Тени Уничтоженных Империй II. Тень Надежды.

Пролог. Три тысячелетия назад.

– Четыре крепости воздвигнуты. Как и повелевал Коген Неистовый, – произнёс Оурен, старший зодчий при императорском дворе.

– Благодарю вас, что ещё раз напомнили нам об этом, – с явным призрением обратился к нему Гулроф, генерал седьмого легиона. – А теперь давайте перейдём к более важным вопросам, касающимся...

Его речь прервал настойчивый кашель. Гулроф с раздражением взглянул на причину шума. Старик-зодчий кашлял в кулак, но от взгляда генерала не ускользнул тот факт, что Оурен, содрогаясь всем телом, всё же внимательно следил за императором. И как только старик поймал взгляд государя, его хворь моментально исчезла.

– Ваше Светлейшество! – с поклоном обратился Оурен к императору. – Простите мою настойчивость, но я просто обязан сказать вам. Проявите волю, выслушайте старика.

"Вот старый гадёныш! – закипел Гурлоф. – За седой бородой скрывает беспредельную хитрость и наглость, а ещё называет себя мудрецом! Ну, ничего, в этом городе полно тёмных переулков, где его могут поджидать крупные неприятности на его бороду!"

Император молча смотрел на старика и никто не решался прервать затянувшуюся паузу. Будучи в самом расцвете сил, едва разменявший третий десяток, Дормигер Элларион уже славился своей мудростью. Неоднократно он принимал решения, вся затея которых полностью раскрывалась простым обывателям спустя несколько лет. И вот сейчас он сидел, словно высеченный из камня, и размышлял, какой сделать следующий ход.

– Говори, – произнёс он, и Гурлоф услышал вздох облегчения старика.

– Ваше Светлейшество, как всем нам известно, Коген завещал хранить наше государство от всех его врагов. Когда он приказал возвести первую твердыню, Скалу Торрака...

– Старик, ты совсем выжил из ума! Первая твердыня – это Крона Аккария, то место, где ты находишься в данный момент. Это даже детям известно! – Гулроф с призрением уставился на зодчего: "Дед, похоже, тронулся умом на старости лет. Уже давно было пора подыскивать ему замену в совете".

– Вы, уважаемый генерал, мало читаете книг. А если бы вас интересовала история нашего государства, то вы знали бы, что именно Скала Торрака является первой твердыней, с чьего строительства и началась история возведения подобных крепостей, – зодчий поучал его голосом, словно перед ним сидел какой-то школяр. – Простите, я продолжу. Так вот, когда Коген приказал возвести Скалу Торрака, он знал, что рано или поздно терманцы вновь попытаются нанести нам визит. И лишь был вставлен в стену последний камень, как его догадка оправдалась: терманцы, собрав бессчётное войско, двинулись на нас. Скала Торрака тогда сдержала их полчища, и подоспевшие вовремя доблестные легионы прогнали врагов с наших земель. История второй твердыни – Балк-Харды, идентична судьбе Скалы, различие лишь в нападавших на нас врагов. С Кроной и Малиссой всё и так понятно. Крона – сердце империи, Малисса – восточные ворота в нашу страну. Но, есть ещё кое-что. Есть ещё одно завещание Когена, которое мы пропустили мимо ушей.

– И что же сказал мой предок?

"Проклятый старикан! Теперь нашему светлому Дормигеру стало интересно! Чтоб тебя черви сожрали!" – кипел от злобы генерал.

– "Северу нужна защита. Камень и сила".

– От кого? – удивился император. – На севере, как я знаю, только оленеводы да китобои. Зачем нам нужна там крепость?

– Коген не сказал. Но, он произносил подобные слова, когда дело касалось каждой из твердынь. И возведение трёх твердынь из четырёх себя оправдало. Ваше Светлейшество, не я придумал эти слова. Я прочёл их в этой книге, – старик положил ладонь на древнюю рукопись, лежащую на столе рядом с ним, – написанной летописцем Когена. И если там есть эти слова, значит, так оно и было. И я точно знаю, что ваш великий предок никогда не пускал слова на ветер.

– Знаю, – после продолжительного молчания ответил император. – Вы предлагаете возвести ещё одну твердыню?

– Да. Но, не просто твердыню. Коген сказал "Камень и силу". Понятно, что камень – это крепость. А сила... Я думаю, сила – это магия. Он хотел усилить эту крепость магически, вот что я думаю.

– Бред! Это полный бред! – взорвался Гурлоф. – Оурен, вы хотите построить могучую крепость на самом краю севера, да ещё выставить в ней гарнизон магов? Вы совсем из ума выжили? У нас денег не хватает на содержание армии, а вы хотите бросаться горами золота лишь для того, чтобы самому возвести ещё одну крепость. Крепость имени Вас! От кого нам защищаться там? От морских свиней? Или от оленеводов? Я сделал для себя вывод, что вы не понимает, о чём говорите. Нам не нужна эта крепость, хоть она будет трижды больше любой другой твердыни. Деньги, сэкономленные на её возведении лучше пустить на нужды армии или флота.

– Генерал, вы не понимаете...

– Это вы не понимаете! Вы откапали где-то в пыли какие-то непонятные слова о защите севера. Скажите мне, Оурен, сколько прошло времени с тех пор, когда Коген произнёс их? Я вам отвечу: больше тысячи лет! Больше тысячи лет прошло с тех пор, как великий император распорядился построить крепость, он за эти годы так ничего и не произошло. Никто не пришёл с севера, никто не напал на нас из снегов.

– Успокойтесь, Гурлоф, – донёсся до него размеренный голос императора. – Я очень благодарен вам, что вы так заботитесь о казне. Но прошу, пусть казной занимается казначей, строительством зодчий, а войной генерал. Страной же править должен император. И именно император должен принять решение, строить или не строить, – Гурлоф побледнел, а Дормигер, тем временем, снял с головы свою корону. – Мой предок создал эту страну, – произнёс он, вертя ей в руках, и пробуя пальцем на остроту каждый из двенадцати зубцов. – И было бы несправедливо с насмешкой относиться к его словам. Если он так сказал, возможно, он знал гораздо больше, чем сейчас знаем мы, – император вернул символ власти на голову и посмотрел в глаза Гурлофу. – Вы, генерал, отправляетесь на север, где проведёте разведку. Вы подготовите местность к прибытию строителей и обеспечите им безопасность. Оурен, вам я даю полгода на то, чтобы собрать необходимых людей для возведения этой крепости. Так же вы будете сотрудничать с архимагом Теревисом. Он поможет вам в магических вопросах. Архимаг, – император перевёл взгляд на ещё одного старика, – вы должны будете выбрать магов, с которыми и поедете на строительство через полгода. Зодчий Оурен учтёт все ваши пожелания относительно магической предрасположенности новой твердыни. Итак, для вас троих сегодняшнее заседание окончено. Прошу приступать к выполнению моего поручения.

Гурлоф поднялся в недоумении: "Проклятый старикан не только уговорил самого императора на это безумство, так ещё и меня подставил. Теперь придётся доживать остаток своих дней на севере". Он вышел из зала заседаний и обернулся. За ним следовал озадаченный архимаг, а замыкал процессию сам зодчий. И сквозь его растрёпанную бороду он заметил победную ухмылку.

Глава 1. Клетка.

Из его груди вырывались хрипы, его ноги горели от усталости, но он не мог остановиться. Остановиться – значит умереть. На его пути возник мертвец, будто густой туман сам породил его. Стен на ходу ударил того клевцем, что было сил. Кость хрустнула, уступив в прочности железу, и мертвец повалился на мягкие покрытые мхом кочки. Стен перекувыркнулся через ствол поваленного дерева и оглянулся. Сквозь белую пелену то тут, то там виднелись очертания раскачивающихся тел. И хоть они постоянно спотыкались и падали он понимал, что эту гонку ему не выиграть. Он сплюнул и поднялся на ноги. Внезапно ему в спину вцепились холодные руки, и Стен с разворота ударил напавшего на него мертвеца локтем, вложив в удар всю свою злость. Неживое тело потеряло равновесие и завалилось за бревно, через которое только что перевалился он сам. Стен высоко занёс над головой клевец и размозжил черепушку обидчику. Тёмная жижа разлетелась во все стороны, но Стен ухитрился увернуться от летящих в него капель. Он развернулся и вновь побежал сквозь топи. Короткая передышка придала ему сил, но ноги всё так же были объяты внутренним пламенем. "Ещё немного и они откажут", – решил он, в очередной раз споткнувшись и нырнув в ледяную болотную жижу. Он хлебнул водицы и поднялся, подтягиваясь рукой за какое-то тонкое деревце.

Вокруг бродили восставшие, и Стен, воспользовавшись неожиданной передышкой, огляделся, решая, куда на этот раз ему свернуть. С тех пор, как он покинул свой отряд, он мог только надеяться, что увёл за собой всех, или хотя бы большую часть мертвецов. Он сам себе сделал приговор, а теперь у него появилась надежда, что он всё же сможет выбраться отсюда живым. Но с каждым днём она таяла: непроницаемый туман покрывал болота и даже солнечные лучи не могли пробиться сквозь эту белёсую стену. Он не мог определить, в какой стороне север, а в какой юг. Солнца, как и звёзд, не было видно, да и мох рос повсюду, не выбирая никакие стороны древесных стволов. За полтора дня скитаний по болотам он сворачивал уже тысячу раз, но так и не нашёл выхода из смертельного лабиринта. Его молот пробил десятки гнилых голов, а противников не становилось меньше. Они бродили везде, куда падал его взгляд и Стен бежал туда, где их было меньше.

В первый день он думал, что жить ему осталось считанные часы, но наступила ночь, и он заметил, что мертвецы, объятые холодным туманом, ведут себя более вяло, чем обычно. Они бросались на него лишь в том случае, если он подходил к ним совсем впритык. Поэтому, он перебил вокруг себя как можно больше восставших и спокойно посидел на пенёчке несколько часов, всё же не решаясь заснуть. Этого времени ему хватило, чтобы хорошенько восстановить силы, но теперь он вновь был на грани. Стен уже выкинул щит, так как тот стал слишком тяжёл. Он уже подумывал избавиться и от кольчуги – всё-таки полсотни фунтов хорошо повлияли бы на выносливость, но что-то останавливало его от принятия такого решения.

Стен заметил, что один из мертвецов подошёл к нему слишком близко. Он поднялся и разнёс тому череп сильным ударом. Клевец он всегда держал в руке, накинув на запястье ремешок, чтобы ни в коем случае не потерять оружие. Он ещё раз осмотрелся и выбрал направление, куда побежит теперь. Стен снова помчался по болотным кочкам, ели это слово вообще применимо к его скорости. Он просто тащился чуть-чуть быстрее, чем его неторопливые преследователи. Вот только эти самые преследователи не нуждались в отдыхе, и он это прекрасно понимал. "Ещё чуть-чуть, и я отсюда выберусь", – подбадривал он себя, но время шло, а болото казалось бесконечным. Так близился к концу второй день его блужданий по болотам, скитаний между мутными силуэтами деревьев и бегству от беспощадного врага.

Стен повернулся и заметил, что количество преследовавших его мертвецов возросло. Он прибавил ходу, но тут ему снова пришлось свернуть, так как путь перегородила очередная толпа мёртвых. Он поднажал и успел вырваться из окружения почти без боя, пока кольцо мертвецов ещё не успело сомкнуться. Теперь за его спиной образовалась целая толпа нежити, и он вспомнил свой первый день блуждания по болотам.

Тогда он петлял между трясинами и мертвецы, лишённые способности обходить смертельные ловушки, попадали в них десятками, тем самым давая фору убегающему от них живому человеку. Но теперь его окружала лишь по щиколотку затопленная земля, покрытая насквозь промокшим мхом, и ему оставалась лишь одно – бежать. И он бежал, стараясь увеличить расстояние между собой и его безмолвными гончими. "До ночи надо как можно сильнее оторваться от них, – крутилась в его голове мысль. – Ночь принесёт мне спасение". Но, похоже, он ошибался. Невидимое солнце склонилось за горизонт, а толпа мертвецов даже не собиралась останавливаться. Похоже, сбившись в огромную кучу, на них перестала действовать магия ночного тумана. Стен начал замечать, что расстояние между ним и его преследователями начало сокращаться. Он всё больше спотыкался в темноте, а вот мертвецам было всё равно – ночью они шли так же бодро, как и днём.

Первый, добравшийся до него восставший, получил молотом в висок. Кость хрустнула, и Стен продолжил своё бегство. Ноги ныли от боли, но страх быть заживо съеденным выжимал из него последние силы, и волей-неволей он продолжал бежать. Ему навстречу выскочили сразу трое мёртвых. Одного он ударил по голове, повторно отправляя того на тот свет, следующего толкнул рукоятью, а третьего попытался проскочить. Холодная рука мёртвой хваткой вцепилась в его свалявшиеся волосы и потянула назад. Стен повернулся, перехватил его руку и дёрнул её на себя. Она оторвалась от тела и повисла мёртвым грузом, пока Стен вколачивал в голову врага свой молот. Сразив врага, он оторвал от себя гнилую конечность и повернулся, чтобы продолжить бегство, но не тут-то было: целая орава нежити надвигалась на него с той стороны, и Стен снова свернул, меняя курс. Чьи-то руки схватили его за плечо, но он даже не остановился, лишь дёрнулся вперёд и услышал хруст ломающихся пальцев. Скрюченные кисти всё чаще мелькали перед его лицом и Стен начал понимать, что на этот раз он попался. Не останавливаясь, он нанёс удар по выскочившему из-за дерева мертвецу. Тот упал, но его место занял другой. Ещё один удар по очередной голове, и следующий противник повержен. Стен кинулся в освободившийся от мертвецов коридор, но и тут его ждала неудача. Он, не останавливаясь, врезался в мёртвого и тот свалился к его ногам. Его сапог ударил в висок восставшего, ещё удар – и гнилая голова разлетелась на кусочки. Стен развернулся и не глядя, махнул рукой с зажатым в ней клевцем. Сразу три цели встретились на его пути, но лишь одна из них свалилась на землю. Он решил принять бой, свой последний бой, и выбил напавшему на него мертвецу зубы, ударив того кулаком левой руки. Его молот с хрустом врезался в макушку подвернувшемуся под удар восставшему, а потом встретился с беззубым, вновь кинувшимся на него. Стен отступал под напором мертвецов, то и дела круша подходящих к нему восставших, но он понимал, что долго этот бой не сможет продлиться.

– Ну, давай! Возьми меня! Отродье! – орал он наступающим на него разлагающимся трупам. – Вот он я! Что, слабо?! – спросил он у мёртвого с проломленным черепом, повстречавшимся с его любимым оружием.

Его нога упёрлась в лежачее бревно. Стен обернулся на мгновение и увидел, что сзади него никого нет. Тогда он принялся наносить удары по напирающим с оставшихся сторон мёртвым. Удар, удар, ещё удар! Казалось, им нет конца, и клевец Стена всегда найдёт себе очередную голову, пока мрак не породил целую толпу нежити. Плотной стеной они навалились на уже осаждающих Стена восставших, а те в свою очередь, навалились на десятника. Стен потерял равновесие, махнул руками и свалился, споткнувшись о бревно, до этого лежащее под его ногами. Он вскочил на ноги и уже собирался задорого отдать свою жизнь, как вдруг понял, что окружившие его мертвецы, не в силах к нему приблизиться. Он огляделся – со всех сторон его обступили мёртвые, тянущие к нему свои кривые руки, но даже то, что на них давили десятки своих же, не позволяло им пройти сквозь невидимый барьер. Они чувствовали его, щёлкали зубами и издавали слабые стоны, но не могли достать Стена из его невидимой клетки. "Я спасся, но попался", – подумал он, оглядев свой пятачок земли. Именно земли, так как большую часть составляла сухая почва, хотя лужицам тоже нашлось место. Он отдышался, а затем подошёл к толпе, окружившей его. Стен врезал одному восставшему в челюсть, и тот отшатнулся назад, но тут же подался вперёд, подтолкнутый толпой других трупов. Когда он открыл рот, то потерял кусок отломанной челюсти.

– Что? Выкусил? – спросил его Стен.

Он плюнул в лицо чудовищу и пошёл на другую сторону своей клетки. «Примерно две на две сажени, – подсчитал он. – А посередине пень. Надо решить, что делать дальше», – подумал он, сел на землю, привалившись спиной к пеньку, и закрыл глаза.

Открыл он их только тогда, кода вокруг уже рассвело.

– Вот это я вздремнул! – сказал он, обращаясь к своим беспокойным слушателям. – А вы чего не спите? – задал он бессмысленный вопрос, на который сам же и ответил, – Да потому, что вы все сдохли.

Днём Стен заметил другие особенности этого места. Его «круг» имел форму восьмиугольника и был составлен из срубленных брёвен, которые скреплялись между собой железными скобами, но, не простыми – на каждой было утолщение, а на нём выбита руна.

– Колдовской знак, – прошептал он, внимательно осматривая свою находку.

Вырывать из дерева железку он так и не решился, боясь нарушить целостность его спасительного щита. Он развернулся к пню, высотой около трёх футов и принялся его рассматривать. С трёх сторон он был прикрыт истёртой тканью красно-бурого цвета, зато четвёртая предстала перед ним во всей красе: кора была соскоблена, и на ровной древесине были вырезаны тексты на неизвестном ему языке. Стен долго рассматривал символы, но, само собой, ничего полезного из них для себя не извлёк. Зато он сумел определить, что сколочено это сооружение было не так уж и давно, может год-полтора назад. Он побродил по своей невидимой клетке, пытаясь найти что-нибудь ещё, но так ничего примечательного не обнаружил. Тогда он решил заняться изучением мертвецов.

– Так, кто из нас хочет быть первым? – спросил Стен толпу. Ответом ему было дружное мычание. – Все хотите? Ну ладно, у меня времени много...

Он занёс над головой молот и со всей дури вогнал его в макушку выбранному им добровольцу. От удара тот завалился на спину и упал под ноги другим мертвецам, сгорающим от нетерпения занять его место. Стен стёр с лица вонючую плоть, разлетевшуюся во все стороны, когда голова восставшего лопнула. "Надо менять тактику", – решил он. Стен перевернул клевец другой стороной и следующему мертвецу воткнул его в голову клювом. Железный шип легко пробил череп и вошёл в лоб до основания. Теперь уже окончательно мёртвое тело осело на колени и Стену не пришлось прилагать усилий, чтобы втащить его в круг. Как ни странно, лишённому жизни мертвецу не стоило труда свободно находиться внутри заколдованного круга. Стен потаскал тело по разным частям своей клетки, а затем решил избавиться от него, так и не добившись никаких магических проявлений от проделанной работы. Он перебил руки и ноги мертвецу и выкинул их в толпу. Туда же отправилось ставшее намного легче тело.

Стен походил по периметру и попил воды из лужи, предварительно вымыв руки в другой. Он обдумал свои дальнейшие действия и решился на очень рискованный план. Стен перехватил клевец обеими руками, занёс его над головой и с самого размаха вонзил клюв в ключицу мертвецу. Железный шип вошёл глубоко в тело восставшего, а молот, несущий в себе огромную силу удара, смял ещё несколько рёбер на своём пути. Мертвец свалился на колени и Стен рывком решил втащить его в круг.

– Иди-ка сюда! – выдавил он из себя, пытаясь втащить мертвеца.

Но тот как будто упёрся в стену и не желал сдвинуться ни на дюйм. Стен напряг все свои мышцы и изо всех сил дёрнул клевец. Раздался хруст и клюв, разломав уцелевшие рёбра, вылетел из тела, оставляя на месте сердца огромную рваную рану.

– Убил, – произнес он, лёжа на земле и видя, как из стоящего на коленях тела вываливаются внутренности. Мертвец постоял так немного, а затем поднялся, встав в строй, ничуть не огорчённый потерей части себя. – Почти, – разочарованно добавил Стен.

Ещё несколько раз он пытался втянуть мертвеца внутрь круга, но после того, как его самого чуть не утащили в толпу, он перестал испытывать судьбу. Когда уже стемнело, он решил лечь спать. Именно лечь, а не вздремнуть, опираясь о пень, как вчера. Заснул он быстро и проснулся только тогда, когда уже рассвело. Понять, который был час, он не мог, так как небо, сокрытое густым туманом и подсвеченное солнечными лучами, напоминало молочную реку.

– Эй, парни, сколько времени? – спросил он стонущих мертвецов. – А, ладно, время прочистить вам головы.

Стен схватил свой молот и начал наносить удары по головам, но на месте каждого упавшего тут же появлялся новый. Проработав так несколько часов, он заметил, что мертвецы уже толпятся на телах своих же, упокоенных Стеном. Он залез на пень и увидел, что восставшими забито всё, до куда дотягивался его взгляд. А в таком тумане он мог видеть не дальше, чем на десяток саженей. "Долго мне придётся их тут выкашивать", – заметил он. До конца дня он просидел на пне, думая, что делать дальше. Его спасительная клетка стала для него тюрьмой, из которой не было выхода. А ещё его мучил нестерпимый голод.

Теперь всё его время занимало одно и то же: Стен дубасил мертвецов, ползал по своему клочку земли, спал, опять дубасил и страдал от голода. Пару раз он думал: "А не откусить ли мне кусочек от кого-нибудь?" – но тут же прогонял эти ужасные мысли, как только они закрадывались в его голову. Однажды проснувшись, он увидел змею. Недолго думая, его молот лишил гада жизни и Стен впился зубами в тёплое сырое мясо. Он съел её практически полностью, оставив лишь позвоночник, голову и кожу.

На следующее утро его разбудило противное карканье. Стен открыл глаза и увидел сидящего на ветке соседнего дерева огромного жирного ворона.

– Иди сюда, – подозвал он птицу. – Смотри, что у меня есть, – он подобрал голову змеи и кинул на землю перед собой.

Ворон взглянул на неё своими чёрными глазами-бусинками, но продолжил сидеть на ветке. Стен по-разному пытался подманить к себе птицу: то рассыпал вокруг труху от дерева, выдавая её за зерно, то пытался заговорить его, а потом и вовсе отодрал несколько колец от кольчуги, натёр их как мог, и попытался подманить блестяшками хитрую птицу. Но ворон сидел и не сводил с него глаз. А Стен стоял внизу и понимал, что его еда не хочет сама прийти к нему.

– Я вижу, тебе здесь интересно, – раздался сильный женский голос за его спиной.

Стен вздрогнул и обернулся. В кругу стояла девушка, чуть ниже его ростом. На ней был накинут плащ, обшитый вороновыми перьями, а лицо наполовину скрывал капюшон. Он заметил, что из-под него на грудь девушки спадают такие же чёрные волосы, как и перья на плаще. У её ног лежал потрепанный мешочек.

«Этого ещё не хватало», – он решил, что его начали преследовать голодные ведения.

– Привет, красавица, – произнёс он. – Ты пришла меня накормить?

– И да, и нет, скиталец по болотам. Ты нужен мне, ты выполнишь своё предназначенье, – стихами произнесла девушка.

– А это твоя птичка? – спросил он. – Уж больно аппетитно она выглядит...

– Та птица вольна, но она подвластна мне. Как и другие, – ответила девушка нараспев. – Возьми, – она подняла мешочек и кинула его Стену.

Стен поймал его и заглянул внутрь, считая происходящее голодным бредом. Он думал, что ему привидится какой-нибудь пирог, или рука мертвеца, но внутри оказались приготовленные заячьи лапки. Стен вынул одну и понюхал – та пахла просто божественно. С хрустом он вонзил зубы в зажаренную плоть, и вкусный сок потёк по его губам. Стен не мог оторваться и вспомнил, что это ему только кажется лишь на четвёртой порции еды. К тому моменту земля под ним покрылась тоненькими разгрызенными косточками. Он замер с мясом у рта и перевёл взгляд на терпеливо ждавшую окончания его трапезы девушку.

– Кто ты, – тихо произнёс он, осознав, что всё это явь.

– Я Воронов Дитя, – произнесла девушка.

По спине Стена пробежал холодок. Он отбросил мешок с едой и выхватил клевец.

– Ведьма!!! – проревел он так громко, что его должны были услышать все жители империи.

Он рванул навстречу ведьме и замер, сделав один шаг и не в силах пошевелиться. Ведьма лишь подняла свою руку и указала пальцем на него, и его тело превратилось в подобие пня, рядом с которым он застыл.

– Вот так ты отблагодарил меня за пищу, решив убить меня? – спросила она его.

– Ты – ведьма! – как проклятие выплюнул он эти слова.

– Ты прав, таких как я, вы ведьмами зовёте. Но я пришла не за твоей душой. Я вывести хочу тебя из западни, – спокойным сильным голосом пропела она.

– Зачем же нужен я тебе? – спросил её Стен. – Раз тебе не нужна моя душа, может, ты меня для ритуала использовать хочешь? Зачать, там, дитя тьмы какое-нибудь?

– А что в этом плохого? Зачатие процесс не сложный, но не для этого к тебе пришла я. Ты выполнишь своё предназначенье.

– Какое ещё предназначенье? – спросил он. – Я не похож на легендарного рыцаря, убивающего перед сном по дракону. Да и упыря я в глаза не видывал. Только вот, этих, – он показал взглядом на толпящихся мертвецов.

– Но именно твоя судьба решает многое, – ответила она. – Прошу, поверь, я выведу тебя.

Стен прокрутил в голове все варианты, которые у него были. Первый заключался в том, чтобы пойти с ведьмой и доверится ей. А там либо выслушать её, либо прикончить где-нибудь в кустах. Второй был хорошо известен Стену – послать её ко всем чертям и продолжить сходить с ума от голода, окружённым толпой мертвецов. Хорошенько взвесив все за и против, он ответил ей:

– Хорошо, я согласен. Я пойду с тобой на встречу с, как его там, с предназначением.

– Я отпущу тебя, но ты поклясться должен, что впредь ты на меня оружья не поднимешь своего, – пропела она.

– Согласен, я даю своё слово, – ответил ей Стен, понимая, что перед ведьмой можно и не сдержать обещания.

Ведьма опустила свою руку, и Стен рухнул на землю. Его мышцы всё это время были расслаблены, и он не понимал, как ведьма могла удерживать его так долго. "Магия", – нашёл он для себя ответ. Он поднялся, подобрал мешочек с земли и достал очередную ножку. Съев её, он обратил внимание на ведьму.

– Будешь? – протянул он ей очередной кусочек мяса. Но она не произнесла ни слова, даже не покачала головой. Тогда он сам вцепился в зайчатину зубами и задал ведьме очередной вопрос. – А ты здесь одна живёшь? И что, они тебя не беспокоят? – Стен показал рукой на мертвецов.

– Вопросы задавать ты будешь после, – ответила ему ведьма.

"Ну, ничего, после мне не кому будет дать на них ответ", – заверил себя Стен и кинул косточку в одного их мёртвых. К его удивлению, она угодила прямо в разинутый рот.

– Ладно, девочка, ты меня уговорила, – Стен решил оставить немного еды на потом: "Кто знает, сколько я ещё буду здесь блуждать?"

Ведьма приказала следовать за ним и подошла к самому краю мертвецов. Она положила ладони на головы стоявших друг с другом восставших и резко развела руки в стороны. Её мертвецы, скользя пятками по земле, разъехались вслед её движению, словно створки ворот, сбивая с ног других восставших, но на их место никто так и не встал. Ведьма перешагнула через бревно и встала на полусгнившие тела – результат работы молота Стена. Она подняла, а затем вновь медленно развела в стороны руки и круг, свободный от мертвецов увеличился, позволяя Стену пойти за ней следом.

– Стой за моей спиной и не пытайся отойти, – сказала она ему.

Стен согласился и взял в руку молот. Он понял, что хоть и глаза ведьмы скрыты капюшоном, ничего хорошего в них сейчас нет.

– Это для самообороны. Вдруг что? – оправдался он.

Ведьма ничего не сказала, лишь отвернулась и двинулась в толпу нежити. Стен поспешил за ней. Пройдя пару шагов, он заметил, что стена мертвецов за ними захлопнулась. Какая-то магия расталкивала мёртвых на её пути, и они абсолютно не обращали на них никакого внимания. Стену стало жутко, и он спросил ведьму:

– А мы можем идти быстрее?

– Нет, – коротко ответила ведьма и в этот же момент десятки рук потянулись к ним.

Стен прижался к самой спине ведьмы, боясь потревожить её. Через мгновение мёртвые руки опустились, и дрожь пробежалась по спине Стена. "Все вопросы после", – прогремели у него в памяти слова ведьмы. Так шли они минут двадцать, пробираясь сквозь сплошную стену мёртвых. Вскоре поток восставших начал редеть, а Стен заметил, что они всё также прут вперёд, пытаясь прорваться к кругу. Он шёл за ведьмой довольно долго, пока та не остановилась и не повернулась к Стену:

– Здесь они не смогут нас учуять, – сказала она.

– Как тебе так удаётся? – спросил он. – Может, научишь? Мне бы твои штучки очень пригодились.

– Ты не рождён быть магом. В тебе нет нужной силы, но есть другая, – ответила она.

– И что же это за сила такая?

– Упёртость, – ответила она. – Теперь пошли, нам следует спешить. Тебя и так искала я излишне долго.

Она отвернулась и зашагала прочь. "Вот он, мой шанс убить её", – подумал Стен, не выпуская из руки молот, но так ничего и не сделал. Он видел, что девушка очень устала, и понимал, что она хоть и была ведьмой, рисковала своей жизнью, чтобы спасти его жизнь. Он последовал за ней и заметил, как с её пальца упала алая капля крови.

Глава 2. Два ворона.

– Это и есть твой дом? – спросил он ведьму, и в его голосе слышалось нескрываемое издевательство.

Она уставилась на Стена и чуть не прожгла его взглядом. За прошедшие пять дней, с того момента, как они покинули круг, ведьма скинула свой капюшон и Стен сумел по достоинству оценить её прекрасное личико. Такой красивой девушки он не видывал уже давно, а может быть, и никогда вовсе. Впервые посмотрев в её глаза, цвета сапфира, он решил для себя, что если и будет убивать её, то со спины, чтобы не смотреть в её очи. "Да, такие невозможно забыть", – подметил он про себя. Но и её уничтожающий взгляд он тоже успел оценить. Она отвечала им на половину его издёвок, а на более серьёзные вопросы предлагала ответить "потом". Но теперь для Стена открылось целое поле для насмешек. Точнее не поле, а поляна с дубом, заменяющим ведьме дом.

– Слушай, давно хотел тебя спросить: а все ведьмы живут в дуплах?

– Не все способны вырастить такое древо, что в нём возможно жизнь свою прожить, – вновь стихами ответила ведьма.

Но про себя Стен отметил, что её голос немного изменился. Он стал более холодным и резким. "Похоже, я ей не нравлюсь, – решил он. – Но, пока она меня ещё не убила, значит, действительно, я ей зачем-то нужен". Он покорно следовал за ведьмой, назвавшейся Дитём Воронов, и теперь вплотную приблизился к огромному дубу. Стенли понял, что до этого таких громадных деревьев он ещё не видывал. Его нижние ветви у основания были толщиной с человеческий торс, а под раскидистой кроной мог укрыться, наверное, весь четвёртый легион, если бы он не был разбит. Ведьма обошла ствол дерева, и он увидел, что огромное, завешанное шкурами дупло, поднималось от земли и заканчивалось у его макушки. Дитя Воронов раздвинула шкуры и нырнула внутрь. "А что, ничуть не хуже нормального дома", – пожал он плечами и решил проследовать за ней.

– Стой! – раздался её голос из-за шкур. – Дождись меня у входа.

Стен послушался и присел на бревно, лежащее недалеко от дерева. Он осмотрелся вокруг, но, ни частокола, ни какой-либо другой защиты так и не смог найти. Тел, или присутствия восставших он тоже не обнаружил. Ведьма появилась внезапно, одетая в те же наряды, в которых была прежде. Она подошла к Стену и сказала ему:

– Я слишком долго на болотах провела, ища тебя. Теперь, мне следует спешить, а ты, меня дождаться должен.

– Эй, погоди, ты чего это удумала? Меня бросить хочешь? – разозлился Стен.

– Уйти мне надо, ненадолго. Вернусь я скоро, ну а если не вернусь, уйдёшь один, – ответила она. – Ты можешь в дубе ночевать.

– И сколько мне тебя ждать?

– Не дольше, чем провёл ты на болотах. Здесь безопасно, никто тебя не тронет, – она отстегнула от пояса мешочек, и передала его Стену. – Вотри их в раны на ногах.

Стен хотел сказать ещё что-то, но заметил, что глаза ведьмы словно засияли синим светом. Он сделал пару шагов назад, опасаясь за свою безопасность, и продолжил наблюдать за творящимся колдовством. Краа! Услышал он карканье ворон. Краа! Краа! Краа! Птичьи крики всё нарастали, и тут он увидел, как со всех сторон к дубу слетаются чёрные вороны. Сотни птиц кружились над их головами, образуя живой вихрь, и по телу Стена пробежался холодок. В этот момент ведьма сорвалась с места и побежала в лес, а за ней последовали все птицы, которых она призвала своей магией. Стен проследил за ней взглядом, пока та не скрылась за деревьями, и развязал мешочек. Внутри он обнаружил порошок из высушенных трав.

– Значит, втереть порошок себе в ноги, – выдохнул он.

Стен сел на бревно, отложил мешочек в сторону и принялся стаскивать с ног изношенные сапоги. Он знал, что его ноги стёрты в кровь, но откуда об этом могла знать ведьма? Держался он молодцом, не показывая ей своей слабости. "Может, она страдания на расстоянии чует? – подумал он. – Пока я голодный ползал, она меня сразу нашла, как только ноги стёр – опять узнала. Вот и сейчас, небось, ринулась, учуяв чью-нибудь боль". Стен поставил до сих пор мокрую обувь рядом с собой и принялся ждать, когда его раны подсохнут. Солнце было сокрыто за облаками, и дождь вот-вот должен был закапать с небес. Хорошенько отдохнув, он взял щепотку трав и присыпал ими воспалившиеся язвы. Он почувствовал лёгкое жжение, и немного подождал, пока порошок не прилипнет к ранам по всей их поверхности. Потом Стен решил наведаться в дуб. Раздвинув шкуры, он зашёл вовнутрь и провалился во тьму, как только шкуры сомкнулись за его спиной. Стенли отодвинул одну из шкур и осмотрел комнату, представшую перед ним. Маленькая и по-своему уютная, рассчитанная на одного жильца она больше походила на пристанище охотника, чем на логово ведьмы. Впечатление портил стол, стоящий прямо в центре дома, на котором расплылись две сальные свечки. "А вот и луки", – подметил Стен, найдя стоящие в углу два оружия. Он прикинул примерное расстояние и направился к ним. Шкура, вернувшись на своё место, оборвала лучик света, и он вновь погрузился во тьму, но легко нащупал один из луков. Стен покинул дом и, оказавшись на улице, заметил, что тетива накинута лишь с одной стороны лука. "Бережёт своё оружие", – отметил он. Стен уселся на бревно, и попытался натянуть тетиву. С огромным трудом ему удалось накинуть петельку и он, отложив в сторону оружие, смахнул с лица выступивший пот.

– Да я в жизни не поверю, чтобы баба орудовала этим луком! – высказался он и посмотрел на свои сапоги. – А вы чего молчите? – обратился он к худой обуви, но они не могли ему ответить.

Стен попробовал согнуть лук и одобрительно закивал. В руках он держал отличное охотничье оружие, с которым, при желании, можно было охотиться и на людей. Стен вернулся в дом и порыскал по нему, ища стрелы. Он нашёл два забитых колчана, взял один и вышел на улицу. Ступая по необычно мягкой в это время года траве, он подошёл к опушке и выбрал себе цель, в виде тонкого погибшего дерева. Стен стрелял до наступления темноты, пока вдоволь не настрелялся. Он вернулся в дом, не забыв прихватить с собой обувь, и лёг спать, вытянувшись прямо на полу. Земля была устлана пахучими травами, видимо, для защиты от насекомых или ползучих гадов. Он быстро заснул, а на утро, проснувшись, обнаружил, что на улице моросил дождь.

Делать было нечего, и Стен обследовал дом ведьмы. Ему попадались шкуры убитых животных, травы, книги, сушёное мясо и грибы и, наконец, он нашёл огниво. Сумев добыть огонь, он зажёг одну из свечей и взял в руки первую попавшуюся книгу. Раскрыв её, он долго смотрел на первую страницу, не в силах понять, что же обозначают символы, заменяющие буквы в нормальных книгах. Он отложил эту и взял следующую книгу. В ней, в принципе, было то же, что и в первой. Взяв третью книгу, он уже и не рассчитывал почитать, но ошибся. Книга была исписана стихами, по своей форме до боли напоминающими речь ведьмы. Полистав её немного, он отложил фолиант в сторону, и схватился за следующую. В этой были сказки о принцах, принцессах, безымянных героях и драконах. Пятая книга снова содержала в себе непонятные символы, а вот шестая была написана летописцем, и посвящена была временам Старой Империи. Похоже, она и сохранилась с тех времён, видя, в каком состоянии находились страницы. Он читал книгу, но многие слова были устаревшими, непонятными и давно вышли из обихода. В общих чертах, история, которую он знал, мало чем отличалась от истории, изложенной на старых страницах. Стен отложил и этот том, и решил выйти на улицу. К его радости дождь прекратился, дав ему возможность поохотиться.

Взяв лук и стрелы, Стен отправился в лес, в надежде подстрелить хоть кого-нибудь. Он бродил недалеко от дуба, боясь нарваться на скопление мертвецов. Так он прошатался до вечера, но, так и не напав ни на один след, вернулся к дубу. На следующий день он вновь отправился в лес, но, как и вчера, не подстрелил никого. На третий день он решил отойти подальше. На этот раз он надел сапоги, так как его раны подсохли, и отправился в путь. Отойдя на несколько вёрст, Стен нашёл свежие отпечатки кабаньих следов. "Поросёночек", – заметил он, прислоняя пальцы к отпечатавшимся в грязи копытам. Он снял с плеча лук, достал из колчана стрелу, и потрусил по следу. Пройдя приличное расстояние, Стен боковым зрением заметил движение и, не теряя времени, накинул стрелу на тетиву и прицелился. Вместо поросёнка, к Стену медленно приближался мертвец. Стен отпустил стрелу в полёт, и она легко пронзила голову восставшему. Тот свалился, и Стен подошёл к телу, чтобы вытащить из его лба снаряд. Сделав своё дело, он отвёл глаза от мертвеца и увидел ещё одного. Стен накинул ту же стрелу, но тут же опустил лук. За вторым шёл третий, за третьим четвёртый, а за четвёртым... За четвёртым шла целая толпа, заполняя собой всё пространство между деревьями. Стен бросил стрелу на землю и помчался к дубу, пытаясь проскочить мимо необъятной орды мертвецов. Он всё чаще и чаще оглядывался и видел, что с каждым разом мёртвые становятся всё ближе и ближе.

Стен уже бежал на пределе своих возможностей, когда перед ним возник восставший, буквально вывалившийся из-за дерева. Не успевая свернуть, он врезался в мертвеца и оба они полетели на землю. Вскочив, Стен поспешил убраться подальше от этого места, но, обернувшись, заметил, что труп поднялся и кинулся прочь от него. Стенли остановился и посмотрел на других мертвецов: все они сворачивали с пути, слишком близко подходя к нему, и даже не обращали на него никакого внимания. Стен смотрел на это странное поведение и не верил своим глазам: перейдя невидимую черту, он стал безразличен кровожадным монстрам.

Он вернулся к дубу, отложил лук и улёгся на свою лежанку. Эта ночь выдалась бессонной, ведь он вслушивался в каждый шорох, боясь появления нескончаемой армии мертвецов. Утром, он снова отправился в лес, туда, где был вчера. Поток мертвецов сильно поредел, но они, как и вчера, боялись приближаться к невидимой черте, и продолжали свой бессмысленный поход на восток. Решив больше не отходить далеко от дома ведьмы, Стен отправился исследовать зону, свободную от мёртвых. Такая оказалась не очень-то большой, и её границы он видел чётко: дойдя до определённой черты, восставший сворачивал на север или юг и обходил возникшее на его пути препятствие по широкой плавной дуге. Удостоверившись в своей безопасности, он решил поохотиться в зачарованной зоне. К вечеру он вернулся с двумя белками – единственным, что попалось за целый день охоты.

Прошло ещё несколько дней, проведённых им на охоте, и Стенли снова шёл к дубу с добычей.

– Какой жирный, какой сочный дятел, – говорил он подстреленной птице, в очередной раз возвращаясь к дому ведьмы. – Что мне с тобой сделать, а? Может, зажарить? – спросил он у тушки дятла, поднеся ту к своему лицу.

Но вдруг до его слуха донеслись голоса, отвлёкшие его от разговора с дохлой птицей. "Люди?" – не поверил ушам Стен и тут же его догадка подтвердилась. Впереди, расположившись под дубом, за деревьями маячили живые люди. Стен вернул добычу на пояс и прокрался к самой опушке. Прячась в кустах, он насчитал не менее семи десятков человек, в основном, женщин и детей. Мужчин почти не было, а те, что остались, выглядели потрёпанными и измученными. Стен нашёл ведьму, стоящую в отдалении от основной группы и болтающую с каким-то мужчиной. Он наложил стрелу и прицелился. Лучшей возможности прикончить ведьму у него не было. Пот выступил на его лбу, а он всё никак не мог отпустить стрелу, принеся тем самым смерть порождению зла. "Да пошла ты!" – выругался он про себя и опустил лук. Стен вернул стрелу в колчан и вышел из своего укрытия.

– И кто все эти люди? – обратился он к ведьме, направляясь к ней.

– Как хорошо, что не ушёл ты, – ответила ему Воронов Дитя. – То жители моей деревни, постигла их беда.

– Ещё ведьм с колдунами привела?

– Здесь я одна владею колдовством. Они как ты.

– Ладно, я тебя подождал, – перевёл он тему. – Что дальше?

– Пойдём со мной, – она поманила Стена за собой в дуб. Зайдя во внутрь, запалив свечку и пригласив Стена за стол, ведьма продолжила. – Людей я привела в свой дом, ведь жить им больше негде. На них напали мёртвые.

– Я видел несколько дней назад целую орду, – перебил её Стен.

– Те, самые, что их убить хотели, – ведьма явно имела в виду народ снаружи. – Так вот, я видела твоих друзей...

– Что? – не поверил своим ушам Стен. Он ринулся через стол, схватил ведьму за шиворот и притянул к себе. – Говори! Где они? – заорал он, обрызгивая девушку слюной.

– Одни лежат в земле, другие живы, – ответила ведьма всё с тем же зловещим спокойствием.

Похоже, что поведение Стенли никак не повлияло на неё.

– Кто жив? Кто умер? Отвечай!

– Дойл с Беном, двое живы.

– Где они? – не унимался Стен.

– Они ушли, их путь не близок. Судьба ведёт их.

– Куда они ушли?! – ярость Стена превысила все пределы.

– Туда, где место им.

Стен отпустил ведьму, и она вернулась на свой стул. "Проклятая баба! Что б тебя твои вороны заклевали!" – ему стало понятно, что большего от неё не добиться. Стен встал, и собирался выйти из дуба, как его тело вновь онемело.

– Отпусти меня! – взревел он, но ноги сами вернули его за стол. – Хватит!

– Друзей найти ты хочешь, но смерть тебя там ждёт. Ты никогда их не увидишь, но, можешь мир спасти. Не весь, но тот, что знал. Иди со мной, и вместе мы сквозь лес пройдём. Твоя судьба отличная от их. Ты сам найдёшь свой путь.

– О чём ты, ведьма? – уже спокойно спросил он.

– Твои друзья спасли всех тех людей. Они зажгли огонь в сердцах, и жители деревни сумели продержаться до моего прихода.

– И где же ты была?

– Спасала я тебя. И если благодарен мне, пойдём со мной.

– Послушай, ведьма, половина меня хочет твоей смерти...

– Даже сегодня ты не смог убить меня, хоть выстрел твой был бы смертелен. И сколько раз ты молот заносил, пока спала я?

От слов ведьмы у Стена отвисла челюсть. Он хотел что-то сказать, но не мог: из его рта вырывалось какое-то тихое мычание.

– Твой долг велит тебе убить меня, но сердце этого не хочет. Ты тот, кто избран.

– Кем? – спросил он, обретя дар речи.

– Судьбой, – ответила она и оставила Стена в комнате, выйдя наружу.

Он сидел в одиночестве, обдумывая слова ведьмы. Она несла какую-то чушь, но Стен не мог отделаться от ощущения, что всё это правда. Непонятная, но, правда. Его друзья живы. По крайней мере, двое из них. Их надо найти, но что ждёт его впереди? Наткнись он на такую толпу, что прошла несколько дней назад, и жизнь у него будет очень короткой, а смерть мучительной и ужасной. От раздумий его отвлёк свет, упавший на стол из-за его спины. Стен обернулся и увидел старика, стоящего у самого входа.

– Кхе, кхе, – прокашлялся он, – можно?

– Заходи, – пригласил его Стен.

– Я, конечно, извиняюсь, но, мне всегда было интересно, где живёт Шайла, когда уходит в лес.

– Шайла? Так зовут ведьму? – спросил его Стен.

– Да, Шайла. Она вам разве не сказала? А меня зовут Нортон, – представился старик.

– Стенли, – ответил ему Стен. – А ты её хорошо знаешь?

– Всю свою жизнь, – ответил Нортон. – Как помню.

– Правда? А расскажи мне о ней?

– Рассказать? Это можно. А, что тебе рассказать?

– А давай с самого начала и начинай, – махнул рукой Стен.

– Ну, так слушай. Родился я лет... семьдесят назад. Так вот, когда мне было лет восемь, я с ней и познакомился...

– Что ты мне врёшь! Какие восемь? Ей от силы года двадцать два, не больше!

– Хе, – усмехнулся старик. – Она и десять лет назад выглядела так же, и пятьдесят. Ну, слушай, и не перебивай. В общем, в восемь лет я познакомился с ней, когда семья моя перебралась в Лесной Оплот. Она всегда держалась стороной других детей, и возрастом меня была постарше. Её тогда в ученицы наша травница взяла. Способности целительские в ней проснулись. Так вот, познакомились мы с ней, и дружить начали. А время шло, а я рос, а она – нет! Вот, когда мне шестнадцать стукнуло, признался я ей, что люблю. А она ответила, что мил я ей, да вот только другому суждена она, и не быть нам с нею вместе. Расстроился я тогда, но рук своих не опустил: видел я, что и другие парни за ней бегают, даже те, что обижали когда-то, да вот только никого она к себе близко не подпускает. Сам видишь, красивая она, не такая, как обычные люди. А я вот возьми, и поклянись, что ни с кем я не буду, если не с ней! А она опять ни в какую. В общем, всю жизнь свою я добивался её. Я старел, она хорошела. Я дряхлел, она становилась сильнее. Я ведь по прежнему люблю её, да вот теперь, как дочь, или как внучку. Обещание то я своё сдержал. И в её глазах я вижу, что не безразличен я ей, но вот в голову себе она вбила, что суждена кому-то, и всё. Да и Бен, тот, что пришёл, добиться её пытался, но она и его отвергла.

– Бен? – переспросил Стенли.

– Да, тот, что сквозь лес прошёл. С товарищами. Жаль, что не все они выжили.

– А когда ты узнал, что она магией владеет? – Спросил старика Стен.

– Давно. Когда травница наша померла, Шайла и стала нашей знахаркой. Бывало, поводит руками над больным, тот и выздоравливает. Особенно раны. Они прямо на глазах зарастают. А ещё она от мальчишек отбивалась. Бывало, бегут они к ней, чтобы поколотить, и падают на ровном месте, все, как один. Вот потеха была!

– А родители её кто?

– Родителей я не застал, мертвы они уже были. Но говорят, не из нашенских они были, пришли в деревню, когда мать на сносях была, и попросились приютить их. Так и остались. Говорят, что мать, что отец высокие были, черноволосые и невероятно красивые. За чёрные волосы их и прозвали воронами. Вот на её красоту и повёлся один заводила. Долго он добивался её, и лаской, и уговорами, и угрозами. Шайле тогда лет семь было, когда беда случилась. Был первый день лета, и староста решил устроить праздник. В длинном доме освободили место для плясок, и время уже было позднее, когда он ворвался с острогой. Её родители танцевали в центре зала, когда остриё воткнулось в её спину. Костяной наконечник пронзил её насквозь и попал прямо в сердце её мужа. Он умер на месте, а она ещё долго рыдала, прибитая к мёртвому телу своего возлюбленного. Она умерла на следующий день, а убийца сбежал. Но потом его всё равно поймали. А её родителей похоронили под маленьким дубком, который они однажды принесли из лесу и посадили на окраине деревни. Но самое страшное, что девочка видела смерть своих родителей. Она приходила к их убийце и просто сидела и смотрела на него часами, а он орал на неё и грозился убить, как убил и её родителей. Однажды его нашли истёкшим кровью, отрубили ноги и голову, будто он колдун, и закопали в разных ямах. Это теперь я знаю, что колдуном он не был, но тогда деревенские решили, что колдун именно он. Что ж, по заслугам негодяю.

– Не думал, что с ней всё так сложно, – проговорил Стен.

– Послушай, Стенли, ты береги её, она хорошая, хоть холодна снаружи.

– Как беречь? – не понял его Стен.

– Ну, как? Как друзья берегут друг друга? Вы ведь уходите, я это знаю.

– Да, уходим, – после нескольких минут молчания произнёс он. – А ты, старик, что делать будешь?

– Останусь здесь. Она больше не вернётся, но жизнь ведь не закончена? Здесь столько дел, а мужиков совсем не осталось. Одни женщины да дети.

"Бабы да дети, – повторил про себя Стен. – Видать и вправду серьёзно их мертвяки потрепали". Его отвлёк шелест шкур за спиной, и он обернулся и увидел Шайлу. "Воронов Дитя – не птиц, а любящих родителей", – мелькнуло у него в голове. Он следил, как ведьма достаёт из-под тумбочки аккуратно сложенную сумку и начинает складывать в неё свои вещи. Сначала какие-то травы в мешочки, затем она положила в сумку несколько книг, а после туда отправилась и еда. Стенли видел, что на столе остались лежать все колдовские фолианты и сборник стихов, которые он успел полистать.

– Возьми с собой еду, – обратилась она к Стену, бросая ему мешок.

Стен послушался и закинул в мешок остатки еды. Затем он оглянулся и увидел, как ведьма, без особых усилий, натягивает тетиву на второй лук. Она сняла свой плащ, увешанный перьями, и надела другой, более простой и короткий. Потом нашла второй колчан, взяла сумку и лук и сказала, уставившись на него:

– Я вижу, ты со мной идёшь. Поторопись, наш путь не близок.

Стен схватил свой молот, второй лук, колчан и мешок и выскочил на улицу, вслед за ведьмой. За ними юркнул Нортон, и они направились к ближайшей опушке. Войдя в лес, Стен окликнул ведьму:

– Эй, постой! Куда мы идём?

– На север, – отозвалась та.

– И ты даже не попрощаешься с Нортоном? – спросил он её.

Ведьма остановилась и обернулась. Её глаза встретились с глазами старика, и впервые Стен увидел слёзы, вот-вот готовые сорваться с её век. Она подошла к Нортону и крепко обняла его. "Как обычный человек", – заметил про себя Стен.

– Прощай, – прошептала она. – Твоей быть не могла я, ты не моя судьба. Прости, – по её щеке потекла слезинка, и ведьма зажмурилась, пытаясь сдержать поток готовых пролиться слёз.

Старик погладил её по жёстким волосам и что-то прошептал ей на ухо. Она улыбнулась, раскрыла глаза и поцеловала его в щёку. Затем вынула из волос чёрное перо и отдала Нортону. Старик улыбнулся, а ведьма повернулась к нему спиной и зашагала на север. Стен двинулся за ней, но всё-таки оглянулся посмотреть на старика. Нортон стоял на том же месте, боясь пошевелиться, и Стен видел его печальный взгляд. Старик стоял и смотрел вслед уходящей девушки, смотрел, как его единственная любовь, любовь всей его жизни, навсегда покидает его.

Глава 3. Бескрайний лес.

– Ну и сколько нам ещё блуждать по этим лесам? – обратился он к ведьме. – Ты-то хоть знаешь, как называется этот лес в большом мире?

– Нет, – коротко ответила Шайла.

– Бескрайний! – поучительно произнёс Стен. – По твоим словам мы уже вчера должны были выйти из него.

– Мы выйдем. Скоро. Давно здесь не бывала я, – ответила ведьма в своей манере.

– Ну вот, выйдем мы, а что дальше?

– Ты пойдёшь своей дорогой, я своей.

– Слушай, ведьма, тебя же в первой деревне сожгут, едва ты там появишься. Ты говоришь так, словно сама напрашиваешься на костёр.

– Я знаю. Твой друг мне говорил о том же. Поэтому взяла с собой я книги.

– И чему же учат твои книги?

Вместо ответа ведьма промолчала. Было понятно, что не так уж сильно ей помогает самостоятельное обучение.

– Вот скажи мне, ведьма, как тебя величать? – спросил он.

– Я Воронов Дитя.

– В большом мире так не говорят. Если тебя кто спросит, ты должна будешь ответить "меня зовут Дитя Воронов", – Стен отвлёкся, а потом продолжил. – Нет, тогда тебя точно сожгут. Дети Воронов в империи не встречаются, а если и встречаются, то живут недолго. Да и имя твоё – Шайла – слишком привлекательное. Я за сорок лет жизни ни разу не слышал о девушке с именем Шайла. Так что, возьми себе какое-нибудь простое имя. Сигурд, например, или Алли. Хотя Сигурд тоже не очень...

– За твой совет тебе я благодарна, – нараспев проговорила девушка.

Стенли хлопнул себя ладонью по лбу и простонал:

– Опять ты за своё? "За твой совет тебе я благодарна". Какой ужас. Обычный человек сказал бы "благодарю тебя за совет", или "спасибо за совет", но никак не это.

– Спасибо за совет, – поправилась Шайла.

– Вот, как то лучше. Только ещё говори не на распев, и тогда вообще будет отлично. А то тебя примут не за ведьму, а за блаженную или слабоумную.

– Спасибо за совет.

– О, боги, ну и ученицу вы мне подсунули, – схватился Стенли за голову.

Он шёл за ведьмой, смотря себе под ноги, как вдруг Шайла резко выхватила лук и отправила в полёт две стрелы: одну за другой. Стен увидел только, как два мертвеца свалились на землю с торчащими из голов стрелами. Шайла подошла к ним и забрала свои снаряды, резко выдернув их из гнилых черепов.

– Где ты так научилась стрелять? – спросил он ведьму.

– На это времени имела я достаточно, – опять нараспев произнесла Шайла.

– А эти луки? Откуда они у тебя? – Стен давно понял, что лук в руках Шайлы не уступает по мощности его луку.

– Родителей моих, – ответила она.

– Надо говорить "моих родителей", поняла?

– Спасибо за совет.

– А почему ты не воспользовалась магией? – наконец решился спросить он.

– Когда мы выйдем из лесу, я буду прятаться. Нельзя там силу проявлять и я учусь жить без неё, – ответила она.

– Правильно мыслишь. Там ведьм не любят.

– И я ведьм не люблю.

– Ты же сама ведьма? – удивился Стен.

На его вопрос Шайла промолчала. Видимо, у неё были причины не отвечать Стену, а он и не особо допытывался до правды. Вечером они устроили привал среди деревьев, и пока Стенли бродил по округе, собирая хворост, ведьма в очередной раз проделывала свой, уже ставший привычным, ритуал. На стволе каждого дерева она вырезала руны и, проколов палец, обагрила их кровью. Затем рассыпала вокруг порошок из сушёных трав, и принялась разделывать тушку куницы, подстреленной ею после полудня. Как она заметила среди густых ветвей дичь, Стенли мог только предполагать. Разведя костёр, он насадил добычу на ветку и принялся её жарить. Временами он срезал полоски мяса и протягивал их ведьме, или ел сам. А Шайла сидела и смотрела в темноту и вслушивалась в тишину, будто что-то пыталось отговорить её покидать эти места. На её лице застыла грусть и тоска, и Стен не хотел тревожить её расспросами. Обсосав последние куньи косточки, они легли спать. Самым большим плюсом в путешествии с ведьмой было то, что не надо было выставлять дозорных. Стенли полностью доверял чарам девушки, и в этот раз они тоже не подвели. Он проснулся от того, что прямо над его головой раздавались стоны и щёлканье зубов. В свете догорающего костра он увидел, что вокруг их стоянки слоняются несколько мертвецов. Шайла тоже приподнялась и наблюдала за происходящим.

– Вас всех скоро не станет, – произнесла она совсем по-человечески.

Потом она легла и заснула, как будто вокруг них ничего не происходило. Стенли посидел немного, и тоже лёг спать, следуя её примеру. Наутро от мертвецов не осталось и следа. Они собрали свои пожитки и отправились в путь, затоптав ещё дымящиеся угли ногами. И опять Шайла стала добытчиком, подстрелив на этот раз пролетающую птицу, жирную и неуклюжую. Стенли сам никогда бы не попал во внезапно возникшую цель, но ведьма была быстра, как молния. Подходя к добыче, она вдруг насторожилась, остановилась и замерла.

– Что такое? – спросил подошедший к ней Стен.

– Они идут. Близко, – ответила Шайла.

Кто такие "они" Стен понял без объяснений. Мёртвые. И ведьма так не переживала бы, будь опасность несерьёзная.

– Откуда? – спросил он. – Сколько их?

Ведьма рукой провела полукруг, охватывая весь север и часть запада.

– Что б вас всех! – выругался он. – И что теперь?

– Мы уже близки от выхода из леса. Продолжим путь.

– Ты сума сошла, ведьма? Совсем мухоморов объелась? Их же там, наверное, сотни! Или ты снова проведёшь нас, как тогда, на болоте?

– Нет, – ответила ведьма. – Мы слишком близко к вашим магам. Меня могут учуять. Без магии придётся обойтись.

– Ты с ума сошла, – проговорил Стен.

– Пойдём, великий воин. Мы сможем их пройти, – и она продолжила путь на север, наложив на тетиву стрелу и позабыв о своей добыче.

Стен последовал её примеру и взял лук наизготовку. Первого мертвеца подстрелила Шайла, чему Стен не был удивлён. Вопреки его ожиданиям она не остановилась, чтобы забрать стрелу, а пошла дальше. Следующий мертвец тоже достался ей, а вот третьего сразил Стен. Он выпустил свою стрелу, и та угодила прямо в лоб восставшему, лишённому глаз. А затем количество мёртвых многократно увеличилось. Не переставая стрелять, они шли вперёд, но с каждым шагом их движение замедлялось. Шайла выпустила последнюю стрелу и перекинула лук через плечо, а Стен в свою очередь заметил, что у него ещё осталось приличное количество стрел. Девушка замерла, расставив руки, и Стенли разглядел, как на её тыльной стороне ладоней раскрываются раны, превращаясь в запутанные алые узоры. Он выпустил стрелу в подошедшего уже вплотную к ней мертвеца, и тут она ожила. Как дикая кошка она бросилась на врага, и её кулак, словно молот, снёс голову ближайшему мертвецу. "Ничего себе", – удивился Стен увиденному. Он повернулся спиной к Шайле и понял, что их окружили. Его стрела вонзилась в голову мертвецу, и пока тот падал, следующая уже летела к своей цели. "Четыре, пять, шесть, – считал он про себя. – Семь, семь..." На седьмом его стрелы закончились. Тогда он отбросил лук и выхватил клевец. Первого восставшего он встретил ударом кулака с левой, а затем добил его молотом, раскроив тому череп. Второму он врезал чётко в лоб, и глаза восставшего выскочили из глазниц. Третий вцепился ему в плечо, но Стен ухитрился развернуть его и сломать шею. Мертвец не упал, но потерял способность ориентироваться и стал помехой для других нападающих атаковать Стена. Мертвецы наступали сплошным потоком, и ему пришлось сделать сперва один, а затем ещё один шаг назад. Стен понимал, что сдаёт свою позицию и обернулся посмотреть, как обстоят дела у ведьмы. К своему ужасу он не обнаружил её. На земле валялись кучи частей человеческих тел, а в стороне толпа восставших образовала плотное кольцо, явно пытаясь что-то достать. "Шайла! – понял он. – Они добрались до неё!" Что сильнее повергло его в шок: то, что ведьма повержена или то, что с её смертью умрёт и он, он не знал. Его ужас сменился на ярость и Стен ринулся к толпе мёртвых, но, сделав лишь пару шагов, он увидел, как сквозь одно гнилое тело проникла изящная женская рука, и как эта рука прошлась по кругу, разрывая на куски скопившихся мёртвых. Тела, расчленённые надвое, разлетелись по округе, и ведьма выскочила из смертельного капкана. Она с невероятной скоростью подскочила к очередному мертвецу, и ребром ладони снесла ему макушку. Стенли просто опешил от происходящего, он на мгновение застыл, и холодные руки вцепились в его лицо. Но, не успел он толком понять, что произошло, как почувствовал сильный толчок. Он дёрнулся вперёд и руки, обхватившие его лицо, разжались и полетели на землю. Стен обернулся, готовый нанести удар, но позади него оказались лишь останки мертвеца, а обезумевшая ведьма бегала от восставшего к восставшему и лихо сносила им головы голыми руками и отрывала конечности. Она обернулась, и Стен увидел её лицо, всё заляпанное кусками мёртвой плоти. А под этим месивом виднелись раны, сплошь разукрасившие её щёки, лоб и подбородок, заплетённые в красивые узоры и обрамлённые руническими символами.

– Сзади! – закричала она и Стен, не глядя, ударил с разворота.

Клюв клевца вошёл в висок мертвецу, а сильный удар повалил его набок. Стен дёрнул молот, застрявший в голове, но вопреки его надеждам, черепушка не треснула, а отделилась от тела и повисла на его оружии. Подняв молот над своей головой, он обрушил его на макушку очередного врага. Две гнилых головы встретились и лопнули. Тёмная вонючая жижа брызнула в глаза Стену, и на какое-то мгновение он ослеп. Размахивая во все стороны клевцем, он пытался протереть глаза левой рукой, но мир перед ним расплывался и восставшие сливались с деревьями, заставляя Стена драться с пустотой. Вдруг сзади его схватили сильные руки и потащили за собой. Он ударил локтем и услышал звонкий женский крик в ответ.

– Иди за мной, – сказала Шайла всё тем же спокойным, размеренным голосом, будто и не участвовала в побоище.

– Я не вижу! – выкрикнул Стен. – Какая-то дрянь залила мне глаза!

– Давай руку! – она схватила его за ладонь. – Просто переставляй ноги!

Стен обхватил её маленькую скользкую ладошку и ринулся за ней. Его огромная мускулистая ладонь обхватывала нежную маленькую ручку ведьмы, которой она совсем недавно перебивала кости и расчленяла тела поднявшихся из могил мертвецов. Его глаза слипались, и он боялся только одного: споткнуться. Стен бежал за ней, с трудом переставляя ноги, а она неслась, тяня его за собой.

– Сюда! – услышал он её голос и повернул вслед за Шайлой. – Быстро, промывай глаза!

Он почувствовал, как ведьма пытается его наклонить и поддался ей. Став на колени, и опустив руки вниз, он ощутил холодную свежесть бегущего ручейка. Быстро омыв ладони, Стен зачерпнул воды и плеснул ей на своё лицо. Затем ещё и ещё раз, смывая склизкую гадость. Его глаза разлиплись, и он смог увидеть, что мертвецы медленно подбираются к ним. Ведьма стояла на коленях рядом с ним и смывала гнилую плоть со своих рук и лица. Узоры из ран медленно затягивались сами собой. Она оглянулась и вскочила на ноги.

– Бежим! – скомандовала она и Стен подчинился.

Небольшая передышка у ручья пошла Стену на пользу, и он ощутил прилив сил. Не отставая от ведущей его ведьмы, он бежал, огибая тянущихся к нему мертвецов, не утруждая себя бить их, дабы не терять времени. Такая гонка длилась более часа, и в итоге Стен, выбившись из сил, свалился на опавшую листву.

– Вставай! – подошла к нему ведьма и пнула его носком сапога в бок. – Они ещё близко и могут нас учуять.

– Да пусть хоть сожрут, но ближайшие пять минут я не сдвинусь с этого места, – Стен глубоко вдохнул и выдохнул, ощущая нехватку воздуха. – Не знаю, какие травы ты там потребляешь, но здоровый тренированный воин не в силах за тобой угнаться.

– Хорошо, – ответила она и сняла с себя плащ с подсохшими кусками мёртвой плоти.

Она потрясла им, пытаясь отодрать куски липкого гнилого мяса, а затем поелозила им по опавшей листве. Стен лежал и смотрел, как жёлтые листья, сбитые ветром, продолжают свой неторопливый полёт от кроны дерева к земле. Ему всегда нравилась осень, точнее этот её период, но только не в этом году. "Теперь падающие листья будут до конца моих дней напоминать мне о встающих мертвецах", – подумал он.

– Поднимайся, воин, – оборвала его раздумья ведьма.

Стен встал и поправил кольчугу. С собой у него остался мешок с провизией да любимый клевец. Лук и колчан он потерял в лесу. А вот ведьма в лесу не потеряла ничего, не считая стрел. Всё, с чем она вышла из дому, осталось при ней. "Как она ещё драться умудрялась, увешанная всем этим барахлом?" – спросил он себя. Расправив плечи, он подошёл к ведьме и вместе они двинулись дальше на север, уже не бегом, но быстрым шагом. Довольно долго они брели в молчании, и Стен начал замечать, что ведьму слегка пошатывает.

– Тебе плохо? – спросил он девушку.

– Со мной такое бывает, – ответила она.

– Я всё не могу понять: как ты руками разрывала этих мертвяков, а? Очередная магия?

– Не магия, но близко к ней. Мы подобрались к вашим магам, они меня учуять могут, а руны не учуют никогда.

– То есть, раны на твоём теле – это руны? Ты что, их вырезала что ли?

– Давно, – только и ответила она.

– И что они тебе дают? Как они работают? Может, и меня научишь? – завалил её вопросами Стенли.

– Увы, на то, чтобы постичь рун силу, потребуются годы. Я много лет потратила на это, и лишь недавно знанье получила. Те, что открылись на моих руках и теле, дают мне силу, скорость и проворство. Все руны, что открылись, черпают силу из крови моей.

– Из крови? – до Стена, наконец, дошло, какого рода магию практикует ведьма.

– Да, крови. А как ты думаешь, откуда мне взять силу? – в свою очередь спросила его ведьма, но, не дождавшись ответа, продолжила. – Вся моя сила – моя кровь.

– Ты, наверное, не знаешь, что с тобой будет, когда люди узнают, какой магией ты владеешь. Маги охотятся на ведьм и на тех, кто практикует магию без их ведома, но особенно безжалостны они к таким, как ты.

– Я не хочу раскрытой быть, не так безумна я. Поэтому не применяла сил своих, приблизившись к границе леса. Меня никто не обнаружит, покуда я не проявлю всей силы, – ответила ведьма и споткнулась на ровном месте.

Стен сумел подхватить её и посадить на лесную подстилку, прислонив спиной к дереву.

– Что с тобой? – спросил он.

– Я много крови потеряла. Мне надо отдохнуть, но нам нельзя здесь оставаться, – растянув последние слова, девушка потеряла сознание.

Стен сидел рядом с ней и не знал, что делать. "По-хорошему, её надо бы накормить, – подумал он, – но как кормить человека без сознания?" Тогда он поднялся на ноги, стянул с неё лук, колчан и мешок и взвалил её себе на плечо. "Лёгкая какая, – подумал он, поправляя девушку, лежащую у него на спине. – Чуть тяжелее полного набора брони". Он двинулся на север, стараясь идти как можно быстрее, чтобы до наступления сумерек успеть пройти как можно большее расстояние.

Она зашевелилась, когда на небе высыпали звёзды, а Стен подбрасывал пучок хвороста в жерло костра. Шайла раскрыла глаза и уставилась в ночное небо. Затем перевела взгляд на Стена и спросила:

– Где я?

– Ты в Империи Арго, – улыбаясь, ответил ей Стенли.

– Из леса мы вышли? – не унималась ведьма. – Но как?

– Я нёс тебя на руках три дня и три ночи, пока, наконец, не выбился из сил, – стараясь говорить серьёзно, ответил Стен.

На лице ведьмы застыло изумление, и она вновь спросила:

– Как смог ты? – но, разглядев в полутьме его выражение лица, поняла, что попалась на его розыгрыш. – Ты врёшь! – воскликнула она. – Обманщик! Как долго я была во сне?

– Половину дня, не больше. Я решил нести тебя, сколько смогу, и к вечеру мы вышли из леса. Пока ты отсыпалась, я набрал хвороста и разжёг костёр. Вот, возьми, – он протянул Шайле кусок вяленого мяса и та, недолго думая, вцепилась в него зубами.

Покончив с трапезой, она обратилась к Стену:

– Не бросил ты меня, тебе я благодарна.

– Да, успокойся ты. Ты меня, вон, сколько раз спасала, а я тебя всего-то один разочек, – ухмыльнулся он.

– Но всё равно, спасибо. Не многие готовы были мне помочь и даже те, кого спасала раньше я. Но ты, хотевший голову мою снести, в беде меня не бросил.

– Бывает, – махнул рукой Стен. – Ты знаешь, что-то я устал тебя сегодня таскать. Пойду ка я спать, а ты посторожи немножко. Поменяемся потом.

И Стен улёгся на мягкую кучу степной травы, служащую ему сегодня постелью, и провалился в сон. Он проснулся только тогда, когда яркий солнечный луч ударил ему прямо в глаз сквозь закрытые веки. Стенли зажмурился, потянулся и разлепил глаза, после долгого сна. Костёр давно погас, а Шайла сидела к нему спиной и смотрела на лес.

– Почему ты не разбудила меня? – вместо пожелания доброго утра спросил он у неё.

– Ты крепко спал, а я спать не хотела, – спокойно ответила ему ведьма.

– Ну, раз так, тогда ладно, – махнул он рукой.

– Собирайся, нам в путь пора.

Стен упаковал в свой мешок всё, что достал вечером, оставив только бурдюк с водой да пару кусков мяса.

– Ты будешь? – спросил он ведьму, протягивая ей один из кусочков. Но, не получив никакого ответа, сам принял решение. – Ну, как хочешь. Мне больше достанется.

Перекусив, они отправились дальше на север, ступая по прибитому к земле ковылю. Изредка по пути им попадались маленькие рощицы, но чем дальше они отходили от леса, тем меньше деревьев встречалось на их пути.

– И куда ты направишься дальше? – спросил Стен у ведьмы.

– Не знаю, не думала об этом, – ответила ему Шайла.

– Тогда пошли со мной. Из нас получается отличная команда, хоть ты и ведьма, – предложил он.

– А куда намерен ты пойти? – спросила она.

– Первым делом в Ларгос. Заявлю о себе, скажу им, что мертвяки меня в леса загнали, а как только выбрался оттуда, так сразу в палаты и подался.

– А дальше что?

– А дальше – отдам им свою кольчугу, заберу золото и подамся на север, за Черту, подальше от этого леса и тварей, что обитают в нём.

– Что за "черта"? – наверное, впервые удивилась ведьма.

– Черта – это самая большая река во всей империи. Так назвал её сам Коген, когда ему принесли одну из первых карт его же государства. Я где-то читал, что, увидев её на бумаге, он произнёс: "Она как черта, делит мою империю на северную часть и южную". С тех пор её так и стали назвать. В её устье, стоя на одном берегу не видно другого, такая она широкая. А недалеко от истока, стоит на ней Крона Аккария – наша столица. Ты случаем, не туда собираешься?

– Нет, – коротко ответила Шайла.

– А куда тогда?

– Пойду я на восток.

– Я на запад, ты на восток. Жаль. Ты мне только-только начала нравиться, и вот придётся нам расстаться, похоже, навсегда.

– Быть может это к лучшему. Ведь знаешь ты, какими силами наделена я, и быть тебе в опасности, пока я рядом, – как-то печально сказала ведьма.

– Похоже, наш путь с тобой подойдёт к концу, когда мы выйдем на ...

– ... Императорский путь, – выдохнула ведьма.

– Ты слышала о нём? – удивился Стен.

– На западе, от дома моего, в лесу проложена подобная дорога. Бывала я на ней.

– Да, всё верно. Такие дороги проложены по всей империи, а та, южная, идёт до Балк-Харды, а далее теряется в лесах.

Из моря травы показалась великая дорога. Ведьма ступила на выложенную камнем землю и посмотрела на восток. Стен шагнул следом, и устремил взгляд на запад.

– Ну, что, давай прощаться?

Шайла подошла к нему и обняла. Так по-человечески, что Стенли забыл, что обнимается с могущественной колдуньей, обладающей такой силой, которая не была описана ни в одной из прочитанных им книг. Затем она залезла в свою сумку, покопалась там немного и вытащила маленький мешочек. Внутри оказались звонкие монеты: золотые и серебряные. Она поделила их поровну и отдала Стену три золотых и восемнадцать серебряков. Пожелала ему удачи и, развернувшись, зашагала прочь, на восток, так ни разу и не оглянувшись. Стен стоял и смотрел ей вслед, пока она не отошла настолько далеко, что превратилась в чёрточку, а потом и он отвернулся и зашагал на запад.

Глава 4. Задира.

– На-а-аш легион свободу несё-ё-ёт, помним мы славные го-о-оды! Наша империя весь мир спасё-ё-ёт, преодолев все невзго-о-оды! – напевал Стен старую строевую, ступая по камням.

Непосвящённому человеку дорога могла показаться бесконечной, но Стенли обошёл почти все Пути и знал, что рано или поздно эта дорога упрётся в Ларгос. Ларгос – это слово вселяло в него надежду. Надо только дойти, объяснить своё чудесное спасение, забрать золото и послать ко всем чертям службу с её командирами. Денег, накопившихся у него за годы службы, с лихвой хватит на небольшой домик, и на хозяйство ещё останется. "Вот, поставлю дом, найду себе бабу и заживу! – мечтал он. – Никакой службы, никакого риска, никаких убийств, только жена, дети и хозяйство. Да-а-а!"

Погрузившись в свои мечтания, Стенли не сразу заметил, что на дороге лежало мёртвое тело. Он осторожно подошёл к мертвецу, нагнулся и перевернул его. Труп ещё не окоченел, а это значило, что убили его не так давно. Он осмотрелся, стараясь не делать резких движений, дабы не спровоцировать возможное нападение. Но, похоже, живых в округе не было. Тогда Стен поднялся и увидел, что стоит на краю небольшого побоища. Около трёх десятков человек лежали мёртвыми в притоптанной траве, залитой кровью. Здесь же были туши трёх убитых лошадей. Похоже, люди, бившиеся здесь, люто ненавидели друг друга. Стенли прошёлся по карманам нескольких погибших, но не удивился, так ничего и не найдя. "Похоже, кто-то схлестнулся с разбойниками, и проиграл, – решил он. – А победители обчистили карманы всех убитых, после победы". Он ещё побродил по месту боя и заметил, что у половины погибших лицо украшало клеймо в виде собачьей головы. "Глупо, – заметил он. – Зачем себя клеймить? Чтобы на тебя охотились везде, куда бы ты ни пришёл?" Он, на этот вопрос он не нашёл ответа. Какая бы ни была у них причина, у мертвецов о ней не спросить. Осмотревшись ещё раз, Стен решил двинуться дальше на запад, идя вдоль дороги на приличном расстоянии от неё. Он взял севернее Пути, и пошёл, размышляя, кто мог схватиться с разбойниками в этих местах.

За два десятилетия службы в легионе, Стенли много где побывал. В основном восток страны, но и на юг он частенько захаживал. "Я сейчас недалеко от Южного Креста, – размышлял он. – Но, и не настолько близко, чтобы они послали сюда своих солдат. Значит, есть здесь кто-то ещё. Но кто? Вроде, где-то рядом должен быть замок, если не ошибаюсь". Так он и шёл до самого вечера, постоянно оглядываясь и всматриваясь вдаль, боясь быть застигнутым врасплох возможными врагами. Ночь настигла его в поле, и он, собрав траву в большой ком, зарылся с головой в получившееся укрытие. Костёр разжечь было не из чего, да если и было бы, он не стал бы привлекать к себе излишнего внимания. Его спальное место и так получилось тёплым, и он заснул, утомлённый длинным дневным переходом.

Проснувшись, Стен вылез из своего укрытия и осмотрелся. Не найдя в округе ни души, он сел на кучу травы и перекусил оставшимся мясом. Затем он собрался и побрёл дальше на запад, надеясь сегодня дойти хоть до какой-нибудь деревеньки. И ближе к полудню, перед ним вырос холм, а на нём стоял огромный замок. "Вот это крепость! – восхитился он. – Небось, какой-нибудь лордёныш себе отстроил". Замок, действительно, был огромен: высокие стены, усеянные бойницами и четыре башни, одна из которых имела воистину огромный размер. На ней, как раз, и был поднят алый флаг империи, с расшитым золотыми нитями сфинксом. А под ним, стелясь по стенам, висели гобелены, видимо, принадлежащие лорду-хозяину замка. Синие справа и белые слева, а в центре было вышито что-то, чего Стен не мог разглядеть с такого расстояния. "Червяк там что ли?" – подумал он, пытаясь разглядеть геральдику. Под стенами замка, на склонах холма, была раскинута целая деревенька. "Вот здесь я сегодня и заночую", – обрадовался он и прибавил шагу.

Дойдя до первого дома, Стен, наконец, смог разглядеть чёрно-зелёного дракона, изображённого на сине-белом гобелене. "Вот это да! Кто ж здесь живёт, что у него дракон на гербе вышит? – удивился он. – А я его червяком обозвал..." Он шёл по деревенским улочкам, и местные жители искоса посматривали на него. Стенли не обращал на них внимания, он и так представлял, как сейчас выглядит. Заросший, вонючий, в ржавой кольчуге и с молотом на поясе – да такого, как он в крупный город даже не впустили бы. Дорога петляла, взбираясь на холм, и Стенли всё ближе подходил к замку. Стучаться в ворота он не собирался, а вот попадись на его пути трактир, он с радостью зашёл бы под его крышу. И вот, на его пути возникло здание, появление которого он просто жаждал. "Пойло и харчи" – прочитал он коряво вырезанные буквы на покосившейся вывеске. "Ну и название, – подумал он. – Ну и ладно, лишь бы кормили хорошо". Стен поднялся по двум высоким ступенькам, заметив, что хорошенько подвыпивший человек полетит с них носом прямо в грязь. Отворив дверь и зайдя внутрь трактира, перед ним открылся зал, заставленный столами и лавками. С потолка свисало несколько деревянных люстр с незажжёнными свечами, что способствовало образованию полумрака внутри трактира, а из всех окон открыты ставни были только у одного. На другой стороне от входа находилась стойка, на которую хозяин положил свои ноги и, похоже, дремал, ожидая прихода посетителей. Стен подошёл к нему поближе и услышал равномерное сопение. Трактирщик, мужчина средних лет, гладко выбритый и с длинными волосами, перетянутыми на затылке верёвкой, был погружён в крепкий здоровый сон.

– Уважаемый! – бестактно разбудил его Стен, смахнув со стола ноги хозяина.

От неожиданности трактирщик подскочил и разинул рот.

– О, а вот и вы! Скажите, есть ли у вас комната до утра? – спросил он трактирщика.

– Э... Ах, да, комната... – промямлил растерявшийся хозяин, осматривая своего нового постояльца. – Комната есть, но...

– Отлично! – перебил его Стен. – Вот, подай еды, да посытнее, а ещё мне надо помыться и постираться, – он положил на стол пару серебряков.

– Да, да, конечно, – обрадовался хозяин, переведя взгляд с клевца на серебро. – Лизи! Лизи! У нас новый постоялец! Проводи его в комнату и покажи, где помыться!

К ним подбежала девушка. Или девочка. На вид ей было от двенадцати до шестнадцати, точнее Стен не мог сказать. Худая и костлявая, Лизи проводила Стена в маленькую каморку, подождала, пока он закинет туда свои вещи, кольчугу и оружие и провела его на задний двор, где стояла широкая бочка, а рядом находился колодец.

– Вот здесь мы моемся, – пропищала она тоненьким голоском. – Воду возьмёте из колодца, только наполняйте бочку быстро, а то она худая, подтекает.

Девочка ушла, а Стен начал набирать воду, черпая её ведром, не менее худым, чем бочка. Работа заняла его минут на двадцать, и когда он, наконец, залез в бочку, то почувствовал, как волна облегчения вперемежку с холодом прокатилась по его телу. Тем временем Лизи принесла кувшин с кипятком, как раз во время, так как у Стенли начало сводить ноги от холода. Он плеснул кипятка и принялся скоблить своё тело ногтями, счищая засохшую грязь. Когда же он, наконец, вылез из бочки то вода, в которой он мылся, приобрела бурый цвет. Он обернулся тканью, оставленной девочкой, и принялся полоскать одежду в оставшейся воде. Постиравшись, Стенли вернулся в свою комнату. Он развесил вещи на просушку, а сам отправился за едой. Забрав чугунок, он вернулся к себе, и после месяца блуждания, наконец, смог насладиться домашней едой. Стен просидел в своей комнатке до вечера, а затем напялил на себя не до конца высохшую одежду и вышел в зал. Народу прибавилось и он, взяв кружку густого эля, сел за один из столиков. Отхлёбывая пенный напиток Стен слушал, о чём беседуют его соседи. Большинство говорили о новой войне с мертвецами, о разбитом четвёртом легионе и о гибели Талии.

– Как город погиб? – вырвался у него вопрос.

– Как погиб? Да восставшие ворвались в него и перебили всех, кто там был. Говорят, только лорд и спасся, запершись в своём замке и дождавшись помощи, – ответил ему усатый рассказчик.

– А дальше что было?

– А дальше, туда подошли сразу два легиона и перебили всех тварей. Первый и третий, говорят.

"Первый и третий. Самые крупные легионы Империи, по десять тысяч мечей в каждом. Неужели, там было столько мертвяков, что на них натравили сразу двадцать тысяч легионеров? И куда смотрели они раньше, отправляя три тысячи новобранцев на бойню?" – задумался Стенли.

– Уважаемый торговец, – отвлёк он от беседы усача. – А ты не знаешь, где Священный отряд воевал?

– Эти? Они прошли Южный Крест и там устроили настоящий ад для мертвецов. Те, кто видели место битвы, возвращались с во-о-от такими глазами! – торговец показал руками, какие были у свидетелей боя глаза. Размером с хорошее яблоко, не меньше.

– Да уж, такое увидеть, спать потом не сможешь. Слушай, друг, а ты не знаешь, не проходили ли здесь какие легионеры? – вдруг спросил он.

– Да откуда же мне знать? – удивился торговец. – Я здесь появился с два часа назад.

– Жаль, – выдохнул Стен.

– Не проходили.

– Что? – не понял он.

– Я говорю, что никакие легионеры здесь не проходили, – ответил ему крепкий мужчина, сидевший напротив торговца.

– А вы откуда знаете? – спросил его Стен.

– Это моё дело, знать всё. Я капитан стражи сира Юлиана Акфорда, – представился ему незнакомец, – а вот кто ты – я не знаю.

– Стенли Тремпл, десятник Имперского легиона, – ответил ему Стен.

– И что легионер, тем более десятник делает в сотне километров от ближайшего легиона? – спросил его капитан.

– Идет в палаты, – Стенли решил не нарываться на неприятности.

– И откуда он идёт?

– Из леса, – коротко ответил он.

– Не лги мне, десятник! Лес кишит чудовищами! Человеку там не выжить! – ударил кулаком по столу капитан.

– Ты обвиняешь меня во лжи, капитан! – повысил на него голос Стенли. – Я видел, как погиб легион, которому я отдал двадцать лет службы, а ты смеешь меня в чём-то обвинять?! – ярость закипела в крови Стена, и он был готов наброситься на человека, назвавшего себя капитаном.

– Стир! – в раскрытую дверь ввалился стражник. – Стир! Мы нашли их! Они все убиты!

Капитан совсем помрачнел, встал из-за стола и пошёл на выход, моментально забыв о перепалке со Стеном. Стен не стал его останавливать, поняв, о ком говорил этот стражник: "Стража замка Акфорд – вот, кто схлестнулся с разбойниками". Он проводил взглядом капитана, а когда за ним закрылась дверь, залпом опрокинул свою кружку и отправился спать.

Наутро он быстро собрался, перекусил горячими лепёшками и поспешил убраться подальше от замка. Спустившись к подножию холма, Стен застал вчерашнего усатого торговца, от которого узнал некоторые новости.

– Привет, уважаемый! – поприветствовал его Стен.

– Ах, это ты! – не то обрадовался, не то испугался торговец. – Рад нашей встрече!

– И я рад! Слушай, тебе охранник нужен? – напрямую спросил он.

– Нужен, – согласился торговец. – Мы сейчас на восток отправляемся, там как раз Шакалы промышляют.

– Жаль, а мне на запад надо, в Южный Крест, – покачал головой Стен.

– Да, жаль, – вздохнул усач. – А ты к Мортимиру попросись, он как раз на запад едет, авось, подкинет, – предложил ему торговец. – Эй, Морти!

– Чего тебе! – отозвался из-за телег Мортимир.

– Тут один воин хочет наняться, только ему на запад надо, а я на восток еду. Тебе, случаем, не нужен?

– Не, у меня охраны хватает. До Креста путь близок, до вечера доедем. А Шакалы сейчас на востоке.

– Морти! – обратился к нему Стен. – Может, я за место в телеге заплачу? Сил нету ходить больше!

– Заплатишь? – тут же выскочил из-за телеги предприимчивый торговец. – Это другой разговор. Один серебряк – и до Креста твой путь будет лёгок, как пёрышко, – он сделал в воздухе неопределённый пасс рукой.

– По рукам, – согласился Стен.

"Что мне этот серебряный, когда в Ларгосе меня дожидается кошель, набитый золотом", – улыбнулся он своим мыслям. Стенли запрыгнул в телегу, отдав торговцу монету, и через несколько минут они тронулись в путь. Он сидел в телеге, свесив ноги, и насвистывал очередную походную песню. В этот момент к нему подъехал один из сопровождающих караван охранников.

– Здоров, служивый! – поприветствовал он Стена.

– И тебе не хворать, – ответил ему десятник.

– Слушай, мы тут с ребятами поспорили: дезертир ты или нет?

– А как ты думаешь: дезертир ли я? – на лице Стена проявилось недовольство.

– А я не знаю, потому и спрашиваю.

– Ну а ты пораскинь мозгами? Авось, догадаешься...

– Ты чего это? Хамить мне решил что ли? – Стенли почувствовал напряжение в голосе охранника.

– Да мне плевать, – ответил ему Стен. – Что хочешь – то и думай. За месяц, проведённый с мертвецами, мне было спокойней, чем за два дня с людьми! – он сплюнул на дорогу под копыта коня стражника.

– Эй! Извозчик! А ну тормози караван! – крикнул охранник кому-то вперёд. – Я сказал, тормози! – и он рванул вперёд, к первой телеге.

И караван остановился. Сперва Стен удивился такому поведению торговцев, но потом увидел, как тот же охранник грубо скидывает с телеги одного из караванщиков.

– Я сказал тебе: тормози! Какие были условия, а?! Ты забыл? Во всём слушаться меня! – орал он, нанося удары ногами по лежащему торговцу.

– Эй! Хорош! – раздался голос другого защитника каравана.

– Ты что-то мне сказал? – отвлёкся от своего дела драчун. – Повтори, я не расслышал.

– Не, ничего, – замялся тот. – Просто, задерживаемся...

– Здесь я решаю, задерживаемся мы или нет. У нас привал! Все отдыхаем! – кричал он, сжигая взглядом всех, кто решился подойти поближе. – А у меня ещё есть одно дельце.

Стен видел, как после этих слов охранник гневно уставился на него, а затем направился к нему, положив руку на рукоять меча.

– Эй, ты! Ты что-то хотел мне сказать? – на ходу выпалил он.

Стенли спрыгнул с телеги. Охранник подошёл к нему, схватил за шиворот и взглянул в его глаза:

– Мне никто не смеет перечить. Ни друзья, ни враги. Бери свой молот и пошли разберёмся.

– Мне не зачем с тобой разбираться, – ответил ему Стен.

– Тогда я выпущу тебе кишки, – произнёс задира, обнажая свой меч.

– Ладно, только отойдём с дороги, – Стенли протянул руку за клевцем, лежащим в телеге.

Охранник отошёл в сторону, размахивая мечом. К нему подошёл Мортимир:

– Дориэл, остановись! Что ты вытворяешь! Прекрати это безумие!

– Безумие?! Это не безумие. Просто кое-кто не уважает других людей, и я намерен его проучить. Не смотри на меня так, я не собираюсь его убивать. Так, порежу немножко, и отпущу на все четыре стороны, – Дориэл заметно нервничал, не находя себе места и мечась туда-сюда перед глазами Морти.

Стенли взвесил в руках молот, размялся и подошёл к своему сумасшедшему противнику.

– Прячешься за бронёй, – заметил Дориэл, глядя на его кольчугу. – Я всё равно не сбираюсь резать тебе тело. Мне хватит твоих ушей.

Стенли ничего не ответил, лишь ждал, что предпримет вспыльчивый охранник. А он стоял, оценивая Стена и крутил в руке свой меч. Затем он резко подался вперёд и нанёс свой первый удар. Стен ожидал, что меч придёт снизу и легко блокировал его своим молотом. Второй удар он отвёл в сторону и тут же врезал кулаком по лицу нападающего. Сила удара пошатнула Дориэла, и он потерял равновесие. Этого хватило Стену, чтобы нанести ответный удар. Молот попал по правому колену, раздался приглушённый хруст и охранник, дико взвыв, рухнул на землю, держась за раздробленную кость. Сразу двое его товарищей спрыгнули со своих лошадей и подскочили к Стену, держа в руках мечи.

– Что ты наделал?! – взревел один из них.

– Разобрался, – ответил ему Стен, всем своим видом показывая обыденность сложившейся ситуации.

– Ты сломал ему колено! Колено! Теперь он не сможет сражаться! Ты это понимаешь? – налетел на него другой.

– Конечно. Таким как он нельзя давать в руки оружие, – ответил ему Стен. – Я разбил ему колено и разбил бы второе, если бы вы не подбежали. А если и вы хотите стать калеками, прошу, продолжайте свои нападки на меня. Это будет поводом, разобраться и с вами.

Охранники переглянулись и посмотрели на своего раненного предводителя. Затем отступили и подошли к скулящему Дориэлу. Они вложили мечи в ножны и начали о чём-то переговариваться между собой. Стенли отвернулся от них и направился к своей телеге. Он забрался внутрь, достал из мешка засохшую хлебную корку и принялся грызть её, как будто минуту назад ничего и не произошло. Другие охранники косились на него, но лишь ловили на себе его взгляд, как поспешно отворачивались. Привал затянулся надолго. Дориэлу на ногу наложили шину, оторвав от борта телеги доску, а потом его перетащили в другую повозку, подальше от Стена. Спустя полчаса после остановки, караван, наконец, продолжил свой путь. Вскоре к Стену подъехал Мортимир

– Неприятная ситуация приключилась, – начал он разговор.

– И не говорите, – ответил Стен.

– А вы не боитесь, что они решат вам отомстить? Вы покалечили их лидера.

– У них был шанс, и они его упустили. Как вы думаете, стал бы я с ним драться, если бы не был уверен в своей победе?

– Я полагаю, что нет, – предположил Морти.

– А вот чёрта с два, – ответил Стен. – Он хотел драки, хотел любой ценой, чтобы утвердиться среди своих. И он подрался бы со мной в любом случае, даже если бы я встал на колени и принялся слизывать пыль с его сапог. Где вы нашли эту шайку?

– Как где? В Кресту конечно. Мы ехали с ними до Эстабона, а затем обратно. Их много...

– И все они бездари. Их лучший воин только что проиграл бой мужику с молотком. С молотком! У меня даже не было щита, чтобы хоть как то уравнять наши шансы. Я так думаю, они ни разу не бились по-настоящему. Его скорость с мечом такая же, как у меня с молотом. Он не умеет выбирать момент для удара, хоть и красиво крутит меч. Сперва я опасался его, но когда он сделал первый выпад, я всё понял. Я мог убить его на месте, мог вместо колена проломить ему череп, но пожалел его. Теперь ему не место среди воинов, и это правильно. Такие как он, однажды, сходят с пути и становятся бандитами. Мортимир, в следующий раз, когда будете набирать себе защитников, лучше подбирайте людей, – посоветовал Стен.

– Я это учту. А теперь, скажите мне, пожалуйста, вы и вправду прошли сквозь лес?

– Сквозь лес я, конечно, не прошёл, но поблуждать в нём пришлось. А почему вы спрашиваете?

– Вчера я сидел неподалёку от вас и болтал со своим другом, Вилли. С тем, усатым торговцем, и видел вашу стычку с Аустиром. Сказать по правде, я не думал, что вы так легко отделаетесь.

– А что не так? – спросил его Стенли.

– Капитан Стир потерял уже второй отряд, отправив их найти Шакалов. А перед этом он потерял своего друга, сира Олсона. Сказать по правде, я никогда не видел его таким подавленным, и в таком гневе.

– Жаль, – на душе Стенли стало грустно. Он вспомнил всех своих друзей, кто погиб за последнее время. Всех, кто стоял с ним плечом к плечу в бою и всех, кого вёл он сквозь лес.

– Не будем о печальном, – решил сменить тему Морти. – И куда вы планируете двинуться дальше? Я собираюсь закупить шелка и отправиться в Крону Аккарию. Вы не согласитесь сопроводить меня?

– К сожалению, наши с вами пути расходятся. Я направлюсь в Ларгос, в палаты. Там заявлю о себе, дослужу этот год и поеду на север, подальше от этих мест, – Стен представил себе луга, леса и озёра, что находились к северу о Черты, и его губы растянулись в улыбке. – Эти места принесли мне много горя, так что, отправлюсь я туда, а там будь что будет.

– А мне север никогда не нравился, – признался торговец. – Я люблю тёплые края. Но, говорят, северные женщины отличаются особой красотой. Белокурых там не счесть, не то, что здесь, – он усмехнулся и Стен поддержал его.

"А, правда! Возьму себе в жёны белокурую, голубоглазую, да чтобы кожа белая, как снег, а росту – с меня. Или чуть ниже меня. Будем вместе жить да детей растить. Я в охотники пойду, а она по хозяйству: коз доить да курей кормить, – он вновь улыбнулся своим мечтам. – Всё-таки, засиделся я в легионе. Давно пора была уходить, да семьёй обзаводиться". Морти пожелал ему удачи и двинулся вперёд, к началу каравана. Вскоре Стен заметил, что на дороге начали появляться путники. Он обернулся и увидел, что впереди замаячил Южный Крест. Небольшой городок, центр торговли и незаконной контрабанды. Как сюда ещё не привели какой-нибудь легион для наведения порядка, в голове не укладывалось. Стенли бывал тут много раз, и видел, что за прошедшее время мало что изменилось, разве что вдоль дорог повырастали покосившиеся избушки. Всё так же стояли восемь башен Хозяев, всё так же толпились у выхода из города караваны. И караван, в котором следовал Стен остановился, едва войдя в город. Стенли слез с повозки, забрал свои вещи и увидел, как один из охранников их каравана, расталкивая народ, бежит в центр города, крича "лекарь". Отвернувшись, он забыл о нём и направился на другую сторону улицы. Стенли знал, что на северном Пути есть отличный трактир, недорогой и с первоклассным пивом. Он махнул напоследок рукой Мортимиру, и зашагал по дороге, расталкивая зазевавшихся прохожих.

Глава 5. Южный Крест.

– Давненько ты к нам не захаживал, – протирая посуду, обратился к нему Пол, хозяин "Двух приятелей". – Небось, загулял?

– Какой там... Еле шкуру свою спас, – ответил Стенли, отхлёбывая пиво из кружки.

Пола он знал давно. Раньше, когда его легион вставал лагерем неподалёку от Южного Креста, Стен всегда бегал в "Два приятеля" напиться дешёвого, но вкусного пива. Тогда он и познакомился с Полом, таким же весёлым и беззаботным, как и сам Стен. Они легко поладили и, вот уже более пятнадцати лет, могли спокойно называть друг друга друзьями.

– Слушай, Стен, а давай, ко мне? Когда дослужишь, перебирайся сюда, в Южный Крест. Будешь у меня личным охранником работать, а то знаешь, сколько здесь всякого сброда развелось?

– Не, это не по мне. Не хочу я больше в драках участвовать.

– Что-то я тебя не узнаю. Стенли Тремпл не хочет размять кулаки! Вот это новость! – всплеснул руками трактирщик.

– Представь себе, не хочу, – он отхлебнул пива. – Надоело! Хочу тихой, мирной, спокойной жизни.

– Тогда становись торговцем. Скупай товары, перепродавай здесь же. Ездить никуда не надо, наймёшь себе пару бугаёв в качестве охраны. По борделям да кабакам хоть каждый день слоняться будешь.

– А сам-то ты чего торговлей не занимаешься? – спросил его Стен.

– Так я, это, не годный, для торговли! Пробовал я как то торговать тканями, но местные мне не поверили: решили, мол, перепил я своего пива и с ума сошёл. Видать, содержать трактир моя судьба, – Пол вздохнул и поставил на стол чистую тарелку. – А вот из тебя хороший торговец вышел бы, колоритный. Приодеть, остричь, побрить, только усищи оставить – высший класс!

– Я тебе дам, остричь меня! – пригрозил ему кулаком Стен. – Ишь чего надумал. Мне и так хорошо!

– Ладно, ладно, успокойся! Просто, ходишь, заросший, как медведь. Может, в бою ты и пугаешь своим видом врага, но здесь ты будешь распугивать клиентов!

– Не собираюсь я всякую ерунду продавать! С чего ты вообще взял, что я торговцем стать хочу?

– Да я так, просто, размышляю вслух. А, что, нельзя?

– Почему же, можно, – согласился Стен. – Вот только устал я от всей этой суеты, беготни.

– Ну и что дальше, Стен? Чем тогда планируешь заняться, если ни торговать, ни воевать не хочешь?

– А, не знаю я. Поеду не север, там дом отстрою, женюсь, детей заведу. Хозяйством заниматься буду, – поделился он своими планами с другом.

– Эх, жаль... Я-то думал, здесь останешься. У нас приличного собеседника днём с огнём не сыщешь.

– Ну а ты продай свой трактир и езжай со мной. Денег тебе хватит, чтобы начать там новую жизнь, – предложил ему Стен.

– Продать то можно, да вот только чем я там буду заниматься? Это здесь центр торговли, караваны сменяют друг друга ежедневно, от постояльцев отбоя нет. А там что? Ни терманцев, ни купцов, ни торговли. Раз в полгода какой-нибудь караванчик заглянет в богами забытый городишко и всё. Да и как же я своих девочек оставлю?

– Так ты, это, отец что ли? – удивился Стен.

– Как тебе лучше сказать: без своих девочек я как без рук. Рози, Ванда, Пестрячка и Ласковая Пышечка – я для них, как очень любящий отец, – Пол захохотал, не в силах сдержать смех.

Стен понял, о каких таких "дочках" говорит его друг и поддержал его забористым хохотом. Допив пиво, он отдал кружку Полу и решил пройтись по городу. Как всегда он первым делом направился в центр. Идя по улицам, он подметил, что привычным для взгляда имперца стражников заменили наёмники в причудливых кафтанах, более свойственные терманцам, чем имперцам. Да и оружие у них было не свойственное для империи: изогнутые сабли и копья, с коротким древком, но длинным, достигающим полутора футов наконечником. Стражники задерживали взгляд на Стене, но ничего ему не говорили, проходя мимо. Стенли, наконец, дошёл до центра города и уткнулся в огромный путевой столб. Он повернул направо и пошёл на запад, вглядываясь в вывески, болтающиеся над дорогой. "Мастерская Гловера Саммерса", – прочёл он надпись на доске. Стен зашёл в здание через открытую дверь и, обойдя прилавок с оружием, увидел седого старика, объясняющего что-то очередному покупателю.

– Ты ещё жив, старый пень? – спросил он у деда.

У старика отвисла челюсть от такой наглости нахального покупателя, но, лишь его взгляд скользнул по Стену, как морщинистое лицо моментально озарилось улыбкой.

Забыв о клиенте, дед раскинул в стороны руки и пошёл навстречу Стену.

– Стенли! Сколько лет! Давно ты не навещал старого Гловера!

– Саммерс! Я-то уже думал, что не застану тебя в живых! – крепко обнял он старика.

Дед обхватил Стена и сжал в своих объятиях. Стен почувствовал, как стальные руки старика выдавливают воздух из его лёгких.

– Всё, хватит, – еле успел прошептать он, пока старик насмерть не задушил его.

Гловер отпустил друга и хлопнул того по плечам.

– Я и забыл, что ты у нас неженка, – прохрипел дед.

– Нет, просто это ты, а не я, подковы руками разгибаешь. А ты совсем не изменился с нашей последней встречи, – соврал ему Стен, заметив, что волосы старика стали совсем белыми.

– А вот ты постарел. И похудел. Ну, рассказывай, где был, – попросил его Гловер.

Стен перевёл взгляд на покупателя, державшего в руке нож и терпеливо ожидавшего, когда Старик, наконец, наговорится.

– Слушай, тебя вон, покупатель дожидается...

– Да это разве покупатель? – перебил его старик. – Таких, как он на дню человек по сто заходит. И все они минут по пять у меня отнимают, а взять так ничего ценного и не берут. Вот скажи мне, сколько я получу за этот ножик, – он кивнул на нож в руках у покупателя. – Два серебряка! – Саммерс сплюнул на пол. – Ладно, иди сюда, – махнул он покупателю.

Тот подошёл и отсчитал Гловеру пару монет, поблагодарил и вышел из лавки. Старик небрежно сунул их в свой нагрудный карман и пригласил Стена пройти вглубь здания.

– Присядь, – указал он на стул, – а я пока кого-нибудь вместо себя за прилавок поставлю.

Через несколько минут он вернулся и тогда Стенли рассказал ему всё, что приключилось с ним за последнее время. Гловер кивал да цокал языком, слушая его рассказ.

– Кому расскажешь, не поверят! – подытожил дед, когда Стен закончил своё повествование. – Ну, а ведьму то ты точно прикончить пытался?

– Да, несколько раз, – соврал ему Стен. – Но говорю же: только я на неё замахнусь, сразу кровь в жилах стынет.

– Ты больше никому ни словом о встрече с ней, – пригрозил дед ему пальцем. – А то ещё самого обвинят в колдовстве и сожгут. Они разбираться не станут!

– Да знаю я, – согласился с ним Стен. – Я ведь тебе рассказал, потому что доверяю.

– Это ты правильно!

– Слушай, дед, а может вашему магу рассказать, что ведьма из лесу вышла, а? Как думаешь? Вдруг она чего натворит?

– Нашему магу? Да ты чего это, пока по лесу плутал, головой о сук стукнулся?

– А что такого? – удивился Стен. – Он же представитель Малахитового Совета, должен бороться с нечистью всякой по первому же зову, или я не прав?

– Прав! В том, что он из совета. А вот в остальном ты заблуждаешься, сынок. Маги сейчас пошли такие, что хоть за голову хватайся, – пожаловался Гловер.

– А что не так?

– Вот наш, Белтазар, прославленный, казалось бы, маг, носитель скольких-то там печатей, а народу уже две недели помочь не хочет.

– А что случилось такого? – поинтересовался у него Стен.

– Нежить у нас завелась до сели невиданная. Быстрая, страшная, когти – как ножи. На живых вроде не бросается, а вот трупы у неё самое любимое лакомство. Пытались наши стражники сами её отловить, да вот только бегает она быстро, да и как взглянет в глаза, так человек от ужаса и двинуться не может.

– Откуда же такая напасть на вас свалилась?

– Да кто ж его знает, откуда оно всё берётся? Раньше не было, теперь есть.

– И что, говорили магу о новой беде?

– Говорили, а что толу? Стоит он такой важный, и твердит, мол, ничего страшного в ней нет, даже пользу приносит. Трупы поедает, а значит, хорошее дело делает. Да и убивать её незачем, трупов не станет, она сама и сдохнет. А народ боится.

– Да уж, хотелось бы взглянуть на этого чародея, – сказал Стен.

– Так сходи, – предложил ему Гловер. – Сегодня опять народ собираться будет у его башни. Опять станут требовать, чтобы он нечисть извёл.

– А какая это башня?

– Да самая высокая, там, на юге, – махнул рукой куда-то в сторону Гловер. Стен засомневался в том, что юг именно там.

– Ладно, старик, был рад повидаться с тобой, – поднялся со стула Стен.

– Уже уходишь? – удивился Саммерс. – А у меня вон, пирог печётся. Дочу мою помнишь? Знатная красавица выросла, да и руки золотые! Вся в отца! – похвастался он.

– По-другому и быть не могло. Ты уж извини меня, но мне действительно пора. Меня ведь весь легион покойником считает. Пора бы заявить о себе.

– Ну, тогда ладно, – поднялся со стула Саммерс. – Удачи тебе и не забывай старика. Будешь в наших краях, обязательно заходи.

– Зайду, – пообещал ему Стенли и обнял на прощанье старика. Как всегда, жилистый дед чуть не раздавил его в своих объятиях.

Стенли вышел из дома старика, являвшегося для того и мастерской, и магазином, и направился на юг города. Он шёл по Императорскому пути, и ему хорошо была видна тонкая башня, возвышающаяся над всеми остальными зданиями. Подойдя к её основанию, он увидел толпу, яростно выкрикивающую имя мага. Полсотни человек собрались перед входом в башню, задрав головы вверх и ожидая появления хозяина сего строения. Стенли смешался с толпой, надеясь сегодня посмотреть на общение мага с народом. А пока ничего интересного не происходило, он рассматривал скопившихся людей вокруг. Его окружали несколько прачек, поварих и конюхов, но больше всего было земледельцев. Самым активным среди собравшихся был мясник, облачённый в кольчужный фартук, с огромным ножом, висевшим на поясе. Он и призывал мага спуститься вниз.

– Белтазар! – орал он во всю глотку. – Белтазар! Спускайся!

Но ответом ему была тишина. Маг не торопился выходить, видимо, был занят чем-то более важным, чем общением с людьми низкого происхождения. Но мясник не уступал в упорстве магу и продолжал вызывать того на разговор.

– И часто маг спускается? – обратился Стенли к стоящей рядом прачке.

– Не, не часто. Вчера до ночи стояли, а ему хоть бы хны, – ответила она.

Стенли начал было уже подумывать, вернуться в трактир, как дверь башни отворилась, и в проёме показался сам маг. "Действительно, носитель великой силы", – подметил Стен, осматривая представшего перед ним чародея. Тот был высок, худощав, лыс и с огромной бородой. Его глаза были полны мудрости, а лицо выражало абсолютное спокойствие. Одет он был в роскошную робу, черную, с вышитыми на ней золотыми нитями языками пламени. В правой руке он сжимал посох, который на целую ладонь был выше его немаленького роста. Волшебник не спеша спустился вниз по ступенькам и подошёл к мяснику, встав прямо перед ним.

– Я – Белтазар Могучий, носитель трёх печатей силы и член Малахитового Совета спрашиваю тебя: кто ты такой? – властным, размеренным голосом промолвил маг.

– Маг, хватит этого хвастовства! – ответил ему мясник. – Ты прекрасно знаешь, кто я такой, а мы в курсе, кто ты.

– Хорошо, – маг и бровью не повёл на его замечание. – Что тревожит вас, жители Южного Креста? Какое дело привело вас ко мне?

– Каждый раз одно и то же! Тебе что, делать больше не чего, а? – мясник хоть и был высок, но смотрел на мага снизу и пытался заглянуть ему в глаза. Но маг смотрел поверх него, не уделяя его персоне ни малейшего внимания.

– У меня много крайне важных дел, уважаемые жители этого города. Вы должны понимать, что дела мага отличаются от дел простолюдинов так же, как и дела простолюдинов отличаются от дел скота. Если вам нечего сказать, я предпочёл бы продолжить свои изыскания.

– И что же это за дела такие? Опять девочек наших портишь, а? – выпалил мясник.

Похоже, на этот раз его слова задели волшебника, потому что тот впервые за всё время разговора посмотрел на мясника. Стену показались, что в глазах волшебника полыхнули огоньки пламени.

– Ладно, маг, – успокоил себя мясник под тяжёлым взглядом Белтазара. – Есть у нас к тебе дело. Как мы уже говорили, у нас поселилась нечисть, невиданная доселе. Перед тобой собрались многие, кто обеспокоен этим, но не все. Сегодня мы опять просим тебя, Белтазар Могучий, покончить с нею. Мы боимся, что рано или поздно она перестанет пожирать трупы и захочет попробовать свежего мяса. Нападёт на корову, а может, и на человека позарится.

Волшебник нахмурил брови и произнёс:

– Вот уже несколько вечеров подряд вы приходите к основанию моей башни, и требуете от меня одного и того же. И каждый раз, спускаясь сюда и отвлекаясь от важных деяний, мне приходится объяснять вам, что это существо не представляет опасности для человека. За то время, что вы стоите под моим окном я успел изучить её, как и её повадки. Нечисть – это женщина, по своей воле ставшая такой, и не в нашем праве лишать её выбранной участи...

– Да ты чего это, маг, издеваешься над нами? Эта "женщина" наводит ужас на бывалых воинов, а ты говоришь нам оставить её в покое. Да если она на кого из нас накинется, то разорвёт в клочья, что и пикнуть не успеешь! Маг, ты нам тут сказки не рассказывай! Избавь нас от этой напасти, а не то...

– А не то что?! – перебил его Белтазар голосом настолько суровым, что даже у Стена застыла кровь в жилах.

Мясник, впавший в ступор, не нашёл слов, чтобы ответить магу и тот, воспользовавшись паузой, отвернулся и побрёл к входу в башню.

– Ты трус и слабак! – нашёл что крикнуть ему вслед мясник. – Ты не маг, ты – ничтожество! Ты просто куча грязи, попавшая в наш город, ты...

Слова мясника утонули в шипении пламени. Пока он проклинал мага, тот повернулся, присел и обвёл посохом по широкой дуге перед собой. Пламя, следуя движению посоха, вспыхнуло прямо из земли, и поползло, отделяя мясника и ещё нескольких разъярённых горожан от основной толпы. Бунтари оказались в ловушке, заключённые в огненный круг. Языки пламени заставили их прижаться друг к другу, и тогда маг начал действовать. Сквозь стену огня Стенли видел, как маг широко расставил руки, вдохнул полной грудью и выдохнул жаркое пламя. Людей, оказавшихся в плену у огня, настигла волна пламени и они, вспыхнув, начали метаться, не видя ничего вокруг. Кто-то сразу упал, кто-то, не замечая огненной стены, ворвался в толпу народа, сея вокруг ужас, а кто-то остался на месте и пытался сбить охвативший его огонь. А маг, словно дракон из древних легенд, не переставал изрыгать огонь изо рта, и насмерть сжигал тех, кто был неподалёку от него.

Стенли припал к земле, когда струя пламени, пробив огненную стену, метнулась к нему. Он накрыл руками голову и вжался всем телом в грязь, задержав дыхание. Раскалённый воздух обжигал кожу, но Стен продолжал лежать, стараясь не привлекать к себе внимание разъярённого мага. Когда же он уже просто не мог не вдохнуть, то, наконец, оторвал голову от земли и посмотрел вперёд. Мага уже не было, и дверь в его башню была заперта. Огненная стена угасала, но первый вздох донёс до него запах горелого мяса. Перед ним лежало несколько горящих тел. Стенли вскочил и понял, что и позади него лежат и стонут ещё живые обгоревшие люди. Кто-то был при смерти, но многих ещё можно было спасти. Люди, сперва сбежавшие, увидев бесчинства мага, возвращались, подбегая к пострадавшим и пытаясь им помочь. Стнели тоже бросился к ближайшему к нему человеку. Как он смог понять, перед ним лежала женщина, а вернее сказать то, что осталось от неё. Всё её лицо сгорело и она, глотая воздух, даже не могла застонать. Он взял её за руку, но она выскользнула, оставляя в его ладони куски кожи. Женщина ещё раз вдохнула и замерла. К другим обожжённым тоже подбежало достаточно народа, чтобы оказать хоть какую-никакую помощь. Стенли увидел, как в толпе появился лекарь. Он бегал от одного пострадавшего к другому, оставляя тех, кого уже было не спасти. Стен запустил руки в волосы и схватился за голову: "Что же это такое? Почему маг так поступил. Почему оказался глух к просьбам народа? Зачем он устроил этот кошмар?" Эти вопросы не прозвучали вслух, и навряд-ли он мог найти на них ответ. Он подбежал к лекарю, стараясь быть хоть чем-то полезным в эту минуту. Но, добровольцев было столько, что лишние руки были действительно лишними, и тогда он пошёл посмотреть на мясника и на тех людей, что оказались в смертельной ловушке.

Представшая перед ним картина была ужасна: лежащие на чёрной земле тела во многих местах прогорели до костей, их одежда сгорела полностью, а металлические бляшки и защёлки оплавились и въелись в плоть. Узнать, кто из них кто было попросту невозможно. Стнели опознал лишь мясника. Тот лежал на спине, разинув рот, а на его голове сгорела практически вся плоть, а кольчужный фартук обгорел, местами сплавившись и превратившись в неровный кусок металла. От него всё ещё отдавало жаром, и Стенли решил отойти подальше. На всякий случай.

Стараясь поскорее подальше убраться от башни мага, Стенли вернулся в трактир и сразу подошёл к Полу.

– Что у тебя есть покрепче? – спросил он.

– Э, есть кое-что. Вот, – он протянул Стену кувшин. – Это гонит один мой знакомый, осторожней...

Стенли не слушал его, а просто вынул пробку и выпил прямо из горла. Пойло обожгло его глотку, и он закашлялся, выплёвывая мутную жижу на стол.

– Стенли? С тобой всё нормально, а? Тут такое дело...

– Я там был, – перебил его Стен. – Я видел всё своими глазами. Они стояли прямо передо мной. Все эти люди, – он снова отхлебнул адского пойла. – Они сгорели живьём. А те, кто не сгорели, те... Те сейчас мучаются. Умирают. С них кожа лоскутами сходит. Они кричат и стонут, – он снова приложился к кувшину. – Пол, этот маг стоял и сжигал их. Он смотрел на них, смотрел на их мучения, и его пламя становилось всё жарче! Пол, вы приютили у себя монстра!

– Ужас, – выдохнул трактирщик. – Как же так? И что нам теперь делать?

– Не знаю, – Стенли сделал большой глоток и снова поперхнулся. Пол протянул ему кусочек хлеба, но он отодвинул от себя руку с закуской. – Может, к Хозяевам пойти. Они-то управу найдут.

Пол медленно покачал головой.

– Для Хозяев это самый ценный человек во всём городе. Ты, наверное, не знаешь, но как появился здесь этот маг, – Пол осёкся, когда к ним подошёл очередной клиент. Он положил несколько монет на стол и ушёл, а Пол продолжил, – так у нас пожары в городе начались. Слушок ходит, что неспроста это.

– Конечно неспроста, – подтвердил его догадки Стен. – Если ему и массовая казнь невиновных сойдёт с рук, то ясен пень неспроста!

– Тише, – зашипел на него Пол. – Если тебя услышат, то кто знает, к чему это приведёт.

Стенли оторвался от горлышка:

– А что будет? Что они сделают с подданным его Светлейшества? Я полон, полнон, пол-но-цен-ный, – выговорил он по слогам это слово, – легионер! Солдат! Представитель силы империи и самого имератора!

– Успокойся, Стен!

– Я спокоен. Просто, эта вся си-ситуация, – слова давались ему всё сложнее, – не идёт ни в какие рамки!

– Стен, иди спать. Ты немного перебрал, – посоветовал ему друг.

– Я? Да я ещё столько выпить смогу! Вот, смотри! – и он опрокинул кувшин, заливая себе в горло целый поток крепкого напитка.

Пол дёрнулся к нему, но не успел. Стен поймал языком последнюю каплю и разбил глиняный кувшин о пол заведения.

– Вот, видишь, и ничего!

– О, боги, – выдохнул Пол. – Ты её осушил...

– Леххо! У тея пи во эсть? – язык Стена перестал слушаться его, но возникшая проблема не была настолько сильна, чтобы прекращать беседу. – Пол, ты мне дурух?

– Да, друг, – успокоил его Пол. – И как друг я советую тебе идти спать.

– Я пайуду, но потом-м. Дай пива, мене, – через икоту вымолвил он.

– Тебе хватит. Завтра не проснёшься. Давай, ступай уже.

– Я ты, тебя не уз, з-знаю. Ты меня не увжашь? – Стенли почувствовал, как какая-то сила непреодолимо тянет его назад. Он вцепился в стол Пола обеими руками и еле удержался от падения.

– Давай я помогу тебе дойти до койки! – уже не просил, а умолял его Пол.

– Я сам! – Стенли собрался с силами, крепко поставил ноги на дощатый пол и поднялся со скамьи.

Стен проснулся от ласкающего лучика, пробивающегося сквозь плохо сколоченные ставни и греющего его щёку, и новый день не предвещал беды, пока он не повернул голову. Тянущая боль накатила на него, и ему захотелось снова очутиться во сне. Что ему снилось, он не помнил, но даже самый жуткий кошмар казался ему спасительным плотом в этом море пульсирующей боли. Но сон не приходил, и Стен решил открыть глаза. Он лежал на кровати в очень знакомой комнате, но где находилась эта комната, он не понимал. Поворот головы принёс ему новую волну боли, но, будучи настоящим мужчиной, он стерпел, не издав ни звука. Опёршись на руки, он сел и посмотрел на пол, где растеклась целая лужа чего-то не очень приятного на вид. И тут до него дошёл кислый запах, заполонивший комнату. "Мой вчерашний ужин", – догадался Стен. Запах с каждым вздохом становился всё более невыносимым, и Стенли понял, что его добьёт если не головная боль, то эта жуткая вонь. Превозмогая слабость, он сполз с кровати и, опираясь о стенку, доковылял до окна. Раскрыв ставни, Стен полной грудью вдохнул относительно свежий городской воздух. Постояв так несколько минут, он решил, что пора бы показаться на людях. Поправив свою одежду, Стенли вышел из комнаты и побрёл в большой зал. Пол встретил его хмурым взглядом.

– Привет, Пол, – коротко поздоровался с другом Стенли, и сел за стол.

– Привет, – Пол был не очень-то дружелюбен.

– Как отработал вчера? Без происшествий? – Стенли понял, что эти вопросы прозвучали совсем не к месту.

– Да как-то не очень, – процедил сквозь зубы трактирщик.

– Слушай, что-то у меня голова раскалывается. У тебя нет лекарства?

– Есть, – он достал из-под стойки кувшин, наполненный какой-то жидкостью.

Стенли схватил посудину и, не спрашивая, что внутри, принялся хлебать солоноватую жидкость. Ему сразу полегчало, по крайней мере, он утолил жажду, мучавшую его с момента пробуждения. Допив до конца, он осторожно поставил кувшин на стол и обратился к Полу:

– Я вообще не помню, что вчера было, но судя по твоему виду, я что-то натворил.

– Да, натворил. Посмотри вокруг.

Стенли осмотрелся, но ничего подозрительного так и не заметил.

– Да, вроде, ничего...

– Вот именно, что ничего! Посмотри, Стен! Не хватает половины столов!

Стенли ещё раз обернулся и понял, что в зале стало как-то необыкновенно просторно.

– Ну, теперь тут танцы устраивать можно, – решил смягчить ситуацию Стен, но Пол, похоже, не оценил его шутку.

– Какие танцы, Стен! – взорвался он. – Что мне теперь делать? Где мне взять денег на новую мебель, а? Может, ты мне дашь?

Стенли не ожидал такой реакции от всегда весёлого и спокойного друга. На мгновение он потерял дал речи, а потом полез в карман и достал золотой.

– Откуда у тебя золото? – уставился на монету Пол.

– Да так, нашёл, – не придумав ничего умнее, ответил ему Стен. – Если не хватит, я ещё найду...

– Да, хватит, – смутился Пол. – Даже много.

– Тогда расскажи, что тут было, а то что-то я ничего не помню.

– Ладно. Когда ты пришёл, и рассказал о маге...

– Маг! – вдруг вспомнил Стен вчерашний день, и ему поплохело. – Что с магом?

– Сидит у себя в башне. Так вот, когда ты выпил всё это адское пойло и разбил кувшин, то пошёл разбираться с магом.

– И ты меня не остановил? – удивился Стенли.

– Не успел. Ты ему врезал. Точнее врезал тому, кого принял за мага. А затем врезал второму магу, потом третьему и четвёртому. Потом маги избили тебя, а потом и друг друга, разнеся половину моего заведения. Я еле успел вытащить тебя из этой заварушки и спрятать в комнате, пока они тут веселились.

Стенли достал из кармана ещё пару серебряков, и положил на стол.

– А это ещё зачем? – спросил Пол.

– Это за комнату. Там убраться надо бы.

Пол сгрёб деньги и продолжил:

– В общем, весело вчера было. Впервые за всё время, что я владею этим трактиром, у меня был полный зал орущих, пьяных и бьющих друг другу морды мужиков!

– Спасибо мне за это представление, – улыбнулся Стенли.

– Да уж, спасибо, – скривил губы трактирщик.

– Пол, мне пора идти дальше, ты не серчай, если что.

– Всё нормально! Я не в обиде на тебя. Уже. А ты, если хочешь, поживи у меня ещё.

– Да нет, мне и вправду пора. Я и так вчера хотел уходить, так что, задержался, можно сказать, случайно. Да и денег за каждый вечер, проведённый у тебя, у меня не хватит.

– Ну, ты если будешь в наших краях, я всегда тебе рад. Учти!

– Слушай, Пол, а что это за пойло ты мне подсунул вчера, а? – задал Стен мучающий его вопрос.

– Да я и сам не знаю. Так, наливаю иногда, когда просят чего-нибудь покрепче эля. Но так, как ты вчера, его не пил ещё никто.

– А название у него есть?

– Да какое там название, – махнул он рукой. – Беру у местного винодела. По знакомству.

– Жаль, – вздохнул Стен.

– А что, понравилось? – улыбнулся Пол.

– Наоборот, чтобы больше никогда его в рот не брать, – ухмыльнулся Стен. – Ладно, пойду я собираться.

Он вернулся в комнату и стал собирать раскиданные везде вещи. Спустя полчаса Стенли попрощался с Полом и отправился к центру города. Дойдя до перекрёстка, он свернул на запад и зашагал по дороге, обходя возникающих у него на пути пешеходов. Стен шел от центра города, а башни Хозяев становились всё больше и угрожающе нависали над ним, как бы намекая, что ему теперь не место в этом городе. Он отвернулся от медленно плывущих мимо него строений и направил свой взгляд прямо по дороге, отвлекая себя от мыслей о вчерашнем происшествии. Выйдя из города, Стенли почувствовал, как целая гора свалилась с его плеч, давившая на него с самого утра.

Он шел в одиночестве до самого вечера, наблюдая, как его раз за разом обгоняют торговые караваны. Встречные караваны тоже попадались, гружёные различными товарами и спешащие поскорее сбыть своё добро. Бесконечные степи растянулись во все стороны, а редкие развалины вдоль Пути лишь изредка вырастали из ровной глади полей. Лёгкий западный ветер трепал его густую бороду, а солнечные лучи время от времени пробивались сквозь покрывшие небо облака. Стенли вдохнул полной грудью бодрящий воздух и прибавил шагу. До Ларгоса оставалось вёрст двести, не больше, и этот путь он намеревался проделать в ближайшую неделю. Но никак не больше двух. Редкие пешеходы шли в обе стороны, но все они, скорее всего, были жителями окрестных деревень, как предполагал Стен. Его не лёгкая кольчуга почти не мешала ему, ведь длительные переходы в полном снаряжении за долгие годы службы сделали его выносливее, чем большинство мужчин империи. Поэтому он дышал полной грудью и особо не беспокоился насчёт лежащего перед ним расстояния.

Ближе к вечеру Стенли задумался о ночлеге. Ему совершенно не хотелось оставаться в чистом поле, а никакой деревни, или укрытия, поблизости не было. Караванщиков тоже как ветром сдуло, и Стенли решил поспешить, надеясь по пути застать какую-нибудь полевую стоянку. Но, лишь он прибавил ходу, как впереди замаячили всадники, быстро скачущие ему навстречу. Приблизившись, Стенли смог разглядеть людей, облачённых в доспехи Имперского легиона. Десяток конных подскакали к нему и окружили, придирчиво осматривая Стена с головы до ног.

– Здравствуйте, всадники, – поприветствовал их Стен.

– Ну, здравствуй, здравствуй, – не очень-то гостеприимно ответил один из конных.

– Чем обязан такому вниманию? – прямо спросил Стен, видя, что всадники так просто его не отпустят.

– Ты знаешь, кто мы, путник? – отозвался всё тот же легионер.

– Дозорные, – ответил Стен.

– Да, дозорные, – подтвердил всадник. – А я десятник Рон Аши. А раз ты осведомлён кто мы, то должен знать, чем мы занимаемся.

– Как же не знать? Знаемо. Следите за порядком между городами, да обираете одиноких путников, – пожал плечами Стенли.

– Да как ты смеешь! – Рон направил на Стена копьё, но тот и усом не повёл.

– Послушай, десятник, мне сейчас некогда тут с тобой припираться. Я спешу по своим делам, и если ты меня пропустишь, в Имперских палатах я замолвлю за тебя словечко, – предложил ему Стенли.

– В палаты, говоришь, торопишься... А какое дело у тебя в палатах? – поинтересовался Рон. – Коли ты агент, а мы мешаем исполнению твоего долга, то мы готовы подвезти тебя: вёрст десять, а то и все двадцать, да, парни? – обратился он к своим подчинённым.

Те в один голос поддержали его идею.

– Да нет, не агент я. Хочу на службе восстановиться, – признался им Стенли.

– На службе? Так ты что, легионер? – удивился всадник. – А выглядишь, как разбойник.

– Попробовал бы ты побродить по болотам месяцок, спасаясь от орд восставших, взглянул бы я на тебя, – огрызнулся Стенли.

– Постой, а почему ты по болотам бродил? Ты из какого легиона?

– Из четвёртого, – признался Стен и заметил, как Рон кивнул кому-то, стоящему у него за спиной.

Он оглянулся и заметил краем глаза древко копья, летящего прямо в его голову. Словив удар, Стенли потерял сознание. Он очнулся посередине ночи, но не смог пошевелиться: руки и ноги были крепко связаны. Всполохи огня слепили его, и он попытался отвернуться от света.

– Смотри-ка, зашевелился, – сказал чей-то голос.

– Ага, – вторил ему другой.

– Эй, ребята, что такое? – спросил их Стен. – Что я натворил?

– Как что? А ты не знаешь? – ответил вопросом на вопрос один из дозорных.

– Послушайте, я не понимаю, что происходит? Почему вы на меня напали?

– Ты – дезертир, – получил он ответ на свой вопрос.

– Как дезертир? Я же сражался до последнего! Я видел, как лагерь заполонили мертвецы и не отступил, пока ситуация не стала безнадёжной! Я – Стенли Тремпл, десятник Имперского легиона! Я сам шёл в палаты доложить о своём спасении и о случившемся у Талии!

– Успокойся, десятник. Мы все знаем, что случилось у Талии, и знаем, что из той бойни никто не вышел живым, – заверил его дозорный.

– Раз никто не спасся, откуда же вы всё знаете? – спросил его Стенли.

– Генерал Кай со своими телохранителями были единственными, кто выбрался из этой сечи. Они прорвались с боем, последними покинув лагерь. Всё войско полегло в той битве, и только всадникам удалось спастись. И ещё дезертирам, сбежавшим в самом начале боя. Так что, ты либо телохранитель генерала, либо дезертир. На рыцаря ты не похож, так что...

Этих слов дозорного хватило Стену чтобы понять, что для него всё закончилось. Теперь его сдадут и осудят. Каково будет решение судей, он знал: отсечение головы на глазах у всего легиона. Но сперва ему отрубят ноги в назидание другим легионерам, чтобы они понимали, какое преступление совершил он. Стен сжался в комок и постарался укрыться во тьме, так щедро дарованной ночью этому миру. "Вот тебе и жена, и дети, и дом", – подумал он, осознав, что жизнь его приближается к концу.

Глава 6. Узник.

Стенли откашлялся. Он всегда отличался завидным здоровьем, но, проводя всё время в сырой камере, оно заметно пошатнулось. Он снова просунул руки в узкую щель под самым потолком, заменяющую окно – единственное напоминание ему о свободе. Но свобода осталась где-то там, за крепкими тюремными стенами, за тяжёлыми дубовыми дверьми, за скрипучими железными засовами. Он стоял и слушал, как по коридору вновь раздаются шаги, становясь всё громче и громче. "Опять идут за кем-то", – подумал он.

Прошло уже около полугода, как Стенли попал в Ларгос. Имперские дозорные доставили его гораздо быстрее, чем он рассчитывал самостоятельно добраться до города. Они же его и сдали в руки правосудия. Стенли кинули в камеру, отобрав всё, что у него было, и выдав вместо одежды какие-то тряпки. Спустя неделю, или около того, начался суд. Он помнил этот день, как будто всё произошло вчера.

– Обвиняемый Стенли Тремпл, встаньте, – сказал ему судья, облачённый во всё белое.

Стенли поднялся с колен и подошёл к решётке клети, в которую его заперли, лишь он попал в судебный зал. Он помнил, как судья встретил его абсолютно равнодушным взглядом и как отвернулся, продолжая общение с другими людьми, обступившими Его Справедливость. Стенли смотрел на посланца богов, вершившего судьбы тысяч людей, одним лишь словом своим даровавшим жизнь или смерть, или жизнь хуже смерти. Когда же его впихнули в клеть, то для судьи он перестал быть человеком. Он стал лишь предметом, который можно было оставить или выкинуть, всё зависело лишь от настроения хозяина.

– Вас обвиняют в дезертирстве, что вы можете сказать в своё оправдание? – спросил его судья.

– Ваша Справедливость, то, в чём меня обвиняют, это не правда. Я сам шел в Имперские палаты, объявить о своём спасении и продолжить свою службу на благо империи. Но по пути меня встретили дозорные, они связали меня и доставили в город как пленника.

– Хорошо. Расскажите, как так произошло, что вы покинули легион?

– В тот день мы стояли под городом Талия. Мёртвые внезапно вышли из леса целой ордой и двинулись на наш лагерь. Четвёртый легион был сформирован преимущественно из новобранцев, и многие солдаты испугались, увидев несметные полчища пребывающего противника. Мы приняли на себя удар, но строй в центре прогнулся и мертвецы прорвались в лагерь. На тот момент, когда мы поняли, что к основному войску нам не пробиться, нас оставалось около сотни. Наш сотник, Патрик Мортис принял на себя командование и приказал отступать к опушке леса, где мы и продолжили борьбу с мёртвыми. Мы держались сколько могли, но, когда поняли, что легион разбит, двинулись вглубь леса.

– То есть, вы хотите сказать, что с вами было ещё несколько человек, включая сотника Мортиса, отдавшего вам изменнический приказ? – судья вперил в него тяжёлый взгляд.

– Ваша Справедливость, – начал Стен, – сотник Мортис погиб, так и не достигнув опушки. Мы держались до последнего, пока легион не пал, а те, кто спасся тогда, погибли в лесу. Остался только я.

– Напомните, пожалуйста, сколько человек добралось до леса?

– Пятнадцать, – ответил Стен.

– И из пятнадцати только вы один сумели выбраться?

– Похоже...

– То есть, вы не уверены?

– Ваша Справедливость, я расстался с последними спасшимися у болот, уводя за собой мёртвых. Что сталось с ними дальше, я не знаю.

– То есть, вы не исключаете того, что они всё ещё живы?

– Я не знаю, Ваша Справедливость.

– Хорошо. Расскажите, что побудило вас вернуться в легион?

– Мой долг, моя честь, – Стенли замялся. – Ваша Справедливость, вы должно быть знаете, что легионеры неплохо зарабатывают, и на моём счёте тоже скопилась достаточная сумма. Так вот, деньги тоже сыграли немаловажную роль в моём возвращении.

– А если бы у вас не было денег?

– Я всё равно вернулся бы. Я же говорю: на первом месте у меня стоят долг и честь.

– Итак, я выслушал достаточно, и настало время подвести результат сегодняшнего разбирательства. Из сказанного обвиняемого, Стенли Тремпла, следует, что он не нарушал приказа своего командира, так как приказ вышестоящего командующего до него не доходил. Повинуясь воле сотника Мортиса, отдавшего преступный приказ, он, вместе с другими легионерами, покинул строй, что могло послужить ухудшению положения оборонявшегося легиона, – судья отхлебнул из чаши, стоящей на его столе. – В последствии он сумел выбраться из леса, заполненного восставшими, оттуда, откуда не смогли выйти пятнадцать человек. После чего, преисполненный чувством долга он решил вернуться в легион, – судья пристально взглянул на Стена. – Но, в нашем распоряжении есть показания ещё одного свидетеля, спасшегося из той бойни.

Стенли удивился услышанному: "Кто же это мог спастись? Неужели, кто-то из его товарищей?"

– Генерал Цириус Кай, командующий четвёртым легионом, дал совершенно противоречивые показания.

– Значит, он и вправду спасся. И что же он сказал?

– Стенли Тремпл! Попрошу не перебивать меня, – сделал замечание судья.

– Да, Ваша Справедливость...

– Так вот, генерал Кай сказал, что они держались до последнего и никто, я повторю, никто, кто не был верхом не выжил. Он отдал приказ к отступлению, когда уже стало ясно, что битва проиграна. Мертвецы окружили отступающих, и только всадникам удалось спастись. Все остальные легионеры, которые вырвались из этого капкана, бежали до начала битвы, то есть дезертировали. Его свидетельство подтвердили тридцать рыцарей, своими глазами видевших всё, что происходило на поле боя в тот день. У меня нет причины не доверять трём десяткам уважаемых людей, доказавших свою честность множеством совершённых ими подвигов, но, их свидетельствование противоречит вашему. Посему, я пришёл к выводу, что вы дезертировали до начала либо в самом начале боя. Вы предали свой легион, возможно, предали своих людей, с которыми отправились в бегство. Но ваша жажда наживы сыграла с вами дурную шутку. Погнавшись за золотом, оставленным на хранение в Имперских палатах, вы сами подписали себе приговор. Ваша честь была повергнута лживостью, ваш долг заменило предательство. Я выношу вам приговор: за измену родине, Стенли Тремпл, бывший десятник Имперского легиона, а ныне дезертир, приговаривается к смертной казни с отсечением конечностей. Приговор будет осуществлён в течение недели со дня его провозглашения, – судья поднял со стола свой жезл и трижды ударил им о стол. – Судебное разбирательство закончено. Заводите следующего обвиняемого.

Тело Стена онемело. "Как? Как я виновен? Почему? Я же ничего плохого не сделал?" – задавал он себе бессмысленные вопросы. Он почувствовал, как его руки отдирают от прутьев решётки и как его утаскивают куда-то по тёмным коридорам. Его посадили на колени, надели на руки кандалы и намертво заковали. Потом снова тащили куда-то, затем закинули в эту сырую камеру, бросили внутрь худое ведро и заперли дверь. Стенли вжался в угол, сев в кучу сырой соломы, служащей местным аналогом перины, и погрузился в свои мысли: "Что я сделал не так? Я всю жизнь сражался за империю, я всю жизнь отдал империи, а теперь империя отнимает жизнь у меня. Где я допустил ошибку? Где я свернул не туда? А может, надо было сгнить в тех болотах? Или прибить ведьму, когда был шанс. Или пойти с ней на восток? Или двинуться в Балк-Харду? Или дальше, на юг? А может, вернуться на земли наших предков? Говорят, туда теперь корабли ходят. Сколько, интересно, стоит место в трюме? И откуда взять деньги? Только в легионе. А легион своих не бросает. Только убивает..." Поток его мыслей прервал топот шагов, становившихся всё громче с каждым шагом. "Они идут за мной, – догадался Стен. – Так быстро. Двое. Нет, трое. Точно конвой, сейчас откроют дверь и поведут меня на плаху. Отрубят ноги, а затем и голову, перед всем легионом. Да уж, не знал, что так скоро за мной явятся. Видать, легиону не терпится напиться крови своего легионера". Шаги поравнялись с дверью, в узкой щели под ней мелькнул свет от факела и люди прошли дальше, даже не замедлившись у его камеры. Шаги начали удаляться, затем затихли. Скрип заржавелого засова прошёлся по ушам, затем удар захлопнувшейся двери и снова приближающиеся шаги. "На обратном пути, значит, забрать решили. Что ж, я готов! – но тюремщики вновь прошли мимо него, и их шаги скрылись где-то вдали. Стенли выдохнул, – Значит, поживу ещё немного".

Дни сменялись днями, и подходил уже срок, когда его должны были казнить. На седьмой день со дня вынесения приговора он вновь услышал шаги. "На этот раз точно за мной", – решил Стен. Шаги остановились у его камеры, заскрипел тяжёлый засов, открылась дверь, и Стена ослепил свет факела.

– Жри, – только и услышал Стен слова тюремщика, и дверь тут же закрылась.

Он протёр глаза и увидел на полу плошку, наполненную тюремной баландой. Сперва он не поверил своим глазам и ушам. В последний день его жизни ему принесли поесть. "А может, она отравлена?" – мелькнула мысль в его голове, но он тут же отсёк её, ведь какой смысл был в его тайном убийстве. Легион слишком благороден, чтобы опускаться до такого низменного способа устранения своего врага. Вот, рубануть голову на виду у всех – это пожалуйста. Он подполз к еде и засунул руку в плошку. Еда на вкус была подобна земле и, похоже, земля и была главной её составляющей. Но Стенли всё равно продолжал слизывать её с пальцев, довольствуясь даже такой пищей.

Прошла ещё неделя с того момента, как ему впервые принесли еду. Теперь, один раз в день тюремщик оставлял ему плошку с баландой и Стен, дождавшись, когда он уйдёт, приступал к трапезе. Он всё ещё ждал, когда за ним придут, но каждый раз люди проходили мимо его камеры. Однажды кто-то закинул ему в камеру грязных тряпок, но Стен был рад и такой подачке: в камере было очень холодно, и любая вещь сразу шла в дело.

Спустя месяц сильно похолодало, и Стен начал кашлять. Его здоровье никогда раньше не подводило, но такие условия, в которых он оказался, пагубно сказались и на нём. Теперь он жался в углу, зарывшись в солому, пытаясь сохранить как можно больше тепла. Он всё ещё вздрагивал, когда слышал приближающиеся шаги, но уже смирился со своей участью.

В очередной раз, когда до него дошло шарканье ног по сырому камню, он поднял взгляд и уставился на слабо освещённую дверь. Тоненький лучик света пробивался сквозь узкую щель, служившую окном в его камеру. "Лучше бы не было этой дырки. Толку никакого, только по ночам сквозь неё холод пробирается", – в мыслях выругался он. Шаги остановились, не дойдя до него каких-то пару футов. Слева раздался протяжный скрип заржавевшего засова, и в соседнюю камеру тюремщики затолкнули нового заключённого. Затем, они заперли дверь и ушли.

Стенли снова погрузился в водоворот бесполезных мыслей, от которого его отвлёк шёпот.

– ... здесь, в глубинах тьмы, воздам же я тебе славу! – шептал новый заключённый. – Умру для тебя, заберу с собой души убиенных мною и приведу их тебе, мой повелитель. Имя твоё нанесено на плоть мою, я подчиняюсь тебе, я раб твой, владыка. Дай силы мне, исполнить последнюю волю, явись ко мне, дай силу, явись!

Вопли соседа Стена раздались по всем коридорам мрачной тюрьмы. Прошло около получаса, прежде чем безумные завывания нового соседа вывели его из себя.

– Явись! Явись! Приди! Дай мне силу, владыка!

– Я здесь, – прохрипел Стен в ответ на его призыв.

Заключённый моментально заткнулся, явно поражённый услышанным. Прошло не менее нескольких минут, прежде чем он вновь ожил.

– Владыка, – прошептал он. – Я молил тебя о помощи все эти месяцы, и вот, наконец, мои мольбы услышаны. Я стою пред тобой на коленях в надежде отдать тебе свою душу. Даруй мне своё благословение, и я заберу с собой столько душ, сколько смогу унести с собой.

– Я долго спал, – ответил ему Стен, – но твои мольбы вернули меня в этот мир. Мои глаза ещё закрыты. Ответь мне, кто ты? Какие ты деяния совершал в мою честь?

Похоже, собеседник Стена слегка опешил от такого поворота разговора. Немного помедлив, он продолжил:

– Я – Сириус Чёрновзор, – начал он, и Стен чуть не рассмеялся, услышав его прозвище, – самый приверженный последователь твой. В десять лет я встретил одного твоего слугу, он и раскрыл мне глаза на этот мир. Я путешествовал с ним и принял единственную истинную веру, отрёкшись от двенадцати богов. И вскоре я превзошёл своего учителя, в шестнадцать лет я убил его! Я убил твоего жреца во славу твою! Я перерезал его горло, пока он спал, и забрал ту единственную книгу, что несёт правду в этот мир.

– Что это за книга? – перебил его Стен.

– Кирн Сфахк Гролл, – произнёс он странные слова. – Я слышал её голос. Она говорила мне, говорила, что создатель всего мира написал её, что она есть его слово. Твоё слово, всемогущий!

– Это правда, – согласился с ним Стен. – А что было дальше?

– Книга вела меня к тебе. Она обещала, что все души, которые я заберу, предстанут перед тобой и замолвят слово за меня. Эти души будут моим подарком тебе, что позволит мне занять своё место у твоих ног, когда ты явишься в свой мир.

– И скольких ты убил?

– Шестерых! Я убил шесть человек и провёл с ними ритуал, о котором говорила Кирн Сфахк Гролл. Я сделал всё правильно, теперь они со мной! Теперь они во мне. Но мне нужны ещё души! Поэтому я воззвал к тебе, о, владыка! Даруй мне часть своей силы, и я наполню твоё бездонное чрево новыми душами!

Стенли закашлялся, и его сосед за стенкой сразу же заткнулся.

– Прости, – прочистив горло, вымолвил он. – Но я не дам тебе никакой силы. Что-то я захворал...

– Как! Как ты посмел смеяться надо мной! – взревел безумец, поняв, что его разыграли. – Ты хотя бы заешь, за кого себя выдавал?

– Без понятия, – спокойно ответил Стен.

– Ты поплатишься за свои слова! – зашипел заключённый. – Когда Авах Зерон взглянет с высоты своего роста, твоя душа отправится в такие дали бесконечных мучений, что ты навеки проклянёшь тот день, когда посмел смеяться над ним!

– Да заткнись ты уже со своим безумным богом. Достал уже. Мы здесь сидим в ожидании своей казни, и тебя не минует эта участь. Сиди и жди, когда за тобой придут, и никакой бог тебе здесь не поможет.

– Ты – неверующая тварь, ты первым падёшь от моей руки, когда он обратиться ко мне, – пообещал ему сосед.

– Ладно, только заткнись, – ответил ему Стен и отвернулся к другой стене.

Безумец замолчал на какое-то время, а потом продолжил свою бесполезную молитву. Стенли был практически уверен, что это сырое мрачное место не подвластно взору ни одному богу.

Снова пошли бесконечные дни. Тюремщики сновали туда-сюда, то приводя, то забирая заключённых. Его безумного соседа куда-то увели, и вновь в мрачных коридорах воцарилась тишина. Стенли проводил день ото дня, меряя шагами крохотную камеру и уже практически не ожидая, что кто-нибудь явится за ним. Его кашель усилился, и он начал уже было подумывать о своей скорой кончине. На улице выпал снег, закрыв собой единственное окошко наружу, но, как ни странно, хоть на дворе началась зима, в камере потеплело. Вскоре кормить стали хуже: баланды клали меньше, а потом и вовсе, её начали приносить через день. Стенли уже потерял счёт времени, когда заметил, что снег, забивший окно его камеры, стал тяжелее, набрав в себя воду. "Весна, а я ещё живой", – подумал он.

Он моргнул и убрал руки от своего маленького окошка. Воспоминания вновь накрыли его с головой, вырвав из жестокой реальности этого мира. Прошло уже около полугода с тех пор, как он оказался заперт в клетке, и был приговорён к смерти. Стен уже не ждал, что кто-либо придёт за ним. Он просто доживал свой век, зная, что последний свой день встретит в этой камере. Кашель вновь накинулся на него, и он согнулся, отхаркивая сгустки, вырывающиеся из его лёгких. "Сколько мне ещё осталось? – спрашивал он себя. – Лучше бы за мной пришли в тот, первый день после суда. Пара минут мучений, и всё". Но, похоже, про него забыли. Или не забыли и решили сгноить здесь, в этой камере. "Интересно, сколько у них побывало других солдат из четвёртого легиона? И спаслись ли Дойл с Беном? А может их тоже поймали? Или они так и не смогли выбраться из леса?", – как всегда куча вопросов без ответов забила его голову. Стенли сел на солому и уставился на дверь. Но перед его глазами было не тёмное дерево, окружённое мокрыми камнями, а леса и поля, и дом. Во дворе играли дети, а молодая женщина несла корзину с постиранным бельём. Со стороны леса раздавалось пение птиц, сливаясь в причудливую мелодию, а яркое солнце ласкало своими лучами весь мир вокруг. И сам он, стоя и держа мотыгу в руках, щурился, смотря на свою семью. Семью, которой у него уже никогда не будет. Теперь она есть только в его мечтах.

Снова послышались шаги и снова они прошли мимо. Скрипнула дверь, затем ещё одна, а за ней ещё. Наконец, звук шагов приблизился к его двери, послышался скрип отворяющегося засова, и дверь открылась, разбивая волшебную картину его мечтаний. Снова свет факела ударил по глазам, но на этот раз тюремщик решил с ним заговорить.

– Эй, ты! Ты ещё жив?

Стенли не пошевелился, думая, что всё это ему могло почудиться. Тогда тюремщик вошёл в его тесную камеру и пнул Стена ногой. Раздался лязг цепей, по которым он попал и этот звук привёл Стенли в чувство.

– Живой, – заключил тюремщик. – Вставай, пора на выход.

"Вот и всё, – подумал Стен. – Дождался. За мной, наконец, пришли". Он поднялся на дрожащие ноги и посмотрел в глаза тюремщику.

– Чего уставился? – спросил его тот. – А ну, выходи, а то так и сгниёшь здесь, – с этими словами тюремщик схватил Стена за цепь, которой были скованы руки и легко вышвырнул его из камеры.

Стенли удивился его силе и, оказавшись в коридоре, он пополнил ряды других заключённых. Взглянув на них он понял, что мало чем отличается от исхудавших замученных мужчин, разряженных в изодранные лохмотья. Их сопровождали восемь охранников, вооружённых кинжалами, так что о попытке бегства сразу можно было забыть.

– Давай двигай, – толкнул его в спину тюремщик и их нестройные ряды зашагали по сырому камню подземелья.

Они прошли по тёмным коридорам, поднялись на один этаж и попали во внутренний дворик. Там их ждали несколько человек, которые сразу обернулись, услышав бряцанье цепей.

– Вот все, кто остались у нас, – обвёл их рукой пухлый человек, обращаясь сразу к двум людям, явно пришедшим откуда-то издалека.

– Как то они не очень, – прищуриваясь, вымолвил тот, что был в шляпе.

– Да, какие-то они у вас дохлые, – добавил второй, в зелёном плаще, пристёгнутом к кожаной куртке на серебряные застёжки.

– Что вы, это нормальные люди, полгода точно отработать смогут. А вот этот и этот, – пузатый указал рукой на Стена и на ещё одного заключённого, – так они и год, а то и два выдержат.

– Что то он выглядит больным, – бросил взгляд на Стена тот, что был в плаще.

– Слушайте, этот – легионер, дезертир. Он и не в таких условиях выживал. У них сами представляете, какая подготовка. Так что, пара тарелок горячей каши, и он будет здоров, как бык.

– Возможно. А этот, хиляк? – шляпник указал рукой на паренька, стоящего в самом конце строя.

– А этот, вообще, наша гордость. Грамотный, читает быстрее, чем я говорю. Считает до таких величин, что и я представить не могу.

– Ладно, хилого берём. Его, его, и этого. А ещё вон тех двоих, и этих троих. И его, – последним он указал на Стена. – Остальных можете уводить. Да, надеюсь, нам больше не попадётся ненормальный.

– А что, у вас что-то произошло? – осведомился толстяк, показывая тюремщикам рукой уводить обратно тех, на кого не пал выбор незнакомцев.

– В прошлый раз нам попался какой-то демонопоклонник. Он напал на одного заключённого прямо посреди пути, перегрыз ему горло. Всё кричал, что книга приказала ему собирать души для его демонического бога. Пришлось нам убить сумасшедшего. Потеряли сразу двоих.

– Вот это да! – удивился толстяк. – Не думал я, что у нас такие сидят. Знал бы, лично сжёг на костре.

– Верю. А теперь, помойте их и приоденьте во что-нибудь поновее. Дорога длинная, и мне хотелось бы довести их всех до Нистафана живыми, – шляпник брезгливо посмотрел на оставшихся заключённых. – А мы с вами пройдём и подпишем все документы, заверяющие нашу сделку.

И трое торговцев живым товаром, сопровождаемые двумя охранниками, направились в здание. Когда же за ними захлопнулась дверь, тот тюремщик, что вытащил Стена из камеры, приказал всем отобранным покупателями людям следовать за ним. Они обошли несколько строений и вошли в большой покосившийся амбар. Там их уже ждал кузнец. Он снял оковы с их рук и его место заняли слуги, принесшие воду для мытья. Стен сорвал с себя клоки одежды и принялся омывать свою кожу холодной водой. Он посмотрел на других заключённых и, видя, насколько они худы, взглянул на своё отражение в ведре. Сперва он себя не узнал: его лицо сильно исхудало, а скулы натягивали серую кожу так, что складывалось ощущение, что она сейчас лопнет. Да и всё тело не отставало от лица. Кожа да кости. Навскидку, он дал бы себе лет пятьдесят, на десяток больше, чем было на самом деле. Закончив с умыванием, им кинули новую одежду, отличавшуюся от старой лишь меньшим количеством дыр. Стенли натянул её на себя и подчинился приказу тюремщика, проследовав во двор.

– Итак, господа заключённые, – издевательским голосом объявил тот, когда все вновь выстроились в ряд. – Сегодня вам улыбнулась счастливая звезда. Как вы можете знать, наш император издал указ, о переводе всех смертников на каторжные работы до конца жизни. Вас выкупили влиятельные хозяева Нистафанских рудников. И теперь ваши жалкие жизни закончатся в пыльных каменоломнях, вместо гнилого подземелья. Приятной дороги и новых впечатлений! – пожелал он заключённым. – А теперь, следуйте за Вирнором, он проводит вас к вашим повозкам.

Стенли пошёл вместе со всеми за высоким тюремщиком, который вывел их на другую сторону крепости, где их уже ждали повозки, набитые заключёнными. Там же был и другой кузнец, держащий в руках новые оковы. Он делил подходящих заключённых на пары и приковывал левую руку одного к правой другого. Скованных сажали в телегу друг напротив друга. Стена сковали вместе с низкорослым заключённым. Он залез внутрь и сел рядом с хиляком: счетоводом и грамотеем. Когда же последняя пара заняла своё место, один из наёмников крикнул "Берегись!" и тяжёлая балка, привязанная к потолку клетки, свалилась вниз. От неожиданного рывка оковы впились в руки заключённых, а многие ещё и подались вперёд и стукнулись головой со своей парой. Стена избежала эта участь, но его худого соседа она не обошла стороной. Пока в телеге царила неразбериха, наёмник задвинул балку в желоб на полу, прижав цепи, и запер клетку, поджав дверцей балку. Так что, чтобы высвободить цепь, сперва нужно было открыть дверь. Клетку накрыли сверху дырявой во многих местах плотной тканью, и спустя час, дождавшись господ, они двинулись в путь.

Глава 7. Долгая дорога на север.

– Пум, пурум пум-пум, трям-трям, – пел прикованный к Стену заключённый.

– Да заткнись ты уже! – рявкнул на него Шустрый, сидевший в самом углу телеги со стороны Стена.

– Сам заткнись! Не мешай мне наслаждаться поездкой! – ответил ему Бобби – тот самый певец.

– Когда нас выпустят, первое что я сделаю, так это выпущу тебе кишки, – пообещал ему Шустрый.

– Послушай, Шустрик, ты и выйти не успеешь, как я сверну тебе шею, вот этой рукой, – Бобби поднял вверх свободную левую руку.

– Посмотрим, кто кого, – пообещал ему Шустрый.

Бобби продолжил напевать свой простенький мотивчик, а Шустрый отвернулся, смотря на закрытую переднюю стенку их клети. Стенли без особого интереса наблюдал за этой перебранкой. За последние три недели он успел вдоволь наслушаться подобных угроз. Его самого уже собирались убить раз восемь, если не больше. А его соседа, единственного, с кем Стенли мог спокойно поговорить, раз пятнадцать только за то, что он начитанный. Ферельдин, так звали его нового друга, был умнее всех тех, с кем приходилось до этого общаться Стену. Раньше Стен как-то пренебрежительно относился к слабым парням, но общение с Фером изменило эту его черту. Теперь он старался узнать как можно больше от бывшего работника библиотеки Малахитового совета.

– А ты что об этом думаешь, а, дохляк? – прищурившись, спросил Фера Бобби. – Кто из нас двоих останется живым?

Ферельдин предпочёл промолчать, что очень разозлило Боба.

– Ах ты, худая крыса! Тебя я прикончу, как только расправлюсь с Шустриком! – он попытался врезать пареньку, но Стенли успел перехватить его руку. – А тебе чего?

– Успокойся, – посоветовал ему Стен.

– Да пошёл ты! Я и тебе горло перегрызу. Только заснёшь, вцеплюсь тебе в шею зубами!

– Да, пожалуйста, – спокойно ответил Стен, отпуская его руку.

Как ни странно, после его слов Бобби замолчал и уставился на дверь их передвижной клетки. Стенли тоже посмотрел на неприкрытую тканью решётку. На дворе уже три недели, как была весна, снег сошёл, появились первоцветы, и от одного цветка к другому порхали проснувшиеся бабочки. Пенье птиц порой даже заглушало скрип старых колёс, а солнечные лучи находили любую лазейку, чтобы пробраться в единственное мрачное место во всём этом великолепии – в их телегу. "Радуйся, болван, – повторял он сам себе каждый раз, – тебе выпала возможность подышать свежим воздухом и вдоволь насмотреться на солнце, перед тем, как тебя бросят в бесконечные лабиринты Нистафанских рудников. Там-то ты и надышишься пылью да утонешь во мраке". Он осмотрел окружавших его людей. "Кругом одни отбросы и головорезы. Вот они, твои новые друзья, – он перевёл взгляд на Фера. – А тебя ждёт иная участь, чем всех нас. Заберут тебя, и будешь у них за книгами сидеть да считать и писать, вместо того, чтобы колотить киркой по камням. И слава богам. Лишь бы никто из них не догадался о той судьбе, которая тебе уже уготована. А то ещё убьют из зависти". Ферельдин заметил взгляд Стена и обратился к нему:

– Хочешь ещё о чём-нибудь поговорить?

– Пожалуй, – согласился Стен и раскашлялся.

Последствия зимы ещё давали о себе знать, но время, проведённое на тёплом, свежем воздухе уже изгоняло хворь из его тела. Лёгкие почти перестали болеть, и лишь кашель ещё не давал ему покоя.

Фер любил рассказывать ему разные истории, да и просто общение с парнем было ему по душе. А если быть честным, это было единственным, что ещё радовало Стена.

– И о чём сегодня ты хочешь узнать?

– Не знаю, – пожал плечами Стен. – Давай о том, о чём мы ещё не говорили.

Ферельдин задумался на мгновение, а потом выдал:

– О магии. О магии мы ещё ни разу не говорили. Что ты знаешь о магии? – спросил он Стена.

– А что тут знать? Маги они и есть маги. Пышут огнём да молнии пускают. Я их за свою жизнь столько повидал, что на моей голове волос не хватит их пересчитать, – похвастался он.

– Это понятно, что ты их видел, а ты знаешь, какие бывают маги?

– Боевые, – сразу отчеканил Стен.

– По сути, любой маг может считаться боевым. Ведь у любой магии два применения: быть разрушающей или быть созидающей. Всё зависит от того, какую задачу ставит перед собой маг. Вот, например маг, владеющий огнём, может жечь врагов, а может жечь лес.

– Ну, ты сравнил! – перебил его Стен. – Он убивает людей и сжигает деревья. Где же здесь созидание?

– Да, врагов он сжигает, но и деревья гораздо быстрее испепелить, чем рубить, потом выжигать пень несколько часов, а потом ещё и корни выкапывать. Если освобождать пространство под поле или строительство, то, скажем, двадцать крестьян сделают дело за две недели, а один маг за день, – Ферельдин поймал косой взгляд Стена. – Ну, тогда... ты знаешь, что первыми стеклодувами были как раз маги огня? Да-да, это они первыми получили стекло, и стеклом был заставлен весь Малахитовый совет ещё до того, как первые его изделия появились в императорском дворце, во!

– Ладно, – кивнул ему Стен, – продолжай.

– А вообще, маги очень полезны в быту. Но главную свою работу маги творят в Малахитовом совете, или в своих башнях.

– И чем же они таким важным заняты? – спросил его Стен, вспоминая отговорки Белтазара Могучего.

– Не знаю, простых библиотекарей в таинства не посвящают. Может, ищут эликсир вечной молодости, а может, учат лягушек говорить, – пожал плечами Фер.

– Действительно, важные дела.

– Мы немного отвлеклись. Так вот, не бывает чисто боевых магов и чисто мирных. Магов можно отнести только к тому классу магии, которой они владеют.

– То есть, маг огня и маг воды?

– Всё верно. Но это не все классы магов, которые существуют.

– Есть ещё и те, что молниями из рук бьют. Я видел таких, – снова перебил его Стен.

– Да, но и это не все. Но, начнём по порядку. Маг огня. Несложно догадаться, что этот маг покорил огонь и использует его в своих целях. Как это ни странно прозвучит, но самой главной особенностью мага огня является то, что он может выдыхать из себя пламя. Ни маг воды, ни маг молнии не в состоянии повторить ничего подобного. Так вот, этому магу дана сила управления пламенной стихией во всех её проявлениях. Помимо огненного дыхания, он может кидаться огненными шарами, выпускать реки пламени из ладоней, поджигать землю и управлять свободными потоками пламени на расстоянии, используя эту способность в бою, дабы защитить себя или загнать в ловушку врага. Последнее наиболее сложное, ведь маг должен ощущать каждый язычок пламени, чтобы не сжечь союзные войска.

– Ты хочешь сказать, что маг огня может управляться потоком пламени, как пастух управляется плетью? – удивился Стен.

– Да, очень точное сравнение, – подтвердил его слова Фер.

– Никогда такого не видел. Почему-то передо мной они только огнём кидались, да какие-то чудовищные взрывы устраивали. Ну, это когда мы столицу защищали.

– Это были объединённые силы множества магов, возможно даже нескольких десятков. Хотя, я читал, раньше самые сильные из магов огня способны были на такое в одиночку. А ещё я читал, что достигнув предела своей силы, маг огня способен создавать пламя такой силы, что оно может плавить камень. Огонь, созданный им, имеет ослепительно белый цвет, а самого мага величают ни как иначе, как магом белого пламени. В истории таких наберётся не много, жаль, что я не помню ни одного имени. Но с уверенностью могу сказать, что все они были архимагами. Да и вообще, среди большинства архимагов больше всего именно магов огня.

– Вот это уже интересно. Продолжай.

– Следующий – это маг воды. Маг воды, как ты понимаешь, не самый сильный класс, но, самый полезный. Чаще всего именно магов воды направляют в помощь лордам. Именно этот маг способен помочь крестьянам во время засухи или наводнения. Он чувствует, где именно под землёй находится вода и в кротчайшие сроки способен поднять её на поверхность. Само собой, под кротчайшими сроками я подразумеваю время от одного, до нескольких дней. Но зато источник будет бить в любую засуху в течение нескольких лет, если не всегда. Да и с пожарами он справляется довольно легко, особенно если воздух насыщен влагой. Создаёт облако вокруг огня и всё, пожара как не бывало. В бою его, конечно, применять сложно, но вполне оправдано, если битва проходит у рек, озёр, в болотистой местности или на море. Там маг может получить достаточно воды, сплетая из неё ужасное оружие наподобие ножа, способное резать плоть и даже доспехи. Но особую ценность маги воды имеют на море. Окружённые родной стихией, это просто неостановимые машины войны! Кстати, маги огня в морском бою не настолько эффективны, как о них говорят. Да они даже в подмётки не годятся магам воды! Впрочем, на земле ситуация меняется в обратную сторону.

– Маги огня, маги воды. Сколько их вообще всего?

– Немного. Следующие, о ком я хочу рассказать, это маги воздуха. Вот эти ребята действительно редки. Сплотившись, они могут, например, собрать тучу или наоборот, развеять облака. А ещё они умеют лихо перекрывать воздух воинам противника. Вот представь себе: идёшь ты на врага, и уже подошёл для решающего рывка, как вдруг твои лёгкие отказываются вдохнуть. Ты падаешь на землю, ползаешь, забыв о битве лишь с одним желанием – наполнить лёгкие воздухом. И умираешь, так и не поняв, что с тобой произошло. Или, например, строй противника ринулся в атаку, но вдруг сильный ветер ударил им в лицо, режет глаза, мешает дышать. Они теряются, их боевой дух падает и их атаку спокойно отбивают. Или хлопок из ниоткуда, у тебя из ушей кровь, всё кругом кружиться и вертится и ты не понимаешь, что происходит, строй нарушен, атака сорвана. Или на море, у корабля вдруг обвисли паруса, или летящие стрелы отклонились в сторону, или какой-нибудь командир, беспечно гуляющий по крепостной стене, вдруг срывается с неё и разбивается насмерть. Вариантов может быть много, но маг воздуха скорее относится к магам поддержки войск, чем к магам нападения.

– Да, об этих я даже не слышал. И я так понимаю, ты начал с самых распространённых, и переходишь к наиболее редким. Так кто там у нас дальше?

– А дальше у нас самые редкие маги. Начнём мы с магов, освоивших две школы: воды и воздуха. Таких магов называют магами бурь. Это самый могущественный маг из перечисленных мной, сражающийся на водной глади. Владея стихиями воды и ветра, он способен сокрушать целые флоты. Ну, может не флоты, но пару кораблей он в состоянии потопить в одиночку. Самый известный из них – капитан Лои Чахрам – архимаг и великий воин. Именно он освободил восточные моря от заполонивших их пиратов. Он в одиночку расправлялся со всей командой врага, и от него невозможно было уйти: паруса противников обвисали, а ему всегда сопутствовал попутный ветер. Ни один корабль не мог противостоять его магии. "Бич Морей" – так его прозвали морские охотники за лёгкой добычей. К сожалению, в настоящее время у Малахитового совета нет ни одного мага бурь, да и за всю историю их было не больше трёх десятков.

– Хм, а я и не знал, что борьба с пиратами это заслуга одного человека.

– Не одного, конечно, но большая часть – его. Ну, следующий это грозовой маг, или маг молний.

– Вот с этими ребятами я знаком. Но, почему ты говоришь, что они редкие? – спросил его Стен.

– Те, которых ты имеешь в виду, это, как бы лучше выразиться, просто шуты в мире магии. Они пускают искры и всё, на большее не способны.

– Как же не способны? Я видел, как маги лупили молниями по восставшим!

– А толку? Ты видел, чтобы они падали десятками?

– Не знаю, не до этого было... А что ты имеешь в виду, говоря, что они "шуты"?

– Да хотя бы то, что нынешний грозовой маг навряд-ли сможет убить нападающего на него врага. Испугать – да, покалечить – возможно, но убить – что-то я сомневаюсь. Они могут причинить боль, напугать, обездвижить на время, но сразить – нет. А вот в былые времена грозовых магов боялись. Например, удар молнией такого волшебника по человеку разрывал того на мелкие кусочки и разбрасывал на многие футы вокруг. А молния, летя дальше, косила всех, кто попадался на её пути. Или же попав в одного человека, она разделялась и била всех, кто находился вокруг. То есть, маг молний на поле боя не только успешно боролся с врагом, но и внушал поистине нечеловеческий ужас, заставляющий его врагов бросать оружие и бежать, бежать, бежать!

– Признаюсь, такого я ни разу не видел. Это все маги?

– А ты устал от моей болтовни? – поинтересовался Фер.

– Нет, просто не думал, что их так много.

– Не все. Я как раз хотел рассказать о самых могущественных магах в истории империи – штормовых магах. Слышал когда-нибудь о таких?

Стенли отрицательно покачал головой.

– Ну, так вот, каждый штормовой маг – это легенда среди магов. Всего насчитывается трое таких персонажей за всю историю с того момента, когда Коген привёл свой народ на эти земли. Их имена – Дарион Непреклонный, Элкатор Разрушитель и Халия Провидица. Каждый из них в совершенстве овладел огнём, водой, воздухом и молнией. А Халия Провидица ещё умела видеть будущее или настоящее, происходящее где-то далеко-далеко. Я читал, эту способность она открыла случайно. Сильно порезав руку, она всмотрелась в свою кровь и узрела, что происходит на другом конце света. Дарион Непреклонный был способен поднимать себя в воздух и летать над землёй, словно птица. Бывало, он поднимался так высоко, что с земли его даже не было видно. А Элкатор Разрушитель мог объединять все свои силы в один всесокрушающий поток. Представь только: ты стоишь в рядах огромного войска перед одним единственным человеком, а небо над головой темнеет, вихри поднимают пыль, и тут на тебя летит белое пламя, из которого во все стороны бьют молнии, прожигая просеки в рядах твоих сослуживцев. В одном старом фолианте было написано, что почти три тысячи лет назад Элкатор в одиночку сумел уничтожить целое войско терманцев, после чего и получил прозвище Разрушитель. Он тогда вошёл в их город, расплавив каменную стену, и ни один лучник не мог поразить его: архимага окружал огненный саван, в прах уничтожающий всё, что к нему прикасалось. Даже маги терманцев были бессильны против такого грозного противника. А ещё маги, покорившие все стихиями, имеют право называться архимагами без утверждения этого титула советом. Кстати, они спокойно могут наплевать на указания Малахитового совета и жить, руководствуясь своими принципами. Никто, ни один маг, ни даже весь совет не посмеют перечить штормовому магу, боясь отведать его силы. И даже любой маг, в совершенстве овладевший какой-либо стихией, многократно уступает в своей мощи штормовому магу. Маг белого пламени на фоне штормового мага выглядит как огонёк свечи перед буйным лесным пожаром!

– Так почему же ни один штормовой маг не попытался захватить империю, просто свергнув императора с престола? – спросил Фера Стен.

– Зачем ему какой-то стул, когда перед ним весь мир? – вопросом на вопрос ответил парень.

– И вправду, – согласился Стен.

"А что бы сделал я. будь всемогущим, как Дарион? Сперва сломал бы эту клетку, и улетел куда подальше. А потом поджарил бы телеса Его Справедливости вместе со всеми тюремщиками", – про себя ухмыльнулся он.

– Так вот, я перечислил всех магов, которые есть, были или к которым стремятся все ученики и члены Малахитового совета. Но, раньше существовали ещё и другие, забытые сегодня.

– И что же это за маги? – удивился Стен, слыша, что магов в мире больше, чем видов оружия, которым ему доводилось сражаться.

– Примерно полторы тысячи лет назад, нашу империю накрыл холод. Зимы стали морознее и продолжительнее, и это послужило толчком для некоторых магов, решивших, что если есть магия огня, то должна быть и магия льда. Они то и стали первыми магами холода. Взяв за основу магию воды и смешав её с магией воздуха, они смогли добывать из воздуха мельчайшие капельки воды, или кристаллики льда, объединять их и замораживать всё вокруг. Обледеневшие воины, замёрзшие всадники верхом на лошадях – вот результат их работы. Маги холода могли управлять битвой, создавая стены изо льда или делая на земле ледяной настил, мешающий войскам маршировать, а могли просто творить в воздухе острые ледяные шипы и запускать их во врага. Что примечательно, такой снаряд пробивал даже железный нагрудник.

– Ну и почему же они исчезли?

– Примерно шестьсот лет назад потеплело, и магия холода утратила свою силу, а вместе с ней и ценность, – ответил ему Ферельдин.

– Шестьсот лет... Ведь шестьсот лет назад, Принц-Изменник совершил своё колдовство. Может, это и послужило началом прекращения морозов? – Стенли высказал вслух свою догадку.

– Может да, а может, и нет. Никто не знает. Но, факт остаётся фактом: маги холода отжили своё. Как и другие маги, так ненавистные Малахитовому совету – зачарователи. Их сложно назвать магами в нашем понимании потому, что они владели самой древней магией – магией рун. Вроде бы ничего особенного: сидишь, рисуешь разные знаки, а тут раз! И магия сотворилась. Но, не всё так просто. Если ты, или я нанесём какую-нибудь руну, скажем, на эту цепь, – Фер указал на свои оковы, – то у нас получится просто цепь с рисунком. Зачарователь же, может сделать её абсолютно неразрушимой! Представь себе только: оковы, которые невозможно снять! – он на мгновение задумался и продолжил. – Конечно, не очень ободряюще звучит, но как-то так.

– И чем же зачарователи так не угодили другим магам? – спросил Стен.

– Да тем, что воспользовавшись услугами зачарователя, любой воин мог выйти против мага, и одержать победу. Малахитовый совет охотится за всеми зачарованными предметами, о которых только может узнать. И самый желанный из них – это Искра, меч, дающий своему владельцу силу противостоять любой магии. Огромный двуручный клинок, сделанный из чего-то, с виду похожего на янтарь. Он отклоняет любое заклинание от своего хозяина, а при ударе способен испепелить врага потоком пламени. Где, а главное, у кого он сейчас остаётся загадкой. Может, уже давно покоится в хранилищах совета, а может, ждёт своего часа у кого-нибудь в подвале. Но, зачарователи создавали не только оружие, но и различные полезные побрякушки. Например, вилка, зачарованная на удачу, или браслет, защищающий от сглаза. Бывают и зачарованные книжки, которые, например, гасят пламя, если их попытаться сжечь, или сводят с ума того, кто пытается их прочесть. А ещё магия рун была способна усиливать любое заклинание, с которым вступала во взаимодействие. Я читал об этом, но как это действует, даже не представляю.

– Слушай, Фер, а ты знаешь что-нибудь о колдунах? – спросил его Стен. – А то частенько я встречался с их порождениями, а самих в глаза не видывал.

– Колдуны... Да, читал я о них. Оживляют, а если быть точнее, поднимают мертвецов, делая из них послушных зомби. Эта магия запрещена во всех уголках империи. В совете её называют некромантией, а колдунов, владеющей ей – некромантами или некромагами. Так вот, чтобы убить зомби ему следует повредить голову, но я слышал о случаях, что и безголовые зомби нападали на живых людей. В их теле находили вшитые камни, исписанные рунами. Похоже, именно они и заменяли мертвецу голову. Я читал, что во времена Когена завоеватели сталкивались с ужасными существами, сшитыми из нескольких тел, имеющие множество голов, а так же части тел животных. Представь только себе гусеницу, размером с нашу телегу, смотрящую во все стороны десятью парами глаз, и машущую вокруг себя медвежьими лапами и руками, с намертво вшитыми в них копьями и мечами. Такая тварь могла запросто убить несколько десятков человек, но самое ужасное было то, что убитые ей воины вставали и шли против живых. И это только один из примеров, на что способны опытные некромаги. Против Когена выступали и другие существа, не менее ужасные, закованные в броню и просто усеянные руническими камнями. Их могли одолеть только маги, так как бросать на них воинов, было равносильно бросанию их в пропасть. Говорят, в войне с мёртвыми, такие твари не были замечены, а это значит, что среди колдунов не осталось по-настоящему искусных мастеров.

– Зато остались те, кто может поднимать мертвецов на расстоянии, – ответил ему Стен.

– Это как "на расстоянии"? – переспросил его Фер.

– Я несколько дней провёл в лесу, сидя в их проклятом кругу. В его центре стоял пень, разрисованный различными рунами. Мёртвые не могли пройти внутрь круга, зато поднимались на определённом расстоянии от него. Говорят, в Бескрайнем лесу таких кругов много, и их действие очень похоже на магию той гусеницы из твоего рассказа, – пояснил ему Стенли.

– Очень интересно, я никогда о таком раньше не слышал. Это должны узнать в совете.

– Может, и узнают, но точно не от нас, – заключил Стен. – Слушай, Фер, а ты не знаешь, откуда маги обладают такой силой? – спросил он после непродолжительного молчания.

– А, это совсем просто. В совет попадают лишь те, кто способен ощущать силу, чувствовать её присутствие вокруг себя, её движение, её узлы. Обычно это проявляется ещё в детстве, когда родители замечают что-то неладное в поведении своего ребёнка. Например, он поджигает соседский дом, выпуская струю пламени из рук. А вскоре за ним приходят маги и уводят ребёнка в Крону Аккарию, в свой Малахитовый совет. Там они определяют, на что способен маленький чародей и составляют для него программу занятий в соответствии с его способностями. Его учат находить потоки силы, направлять их к себе, черпать из них энергию, а после того, как он освоит эти уроки, уже начинают развивать его магический дар. К слову говоря, поиск силы занимает чуть ли не всё время обучения мага, а обучение приёмом магии – так, конечный результат. Новоиспечённый маг после того, как освоит азы школы, к которой больше всего предрасположен, волен выбирать, чем займётся далее: будет ли он в совершенстве оттачивать свои навыки, попробует ли себя в другой школе, или забросит волшебство и займётся не магической практикой на благо совета. В основном маги выбирают первый путь, становясь магами огня, воды или воздуха.

– А откуда черпают силы зачарователи? – спросил Стен.

Фер пожал плечами:

– Без понятия. Рунная магия не практикуется в совете, и её принципы нигде не описаны.

– А колдуны?

– А колдуны, похоже, черпают силу, как из окружающего мира, так и из себя.

– Что значит "из себя"? – не понял Стен.

– То и значит, что из себя. Из своей крови. В совете считают, что некромантия произошла из магии крови.

– Так что, магия крови действительно существует?

– Ага, – подтвердил Фер, – только совет тщательно скрывает это. Магия крови запрещена везде, где только можно, а после событий в Нел-Халии, маги крови стали самыми гонимыми магами во всей Империи. В погоне за магом крови боевые маги совета нередко нарушали границы с Терманским царством. Её неистово уничтожают повсеместно, но, она продолжает существовать. Магия крови – это магия ведьм. Одарённые силой дети, попавшие в совет, учатся добывать силу из окружающего мира. Но у тех детей, кого вовремя не нашли, нет учителя, чтобы показать, откуда добыть силу. А она растёт и требует какого-либо выхода. И однажды, уже подросший ребёнок находит её в своей крови. Он учится, сжигая свою кровь. И вот однажды, её становится слишком мало. Тогда он начинает пользоваться кровью других. Магия, как чумной табак, вызывает привыкание, и маг уже не может остановиться. Обычно, юноши первые начинают добывать кровь извне, и в возрасте четырнадцати-пятнадцати лет за ними опять приходят маги из того же совета, но уже с другой целью. Как ты понимаешь, на этом их жизнь и заканчивается. А вот девушки боятся своего дара, и часто овладевают им медленнее и осторожнее. Отсюда и берутся ведьмы. Имея достаточно ума и хитрости, они могут спокойно жить годами в какой-нибудь захудалой деревушке, лишь изредка совершая свои кровавые ритуалы. Магия крови продлевает им молодость, так что, оказавшись в незнакомой деревне, опасайся, прежде всего, не злых мужиков с топорами, а незамужних женщин лет тридцати-сорока, которые выглядят на десяток лет моложе. Кровь даёт гораздо больше силы, чем маг способен насобирать из окружающего его мира, и этот факт является очень привлекательным для мага-самоучки, или, точнее, для ведьмы.

– Ужас, – выдохнул Стен. – И откуда же она произошла, эта магия?

– Тут ты не прав. Не "она произошла", а "из неё произошла" вся магия. Магия крови считается древнейшей магией, за исключением рунической. Именно она дала начало всем школам магии, которые сейчас правят в этом мире. Но в старые времена всё было иначе. Магию крови разделяли на светлую кровь и кровь тёмную. Магов светлой крови было большинство, и они занимались преимущественно целительством, используя собственную кровь для сотворения заклинаний, и лишь изредка кровь других люддей. Впоследствии, светлую кровь использовали для усиления заклинаний стихийной магии. Тёмная кровь – это магия совсем иного характера. Это абсолютная тьма, зло и страдания. Она раскрывает самые жуткие, но в тоже время самые сильные способности мага, такие как заточение души, поглощение силы и восстановление физических способностей мага путём сжигания крови врага или друга. Тёмная кровь способна разрывать человека на части на расстоянии, использовать чужую кровь как оружие, либо как источник силы для других заклинаний, если маг владеет таковыми, а также даёт магу возможность продлевать свою жизнь и омолаживать себя и, как ходят слухи, бессмертие. Говорят, Принц-Изменник усилил своё последнее заклинание именно тёмной кровью, погубив всех своих людей, присягнувших ему на верность. Но и сам он не смог спастись, ведь сотворённое им волшебство оказалось неподконтрольно даже для него самого. А если наложить магию крови на руны, то её результат может удивить и бывалых архимагов: две первородные школы магии сливаются воедино и выпускают мощь, сравнимую... сравнимую... в, общем, очень мощную мощь! Сейчас магию крови практикуют только ведьмы, как я уже говорил, и, возможно, некоторые члены совета, – на последних словах он понизил голос. – Маги крови, будь они светлыми, или тёмными, склонны к ясновиденью. Быть может, и архимаг Халия осознанно использовала эту магию, раз у неё был настолько сильно развит этот дар.

Ферельдин замолчал, переводя дыхание, а Стенли сидел и вспоминал мага Белтазара: "Мясник говорил, что у него в башне заперты девушки. Может, он ставил свои эксперименты на них? Может, он сливал из них кровь, говоря, что занят неотложной работой?"

– Но, в древности, была ещё одна школа магии, – вдруг очнулся Фер. – Магия саммитов. Это самая таинственная и самая малоизученная магия, с которой когда-либо сталкивался совет. Доподлинно известно, что магия саммитов не является стихийной. Возможно, она произошла от магии крови, как однажды от магии крови произошла некромантия. Маг саммитов мог поднимать тяжёлые предметы на расстоянии, сбивать людей и всадников с ног, разрушать строения, ставить невидимые барьеры, сквозь которые не могло пройти ничто, и даже управлять временем и перемещаться в пространстве. К сожалению, эта магия умерла вместе с народом, породившим её, – Ферельдин тяжело вздохнул.

Похоже, что именно магия саммитов и её тайны больше всего увлекали его, но теперь, оказавшись в тюрьме, он навсегда попрощался с мечтой разузнать её секреты. Стенли посмотрел на парня, а Бобби, тоже слушавший рассказ Фера, очнулся:

– Ну, вы даёте! Большей чуши я в жизни не слыхивал. И что ты будешь делать, если я тебе сейчас вскрою ножом брюхо, а, маг? – спросил он у Фера.

– Я не маг, – ответил ему парень, пряча свои глаза.

– Отвали от него, – рыкнул на дерзкого заключённого Стен. – У тебя нет ножа, и вскрывать брюхо тебе просто нечем.

– А-ха! – улыбнулся Боб во все свои оставшиеся зубы. – А ты умён! Я вот что тебе скажу – я тебе перегрызу глотку, когда ты заснешь!

– Я тебе выбью последние зубы, и ты сможешь есть только склизкие каши, если не успокоишься, – пригрозил ему Стен.

– В каменоломнях другого и не дадут. Только баланду, хуже, чем тюремная, – ответил Бобби, но всё же предпочёл вести себя потише.

Стенли осмотрел остальных узников: кто-то дремал, кто-то грыз ногти, Шустрый вперил взгляд в Фера, видимо, тоже увлечённый историей, но, в основном, никому не было дела до их болтовни. Он глубоко вдохнул и сомкнул веки, пытаясь отвлечься от беспощадной реальности.

Телега, поскрипывая, ехала по дороге, а солнце всё ближе клонилось к закату. Наконец, Мортимир, господин в шляпе, остановил их конвой и объявил о ночёвке. Телеги поставили по кругу, с них скинули тряпьё и рядом с каждой установили по маленькой жаровне. Затем, по очереди, наёмники открыли телеги и попарно выводили заключённых, дабы те справили свою нужду. Попыток сбежать не было. Ещё был свеж в памяти тот случай, что произошёл на третий день их путешествия. Тогда пара заключённых решила сбежать, но лучники быстро остановили одного, а второй просто не смог долго тащить тело своего напарника. Его избили до полусмерти и закинули в телегу, приковав к решётке.

Стена с Бобом завели обратно в их телегу и закрыли за ними дверь. Потом всем раздали чёрствый хлеб, налили по глотку воды и оставили наедине друг с другом. Двое дозорных отправились в караул, ещё один ускакал в ближайший город, а остальные устроились на ночлег. Прошло не так уж много времени с того момента, как солнце зашло за горизонт, когда Стенли услышал шёпот.

– Пс, эй, здоровяк. Как там тебя, Медведь, – услышав кличку, которую Стен придумал сам себе, он открыл глаза. – Ш-ш-ш, слушай, только тихо, – на него смотрел Боб, – я знаю, что ты совсем не хочешь сдохнуть в этих каменоломнях, а у меня есть план.

– Что за план, – еле слышно прошептал Стен.

– По пути нам не сбежать, зато мы можем улизнуть прямиком оттуда, – прошипел Боб и замолчал, заметив приближающегося караульного.

– О чём это ты? – спросил его Стен, когда наёмник прошёл мимо них.

– Есть там одна шахта. Называется – Последний Приют. Так вот, однажды из этой шахты сбежали несколько заключённых. Они пробили лаз в какую то пещеру, а оттуда и выбрались наружу, пройдя сквозь всю гору.

– И что, их не хватились? – спросил Стен.

– Хватились конечно, но, даже не нашли место, откуда они скрылись. Последний Приют – самая древняя и самая обширная шахта. И самая тёмная. Многие каторжники там работают в абсолютной темноте, ориентируясь по искрам от кирки по камню. А надсмотрщики туда и вовсе заходить боятся, – Бобби снова притворился спящим, когда мимо них прошагал очередной караульный. – Так вот, туда ссылают самых непокорных, а это значит, что как только мы доберёмся до города, то нам надо устроить потасовку, а ещё лучше убить кого-нибудь.

Один из караульных вернулся к телеге со Стеном:

– Вам было велено спать. Никаких разговоров!

Стен откинулся на железные прутья и закрыл глаза. Идея Бобби заинтересовала его, но он попытался поскорее заснуть, так как понимал, что на сегодня разговоры закончены.

Глава 8. Череп Колки.

– Эй, Горбатый, чего так долго? – наутро встретил прибывшего гонца Хамфри, второй из господ, носящий зелёный плащ.

– Да заплутал я немного, – ответил гонец по кличке Горбатый. – Давненько мы у этого города не останавливались, так что, не серчай.

– Ладно, говори, чего узнал, – спросил с него господин, когда тот слез с коня.

– Беда, господин Хамфри, в Эстабоне бунт случился, а за ним и Ардахолл подтянулся. Свергли имперского наместника и самосуд устроили. Говорят, прямо у ворот замка голову ему сняли, а потом и его телохранителей вздёрнули.

– Эй, Морти, – Хамфри громко свистнул, – иди-ка сюда!

Из палатки вылез второй господин:

– Чего тебе?

– Горбатый говорит, что в Эстабоне и Ардахолле бунт начался, – ответил ему Хамфри.

– Это правда? – Мортимир взглянул на гонца.

– Да господин Мортимир. Говорят, какой-то Красный Волк устроил самосуд над наместником в Эстабоне. А потом власть вернулась к семье этих, Дуренов.

– Дорренов, болван, – поправил его Хамфри.

– Ну да, я так и сказал. Короче, жена лорда теперь у власти, а заправляет всем её любовник, капитан стражи. Никого к ней не подпускает, сам на переговоры ходит, да ещё и ополчение собирать начал. А над городом подняли белый флаг с красной собакой, а имперский, красный со львом, сняли, во как!

– Ну и туп же ты! Если вдруг какой-нибудь агент услышит, что ты сфинкса львом назвал, не сносить тебе головы, – заметил Морти. – Ладно, ещё что узнал?

– На западной границе неспокойно, говорят, в восточных морях всю зиму шторма бушевали и много кораблей потопли, а ещё, что императору нездоровится, – ответил Горбатый.

– Одна новость радостней другой, – сплюнул на землю господин Мортимир. – Это всё?

– Да, вроде бы. Ну, разбойников там гоняют, предателей повсюду ищут, всё как обычно, – добавил гонец.

– Ладно, иди, собирайся. Сейчас в путь отправляемся, – отпустил он гонца.

– Мотри, что делать будем? Мы же собирались в Эстабон и Ардахолл, а теперь нам туда не попасть, – обратился к нему Хамфри.

– Что делать? Да ничего! Доставим каторжников в Нистафан, а потом пройдёмся по границе с Ардахоллом. Авось, изменников насобираем, – улыбнулся он. – Выше нос, – хлопнул он по плечу своего друга, – не всё потеряно. Может, для нас это и к лучшему.

Стенли внимательно следил за разговором двух господ. "Подумать только! Сразу два великих города в самом центре империи объявили о своей независимости! А ведь это не только два города. Под ними ещё несколько городов поменьше и куча сёл и деревень. А какие просторы принадлежали этим городам! Там ведь стада такие, что до горизонта, и поля простираются от края до края. Они же половину империи кормили, а теперь империя лишилась всего этого. Значит, скоро будет война", – заключил он. Лагерь свернули за полчаса, и их караван вновь двинулся в путь. Стенли временами переговаривался с Фером и изредка поглядывал на Боба, ожидая, когда наступит вечер и их конвой остановится на ночлег.

За всё время их путешествия, конвой ни разу не заходил ни в один город. Похоже, что местные правители недолюбливали таких гостей, и их караван двигался по объездным путям, которые были, мягко говоря, в ужасном состоянии. То и дело, какая-нибудь телега застревала, и наёмникам приходилось выталкивать её. В это время заключённые радостно смеялись и откровенно издевались над оставившими на время свои воинский долг наёмниками, пытающихся вытолкать из грязи колёса. А потом телега вновь вставала на твёрдую почву и путешествие продолжалось. Так длилось с утра до вечера, и каждый день напоминал собой предыдущий.

Жёсткая краюха хлеба, что дали ему с утра, не могла полностью утолить голод, и Стенли грыз её потихонечку, дабы растянуть свою трапезу на как можно большее время. Телега неспешно поскрипывала, выдавливая грязь из колеи, и новый день уже подходил к концу.

– А ну молчать! – закричал один из наёмников, поравнявшийся с клетью, идущей за телегой, в которой везли Стена. – Я сказал, успокоились! Это к тебе относится, сир Трусость! – наёмник стукнул по железным прутьям клетки древком своего копья.

"Сир Трусость? – удивился Стен. – Это ещё что такое?" Но вскоре он забыл об этом случае, как забывал о каждой стычке, случавшейся здесь ежедневно. Солнце всё ближе клонилось к горизонту, и вскоре господин Мортимир объявил о ночном привале.

– Устроимся на ночлег здесь. Загоните телеги под те деревья, поставьте их кругом, в центре развести костёр, мою палатку разбить здесь, – указывал он рукой на места, где что надобно расположить.

"Грамотно", – решил Стен, наблюдая за его действиями. Лагерь, как всегда, разбили быстро, и вскоре воздух заполонили ароматы готовящейся пищи. Вдыхая чудный запах еды у Стена опять потекли слюнки и он закинул в рот последний кусочек ещё оставшегося с утра хлеба. Как обычно, их сводили в туалет и вновь заперли в своих клетях. Опять раздав твёрдые, словно каменные, сухари, наёмник распалил жаровню у их клети и отправился спать. Дождавшись, когда все уснут, Стен осторожно пнул ногой Боба.

– Эй, – шепнул он чуть громче треска горящего хвороста.

– А, ты, – тоже шёпотом отозвался Бобби. – Ну что, надумал?

– Я согласен, – ответил ему Стен.

– Нам надо взять с собой ещё кого-нибудь, – взгляд Бобби упал на спящего Фера.

– А он-то нам зачем? – удивился Стенли, взглянув на паренька.

– Мало ли что, – пожал плечами Боб. – Кто знает, сколько мы по пещерам блуждать будем?

Догадка осенила Стена, и его передёрнуло от отвращения. Сперва он подумывал взять Ферельдина с собой, но теперь это означало убить его своими же руками.

– Нет, он не пойдёт, – покачал головой Стен.

– Нет, так нет, как знаешь, – вновь дёрнулся Боб.

Стен понял, что после его отказа на место Фера попал он сам и теперь Бобби захочет использовать его в качестве пропитания, блуждая по бесконечным подземным лабиринтам. У него возникло желание убить Боба прямо здесь и сейчас, но, посмотрев на него, он увидел, как тот тянется к своему горлу. Из шеи Боба торчал наконечник стрелы, он открыл свой рот, и из него бурным потоком излилась тёмная кровь. Бобби завалился на бок и лёг на колени своего соседа. Стенли одним махом схватил за голову Фера и бросил его на пол, и следом сам вжался в пол телеги. Он слышал быстрые шаги нападающих, затем звук вынимаемых из ножен мечей и, наконец, лязг металла о металл. Кто-то закричал, где-то полыхнул огонь, а над его головой раздавались стоны нескольких человек. Бой закончился даже толком не успев начаться, и вскоре Стен услышал голоса напавших.

– Где он? Вы его случаем не убили?

– Да что ты! Мы не стреляли по его клети. Он вон в той.

Стенли услышал скрип открывающейся решётки.

– А вот и он!

– Что-то долго вас не было, – раздался голос того, за кем пришли напавшие. – Я уж было подумал, что вы про меня забыли.

– Да как мы могли забыть про нашего атамана! – раздался возмущённый голос всё того же напавшего. – А с этим, что будем делать?

– Дай-ка, – попросил что-то атаман.

– Нет, нет, прошу! Только не руку! – услышал Стен жалобный крик кого-то из каторжников, который сменился воплем боли.

– Вот и всё, – проговорил атаман. – Расклепаем потом. Где мой конь?

Стен услышал свист и слабый топот. Похоже, атаману подвели его коня.

– Прекрасно, – проговорил он. – Всё, поехали!

– А остальных убить?

– Остальных? Нет. Откройте клети, пусть бегут, – ответил атаман и Стен услышал размеренный топот копыт.

Вскоре он увидел человека, подбежавшего к его клети и старательно подбиравшего ключ к замку. Замочный механизм провернулся, и их освободитель побежал к другой телеге.

– Что это такое? – спросил шёпотом Фер.

– Кто-то пришёл за своим хозяином, – прошептал в ответ Стен.

– И что теперь?

– Теперь дождёмся их ухода и свалим отсюда.

Вскоре разбойники скрылись, и Стен решил выбраться наружу. Он приподнял балку, зажимающую цепь и вылез из повозки, таща за собой бездыханное тело Боба. Из других телег тоже вбирались оставшиеся в живых каторжники. Стен увидел, как из-за одной из телег буквально вылетел человек, а за ним выскочил второй, скованный с ним одной цепью.

– Ну что? Кишки мне на вилы намотать решил, а? – взревел коротко остриженный гигант, размахивая огромными висящими усищами.

– Ах ты! Да я тебя! Ты труп! – захлёбывался в ненависти его противник.

Стен видел, как здоровяк врезал в челюсть своему противнику, и тот, свалившись, схватился за лежащий обнажённый меч. С криком он вскочил и попытался проткнуть обидчика, но не тут-то было. Здоровяк с невероятной грацией увернулся от удара, дёрнул закованной рукой и его противник, потеряв равновесие, рухнул на землю. Усач выбил меч у него из руки, обмотал вокруг шеи цепь и поднял своего врага над землёй. Железные звенья мёртвой хваткой обвили его горло, и бедолага, не в силах освободиться, ужом извивался в воздухе, пока не умер. Здоровяк положил его на землю, подобрал меч и с нескольких ударов перерубил руку. "А что, хорошая идея", – подумал Стен, глядя, как другой заключённый ломает себе большой палец, чтобы протиснуть кисть сквозь оковы. Стнели подтащил тело к другому наёмнику и вытащил из его ножен меч. Он заметил, что три стрелы торчат у того из спины. Несколькими ударами Стен перерубил руку Боба и был свободен.

– Эй! – окликнул его Фер. – Поможешь мне?

Стенли подошёл к клетке. Закованный в паре с Ферельдином заключённый был похож на ежа. С десяток стрел торчало из его туловища. "Какие-то ненормальные разбойники", – подумал он, а вслух произнёс:

– Прижми его руку к полу телеги.

Фер послушался и Стен с одного удара отсёк руку мертвецу. Он повернулся на крики и увидел, как ещё один заключённый напал на здоровяка, держа в руке меч. Тот ловким движением отвёл от себя удар и рассёк нападавшему каторжнику горло своим клинком. "Непростой парень", – заметил Стен.

– Ну что? Кто-нибудь ещё хочет отведать моей крови? – заорал здоровяк, но желающих, по всей видимости, не было.

Стенли подбежал сначала к одному мёртвому наёмнику, потом ко второму, но искомое нашёл только и третьего. Он стянул с него сапоги, безрукавку и штаны, и принялся одеваться в новую одежду, скидывая с себя тряпьё. Ферельдин последовал его примеру и тоже начал мародёрствовать, пока другие заключённые не опередили его. Затем Стен разорвал на лоскуты свою старую одежду, обмотал ей ноги и натянул сапоги, а потом перевязал левую руку, чтобы оковы не так сильно натирали запястье. Цепь он тоже обернул тканью и намотал её вокруг руки, чтобы та не мешалась. Фер повторял за ним все его действия.

– Что дальше делать будем? – обратился к нему парень, когда они закончили свои сборы.

– Ты поищи какую-нибудь еду, а я пойду, заведу нового друга, – сказал он Феру. – Только осторожней, старайся не привлекать к себе внимания.

Фер ушёл осматривать господские палатки, а Стенли, прицепив на пояс ножны и вложив в них меч, направился к бродящему вокруг клети здоровяку.

– Тебе чего? – не скрывая своего недовольства, спросил здоровяк.

– Пришёл поздороваться с рыцарем, – спокойно ответил Стен.

– Ещё один, – поднял глаза к небу здоровяк. – Вам что, делать больше нечего, кроме как издеваться надо мной?

– Я не издеваться пришёл, а поздороваться, – напомнил ему Стен.

– Ну, здрасьте! – в издевательском поклоне поприветствовал его здоровяк. – Доволен?

– Что делать будешь? Куда пойдёшь? – прямо к делу перешёл Стен, видя, что по-другому от него мало чего добьешься.

– Да я откуда знаю? Меня ищут, оказывается везде, где только можно. Буду сидеть и ждать, когда меня тут найдут и отправят к лорду Килдону на самосуд. Видите ли, обидел я его!

– А что дальше?

– Что, что, голову мне отрубят, и всё! А ты чего прешься сюда? – здоровяк посмотрел за спину Стена.

– Я еды нашёл, – ответил Ферельдин.

– Короче, сир рыцарь, предлагаю бежать отсюда вместе, пока эти ребята, – Стен кивнул на бродящих вокруг заключённых, – не поубивали друг друга за кусок солонины.

– И куда это ты собираешься уйти, умный ты наш? – издевательским тоном спросил у него здоровяк. – Для меня безопасных мест в империи, да и за её пределами не осталось.

Стен задумался: "А вправду, куда идти?" И тут до него дошло:

– Пойдём в Эстабон! Или Ардахолл. Сегодня утром гонец принёс весть, что там восстание, а значит, они могут принять к себе врагов империи.

– А что, мысль, – согласился рыцарь, почесав подбородок.

– Бред, – раздался голос справа от Стена.

Он оглянулся и увидел заключённого, нарядившегося в костюм Мортимира и откусывающего яблоко. Стнели узнал в нём соседа по клетке, который представился ему Шустрым.

– Тебе-то что тут надо, а? – напал на него здоровяк.

– Вас схватят, не пройдёт и недели. А если вы всё же каким-то чудом доберётесь до границы Ардахолла, то там вас и примут. И казнят на месте, хоть и Наше Светлейшество запретил убивать заключённых, заменив быструю смерть на мучительную на каторге, – спокойно проговорил Шустрый.

– Да? И что ты предлагаешь? – спросил его Стен.

– Есть в империи одно место, забытое богами. Туда не ходят имперские властители, да и вообще попасть туда сложно, но возможно. Я предлагаю вам, отправится туда вместе со мной.

Что-то не понравился этот тип Стену. Что-то он скрывал.

– Так что же ты сам туда не бежишь, а? – спросил его здоровяк.

– Увы, одному туда попасть очень... проблематично. Но, собрав группу, мы сможем добраться до туда, – ответил ему Шустрый.

– И куда же ты нас собираешься увести, если это не секрет? – задал ему вопрос Стен.

– Почему же секрет? На Северный берег.

Стенли было трудно поверить в искренность слов этого человека, но тот дал им надежду на спасение.

– А почему ты решил, что мы сейчас не прикончим тебя и не пойдём туда сами? – спросил он.

– Вы не сможете пройти те леса без проводника, а я там скрывался несколько лет. Я знаю все пути, ведущие через Северный хребет. А вам без меня придётся либо топать по Пути, обходя лес, где вас и сцапают дозорные, либо блуждать по лесам, где вы, скорее всего, и умрёте.

Стенли посмотрел на рыцаря, а тот на него. Рыцарь кивнул ему, и Стен ответил:

– Ладно, мы с тобой.

– Хорошо, тогда ждите здесь, нужно найти ещё людей, – Шустрый выкинул огрызок и ушёл.

Стенли проводил его взглядом. "Где же это он нашёл яблоко? Наверное, у господина Хамфри отобрал. А тот откуда взял? Неужто прямиком из Терманского царства? А, боги с ним", – махнул он рукой.

– Ты ему веришь? – отвлёк его от мыслей рыцарь.

– А ты мне? – вопросом ответил Стен.

– Наверное, – пожал плечами здоровяк. – Вот только имя мне твоё неизвестно.

– Стенли, – протянул он руку здоровяку.

– Сеймур, – пожал ему ладонь рыцарь.

– А я Ферельдин Аттарцион, – гордо смотря на Сеймура, проговорил парень.

Сеймур уставился на Фера, и под его взглядом тот как-то осунулся. Затем он повернулся к Стену:

– Сдаётся мне, ты не убийца, и друг твой тоже, – проговорил он.

– Убийца, только не такой, как они, – отозвался Стен. – Впрочем, как и ты.

– И что же мы будем делать, оказавшись окружёнными головорезами?

– Держаться вместе. Пока мы будем стоять друг за друга, у нас есть шансы остаться в живых. Как только они почуют, что между нами какие-нибудь склоки, то считай, всё, нам конец.

– Верно, – согласился к ним Сеймур. – Как я понимаю, паренёк в жизни не держал оружия? – он перевёл взгляд на Фера.

– Как то не пришлось, – признался тот.

– Ладно, держись с нами и будешь в безопасности. В относительной, – добавил рыцарь.

Стенли заметил, что к ним приближались другие каторжники.

– Вот! – Шустрый размашистым жестом обвёл тех, кого привёл. – Все они решили объединиться, чтобы мы могли спастись. Не так много, как я хотел, но всё же.

Стенли приметил четверых, не считая Шустрого. Все они выглядели забитыми, но это не означало, что среди них нет закалённого в боях убийцы. Один из них подобрал меч, второй – кинжал. Остальные толи предпочли остаться без оружия, толи всё оружие уже разобрали. "Ну, хоть шансы у нас более-менее равны", – подбодрил себя Стен.

– Когда выходим? – спросил он у Шустрого.

– Чем быстрее, тем лучше, – он оглядел свой отряд. – Ну что? Все собрались? – ответом ему было молчание. – Хорошо, тогда пошли отседова.

Шустрый повернулся и направился в сторону севера. Стенли ступил следом за ним, а уже за ним пошли и Фер, и Сеймур. Остальные заключённые замкнули их строй. Пересекая место боя, он заметил, как один из обрётших свободу вцепился зубами в руку мёртвого наёмника. Дёрнувшись, он оторвал приличный кусок человеческой плоти. "Вот она, разница между севером и югом: здесь живые едят мертвецов", – пришла на ум отвратительная мысль. Он поспешил отвернуться, поравнялся с Шустрым и спросил его:

– Ты знаешь, где мы?

– Конечно. Эти балбесы говорили, что через неделю мы доедем до Нистафана, а затем на нас напали. Короче говоря, если мы поторопимся, то пресечём Путь ещё затемно и успеем скрыться за Черепом Колки.

– Какой ещё череп? – спросил его Стен.

– Холм такой, наши предки его так назвали. А может те, кто был до наших предков. Он похож на огромный, торчащий из земли человеческий череп, но ночью этого не видно.

– Понятно. А дальше?

– А дальше уйдём в лес.

– Слушай, Шустрый, нас будут искать. Когда переловят всех остальных, за нами тоже придут.

– Да успокойся ты, – перебил его заключённый. – Что ты знаешь о лесе? Его не зря называют Шепчущий, Таинственный. Я поведу вас такими путями, что ни один легионер не возьмёт наш след.

– Так они найдут местного следопыта, – возразил ему Стенли.

– Местный не дурак, вглубь леса не пойдёт. Все местные знают, что там можно встретить. Или кого, – Шустрый сплюнул. – Так что, нам теперь главное добраться до леса, а там, считай, и дело в шляпе.

"Что ж, – подумал Стен, – будь по-твоему. Но только попробуй нас подставить, и тебе конец". Он отстал от Шустрого и поравнялся с рыцарем.

– Что скажешь? – спросил у него Сеймур.

– У нас нет выбора. Без него нам конец, но что-то он скрывает, – шепнул Стен.

– Ладно. Будем держать ухо востро, а там будь что будет. Если что, я заберу с собой как можно больше этих... упырей, – произнёс рыцарь, имея в виду их вынужденную компанию с остальными заключёнными.

Вот уже несколько часов Стенли шел, прикрывая спину Феру. Сеймур брёл справа от него, то и дело поглядывая через плечо. Остальные беглецы шагали вслед за ними, сбившись в кучу. Было понятно, что их группа с самого начала разделилась надвое. На востоке небо уже начало светлеть, когда они, наконец, дошли до Пути. Почувствовав под ногами камни, Стенли посмотрел налево, а затем направо. Огромная дорога тонула в предрассветном мраке. Дорога, которая приведёт их к смерти, если они решат отказаться от путешествия со странным проводником. Его правая нога ступила на траву. Ещё один шаг – и Императорский путь остался у него за спиной. Теперь дороги назад уже нет. Осталось идти только вперёд. Стенли зашагал по прошлогодней траве, сквозь которую уже пробивалась молодая поросль. С каждым шагом становилось светлее и совсем скоро крошечные звёзды потускнели, а потом и вовсе исчезли, да и луна стала как будто прозрачной. Они завернули восточнее, обходя поросший леском холм, и тут Шустрый остановился:

– Привал, – скомандовал он. – Отдыхаем пару часов, и двигаемся дальше.

Отряд беглецов остановился на краю рощицы. Стенли с товарищами расположились отдельно от остальных, а Шустрый пропал среди густых кустарников.

– Фер, что ты там нарыл, давай, показывай, – обратился к парню Стен, имея в виду содержимое его мешка.

Ферельдин развязал верёвки и засунул внутрь руку. Первое, что он достал, была зажаренная перепёлка.

– О! То, что надо! – настроение Стена заметно улучшилось. – Давай сюда!

Жареная птица взмыла в воздух и нашла своё последнее пристанище в руках Стена. Он разорвал её и отдал часть Сеймуру, и часть вернул Феру.

– Посмотри там ещё хлебу? – попросил его Стен.

– Давай оставим хлеб на потом, – вмешался рыцарь. – Кто знает, чем мы в лесу питаться будем?

– Верно, – согласился Стен. – А сейчас будем пировать, как короли!

Он вцепился зубами в тушку и по его губам потекли соки приготовленной поваром дичи. Стенли с удовольствием откусывал кусок за куском, но в то же время не забывал поглядывать и на остальных беглецов. А те смотрели на них, и в их глазах нарастала ненависть. Вскоре, один из них выругался, встал и направился в их сторону, смотря на Фера.

– Эй, дохляк! – крикнул он. – Слышь, я жрать хочу!

Ферельдин застыл в нерешительности, а беглец подходил к нему всё ближе и ближе.

– Найди мне зайчика в своём мешочке, и сегодня ты останешься целым и невредимым, – предложил он парню. – Ну, а если не найдёшь, то на потроха пойдёшь! – оскалился он в недоброй улыбке.

Но тут между ними выросла стена. Сеймур поднялся со своего места и встал на пути нахала.

– А ну сядь, громила, а то я сам тебя уложу, не поднимешься больше, – пригрозил ему беглец.

В ответ Сеймур резко толкнул разбойника в грудь и выхватил свой меч. Беглец сделал несколько шагов назад, но сумел удержаться на ногах.

– Ну, ты попал! – прошипел он сквозь зубы и выхватил кинжал. – Сейчас ты почувствуешь вкус крови на своих губах!

Беглец ринулся прямо на Сеймура, но, оказавшись на расстоянии поражения его меча, резко метнулся в сторону, пытаясь обойти рыцаря сбоку. Сеймур смотрел на выкрутасы разбойника, а в его глазах не было ни капли тревоги, лишь недоумение. Вдруг он резко махнул мечом, отсекая беглеца от Фера, тот рванул в другую сторону и, наконец, решил напасть. Рыцарь читал его так же, как библиотекарь в который раз читает истрёпанную книгу: он видел все движения неумелого бойца и на пару шагов вперёд просчитывал его действия. Острый глаз не подвёл его и на этот раз. Легко парировав кинжал, а затем, выбив его из рук беглеца, Сеймур по самую гарду вогнал свой клинок в живот разбойника.

– Вкусно? – спросил он у задыхающегося от боли противника.

Тот крякнул и завалился набок. Могучий рыцарь не подался тяжести тела умирающего противника, и меч сам выскользнул из кровоточащей раны. Сеймур взглянул сверху вниз на поверженного противника, затем нагнулся и вытер меч о тряпьё, в которое был одет каторжник.

– Зайчика ему захотелось, – проговорил он, ни к кому, по сути, не обращаясь.

Стенли видел, как умирающий разбойник провожает взглядом своего убийцу. Он заметил движение в группе беглецов, и приготовился к нападению. Но, к его удивлению, от них отделился один человек, полез в кусты и достал оттуда оброненный кинжал. Он проследил за этим человеком. Тот вернулся к своим, сел и покрутил в руках своё приобретение. Никто из беглецов не обращал внимания на медленно умирающего товарища, который ещё совсем недавно шёл с ними плечом к плечу. Ещё мгновение – и дыхание разбойника замерло. Его жизнь покинула тело вместе с горячей кровью.

Стенли услышал слабый хруст за спиной. Он обернулся и увидел Шустрого. "Вот действительно шустрый", – подумал он. Проводник вышел из рощицы и остановился, уставившись на мёртвое тело.

– Вот так оставляй вас наедине, – в его голосе звучало нескрываемое недовольство. – И кто это такой герой?

– Он сам нарвался, – ответил Сеймур.

Шустрый посмотрел на беглецов, те не стали возражать мнению рыцаря.

– Ох, что же теперь делать? Нас и так было меньше, чем надо, а теперь и вовсе... – он замолчал.

– Да ладно тебе, подумаешь, одним злодеем меньше.

Шустрый отвернулся, но Стен расслышал его недовольное ворчание. "Его смерть могла принести хоть какую-то пользу", – донеслось до него шипение Шустрого. Проводник отошёл от них и уселся под дерево. Спустя минут десять, он поднялся и произнёс:

– Значит так. Ещё одно убийство, и я покину наши славные ряды. В лесу вы точно умрёте, а за пределами леса вас перебьют дозорные. Ведите себя смирно, и я доведу вас всех до свободных земель. А теперь поднимайтесь, нам пора продолжать путь. Следующая стоянка будет на опушке Шепчущего леса.

Глава 9. Голос предков.

– Эй, Шустрый, ты говорил, что в лесу полно еды! – раздался сзади голос Гаррета. – А нам жрать охота!

– Так ешьте, – пожал плечами Шустрый. – Вон там, – он указал рукой на опавшую листву, – черви, в бревне – личинки, в ручье – лягушки. Чего вам ещё надо?

– Ты издеваешься над нами, а? – возмутился беглец. – Ты нас за свиней принимаешь?

– Нет, я ем то же самое, – спокойно отреагировал проводник. – Хотите, ешьте почки, а можете погрызть сосновые ветки, они сейчас нежные.

Гаррет фыркнул и принялся еле слышно осыпать Шустрого проклятьями. Стенли наблюдал за этой сценой. После стычки Сеймура с одним из беглецов он не на шутку беспокоился о своей жизни, и жизнях своих друзей. Каждую ночь они выставляли дежурного, боясь однажды просто не проснуться. Их запасы еды подходили к концу, и скоро им самим придётся брать пример с Шустрого, которого совершенно не волновало, что попадало в его рот. Червяк, еловые иглы или гнилой орех – всё это шло в дело.

– Что думаешь, Стен? – прошептал Сеймур, идя справа от него. – Когда они решатся напасть?

– Не знаю. Нам надо как можно скорее доесть припасы. Когда мешок будет пуст, может, их злость приутихнет.

– Может быть, но они не забудут, что мы не дали им ни крошки.

– Они сами пошли с нами, так что, могли заранее о себе позаботиться.

– Вот только не понять им этого, Стен, не понять. Они злы и хотят нашей крови, – рыцарь вздохнул. – Ты разговаривал с Шустрым, сколько нам ещё идти?

– Да, недолго осталось. Он говорил, что предупредит нас, когда наступит самый опасный участок, – добавил Стенли.

– Хорошо бы, – закончил беседу Сеймур и обернулся посмотреть на замыкающих их отряд беглецов.

Из оставшихся головорезов самым буйным являлся Гаррет, принявший на себя главенствующую роль. Вторым у них был Роланд Двузубый, вопреки своей кличке имевший все зубы, кроме двух. Но больше всего беспокойства у Стена вызывал третий, державшийся даже от своих товарищей особняком. Он не называл своего имени и взял себе кличку Кинжал в тот день, когда получил оружие предыдущего лидера их группы. Остальные двое бросали на него тревожные взгляды, но со дня их побега он так и не вступил ни в одну перепалку.

– Беспокоит меня Кинжал, – шёпотом произнёс Стен. – Мне кажется, у него на уме что-то недоброе.

– У них у всех на уме что-то не доброе, – заметил Сеймур.

– Да, но те тупые, как дрова, а этот явно хитёр, – высказал свою мысль Стен.

– Может, ты и прав, – согласился рыцарь.

Стенли посмотрел вперёд в тот момент, когда Фер догнал Шустрого.

– Господин Шустрый, – обратился парень к беглецу. – Вы говорили, что Северный лес называют Шепчущим, но за все дни, что мы провели в нём, мы так никакого шёпота и не услышали.

– Да, но скоро всё изменится. Скажи мне, что ты чувствуешь?

Фер замолчал, а затем ответил:

– Запах... Странный такой, как будто... Не знаю...

– Как будто ты попал в сырой подвал, заросший плесенью, так? – спросил его проводник.

– Да! Точно! – слова Шустрого попали в цель. – А что это?

– Это белая слизь.

– Чего? – не понял Фер.

– Местные называют её белой слизью. Это такая белая масса не пойми чего. Воняет, как плесень, а если в ней, скажем, руку замарать, то с неё слезет кожа. Но это не самое страшное, – продолжил Шустрый. – Она способна ползать и пожирать всё, на что наткнётся. Вот, например, заблудился кто-нибудь в лесу, притомился, устал и лёг под кустик отдохнуть, а наутро просыпается, одна голова и торчит из огромного белого комка этой дряни. Выбраться он не может и умирает от того, что слизь начинает его переваривать. А вообще, она хищник – травку не трогает.

– Впервые такое слышу, – у Фера аж челюсть отвисла. – А как быстро она передвигается?

– За день и ночь шагов сто-сто пятьдесят. Но не в этом её главная опасность. Местные утверждают, что если достаточно долго дышать её парами, то можно уснуть на несколько дней. Вот на спящего-то, она и нападает. Кстати, наши предки, бродящие по этим лесам, нередко отщипывали от слизи кусочек и приносили домой. Перед боем они вываривали его и пили отвар, что придавало им сверхчеловеческую силу. Или убивало, это уже как повезёт, – проводник принюхался и добавил. – Кстати, вонь усиливается. Возможно, скоро мы с ней встретимся.

Ферельдин тоже принюхался и поморщил нос. Запах плесени стал намного ярче, а впереди, между деревьями показались тоненькие белые паутинки, расширяющиеся к низу. Сквозь ещё голые веточки кустарников виднелась та самая слизь. Шустрый шёл прямо на неё.

– Вот, идите сюда! – позвал он всех. – Это и есть белая слизь. Не трогать и не прыгать в её. Не садитесь отдыхать рядом с ней, а то станете пищей этой твари.

Стенли уставился на лежащую перед ним бесформенную массу, размером с пару крупных коров. У него сложилось ощущение, что она свалилась прямо с дерева, и в процессе падения зацепилась за множество сучков, торчащих из стволов окружавших её деревьев. Тварь имела отвратительный вид, а её запах был просто сногсшибательным.

– Ну, всё, пошли отсюда, – махнул проводник рукой. – Я за свою жизнь успел на них насмотреться.

Шустрый повернул в сторону, и их группа двинулась дальше, обходя зловонную преграду. Ферельдин поменялся местами с Сеймуром, и Стенли, наконец, решил спросить у парня давно интересовавший его вопрос:

– Слушай, Фер, вот ты знаешь, как я попал в темницу. А как ты там оказался?

– Да я и сам не знаю, – пожал плечами Фер. – Я целыми днями сидел в библиотеке, изучал книги, расставлял их по местам и вдруг бац! И за мной пришли. Сам понять не могу, что я натворил.

– Может, книгу какую запретную взял? – предположил Стенли.

– Да нет. В той части библиотеки, где я работал, нет запретных книг. Там все книги для свободного доступа. Конечно, для членов и служащих совета.

– И что, ты ничего не брал, ничего не видел и не слышал?

– Почему же, слышал. Перебранку магов, но я так был увлечён книгой, что не обращал на неё внимания, – ответил Фер.

– Да уж, весело. А как ты без магических способностей вообще попал туда?

– Мой отец, лорд Аттарцион, посчитал, что хорошо было бы завести своего человека при Малахитовом совете. У него есть влиятельные друзья, и меня приняли в библиотеку. Но, ты сам видишь, что из этого получилось, – рассказал ему Фер.

– Так ты благородных кровей! – Стен толкнул парня в плечо.

– Я тюремных кровей, – отозвался Фер, – как и ты.

Стенли задумался над его словами: "А ведь и вправду. Рядом с ним идёт рыцарь, аристократ и несколько разбойников, и все они равны между собой. Да и палач не будет никому делать поблажек".

– Фер, поменяйся с сиром, – попросил он парня.

Ферельдин догнал Сеймура и занял его место. Рыцарь слегка притормозил, и когда Стенли поравнялся с ним, спросил:

– Что-то случилось?

– Нет. Просто, мне стало интересно, как рыцарь примерил оковы, – напрямую спросил его Стен.

– Прогневал хозяина, – коротко ответил тот. – Лорд напился, а меня опозорил перед ним мой лучший ученик. Очернил моё имя. Я вовремя успел убраться из города, пока лорд был пьян, и скрывался всё это время на юге, сколотив команду караванных охранников, пока меня не сдали мои наниматели.

– И как же тебя поймали? – удивился Стен. – У тебя же была целая группа наёмников?

– Ну, как тебе сказать, – начал рыцарь. – Я набрал их из оборванцев, учил, как мог, но до настоящих воинов им было ещё далеко. Если кто на нас и нападал, то они могли только принять удар, а остальную работу приходилась делать мне. Не зря же я восемь лет был мастером над мечом у лорда Килдона.

– У Килдона? – не поверил своим ушам Стенли. – У старшего лорда?

– Да, у него, – ответил Сеймур. – Редкостная свинья, хочу тебе сказать.

– Ну и ну, – вымолвил Стен.

– Ну, а ты как сюда попал? Я слышал, ты дезертир?

– Ага, такой же, как и ты, мой очернённый друг, – ответил Стен, и рассказал Сеймуру свою историю.

– Вот это да! – выдохнул рыцарь, когда Стен закончил свой рассказ. – Господа говорили, что кто-то казнил Кая. Быть может это уже ничего и не значит для погибших, но теперь и он, наконец, присоединился к своему войску.

– Ну да, хоть один достойный человек решился разобраться с негодяем. Вот бы познакомиться с ним. Можно было бы и к нему примкнуть, – размечтался Стен.

– Ага, иди его, ищи, – улыбнулся сир.

Их беседу прервал далёкий вой, и в тот же миг Шустрый замер, остановив отряд.

– Эй, ты чего там замялся? – крикнул из конца колонны Гаррет, но проводник никак не отреагировал на его вопрос.

Буквально спустя несколько мгновений вой повторился, но уже намного ближе.

– Бежим! – заорал Шустрый и рванул сквозь чащу.

Не теряя времени Стенли и рыцарь схватили Фера под мышки и помчались вслед за Шустрым. Остальные замешкались, но вскоре и они неслись очертя голову сквозь лес. Стенли старался не потерять проводника из виду. Бежать стало легче, так как Фер понял, что к чему и довольно ловко переставлял ноги, хоть и выглядел как ссохшаяся мумия. Шутрый нёсся в последний момент огибая возникающие на его пути деревья, и Стенли начал понимать, что медленно, но верно, он отстаёт от проворного проводника.

– Эй! – крикнул он проводнику. – Ты чего дёру дал? – его дыхание немного сбилось.

– За нами погоня, – ответил ему Шустрый даже не пытаясь повернуть голову, так что Стен с трудом расслышал его слова.

– Ты волков испугался?

– Это не волки!

Стенли хотел ещё что-то спросить, но тут слева от него донёсся вой. Его кровь будто замёрзла в жилах. Вой проникал под кожу и растекался волнами ужаса по всему телу. На какое-то мгновение Стену показалось, что его сердце замерло, но сделав несколько шагов, по его телу вновь начало расползаться тепло. "Вот мы попали!" – успел подумать он, пока сзади снова не раздался вой. Через мгновенье ему ответил зверь слева, и Стенли понял, что на них ведёт охоту целая стая неведомых тварей. Шустрый, вопреки всякой логике, вдруг взял левее. "Ты куда? Безумец!" – хотел выкрикнуть Стен, но слова не посмели сорваться с его губ. Снова раздался вой, так близко, что Стенли ненароком посмотрел налево. И он увидел того, кто гнался за ним. Огромная чёрная тень мелькнула между деревьями и скрылась в кустах. "Боги!" – вот и всё, что смог выдать его разум в этот момент. И хоть существо показалось буквально на мгновение, Стенли сумел разглядеть его во всех подробностях. Оно напоминало волка, только очень большого, с сильно вытянутыми лапами и растущей клоками чёрной шерстью. Кожа твари тоже была чёрной, но самым отвратительным оказалась её голова. Огромная, усеянная зубами размером с человеческий палец, она была абсолютно лысой, а лоб был даже лишён кожи и плоти. Голая серая кость. Уши у твари были острые, но по краям ободранные в лохмотья, а глаза глубоко посажены в череп. Появившись лишь на миг тварь вселила в Стена новые силы, и он поднажал, нагоняя Шустрого. А проводник брал всё левее, всё ближе заворачивая навстречу бегущей смерти.

– Ты куда! – всё же сорвалось с губ Стена.

– Где-то здесь! – ответил шустрый. – Надо добраться, или нам конец!

Стен не стал ему перечить. Всё-таки этот человек, по его словам, провёл здесь ни один год и ему лучше знать, что делать в такой ситуации. Шустрый забирал всё левее, не сбавляя бега, как вдруг на их пути выросла фигура волка-монстра. Огромная тварь чёрной молнией выскочила из кустов и встала на их пути, оскалив свою зубастую пасть. Не имея губ, слюна стекал прямо между зубами, а язык, больше похожий на щупальце кальмара, не находил себе покоя между рядами острых зубов. Шустрый устремился прямо на тварь:

– За мной! – заорал он что было мочи. – Как я!

– А-а-а-а! – Стенли не отстал от проводника, выполняя его указания.

Остальные последовали за ними и тварь, испугавшись, нырнула в кусты так же стремительно, как и появилась. Пробежав мимо места, где стояло существо, Стенли услышал радостный вопль Шустрого:

– Вот он! Скорее внутрь!

Проводник первым нырнул в древний каменный проход, а за ним последовали и все остальные. Оказавшись внутри, они, наконец, смогли отдышаться. Снаружи раздался леденящий жилы вой, и ему тут же вторил другой.

– Сожрали? – с гневом произнёс Шустрый, явно обращаясь к их недавним преследователям.

– Ну и что мы дальше делать здесь будем? – спросил его Сеймур, как только напряжение немного спало.

– Да ничего. Отдохнём до утра, и продолжим наш путь, – ответил ему проводник.

– Так они ночью сюда проберутся, и перегрызут нам глотки, пока мы спать будем. Я-то видел, какие у них клыки! – возразил ему Роланд.

– Если хочешь, можешь попытать счастья там, – Шустрый указал рукой на выход. – Одного тебя они точно съедят, а шанс того, что мы пройдём их территорию, возрастёт.

– Ну, нет, дурака нашли, – ответил ему Двузубый. – Я с вами останусь.

– Вот и договорились, – сказал Шустрый и направился вглубь прохода.

Все остальные двинулись за ним, стараясь подальше отойти от ужасного воя, доносившегося снаружи. Идя по коридору, Шустрый свернул направо, и, попросив подождать его, вскоре вернулся с зажженным факелом.

– Да у тебя тут схрон! – чуть было не накинулся на него Гаррет. – Ты нас специально заманил сюда, чтобы добраться до своей наживы!

– Тише, – произнёс одно единственное слово Кинжал.

Стенли сильно удивился, что Гаррет как-то сразу замялся.

– Нет у меня здесь ничего, – произнёс Шустрый. – То, где мы сейчас находимся – древняя могила. Раньше такие называли каирнами, но теперь о них вообще мало кто знает. А факел в моих руках – это наследие предков. В каждом каирне есть такое. Не знаю, почему всё это ещё не истлело, пролежав здесь тысячи лет, но если что-нибудь вынести наружу, оно тут же обратится прахом. Похоже, предки очень заботились о благах своих близких в загробной жизни.

Шустрый повернулся и направился ещё глубже, в самое сердце тьмы, и беглецам ничего не оставалось, как последовать за ним. Пройдя в центральное помещение, они набрали факелов, бережно вставленных в держатели на стенах, и вскоре тьма уступила свету. Стен, Сеймур и Фер заняли одно из ответвлений, оканчивающееся тупиком, Гаррет, Роланд и Кинжал – противоположное. Шустрый остался в центре, взобравшись на плоский саркофаг и растянувшись на нём, а ещё один проход – длинный и уходивший на уровень ниже – остался свободным. Стенли разделил с друзьями последнюю еду, сел на камень и вытащил меч. Он не знал, чем себя занять и, подняв с земли гладкий камешек, принялся водить им по клинку, как бы затачивая железо. Сеймур залез в одну из ниш, высеченных в коридорчике прямо в стене, и лёг, засунув руки себе под голову, а Ферельдин подошёл к Шустрому.

– Господин Шустрый, – вновь обратился он к беглецу, видимо не понимая, как глупо это звучит. – У вас есть свободное время для беседы?

– Спрашивай, чего хотел, – ответил ему проводник, облокотившись на каменную крышку чьего-то захоронения.

– Что это за твари?

– Это сумеречные волки. Их ещё называют мрачными.

– А вы раньше встречались с ними?

– В одиночку никогда. А вот когда мы ходили в лес компанией, то да. От них не убежать и не отбиться, даже если ты с ног до головы закован в латы. Они прокусывают нагрудник, будто он не железный, а соткан изо льна. Они сильнее, быстрее и больше волков. Помнишь, когда один из них возник на нашем пути? Если бы вы меня не поддержали и не побежали следом, то лежать бы мне сейчас не на этой чудесной кровати, – он хлопнул ладонью по камню, – а в чьём-нибудь желудке. Только объединившись, мы смогли его напугать.

– И что нам теперь делать? Мы здесь, как в ловушке.

– Волки, как и другие твари, боятся каирнов. Не знаю почему, но обычно они уходят наутро. Так что подождём рассвета, и если они всё же будут нас ждать, то просто посидим ещё денёк.

– А откуда вы столько знаете про них? – не унимался с расспросами Фер.

– Я долго прожил в обществе местных людей. Они много чего мне показали и рассказали. Вот, например, только самые отважные воины выходили на бой с сумеречным волком. Если численный перевес был на стороне людей, то обычно, кто-то, да убивал зверя. Но, если волков было больше одного, то редкая охота обходилась без потерь. Бывало, что из десятка воинов возвращался один или двое, и это после встречей с парой волков. А если у него получалось убить зверя, то из его шкуры делали плащ, и многие противники уступали воину победу без боя, видя эту реликвию на его плечах.

– Ух, – выдохнул Фер. – А сколько, по-вашему, нас преследовало волков?

– Двое. Самец и самка.

– А откуда вам это известно?

– Волки окружают свою добычу. В нашем случае один из волков гнал нас, а второй не пытался напасть сбоку, а лишь оградить нас от каирна. Он знал, что было слева от нас, и я знал, что он делает, поэтому и бежал влево. А когда он понял, что мы скоро доберёмся сюда, то выскочил прямо перед нами, пытаясь заслонить собой путь. Но нас было слишком много и мы не испугались, поэтому он и отступил.

– Вот это да! – Фер излучал полное восхищение. – Господин Шустрый, беседовать с вами сплошное удовольствие. Вы мне рассказали столько всего нового! Ни один, я повторяю, ни один из членов Малахитового совета не знает того, что теперь знаю я! – он немного помялся и почти шёпотом добавил. – Наверное.

Шустрый улыбнулся и, закрыв глаза, вновь растянулся на поверхности саркофага. Фер вернулся к друзьям и занял ещё одну свободную нишу и развернулся к стенке, пытаясь заснуть. А Стенли ещё долго скрёб камнем по железу. Что-то всё больше и больше не нравился ему этот Шустрый. Было в нём нечто опасное. Отложив камень, он залез в свою нишу. Пламя факелов медленно догорало, а из прохода, ведущего наружу, доносился слабый вой. Стенли заметил, что здесь он уже не заставляет застывать в жилах кровь, и с облегчением на сердце вскоре заснул.

Проснулся он от того, что услышал шорох чьих-то шагов. Свет его факела померк уже давно, но он понимал, что кто-то идёт по их ответвлению, шагая от тупика к центру. Когда шаги замерли прямо напротив него, Стенли не выдержал и попытался нанести удар. И хоть ширина прохода и не позволила бы увернуться невидимому противнику, рука Стена рассекла воздух, ничего так и не встретив на своём пути. Он ещё раз махнул кулаком, так и не достав неуловимого противника. Его движения наделали много шума, эхом прокатившимся по проходам древнего каирна.

– Стен, хорош шуметь! – услышал он голос Сеймура, донёсшийся с ниши, где тот лежал.

– Ты ничего не слышал? – спросил его Стен.

– Нет, – отозвался рыцарь.

Кто-то неведомый вновь зашаркал по полу, и Стен произнёс:

– Вот, слышишь?

– Ничего я не слышу! – было видно, что Сеймуру говорить хотелось намного меньше, чем спать.

– Шаги! Кто-то идёт к Шустрому! – Стен перешёл на громкий шёпот.

– Нет здесь никаких шагов. Дай поспать!

Стенли услышал, как Сеймур поворочался в нише и засопел. А звук шагов вновь исчез. Он ещё некоторое время вслушивался в тишину, но слышал только сопение и храп. Вскоре его начало преследовать чувство, что кто-то наблюдает за ним. Он пытался повернуться, осмотреться, а когда повернулся лицом к проходу, то услышал слабый голос:

– Стен! – шёпот раздался из-за его спины, прямо из стены. – Стен! Стен! Стен! Стен!

Он попытался заткнуть уши и перестал слышать всё кроме шёпота. Тогда он решил повернуться на спину. Когда он, наконец, растянулся, то шёпот перестал произносить его имя, но из цента захоронения до него донёсся другой голос:

– Ты должен сделать то, что должен, – нараспев произнёс неведомый некто.

Теперь жуткий голос звучал, как женский, и Стенли понял, что доносится он не из центра, а откуда-то ещё. Откуда-то снизу. Голос продолжал что-то напевать, и Стен вновь услышал шаги. Но теперь они шаркали не по полу, а по потолку. Звук вторых шагов раздался вновь со стороны их тупика, а третьих откуда-то ещё. Он слышал, будто кто-то скрёб ногтями камень и почувствовал чьё-то дыхание прямо у своего уха. Стенли от ужаса вжался спиной в камень, как вдруг со всех сторон закричал голос Сеймура:

– Хорош шуметь!

От неожиданности он дёрнулся и всё вокруг пропало.

– Эй, Стен! Стен! Очнись! – сквозь мутную пелену пробивался знакомый голос.

Стен чувствовал, что кто-то теребит его за плечи, но глаза всё никак не желали открываться. Он повернул голову, и пальцами разлепил сначала один глаз, потом второй. Перед ним на корточках сидел Сеймур, а за ним стоял Шустрый.

– Что... такое? – спросил Стен.

– Кто-то ночью напал на тебя, – ответил рыцарь. – Потрогай свою голову.

Стен положил ладонь на лоб и тут же отдёрнул руку, почувствовав резкую боль. И тут он вспомнил всё, что произошло за ночь. Он кувыркнулся из ниши, выхватил меч и рванул на выход.

– Бежим! – закричал он. – Скорее!

– Стой! – крикнул ему вслед Сеймур. – Фер пропал!

Слова рыцаря нагнали его в тот момент, когда он уже успел свернуть в проход, ведущий наружу. Стен остановился, глядя на яркое пятно, означающее выход на свободу из этого жуткого места и развернулся, дабы вновь оказаться во тьме, в которой потерялся его друг. Он возвратился к Сеймуру и проводнику, и спросил:

– Как пропал?

– Исчез, – ответил Сеймур. – Шустрый искал его следы, но он лёг и больше никуда не уходил.

– Я не нашёл следов ведущих на улицу, да и вообще следов, ведущих от этой ниши. Вот его мешок, – ответил проводник.

– Я думаю это они, – прошептал Сеймур на ухо Стену. – По любому, это Кинжал, мне он сразу не понравился. Сперва тебя огрел, а потом и до Фера добрался.

– Нет, они не причём, – ответил Стен.

– Тогда кто?

– Тот, кто бродил в темноте, – по спине Стена пробежал холодок. Одна мысль о проведённой здесь ночи заставляла его тело сжаться. – Я вчера их слышал. Топот, пение, шёпот, дыхание. Их тут много.

– Кого их? – не выдержал Сеймур.

– Призраков, – шёпотом произнёс Стен. – Вы слышите?

Сеймур переглянулся с Шустрым и покачали головами.

– Вниз, вниз, – шептал приглушённый голос.

– Вниз... Вниз! – закричал Стенли и ринулся в последний неизведанный проход.

Сеймур побежал за ним, а следом и Шустрый.

– За мной! – крикнул проводник, пробегая мимо беглецов.

Те, нехотя, последовали за ними. Стенли бежал по узкому коридору и чуть не врезался в стену, когда проход резко завернул налево и вниз. Он спустился на нижний уровень и заметил, что все, что находилось в нишах, все горшки, кувшины и тряпки носились в беспорядке по узкому коридору, а древние факелы, точащие из стен, медленно чадили дрожащими языками пламени. Стенли ринулся напролом, то и дело получая удары по всему телу древним барахлом, но стараясь не обращать на них внимания.

– Да тут всё истоптано! – услышал он наполовину удивлённый, наполовину испуганный голос Шустрого.

Стенли выскочил из прохода и попал ещё в один зал, по размеру такой же, как и первый. Но в отличие от первого из него вёл только один коридор, откуда и проник сюда Стен. В центре был ещё один саркофаг, и Стенли подбежал к нему и схватился руками за крышку. Он упёрся в неё и навалился всем телом, но крышка даже не шелохнулась. Сеймур помог ему, а за ним и Шустрый. Беглецы тоже прошли сквозь коридор и без пререканий упёрлись в каменную плиту. Только тогда она поддалась. Раздался глухой звук трущегося камня, и крышка поползла в сторону. Из щели появилась тонкая рука, а когда щель увеличилась настолько, что сквозь неё мог протиснуться человек, Фер выскочил с такой скоростью, что Стенли даже не успел этого увидеть.

– Бежим! – заорал он и, не обращая внимания на летающие предметы, ринулся напролом по коридору.

Не сговариваясь, все побежали следом за парнем, и вдруг со всех сторон начали раздаваться их же голоса. Той скорости, с которой они пробежали расстояние до выхода в полной темноте, мог бы позавидовать самый быстрый терманский скакун. Лишь выбравшись на солнечный свет и отбежав подальше от каирна, они решили передохнуть. Только теперь Стен заметил, что руки и ноги Роланда изрезаны тысячами мельчайших порезов. "Значит, не только нам с Фером досталось", – понял он. Отдышавшись, Гаррет первым начал говорить:

– А что, если бы нас тут поджидали эти твари?

Как ни странно, за всех ему ответил Ферельдин:

– Да я лучше прыгну в пасть десяти этим волкам, чем вернусь туда хоть на секунду. Ещё хотя бы одна минута подобных мучений, и я перегрыз бы себе вены на руках, чтобы умереть.

Не то с ужасом, не то с жалостью все посмотрели на него. На голове молодого парня явно прибавилось седых волос.

– Тогда нам следует продолжить наш путь, – первым решил прервать молчание Шустрый. – Пошли, нам недолго осталось.

Он повернул на север и зашагал, как будто ничего и не случилось. Как будто в этом лесу не было ни одной жуткой твари. Стенли обернулся и глянул на каирн. Огромный могильник выглядел спокойным, тихим, мирным, и ничто не говорило об ужасах, таящихся внутри. На его вершине был сложен конус из валунов, весь заросший мхом и лишайниками. Стен бросил на него последний взгляд, отвернулся и зашагал вслед за проводником.

Глава 10. Из сказок.

– Не отставать! – поторапливал всех Шустрый.

– Эй, проводник! Чего так спешить? – спросил его Гаррет. – Ты ведь сам говорил, что твари ушли.

– Эти ушли, другие придут, – ответил Шустрый.

– Да куда мы так бежим? Я уже ноги себе стёр! – Гаррет сплюнул на землю.

Стенли наблюдал за их разговором, и ему до сих пор было непонятно, почему беглецы решили помочь им тогда, в могильнике. Они ведь даже не делились с ними едой, а те без разговоров ринулись в самое пекло, рискуя ради них своими жизнями. Подойти и спросить у них он так и не решился. Он видел, как Ферельдин догнал Шустрого и спросил его:

– Господин Шустрый, скажите, что это было?

– Не знаю, – ответил проводник после небольшого раздумья. – Я впервые такое видел. Раньше я часто оставался в каирнах. Это самое безопасное место в лесу, а теперь я туда ни ногой. Может, это потому, что нас было много? Или среди нас есть кто-то особенный.

– Может, – согласился Фер, полагаясь на чутьё Шустрого.

С утра прошло уже более половины дня, когда проводник, наконец, объявил привал. Ноги гудели от быстрой ходьбы, а в желудке было пусто. Стенли пощипывал молодые листья кислицы, так как копать червей ему совершенно не хотелось. Беглецы расселись под деревьями, прислонившись к стволам спинами, а Шустрый углубился в лес и пропал из виду отойдя, буквально, шагов на тридцать. Стенли смотрел туда, куда он ушёл. Не прошло и получаса, когда он, наконец, выскочил из леса с противоположной стороны.

– Всё, пошли! Быстрее, быстрее, быстрее! – торопил он всех.

– Ты чего это кипешуешь, а? – выразил своё недовольство Гаррет.

– Вставай! За нами следят! – ответил проводник.

– Кто следит? – не унимался беглец.

Шустрый замялся, но, немного подождав, ответил:

– Тролли.

– Ха! Ха-ха-ха-ха! – залился смехом Гаррет. – Не, ну вы слышали! Тролли!

– Отдых окончен, – абсолютно серьёзно объявил Шустрый. – Кто здесь останется, умрёт в течение часа.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился к близко стоящим друг к другу елям. Стенли не желал более терять из вида их надежду на спасение, поэтому без промедления вскочил и двинулся следом за ним. Сеймур и Фер последовали его примеру. Обернувшись, он заметил, что и беглецы плетутся в конце, а на их губах застыли улыбки. Теперь настала очередь Стена расспросить проводника о его странном заявлении.

– Слушай, Шустрый, – поравнявшись с проводником, проговорил он. – Что ты имел в виду, говоря, что за нами наблюдают?

– То и имел в виду. За нами наблюдают, – ответил проводник. – И уже достаточно давно.

– Ты сказал, что это тролли, – напомнил ему Стен.

– Нет, не тролли. Тролль. Один, – ответил ему Шустрый.

– Ты это серьёзно? – удивился Стен.

– Да. Я думал, мы ещё не скоро дойдём до их территории, но, видимо, за год они хорошо расширили свои владения на юг.

– Послушай, в это трудно поверить, что тролли существуют. Но после сегодняшней ночи я поверю и в крылатую овцу. Расскажи мне, что это за существа?

– Тролли. Это здоровенные двуногие твари, людоеды. Злобные и жадные, сильные и выносливые, но самое главное – живучие. Забудь всё, что ты слышал о них в сказках. Это не добрые духи. Это каннибалы, которые спокойно могут сожрать своего сородича. В одиночку его не одолеть. Все наши удары он примет на себя, а когда кто-то из нас устанет – он разорвёт его на части. Его раны будут заживать у нас на глазах, и он убьёт всех лишь потому, что любит убивать. Наши мучения перед смертью разогреют его аппетит, и он будет набивать своё брюхо человечиной, пока не упадёт, не в силах поднять себя на ноги от съеденного.

– Ну, а если мы найдём какое укрытие на ночь? – спросил Стен.

– Укрытие? Где ты найдёшь укрытие? Единственные укрытия в этом лесу – это каирны. Но в них, как ты понимаешь, сейчас лучше не заходить. Да и по пути мы его навряд-ли встретим. Так что, он будет гнать нас весь день, а потом всю ночь, а потом следующий день и следующую ночь и убивать всех, кто отстанет. Ну, а если нам не повезёт, и к нему присоединиться ещё один, или несколько, то возможно, они нападут. Так что, мы должны идти как можно быстрее, чтобы добраться до гор. В этом наше спасение. Тролли не любят здешних гор.

– Тогда давай поторопимся. Как думаешь, сколько нам осталось идти?

– Трудно сказать, но, я думаю, к утру мы должны добраться.

Стенли отстал от проводника и вклинился между Фером и Сеймуром. Рыцарь обратился к нему первым:

– Ну что? Ты ему веришь?

– Похоже на правду, – пожал плечами Стен.

– И теперь, они нас убьют? – Фер явно был не на шутку напуган.

– Если поймают. Нам надо идти. Если дойдём до гор, то они отстанут.

– Тогда поторопимся, – заключил Сеймур.

Проводник с каждой минутой ускорял свой шаг, и Стенли старался не отставать от него. После всего произошедшего, ему очень не хотелось быть слопанным каким-то сказочным существом, вдруг обретшим плоть и кровь. "Дожить до утра", – повторял он про себя эти слова, как заклинание. Но, время шло, а неведомый враг так и не подавал признаков своего присутствия.

– Шустрый! – окликнул он проводника. – А ты уверен, что тролль преследует нас?

– Да, – коротко ответил тот.

– Мы уже бежим от него половину дня, а он ещё ни разу не показался.

– Уже скоро, – и в подтверждении словам проводника откуда-то сзади раздался мерзкий хохот.

Дрожь пробежала по спине Стена, и он ненароком обернулся. Позади него шли только беглецы, и они тоже решили посмотреть, кто издаёт эти звуки. Но, сзади виднелись только густые ели и больше ничего. Игольчатые лапы хорошо скрывали всё то, что творилось за ними, и это ещё сильнее нагоняло страху. Стенли заметил испуг на лицах Гаррета и Роланда, но Кинжал сохранял совершенное спокойствие.

– Ну, вот и всё, – произнёс еле слышно Шустрый. – Охота началась.

Стенли посмотрел на него. Было непонятно, почему этот человек так спокойно отреагировал на жуткие звуки преследовавшего их чудовища. Где-то справа хрустнула ветка, и Стен выхватил свой меч, готовясь встретиться с монстром лицом к лицу. Сеймур тоже обнажил клинок, а вот Кинжал даже не шелохнулся. Но из чащи на них так никто и не выскочил.

– Хи-хи-хи-хи! – зловещий смешок раздался слева.

Стен повернулся на звук, но так и не смог разглядеть врага. По крайней мере, за ближайшими елями его не было видно. За их спинами раздался хруст ломающегося дерева. Противный хохот вновь заставил всех поёжиться и, наконец, Гаррет не выдержал:

– Давай! Покажись! – заорал он в густую еловую чащу, но на его крик неведомый враг ответил забористым хохотом. – А-а-а! Я убью тебя!

– Успокойся, – осадил его Кинжал.

Как заметил Стен, Гаррет, как бы занимавший главенство среди беглецов, беспрекословно повинился слову невзрачного человека. Он вернулся на своё место и продолжил идти вместе со всеми, озираясь по сторонам. Теперь хихиканье раздавалось то справа, то слева, то сзади, то спереди. Но Шустрый так ни разу и не сменил направления движения, будто не слышал сводящего с ума хохота. Стенли поражался его выдержки и терпению, ведь сам он готов был пуститься бегом, или попытаться разобраться с троллем хоть прямо сейчас, но благоразумие, всё же, одерживало верх, и он продолжал идти вслед за проводником.

– Стен, – повернулся к нему Сеймур, – а может, найдём его и прирежем? Я уже не могу слышать этот хохот!

– Успокойся, – ответил Стенли. – Ему только этого и надо. Уйми свой рыцарский нрав, эта тварь знает, что сильнее любого из нас.

– Пусть тогда отведает этого! – рыцарь потряс мечом в своей руке.

– Ему плевать на эту железку. Его пугает наше количество, а не наше оружие.

– Стенли, эта тварь сводит меня с ума! – пожаловался ему Сеймур, и как бы услышав его слова, откуда-то издали вновь раздался мерзкий хохот. – У-у-у-у! – от негодования завыл рыцарь, схватившись левой рукой за голову.

– Не нервничай, – Стенли положил руку ему на плечо. – Он вынуждает тебя отбиться от нас, а нам следует держаться вместе, так что не отставай.

Сеймур вложил меч в ножны, скривил губы и ускорил шаг, пытаясь догнать проводника. А Стенли тем временем догнал Фера:

– Ты как?

– Что-то мне не по себе, – признался парень. – Ещё немного, и я сойду с ума.

– Держи себя в руках. Нам надо добраться до гор, там спасение.

Ферельдин нервно закивал и уставился себе под ноги, стараясь не обращать внимания на то, что творится вокруг. А справа вновь послышался хохот, и Стенли упёрся взглядом в еловые лапы, туда, откуда доносились противные звуки. Но, ничего. Ни движения, ни мерзкой рожи твари среди ветвей.

– Ай! – услышал он крик боли позади себя.

Стен обернулся и увидел Роланда, потирающего свой затылок.

– Проклятая тварь! – выругался беглец.

Но тут же, сбивая еловые ветки, из чащи вылетел ещё один увесистый сук. Кинжал отпрыгнул в сторону, а Роланду опять не повезло. Коряга ударила его прямо в лицо и беглец, охнув, свалился на землю. Гаррет и Кинжал поставили товарища на ноги, а тот, помотав головой из стороны в сторону, выплюнул кровь и несколько выбитых зубов. "Вот тебе и Двузубый, – мелькнула мысль в голове Стена. – Теперь точно соответствует своей кличке".

– Все слушайте! – Шустрый резко остановился и повернулся к отряду. – Переходим на бег! Отдых две минуты!

Стенли подошёл к рыцарю:

– Видал?

– Ага, – ответил Сеймур. – Такое бревно запульнуть...

– Эй, Шустрый! А почему мы его ещё не видели ни разу? Волков я постоянно замечал, когда они за нами гнались?

– Тролли не любят свет. Днём они прячутся где-нибудь, а если и выходят, то стараются бродить в самой чаще. При свете ты их не увидишь, – ответил проводник.

Стенли хотел спросить ещё что-то, но тут мимо него пролетел булыжник, размером с человеческую голову. Камень с глухим ударом стукнулся о ствол ели, и дерево содрогнулось. "Ничего себе катапульта!" – удивился Стен и услышал возглас Шустрого:

– Бежим! Ему понравилось кидаться!

Проводник сорвался с места и ринулся бежать. Не так быстро, как думал Стен, но с гораздо большей скоростью, чем они двигались до этого. Мерзкий хохот раздался откуда-то сзади, уже на приличном расстоянии от них.

– Эй, Шустрый! Ты что, пытаешься убежать от него?

– Нет, – коротко ответил проводник.

– Тогда зачем мы бежим?

– Он не успевает подбирать камни и выламывать коряги, когда мы двигаемся быстрее. А я не хочу, чтобы мне в голову попал такой же булыжник, что летел в твою.

Его объяснения было достаточно для Стена, и он решил поберечь свои силы, больше не вступая в разговоры. Вновь раздался хохот, но уже гораздо ближе, чем в прошлый раз. Стенли спокойно бежал с той скоростью, которую задал Шустрый, но он стал замечать, что ноги Фера начали заплетаться, и пару раз он даже чуть не упал. Стен подхватил друга под плечо и помог тому передвигаться. Сеймур увидел, что делает Стен, и уже через полчаса сменил его, подхватив Фера.

Вскоре начало темнеть, и это обстоятельство сильно взволновало Стена. Тьма заставит их плестись по лесу ничуть не быстрее улиток, ползающих по листьям. Стенли вспомнил ночи блужданий по южным болотам, когда он увёл толпы мертвецов за собой, пытаясь спасти своих товарищей. Где они? Живы ли? Он не знал и, если честно, не хотел бы узнать. Ведь они могут быть мертвы, А так, в неведенье, у него хоть остаётся надежда на то, что они ещё живы.

Глаза начали быстро уставать от сгущающегося сумрака, когда солнечные лучи перестали пробиваться сквозь густые еловые ветви. "Скоро оно опустится за горизонт, и тогда нам конец", – понял он. И вот, настал тот момент, когда бежать уже не было возможности. Фер совсем выбился из сил и собирал корни на каждом шагу. Кровь на лице Роланда застыла и превратилась в жуткого вида боевую раскраску. Проводник перешёл на шаг и, похоже, никто не был против этого решения. Тролль смеялся где-то за спиной, и это даже немного успокаивало, так как давало им представление о нахождении монстра.

Прошло не так уж много времени, когда гадкий смех вновь раздался совсем близко. Но, на этот раз Стенли заметил, как слева пошевелились ветки: "Вот тварюга! Как близко подобрался!" Сеймур выхватил меч и осмотрелся по сторонам. Но тишина вновь заполонила собой всё вокруг. Бледный диск луны, наконец, выглянул из-за еловых лап, и слабый свет показал, где во мраке прячутся пни и корни. Идти стало легче, и Стенли теперь мог без проблем угнаться за Шустрым для которого, похоже, и темнота не представляла особенной проблемы. Но, только он догнал проводника, как тот остановился как вкопанный.

– Чёрт... – выругался он.

Стенли уставился на него, а потом перевёл взгляд туда, куда глядел Шустрый. Впереди лес обрывался, а за ним была скала, из которой на них смотрело чёрное чрево грота. Остальные догнали их и уставились на возникшую перед ними картину.

– Ну что? Какие мысли? – первым спросил Стен.

– Предлагаю занять грот и держать оборону, – ответил ему Сеймур, выйдя вперёд. – Выманим тварь и прикончим.

– Я предлагаю не останавливаться и продолжать путь вдоль скалы, – сказал своё слово Шустрый. – Мы почти дошли. Вон – Ледяной пик, – он указал на темнеющую справа вершину горы, – а это значит, мы почти на месте. Ещё немного – и мы будем спасены.

Стенли посмотрел на черную громаду горы, нависающую над ними и над всем этим лесом. По обе стороны от неё тянулся с запада на восток Северный горный хребет.

– И сколько нам ещё идти? – обратился он к Шустрому.

– До утра должны добраться, – ответил проводник.

– До утра эта тварь нас всех перебьёт, – вмешался рыцарь. – Пока мы её не прикончим, мы все в опасности. Вы все видели, как он кидается булыжниками. Что ему мешает просто не закидать нас камнями насмерть?

– Пока ещё не закидал, – парировал Шустрый. – А вот если мы останемся здесь, то рано или поздно он до нас доберётся. Пока мы движемся, навряд-ли он станет нападать на нас, но и не стоит его недооценивать. Сейчас, когда он один, у нас есть шансы выбраться живыми, но если мы задержимся на месте, то в конце-концов дождёмся прихода его товарищей.

– Тафайте фасить от фюта! – прошепелявил Двузубый. – Я не хощу фтефь потыфать!

– Я за то, чтобы продолжить путь, – высказался Стенли.

– И я, – ответил Гаррет.

Кинжал и Роланд подняли руки, в знак согласия со Стеном. Мнение Сеймура было и так всем известно. Остался только Ферельдин. Стенли вопросительно посмотрел на него.

– Пойдём, – произнёс Фер, но Стен заметил его негодование.

Было ясно, что у Ферельдина совсем не осталось сил. "Здесь ты самое слабое звено, в этой разномастной цепи, но я тебя не брошу. Не в этот раз", – пообещал себе Стен. Он посмотрел на Сеймура. Рыцарь держал в руке меч, но было ясно, что он устал. Устал убегать от врага, убегать от опасности, да и вообще убегать. Человек чести хотел принять бой, и для него было не так уж важно, каков будет его исход. Вдруг рыцарь замер и Стен понял, что что-то очень нехорошее произошло за его спиной. Он только успел повернуть голову, когда огромная рука ударила его в бок. Стенли взмыл в воздух и, кувыркаясь, пролетел несколько футов, прежде чем приземлился на землю и прокатился по ней несколько шагов. Придя в себя он, наконец, смог увидеть врага, гнавшего их целый день.

В бледном лунном свете стоял уродливый гигант, осматривая результаты своей работы. Огромная голова сидела на тонкой шее, и с неё свисали клоки длинных волос. Тонкие и длинные руки вырастали из сгорбленного и перекошенного тела, имеющего костлявую грудь и округлый, слишком большой для такого тела живот. Дополняли картину кривые короткие ноги. Лица или морды тролля, как правильно выразиться он не знал, Стенли разглядеть не мог. Тварь больше не смеялась, лишь громко хрипела и шипела, осматривая всех, кого сшибла с ног своим единственным ударом. А таких было шестеро. Все, кто стояли к лесу спиной. На ногах остался один лишь Сеймур, и он явно готовился сразиться с чудовищем.

Рыцарь крутанул мечом и решительно направился на монстра. Хоть Сеймур и был высок, но тролль был выше его не менее чем на половину человеческого роста. Тварь обратила на него внимание, и Стену показалось, что тролль издал смешок. Сеймур бросился в атаку, тролль махнул рукой и промазал. Опытный воин легко увернулся от неказистого движения, и полоснул своим мечом по боку твари. Чудовище взвыло от боли, и повторило свою атаку. Сеймур снова увернулся от огромной руки, и теперь ударил по бедру монстра. Тварь зарычала и отступила на шаг. Стенли заметил, что на боку в слабом свете отбрасывает блики вытекшая кровь.

– И это всё? – взревел взбудораженный рыцарь, и вновь ринулся в атаку.

Но, на этот раз удача отвернулась от гиганта среди людей. Тролль ударил намного резче, чем в предыдущие разы и попал. Сеймур взмыл в воздух и отлетел в темноту грота. Его меч своровал ночной лес, а цепь, замотанная вокруг руки, лязгнула где-то во тьме каменного укрытия. Тролль шагнул навстречу сбитого с ног противника и Стенли, наконец, нашёл в себе силы подняться. Он выхватил свой меч и ринулся на врага. Но тут он заметил, как сзади к троллю метнулась тень, и чудовище взвыло от боли. Тролль повернулся, ища того, кто напал на него со спины, и подставился под удар Стена, и Стенли не упустил своего шанс. Вложив в удар всю свою силу, его меч наполовину вошёл в корявое тело монстра, и чудовище, взвыв от боли, свалилось на четвереньки. Стенли обеими руками ухватился за рукоять меча и всем телом навалился на клинок. Хрустнули кости, и острое лезвие подалось вверх, ломая рёбра чудовища. И в этот момент огромная лапа сомкнулась на ноге Стена. Земля поменялась с небом местами, и Стенли снова полетел по воздуху, оставив свой меч торчать из спины чудовища. Он снова свалился на землю, но в этот раз хорошенько приложился головой о камень. Стен попытался вскочить на ноги, но мир вокруг пошатнулся, и он вновь оказался на земле. Стенли только и мог, что смотреть, как тролль поднимается на ноги. Монстр выл от боли, не в состоянии вытащить из своей спины меч, но, похоже, удар Стена не привёл того к адской мучительной смерти. А перед ним мелькала тень, быстрая и яростная, наносящая молниеносные удары своим оружием. Кинжал в лунном свете мелькал, словно молния, и руки и ноги чудовища уже покрылись десятками порезов, глубоких и не очень. Тролль решил поймать стремительного противника, но не тут-то было: Кинжал поднырнул под неуклюжие руки и вонзил клинок в ногу монстра. Тролль взвыл, а боец уже обходил его со спины. Два удара – и ноги чудовища подкосились, и монстр упал на колени. Кинжал не упустил возможности и, использовав меч Стена, как ступеньку, запрыгнул на плечи чудовища. Его клинок утонул в горле тролля, а когда покинул объятия чужой плоти, на шее монстра проявилась тонкая тёмная полоска, из которой бурным потоком полилась кровь. Но вот настал момент, когда и от Кинжала отвернулась удача: огромная лапа схватила человека за плечо и отшвырнула от себя куда подальше.

Глаза Стена полезли на лоб, когда тролль решил, что пора подниматься с колен. Он встал на ноги с подрезанными сухожилиями и зажал одной рукой перерезанное горло. И в этот момент Сеймур, появившись из мрака ночи, с размаху ударил его огромным двуручным мечом. Чудовище, вероятно, хотело взвыть, но издало только булькающие звуки. Держась за горло одной рукой, тролль подставил под удар вторую, и лишился кисти. Огромный рыцарь с невероятным проворством управлялся со здоровенным куском стали, по длине почти равным его росту. Он наносил удары по рукам и ногам чудовища и, уловив момент, рубанул по голове монстра. Тролль взвыл и схватился оставшейся рукой за лицо, отпустив раненую шею. Стенли увидел, что кровь уже перестала течь из ужасной раны на шее, которая стала бы смертельной для любого живого существа. Сеймур только этого и ждал. Его меч рассёк вздувшиеся пузо тролля и из огромной раны наружу вывалились внутренности монстра. Следующий удар пришёлся туда, где у человека сердце. Пятифутовое лезвие пронзило грудь и вышло из спины чудовища. Но, в этот же момент, тролль отпустил своё изувеченное лицо и вцепился в руку рыцарю своей огромной лапищей. Одним рывком он поднял Сеймура в воздух, и, перекинув его через свою голову, с самого размаху ударил того о землю. Монстр скакал по кругу, запутываясь ногами в собственных кишках, и в неистовстве лупил Сеймура обо всё, что попадалось ему под руку.

Осознание того, что тролль на его глазах убил одного из последних его друзей, вселило в Стена ярость. С диким рёвом он вскочил на ноги и ринулся на монстра. Тролль же, потеряв равновесие, свалился на колени, выпустил покойника и упёрся обеими руками в землю. С разбегу одним рывком Стен запрыгнул на кособокую спину, не останавливаясь схватился за рукоять обеими руками и выдернул свой меч из спины чудовища. Собрав последние силы, он нанёс удар по шее тролля. Раздался хруст и голова монстра неестественно накренилась вперёд. Ещё один удар – и уродливая башка, отделившись от тела, покатилась по земле, оставляя за собой кровавый след. Тело ещё постояло мгновение, покачалось, и свалилось на землю. Тёмная кровь залила рассыпанные вокруг мелкие камешки. Стенли с криком пнул труп монстра и подошёл к мёртвому Сеймуру.

Рыцарь лежал на животе, его шея была сломана, как и, похоже, все кости. Он встал на колено, закрыл другу остекленевшие глаза и скрестил руки на груди. "Вот и ещё один мой друг покинул эти края", – подумал Стенли. По правде говоря, ни один из его друзей никогда не покидал Стена уходя куда-либо, кроме как ни в могилу.

– Пусть мир иной примет тебя с честью, которая была отказана тебе при жизни, – произнёс он вслух.

Стенли всегда с трудом переносил гибель хороших людей, но смерть Сеймура, почему-то была для него особенно болезненной. Он знал его всего пару недель, а то и меньше, но казалось, будто они вместе, бок о бок, прошагали несколько лет. Он в последний раз взглянул на бездыханное тело друга и отвернулся. Оставшиеся в живых уже подошли к обезглавленной туше тролля, и среди них Стенли увидел Фера. Парень поймал его взгляд и решил подойти.

– Сеймур... – вымолвил он.

– Мёртв, – ответил Стен.

– Жаль, – выдохнул Фер. Стенли услышал в его голосе глубокую печаль. – А можно... проститься?

– Да, конечно, – Стенли обошёл парня и направился к поверженному чудовищу.

Теперь он мог поподробнее рассмотреть тролля вблизи. Тело, как он и приметил, было уродливым, перекошенным. Кости выпирали со всех сторон, натягивая покрытую жёсткими наростами кожу. На конечностях было по пять пальцев, но, какие-то из них были недоразвиты, а на ногах и вовсе отсутствовали некоторые, явно потерянные в бою. "Кинжал", – догадался Стен, вспомнив, как тот вихрем носился вокруг монстра. Он посмотрел на множество ран, покрывавших тело тролля. Самые незначительные уже начали зарастать, а самые глубокие уже давно перестали кровоточить. "Невероятно", – удивился он, и подошёл к отрубленной голове монстра. Роланд пинал её ногой, что-то бормоча себе под нос.

– Фот тепе! Фот! Посущай! – шипел он беззубым ртом.

– Отойди, – отпихнул его в сторону Стен. – Дай посмотрю, пока ты его морду в кашу не превратил.

Двузубый зашипел в ответ, но решил уступить. Стенли повернул голову к тусклому свету. Лицо, а может быть правильнее было сказать морда, идеально подходила по своему уродству телу. Хоть меч Сеймура и ослепил чудовище и сломал ему челюсть, многое всё равно ещё можно было бы разобрать. Огромный косой лоб, большие ободранные уши, причём одно больше другого, здоровенный нос, совершенно не подходящий этой харе и кривые, торчащие во все стороны зубы. Острые скулы, впалые щёки и такие же бородавчатые наросты, как и на теле, дополняли картину. Взгляд Стена упал на камушки, на которых лежала жуткая голова. Он поднял один, и тут же выронил: только что в его руках оказался обломок челюсти с зубами. Обломок человеческой челюсти. Стенли осмотрелся и оторопел: вся земля вокруг была усеяна кусочками разгрызенных костей. Он встал и подошёл к телу тролля. Стенли оторвал кусочек рукава и протёр лезвие двуручника, вышедшего из спины монстра. Металл хорошенько успел поржаветь, и ржавчина разъела режущую кромку оружия. В этот момент он поразился, с какой силой Сеймур наносил удары тупым мечом, что смог отрубить троллю кисть. Он отошёл от тела и направился в грот, где и нашёл другое оружие, такое же ржавое, как и огромный меч.

– Что? Все насмотрелись? – услышал он голос Шустрого. – Тогда собираемся, запах крови может привлечь других. Да и нашумели мы здесь порядочно.

Речи проводника были разумными, и Стенли понимал, что если вдруг из леса выскочит ещё один тролль, то одной смертью они уже не отделаются. Напоследок он подошёл к трупу чудовища. Запрыгнув на спину тролля, он ещё раз вогнал свой клинок в тушу, затем упёрся ногой в бок монстра и рывком выдернул своё оружие из мёртвой плоти. "Чтобы точно не встал", – со злостью покосился он на мёртвую тушу. Уходя, Стенли сплюнул в чёрную лужу растёкшийся крови.

Глава 11. Мать гор.

– Эй! Провожатый! – Гаррет снова крикнул Шустрому. – Я к тебе обращаюсь!

– Да чего тебе?! – наконец потерял терпение проводник.

– Сколько нам ещё бежать до твоей трещины?

– До расщелины, – поправил его Шустрый. – Ещё недолго.

– Опять "недолго"! Да сколько можно?! – закипел беглец, но на этот раз проводник решил отмолчаться.

Ноги всё время пытались соскользнуть по влажной земле, и идти вдоль уклона было не просто. По правую руку склон плавно поднимался вверх, а деревья скрывали от них вершины горных пиков. Они шли всю ночь, не смыкая глаз, стараясь как можно быстрее добраться до безопасного места. И вот уже солнце поднялось в зенит, а обещанного прохода всё никак не было видно.

– Шустрый, слушай, мы не заплутали? – осторожно спросил Стен, стараясь не разозлить проводника.

– Нет, – ответил тот.

– То есть, ты точно знаешь, где мы?

– Да.

– А до прохода далеко ещё?

– Нет, скоро прибудем на место. Пройдём его ещё до наступления сумерек.

Стенли устраивал его ответ, но видя, что проводник в хорошем настроении, решил продолжить расспросы:

– А почему ты уверен, что тролли не последуют за нами?

– Они не так глупы, как может показаться.

– А мы? – ответ Шустрого заставил Стена задуматься.

– А мы умнее их, – ответил тот и обернулся, взглянув на Фера. Стен заприметил его странный взгляд, но ничего спрашивать не стал.

Стенли осмотрелся. Лес немного изменился, теперь среди густого ельника начали попадаться и лиственные деревья, которых он ранее, за время блуждания по этому лесу, не встречал. Их массивные корни толстыми змеями вырывались из земли, стараясь зацепиться застывшими кольцами за ноги бредущих беглецов, а кора была тёмно-бурой с вертикальными серыми полосками, будто нанесёнными на ствол дерева художником.

– А ты уверен, что за нами никто не следит? – спросил он Шустрого.

– Быть может и следит кто, – всплеснув руками, ответил проводник.

По спине Стена пробежал холодок. Сразу две мысли прокрались в его голову. "Интересно, что лучше: знать, что тебя преследует ужасный монстр, загоняет тебя в ловушку и сводит с ума безумным смехом, или идти в неведенье и подозревать, что за каждым деревом может прятаться засада из тех же чудовищ? Похоже, сейчас нам выпал второй вариант", – решил он.

– Ну, а ты что думаешь?

– Я думаю, за нами никто не идёт, – ответил Шустрый.

– И почему же?

– Во-первых, тролли не любят солнечный свет, а во-вторых, у них там полно еды. Сеймур хорошо постарался, – ответил Шустрый.

– Сеймур? – удивился Стен. – А разве не я убил монстра, лишив того башки? – спросил он.

– Нет, – ответил Шустрый. – Ты просто добил мертвеца. Тролля убил рыцарь, пронзив ему сердце и выпустив кишки. Он уже умирал, когда ты нанёс последний удар.

– То есть, его можно было убить, просто вонзив в сердце клинок?

– Большой клинок, – добавил проводник. – Сеймур одним ударом перерубил ему сердце и не позволил тому срастись. Да и распоротое брюхо в итоге привело бы тварь к гибели. Через несколько дней, а может и недель, тролль бы издох.

– Да уж, а я-то думал, что мой удар покончил с ним. Ну, теперь буду знать.

– Не только ты так думаешь. Все вы так думаете. Обернись, что ты видишь? – спросил Шустрый Стена.

Стенли обернулся. За ним шагал Фер, весь понурый и измотанный, а чуть дальше топали трое беглецов: Гаррет, Роланд с измазанным запёкшейся кровью лицом и Кинжал, волчьим взглядом встретившим его взгляд.

– Людей, – ответил Стенли.

– А я вижу зверей. Одна запуганная лань, загнанная преследователями в ловушку. Две сторожевые собаки, трусливые и брехливые, только и ждущие прихода хозяина отдающего приказ об атаке. И одного хищника, старательно ищущего новую территорию и готового убить любого, кто покусится на его владения. И единственный соперник, способный дать ему отпор – это ты.

– Так почему же они не нападут на нас?

– На вас, – поправил его проводник. – Я им ещё нужен, а вот от нападения на вас их кое-что удерживает. И это кое-что – голова тролля. Тот факт, что именно ты снёс ему башку, и удерживает их от быстрой и тупой расправы. До прошлой ночи с вами был Сеймур Каменный – прославленный мастер меча. Кинжал знал это и опасался его, и это его знание спасало вас. Теперь же вас спасает то, что ты стал убийцей монстра. Того, кого ни Сеймур, ни Кинжал не смогли одолеть. И знание того, что его убил не ты, тебе лучше держать при себе. Ну, или они послушались меня и понимают, что если устроят резню, то шансов выбраться хоть у кого-нибудь из нас маловато.

– Да уж, обрадовал, – от негодования Стенли сжал губы.

– А ты присматривай за пареньком, а то мало ли что, – посоветовал ему Шустрый.

Стенли обернулся и посмотрел на Ферельдина. Тот ответил таким измученным взглядом, что Стен решил поскорее отвернуться.

– Ты думаешь, если тролли появятся, то нападут на него?

– Какие тролли? – возмутился проводник. – Ты вообще слушал, о чём я тебе говорил? Господин рыцарь оставил им прекрасный обед, соизволив умереть. Да и тушка их сородича не пропадёт. Ты уж поверь мне: эти гады жрут всё, из чего можно выдавить хоть каплю крови.

Стенли фыркнул от бессилия. "Он спас нас всех дважды, сперва убив монстра, а затем накормив собой остальных чудовищ, чтобы мы могли спастись, а я даже не могу никому рассказать об этом", – он почувствовал, как ему стало стыдно перед погибшим рыцарем.

– Шустрый, скажи мне, что ждёт нас впереди? – Стен попытался отвлечься от неприятных мыслей, задав очередной вопрос.

– Горный Проход, – как всегда коротко ответил проводник, – место, какого вы ещё никогда не видели.

– И что особенного в этом проходе?

– Скоро сам всё увидишь, – произнёс Шустрый, и принялся насвистывать какую-то простенькую мелодию.

Стенли понял, что этот разговор окончен и решил вернуться к Феру.

– Ты как? – спросил он парня.

– Поверить не могу, что Сеймура убила эта тварь, – печально произнёс он.

– Кто же знал, что тролль будет настолько живучим. Я сам глазам своим не поверил, глядя, как он принимает на себя смертельные удары и продолжает стоять.

– Плохой лес, – тихо выдохнул Ферельдин.

"Плохой, – согласился с ним Стенли. – А какой хороший? Тот, что на юге? Там вообще то, что было когда-то людьми жрёт тех, кем оно когда-то было. Может во всём мире и не осталось хороших мест?" Но кто мог дать ответ на этот вопрос? Только он сам.

– Мы выберемся отсюда, – пообещал он Феру, хлопнув того по плечу. – Обязательно выберемся. Шустрый сказал, что мы почти добрались до места. Скоро войдём в горный проход, и можно будет передохнуть. Тролли отстанут.

– Ты веришь ему? – спросил его Фер.

– Похоже, что верю, – Стенли и сам терялся в догадках, что на уме у их проводника. – По крайней мере, он ещё ни разу нас не обманул.

– А тот случай в могильнике? – спросил его парень.

– Он без колебаний бросился выручать тебя, так что, я думаю, он сам не знал, какую опасность таят эти, как их там... каирны.

– Будем надеяться, что это правда.

– Будем, – подтвердил его слова Стен.

Слева хрустнула ветка, и Стенли резко обернулся. Он рассчитывал увидеть уродливое тело тролля, пробирающегося сквозь высокий валежник, но ему на глаза попался безрогий пятнистый олень. Стен улыбнулся, порадовавшись встрече с существом даже не помышлявшим его убить, и убрал руку с рукоятки меча. "Даже в этом месте, заполненном монстрами, есть ещё жизнь, – подумал он. – А что тогда ждёт нас за горами?" Пугливое животное метнулось и скрылось в чаще леса.

– Вот тварь! – послышался недовольный крик Гаррета. – Я жрать хочу, а эта скотина дразнит меня! Двузубый! Иди, поймай!

– Фам ити! – огрызнулся на него Роланд.

– Ты чего, свинья, посмел мне перечить? – на лице Гаррета отразилась ярость.

Он занёс руку, чтобы ударить Роланда, но тут в его кулак вцепился Кинжал.

– Успокойся, или останешься здесь, – медленно проговорил тот.

– Ладно, ладно, только не надо мне этого, – сразу замялся дерзкий беглец.

– Иди смирно.

– Да понял я, не тупой, – ответил Гаррет, отвернулся и зашагал следом за Стеном.

"Что-то не нравится мне всё это", – подумал Стен, наблюдая за их перебранкой. А склон тем временем становился всё круче и круче, и идти становилось тяжелее. Ели всё больше уступали место полосатым деревьям, да и под ногами, наконец, появился подлесок. Стенли нагнулся, сорвал несколько листочков кислицы и отправил их в рот. Бодрящая кислота придала ему сил, заполняя рот слюной. Он глотнул слюну и посмотрел по сторонам, ища хоть какие-нибудь признаки воды. Но, куда ни глянь, он видел лишь поросшую мхом и травами землю. Вздохнув, он посмотрел на Фера. Парень был бледен, как покойник. Да и тащил своё худое тело с таким трудом, что казалось, он вот-вот грохнется на землю. Он отвлекся, и чуть было не натолкнулся на спину остановившегося Шустрого, стоящего перед стволом полосатого дерева.

– Так, кто хочет пить – делай как я, – сказал проводник, взял в руку толстенный стебель плетущегося по стволу растения, и перерезал его.

Из среза тут же струёй потекла вода. Проводник прильнул к ней губами и принялся жадно пить, смачивая давно пересохшее горло. Стенли вынул из ножен меч и перебил им ещё один стебель. Прохладная вода брызнула ему в лицо, и он поймал болтающуюся в воздухе лиану и сделал первый глоток. Вода отдавала приятной на вкус травяной свежестью и была слегка сладковата. Стенли пил, пока его живот не раздулся, и только тогда заметил, как Ферельдин тщётно пытается расковырять своим ножичком твёрдую лиану. Он махнул рукой, призывая парня отойти, и одним ударом перерубил стебель. Теперь и Фер смог насладиться живительной прохладой, скрывающейся под толстой корой северной лианы.

Проводник ждал, когда все беглецы вдоволь напьются, а затем обратился к ним:

– Хорошие новости. Мы почти подошли к Горному Проходу – это раз. Теперь на нашем пути будут попадаться корни подземельника, из которых можно добывать воду – это два. И если мы поспешим, то пересечём проход до наступления темноты – это три. Вопросы есть?

– А если мы не поспешим, нас сожрут тролли? – спросил его Фер.

– Нет, просто в проходе ночью делать нечего, – пожал плечами Шустрый.

– Тогда пошли, – первым дёрнулся с места Стенли. – Нечего нам здесь просиживать.

За Стеном пошёл Фер, а за ним и все остальные. Они продолжали идти на запад, а склон становился всё круче и круче и вскоре поменял направление уклона. Теперь они спускались вниз, и проводник взял немного севернее.

– Срежем угол, – пояснил он.

Срезать пришлось долго, как заметил Стен. Час, может полтора они двигались на северо-запад, пока почва не выровнялась. Проводник устроил небольшой привал и объяснил, что идти по ущелью они будут быстро и без остановок, мол, хоть солнце ещё и высоко, кто знает, может там произошёл обвал, пока он сидел в клетке, или ещё что похуже... Спорить с ним никто не стал, лишь напоследок напились, порубив корни подземельника, и двинулись в путь. Широкие кроны растущих вокруг полосатых деревьев закрывали от Стена не только вид на горы, но и скрывали голубое небо, заменяя его на сочный цвет молодой зелёной листвы. Редкие лучи пробивались сквозь густую листву уже распустившихся почек и там, куда они падали, молодая травка искрилась изумрудным сверканием. "Никогда не видел ничего подобного", – удивился Стен, глядя на чудо-траву. Вскоре стали заметны очертания прохода: земля справа и слева начала подниматься, и эти земляные стены сужались тем сильнее, чем ближе они подходили к скале. На их пути начали встречаться поросшие мхом и лишайником валуны. Сперва небольшие, размером с человеческую голову, но последний, преградивший им путь, был не меньше крестьянской хижины.

– Ух ты! – удивился Фер. – Откуда он здесь взялся?

– Он здесь лежал ещё до того, как всё вокруг заполонил лес, – ответил проводник. Похоже, из всех попутчиков ему нравилось общаться только с Ферельдином.

– А вы откуда знаете? – поинтересовался парень.

– Я здесь вырос. Я много чего знаю.

– Господин Шустрый, вам и вправду надо бы в Малахитовый совет попасть. Вы можете рассказать столько нового, что не на одну книгу хватит!

– Идти в самый центр этого гадючника, под названием империя? Ну уж нет! – ухмыльнулся проводник. – Пусть оторвут свои задницы от мягких кресел и полазают здесь сами годок-другой. Вот тогда-то от полученных знаний будет толк. А мой рассказ для них будет не ценнее детской сказки.

– Возможно, – с грустью согласился Фер.

Стенли слушал их беседу и не заметил, как перед ними расступился лес и справа и слева возникли огромные отвесные скалы, чем-то напоминающие створки гигантских ворот. Левая стена простиралась вдаль, правая перетекала в Ледяной пик, а между ними в сумраке красовались очертания совсем уж причудливых деревьев.

– Вот и они, Врата Богов, – выдохнул Шустрый, задирая вверх голову.

– Пройдя через Врата Богов, ты попадёшь в их мир, и повстречаешь там Мать Гор, устроишь с ней ты пир, – как то не очень радостно пропел Фер.

– Ты когда-нибудь преодолевал этот проход? – напрямую спросил проводника Стенли.

– Ага, было дело. Пару раз, – ответил Шустрый и шагнул вперёд, не дожидаясь следующего вопроса.

Подходя всё ближе и ближе к скалам, Стенли замечал, что всё привычное куда-то пропадает. Сперва зелёную травку заменила жёлтая. Не сухая, а просто жёлтая, с мясистыми, широкими листьями. Лишайники на скалах пестрели красным, и казалось, будто по камню текут кровавые реки. "Не к добру это", – поёжился Стенли. Первоцветы вырывались из земли, словно пики, имевшие схожую форму бутона с этим оружием, да и пораниться об них можно было: таких жёстких стеблей Стен ещё не встречал ни у одного растения. А на этих "пиках" сидели фиолетовые кузнечики, ещё не вставшие на крыло, но по размерам не уступавшие большому пальцу Стена.

Дойдя до входа в проход, до Стена донеслись чудесные птичьи песни и оглушительные трели насекомых. Эти звуки смешались в необычную мелодию, заполонившую всё вокруг и усиливающуюся в каменном ущелье, и ощущение чего-то волшебного окутало Стена. И вот он переступил невидимую границу, отделявшую весь мир от этого чудного ущелья, с которым меркли даже жуткие тайны Северного леса. Стенли будто оказался в другом мире. Хоть сумрак и гасил яркость красок, но он всё же понимал, что более прекрасного места он не видел никогда. Все привычные ели, сосны, дубы и берёзы сменили причудливые растения. Одни раскидывали свои плети во все стороны и их щупальца тянулись высоко вверх, цепляясь за неровности каменных отвесов, другие были ничуть не отличимые от самых обычных деревьев, вот только их листва больше напоминала по цвету спелую вишню, чем привычную зелень. Были здесь и подземники, задушившие своими корнями какие-то деревья. А ещё огромные белёсые шары с торчащими вверх соцветиями выше человеческого роста. Со скальных выступов свисали могучие корни не то сосен, не то можжевельников, имевших толстые короткие стволы и редкие, но пушистые ветви. Видя, что эти сосны добрались до самого верха, Стен подметил, что падающие на них лучи играют в огромных иглах сверкающей синевой. А между всем этим великолепием сновали птички, размером с бабочку и цикады, размером с голубя. Под ногами то и дело пробегали муравьи, ростом не меньше мышонка, а иногда попадались и такие, что не уступали крысам. Присмотревшись к ним, Стенли заметил, что те вооружены челюстями каждая размером с его мизинец. "Ни чего себе! Да он мне руку перекусит, если я зазеваюсь. Теперь понятно, почему Шустрый так спешит пройти это место", – удивился он.

Немного углубившись, Стенли заметил, что деревья стали друг к другу плотнее. Под ногами появились лужицы воды, да и живности стало больше. Навстречу ему выползла улитка, нёсшая на своей спине вытянутый закрученный панцирь, достигавший Стену до колена. Красочный узор на шипастом панцире переливался всеми цветами радуги, и это в царившей вокруг полутьме. Стенли оглянулся и заметил, что от входа они отошли на какие-то жалкие пару сотен шагов. "Что же мы ещё увидим-то?" – подумал он. Ферельдин тоже смотрел по сторонам во все глаза, и было видно, что парень просто в восторге от представшей перед ним картины. Да что там говорить, если и трое беглецов раскрыли рты и осматривали невиданные причуды природы.

Пробираться сквозь переплетения местных растений стало очень сложно, и тогда Стенли вытащил свой меч и начал махать им направо и налево, прорубая себе путь. Углубившись ещё сильнее, Стенли почувствовал, что воздух потяжелел, уплотнился, да и дышать стало на порядок труднее. Перерубив очередную лиану, обросшую фиолетовым мхом, Стенли увидел небольшую лужицу, от которой исходили клубы пара. Он подошёл поближе, опустил руку в воду и почувствовал приятное тепло. Вдруг кто-то резко толкнул его вбок. Стенли свалился и почувствовал, как некто прижал его своим весом к земле.

– Ах ты! – заорал Стенли, увидев, что напавшим оказался проводник.

– Прижмись! – крикнул ему в ответ Шустрый и навалился на него всем телом.

Стенли только и успел заметить, что из лужицы, где он только что мыл руки, вырвался столб пара, заглушая своим шипением всё вокруг. Он закрыл лицо руками и как раз вовремя. Горячий пар дошёл до него, обволакивая всё его тело бестелесной периной, проникая во все дырки в одежде и обжигая все неприкрытые участки тела. Он задержал дыхание и просто ждал, когда, наконец, ощутил, что вокруг резко похолодало. Кто-то потянул его за рукав и Стен решил отнять от лица руки. Он увидел недовольного Шустрого, тянувшего его вверх.

– Давай! Поднимайся! – шипел он. – Скоро это повториться!

Поняв, что не всё ещё закончилось, Стенли вскочил на ноги и припустился за проводником. Пробежав пару десятков шагов, он вновь услышал уже знакомое шипение. Обернувшись, он увидел, как из земли вырывается струя воды, высоко поднимаясь в небо и заволакивая всё вокруг клубами пара. Скоро с неба на них упали тёплые капли, а из земли снова вырвалась раскалённая струя.

– Это что за чудеса? – спросил Стен.

– Местные называют это подземными дракончиками, – пояснил Шустрый. – Тебе повезло. Если бы я тебя не заметил, валялся бы ты сейчас со сваренным лицом рядом с этим драконом.

– Спасибо, – поблагодарил его Стен.

– Пошли. Мы не успеем до темноты, если будем останавливаться мыть руки у каждой лужи с горячей водой, – сказал проводник и побрёл дальше, вглубь расщелины.

Стенли посмотрел на свои руки. Кожа на них приобрела розовый цвет, избавившись от грязи и ошпарившись. "Хоть руки отмыл", – улыбнулся он про себя и последовал за Шустрым и остальными. Всё чаще и чаще он слышал шипение драконов, то слева, то справа. Стенли без устали размахивал мечом, прорубая себе путь. Временами под руку попадала какая-нибудь живность и, получив удар острым железом, она падала наземь мёртвой. "Сплошные насекомые, – подметил он. – И куда подевались все пичужки?" И вправду, над головой пролетали гигантские жуки да стрекозы, а отовсюду слышался лишь стрёкот громадных цикад. Ни птичек, ни зверей здесь уже не было. Причудливые растения всё чаще начала покрывать белёсая плесень, лохмотьями стелившаяся по ветвям и плетям своих жертв, и воздух заполонил тяжёлый прелый запах. Стенли не заметил, как его нога сковырнула здоровенный белый гриб, притаившийся под огромным жёлто-зелёным листом. Шляпка, размером с тарелку, перевернулась, и из-под пластинок выбежали две многоножки, длиной с ладонь взрослого мужчины.

– Вот чёрт! – выругался Стенли, когда между его ног пробежала одна из них. – Ненавижу этих тварей!

– Ты чего? – Спросил его Фер, видя, как Стенли дёрнулся в сторону.

– Да вот твари, проклятущие! Я на них ещё на юге в своё время насмотрелся. Там они кусали, да раны потом с неделю не заживали, – припомнил Стенли. – А теперь они и сюда добрались, гады проклятущие. Только больше стали и жирнее!

– Эти для людей не опасны, – встрял в разговор Шустрый. – Их укус обездвиживает добычу, но на человека яд не действует, так что, хорош болтать! Скоро закат!

Слова проводника обнадёжили Стена, и он вновь принялся за работу. Пробираться сквозь заросли стало легче, лес постепенно становился всё реже и реже. Всё сильнее и сильнее были покрыты плесенью растения, и всё меньше и меньше листьев оставалось на их ветвях. Грибов становилось всё больше, и под ногами всё чаще пробегали многоножки, скрываясь в расщелинах камней, затянутой белой дымкой испарений.

Стенли упёрся рукой в толстый сук, и тот с хрустом отломался и отлетел в сторону. Дерево было уже давно мертво, и его ствол был полностью закрыт пушистой белой плесенью. Он прошёл мимо этого дерева, и осмотрелся. Лес закончился, по крайней мере, живой, и впереди были видны лишь мёртвые остовы деревьев. Под ногами валялись упавшие стволы, скользкие от покрывавшей их плесени, в которой сидели маленькие по местным меркам жучки, всего-то размером с кулак. Когда из леса выбрались все беглецы, проводник остановил отряд, вышел вперёд и замер.

– Слушайте меня, – обратился он ко всем. – Даю передышку пять минут. Остаток пути будем двигаться быстро, без остановок.

Никто из присутствующих не решился сесть на мягкие древесные стволы, и пятиминутный отдых прошёл на ногах. Проводник же всё время смотрел вперёд, изредка поглядывая на беглецов. И вновь Стен заметил тот-же его странный взгляд, когда он посмотрел на Ферельдина.

– Всё, пошли! – скомандовал Шустрый, когда вышло выделенное время, и отряд вновь двинулся в путь.

Стенли осторожно ступал по скользкому дереву, стараясь не слететь в залитые туманом провалы в земле. Он смотрел на ствол перед собой, когда из под поваленного дерева внезапно вынырнула огромная змея. От неожиданности его ноги соскользнули, и он свалился с бревна и распластался рядом с ним. Как во сне он видел, что там, где он только что прошел, ползла гигантская многоножка размером с человеческую руку. Стенли затаил дыхание и боялся пошевелиться, когда мерзкая тварь поравнялась с его лицом. Она медленно переставляла свои бесчисленные ноги, всем своим видом показывая, что никуда не торопится. Вдруг в её спину попал свернувшийся в панцирь жук и многоножка, резко дёрнувшись, сорвалась с места и умчалась восвояси.

– Чего расселся? – крикнул ему Шустрый, использовавший жучка в роли снаряда. – На многоножку налюбоваться не можешь? Ну, ничего, тут их пруд пруди, особенно в этой дымке.

Его слов хватило Стену, чтобы вскочить на ноги и запрыгнуть на ближайшее упавшее дерево. Стараясь не думать об увиденной твари, Стенли вновь двинулся по скользкому бревну. Немного приноровившись к постоянно разъезжающимся ногам, он обвёл взглядом окружавший его пейзаж: стоящих деревьев становилось всё меньше и меньше, а завалов из их стволов всё больше и больше. Всё чаще и чаще из тумана вырастали огромные белые грибы, порой достигавшие размеров в человеческий рост, а их шляпки были больше круглых щитов воинов Священного отряда. Туман поднялся выше, а по брёвнам то и бело сновали такие же огромные многоножки, как и та, что напугала Стена.

– Да что они тут жрут? – удивился такому количеству мерзких тварей Стенли.

– Грибы, – ответил проводник. – И тех жучков, если смогут вскрыть их панцирь.

– Здорово, – проговорил Стен, одновременно с далёким шипением подземного дракона за своей спиной.

Следующую выскочившую у него из под ног многоножку он разрубил мечём надвое. Обе половинки тельца свалились с бревна и, судорожно извиваясь, пропали в тумане. Стенли сплюнул и пошёл дальше. Впереди проход делал резкий поворот, и когда Стенли, наконец, увидел, что скрывается за скалой, то потерял дар речи. Огромные грибы, высотой с дерево, возвышались над завалами павшего леса. Их неимоверно большие шляпки нависали над землёй, а ножки были такими толстыми, что паре людей не под силу было бы обхватить их, взявшись за руки. Длинные тонкие нити свисали с пухлых шляпок, и мерно пульсировали синими и фиолетовыми огоньками. Будто подлесок, под шляпами великанов прятались грибы поменьше, достигавшие человеческого роста и немного выше.

– Вот это да! – в восторге выдохнул Фер.

– Нищё се! – прошипел двузубый.

– А их жрать можно? – спросил Гаррет.

– Нет, они не съедобные, – ответил проводник. – Нам лучше поторопиться. Время на исходе.

Спорить с Шустрым никто не стал. Проводник повёл их за собой, выбирая самый лёгкий путь. Стенли шёл третьим, пропустив вперёд себя Фера. А за ним мерно вышагивали Роланд, Гаррет и Кинжал. Стен замечал, что периодически Шустрый притормаживает всех и осматривается, будто чего-то боится. Но, спустя какое-то мгновение, он вновь продолжал идти, как ни в чём не бывало. Вскоре они зашли под шляпку первого дерева-гриба. Огромный купол навис над ними, и Стенли увидел над головой сотни раскрывшихся пластинок, отдавших свои посевы этому дивному месту. "Поверить не могу, что я нахожусь здесь, – подумал Стен, осматривая чарующую красоту этого места. – А ведь я мог сейчас горбатиться в самой тёмной шахте всей империи". Проходя мимо очередного гриба, Стенли попытался отковырнуть кусочек ножки, но у него ничего не вышло: она оказалась твёрже дерева.

– Фер, ты читал когда-нибудь о чём-либо подобном? – спросил он у парня.

– Никогда, но я до сих пор в восторге от всего этого! – выпалил Ферельдин. – Поверить не могу, что в мире существует столь прекрасное и необычное место!

– Вот и я не могу, – признался Стен и заметил, как Шустрый снова резко оглянулся, всматриваясь куда то между стволов поваленных деревьев.

Слегка замедлив шаг и попридержав Фера, Стенли шёпотом обратился к нему:

– Что-то он скрывает.

– Не знаю, – пожал плечами Фер. – Вроде, он нас ведёт, и мы ещё живы.

– Да, живы. Но не все, – добавил Стенли так тихо, что сам еле расслышал свои слова.

Деревья-грибы окружали их со всех сторон, когда Стен краем глаза заметил метнувшуюся к нему тень. В последний момент он сумел сгруппироваться и принять удар. Его ноги оторвались от земли, и он совершил несколько оборотов, прежде чем грохнулся на изъеденные плесенью брёвна. Стенли услышал крики ужаса и попытался подняться, когда увидел перед собой нечто ужасное. Многоножка, длиной с абордажный корабль, перегородила весь горный проход. Её тело, состоящее из сегментов каждый размером с двухсотлитровую бочку, медленно двигалось по направлению к Стену. Готовясь сразиться с новым чудовищем, Стенли обнажил меч, когда услышал голос Шустрого:

– Беги! Дурак! Этим её не возьмёшь!

Ему хватило мгновения понять, что проводник прав. Быстро вернув меч на место, Стенли попятился назад, стараясь не спровоцировать многоножку на мгновенную атаку.

– Беги! – вновь крикнул Шустрый. – Не медли!

Стен как заколдованный смотрел во множество чёрных сетчатых глаз. Огромные челюсти насекомого постоянно перебирали, готовясь вкусить свежую плоть новой добычи. И вот Стенли упёрся спиной в древесные завалы. Только теперь он осознал, что угодил в ловушку. Быстро схватившись за ближайший ствол, он попытался подтянуться, но руки соскользнули по мокрой плесени. Вторая попытка не увенчалась успехом, и Стенли свалился на землю, оказавшись у самой головы чудовища. "Вот и всё", – только и успел подумать Стен, зажмуривая глаза и готовясь принять ужасную смерть. Но, к его удивлению, челюсти не сомкнулись на его голове. Он ощутил, как воздух колыхнулся от резкого движения огромного тела чудовища и открыл глаза. Многоножки не было. Точнее она была, но уже не рядом с ним. Огромное длинное тело застыло в изогнутом положении на другой стороне прохода, и из-под него раздался наполненный болью вопль. Стенли вскочил на ноги и огляделся. Фер и Шустрый были на месте, а Роланд с Кинжалом стояли рядом с ними. "Гаррет", – понял он. Стен выхватил меч и кинулся к чудовищу, когда его остановил крик Шустрого:

– Нет! Ты всех погубишь!

Толи крик проводника, толи ужас перед невероятным монстром повлияли на него, и Стенли замер на месте, сжимая в руке меч. Вопли сменились мучительными стонами, и тогда он понял, что Гаррету вряд ли уже можно чем-то помочь. Стенли подбежал к остальным и оглянулся. Отсюда было видно, как многоножка, обхватив человека десятком своих лапок и навалившись на него всем телом, медленно пожирает плоть с его спины. Голова уже лишилась волос и белела черепом, да и на спине было кровавое месиво. Гаррет был ещё жив, но для насекомого это не имело значения. Бурая тварь просто ела, методично перебирая челюстями.

– Ему надо помочь, – прошептал Стен, вновь потянувшись за мечом.

– Нет, – ответил проводник, показывая рукой в сторону монстра.

Многоножка добралась до шеи человека и перекусила её одним укусом. Голова свалилась на землю, утонув в тумане, и со страданиями бедолаги было покончено. Стенли застыл, глядя, как многоножка медленно поглощает свою добычу, пока его не вывел из ступора Шустрый:

– Бежим, пока она ест! – хлопнул его по плечу проводник.

Стенли оглянулся и увидел, что стоять остались только он и проводник. Недолго думая он спрятал меч и помчался так быстро, как не бегал никогда в своей жизни. Несколько раз он спотыкался и падал, по инерции разбивая в труху прогнившие стволы, но, не замечая боли, поднимался и вновь бежал, огибая грибы, прыгая через брёвна и пугая тоненьких многоножек, мирно перемалывающих заросли плесени. Первым, кого они догнали, был Двузубый. Кинжал бежал впереди него, но и ему было далеко до Ферельдина, который с каждым мгновением становился всё дальше и дальше. Откуда только в дохлом, болезненном парне взялась такая прыть, было загадкой. Скользкая плесень, многоножки, деревья-грибы – ничто не могло их остановить. Ужас того, что с каждой потерянной секундой чудовище за их спинами доедает свою добычу, придавал им сил. Вот уже и гигантские грибы остались позади, а впереди замаячили ещё стоявшие стволы покрытых плесенью деревьев. Перескакивая через брёвна, Стенли всё ближе и ближе подбирался к пёстрому лесу. Фер, первым добежавший до опушки, нырнул в чащу и скрылся из виду. "Быстрее!" – подгонял себя Стен с каждой секундой приближаясь к спасительной роще. Впереди послышалось шипение подземных дракончиков, но Стену было плевать. Плевать на обжигающий пар, плевать на муравьёв, размером с крысу. Он понимал, что с каждым мгновением бурый монстр становился ближе к ним.

С разгону он ворвался в лес, и сучья хрустнули, уступая напору его тела. Ветки больно хлестали по лицу, пока он мчался сквозь чащу. Стенли даже не подумал воспользоваться мечом. "Пусть лучше я останусь без глаза, чем меня будут жевать полчаса, пока не откусят голову!"– твердил он себе. Вдруг, лес кончился, и перед ним возникла каменная чаша с парящей водой. Недолго думая, Стен с разбегу перепрыгнул лужицу и ворвался в лес прежде, чем за его спиной выстрелил в воздух фонтан кипятка. Снова он пустился сквозь лес, пробивая себе дорогу телом. Бежать стало проще, лес поредел, но усталость начала давать знать о себе. С каждым шагом ноги становились всё тяжелее и тяжелее. Стенли уже с трудом передвигался, когда, наконец, заметил, что по бокам склоны стали намного ниже и продолжали резко снижаться. Растения тоже стали более привычными: желтизна уступала зелени, да и насекомые куда-то подевались. Остались только кузнечики, которых он встретил у входа в проход. А ещё слышался стрёкот цикад. Бредя между деревьями, он не сразу расслышал голоса. Кровь пульсировала у него в голове, заглушая все звуки гулким стуком.

– Эй! Стен! Иди сюда! – кричал ему кто-то.

Он остановился, но так и не смог различить звавшего его человека. В глазах потемнело, к горлу подступил комок и Стенли опёрся о ствол дерева рукой, чтобы не упасть. Кто-то подошёл к нему и закинул его вторую руку на плечо. Темнота отхлынула от глаз, и тогда он смог разглядеть помогавшего ему человека.

– Фер, – сказал он. – А где все остальные?

– Кинжал и я прибежали первыми. За нами выскочил Шустрый. Мы решили подождать всех, – ответил парень. – Вот, тебя дождались. Остался Роланд.

Стенли перевёл взгляд на остальных. Кинжал стоял, держа наготове клинок, Шустрый сидел на земле, смотря туда, откуда они все прибежали.

– Спасибо, – сказал Стен, скидывая свою руку со спины парня. – Дальше я сам.

Он медленно побрёл к Шустрому и сел рядом с ним.

– Ты не видел, но она сперва пронзила Гаррета ядовитыми шипами, и только когда он стал беспомощен, начала его есть, – промолвил Шустрый.

– Зачем ты мне это говоришь?

Проводник в ответ лишь пожал плечами.

– Почему она переключилась на него?

– Они решили обойти её сзади, видя, что тварь увлечена тобой. Вот только пришлось им карабкаться по скользким завалам. Гаррет сорвался и упал прямо на неё. Это и спасло тебя, – ответил проводник.

– Да уж, – прошептал Стенли.

Спустя пять минут, из леса вышел Двузубый, хромой и задыхающийся, весь исполосованный ветками. "Наверное, я выгляжу не лучше", – глядя на него, прикинул Стен.

– Всё! Выходим! – вскочил на ноги проводник. – Она будет преследовать нас. Нужно отойти как можно дальше от её логова.

– Тай хоть палу минут оттыфатьфя! – запротестовал Роланд.

– Ладно, две минуты, не больше, – согласился Шустрый, глядя на измученный вид Двузубого.

Передохнув, они продолжили путь уже по более-менее привычным для взгляда местам. По небу летали птички, по деревьям скакали бурундучки, и нигде не было и намёка на грибы, заслоняющие солнце.

Глава 12. Роща Халлима.

– ... и повстречаешь там Мать Гор, повстречаешь там Мать Гор, – чуть слышно бубнил себе под нос Ферельдин.

– Фер, ты чего? – спросил его Стенли, когда тот уже в сотый раз повторил строчку песенки.

– А? – дёрнулся парень. – Я? Нет, ничего. Просто, думаю о стихах...

– И что надумал?

– Да так, ничего.

– Давай, говори, – хлопнул он по плечу друга.

– Я выучил эту песенку, когда служил в библиотеке. Мне она показалась забавной. Она мне мысли о приключениях всяких навевала. О подвигах там, о сокровищах. Только всё это оказалось враньём. Всё, кроме одного.

– Кроме чего же?

– И повстречаешь там Мать Гор, устроишь с ней ты пир. Мне кажется, её придумал кто-то, кто успел побывать здесь. Кто-то, кто видел, как многоножка пирует. До сегодняшнего дня я считал, что Мать Гор – это некая аморфная богиня, но теперь я знаю, что это не так.

– Возможно, ты прав, – ответил ему Стенли. – А может и нет, – он обернулся и посмотрел на Кинжала и Роланда.

– Тебя что-то беспокоит? – спросил его Фер.

– Пока нет, – ответил Стен. – Беспокоило бы, если бы Гаррет не отправился на тот свет.

– Ты думаешь...

– Ш-ш-ш! – перебил его Стен. – Не так громко.

– Да они нас не услышат, – перешёл на шёпот Фер.

– Они – нет, а он, – Стенли стрельнул взглядом в сторону проводника.

– Значит ты думаешь...

– Я не думаю, я предполагаю. А нам лучше пока не показывать, что мы о чём-либо догадываемся.

– Я-то ни о чём не догадываюсь.

– И славненько, – улыбнулся сквозь густую бороду Стен.

Перед ним упала прошлогодняя шишка. Стенли поднял голову и заметил двух птиц, скачущих друг за другом с ветки на ветку. Убегающая пичужка была размером с голубя, серенькая, с чёрными крылышками. Вторая же наоборот была яркая словно огонь, с кривым красным клювом. "Вот бы вас поймать и съесть!" – подумал Стен и запихнул в рот очередной пучок кислицы. Солнце клонилось к закату, и вскоре проводник решил устроить привал. Он выбрал место у вывороченной с корнем огромной ели, стараясь создать хоть какую-нибудь видимость убежища. Беглецы устроились вокруг ямы, и Роланд стал первым, кто начал разговор:

– Скаши мне, Фустлый, она фто, остафит нас ф покое?

– Должна. Мы ушли довольно далеко. Здесь сухо, а эти твари любят, когда влажно.

– Фто-то мне не фелится, – скривил израненное лицо Двузубый.

– Будем надеяться на лучшее, – ответил проводник.

– Ну и где мы сейчас? – вставил своё слово Стен.

– Уже недалеко от моря. Пара дней пути в худшем случае.

– А люди? Как мы их найдём? – впервые за всё время путешествия, с Шустрым заговорил Кинжал.

– В этом вообще нет никаких проблем. Хочешь – иди на запад, хочешь – на восток. Кругом полно деревушек. В некоторых до трехсот человек проживает.

– Странно. В книгах ничего об этом не написано, – встрял в разговор Фер.

– В книгах и про грибы размером с башню не написано, – ответил Шустрый. – Говорю вам, людей на этом берегу ничуть не меньше, чем на каком-нибудь другом, – он немного помолчал и добавил. – Ну, может чуть меньше.

– А ты уфелен, фто они нас не статут?

– Конечно не сдадут! Они даже не знают, как называется страна, в которой они живут, – засмеялся проводник. – Так что, вы сможете начать новую жизнь.

Стенли услышал всё, что хотел и завалился на горку из еловых веток. Он в очередной раз перевязал цепь, болтавшуюся у него на руке. Металлические звенья изорвали тряпицу, которой он привязывал её к руке, и теперь с каждым движением они тёрлись о кожу. "Когда же я от тебя избавлюсь?" – подумал он, с ненавистью смотря на поржавевший металл. Остальные беглецы ещё о чём-то переговаривались, когда он заснул.

Проснулся он от холода. Первые лучи уже пробирались сквозь густую зелень Шепчущего леса, говоря о том, что новый день будет солнечным и ясным. Поёжившись, Стен потянулся и сел на кучу лапника. Остальные беглецы тоже потихоньку просыпались, и Стенли решил немного размяться перед предстоящей дорогой. Он побродил вокруг стоянки, насобирал молодые еловые шишечки нежно-салатового цвета и перекусил ими. Иголки были довольно твёрдыми, но всё-таки оставались съедобными.

– Все готовы? – услышал он из-за спины голос Шустрого.

Стенли обернулся и увидел, что все беглецы уже поднялись со своих лежанок и стряхивали с одежды иголки и веточки.

– Тогда пошли, – скомандовал проводник и зашагал далее на север.

И вновь начался бесконечный поход сквозь деревья. До полудня они шли, не замечая особых перемен в окружении, но как только солнце оказалось в зените, они вошли в лес подпирающий кронами небо.

– Что это? – спросил Фер Шустрого.

– Это роща Халлима, – ответил ему проводник.

– Кого? – переспросил Двузубый.

– Халлим, бог всего живого, – с восторгом выдохнул Фер. – Покровитель зверей и растений. Один из двенадцати божеств.

– А, поняфно, – ответил Роланд. – Опять эти, поги! – сплюнул он и пошёл.

– Зря ты так. Не следует оскорблять богов в их святынях, – промолвил ему вслед проводник.

– А мне слать! – крикнул ему Роланд.

– Пойдём, – сказал Шустрый и вошёл в рощу огромных деревьев.

Проследовав за Шустрым Стенли присмотрелся к роще. Деревья были одновременно похожи на сосны и на ели, имели раскидистые ветви и в высоту были под три десятка саженей, а то и выше. Каждое дерево росло на приличном расстоянии от других, но это не мешало их кронам почти полностью перекрывать солнечный свет. Присмотревшись, Стенли всё же заметил, что, то тут, то там к земле умудрялись пробиваться лучики света, находя бреши в игольчатой обороне зелёных гигантов. Подлеска не было вообще, и землю застилали огромные иглы длиной с ладонь, и шишки размером с кулак. Стенли поднял одну такую и повертел её в руках.

– Отличная вещь, – услышал он голос проводника.

– Пустая, – с грустью ответил Стенли, откидывая раскрытую шишку в сторону.

– Да, сейчас они пустые. Но по осени назреют и нет в этих лесах пищи сытнее, чем орешки из рощи Халлима, – ответил ему Шустрый. – Вот увидишь, через четыре месяца здесь будет не протолкнуться от наплывшего народу.

– Возможно. И долго нам ещё идти до этих людей?

– Не-е-е, уже рядом, – улыбнулся Шустрый и зашагал вперёд.

Где-то упала ветка, и что-то зашумело вверху. Стенли осмотрелся. Лес казался мёртвым, но только казался. По огромным стволам ползали ящерки, а в землю уходили довольно крупные норы, вырытые зверьками размером с кошку, как прикинул Стен. То тут, то там раздавалась дробь дятла, а сверху иногда доносилось чириканье невидимых птиц. "Может, не всё так плохо?" – подумал Стен. Он вдохнул свежий бодрящий воздух полной грудью, и все его тёмные мысли растворились вместе с выдохом. Стенли услышал, как кто-то насвистывал простенькую мелодию и посмотрел направо. Ферельдин, похоже, радовался жизни, во все глаза разглядывая божественную рощу. Заметив, что Стенли уставился на него, Фер выдал:

– Члены совета с ума бы сошли, побывав везде, где были мы!

– Ага, особенно побывав в могильнике, – вспомнив о жуткой ночи, по спине Стена пробежал холодок.

– Да, верно, – согласился с другом Фер. – Подумать только, эти деревья раза в два выше сосен! Как такое вообще возможно? – голова парня была забита мыслями о новых чудесах.

– А разве в твоих книжках не написано ничего об этом месте?

– Ничего! Ни в песнях, ни в рассказах, ни в заметках. Об этом месте не знают в совете, и скорее всего не узнают никогда.

– А ты не хочешь рассказать? – ухмыльнулся Стенли.

– Неа, пусть сами по лесам побегают! – улыбнулся в ответ Фер.

Идти по роще было легко: ни корней, ни прутиков, ничего не мешалось под ногами. Почва была твёрдой, сухой и ровной, благодаря нападавшим друг на друга иголкам. Вскоре он догнал Кинжала и Роланда. Первый шёл и грыз довольно крупную ящерицу, впиваясь зубами в ещё теплое сырое мясо. Роланд только облизывал беззубые десна, смотря, как его товарищ набивает своё брюхо едой. "А этот, похоже, не ел ничего с той самой ночи, когда лишился зубов", – подумал Стен. Вскоре они вновь объединились в группу, а тем временем солнце уже клонилось к закату. Вечерние лучи окрашивали деревья в янтарный цвет, и между ветвями заиграли золотыми бликами тоненькие ниточки, заполонявшие всё пространство между раскидистыми ветвями. И чем ближе солнце спускалось к горизонту, тем больше становилось вверху паутины.

– Что это? – вдруг выкрикнул Фер, показывая пальцем вверх.

Все подняли головы и увидели того, кто оплёл паутиной все верхушки деревьев. Серый с чёрными пятнами паук свисал с ветви, болтаясь довольно высоко над землёй. Солнце окрасило ниточку, на которой он висел в золото.

– Куда ты нас опять завёл? – не выдержал Кинжал.

– Вы чего, испугались этой букашки? – пожал плечами Шустрый. – Это же Ловец Халлима. Они не опасны. Для человека.

– Ты сказал "они". Сколько их здесь? – накинулся на него Стен.

– Успокойся, не так уж и много. Может десять, или двадцать. Но не больше пятидесяти. На дерево.

– О, боги! – взмолился Ферельдин. – Не хватало нам ещё в паучатник попасть!

– Да не беспокойтесь вы так! – утешал всех проводник. – Они не спускаются на землю! Просто висят на своих ниточках и ловят всё, что пролетает мимо!

– Тут ещё что-то летает? – взревел Стен. Недомолвок с многоножками с него хватило сполна.

– Э-э-э, мотыльки! – улыбнулся Шустрый. – Обычные мотыльки. Летают тут по вечерам, а пауки их ловят. Кушать то всем хочется!

– Смотлите, – указал пальцем в небо Роланд.

Стенли задрал голову и увидел, что из густых ветвей выползают всё новые и новые пауки. Десять, двадцать, нет, тридцать. Считать их было бесполезно. Сотни насекомых повсюду закидывали паутинки на веточки и спускались вниз, зависая в воздухе над землёй. Но к радости Стена, ниже высоты трёх человеческих ростов никто не спускался.

– Вот видите, ничего не произошло! Никто не хочет нас слопать! – уверял их проводник.

– Ладно, выводи нас отсюда, – сказал ему Стен.

И проводник повёл. Идти они старались быстро, дабы скорее миновать это место, ставшее вдруг таким неприятным и неприветливым. Но, чем ниже опускалось солнце, тем ниже к земле спускались Ловцы. Что-то позади с гулким шлепком стукнулось о землю. Стенли оглянулся и увидел барахтающегося на земле паука. Перевернувшись, тот засеменил к ближайшему дереву. С трудом он перетащил своё жирное тело к стволу и неспешно стал карабкаться вверх. Ещё один шлепок справа, и ещё один паук сорвался со своей ниточки. Стенли посмотрел вверх и увидел, что пауки теперь висели практически над их головами: взяв в руку меч, он смог бы дотянуться его кончиком до самого нижнего. "Вот тебе и сюрприз от божества", – подумал он, но не успел опустить взгляд, как услышал крик позади себя. Ферельдин крутился на месте, став насестом для огромного серого паука, вцепившегося в его спину.

– Снимите! Сбросьте его с меня! – верещал он. – А-а-а-а!

Стенли метнулся к другу и схватился за холодное плотное брюшко насекомого. Цепкие лапки намертво впились в одежду парня, на самое страшное было не это. Два клыка пронзили тонкую ткань и проникли глубоко под кожу.

– Не шевелись! Замри! – закричал он, но Фер его не слушал. – Падай на землю!

Ферельдин же, потеряв рассудок от ужаса, продолжал крутиться на месте и выть. Тогда Стенли ударил его под коленку, и Фер завалился на землю, падая вперёд лицом. Стен прижал паука к спине парня, и резко дёрнул того за одну из лапок. Та довольно легко оторвалась от туловища, и Стенли повторил действие со второй лапкой. Только лишившись половины своих ножек, паук вынул клыки из тела парня. Стенли скинул насекомое со спины друга и с ненавистью пнул паука. Круглое тельце откатилось от Ферельдина и задёргалось, пытаясь встать на отсутствующие лапки. Фер лежал на земле и стонал, а его одежда на спине потемнела от крови.

– Поднимайся, – подбежал к нему проводник. – Они не ядовитые!

Услышав от проводника, что умереть ему сегодня не придётся, Ферельдин со всей доступной ему скоростью вскочил на ноги. Стенли закинул его правую руку себе на плечо и обнажил клинок.

– Веди! – крикнул он проводнику, и они побежали.

Люди неслись сломя голову, стараясь как можно скорее пересечь заполненное насекомыми место. Солнце почти скрылось и пауки чуть ли не цепляли их головы, а под ногами зашевелились опавшие иглы.

– Это ещё что?! – проревел Стен.

– Бежи-и-им! – только и смог выдавить Шустрый.

Спустя какое-то мгновение, из игл, прямо под ногами выполз первый бледный мотылёк. Бабочка, размером с ворону, захлопала крылышками и взлетела, издавая жужжащий звук. Стенли огляделся, не сбавляя хода, и увидел, что вокруг между деревьями мелькают белые тельца мотыльков. Десятки. Нет, уже сотни. Гул, созданный их крылышками, заглушал всё вокруг, и когда Стенли вновь посмотрел вперёд, то увидел, что вся земля усеяна выползшими на поверхность мотыльками. Впереди уже чернел обычный лес, означавший, что роща Халлима, наконец, закончилась. Но тут, как по команде мотыльки разом взмыли в воздух. Белый рой встал на крыло и сотни несущихся насекомых выбили из руки Стена его меч. Чтобы не быть задавленным живой массой насекомых Стенли припал к земле, увлекая за собой Фера. Остальные последовали его примеру. У земли, как оказалось, мотыльков не было, и можно было хоть как-то передвигаться. Ползя на четвереньках, они постепенно приближались к спасительной чаще. Над их головами гудел рой и сверху падали мертвые и изувеченные мотыльки, не успевшие увернуться от столкновения друг с другом или с деревом. Вскоре они уже ползли по тельцам насекомых, и хруст хитиновых панцирей дополнял оглушающий гул роя. На их пути попался первый мёртвый паук, а за ним лежал ещё один, и ещё. Стенли силой тащил хилое тельце Фера, в скорости не уступая другим участникам похода, и чем ближе они подползали к лесу, тем меньше кружилось мотыльков над их головами. Проползя ещё несколько метров Стенли вскочил на ноги и, взвалив Фера на своё плечо, пустился бегом к чаще. Нырнув в лапы ельника и пробежав ещё с десяток шагов, он остановился и опустил друга на землю. Спустя мгновение к нему выбежали Кинжал и Роланд, а за ними и Шустрый.

– Уф, не ожидал, что мы нарвёмся на них! – выпалил проводник на одном дыхании.

Но тут Кинжал схватил его за плечо и ловким движением кинул на землю, приставив лезвие к его шее. Стенли так и не успел заметить, когда клинок оказался в его руке.

– Слушай, ты, скоморох, ты меня уже достал! – зашипел он, и брызги слюны полетели в лицо проводнику. – Каждый день ты заводишь нас в какую-то задницу! Попади мы в Нистафан, я уже давно бы сбежал оттуда. Мы уже потеряли двоих, скольких ты ещё хочешь угробить?

– Эй-эй, успокойся! Не надо нервничать! – заверещал Шустрый. – Всё, дальше нет ничего, только лес и всё! А там деревни, люди, бабы!

– Короче, если парнишка умрёт, ты последуешь за ним. Сбежать не пытайся, я всё равно тебя поймаю. Я не легионер, – произнёс он, явно говоря это для Стена, – от меня не убежишь, – Кинжал отнял от шеи Шустрого лезвие и на горле проводника выступила кровь.

– Ты сказал, пауки не ядовиты, – перехватил инициативу Стен.

– Они не ядовиты! – оправдывался проводник. – Наверное, укус на него так подействовал.

– Молись, если он не выживет, – посоветовал ему Стен.

– Я, я знаю, что ему поможет! – выпалил Шустрый. – Сейчас, подождите!

Он вытащил свой маленький ножик и принялся ползать по земле, шаря руками. Найдя то, что искал, он принялся ковырять землю и уже через минуту выкопал толстый корень.

– Наломайте лапника и положите его, – распорядился Шустрый.

И пока Стенли с остальными готовили лежак, проводник очистил корень и принялся его жевать. Знаками он показал, что Фера следует переложить на еловые ветки, и когда парень оказался на лежанке, приложил пережёванную массу к укусу.

– Ну, всё, теперь с ним точно ничего не случиться, – улыбнулся он, хотя уже стемнело настолько, что вряд ли кто-то смог разглядеть его лицо.

Закончив со знахарством, Шустрый принялся обдирать ближайшие ветви и скидывать их в кучу. Остальные последовали его примеру, и вскоре все разлеглись каждый на своей лежанке. Стенли долго не мог заснуть, вслушиваясь в мерное дыхание Ферельдина. "Только не умирай", – просил он, не решаясь произнести эти слова вслух. Бледный диск луны появился между еловыми лапами, но спустя полчаса поспешил скрыться за тёмными силуэтами деревьев. Полежав ещё несколько минут, Стенли наблюдал, как редкие бабочки, вырвавшиеся из рощи, пролетают на фоне звёздного неба. Засыпать он не хотел, но усталость, накопившаяся за последние несколько дней, сделала своё дело.

Проснулся он от того, что кто-то громко рассмеялся рядом с ним.

– ... ползли по ковру из мёртвых бабочек? – узнал он голос Фера.

– Да говорю тебе, сам пойди, посмотри! – ответил ему Шустрый.

– А куда идти-то?

– А вон туда.

Стенли приподнялся на локтях и смотрел, как мимо него прошагал Ферельдин, провожаемый взглядом проводника.

– Привет, Стен, – сказал он и, остановившись, продолжил, – спасибо, что вытащил меня.

– Да не за что, – ответил Стен, но парень уже скрылся за елями.

– Ого! – услышал он удивлённый возглас из-за деревьев. – Вот это да! Это нужно видеть!

Стенли поднялся на ноги, потянулся и пролез сквозь лапник. Перед его глазами предстала жуткая картина: вся земля была усеяна толстым слоем мёртвых мотыльков, вперемежку с тельцами серых круглых пауков.

– Вот тебе и божественная роща, – прошептал Стенли себе под нос.

– И так ежегодно, – донёсся голос Шустрого из-за спины. – Мы, конечно, можем простоять здесь целый день, но я предлагаю вернуться сюда следующей весной и посмотреть, сколько в следующий раз вылезет бабочек.

– Так они все мертвы? – спросил его Фер.

– Ещё не все, – ответил проводник. – Вчера был первый день их полётов. Они ещё всю неделю будут лезть из-под земли. Не в таких количествах конечно, но всё же. Летать одну ночь, а под утро умереть. Такая их судьба.

– Ладно, пошли отсюда, – произнёс Стен. – Здесь мы видели достаточно.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и нырнул в густые еловые ветви, раздвинув их руками. За спиной послышался шорох, означающий, что и остальные последовали за ним.

Глава 13. Нож в спину.

Проводник вел их сквозь самый обычный лес. Никаких пауков, многоножек и троллей. Только следы кабанов, лосей и изредка волков. Обычных волков, а не тех тварей, с которыми они повстречались по ту сторону гор. Несколько раз он видел белок, пару раз зайцев, куниц и кучу мышей. Но, увы, никого так и не смог поймать, посему и питался подножным кормом, да лягушками.

Впереди маячила узкая спина Ферельдина, и из его раны медленно сочилась жёлтая липкая жижа, сбагренная кровью. Вопреки уверениям Шустрого, рана не спешила затягиваться, но и не доставляла таких уж серьёзных неудобств.

– Ну как ты? – спросил он паренька.

– Да ничего вроде, – ответил тот. – Вот только болит, зараза, – пожаловался он, имея в ввиду паучий укус.

– Пережил первую ночь, значит, не умрёшь, – подбодрил его Стенли.

– Надеюсь, – улыбнулся Фер.

Из-под ноги Стена выскочила очередная лягушка, и он, резко топнув, придавил её. Схватив её за лапку, он с размаху треснул её о дерево.

– Есть будешь? – протянув Феру земноводное, спросил Стен.

– Спасибо, я сыт, – ответил парень, пытаясь скрыть брезгливость.

– Тогда дай ножик.

Содрав скользкую кожу, Стенли выпотрошил маленькое тельце и принялся отрезать кусочки мяса и запихивать их себе в рот. Покончив с лягушкой, Стенли догнал Шустрого и поинтересовался у того:

– Что дальше думаешь делать, проводник?

– Не знаю. Затеряюсь среди местных и больше ни шагу на земли империи.

– А разве мы не по землям империи топаем сейчас?

– Да по ним, только здесь империей и не пахнет. Как будто по другой стране ходим, – он улыбнулся и сказал. – Ну, вот, мы и дошли.

Лес резко обрывался, а впереди, на расстоянии какого-то часа пути виднелось тёмно-синее море. Порыв ветра донёс до Стена чудесный, до селе незнакомый запах, наполненный солёной свежестью.

– Это море? – спросил он.

– Ага, Северное, – ответил Шустрый.

– Ух-ты! Море! – раздался из-за спины возглас Ферельдина. – Никогда прежде не видел моря! Стен, а ты видел?

– Нет.

– Пойдёмте быстрее!

– Нет, – сзади раздался голос Кинжала, и его интонация не предполагала компромиссов.

Стен чувствовал, что рано или поздно подобный разговор должен был произойти. Но наступил он в самый неподходящий момент: лишившись оружия и имея только нож, будучи в меньшинстве, он мало что мог противопоставить этому человеку.

– Чего ты хочешь? – обернувшись, спросил его Стенли.

– Разойтись. Миром.

"Вот оно что, – подумал Стен. – Значит, он и вправду с самого начала собирался нас всех перебить".

– И что ты предлагаешь? – спросил он вслух.

– Я и Роланд собираемся пойти на восток. Идите на запад, тогда наши пути навряд-ли когда-нибудь пересекутся.

– Меня это устраивает, – ответил Стен. – И Фера, я думаю, тоже. Шустрый, что скажешь?

– Я всегда хотел побывать на западе, – ответил проводник.

– Тогда всё решили. Удачи, – сказал Кинжал, повернулся на восток и зашагал прочь.

Роланд, не удостоив никого из присутствующих и словом, засеменил вслед за своим господином. "Вот и выяснили, кто за кого", – подумал Стен. Он почувствовал облегчение от того, что этот незримый конфликт сам сошёл на нет и разрешился наиболее удачным для него способом.

– Фух, – с шумом выдохнул Шустрый. Было видно, что Кинжал, кем бы он ни был, сильно пугал проводника и действовал ему на нервы. – Я думал, они меня убивать будут. Пронесло. Ну что, пойдём к морю? Есть у меня одна идейка.

– Пошли, – согласился с ним Стенли.

Всё ближе и ближе становилось море, и всё отчётливее виднелись белые барашки, венчающие гребни неспокойных волн. Размеренный шум прибоя, смешавшийся с криками приморских птиц, заполонил воздух, и ветер обдавал их своей свежестью и прохладой, придавая сил уже давно истощившимся телам. Дойдя до линии прибоя, они остановились, и Шустрый полез в крупные камни, взяв в руку нож. Немного повозившись в холодной воде, он вернулся, держа в руках небольшие ракушки.

– Короче, эти можно есть сырыми, хотя запечённые на костре гораздо вкуснее, – пояснил он.

– Хорошо. Ты лучше скажи, где здесь люди?

– Да, там, – махнул рукой проводник, высасывая из вскрытой раковины тело моллюска. – Тут недалеко, пару дней пути.

– У тебя всегда пара дней пути, – заметил Стенли.

– А что я могу сделать, раз так оно и есть? – ответил ему Шустрый. – Ну, не хотите перекусить, дело ваше. Пошли.

И проводник повёл их вдоль берега, разбрасывая на ходу пустые раковины моллюсков. Фер, как ребёнок, бегал за волнами, а потом пытался спастись от них, не намочив ноги. Но вскоре линия прибоя начала меняться. Берег становился всё круче, и вот они уже шагали по краю отвесной скалы, а внизу, терзая камни, в гневе бурлило море.

– Сейчас кое-куда зайдём, может нам и повезёт, – ухмылялся Шустрый.

– Куда это ты нас опять хочешь затащить? – не выдержал его постоянных секретов Стен.

– Не переживай. Ничего, связанного с опасностью для жизни. Даже наоборот!

– Ну да, ты и про пауков то же самое твердил, а вон посмотри: рана Фера до сих пор кровоточит, даже после твоих лечений!

– Да не было никаких лечений, – еле сдерживая смех, ответил проводник. – Говорю же, в них нет яда! Это я для вас корень жевал вместе с землёй, чтобы вы меня не прирезали ненароком.

– Ну ты и жулик! Ладно, веди уже.

И проводник привёл. Скала обрывалась и повторяла изгибы каменного пляжа, согнувшегося в подкову, а внизу, на камнях, лежали сотни три огромных, тучных, неповоротливых животных. Самые крупные из них были размером с телегу, а самые меленькие не больше собаки. Они мычали и рычали, ползали, как гусеницы, и хлопали по камням своими плавниками, заменяющими передние лапы.

– Уа-а-а! – от восторга закричал Фер. – Это же морские свиньи!

– Ага, они самые. Пошли вниз, одолжим у них кое-что, – сказал проводник, и повёл их в обход.

Найдя в скалах тайную тропку, они спустились вниз и принялись бродить вокруг лежбища, стараясь близко не подходить к развалившимся животным. Серые толстяки проводили их взглядами, а самые сильные самцы высоко поднимали свои головы, кричали и вертели выпученными глазами, показывая остальным свиньям своё бесстрашие перед возможным врагом.

– Ищите дохлую свинью, – сказал им Шустрый. – Здесь она точно есть. Обычно, свиньи сторонятся своих мёртвых сородичей.

И вправду, как и говорил Шустрый, вскоре они нашли отрубленную голову крупной свиньи. Она уже начала попахивать, но более свежей нигде не валялось, так что, им пришлось с благодарностью к богам принять эту находку.

– Ничего, пойдёт, – пнув голову, сказал проводник.

– Что ты собираешься с ней делать? – спросил его Ферельдин.

– Не я, а мы, – ответил Шустрый, доставая свой ножик.

Он снял немного кожи, срезал вонючий жир и смачно смазал им закованную руку. Зажав оковы между камней, он, немного потрудившись, вытащил руку из железного плена. Фер последовал его примеру, немного повозился и тоже стянул хомут, охватывающий его запястье. Стенли лишь усмехнулся, глядя на их фокусы, его загребущая ладонь в жизни не пролезла бы сквозь плотно облегающее железо оков.

– А ты чего ждёшь? – спросил его проводник.

В ответ Стенли показал ему свой огромный кулак.

– Ясно. Тогда пошли. Фер, цепь не забудь, будет хорошая плата для местных.

Они покинули пляж, являвшийся домом для сотен жирных зверей. Вскарабкавшись по тропке, они двинулись дальше на запад. Пару раз они пересекали неглубокие речушки, нёсшие ледяную воду из гор, ещё несколько раз натыкались на лежбища морских свиней, видели вдали медведя, нескольких оленей и следующих за ними волков. Но, никаких людей. На все вопросы, Шустрый отвечал, что "люди рядом, просто мы ещё не дошли". Его поведение начало порядком раздражать Стена, когда минуло несколько дней спустя их выхода из леса.

– Шустрый, мы уже который день идём, а ещё ни одной тропки так и не видели. Ни кострища, ни лодке в море, – обратился к нему Стен.

– Но отрубленную голову мы-то видели, – парировал проводник.

– Она провалялась там не одну неделю. Ответь мне: когда мы встретим кого-нибудь?

Услышав гневные нотки в его голосе Ферельдин, шедший впереди, обернулся. Стенли кивнул ему, что всё в порядке, и тот продолжил свой путь.

– Стенли, успокойся. Ты, видимо, не совсем понимаешь...

– Хорош юлить! Я тебе задал вопрос, будь добр, ответь на него.

– ... что я имею в виду. Скоро мы увидим людей. Мы придём к ним с цепями, а они нас встретят. А вы ведь хорошие ребята, вас они сразу примут. А я плохой. Они меня знают. Я уже бывал у них. Я вам не ровня. Они захотят убить меня. Они захотят, чтобы вы убили меня, – замямлил Шустрый. – Бывший легионер и маг. Маг! – заорал он и резко ударил Стена по носу локтем.

Не ожидав такой подлости, Стенли рухнул на землю, а Шустрый тем временем выхватил нож и кинулся на Фера. Парень вовремя отскочил, когда лезвие ножа уже неслось к нему, и получил лишь неглубокий порез спины. Закричав от боли и повернувшись лицом к врагу, Фер принял следующий удар на левую руку. Клинок насквозь пронзил ладонь, и парень прогнулся, испытав чудовищную боль. Стенли вскочил на ноги, заливая кровью из носа бороду, и почувствовал, как звенья цепи сползают с его руки. "Ну держись!" – в гневе зашипел он про себя, раскручивая цепь над головой.

– Убить! Первым убить! Мага! – кряхтел Шустрый, выворачивая нож в ладони Ферельдина. – Надо было раньше! На пляже! Скормить свиньям! – кричал он.

Парень уже свалился на колени, когда тяжёлая цепь врезалась в лицо Шустрого. Теперь уже проводник отлетел от неожиданности и заморгал, глядя на Стена.

– Надо было первым прикончить тебя, а не мага, – зашипел Шустрый, размахивая ножом и растирая место удара. – Ну, ничего, это только вопрос времени! – и он ринулся в атаку.

Стенли зарядил ему цепью в лоб, и Шустрый отшатнулся, получив рьяный отпор.

– Ах ты падаль! – выругался он, размазывая по лбу выступившую кровь. – Да я тебя на кусочки порежу!

Шустрый попытался обманным манёвром зайти справа, но Стенли видел каждое его движение. "Давай, ещё ближе, ещё!" – подбадривал он себя. Цепь со свистом порхала над его головой, и когда Шустрый подошёл достаточно близко, Стен пригнулся и нанёс удар. На этот раз цепь оплелась вокруг одной из ног противника, и Стенли резко потянул цепь на себя, лишая опоры Шустрого. Проводник свалился на землю, и это был шанс покончить с ним. С разбегу Стенли нанёс удар цепью по лицу безумного предателя. Тот взвыл и выронил нож, пытаясь руками закрыть то место, где ещё недавно был глаз. Не теряя времени, Стенли начал лупить противника цепью и ногами, а когда тот обессилил, откинул в сторону его нож и посадил Шустрого на землю, держа того за шиворот.

– Я догадывался, что мы нужны были тебе только для похода, – произнёс он, накидывая цепь на шею беглецу. – Что ж, твой поход окончен.

Крепкие мускулы легионера натянули железную удавку, и её звенья впились в горло. Шустрый крякнул и попытался оттянуть цепь, но его сил было недостаточно. Тогда он попытался подняться, но Стенли сделал шаг назад и Шустрый повис на его руках. Стенли стиснул губы и зажмурил глаза, стараясь не обращать внимания на попытки безумца освободиться. Его удары становились слабее и вот, наконец, тело обмякло, а сердце перестало биться. Стенли опустил руки и выпустил его из объятий смерти. Шустрый упал и его налившийся кровью глаз смотрел в яркое солнечное небо. Выдохнув, Стенли подбежал к другу и, увидев сплошь покрытую кровью руку, спросил:

– Фер, Фер, ты меня слышишь?

– А, да, да, конечно, – не сразу ответил парень.

– Дай гляну, – он аккуратно повернул кисть Ферельдина.

Вся ладонь была изодрана, а в её центре зияло сквозное отверстие. Кровь вытекала с обеих сторон раны, и уже насквозь пропитала весь рукав до локтя. Стенли отодрал кусок ткани от своей рубашки и посмотрел другу в глаза:

– Сейчас будет больно.

Фер кивнул, и Стенли принялся заматывать ткань вокруг изувеченной ладони. Сделав пару оборотов, он принялся затягивать повязку. Ферельдин крикнул, и чуть было не свалился навзничь, но в последний момент опёрся рукой о землю и удержался. Стенли быстро, как мог, перемотал его ладонь и, оторвав от своей рубахи ещё лоскут ткани, подвесил руку на шею. Посидев с другом несколько минут, он поднялся и спросил Фера:

– Ты как? Идти сможешь?

– Голова кружиться, но, пожалуй, смогу. Помоги встать.

Стенли протянул руку Феру и поставил того на ноги. Пока тот осваивался, он подобрал цепи и нашёл ножик Шустрого. Мертвец всё так же глядел в небо, и Стенли провёл по его лицу ладонью, закрывая веки. В последний раз кинув взгляд на покойника, Стенли повернулся к другу и увидел, что у того и вся спина в крови. Застыв на мгновение, он скинул с себя кожаную безрукавку. Стянув с тела рубаху и целиком разорвав её на полоски, стал перетягивать тело Фера. Перевязав все раны, он вновь собрался и, подставив Феру своё плечо, зашагал на запад, туда, где по рассказу Шустрого были люди.

Дорога была не сложная – поля вдоль моря, никаких холмов, никаких рек. В редких ручейках они смачивали горло и шли дальше, покуда не стемнело. Фер становился слабее с каждым шагом, кровотечение не останавливалось, но, благодаря помощи Стена, стало значительно меньше. "Тебя-то я не отпущу", – пообещал себе Стенли в который раз и решил, что ночью на отдых останавливаться бессмысленно. Фер одинаково мог умереть и в походе, и во сне. И если в пути они могли найти хоть какую-нибудь помощь, то среди полей у моря у него практически не было шансов выжить.

Всю ночь они брели, слушая шум волн. Под утро Фер уже еле переставлял ноги.

– Эй, парень, держись, мы уже рядом, – подбадривал не то его, не то себя Стенли. – Ещё полчаса, и мы найдём людей.

Это уже были третьи, или пятые, полчаса. Солнце уже показалось из-за горизонта и било им в спины всё распаляющимися лучами. "Ну где же вы?" – уже молился про себя Стен чувствуя, как Ферельдин заваливается на него. Внезапно он заметил человека, выскочившего из-за обрыва и весело скачущего по траве. Стенли остановился, всматриваясь в первого жителя Северного берега. Тот тоже заметил его и радостно замахал рукой над головой.

– Привет! Привет! – повторил он, и заскакал к Стену и Феру.

– Привет, – с удивлением произнёс Стенли, рассматривая нового знакомого.

Чёрные всклокоченные волосы, торчащие во все стороны, чёрная бородка, такая же взлохмаченная, как и его причёска, худое лицо и большие зубы на не спадающей с лица улыбке. Но, не это было странным. Странным было то, что он был одет в женский сарафан.

– Привет! – вновь крикнул парень. – Привет! Я Тор-Тор!

– Э, я Стен.

– Хороший денёк! А вы гуляете, как и Тор-Тор?

– Да, то есть, нет, – глядя на собеседника у Стена путались в голове мысли. – Мы ищем людей.

– Хорошо! – ещё шире заулыбался Тор-Тор. – А люди ищут меня!

– Почему?

– Потому что я сбежал! – от переполнявшей его радости Тор-Тор начал скакать на месте.

– Тор-Тор, моему другу нужна помощь людей, которые тебя ищут, – собравшись, произнёс Стен. – Проводи нас к ним. Ты знаешь дорогу?

– Нет-нет-нет, – лицо безумца исказила гримаса боли. – Тор-Тор не пойдёт! Тор-Тору и здесь хорошо!

– Тор-Тор, он умрёт. Ты знаешь, что такое смерть?

– Тор-Тор знает, – немного помолчав, ответил он. – Тор-Тор видел. Это когда есть, а потом нет, – сумасшедший подошёл к Феру и посмотрел на его лицо. – Ему больно. Тор-Тор видит. Тор-Тор поможет.

И безумец поскакал по траве, размахивая руками во все стороны. Стенли, было, пошёл за ним, но тут у Фера подкосились ноги, и он сполз на землю. Не мешкая, Стен подхватил друга и закинул его на плечо. Сумасшедший уже прилично ускакал от них, и Стенли понял, что теперь ему придётся бежать. Бег с Фером на спине отнял у него остатки сил и, к его счастью, обойдя первый встреченный ими холм, перед ними выросла большая деревня. Тор-Тор весело скакал, крича на всю округу, а Стенли спешил как можно скорее доставить друга к знахарю. Село было огорожено частоколом, но ворота были открыты настежь. За его пределами он не увидел ни одного человека. Обогнав безумца, Стенли проскочил ворота и оказался лицом к лицу с целой толпой местных жителей. Остановившись, он уставился на них, а они, в свою очередь, на него.

– Помогите, – слова еле вырвались из пересохшего горла.

– Ты кто такой? – первым отозвался какой-то бородатый мужик в шапке.

– Помогите, мой друг умирает, – повторил Стенли. – Умоляю!

– Что там у тебя? – выскочила вперёд бабка.

– Эй, Урсула, ты куда? – окликнул её всё тот же мужик.

– Да отвяжись ты! – отмахнулась от него старуха. – Покажи, что там?

Стенли аккуратно положил Фера на землю, встав на колени, и бабка принялась его ощупывать, цокая языком.

– Привет! – вновь раздался голос Тор-Тора.

– Ах вот ты где, дурак! – вновь начал мужик в шапке. – А мы тебя опять искать собрались. Надавать бы тебе тумаков! – закатал он рукав и двинулся вперёд, но тут его остановила женщина, положив ладонь на его грудь.

– Не трожь его, – её холодный взгляд вонзился ему в глаза, и мужик опустил руки. – Лучше подумай, что с ним делать, – она указала пальцем на Стена.

Все перевели взгляды на него, а женщина подошла к сумасшедшему, обняла его и принялась гладить по голове. Мужик плюнул ей в след и буркнул что-то явно обидное.

– Торвун, ты опять убежал? – ласково спросила она.

– Прости, Си-Си, – замямлил он, – я больше так не буду, – он положил свою голову на её плечо и заплакал.

– Ничего, ничего, – она начала успокаивать его. – Иди домой, я скоро приду.

– Хорошо, – на лице Тор-Тора засияла улыбка. – Привет! – крикнул он ближайшему селянину. – Привет! Привет! – здоровался он с каждым, мимо кого проходил.

– Что встали столбом? – вдруг огрызнулась бабка. – А ну, помогите мне его перенести ко мне в дом!

– Ты чего, старая? – ощетинился мужик в шапке. – Совсем ум подрастеряла? На них же цепи!

– Цепи, не цепи, парень умрёт, если ему не помочь! Так что, давайте, хватайте его и ко мне!

– Э нет, я его не потащу! – ерепенился всё тот же мужик.

– Тогда больше не приходи ко мне за той мазью, чтобы жёнку любить! – не сдержалась бабка, и шквал хохота обрушился на него со всех сторон. – Это всех касается! Тащите его ко мне.

Трое мужиков вышли из толпы и подхватили Фера на руки. Куда его нести они знали, и вскоре скрылись за стеной народа, следящего за этим представлением. Бабка поковыляла следом, и тоже растворилась среди людей. Стенли остался один. Стоя на коленях перед сотней человек он по очереди смотрел в глаза каждого из них.

– Ну и что нам с ним делать? – спросил у собравшегося народа всё тот же мужик.

– На нём цепи, – послышался голос.

– Выгоним его.

– Не, сперва руки поломаем, чтобы он чего не натворил.

– В клетку его!

– В яму!

– Давайте разберёмся, кто он?

– В клетку!

– Хорошо. Посадим его в клетку, а там видно будет, – распорядился мужик в шапке.

– Подождите, вы хотите посадить его в клеть, не зная, кто он? – возмутилась женщина, которую дурак назвал Си-Си.

– А кто он? Преступник. Вон, видишь, руки закованы, да и сам цепями обвешан.

– Может преступник, а может, и нет. Сперва надо разобраться. Вы посмотрите на него, он на ногах не стоит. Да ещё и эти цепи, – она скинула одну из цепей с шеи Стена. – Он тащил их на себе не просто так. В них он не закован.

– А ты на руку посмотри! – ткнул пальцем мужик. –Да и эти цепи – откуда? Такие-же, как и его. Ещё две штуки. Где он мог их взять, и где их хозяева?

– Рука да, но... Я думаю, нам стоит спросить его, кто он и зачем пришёл. Пусть сам всё и ответит.

– Ага, он тебе в три короба наплетёт.

– И я считаю, надо спросить! – раздался голос из толпы.

– Ага! А вдруг он полезен будет?

– А вдруг он убийца? – задал встречный вопрос мужик.

– Убийца, оставивший в живых дурака и бежавший с другом на плече, дабы спасти его? Кугорн, тебе бы в тугодумости с моим Торвуном посоревноваться! – осадила его Си-Си, и громкий гогот поддержал её.

– Ладно, – рявкнул Кугорн, – тащите его в клеть, сегодня вечером проведём совет и допросим его.

Он отвернулся и протиснулся сквозь толпу. Стенли посмотрел на женщину, заступившуюся за него, и одними губами сказал "спасибо". Затем крепкие руки взяли его под подмышки и поволокли по земле. Спустя мгновение, он вновь оказался в тюрьме, на этот раз запертым в деревянной клетке.

Глава 14. Лёд.

– Убийца! – ткнув в него пальцем, Кугорн вскочил со скамьи.

– Да, убийца, – подтвердил Стенли.

– Вы слышали? Он даже не отрицает! – осмотрев зал, произнёс Кугорн. В кулаке он сжимал свою шапку, а его короткая борода растрепалась от резких движений.

– Не отрицаю. Я убиваю уже на протяжении двадцати лет и поверьте, если бы у меня был шанс оставить его в живых, я бы обязательно им воспользовался. Но этот человек был безумен, – спокойно произнёс Стенли.

– Вот видите! Он убивал двадцать лет! И мы что, должны приютить человека, который в любой момент может вонзить любому из нас нож в спину?

– А ты предлагаешь выставить его за порог? – произнёс сутулый старик.

– Э-э-э, за порог? – переспросил Кугорн.

– Ну да, за порог. За забор. Чтобы этот убийца, как ты его величаешь, бродил вокруг нашего селения и поджидал тебя в лесу, в поле, в скалах. Да где угодно!

– За порог... Нет, не за порог. Нам он не нужен. Вообще!

– Что, решил его убить? – вмешалась в разговор женщина. – И как ты это сделаешь?

– Сицилия, ты с ума сошла, как и твой братец? Я не убийца! Просто я говорю, что ему не место среди нас!

– А кому место? Таким как ты? Или таким как я? – не унималась она.

– Да любому, только не ему! Ты посмотри на него, – Кугорн указал рукой на Стена. – Это же не человек! Он выглядит, как медведь!

Сицилия быстрой походкой подошла к Кугорну и ткнула пальцем в его грудь. Стенли не мог не заметить, как мужики, мимо которых она проходила, сплёвывали ей вслед.

– А какой у тебя был бы вид, пройди ты Шепчущий лес? – вонзила она в него свой взгляд. – А, дайте догадаюсь: никакой! Ты бы сразу откинул копыта!

– Он сам сказал, что был с проводником! – защищал себя мужчина.

– Да будь у тебя хоть сто проводников с целой армией, ты никогда бы не решился вступить в Горный проход!

На эту нападку у Кугорна не было чем ответить. Сицилия отвела от него свой взгляд и осмотрела собравшихся селян.

– Ну что, кто ещё хочет его убить, а? Может ты, Гролл? Или ты, Финкертон? А может, это будешь ты, Ашборн? Забросишь свои сети и возьмёшь в руки топор? И скажите мне, дорогие соседи, что нам потом делать с тем, кто его убьёт? Мы же не можем жить с убийцей в одном селе. Будем и его убивать, а потом убийцу убийцы и так и далее? Тогда у нас через месяц село опустеет!

– Женщина права! – заскрипел седой скрюченный старик.

– Спасибо, Хофман, – кивнула ему Сицилия. – Взгляните на него! Он бежал не для того, чтобы быть убитым здесь! Он сам признался, что двадцать лет был воином и защищал ту землю, на которой мы все живём. Он рассказал нам всё, даже то, что убил на днях человека, хоть мы и в жизни не нашли бы его тела. В конце концов, он повстречал моего брата и был бы он действительно человеком, получающим удовольствие от мучений других, он обязательно убил бы дурачка! Но он бежал с полумёртвым другом на плече, ища нашей помощи! Даже если вы не верите моим словам, посмотрите в его глаза! – она обернулась, и Стенли поймал на себе её взгляд. – Его глаза, в них нет злобы, ненависти, ярости. Только боль, усталость и страдания. Я не думаю, что ему нравится убивать, не думаю, что он хочет убивать...

– Но он может и убивает! – перебил её Кугорн.

Сицилия резко обернулась, и взглянула на него.

– Ты не видишь в людях ничего хорошего.

– А ты готова приласкать любого, кто не знает о тебе ничего, – ответил ей мужчина.

– Ах, ты! – кинулась на него Сицилия, замахнувшись рукой, но Кугорн резким движением поймал её запястье.

– Довольно, – произнёс Стенли, опускаясь на колени. – Пора прекратить этот балаган. Ещё и вправду поубиваете друг друга из-за меня. Эй, ты, – обратился он к Кугорну, – возьми топор, и пробей мне голову, раз считаешь, что я пришёл перерезать всё ваше село. Мне всё равно больше некуда идти, так что мучиться понапрасну? Надоело. Только парня не троньте, он в своей жизни и мухи не обидел.

Кугорн недоумённо уставился на Стена, а Сицилия решила воспользоваться моментом и выдернула свою руку из его захвата.

– Чего застыл? – рявкнула она на него. – Смотри, второго шанса не будет!

В ответ Кугорн натянул свою шапку на голову, и выскочил из дома. В зале повисло неловкое молчание: жители поселения лишь переглядывались между собой да отводили друг от друга глаза. Никто так и не решился взять топор и осуществить просьбу Стена.

– Тогда решено, – проскрипел Хофман. – Стенли, как там его дальше, а, да, Тремпл. Стенли Тремпл остаётся жить, но, в силу его прошлого, каждый житель общины отныне будет наблюдать за ним и докладывать совету старейшин обо всех его делах. Поднимись.

Стен поднялся с колен. Цепь звякнула в тишине, и он произнёс:

– Спасибо вам за доверие. Я шёл сюда, чтобы начать новую жизнь, надеюсь, я окажусь полезен.

– Стенли, вы с другом можете занять дом Валика. Он сейчас пустует. Уж прости, другого жилья у нас нет, – сказал старик.

– Могу я узнать, как там мой друг?

– Его лечит Урсула. Спросишь у неё завтра, а пока иди, обживайся. Кто-нибудь, проводите его.

– Я покажу, – вызвалась Сицилия, потянув его за изодранную безрукавку.

Уже у входа Хофман вновь окликнул его:

– Стен, надеюсь, мы в тебе не ошиблись.

"И я надеюсь, что вы во мне не ошиблись" – подумал Стенли, переступая через порог. Сицилия вела его по вечерним улочкам куда-то на самую окраину села. Они шагали по грунтовой дороге, по бокам которой вырастали ветхие заборчики ближайших домовладений. Сами же домики представляли собой деревянные одноэтажные избы, чьи крыши были укутаны целыми снопами соломы. На многих участках, помимо домов, виднелись не то сараи, не то загоны для скота либо птичники. Редкие жители, не участвовавшие в суде, проводили их взглядом, а потом возвращались к своим недоделанным вечерним делам: всё-таки жизнь в этом краю предполагала постоянную борьбу за существование. И лишь бряцанье его цепи нарушало покой этих заливающихся мраком улочек.

– Завтра сходи к кузнецу, он снимет эту штуковину, – нарушила она тишину.

– Хорошо. Скажи мне, почему нам так легко отдали целый дом?

– Всё просто: он проклятый.

– Как "проклятый"? – удивился Стен.

– Когда Валик пропал на рыбалке, много кто хотел заселиться в его дом. Да больше ночи никто не выдерживал. Говорят, там его дух живёт и прогоняет всех. Мы уж было хотели разобрать его, но тут вы и появились. Так что, дом ваш. Если сможете в нём обжиться.

– А у Валика никого не осталось, кто мог бы в нём поселиться?

– Нет, он был последний в своём роду. Жаль мужика, хороший он был.

– Жаль, – повторил за ней Стенли, думая о совсем других людях. Хороших, но которых уже не вернуть.

– Ну, вот мы и пришли, – Сицилия остановилась и повернулась к Стену. – Спокойной ночи, – пожелала она напоследок, и уже было пошла прочь, но Стен остановил её.

– Постой, я не успел поблагодарить тебя.

– Так поблагодари.

– Спасибо.

– Коротко. Но, главное искренне, – во тьме он разглядел улыбку на её лице. – Ладно, у меня там Торвун дома, мне пора.

– Подожди! Скажи, как называется ваша деревня? – крикнул вслед ей Стен.

– Лёд, – обернувшись, ответила она и растаяла во мраке.

"Лёд. Неплохое название, – подумал Стен, и посмотрел на дом. – Что ж, пора заселяться". Он поднялся на пригорок, зашёл на пару ступенек и отворил дверь. Ржавые петли скрипнули, и Стенли вошёл внутрь. Полчаса он бродил во тьме, собирая все углы и стукаясь обо всё головой. Пока, наконец, не плюнул на это занятие и не улёгся на что-то мягкое, на ощупь напоминавшее кровать.

Проснулся он поздним утром, когда уже солнце висело высоко над крышами домов. Выйдя на улицу, Стенли подошёл к бочке и, перевалившись через край, зачерпнул воды в ладони и кое-как умылся. Где кузнец он понял сразу – звон бьющегося молота разлетался во все стороны от кузни. Стенли решил не медлить и избавиться от ненавистной цепи. Он прошёлся по залитым солнцам улочкам, теперь уже наполненным людьми. Местные встречали его недоверчивыми взглядами и долго смотрели вслед. Среди них он узнал несколько судивших его вчера человек: те не проявляли к нему явной агрессии, но и не бежали обниматься. Пару раз его облаяли сторожевые псы. Ещё за ним увязались серые гуси, громко гагача и пытаясь ущипнуть за ноги. И вот, наконец, он добрался до места назначения, где его встретил рослый кузнец, разделявший одну из цепей на звенья.

– Привет, – поздоровался с ним Стенли.

– А, вот и ты! – здоровяк не скрывал от него искренней радости. – Ну, давай, иди сюда. Я тебя уже всё утро жду! Меня, кстати, Четом зовут.

– А я Стен.

– Я знаю. Вся деревня знает. Давай, цепь сниму!

Стенли подошёл и положил руку на наковальню. Чет взял пробойник и приставил его к заклёпке, нанёс по нему несколько мощных, но точных ударов и оковы слетели с его руки. Потирая стёртую кожу и ощущая свободу, Стен не мог не заметить, с какой радостью Чет поднял с земли его цепь.

– Ещё одна! – восхищаясь ей, произнёс кузнец, словно держал руку любимой женщины. Теперь стала ясна причина прекрасного настроения кузнеца. – Отлично!

– Э-э-э, Чет, я тебе не помешаю, если кое-что спрошу?

– Да нет, говори.

– Ты не знаешь, где мой друг?

– У Урсулы, где ж ему ещё быть то?

– А где найти эту Урсулу?

– Вон, видишь, домик, из трубы дым валит, – кузнец показал свободной рукой на одну из избушек. – Там он и лежит.

– Спасибо, – поблагодарил его Стенли.

– Это тебе спасибо. За цепи. У нас тут, с железом, не очень.

– Знал бы, прихватил бы ещё парочку. Ладно, увидимся!

И он ушёл, стараясь поскорее узнать, как там дела у друга. Дойдя до нужного дома, он несколько раз стукнул в дверь. Спустя какое-то время скрипнули петли, и в образовавшейся щели показалась голова бабки. Она осмотрела его прищуренным взглядом, и произнесла низким скрипучим голосом:

– Тебе чего?

– Я к другу пришёл. К Феру, – ответил Стенли.

– Спит он. Приходи позже.

– А когда?

– Завтра приди, авось очнётся, – старушка уже собиралась захлопнуть дверь, но Стенли успел подставить ногу.

– Подожди. Как он?

– Слаб он. Крови много потерял. Еле спасла, всю ночь выхаживала, – Урсула зевнула. – Говорю же, завтра зайди.

– Хорошо, а не подскажешь, до моря сколько идти?

– Половина дня – это дорога туда и обратно. А тебе зачем? Лодки-то у тебя нет.

– Да я помыться хочу...

– Так сходи на пруд, там и помоешься. Эй, дурень, иди сюда! – Стенли обернулся и увидел спешащего к ним Тор-Тора. – Своди гостя на пруд. Быстро!

– Привет! Хорошо, бабушка, – Торвун как всегда улыбался. – Пошли! – крикнул он и потащил Стена за собой.

Они шли мимо домов, мимо спешащих по своим делам людей и каждый из них засматривался на компанию дурака и лохматого оборванца. Пройдя по извилистым улочкам мимо огородов они, наконец, дошли до центра деревни, как смог сориентироваться Стен. Вот тут-то он и увидел пруд, о котором говорила Урсула. Довольно большой и чистый, с парящей водой и каменистыми берегами. Вдруг посреди пруда забулькала вода, и из пузырей вырвался горячий пар.

– Дракончик, – прошептал Стен.

– Дракончик! Дракончик! – повторил за ним Тор-Тор, показывая пальцем в центр пруда.

Стенли ещё постоял, не решаясь войти в воду и выжидая, когда и где дракончик проявит себя. Но, пузыри всплывали только в центре прудика, и у берега, похоже, было безопасно. Посмотрев по сторонам, Стенли решил зайти в воду в одежде, заодно постирав её. Окунувшись с головой, он стянул с себя изодранную рубаху и принялся тереть её, отстирывая въевшиеся пятна грязи и крови. Тёплая вода расслабляла и успокаивала. Рубаха уже давно сохла на камне, а вслед за ней на берег отправились и штаны.

– Вот уж не думала, что когда-нибудь встречу такого волосатого мужчину, – услышал он звонкий голос из-за спины. – Ты прям медведь!

Стенли резко обернулся и увидел Сицилию, сидящую рядом с братом. "Откуда она взялась? И как долго за мной следит?" – мгновенная паника охватила его и тут же сошла на нет. Этой женщины он нисколечко не боялся.

– Видать, боги одарили меня, – отозвался он.

– И силой медвежьей тоже? – спросила она.

– И силой.

– Я смотрю, ты крепок, – она скользнула взглядом по его телу там, где оно не было сокрыто водой. – Нашёл уже себе работу?

– По правде говоря, я ещё и не искал. Я только цепи снял, да решил грязь отмыть. А у тебя есть что на примете?

– Да, Митч, ты его уже видел вчера, рубит лес. Можешь помочь ему, он будет не против. Тебе, я думаю, не привыкать махать топором.

– Молотом, – сорвалось с губ Стена. – Я воевал с молотом.

– Топор, молот, какая разница. Я думаю, тебе не сложно будет освоить эту работу. Ну, так ты идёшь?

– Да, только домоюсь.

– Ладно, – сказала она, и к разочарованию Стена никуда не ушла.

Он уже в пятый раз мочалил волосы, стесняясь показаться перед женщиной обнажённым, а она как сидела, так и продолжала сидеть, болтая с Торвуном и пялясь на него. Не выдержав, он, наконец, обратился к дурачку:

– Тор, подай мне штаны.

– Ой, так ты голый? – Сицилия сыграла смущение. – А я и не знала. Не буду мешать, – она вскочила и засеменила прочь, но Стенли успел заметить ухмылку на её лице.

"Коварная женщина", – подумал он, беря штаны из рук Тор-Тора.

– Медведь! Медведь! – дурачок показывал на него пальцем. – Привет!

Стенли посмотрел на свою волосатую грудь: "Мужик как мужик, чего они придрались?" Одевшись, он попросил Торвуна проводить его к Митчу. Прежде чем они дошли до дровосека, Тор-Тор провёл его по всей деревне, обошёл все опушки и, уже под вечер, вывел на вырубку. Митч обрубал ветви у заваленного дерева, когда Стенли подошёл к нему.

– Привет. Я слышал, тебе работники нужны?

– Ага. Только поздно ты пришёл. Я уже закончил на сегодня, – ответил дровосек, вытирая пот со лба.

– Нелегко тебя найти. Завтра во сколько подходить?

– Да с рассветом. Завалим несколько деревьев. Стену чинить надо, да и домишко один поставить хорошо бы. Ты вообще, лес валил когда-нибудь?

– Валил всё, кроме леса, – признался Стен.

– Ну, ничего. Я тебя научу, – Митч сплюнул и выдернул топор из бревна. – Пойдём, замаялся я что-то...

– Слушай, а чем вы живёте? Мы наткнулись на голову морской свиньи, пока шли сюда. Но, это ведь не все ваши промыслы? – спросил его Стен, пока они шли назад в деревню.

– Нет конечно. Рыбалка, охота, собирательство – это основное. Море и леса здесь богатые. Также почти у каждого своё хозяйство. Кто свиней держит, кто яков, кто птицу, да и у домов выращивают, кто что может. Поля есть, только земля здесь скудная, мало что родится. Вот охота с рыбалкой нас и спасают.

– А с кем поговорить насчёт охоты?

– Ты что ж это, решил уже забросить лесорубство? – прищурился Митч.

– Да не, просто кушать хочется.

– Так это к моему братцу, он охотник знатный. Понравишься ему, он сможет лук тебе сделать. А пока вот, возьми, – Митч протянул ему мешочек, и Стен засунул руку внутрь и нащупал чёрствую краюху. – Поешь, у меня этого добра всё равно навалом.

– Спасибо, – поблагодарил его Стен, и засунул кусок хлеба в карман.

– Ладно, давай, до завтра, – махнул ему Митч и отправился домой, когда они вошли в деревню.

– Пока.

Стенли шёл к себе, а следом за ним плёлся дурак. Подойдя к своей двери, он обернулся и сказал:

– Иди домой.

– Тор-Тор дома!

– Нет, иди к себе домой.

–Тор-Тор дома! – повторил тот.

Поняв, что ничего от него не добьётся, Стенли спросил, где его дом.

– Там! – ткнул рукой дурак в центр деревни.

– Отведи меня к себе, – предложил ему Стен.

– Пошли.

И дурак весело заскакал по улице в своём грязном сарафане. "Какая жуткая картина", – подумал Стен, шагая за прыгающим парнем. Как обычно, дурачок повёл его самой длинной дорогой, обходя чуть-ли не половину деревни. На пороге их уже ждала Сицилия.

– Я думала, ты опять сбежал! – замахнулась она платком на брата, и тот отпрянул и спрятался за Стена. – Спасибо, что привёл его.

– Да не за что, – пожал плечам Стенли, – ну, я пошёл.

Он уже отвернулся, когда услышал голос женщины:

– Постой. Ты, наверное, голоден. Заходи, я тебя накормлю.

–Э-э-э, нет, у меня есть что поесть. Спасибо, – растерялся Стен.

– И откуда у тебя еда? Украл? Это ты его научил? – серьёзно посмотрела она на брата.

– Нет, ты что. Митч поделился.

– Сухарь небось. Так, проходи и поешь в благодарность, что мне не пришлось бегать полночи, чтобы найти его, – она ткнула пальцем в Торвуна.

– Ладно, – согласился с ней Стен, когда его живот издал урчащие звуки, лишь он подумал о еде.

Он прошёл в дом вслед за Тор-Тором и попал из сумрака вечера в освещённое жилище брата и сестры. В нём не было никаких изысков, только необходимая мебель. Несколько табуретов, пара лавочек, пара бочек да сундук, стоящий в углу – вот и всё, что он успел увидеть, проходя к столу. Было ясно, что они не из самой зажиточной семьи Льда, да и мужской руки здесь явно не хватало. Дурачка Стенли в расчёт не брал. Он сел за стол, а Сицилия поставила ему плошку с похлёбкой. Никто не приставал к нему с вопросами пока он ел, но стоило ему лишь отодвинуть от себя пустую тарелку, как женщина просто завалила его расспросами. Стенли коротко рассказал ей, кем был до заключения и кем стал после. Как воевал с живыми и не живыми. Какие чудеса видел и как спасал свою жизнь от этих чудес. Она сидела, слушая его с раскрытым ртом, а он всё не мог остановиться. Когда же он закончил, то понял, что времени уже давно за полночь.

– Спасибо тебе, хозяйка, за стол, – поблагодарил он Сицилию, вставая со стула.– Был бы рад ещё поболтать, только завтра меня Митч ждёт с рассветом.

– Ой, уже стемнело, а я и не заметила, – не то взаправду, не то наигранно удивилась хозяйка. – Может, зайдёшь завтра. Я тебе ужин приготовлю, а ты мне крышу подправишь, – предложила она.

– Хорошо, – согласился Стенли. – Если вернусь не слишком поздно.

– Даже если поздно. Расскажешь ещё что-нибудь. Ты так много знаешь, столько всего повидал!

– Да. Забыть бы половину, – вздохнул он и попрощался.

Сицилия закрыла за ним дверь, и Стенли оказался один в темноте. Холодный весенний воздух бодрил, и ему совершенно не хотелось спать. Он оглянулся на дом брата и сестры, а затем зашагал к себе домой. Дом Валика вырос перед ним гораздо быстрее, чем он мог ожидать. Зайдя внутрь, он снова ударился обо что-то, выругался и споткнулся о ведро или кадку. В общем, обо что-то круглое. "Чёрт! – выругался он про себя. – Пора бы навести здесь порядок. Однажды я убьюсь здесь!"

Он кое-как пробрался к кровати и завалился на неё. В его голове была кутерьма: "Фер едва жив, и остальные его друзья мертвы. Новый дом, где все за тобой следят. Мирная жизнь без гроша на существование. Безумный брат со своей сестрой. Да, с сестрой. Сицилия". Он ворочался и о чём бы ни думал, все его мысли в итоге, сводились к этому имени. "А она могла бы быть неплохой женой, – подумал он и сам удивился своим мыслям. – О чём это я думаю?"

Увы, ему не суждено было проснуться с первыми лучами солнца. Поняв, что проспал, Стенли выскочил из дома и помчался на вырубку. Митч уже успел срубить дерево, когда Стенли появился за его спиной.

– Рассвет – это чуть пораньше, чем сейчас, – сказал он, после того, как поприветствовал Стена.

– Да я что-то заснуть долго не мог, – сказал в оправдание Стен.

– Ладно, – махнул рукой дровосек. – Хоть жив. Ты же в доме Валика живёшь?

– Да.

– Вон, я взял ещё один топор, нашёл в закромах. Он туповат малость, но ничего ещё. Я тебе покажу, как дерево валить, а ты смотри внимательней.

Стенли схватил топор. Не такой тяжёлый, как ему казалось до этого, с длинной рукоятью. В бою с таким долго не продержишься, но наносить точные сильные удары по дереву – для этого он подходил как нельзя лучше. Митч довольно ловко и быстро подрубил дерево, и оно свалилось туда, куда он указал.

– Понял что-нибудь? – спросил он, утирая пот со лба.

– Вроде как, – пожал плечами Стен.

– Ну и ладненько. Иди на ту сторону. Не хочу, чтобы меня твоим деревом придавило.

И Стенли пошёл на другую сторону вырубки. Махать топором было не сложно, вот только Митч раза в три быстрее валил деревья, чем он. И когда он, наконец, дорубил первое, то оно чуть было не свалилось на него. Со следующим была та же история, и с третьим, и с четвёртым. За работой день пролетел незаметно, и Стенли остановился только тога, когда его позвал Митч.

– Добивай это и пойдём!

Последнее на сегодня дерево, наконец, свалилось туда, куда он и планировал. Закинув топор на плечо, они пошли назад, в деревню. Митч оставил Стену топор "во временное пользование", то есть до тех пор, пока Стенли валит с ним лес. Зайдя в дом, он съел вчерашнюю горбушку и решил навестить Фера. До темноты ещё было достаточно времени, и он пошёл посмотреть, как там чувствует себя его друг. На этот раз Урсула пригласила его в дом:

– Заходи. Он как раз очнулся.

Стенли вошёл в дом, и спёртый воздух ударил ему в нос. Пройдя мимо висящих веников из сушёных трав, он, наконец, увидел друга. Бледный, словно мертвец, тот лежал прикрытый одеялом, а его левая рука лишилась кисти.

– Привет, – выдавил он из себя, пытаясь натянуть на лицо подобие улыбки.

– Привет. Ты как?

– Болит, – взглядом показал он на руку. – Как будто кисть на месте и болит. Ужасно. День и ночь.

– Держись. Боль пройдёт...

– Но рука не вернётся.

– Нет. Но ты жив.

– Жив, – подтвердил Фер.

– Это моя вина, – чуть помолчав, произнёс Стенли.

– Какая вина?

– Что ты чуть не умер. И что руки лишился. Я его с самого начала подозревал. Но, не мог понять, что именно он задумал. И понял только после нападения.

– Ты о чём?

– Никто из нас не должен был пройти тот путь. Но, он набрал слишком сильную команду. Те жуткие волки, тролль и тварь средь гор – они должны были убить нас. А того, кто не умер, добил бы сам Шустрый, – Стенли посмотрел на друга. – Он выбрал нас, ведь с Кинжалом ему не совладать. И тебя считал более опасным. Он думал, что ты маг.

– Что за бред?

– Вот и я подумал, что бред. Он был безумцем. Сумасшедшим. Свихнулся в своём лесу, пока бродил там раньше, в одиночестве, или ещё когда.

– А может, после ночи в могильнике? – предположил Фер.

– Нет. Там он и вправду был напуган. Каирн и для него был неожиданностью. Так что, это я не углядел за ним.

– Слушай, Стен, я вообще не думал, что он что-то замышляет. Ты спас меня. Я бы уже валялся где-нибудь в поле, если бы не ты.

– Но твоя рука...

– Чего это ты заладил, рука да рука? – вмешалась Урсула. – Тут в другом дело.

– Ты о чём это, бабусь? – удивился Стен.

– Как о чём? О пауках!

– А что с пауками не то? – ему приходилось словно клещами вытаскивать из старухи каждый ответ.

– Как что? Укус! Кровь то жидкая становится. Вон, из спины скока крови вылилось. А в ладони то, вообще дырень была. Мне пришлось её отсечь и рану прижечь, чтобы вся кровь не вытекла.

– Вот гад! – ударил кулаком по стене Стенли. – А говорил, что не ядовитые!

– А они и не ядовитые. Просто, кровь жиже становиться. Всё, пора тебе, здоровяк! Ему спать пора.

Урсула быстренько выдворила Стена из дома и захлопнула за его спиной дверь. Стенли повернулся было, но, пожав плечами, решил сегодня больше не злить старушку и пошёл к Сицилии. По дороге он всё так же ловил на себе взгляды людей: местные жители чётко исполняли указ старика Хофмана следить за ним. Приближаясь к дому Сицилии, он заметил Тор-Тора скачущего по соломенной крыше их жилища.

– Тор, ты чего там забыл? – крикнул Стен.

– Медведь! Привет! – весело замахал руками дурачок. – Привет! – прыгнул он, его ноги запутались в длинном сарафане и Торвун кубарем полетел с крыши.

Стенли подбежал к нему и вытащил дурака из кустов.

– Ты один?

– Тор-Тор один!

– А где твоя сестра?

– Привет!

– Тор-Тор! Где Си-Си? – вспомнил Стенли, как называл Сицилию брат.

– Дома. Тор-Тор отведёт! – и дурак, схватив Стена за руку, потащил того в дом. – Си-Си! – закричал он, лишь его нога переступила порог.

– Чего кричишь, а? – донёсся голос Сицилии.

Спустя мгновение, она показалась из-за стенки и застыла, стоя в старом фартуке, с зачёсанными волосами в пучок и руками, измазанными в тесте. На её одежде виднелись следы серой муки.

– Ой! А я тут пирог пеку, – растерялась она при виде Стена.

– Я вот, пришёл, крышу починить, – не знал, что сказать в ответ Стенли.

– Да, она... прохудилась, – Сицилия отвела взгляд и поправила кудряшку, выскочившую из пучка волос. – Вот здесь! – она резко ткнула пальцем в угол дома.

– Да, я сейчас посмотрю, – сказал Стен.

– А я пирог допеку.

Стенли уже вышел за порог, когда услышал слова Сицилии:

– Только Торвуну не позволяй на крышу лезть!

Легко сказать, да трудно сделать. Стенли честно носился по крыше, стараясь помешать парню залезть на неё, но в итоге проиграл эту гонку. Смерившись со своим поражением, он лишь следил, чтобы тот не свалился с крыши да не свернул себе шею. Облазив все углы, он так и не нашёл место протечки и решил спуститься вниз. Тор-Тор, как и в прошлый раз, свалился в кусты в своём нелепом женском сарафане. Вернувшись в дом, он почувствовал приятный запах, заполонивший все уголки небольшой хижины.

– Ну как?

– Я посмотрел, но, ничего не нашёл, – пожал плечами Стенли. – Может, не там искал?

– Ладно, дожди пойдут – видно будет. Садитесь есть.

Долго Стена уговаривать не пришлось, ведь его живот свернулся в клубок, а рот наполнился слюной, лишь он зашёл в дом. Сицилия поставила на стол пирог и разрезала его. Жар и аппетитный запах ударили в ноздри Стена, и теперь всё его внимание было обращено на запёкшуюся корочку круглого пирога. Поужинав, Стенли решил первым спросить у Сицилии:

– Твой брат назвал меня медведем, почему?

– А, это. Ему понравилось, как я тебя так назвала на пруду. Ты сильный, крепкий, а главное – волосатый.

– Да уж, весело, – хмыкнул он.

– Стенли, а расскажи ещё что-нибудь? – попросила его Сицилия, и он не смог отказать.

Снова он рассказывал ей о своей жизни, о местах, где побывал, о битвах, в которых участвовал. И снова она сидела и слушала его, раскрыв рот. И снова он не заметил, как луна поднялась над крышами домов и как звёзды, со своим тусклым сиянием, высыпали на чёрное ночное небо.

– Вот так мы и вырвались из окружения, – закончил свой рассказ Стен.

– Ты такой храбрый. У нас в деревне нет никого, похожего на тебя, – произнесла Сицилия. – Мне жаль, что тебе пришлось расстаться со своей семьёй.

– Семьёй? У меня уже давно нет семьи, – смутился Стен. Он посмотрел в мутное окно. – Стемнело уже, мне пора.

– Да, конечно, – Сицилия встала первой из-за стола. – А ты можешь прийти завтра, у меня дерево выросло где не надо, срубить бы его...

– Хорошо. После работы, я зайду.

Женщина проводила его до двери и стояла и смотрела, как он уходит, пока его не скрыла темнота. Стенли вернулся домой и снова напоролся на что-то в темноте. "Топор!" – понял он, когда топорище пришибло ему ногу. Добравшись до кровати, он свалился на неё утомлённый прошедшим днём, а его голову вновь заполонили воспоминания о женщине, в обществе которой он коротал вот уже второй вечер подряд. "Стоит только мне закрыть глаза, как её образ возникает передо мной. Видимо потому, что она защитила меня на собрании совета. Или не только из-за этого?", – с этими мыслями он и провалился в сон.

Глава 15. Демон.

Дерево издало протяжный скрип и рухнуло на землю, придавливая собой растения поменьше. Стенли распрямился и стёр пот со лба тыльной стороной ладони: "Ещё одно. Частокол поставили, скоро нарубим на дом". Он оглянулся на Митча. Тот продолжал наносить удары топором по своей сосне.

– Эй, Митч, давно один вопрос интересовал, – крикнул ему Стенли.

Тот отвлёкся от рубки и уставился на Стена:

– Спрашивай.

– Я заметил, что когда проходит Сицилия, мужики плюют ей вслед.

– А, это. Чтобы не сглазила.

– А она что, ведьма? – удивился Стен.

– Ты, видать, не знаешь. Невеста она. Порченная.

– Ты хочешь сказать, она распутная? – Стен непроизвольно стиснул в руке топорище.

– Да не, – махнул рукой Митч. – Порченная она, а не порочная.

– Ну-ка, объясни мне, почему это она порченная, – Стенли подошёл к нему и сел на ствол срубленного дерева.

Митч уселся рядом, уперев топор в землю и опёршись о древко руками, и начал свой рассказ:

– В общем, есть у меня брат, Салли, ты его знаешь. А у Салли был друг, Илорин. С детства они были неразлучны, и хоть я его кровный брат, к Илорину он относился как к родному. В общем, было ему тогда семнадцать, и приглянулась ему девица одна. Сиротка с братом. Родители у неё тогда пропали в море, и осталась она беспризорная. Всё хозяйство на ней повисло, сам понимаешь, тяжело. А тут ещё и брат-дурак. В общем, приняла она его ухаживания, да только он не по любви на ней жениться надумал. Дом у неё хороший, хозяйство своё, большое, а сама она не справляется. Да и на личико хороша, знаешь, хвастать перед друзьями. Назначили они свадьбу на осень. Илорин на себя подготовку взял: всё же и родители есть, и братья с сёстрами помогут. В назначенный день, поздно вечером, шла она к алтарю вся в белом, как и положено. Справа и слева люди со свечами стоят, а перед ней камень из земли торчит, брачный – мы перед ним клятвы богам даём, а подле камня Лори. Стоит такой довольный, в руке ленточку держит, а вторую ей навстречу протягивает. И тут представляешь, с неба как ударит молния и в Илорина! – Митч с размаху хлопнул кулаком по своей раскрытой ладони. – Его прям в пруд откинуло! Народ разбежался, бабы кричат, а на крыше дурак в платье бабьем скачет и визжит что есть мочи! Я и Салли в воду прыгнули, Лори достали и на берег вытащили, да вот только мёртв он оказался. Изо рта его дым шёл, во как.

– А что с Сицилией?

– А что с ней. Стоит себе в платье, не шелохнётся. Только рот открыла и смотрит на мёртвого Лори. На неё потом братья его налетели, да вот Хофман за неё заступился. Это он сейчас старик, а тогда он ух какой здоровый был! Отбил он её у них и сказал созывать совет. Там, в общем, решили, что не по её вине Илорина молния поразила. Что на то воля богов. Но с тех пор к Сицилии больше ни один мужик не приближался. Ни с нашей деревни, ни с других. Слава её дурная распространилась по округе. Порченной её прозвали.

– Да уж, не знал, – Стенли призадумался над его рассказом.

"Неужели, она и вправду проклята? Да нет, навряд-ли. Со мной же ничего не случилось, хоть я уже неделю у неё по вечерам сижу", – Он поднялся с бревна и закинул на плечо топор.

– А ты что думаешь?

– С одной стороны, мне кажется, что это всё чушь. Но с другой – я был свидетелем того дня. Молния явилась из чистого неба и попала прямо в Лори. И никто в тот день больше не пострадал, – Митч почесал затылок. – Я не знаю. Но, на всякий случай сплёвываю.

Дослушав его рассказ, Стенли подошёл к одному из сваленных деревьев и принялся обрубать ветви. Вечер не за горами, а работы через край.

Домой он шёл понурый. По пути ему попадались люди, но он обращал на них внимания ровно столько, сколько и на камни под сапогами. К нему постепенно привыкали, он становился частью этой деревни. Стенли зашёл в дом и поставил топор в угол. Вчера он сказал Сицилии, что не придёт к ней, что пора бы ему дома навести порядок. А после сегодняшнего общения с Митчем он сомневался, что придёт и завтра. Стенли потянулся, скинул с себя пропотевшую рубашку и принялся разгребать горы хлама, разбросанного по всему дому. Спустя какое-то время, в его дверь постучали. Он, не торопясь, отворил её и вздрогнул, увидев на пороге Сицилию с корзинкой в руке в паре с Тор-Тором.

– Привет! Медведь! – с порога поприветствовал его дурачок.

– Привет, – отозвался Стен.

– Можно войти? – спросила Сицилия и, не дожидаясь ответа, отпихнула Стена в сторону и проникла в дом. – Ну и бардак. Ты же уже неделю здесь живёшь?

– Ну да, – засмущался Стенли. – Времени не было.

– Значит, хорошо, что я зашла. В одиночку ты тут ещё на неделю увязнешь. Боги, что это? – она вытащила из кучи хлама какую-то шкуру, поднесла её к носу и понюхала. – Фу! Какая гадость! – с этими словами шкура полетела в открытую дверь, и Тор-Тор еле успел увернуться от неё. – Сжечь! И это! И это! – в дверь летели всё новые тряпки. – А это что? – она схватила рубашку Стена. – Какая мерзость, – поморщилась она. – В костёр!

Стенли на лету поймал свою рубашку.

– Это моё.

– Ой, извини, а я и не узнала, – смутилась Сицилия.

– Ничего, я в ней лес рублю, она рабочая, – Стенли закинул её куда подальше. – У меня другие есть, мне тут дали...

– Ладно, давай наведём здесь порядок, – сменила тему Сицилия. – Кстати, как там твой друг?

– Фер? Нормально, вроде бы. Урсула сказала, что завтра его отправит ко мне, вот я и решил прибраться немного.

– Ну и славненько. Давай посмотрим, что в другой комнате?

И они принялись разгребать завалы всевозможных вещей. Тут можно было найти всё: и посуду, и одежду, свечи, садовые инструменты, вёдра, доски, давно пропавшую еду. Мыши жались по углам, когда они разгребали всё новые и новые завалы. Стенли нашёл чьи-то кости, два бараньих рога, и разорил мышиное гнездо. Сицилия же, откапала лук без тетивы.

– Смотри! – радостно крикнула она, поднимая над головой оружие. – Теперь ты можешь ходить на охоту!

– Где ты его нашла? – удивился Стен, хотя в голове вертелся другой вопрос: "Как его никто не украл?"

– Удача, – пожала плечами женщина.

Торвун бегал из дома на улицу и складывал на заднем дворике всё барахло, которое предназначалось предать огню. Вскоре Стенли добрался до очага, и увиденное заставило его отпрянуть назад.

– Сицилия, подойди-ка...

Женщина поправила свой сарафан и подошла к Стену:

– Что случилось?

В ответ он протянул руку и показал пальцем на череп, наполовину сокрытый в золе. Рассмотрев то, что нашёл Стен, она прикрыла ладонью рот, пытаясь подавить крик. Череп. Человеческий череп, из которого торчали два рога. Стенли нагнулся, взял небольшую деревяшку с пола, коих валялось здесь бесчисленное множество, и начал осторожно разгребать слежавшуюся золу. Зажав рукой рот, Сицилия смотрела, как медленно, но верно, череп освобождается от плена сгоревшего дерева. Достаточно очистив его, Стенли подцепил череп за рог своей палочкой и вытащил его из очага. Нет, он не был человеческим, как ему показалось изначально. Нижняя челюсть отсутствовала, как и зубы, много трещин покрывало лицевую кость, но этот череп явно не принадлежал человеку. Он был больше, выглядел злее, чем человеческий, да ещё и рога добавляли ему жути. Они росли от бровей, покрывая лоб рваными шипами. Один рог был отломан, а может и отрублен почти у самого основания, а второй загибался назад, серпом уходя за затылок.

– Демон, – прошептала Сицилия, не в силах оторвать взгляд от находки.

– Не знаю. Нет, не думаю.

– Демон. С рогами, ты же видишь! – не унималась женщина.

– Я кое-что читал про них, так вот, демоны после смерти сгорают.

– Что ты читал? – потребовала ответа от него Сицилия.

– Э-э-э, "Сказки и предания народов Аккарии", вроде бы, – пожал плечами Стен. – Я запомнил, занятное чтиво.

– Сказки значит. И в этих сказках написано, что демоны сгорают после смерти?

– Ну да, там много про что написано.

– А написано что-нибудь о рогатых людях? – потребовала она ответ, угрожающе нависая над сидящим на корточках Стеном.

– Нет. Но, вот, про троллей там было написано, и с одним из них я дрался недавно, – в свою защиту сказал Стенли. – А кто знает, что в ваших лесах ещё водится.

– Сожги его. Он несчастье принесёт, – посоветовала Сицилия.

– Я нашёл его в куче золы. Как ты думаешь, что он там делал?

Сицилия сжала губы, и уставилась на находку. Немного подумав, она предложила Стену:

– Тогда брось его в море. Избавься от него, добра он не принесёт.

– А мне он нравится. Надо Феру показать, вдруг он что-то знает?

– Я бы закопала его, – не унималась она. – За стеной, где-нибудь в лесу.

– Сперва Феру покажу, а потом решу, что с ним делать. А пока, пусть полежит. В бочке, – он накинул на череп одну из многих разбросанных тряпок и запихнул его в одну из пустых бочек.

– Как знаешь, – проговорила Сицилия и вернулась к тому, на чём остановилась.

Уборка длилась дотемна, и только когда в доме стало более-менее чисто, они сели отдыхать. Сицилия расстелила скатерть и поставила на неё корзинку с пирожками. Перекусив, они посидели в молчании и на этот раз Сицилия первая начала разговор.

– Я давно хотела сказать тебе, но, всё не решалась, – начала она. – Ты не местный, ты многого не знаешь. И обо мне тоже многого не знаешь, – она замолчала и опустила голову. – Меня считают проклятой. Всё из-за этой свадьбы...

Стенли внимательно выслушал её рассказ, который точь-в-точь повторял слова Митча. Вот только она добавила, что Лори был жестоким, часто плохо обращался с ней и бил её брата.

– Может, это происки богов, а не проклятье? – закончила она свою историю.

– Может, а может просто совпадение, – пожал плечами Стен.

– А как ты считаешь, на мне есть проклятье?

– Так же, как и на всех нас, – Стенли поймал на себе её удивлённый взгляд. – Если жизнь считать проклятьем, то, определённо, мы все прокляты.

– Спасибо, утешил, – скривила она губы. – Ой, как стемнело, – удивилась она, посмотрев в окно. – Нам уже пора. Торвун, ты где?

– Тор-Тор здесь! – отозвался из-под кровати дурак.

– Пойдём, стемнело уже.

– Тор-Тор идёт!

– Может, мне проводить вас? Мало ли что? – поднялся со стула Стенли.

– Да брось ты, что тут может случиться? Нам идти два шага, – отмахнулась Сицилия.

– Ну, ладно тогда. Спасибо, что помогли мне прибраться.

– Брось, ты для меня всю неделю что-то делал. Теперь моя очередь, – Сицилия подошла к двери, пропуская вперёд брата, и обернулась. – А ты можешь завтра прийти, у меня там, кусты разрослись. Выкорчевать их некому...

– Я подойду. После работы.

– Хорошо. Тогда до завтра.

– До завтра, – произнёс Стен, смотря, как она исчезает в ночной мгле.

Вскоре он закрыл дверь и осмотрел прибранное жилище. В доме стало намного чище, но всё так же одиноко. Он не ощущал того уюта, о котором мечтал, когда, наконец, покончит со службой и займётся мирной жизнью.

– Толку от тебя, если ты пустой? – спросил он у деревянных стен, и ответом ему была тишина.

Он перекусил лепёшками и, дойдя до кровати, ещё долго сидел и смотрел на пол. Затем затушил лучину и лёг спать.

Весь следующий день он работал, словно вол. Без устали таскал брёвна и рубил деревья. Когда же тяжёлый рабочий день подошёл к концу, он поспешил домой. Дверь не была заперта, и это означало, что у него гости. Зайдя в дом Стенли увидел Ферельдина, сидящего за столом.

– Привет, дружище! – обрадовался он поправившемуся другу.

– Стен! А я слышал, что у тебя целый дворец.

– Дворец не дворец, а наш! – поправил его Стенли, и сел за стол. – Его нам отдали, чтобы не сжигать. По слухам, здесь духов тьма тьмущая.

– Правда? – Фер немного побледнел, видимо, вспомнив ночь в могильнике.

– Да нет здесь никого, – отмахнулся Стен. – Ты мне лучше скажи, как сам?

– Вроде нормально, только рука болит. Её нет, а она болит. До сих пор. Урсула сказала каждое утро приходить к ней, она новую повязку класть будет.

– Да уж, повезло тебе.

– И не говори. Я пока валялся там, много дум передумал. Вот скажи мне, Стен, чем можно заняться однорукому?

– Не знаю, – немного подумав, ответил Стен. – Да тем же, чем и двурукий.

– И как ты будешь стрелять из лука с одной рукой? А дерево рубить? Даже землю копать, и то две руки нужны.

– Да, из лука, конечно, не постреляешь, но с остальным можно справиться. На войне и руки, и ноги теряют, но люди продолжают жить дальше. А теперь ты ответь мне, Фер, пока ты руку не потерял, ты часто из лука стрелял?

– Ни разу, – ответил тот.

– А сколько ям выкопал? А деревьев много срубил?

– Ни одного, – признался парень.

– Вот и я о том же. Что ты умеешь лучше всего?

– Читать, – понизил голос Фер.

– А кроме чтения?

Ферельдин пожал плечами. Стенли упёрся ладонями в колени и уставился в пол.

– Я здесь не выживу, Стен, – тихо произнёс Ферельдин.

– Да брось ты. Посмотри на меня: я за неделю стал вторым дровосеком во всём селе, и ты чему-нибудь научишься.

– Да, я подумаю.

– Да, ты подумай. А я схожу к Сицилии, может, что поесть принесу.

Стенли переоделся, схватил корзинку и вышел во двор. Его путь лежал к дому брата и сестры, и он шёл туда уже знакомой дорожкой. Постучав в дверь и услышав предложение войти, Стенли не задерживаясь, воспользовался им.

Домой он вернулся, когда уже стемнело. Ферельдин сидел за столом, а на его лице играла целая буря эмоций.

– Фер?

– А? Да, привет, – отвлёкся от дум парень. – Я тут вот что подумал, а что, если мне начать учить грамоте местных, а? Я тут прошёлся, поспрашивал народ, мало кто до десяти считать умеет, а читать, и тем более писать, подавно!

– Попробуй, – поддержал его Стен. – Только тебе придётся на совете выступить. Грамота, знаешь ли, здесь не в моде.

– А я выступлю! Всем докажу, что, люди, должны быть грамотными! Только, как собрать совет этот?

– Давай, я завтра с Сицилией поговорю, она-то знает как.

– Давай, – согласился Фер.

– Слушай, дружище, а у меня для тебя подарок есть, – улыбнулся Стен.

– Подарок? Для меня?

− Ага, сейчас принесу.

Стенли вышел из-за стола и побрёл в другую комнату. Там, из бочки, стоявшей возле очага, он выудил рогатый череп, обвёрнутый старой тряпицей. С этой ношей он и вернулся к Феру, не отводящего взгляда от того, что он нёс в своих руках.

– Что там такое? – любопытство взяло верх над терпеливостью.

Стенли положил череп на стол и размотал его. Сказать, что Фер был поражён, значит промолчать. У него глаза полезли на лоб, когда он его лицезрел.

– Что скажешь? – спросил его Стен.

– Э-э-э, что это?

– Не знаю, я думал, ты мне ответишь, что это. Череп с рогами, как видишь.

– Вижу. А где ты его взял?

– В пепле валялся. В очаге, – Стенли помолчал, а затем продолжил. – Сицилия считает, это череп демона. Я думаю, череп твари, типа тролля. А что ты скажешь?

– Не знаю. Вряд ли это демон. Я ни разу не слышал, чтобы кто-то сражался с ними. Читал, что они могут вселиться в тело человека, а чтобы так, в открытую, нет, – он осмотрел череп со всех сторон. – "Демоны – существа, сотканные из пламени и страха" – как писал в своей книге великий демонолог Зейбульг, а это обычные кости. Видимо, ты прав. Какая-нибудь местная тварь. Хотя череп старый. Может, лет сто ему, а может и больше. Ты ни у кого не спрашивал, вдруг, кто знает?

– Не, не спрашивал. Я думал, ты знаешь.

– А хотя... Стен, подними его на уровень своей головы.

– Зачем? – удивился Стен.

– Допустим, помнишь тролля? Помнишь его кривые пропорции. У него даже лицо, или морда, были кривыми. Здесь же всё ровно, как у человека. Я вот подумал, если он так похож на человеческий, значит и остальные пропорции должны быть как у людей.

Стенли пожал плечами и поднял рогатый череп на уровень своей головы.

– Да, из него тебе можно шлем сделать. Давай, повыше, ещё, ещё, ещё чуть-чуть. Стоп! – Фер даже вперёд дёрнулся, выкрикнув последнее слово. – Вот! То, что надо!

Стенли поднял голову наверх и посмотрел на свои руки. Почти вытянул. "Под сажень будет, а то и более, – прикинул он. Он осмотрелся и увидел балку, идущую от стены к стене и держащую на себе тяжесть крыши, – как раз по высоте подходит". Стен подошёл к ней и водрузил на неё череп. Сев рядом с Фером, он попытался представить, каким могло быть существо при жизни. В голову шли бредовые мысли о покрытом чешуёй и шипами монстре, не то крылатом, не то с хвостом, пока, наконец, Фер не начал говорить.

– Я тут вспомнил кое-что. Давно ещё, когда я только-только пришёл в библиотеку, то мне попалась на руки одна книжка. В ней и говорилось о рогатых великанах, – он произносил медленно, растягивая слова. – Огромные, живущие на далёком севере, увенчанные рогами, злые и жестокие, они презирали людей. Не было от них спасения, пока маги не вступили с ними в бой. Увидев силу магии, они бежали в страхе и больше никогда не пытались напасть на людей. Я думал, что это сказки целых десять лет. А теперь и сам вижу череп такого великана перед собой. Как думаешь, Стен, насколько он силён?

– Учитывая его размер и если дать ему в руки приличный меч, то он спокойно разрубит человека надвое, – предположил он.

– Да уж, с троллем наверняка будет легче справиться, чем с ним, – заключил Фер. – Ладно, будем надеяться на лучшее и верить, что все они давно умерли.

– Будем, – согласился с ним Стен.

– А вот что странно, ты знаешь, сколько в империи существует твердынь? – неожиданно спросил его парень, после непродолжительного молчания.

– Пять.

– Да, пять. Крона Аккария – сердце империи, наша столица, первая твердыня. Есть восточная – Малисса, держащая под присмотром устье Черты. Южная – Балк-Харда – перекрывает южные хребты и Тенистую долину.

– Мятежная твердыня, – добавил Стен.

– Да, печально известная мятежная твердыня. Западная – Скала Торрака – стоит на границе с Терманским царством. И, наконец, Нел-Халия, пятая твердыня, зачем-то построенная на самой северной границе империи. Стоит на реке Висме, на восточном берегу. Я раньше не задумывался, а зачем? Врагов там у империи нет, а оленеводов, что живут ещё севернее, всерьёз можно не принимать. Да и выглядит она иначе. Если все твердыни – это огромные крепости, то эта – огромная крепость с огромной башней по центру. Такое ощущение, что её строили для магов.

– Да уж, во дела, – дослушав друга, выдохнул Стен. Впечатления от рассказа Фера загнали все слова куда-то в глубины его памяти. – А не знаешь, далеко ли она отсюда?

– Ближе, чем остальные, – обнадёжил его Фер.

– Ладно, я спрошу у кого-нибудь, должны же местные знать, что у них под боком? Что-то засиделись мы с тобой, спать давно пора.

– Только сними череп, а то ещё упадёт на кого-нибудь.

Стенли поднялся и снял череп, положил его под стол и пошёл спать. Кровать Фера была в другой комнате. Он задул огонёк, и усталость сделала своё дело, погрузив его в сон.

Глава 16. Будет день и будет пища.

– Итак, сегодня мы собрались по просьбе нового члена нашей общины, – поднявшись со скамьи, произнёс Хофман. – Если кто-нибудь против сегодняшнего собрания, прошу, не стесняйтесь говорить.

Никто ничего не высказал, посему старик присел на своё место и уже оттуда продолжил:

– Прошу, Ферельдин, начинай.

– Добрый вечер, уважаемый совет! – поприветствовал он собравшихся старейшин. Их было девять человек, не считая десятка селян, собравшихся разнообразить свой обыденный вечер. – Всем вам известно, как я попал сюда. Всем вам известно, что я лишился руки. Для большинства из вас я обуза. Я не могу держать в руках ни топора, ни мотыги. Точнее могу, но прока от этого мало. Посему, чтобы быть хоть сколько-нибудь полезным для вас, – Фер выделил интонацией слово "вас", – я хочу поделиться с вами теми знаниями, которыми обладаю.

– Что может дать нам двадцатилетний юнец? – выкрикнул Ашборн, один из старейшин, крепко сложенный рыбак.

– Знания! Я могу научить вас и ваших детей грамоте и счёту. Вы научитесь считать, читать и писать.

– На кой ляд нам эта "гамата"?! – не унимался Ашборн.

Его вопрос на мгновение поставил Фера в тупик.

– Ну, грамота – это путь к развитию...

– Ты считаешь, что мы все недоразвитые? – выкрикнул кто-то из-за его спины.

– Нет, что вы, я не это имел в виду!

– А что тогда? – снова подал голос Ашборн.

– Вы все нормальные люди, но поймите, без грамоты в современном мире никуда!

– Зачем она нам? Отвечай!

– Аш, уймись, – поднял вверх руку Хофман. – Напомни мне, кто последний ходил в город?

– Ну, я, – ответил рыбак.

– И скажи, пожалуйста, как долго ты искал лавку кузнеца?

– Долго, – признался он. – Но она была в доме, за высоким забором, звона металла слышно не было.

– А теперь скажи, ты ведь спрашивал дорогу у местных?

– Да, было дело, – уже не так уверенно проговорил Аш, чувствуя, к чему ведёт старик.

– И что они тебе сказали?

– Там на вывеске написано...

– Вот-вот! А если бы Аш умел читать? Он моментально нашёл бы нужный дом, а не плутал половину дня в его поисках! – старик снова обратился к Ашборну. – Скажи Феру, сколько шкурок соболя ты продал за две серебряных монеты?

Рыбак покраснел, и четыре раза показал свои раскрытые ладони. "Сорок шкурок", – понял Стен.

– За сорок соболиных шкурок ты получил всего два серебряка? – удивлению Фера не было предела.

– А что такого?

– Да тебя облапошили! – не выдержал Фер. – Из соболя носят шубы только самые знатные лорды и их леди. За каждую из них тебе должны были дать хотя бы по тридцать медяков! За все – тысячу двести, или двенадцать серебряных!

Многие из присутствовавших селян ахнули, а Ашборн совсем поник. По залу прокатился ропот, кто-то возмущался, кто-то спорил, многие бросали на Фера взгляды. И лишь когда народ угомонился, Хофман снова поднялся со своего места:

– Тише, – призвал он к порядку селян. – Тише. Послушайте меня, жители Льда. Я считаю, что Ферельдин уже сейчас сделал очень большое дело для нашего селения. Он открыл нам глаза на то, что в городе нас принимают за дураков. Он правильно сказал, что мы все недоразвиты по сравнению с остальными людьми. Мы потеряли навыки в грамоте и счёте, хотя в былые времена наши предки обладали ими. У меня ещё сохранились книги с тех времён, старые, потёртые, но хранящие в себе какие-то знания, увы, для нас недоступные. И вот судьба подкидывает нам шанс в лице молодого Ферельдина, умеющего и читать, и писать, и считать. А мы так просто хотим отказаться от этого дара. Я считаю, что нам необходимо позволить Ферельдину обучать жителей нашей деревни его знаниям. Я считаю, что все походы в город необходимо проводить с участием этого молодого человека, – он обвёл рукой по залу и остановился на Фере. – Так вот, слушайте: с сегодняшнего дня, Ферельдин становится моим помощником. Я уже стар, ходить мне тяжело, да и сам хотел бы научиться чему-нибудь у него.

– Уважаемый совет, – первым после старика перехватил инициативу Фер. – Я хотел бы пойти дальше, чем просто обучение нескольких жителей чтению.

– Продолжай, – старику было явно интересно, что ещё может сказать парень.

– Так вот. Во всех городах империи существуют школы. В них с раннего детства детей учат всему тому, о чём мы здесь говорим. Но, я хотел бы пойти далее. В своей прошлой жизни я был работником библиотеки...

– Би чего? – впервые заговорил Кугорн.

– Библиотеки. Это место, где хранятся тысячи книг. Чтобы вам было понятно, её книгами можно было бы завалить всю деревню по крыши домов, и ещё осталось бы столько же!

– Ого, – теперь в голосе Хофмана слышалось удивление.

– Я продолжу, с вашего позволения, – вновь начал Фер. – Работая в библиотеке, я прочёл сотни книг. Среди них были и поэмы, и книги по зодчеству, и различные дневники разных господ. Но, самое главное, я читал исторические летописи! Я вникал в них, я вчитывался в каждую строчку, и буквально выучил историю нашей страны. Я хочу передать эти знания нашим потомкам. Все мы дети тех, кто жил здесь испокон веков и дети тех, кто пришёл покорять эти земли. Не имея корней, любое дерево погибнет, а наши предки и есть ниши корни. Из истории можно почерпнуть немало мудрости не проживая тысячи жизней всех великих людей прошлого.

– Я поддерживаю! – вскочил с места Хофман, словно речь Ферельдина придала ему молодости.

– Я за, – поднял руку Ашборн.

– И я, – Кугорн был третьим.

Как только он поднял свою руку, остальные члены совета беспрекословно поддержали их. "Значит, самые важные здесь старик и Кугорн", – подметил Стен, внимательно наблюдавший за всем заседанием совета.

– Подождите, подождите, – попытался утихомирить всех Фер, размахивая руками. – Есть небольшая сложность...

– Тише! – старик вновь угомонил собравшихся. – Говори, что не так?

– Да всё так, только где мне проводить занятия? Для школы нужно помещение...

– Вам со Стеном отдали дом, – вмешался в разговор Кугорн.

– Но он ведь с приведениями! – возразил кто-то из совета.

– Нет там приведений, – ответил ему Фер. – Только несколько костей.

– Тогда почему бы не проводить занятия там? – предложил Кугорн.

– Я там не один живу. Надо у Стена спросить. Стен, ты не против?

Стенли кивнул в знак того, что он только за.

– Тогда решено! Ферельдин, ты получаешь положение учителя в нашей общине. Отныне к тебе будут относиться как к полноправному жителю Льда, совет будет выделять тебе пропитание и вещи по необходимости. Также, ты будешь выполнять любые поручения совета, будь то поход в город для продажи мехов и покупки необходимых товаров, или подсчёт и перепись имеющихся у деревни припасов, – старик обернулся к зевакам. – Теперь обращаюсь к вам. Расскажите всем, кто не присутствовал на заседании совета, что сегодня произошло. Скажите, чтобы те, кто хочет научиться грамоте, пришли сюда вечером через два дня и привели своих детей. Ферельдин, есть ли у тебя ещё какие-нибудь пожелания?

– Да, для обучения мне необходимы перья, чернила и бумага.

– Перьев мы тебе дадим столько, сколько хочешь. А вот чернил и бумаги у нас нет.

– А краска? Есть ли у вас какая-нибудь краска?

– Есть. Синяя. Мы ей рожи по праздникам разрисовываем! – ответил ему один из зевак.

– Отлично! А писать мы будем... на бересте! Точно!

– Хорошо, мы подготовим достаточно бересты. Что-нибудь ещё?

– Пару столов, несколько лавочек. Я думаю, этого будет достаточно. Учеников разделю на группы, так что, занят буду целый день. Думаю, всё.

– Будут тебе лавки, будут тебе столы. Заседание совета объявляю закрытым. Можете расходиться по домам.

Старик договорил, и поднялся с места. Стенли видел, как рад был Ферельдин своей победе. Прямо во время заседания совета его признали полноправным жителем Льда. Стену же пришлось не разгибаясь пахать неделю, чтобы заслужить своё место. Выйдя из зала, он дождался друга на улице.

– Молодец!

– Да ладно тебе, – засмущался Фер.

– Что с черепом будешь делать?

– С черепом? О! – поднял он вверх указательный палец. – Это будет мой первый урок по истории. Надо же их чем-нибудь заинтересовать.

– Хитро, – ухмыльнулся Стен. – Ладно, пойдём спать. Завтра трудный день.

И действительно, следующий день оказался тяжёлым, как никогда. Завалив последнее на сегодня дерево, Стенли, измотанный работой, вернувшись домой не узнал своего жилища. Самая большая комната была расчищена, а посреди неё были нагромождены столы и лавки. Целый ящик бересты стоял в углу, а поверх него лежал мешочек с чёрным порошком.

– Стен, привет, – быстро поздоровался с ним Ферельдин. – А мне уже всё принесли, вот! – похвастался он.

– Я вижу, – почесав затылок, ответил Стенли.

– Ну, чего замер. Твою комнату никто не трогал. Да, кстати, я к тебе перебрался. Ты не против?

– Да нет, чего уж там...

– Ну и ладненько. Ох, что-то я с самого утра забегался, мне же к Урсуле надо! – хлопнул себе по лбу Фер и умчался на улицу.

Стенли тем временем переоделся и, по-быстрому перекусив, вышел на улицу. Он посмотрел по сторонам, немного постоял, ловя тёплые солнечные лучи, и направился туда, где раздавался стук молота. Кузнец, как и всегда, трудился в поте лица. Стенли нравилась его работа, нравилось наблюдать, как кусок металла в его руках обретает нужную форму, нравилось, как этот человек творит своими руками нужные вещи. Вот и теперь он видел, как разогретый металл принимает до боли знакомую форму топора.

– Привет, Чет! – окликнул он кузнеца.

– Здоровенько! Как сам?

– Да нормально. Слушай, я тебя не отвлекаю?

– Неа, чего хотел?

– Ты случаем наконечники для стрел не делаешь?

– Не, этим Салли занимается. Он у нас мастер.

– Но ведь это ты – кузнец.

– Кузнец я, а вот всё, что касается луков, это по его душу. Он и тетиву сплетёт, и наконечник вырежет.

– Вырежет? Из чего? – не понял его Стенли.

– Вот чудак! Конечно же из кости. Из чего ещё?

– Из кости. Просто, я раньше только с железными встречался. Не думал, что и из кости ещё кто-то делает…

– Ещё как делает! Он тебе их так заточит, что косулю насквозь пробьёшь!

– Спасибо, тогда мне нему.

Стен пожелал Чету хорошей работы и направился к дому Салли. Он без труда нашёл дом охотника, весь двор которого был заставлен пялками с растянутыми на них шкурками. Сам хозяин носился за своими детишками, шнырявшими от него между этими самыми шкурами. Стенли было неохота портить эту идиллию, и поэтому он просто встал у ограды и начал наблюдать за игрой отца и детей. Две девочки, лет пяти-шести были совсем не похожи на своего отца. Тоненькие, светленькие, с лицами усыпанными веснушками, разительно отличались от своего темноволосого папаши. Схожим было лишь проворство, с которым они гонялись друг за другом. Засмотревшись их игрой, Стенли не заметил, как из дома вышла супруга Салли.

– Вечер добрый, – поздоровалась она, и Стенли слегка вздрогнул от неожиданности.

– Да, привет, – растерялся он.

– Вам что-нибудь нужно?

– Я хотел бы поговорить с вашим мужем, с Салли.

– Так почему вы стоите за забором и не позовёте его? – удивилась женщина.

– Он играет с детишками, – честно признался ей Стенли. – Не хотел мешать.

– А вы – Стен, не так ли? – спросила его женщина.

– Да, простите, забыл представиться.

– Милая! С кем ты там разговариваешь? – раздался голос её мужа. – А Стен, привет!

Стенли махнул ему рукой.

– Познакомься, это моя жена, Несс.

– Мы уже познакомились, – ответила ему женщина. – Я пойду.

Салли проводил её взглядом. Молодой, красивый, с длинными тёмными волосами, в дни своей молодости он считался первым парнем в деревне. Но и прожив уже тридцать лет, он всё ещё не потерял этот статус.

– Пойдём, присядем, – пригласил он Стена, и они прошли в его дворик и уселись на лавочке в тени расцветающего дерева. – Что привело тебя ко мне?

– Сразу к делу.

– Пойми, против тебя я ничего не имею, но то, что ты водишься с Сицилией...

– С кем я вожусь это моё дело. А к тебе я пришёл по другому вопросу. Ты, говорят, мастер стрелы делать?

– Да.

– Мне нужно с десяток. И тетиву. Ну, и колчан.

– Так ты ещё и охотник! Митч мне говорил, что ты хочешь поохотиться, но я как-то не верил. А лук тебе нужен?

– Лук есть.

– А откуда, если не секрет?

– Дома валялся. Ну, так как, сделаешь?

– Легко. Только, чем расплачиваться будешь?

– Шкура оленя и три шкурки соболя, пойдёт?

– Годится. А где ты их возьмёшь? – ответы Стена пробудили в Салли какой-то азарт.

– Подстрелю, – без стеснения ответил Стен.

– А-ха-ха! – Салли хлопнул себя ладонью по коленке. – Ну, ты даёшь! Обещать то, чего у тебя нет за то, что тебе необходимо, чтобы получить то, чего у тебя нет!

– Примерно так.

– Ух, рассмешил ты меня, – Салли утёр слёзы с щёк, после того, как закончил смеяться. – Ладно, будут тебе стрелы и колчан. Да, и лук принеси, я тетиву сплету.

Пожав друг другу руки, они разошлись. Стенли обошёл его дом и направился к дому Сицилии. Он уже трижды облазил всю её крышу, срубил все деревья вокруг дома и выкопал все кусты. Сегодня она попросила посмотреть очаг. В очагах Стен не смыслил ровным счётом ничего, но и отказать той, которая пленила его разум, он не мог. Подходя к её дому, он услышал радостные крики Торвуна.

– Привет! Медведь! – эхом разлетался его голос на всю деревню.

– Привет. Си-Си дома?

– Дома! Привет!

Стенли постучал в дверь и, дождавшись приглашения, зашёл. Как всегда его встретил запах вкусностей и как всегда он был готов ей помочь во всём, что бы она ни попросила.

Домой он вернулся снова за полночь. Раздевшись и улёгшись на кровать, он ещё долго слушал мерное посапывание Ферельдина.

Утром, умывшись и перекусив, он взял свой лук и отнёс его Салли. Охотник уже не спал, а сидел на улице и ловко орудовал маленьким ножичком, острее которого Стен не видел. Как какой-нибудь овощ, он спокойно резал кость, придавая той форму наконечника стрелы.

– А, вот и ты. Долго же ты спишь.

– Чтобы быть бодрым, мне требуется высыпаться. Вот, держи, – Стенли протянул ему лук.

– Лук Валика, – взяв в руки оружие, сказал Салли.

– Откуда знаешь?

– Да я сам ему делал. Знатная вещица, скажу тебе. Как только его никто себе не прибрал, после его смерти.

– Он был хорошо спрятан. Под горой хлама, – ответил Стенли.

– Ладно, заходи вечером. Я натяну тетиву, да и всё остальное подготовлю. Кстати, завтра я на охоту пойду, может, составишь мне компанию? А то с этими бестолочами, – Салли, видимо, имел в виду остальных селян, – без толку.

– Идёт, – принял приглашение Стен.

Отдав оружие охотнику, он побрёл на вырубку. Сегодня не нужно было ничего рубить, поэтому топор он оставил дома. На поляне его встретили несколько крепких парней во главе с Митчем, и началась самая тяжёлая работа – перетаскивание брёвен в деревню. К вечеру Стен думал, что останется ночевать на вырубке, настолько сильно он был измотан. Всё его тело ныло от усталости, а ноги не слушались: вместо привычного шага они лишь слегка шаркали по вытоптанной земле. Руки повисли вдоль тела, словно два куска мяса. Добредя до дома, он запоздало вспомнил, что договаривался забрать у Салли свой лук. Чертыхнувшись, Стенли повернул к его дому.

Охотник стоял у себя на крыльце и любовался, как заходит солнце. Заметив Стена, он уставился на изнеможённого лесоруба.

– Как прошёл день, – спросил он улыбаясь.

– Великолепно, – ответил Стенли. – Как там мой лук?

– В прекрасном состоянии, ждёт, когда ты выпустишь из него стрелу в оленя, – Салли повернулся и взял стоявший в углу лук. – Вот он, красавец! – умелые руки охотника натянули тетиву, согнув оружие в дугу.

– Да, неплох. А стрелы?

Салли скрылся в доме, а Стенли тем временем попытался сам натянуть тетиву, но она лишь пружинила от его нелепых попыток. Он посмотрел по сторонам, надеясь, что никто не заметил его тщетных попыток и перекинул оружие через плечо. "Завтра отдохну и вот тогда его согну", – успокоил он себя. Тем временем Салли вышел из дома.

– О! Уже опробовал?

– Да, прекрасное оружие.

– Вот и твои стрелы. Десять штук, как и договаривались, – охотник протянул Стену колчан.

– Наконечник хрупкий? – спросил он, вытащив из колчана стрелу и пробуя его ногтем.

– Смотря для чего. Само собой, если попадёшь в кость, в лопатку там, или в череп, то сломается. Но, если прицелишься получше, то уверяю, ни одна тварь живой от тебя не уйдёт.

– Что ж, будем целиться получше, – повторил он слова Салли.

– Ну, так что, завтра идём?

– Это навряд-ли, – ответил Стен. – Завтра я хочу отдохнуть. Что-то сегодняшнее таскание брёвен меня притомило. Давай, послезавтра.

– Идёт! Тогда, до встречи!

– Давай! – пожал ему Стенли руку и, наконец, отправился домой.

А внутри дома его ждал бардак. Ферельдин решил подготовить класс и расставил столы так, как, по его мнению, они должны были стоять: то есть везде, где было свободное место. Весь дом превратился в подобие лабиринта, в котором путь из одной комнаты в другую увеличивался в три раза. Стенли глубоко вздохнул, но не стал ничего выговаривать другу, а просто пошёл своей дорогой к соскучившейся по нему кровати.

– О, Стен, – поприветствовал его Фер, сидящий к нему спиной и не отрывающийся от писанины. – Как прошёл день?

– Как обычно. Весь день однообразная работа. А чем ты занят? – без особого энтузиазма спросил он.

– Да, вот, решил алфавит расписать, повешу его на стенку. Так проще будет. А потом и цифры добавлю, – ответил Фер, старательно выводя букву на бересте.

– Молодец. Ладно, я спать. Притомился что-то.

– Сицилия заходила, просила зайти к ней.

– Ладно, завтра. Спасибо, что передал.

Стенли прошёл в комнату, скинул лук и колчан, стянул с себя грязную одежду и свалился на кровать. Открыв глаза, он не сразу понял, что произошло. В окно светило солнце, а пенье птах наполняло собой весенний воздух. Стенли потёр глаза. "Какой сегодня день, – спросил он себя. – Я спал, или нет?"

– О, проснулся! – заглянул в дверной проём Фер. – А я-то думал, что сегодня ты не встанешь.

– Уже утро? – спросил он вслух, хотя уже догадался, что так оно и есть.

– Уже день.

– Ох, – простонал Стен, чувствуя, как его желудок скрутило от голода. Шутка ли, почти сутки без еды.

Он поднялся, оделся и пошёл на кухню. На столе в корзинке лежало несколько пирожков, и Стенли съел их в один присест. "Корзинка не наша, видать Сицилия вчера принесла", – догадался он.

– Там в корзинке еда, – донёсся из комнаты голос Ферельдина.

– Спасибо, я понял, – ответил ему Стен, дожёвывая последний пирожок.

Покончив с едой, он умылся и решил вновь испробовать лук. На этот раз оружие поддалось, и Стен по достоинству смог оценить силу его натяжения. "К такому луку да хорошую стрелу..." – замечтался он. Но, стелы были такими, какими их сделал Салли. Он отложил в сторону оружие и, прихватив пустую корзинку, вышел из дома. Его путь лежал к дому Сицилии.

– Медведь! – услышал он голос Торвуна прежде, чем увидел дурака. – Привет!

– Привет, Тор-Тор.

– Привет! Тор-Тор ждал вчера Медведя.

– Я не мог вчера прийти, – ответил Стен. – Си-Си дома?

– Ага! – затряс тот головой. – Тор-Тор проводит тебя.

Вместе с дурачком они вошли в дом. Сицилия пряла шерсть, но, увидев Стена, встала и подошла к нему.

– Я тебя ждала.

– И я ждал встречи с тобой.

Она обняла его и поцеловала в щёку.

– Стен. У меня к тебе серьёзный разговор, – вдруг начала она.

– А-а-а, что случилось?

– Твои волосы. Ты лохматый, прям как медведь! Торвун правильно подметил, называя тебя так. И другие люди тоже уже называют тебя медведем. Так, между собой. В общем, я думаю, тебя стоит подстричь.

– Нет, – махнул рукой Стен, наотрез отсекая эту идею. – Никаких стрижек. Мне и так нормально!

– Ну Сте-е-ен! – затянул она. – Хотя бы чуть-чуть!

– Никаких чуть-чуть! Мне и так хорошо. Ничего мне не мешает.

– Хорошо, я не буду тебя стричь, но пообещай мне кое-что.

– Ладно, – согласился Стен не в силах отказаться, находясь под её лукавым взглядом.

В ответ Сицилия ехидно улыбнулась и потёрла руки.

"Вот уж не думал, что дойдёт до такого", – терзался Стен, возвращаясь домой. С его головы свисало несколько косичек, но большинство волос были расчёсаны и зачёсаны назад, переплетённые между собой. Борода тоже подверглась издевательствам, превратившись в гирлянду из шести косичек. Он шёл по улице и был рад тому, что уже стемнело и мало кто его смог бы увидеть. Стен спокойно проходил мимо редких встречных, всем видом показывая, что его не волнует их реакция на свой внешний вид, хотя краем глаза замечал, что кто-то улыбается, а кто-то смотрит на него с открытым ртом. "Коварная женщина! – ругался он про себя. – Ещё и слово с меня взяла, чтобы я ходил таким неделю!" Он сплюнул на землю и поднялся по ступеням своего дома.

Внутри было темно: лишь одна лучина освещала весь дом. Ферельдин уже лёг спать в ожидании первого учебного дня. Сколько придёт завтра учеников Стен не знал, но, думал, что не мало. Потихоньку пробравшись в комнату, он разделся, задул огонёк и отправился на боковую.

Проснулся он с мыслью об охоте. Быстренько собравшись, он схватил лук, закинул на спину колчан и выскочил на улицу. К его удивлению Салли уже бродил вокруг его дома.

– Долго же ты спишь, – пожав его руку, произнёс охотник.

– Только ничего не говори, – в ответ произнёс Стен, видя, как Салли уставился на него.

– Да не, нормально, – пожал плечами тот. – Ну что, пошли?

– Пошли.

Они вышли за стену, и отправились вдоль опушки на запад, сбивая сапогами с травы хрустальную росу. Деревня ещё не успела скрыться из виду, как Салли завернул в лес. Аккуратно ступая по мшистой земле, охотник не издавал практически ни звука. Немного углубившись в чащу, он скинул с плеча лук и взял одну стрелу. Стенли последовал его примеру. Салли шёл полубоком, немного пригнувшись к земле, и внимательно осматривал окрестности. Прошло не так уж много времени, прежде чем он поднял вверх правую руку, призывая замереть. Стенли остановился и подошёл только тогда, когда тот поманил его пальцами. Перед ними был след. В грязи отпечатались небольшие копыта, не кабаньи, скорее всего маленького оленя или косули. След добычи тянулся дальше на запад. Салли свернул и пошёл по нему, не забывая поглядывать по сторонам. Стенли ступал за ним, стараясь не шуметь. Преследуемое ими животное пробежало по мху, и мягкое растение ещё не успело распрямиться. Олень был рядом, совсем близко. Стенли немного приподнялся и посмотрел вперёд, но не увидел и намёка на добычу. Только кустарники и деревья. Он снова пригнулся и засеменил за Салли. "Да где же ты?" – от нетерпения он скрипнул зубами. Осмотревшись в очередной раз, он застыл.

Олень! Зверь стоял, повернувшись головой на восток, и щипал траву. Или мох. Или то, что он там ест. Небольшой, гораздо ниже тех, на кого обычно охотился Стен, без рогов, но всё-таки олень. Стенли очень медленно повернулся к нему лицом и наложил приготовленную стрелу. Подняв лук, он стал натягивать тетиву. Раздался лёгкий скрип сгибаемого дерева, и олень поднял голову. Он смотрел своими большими выпученными глазами прямо в глаза Стена. "Какой глупый взгляд", – подумал он, и прицелился туда, где у оленя было сердце. "Саженей двадцать, не больше, – прикинул он, и взял слегка выше. – Вот так". С этой мыслью он спустил тетиву, раздался лёгкий щелчок, и стрела улетела к цели. Олень подпрыгнул на месте и помчался сквозь заросли вглубь леса.

– Попал! – хлопнул его по спине Салли.

– Вроде бы, – пожал плечами Стен.

– А я в тебе и не сомневался. Давай пойдём, отыщем его.

Уже не скрываясь, Салли шёл сквозь лес к месту, где стоял олень. Раненный зверь, убегая, оставил за собой чёткий след, и даже не нужна была текущая из него кровь, чтобы не сбиться с пути. Но кровь, всё же, была. Стенли видел её на листиках и веточках, оставленных подстреленным зверем. Салли взял её на палец, присмотрелся и сказал:

– Прямо в лёгкое, молодец. Далеко он не уйдёт.

– Я метил в сердце, – проговорил Стен, тоже рассматривая кровь. Вся она была наполнена маленькими пузырьками с воздухом.

– Сердце, или лёгкое, один результат. Минута – большее, сколько он проживёт с таким ранением.

Действительно, оленя они нашли неподалёку. Он успел пробежать по лесу шагов сто, не более того. Зверь лежал на боку, а из его спины торчала стрела. Стенли подошёл и выдернул её. Он был удивлён, насколько глубоко она проникла в тело животного. Наконечник был обломлен, и вся она была покрыта такой же кровью с пузырьками.

– Ну что, шкуру ты отработал, – сказал ему Салли, доставая разделочный нож.

Он принялся потрошить оленя на месте, избавляясь от ненужных внутренностей. Печень, почки, сердце и лёгкие он вырезал и сложил в отдельный мешок. Туда же отправился и желудок, после того, как Салли опорожнил его содержимое. Остальное он оставил на съедение местным падальщикам. Тем временем Стенли сломал небольшое деревце и, избавив то от лишних веток, положил рядом с тушей оленя. Привязав добычу за ноги к шесту, они взвалили его себе на плечи и отправились обратно в деревню.

Спустя час они положили добычу у дома Салли.

– Ну, что возьмёшь себе? – спросил его охотник.

– Ногу, – без раздумий ответил Стен.

– Э, не сочти меня жадным, но столько мяса вам с Фером не осилить. Оно просто пропадёт, – заметил Салли.

– Я беру на только себе, – ответил Стен. – Так что, я возьму ногу.

– Ногу так ногу. Заходи через пару часов, я его как раз разделаю. Сегодня хороший день, много людей поедят оленинку, – улыбнулся Салли, оттягивая шкуру и подрезая её ножом.

Глава 17. Тот, кто предал свой род.

Их небольшое судёнышко в очередной раз разбило носом волну. Солёные брызги окатили лицо Стена, но он даже не подумал прищуриться. Белый кит плыл прямо перед ним, но он был ещё слишком далёко для броска гарпуна. Восемь человек за его спиной налегали на вёсла лишь для того, чтобы он произвёл один точный бросок, и он просто не мог их подвести. Вновь, протяжно заскрипев, судёнышко приняло на себя удар волны, и Стенли сильнее сжал шершавый канат левой рукой. "Не хватало мне ещё вывалиться за борт", – подумал он. Теперь белая спина кита появлялась справа от борта, и с каждым взмахом вёсел всё ближе и ближе. Судёнышко поднялось на гребень волны и, не задерживаясь, помчалось вниз. "Сейчас!" – мысленно приказал себе Стен и распрямился во весь рост. Всё его тело вмиг превратилось в одну тугую тетиву. Его правая рука задрала над головой тяжёлый гарпун, он задержал дыхание, прицелился, и метнул орудие в цель. Острейший наконечник пронзил кожу кита, и гарпун с лёгкостью вошёл в тело морского зверя. Кит вздрогнул и попытался нырнуть, но боль остановила его. Верёвка натянулась, и тогда он схватил второй гарпун. Железный наконечник вновь пронзил белую кожу, но теперь уже воткнувшись в мощный мускулистый хвост. Он оглянулся и увидел, что моряки, подняв вёсла, схватились за второй канат и принялись подтягивать кита к судёнышку. Зверь метался, пытаясь спасти свою шкуру. Стенли видел, как он вращает головой на короткой шее, видел его наполненные болью глаза белого исполина, и взял третий гарпун. Теперь у него было время получше прицелиться, чтобы раз и навсегда прекратить мучения истекающего кровью кита. Третий бросок был намного мощнее предыдущих. Гарпун глубоко вошёл в тело животного и в серое море выплеснулся поток крови. "Такая-же красная, как цвет нашего штандарта", – пришло ему в голову. Кит замер, и Стенли вместе с остальными принялся подтягивать к судну свою сегодняшнюю добычу. Белоснежная кожа кита чуждо смотрелась в круговороте крови и бушующего моря.

– Ух, – услышал он вздох Ашборна, – а из тебя и правда, может неплохой китобой получиться!

– Надеюсь, – ответил Стен.

– Ловко ты с гарпуном то!

"С гарпуном. Мне приходилось метать штуковины и потяжелее", – вспомнилось ему стандартное строевое копьё легионера. Выше человеческого роста, наконечник длиной с ладонь и никакой балансировки. Сколько раз его метание спасало ему жизнь? Теперь и не сосчитать уже.

Кита крепко привязали к судну, моряки сели на вёсла и дружно заработали руками. Судно набрало скорость и двинулось в сторону берега, на юг. А за ним, по воде, тянулся слабый розовый след, оставляемый бездыханной тушей – главным призом сегодняшнего тяжёлого дня.

Спустя пару часов кораблик пристал к старой покосившейся пристани. Моряки, вместе со Стеном, выскочили из судёнышка и вытащили тушу на берег настолько далеко, насколько это было возможно. Стен измерил его размеры: пять больших шагов в длину. Этот кит был самым крупным из тех, которых ему довелось увидеть, но, всё же он был несколько разочарован. Фер рассказывал, что киты должны быть намного больше. Похоже, на этот раз парень ошибался.

Ашборн тем временем достал кривой нож, по своим размерам не уступавший мечу и, похоже, перекованный из оного, и принялся вспарывать брюхо исполину, вновь окрашивая море в красный цвет вытекающей кровью. Другие моряки пришли помогать ему, и Стен тоже присоединился к самому неприятному на его взгляд делу.

Домой вернулся он под вечер, только тогда, когда последний сельский житель взял свой кусок мяса. Вся его одежда была мокрой и пропиталась солью, кровью жиром морского исполина, и он поспешил избавиться от неё. Шёл уже второй летний месяц, но лета как-то не ощущалось. Стен весь покрылся мурашками, пока искал себе сухую одежду.

– А я слышал, что летом здесь не продохнуть от жары, – сказал он Феру, неотрывно писавшего что-то на кусочке бересты.

– Ага, – согласился тот. – Я тоже слышал.

– Что у нас есть пожрать?

– Там, на кухне всё найдёшь, – отмахнулся от него Ферельдин.

Стенли прошёл на кухню и нашёл там несколько пресных лепёшек. Рядом лежало столько же полосочек вяленого мяса и лукошко с ягодами. Он быстро расправился со всем, что разыскал, и уже было собрался уходить, как ему на глаза попался котелок, стоявший у очага. Стенли заглянул в него и с негодованием выдохнул: он до верха был наполнен густой наваристой грибной похлёбкой. Немного подумав, Стенли закрыл его крышкой и отошёл, решив, что на сегодня он наелся. С тех пор, как Фер начал вести занятия в своей маленькой школе, недостатка в еде они не испытывали.

– Что будешь делать сегодня, а? – спросил он Фера.

– Сегодня? – отвлёкся тот от своего дела. – Пойду, наверное, в длинный дом. Хофман должен сегодня всякие сказки рассказывать.

– Сказки? – удивился Стен.

– Да, сказки. Я стараюсь не пропускать эти дни. Знаешь, очень интересно.

– А кто туда ещё ходит?

– Дети. Иногда кто-нибудь постарше. Слушай, а пошли со мной. Много нового узнаешь!

– Что нового можно узнать от деревенщины? – спросил его Стенли.

– Его предки были летописцами в Нел-Халии и знали много всего такого, что в наше время безвозвратно утеряно. Ему эти истории рассказал его отец, а его отцу – его отец. Так что, давай пойдём, послушаем, что он сегодня расскажет.

– Ну, давай, – пожал плечами Стен.

Сицилия сегодня была занята, Салли и Митч тоже, а с другими он как-то не был так близок, чтобы коротать с ними вечера. Стен налил себе мёда и сделал большой глоток. Сладкий пьянящий напиток смочил горло и окончательно заполнил его живот. Свалившись на кровать, он расслабился в ожидании, когда Фер закончит и поведёт его на вечерние байки старика Хофмана.

– Пойдём! – вырвал его из дрёма голос Фера. – Пора!

– Ой, – вздрогнул Стенли, и поднялся с постели.

За окном уже стемнело, когда они, наконец, вышли из дома. Длинный дом был сокрыт во тьме, а из его узких окон виднелись всполохи огня. Стенли прошёл в дверь вслед за Фером и сел на лавочке в последнем ряду. Старик сидел на табуретке у очага, пускал дым из трубки и увлечённо рассказывал очередную байку. Вокруг него, сидя с открытыми ртами, скопились дети, чуть дальше сидели несколько взрослых, о чём-то шепчась между собой, а две влюблённых парочки забились в самых неосвещённых углах этого зала, явно стараясь скрыться от посторонних взглядов. Фер провёл их к свободной лавочке, сел и принялся внимательно слушать.

– Люди из огня, – продолжал Хофман, – являются нам во снах и сжигают наши души...

– Всё, хватит пугать детей, – перебил его кто-то из взрослых.

– Но вы же сами просили, что-нибудь страшненькое на ночь, – замахал трубкой старик, выпуская клубы дыма.

– Это уже слишком. Расскажи что-нибудь, из прошлого, Хоф, – попросил его другой селянин.

– Ладно. О чём вы хотите услышать? О войне? О морских путешествиях? О! Я знаю! О Мёртвом замке! – произнёс он и поднял вверх указательный палец.

– Что за Мёртвый замок? – шёпотом спросил Фера Стен.

– Нел-Халия, как я понял, – пожав плечами, ответил парень.

– Итак, было это давным-давно, – начал старик. – Настолько давно, что даже мой дед не застал этих событий. Тогда нами правил сильный и честный принц, звали его Эларий.

– Элларион, – прошептал Фер, поправляя старика. – Вестейн Элларион.

"Императорская фамилия, вот только что за имя такое?" – задался вопросом Стен.

– Так вот, в те времена, наши предки жили в Мёртвом замке. Тогда он ещё не был Мёртвым, в нём жило очень много человек, гораздо больше, чем в нашем селе. Значит, в тот год пришло на наши земли горе: толпы врагов заполонили окрестности, и все жители решили спрятаться в Мёртвом замке. Принц принял всех, но он понимал, что не сдержать ему натиска врага. Тогда он собрал весь народ и сказал: "Уходите. Берите всё, и бегите. На восток, туда, где море. Там спасение. И никогда не возвращайтесь, ибо больше некуда!" Люди прислушались к его голосу и покинули последнее убежище. Но, только скрылся замок из вида, как ударил в спину ледяной ветер, пронизывающий до самых костей. Обернулись они тогда, но поняли, что никого больше нет в живых в том замке. Долго горевал народ, но не пал духом. Шли они вдоль моря, и попалась на их пути деревушка, та, что называлась Лёд. Да, да, именно эта деревушка. Маленькая она тогда была, народу в ней не было почти. Вот и остались люди в ней. Многие, но не все. Остальные двинулись дальше, искать лучшего места. Так вот, встретились тогда наши предки и, объединив свои усилия, подняли эту деревню. Стала она одной из крупнейших на всём Северном берегу. Тяжело конечно было, но, не сдались наши предки, сохранили свои жизни, как и велел им принц Эларий. А в Мёртвый замок, мы более и не ходили. Холод, говорят, там мертвецкий, ни одному живому человеку его не выдержать, – старик затянулся. – Так вот, встретились наши предки вот в этом месте...

Стенли перестал слушать Хофмана и, немного подумав, спросил у Ферельдина:

– Фер, дружище, ты не узнавал, сколько до твердыни отсюда?

– Да, спрашивал. Недели три пешком, а то и больше, а что?

– Да что-то прогуляться охота. Может, сходить туда, как думаешь?

– В Нел-Халию? Ну, не знаю, – он немного подумал и продолжил, – плохая это идея. Я тебе кое-что другое про неё рассказать могу.

– Давай, говори.

– Нет, не здесь. Давай-ка выйдем, – и он встал и аккуратно проскользнул к двери, стараясь не шуметь.

Стенли проследовал за ним и догнал друга уже на улице.

– Так что ты там хочешь мне рассказать? – спросил он.

– Рассказ старика. Он не совсем верен. Точнее верен, но не совсем точен.

– И что же там не точно? – спросил его Стенли.

– История немного искажена. В рассказе Хофмана его принц представлен героем. "Сильный и честный", как он выразился. Может, и так, но в своё время мне в руки попали кое-какие пергаменты, которые противоречат словам старика. Ты знаешь, что этого принца звали Вестейн Элларион?

– Да, как то не приходилось, – пожал плечами Стен.

– Так вот, послушай меня. Я хочу рассказать тебе другую историю. Не ту, что рассказал старик и не ту, что ты мог прочитать, а ту, что вели летописцы Малахитового совета.

– А в чём разница?

– В деталях.

– Ну, рассказывай.

– Так вот. Как ты знаешь, шестьсот пять лет назад произошли события, именуемые Предательством принца. В тот год Старая империя вела ожесточённую войну с Тенистой долиной. Правил страной великий император Гаал Элларион. Но, увы, годы беспощадны, и к старости он стал немощен и слаб, но всё ещё оставался мудр. Его преемник, старший сын, Вестейн Элларион, наследный принц Империи Когена, был его надеждой на светлое будущее страны. Принц был умелым воином, прекрасным полководцем, но ему не хватало навыков управления страной в мирное время. И тогда старый император решил отправить своего сына на север, в Нел-Халию, дабы тот поднял из руин древнюю твердыню. Шли годы, принц учился, становился мудрее, а его отец – старее и слабее. Многие понимали тогда, что в этот момент империя стала уязвимой, как никогда. Основные войска под предводительством принца Арго бились с мертвяками, наследный принц прибывал на севере, выполняя волю отца, а младший принц, Беонелл, ещё не был готов помогать отцу в управлении страной. В этот момент и нанесла свой удар притихшее на многие годы Терманское царство. И удар они нанесли туда, куда никто не ожидал. По северу, туда, где кроме принца и не было ничего ценного. Все дружественные войска отошли на юг, с принцем оставались только его телохранители и маленький гарнизон некогда великой твердыни. Нел-Халия была почти пуста. Войска терманцев превосходили силы принца в сотню раз и Вестейн, видя, что положение безвыходно, применил свою магию. Последствия его безумного поступка были чудовищны: все люди, доверивши ему свои жизни, хранившие ему верность до последнего, стали сосудами для его заклинания. Их кровь вырвалась из тел, разметав останки по всей твердыне, подпитывая неимоверной силы снежный вихрь. Холод, как и рассказывал Хофман, пронизывал до самых костей и те люди, что попали под действие заклинания, на месте превращались в замёрзшие статуи. Сколько погибло в тот день жителей империи теперь невозможно сосчитать, но в точности ясно, что ярость безумного принца обратила в лёд всё войско Терманского царства, стоявшее на подступах к великой твердыне. Восхваляя своё тщеславие, принц нанёс удар не только по своим подданным, доверившим ему свои жизни, но и по непоколебимости правоты всей императорской семьи. Все люди, от простолюдинов до старших лордов, усомнились в императоре. Своим посмертным поступком, принц предал всё, чему его обучали все эти годы.

– Я слышал эту историю, – произнёс Стен, когда Фер взял передышку.

– Это ещё не всё. Как ты уже понял, принц практиковал магию крови и, похоже, магию холода. Именно это событие заставило Малахитовый совет пересмотреть своё отношение к магии крови и полностью запретить её повсеместно на территории всей империи. Ледяной шторм, разразившийся над Нел-Халией, не утихал ещё столетия! Экспедиции отправившиеся изучать этот феномен, подобравшись слишком близко, замерзали насмерть. Тогда совет издал указ, запрещающий кому-либо приближаться к Нел-Халии ближе, чем на расстояние видимости башни. Стенли пойми: то, что натворил принц, изменило очень многое в нашей стране. Совет не стал бы без причины ставить запрет на этом месте. Никто из магов так и не смог подавить те магические силы, которые выпустил Вестейн. Это опасно, Стен. Никто не знает, что там творится. Никто не знает, что ты там встретишь. Никто, в конце концов, не знает, вернёшься ли ты обратно, или присоединишься к тем людям, ставшим жертвами безумия сумасшедшего принца!

– Интересно, – произнёс Стенли. – Я и вправду не знал ничего о вихре холода, бушующем над твердыней.

– Об этом стараются не говорить. Ты же понимаешь − репутация совета, самой таинственной организации империи, полетит ко всем чертям, если на каждом углу будут шептаться о неспособности магов совладать с магией.

– Ну да, – согласился Стен. – Маги должны быть таинственными и всемогущими, – произнёс он, вспоминая Белтазара Могучего.

– Ага, именно такими.

– Ферельдин! – проскрипел голос старика слева от Стена. – Ферельдин, ты здесь?

Старый Хофман стоял в дверном проёме и всматривался в темноту.

– Да, староста, – отозвался парень. – Вы уже закончили свои истории?

– Вот ты где. Да, все уже разошлись. Мы можем продолжить наши занятия.

– Занятия? – переспросил Фера Стен.

– Ага, – ответил тот. – Я учу Хофмана грамоте.

– Во старый даёт! – удивился Стен. – Ладно, иди уже, не заставляй старика ждать.

Фер пошёл к двери, в проёме которой застыл староста, сжимающий в кулаке еле тлеющую трубку. Подойдя к прогнившим ступенькам, Фер обернулся.

– Стен. Прошу, не ходи туда. Там опасно.

– Я подумаю.

– Подумай.

Ферельдин проследовал за стариком и затворил за собой дверь. Стен ещё долго смотрел в мерцающие окна. "Не ходи, подумай. Ишь чего захотел! – взъерепенился Стен. – Я уже давно обо всём подумал". Он отвернулся и зашагал прочь от этого дома. Сегодня он ещё хотел успеть зайти к Сицилии, пока не слишком поздно.

Её дом смутным силуэтом вырисовался из темноты. Лишь в одном окне мерцал неяркий огонёк. "Лучина, – понял Стен, – значит, ещё не спит". Он подошёл к двери и потихоньку постучал. Не сразу послышались лёгкие шаги, и дверь, наконец, отворилась.

– Ты чего так поздно? – прошептала Сицилия, уставившись на него через щель.

– Да вот, решил зайти, – растерялся Стен.

– Ну, заходи, – растворила она дверь.

Стенли аккуратно протиснулся и оказался внутри знакомого помещения.

– А ты чего не спишь?

– Тебя жду. Давай, проходи. Только тихо, Торвун уже спит, – Сицилия аккуратно толкнула Стена в спину.

Он прошёл и сел за стол, на котором стояла та самая лучинка. От неё уже остался один уголёк, и с минуты на минуту она должна была потухнуть. Когда Сицилия уселась напротив него, он решил сообщить ей не очень приятную новость.

– Я тут подумал... – неуверенно начал он.

– Чего ещё?

– Сходить мне кое-куда надо...

– Куда ещё? Тебе китовой охоты уже мало? За мясо, конечно, спасибо, но чего ещё ты там надумал, а? – уставилась она на него.

– Сколько до Мёртвого замка пути? – напрямую спросил он.

– Чего?! Ты с ума сошёл? – зашипела Сицилия. – Замок потому и Мёртвый, что живым там делать нечего!

– Ты чего это разошлась так?

– Чего-чего? За тебя, дурака, боюсь, вот чего!

Из комнаты послышалось тихое бормотание, и Сицилия притихла. Тор-Тор ворочался во сне, а его пробуждение стало бы новой головной болью для сестры и Стена. Спустя некоторое время, когда Торвун притих, а Сицилия остыла, Стенли продолжил:

– Понимаешь, мне кажется, я должен туда сходить. Есть там что-то. Что-то особенное. Что-то, что тянет меня туда, – прошептал он, смотря в глаза Сицилии.

В её зрачках отражался слабый огонёк и Стенли подумал: "Вот бы смотреть в них вечно".

– А, делай, что хочешь! – махнула она рукой. – Хочешь помереть там, среди камней, валяй, – она отодвинулась от стола и её глаза сокрыла тень.

– Не беспокойся. Мёртвый замок – это не замок с мёртвыми. Нечего его бояться, – решил хоть как-то утешить её Стен.

– Да кто его знает, что там сокрыто, – чуть слышно прошептала она.

– Один из многих покинутых замков. Даже если там кто живёт, я найду с ними общий язык, – он потянулся и сжал её ладонь.

Её рука безвольно повисла в воздухе: "Хоть вырвать не пытается, и то хорошо".

– Я не хочу, чтобы ты уходил, – сказала Сицилия, подавшись вперёд, и в её глазах Стен разглядел грусть. – Я боюсь за тебя.

– Не бойся, – поспешил заверить её Стенли. – Ничего со мной не случится. Может, я ещё и железа Чету принесу оттуда. Всё же замок, как-никак.

– Может.

– Ладно, мне пора, – он поднялся из-за стола. – Завтра увидимся.

Сицилия продолжала сидеть, пока он подходил к двери. Но, как только он повернулся, что бы ещё раз взглянуть на неё, то обнаружил, что женщина, беззвучно проследовавшая вслед за ним, стоит буквально в шаге от него.

– Я и не знал, что ты умеешь так тихо...

Его слова оборвал поцелуй, и от неожиданности Стен замычал и вытаращил глаза.

– Прости, не надо было, – опешив от его реакции, произнесла Сицилия.

– Да нет, что ты, – замялся Стен. – Всё отлично, правда. Я, просто, не ожидал, и...

Теперь его слова прервало бормотание Торвуна.

– Тили бря, бря, – донеслось из комнаты.

На мгновение Стен замер в ожидании ужасного, но дурак так и не проснулся.

– Всё-таки, мне пора, – наконец, прервал неловкое молчание Стен.

– Да, ты прости, я не подумала...

– Ты чего, всё нормально, то есть, отлично, – поспешил заверить он женщину. – Давно надо было...

– Да, давно, – перебила его Сицилия.

– Я завтра зайду. Обязательно, – пообещал ей Стен.

– Я буду ждать. Ну, всё, давай, – Сицилия потянулась и чмокнула его в щёчку.

– Пока, – попрощался с ней Стен и вышел на улицу.

Обернувшись напоследок, он увидел, как гаснет уголёк лучинки и закрывается дверь. "Во дела, – подумал он. – Не баба, а огонь". Стен почесал затылок и направился домой. Теперь в его голову забилась мысль, очередная мысль, связанная с Сицилией: "Может, пора жениться на этой женщине? Но, сперва мне следует сходить туда. Всё же будет неприятно оставлять её вдовой во второй раз".

Глава 18. Хозяин крепости.

Стенли приставил ладонь ко лбу, спасая глаза от ярких солнечных лучей. Там, вдали, тонкая, словно игла портного, протыкающая зелёное полотно леса, торчала она – башня Нел-Халии, пятой твердыни, самой молодой и самой таинственной.

Стен отвёл взгляд и смахнул пот со лба. Что бы ни говорили про север, а летом здесь не холоднее, чем на юге. Он поправил лук и топорик и поднял с травы свой наплечный мешочек. За время путешествия он стал гораздо легче, чем был, когда он покидал Лёд. "Придётся охотиться на обратном пути", – подумал он. Затем Стен перекинул его через плечо и двинулся в путь.

Всё время он шёл вдоль побережья, по дороге, которой шли торговые караваны, заходя в небольшие лесочки лишь на время ночёвки. Людей здесь не было, как и говорил Хофман, а вот зверья было навалом. Олени, дикие козы и овцебыки не представляли угрозы, в отличие от волков и медведей, коих водилось в этих местах в изрядном количестве. И вот теперь на его пути вырастал лес. "День пути, может, больше", – меряя шагами землю, размышлял он.

Первые деревья встретились очень скоро. Молодой лес, не более чем с полсотни лет возрастом. Тропа вела его сквозь густые заросли, которые полностью скрывали от него тонкую иглу башни. Прошло не более часа, как она вывела его в более-менее редкий лес. Здесь деревья были старше и больше и забивали молодую поросль. Кругозор стал намного дальше, и теперь ему не приходилось останавливаться от каждого шороха, ожидая встречи с диким зверем. Поэтому он смог немного ускориться.

Так и шёл он до самого вечера, а когда начало темнеть, то он решил устроиться на ночлег как и во все ночи своего путешествия – взобравшись на дерево. Найдя подходящего зелёного гиганта, он расположился на развилке из нескольких толстых ветвей, и привязал себя к стволу верёвкой. Перекусив, так он и заснул, не меняя позы.

Проснулся он, как всегда, с первыми лучами. Кости ломило от проведённого в неудобной позе ночлега, а конечности онемели. Он размялся, как смог, отвязался и спустился на землю. Поправив снаряжение, он вновь двинулся в путь.

Вскоре Стен заметил, что тропа всё сильнее и сильнее забирает на юг, явно сторонясь чего-то справа, и в середине дня он решил устроить небольшой привал и влезть на крону какому-нибудь исполину. Прислонив к выбранному дереву лук, он вскарабкался по сучковатому стволу к самой верхушке. Не заметить отсюда башню мог только слепой. Возвышаясь над всем лесом, она представляла собой идеальный ориентир, видимая из любой части этого края. Насмотревшись на монументальное строение, Стенли, наконец, спустился вниз. Он скудно перекусил, оставив назавтра немного еды, и двинулся сменил направление, свернув с тропы и отправившись на север.

Поход по буреломам сильно затруднял продвижение, и к его негодованию, он так и не успел дойти до крепости засветло. "Кажется, я не рассчитал своих сил", – понял он. Когда начало темнеть. Решив не бродить в потёмках, он принялся искать место для ночлега. Побродив до самого вечера, Стенли наткнулся на торчащую из земли небольшую скалу. "То, что надо! – обрадовался он, взбираясь на неё. Добравшись почти до верха, он обнаружил пологую площадку, заросшую мхом. – Хоть сегодня высплюсь по-человечески".

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь ветви, дали ему знать, что наступило утро, и снова пора собираться в дорогу. Стен потянулся и сел на каменное ложе. На этот раз тело болело не так сильно, и он был рад этому. Спустившись вниз, он направился к заветной цели. Всё утро он шёл на север, и вскоре увидел просвет между деревьями. Лес закончился внезапно, обрываясь сошедшим с крутого склона оползнем, и перед его глазами предстало всё величие покинутой века назад твердыни.

Огромные серые стены, разделённые на сегменты мрачными башнями, возвышались над вплотную подошедшим к твердыне лесом. Некоторые деревья сумели забраться даже наверх стены, и от этого мрачность крепости только усиливалась. Высоченные восьмиугольные башни взирали на лес тёмными глазницами бойниц, словно выискивая среди деревьев спрятавшегося врага. Да, укрепления произвели на него впечатление. Хоть Стен и видел твердыню Кроны Аккарии, занимающую целый остров посреди могучей реки Черты, но даже первая твердыня не произвела на него такого впечатления, как эта башня.

Издалека она казалась тонкой иглой, проткнувшей землю и устремившейся вверх. Теперь он мог рассмотреть её вблизи. Огромная, намного больше всех башен, что он когда-либо видел, она возвышалась над неприступными стенами, подпирая небо. Даже могучие башни Ардахолла казались маленькими домишками в сравнении с этим чудом. Толстая у основания, она плавно переходила в острый пик. Какой-то сумасшедший зодчий выстроил её, словно она была последним делом всей его жизни. Самым великим делом. Изящная и в то же время грозная, она внушала силу и страх, а ещё гордость за то, на что были способны когда-то их предки. Где-то у её вершины парили птицы – гордые орлы – маленькие чёрные точки на фоне голубого неба. И если бы ему сказали, что это творение богов, а не людей, он бы поверил этим словам. Простояв столетия, она завораживала взгляд, словно светясь на солнце своим бежевым цветом. Несколько более тёмных контрфорсов, поднимаясь от основания и сходясь на самом верху, визуально ещё сильнее удлиняли и без того высоченное строение. Самое высокое, во всей империи, а может, и во всём мире. Стенли смотрел и не мог оторвать взора от неё: "Во истину, нет ничего более могущественного, чем эта башня". Наконец, здравый смысл возобладал в нём, и он поспешил навстречу покинутой твердыне. Стенли приметил три пары близко стоящих башенок и решил, что следует поискать вход там. Всё же, лучше понадеяться, что ворота не выдержали под напором безжалостного времени, и теперь вход в Мёртвый замок свободен.

На этот раз он ошибся, оценивая расстояние до крепости. Стены твердыни оказались намного выше, чем он прикидывал поначалу, и, потратив ещё чуть ли не с половину дня на дорогу, он, наконец, очутился под громадой наставленных друг на друга каменных глыб. Трещины между ними заполонил мягкий мох, а сам камень был изъеден разноцветными лишайниками. Он посмотрел наверх и понял, что без лестницы всё равно не залезет на такую высоту, потому открытые ворота, или дыра в стене, были единственными способами попасть вовнутрь. Тогда он двинулся вдоль стены к месту, где по его предположению должен был находиться вход в крепость. Путь был долгим, а мрачные стены давили на него сверху, заслоняя его от солнечных лучей и окутывая тенью. Обойдя пару башен, Стен всё же добрался до примеченного места. К его радости он не ошибся – это действительно были ворота. Только воротами в обычном понимании их сложно было назвать: настоящая крепость, ставшая частью укреплений ещё большей крепости. Створок не было, хотя из камня торчали огромные петли. Стенли вошёл в тоннель. Назвать это аркой у него не поворачивался язык. "Здесь можно провести две катапульты, поставив их в ряд, и ещё места останется", – удивлялся он размерами прохода. Сверху он заметил отверстия, явно задуманные зодчими, а не являющиеся следствием естественного разрушения. Он представил как орды врагов, проломив ворота, бегут там, где сейчас шёл он. И когда их заходит достаточно много, на них обрушивается огненный дождь. Те, кто попал под него – орут и мечутся, сгорая заживо. Те, кто не успел войти под своды – спешно разворачиваются и бегут назад, погибая под стрелами лучников. А те, кто всё же успел проскочить гиблое место – попадают в ловушку, где их и добивают защитники крепости. По его спине пробежал холодок, и он поспешил побыстрее проскочить это место.

Выйдя во двор, Стен очутился на огромной площади, ныне поросшей деревьями. "Вот так природа забирает своё, стоит человеку покинуть даже такое обжитое место", – подумал он. Стен пошёл сквозь лес, огибая растущие деревья, и то и дело карабкался по небольшим холмикам – длинным и ровным. Остановившись на одном из них, он присмотрелся к нему. Холмик действительно был неестественно ровным и, как бы это ни было странным, уходил вправо под прямым углом. Он осмотрелся и понял: это были остатки зданий, некогда стоявших здесь. Камни осыпались, а то, что осталось от стен, поросло мхом, было занесено землёй и превратилось в вот такие ровные холмики. "Целый город рассыпался, – понял он. – Но крепостные стены стоят. И башня". Странно. Почему он не подумал об этом раньше? Башня не то, чтобы не разрушилась, она даже не накренилась! За таким чудовищным строением нужен глаз да глаз, а она стоит себе, словно была здесь всегда, и навсегда останется. Крепостные стены и те выглядят соответственно времени, но, исходя из того, что полтысячелетия здесь был шторм, заживо замораживающий любого, странно, что и они так хорошо сохранились.

– Чудеса, – прошептал Стен, и тут раздался щелчок, и в его щёку ударила деревянная щепка.

Он пригнулся и увидел, что в дерево, у которого он остановился, вонзилась стрела. "Мертвецы не стреляют из лука", – тут же вспомнилось ему наставление его сотника, и он поспешил нырнуть за ближайший холмик. Как раз вовремя. Туда, где он только что стоял, вонзилась ещё одна стрела. Стен пополз, ища укрытие понадёжнее этого. Он представлял, в какой стороне враг. "А вдруг он не один?" – мелькнула мысль и тут же пропала, с очередной просвистевшей над головой стрелой. Остаться здесь означало умереть. Рано или поздно невидимый стрелок попадёт и тогда всё, считай, отбегался. Когда следующая стрела просвистела мимо, Стен вскочил на ноги и помчался к ближайшей стене, к зияющему в ней проходу. Видимо эта стена, соединяющая внутреннюю и внешнюю стены, делила крепость на сектора. Он буквально влетел в проход, а вслед за ним влетела очередная стрела. Взяв минутную передышку, Стенли выхватил лук и подобрал стрелу своего противника.

– Имперская? – удивился он, рассматривая наконечник.

Небольшой, треугольный, с загнутыми назад кончиками. Такие делали имперские оружейники. Прослужив в легионе два десятилетия, он и в темноте на ощупь смог бы отличить имперскую стрелу от любой другой.

– Вот гадёныш!

Стенли наложил стрелу на тетиву, выглянул наружу и резко вернулся обратно. Никто не выстрелил. "Наверное, есть другой выход. Стреляет он со стены, может, и мне подняться на стену и поговорить с ним?" – спросил он себя. Ответ напрашивался сам собой, и он зашагал по узкой лестнице, выложенной внутри разделительной стены. Он шёл очень медленно, стараясь не шуметь, с натянутой тетивой, готовый в любой момент выстрелить. Вскоре он увидел выход и синее небо. Стенли аккуратно прокрался к нему и выглянул. Как он и ожидал, в него тут же полетела очередная стрела. Противник промазал, а Стен тем временем вычислил, где он прятался. "Вот скотина, засел так, что хрен подберёшься! – выругался он. – Ладно, попробую поговорить с ним, может, чего добьюсь..."

– Эй, ты, стрелок! – громко крикнул он.

Ответа не последовало.

– Я к тебе обращаюсь! Я не хочу причинить тебе вреда!

– Мне вреда?! – в голосе напавшего чувствовалась обида. – Да за кого ты меня принимаешь!

– Я не знаю, кто ты! Я не знаю, почему ты напал на меня!

– Как же! Рассказывай! Вы все говорите одно и то же!

– Кто все? Я пришёл один! – выкрикнул Стен уже понимая, что разговаривать с ним бессмысленно.

– Я знаю, что ты один! Надо быть полным дураком, чтобы явиться за мной в одиночку!

– Так тебя разыскивают? Ты что, дезертир? – Стенли снял стрелу и взял её в ту же руку, в которой держал лук.

– Хватит юлить! Сегодня ты умрёшь!

– Постой! Я тоже дезертир! – выкрикнул он, нащупывая правой рукой топорик. – Я тоже скрываюсь. Я пришёл сюда, надеясь переждать какое-то время!

– Да что ты говоришь!

– Не стреляй, прошу! Я докажу! У меня на плече выбит знак легиона, из которого я сбежал! – соврал Стен. Никакой татуировки у него не было и в помине.

– Знак, говоришь? Ладно, выходи!

Стен понимал, что как только он появится на стене, тут же получит стрелу в брюхо. Потому он решил действовать как можно быстрее. Как он уже понял, стрелком его противник был ужасным, но это не означало, что он не в состоянии попасть в человека. Стенли покрепче сжал топор и выскочил из своего укрытия. Тут же он почувствовал острую боль в боку и не обращая на неё внимания, метнул топорик в противника. Оружие врезалось в камень, за которым прятался лучник. Каменные брызги полетели тому в лицо. И дезертир, не ожидавший подобного развития событий, слегка замешкался. Этого "слегка" хватило Стену, чтобы наложить стрелу и спустить тетиву. Противник ахнул и свалился на спину. Стенли подбежал к нему и наставил на него лук, уже наложив новую стрелу. Его враг лежал на спине, широко раскинув руки, и смотрел в небо. Его грудь резко дёргалась, а изо рта сочилась тоненькая струйка вспененной крови. Он повернул голову к Стену и уставился на него. Он попытался что-то сказать, но Стен услышал только хлюпанье. Затем он умер. Стен опустил руки и вложил стрелу в колчан, а парень так и продолжал следить за ним, уже остекленевшими глазами.

"Совсем юнец", – подумал Стен, наклоняясь к нему и прикрывая его глаза. Затем он распрямился, и почувствовал резкую боль. Он прижал ладонь к боку, и затем посмотрел на неё. Кровь. Вся его ладонь окрасилась красным. Стен огляделся, ища, где мог жить лучник. "Ворота", – решил он, и поспешил к заветному строению. Двери, как он и ожидал, не было, и Стен легко проник внутрь здания. "Где же он мог жить? Он сказал, что наблюдал за мной. Может, смотрел в бойницу?" – Стен поспешил к бойницам, и ещё на подходе к ним понял, что был прав: чем ближе он подходил к пристанищу лучника, тем больше грязи находил на своём пути. В одной из комнат он и обнаружил обжитое помещение. Лежанка, пара корзин, доверху забитых хламом, пара мечей и разбросанные повсюду стрелы. Тут же валялся череп морской свиньи, её же кости, вонючие шкуры и кучки жизнедеятельности хозяина сего помещения. Стен скинул своё снаряжение на одну из скомканных шкур и стянул с себя куртку, а за ней и рубашку. На левом боку зияла открытая рана. Стрела прошла по касательной, распоров кожу и слегка прорезав плоть, но рана довольно сильно кровоточила. "Повезло, – выдохнул Стен. – Чуть левее – и на стене лежал бы я, а не он". Он принялся копаться в вещах поверженного врага, надеясь найти какую-нибудь тряпицу почище. И к его удивлению, он кое-что нашёл. Но не чистую ткань, а иглу и нить.

Спустя пять минут он уже разжигал огонь, чтобы обжечь иглу.

"Будет больно", – подумал Стен, сидя на одном из ящиков, и пронзил иглой свою плоть. Стен часто испытывал боль. Ему ломали кости, протыкали копьём, резали мечом и ножом. Его топтали лошадью, били палками и просто с колена промеж ног. Но всё это было внезапно. Когда внезапно, боль приходит потом, как должное. Но больше всего Стенли не любил, когда лекарь его зашивает. Он знал, что какое-то время этот человек будет причинять ему боль. Постоянную, хоть и не сильную.

Он промыл рану водой из бурдюка и приступил к работе. Теперь он причинял боль сам себе. Втыкал иглу в живую плоть, протягивал нитку, снова втыкал, снова протягивал, затем стягивал оба края раны. Последние стежки он накладывал уже трясущимися руками, липкими от размазанной крови. Когда он закончил, то вылил остатки воды на бок, смывая натёкшую кровь за время самолечения. Края раны сошлись более-менее ровно и, посмотрев на результат работы, Стен остался доволен.

Затем он прополоскал замазанную кровью одежду найденной водой и повесил её просушиться, а сам полез в ящики, порыться в барахле, что припрятал предыдущий хозяин этого замка.

Не менее часа он перебирал мусор, среди которого нашёл немало интересных вещей. Первым был шлем: простой, кожаный, не такой, что выдавали новобранцам, кожаную кирасу и наплечники, неплохие кожаные перчатки. Пару ножей, кинжал, несколько ложек и вилок. Горстку медных монет. Курительную трубку, две деревянные кружки и подсвечник, да ещё немного еды. Ничего ценного в ящиках больше не было. Тогда он прошёлся по комнатке и подобрал два меча, стоявших в углу. Один был неплох – легионерский, другой попроще и похуже. Стенли сложил всё в кучу и отправился посмотреть, что в других комнатах. Впрочем, там ничего и не было, кроме разломанного большого лука. Хорошее оружие, но, по видимому, оно оказалось не по силам бывшему владельцу. В этой комнатке он и решил обосноваться. Стен перетащил сюда весь свой скарб и накидал на пол шкур, тех, что были почище.

Отправляясь на осмотр древней крепости, он решил взять с собой лук, опасаясь нападения ещё какого-нибудь безумца. Первым делом он подошёл к покойнику. Стен взял его лук и натянул тетиву. Натяжка оказалась слабее, чем у луков Салли, и он решил оставить его мертвецу. Зато стрелы были отличные. Стен вытащил их из его колчана и переложил в свой. Затем он вырвал последнюю стрелу из груди мертвеца, вытер кровь о его одежду, и пихнул её к остальным. Неподалёку валялся его топорик. Стен забрал и его.

Распрямившись, он осмотрелся. Огромная башня так и манила к себе, но вокруг неё было ещё одно препятствие: внутренняя крепостная стена. Она была выше, чем внешняя, и на местах стыков с разделительными стенами над крепостью возвышалось ещё несколько башен. Высокие, ещё более мрачные, чем башни на внешней линии обороны, они могли вести бой сразу по трём направлениям: по центру, и по каждой стороне от разделительной стены. "Девять", – прикинул Стен, насчитав семь равноудалённых друг от друга башенок и предположив, что на той стороне от его взора прячутся ещё две. Он дошёл до входа в ближайшую из них к нему. Узкий проход, который в нужный момент перекрывала тяжёлая опускающаяся решётка. Сейчас её не было, были только её остатки. Стен поднял небольшой кусок поржавевшего железа, и тот расслоился в его руке на несколько тоненьких, изъеденных ржавчиной пластинок: "Вторая линия обороны. Если враг захватит внешние стены, они опустят решётку и никто, ни свои, ни чужие здесь уже не пройдут".

Его бок прорезала боль, и Стен оперся рукой о старый камень. "Надо бы отлежаться, – подумал он. – Да и солнце еже клонится". Решив отложить осмотр назавтра, он вернулся в свою коморку, сел на шкуры и положил рядом с собой лук. Он прислушался. Вокруг застыла тишина, и только далёкое пение птиц доносилось с улицы. Стен лёг и попытался заснуть.

Проспал он долго. Раскрыв глаза и выглянув через одну из бойниц, он увидел висящее над далёкими горами солнце. Сев, он посмотрел на свою рану: свежей крови не было, и вид у неё был здоровый, да к тому же она не воняла и не липла. Он знал, что если его рана воспалится здесь, на краю мира, то жить ему останется не долго. Удостоверившись, что всё в порядке, он поднялся на ноги, подобрал свой лук и топорик, взял колчан и вышел из крепостных ворот. Мертвец лежал на том же месте, всё так же раскинув руки. Стенли остановился, постоял немного и, нагнувшись, ухватил его под подмышками и перекинул через стену. Мертвец полетел с крепостной стены и с глухим стуком ударился о почву. "Так-то лучше. Поближе к земле", – подумал Стен, смотря на распластанное средь травы тело. Он вновь дошёл до второй линии и прошёл дальше. Первым делом он забрался на башенку. На её крыше он обнаружил остатки механизмов, говоривших о том, что здесь крепилось какое-то устройство, скорее всего метательная машина. А вот вид на окрестности с неё открывался неплохой: Стен увидел реку на западе, сверкавшую неподалёку от внешней стены, а ещё он увидел, что все секции крепости поросли деревьями и выглядели ничуть не лучше той, по которой он вчера прогулялся. Лес захватил крепость, и не было ни единого сохранившегося здания. Его взгляд уткнулся в башню: ни одного, кроме этого.

Башня выглядела неприступной. Даже если убрать все стены вокруг, она одна заставляла сердце биться сильнее. "Интересно, если её расстрелять из катапульт, она рухнет? – смотря на её могучие стены, в его голове возник этот вопрос. – Навряд-ли. Ладно, посмотрим, как в неё можно попасть". Стен спустился вниз ‒ на внутреннюю стену, и пошёл по ней на восток. Справа ничего не было интересного, только лес и высокая внешняя стена, но вот башня слева навевала странные мысли. Слишком чистая, слишком ухоженная, слишком таинственная. Дверей он ещё не увидел, а нижние окна были гораздо выше внутренней стены, так что, добраться до них у него не было ни единого шанса.

Стен уже обошёл две трети стены, когда, наконец, он увидел то, что мог назвать дверью. Единственный вход, словно выточенный из камня барельеф, высотой в четыре человеческих роста. Две створки ворот устремлялись вверх, смыкались там и образовывали остроконечную арку. Он поспешил спуститься вниз, чтобы поближе рассмотреть свою находку. Миновав двор и взобравшись по ступенькам, он понял, что створки ворот были высечены из камня. Сколько могла весить каждая из них он даже представить себе не мог. Стен присмотрелся к орнаменту, украшавшему ворота. Рыцари, копейщики и лучники, маги и короли – всё это было изображено на тёмном камне. Он протянул руку и дотронулся до человека в короне, явно означавшего императора. Рядом с ним стояли ещё два человека. "Принцы, – понял Стен. – Коген со своими сыновьями". По его правую руку стояли жрецы, облачённые в длинные мантии, по левую – маги. Целый флот застыл за его спиной, а над всеми ними горела звезда, разделённая створками ворот надвое, ровно посередине.

Стен осмотрел стены вокруг ворот. Странно, но на стыке камней он не нашёл и следа мха, а на камне, в отличие от той же крепостной стены, не рос лишайник, словно жизнь сама обходила это строение стороной. Он попытался толкнуть ворота плечом, но, как он и предполагал, из этой затеи ничего не вышло. Тогда он провёл по стыку рукой, и его ладонь легла на большой овальный каменный выступ. Ещё три таких были выше, скрепляя створки ворот на равном друг от друга расстоянии. "А вот и замки" – понял Стен и выхватил свой топорик. Он ударил по нижнему замку обухом топора, но, безрезультатно. Тогда он стукнул по нему ещё несколько раз, с каждым разом нанося удары всё сильнее и сильнее. Полетели искры, но не каменная крошка. Боль и резкая слабость остановили его. Стен выронил топорик и прижал руку к раненному боку. Он посмотрел на ладонь и увидел, что вся она была в крови.

– Только этого не хватало, – пробормотал он, опираясь рукой о стену.

Он перевёл дыхание. В его глазах посветлело, и он решил, что пора отсюда уходить. Стен поднял с земли выроненный топорик и последний раз взглянул на ворота. Каменные люди всё так же стояли и смотрели сквозь него куда-то вдаль, как и многие сотни лет ранее, охраняя покои величественного сооружения от чужого посягательства. Несколько разочарованный, он отвернулся и побрёл к ближайшей крепостной башне. Чувствовал он себя не очень хорошо, поэтому Стен хотел поскорее добраться до своего временного жилища и отдохнуть там на вонючих шкурах.

Медленно ковыляя, он добрёл до своих ворот, больше не обращая внимания на то, что было вокруг. Некогда могучая твердыня стала частью природы, поросшая лесом и заселённая зверьём. Человеку здесь ничего не осталось. Для человека это место потеряно. Стен зашёл в свою коморку, скинул лук и топор и сел на шкуры. Он стянул с себя рубаху, пропитавшуюся кровью, и разлёгся на полу. Спустя какое-то время рана перестала кровоточить. Он успокоился и заснул.

Стен спал и не мог ни увидеть, ни услышать того, что произошло после его ухода. Кровь, растёртая им по камню, впиталось в замок, и он с треском лопнул, разлетевшись на множество маленьких кусочков. Следующий развалился через несколько минут после первого, осыпав площадку перед воротами камушками. Третий замок сопротивлялся дольше предыдущих, но и его постигла та же участь: он просто раскололся на несколько крупных обломков. Четвёртый треснул только под утро. Трещина разделила его на две части, ровно по узкой щели между створками ворот. Одна из половинок отвалилась и грохнулась на землю, за прошедшие годы покрывшую всю брусчатку перед величественной башней, а вторая так и осталась прикреплённой к одной из створок.

Глава 19. Возвращение домой.

Жара. Стен любил, когда тепло, но это была настоящая жара. Он вспомнил свою службу на границе с терманцами. Там тоже было жарко, и он пережил тамошнюю жару. Но почему так жарко здесь, на севере? Этого он понять не мог.

Он отогнал от себя кружащих слепней, вынул пробку из бурдюка и полил водой на голову. К его разочарованию, она нагрелась и не принесла ожидаемой прохлады. Оставшуюся воду он допил, вернул пробку на место, свернул бурдюк и запихнул его в мешок. До Льда оставалось совсем немного времени пути, и он тратил воду не опасаясь страдать от жажды оставшуюся дорогу. Прохладный ветер подул с моря, принося облегчение его обнажённому до пояса телу, и Стенли двинулся в путь, перекинув через плечо мешок, на который умудрился увязать куртку и рубашку.

В боку изредка покалывало, когда он делал резкие движения. Он знал, что со временем это пройдёт. Его рана затянулась, но снимать швы было ещё рано. Стенли прибавил шагу, узнавая знакомые места. Вот огромный дуб, бог знает какими ветрами занесённый сюда. Здесь он частенько находил Торвуна, когда тот убегал из деревни. А это сосновая вырубка. Этим летом Ашборн, наконец, решил обновить их маленький флот. Стенли помнил, как он часами напролёт пилил стволы, делая из них пригодные для кораблестроения доски. Одна пила на всю деревню. Наверное, это была самая большая ценность, хранившаяся в их селе. Стен перепрыгнул через небольшой овражек. Змеиная расщелина. Она начинается как маленькая ранка на поверхности земли, но ближе к побережью разрастается вширь и в глубину. В бурю волны бьются в неё с каким-то воистину жутким и диким шипением. А вот и холм. С него хорошо просматривается вся деревня, нужно только забраться на самую вершину. Стен так и решил поступить.

Лёд. Овальное по своей форме поселение, огороженное от всего мира десятифутовым частоколом. В его центре находится горячий источник, который сейчас в лучах солнца горел золотом. "Красота!" – подумал Стен, любуясь новым домом. Родным домом. Новая секция стены была светлее остальных, и отхватывала приличный кусок дикого поля. Скоро там построят новые дома. Стены одного из них уже возвышаются над землёй, и Стен мог видеть, как трое человек вокруг сруба, возводя крышу. Он посмотрел на свои руки: все покрытые мозолями, не от работы молотом или секирой, а от тяжёлых трудовых будней деревенской жизни. Но ему была приятна эта жизнь, ему нравились его мозоли. Он сжал кулаки и, улыбаясь, поспешил домой.

Странно, но ворота были заперты. Стен постучал в них, покричал. Через пару минут, створки скрипнули и разошлись, и на него уставились восемь пар глаз.

– Привет, – поздоровался с ними Стен, явно недоумевая, от чего его так встречают.

– Стен, заходи! – махнул ему рукой Салли.

Стен миновал ворота, косясь на всех этих людей. Каждого из них он знал. Кого-то получше, кого-то похуже, но сейчас все они были вооружены. "Интересно", – подумал он.

– Я смотрю, тебе тоже досталось, – показывая заточенной длинной палкой ему в бок, произнёс Салли.

Ворота за его спиной закрылись. Стен посмотрел на свой шрам, затем в глаза Салли.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты тоже нарвался на них?

– На кого, "на них"? – переспросил Стен.

– На этих сволочей, – сплюнул Салли. – Твари... – прорычал он.

Люди вокруг них начали расходиться. Стен осмотрелся по сторонам. Деревенские жители выглядели какими-то запуганными, словно жили в ожидании чего-то нехорошего.

– Что здесь произошло?

– Пойдём в длинный дом, – Салли положил свою руку ему на плечо и потянул за собой. – К нам приходили какие-то люди. Ферельдин кое-кого узнал.

–Что? – не поверил своим ушам Стен.

– Да, другие люди. Плохие люди. Они убили нескольких наших.

Стенли замер как вкопанный. "Кинжал, – понял он. – Вот наши дорожки и пересеклись".

– Кого? – спросил Стен, боясь, что Салли может произнести это имя.

– Пайка, Лори, Сема и Ариадну.

Гора спала с его плеч, и он смог вздохнуть.

"Она жива!" – ликовал он.

"Они мертвы!" – эхом отзывалось горе.

– Собирай людей, – смотря в глаза друга, произнёс Стенли.

– Все уже в сборе. Мы уже неделю обсуждаем, что делать дальше.

– Тогда пошли быстрее!

Стен с пронзительным скрипом растворил обе двери длинного дома, и все взгляды устремились на него. В зале заседал весь совет, а так же Ферельдин и Сицилия. Стен был рад видеть, что с ними всё в порядке.

– Стенли! – обрадовался Фер.

– Это был Кинжал? – спросил он у парня, подходя к центру зала.

– Нет. Роланд.

Стен замер: "Как Роланд? Этот недоумок?"

– Расскажите мне, что здесь случилось? – осматривая собравшихся людей, вопросил он.

– Пятеро пришли к нам, – после недолгого молчания начал Хофман. – Они вошли в ворота рано утром, неделю назад. Мы встретили их, решив, что они пришли поторговаться из соседних деревень.

– Среди них были ваши знакомые? – спросил Стен.

– Нет. Все они были не знакомы нам.

– Тогда почему вы так легко их впустили?

– Ты не знаешь, Стен, но к нам часто заходят незнакомцы из соседних деревень. Обычно, они вежливы и почтительны, и эти были такими же. До поры до времени. Мы провели их прямо сюда, а когда накормили и напоили, тогда они и потребовали своё.

– Что они потребовали? – Стенли прервал затянувшееся молчание старика.

– Детей.

– Детей? – он не поверил своим ушам.

– Да, детей. А ещё провизию, шкуры и металл. Но, главное – дети.

– Этот подонок начал угрожать нам, – резко вставил Кугорн. – Мы терпели его выходки, покуда он не схватился за нож. Тогда мы потребовали, чтобы он и его шайка выметались вон из нашей деревни. А он пырнул Ариадну, ту, которая приносила им тарелки с едой! – в его голосе кипел гнев. – Это ты привёл их сюда! – встав и ткнув пальцем в Стена, крикнул он. – Ты и твой однорукий дружок!

– Я не приводил их сюда. Наши дорожки разошлись далеко отсюда, – холодно ответил ему Стен.

– Нет-нет-нет! Ты виновен во всём, что здесь произошло! Они прошли вместе с вами! Ты! Ты...

Стен сбросил с плеча мешок, отстегнул от пояса оба меча, и они со звоном грохнулись на пол. За ними последовал лук с колчаном и походный мешок. Он стоял посередине комнаты и капли пота стекали по его телу. По исписанному шрамами телу.

– Посмотри на меня, Кугорн, – его голос звучал зловеще. – Посмотри внимательнее. Загляни в мои глаза. Что ты в них видишь?

Старейшина лишь на мгновение последовал его просьбе, и отвёл взгляд.

– Что ты увидел? – Стен буквально сжигал Кугорна взглядом. – Да, в них боль. Два десятилетия я сражался, защищая подданных империи. На моих руках столько крови, что её не смыть и за три жизни. Я убивал людей. Я убивал разбойников. Я убивал терманцев. Я убивал всех, кого мне приказывали убивать. И я верил, что делаю это во благо. Смерть во благо. Звучит глупо, не правда ли? – он осмотрел зал. Люди взирали на него, но никто не осмеливался поймать его взгляд. – Я рисковал жизнью, бросался в бой очертя голову, бился в одиночку против пятерых. Я никогда не думал о себе, о своей жизни, о здоровье. И последствия вы можете видеть на моём теле. Шесть раз лекари оставляли меня умирать, считая, что после полученных ран я сдохну, и шесть раз я вставал на ноги, наперекор их словам. А после я брал своё копьё и свой щит и шёл в следующий бой. Я верил, что только я могу что-то изменить, только я и такие как я могут помочь тем, кто верит в нас. Все, кто когда-либо был мне дорог, находятся в земле. И это в лучшем случае. Я прошёл через такие ужасы, которых большинство даже представить себе не могут. И всё это ради того, чтобы быть нужным людям.

– Ты... – вновь подал голос Кугорн, но на этот раз он прозвучал как-то жалобно.

– Я пришёл сюда, чтобы начать новую жизнь. Я пришёл сюда, чтобы обрести дом, которого меня лишили. Я пришёл сюда, чтобы быть нужным тем, кто нуждается во мне. И теперь я нужен здесь, как никогда. Вы говорите, они пришли сюда и убили людей, принявших их с распростёртыми объятьями? Что ж, они поплатятся за это, – Стен перевёл взгляд на Хофмана. – Говори, что было дальше.

– Мы попытались схватить их, этих недоносков, – прокряхтел старик. – Но, они оголили оружие. А что было у нас? Одна метла да пустые тарелки. Сем и Лори легли здесь, рядом с Ари. Салли, когда ворвался в дом, – Хофман указал рукой на вторые двери, – видел, как один из них вонзает топор в голову Сема. Он спустил стрелу и покончил с подонком. Остальные испугались и бросились из дома.

– Четверо испугались одного Салли?

– Нет, за мной подоспели ещё люди. Нас уже было шестеро, когда стрела пронзила горло одного из них. Они испугались и бежали.

– Убегая, они сшибли дверью Пайка. Мальчишка пытался помочь, придержать дверь. Они ударили его топором по голове... – голос старика сорвался.

– Мы подстрелили ещё одного, – продолжил за него Салли. – Стрела попала ему в спину, но, не убила. Он пробежал ещё с десяток шагов, а потом мы его добили. Третьего прикончили у самых ворот. Последний, вместе с шепелявой скотиной сбежали.

Стенли выслушал их рассказ. Он переводил взгляд с одного человека на другого и понимал, что никто из них толком не знает, что делать. Они все были напуганы, да и как тут не бояться, когда гости вонзают нож тебе в спину. Его взгляд остановился на Кугорне.

– Вы видели кого-нибудь в окрестностях?

– Нет, – покачал головой тот.

– А что сделали для защиты лагеря?

– Мы поставили двоих часовых у каждых ворот, – ответил тот.

– Внутри деревни, а ворота заперли. Молодцы! И как они увидят, что к деревне кто-нибудь крадётся, а?! Они меня не смогли засечь, а вы думаете, что они смогут остановить тех, кто придёт их убивать? Да их просто перестреляют, взобравшись на вашу стену! Был бы я одним из них, я уже перебил бы половину деревни и никто меня бы не заметил!

– А что ты предлагаешь?! – заорал на него Кугорн.

– Для начала поставить башни, а на них дозорных, – он немного подумал. – Троих будет достаточно, – Стен подошёл к столу, за которым сидел Хофман, и взял с него маленький ножичек. – Это – деревня, – начал он, нацарапав овал на столе. – Здесь и здесь ворота, – он проковырял дерево на том месте, где по плану находились ворота. – С этой стороны мы поставим одну башню – здесь хороший обзор. Ещё одну здесь, и третью со стороны леса, – он проковырял три точки – одну на востоке деревни, одну на юге, и одну на северо-западе. – Так, ворота нужно будет укрепить, вокруг стены откопать ров и утыкать его кольями...

– Ты с ума сошёл! – возмутился Кугорн. – Да мы один ров копать будем до следующей весны! А где мы возьмём брёвна для башен, а?

– Ров будет готов к концу лета, – ответил ему Стен. – Брёвна? Я видел, новый дом. Там брёвен хватит.

– Новый дом? Да он почти достроен! А когда людям собирать припасы, готовясь к зиме, ты об этом подумал? – возмущался старейшина.

– Мертвецам припасы не нужны, – ответил ему Стен, – а если мы не подготовимся к обороне, до зимы здесь не останется ни одного живого человека.

– Ты только предполагаешь! Ты наверняка ничего не знаешь!

– Я знаю, что двое из нападавших удрали живыми, и что они уже, скорее всего, добрались до своих, или на подходе к ним. Они видели, сколько у нас людей в деревне, и они видели, что вы не готовы к бою, что вместо оружия у вас мётлы и тарелки!

– У нас есть лучники! – не унимался Кугорн.

– Салли и ещё пара-тройка приличных стрелков не смогут удержать всю стену от атаки. А стоит им взять в руки щиты, как значимость лучника сильно упадёт. Лучник ничего не сможет сделать на расстоянии вытянутой руки, а вот топор сможет.

– И что ты нам предлагаешь, а?

– Я наберу самых крепких мужчин и буду их учить ратному делу. Салли наберёт всех, кто может держать лук, и будет их обучать стрельбе. Сейчас нам нужны воины, защитники...

– Да с чего ты вообще взял, что они вернутся? – наконец не выдержал Кугорн.

– Поверь, я знаю, что они так просто это не оставят. Скоро мы обнаружим, что кто-то крутится рядом с деревней, а потом они нападут. И если мы будем готовы, мы сможем отбиться от их атаки.

– Хорошо, – прокрякал Хофман. – Будет по-твоему.

Кугорн всплеснул руками от негодования, развернулся и зашагал прочь. "Этот чудак не умеет принимать поражения", – подумал Стен, глядя ему вслед. Он вернулся к плану и ещё раз осмотрел то, что нацарапал. Выглядело неплохо, но как это всё будет смотреться на самом деле?

– Фер, подойди, – кивнул он парню.

– А? – спросил тот, когда подошёл.

Стенли уставился на него. Вокруг обоих глаз паренька кожа отдавала зеленью.

– Я вижу, ты тут времени даром не терял.

– А, ты про это. Не обращай внимания. Они были напуганы и злы, в общем, я попался под горячую руку...

– Кто это сделал?

– Да брось ты, – махнул он рукой. – Они уже извинились...

– Так их было несколько? Несколько человек избили однорукого паренька? – он перевёл взгляд на Хофмана.

– Не смотри на меня, Стен. Я сделал, что мог.

– Хофман не причём. Он заступился за меня, – теперь уже Фер встал на защиту старика.

– Ладно, – покачал головой Стен. – У нас сейчас дела поважнее будут, – он огляделся по сторонам.

Почти все, кто пришёл на собрание, уже покинули дом, и лишь несколько человек медленно проходили сквозь раскрытые двери на улицу.

– Фер, мне нужен человек, который будет следить за укреплением деревни, – напрямую сказал он.

– Я? – парень прижал к груди руки и выпучил глаза. – Но ведь это ты – солдат!

– Да, я солдат и буду обучать ратному делу других, делая из них таких же солдат. У меня просто нет времени на всё это.

– Ну, я не знаю...

– Давай, думай! – Стен хлопнул его по плечу, но не рассчитал силу: парень чуть не свалился с ног. – Ты же прочитал кучи книг по зодчеству там, или ещё чего.

– "Фортификация на открытой местности. Пособие генерала Толла", – прочеканил Фер.

– Ну вот! – обрадовался Стен. – Значит, представление у тебя уже есть. Что скажешь, старик?

– Кхе, – кашлянул он, – я не против. Пусть так и будет.

– Значит, решено. На сегодня хватит, так что, пошли по домам.

Он подобрал вещи, развернулся и собрался выходить, как из-за спины услышал голос старика:

– Стен! Каковы наши шансы?

– Бывало и похуже, – ответил он, понимая, что дела хуже некуда.

Стенли вошёл в их с Фером дом. Как всегда повсюду стояли столы и лавки, но, как он заметил, ими сегодня никто не пользовался. Он прошёл в комнату, скинул сумку и поставил в угол мечи. Затем положил на тумбочку лук и колчан и лёг на постель. Он расслабился и почувствовал, как раненный бок вновь заныл. Стен запустил пальцы в волосы и обхватил голову: "Как же мне это всё надоело! Ну почему я не могу жить спокойной мирной жизнью? Почему там, где я, всегда случается какая-нибудь гадость?". Раздался скрип двери и в дом вошёл Фер. Стен поднял голову и спросил его:

– Я вижу, ты забросил школу?

– Не я. Родители не хотят отпускать своих детей, пока всё это не закончится. Так что, я пока отдохну.

– В таком случае, отдыхать тебе придётся долго.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что продлиться это может и не один год. Ты что-нибудь знаешь о кровавой вражде между родами?

– Ну да. Каждое поколение пытается мстить другой семье, сами уже не зная, за что мстят.

– Вроде того. А у нас ещё серьёзней вражда назревает. Вражда между деревнями. И причиной тому наш друг Кинжал, – Стенли выделил слово "друг". – Это дело может затянуться на годы, если мы столько продержимся.

– Ну, и что делать?

– Что делать? Продолжай учить. После работы, конечно.

– Стен, я тут подумал. Я, наверное, не справлюсь... – Фер опустил голову.

– Да брось ты! Это не самая сложная задача, поставить три башни, да вырыть яму.

– Но я никогда подобным не занимался! А теперь ты поручаешь мне работу, от которой будут зависеть жизни десятков людей! Да каких десятков – сотен!

– Успокойся. Ты знаешь, как было страшно мне вступать в легион? У меня коленки тряслись, когда я произносил клятву. А моя первая тренировка? Мы впятером вышли с палками против одного человека, и он раскидал нас как мешки, набитые соломой. А мой первый бой! Я его никогда не забуду! Мы как раз штурмовали такую же деревню! – он запнулся, поняв, что ляпнул. – Короче, всё будет хорошо. Главное верить в свои силы.

– А ты можешь мне рассказать про ту деревню? – попросил его Фер.

Стен посмотрел на него, сел на кровать, опёршись спиной о стенку, и начал:

– В общем, было мне лет восемнадцать. Я тогда ещё не побывал ни в одном сражении. Нас подняли рано утром и выстроили. Стояли мы так часа два, в полном снаряжении. Я помню, что ещё отлить хотел всё это время, но не мог покинуть строя. Ну, это ладно. Значит, стоим мы все, новобранцы, две сотни человек и ждём, зачем нас здесь построили. И тут выходит сотник, весь железом обвешан, на поясе меч наградной висит и говорит нам: "Легионеры! Сегодня у вас состоится крещение боем! Командование приняло решение послать вас под Чумху и подавить восстание в одной из тамошних деревень!" Я как услышал эти слова, так у меня ноги чуть не подкосились от страха. Ты представляешь, ещё роса с травы не сошла, а тебе говорят, мол, готовься к битве. Для меня это прозвучало как "готовься к смерти". Я тогда сразу о нужде своей забыл, думал, как бы мне чего под стёганку железного запихнуть, чтобы копьём не пробило. Дали нам час на сборы, да и отправили к Чумхе. Неделю мы шли до места битвы. Успел я успокоиться за это время, а как к деревне подошли, так вновь на меня страх напал. Деревня была, как я уже говорил, как две капли воды похожа на нашу. Дали нам отдыху пару часов, пока колотили лестницы, и послали штурмовать стены. Они были в точности как здесь. Десятники орут, подгоняют нас, а мы как стадо баранов бежим, друг друга толкаем. Я бежал где-то в середине. И вот вижу, как впереди лестницу к стене приставили, и первые уже через стену перемахивают. Перекликнуло тогда во мне что то, страх исчез, появился азарт и ринулся я вперёд. Вот только не рассчитал я своих силёнок: поскользнулся на сырой земле и упал. Копьё выронил и пока полз за ним, кто-то из своих меня случайно по башке щитом и саданул. Короче говоря, очнулся я уже в лагере. Там, таких как я, человек десять набралось. Кто-то с лестницы упал, кто-то со стены сорвался, кого-то свои же в толкучке ранили. А деревня сдалась без сопротивления. Они как увидели, что легионеры через стены перемахивают, так вилы свои и побросали и ворота открыли, – Стен засмеялся, вспоминая тот день. – Да, битва удалась на славу!

– Так ты думаешь, что и люди Кинжала такие же бездари? – с надеждой спросил Фер.

Стенли сжал губы и покачал головой:

– Фер, они уже убили четверых. Они убили женщину ни за что, и пацанёнка. Кинжал делает из них не воинов, а убийц.

– И как же нам противостоять убийцам?

– Воспитывать воинов из мирных жителей, – он немного подумал и покачал головой. – Нет, не воинов. Защитников.

Глава 20. Первый среди равных.

Противник стоял перед Стеном и смотрел на него с нескрываемым гневом. Хилый щит да дубинка – вот и всё его оружие. У Стена было такое же. Противник двинулся вправо, обходя Стена по кругу. Шаг, ещё шаг и вот он – момент атаки! Мужик ринулся на него, высоко подняв над головой руку с дубинкой и издав боевой клич. Стен без труда принял удар на щит, дерево столкнулось с деревом и во все стороны полетели щепки. "Неплохо, но не достаточно хорошо". Отдача от удара вывела его противника из равновесия и Стен, уличив момент, врезал ему своим щитом. Противник отступил назад, размахивая дубинкой и пытаясь устоять на ногах, а Стен, недолго думая, подсёк ему ноги и тот свалился в пыль, выронив своё оружие.

– Так, ладно, – опустив руки, сказал Стен, – на сегодня с тебя хватит.

Он обернулся и посмотрел на своих воинов. Те стояли и не без интереса наблюдали за произошедшим на их глазах учебным поединком. Четырнадцать человек – вот и вся его небольшая армия. Остальные занимались обороной деревни, ещё пара десятков рекрутов учились стрелять из лука. Стен перевёл дух и решил продолжить занятия:

–Ну, кто следующий?

Желающих не было. Тогда он прошёлся взглядом по их лицам и сам выбрал себе противника.

– Ты, – указал он пальцем на парня с копьём. – И ты, – ещё один воин с дубиной и щитом. – Вы вдвоём одолеете меня.

Они переглянулись, пожали плечами, и вышли вперёд. Стен встал в боевую стойку, и парни приняли его вызов, подняв щиты. Один начал медленно обходить его справа, другой же, вторя ему, двинулся влево. "Молодцы, – похвалил он их про себя. – Может, мои слова не пройдут даром". Он переводил взгляд с одного на другого, ожидая, когда кто-нибудь из них пойдёт в атаку. "Медлите. Посмотрим, что вы скажите на это!" – и он сам ринулся на того, что шёл справа с копьём. Парень не ожидал такого, отступил назад и прикрылся щитом. Стен врезал по нему с самой силы и почувствовал, как сильный удар пришёлся и по его щиту.

Перед глазами мелькала дубинка, сжимаемая его крепкими пальцами. Она ещё раз врезалась в щит копьеносца, и Стен тут же обернулся и припал к земле. Интуитивно он приподнял щит, на мгновение закрывая перед собой обзор, и тут же почувствовал тяжёлый удар дубинкой по нему. "Сейчас!" – крикнул он сам себе и ринулся вперёд. Перед ним возникла фигура человека, стоящего в полный рост и опустившего руку со щитом. Вторая его рука была далека от положения, из которого он смог бы нанести удар. Стен мельком взглянул на его лицо и понял, что тот испытывал страх. Худший враг в бою, или лучший друг. Но сейчас враг. Стен напряг мускулы, и дубинка полетела вперёд, неся своей цели всю ту силу, которую Стен постарался вложить в удар. Он видел, как дерево столкнулось с деревом, как пальцы парня разжались, как его оружие выскользнуло из руки и полетело куда-то в сторону. Его же дубинка раскололась пополам, не выдержав боя. Он слышал, как парень вскрикнул, получив такой сильный удар. Он видел, как округлились его глаза от удивления: "Вот, он был в атаке, а теперь безоружен". Обратным движением Стен ударил его локтём по рёбрам и опрокинул парня на спину. Но он чувствовал, что где-то за спиной затаилась опасность. Стенли резко отпрыгнул в сторону, и по земле, где он только что стоял, с хлопком ударила палка. Второй его противник, копьеносец, вместо того, чтобы проткнуть решил прихлопнуть его, как комара. "Думал, я не увернусь? – ухмыльнулся он. – А ведь мог и не увернуться". На мгновение он представил, как валяется без чувств в облаке пыли, а из его темечка течёт кровь.

Стен решил сблизиться с копьеносцем, чтобы уравнять с ним шансы. Парень понял, что он замыслил, и старался не подпускать его, тыча в него копьём. Точнее не в него, а в его сторону. Стен был без оружия, но даже с пустыми руками он понимал, что намного опаснее своего противника: "Зря ты так им машешь. Лучше бы выждал подходящий момент и нанёс удар. Самая частая ошибка новичка". И Стен решил ею воспользоваться. Он намеренно подходил к нему на расстояние удара копья, и спокойно принимал на щит все его выпады. Вскоре удары ослабели, а копьё стало двигаться медленнее. "Пора", – понял Стен, и когда копьеносец в очередной раз решил клюнуть его щит, он резко метнулся влево, пропуская мимо себя копьё, и схватился за древко свободной рукой. "Попался", – ухмыльнулся он, резко дёрнул копьё на себя и одновременно нанёс удар ногой в живот противнику. Тот, потерявший равновесие и полетевший вслед за своим копьём в полной мере ощутил, как это, нарваться на чужую ногу.

– Уф, – выдохнул тот с шумом и выпустил из ослабевших рук копьё.

Стен провернул трофей в руке и выпрямился, смотря на поверженного противника. Парень стоял на коленях, одной рукой держась за живот, а второй упёршись в землю. Он тяжело дышал, и было ясно, что ему сегодня хорошенько досталось. Стен перевёл взгляд на второго, поверженного ранее. Тот сидел на земле и разминал ушибленную кисть.

– Неплохо, – произнёс Стен. – Вы многому научились за прошедшую неделю, но этого ещё недостаточно, чтобы вы могли защитить родную деревню.

– Ты говорил, что не будешь на нас нападать, а только защищаться, – обиженно произнёс парень, у которого он выбил дубинку.

Стен протянул ему руку и помог тому подняться с земли.

– Вы, наверное, забыли мой урок. Точнее, один из моих уроков: всегда будь готов к неожиданностям. Вы не ожидали, что я нападу, и ваша уверенность в себе тут же улетучилась. Вы неплохо начали, но потом растерялись, не зная, что делать, – он подошёл ко второму и отдал ему копьё, если кривую палку можно было так назвать. – Ну что, кто-нибудь ещё хочет пободаться со мной?

К его удивлению из строя вышел один парень. "Халин", – удивился Стен. Самый хилый из всех, кого он тренировал, раза в два легче его самого. Дубинка, которую он сжимал, была тоньше и легче чем у остальных, но парень явно был настроен решительно.

– Ну что, храбрец, давай начнём, – Стен повернулся, чтобы попросить у кого-нибудь дубинку, и вдруг краем глаза заметил движение.

Он среагировал в последнюю секунду, подставив под удар щит. Лёгкая палка ударила по нему, затем ещё раз и ещё. Стен отступил, и попытался обойти противника, но Халин не собирался его отпускать. Он отрезал Стена от остальных, оставляя его безоружным. Стен принимал на щит несильные удары Халина понимая, что тот просто прощупывает его оборону. Не самый опасный из его противников, но и не самый приятный, учитывая, в какой ситуации находился сейчас он сам. Кажется, Стен что-то проморгал, и дубинка Халина чуть не задела его по макушке. "Вот сейчас", – он не мог упустить свой шанс, когда Халин повернулся к нему боком, и открыл себя для атаки. Стен прыгнул вперёд и занёс ногу для удара, но в последний момент дубинка обрушилась на его голень.

– Ау! – крикнул он, когда дерево ударило по твёрдой кости.

Он отпрянул назад, и тут ему на глаза попалась лежащая в траве дубинка, оставшаяся с прошлого поединка. Он метнулся к ней и поднял её с земли, не забыв прикрыться щитом, и не зря: оружие Халина врезалась в его поднятый щит. Стен встал с колена на ноги и несколько раз крутанул в руке дубинку. Теперь в его руке был меч, такой же, как и у его противника. "Пофехтуем?" – улыбнулся он и ринулся в атаку. Халин отбивал его несильные, но быстрые удары, легко и ловко переставляя ноги и не давая Стену загнать себя в угол. Стен вращал в руке дубинку больше для показухи, чтобы отвлечь Халина, но тот, в отличие от его товарищей, не обращал на это особого внимания. "Молодец! А теперь посмотрим, как ты справишься с этим!", – движения Стена немного изменились, стали чуть медленнее и плавнее, и тогда он нанёс удар из такого положения, из которого никто и не ожидал. Казалось, его дубинка просто движется по кругу, но вдруг она полетела вперёд и врезалась прямо в центр щита Халина. Парня отбросило на шаг назад, он потерял координацию, и это стало причиной его проигрыша. Ещё один удар – и его дубинка оказалась на земле. Ещё удар – и он свалился на задницу, открыв рот и уставившись на Стена.

Стен сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, бросил дубинку и помог Халину подняться. Он внимательно посмотрел на парня, а затем обернулся к остальным и произнёс:

– На сегодня бои со мной окончены, – ответом ему были вздохи облегчения. Кто-то даже повернулся и собрался уходить, – но это не значит, что вы свободны. Солнце ещё высоко, так что, берите свои дубинки, разбейтесь на пары и попытайтесь одолеть друг друга, – он придержал Халина, когда тот пошёл к остальным. – А ты не спеши.

"Не очень хорошая идея", – заметил Стен, когда один человек остался без пары. Он стоял и смотрел на остальных, пока те били палками друг друга по щитам.

– Пол, я смотрю, тебе скучно?

Тот обернулся к Стену, когда назвали его имя и неопределённо пожал плечами.

– Тогда ты будешь бегать. Это... наказание для тех, кому не досталось пары.

Парень бросил в пыль дубинку и собирался скинуть щит, но Стен остановил его:

– Нет-нет-нет! Со щитом и с дубинкой. Начнём с десяти кругов вокруг деревни.

Пол обречённо опустил голову, подобрал дубинку и побежал. Стен проводил его взглядом, и когда тот скрылся за домами, обратился к Халину:

– Ты где так научился палкой махать, а?

– Да я ещё в детстве любил ими вертеть, – пожал плечами Халин. – А что?

– Ты знаешь, почему я учу их сражаться дубинками?

Халин пожал плечами.

– Так вот, здесь, кроме топора сложно найти нормальное оружие. Топоры я им, конечно, сейчас не дам, а вот дубинками их заменить вполне можно. Копьё тоже можно сделать более-менее нормальное, не то, что эти коряги, – Стен кивнул на палки, с которыми занимались его воины. – А вот мечей у меня нет. Точнее есть, но всего два. Один мне, второй тебе.

– Мне? – Халин не поверил своим ушам. – Но почему мне?

– Потому что ты чувствуешь бой! Возможно, ты рождён для боя! – Стен хлопнул его по плечам. – Я буду проводить с тобой отдельные занятия, и у тебя будет огромное преимущество над другими, если они пожалуют к нам в гости. Топор – это инструмент дровосека, а меч – это орудие смерти. Если ты сможешь научиться управляться с мечом, если ты сможешь овладеть этим искусством, то ты сможешь одолеть любого врага!

– Любого?

– Ну да! – ответил Стен, но тут в его голове мелькнул образ Кинжала.

Холодок пробежал по его спине от воспоминания об этом человеке. "Убить Кинжала – вот, что нам нужно. Вот только как?" – Стен хорошо помнил, как дерётся этот человек. Стремительный, словно молния, шустрый, будто ветер.

– Да, любого, – повторился он. – Так что, бросай свою дубину и пошли за мной.

Он первым бросил палку на землю, показав, как это делается, и повернулся по направлению к своему дому. Парень шаркал за ним попятам, не отставая ни на шаг. Стенли поднялся по ступенькам, отворил дверь и вошёл. Он прислонил щит к стене, зачерпнул ковшом из бочки прохладной водицы, обтёр мокрую бороду и зашёл в свою комнату. Спустя мгновение он вышел, держа в руках по мечу. Халин стоял у самого порога и с удивлением смотрел куда-то вбок. Стенли проследил за его взглядом и понял, что его внимание привлёк тот самый рогатый череп.

– Ты чего это, ни разу не бывал у нас в гостях? – спросил он.

– Нет, – как-то замявшись, ответил Халин.

– А я-то думал, ты на занятия Фера похаживаешь.

– Да я всё хотел, вот только никак не получалось...

– Ладно. Грамоте научиться ты ещё успеешь, когда овладеешь мечом. Вот, этот твой, – Стен протянул ему один из мечей – тот, который не был легионерским.

Халин обеими руками вцепился в клинок, обхватив одной ладонью ножны, а другой взявшись за рукоять. Он пристально всматривался в него, словно держал в руках чудо из чудес. Затем медленно выдвинул клинок на четверть и серая, исцарапанная сталь поймала лучик солнца. Она блеснула, и его лицо озарила улыбка.

– Ого, – выдохнул он. – Не думал, что когда-нибудь у меня в руках будет нечто подобное.

– Да, а теперь есть. И более того, теперь ты будешь учиться владеть им.

Стенли повернул его за плечо и направил к выходу. Было видно, что его подарок пришёлся парню по душе. Он подобрал свой щит и вышел следом, закрыл дверь и пошёл обратно, к площадке, где тренировались его бойцы. Подходя он видел, что ребята двигались вяло, с какой-то ленью, но, заметив его, оживились. Пол сидел на траве, тяжело дыша, а рядом с ним лежали его щит и дубинка.

– Так! Прекратили занятия! – рявкнул он.

Новобранцы, все, как один, повернули к нему головы.

– Вижу я, что вы кое-чего не понимаете. Не понимаете, что от вашего старания сейчас зависит ваше будущее и будущее вашего дома. Поэтому – всем лечь на землю и двадцать... нет, тридцать отжиманий! Я считаю.

Никто не сказал ни слова протеста. Все, как один, побросали своё снаряжение и принялись отжиматься. Закончив упражнение, они поднялись на ноги и уставились на Стена, ожидая его следующего указания.

– Пол, выбери себе пару. Остальные разбейтесь подвое. Тот, кто останется, будет бегать до вечера.

Все засуетились, и Стенили позволил себе улыбнуться, когда отвернулся. Халин тоже улыбался.

– Эх, Халин, Халин. Ты даже не представляешь себе, как сильно им повезло, по сравнению с тобой... – проговорил Стенли, и улыбка на лице парня мгновенно погасла.

– А, что это значит? – как-то робко спросил он.

– А это значит, что твоя жизнь превратилась в сплошную тренировку. Ты будешь вставать с первыми лучами солнца, и бегать по деревне, пока я не появлюсь на этой площадке. А затем, мы с тобой будем тренироваться. Учиться размахивать длинными и острыми кусками железа.

С этими словами он достал из ножен свой меч, сделал шаг в сторону и принялся вращать им вокруг себя, постоянно набирая темп. Полоса стали сверкала всё чаще и чаще, отражая тёплые солнечные лучи, а Стенли дышал всё глубже и глубже, пока вокруг него мелькала пелена из острых лезвий. Он сбавил темп, пока его рука не перестала крутить клинок, и заметил, что все его воины с восхищением смотрят на него. Сделав пару глубоких вдохов, он рявкнул на них:

– Чего уставились, разгильдяи! Разве я вам давал команду прекращать тренировку?

Они его боялись. И уважали. Не успел он закончить фразу, как парни принялись стучать дубинками друг другу по щитам. "То-то же", – Стен повернулся к Халину.

– Так вот, Халин, меч – это не только оружие, но ещё и защита. А самое главное, что ты должен познать – меч опасен для неопытного бойца. Попробуй покрутить его так же, и лишишься носа или уха. Сперва ты должен будешь научиться чувствовать клинок, а потом уже разучивать атакующие движения. А ещё тебе нужна будет выносливость. Море выносливости. Вот поэтому, ты и будешь бегать по утрам.

– А можно я попробую?

– Не сейчас. Просто посмотри, как это делается, – и Стенли очень медленно показал ему, как движется его рука.

Солнце уже клонилось к закату, когда они, наконец, закончили тренировки. Новобранцы разбредались по домам, волоча ноги и еле удерживая в руках своё снаряжение. Но хуже всего было Халину – на нём словно не было лица. Стенли и сам запыхался за день, и ему было в радость, наконец, отдохнуть. Он подобрал щит и побрёл к прудику. Окунувшись в тёплую воду, он почувствовал, как усталость отступает.

Закинув домой своё снаряжение, Стен направился к дому, к которому его тянуло каждый день. Дом Сицилии был озарён оранжевыми лучами заходящего солнца. Тени, прочертившие на нём тёмные полосы, придавали ему загадочный вид. Стен поднялся по ступеням и постучался. Дверь отворилась не сразу, и в проёме показалось милое его взгляду лицо.

– О, Стен, заходи, – она открыла дверь и поманила его рукой.

– Привет, – поздоровался он, заходя в дом.

Сицилия убежала, оставив Стена одного в прихожей. Он втянул носом запах – пахло очень аппетитно, и его желудок заурчал от одной только мысли о вкусной еде. Он снял сапоги и поставил их у двери.

– Что-то я не слышу нашего друга,– произнёс он.

– Торвуна? Он копает.

– До сих пор? – удивился Стен.

– Ага. Ты, наверное, не знаешь, но он лучший землекоп в деревне, – похвасталась Сицилия своим братом.

– И когда же он вернётся?

– Не знаю, – Сицилия пожала плечами. – У него теперь появились друзья. Раньше над ним все смеялись, а теперь берут с него пример, – она обернулась, держа в руках котелок, и увидела озадаченное лицо Стена. – Я хотела сказать, что берут пример с того, как он работает.

– Я так и понял, – Стенли сдвинул от центра стола расставленные плошки, освобождая место для котелка.

– В общем, он теперь иногда остаётся у друзей, да и родители их не против. Торвун, когда устаёт, ведёт себя тихо, – она прошлась оценивающим взглядом по Стену. – А чего это ты в таком виде, а?

Стен посмотрел на себя и ужаснулся: "Вот болван! Забыл надеть чистую рубаху!"

Он виновато посмотрел на Сицилию, а она упёрла руки в бока и скривила лицо, показывая всем своим видом, что очень недовольна.

– Значит, так. Снимай это тряпьё, я как раз зашила твою рубашку.

Стен поначалу хотел возразить, но её взгляд напрочь отбил у него это желание. Он схватил свою рубашку за подолы и одним движение стянул её с себя. Бросив её в угол, он почувствовал, как нежные руки дотронулись до его бока.

– Ещё болит? – спросила Сицилия, проводя кончиками пальцев по розовой бороздке сросшейся плоти.

– Уже нет. То есть да, иногда, когда мы тренируемся, а так нет, – Стен путался в своих словах и чувствовал себя как в тот день, когда она впервые застала его плещущимся в пруду.

Её пальцы задержались на самом краешке шрама, да и сама она застыла, и Стену показалось, что она не дышит. А потом она вдруг резко пришла в себя.

– Я же говорила – нечего тебе там делать! Это же Мёртвый замок!

– Скорее замок мёртвых, – Стенли вспомнил, как убил последнего жильца заброшенной твердыни.

– Мёртвый или мёртвых – какая разница, махнула она рукой. – Живым там делать нечего.

– Верно. Нечего.

Сицилия прошла в комнату, схватила рубашку и бросила её Стену. Как всегда, она метила попасть ему в лицо. Он перехватил одежду в полёте, расправил и натянул на своё тело. Его живот издал протяжный урчащий звук, и он понял, что больше не в силах сопротивляться голоду.

– Так, что тут у нас? – он потёр руки и поднял крышку.

Его лицо окутал горячий ароматный пар рыбной похлёбки. Стенли зачерпнул ковшом из котелка и разлил её по тарелкам. Теперь он был готов набить своё брюхо.

Не успел он и опомниться, как вторая плошка была пуста. Он зевнул и почувствовал тяжесть в животе от съеденного. Сицилия сидела напротив него и смотрела ему в глаза.

–Стен, – протянула она.

– А?

– А, может, останешься?

– Что? А как же Тор-Тор?

– Он сегодня не придёт, – ответила она.

– Ну, не знаю... А что люди скажут?

– А как ты думаешь, что уже говорят люди? – в её глазах промелькнула злость. – Они только и судачат, что Стенли Тремпл каждый вечер ходит к этой, проклятой.

– Ну, не злись, – Стен протянул руки, чтобы успокоить её, но Сицилия их резко отдёрнула. – Я останусь.

– Да нет, ты прав. Иди. А то и вправду, судачить будут.

Стен посидел немного за столом, попытался ещё раз взять её руки, но получил ещё более холодный отпор. Сицилия сидела, надувшись, на своём стуле и в упор не замечала присутствия Стена.

– Спасибо за ужин, – сказал он как можно мягче, стараясь хоть этим не огорчить хозяйку.

Никакой реакции от неё не последовало, и тогда он встал и направился к двери. "Вот ведь баба сумасшедшая! – злился он, отворяя дверь. – Совсем голову потеряла, ничего не понимает! Да, к чёрту!" Стен сделал шаг и захлопнул дверь. Тьма сковала всю деревню, проникла своими чёрными щупальцами во все углы и щели, но была бессильна против освещённого лучинами дома. Дома, в котором он решил остаться до утра.

Глава 21. Соль и пепел.

Жёлтый лист пролетел мимо его лица. Стенли проследил за ним взглядом, пока тот не упал на землю и, словно очнувшись от оцепенения, вложил меч в ножны.

– Мастер Стенли, на сегодня всё? – с надеждой в голосе спросил Халин.

– Да, да, всё, – подтвердил он. – Продолжим завтра.

Его войско прекратило стучать топорами и копьями по щитам. Да, Чет постарался на славу, найдя металл для наконечников копий. А вот топоры были обычными плотницкими инструментами. Он проводил взглядом уставших бойцов и перевёл его на дозорную башню. Часовой сидел на табуретке и вглядывался вдаль, ища признаки присутствия врага. Рядом с ним, на столике, лежал лук и несколько стрел. Стенли перекинул свой изрубленный щит через плечо и направился в северную часть деревни. "Всё-таки я не ошибся в этом парне, – подумал он. – Из него выйдет прекрасный мечник". Халин действительно удивил Стена. Порой он думал, что этот парень просто был рождён стать великим воином.

Он брёл вдоль стены и видел, как за последнее время к ней с внутренней стороны были пристроены площадки, обеспечивающие лучникам возможность стрельбы из-за неё: "Лучники – вот кто нам нужен. Они будут нашей первой линией обороны, если кто-то решиться штурмовать деревню. Хорошие лучники смогут неплохо проредить ряды противника". Не успел он закончить мысль, как на глаза ему попался Салли. Охотник шёл навстречу, бодро перебирая ногами по увядающей траве.

– О! Стенли! Не ожидал тебя увидеть!

– Да, привет, – Стенли крепко пожал протянутую ему руку.

– Ну, как там ваши тренировки, а? Скоро у нас будет войско?

– Войско, – усмехнулся Стен. – Ну, ты и скажешь! Ребята молодцы, выкладываются на полную. Уже неплохо работают вместе. Я им даже топоры и настоящие копья доверяю, так что, скоро они подрастут. А как твои стрелки?

– Да, как то не очень... Вроде бы и стреляют, да мажут сильно.

– И что, если случиться атака они будут бесполезны?

– Почему же. Вовсе нет. Если они разом выстрелят, то, само собой в кого-нибудь попадут. Но, скажу тебе честно, прикрывать себя я им не доверил бы. Есть у меня на примете пара талантов, но, говорить о чём-либо ещё рано.

– Ладно, – Стенли тяжело вздохнул. – Время покажет, что у нас получится.

– Ну, ты давай, не унывай, – Салли пожал ему руку и пошёл своей дорогой.

Стенли посмотрел ему вслед и продолжил свой путь. Сегодня он отпустил ребят пораньше, дав им побольше времени отдохнуть. Но у него самого времени на отдых не было. Раз он не тренирует – то осматривает защитные сооружения. Стенли уже подходил к северным воротам, когда увидел Фера. Вернее, он его сперва услышал.

– Да не сюда! Левее! Я сказал левее! – орал он во всё горло и размахивал руками.

Трое мужиков ворочали бревно, пытаясь поставить его под углом, чтобы укрепить ворота. Стенли понимал, что идея, мягко говоря, не самая умная, но что поделать с перепуганным народом? Если это их успокоит, то пусть себе ставят.

– Всё равно никто с тараном сюда не явится, – сказал он, вплотную подойдя к Ферельдину.

– Ой! – Фер вздрогнул, слишком увлечённый руководством и не заметивший его приближения. – Стенли, привет. Ну, не знаю. Прийти то они смогут и с голыми руками, да завалят прямо здесь дерево – вот тебе и таран!

– Так чего ж ты южные ворота не укрепишь, а?

– А я их укрепил уже.

Стен не знал, что и ответить. Поручая Феру задание укрепить деревню, он и не думал, что парень примется за него с такой скрупулёзностью. "Что ж, лучше перебдеть, чем недобдеть", – заключил он.

– Как дела с остальными укреплениями?

– К стенам пристроили площадки, укрепили дозорные башенки. Углубляем ров, где нужно, где не нужно – ставим колья. Про ворота ты уже знаешь, – Фер повернулся к нему. – Стенли, я тут подумал, а что если нам на крышах некоторых домов тоже соорудить площадки для лучников? Если кто и прорвётся в деревню, то у наших будет преимущество. Я тут уже приметил семь домов, но можно ещё...

– Молодец, – похвалил его Стен. – Правильно мыслишь, – сам он, увы, до такого не додумался.

– И ещё мы повесили гонги дозорным.

– Гонги? Где это вы их взяли-то?

– Да остались со старых времён большие плоские блюда. Мы по всей деревне искали что-нибудь полезное, вот и нашли четыре штуки. Три на башни отправили, а один – у длинного дома повесили так, на всякий случай.

– Хорошо придумали.

– А как у тебя дела? Я имею в виду тенеровки.

– Нормально. Жаль, бойцов мало. Но, ребята молодцы, стараются. Интересно, что там Кинжал поделывает?

– Не знаю, может, тоже тренирует свою армию.

– Возможно. Он уже, наверное, обложил данью местные деревеньки, чтобы своих людей обеспечить всем необходимым. Едой, одеждой, металлом, деньгами. Но зачем ему дети?

– Да кто его знает... – пожал плечами Фер.

– Если бы он потребовал женщин – то, скорее всего, для утех, я бы понял. Если бы мужчин – то для тяжёлого труда, для рабства или, в крайнем случае, для получения головорезов. Но дети-то зачем? Работать не умеют, воевать тоже. Странно.

– Если бы он меня сделал своим рабом, я бы ни за что не стал для него что-то делать. Тем более убивать для него.

– Точно, – словно озарение нашло на Стена. – Ты прав! Фер, ты просто умница!

– Ты чего? – удивился парень.

– Я вот уже которую неделю ломаю голову, зачем ему дети, а ответ вот он – на поверхности! Ты прав. Теперь и я понял!

– Да что ты понял?

– Он создаёт армию!

– Армию? Из детей? – Фер посмотрел на него как на сумасшедшего.

– Да, из детей! Чего тут не понятного? Дети маленькие, слабые и зависимые. Пройдёт год, два и они уже не будут смотреть на Кинжала с ненавистью. Обиды забудутся, сгладятся. Он даст им всё: пищу, кров, дело. Растить с малолетства маленьких убийц. Создавать покорных воинов с пелёнок. Для них он будет и отцом, и учителем, и королём. Преданные и покорные, мастера своего дела. А пока его планы не воплотились в жизнь, он ведёт борьбу со всеми более грубыми методами – подсылает к нам всяких головорезов. Понимаешь, Фер, если его план воплотится в жизнь – нам всем конец. Беги в центр и звони в свой гонг. Созывай совет! Нам срочно нужно что-то предпринять, пока ещё не поздно!

Ферельдин сорвался с места, но тут же его остановил звон – прямо за его спиной дозорный бил в гонг.

– Дым! Дым у моря! Дым! – орал дозорный во всё горло.

Стенли обернулся на север, но из-за высокой стены ничего не смог разглядеть. Тогда он буквально взлетел по лесенке и оказался на дозорной башенке рядом с человеком, изо всех сил дубасящим по металлическому блюду.

– Дым! – не переставал кричать он. – Дым от пристани!

"Пристань. Только не это", – ком подступил к горлу Стена.

– Там же корабли... – прохрипел он.

Ужас охватил его. Четыре корабля – нет, не корабля, а лодки – горели вместе с пристанью. Их надежда на пропитание. Секунду он был в замешательстве, а затем взревел, что было мочи:

– Открыть ворота! Все – к оружию! Лучники – занять позиции на стенах! Все, кто может – к пристани! Бегом! Не отставать и не вырываться вперёд!

Его слышали все. Ну, или почти все – площадь у ворот была забита людьми, прямо как в тот день, когда он явился сюда. Кто-то застыл, не зная, что делать, но большинство сорвались с места и забегали. Уже появились люди с топорами и щитами. Стенли видел много девушек, бегущих к стенам и держащих наготове луки. Ученики Салли. Сам Салли уже стоял в первых рядах, готовых прямо сейчас рвануть к морю. Но он ждал. Ждал приказа Стена. Спустя пару минут набралось достаточно людей, чтобы можно было выдвигаться. Здесь были и бойцы Стена, и ученики Салли, и просто обычные люди, сжимавшие в руках то, что они считали оружием: мотыги, серпы, двуручные топоры. Был здесь и Чет, державший в своих руках тяжёлый молот. Стен осмотрел свой отряд: "Человек тридцать. Десятая часть от всей деревни. Надеюсь, этого будет достаточно".

– Я повторюсь: держаться вместе, вперёд не выбегать. Кто отстанет – пусть возвращается в деревню. Всем ясно?! – в ответ он услышал одобрительное мычание. – Тогда вперёд!

Он побежал первым, задавая темп всему отряду. И лишь последний человек покинул деревню, из-за спины послышался голос:

– Закрыть ворота!

Стен узнал его. Он глянул через плечо и успел заметить Фера, смотрящего им вслед. Вскоре он исчез, сокрытый сомкнувшимися створками. Мельком взглянув на стену, он увидел лучников, готовых в любой момент пустить своё смертоносное оружие в дело. Не важно, кто выпустит стрелу: мужчина или женщина, важно, чтобы эта стрела достигла цели. А и тех и других на стене было достаточно. "Первая линия защиты, и пока нас нет – последняя", – подумал он.

Дым становился всё гуще и гуще с каждым его шагом. Щит и меч после долгой тренировки давили его к земле, но он продолжал бежать. Вдох – два шага, выдох – ещё два. За ним бежали остальные жители деревни, бряцая своим оружием. Сколько прошло времени, он не знал, но с каждым шагом море становилось всё ближе.

Вскоре дым стал рассеиваться, превратившись в серую кляксу на чистом небе. Стенли чувствовал солёный запах моря, видел, как белые барашки играют на синих волнах и знал, что бежать им осталось совсем чуть-чуть.

Он притормозил свой отряд, когда понял, что спешить уже некуда. Две хижины, четыре лодки, сети и снасти – всё исчезло, растворилось, стало пеплом. На гальке лежали дымящиеся скелеты судёнышек, стены домков провалились вовнутрь, погребя под собой рухнувшие крыши, от сетей остались чёрные следы пепла на камнях, над которыми они сохли в былые времена. Лишь старая, покосившаяся пристань частично сохранилась и теперь одиноко торчала из воды, возвышаясь на деревянных столбах. За его спиной послышался гневный ропот и проклятия в адрес поджигателей.

– Ненавижу... – прошипел Ашборн за его спиной. – Ненавижу! Я их всех убью! – он потряс в воздухе наточенным гарпуном, грозясь невидимому противнику.

Его поддержали другие селяне, размахивая своим оружием и проклиная поджигателей. Стенли осмотрелся вокруг: места для засады на берегу, он не увидел, да и где можно спрятаться, когда вокруг ни овражка, ни лесочка? Но всё же он решил окликнуть своих людей, уже начинающих разбредаться по сторонам:

– Эй! Я разве давал приказ расходиться?

Отошедшие спутники поспешили вернуться, и когда отряд вновь собрался, Стенли обратился к ним:

– Мы сейчас очень осторожно пойдём к нашей пристани...

– К тому, что от неё осталось! – выкрикнул кто-то.

– ... и осмотрим всё, что там осталось. Может, найдём, что-нибудь: вещи или следы, указывающие, кто это сделал и куда ушёл.

– Да тут и так всё ясно! Этот подонок Роланд со своими дружками! – Ашборн был вне себя от гнева.

– Да, возможно, тогда мы попробуем собрать то, что ещё сможет пригодиться. Смотрите по сторонам, не отставать и не уходить вперёд, ясно? Всё, пошли!

Тесной толпой они приблизились к пепелищу. Вода и огонь. Соль и пепел. Слабые язычки огня ещё плясали на недогоревшем дереве, но всё остальное стало золой. Кто-то разворошил угли древком копья, пытаясь найти что-нибудь под горой золы, кто-то бродил вокруг, всматриваясь в серую гальку. Ашборн сидел на корточках и держал в руках несколько обрывков рыболовной сети, словно хотел связать их вместе, крутил их между пальцами, мял обгоревшие кончики. Стенли подошёл к Салли, стоявшему на границе гальки и земли.

– Они стояли здесь. Стояли и смотрели, как полыхают наши лодки.

Стен посмотрел на землю, но ничего кроме чахлой травы не увидел.

– Ты уверен?

– Да. Вот, смотри: Вот тут трава примята – стоял один человек и топтался на месте. Ещё здесь, здесь и здесь. Их было четверо, не меньше.

– И куда ведут следы?

– Ведут на восток. Хотя пришли они, скорее всего, с юга, по нашей тропе.

– Значит, следили за нами, а мы их даже не заметили. Вот тебе и дозорные башни! – Стенли сплюнул на гальку.

– Я так думаю, они оставили кого-то у нашей деревни, на случай, если мы решим сходить на рыбалку. Разделились и пошли сюда, а он нашёл укромный уголок и следил за нами.

– Да, наверное, так и было, – согласился с ним Стен, вспоминая, как сам недавно смотрел за Льдом, стоя на вершине холма. Он обернулся к пожарищу. – Эй, нашли что-нибудь?

– Нет, ничего. Гарпунов в золе нет, как я могу судить, – ответил Барни, ещё один рыбак.

– Вот скоты, – прошипел Стен.

– Странно, они могли украсть наши лодки, или хотя бы одну.

– Нет, не за этим они сюда явились. Они пришли сеять страх. Разрушать и жечь. Ломать и уничтожать. Оставлять после себя пепел. Им не нужны наши лодки, им нужны наши страхи. Они забрали металл, а остальное сожгли. Могли взять сети, но не взяли. Значит, либо они далеко от моря, либо собирают столько податей, что в добыче пищи не нуждаются. Лучше бы было первое.

– И что будем делать? – Салли ждал от него ответа.

– Возвращаемся. Здесь больше делать нечего. Теперь тут только соль и пепел.

Глава 22. Палач.

Осень. Время собирать урожаи да заготавливать припасы. Теперь, когда жаркие деньки остались позади, чувствовалась близость зимы. Холодные ветра блуждали по размякшим деревенским улочкам, а жёлтые листья падали без перерыва, собираясь в кучки под заборами и у стен домов.

Стенли наблюдал, как Халин ловко орудует мечом, сражаясь с двумя противниками. Он подставил щит под удар топора и щепки полетели в разные стороны. Опасно, но, что тут поделаешь? Копьё просвистело мимо его плеча, и парень ринулся вперёд. Но тут удача отвернулась от него – второй противник подставил подножку и мечник, потеряв равновесие и замахав руками, полетел в грязь. Со стороны раздался дружный хохот остальных бойцов, следивших за схваткой, а раздосадованный поражением парнишка ударил кулаком по грязи. Грязь дала сдачи, окатив его лицо холодной жижей, а смех стал ещё громче.

– Вставай, на сегодня хватит, – прервал минуту веселья Стен. – Иди, помойся, продолжим завтра. Так, кто смеялся? – он обернулся и пристально взглянул на своих воинов. Те сделали вид, словно и ни причём вовсе. – Значит, никто? Тогда три круга по деревне в полном снаряжении. Пошли! – крикнул он, и его ученики нехотя сдвинулись с места.

– Стен, я...

– Иди, отдыхай. Ты хорошо поработал на этой неделе. На следующей сам свалишь их в грязь.

Халин развернулся и пошёл прочь, опустив голову. Для него каждая неудача была сродни порезу на сердце.

Стенли задрал голову вверх и посмотрел на свинцовые тучи. Вновь начался дождь и холодные капли, разбивавшиеся о его лицо, собирались вместе и стекали ручейками по бороде, норовя попасть за шиворот. Он вытер лицо ладонью, стряхнул воду с руки и пошёл домой. На сегодня хватит тренировок.

Стен хлюпал ногами по грязи и смотрел, как с прудика поднимается тёплый пар: "Вода. Кругом одна вода: на земле, падает с неба и поднимается вверх облачками". Он отвёл взгляд от пруда и свернул на улочку, где стоял их с Фером дом. Стенли поднялся по ступенькам и отворил дверь.

– А это цифра три, – встретил его голос парня. – Пишется она вот так.

Стенли зашёл внутрь дома и увидел четырёх ребятишек, сидевших за столами и старательно выводившими на бересте цифры-закорючки. Стараясь не шуметь, он стянул сапоги и прошёл за их спинами, но тут его увидел Фер.

– Дети, смотрите, кто к ним пришёл! Поздоровайтесь с дядей Стеном! – улыбаясь во весь рот, протараторил Фер.

Ребятня, все, как один, разом повернулись и уставились на замершего Стена.

– Здравствуй дядя Стенли! – дружный детский хор заполнил комнату.

– Здрасте-здрасте! – улыбнулся им в ответ Стен. – Что это мы сегодня изучаем?

– Сыфры! – выкрикнула девочка с двумя косичками.

– Цифры, правильно говорить цифры, – поправил её Фер.

– Это хорошо! Говорят, весь мир держится на цифрах! – вспомнил он фразу, услышанную когда-то от Ферельдина. – Ну, не буду отвлекать.

Он прошёл в свою комнату, стянул с себя мокрую одежду, и кинул на кровать, покрытую шкурами, оружие. Выжал с бороды воду и переоделся в сухое. Затем протёр меч, смазал его маслом и спрятал его под кровать. Натягивая вторую пару сапог он слышал, как из соседней комнаты доносится шуршание перьев о бересту.

Вот уже месяц прошёл, как завершилось укрепление деревни. Уже не так были памятны события лета, когда несколько чужаков устроили бойню прямо во время обеда в их честь. Ров и дозорные вселяли в людей надежду, а Стенли и Салли со своими бойцами – веру в будущее. Люди вновь поверили в жизнь и вернули своих детей в школу. Фер расставил столы, и за них уселись возвратившиеся после долгого перерыва ученики. Сперва один, подом двое, трое. И вот их уже четверо. Не за горами то время, когда школа вновь заработает в две смены. Стенли улыбнулся, подумав об этом, и поднялся с кровати. Новые сапоги немного жали, но разносить их – дело времени. Он накинул на плечи вторую куртку, а ту, в которой проводил тренировки, повесил подсушиться. Он аккуратно выглянул из своей комнаты и увидел, как дети старательно выписывают очередную закорючку. Не без труда он смог узнать в ней цифру четыре. Фер хотел было что-то сказать ему, но он приставил указательный палец к губам, заставляя его промолчать, и прокрался к двери.

Улица встретила его потоком дождя, раз в пять сильнее, чем когда он заходил в дом. Возвращаться он не хотел, лишь выдохнул и ступил под потоки падающей с небес воды. Голова промокла сразу. Длинные волосы путались с несколькими косичками, так старательно заплетаемыми раз в неделю Сицилией, той, без которой он не мог прожить ни дня. Одна мысль о ней заставила забыть Стена о ледяном дожде и согрела его, разжигая в сердце огонь. Он запрыгал по грязи, стараясь не попадать в лужи и не поскользнуться. С каждым прыжком сапоги издавали громкий чавкающий звук, даже громче, чем шум разбушевавшегося дождя.

Её дом уже виднелся сквозь струи дождя, когда ноги подвели его. Левая не нашла надёжной опоры после прыжка и Стенли, ухнув, полетел вверх тормашками. Он шибко приложился затылком, когда повстречался с осенней землёй, превратившейся в грязь, и перед его глазами заплясали звёздочки. Холодная жижа начала затекать за шиворот, и тут кто-то потянул его за руку.

– Вставай, давай! – послышался женский голос.

Его спасителя скрывало не восстановившееся зрение после падения, но этот голос он узнал бы из миллиона.

– Си-Си, ты чего это под дождём делаешь? – спросил он первое, что пришло ему на голову.

– Тебя из грязи вытаскиваю, не видишь что ли? – огрызнулась она.

– Но, мокро ведь? – резкая боль, пронзившая виски, не позволяла ему придумать ничего умнее.

– А ты как думал? Дождь уже неделю льёт! – она не очень-то бережно толкнула его вперёд, и он побрёл прямо по лужам, уже не пытаясь обойти их стороной.

Через несколько мгновений в его глазах окончательно прояснилось, и он увидел, что уже почти добрёл до её дома. Пропустив даму вперёд, он зашёл в дом следом и остановился на пороге. Грязь падала с него приличными кусками, капала с одежды со всех сторон, стекала по спине ледяными ручьями, совсем не похожими на воду. Вода быстро нагревается от тепла человеческого тела, но грязь остаётся холодной очень долго.

– Чего застыл? Раздевайся, проходи, – послышался её недовольный голос.

– Так я запачкаю всё тут, – промямлил Стен.

– Ну и стой тогда и мёрзни, – выглянула она из комнаты. – Я уже кадку с водой поставила греться, давай, не мешкай.

Стен пожал плечами и скинул с себя верхнюю одежду. Сицилия уставилась на него и скривила губы.

– Это с каких это пор ты стал у нас такой стеснительный, а? Снимай всё!

Стенли вздохнул, и скинул остатки одежды. Он прокрался к бочке и, недолго думая, нырнул в неё. Хорошо, что он не успел согреться. Вода в бочке оказалось намного холоднее, чем он ожидал. "Сегодня я точно помру от холода", – думал он, сидя в воде, и натирая тело дрожащими руками. Но тут появилась Сицилия, и ошпарила его горячей водой. Вскрикнув, он выскочил из бочки и, зацепившись ногой за её край, кубарем повалился на пол.

– Боги! За что мне это? – простонал он.

Пока он мылся, Сицилия подобрала ему кое-какую одежду. Стенли снова переоделся в сухое, поужинал лепёшками с грибами, рассказал несколько историй из своей прошлой жизни. Больше всего Сицилии нравились истории из его недавнего прошлого, а именно, о Войне с мёртвыми. Он не знал, воспринимает ли она их всерьёз, или, как и все, считает его выдумщиком, но в её глазах он видел нескрываемый интерес. Затем пришёл Торвун, как всегда растрёпанный и довольный. Стенли удивился, как в такую погоду, ему удаётся поддерживать свой повседневный вид. За окном стемнело и настало время гасить свечи. Он задул огонь и лёг под тёплое одеяло, и к нему прильнуло тело любимой женщины.

Что ему снилось, он не помнил, зато отчётливо помнил стук последних нескольких минут. В дверь нещадно колотили, возможно, даже ногами. Стенли выполз из-под одеяла и протёр глаза. Он влез в штаны и побрёл к двери, на ходу подвязываясь верёвкой.

– Может, его нет тут?

– Да где же ему ещё быть? Дома то, один однорукий, – доносились из-за двери приглушённые голоса.

– Да тихо вы! – шикнул на них третий голос и в дверь вновь заколотили.

Стенли отворил дверь, и на него уставились четыре пары глаз.

– Чего расшумелись по утрам? – недовольно буркнул он.

– Стен, ну наконец-то! Тебя Салли ищет.

– Салли? Что случилось?

– Одевайся, – один из мужиков зыркнул по сторонам, – мы кое-кого заметили, – продолжил он же шёпотом.

Сон сняло как рукой.

– Я сейчас, пять минут, – он захлопнул дверь, но тут же опомнился и вновь отворил её. – Куда мне идти?

– Мы тебя подождём, – заверили его мужики.

Стенли принялся собирать по дому сохнущую одежду.

– Ты куда в такую рань? – послышался сонный голос Сицилии из-под одеяла.

– Ты спи, я скоро вернусь, – успокоил её Стен, натягивая ещё не до конца высохшую рубаху.

– Ага, – ответила она и засопела.

Стенли выскочил из дома и на ходу накинул на себя куртку, в руке он сжимал свой потёртый плащ. К его счастью, недельный потоп, наконец, закончился.

– Куда? – спросил он у одного из провожатых.

– На юг, к дозорной башне, – махнул тот рукой.

Стенли поспешил к ней, особо не заботясь, следует за ним кто или нет. Салли стоял у её основания и встретил его с хмурым видом.

– Что вы там заметили?

– Да тише ты, – шикнул на него охотник. – Двоих чужаков, на том холме, за моей спиной. Барни следил за ними, но тревоги не подал. А когда они ушли, сразу за нами послал.

Стенли посмотрел на холм: "Тот самый, с которого видна вся деревня". Он сплюнул на землю и подошёл к воротам.

– Куда они ушли?

– На запад. Скрылись за холмом, – отозвался дозорный.

– Давай сюда свой топор, – Стенли протянул руку и взял предложенное ему оружие. – Ну что, пошли?

В молчании они открыли ворота, в молчании покинули деревню. Сбивая сапогами капли с пожухлой травы, они, стараясь как можно быстрее проскочить открытое пространство, спешили к лесу. Добежав до опушки, главенство на себя взял самый опытный следопыт. Салли повёл людей в лес и Стенли шёл за ним, надеясь поскорее найти этих людей. Стенли смотрел за охотником, за тем, как став лесной тенью тот пробирается между обнажённых ветвей, как ступает по земле практически не оставляя следов. "Хищник вышел на охоту", – мелькнуло у него в голове. По сравнению с ним, Стенли походил на неуклюжего лося, пробирающегося сквозь самую густую лесную чащу. Ещё пятеро человек ступали за ними, настороженно озираясь по сторонам. Все были начеку, у всех нервы были на пределе.

Сколько прошло времени, пока они крались по опавшей листве? Стен потерял ему счёт, но понял, что цель близко, как только Салли остановился.

– Они рядом, – прошептал он.

– Откуда ты знаешь?

– Чую дым. Эти полудурки разожгли костёр.

– Так мокро же, – удивился Стен.

– Я и говорю – полудурки. Сплошной дым, а толку никакого.

Стенли втянул носом воздух, но ничего не почуял. Он оглянулся на остальных, те тоже пытались что-либо унюхать и, похоже, добились таких же результатов, как и он сам.

– А ты уверен? – спросил его Стенли.

– Ждите здесь и смотрите в оба. Я посмотрю, что там впереди.

Салли укутался в плащ и проскользнул между двумя еловыми лапами. Спустя какое-то мгновение о его существовании напоминало лишь слабое покачивание ветвей. Никаких звуков, никаких следов: "Хищник напал на след". Стенли оглянулся на парней. Все они были на стороже, и все заметно нервничали. Он решил хоть как-то подбодрить их.

– Значит, так. Салли скоро вернётся и мы должны быть готовы к его приходу. Берите оружие, смотрите по сторонам. Мы не знаем, сколько их, но у нас есть преимущество – неожиданность. Мы...

– Их пятеро, – за его спиной неожиданно раздался знакомый голос, от которого Стенли вздрогнул.

"Да уж, молодец! А если бы это был не Салли, а один из них? Получил бы ты, Стенли, нож в спину!" – скривил он губы.

– И где они?

– Недалеко. Четверо с луками. Один с топором. Мы легко их перебьём, если подкрадёмся.

– Ты уверен, что никто отлить не отошёл?

– Может и отошёл, – пожал плечами охотник. – Но пока их пятеро, нужно действовать.

– Хорошо. Так сколько до них?

– Там, за елями, небольшой холмик. Это шагов сто, не больше. Вот за ним они и разбили свой лагерь. Засели в кустах. Их не видно, и они не видят. Если сумеем без лишнего шума пролезть в кусты – то они обречены. Предлагаю обойти их с обеих сторон и перебить всех к чертям! – со злобой в голосе подытожил он.

– Постой. Перебить мы их всегда успеем. Нам нужен хотя бы один живой. Тот, что без лука. Семеро против пятерых – неплохой расклад.

– Пленный?

– Да, хочу узнать у него кое-что.

– Ладно. Будет тебе живой, – Салли посмотрел на остальных участников отряда. – Слышали? Убить всех, кроме одного, – он зажмурил глаза, пытаясь что-то вспомнить, – с бородой, заплетённой в косу. Этого оставить Стену. Так, разделимся. Брок, Норри и Урлик пойдут со Стеном, остальные за мной. Подберёмся к холму, там разделимся. Сигналом к атаке будет птичий крик, ясно?

– Ага, – закивал Брок.

– Тогда пошли. И постарайтесь себя не выдать заранее, – добавил Стенли.

Через полсотни шагов они наткнулись на холм. Стенли взял южнее, Салли севернее. Он вёл свой маленький отряд, медленно, не издавая шума. Холм, а точнее большой бугор, был по правую руку, весь поросший деревьями и кустами. "Вот в таких местах, наверное, грибы и растут", – подумал он и сам удивился своим мыслям. Грибником он никогда не был, и почему эта мысль закралась к нему в голову перед боем, он не понимал.

Вскоре он почуял запах тлеющей древесины, услышал чей-то хохот. Припав к земле, он пополз по опавшей листве. Голоса становились всё громче, а запах дыма – отчётливее. Перед ним выросла стена из кустарника, успевшего сбросить листву, а за ней виднелись фигуры. "Пятеро, – пересчитал их Стенли. – А вон и бородач". Молодой разбойник сидел возле костра и держал руки над дымом, так как огня Стенли не видел.

– Смотри, закоптишь! – выкрикнул кто-то из незнакомцев.

– Ага! А мы съедим!

После его слов полянку вновь огласил гогот. "Ну и болваны", – подумал Стен, осторожно раздвигая верви кустарника. Справа послышался шорох. Он повернул голову и увидел, как Брок, достав лук, приподнимается на колено и натягивает тетиву. Слева Урлик и Норри, последовав примеру товарища, взяли на прицел кого-то из шайки. Стенли тоже привстал, упёрся руками в землю, а ногами в корни деревьев. Оставалось только ждать сигнала. Прошло пять минут, за ними ещё пять, и ещё. Лучники уже не держали натянутые тетивы, лишь стояли замершие и смотрели на свои цели. Стенли сжимал и разжимал руку, сдавливая топорище с такой силой, что костяшки белели. "Где же сигнал?" – не уставал он спрашивать себя. Но никакой птичьей трели он не слышал.

– Видал бы ту бабёнку, в чьём доме я жил, когда мы захватили этот, как его, Прибрежный! – хвастался один из разбойников. – Ты бы видел, какие у неё...

– Эй, я что-то видел, – перебил его другой.

– А готовит она – ну просто пальчики оближешь! – всё не унимался тот.

– Ты чё, не слышал? Здесь кто-то есть!

– А что она по ноч...

– Да заткнись ты! – налетел на него подозрительный, схватив рассказчика за края потрёпанной куртки.

– Ты попутал чё? – огрызнулся тот, с силой отпихивая обидчика от себя. – Я научу тебя уважению!

Вдруг справа от Стена раздался какой-то цокот, и все пятеро незнакомцев повернулись на шум.

– О! Добыча! – обрадовался самый молодой и потянулся за луком, но тут его шею пронзила стрела.

Ещё одна проткнула спину рассказчика, и тут же в него вонзились ещё две стрелы. В подозрительного разбойника одновременно вошли две стрелы: одна в бок, а вторая в спину. Ещё одна стрела просвистела мимо четвёртого разбойника, и унеслась в лесные заросли. Не теряя времени Стенли сорвался с места, и ринулся сквозь многочисленные кусты. Ветви хлестали его по лицу, и с каждым шагом его цель становилась ближе. Он видел, что бородач уже начал подниматься, и заметил, как второй живой разбойник тянется к своему топору. С разбегу он налетел на свою цель. В прыжке его колено впечаталось в лицо бородачу, посылая того кубарем по мокрой земле. Стен повернулся ко второму противнику, занося руку для удара, но опоздал. Стрела вонзилась тому в живот, потом ещё одна, и ещё. Четвёртая попала уже в падающее тело, с чавканьем пронзив бок. С этим было покончено. Он развернулся к бородачу. Тот лежал на земле, широко раскинув руки, и из его носа мощным потоком лилась кровь, окрашивая грязную листву в красный цвет. Он был жив, но, похоже, удар Стена выбил его из колеи.

– Он жив? – спросил Салли, появившись на поляне.

– Достаточно для того, чтобы говорить, – ответил Стен.

– Отлично. Забираем его с собой?

– Да. Берём и пошли отсюда, пока ещё кто-нибудь не подошёл. Парни, – обратился он к вышедшим из леса лучникам. – Трое смотрите по сторонам, остальные обыщите стоянку. Найдите верёвки и соберите припасы.

Ему не пришлось повторять дважды. Глаза устремились в лес, руки начали шарить по сумкам. Тем временем Стен поднял бурдюк с водой и подошёл к своей добыче. Свободной рукой он обшарил его, нашёл нож. "А если бы он его успел выхватить? – поздно подумал он. – Сейчас лежало бы здесь шесть трупов". Ножик отправился в его сапог. Он откупорил пробку и начал лить холодную воду ну лицо бородачу. Спустя несколько мгновений тот зашевелился, потом начал вяло брыкаться, а затем открыл глаза. Сперва непонимание, а следом страх осознания того, что случилось – вот что Стен прочёл на его лице. Он приподнялся на локтях и уставился на Стена широко раскрытыми глазами.

– Кто вы? – спросил он, стараясь скрыть свой страх.

– Кто ты? – не отвечая на его вопрос, произнёс Стен.

Незнакомец посмотрел на Салли, потом пробежался взглядом по остальным лучникам, затем увидел мёртвых.

– Я ничего не скажу, – как-то неуверенно прошептал он.

– Уверен?

– Да! Я вам нужен живым!

– С чего ты взял?

– Я жив, когда все остальные мертвы! – с вызовом бросил он, и по его усам и бороде заструилась кровь.

– Догадлив, хорошо. Значит, можешь много чего нам поведать.

– Ага, могу, но, не скажу.

Кулак Стена врезался в его левую скулу, и бородач вновь оказался на земле.

– Как тебя зовут, храбрец?

– Пошёл ты... – проскулил тот.

Стенли встал и с размаху зарядил ему ногой в живот. Потом ещё раз, и ещё.

– Так как твоё имя. Повтори, я не расслышал.

– Рон... Жестокий – прохрипел тот.

– Так вот, Рон, в твоих интересах сейчас подняться и пойти с нами, пока твои кишки не полезли у тебя из задницы от моих ударов. Понял, Рон. Жестокий.

– Да, - с шипением выдохнул тот.

– Верёвки есть? – спросил Стен, повернув голову.

– Нет, но мы нарезали куртку одного из них, – Норри показал полоски кожи, сжимая их в своём кулаке.

– Вяжите его.

Обратно они шли быстро. Первым шёл Салли с двумя лучниками, за ними – Стен с Жестоким. Замыкали их группу остальные охотники. Рон шёл, постанывая почти на каждом шагу, опустив голову, и его заплетённая в косу борода, вся измазанная кровью, тёрлась о его грудь. "Что ж, дух его подломлен, осталось завершить начатое", – думал Стен, ведя пленника в деревню. Уже сейчас он знал, какую маску ему предстоит примерить, и от этих мыслей ему самому становилось дурно.

Они вышли из леса там же, где и заходили. Дозорный на башне увидел их и помахал рукой. Створки начали расходиться, толкаемые четырьмя крепкими мужиками. Стенли скинул с себя старенький плащ и накинул его на голову Рона.

– Зачем? – спросил его Урлик.

– Меньше вопросов.

– От кого?

– От своих.

Они миновали арку, и Стенли повернул направо, ведя пленника вдоль стены на восток. Салли, не ожидавший, что Стенли не пойдёт в длинный дом, догнал его и спросил:

– Ты куда это?

– В сарай.

– В какой сарай?

– В старый сарай Митча.

– Митча? Зачем?

– Как зачем? Пытать его, – от этих слов Жестокий вздрогнул. – Отличное место с крепкими стенами, крепкими дверями и узкими окнами. Я бы сказал, идеальное для содержания пленника.

– Так ты будишь его мучить, – Салли не задавал вопросов.

– Ага. Он же суровый парень, добром ничего рассказывать не будет, – с этими словами Стенли больно пихнул пленника под рёбра.

Немногие люди, встречавшиеся на пути, провожали их испуганными взглядами. Стенли не смотрел на них, он смотрел только вперёд, на приближающийся сарай. Дойдя до строения, он остановил пленника, отворил двери и пинком закинул того внутрь. Осознав своё положение, Рон заскулил, вскочил на ноги и метнулся к двери.

– Нет! Не надо! Прошу! Не на... – кулак Стена, угодивший тому в челюсть, заставил Жестокого заткнуться и повалил того на пол.

Стенли захлопнул дверь и поставил на место засов.

– Так, вы четверо – чтобы глаз не спускали с сарая. Четыре человека – четыре стены. Никого туда не впускать ни под каким предлогом, пока я не вернусь. Салли, бери остальных и объявляй о собрании совета сегодня вечером. Я схожу к Чету, позаимствую у него кое-что.

Глава 23. Последний бой.

Кулак Стена в который раз врезался в лицо Жестокому. Тот крякнул и кубарем слетел с табуретки, увлекая её за собой.

– О-о-ох, – простонал он, размазывая кровь по полу.

Лицо пленника было рассечено во многих местах, из которых сочилась кровь, добрая половина зубов выпала и теперь они украшали деревянный пол сарая, забрызганный капельками крови. Его крови, и крови Стена.

Бывший десятник вновь сжал кулаки. Костяшки были сбиты и с них по рваной коже стекали алые капли, время от времени падая на пол. Уж что-что, а бить Стенли умел.

– Поднимите его, – сказал он, и двое вышли из тени.

Салли поставил табурет, Чет схватил за подмышки Рона и усадил его на место. Жестокий начал заваливаться на бок как только Чет отпустил его, и ему пришлось вновь схватить пленника за плечи, уберегая того от падения.

– Давай, Стен, врежь этой скотине ещё раз, – прошипел кузнец, и в его голосе было столько злобы, что ею можно было бы отравить не одного человека.

– Нет... – прошептал Рон. – Не надо... Я всё скажу, всё...

– Нет, – повторил за ним Стенли. – Похоже, он слишком крепкий. Кулаками мы ничего не добьёмся. Здесь нужно что-то... поинтересней.

Он медленно развернулся и подошёл к столу. Не спеша нагнулся и помыл руки в ведре с водой, стоящем у стены. Затем распрямился, размял плечи и взял первое, что попалось ему под руку, и перевёл взгляд на Рона. Тот, воспользовавшись передышкой, успел немного прийти в себя и теперь с ужасом наблюдал за Стеном. Понять по его лицу, что он чувствует, Стенли не мог. Вся левая половина превратилась в сплошное месиво, глаз заплыл, да и вообще, всё лицо было покрыто запёкшейся кровью. Правая половина лица выглядела немногим лучше. Стенли подошёл к пленнику, тот отшатнулся назад, но упёрся затылком в грудь Чета. Его правый глаз неотрывно следил за огромным тесаком, сжимаемым рукой Стена.

Стенли схватил его за бороду и одним движением отсёк её от своего владельца. Грязная копна волос упала на пол и Стенли, уставившись на нож, произнёс:

– Просто.

Он развернулся и потопал обратно к столу. В мерцании свечи он перебирал разные железяки, которые набрал в кузнице у Чета. Назначение большинства из них он не знал, а просто поднимал и вертел, давая Рону получше рассмотреть их. Вот он взял молот, долго взвешивал его, перекидывал из правой руки в левую и обратно, затем уставился на Жестокого и смерил его взглядом, потом покачал головой и отложил инструмент. И тут ему на глаза попался крюк. Огромный, ржавый, изогнутый крюк, которым лесорубы пользовались, чтобы подцеплять брёвна. Он тщательно осмотрел его в слабом свете и перевёл взгляд на пленника, и его лицо озарила зловещая улыбка. Стенли двинулся к Рону, не сводившему с него взгляда, и вплотную поднёс к его лицу крюк. Ржавый кончик упёрся в скулу под правым глазом и Жестокий уставился на жуткое орудие, медленно вдавливаемое в его лицо.

– Я... я скажу, – замямлил он. – Скажу!

– Говори, – Стенли отнял от его щеки остриё, давая Рону выпрямиться на стуле.

– Он идёт. Сам. К вам. У него целая армия последователей. Он подчинил всех. Всех! И те, кто противился его воле – мертвы! – на изувеченном лице Жестокого появилось подобие улыбки.

– Кто "он"?

– Наш хозяин, наш владыка, наш король! Кинжал – так он себя назвал. И это истина! Никто не может устоять перед ним. Все становятся на колени, так, или иначе. Или отправляются в землю!

– И сколько человек уже склонилось перед ним?

– Восемь деревень! Прибрежное, Лесное, Высокое и другие! Восемь деревень несут ему дань! Восемь деревень дают ему бойцов. На очереди Каменный Вал и... Лёд! – последнее слово он произнёс с таким удовольствием, словно за него ему была обещана бочка с мёдом.

– Лёд говоришь?

– Да, Лёд. Он знает, что ты здесь, Стенли. Он лично придёт за тобой и поставит тебя на колени. Ты будешь лизать ему ноги, моля, чтобы он оставил тебе жизнь, подобную собачьей. Ты будешь его псом! – с этими словами осмелевший Рон плюнул с лицо Стену.

Кровавый плевок полетел в сторону, совсем не туда, куда метил Рон. Стенли проследил за его полётом, повернулся и с размаху врезал Жестокому с левой. Пленник слетел со стула, и Чету с Салли пришлось вновь поднимать его и усаживать на место.

– Успокоился? – смотря в его правый глаз, поинтересовался Стен.

Рон закивал.

– Тогда ответь мне, сколько у него людей? Бойцов?

– Много. Вам его не остановить. Сотня, две, три... Я не знаю. Все они ему преданы.

– Откуда тебе знать?

– Предателей, тех, кто хотел ему отомстить, Кинжал убивал на глазах у всех, чтобы другим неповадно было. Выводил в круг, давал на выбор оружие и убивал. Легко, словно он кот, а перед ним мышь. Никто не смог его даже ранить. Он непревзойдённый боец. Он убьёт любого, а его армия скоро захватит весь Северный берег и он провозгласит себя королём.

– А где его замок? Ну, дом, где он живёт?

– В Высоком. Его первая деревня. Там его боятся и почитают больше, чем других.

– Зачем ему дети?

– Дети? – Рон засмеялся, и его смех перерос в хриплый кашель. – Дети наше будущее, как говорит Кинжал. Они станут основой его могущества.

– То есть, этот урод собирает армию из детей, – подвёл Стен. – Как я и думал. И когда же его светлость заявится со своими головорезами, а?

– Скоро. Через месяц, на следующей неделе или в ближайшее полнолуние – я не знаю, но он придёт.

– Сколько ты следил за нами, Рон?

– Три недели.

– Три недели, говоришь. Долго. А когда со своими должен был увидеться?

– Через неделю. Нас должны были сменить.

–Что ж, ладно. У тебя есть семья?

– Нет.

– А возлюбленная?

Рон покачал головой:

– Погибла. Её убили люди Кинжала, – в его словах Стенли не расслышал сожаления.

– Ну, так скажи ей, как сильно ты по ней тоскуешь! – с гневом выкрикнул он и вонзил крюк в висок пленника.

Стена трясло от злости, когда тело Рона обмякло и упало с табурета на правый бок. Чет выпучил глаза и уставился на него, Салли сделал шаг назад и укрылся во мраке.

– Стен, зачем ты его, того? – немного отойдя от увиденного, спросил Чет.

– А зачем он нам нужен? Он сказал всё, что знал, а держать эту тварь в деревне я не собираюсь. Или ты хотел отпустить его на все четыре стороны? – отдышавшись и немного успокоившись, протараторил он.

– Да нет, но...

– Хочешь сделать доброе дело ‒ убери его из деревни. Не хочу, чтобы эта падаль портила воздух, – он перевёл взгляд на охотника. – Салли, пойдём на совет.

Вдвоём они вышли из сарая, оставляя мертвеца на усмотрение кузнецу. Что будет делать с телом Чет, Стенли не знал, да и не хотел знать. "Пусть хоть свиньям его скормит, если найдёт здесь свиней", – злобствовал он. Они ступали по подсохшей грязи. Точнее, не по такой мокрой, какая она была ещё утром. Ноги всё ещё увязали, но чтобы промочить сапоги в ней не было достаточно воды. Они обогнули прудик, и подошли к длинному дому. Там их уже встречали двое вооружённых луками людей. Увидев Стена с Салли, они раскрыли обе двери и впустили людей внутрь здания.

В зале горели две жаровни, а по стенам были развешаны чадящие светильники, сделанные из рогов животных. Дом был заполнен до отказа, но в центре оказалось пусто. Вот туда-то и направились Стен со своим другом. Встав посередине свободного от людей круга, Стенли окинул взглядом совет. Все его члены сидели полукругом и смотрели на него. Хофман чадил свою трубку, а за его спиной стоял Ферельдин, прижимая к животу здоровой рукой искалеченную.

– Что с тобой случилось, Стен. Твои руки... – Ашборн уставился на его ладони.

Стенли опустил глаза и взглянул на кисти: они вновь были покрыты запёкшейся кровью.

– Ничего, всё нормально.

– Что с пленником? – послышался первый вопрос от совета.

– Мёртв, – коротко ответил Стен, и по залу пробежался взволнованный шёпот.

– Как мёртв?

– Я его убил.

– Он что-нибудь сказал?

– Всё, что знал.

– Стенли, не тяни, мы тут уже весь день заседаем, – послышался голос Кугорна.

Стен перевёл на него взгляд. За последнее время этот старейшина, так негостеприимно встретивший его впервые, стал намного радушнее относиться к нему.

– Они с дружками следили за нами три недели. Весточки своим, похоже, не передавали. Просто смотрели. Через неделю их должны будут сменить, если Кинжал не появится раньше.

– Что значит, "появится раньше"?

– Кинжал, их хозяин, хочет прийти сюда лично. За мной. Они сейчас занимаются двумя деревнями, нашей и… – Стенли забыл название второй.

– Каменный Вал, – помог ему Салли.

– Да, Каменным Валом.

– И когда он придёт?

Стенли пожал плечами:

– Не знаю. Никто не знает. Как ему в голову взбредёт.

По залу вновь волнами пробежал ропот. Спустя какое-то время, последовал очередной вопрос:

– Что ещё он рассказал?

– У них под контролем восемь деревень. Под ним от ста до трёх сотен бойцов, а может и больше. Из детей они хотят воспитать послушных убийц.

– Три сотни! – воскликнул Ашборн. – А может и больше!

– Кинжала боятся и не любят. Ему нужно поддерживать порядок. А чтобы держать восемь деревень в ежовых рукавицах, ему нужно будет оставлять в них много своих людей. Я считаю, если он и нападёт на нас, то с ним будет не более сотни бойцов, а то и меньше, – попытался успокоить бушующий зал Стенли.

Спустя полчаса, когда люди утихомирились, Хофман взял слово:

– Даже сто человек для нас – смертельная опасность. Стенли, сколько у тебя бойцов?

– Полтора десятка. Если снарядить всех мужиков, способных держать топор – будет около сотни.

– Хорошо. Салли, а у тебя?

– Двадцать восемь лучников. Из них можно не брать в расчёт половину, но вторая половина может подстрелить утку на лету.

– Неплохо. Нам следует быть наготове. Они могут напасть в любую минуту. Настали тяжёлые времена, – старик обвёл взглядом весь зал. – Нам нужно сплотиться, собрать все пальцы в кулак, отбить подлый удар и нанести свой да такой, чтобы эти подонки не оправились! Все, как один, – он поднял вверх руку, и потряс ей в воздухе.

Ободрённые голоса поддержали его, но Стенли не присоединился к всеобщему ликованию. Он потёр руки и вышел на улицу. От него больше ничего не требовалось, большего он не мог им дать. Сегодня он устал. Очень сильно устал, и ему хотелось спать. Убитый человек, Рон Жестокий, для него более не существовал и не преследовал его в мыслях. Его не стало, а Стенли жив. Ноги сами вели его к дому Сицилии, и холодная грязь под ногами чавкала в такт его шагам. Поднявшись по ступеням, он постучал в дверь и ему тут же открыли. Сицилия уставилась на него, но разглядев его, отошла в сторону, впуская Стена внутрь. Он вошёл в дом, скинул сапоги с курткой и пошёл к бочке. Холодная вода смывала запёкшуюся кровь с его рук. Он обмылся, вытерся и пошёл спать.

– Стенли, я тебя весь день ждала.

– Прости, я был занят.

– Что-то случилось? У тебя все руки…

– Да нет, не бери в голову, ничего особенного. Всё в порядке.

Она сжала губы, но расспрашивать не стала, видимо, оставляя все вопросы "на потом".

– Ты есть будешь? Небось, весь день голодный?

– Да нет, я не хочу. Я спать хочу. Давай ложиться.

– Давай, – в её голосе чувствовалась лёгкая обида от непонимания происходящего.

"Ладно, завтра объяснюсь, а сейчас пора спать". Он погасил лучину и нырнул под одеяло, где его уже ждала любимая. Темнота поглотила его, сдавливая веки тяжёлым свинцом, и Стенли провалился в царство сна, скрываясь от кошмаров обыденного мира.

Донг! Донг! Донг! Донг! Монотонные звуки били по ушам, возвращая его в серый мир. Сон, такой яркий и чудесный скрылся, исчез, и Стенли, протирая глаза, уже не мог припомнить, в какое путешествие на этот раз его отправило сновидение. Остался лишь лёгкий налёт какого-то блаженства, который с каждым ударом гонга становился всё слабее и слабее. "Гонг!" – вдруг понял Стенли и вскочил с кровати. Внутри него всё обледенело, когда он посмотрел на затянутое животным пузырём окно. Ночной мрак прорезали оранжевые всполохи, тенями играя на стенах комнаты. Не теряя времени, он отыскал одежду, нацепил штаны и куртку на голое тело, смахнул со стола ножик, запрыгнул в сапоги и выскочил на улицу. Звуки гонга слышались с двух сторон – с юга и из центра деревни. Две другие башни молчали. В восточной части деревни над домами поднималось зарево пожара, да не одно, а несколько. "Мой меч!" – ахнул Стен, вспоминая, что оружие он оставлял у себя в доме. Как раз там, где что-то горело. Он побежал по дороге, грязь которой схватилась от ночных заморозков, спеша как можно скорее добраться до дома. Изо рта белыми клубами вырывались облачка пара, но Стенли не замечал холода.

Перед ним из мрака, бесформенной тёмной кучей появился первый убитый – житель деревни. Стенли подошёл к нему и увидел, что при мертвеце не было никакого оружия. Он осмотрелся по сторонам и заметил, как между домами прошмыгнули тени. Встречаться с врагами безоружным он не хотел, поэтому пригнулся и поспешил укрыться в тени домов. Далее он пробирался, практически слившись со стенами зданий, укрытый тенями заборов и кустов, растущих по краям участков. На улице, словно выйдя из тьмы, появились двое вооружённых топорами людей, и в темноте Стен не мог разобрать, друзья это или враги. Но, от греха подальше, он решил притаиться и пропустить их. До дома оставалось рукой подать, и Стенли поторопился. Обойдя очередной дом, он оказался на улице где укутанный тенями стоял дом Валика, ныне его дом и увидел, что вдали горит одна из дозорных башен. Похоже, поджигатели потрудились и над соседними с ней домами. В той части деревни всё было раскрашено в мягкие жёлто-оранжевые цвета. Послышался лязг металла и крики и Стенли понял, что жители деревни хоть и были застигнуты врасплох, но сдаваться без боя не собирались. Он сделал шаг вперёд и тут увидел, как из-за дома вылетел парень, сжимающий в руке меч. На него набросился здоровяк и с размаху вонзил топор... в землю. Парень увернулся и обошёл противника с боку, заставляя того повернуться к Стену спиной. Стенли не мог не воспользоваться шансом и покрепче стиснул свой ножик, казавшийся сейчас игрушечным, в своей огромной ладони. Здоровяк вновь набросился на парня, размахивая из стороны в сторону своей секирой, и тому ничего не оставалось, как отступить. Стенли уже мчался на помощь своему лучшему ученику, когда секира с хрустом вонзилась в череп парню. Тот свалился, повинуясь силе удара топора, и в тот же момент нож Стена по самую рукоять вошёл в спину разбойнику. Здоровяк ахнул и свалился на колени, но оружия из руки не выпустил. Он уже начал было подниматься, но Стенли опередил его: раздался глухой хруст, и шея разбойника была свёрнута. Здоровяк упал вперёд и придавил собой только что убитого им парня. Стен вытащил из его спины нож, небрежно обтёр клинок и спрятал в сапог. Затем он обошёл оба тела и подобрал меч, который подарил Халину. На металле не было ни капельки крови.

Раздался крик и Стенли обернулся. На него неслись сразу двое людей, одетые в шкуры и с топорами, занесёнными над головой. Тело само приняло боевую стойку, ноги подогнулись, руки поджались к телу. Первый добежавший опустил свой топор на голову Стена, но холодный металл лишь разрубил воздух. Видимо он хотел развернуться, но скорость не позволила этого и сделала его уязвимым. Стенли увернулся от неуклюжего удара, просто сделав быстрый шаг в сторону, и тут же оказался за спиной нападавшего. Один взмах мечом – и противник согнулся от боли, пытаясь достать рукой до разрезанной спины. Под его вопли на Стена напал товарищ разбойника. Видя ошибку первого, он замедлился, но, слишком сильно, чем и воспользовался бывший десятник. Его меч блеснул, играя всполохами пожара. Топор разбойника упал на замёрзшую грязь. Противник схватился за руку. По его пальцам обильно текла кровь. Он поднял взгляд на Стена и его лицо пересекла красная полоса – смертельное украшение для настоящего мужчины. Он упал замертво и Стенли обернулся к первому нападавшему. Тот лежал, скорчившись и постанывая, и от него облачком поднимался пар. Тепло покидало его вместе с жизнью, и Стенли решил не упускать шанс помочь серьёзно раненому человеку. Он занёс меч и пригвоздил того к земле. Разбойник затих, а Стенли выдернул меч из мёртвого тела.

Больше вокруг никого не было, и он решил поспешить к пожарищу, откуда раздавались наиболее громкие звуки сражения. Он бежал, сжимая в правой руке меч, и на его пути возник ещё один человек. Чужак. Разбойник зарычал и бросился на Стена. Он неплохо рассчитал момент удара, и Стенли пришлось отразить его атаку. К несчастью противника, меч всегда был быстрее топора, и Стенли провёл контратаку, глубоко полоснув по его плечу. Тот взвыл и попытался достать Стена размашистым ударом. Что-то на секунду озарило пространство яркой вспышкой, но Стенли не обратил на это внимания, а отпрыгнул назад и молниеносным движением вонзил кончик меча в бок разбойнику. Под раскат грома он двинулся в бок, стараясь стать недосягаемым для топора, а его меч прокладывал себе дорогу через внутренности противника. Тот выронил топор и попытался зажать рану руками, из которой торчал клинок, а потом осел на землю и умер. Стен вытащил из него меч и развернулся к пожару. Всполохи пламени освещали бьющихся людей, и звона гонгов уже не было слышно. На дороге валялось несколько тел, из которых торчали стрелы с белым оперением. "Салли со своими лучниками", – понял Стен. Он двинулся вперёд, но тут услышал, как кто-то захлопал в ладоши.

Стенли обернулся и увидел человека, выходящего из тени здания. Он шёл неторопливой плавной походкой, и даже если бы его лицо скрывала маска, Стенли всё равно узнал бы его. Кинжал.

– Впечатляет, – без какого-то ни было восхищения, сказал он. – Дать тебе волю, ты всех моих бойцов перебьёшь. А я ведь взял с собой элиту своего войска.

– Твоя элита дерётся хуже, чем пятилетние сопляки! – огрызнулся в ответ Стен.

– Я знаю. Они – мясо, нужное мне лишь потому, что истинные плоды битвы ещё не созрели. Пройдёт немало времени, пока у меня не появятся стоящие воины, – он посмотрел на место боя, освещённого языками огня. – Смотри, сколько их полегло там. Они словно листья. Пока на дереве – зелёные и сочные, но стоит подуть ветру, и они становятся мусором, лежащим на земле. Ты же в курсе, что листья всегда достигают земли?

– Ты будешь последним листом, упавшим сегодня! – пригрозил ему Стен, словно тисками сжимая рукоять меча. – Я выдавлю из тебя все соки!

Он сделал два молниеносных шага и нанёс удар, но его противник словно растворился в воздухе. Стенли развернулся и интуитивно рубанул вбок. Кинжал отпрыгнул назад, но, даже находясь на волосок от гибели, не потянулся за своим оружием.

– Дерись, трус! – взревел Стенли и вновь бросился в атаку.

Он нанёс удар сверху вниз, затем слева вправо, но убийца легко уклонялся от его выпадов. Что-то вновь вспыхнуло, на какой-то миг ослепляя Стена, и он тут же получил прямой удар в челюсть. В его голове громыхнуло, словно во время грозы, и перед глазами появилось чёрное небо. Он понял, что лежит на спине и приподнял голову. Перед глазами плыло, но он смог различить тёмный силуэт, стоящий в паре шагов от его ног и смотрящий на него сверху вниз. Вновь вспышка и раскат грома. Кинжал повернул голову, всматриваясь вдаль, но затем вновь уставился на Стена.

– Поднимай свой меч, – сказал он, и Стенли осознал, что выронил своё оружие.

– У тебя был шанс убить меня, теперь ты покойник! – крикнул он, вновь бросаясь на противника.

На этот раз его меч лязгнул по металлу и Стен понял, что Кинжал всё же решил оголить свой клинок.

– Ну, наконец-то! Теперь никто не скажет, что я убил безоружного! – выпалил он, бросаясь на врага.

Но от его слов толку было ещё меньше, чем от его атак. Кинжал легко парировал любые его выпады, уклонялся от ударов, обходил его, словно Стенли был тренировочным чучелом и иногда пинал его, то тут, то там. Такое поведение выводило Стена из себя. Раззадорив себя, он слабо понимал, что его злость только вредит ему самому, но ничего уже не мог поделать: Кинжал подстроился под его настрой, и теперь он сам стал заложником своей игры. В очередной раз произведя безуспешную атаку, Стенли упал на колено, получив сильный удар сапогом по ноге. Кинжал мог с лёгкостью проткнуть его в этот миг, но он медлил, наслаждаясь своим триумфом. Стенли тяжело дышал и понимал, что чем больше он машет мечом, тем меньше у него шансов на победу.

– Вот он какой, Стенли Тремпл: герой войны, беглец, убийца троллей, человек, прошедший Шепчущий лес, – спокойно произнёс Кинжал. – С Сеймуром было бы интереснее. Жаль, что тролль убил его, а не тебя. Ты старый и жалкий, Стен, твоё время прошло.

– Да я тебе голову отрежу, – прошипел Стен и бросился в атаку.

Ушибленная нога стала его предательницей и не дала развить достаточно скорости. Его клинок был нацелен в горло Кинжалу, но тот нагнулся и нырнул под его руку. Внезапно бедро Стена обожгло болью, и он непроизвольно вскрикнул. Упав на землю, он бросил взгляд на свою ногу – на штанине виднелся большой разрез, залитый кровью. Кинжал сделал шаг к нему, но яркая вспышка отвлекла его, а раскат грома отразился беспокойством на его лице.

– Что за чёрт? – выругался он.

Стенли воспользовался его замешательством, поднялся на ноги и напал. Одна нога болела, вторая вообще еле держала его вес, но он не мог сдаться. Только не теперь. Кинжал легко увернулся от его нелепого удара и порезал правую руку. Меч выпал из ладони, но Стен, поймав его в воздухе левой, нанёс очередной удар, самый сильный, который он только мог нанести. Кинжал играючи отвёл его в сторону и тут же врезал Стену по лицу рукоятью своего клинка. Меч отлетел в сторону Стена и дикая боль пронзила его тело. Такая-же, когда его проткнули копьём в прошлой жизни в войне с терманцами. Он понял, что это конец, лишь острый кончик лезвия показался из его живота.

– Вот и всё, Стенли, – прошептал ему на ухо Кинжал.

Новая боль пронзила тело, когда убийца выдернул свой клинок из спины. Силы покинули его, и нога подкосились, отправляя Стена навстречу с землёй. Туда, где он в лучшем случае обретёт покой. Удара он не почувствовал, как и твёрдости земли, на которую свалился. Стенли попытался перевернуться на спину и ему это удалось. На него сверху вниз смотрел Кинжал и его клинок был покрыт кровавыми разводами. Всполохи пламени временами освещали его лицо, даруя Стену возможность последние минуты жизни любоваться его довольной улыбкой.

– Ты слишком много говоришь, Стенли. Слишком много, – вымолвил он, и тут снова мелькнула вспышка.

Раскат грома заставил его повернуть голову в сторону пожарища.

– Да что за чертовщина там происходит?

Стенли перевёл взгляд и увидел, как вооружённые люди перемахивают через их стену, пытаясь скрыться в темноте за ней. Трое, четверо, шестеро. Они бежали. В свете огней показалась фигурка худощавого парня. Он шёл, слегка вздрагивая, и провожал бегущих взглядом. Вслед за ним выскочил ещё один налётчик, готовый снести ему голову своим топором, но тут в его спину вонзилась стрела, за ней ещё одна и ещё, и чужак, путаясь в своих ногах, пронёсся мимо паренька, споткнулся и упал на землю уже безжизненным куском мяса. Стенли ухмыльнулся, глядя на это и перевёл взгляд на Кинжала.

– Ты ещё кто такой? – спросил он подошедшего парня, сжав в руке свой верный кинжал.

– А-ах, – выдохнул тот, увидев истекающего кровью Стена, и Стенли узнал этот голос.

Нелепая одежда, взъерошенные волосы, худой, как палка – ошибки быть не могло.

– Беги, Торвун, беги! – крикнул он, но дурак, как всегда, его не послушал.

За его спиной лучники уже забрались на пристроенные к стене площадки и посылали вслед убегающим захватчикам стрелы. Кто-то выл за стеной, приглушённо, видать неудачно спрыгнул со стены и напоролся на кол. Внезапно его завывания стихли, и мир заполонила тишина.

– Слизняк! – выругался Кинжал и шагнул к дураку, намереваясь покончить с ним.

– Беги! – успел выкрикнуть Стен и дёрнуться к убийце, когда Торвун вытянул вперёд руки.

Вспышка света на мгновение озарила его лицо. Крепко сжатые губы, зажмуренные глаза и нахмуренный лоб. Больше Стен ничего не успел разглядеть. Он ослеп и тут же оглох от раскатистого грома, ударившего по ушам со всех сторон. Волна жара окатила его и прижала к земле, звуки стихли, но не исчезли: их заменил монотонный звон, гудящий в ушах. Перед глазами плясали ярко-белые круги и полосы. Но всё же кое-что изменилось: Стенли почуял запах горелого мяса, смешавшийся с удивительно бодрящим воздухом.

– А-а, медведь! – услышал он испуганный голос, пробившийся сквозь гул. – Медведь! – крикнул Торвун где то в стороне.

Стенли потёр глаза уцелевшей рукой. Мир перед ним вновь стал принимать свои очертания. Белое смешалось с чёрным, начали прорисовываться отдельные силуэты, прячущиеся в тени – дома и деревья, с каждой секундой обретающие всё больше деталей. Послышались крики, а где-то совсем рядом какое-то бульканье. Стенли повернул голову и увидел недалеко от себя ещё одно тело, больше напоминающее жаркое со стола какого-нибудь лорда. Рука и живот сожжены до мяса и костей, и местами покрыты чёрной коркой. Нога оторвана и культя больше всего напоминала тлеющий уголёк, посылая в воздух струйки дыма. "Вот что так вкусно пахнет", – подумал Стенли, забыв на мгновение о своей боли. Тело было ещё живо, и издавало булькающие звуки и стоны. Стенли посмотрел на его лицо, благо то было не тронуто.

– Ты помнишь, я сказал, что отрежу тебе голову? – он согнулся и задержал дыхание, стараясь перетерпеть прошедшую по телу волну боли. – Так вот, я слов на ветер не бросаю.

Собравшись с силами, он изогнулся и потянулся к своей ноге. Его пальцы нащупали в сапоге рукоять ножа. Пара ловких движений – и его ладонь обхватила отполированное дерево. Стенли сжал зубы и пополз к своему врагу. Крови за всё время, что он лежал, натекло прилично, и он спешил закончить начатое дело. За ним тянулся красный след, но Стен уже был близок к своей цели. Он взобрался на Кинжала, провёл перед его глазами ножом и воткнул клинок в шею убийце. Кинжал дёрнулся, но сопротивляться уже не мог. Стенли надавил на нож, но тут силы оставили его. Перед глазами потемнело и его повело вбок. Он скатился с мёртвого тела своего врага, воздуха стало не хватать. Стенли открыл рот, дыша часто и глубоко, но в лёгкие вместе с воздухом, свинцовым потоком просочилась тьма. Тьма застлала его глаза, тьма заглушила собой звуки, тьма лишила его запахов. Тьма заполняла его, вытесняя из него жизнь.

Эпилог.

Острейшее лезвие скользило по дереву, соскабливая с него тоненькую закрученную стружку. Морщинистые руки ловко управлялись с искусной работой, расписывая невзрачную деревяшку красивыми узорами. Скоро она пойдёт на украшение нового дома, вот только если проклятый волос не будет мешать. Он фыркнул на прядку седых волос, так некстати мелькающую перед его глазами. На мгновение она пропала, но тут же появилась вновь, норовя вывести его из себя. Но он обладал нехилым терпением. Такая работа требует усидчивости, сосредоточенности и, конечно же, терпения. А за двадцать лет, что он режет дерево, он стал намного терпеливее, чем был раньше.

– Отец! – услышал он зов с улицы, и от неожиданности его лезвие чуть не сорвалось и не испортило всю работу.

Дверь отворилась, и на пороге появился долговязый парень.

– Отец! Тебя ждут! Срочно!

– Что? Кто ждёт? – старик, нет, не старик, а сильно пожилой мужчина отложил в сторону нож и повернулся к парню.

– Все! Совет. Просят найти тебя.

"Совет. Значит, что-то случилось", – он отодвинулся на стуле и встал из-за стола. Ножик убрал в чехол и спрятал в карман. Выйдя следом за сыном, он натолкнулся на дурака.

– Привет! – помахал тот рукой.

– Привет.

– Привет, дядя, – поздоровался с ним сын.

За минувшее время Торвун не изменился. Всё такой-же взъерошенный в нелепой одежде, он всё так же бегал и прыгал, как и много лет назад, вот только люди к нему стали относится иначе: со страхом и уважением одновременно. Но, по большей части, со страхом.

Они прошли мимо дурака и вышли на улицу. "Вот здесь горели дома, – вспомнил он беду далёких дней, – а вот и башня". По левую руку возвышалась высокая стена, по которой бродил лучник, а из неё росла дозорная башня, позволявшая осматривать окрестности вокруг деревни. "Жаль, что с востока холм загораживает просмотр", – подумал он.

Куда вёл его сын, он не знал. Но мимо проплыл парящий прудик с расколотым валуном на другом берегу. "Лёд. Так назвали они эту деревню. И за минувшие зимы я понял, почему", – подумал он, вспоминая прошедшее время. Водоём остался позади, а впереди замаячил дом Торвуна. Немного покосившийся, но всё ещё вполне жилой. Но сын повёл его в сторону, дальше на юг. Домики сменяли друг друга, люди, встречавшиеся у них на пути, улыбались. Сын не спешил, давая отцу угнаться за ним. И, к его печали, впереди замаячило знакомое строение. Он не любил это здание, воспоминание о нём вызывало только грустные мысли.

– Вот мы и пришли, – радостно заявил сын.

– Хорошо, – он заметил, что у входа стояли двое людей, вооружённых мечами. – Сеймур, тебе, наверное, лучше подождать снаружи.

– Нет, я с тобой, – ответил парень.

– Как знаешь.

Видимо, к ним опять наведался лазутчик. Раньше их было больше, но теперь и один за год – редкость. "Хорошо, что поймали, – решил он. – Пора узнать, как там поживает мой старый "друг" - Двузубый ". Люди расступились, давая ему проход, и он вошёл в сарай. Его хозяин уже как две зимы назад погиб, но здание оставалось таким же крепким, как и многие годы назад. Внутри было не протолкнуться от людей – весь совет поспешил собраться в этом месте, все десять человек, не считая вооружённых бойцов.

– А, вот и ты! – обрадовался Ферельдин его приходу.

Одна его рука заканчивалась трезубцем, ловко выкованным Четом, но эта травма абсолютно не помешала занять ему почётное место в деревне. С тех пор, как старик Хофман покинул этот мир, Ферельдин считался чуть ли не самым мудрым и умным жителем поселения. Это под его руководством были воздвигнуты новые стены и укрепления, и это он наладил торговлю с южными землями.

Другие члены совета поздоровались с ним и расступились, давая ему пройти. Он привык, что если случается что-то неожиданное, то совет просит его о помощи. Можно сказать, что он был одиннадцатым членом совета, вызываемым, когда совету нужна была помощь в решении каких-либо не разрешаемых вопросов. Например, вопросов с лазутчиками.

Но то, что предстало перед глазами, удивило его. Не было никакого пленного. В центре сарая, связанное верёвками, болталось мёртвое тело, переставлявшее ногами и пытавшееся идти вперёд. Двое крепких воинов сдерживали его, натянув верёвки и не давая тому покинуть уготованного ему места.

– Стенли, ты как то рассказывал, что сражался с такими, – донёсся до него голос Кугорна.

Стен обернулся и посмотрел на старейшину. Он всё так же носил свою шапочку, вот только теперь за прошедшие годы она скрывала под собой копну седых волос. Этот человек, так нерадушно встретивший его впервые, сильно изменил к нему своё отношение, особенно после того, как Лёд впервые подвергся ночному нападению.

– Да, вот только со всей деревни в мои рассказы верили только женщина да дурак, – отрезал Стен. – А теперь вам нужна моя помощь.

– Да, признаю, ты был прав все эти годы, – старейшина неловко переступил с ноги на ногу. – Так ты поможешь?

Он посмотрел на мертвяка: "Восставшие. Так вас называли во всей империи, когда она ещё была таковой". Мертвец всё пытался идти вперёд, не обращая внимания на окруживших его людей.

– Его надо убить, – сказал Стен.

– Как? В голову, как предлагает Фер? Мы уже проткнули его живот вилами, но безрезультатно, – послышался голос Салли, ещё одного старейшины.

– Да, в голову. Но, не здесь. Бейте в колокол, собирайте всех у северных ворот. Там места побольше будет.

– Ты что, хочешь, чтобы его все увидели? – ужаснулся Кугорн. – Мы его специально ото всех прятали, пока сюда тащили.

– Да, собирайте всех. И стариков, и детей. Я не шучу.

Никто не стал возражать. Для этого его сюда и пригласили. Старейшины один за другим вышли из сарая, и Стенли столкнулся с Фером.

– Как твоя семья? – спросил он друга.

– Нормально. А твоя как?

– Да, всё отлично. Ну, ты как, насчёт того, а?

– Ты насчёт свадьбы? Я согласен. Дочь моя тоже. Приданное уже собираю. А как у тебя с выкупом?

– Всё нормально, – улыбнулся Стен. – Тогда, давай, вечером обсудим. Приходи ко мне и Эйлу приводи. Пусть молодые пошепчутся.

– Да они и так каждый вечер курлыкают. Ей богу, словно голуби, – улыбнулся Фер.

Следом за старейшинами, в окружении крепких бойцов, из дома вывели мертвеца. Точнее, он сам вышел и сразу ринулся на юг, но крепкие парни быстро вернули его на своё место. Такой процессией они и двинули к северным воротам. По деревне разнёсся звонкий голос колокола, и люди начали стекаться на его звон со всей округи. Те, кто проходил рядом не могли ни обратить внимания на дёргающегося человека, местами потерявшего свою плоть, но идущего, как ни в чём не бывало. Страх охватывал их от одного его вида.

На площади их уже встречала целая толпа. Стенли окинул взглядом собравшихся селян. "Половина деревни, не меньше, – прикинул он. – Сойдёт".

– Расступитесь! В сторону! – кричали воины, освобождая пространство в центре собрания.

Люди покорно теснились, и вскоре образовался достаточно широкий круг, позволяющий выставить на показ мертвеца в его центре. Стенли подошёл к нему, посмотрел на столпившихся Старейшин и произнёс первые слова:

– Добрый день.

Казалось, из большой толпы его услышала пара человек. Остальные шептались, временами тыкая пальцами на растянутое на верёвках чудовище.

– Что это? – донёсся из толпы первый вопрос.

– Что с этим человеком?

– Он болен?

– Нет, он не болен, – попытался успокоить толпу Стен. – Он не может быть болен. Или здоров. Он мёртв.

Волна удивлённых вздохов прокатилась по живому морю людей.

– Но как такое может быть?

– Может. Если рядом поселился колдун. Я видел такое.

– Да какой же он мертвец! – послышался женский визг. – Отпустите его! Ему же больно!

– Ему больно? – Стенли ухмыльнулся, не зная, смеяться ему или плакать. – Я вам покажу, как ему больно!

С этими словами он вынул из кармана свой маленький ножичек, стянул с него ножны и ловким движением перерезал восставшему горло.

– Ах! – вскрикнул кто-то, и его поддержали десятки изумлённых голосов.

Мертвец не упал, а продолжал стоять, всё так же нелепо размахивая руками и семеня ногами. Плоть вокруг огромной зияющей раны перепачкалась в чём-то тёмном, но назвать жидкость кровью, было бы неправильно.

– Не может быть! – донёсся до слуха Стена удивлённый возглас.

В ответ ему мертвец затряс головой, словно протестуя этому замечанию. С перерезанным горлом голова моталась, будто у марионетки.

– Может. И ещё как может, – ответил ему Стен. – Вы все смеялись надо мной, когда я рассказывал, какими судьбами оказался здесь. Мне поверили лишь единицы. Но теперь, когда перед вами живое... – он на мгновение запнулся, – или мёртвое доказательство, надеюсь, вы уясните, что я не лжец? – ответом ему была тишина. – Наверное, вы сейчас хотите спросить, что делать? Так вот, я вам скажу: по моей памяти восставших из мёртвых можно было разделить на две группы. Первые – ведомые своими хозяевами, представляли собой некое подобие нормального войска. Сражаясь с ними, каждый воин был уверен, что лишь пронзит его копьё, он встанет в их стройные ряды. Вторая – поднятая с целью создать как можно больше проблем для живых. Вот они то и были самой болезненной занозой для славных легионов. Мысль о том, что в случае поражения тебя будут разрывать на части голыми руками, и ты станешь бесполезной едой для кучки мертвецов, вселяла ужас даже закалённым бойцам. Колдуны поднимали их и они, лишённые какого-либо контроля, были подвластны лишь одной цели – набить своё брюхо свежей плотью. И не важно, кто был перед ними: человек, собака или свинья, главное – это свежая плоть. По правде говоря, я немного в недоумении: этот парень, – он ткнул ножиком в сторону мертвеца, – ведёт себя как дикарь, но совершенно не хочет нас с вами съесть.

– И что ты предлагаешь сделать?

– Я? Убить его, – после этих слов он с по рукоять воткнул нож в грудь мертвецу. Клинок вошёл в сердце, но восставший этого даже не заметил.

По толпе вновь прошлась волна удивлённого ропота.

– Он бессмертен...

– Не может быть...

– Это не человек...

– Конечно это не человек. Эта тварь, когда то была человеком, но сейчас это инструмент в руках мага.

– Запрещённая магия, – вставил слово Фер.

– Да, запрещённая.

– Так как нам быть, Стен?

– Я вам скажу, как. Во-первых, выходить из деревни ещё большими группами, чем сейчас. Если вдруг кто-нибудь заметит такого же, то он должен рассказать об этом всем, и вся группа обязана будет вернуться в поселение без промедления! Даже если он будет один, и он будет без рук или ног. Как показывает мой опыт, где один, там и много. Во-вторых, отныне, каждый погибший житель деревни будет получать напоследок гвоздь.

– Какой гвоздь? – задал кто-то вопрос.

– Который мы забьём ему в голову.

– Это неуважение к усопшим!

Стенли повернулся на крик:

– Это наша защита от того, чтобы он остался в земле навсегда. Убить его можно, только повредив голову. Проломить череп молотом или топором, или ещё как-нибудь. Можно заколотить гвоздь. Вы сами видели, как я перерезал ему горло, а он в ответ лишь начал весело плясать. Кстати, мой нож до сих пор находится в его сердце, – Стенли повернулся и выдернул его из холодного тела, – а он ещё жив. Так что, бить надо в голову, – и с этими словами он с силой вогнал лезвие в глазницу мертвеца.

Лишь, когда его пальцы вляпались в склизкие остатки холодного глаза, он выпустил рукоять. Восставший упал, словно никогда и не двигался после своей смерти. Народ снова ахнул. "А мне нравится их удивлять", – заметил он про себя.

– Он умер?

– Мертвее не бывает, – ответил Стен и осмотрел стоящих вокруг людей.

В первых рядах он заметил Сицилию, прижавшуюся к их сыну одной рукой, и зажавшую глаза дочери другой. В её взгляде он увидел смешение чувств: страха, ужаса, растерянности и... гордости. Да, она была из тех немногих, кто верил ему с самого начала.

– А теперь о главном. Мертвеца, как я уже говорил, может поднять колдун, а ещё его колдовской круг. Если кто заметит его близ деревни, то он должен немедленно сообщить об этом мне. Выглядит он просто: пень, окружённый поваленными брёвнами. Сжечь пень – и мертвецы перестанут подниматься, пока колдун не соорудит другой. На этом на сегодня всё.

Он обернулся и подошёл к телу. Рукой схватился за свой нож, но тот был весь измазан в чём-то липком и склизком, поэтому выдернуть его получилось не сразу. "Теперь придётся отмывать и точить, – подумал Стен, держа в руках свой инструмент. – Всё-таки, резьба по дереву мне больше по душе".