Тени туманного озера. Проклятая невеста

Глава 1. Туманное утро

— Приехали, добрая госпожа! — мужской голос над самым ухом выдернул меня из сна, — Три годри с вас!

Возмущение озвученной суммой проснулось раньше меня и заставило распахнуть глаза. Ошалело моргая, я огляделась и с трудом сфокусировала глаза на извозчике. Где я? Воспоминания последних дней возвращались медленно. Дорога, дожди, холод, какие-то полуразвалившиеся халупы и постоянная усталость… Ах, да. Я же уехала в другой город! И теперь, должно быть, приехала. Нужно заплатить извозчику…

— Сколько?! — способность соображать вернулась удивительно быстро.

— Три годри. — терпеливо повторил извозчик и ухмыльнулся.

Я открыла рот, снова закрыла, чтобы не повторить ту словесную конструкцию, которую слышала в последней деревеньке. Она содержала много упоминаний непристойных частей тела и не менее непристойных взаимодействий с ними. Вместо этого я вспомнила уроки этикета и несколько раз глубоко вздохнула, возвращая себе самообладание.

— Мы договаривались на два!

— Так ведь весна пришла, грязь... — пожал плечами наглец, — Объезжать кружной дорогой пришлось.

До меня начало доходить. Так вот почему мы добирались не четыре дня, а почти шесть! И ночевать мне пришлось не на приличных постоялых дворах Главного Королевского Тракта, а в каких-то деревенских сараях. Этот гад намеренно повез меня другим путем, чтобы стрясти побольше денег. Три золотых! Да на этот золотой я могла прожить целую неделю! А мерзавец на все вопросы только отмахивался: мол, весна, грязь, вот и плетемся как мухи.

— Согласно пункту шестнадцать Королевского дорожного устава, вы обязаны были предупредить меня об изменении заранее оговоренного пути! – кипя от злости, прошипела я, – Я не буду платить за ваше самоуправство!

— Как угодно. — высоченный мужик в два раза шире меня с заросшим лицом и нагло прищуренными глазами стоял в дверях экипажа и явно не переживал: он все равно был сильнее меня, — Не заплатите сколько скажу — вещей ваших не отдам.

Я аж воздухом поперхнулась от обиды. Он ведь не отдал мне ключ от багажной полки! «У меня сохраннее, чем у слабенькой госпожи!» И ведь звучало так логично... На фоне его огромных ручищ мое тоненькое запястье с проступающими венками казалось хрупкой веточкой.

— Я буду жаловаться! — выдавила я, борясь с подкатывающим к горлу комом и охватывающей слабостью. Как всегда, когда кто-то на меня давит. Руки, которые я пыталась сжать в кулаки, готовясь защититься – стали ватными и не слушались. Язык прилип к нёбу, а мысли разбежались врассыпную. «Почему я никогда не могу дать достойный отпор?!» – забилась в голове мысль. До чего же я жалкая...

— Да хоть к королю идите! — наглая рожа растянулась в издевательской ухмылке, когда он почувствовал во мне слабину, — Вон, идите, жалуйтесь. А я пока поеду.

Я сделала шаг из экипажа, прежде чем поняла, что делаю. Утренний ветерок немедленно забрался под тонкое пальто, заставив вздрогнуть и растерянно оглядеться. Раннее утро... Совершенно пустой город, затянутый таким густым туманом, что рассветные сумерки придавали ему какой-то голубоватый отлив. Я видела перед собой не дальше, чем на три шага. Из тумана зловеще проступали темные контуры зданий и пятна света, рассеиваемые фонарями, однако никак не помогали в осмотре местности. Куда мне вообще идти? Пока я найду здесь хоть одного стража, напишу жалобу — этого хама и след простынет. А еще появилось ощущение, что неспроста он так нагло себя ведет — покровитель у него есть в местных властях. Скорее всего, я не первая, кого он одурачил. Однако, он совершенно бессовестно меня грабил. Отдать целый годри за дорогу я просто не могла себе позволить! Зачем я вообще сюда поехала?

— Вы обманщик! — дрожащим голосом выкрикнула я и обличающе ткнула его пальцем в грудь, — Я доберусь до представителей закона и вас накажут!

Мужик скептически посмотрел на мой палец, стряхнул мою руку с груди как надоедливую муху и угрожающе навис надо мной.

— Девица, — проникновенно он заглянул мне в глаза и на лице его не отразилось ни капли жалости, — я тебе еще раз повторяю: мне плевать. Не заплатишь — я твои вещи забираю и уезжаю. А ты тут оставайся и жалуйся кому хошь!

Я всхлипнула. Чемодан с одеждой был моим единственным имуществом и позволить себе новую я просто не могла. Но не идти же на поводу у мошенника! И пока я договаривалась с собой, рука уже сама тянулась к потайному карману, где лежали деньги, когда из тумана неожиданно вынырнул мужчина в черной одежде и остановился рядом. В сумерках я сумела различить темную густую бородку, но черты лица почти не угадывались. Зато в неверном свете фонарей блеснула крупная серебряная брошь в виде какого-то затейливого растения – то ли цветка, то ли дерева, окруженного венком из листьев.

— Что тут происходит? — он опасно прищурился, глядя на растерявшегося возницу, а потом перевел взгляд на меня, — Доброй госпоже нужна моя помощь?

Я обрадовалась и открыла было рот, чтобы пожаловаться, но извозчик меня опередил:

— Госпожа не хочет платить! — мужик пришел в себя раньше меня и теперь прикидывал, что может перетянуть на свою сторону еще и постороннего человека, — Я ее вез шесть дней, кров и пищу ей обеспечивал! А она платить отказывается.

— Шесть дней вместо оговоренных четырех! — воскликнула я, порадовавшись свидетелю, – Ночевала я в грязных сараях и ела жидкую похлебку с черствым хлебом! Я имею право не платить сверх оговоренной цены!

Незнакомец перевел взгляд с возницы на меня и обратно, но лицо его ничего не выражало. Больше всего я боялась, что он поддержит обманщика.

— И сколько же вы просите за свои услуги? — осведомился он у мужика.

— Всего лишь три годри!

Незнакомец усмехнулся, достал из-за пазухи кошель и бросил вознице. Я не успела даже открыть рот и возразить.

— Возьмите. И потрудитесь отдать этой доброй госпоже ее вещи.

Мужик охотно выполнил указание, доставая из-за пазухи ключ и шагая к багажной полке. Я инстинктивно бросилась за ним, стремясь как можно скорее вернуть себе имущество, которого едва не лишилась. Едва чемодан оказался в моих руках, возница в долю мгновения взлетел на козлы, пришпорил лошадей и уехал так быстро, что я и поставить его на землю не успела. Тогда я и спохватилась. Обернулась, чтобы поблагодарить неизвестного благодетеля, но он уже растворился в тумане, и я растерянно застыла, сжав ручку чемодана.

— И где теперь его искать? — спросила я у пустоты, испытывая неловкость и стыд за свое поведение. Деньги не мешало бы вернуть... хотя бы частично. Но туман скрыл незнакомца без следа. Не слышно было даже его шагов. Да и звуки удаляющейся кареты скоро стихли, оставив меня в предрассветном чужом городе. Оставалось только порадоваться, что у меня осталось чуть больше монет на первое время, чем я планировала раньше. И понадеяться, что мы с таинственным мужчиной еще встретимся. Возможно, мне удастся найти в городе работу, и я смогу вернуть ему долг.

Меня охватила нервная дрожь. И не столько в нем было виновато нервное потрясение, сколько холод. Знобило все сильнее. Утренний ветерок захватил меня в свои холодные объятия и изо рта то и дело вырывались клубы пара. Пришлось поплотнее замотать горло пуховым тоненьким шарфом — самой теплой вещью в моем гардеробе. Что теперь делать? Куда идти? В памяти всплыло название заведения, куда я стремилась. Наверное, мне нужно туда?

Перехватив ручку чемодана покрепче, я побрела в сторону самого большого здания. Его широкие двери единственные во всей округе окружал ореол теплого света, словно заманивая обещанием тепла и уюта. Хотелось верить, что хотя бы здесь хитрый извозчик не обманул и привез меня к месту назначения, а не просто бросил на какой-нибудь окраине. Я торопливо поднялась по ступеням из удивительного сероватого камня с множеством белых прожилок, отчего его матовая поверхность выглядела покрытой мыльной пеной.

Туман не мог скрыть круглый фонарик с желтым плафоном у больших дверей из черного дерева. Прямо под ним висела роскошная фигурная вывеска из полированной бронзы с фигурными, украшенными цветочными орнаментом краями, позолоченной витиеватой надписью: «Веллис Тар» и более мелкой подписью: «Частная лечебница города Бруми Велл». Наверное, я оказалась в нужном месте. Оставалось надеяться, что меня пустят внутрь в такую рань.

Я на всякий случай дернула ручку двери и разочарованно вздохнула. Все верно, наверняка двери запирались на ночь ради безопасности пациентов. А если бы среди ночи кому-нибудь понадобилась срочная помощь? Приглядевшись, заметила крошечный рычажок примерно на уровне моей головы. Аккуратная ручка из красного дерева подвешивалась к кованой металлической конструкции, накрытой плотным колпаком с изображением львиной головы. Положенного в таких случая колокольчика я не увидела. Похоже, это была одно из тех новомодных механических устройств, которые звенели внутри дома, не снаружи. Сама я их еще не видела — слишком уж дороги они были, а в дома, которые могли себе их позволить, меня уже давно не приглашали.

Несмело оглянувшись на город, я задумалась. Может стоило сейчас найти гостиницу, а уже позже прийти сюда? Ведь дело мое срочным явно не было и не получить бы гневную отповедь от дежурной медицинской сестры, которая сейчас явно еще спит. Но солнце едва прочертило тонкую золотую полоску на краю неба, а погода не оставляла надежд найти здесь жилье прям сейчас. Сколько я буду скитаться по городу в поисках гостиницы? Час, два? Бруми Велл славился своими туманами, особенно в это время года. Спускаться вниз не хотелось. А еще крыльцо хоть немного защищало от пронизывающего ветерка. Что-то подсказывало, что остаться здесь сейчас — лучшее решение.

Несмело повернувшись, я дернула за ручку звонка и прислушалась. Где-то защелкали невидимые рычажки, тихо и тоненько в отдалении зазвенел колокольчик. Восхищенный возглас вырвался у меня из груди. Дверные колокольчики всегда были ненадежными средствами оповещения хозяев о прибытии. Что если в доме шумно или за окном гроза? Или же вьюга завывает, потрясая окна? Стучать, рискуя вызвать осуждение и обвинения в невоспитанности? Но все же нашлись высокие умы, которые создали такое удобное приспособление!

Тем временем за дверью зашуршали чьи-то шаги — почти неслышные. Только из-за городской тишины мой слух и оказался способен их уловить. В двери раскрылось узенькое смотровое окошко.

— Кого принесло на хвосте тумана? — хриплый и сонный женский голос любезным быть и не собирался. В целом, я его понимала. На умирающую я не тянула.

— Светлого утра вашем дому, добрая госпожа! — ответила я поспешно, — Мое имя Лориана. Я прибыла издалека. — чуть-чуть помедлила, вспоминая имя человека, приславшего мне письмо, и, подбирая слова и добавила, — Наверное, мне нужно увидеться с Вейлором Вейлисом.

За дверью пару секунд стояла тишина. Неведомая собеседница, похоже, соображала, что делать дальше. Я всерьез испугалась, что сейчас она велит мне убираться прочь и вернуться в светлое время суток. Однако пружины замка заскрипели и дверь немного отворилась. Выглянувшая немолодая седеющая женщина со строгим лицом в светло-сером платье и плотном фартуке из небеленого льна задумчиво оглядела меня с ног до головы. Мне стало неловко. Ну да, не похожа я на ваших обычных гостей, выгляжу попроще. Не погнала бы... Но женщина только вздохнула:

— Заходите, добрая госпожа, просквозит еще, нам же вас и лечить. Худенькая вы. И одежка ваша не для наших мест. Да и нечего вам в тумане гулять одной. Всякое тут бывает...

Я не стала тратить время на бесполезные расшаркивания и быстро юркнула внутрь, позволив плотно затворить за собой дверь. К этому моменту я и впрямь с сожалением осознала, что мое пальто совсем не годится для местного климата. В моем родном городе в это время там уже можно было гулять в одной шляпке и шали, едва наброшенной на плечи.

— С юга приехали к нам? — поинтересовалась женщина, разглядывая мой чемодан, — Неужто из столицы?

— Из Дарнеса.

— Ох, неблизко! — всплеснула она руками и отворила вторую дверь, открывая вход в широкий холл и бормоча себе под нос, — Видать, сильно прижало...

Я неопределенно пожала плечами под ее внимательным взглядом. Удостоилась тяжелого сочувственного вздоха. Что ж, наверное, я его заслужила.

— Пойдемте, добрая госпожа. – покачала головой моя спасительница, – Чаем вас напою, а то простудитесь еще. Доктор Вейлис так рано не приходит. Меня можете называть сестра Тиана.

Женщина проводила меня в небольшую уютную комнатку с мягкими диванами, аккуратными столиками и даже небольшим книжным шкафом, на полках которого я рассмотрела знакомые обложки популярных светских романов. Зеленые бархатные портьеры оттеняли бежевый узорчатый гобелен, которым были обтянуты стены и красноватый оттенок дерева. Очевидно, здесь пациентам предлагалось подождать приема врача, если он задерживался.

— Вот здесь пока отдохните. – указала она на диван, обитый изысканным бежевым шелком с тонкой росписью, изображающей птиц в саду. Удивительный выбор мебели для помещения, где часто бывают гости! Я бы выбрала более практичную кожу или, хотя бы, гобелен. Шелк быстро протирается. Однако, этот диван выглядел новым. Похоже, доктор Вейлис вынужден тратить много денег на обновление интерьеров.

От чая отказываться не стала – действительно очень замерзла и перенервничала. На диване лежали две мягкие бархатные подушечки, которые так и манили на них упасть. Шесть дней в дороге на жесткой лавке не лучшим образом сказались на моем самочувствии. Но я так боялась заснуть, что поддаваться искушению не хотелось. Я походила по комнате. Подошла к книжным шкафам у дальней стены, изучила их содержимое и хмыкнула. Ожидаемо! Прямо на уровне глаз в ближнем к двери шкафу стояли дамские романы: я узнала популярные нынче «Леди в сиреневой шляпке», «Ветер несет новые грёзы» и «Последний вальс на закате». Все прочие имели схожие названиям, но мне были незнакомы, кроме, разве что, лирических сборников стихов. Корешки этих книг были довольно сильно потерты, их явно читали чаще всего. Часть полок занимали книги воспитательного толка и ее содержимое удовлетворяло строгим требованиям гувернанток, сопровождающих юных леди: «Искусство светской беседы», «Правила личной переписки» и прочая обязательная для изучения чушь, от одного созерцания которой меня передернуло.

Шкаф в самом углу помещения явно были предназначен для просвещенных джентльменов и его содержимое было уже куда интереснее, а книги – куда новее и менее зачитаны. Тут были и ботанические атласы, и исторические очерки, и философские трактаты вроде «Избранных сочинений Левиса Оркли», «Природы человеческого страдания» и «Размышлений о долге, милосердии и стойкости». Больше всего мое внимание привлекла книга, явно написанная местным автором, хоть он и не был нигде указан. Она называлась «Архивы озера Брумир» и, насколько я знала, именно оно дало название городку, куда я только что прибыла. Ее я и взяла с полки.

Присела, открыла книгу, полистала и поняла, что нашла интереснейший труд об основании Бруми-Велл. Дата написания – примерно двести лет назад, хоть и издание свежее. К слову, как оказалось, одним из основателей города был Кастор Вейлис – предок того самого доктора Вейлиса, встреча с которым меня ожидала. Автор писал интересно, местами захватывающе, хоть и был склонен допускать странные обороты вроде «милостию Божественного озера, мы...» или «озеро даровало нам...». Я каждый раз фыркала, но продолжала читать. Сморило сном меня где-то на шестой странице. Как вернулась добрая работница лечебницы слышала, но уже на кромке ускользающего сознания. До носа донесся терпкий аромат чая с цитрусовой ноткой и коричного печенья. Но все это оказалось недостаточно бодрящим, чтобы вернуть меня в реальность. Недосып и усталость от дороги сделали свое дело.

Не знаю сколько прошло времени, когда я ощутила, что не одна в комнате. А потому попробовала оглядеться, но осознала, что не могу сдвинуться с места. Глаза – это все, чем я могла двигать. В висках запульсировала, а грудь сдавило с такой силой, словно на нее положил огромный камень. «Опять!» – пронеслась лихорадочная мысль. Безусловно, я снова спала и видела тот же сон, что и последние полгода. Сон, который выматывал меня, лишал меня сил и радости жизни. Я в очередной раз попыталась освободиться от неведомой тяжести. Разумеется, это ни к чему не привело.

— Лора... – полустон-полушепот донесся до меня откуда-то со стороны двери и в поле зрения шагнул Элиас. Бледный, словно призрак, почти бесцветный – он казался существом, сотканным из тумана на фоне цветов окружающей комнаты. Даже пепельные волосы как будто выцвели на фоне почти белой кожи и глаза – прежде ярко-голубые, но теперь, в моих снах они стали льдисто-серебряными. В этом облике он пугал меня. Даже его красивое лицо теперь казалось иллюзорным и каким-то хищным. В изгибе рта виделся оскал, глаза обжигали холодом, а в лице не осталось прежних нежности и улыбчивости. Только жесткая решимость и злоба. Этот Элиас мало напоминал мне человека, которого я любила. И все же... я продолжала его любить.

— Я пришла... – прошептала я, пытаясь сдвинуться хоть на милиметр, – Ты просил... и я пришла.

Элиас пристально посмотел на меня и качнул головой:

— Ты долго... – заметил он и отвернулся.

— Прости. – против воли выговорили мои губы. Как всегда... Не могу с ним спорить. Даже если он неправ – я всегда извиняюсь, – У меня были сложности.

Элиас резко обернулся и зло посмотрел на меня. Черты лица заострились, налились яростью и еще меньше стали напоминать моего жениха. Шагнув ко мне, он сильно схватил меня за плечи и встряхнул, как куклу.

— Думаешь, меня это должно волновать?! – прорычал он мне в лицо, – Думаешь, твои сложности важнее моей беды?! Моей болезни?!

Его глаза засветились странным голубым сиянием, он нагнулся надо мной и пристально вгляделся мне в глаза. Паника захлестнула меня. Раньше во сне Элиас не мог до меня дотронуться. Держался на расстоянии. Угрожал, выматывал мне нервы, умолял, требовал, но не приближался! До этого дня.

Я попыталась ответить, но губы не шевелились. «Молчи и подчиняйся!» – раздался в голове вкрадчивый шепот. Нужно сдвинуться... вырваться из захвата. Оттолкнуть его и сбежать. Я дернулась из последних сил и, кажется, даже смогла дернуть руку из его захвата. Уловила в серебряных глазах Элиаса изумление, а потом...

— Добрая госпожа Лориана! – меня снова кто-то потряс за плечо. Уже не так грубо, но настойчиво, – Проснитесь! Доктор Вейлис пришел и готов вас принять.

Я распахнула глаза и ошалело уставилась на сестру Тиану. Она склонялась надо мной и с беспокойством заглядывала в лицо. Я выдохнула и тяжело задышала. Как же хорошо... Это был только сон.

— Страшный сон приснился? – догадалась женщина, – Ничего, бывает. Здесь многим снятся. Ничего не поделать! Больница – место такое. Бывает и умирают. А бывает – мучаются сильно. Вот вы и улавливаете отголоски чужой боли.

Я потерла лицо ладонями, сбрасывая остатки жуткого видения и скептически покосилась на сестру Тиану. И это говорит медик! Какая чужая боль? Сидел бы на моем месте мужчина – наверняка не рискнула бы такую чушь нести. Мужчины получают хорошее образование и за подобные речи подняли бы на смех. А я просто глупая девица. Мне можно и не такое... Впрочем, вслух говорить я ничего не стала, не хотелось обижать добрую женщину.

— Нам, наверное, нужно спешить? – осторожно спросила я, стараясь уйти от раздражающей меня темы, – Доктор Вейлис ждет.

Глава 2. Тень прошлого

Утро еще не вытащило болезных обитателей лечебницы из их благоустроенных палат. «Бруми Велл» славилась высоким качеством предоставляемых услуг. Пациентам предлагали все лучшее: интерьер, еду, одежду, самых опытных врачей и медсестер. Лечение здесь стоило столько, что я, за все свои скудные сбережения, смогла бы рассчитывать разве что на коврик в кухонном коридоре и то не факт, что хватило бы больше, чем на ночь содержания.

С обреченным интересом я рассматривала стены с узорчатой штукатуркой, украшенные дубовыми рельефными панелями и декоративными потолочными балкам. Полы, практично покрытые узорчатой плиткой, украшали изысканные ковры и ничем им не уступали дубовые кресла и кушетки, обтянутые нежно-зеленым бархатом с затейливым орнаментом. Отделка одного этого коридора стоила больше, чем вся мебель в моем доме, оставшемся в Дарнесе. Хозяин этого заведения не пожалел средств, чтобы те, кто приехал сюда за излечением, не чувствовали себя пациентами.

Сестра Тиана провела меня до самого конца коридора и нырнула в небольшую полутемную нишу, скрывающую дверь, почти полностью сливающуюся со стеной, и постучала.

— Войдите. — раздалось оттуда. Женщина еще раз цепко окинула меня взглядом, едва заметно кивнула на дверь, развернулась и ушла. А я помедлила мгновенье и потянула бронзовую ручку на себя.

Комнатка оказалась практически квадратной, не очень большой — шагов десять вдоль стены и удивительно скромной, учитывая увиденную ранее роскошь. Мне пришлось выглянуть из-за высокого шкафа-стеллажа. Такие занимали и стену с выходом из комнаты, и еще одну смежную. Большое окно в третьей стене выходило на набережную. Сквозь туман уже стало видно темную воду. У четвертой стены стоял массивный и довольно старинный письменный стол из темного дуба, заваленный папками и бумагами, удобная кушетка и небольшой круглый чайный столик с гнутыми ножками. Высокая лампа с оранжевым абажуром придавала комнате уюта, мягко заливая ее теплым светом.

Хозяина комнаты не было. Я растерянно обвела комнату взглядом и застыла на пороге.

— Вы хотели меня видеть? — прогудел низкий мужской голос.

Хотела ли? Я вздрогнула и огляделась еще раз. Когда одна из стопок бумаг на столе пришла в движение даже попятилась. Но это оказался сам хозяин, настолько слившийся с обстановкой, что уже почти незаметный. Плотный полноватый мужчина среднего роста, лет пятидесяти на вид, почти седой, с глубокими морщинами на лбу, выдающими человека, привыкшего много думать и живыми льдисто-голубыми глазами, вокруг которых лучами разбегались тонкие морщинки. Он поднялся из кресла и внимательно оглядел меня с головы до ног. Я напряглась, но напрасно. Ни презрения, ни насмешки на его лице я не увидела. Скорее цепкий интерес человека, привыкшего уделять много внимания деталям.

— С вами все хорошо, добрая госпожа? — спросил он, вглядываясь в мое лицо. Я спохватилась.

— Да! — выдохнула в ответ, стыдясь своей невоспитанности, — Простите, немного устала с дороги. Меня зовут Лориана Нарси. Наверное, мне нужно поговорить с вами по личному делу.

— Нарси? — брови собеседника поднялись, и он еще раз оглядел меня, уже немного удивленно, — Я ничего не путаю? Тот самый древний род Нарси, вписанный в Королевскую книгу Истины?

Разговор начался совсем не с того, на что я рассчитывала... Да и совсем не с того, о чем я хотела бы говорить. Тем более сейчас. Я осторожно выглянула в коридор и прикрыла дверь поплотнее. Поспешно прошла в комнату и присела на кушетку при молчаливом согласии хозяина комнаты.

— Простите. Да... — я опустила глаза в пол, обдумывая как бы оправдаться, но потом лишь устало мотнула головой. Что уж тут думать? — Да, когда-то мы были древним родом. Но сейчас вы видите последнюю его представительницу.

Доктор Вейлис вздохнул и грустно улыбнулся.

— Не только ваша семья оказался в таком положении, истинная госпожа . — я вздрогнула от этого забытого обращения, — Но тем не менее, вы дочь своего рода и никто у вас этого не отберет!

Меня передернуло от этого забытого обращения. Ныне так называли разве что королевских вельмож, высоких чиновников и зазнавшихся богачей. Чаще всего — не по праву. Но я никогда не претендовала, хоть и могла.

— Спасибо, доктор Вейлис. — я благодарно склонила голову, — Но я не придаю значения своей фамилии. Наш род давно разорился и практически вымер. Так что, прошу и вас не заострять на этом внимание. Пришла я к вам с совершенно другим вопросом.

Мужчина несколько секунд молча рассматривал меня с непроницаемым выражением лица, но в конце концов просто кивнул.

— Да, конечно, прошу простить. Нечасто я вижу представителей древних семейств, немного удивлен. Разумеется, я слушаю вас.

Руки непроизвольно задрожали, и я сжала их в кулаки, успокаиваясь. Едва трепет унялся, я потянула из потайного кармана на поясе сложенное вдвое письмо. От постоянного перечитывания бумага пожелтела и покрылась пятнами, а края обтрепались. Вейлис взял его из моих рук и взглянул на надпись. Он нахмурился и неспешно достал послание, пробежал по нему глазами, а затем повернулся ко мне:

— Это письмо написал я. — сказал он, пожимая плечами, — К таким конвертам я прилагаю также свидетельство о смерти. Вы утратили его и вам необходим дубликат?

С нервным рваным вдохом я облизать губы и помотала головой.

— Нет. Я получила свидетельство и передала его наследникам рода Грайт. Не знаю, почему вы переслали его мне... официально я теперь не имею к ним никакого отношения. — я растерла внезапно онемевшие, должно быть, от нервов, кисти рук и набралась смелости, — Наверное, я хочу вас спросить... не ошиблись ли вы, прислав мне это письмо? Может быть, мой адрес попал не в тот список...

Доктор Вейлис посмотрел на меня со странным выражением. С сочувствием и некоторой иронией. Как будто я сказала какую-то глупость, но глупость простительную в моем положении. Впрочем, я и сама о себе так думала.

— Элиас Грайт мертв, истинная госпожа. — твердо сказал он, не пытаясь подбирать слова, — Никакой ошибки быть не может. Я лично выписываю все свидетельства о смерти. Более того — я лично их фиксирую.

— Но... вдруг...

— Я в этом совершенно уверен. — он встал из-за стола, сделал пару шагов, остановился возле одного из стеллажей, выдвинул ящик и принялся в нем копаться, — Почему вы вообще решили, что в письме ошибка?

Сжавшись от стыда, ощущая себя совершенной дурой, я снова сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Повод к приезду показался таким глупым и незначительным, хотя еще неделю назад я думала совершенно иначе.

— Человек, которому я доверяю, видел Элиаса здесь не далее, чем три недели назад. — тихо проговорила я и в комнате наступила тишина.

Мужчина замер над ящиком, стало заметно как напряглась спина под тканью дорогого шерстяного пиджака. Он медленно выпрямился и покосился на меня из-за плеча. Лицо ничего не выражало, но ноздри затрепетали, будто принюхиваясь к чему-то. Но он все же вернулся к своим поискам в ящике. Спустя несколько мгновений мне в руки легла дешевая бумажная папка с завязками, на которой витиеватым женским почерком было написано: «Элиас Грайт. Белокровие». Слабые от переживаний и неуклюжие пальцы не смогли ее удержать. Папка упала на пол. Сердце на миг замерло, а потом забилось сильнее, словно птица пыталась выпорхнуть из клетки. Во рту пересохло, а взгляд словно прилип к упавшей папке. Вейлис не стал ее поднимать, лишь снисходительно смотрел на меня своими холодными глазами.

Прошло несколько минут, прежде чем я справилась с оцепенением, сглотнула ком в горле и перед глазами встал тот Элиас – человек из моего сна. Почти бесцветный... да. Это похоже на белокровие. Но кого тогда видела Нарина? Ведь она не знала, что он мертв... И все же, что-то настораживало в поведении доктора. Он ощутимо напрягся, когда я упомянула свидетеля. Словно... это действительно могло случиться.

— Вижу, вы знаете, что значит слово на истории болезни вашего жениха. — холодно сказал он, — Кто бы ни сообщил вам ту ложь — он либо ошибся, либо хотел намеренно причинить вам боль.

— Я не говорила, что Элиас был моим женихом. — прошептала я, а доктор отвернулся.

— Вашим родственником он не является, но по вашей реакции понятно, что Элиас Грайт вам был очень близок. А кроме того, ваш адрес для пересылки свидетельства о смерти он указал сам. Следовательно — вы были его невестой.

Я сглотнула комок в горле и подняла папку. Мертв. Я бы должна поверить. Нужно поверить. Должна удостовериться? Логика была железной, вот только отчего-то я не поверила. Вейлис что-то скрывал.

— Я не знаю, стоит ли, но… Расскажите, как он умер, пожалуйста…

Доктор Вейлис тяжело вздохнул, присел за свой стол и дернул за крошечный рычажок рядом с настенным светильником и участливо посмотрел на меня.

— Желаете чаю?

Сглотнув комок в горле, я кивнула. Минуту спустя в комнату вошла все та же женщина, что провела меня в лечебницу. Она покосилась в мою сторону, но ничего не сказала, только застыла навытяжку, как солдат.

— Тиана, — мягко обратился к ней доктор, — принесите нам с госпожой Лорианой чаю. — чуть помедлил и добавил, — С мятой и ромашкой, пожалуйста.

Медсестра кивнула, сделала короткий реверанс и удалилась. Я же задумчиво проводила ее взглядом. В тех больницах, где лечилась я, медсестры не носили чай, не делали реверансы и часто равнодушно проходили мимо пациентов. А если бы те решились о чем-то их попросить — скорее всего получили бы в ответ только отборную брань. Пару лет назад король в своей речи, посвященной дню коронации, заявил, что продление и сохранение жизни — одна из главных задач. Однако всем было известно, что жизнь богача и бедняка никогда не ценились одинаково.

Здесь же, где функционал медсестер приближался к роли горничной в дорогой гостинице, а все вокруг дышало роскошью и спокойствием — вот тут я реально видела значение его слов. В королевских же больницах было грязно, шумно и мерзко. Вопли рожениц смешивались со стонами умирающих. Кашель чахоточных разносился по коридорам и вырывал из сна тех счастливцев, кому повезло двигаться по пути болезни к выходу, а не к крематорию, удлиняя его на дни и недели. И именно здесь я острее всего ощутила всю низость своего социального положения. Элиас обещал это исправить, но...

Все эти размышления временно выбросили меня из реальности. Я поняла, что молчу, скорбно поджав губы, только когда Тиана принесла чай на серебряном подносе, услужливо пододвинула ко мне столик и поставила на него еще и сэндвич с огурцом. Есть мне почему-то совсем не хотелось, но я слабо улыбнулась и благодарно кивнула доброй женщине. Я взяла чашку вопреки этикету — двумя руками, чтобы погреть свои вечно холодные руки. В последнее время они стали и вовсе ледяными. Сказывалось то ли горе, то ли недостаток сна, то ли общее истощение тела.

— Значит, вы хотите услышать о последних днях вашего жениха? — голос Вейлора Вейлиса вывел меня из оцепенения, и я поежилась.

— Хочу? — слабо ответила я хриплым голосом, — Не знаю. Почему-то уверена, что должна послушать. Наверное, мне нужно убедиться в том, что я совершенно точно осталась одна и мне придется с этим жить дальше.

Доктор прищурился и кивнул, криво усмехнувшись:

— Воля ваша, истинная госпожа. — он откинулся в кресле, устремил взор к потолку и принялся вещать в никуда, словно читал лекцию, — Элиас Грайт угас, увы, очень быстро. Приехал в «Веллис Тар» он еще вполне бодрым молодым человеком, но уже спустя несколько недель превратился в тень самого себя. Щеки его впали, черты заострились, глаза ввалились. Типичные симптомы его болезни, госпожа... Когда спустя пару недель он подхватил сильную простуду, я осознал, что шансов у него нет... Да и весь его вид говорил о том, что ему не выкарабкаться. К концу болезни тело покрылось синяками из-за множественных кровоизлияний. Все что мы могли сделать — это обезболить и облегчить симптомы. Он...

— Стойте... — слезы все-таки потекли по моим щекам, хоть я и обещала себе не плакать. Я прикрыла глаза рукой и глубоко задышала, силясь взять себя в руки. В конце концов это помогло и я, глубоко вздохнув, вытерла слезы, — Вы неверно меня поняли. Я не это хотела услышать. Скажите другое... Ему было здесь хорошо?

Вейлис удовлетворенно улыбнулся одними глазами. Хотел проучить меня? Зачем? Что плохого в том, что безутешная невеста желает узнать, что случилось с ее женихом?

— Госпожа Лориана, вам следует быть аккуратнее с вашими словами и желаниями. В мире есть силы, которые могут вас понять слишком буквально.

Я нахмурилась и помотала головой. Он шутит?

— В мире есть только люди. — я пожала плечами, — А они понимают мои слова так как им вздумается. Ваш поступок тому пример. Мои желания и слова не имеют никакого значения.

Мужчина натянуто улыбнулся, кивнул каким-то своим мыслям, но комментировать мой ответ не стал. Вместо этого он залпом допил свой чай и поднялся на ноги, чтобы подойти к окну. Туман за ним уже начал рассеиваться и стало видно, что вид из его кабинета открывался на обрывистый берег озера.

— Озеро Брумир. — он отодвинулся от окна и представил мне водоем так, словно он был человеком, — Наша главная гордость и достояние. Источник нашего благополучия, дохода и здоровья целого города. Воды озера целебны, а голубая глина, добываемая на его берегах, благоприятно воздействует на организм. Именно благодаря ему здесь возникла лечебница и сам город.

— «Священное озеро Брумир». – не смогла удержаться от подколки я.

— О, вы читали «Архивы...»? – оживился он, – Обычно дамы предпочитаю более... демократичные романы. Впрочем, я рад, что книга вас заинтересовала. Немногие обращают на нее внимание. А она написана моим предком! В то время люди еще не забыли о том, что... Впрочем, не важно. Ценнейший труд по истории этого удивительного места!

Я вымученно улыбнулась. В другое время тема меня очень заинтересовала бы, но сейчас в груди ворочался ком боли и все инстинкты вопили о том, что мне нужно бежать отсюда как можно дальше. Сбежать и забыть. Но дело нужно было закончить.

— Мы могли бы вернуться к теме разговора?

— Да-да, конечно, простите, истинная госпожа. — он вздохнул, явно недовольный тем, что его прервали, — Именно из-за этого озера ваш жених приехал сюда. Он пил много нашей воды, принимал грязевые ванны и даже купался в самом озере...

— Но ведь уже был конец лета...

— Да. И я до сих пор корю себя за это. — скорбно покачал головой доктор, — Я поздно понял, что происходит. Возможно, если бы я вовремя пресек его развлечения… Он бы не подхватил ту злополучную простуду, а со временем бы излечился. Увы, он сгубил сам себя, слишком доверившись водам Брумира.

Я ушам не поверила. Здесь? В этом оплоте больших денег и светил медицины?

— Как такое возможно? — я сама поразилась как злобно прозвучал мой голос, — Разве у вас некому присматривать за больными?

— Есть, разумеется. — он вздохнул, — Но у нас не тюрьма. Пациенты имеют возможность гулять. Некоторым это даже показано. Его никто не сдерживал. Однако, он вывел свои прогулки за пределы обычного променада, введя в свой моцион еще и водные процедуры в обход моих рекомендаций. Когда я это обнаружил — стало слишком поздно.

Потрясенно замолчав, я невидяще уставилась на стол доктора, заваленный папками, бумагами и исписанными листами. Значит... Элиас сам решил свою судьбу. Что ж...

— Должен признаться, мне было очень жаль этого прекрасного юношу... — скорбно продолжил Вейлис, — Он показал себя как образованного и умного молодого человека. Немного странного, но его эти милые чудачества... Что стоили, хотя бы, разговоры с цветами на подоконнике...

Я настороженно подняла глаза. Да, за Элиасом действительно водилась такая необычная привычка, но, чтобы он демонстрировал ее кому-то постороннему? Да быть не могло... Она и сама узнала совершенно случайно.

— Вы видели это сами?

Доктор моргнул и растерянно посмотрел на меня. Словно осознал, что сболтнул что-то лишнее.

— Нет... но здесь и у стен есть уши. Интересные факты о пациентах разносятся быстро.

Я подозрительно прищурилась, но решила не развивать тему. Действительно, кто-то мог войти и увидеть случайно... Тем не менее, неприятно узнать, что самые интимные тайны твоего любимого человека становятся достоянием общественности!

Доктор шагнул ко мне, видя, что я собираюсь подняться. По пути сшиб локтем какую-то книгу, лежащую на самом верху стопки бумаг. Книга с глухим стуком шлепнулась на пол прямо у моих ног и раскрылась. Инстинктивно я вернулась на кушетку и подняла книгу, собираясь отдать ее Вейлису. Хотела закрыть, однако мой взгляд зацепился за маленький значок, нарисованный темными чернилами в верхнем правом углу страницы. Как будто перевернутая улитка ползла по кромке бумаги. Я нахмурилась, прикрыла глаза и снова открыла, чтобы убедиться, что значок мне не померещился. Он все еще был там, реальный как моя рука, держащая книгу. Именно таким значком Элиас отмечал страницы книг, где остановился во время чтения. Глупая привычка... но никто не смог его отучить. Он шутил, что это его личное клеймо. Что-то вроде знака: «Здесь был Элиас».

— Что-то не так? — подал голос доктор, в котором зазвучали нотки настороженности.

— А? — я спохватилась, захлопнула книгу и взглянула на обложку. Какой-то популярный драматический роман. — Простите. Это книга из вашей библиотеки для посетителей лечебницы?

— Нет. — улыбнулся мужчина, однако улыбка выглядела искусственной, а его рука уже держала край обложки, словно готовая в любой момент выдернуть книгу у меня из рук, — Это моя личная. Беру, чтобы отвлечься от работы и почитать в саду во время перерыва. Что-то не так?

Я внимательно посмотрела на значок. Чернила свежие... Как будто его нанесли на страницу пару дней назад. Не больше недели – точно. Чернила имеют свойство выцветать за несколько месяцев. Не может же это быть... нет. Я подняла взгляд на Вейлиса и открыла рот, чтобы спросить про знак, однако не смогла произнести ни звука. Оцепенение сковало все тело, а в голове снова зашептал голос: «Молчи и не лезь!». Ну вот... снова я не могу дать отпор, когда это нужно. Я со злостью закусила нижнюю губу и ступор отпустил. Однако, я не рискнула задать вопрос. Книгу захлопнула и вернула владельцу. Тот немедленно сунул ее в один из ящиков стола, как будто боялся, что я стащу. Я печально усмехнулась. Впрочем, подозреваю, что человек этот боялся не того, что я воровка, а чего-то гораздо более опасного для него. Или для меня...

— Что ж... — неуверенно проговорила я, раздумывая о том, что произошло, — Думаю, я узнала все, что могла.

— А я думаю, я могу отдать вам некоторое имущество вашего покойного жениха. — задумчиво ответил Вейлис, внимательно оглядывая меня с головы до ног, — Вряд ли оно пригодится наследникам рода Грайт, а вам — очень даже возможно. Пойдемте со мной.

Несколько секунд мы стояли с ним друг напротив друга, и я раздумывала — согласиться ли? Как-то странно это звучало. Кто отдает наследство невесте, которой не суждено стать женой? Но в конце концов любопытство взяло верх, и я кивнула.

Мужчина открыл дверь, а с сожалением оглянулась на сэндвич, оставшийся одиноко лежать на столике. Вот сейчас, когда горе уступило место подозрительности, стало понятно, что я хочу есть. Воспитание взяло свое и я не рискнула хватать добычу и впиваться в нее зубами на ходу. До такого, пожалуй, я еще не опустилась. Поэтому, грустно попрощавшись с едой, я вышла в коридор следом за доктором.

Ушли мы недалеко. Дойдя до стойки медсестры неподалеку от входа, Вейлис что-то тихо сказал Тиане, она достала из-под стойки ключ и увесистую тетрадь. Ключом она открыла совершенно незаметную до этой минуты дверь. Если бы я не увидела, как ее отпирают — в жизни бы не подумала, что там какой-то вход, настолько она сливалась с дубовой панелью. Лестница за дверью вела в темный подвал, и я непроизвольно отшатнулась.

— Куда вы меня ведете? — нервно спросила я.

Вейлис остановился и изумленно поднял брови. Даже Тиана обернулась ко мне и посмотрела с явным сомнением в чистоте моего рассудка. Я покосилась на них обоих и выдохнула.

— Извините. Не люблю темные помещения. Особенно подвалы.

Медсестра закатила глаза и взяла со стойки маленькую масляную лампу. Она спустилась по лестнице, повернула какую-то ручку, подняла лампу на тонком шесте, а затем подвальчик довольно ярко осветился. Я потрясенно посмотрела вниз.

— Газовые светильники? — невольно вырвалось у меня, а доктор улыбнулся и пожал плечами. Я только и могла, что помотать головой от удивления.

Газовые фонари освещали улицы в крупных городах. Я слышала, что его начали проводить и в домах, но сама никогда не видела. Только сейчас я обратила внимание, что под потолком повсюду горели газовые люстры и поразилась этому факту. Всем было известно, что газ делает помещения душными, а также портит книги, обои, мебель и серебро! Однако здесь почему-то этого не боялись, а душной лечебницу доктора я бы не назвала...

— Я не думала, что кто-то отважится на такое в больнице...

— Ох... — он наморщил лоб, — У газовых светильников есть свои минусы, но регулярное проветривание помещений решает большинство из них, а кроме того...

Он поманил меня за собой, я спустилась вниз и замерла, потрясенная. Помещение было довольно большим, заставленным шкафами со стеллажами, подобным тем, что я уже видела в кабинете у Вейлиса. Только здесь их было куда больше. И люстры здесь повесить не побоялись. Более того — от их воздействия помещение оградили с помощью стеклянного купола. Люстры светили, но не чадили и не перегревали помещение.

— Здесь наш архив. Мы храним истории болезней пациентов, а также их личные вещи, если родные их не забрали.

Доктор тем временем положил тетрадь на небольшой наклонный столик и принялся сосредоточенно листать:

— Так... Элиас Грайт... Грайт... Это было начало осени... — приговаривал он, шурша страничками, — Горнер, Гурсель, Гирс, ага! Вот, Грайт Элиас, секция один, ячейка восемь Г. Одну минуту!

Он скрылся за одним из ближайших стеллажей, пошуршал там, я услышала звук выдвигаемого ящика и глухие стуки. А я потерянно застыла посреди этой комнаты памяти. Сколько же она хранила судеб? Одна половина помещения была архивом для историй болезней, а другая — хранилищем вещей, последней памятью об ушедших. Тех, кто не смотря на все свое богатство, позволившее им лечиться в «Веллис Тар», никому не были нужны. Неужели так бывает? Как никогда ярко и отчетливо я осознала собственную смертность. Будет ли кто-то, кто заберет дорогие мне вещи после моей кончины? Или же их отдадут на благотворительность, как поступают с пожитками всех невостребованных мертвецов?

— Вот он. — небольшой деревянный ящичек доктор отдал мне в руки. Здесь все, что было особенно дорого вашему жениху. Одежду мы сжигаем, книги и письменные принадлежности — тоже, не обессудьте.

— Зачем? — мрачно спросила я, чувствуя, как поток подозрений, что Вейлис что-то не договаривает, усиливается. Откуда тогда «клеймо Элиаса» в одной из его книг?

— Во избежание распространения инфекций.

Я вздохнула. Спросить про книгу? Скажет, что я помешалась с горя и спишет на «женскую истерию», по обыкновению всех врачей. Тряхнув головой, чтобы отогнать муторное ощущение подвоха, я поставила ящичек на стол и открыла.

Увиденное заставило руки задрожать. От волнения я поперхнулась вдохом и закашлялась. Я ожидала там увидеть портмоне, носовой платок или часы... Но предметы в ящичке остро резанули по сердцу забытыми воспоминаниями. Серебряный портсигар с монограммой ЛГ — Лерой Грайт. Он принадлежал отцу Элиаса, и, видимо, был взят им в больницу в память о родителях, трагически погибших при странных обстоятельствах. Карета перевернулась на мосту через реку, и они не смогли выбраться. Однако, их смерть позволило Элиасу официально назвать меня своей невестой... Его родители были против.

Золотая булавку для галстука, украшенную лилией — символом рода Грайт и крупным сапфиром. Любимое украшение моего жениха, не фамильное, сделанное на заказ. Он носил ее практически не снимая. Кажется, с ней в комплекте были запонки... но здесь их не было. Должно быть, Элиас по какой-то причине их не взял с собой. Я не удержалась и поднесла булавку к носу. Показалось, что я уловила запах его любимого одеколона — мох, базилик и бергамот. Но, разумеется, этого не могло быть... Я положила булавку на место.

Третья вещь была куда более личной. Маленький серебряный медальон, украшенный неприметными, но красиво переливающимися на солнце серыми лабрадоритами на длинной цепочке. Я было потянулась к нему, но все же не решилась открывать. Я и так знала, что стоит нажать на потайной рычажок, створки раскроются и там окажется мой портрет... Но смотреть на него оказалось выше моих сил. Я смахнула набежавшую слезу и спешно обернулась к доктору Вейлису, терпеливо ожидавшему меня у стены.

— Вы правда хотите отдать это мне? — голос дрожал, но я старалась держать себя в руках.

Вейлис пожал плечами и равнодушно посмотрел на коробку:

— Если в течение года никто не заберет личные вещи покойника — мы отдадим их в местный приют для бедных. Однако, я полагаю, вам эти вещи могут оказаться более полезны.

Я смущенно опустила глаза. Мое скромное платье из серого хлопка, украшенное лишь тонким кружевом по вороту, больше подошло бы какой-нибудь служанке, а не истинной госпоже. Однако, продать память об Элиасе... Я закусила губу, раздумывая об этом. Нет, только если выхода совсем не останется. Однако, я еще надеялась наладить свои дела... где-нибудь.

— Хорошо. — я кивнула, — Спасибо. Наверное, мне стоит пойти поискать гостиницу.

Я закрыла крышку коробки и шагнула к доктору. Он смотрел куда-то мимо меня.

— Мой вам совет, истинная госпожа. — бесцветным голосом проговорил он, — Уезжайте из Бруми Велл. Как можно скорее. Отправляйтесь в Дарнес. Найдите себе другого жениха. Забудьте об этой истории. Так вам будет лучше.

Нахмурившись, я попыталась осознать, что он мне сказал. Возможно, он был прав... однако внутри меня что-то противилось этому. Не оставляло чувство, что я завершила здесь не все дела. Я кивнула скорее автоматически, из вежливости. Давно привыкла не перечить людям. Особенно тем, кто сильнее и влиятельнее меня.

— Спасибо за совет. Возможно, я ему последую, но позже.

— Воля ваша. — Вейлис поджал губы, но лицо осталось бесстрастным, — Рекомендую остановиться в гостинице «Голубой источник». У них неплохой пансион и не слишком дорого. Вам должно понравиться.

Не дожидаясь ответа, он поднялся по лестнице с прытью, более подходящей юноше, а не грузному мужчине в годах. Мне же оставалось только пойти следом.

Когда я выбралась из подвала, в холле осталась только Тиана, которая уже принесла мой чемодан и уже склонилась над стопкой папок, что-то тщательно записывая туда. Кажется, мне предлагалось покинуть лечебницу как можно скорее. Ненавязчиво так...

— Далеко ли до гостиницы «Голубой источник»? — спросила я у нее, сжимая ручку чемодана и прижимая к груди коробку.

— Прямо по улице до главной площади, дальше на северо-восток, по Осенней улице, а там свернете по голубому кольцу до переулка Ручья. — почти не отрываясь от каких-то бумаг, ответила она.

Не сказать, что я что-то поняла из ее объяснений. Но идти предстояло явно далековато и я печально посмотрела на свою ношу и поняла, что пройти все это мне предстоит пешком. Но выбирать не приходилось. Оставалось надеяться только, что утренний ветерок уже присмирел.

Глава 3. Старая и новая жизнь

Подняв чемоданчик и взвесив его в руке, я печально посмотрела вдаль – туда, где длинный проспект утыкался в какое-то высокое представительное строение. Солнце уже поднялось над горизонтом, когда я вышла на улицу и с удовольствием вдохнула утренний – уже не такой ледяной воздух. Туман постепенно рассеивался, хоть и не ушел полностью. Мысленно припомнила инструкции медсестры и понадеялась, что кто-то подскажет мне дорогу. Прямо до ратуши, потом куда-то на северо-восток, до переулка Ручья, «Голубой источник» ... Немудрено запутаться.

Огляделась по сторонам и замерла. Прямо передо мной раскинулась роскошная набережная! Мостовая, выложенная розовым гранитом, перемежалась аккуратными сквериками и рядом малоэтажных, но очень привлекательных строений с медными вывесками. Кажется, это были то ли ресторанчики, то ли кондитерские – сейчас они были закрыты, но, там явно уже начали готовить. До носа долетел гипнотический аромат свежей выпечки и ванили. Желудок, так и не получивший ничего, кроме чашки чая возмущенно заурчал. Беда... Решительно тряхнув головой и сбросив наваждение, решила во что бы то ни стало прогуляться здесь и зайти о одно из этих заведений. Как только найду работу.

Сами дома тоже представляли из себя примечательное зрелище, таких я не видела в Дарнесе. В моем родном городе дома строили из серого камня, архитектуру предпочитали строгую, а дома украшали преимущественно с помощью окон неправильной формы. Здесь же бросались в глаза витражи! Их было невероятно много! Яркие, цветные, сияющие в золотых лучах рассветного солнца, осыпающие брызгами света мостовые и дома. Дома, кстати, здесь предпочитали строить из красного кирпича, иногда отделанного светлой штукатуркой, а вот крыши крыли какой-то странной голубоватой черепицей, украшая их небольшими остроконечными башенками с декоративными шпилями. Должно быть черепицу делали из той самой местной чудодейственной глины, ради которой весь мир съезжался в местную лечебницу. Словом, Бруми Велл оказался красив настолько, что у меня на время отключились практически все чувства, кроме зрения. Хотя бы ради этого зрелища стоило совершить такое путешествие!

Из транса меня вывел громкий окрик, эхом прокатившийся по улице. К крыльцу подъезжала добротная дорожная карета из черного дерева, запряженная рыжей лошадкой. Извозчик держался так, словно он полномочный представитель Его Величества, не меньше. На меня он бросил косой взгляд, но даже не притормозил, заставляя шарахнуться с пути. Я понятливо хмыкнула. Одежда не выдавала во мне уважаемую госпожу. Да и доктор Вейлис сразу же предложил мне гостиницу подешевле...

Карета остановилась и кучер, спешно спрыгнувший с козел, распахнул дверцу. Оттуда бодро шагнула девица в вызывающе бордовом платье, обвела взглядом здание лечебницы и презрительно сморщила нос. Высокомерно откинув старательно завитые букли волос слишком желтых, чтобы считаться блондом и слишком бледных, чтобы быть рыжими. Отыскав глазами кучера, она злобно рявкнула:

— Шевелись! Мне тут до вечера ждать?

Тот забегал еще быстрее, выгружая один за другим пять чемоданов, обтянутых коричневой кожей с тиснением. Девицу я узнала, а потому взгляд мой заметался в поисках укрытия. Пока она не смотрела в мою сторону и у меня был шанс. Пригнув голову, я поспешно, стараясь не стучать каблуками, зашагала прочь. В успех не особо верилось, но попытаться стоило.

— Лора! – визгливый голос заставил меня вздрогнуть, хоть я и ожидала. Прикрыв глаза, я мысленно досчитала до трех, собираясь с силами и повернула голову.

— Жалия. – даже не пытаясь казаться радушной, констатировала я. Этикет требовал переброситься хотя бы парой фраз. А прослыть невоспитанной хамкой совсем не хотелось. Эта девушка сделает все, чтобы уничтожить последние остатки моей репутации в Дарнесе. Вдруг я еще туда вернусь?

— Не ожидала тебя тут встретить! Неужели удалось устроиться сюда поломойкой? – голос звучал нарочито заботливо, но лицо наглой девицы излучало нескрываемое самодовольство.

Я глубоко вдохнула, пытаясь справиться с раздражением. Да, я сама зарабатывала себе на жизнь, и сама следила за порядком в своем особняке, но горничной и поломойкой никогда не работала. И мои предки тоже. Но вот Жалия…

— Увы. Мне сказали, что вот-вот прибудет девушка, которая смыслит в этом куда больше меня. Куда мне до потомственного специалиста…

Жалия немедленно покраснела – от корней волос до кончиков пальцев на руках. Да, ее семья сейчас была очень богата. Отец владел процветающей сетью ювелирных магазинов. Но я-то прекрасно знала, что ее прабабка служила горничной в королевском дворце. И так очаровала одну придворную даму своей исполнительностью и расторопностью, что та завещала ей неплохую сумму после смерти. Семья оказалась хваткая и пустила ее в дело. Я ничего дурного в ее прошлом не видела. Но сама Жалия стыдилась невероятно! Я прекрасно знала, что она завидовала моему древнему роду и потому издевалась при каждой возможности.

— Что, не приняли? Понимаю, неприятно. – она справилась со стыдом, но голос звучал уже куда менее радостно, – Может быть курс процедур красоты утешит тебя? В этой лечебнице целый комплекс процедур для кожи и оздоровления! Я как раз здесь за этим. Десять дней и я буду похожа на звезду! Рекомендую попробовать! – она выждала пару мгновений, не дождалась моей реакции и «спохватилась», – Ах, прости... ты же стеснена в финансах! Как неловко!

Ее укол не достиг цели. Я еле удержалась от смешка. Жалия в своем духе! Ее лицо было бы вполне приятным, если не считать слишком длинного и крючковатого носа. Вкупе с вечным выражением презрения и недовольства на лице он делал ее похожей на злую ведьму из детских сказок. Увы, она думала, что все дело в недостатке ухода, драгоценностей и нарядов. Приданое, по слухам, у девицы было астрономическим и семейство почти непрерывно вело с кем-нибудь переговоры о помолвке. Однако, почему-то пока ни одни из них не увенчались успехом. Подозреваю, что причиной все-таки был ее характер.

— Неужели готовишься к свадьбе? – мило улыбнулась я, зная, как болезненно реагирует девица на этот вопрос. Я надеялась, что она сбежит, как это происходило обычно и я смогу спокойно идти по своим делам. И была жестоко разочарована.

— Представь себе, да! – просияла Жалия, – Четыре дня назад отец подписал договор с семейством Артарис! Осенью у меня свадьба!

Я на миг застыла, искренне пожелав здоровья и терпения несчастному господину Артарис. Семью я эту знала и единственной проблемой их сына Гирьена была врожденная хромота. Во всем остальном он отличался мягкостью, исключительной благовоспитанностью и чрезмерной робостью в общении с женщинами. Все это сильно мешало ему найти достойную спутницу жизни. Должно быть, его отец устал ждать инициативы от сына и взял дело в свои руки. Бедный Гирьен! Вот что бывает, когда слишком долго ждешь милости от природы!

— Поздравляю. – задумчиво сказала я вслух, – Счастья и удачи семейству Артарис. Они им понадобятся.

Полюбовавшись как ликующее выражение сползает с лица Жалии, уступая место злобному румянцу, я развернулась и пошла прочь.

— Я тут проезжала мимо твоего дома... – услышала я вкрадчивый голос, пущенный мне в спину, – Если не ошибаюсь, вчера состоялся аукцион. Должно быть его уже продали... Как жаль!

Я споткнулась на ровном месте и сглотнула. Ну вот и все... мне некуда возвращаться.

— Благодарю за сведения. – я выпрямила спину, обернулась и постаралась унять дрожь в голосе, – Я это знала. Удачного лечения!

На лице Жалии проступило разочарованное выражение. Она явно ожидала другой реакции. Но я не стала давать ей повод для новых издевательств и ушла настолько быстро, насколько могла.

Вес чемодана не особо позволял, но я почти бежала. Ужасно не хотелось, чтобы Жалия увидела слезы, которые против воли потекли по моим щекам. Отойдя на пару десятков шагов, почувствовала облегчение. Мерзкая девица, но почему-то с ней общаться было куда проще, чем с тем же доктором Вейлисом. И уж, конечно, гораздо проще, чем когда-то с Элиасом. Он был сложным человеком, хоть я и любила его больше самой себя.

Добравшись до огромной центральной площади, я совершенно невоспитанно вытерла щеки тыльной стороной ладони. Не хватало еще разрыдаться посреди города. И дело не в людях – их как раз почти не было. Домики на набережной тихо выпускали дым из труб, но их ставни все еще были закрыты. Огромный трехэтажный особняк с множеством стрельчатых башенок и целым рядом изящных мраморных колонн, подпирающих высокое крыльцо величественно нависал над ними.

Я остановилась, чтобы полюбоваться его красотой. Явно древний, сейчас так уже не строят. И его центральную часть украшал гигантский витраж, изображающий какую-то золотоволосую девушку с очень суровым лицом, склонившуюся над водой и опустившую в нее руку. Вторую руку она протягивала ко зрителю. Ее окружало то ли голубое сияние, то ли туман, но в толщу этой субстанции художник включил ракушки и, кажется, капли воды. Эти ярко-голубые включения явно огранили и на солнце, свет которого сейчас падал прямо на фасад, они очень красиво переливались.

В нижней части витража вилась желтая лента с надписью. Я пригляделась. Этари. Древний забытый язык, которым уже никто не пользуется, но в библиотеках аристократических родов все еще хранятся книги на этари. В нашей тоже были, но меня ему не учили, поэтому читать их я не могла. Библиотеку было жаль... Но я не могла взять ее с собой и в чемодане сейчас лежала только пара томов. Один из них как раз на этари.

Неподалеку дворник шуршал метлой у самого крыльца и подозрительно косился в мою сторону. Тяжело вздохнув, я поняла, что в такую рань другого местного жителя, я, пожалуй и не встречу. Перехватив ручку чемодана покрепче, я пошла к нему. Человек, завидев, что я приближаюсь, оставил свое занятие и пристально уставился на меня.

— Светлого утра вашему дому, добрый господин! Я... – начала я и осеклась, когда мужчина сделал резвый шаг назад, выставив вперед руку.

— Вы стойте, где стоите, добрая госпожа. – требовательно и немного ипуганно сказал он и даже выставил вперед метлу, словно защищаясь, – А то метла у меня крепкая! Могу и по спине отходить!

Озадаченно заморгав, я нахмурилась и осмотрела себя, подозревая, что что-то в моем облике напугало этого человека. Но нет... Темно-коричневое дорожное платье из плотной шерсти, черное пальто и носы поношенных сапожек, конечно, уважения не вызывали, но и грязи на них не было. Вполне опрятный вид. Что так напугало этого человека?

— Простите... – я замолчала на мгновение, подбирая слова, – Я только сегодня приехала в Бруми Велл и плохо знаю город... И хочу попросить вас подсказать дорогу.

Мужчина обшарил меня внимательным взглядом, чуть прищурившись. Видимо, не увидев признаков опасности, он расслабился и опустил метлу. Ближе подходить, впрочем, не стал.

— Приехали только, говорите? – уже другим голосом спросил он, – А чего в лечебнице делали? Неужто хворая?

— Нет... – вежливо улыбнулась я, – По личному делу приехала. Не лечиться.

— Ну ладно... – протянул он и покачал головой, – Я вам вот что скажу: держитесь от нее подальше. Плохое это место. Неправильное. И люди там странные.

Я моргнула. В голове зазвенела натянутая струна, вызывая легкий отголосок боли в затылке и я несколько раз моргнула, сбрасывая ощущение и призывая себя к спокойствию. Какая глупость! Я осмотрела мужичка. Явно из простого народа. Одежда добротная, но бедная. Конечно, ему все места, где властвует наука должны казаться плохими.

— Это хорошее место. Там людей лечат от серьезных болезней.

— С ума там людей сводят! Все, кто туда попадает – прежним уж не возвращается! – торопливо зашептал он, подавшись вперед, опасливо оглядываясь по сторонам, – Вот и мэр наш тоже... – он махнул рукой в сторону крыльца с колоннами, – Как начал туда ходить – словно бы подменили его! Злой стал, дерганный. Вы, добрая госпожа, уж послушайте меня: не ходите туда больше. Нечего там красивой девке делать! Вам еще жить да жить!

— Хорошо. Больше, надеюсь, и не придется... Я про другое узнать хотела. Меня интересует как пройти к гостинице «Голубой источник».

Дворник резко оживился и решился, наконец подойти ко мне и крупными мазками, активно махая руками, объяснил куда идти и как. Оказалось, все не так и сложно, как я думала. Единственной неприятной оказалась новость о том, что гостиница располагалась неподалеку от рабочего квартала, а значит днем там будет шумно и дымно. Впрочем, в моей ситуации выбирать не приходилось. Зато такие места действительно недорого стоили.

Так оно и вышло. Гостиница оказалась небольшим двухэтажным домиком и знавала лучшие времена. Когда-то давно. Тогда ее даже пытались облагородить, о чем красноречиво говорили осыпающиеся куски штукатурки, открывающие выщербленный красный кирпич. В холле висел еле уловимый запах чего-то спирного и, судя по виду сонной и растрепанной девицы – прикладывалась к бутылке именно она. Но затуманенный разум не помешал взять с меня плату на неделю вперед и выделить крошечную комнатушку под самой крышей за цену в пятнадцать монов за ночь.

Лучше, чем я ожидала. Хотя кровать и скрипела, но матрас набили не соломой, а перьями. Всю оставшуюся меблировку комнаты составлял кривой шкаф, стул, потрепанный приставной столик и над ним даже висело мутное зеркало. Снаружи комната запиралась на огромным амбарный замок, ключ от которого мне и выдали. Впрочем, я не обольщалась, ведь, выглянув в окно, обнаружила очень удобно расположенную рядом водосточную трубу. Умельцу ничего не стоило залезть сюда. Вздохнув, дала себе слово деньги и ценности в комнате не оставлять. Не оставляла бы и вещи, но не носить же чемодан с собой?

Оглядев стены комнаты, покрытые потрескавшейся серой штукатуркой с высохшими потеками воды и проводив взглядом спешащего по своим делам таракана, я порадовалась, что успела снять с родительского счета последние деньги раньше, чем это сделали судебные службы. От этого места до самой дешевой ночлежки меня отделяло только вовремя принятое решение.

Забившись за шкаф (штор эта комната не предполагала), чтобы из окон напротив никто не разглядел моих манипуляций, я достала из потайного кармана на лифе платья свой кошель и пересчитала деньги. Не знаю зачем, ведь я знала всю сумму до последнего мона, но почему-то захотелось убедиться. Девять годри, тридцать два сорди и еще шестьдесят семь монов. Отделила от этой суммы четыре годри и завернула в носовой платок и положила в карман. Сумма, которую я должна вернуть тому человеку... В глубине души я надеялась, что встречу его нескоро. По крайней мере не раньше, чем найду работу. Потому что в ином случае у меня оставалось денег всего на пару месяцев пребывания в этом милом городке. Что делать потом – я абсолютно не знала. Вернуться в Дарнес? И что потом? Мой дом продан, меня там никто не ждет. Есть еще драгоценности Элиаса, но продавать последнюю память о женихе совсем не хотелось.

Мысли об Элиасе почему-то уже не отравляли кровь и разум, как раньше. Доктор Вейлис, несмотря на странности в его поведении, все же, кажется, убедил меня расстаться с бессмысленными надеждами. Однако, мое душевное состояние еще было далеко от спокойствия и принятия. Что-то царапало мой разум... И я никак не могла понять что именно.

Я достала из чемодана шкатулку из лечебницы, открыла шкаф и дверца повисла на одной петле. Прекрасно! Зажмурилась и глубоко вдохнула. Спокойно, Лора! По крайней мере, он хотя бы закрывается. Перед внутренним взором встал платяной шкаф в моей комнате – той, в которую я уже не вернусь. Его дверцы не болтались и не скрипели. А по створкам вилась тонкая резьба в виде плюща, оплетающего виноградную лозу. Ребенком я подолгу стояла возле него, водила пальчиком по углублениям и мне казалось, как будто переплетения и тени оживают, а через них проглядывают диковинные существа, которые весело мне подмигивают и даже иногда разговаривают. После гибели родителей я их больше не видела... Горячие слезы, потекшие по щекам, я не стала вытирать. Наоборот, я села на кровать, завалилась на бок и позволила себе разрыдаться. Задыхаясь и вздрагивая всем телом, позволяя со слезами вытечь ощущению безнадеги и боли по потерянному жениху. Плакала, пока не уснула.

Элиаса во сне я не видела. Впервые за много месяцев я просто провалилась в темноту, и никто из нее не вышел. Усталость и нервные потрясения взяли свое. Тело требовало отдыха, а мозгу надоело постоянно решать новые проблемы.

Глаза открыла я резко, вздрогнув всем телом. Лежала поперек кровати, подтянув колени к груди и тело уже начинало ныть. В окно лился яркий полуденный свет. Но разбудил меня явно не он. Прислушалась: может быть, в дверь кто-то стучал? Но нет. Все было тихо. Даже удивительно тихо для такого места. Должно быть, все жильцы разошлись по своим делам. Впрочем...

Я повела носом. Сквозь запах сырости и старого дерева явственно пробивался совсем другой... Мох, базилик и бергамот. Любимый одеколон Элиаса. И через него еще одна странная нота – запах грозы, странный в этом месте. Я подскочила и бросилась к шкафу, в который поставила ящичек из лечебницы. Вещи жениха все еще лежали там. Поднесла булавку к носу и ощутила еле уловимый запах. Он не мог пробиться в комнату отсюда. Положила назад и прошлась по комнате, усиленно вдыхая воздух. Да. Невозможно. Наваждение... Сжала виски пальцами и помассировала. Неужели я схожу с ума? Запахи уже мерещатся?

Закружилась голова и в ушах зашумело, так что я поспешно присела на стул. За эти полгода у меня пару раз случались обмороки из-за недосыпа и плохого аппетита. Однажды я упала неудачно, повредила плечо и целый месяц пришлось носить ее на перевязи. Из-за травмы потеряла работу и допустить новой просто не могла. Я уткнулась в дрожащие ладони и постаралась дышать глубже. Ситуация выглядела очень скверно. Если так дальше пойдет – я закончу свои дни в доме скорби. Ну уж нет! Я решительно встала и принялась распаковывать чемодан.

Лучший способ выяснить присутствие запаха в комнате – это покинуть ее на какое-то время. Выйду, подышу свежим воздухом... Если запах будет здесь, когда я вернусь – значит мне не показалось. Что я буду делать в этом случае решила пока не думать. И без того проблем хватает. Я сложила все ценное из своего багажа в потайной карман пальто, переоделась в более приличное темно-зеленое платье из тафты, отделанное тонким кружевом. Уже давно не модное, но я надеялась, что в маленьком городке на такие вещи не будут обращать внимание. Надев к нему шляпку, отделанную зеленой шелковой лентой, я решила все же пообедать. Я решительно толкнула дверь в коридор.

Глава 4. Потери и находки

Я вышла на улицу, миновав стойку, за которой никого не оказалось. Это несколько удивило, но вряд ли здесь бывало много постояльцев. После утреннего безлюдия мне казалось, что городок Бруми Велл из тех, где жизнь течет неспешно и спокойно. Люди сидят по своим домам, а выбираются на улицы только по делам и во время редких городских праздников. Однако, оказалось, что это совсем не так.

Город буквально бурлил жизнью. В паре километров от меня дымил рабочий квартал. По тротуарам десятки людей шли в обе стороны. Пару раз меня даже толкнули какие-то особо спешащие люди. Кареты и повозки грохотали по мостовой, причем многие явно принадлежали очень обеспеченным людям. Насколько я знала, Бруми Велл был известен не только своими целебными источниками и передовой медициной, но и фабрикой фарфора. Производили его все из той же чудесной голубой глины. Посуда из нее получалась невероятно прочной и имела белый цвет, но с еле заметным бирюзовым отливом. Местные умельцы умели подчеркивать ее благородный оттенок, нанося на посуду невероятной красоты рисунки и узоры, оттеняя их золотом. Брумийский фарфор ценился настолько, что одно маленькое блюдце с самой простой отделкой стоило не меньше двух годри.

Мимо проехала крытая повозка, со всех сторон обвешанная предупреждениями о хрупком грузе. Следом еще одна... Я вздохнула. Жаль, что к живописи у меня нет ни малейшего таланта. Тогда я могла бы попробовать устроиться в мастерскую фарфорового завода и расписывать посуду. Но... не сложилось.

Я прошлась вдоль переулка Ручья и вышла на изгибающуюся улицу, которая здесь называлась Голубым кольцом. Количество повозок и людей увеличилось, а публика стала посолиднее. Тротуары стали шире, а дома аккуратнее и солиднее. Я рассматривала небольшие особняки, окруженные небольшими палисадниками. Все аккуратно оштукатурены, отделанный резными перилами, наличниками и, не изменяя местным привычкам, украшены витражами. Некоторые из них изображали всю ту же деву на берегу озера. Похоже, я оказалась где-то в районе для среднего класса – промышленников и богатых торговцев.

Буквально на подходе к главной площади, я заметила еще одно высокое здание. Стало интересно, я даже перешла дорогу, чтобы подойти ближе и была вознаграждена. Огромная вывеска гласила: «Библиотека Бруми Велл». Я замерла от восторга. Библиотека! Всего лишь в получасе ходьбы от моей гостиницы! Оставалось только надеяться, что в городе нет глупых правил, вроде «Вход только мужчинам». Я тщательно осмотрела вход и убедилась, что никаких признаков запрета нет и страшно обрадовалась. Значит, здешние власти не против просвещения. Уже хорошо! В Дарнесе порядки были куда жестче. Не будь библиотеки в нашем доме, я бы, пожалуй, осталась без образования.

Более того: мимо пробежал мальчишка, размахивающий кипой газет, вереща на всю улицу объявление о празднике на набережной города. Я остановила мальчика и купила одну, решив прочитать на досуге. Здесь есть пресса! Удивительно для такого маленького города!

Словом, это место радовало уже не только мой глаз, но и мое сердце. Я снова перешла дорогу и направилась к тому самому зданию в центре площади. Судя по тому, что сказал мне дворник – это была местная мэрия. Но я бы догадалась и без него. Других подходящих зданий я пока не увидела. Я остановилась и решила еще раз осмотреть витраж на фасаде. Потрясающая работа! Надо бы расспросить у местных что этот сюжет изображает. Явно какая-то городская легенда. И я бы еще долго рассматривала ее, если бы внезапный порыв ветра со стороны озера не налетел, попытавшись поднять мою юбку. Я испуганно подхватила ее и спряталась за ближайшим укрытием. Им стала доска объявлений с небольшим навесом.

«Школе требуется учительница музыки! Строго незамужняя девица без прошлого!» – гласил крупный листок, написанный очень красивым и твердым подчерком. Чуть ниже была мелкая приписка: «Обращаться в девичий пансион». Я застыла. Вот оно! Вот мой шанс. Я сорвала объявление и спрятала в сумочку. Если не сумею договориться с директрисой – повешу назад. А пока не буду искушать судьбу.

Но теплая волна хорошего предчувствия уже разлилась из груди к плечам, как бывало, всегда, когда я находила верный путь! На радостях я даже решила зайти в одно из тех кафе на набережной.

Решительно направившись к ним, я обратила внимание, что туманная дымка так и не рассеялась до конца. То, что возле гостиницы я приняла за дым из рабочего квартала – здесь приобрело едва заметный голубоватый оттенок. Воздух оставался прохладным и чуть влажным, хоть уже и не настолько, как утром. Солнце заливало широкую мостовую, но как будто светило сквозь немного мутное стекло. Я подошла к парапету, отделяющему набережную от озера, и вгляделась вдаль. Да, туман все еще висел. Особенно заметно это было в центре широкого водоема. Противоположный берег был далеко – на склоне большого холма. И там находилось еще одно небольшое поселение, кажется рыбацкое, судя по множеству лодок у причала.

Я повернула голову, посмотрев на ряд аккуратных зданий с чугунными вывесками. Дверь одного из них, буквально в десяти шагах от меня открылась и оттуда вышел мужчина в очень элегантном костюме и с тростью в одной руке и скомканной газетой – в другой. Я бы не узнала его, окажись он чуть дальше. Но на солнце блеснула серебряная брошь на лацкане сюртука.

— Добрый господин! – выкрикнула я раньше, чем подумала, – Подождите!

Мужчина едва взглянул в мою сторону, задержав взгляд всего на пару мгновений, мимолетно окинув взглядом с ног до головы, но могу поклясться: он меня узнал. А уже потом шагнул в пространство между домами гораздо быстрее, чем я успела окликнуть его второй раз или преодолеть хотя бы половину разделяющего нас расстояния. Я ускорила шаг. Побежала бы, но воспитание не выбьешь ничем... Это просто неприемлемо для дамы. Словом – когда я подоспела к месту, его и след простыл. Я заглянула за угол, посверлила взглядом улицу, наполненную людьми, и озадаченно нахмурилась. Зачем бы ему от меня бегать? Ведь это я должна ему денег, а не наоборот. Впрочем, кто разберет этих мужчин? Бывают у них весьма забавные причуды, связанные с женщинами.

В итоге я просто пожала плечами и с интересом посмотрела на заведение, из которого он вышел. «Серебряный лебедь» – гласила вывеска. Это оказалось небольшое, но очень уютное кафе. Обшитые деревянными панелями стены выкрасили в глубокий цвет морской волны и украсили золочеными позументами. Небольшие столики, накрытые белыми кружевными скатертями очень приятно с ними гармонировали. Вдоль стен стояли мягкие диванчики, обтянутые синим бархатом, у столов стояли уютные кресла. Все это прямо призывало: зайди, присядь, выпей чашку чая, перекуси сэндвичем... И я не стала противиться, хотя подозревала, что заведение мне не по карману.

Посетителей внутри почти не было. Разве что у дальней стены за столиком, утопленным в небольшую нишу, сидела немолодая семейная пара. Они степенно пили кофе, жевали клубничные пирожные и что-то очень тихо обсуждали. Все остальное кафе было в моем распоряжении так что я заняла стол у окна с неплохим видом на озеро. Ко мне немедленно подошел седой мужчина в жилетке без сюртука и подвязанный белым фартуком.

— Добрая госпожа желает кофе? Или полноценный обед? – поинтересовался он и положил передо мной кожаную папку с меню.

Я посмотрела на него и невольно улыбнулась. Бывают люди, которые умеют располагать к себе с первого взгляда. Словно фонарик подсвечивает их изнутри и люди невольно тянутся к этому свету.

— Скажу честно: умираю с голоду. – с чувством сказала я.

Мужчина просиял. На его лице отобразилось столько восторга, словно он ждал меня всю жизнь. Или я первый в его жизни человек, который зашел сюда поесть, а не изломать всю мебель.

— У меня есть что предложить доброй госпоже! – воскликнул он, продолжая счастливо улыбаться, – Что бы вы пожелали съесть?

Я открыла меню. Пробежала глазами по длинному списку блюд. Отметила, что цены здесь не так велики, как я опасалась. В Дарнесе они были куда выше. Задумчиво побарабанила пальцами по столу.

— Что-нибудь на ваш выбор. Я вам доверяю. – улыбнулась, наконец, – А еще кофе.ы И что-нибудь сладкое.

Мужчина коротко поклонился и нырнул за стойку раньше, чем я успела моргнуть. Я невольно отпрянула. Вот ведь скорость!

Блюда принесли всего через несколько минут, но за это время я успела внимательно рассмотреть обстановку. Удивительно, но здесь не было ни одного витража. Кристально чистые окна с аккуратными занавесками. Зато на стенах висело множество картин с пейзажами Бруми Велл. Озеро на закате, ночная набережная озера, рыбаки на волнах озера, городская площадь с видом на озеро, парки, из-за которых проглядывало озеро. Почти на всех картинах хоть небольшой кусочек озера, но присутствовал. Это выглядело немного странно и попахивало помешательством. Вид, конечно, красив, но не настолько же!

Вскоре тот же мужчина принес мне густой мясной суп с лапшой, большой кусок пирога, судя по запаху, начиненного рыбой и сыром, этажерку с порционными сэндвичами и бокал белого вина. Я окинула все это великолепие удивленным взглядом и не менее удивленно посмотрела на автора меню. Я же лопну!

— Мне столько не съесть!

— О, не стоит переживать! – радостно ответствовал тот, – Все что в вас не поместится – я заверну вам с собой. А это, – он указал на этажерку, – подарок от меня лично! Вы ведь недавно прибыли в наш прекрасный город?

— Да... Сегодня утром. – я смущенно улыбнулась, – Но, право, не стоит...

— Что вы! – он замахал руками, – Я настаиваю! Обожаю женщин с хорошим аппетитом! Устал, знаете ли, смотреть на дам, которые едва притрагиваются к тарелке, боясь показаться недостаточно утонченными, – он печально вздохнул, – Моя покойная жена обладала прекрасным аппетитом и всегда съедала все до последней крошки! Ее не стало три года назад, и я давно не видел женщин, которые честны с собой!

— О… Сожалею. – произнесла я, опустив глаза, – Сочувствую вашей утрате.

— Благодарю, добрая госпожа! – мужчина на мгновение скорбно опустил голову, но тут же улыбнулся, – Но я живу дальше. Она бы этого хотела. Вы даже немного мне ее напоминаете!

Теперь стало понятно, что передо мной хозяин заведения. За подобные откровения можно было легко стать изгоем, но здесь я не стеснялась. Не хотелось обижать хорошего человека. Вместо этого я предпочла снять пробу с супа. И была вознаграждена! Это было настолько вкусно, что я не смогла удержаться от изумленного «м-м-м!». Мужчина умиленно посмотрел на меня и тихо удалился за стойку, чтобы не мешать. Я благодарно ему кивнула и продолжила обедать. Быстро съела суп, откусила рыбный пирог и убедилась, что он ничуть не хуже, а может быть, даже, и лучше. Нежная начинка из сливочного соуса, рыбы и какой-то зелени таяла во рту. Наконец, я съела основные блюда и с сомнением посмотрела на этажерку с сэндвичами.

В этот момент мне подали кофе и тарелочку, на которой лежала тарталетка, источающая тонкий аромат сливок и миндаля. Я вдохнула его и прикрыла глаза. Найду работу и буду сюда заходить каждый день. Я уже давно не пробовала настолько прекрасной кухни! Вот кофе и пирожное я решила посмаковать, читая газету, которая все это время ждала своего часа на краю стола. Развернула, отхлебнула великолепного кофе и принялась читать.

Прежде всего, я удивилась тому, что в этом городке вообще что-то происходит. В моем представлении самым громким событием для местного населения могла бы быть поимка крупной рыбы, однако... Заголовок на первой странице гласил: "Голубая глина с берегов озера Брумир — лучшее средство от нервных недугов!". И далее следовала пространная статья, написанная каким-то профессором аж из столичного университета. Я ее прочла, но только головой покачала. Не иначе этому почтенному человеку заплатили за нее. По его словам, выходило, что глина разве что мертвых не воскрешает. Я тяжело вздохнула. Кому как не мне было знать, что это не так?

Дальше газета приглашала на праздник в честь основания города в ближайшие дни. Я пробежала глазами по списку предстоящих событий и весьма удивилась. Ожидались ночные танцы, выступления музыкантов на городской площади, приезд какой-то оперной певицы в местный театр, угощения и «изысканные туманные прогулки», что бы это ни значило. Учитывая, что туман заволакивал город с момента, когда солнце скрывалось за горизонтом – туманной можно было назвать любую прогулку в это время.

Я почитала перечень юбилеев и свадеб каких-то незнакомых мне людей, нашла-таки рисунок рыбака, нежно обнимающего огромную рыбину с сопутствующей заметкой. Пролистала до раздела с объявлениями о работе. Как и ожидалось: требовались работники фарфоровой фабрики, пара кузнецов, сестра милосердия в «Веллис Тар» и несколько горничных. Одно из объявлений привлекло своей странной формулировкой: «В связи с внезапным оставлением места, требуется горничная семейству Хартис. Оплата – восемь сорди в неделю и одно платье в полугодие. Обращаться: переулок Росы, дом пять». Я хмыкнула, но запомнила адрес. На случай, если уж совсем не подвернется никаких вариантов. Однако, раздел расстроил. Я ожидала большего.

Дальше шли некрологи и происшествия. Несколько сухих сообщений о кончине жителей города, парочка столкновений повозок на дороге, мелкие воришки и прибытие нового врача в лечебницу. А вот следующее объявление... Я прочитала его. Не поверила своим глазам. Прочитала еще раз, но все осталось как есть. «В ночь третьего дня девица Аннабель Фестер вышла из дома в переулке Росы и пропала. Осведомленным обращаться в полицейский участок.» Чего? Человек пропал и об этом написано мелким шрифтом в самой малочитаемой газетной колонке? И, переулок Росы… Я еще раз вернулась к разделу с объявлениями о работе и убедилась: место то же. Уж не та ли это «внезапно оставившее место» горничная, замену которой теперь так спешно ищет семья?

Дальше шло уж совсем невообразимое: «Два дня назад возле набережной найдена рыбацкая лодка без хозяина. Осведомленным обращаться в полицейский участок.» Лодка без хозяина? Я уставилась в пустоту и разом допила остывший кофе. Лодки не плавают сами. Кто-то должен был ей управлять. И вряд ли рыбак бросил бы свое орудие заработка. Два исчезнувших человека в одном номере ежедневной газеты! И об этом сообщается так, словно в этом нет ничего особенного! Невероятные свойства местной глины – это, конечно же, намного важнее! В Дарнесе это освещалось бы на первой полосе газеты!

В голове снова зазвенела знакомая струна. Затылок заломило привычной болью, но я отмахнулась от нее. Странные события последних дней выстроились в стройный парад и побежали перед глазами. Доктор Вейлис, который забирает у меня книгу со свежей пометкой Элиаса, шарахающийся от меня дворник, мужчина, сбегающий прочь, а теперь эти объявления. В этом городе, определенно, происходило что-то странное. И, судя по всему, это что-то напрямую было связано с клиникой.

Я задумчиво перевела взгляд за окно, рассматривая открывающийся вид. Озеро... что-то с ним не чисто. На набережную вышел человек, и я механически проследила за ним. Взгляд сфокусировался в долю мгновения и кровь отлила от моих лица и рук, собираясь где-то в груди в огненный комок. Там, совсем недалеко, на фоне сияющего в лучах солнца озера, стоял молодой человек с пепельными волосами и печально смотрел в мою сторону.

Я моргнула, пытаясь развеять наваждение, но он оставался там. Элиас. Сердце загрохотало в ушах оглушительным набатом, а ноги сделали шаг из кресла раньше, чем я смогла подумать. В голове снова зазвенела знакомая струна, виски заломило. Я оперлась руками о столешницу и уставилась на стоящую за стеклом фигуру со смесью ужаса и желания немедленно броситься на улицу. Однако, ужас все же был сильнее. Я невольно вытянула вперед, то ли пытаясь до него дотянуться, то ли, наоборот, отгородиться.

Кто-то тронул меня за плечо. Обернувшись, я увидела крайне испуганное лицо хозяина кафе. Он что-то говорил, но я никак не могла расслышать его слова за грохотом в ушах.

— Простите... – почти беззвучно пробормотала я и снова повернулась к окну. Элиаса уже не было. Не думая, что я делаю, я выбежала из здания и огляделась. Несколько женщин кормили уток у ограды. В паре шагов на скамейке два хорошо одетых мужчины что-то оживленно обсуждали. Ни следа моего жениха. Мне снова показалось?

— Добрая госпожа! – позвали меня сзади. Я передернула плечами не оборачиваясь. – С вами все хорошо? Вы словно призрака увидели!

— Призрака? – тут я все же отреагировала. Причем, неожиданно и бурно. Я захохотала. Хохотала громко, неудержимо, едва удерживаясь на ногах от новых приступов. На хозяина кафе жалко было смотреть. Он то багровел, то бледнел, то озирался в поисках поддержки. Бедняга... Кажется, он решил, что приветил умалишенную.

Думали также и люди, находящиеся поблизости. Женщины больше не бросали в воду хлеб, а с осуждением смотрели на меня, тихо переговариваясь. Их лица выражали крайнюю степень возмущения, словно я поливаю всех присутствующих отборной бранью. Мужчины же просто внимательно рассматривали меня, то и дело косясь в сторону лечебницы. Отсюда до нее было рукой подать. Моя истерика сошла на нет исключительно из-за опасений, что еще немного – и я окажусь в месте куда менее приятном. Я поправила покосившуюся шляпку и просочилась в кафе, аккуратно заняв свой столик. Явно не понимающий, как реагировать хозяин, пошел следом, промакивая лоб полотенцем, висевшим на поясе.

— Простите... – снова пробормотала я, – увидела человека, очень похожего на моего покойного жениха. Ваше сравнение попало в точку.

Хозяин вздрогнул и рассыпался в извинениях. За что он извинялся – явно не понимал и сам. Скорее действительно принял меня за впавшую в помешательство от горя. А с такими людьми лучше в конфликты не вступать, чревато непредсказуемыми реакциями. Я бледно улыбалась и кивала, глядя в то место, где раньше увидела Элиаса.

Попросила счет, решив, что оставаться здесь не стоит. Мало ли что придет в голову людям на набережной... Да и хозяин, все еще бледный, не рисковал поднять на меня глаза. Счет он принес быстро, а заодно и сверток с содержимым этажерки. Я мельком взглянула на листок, убедилась, что сумма действительно не так велика, как я боялась. За сытный обед отдала чуть больше половины годри. В Дарнесе вышло бы раза в два больше, окажись я в заведении подобного уровня. Наконец, я вежливо поблагодарила хозяина и, не оглядываясь, вышла. За спиной раздался шумный вздох облегчения.

Путь до гостиницы я преодолела очень быстро, почти не глядя по сторонам и стараясь не смотреть на людей вокруг. Не хотелось еще раз наткнуться взглядом на «призрака». Я почти застонала от облегчения, когда вошла в гостиницу, поднялась на свой этаж и открыла замок. Скинула у порога туфли, желая расслабить ноги и сделала пару шагов к кровати, намереваясь присесть. Что-то больно впилось в стопу, и я тихо вскрикнула, едва не подвернув лодыжку. Отшатнувшись в сторону, я убрала ногу и посмотрела, что именно стало причиной внезапной боли. А увидев – зажала себе рот, едва не заорав в голос. Весь этаж услышал бы этот вопль.

На полу, тускло поблескивая в дневном свете, лежала мужская запонка. Я знала ее ничуть не хуже, чем все предметы, лежащие сейчас в потайном кармане пальто. Дрожащая рука медленно достала из-за пазухи тряпицу, в которую были завернуты посмертные дары моего жениха. Присев на корточки, я подняла запонку с пола и сравнила ее с булавкой для галстука. Несомненно – это была она. Та самая любимая запонка Элиаса. Кто-то был в моей комнате. Кто-то уронил здесь эту запонку. Кто-то оставил здесь запах одеколона. Кто-то стоял у кафе и смотрел на меня. Я присела на пол и поджала ноги под себя, нимало не беспокоясь о платье.

Значит, мой жених мертв, доктор Вейлис? Я мрачно усмехнулась и потянула носом воздух. Запах все еще был. Но он существенно ослаб. Значит, Элиас был в этой комнате незадолго до моего пробуждения. Возможно, его уход разбудил меня.

Мысль о том, что он жив почему-то не принесла ни радости, ни облегчения. Напротив. Сердце как будто сжала когтистая лапа дурного предчувствия. Все происходящее было не просто странным – все это выглядело скверно. И должно было бы вызвать ужас и желание сбежать из этого города прямо сейчас, но отчего-то я, наоборот, укрепилась в намерении остаться здесь. Остаться и понять, что происходит. Но как?

Мысль, посетившая меня, удивила, но спустя пару мгновений, я призадумалась. А ведь может и сработать... Я встала, отряхнула и разгладила юбку, завернула вещи Элиаса, а также свежую находку в ту же тряпицу, обулась, прихватила сумочку со столика и решительно вышла за дверь.

Глава 5. Всякое случается...

Я нервно огляделась по сторонам, прежде чем подняться на крыльцо мэрии. Место, где я видела Элиаса находилось всего в пятидесяти шагах отсюда. Меня жутко пугала возможность столкнуться с ним на улице, хоть я и стремилась сюда именно потому, что надеялась найти его живым.

Едва эта мысль посетила мою голову, я споткнулась и едва не упала. А надеялась ли? Или, все же, хотела убедиться, что я свободна от него и обязательств? Почему-то ни дня с тех пор, как я получила свидетельство о его смерти, я себя таковой не чувствовала. Скорее, чувствовала вину за то, что я жива. Мое тело ломало, я не могла спать и есть, разум словно тисками выкручивало от мысли, что его больше нет. Но... ведь так и должно быть, если невеста все еще любит своего мертвого жениха, разве нет?

Я медленно обернулась к набережной и огляделась. Солнце клонилось к горизонту, сейчас там было многолюдно. Парочки молодых людей прогуливались по мостовой под бдительным взором девичьих компаньонок. Я внимательно вгляделась в фигуры всех, кого видела, особенно присматриваясь к мужчинам со светлыми волосами. Но нет... Ни малейших признаков моего жениха.

Виски заломило уже привычной болью, как всегда, когда я слишком долго думала о смерти жениха. Я разозлилась. Сколько это еще будет продолжаться?! Решительно повернувшись к крыльцу, я поднялась по ступеням. Мне нужно выяснить правду. Нужно поставить точку в этом деле.

Если Элиас решил от меня отказаться... что ж, я пойму. Если он мертв – я смогу отпустить его память, и, возможно сумею найти свое счастье с другим человеком. В одном я была уверена: здесь что-то нечисто. Не мог мой заботливый жених просто исчезнуть. Возможно, ему требуется помощь? Или он встретил другую и теперь боится рассказать мне об этом? В любом случае, я обязана выяснить что с ним случилось. Это мой долг невесты.

В холле за небольшим столом сидел тот же мужчина, который подметал площадь утром. Я немного удивилась. Неужели город настолько экономит на сотрудниках?

— Вы к кому? – сурово сдвинул он брови, когда я вошла, а потом его лицо посветлело, – А, это вы. Как устроились?

— Спасибо, хорошо. – я вежливо улыбнулась, – Мне нужно поговорить с мэром.

— Газетчица? – он настороженно посмотрел на меня, – Шпионка? Или, может, на работу набиваетесь? Это вы зря, мэр чужих здесь не любит.

— Нет. – я даже немного опешила от таких предположений, – Я по личному делу.

Мужчина еще раз окинул меня с голову до ног долгим задумчивым взглядом, чему-то кивнул и покосился на часы, висящие посреди холла, отделанного каменными плитами.

— Ладно. Идите. Вверх по лестнице, там сразу увидите двери. Прием у него скоро закончится, но, вроде там уже никого не осталось. Может еще и успеете.

Я поднялась по лестнице на второй этаж. Чтобы попасть в кабинет мэра, двери в который располагались сразу же за лестничной площадкой, нужно было только пересечь еще один холл. Я не могла не обернуться на витраж. Именно на него открывался вид с лестницы.

Отсюда стало понятно, что высота его не меньше десяти метров. Фигура златовласой девы высотой не меньше, чем в три человеческих роста, смотрела прямо на меня. Отсюда стало заметно, что у нее голубые глаза и тоже огранены. Возникло ощущение, что она смотрит прямо на меня. Я вгляделась в ее лицо и подивилась искусности древнего мастера. Обычно на витражах лица почти не имеют выражения, они холодные и безжизненные. Но не в этом случае. Дева смотрела сурово, внимательно и, словно, с долей осуждения. Горло перехватило от жуткого ощущения, что ее правая рука – та, что не погружена в воду и находится ближе ко мне, вот-вот протянется и схватит меня. Более того, чем дольше я смотрела на деву, тем тяжелее становилось. Как будто я смотрю на живое существо, и оно рассматривает меня в ответ.

Когда мне показалось, что вырезанное из стекла лицо нахмурилось, словно возмущаясь моей непочтительностью, я отпрянула и схватилась за каменные перила, чтобы не упасть. Их холод привел в чувство, в голове посветлело и наваждение прошло, оставив после себя только знакомый звон струны.

— Пожалуй, это нужно заканчивать. Так, и в самом деле, попаду в дом скорби.

Я развернулась на каблуках, быстрым шагом дошла до дверей кабинета мэра и распахнула их без стука. Секретарь – мужчина около тридцати лет, когда-то, должно быть обладавший роскошной кудрявой шевелюрой, от которой теперь остались только жалкие клочки над ушами и на затылке, испуганно вздрогнул при моем появлении и привстал из-за стола, оторвавшись от бумаги, которую писал в этот самый момент. Или... не писал. Я обратила внимание, что перо стояло в чернильнице.

— Прием почти закончен, добрая госпожа! – заявил он, то и дело срываясь от возмущения на высокие ноты.

— Здесь никого нет. – обвела я рукой пустой зал, – До конца приема еще полчаса. Мое дело не займет больше.

Мужчина насупился и недобро посмотрел на меня. Я ему явно не нравилась, но законных оснований выпроводить меня не находилось.

— Хорошо. – поджав губы, наконец, выдавил он, – Как о вас доложить?

— Лориана Нарси.

— Нарси? – у него вытянулось лицо, он покосился на шкаф с книгами. Я проследила его взгляд.

Среди юридических томов блестел корешок «Золотой книги родов». Понятно. Чиновника заставили вызубрить все фамилии из нее. Когда я снова взглянула на секретаря, на его лице смешались удивление и нерешительность. Ну да. Не выгляжу как потомок древнего рода.

— Простите, истинная госпожа. Непременно доложу. – наконец, промолвил он, опустив глаза и я тяжко вздохнула.

Честное слово! Жить в мире, где никто не знает о моем происхождении проще. Не так стыдно.

В кабинете мэра что-то грохнуло, и мы оба повернули туда головы. Секретарь побледнел и подскочил из-за стола. Он подбежал к двери в кабинет, взялся за ручку и прислушался, явно готовый ворваться в любой момент. Из кабинета послышался разговор на высоких тонах. Спорили двое мужчин. Один обладал густым сильным баритоном, а вот второй говорил явно через силу, задыхаясь от возмущения.

— Эрнер! Ты хоть считал сколько их? – гневно вопрошал обладатель баритона, – Сколько людей не возвращаются в дома в твоем городе?

— Я устал от этих глупостей! – сипло возопил второй, – Я позволил тебе больше, чем имел право! Сколько еще ты будешь это продолжать?!

— Ты мне позволил?! – от рыка баритона, казалось, задрожали стекла.

— Тебя давно следовало изгнать из города!

В кабинете еще раз что-то грохнуло. Секретарь дернулся у двери. Но войти не решился, беспокойно затоптавшись на пороге. Должно быть в кабинете находился кто-то значимый. Разговор стал неразборчивым. Похоже спорщики ушли куда-то вглубь кабинета. Еще пару минут собеседники что-то злобно шипели друг другу, а затем кто-то, громко топая быстро подошел к двери, и она распахнулась, едва не размазав обливающегося потом секретаря по стене. Из проема высунулась рука и указала за порог:

— Покинь мой кабинет! И больше не возвращайся! – выдавил с одышкой сиплый. Наступила пауза, я затаила дыхание. Услышанный разговор настолько перекликался с моими подозрениями, что я вся обратилась во внимание, забыв о правилах приличия.

Из дверного проема шагнул черноволосый мужчина и остановился, глядя мне прямо в глаза. На вид около тридцати лет, красивое лицо с правильными чертами, аккуратная темная бородка, черные волосы спадали ему на лоб мягкими волнами, а в карих глазах отразилось пламя камина, придавая ему немного мистический вид. В руке мужчина сжимал трость с набалдашником в виде змеиной головы, показавшаяся мне очень странной. На лацкане сюртука блестела уже знакомая мне серебряная брошь с растительным узором. Я же опешила от неожиданности встречи.

Незнакомец моргнул и отмер. Я открыла, было, рот, чтобы поприветствовать его, но он мгновенно потерял ко мне интерес и быстро пересек приемную, пройдя мимо меня, словно я была креслом. Я удивленно обернулась. Да что же это такое? Какая невоспитанность! Мог бы, хотя бы, поздороваться. Хотя... учитывая разговор в кабинете – ему, возможно, было не до того.

— Ларс, на сегодня я закончил! – дверь в кабинет мэра распахнулась и на пороге появился его хозяин: высокий и худой мужчина лет пятидесяти. Не нужно было быть врачом, чтобы понять: этот человек очень нездоров. Высохшее лицо, испещренное мелкими морщинами, тусклые слезящиеся глаза, да даже почти выцветшие волосы торчали вокруг головы как солома. На длинном костлявом носу кривовато сидели круглые очки в золотой оправе, а дышал он тяжело. Я смущенно отступила назад, испытывая неловкость, как обычно, когда видишь человека, которому повезло в жизни меньше, чем тебе.

— Вас ожидает истинная госпожа Лориана Нарси. – пролепетал секретарь, втянув голову в плечи, словно извиняясь.

Мэр страдальчески поморщился и повернулся ко мне. Было видно, что он очень устал, а кроме того, раздражен неприятным разговором и с удовольствием послал бы меня куда-нибудь подальше отсюда, но этикет не позволял. Кроме того... мой формальный статус не позволял это сделать безнаказанно. Он давал возможность прийти на аудиенцию к любому высокопоставленному лицу. Даже король не мог просто так отказать мне в приеме. Хоть в чем-то у меня было преимущество.

— Что ж... – хрипло пробормотал он, – Проходите, раз пришли.

Мэр прошел в кабине, не дожидаясь меня. Секретарь все же посторонился и пропустил вперед. Кабинет не блистал роскошью, какую ожидаешь от первого лица города. Не такой уж большой – шагов в пятнадцать вдоль большей стены, с эркером, с дверью, ведущей куда-то дальше, очень жарко натопленный. Возле камина, отделанного полированным гранитом, стояло довольно старое и потрепанное кресло, обтянутое коричневым потертым гобеленом. Возле него – не менее потертый пуф для ног. Меня посетила мысль, что основное время без посетителей мэр проводит именно там. Этажерка, заваленная бумагами, почти скрывала дубовый стол и простое деревянное кресло. Другую же часть кабинета занимали невысокие шкафы, битком набитые папками и возле них приютился квадратный кофейный столик в окружении удобных кресел, явно предназначенных для посетителей. И сейчас на нем лежала кучка рваной бумаги.

Мэр тяжело опустился за стол и кивнул мне на столик. Переговариваться нам предстояло метра через три.

— Чай, кофе? – дежурно предложил секретарь.

— Чай, благодарю. – механически ответила я, собираясь с мыслями. Как-то надо было начать разговор, к которому, неожиданно, я оказалась не готова.

Секретарь вышел, мэр достал из кармана сюртука носовой платок, протер свои очки, снова надел и выжидательно уставился на меня. Я облизнула внезапно пересохшие губы. Молчание затягивалось.

— Итак? – наконец, нарушил паузу мэр.

— Простите... – я прокашлялась, – Меня зовут Лориана Нарси.

— Да, благодарю. Я уже это слышал. – мэр явно не хотел тратить силы на любезности и говорил несколько раздраженным тоном, – Мое имя – Эрнер Барт, если это вам чем-то поможет. Для чего вы ко мне пришли?

Я втянула воздух носом, пытаясь вспомнить все факты, которые привели меня сюда. Посмотрела на неопрятные обрывки на столике рядом и с удивлением поняла, что это сегодняшняя газета. Та самая, которую читала совсем недавно.

— Не знаю, как начать...

— Начните с начала. – равнодушно посоветовал мэр, оперившись подбородком на свои сцепленные ладони и с явным неудовольствием глядя на меня.

Вот ведь... И почему, спрашивается, не подождала до утра? Ведь дело не было срочным! Нужно же было прийти под конец дня. Я с досадой посмотрела на свою сумку и достала «улики».

— Видите ли... полгода назад мой жених уехал лечиться в «Веллис Тар». И потом пришло письмо о его кончине. От доктора Вейлора Вейлиса.

Мэр не изменился в лице, но его глаза чуть сузились, а ладони сжались еще сильнее. Ага. Он напрягся. Значит я не первая, кто приходит к нему с вопросами о работе этого человека.

— И что же вы хотите от меня? Все больные находятся во власти доктора Вейлиса. – хрипло ответил он и я удивленно приподняла бровь. Странная формулировка... «во власти». Хм.

— Да. Я знаю. Но у меня есть некоторые основания считать, что мой жених... не совсем мертв.

— Что? – мужчина всплеснул руками, откинулся на спинку кресла и каркающе рассмеялся, сипло втянув воздух, – Не совсем мертв? Как это понимать? – он успокоился также внезапно, как и начал смеяться, – Уж поверьте человеку, который стоит одной ногой в могиле: у этого явления есть только два состояния и оба они «совсем». Либо человек жив, либо он мертв. Промежуточного не бывает. Даже я пока еще считаю себя «совсем» живым.

— Хорошо. – терпеливо ответила я, не зная, как реагировать на такие откровения, – Я неверно выразилась. У меня есть некоторые основания считать, что мой жених жив. Совсем жив.

— Интересно послушать. – мэр явно пытался сделать вид, что ему неинтересно, но получалось плохо.

И я начала излагать факты. Подробно, в хронологическом порядке, начиная от отъезда Элиаса и заканчивая найденной в моем номере запонкой. Мэр слушал молча, не выражая никаких эмоций, не задавая вопросов и вообще, создалось впечатление, что он заснул с открытыми глазами. Когда я закончила, он еще долго молчал и сверлил меня глазами.

— Поэтому я и пришла к вам. – неловко обронила я, пытаясь хоть как-то продолжить беседу. Что-то мне во всем этом не нравилось. Мэр вел себя так, словно его все происходящее не касалось. Он поджал губы и устало прикрыл глаза.

— Как вы все мне надоели. – вдруг выдал он и я изумленно заморгала.

— Простите?

— Ах, не просите прощения, истинная госпожа! – последние слова он произнес с издевкой, – Как вы думаете, сколько жалоб я получаю на доктора Вейлиса?

— Понятия не имею.

Я была готова к тому, что чиновник может посчитать мою проблему надуманной или несущественной, но к такой агрессивной реакции я оказалась не готова.

— Скажите честно: вас ведь прислал Дорен? – внезапно спросил мэр и я изумленно посмотрела на него, всем своим видом выражая непонимание, – Ай, не притворяйтесь! – раздраженно продолжил он, – Такая простая схема: сначала он приходит ко мне и выводит из себя, а сразу следом за ним вы. Берете измором?

Я уставилась на него во все глаза. Он же это несерьезно? А, нет. Нахмурился, глаза пылают праведным гневом. Кажется, искренне считает меня чей-то подручной. Как он сказал? Дорен? Значит, моего таинственного спасителя зовут Дорен.

— Я не знакома с этим господином. – выпрямив спину, я твердо взглянула в глаза мэру, – И сюда пришла по своей воле. Надеясь, что найду здесь человека, которому не безразлична репутация его города.

Мужчина застыл, сверля меня взглядом. В дверь бесшумно вошел секретарь с подносом, поставил его передо мной и быстро оглядел обстановку. Кажется, воздух в комнате немного трещал от напряжения, потому что секретарь поежился и быстро исчез. Я не опустила глаз и не притронулась к чаю. Мэр же нахмурился, явно обдумывая наш разговор. Еще пару минут он просто молчал, а я не стремилась облегчить ему работу. Он и так уже вылил на меня достаточно подозрений.

Меня интересовало другое: мэр заподозрил, что я помогаю Дорену. Значит, незнакомец тоже пытался в чем-то обвинить доктора Вейлиса? И… газета на столике передо мной. Она вызвала у меня сегодня много вопросов. В городе пропадают люди. Неужели Дорен пытался обвинить Вейлиса в их исчезновении?

— И что же, по-вашему, доктор Вейлис сделал с вашим женихом? – прервал мои размышления мэр.

Вопрос застал меня врасплох. Я об этом не задумывалась. Действительно, что? В голову пришла одна деталь, ранее в памяти не всплывавшая: я не видела тела жениха. Элиаса хоронили в Дарнесе. Но в закрытом гробу и открыть крышку мне не позволили родственники.

— В вашем городе пропадают люди, мэр Барт. – обронила я тихо.

Мэр сначала побледнел, потом побагровел, потом вовсе откинулся на спинку кресла и рванул ворот рубашки, словно ему стало нечем дышать. Нервничает... Интересно. Я задела его за живое. Но, глубоко вздохнув, он стал говорить уже спокойнее.

— Истинная госпожа, это вам не столица. И даже не Дарнес. – прошипел он, – Здесь всякое случается. И да, я понимаю ваши чувства. Я похоронил жену пять лет назад и знаю, что такое скорбь. Но, я вынужден сказать вам со всей прямотой и из лучших побуждений, уж хотите – верьте, хотите – нет: вы гоняетесь за призраком! Для юной девушки свойственна некоторая мнительность и склонность к мистификации фактов. Это пройдет. Все что я могу ответить вам сейчас: уезжайте. Уезжайте завтра же утром. И начните новую жизнь. Вы молоды, красивы. Вы еще сможете устроить свою жизнь. – он чуть помолчал, полюбовался на мои поджатые губы и продолжил, – Если же вы продолжите попытки очернить уважаемого гражданина нашего города, я буду вынужден принять меры! Семья доктора Вейлиса стояла у истоков Бруми Велл. И я не позволю портить ему репутацию!

Я переваривала эту отповедь довольно долго, машинально кивая на его слова. Внутри все похолодело от неприятного чувства, что меня сейчас только что выставили вон как уличную кошку. Вот, значит, как? «Всякое случается»? Что ж...

— Я вас услышала. – сухо сказала я, – Благодарю за уделенное время.

— Вот и умница... – устало выдохнул мэр и внимательно посмотрел на меня, – Не стоит так горевать, милая девушка! Время лечит, послушайте меня. Я знаю о чем говорю. Лучше уезжайте. И начните новую жизнь.

— Я вас поняла.

Я одним движение ссыпала свои вещи в сумочку и поднялась на ноги. Здесь мне не помогут, но... что, если обратиться в столицу? Для этого нужны доказательства и факты. И нужно их добыть.

Должно быть, у меня было очень задумчивое лицо, потому что мэр вдруг окликнул меня:

— Может быть хотите о чем-то спросить?

О да, вопросов у меня очень много, мэр Барт. Вот только... вы на них не ответите. Впрочем... почему не попробовать?

— Кто такой этот Дорен? Я незнакома с ним, но он мне помог в одном неприятном вопросе, пожелав остаться неизвестным.

Я боялась, что он не захочет отвечать. Мэр не возмутился, хоть седые брови и приподнялись удивленно. Мгновение раздумывал, но ответил:

— Бранд Дорен. Из древнего рода, как и вы. Его семья уже много поколений живет в этом городе. Но... рекомендую держаться от него подальше. Несколько лет назад бедняга потерял жену в трагических обстоятельствах и с тех пор совершенно помешался. Обвиняет в ее гибели доктора Вейлиса и потратил немалую часть своего состояния на то, чтобы это доказать.

— Она умерла в лечебнице?

— Вовсе нет. – он усмехнулся, – На нее напали грабители, насколько мне известно. Но он уверен в том, что Вейлис замешан.

— Почему?

— Да откуда я знаю? – он отмахнулся, – Почему у вас у всех зуб на этого благородного человека?

«Может потому, что он подозрительно себя ведет и факты говорят о том, что он нечист?» – подумала я, но вслух говорить не стала. Кроме того, маленькая деталь царапнула меня. Я ведь не говорила откуда я родом. Но мэр это откуда-то знал. Я решила не выдавать своих подозрений. Я уже достаточно настроила его против себя.

Зато стало интересно выяснить обстоятельства смерти жены Дорена поподробнее. Интуиция ощетинилась как волк на охоте, а в голове зазвенела знакомая струна, отдаваясь болью в затылке.

— Благодарю вас. Не смею больше отнимать ваше время.

Я быстро вышла из кабинета, не дожидаясь ответа. Завтра меня ждет много работы.

Глава 6. Суета сует и клубок тайн

Дверь захлопнулась за моей спиной неожиданно громко. Я вздрогнула всем телом и заозиралась по сторонам, опасаясь, что могла помешать чьим-то занятиям. Но беспокоилась я зря: в помещении кроме меня и стеллажей с книгами никого не было. В центре зала, шагах в двадцати от входа стояла библиотекарская конторка, но и она оказалась пустой.

— Так-так... – скрипучий голос разнесся откуда-то из-под потолка.

Скрипнула лестница и сверху поспешно спустился совершенно седой мужчина, очень древний на вид. Он ступил на пол и по-птичьи наклонил голову, повернувшись ко мне правой стороной лица и глянув из-за круглых очков в роговой оправе. Густые брови при этом постоянно шевелились так, словно жили своей собственной жизнью. Они настолько приковали мое внимание, что я даже забыла поздороваться.

— Добрая госпожа желает припасть к источнику знаний? – вкрадчиво спросил мужчина. Брови его зашевелились еще активнее. На миг я даже испугалась, что они просто расползутся с его лица.

— Светлого дня вашему дому! – завороженно произнесла я, стараясь сбросить наваждение и посмотреть собеседнику в глаза. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы этого добиться.

Он же продолжал смотреть на меня. Мимолетно скользнул глазами по фигуре снизу вверх и остановился на лице. Брови его, наконец, замерли и приподнялись где-то до середины лба. Выглядели при этом как две хищные мохнатые гусеницы, приготовившиеся к нападению. А вот его прозрачно-зеленые глаза смотрели изумленно. Он явно видел во мне что-то такое, чего я о себе не знала. Я неловко переступила с ноги на ногу и невольно вжала голову в плечи.

— Нечасто я вижу здесь юных дам. – выговорил он спустя целую вечность, наполненную моей неловкостью и его разглядыванием, – Не слышал, что у госпожи Ринар появилась новая девушка.

— У кого?

— У госпожи Ринар. Директрисы девичьей школы. – он нахмурился и посмотрел на меня настороженно, брови изогнулись и почти закрыли глаза, встопорщившись, – Разве вы не знаете?

Я недоуменно посмотрела на него, пытаясь понять. Почему он спрашивает?

— Я прибыла в город буквально вчера утром. Но... Какое это имеет значение?

— Ах вот оно как...

Мужчина печально вздохнул. Плечи его скорбно изогнулись, брови опустились и обвисли. Казалось, что он борется с самим собой, пытаясь удержать внутри те слова, что вынужден был произнести.

— Вход в библиотеку разрешен только работницам школы. – сообщил он понуро, – Личное распоряжение мэра.

— Что? – я растерянно оглянулась на дверь, – Над дверями ничего об этом не было сказано. Я специально смотрела...

— Понимаю. – он грустно покивал, – Распоряжение было выдано не так давно... где-то пару лет назад. Но у меня так и не поднялась рука осквернить эти двери подобными заявлениями. Каждый должен иметь право входить сюда.

— Ах вот оно что... Печально.

Значит, и здесь власти не считали нужным давать женщинам образование. Впрочем, видела я здешнего мэра. Не удивлена.

— Когда я получил этот приказ, добрая госпожа, я плакал... – он и впрямь прослезился, смахнув слезинку длинным рукавом пожелтевшей хлопковой рубашки, – Но я подневолен. А пойти против мэра не могу. Он немедленно снимет меня с должности и поставит сюда кого-то более молодого... А я не могу без этого, понимаете! Не могу!

Он бормотал что-то еще, а я вспомнила о той бумажке, что лежала у меня в сумочке со вчерашнего дня. Я вытащила ее, прочла и метнула хищный взгляд на скорбящего библиотекаря. Его брови вновь взбесились к этому моменту, выдавая бурю эмоций, одолевавшую старика.

— Я скоро вернусь! – объявила я, чем вызвала у него ступор на мгновение.

— Но как же... – ко мне простерлась рука, словно желающая удержать.

— Не переживайте. Я изнываю от жажды. И намерена часто утолять ее в вашем источнике!

Я вышла на улицу быстрее, чем брови библиотекаря успели отреагировать на мое заявление. Работа оказалась мне гораздо нужнее, чем я думала.

Добралась до школы я, на удивление, быстро. Оказалось, что от библиотеки до нее было рукой подать, мне даже не пришлось ловить коляску. Всего лишь двадцать минут по улице Сладких каштанов (что за странные названия в этом городке!) и я уже стояла перед невероятной красоты ажурными воротами, рассматривая высокий решетчатый забор, густо оплетенный высохшей по случаю ранней весны лозой. Едва я дернула за изящный колокольчик, выполненный в виде ветки лилии, на которой сидела маленькая птичка, окно в стене открылось, и усатый охранник окинул меня недружелюбным взглядом.

— Чего надо? – рыкнул он.

— Светлого дня вашему дому! – начала я, но осеклась под помрачневшим взглядом мужчины. Кажется, я ему не понравилась, – Я пришла поговорить с госпожой директрисой о работе.

— В поломойках не нуждаемся. – отрезал он и хотел было захлопнуть окно, но я резко дернулась в его сторону и удержала створку. Мужчина изумленно посмотрел на мою руку и побагровел.

— Я вам не поломойка! – глядя ему прямо в глаза, отчеканила я, – Я пришла устраиваться на место учительницы.

— Ты? – выдохнул он, еще раз оглядел мое платье и лицо перекосила гримаса отвращения, – Чему ты можешь научить детей благородных господ? Ты хоть знаешь, что это за место?! Сюда даже истинные господа привозят своих дочерей!

— А кто я по-вашему? – я продолжала крепко держать створку, не позволяя наглецу ни на минуту помыслить, что он контролирует ситуацию. Да, выглядела я небогато, но не одежда определяет происхождение!

— Нищенка из рабочего квартала! – выплюнул он, – Небось в дом печали не взяли, так сюда пришла побираться!

— Позовите госпожу Ринар.

— Да щас!

Он дернул створку сильнее, и я едва сумела ее удержать. Не знаю, чем закончилось бы наше противостояние. Возможно, мне пришлось бы уйти ни с чем, но сильный и властный женский окрик заставил привратника вздрогнуть и присесть.

— Сивар Райт! – эхом разнеслось по парку за оградой, – Немедленно прекрати!

Я на всякий случай получше перехватила створку окошка и выглянула за ограду. По мощеной дорожке шла, а точнее – неспешно шествовала дама лет шестидесяти в строгом черном платье, украшенным лишь кружевными манжетами и кружево же украшало ворот. На шее висела бархотка с изысканной камеей. Волосы, некогда черные как смоль, но сейчас пронизанные лунными прядями, уложены в прическу, которой позавидовали бы некоторые дамы на званом ужине при королевском дворе. И ни одного волоска не выбивалось, все пряди лежали так, словно их приклеили! Но даже не это притягивало взгляд. Женщина излучала такую силу, что отвести взгляд было невозможно. Походка, взгляд, разворот плеч и осанка – все выдавало в ней даму очень высокого происхождения.

Когда она подошла к воротам и коротко мне кивнула, я едва удержалась от реверанса. Она же в свою очередь что-то тихо прошептала на ухо наглому привратнику, отчего тот побледнел и трясущимися руками принялся отпирать ворота, позволяя мне пройти.

Я хотела было представиться, но была остановлена небрежным жестом: мол, не здесь. Госпожа Ринар, так и не сказав ни единого слова, величественным жестом приказала следовать за ней. Что я и сделала, шагая по дорожке как завороженная, с любопытством осматриваясь вокруг, попутно раздумывая что делала бы, не встреться мне сама директриса. Ловила бы ее в городе? А если бы не смогла? А если бы она нашла учительницу раньше? А если бы... словом: мне невероятно повезло!

Здание, в котором располагалась школа явно было из той же эпохи, что и мэрия. Величественное сооружение, все испещренное острыми шипами башенок, шпилей, атревольтов, стрельчатыми окошками и ажурными решетками. Причем содержались они в идеальном порядке: ни сколов, ни трещин, ни грязи. Фасад, обложенный кирпичом насыщенно медового цвета, разбавлялся разнообразными выступами из белого камня. На фасаде тоже располагался витраж, однако здесь он изображал не деву, а некий странный символ: звезда, плывущая на гребне волны и заключенная в золотой круг на сине-голубом наборном фоне. Здание притягивало взгляд и казалось нереальным, словно сошедшим со страниц книги со сказками.

— Что значит этот символ? – не удержалась я от вопроса.

Директриса заинтересованно покосилась в мою сторону и сдержанно улыбнулась.

— Символ школы. Знак стремления к знаниям и самодисциплины. Когда-то это было моим родовым символом, но теперь... – она неопределенно провела рукой в воздухе.

— Родовым символом? – удивилась я. Странный какой-то символ... аристократические роды обычно предпочитают каких-нибудь грифонов и знаки, указывающие источники дохода. А тут...

— Это мое родовое гнездо. – не без гордости тихо проговорила госпожа Ринар, – Я последняя в роду и мне некому его оставить. Поэтому я открыла здесь школу. Надеюсь, что успею найти человека, которому смогу ее передать после смерти.

— Понимаю... – невесело хмыкнула я, невольно проникаясь у ней симпатией. Все же, печаль у нас была общая. Но следовало помнить и о манерах, – Очень красиво!

Она благодарно кивнула, но разговор продолжать не стала, а мы тем временем дошли до входа. Двустворчатая дверь впустила нас в огромный холл, способный вместить человек пятьсот, не меньше. Почти пустой, только по левую руку от входа стояло возвышение со ступеньками, а окна закрывали голубые гардины, сейчас только слегка приоткрытые. Из зала выходили три массивные двери. Директриса остановилась посреди зала и указала рукой на среднюю.

— Там находятся учебные классы. – затем перевела взгляд на левую, – Там жилые помещения. Если вы подойдете, буду рада предоставить вам личную комнату.

— Благодарю... – я замялась, – Я бы предпочла пока жить в городе.

Она слегка изумленно посмотрела на меня, но не произнесла ни слова, а вместо этого направилась к правой двери. Остановилась, пропустила меня вперед, и мы оказались в коридорчике, шириной около трех метров с множеством витражных окон по правой стене. Солнце светило как раз в них и по полу, выложенному плиткой из бежевого мрамора, разлился целый поток цветных брызг. Волшебство, да и только! От восторга я на мгновение забыла, где нахожусь и остановилась, не в силах отвести взгляд.

— Здесь находятся служебные помещения и мой кабинет. – негромко произнесла госпожа Ринар у меня из-за спины.

— Должно быть, очень приятно каждый день видеть такую красоту... – вырывалось у меня против воли.

Директриса закрыла дверь, остановилась рядом со мной и... ее лицо озарила озорная улыбка. Она еле заметно подмигнула и шепотом произнесла:

— Пользуясь служебным положением я еще и кабинет с самыми красивыми витражами и видом на озеро забрала себе!

Могу сказать одно: у госпожи Ринар были и вкус, и умение жить с удовольствием. «Кабинет» по площади был, конечно, вполовину меньше холла, но и это пространство производило впечатление. Он, скорее, напоминал будуар, чем рабочее место. Рабочий стол стоял в дальнем углу, и эта женщина не позволила ему остаться погребенным под бумагами, как доктор Вейлис и мэр Барт. Все, что там лежало – небольшая аккуратная стопка документов возле мраморного письменного прибора. Зато рядом стояла высокая резная этажерка из красного дерева с аккуратно расставленными и подписанными папками. Перед столом же полукругом стояли диван и несколько кресел, обтянутые зеленым шелком. Остальную часть кабинета занимали книжные шкафы, кушетки, кофейные столики, пуфики, вазы с цветами, ширмы и торшеры. А вот гардин на двух огромных окнах не было. И я понимаю почему. Такой красоты витражи и у меня не поднялась бы рука занавесить тяжелым бархатом. Мастер создал из окон настоящий шедевр, собрав из витражей диптих. Сюжет изображал одну и ту же панораму вида на озеро и каждое окно являлось логическим продолжением другого, как если бы я смотрела на озеро оттуда. Но один показывал его в осенних тонах, с его буйством красных, оранжевых и зеленых листьев, заливаемых заходящих солнцем. А вот другое окно демонстрировало замерзшее озеро и сосульки, свисающие с той стороны. Свет в комнату лился и теплый, и холодный, создавая в кабинете невероятную игру красок. И рабочий стол стоял именно на «холодной» половине в то время, как теплый свет заливал часть, явно предназначенную для отдыха.

— Скажите, откуда у жителей этого города такая страсть к витражам? – вымолвила я, наслаждаясь самим фактом своего присутствия в этой комнате и вдыхая тонкий аромат жасмина, вербены, старых книг и дерева, который разливался вокруг.

— О-о! Это прекрасная история. – директриса с явным удовольствием зажмурилась, проходя мимо меня и указывая на старинный диванчик возле камина. Там висел небольшой колокольчик, в который она и позвонила, – Когда-то в этом городе стоял величественный храм, посвященный богине Брум. По преданиям она владела силами управления воды, а что из твердой материи больше напоминает воду, чем стекло? Поэтому фасады храма покрывали витражи невероятной красоты. Сейчас-то от него остался только передний фасад... Но тогда, в лучах солнца храм сиял и сверкал, как кусок льда. Местные жители тоже стали украшать свои дома подобным образом. Сначала, пока культ Брум еще процветал – в знак почтения к богине, а потом, когда все последователи канули в небытие – по привычке. Красиво же!

Я присела на кресло напротив госпожи Ринар и недоуменно заморгала глазами. Храм? Здесь? В этом захолустье?

— И где же можно полюбоваться на него?

— Здание мэрии. Вы наверняка видели его. Практически все здание было перестроено, но вот фасад… он некогда принадлежал храму.

— Я думала, что храмы существовали только в столице.

— Ох, ну что вы! – она улыбнулась, – С момента падения последнего культа прошло не так уж много лет... Где-то, около четырехсот, если я не ошибаюсь. По меркам истории – буквально несколько дней. А существовали они много тысячелетий. Храмов было куда больше, чем вы можете предположить.

Я нахмурилась. Меня смутила одна несостыковка в ее словах.

— Вы сказали, что здесь стоял храм и последняя религия пала четыреста лет назад. Но ведь Бруми Велл около двухсот. – я полюбовалась изумлением, проступившим на красивом лице.

— Кто вам сказал такую чушь?

— Так было написано в книге об истории вашего города за авторством Кастора Вейлиса. – решила я блеснуть познаниями.

Однако госпожа Ринар посмотрела на меня скорее ласково и с некоторой жалостью – так смотрят на маленького ребенка, когда он пытается рассуждать, но ошибается. Она поджала губы и вздохнула.

— Кастор Вейлис, безусловно, очень уважаемый житель нашего города, но... я бы на вашем месте не слишком доверяла его словам. – аккуратно подбирая слова, произнесла она, глядя мимо меня в огонь камина.

— Почему?

— Скажем так: у него были причины ввести потомков первых жителей и гостей города в некоторое заблуждение. – уклончиво ответила она и резко сменила тон на официальный, – Однако, мы отошли от цели вашего визита. Насколько я поняла, вы ищете место учительницы музыки?

Я помолчала, стряхивая оцепенение, которое всегда охватывает, когда чувствуешь, что коснулся какой-то большой и глубокой тайны. Пришлось побороться с собой, чтобы не настоять на продолжении беседы. И все же, я пришла сюда не за этим.

— Да. Все так. – произнесла я, наконец.

— И вы не местная, иначе бы я вас знала. Откуда вы?

— Из Дарнеса.

Она изумленно приподняла бровь и заинтересованно на меня посмотрела.

— Далеко заехали! Что же, позвольте узнать, заставило столь юную девушку сбежать из такого крупного города? Нежеланный муж? Злобные родственники? Долги? Имейте в виду, я не потерплю скандалов в стенах этой школы.

— Вы не угадали. – я вздохнула, – Мой жених умер полгода назад, прямо здесь, в этом городе. Родных уже не осталось, а долги... что ж, я думаю, наше поместье покроет их, и я останусь чиста перед законом. Так что... скандалов ждать неоткуда.

— Интересно. – она внимательно меня осмотрела, но не стала выяснять подробности, – Вы не простолюдинка. Это видно. Как вас зовут?

— Лориана Нарси.

Ее глаза расширились, и она еще раз осмотрела меня уже совсем другим взглядом.

— Даже так! Истинный род! Интересно.

Директриса настолько заинтересовалась мной, что даже приподнялась с дивана, чтобы взглянуть в глаза поближе. Я почувствовала себя неловко, но взгляда не отвела. Что она хотела там увидеть – не знаю, но, видимо, она осталась довольна, потому что спустя минуту она опустилась на место, явно сделав какие-то для себя выводы.

— Ну что же... – произнесла она, наконец и изящно подперла подбородок указательным пальцем руки, – Я готова взять вас на место преподавательницы. Вы вполне подходите для этого.

— Даже не послушаете как я играю? – пробормотала я, вконец обескураженная ее поведением.

— Желаете продемонстрировать? – улыбнулась она и указала рукой на фортепиано в малозаметной нише за ширмой.

Я пожала плечам и решила все-таки сыграть для нее. Возникло ощущение, что она уже знает обо мне все, что ей нужно, а я это делаю для того, чтобы покрасоваться. Впрочем... Сейчас мне это было нужно.

Я открыла крышку, села за инструмент и с удовольствием вдохнула запах старого дерева и лака. Не глядя нашла пальцами и погладили костяные клавиши, ощущая впадинки и перепады высоты. Я наугад нажала несколько, ловя легкий переливчатый аккорд и прикрывая глаза от удовольствия. Как же мне этого не хватало! Я не касалась их с того самого дня, как уехала из родного дома.

— Что вы сыграете? – спросила госпожа Ринар, я оглянулась, улыбнулась и не стала отвечать. Вместо этого я легко, почти неслышно коснулась клавиш. И еще... и еще... Низкие аккорды отозвались где-то в груди спокойствием.

Но оно было обманчивым. Я сделала паузу, сжав на мгновение сжав пальцы и сразу же снова положила их на клавиши. Музыка вернулась, наращивая громкость и яркость аккордов. На самом пике гремящих нот, она ускорила темп, развернулась, завертелась вокруг меня вьюгой, послушно вылетая из-под пальцев, то разражаясь раскатами грома, то звеня легкой капелью. Она звала, уносила с собой, качая на волнах, подобных океанским и когда стало казаться, что я вот-вот утону в ней, она неожиданно стихла. Последние аккорды снова стали тихими, глухими, как отдаленные раскаты грома и в то же время легкие волны набегали откуда-то издалека, обещая спокойствие. Последний звук стих, я сняла с клавиш пальцы, тяжело дыша, как это происходило всегда, когда я позволяла музыке захватить себя. Сознание вернулось, и я вспомнила, что здесь не одна.

Обернувшись, посмотрела на директрису. Та смотрела на меня и сквозь меня, погруженная в свои мысли. Наконец, и ее отпустила моя музыка. Она моргнула и взгляд ее стал совсем иным. Она смотрела на меня как на что-то, имеющее ценность. Давно на меня так никто не смотрел.

— Это произведение моего собственного сочинения. Я назвала его «Морская буря». – молчание затянулось и требовалось как-то его разбавить.

— Если вы откажетесь работать в моей школе, боюсь, мне придется вас похитить и вынудить силой. – внезапно произнесла она пугающе серьезным тоном.

Я моргнула и улыбнулась. Угроза звучала внушительно.

— В этом нет нужды. Я согласна.

— Прекрасно! – госпожа Ринар резво поднялась и решительно шлепнула передо мной внушительной пачкой бумаг, – Предлагаю подписать договор!

Я пожала плечами. Хуже, чем сейчас точно не будет.

Спустя час я вышла из ворот школы, чувствуя хмурый взгляд наглого охранника, сверлящий спину. Под мышкой я держала толстую папку и пропуск на территорию школы. Жить здесь я пока отказалась, но в перспективе была готова переехать. Кроме того, мне дали возможность привести в порядок дела прежде, чем я приступлю к работе.

Этим я и занялась, отправившись прямиком в библиотеку. Разрешение на посещение библиотеки директриса выписала мне лично, очень порадовавшись моему желанию развивать интеллект. Более того – она посетовала на то, что многие работницы школы не пользуются своей привилегией, а ведь госпожа Ринар лично испросила у мэра позволение на это, причем ей даже пришлось прибегнуть к шантажу, поскольку он не желал соглашаться.

Библиотекарь обрадовался мне как родной! Его брови торжествующе воспарили над землей, и он с удовольствием притащил мне подшивки газет за последние пять лет и даже принес чашку прекрасно заваренного черного чая с моим любимым бергамотом. Сделав все это – исчез, словно призрак. Кто знает, может им он и был? Я погрузилась в изучение газет.

Чтиво оказалось занятное. Я пролистывала одну газету за другой и интересующие меня заметки обнаруживались с завидной регулярностью. По меньшей мере два заявления о пропаже людей в полгода. Иногда чаще. И всегда в самом неприметном разделе объявлений – мелким шрифтом и сухим тоном, словно ничего особенного не произошло. Ни одной публикации на первых полосах. Ни слова о родственниках и поисках. Спустя пять десятков газет я стала замечать и некрологи. На людей, указанных как пропавшие ранее. Только появлялись они через четыре-пять месяцев после исчезновения. И снова: ни слова о тревоге, словно все в порядке, словно так и нужно. Озадаченная, я, в конце концов, начала выписывать эти имена на отдельный листок, что заставило снова пролистать всю подшивку сначала.

Сколько я там просидела – не представляю, но не меньше пяти часов, поскольку остановилась только тогда, когда желудок печально завыл, напоминая, что последняя еда за день – бутерброд, съеденный в кабинете директрисы за обсуждением договора. На моем листке накопилось уже три с половиной десятка имен. Я печально осмотрела просмотренные подшивки, сложила записи в сумочку и направилась к выходу, пообещав снова материализовавшемуся библиотекарю, которого, как оказалось, зовут Тарк Давер. Он представился, узнав, что я буду здесь частым гостем и заверил, что будет очень рад. Я попросила не убирать далеко то, что я не успела просмотреть.

На улице уже начало темнеть. Я покосилась в сторону кафе, где уже была, но решила не пугать хозяина снова. Забежала в одно из прибрежных кафе неподалеку и плотно поужинала пудингом и ростбифом, запивая все это чаем. Кухня оказалась неплоха. Однако, пока я там сидела, уже совсем стемнело. Я печально вздохнула, но решила, что прогулка пойдет на пользу. Поможет освежить голову.

Я подхватила сумочку, проверила наличие своих заметок и неспешно последовала в сторону гостиницы, наслаждаясь прохладой вечера и светом фонарей, отражающимся серебристыми бликами в озере. Идти было не так далеко, так что коляску я брать не посчитала нужным и очень зря. Только пару дней спустя я поняла какой дурой была. Получив данные для анализа, я не посчитала нужным примерить их на себя. Не стоило скряжничать, особенно теперь, когда я получила работу. А, зная, как часто в этом городе пропадают люди... Должно быть, усталость совершенно лишила меня разума.

Поплатилась я за свою беспечность очень скоро. Пройдя через Туманное кольцо, я оказалась в самой темной части Посыльной улицы. Оттуда было рукой подать до переулка Ручья, но дойти мне было не суждено. Из темноты выступили трое. Они молчали, но их намерения не вызвали ни малейших сомнений – ничего хорошего меня не ждало. Меня окружили так быстро, что я не успела сделать и шага, чтобы попытаться сбежать. Ужас разлился по телу онемением и знакомым покалыванием в висках. Я попыталась схватить сумочку покрепче, чтобы попытаться отбиться хотя бы ей, но пальцы не слушались.

Как только я попыталась дернуться, как одна из фигур немедленно заступила мне дорогу. Тут же огромная рука зажала мне рот, почти перекрыв воздух, и я оказалась прижата спиной к незнакомому человеку, несомненно, мужского пола, судя по железной хватке. Ноздри защекотал странный незнакомый запах: как будто бы прелой травы со сладковатыми нотами цветов и рыбы. Вроде бы ненавязчивый, но неуместный и несуразный настолько, что он буквально вгрызся в мозг, затмив на мгновение все происходящее. Но я опомнилась. Замычав, я попробовала дернуться и тут же захрипела от боли: тот, кто зажал мне рот – схватил другой рукой поперек груди и сжал так, что ребра затрещали. Силища в нем оказалась невероятная. В глазах потемнело, но я не собиралась сдаваться просто так.

То, кто стоял передо мной попытался подхватить меня под ноги и немедленно получил удар ногой в живот. Он громко выдохнул, но даже не пошатнулся. Зато пошатнулась я, потому что мои лодыжки словно железные тиски сдавили: нежничать эта компания со мной явно не собиралась. Я снова попыталась замычать, за что получила еще один болезненный тычок в ребра. На глаза навернулись слезы. Похитители не произнесли за все это время ни слова. Ни звука. Это делало происходящее особенно жутким. Двое, что схватили меня, не сговариваясь шагнули в сторону – туда, откуда периодически доносилось цоканье копыт. Меня несли к повозке. Я задергалась сильнее, пытаясь вырваться. Это причиняло боль и в конце концов рука, зажимавшая мне рот соскользнула. Я обрадованно распахнула рот, чтобы заорать как можно громче, но из горла донеслось только сипение, потому что через мгновение та же рука легла мне на горло и сжала его. Сознание поплыло...

Темноту озарила огненная вспышка, пробившаяся через туман в голове. Почему-то я внезапно оказалась на земле, пребольно ударившись спиной и затылком о мостовую. Кажется, меня просто бросили на землю. В трех шагах от меня стоял Бранд Дорен, окруженный каким-то странным сиянием, выставив вперед тонкий меч и трое моих похитителей наступали на него одной стеной. Я попыталась сфокусироваться на источнике света, но зрение расплывалось. Затылок пульсировал болью, сознание ускользало. Я провалилась в черноту раньше, чем успела понять, что происходит.