Тени прошлого

Пролог.

Безжизненное мальчишеское тело лежало на лавочке в главном зале вокзала, закрытого на ремонт. Его тонкие бледные руки были раскинуты в стороны, а из груди торчал нож. Кровь собиралась вокруг лезвия, пропитывая одежду, и с противным чавканьем капала на бетонный пол, смачивая серую пыль и окрашивая бетон в насыщенный алый цвет. С каждой минутой лужа крови продвигалась все дальше и становилась все больше. Она постепенно переставала капать, засыхая поверх уже обескровленного тела, внутри сосудов, на одежде, на полу. Никто не слышал прозвучавшего за двадцать минут до этого тихого вскрика и хлюпающего погружения ножа в плоть - была глубокая ночь.

Тело обнаружил охранник наутро следующего дня, когда проснулся от убойной дозы спиртного, выпитого вчерашним вечером в одного. Крик охранника слышали голуби в ближайшем перелеске и, испугавшись, кучей взмывали в воздух, хлопая крыльями и улетая прочь. Тучный старый мужчина лихорадочно трясущимися пальцами набирал номер ближайшего полицейского участка, после каждых двух цифр переводя взгляд на тело и крупно вздрагивая с громким и волнительным "Оооох", или "Айяаааай", или "Охохонюохохо".

Он начинал свой рассказ служителям порядка со сбивчивого "Тут этова, тово" и торопливо невнятно описывал увиденное, прерываясь иногда на пугливое и протяжное "ооох", причитающе-ласковое "бедный малыш" и осуждающее с ноткой печали "айяаааай". Помощник следователя, что слушал все эти неразличимые для нормального человека причитания старого охранника, сдержанно отвечал сухим "я понимаю" и "не волнуйтесь, полиция скоро будет на месте". Полчаса спустя, когда полиция прибыла на место преступления, этот самый человек - помощник следователя, всегда уверенный и сдержанный - плакал над телом ребёнка, не в силах успокоиться.

- О мой дорогой, - всхлип. - Мой малыш, мой любимый сынок... - и снова плечи дрожат. Плачет. - Кто же сделал это с тобой, мой хороший? Ты был таким славным, малыш, папа тебя любит... Да, папа тебя любит... Папа найдёт этого урода... - его голос ожесточился. - Обязательно найдёт и призовёт к ответственности! - казалось, этим голосом можно было убить. Мужчина, что был строгим, но справедливым, изменился до неузнаваемости из-за собственного горя. Сейчас жизнь человека по имени Андерс Купер рушилась у него на глазах, становясь для него настоящим адом. Единственный любимый сын, которого он воспитывал в одиночку, умер от рук какого-то отброса, и это сломило отца. Сломило, но не сломало.

Судмедэксперты завершили свою работу через половину часа, после чего труп осторожно упаковали и увезли в морг, а место преступления осмотрели ещё раз, оставили двух дежурных полицейских и засобирались в участок. Пока Купер горевал и успокаивался, опытный следователь Ян Хорст уже нашёл несколько зацепок, которые, по его мнению, помогут им разгадать загадку этого убийства. Полиция сочла это дело простым, потому что улики, найденные следователем, рассказали практически все, что можно было рассказать об этом убийстве. Разбитый, но до чёртиков злой Андерс и задумчивый Ян вернулись в полицейский участок и закрылись в кабинете последнего. Им предстоял серьёзный разговор.

- Что?! Отстраняешь меня от дела? - в ужасе воскликнул Купер, с непониманием смотря на коллегу, что удобно уселся в своём кресле, закинув ногу на ногу и смотря Андерсу прямо в глаза. - Ян, мы с тобой вместе раскрываем преступления ещё со времён стажировки, как ты можешь так поступить со мной? Убили моего сына!

- Вот именно, - невозмутимо ответил Хорст, заглядывая помощнику во вмиг постаревшие карие глаза. - Прости, Андре, но ты заинтересованное лицо, ещё и очень эмоциональное, оказывается, - он взмахом руки остановил новый поток возмущений "но ведь это мой...!" Андерса. - Я не могу допустить тебя к делу. Ты очень хороший человек и прекрасный полицейский, Андре, но здесь ты не справишься. Ты будешь только мешать. Возьми отпуск, передохни. Сейчас я обязан сказать это. Тебе надо отойти от эмоционального потрясения. Обещаю, я найду убийцу твоего сына.

- Ты... Ты не можешь поступить со мной так жестоко, Ян, - почти прошептал мужчина. - Неужели ты не можешь понять моих чувств?

- Чувства сейчас не то, что нам нужно, Андре, - хлестко ответил следователь. - Нам нужны люди с холодным разумом и желанием справедливости, а не горящие жаждой мести сотрудники. В этот раз ты разочаровал меня, друг. Иди уже. Я оформлю тебе отпуск на месяц.

- Ты настоящий предатель, Хорст, - мужчина старался произнести это с каменным лицом, но сквозь него пробивались горькая обида и жажда мести. Ничего больше не сказав, Андерс Купер покинул кабинет следователя, а потом и полицейский участок.

Как только Купер оказался на улице, к нему, наконец, пришло полное осознание всего произошедшего. Теперь он остался один. Его родители умерли, когда он был ещё студентом, а жена покинула этот мир через несколько лет после рождения сына. Единственной его любовью, надеждой и отдушиной оставался, маленький беловолосый мальчишка по имени Най с такими красивыми глубокими чёрными глазами. А сейчас не стало и его маленького черноглазого счастья. Наю было всего двенадцать, но он уже был удивительно умным и способным, всегда преуспевал во всем, за что бы ни взялся. И вот теперь его нет. Где-то внутри будто порвалась последняя ниточка, но ничего не случилось. Андерс просто остановился, подняв голову в небо, и до боли, до звёздочек в глазах, сжал веки.

Капли только что начавшегося дождя зашумели, ударяясь об асфальт. Чёрная рубашка Андерса уже наполовину промокла, чёрные волосы, намоченные дождём, прилипли к голове, а он все так же стоял на месте, закинув голову назад и до боли сжимая свои глаза. Он думал обо всем произошедшем. Думал, сдерживая слезы горечи и отчаяния, перебивая болью в глазах боль в душе. В памяти все ещё стояла эта картина: его маленький сын лежит на грязной скамейке с ножом в груди, а вокруг него озеро засохшей крови. Строгое отцовское сердце сжималось от боли каждый раз, как он думал об этом. Простояв так ещё десять минут, полностью промокший мужчина двинулся к дому. Опустевший дом, встретивший его мраком, холодом и глубокой тишиной, снова напомнил ему о ходе дел. В голову помощника следователя проник вопрос: зачем кому-то вообще убивать его сына? Каков был мотив убийства? Ответ на этот вопрос скрылся во мраке таинственной неизвестности. Будущее мужчины, ранее различимым пятном маячившее впереди, теперь тоже потерялось в этой полной безнадёжной тьмы неизвестности.

Андерс Купер всегда был хорошим полицейским. Его ценило начальство за эффективность и ответственность, уважал друг, который успел дослужиться до следователя. Несмотря на то, что Андерс все ещё оставался просто его помощником, Ян Хорст всегда прислушивался к его словам. То, что произошло сегодня, осталось за гранью понимания разбитого горем отцовского разума. Лучший друг отстранил его от дела, посоветовал "отдохнуть" и даже пообещал попросить у начальства отпуск для него. И эти слова... "Ты будешь только мешать". Эта фраза набатом стучала в его голове, не давая покоя, захватывая его во власть растерянности и отчаяния. "За что он так со мной?" - хотелось спросить Андерсу. "Неужели ему плевать на меня?" - вопрошал воспалённый разум. От былой сдержанности не осталось и грамма. Со злым вскриком мужчина замахнулся табуреткой на стену, одним мощным ударом разбивая её в щепки. А потом по стене опустился на пол, пряча лицо в коленях и обхватывая их руками. Плечи мелко вздрагивали, из глаз на штаны капали уже не сдерживаемые более слезы.

Возможно потом он переосмыслит все произошедшее, но сейчас твёрдо уверен, что его предал лучший друг, оставив одного наедине с разбирающим по кусочкам его жизнь горем.

***

Сегодняшняя ночь была необычайно тёмной. Тучи затянули луну, скрывая ее за толстым слоем чёрной ваты и погружая город во мрак, освещаемый лишь вывесками магазинов и фонарями на главных улицах. Лишь изредка проезжал где-то по улицам одинокий автомобиль, то ли такси, развозившее пьяных друзей, то ли заядлые путешественники, выехавшие в новый путь ночью. Со дня убийства мальчишки на вокзале прошло уже два дня, и эта новость уже не будоражила так массы. В третьем часу ночи стояла глубокая тишина. Город спал.

Тихие шаги раздались в морге. Заснувшая прямо на столе дежурная пробормотала что-то себе под нос, уложила голову на руках удобнее и продолжила спать. Шаги приближались, они были едва слышными, осторожными и очень мягкими, поэтому не были способны разбудить женщину, спящую на столе. В комнате показался силуэт мужчины высокого роста. Он вошёл, не скрываясь, явно знал, что сейчас никто не сможет ему помешать, осмотрелся, пробежав глазами по свежим трупам, лежащим на столах, и по ящикам-холодильникам для тех тел, что по какой-то причине задержались в морге надолго. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти то, что ему было нужно. Тело двенадцатилетнего беловолосого мальчишки с колотой ножевой раной в груди.

Он остановился над ним на пару минут, меланхолично рассматривая худое мальчишеское тело, накрытое белой простыней. Опустился на корточки, смотря в обескровленное лицо с закрытыми глазами, провёл пальцами по худым щекам, очертил шею, перешёл на плечи. Улыбнулся. Завязав распущенные светлые волосы в хвост, мужчина вытащил из кармана перчатки и надел их. Осторожно коснулся тела, приподнял его, заворачивая в простыню, после чего обернул его в ещё несколько простыней, найденных тут же, и осторожно усадил на пол. Снова осмотревшись, мужчина принёс из коридора ещё одно тело ребёнка, невероятно похожего на того беловолосого мальчика.

Через двадцать минут он вышел из морга, искусно подменив тело и вернув дверь в прежнее закрытое состояние, накинул капюшон толстовки на голову и на мгновение остановился под тусклым светом фонаря, осветившим его темные глаза, чтобы, ухмыльнувшись, произнести:

- Что ж, сыграем, мой дорогой Шой, - и скрыться после этих слов во тьме ночи.

Часть 1. Предисловие к Игре. Глава 1. Детектив Шой Харт.

Семь лет спустя.

Приезжих гостей и собственных жителей, вернувшихся из командировки, отпуска или с моря, небольшой городок Виракс встречал ясным солнечным деньком с чистым голубым небом и терпимой, но явно летней жарой, которой радовали последние деньки августа. На вокзале было шумно и людно, особенно в главном зале, всюду сновали приехавшие и уезжающие люди, стучали по плиткам колесики чемоданов, возле сидений и лавочек возвышались горы сумок. Вокзал жил привычной оживлённой жизнью, в прочем, не менее оживленной, чем сам город.

Когда он выходил из вагона поезда, его глаза на мгновение ослепило яркое солнце, отразившись в их сочной зелени. Мужчина улыбнулся, щурясь. Сегодня был хороший день, несмотря на то, что ему предшествовали не самые лучшие. Он привык быстро переключаться на хорошее, как только это хорошее появлялось. Такая уж у него была работа, что стоит надолго застрять на плохом, и все нервы ни к чёрту.

Он вошёл в главное здание вокзала, направляясь к выходу в город, но в процессе немного подкорректировал свой путь и пошёл к мужскому туалету. Выйдя из кабинки и подойдя к раковине с зеркалом, он остановился, всматриваясь в своё отражение и улыбаясь самому себе. Мужчина запустил руку в свои густые темные волосы, ненадолго задумавшись. У него было достаточно светлое и открытое лицо, доброе, как говорили многие его знакомые. Совсем не похоже оно было на мрачную мину в паспорте, рядом с которой было напечатано имя "Шой Харт", после чего следовала ещё целая страничка сухих данных.

Закрыв на мгновение глаза, уже через секунду он их открыл и включил воду, чтобы помыть руки и умыться для бодрости. Поездка не поезде слегка утомила его, но, несмотря на то, что сегодня он со спокойной душой мог пойти в снятый на время номер, мужчина решил зайти на своё новое рабочее место, чтобы познакомиться с шефом и коллегами. Терпеливо высушив руки в сушилке, Харт покинул мужской туалет, направляясь, наконец, к выходу в город. Мерный стук колесиков чемодана по плитке успокаивал его, вспоминался, мягкий голос матери, говорившей ему когда-то в детстве: "когда ты спокоен, Шой, ты можешь увидеть и услышать намного больше, чем обычно, ты можешь почувствовать то, что не способен почувствовать в суматохе дня, ты можешь осознать то, что не мог осознать очень давно. Так все могут, если захотят, милый". О, милая мама, она не представляла насколько была права, но не на счёт всех, а на счёт него, Шоя. Проверяя однажды в детской слова матери, маленький Шой открыл в себе огромную тайну, которой до сих пор не поделился ни с кем её недостойным.

Равномерный стук колесиков смешивался со словами мамы из прошлого, ещё не сошедшая до конца после долгой дороги сонливость замутняла его разум. В глазах появились звёздочки.

- Ох черт, только не сейчас... - Харт остановился, сжимая пальцами переносицу и жмуря со всей силы глаза. На мгновение звёздочки отошли и, успокоившись, мужчина двинулся дальше. Не успел он сделать и пару шагов, как в глазах резко потемнело, а мир стал нечетким и чёрно-белым.

"Уверен что сработает?" - услышал он тихий голос. Перед глазами плыло, он тихо цыкнул и огляделся. Заметил на лавочке в нескольких метрах от него два чёрных размытых силуэта - маленький и большой.

"Ты боишься?" - ответил второй голос. Он пытался всмотреться в силуэты.

- С вами все в порядке?

Он смотрит на силуэты, пытаясь понять, что происходит. Голова отзывается лёгкой покалывабщей болью, а потом он слышит снова:

- Хей, с вами все в порядке? - теперь до него доходит, что это третий голос, и тьма перед глазами расступается, представляя его взору высокого беловолосого юношу, обеспокоенно смотрящего на него. - Мужчина, как вы себя чувствуете?

Харт кидает резкий взгляд в сторону, смотря в то место, где находились силуэты. Пустота. И даже лавочки никакой нет.

- Хей, - его в который раз трогают за плечо, и он, наконец, поворачивает голову к юношей и смотрит в его глаза. Чёрные и глубокие. - Как вы себя чувствуете?

- Я в порядке, спасибо, - слегка хрипловатым голосом из-за вмиг пересохшего горла отвечает Шой и лезет во внешний карман чемодана за бутылкой воды. - Извините за беспокойство, давление иногда скачет. Спасибо, что не дали мне упасть и привели меня в чувство. Я Шой Харт, а вас как звать?

- Тиль Сайо, приятно познакомиться, - юноша протянул руку и мужчина пожал её. - Вы выглядели так жутко: бедная кожа, пустые глаза, шатаетесь. Я ужасно как перепугался.

- О да, представляю, - Шой усмехнулся и слегка ослабил галстук. - Ещё раз извиняюсь за то, что напугал.

- Ничего, всякое бывает, - ответил Тиль. - Только с поезда?

- Да, именно так, - Харт кивнул, уже готовый попрощаться и уйти.

- Удивительно, если учесть, что вы в костюме. Хотя, у каждого человека свои предпочтения по стилю, - он усмехнулся. - Сидячий вагон, я прав?

- Удивлён, но вы действительно правы, мистер Сайо, - Шой вдруг действительно заинтересовался и решил, что недолгий разговор с новым знакомым не помешает. - Не подскажите, что натолкнуло вас на такую мысль?

- О, можно просто Тиль и на "ты", - юноша улыбнулся. - На счёт мысли... Ваш костюм. Во-первых, в лежачих вагонах редко встретишь человека в костюме, так как это максимально неудобно. Во-вторых, если такого человека и можно встретить, то в костюм он переодевается в самый последний момент. Но тогда на вашем костюме не успели бы образоваться складки в районе локтей и поясницы, такие могли появиться только если вы длительное время сидели и что-то читали или смотрели на вашем мобильном устройстве.

- Весьма проницательно, - удивлённо приподнял брови Шой. Парень впечатлял своей наблюдательностью. - Кем работаешь, не секрет? Или учишься в университете?

- У меня собственный бизнес. Небольшой ресторанчик, - Тиль достал из кармана джинс маленькую визитку и протянул её Харту. - Заходите, если что. Новым посетителям скидка десять процентов.

- О большое спасибо. Что ж, мне пора. Должен сказать, это было весьма приятное знакомство. Надеюсь, ещё увидимся, - и он, попрощавшись с парнем, двинулся, наконец, к выходу в город.

***

От вокзала на такси он ехал двадцать минут, прежде чем оказался напротив четырёхэтажного здания с крупными буквами "Полиция. ОБР", а на табличке рядом с дверью было написано "ОБР полиции г.Виракс".

Войдя внутрь, Харт оставил свой чемодан в комнате хранения для посетителей: она была сделала как раз для того, чтобы посетитель мог оставить в безопасности мешающие ему вещи или запрещённые в здании предметы. Шой огляделся и облегченно выдохнул. Как же хорошо, что у него не забрали жетон в прошлый раз. Теперь он мог спокойно пройти через служебную арку, не проходя регистрацию для посетителей. Именно так мужчина и поступил. Подойдя к служебной арке он бросил жетон в специальный желобок, после чего приложил большой палец к сканеру отпечатков. Система узнала его, и охранник приветливо улыбнулся мужчине.

- Где я могу найти главу отделения мистера Купера? - поинтересовался Шой у того самого охранника.

- Вам на четвёртый этаж. Самый дальний кабинет в левом крыле.

- Спасибо большое, - Харт быстро улыбнулся ему, а потом направился к лифту.

Четвёртый этаж оказался практически безлюдным. Видимо, его выделили для начальства, которое большую часть своего времени проводило в кабинетах и ценило полную тишину, установившуюся в итоге на всем этаже. Шой шёл по коридору, слушая тихий стук каблуков своих туфель по полу, очень хорошо различимый в тишине. А не потому ли начальники так любят тишину, чтобы слышать, как кто-то идёт, а также понимать, куда он идёт? Харт до этого момента никогда об этом не задумывался, но только что возникшая в голове версия звучала очень даже правдоподобно. Отметив это, он остановился, так как находился в конце коридора прямо напротив двери с надписью: "Глава отделения Андерс Купер". Тяжёлый выдох. Стук.

- Войдите, - послышалось изнутри. Харт вошёл.

- Здравствуйте, меня зовут Шой Харт, переведён из ОБР полиции Андервилля, - представился мужчина. - Я знаю, что мой рабочий день начинается только завтра. Зашёл просто познакомиться с вами.

- Здравствуйте, - Купер кивнул и поднялся с кресла, подходя к Харту и пожимая ему руку в знак приветствия. - Меня предупреждали о вас. О вас отзывались, как о полезном сотруднике.

- Вот как, - Шой улыбнулся. - Мне это льстит.

- Правда потом ещё добавили, что вы очень неуправляемы, можете потерять психологическую стабильность и стать опасным для общества, - отчеканил глава отделения, посмотрев в глаза Шоя. Зелёные глаза с вызовом глядели в карие, Купер вздохнул. - Вижу, вы все еще не готовы это признать, Харт. Что ж, очень жаль. Но мы хотя бы будем готовы к тому, к чему не были готовы агенты отделения Андервилля.

- Я не доставлю вам проблем, - пожал плечами Шой. - У меня немного иные методы работы, но я считаю, что результат важнее средств.

- Это не важно сейчас, Харт, - ответил Купер. - Вы не получите полной свободы действий, пока не покажете, что стали достойны этого. Я назначаю вас помощником детектива в группу №7, вашим шефом будет один из моих лучших сотрудников - Рид Фонтер.

- Что? - Шой удивился, не отрывая наполненных искренним неверием глаз от лица главы отделения. - Но я же уже дослужился до детектива! Я имею полное право на эту должность.

- Не в моём отделении, Харт, - покачал головой Андерс, отворачиваясь от мужчины и подходя к окну. - Вы могли сейчас отбывать свой срок в тюрьме, но отделались лишь переводом, так будьте благодарны за это. Ваши таланты нужны нам, но проблем нам хватает и своих. ОБР славится тем, что не считается с прошлым своих сотрудников, отдавая предпочтение пользе, которую может принести человек отделению. Но из-за этого мы вынуждены быть начеку и держать под контролем тех демонов, что хотим приручить.

- Хотите сказать, что я демон? - тихо усмехнулся Шой, хотя хотелось закричать на все здание, что никакой он не демон, что все, здесь находящиеся, - люди, у которых есть свои причины быть такими, какие они сейчас. Андерс повернулся к нему.

- Хочешь сказать, что это не так? - поинтересовался Купер, неожиданно переходя на "ты". Шой промолчал, опустив взгляд в пол. Глава отделения продолжил спокойным, даже мягким тоном. - Я не хочу быть твоим врагом, Харт, и прошу тебя услышать меня: я твой начальник и отвечаю за тебя, любое моё действие идёт только во благо тебе и другим моим подчинённым, а также людям, проживающим в Вираксе и доверяющим нам свои жизни.

Шою нечего было ответить на эти слова начальника. Он и правда мог попасть за решётку, и правда мог быть лишён свободы и хорошей репутации, но ему повезло. Он не был святым, не был невинным, но он не был и сосредоточением зла. Харт просто был человеком, чья жизнь сложилась так, как она сложилась, и ему оставалось только жить дальше, принимая все то, что произошло раньше. Так он думал обо всем этом.

- Хорошо, я понял вас, - Харт кивнул и получил в ответ лёгкую улыбку Андерса Купера - его нового начальника, который, видимо, основательно решил заняться перевоспитанием Шоя. - До свидания, господин Купер, - Шой развернулся, направляясь к двери.

- Жду вас завтра на работе, помощник детектива Шой Харт, - попрощался с ним Андерс. Харт вышел за дверь и двинулся к выходу - ему нужно было поскорее добраться до отеля.

Шой Харт задумчиво смотрел в окно такси, что везло его к временному месту проживания - отелю "Уют". Он все никак не мог выкинуть из головы разговор с новым начальником, случившийся несколько минут назад. В чем действительно была правда в словах Купера, так это в том, что они стоят на страже закона, на страже мирной и безопасной жизни обычных горожан. Не важно, был ли он детективом или только его помощником - он ловит преступников и этого ему достаточно. Шой улыбнулся.

Должность детектива ещё успеет стать его должностью.

***

Небольшой, но на все сто процентов отвечающий своему названию отель "Уют" встретил Шоя светлым и приятным глазу холлом, а также миловидной девушкой на ресепшене. Быстро осмотревшись, он прошёл к стойке и улыбнулся девушке.

- Добрый день, - Шой достал из чемодана паспорт и положил его на стойку. - Я бронировал одноместный номер на две ночи.

- Здравствуйте, сейчас посмотрим, - девушка уткнулась в компьютер в поисках его фамилии в базе данных, а мужчина обернулся, более подробно изучая холл. Столкнувшись с ним взглядами, Харту добродушно улыбнулась какая-то старушка, сидевшая неподалёку с вещами и книгой. Послав ей короткую улыбку, мужчина обернулся к стойке, на оклик девушки. - Да, мистер Харт, ваш номер 301 - самый первый от лестницы на третьем этаже. Вот ваши ключи.

- Благодарю вас, - кивнул Шой и отошёл от стойки, оборачиваясь к лестнице. Там же он увидел ту самую старушку: какой-то молодой человек помогал ей донести вещи до номера. Харт поднялся по лестнице и открыл свой номер, проходя внутрь.

Номер был небольшим и простеньким - Харт не любил шиковать, а потому взял один из самых дешёвых номеров, хоть и мог позволить себе более дорогой. Спальня, ванная, туалет и балкон - вот и вся его жилая площадь на будущие два дня и две ночи. А вот вид из окна был шикарным: он выходил на небольшую площадь с клумбами и фонтаном - мирное и уютное местечко. Неподалёку виднелась небольшая и, видимо, тоже уютная кафешка. "Надо будет заглянуть туда," - мысленно отметил Харт. Подумав о кафе, мужчина вспомнил, что познакомился сегодня с молодым предпринимателем, который держит свой ресторанчик. Он вытащил визитку из кармана, снова читая имя, телефон и адрес. Тиль Сайо показался ему интересной личностью, а потому Шой решил зайти как-нибудь в тот ресторанчик хотя бы для того, чтобы снова поговорить с этим парнем.

Мужчина не стал даже выкладывать вещи в шкаф - в ближайшее время он собирался подыскать себе квартирку, в которой поселится. В Андервилль ему путь закрыт. А если возможности вернуться в родной город больше нет, то чем плох Виракс? Тем более, после разделения Гранда в Виракс стеклись многие, кто не был согласен с событиями тех времён или просто не хотел впутываться в те проблемы, которые коснулись сторонников Хайтпоинта и Андервилля. Когда Гранд распадался на части, Шой был ещё ребёнком, а потому не помнил почему они с отцом оказались именно в Андервилле. Но, вроде, именно в те года погибла мать Шоя. Мужчина вытащил из кошелька фотографию матери, смотря на неё уставшими и печальными глазами.

- Прости, мама, - едва слышно прошептали его губы, после чего фото было убрано на своё законное место.

Отбросив грустные мысли, Харт переоделся в тонкий серый джемпер, натянул свои любимые джинсы и поношеные белые кроссовки, а также захватил кожаную поясную сумку - подарок отца, куда вложил телефон с кошельком. В эту же сумку отправились ключи от номера, когда он вышел и закрыл за собой дверь. Прошла только половина дня, и просиживать оставшуюся в номере Шой не собирался.

Он брёл по улочкам города прогулочным шагом, оглядываясь вокруг и изучая город взглядом. В общем то Виракс ничем не отличался от Андервилля. Видимо двадцати лет было маловато, чтобы культуры небольших городков, раньше бывших одним большим городом, стали сильно различаться. Разве что в Вираксе было покрасивее и поспокойнее, а также люди тут были побогаче. Все, вероятно, из-за того, что отделившаяся в процессе противостояния третья сторона не понесла таких убытков, какие постигли оставшиеся городки. Теперь Харт думал о том, что его отец просто не мог позволить себе переезд сюда, хотя все же это было очень маловероятно. Правда более успешный городок был не безгрешен. Кроме нейтралов и бизнесменов сюда стеклись и многие криминальные элементы, мафия, успешные преступники, а потому безопасным городок назвать было сложновато. Мужчине думалось, что определили его сюда именно потому, что полицейским, особенно работникам отдела убийств ОБР, здесь приходится вкалывать практически ежедневно. Харт усмехнулся своим мыслям.

Хоть прогулка Шоя и казалась бесцельной, на самом деле конечная точка у его неспешного путешествия имелась. Вместе со многими криминальными личностями в этот городок "утёк" и его близкий, но нежеланный в семье родственник. Старший брат отца Шоя был практически противоположностью младшего братца. Ещё в юности он связался с хулиганами, а затем с мелкого хулиганства перешёл на очень даже серьёзные преступления и даже сидел в тюрьме. Отец Шоя, будучи полицейским, очень стыдился своего брата и даже ненавидел его. Поэтому он всегда достаточно резко относился к судимостям Шоя, говоря, что ему пора, наконец, выбрать свой путь, и лучше бы этот путь был правильным. Ясное дело, под правильным имелось ввиду то, что ему следует пойти по стопам отца, а не дяди. Мужчина никогда не понимал, зачем отец указывает на это, если Шой и так полицейский. Конечно, судимости не есть хорошо, но это ведь мелочи, правда? Он все равно стоит на страже закона и порядка.

"И сам же его нарушает," - услышал Шой в голове насмешливый голос отца и, нахмурившись, отмахнулся от этих мыслей.

Дядя каким-то неизвестным образом выяснил, что его племянника переводят в Виракс, а потому сразу же нашёл способ связаться с Шоем и попросить его о встрече. Ну а Харт-младший не стал отказывать. Он не был уверен в верности своего решения, но предпочитал не спешить с выводами. На месте узнает, зачем он нужен неожиданно давшему о себе знать родственнику. Встреча была назначена в баре. Туда-то и направлялся сейчас Харт. Идти пришлось долго - целых полтора часа, но Шой привык к физическим нагрузкам и это не было для него проблемой. Зато он получше рассмотрел город.

Бар оказался не самым приятным местом для него. Он явно выделялся среди опрятный магазинчиков и кафе и, возможно, именно поэтому находился в неприметном закоулке. Тут царил полумрак, несло алкоголем, кальяном и табаком, а также было достаточно шумно. Оглядевшись, мужчина приблизился к барной стойке, обращая на себя внимание бармена.

- Извините, где я могу найти Эриха Харта? - поинтересовался Шой.

Бармен замер, странно глядя на него, казалось, в его глазах промелькнул страх. Спустя несколько секунд, до Шоя дошло, что смотрел он не на него, а за его плечо, но было уже поздно. На своём затылке Харт почувствовал дуло пистолета.

Часть 1. Предисловие к Игре. Глава 2. Когда заходит солнце.

На своём затылке Харт почувствовал дуло пистолета. Даже сквозь волосы он ощущал прохладу металла, мурашки разбежались от этого места по всему его телу. Неужели родной дядя позвал его сюда только для того, чтобы убить?

- Хэээй, полегче, друг, этот парень - мой племянник, - раздался низкий голос. Шой нахмурился: голос прозвучал не из-за его спины, а это значит, что дядя тут абсолютно не при чём.

- Он выглядит, как коп, Эрих! - возмутился молодой голос из-за его спины.

- Он и есть коп, - отвечал ему дядя Шоя, подходя к барной стойке. - Убери пушку, - парень послушался. Шой выдохнул и слегка повернулся к Эриху. - Ну привет, племянничек, - фыркнул мужчина.

- Дядя, - кивнул приветственно Шой. - Ты сильно изменился. Хотя я плохо тебя помню. Снова в банде? - он кивнул на того самого парня с пистолетом, который уже попивал пиво неподалёку.

- Нет, - он мотнул головой. - Я завязал с преступностью, теперь играю в рок-группе. Барабанщик.

- Я удивлен. Неужели непутёвый старший братец моего отца, на которого папаша вываливал весь свой немаленький словарный запас в области матерных слов, решил взяться за ум? Хотя музыкальная группа тоже не внушает мне доверия, - фыркнул в итоге Шой. - Откуда тогда этот тип?

- Это гитарист нашей группы - Йен.

- С пушкой? - скептически поинтересовался мужчина.

- С пушкой, - безапелляционно заявил Эрих.

- Ох, дядя, надеюсь, ты никуда не вляпался. А иначе зачем тебе приглашать на встречу своего племянника-копа? - Шой требовательно взглянул на него.

- Да в общем то никакой причины нет, - дядя пожал плечами. - Я просто хотел увидеть своего племянничка: в конце концов, я не видел тебя лет двадцать.

- Чушь, никогда в это не поверю. Мы взрослые люди, дядя: я коп, а ты бывший преступник. Хотя не исключаю, что ты все ещё промышляешь этим. Так что давай начистоту.

- Ты можешь мне не верить, но я правда завязал с этим. Причём ещё очень давно, - он вздохнул. - И скрывать мне от тебя нечего. Я действительно позвал тебя просто для того, чтобы увидеться. Мы ведь семья, Шой, - его голос даже смягчился немного.

Конечно, они были семьёй. И все ещё ей являются, но... Шой был зол на дядю. Он всегда шёл против семьи и трепал нервы младшему брату, который в первое время ещё не злился, а только беспокоился за него. Он связался с преступностью, с бандами, с наркотиками, таскался по подворотням с пистолетом и распространял то зло, что так ненавидел отец Шоя. Он никогда не помогал брату с Шоем, он сбросил на Дрея даже их старую больную мать, вынуждая хрупкого ещё тогда юношу, что даже не закончил университет, везти на себе всю семью. А сам продолжал развлекаться своими тёмными делишками. Даже в тюрьму его занесло, но и это не образумило Эриха. Он был безответственным и ветреным, не желая честно работать, толкал наркоту и обманывал других, мошенничал. Он сбежал, когда запахло жареным, оставил свою семью в самое трудное время. И теперь он говорит о том, что они семья? Он ещё смеет попрекать Шоя его недоверчивостью и убеждать в своих искренних намерениях? Нет, ему не вернуть доверия племянника. По крайней мере не так быстро. В конце концов, Шой взрослый человек, а не наивный подросток. Если потребуется, он и без семьи обойдётся.

- Семья, - жёстко фыркнул Шой. - И врагу такой семьи не пожелаешь.

Он резко поднялся и направился к выходу, не смотря на дядю и не обращая внимания на его удивлённый окрик "Шой!". Добрался до двери, лавируя между столами, рванул её на себя и вышел наружу, отпихнув пытавшегося помешать ему Йена. Больше он не намерен был слушать своего неблагонадежного родственничка. И зачем только приехал? Семья, видите ли! Он отрывистым быстрым шагом преодолевал метр за метром. Через пару минут его догнал запыхавшийся дядя.

- Шой! Постой! - он не слушал его, продолжая идти, хотя даже сам не знал, куда идёт. - Да постой же ты! Прошу! - крики бесили, но он принципиально не хотел оборачиваться. - Шой! Ладно, хорошо... Хорошо, я скажу, зачем позвал тебя! - в отчаянии выкрикнул дядя. Шой замер. Медленно обернулся, снисходительно смотря дяде в лицо.

- Выкладывай, - резко и строго бросил мужчина.

- Я... - дядя замялся. Он смотрел на Шоя, не зная даже, что ему сказать. А, быть может, и знал что, но не знал как. - Я...

- Я жду, - почти прорычал Шой.

- Я умираю, - наконец решился дядя. - Вот уже шесть лет как я постепенно умираю. Неизлечимая болезнь. Мне остался, может быть, месяц, а может и того меньше. Я... Я как узнал, что болен, был так напуган, а ещё растерян. Мне было жаль... И мне сейчас жаль... Так жаль, что я всю свою жизнь потратил на наркотики и перестрелки, что не был с Дреем и тобой тогда, когда был вам нужен. Я осознал все это лишь тогда, когда услышал диагноз...

Шой всмотрелся в лицо дяди. И правда: в полумраке бара он не заметил, но кожа мужчины имела слегка нездоровый оттенок, под глазами были синяки, пальцы рук мелко подрагивали, да и общее его состояние было неважным. Дядя и правда был болен. И, по-видимому, правда медленно умирал.

- Я тогда сразу бросил свои дела, - продолжал в это время дядя. - Как только осознал, что преступная деятельность была моей главной ошибкой в жизни, я покончил с этим. Это было непросто, но у меня вышло. А потом я вступил в группу - решил посвятить остаток жизни творчеству. Я даже не надеялся попрощаться с тобой и Дреем - боялся, что вы никогда больше не захотите меня видеть... А тут узнал, что ты переезжаешь в Виракс, и, знаешь, я был очень рад, что смогу хотя бы увидеть тебя. Ты так вырос, Шой.

- Ну, разочарую тебя - папаша тебя и правда не захочет видеть, но до меня достучаться тебе удалось. Я... Наверное просто я не так зол на тебя, как думал, дядя, - Шой подошёл к мужчине и неловко обнял его, похлопав по спине. После отстранился, делая шаг назад. - Мне жаль. Действительно жаль.

- Спасибо, Шой, - кивнул слабо Эрих. - Можем мы, тогда, снова стать семьёй?

- Я пока не знаю, - Харт вздохнул, посмотрев на дядю с искренней нерешительностью в глазах. - Но я дам тебе шанс.

- Что ж, это лучшее, что я мог услышать, если учитывать, как по-свински я отнёсся к своей семье... Надеюсь, что за то время, что осталось мне прожить, мы с тобой сможем стать хотя бы друзьями.

- Надеюсь, что ты оправдаешь моё доверие, - согласился Шой.

Они какое-то время молча шли в никуда. Бесцельно брели по улице, казалось, позабыв друг о друге, но на самом деле оба думали об оборвавшемся после слов Шоя разговоре и о своём собеседнике. И для каждого из них что-то из этого диалога было в новинку: Эрих впервые просил прощения и искренне желал узнать свою семью, а Шой впервые прощал и шёл на уступки... Ещё и дядя, и племянник думали о Дрее - отце Шоя - и о том, что этого шаткого соглашения между ними мужчина никогда не поймет и не одобрит. Слишком сильно обижен и зол был Дрей на брата. А потом они так же молча вернулись в бар, заказав там по бутылке пива.

***

- Давай я подвезу тебя до отеля, - не выдержав часа бесплодных попыток завязать разговор, дядя со стуком опустил бутылку на стойку и выдохнул.

- Хорошо, - кажется, Шоя все это тоже вымотало. Слишком много событий случилось за один день.

Они вышли из бара вместе, направляясь к машине Эриха. Это был обычный чёрный джип с тонированными окнами, и Шой усмехнулся про себя, думая о том, что машина дяди отвечает всем клише о личном транспорте преступника. Решив не заморачиваться лишними мыслями о дяде, мужчина задумался о том, каким же будет завтрашний день, пока они ехали до отеля.

Отъезжающую от бара машину провожал глазами высокий силуэт, стоящий в тени переулка. Когда автомобиль скрылся за поворотом, мужчина-силуэт опустил на глаза солнечные очки и вышел из переулка. Он достал телефон, набирая кому-то сообщение, а после сел в только что подъехавший автомобиль.

- В точку "С", пожалуйста, - небрежно бросил он водителю. Машина тронулась, а мужчина снова уткнулся в телефон.

Они остановились через час возле опрятного домика в небольшом пригородном поселке. Как только пассажир покинул салон, автомобиль уехал, оставляя его одного. Человек достал из кармана ключи и двинулся к дому. Возле домика его радостно встретил крупный чёрный пёс, которого мужчина приласкал, назвав "Белым". Ключ вошёл в замочную скважину, и дверь открылась после нескольких оборотов ключа. Дом не выглядел жилым, но жить в нём было можно, если протереть пыль, купить продуктов и приобрести побольше мебели.

В пустом пространстве коридора человек не задержался, двинувшись сразу вглубь дома. В одной из небольших комнат обнаружилась лестница в подвал, именно туда он направлялся. Дверь тихо скрипнула, когда её открыли. Взору мужчины предстала средних размеров комната с большим количеством мониторов на столе и стене, огромной пробковой доской и большим шкафом. Возле стола стояло два офисных стула на колёсиках. Он включил один из компьютеров и сел напротив, подключая микрофон к нему. Пара кликов мышкой, подключение колонки, и вот он уже звонит кому-то по закрытому каналу.

- Бэ? Ты уже в точке "С"? - раздался из колонки молодой голос. На чёрном экране белела надпись "Только звук".

- Да, я приехал только что.

- Что-то ты долго. У тебя были какие-то дела в центре?

- Я решил взглянуть на него, - мужчина выдохнул и отклонился на спинку кресла. - Это уже вошло в привычку.

- Вот как, ясненько. Но смотри, не увлекайся, там. Ты мне сам говорил, что сейчас нам ни к чему излишнее внимание.

- Уж про свои то решения, я точно не забываю, - фыркнул мужчина. - Сколько времени ты намерен ему дать?

- А ты уверен, что он захочет браться, за это дело?

- Я же уже не раз объяснял тебе это, Эн. Он возьмётся. Возьмётся, потому что никак иначе поступить не способен. Я хорошо его знаю.

- Я не думаю, что буду что-то менять. В конце концов я доверяю себе. Тридцати семи дней ему хватит.

- Я знал, что ты сделаешь правильный выбор, малыш, - мужчина улыбнулся.

- Хей, не называй меня так! - послышался возмущённый голос из динамика. - Я уже давно взрослый.

- Ну, у меня нет никого, кроме тебя, а у тебя - никого, кроме меня. Почему же я не могу выразить свою любовь к тебе?

- Я тоже себя люблю, и что? И вообще, у меня есть отец. И он любил, любит и будет меня любить.

- Но ведь с ним скучно. Разве я не прав?

- Прав... - послышался вздох. - Как ты вообще можешь быть не прав на счёт меня?

- И то верно. Но должен же я донести это до тебя, мелкий.

- Да харе уже!

- Ладно, прости. Что с планом "альфа"? Ты закончил подготовку?

- Осталось немного. К утру будет готово.

- Отлично, увидимся через пару дней. Отключаюсь.

- Покеда.

Звонок отключился. Мужчина фыркнул и усмехнулся. Он наклонился к компьютеру, открывая одну из программ на рабочем столе и вводя пароль. Открылось несколько окон. После их загрузки оказалось, что это изображения с камер наблюдения. Он увеличил картинку и стал переключать камеры, пока не нашёл нужную. Чёрный джип остановился почти напротив камеры, и из него вышел человек, направляясь куда-то за пределы зоны видимости камеры. Ещё пара переключений, и вот человек снова в кадре. Таким образом мужчина проследил за этим человеком по всему пути, что проделал в здании отеля, где и находились данные камеры наблюдения. Последняя камера засекла то, как он зашёл в триста первый номер, а дверь закрылась за ним.

- Значит триста один, - мужчина ухмыльнулся, включая ещё пару компьютеров.

***

Утром Харта разбудил противный звук будильника. "Работа," - промелькнуло у него в голове, и мужчина нехотя встал. Не то что бы он не хотел на работу, нет. Он любил свою работу. Но вчера он, кажется, засиделся допоздна с интересной книгой, а сегодня пожинает плоды: времени сна совсем не хватило, чтобы выспаться. Быстро позавтракав, Шой облачился в брюки и рубашку, накинул пальто и вышел из дома.

Прокатившись стоя в набитом автобусе, мужчина делает вывод, что без своей машины ему придётся тяжко. В общем надо было подумать об этом заранее. Но для него это не проблема - найдёт и машину, правда придётся ещё пару деньков поездить на автобусе, так как дело это небыстрое. От остановки до здания ОБР пять минут пешком, по пути несколько ларьков с кофе, поэтому Шой даже может выбрать тот, что ему привычнее. В одной руке стакан кофе, в другой пропускной жетон, Харт улыбается уже знакомому охраннику, когда проходит через пропускной пункт. Он направляется на третий этаж - именно там располагается общее помещение, территория его новой команды. Стол возле окна не выглядит занятым, в отличие от других, поэтому мужчина подходит именно к нему и занимает его. Пока что рабочее место выглядит немного пустоватым, но Харт уверен, что со временем его стол перестанет выделяться среди остальных.

Сейчас в помещении только двое - видимо остальные не дошли. Двое мужчин обсуждают что-то между собой и, видимо, Шоя не замечают. Поэтому он решает не упускать момент и понаблюдать за ними. Они выглядят как друзья, ну или хотя бы очень хорошие товарищи. Один достаточно низкий, темнокожий с кудрявыми волосами красивого бирюзового цвета. "Интересное сочетание," - отмечает Шой. У второго внешность неприметная: светлые волосы, средний рост, худой, ничего необычного. Простой, парень. Бирюзововолосый интригует чуточку больше.

В помещении появляется Купер, а с ним ещё один человек. Они подходят к Шою, и теперь те двое дружков тоже замечают его.

- Доброе утро, Харт, - Андерс улыбается и жмёте ему руку. - Познакомься, это твой начальник - Рид Фонтер.

Фонтер молча кивнул, пожимая руку Шою. Его рука была сильной, а у самого мужчины была хорошо заметная военная выправка и явно очень неприятный характер. По крайней мере у Харта мурашки по всему телу пробегали от одного взгляда на этого человека. Он превосходил Шоя в росте, кстати, последнего это немного расстраивало, а в его коротких тёмных волосах уже была заметна седина, хотя вряд ли ему было больше пятидесяти. Скорее, где-то сорок пять, может, сорок семь лет. Харта удивило, что такой человек ничего ему не сказал, но, взглянув еше раз в его глаза, понял, что тот просто не хочет говорить при Купере, и выскажет ему все, что думает, как только глава уйдёт.

- Доброе утро, господин Купер, - улыбчиво произнёс темнокожий мужчина, хотя наверное даже парень, потому что он выглядел достаточно молодо. По крайней мере ему точно было меньше тридцати лет. - Привет, я Энрико Нормайер, криминалист, - приветливо протянул он руку Харту.

- Харт, Шой Харт, - он ответил на рукопожатие.

- Это мой товарищ Гриффин Скотт, он немного молчалив с чужаками, но в лаборатории он настоящий бог! - сообщил Нормайер.

- Я судмедэксперт, - негромко добавил светловолосый паренёк, что выглядел ещё моложе Энрико. "Интересно, как давно он выпустился из академии? Я бы не дал ему и двадцати пяти лет. Неужели они принимают сюда таких новичков?" - мысленно удивился Шой.

- Надеюсь поладим, - Харт улыбнулся новым знакомым. Что ж, не считая Фонтера, его команда выглядит интересной и очень даже хорошей. Правда что-то маловато их. Насколько он знает, в его команде есть ещё три человека, хотя столов в помещении только два.

- Конечно поладим, - махнул рукой Энрико. - Разве может быть иначе? Ты выглядишь крутым парнем, Харт.

- Спасибо. Надеюсь я оправдаю первое впечатление.

Купер довольно посмотрел на картину знакомства. Видимо зря он переживал: Шой неплохо начал. Да и команда, видимо, рада новому человеку. Даже Гриффин сказал ему пару слов, хотя обычно первое время с незнакомцами молчит всегда. Кинув ещё пару взглядов на переговаривающихся парней, глава отделения удалился в свой кабинет, оставляя их на попечение Рида. Стоило главе скрыться, как Рид бесшумно приблизился к Харту и схватил его за плечо.

- На пару слов.

Шой извиняющеся посмотрел на новых товарищей, а те ободрительно кивнули ему. "Так и знал, блин," - мысленно фыркнул мужчина, двигаясь за Фонтером.

- Только посмей выкинуть что-нибудь подозрительное, - смотря на него в упор, прошипел Рид. - Я наслышан он тебе, Харт. Ты был проблемой для многих сотрудников. Со мной такое не прокатит. Ты меня понял?

- Я уже говорил Куперу, что не доставлю проблем. Вам этого мало? - неприязненно бросил он.

Он не стал слушать, что ещё скажет детектив. Отошёл к своему столу и плюхнулся в кресло, отмахнувшись от вопросов новоиспечённых товарищей. Оставшись в условном одиночестве - в радиусе пары метров от него никого не было - Харт задумался обо всем понемногу. Он думал о том, что будет очень непросто поладить с Ридом, ведь ему нужно беспрекословное подчинение, а Шой любит свободу, думал о том, кем же окажутся оставшиеся его сокомандники, о том, как скоро им дадут новое дело, первое в этом городе для Шоя. А ещё он размышлял о том, что погода за окном сейчас очень соответствует его настроению.

Эта серая туча, что закрывала единственный оставшийся на небе просвет, напоминала чем-то ему Рида Фонтера.

Часть 1. Предисловие к Игре. Глава 3. Смертельный номер.

— Нормайер, Харт, на выход! — неожиданно скомандовал Рид, вырывая Шоя из размышлений. — У нас новое дело. Эйден уже на месте, опрашивает мальчишку, который нашел труп.

— Есть, сэр, выезжаем! — откликнулся Энрико. Шой просто поднялся со своего места и направился к подземной парковке. — Хей, Гриф. Передай Гриру, когда он придет, чтобы был на связи.

— Ага, удачи вам, ребята, — кивнул Скотт.

Нормайер спустился вниз, Рид уже заводил автомобиль, а Харт сидел на заднем сидении, ожидая отправления. Энрико плюхнулся на переднее пассажирское сидение, и они тронулись.

«Интересно, в каком состоянии сейчас мальчишка, что нашел труп? — Шой глядел в окно, где проносились мимо дома, знаки, пешеходы. — Все таки это зрелище не из приятных, даже обычный мертвый человек. А вдруг там поработал какой-нибудь психопат?»

Машина остановилась в простом не самом богатом районе. Условия были тут не такими хорошими, как, например, в центре. Да чего уж там в центре — даже многие спальные и рабочие районы выглядели приличнее и ухоженнее, чем этот. Харт огляделся.

— Нам туда, — рядом с ним стоял Нормайер, указывая на какой-то разноцветный шатёр. — Странствующий цирк, — сообщил он, увидев вопросительный взгляд Харта. — Они здесь не впервые — часто приезжают устраивать выступления в разные районы города, но ещё ни разу они не были связаны с убийствами.

— Вы сюда болтать приехали, или убийство раскрывать?! — прикрикнул на них сзади строгий голос Рида Фонтера. — Оставьте разговоры и принимайтесь уже за дело!

Энрико вымученно вздохнул, считая, что влетело им не за дело: в конце концов, они остановились всего лишь на минуту. Закатив глаза, он двинулся к цирку, и Шой направился за ним. Он не был возмущён замечанием начальника, как Энрико, но почему-то в глубине души эта ситуация вызывала у него сильное раздражение, такое, что хотелось даже рыкнуть на Фонтера и огрызнуться.

Цирк был огромным. Высоченный купол шатра возвышался над чёрной сценой, вокруг которой рядами, один выше другого, стояли пустые кресла. Шой прошёл внутрь, осматривая арену. Ничего необычного — самый простой цирк, если только не обращать внимание на тело, лежащее посреди арены. А не заметить его было невозможно. Молодой мужчина лежал на полу арены, его руки и ноги были неестественно выгнуты, а вокруг головы расплылась к данному моменту застывшая лужа крови. Возле него на корточках сидел лысый молодой человек со смуглой кожей, одетый в полицейскую форму, и что-то рассматривал через увеличительное стекло. К нему, обгоняя Шоя, подошёл Энрико и пожал руку, сразу заваливая какими-то вопросами и кивая на полученные ответы.

Когда Шой с Ридом подошли к этим двоим, лысый встал и подал Харту руку, представляясь с улыбкой:

— Ю Эйден, оперативник.

— Харт, Шой, — вернул мужчина любезность, изучая Ю взглядом. Смугловатому мужчине на вид было лет 30, может 29, но вряд ли меньше. Шоя радовало, что хотя бы не все в их команде неопытные юнцы. И пусть Энрико выглядел опытным, он всё равно был, как казалось Харту, слишком молодым, не говоря уже о Гриффина.

В то время, как Харт его рассматривал и изучал, Эйден уже повернулся к Риду, бодро рапортуя:

— Мужчина, где-то 30-35 лет, работник цирка. Был акробатом и гимнастом, погиб, вероятно, этой ночью, отрабатывая свой номер. Предварительная причина смерти — несовместимые с жизнью травмы, полученные при сильнейшем ударе о землю. Видимо, он упал из-под самого купола: там висит оборванная трапеция. Директор цирка пообещал, что нам её обязательно спустят и дадут рассмотреть. Свидетелей не было, пока похоже на самый обычный несчастный случай. Парню просто не повезло, — с сожалением бросил он, отходят немного от рапорта. — Труп обнаружил мальчишка-циркач, он сейчас с директором цирка, ожидает допроса.

— Спасибо, Эйден. Ноймайер, что скажешь ты?

— У него несколько переломов и трещина в черепе, парень явно неплохо приложился о землю. Думаю, оборвался трос в самый неподходящий момент — обычно такие ребята, как он, успевают среагировать в подобной ситуации. У него развитая мускулатура, так что он определённо смог бы удержаться. Но, так как перед нами труп, я могу сделать вывод, что обрыв троса застал его во время сложного элемента. Приземлился парень на спину, приложившись ровно и головой и позвоночником. Предварительная причина смерти — болевой шок из-за множественных переломов. Я считаю, что это никак не может быть несчастным случаем, потому что шанс того, что трос оборвётся в самый неподходящий момент, невероятно мал: Кто-то определённо знал, что делал. А ещё, я заметил...

Речь товарища все хуже распознавалась ушами Харта, который стоял в паре шагов от трупа, смотря в "пустоту". Он старался отрешиться от мира и, успокаиваясь, вспоминал слова и голос своей матери. Он вспоминал тот самый первый день, когда решил последовать её совету и увидеть больше, чем мог обычно, а в итоге открыл для себя простор новых возможностей. В глазах мужчины начали плясать разноцветные "мушки", мир резко потемнел и стал чёрно-белым.

Прозвучал выстрел, метко выпущенная пуля порвала трос. Чёрная тень, выполняющая какой-то сложный трюк под куполом, с отчаянным воплем ринулась вниз, шлепаясь об пол с гулким стуком и едва различимым хрустом. Она ещё какое-то время издавала предсмертные стоны, а потом затихла. Из-за кресел в зрительном зале выскользнула другая тень и скрылась в чёрной дали.

— Харт!

— Эй, Харт!

— Ты слышишь меня, чертов лодырь? Ты вообще собираешься сегодня работать? — сквозь тени и тишину прорвался к нему громкий голос Фонтера, разрушая момент. Мир вернулся в прежнее состояние, а слегка бледный Шой глубоко вздохнул.

— Простите, детектив Фонтер, — Харт резко зажмурился, а потом быстро проморгался. Мир окончательно перестал плыть перед глазами. Ладно, что-то он понял, но этого мало. Видимо, придётся ему вернуться сюда позже.

Шой подошёл к трупу, присаживаясь рядом с ним на корточки. Самая обыкновенная смерть от падения с огромной высоты, ничего примечательного, казалось бы. На первый взгляд можно решить, что это был обыкновенный несчастный случай: просто оборвался трос, видимо, не выдержал нагрузки. Но ведь он, Шой, видит намного больше. Он уже узнал, что это не несчастный случай, а самое настоящее убийство. Это значит, что ему предстоит выяснить все подробности, а потом придумать, как же представить все это Фонтеру так, чтобы выглядело правдоподобно. Самая сложная часть его работы. Казалось бы, куда уж проще, если знаешь все подробности. Вот только не тут то было. Все становится намного сложнее, когда необходимо сохранить в тайне информацию о своих способностях. О таких, как он, не знает почти никто, а те, кто знает, ненавидят их и боятся. Потому что кто знает, чего ждать от подобных людей.

— Мне нечего добавить, но я бы хотел осмотреть оборвавшийся трос, — произнес Харт, поднимаясь. Энрико согласно кивнул. Шой подумал немного, осматриваясь, а потом его взгляд наткнулся на молоденького паренька, сидящего на трибунах. — А ещё я бы хотел поговорить с парнем, нашедшим тело.

— Я тоже собирался это сделать, — встрял Фонтер. Шой мысленно мучительно простонал. Только не это! Конечно, ему стоило догадаться, что Фонтер не позволит ему поболтать с пацаном наедине. — Пошли, Харт.

Он — Шой Харт, и он тот, кто всегда возвращается на место преступления после того, как его коллеги уедут. Когда места преступлений скрываются под покровом ночи, он выходит на охоту и выясняет все секреты преступников и убийц. Его кредо — всегда докапываться до сути, до правды, всегда способствовать совершению правосудия, всегда выкладываться на столько процентов, на сколько он не смог выложиться вчера. Его стиль — во мраке ночи часами просиживать на местах преступлений, узнавая мельчайшие подробности совершенных злодеяний, а потом придумывать максимально правдоподобную историю о том, как он до всего этого дошел, чтобы начальство оставалось довольно им. Было бы не приятно, если бы кто-то смог раскрыть его секрет, но пока мужчину это не особо волновало: до сих пор это ни разу не случилось, а значит он — прекрасный специалист в своем деле. Он сыщик наоборот, и он всегда знает, что произошло, ещё до того, как найдутся первые улики, он расследует убийства, начиная с момента убийства, и ему следовало бы стать автором детективов при таких навыках, вот только Харт стал полицейским. Если бы все было намного проще, он бы раскрывал преступления намного быстрее. Жаль, что протоколы являются важной частью его работы. Но он давно научился не обращать внимания на подобные мелочи. Его цель — дорваться до правды, и сейчас он сделает все, чтобы это стало возможным. Лучший способ — дать мальчишке знать, что им нужен приватный разговор.

Они подошли к трибунам и им навстречу двинулся паренёк лет восемнадцати. У него были растрёпанные светло-русые волосы и блеклые карие глаза, а по щекам рассыпались мелкие веснушки. Шой приветственно кивнул ему, Фонтер же сразу принялся расспрашивать паренька по интересующим его пунктам. Мальчишка отвечал немного сбивчиво, но бодро и по существу, что, несомненно, порадовала Шоя. "Смышлёный, значит, — отметил мысленно помощник детектива. — И психика устойчивая". Психика у парня действительно была устойчивой: в конце концов он нашёл труп, причём труп своего знакомого, так это ещё и произошло ночью. И ведь он не растерялся, сразу вызвал полицию, остался на месте и спокойно дал показания. Такую стойкость Шой уважал. Он посмотрел парню прямо в глаза, чтобы привлечь его внимание, пока Фонтер записывал что-то в свой блокнот. "Надо поговорить наедине," — чётко и беззвучно произнёс мужчина одними губами, смотря парню в глаза, а потом повторил ещё несколько раз, чтобы тот точно понял. Получив в ответ лёгкий согласный кивок, Харт в который раз мысленно похвалил догадливость парня.

Когда Фонтер закончил свой допрос, он приказал завершившим работу Нормайеру и Эйдену собираться и возвращаться в отделение, а после приступать к расследованию. Версия с несчастным случаем была отброшена, так как после анализа оборванного троса трапеции выявили, что повреждён он был искусственным путём. Шой задержался на выходе из цирка лишь ненамного — только для того, чтобы успеть тихо бросить парнишке-циркачу: "Встретимся в восемь вечера у отеля Уют", — а потом скрылся за пологом, догоняя Фонтера и Нормайера.

***

Вечерний город сверкал огнями вывесок. Особенно красиво было на площади возле отеля "Уют". Фонтаны подсвечивались разноцветными огнями, в клумбах прятались необычные садовые фонари, светившие приятным тёплым светом. Некоторые постояльцы отеле сидели на лавочках в этом сквере, любуясь красивым видом. Шоя же привлекало иное место.

Та самая кафешка, которую он заприметил вчера вечером, выглядела очень уютно. Изнутри исходил тёплый свет, а сквозь открытые форточки пробивались приятные запахи. Мужчине, стоящему возле кафе, уже не терпелось зайти внутрь, но он ждал своего собеседника и партнёра по ужину на сегодняшний вечер.

Джим появился в восемь ноль одну, выскользнул из какого-то тёмного переулка, и оказался прямо напротив Харта. Несмотря на то, что детектив был погружён в свои мысли, а появление парня было внезапным, он даже не вздрогнул - лишь перевел свой взгляд на юношу и слегка улыбнулся.

— Здравствуй, Джим, — поприветствовал мужчина знакомого.

— Мистер Харт, — приветственно кивнул паренёк.

— Зайдем? — Шой кивнул на кафе.

— Честно говоря..., — парень замялся, а потом немного покраснел. — У меня нет денег..., — кажется, ему было очень стыдно признавать этот факт.

— Ничего страшного, — ответил Харт. — Я угощаю.

— Это как-то неловко...

— Не волнуйся, меня это совсем не напрягает, — с улыбкой попытался успокоить его Шой.

— Ну ладно... Но мне все равно неловко.

— Ой, прекрати, — фыркнул мужчина. — Это я назначил встречу, и это я хочу, наконец, посетить это кафе. Не лишай меня такого удовольствия, парень.

— Ладно, — смущённо пробормотал Джим. Единственным человеком, который помогал ему иногда деньгами, был директор цирка. Они, как ни странно, были в достаточно близких отношениях, почти как отец и сын, хотя, скорее, все же как дядя и племянник. Джиму даже позволено было знать один из самых главных секретов директора.

Шой и Джим сели за дальний столик, заказав кофе и десерты. Харт рассматривал будущего собеседника так внимательно, будто не насмотрелся во время первой встречи. Парниша явно заинтересовал его. Такого кадра упускать из виду нельзя.

— Ты хорошо знал того парня-акробата? — наконец начинает Шой. Интерес интересом, но все же он тут по делу.

— Да, он дольше меня в этом цирке. Радушно принял меня, как и вся труппа, когда я пришёл к ним подростком, — пожав плечами, ответил парень. — Он был простым и хорошим человеком, я не знаю зачем кому-то убивать его.

— Думаешь, это убийство? Ситуация выглядит так, будто все это — несчастный случай.

— Не думаю, что это мог быть несчастный случай. У нас никогда не случалось такого, чтобы подводил инвентарь. Директор строго следит за этим и каждый раз проверяет его состояние лично.

— Вот как, — мужчина кивнул. — То есть, ты думаешь на убийство?

— Да, господин детектив.

— А вот мой босс думает иначе... Чует моё сердце, что вскоре он закроет дело и оставит все, как есть, сбросив на несчастный случай. Улик никаких нет, свидетелей тоже. Криминалист, конечно, говорил, что все это странно, но это не звучало слишком убедительно для Фонтера.

— И что же нам делать, мистер Харт? — встревоженно интересуется Джим. — Как быть? Как найти убийцу? А вдруг он вернётся!?

— Тихо, отставить панику и суету, — шикнул на него Шой. — Я верю в то, что это именно убийство. И я знаю, как нам найти убийцу. Но для этого мне нужно вернуться в цирк. Так, чтобы никто об этом не узнал. Особенно ваш директор и Фонтер. Сможешь мне помочь?

— Это будет непросто... Но да, думаю смогу, — парень просиял. — Спасибо, мистер Харт, что пытаетесь докопаться до правды и совершить правосудие!

— Не за что, парень, это ведь моя работа. Ты поел? Тогда выдвигаемся!

Они оставили деньги и чаевые, а потом вышли из кафе, сразу сворачивая в тёмные дворовые переулки. Ночь уже опустилась на город, и теперь не освещенные улицы тонули во мраке. Вместе с ними в нём утопали и Харт с Джимом. Они пробирались закоулками до цирка и продвигались очень уверенно благодаря навыкам и хорошему зрению Джима. Ночной город был его стихией.

Во время уверенного, но неспешного продвижения за Джимом от одного двора к другому, по мере их приближения к цирку голову Шоя все чаще занимали мысли, не связанные с сегодняшним делом. Они перемешивались с мыслями об убийстве и способах нахождения разгадки к его тайне, но никак не хотели оставлять головы Шоя. Мальчишка-циркач был хорош. Он был простым и искренним парнем, не казался каким-то особенным, не был невероятно красив, был одет в старую одежду и его карман почти всегда был пуст, но было в нём то, что зацепило Харта, заинтересовало в юноше. Он был сообразителен, прекрасно знал все входы и выходы, каждую улочку и каждый закоулочек города. Прекрасно ориентировался в нём и днём, и ночью. А ещё имел невероятную интуицию и был честен. Шою это нравилось. И ему было жаль, что мальчик тратил свой талант в цирке, веселя людей и оставаясь в нищете без возможности когда-либо выкарабкаться из этой ситуации. И Харт не хотел бросать его после завершения дела. Не хотел делать вид, что так все и должно быть. Мужчина думал о том, что, наверное, мог бы помочь ему. Была у него идея, как можно все это провернуть. Оставалось надеяться, что парень будет не против, а Купер позволит ему такую вольность. Этот вариант следовало обдумать.

Пока мужчина был занят мыслями, они с Джимом, наконец, добрались до цирка. Его окружала полицейская лента, а в округе не было ни единого источника света.

— Директора сейчас тут нет, как и остальных, — шепнул парень. Шой одобрительно "угукнул" в ответ. Они прошли внутрь и остановились неподалёку от трибун. Мужчина коснулся плеча, парня и шёпотом произнёс:

— Сейчас у меня к тебе есть ещё одна просьба. Я собираюсь подумать над делом, но ты не должен прерывать меня, хорошо? Только в экстренном случае: если кто-то придёт. Я буду стоять неподвижно, тебе покажется, что я почти не дышу и что сердце мое почти не бьётся, но все хорошо. Я сам скажу тебе, когда снова смогу говорить, ладно? Я очень надеюсь на тебя, Джим, — его голос был серьёзен. Парень кивнул.

Тогда Шой выпрямился во весь рост и вслушался в тишину. Закрыл глаза. Вокруг была глубокая тишь, ни единого звука не улавливали его уши, кроме едва слышимого равномерного дыхания Джима. Его глаза не видели ничего, кроме кромешной темноты. Волна спокойствия нахлынула на мужчину. Он постепенно начинал впитывать в себя тишину, окружающую их, слушал дыхание парня и успокаивался, забывая обо всем, кроме того, зачем они были здесь. Ему нужно было вернуться туда, ему нужно... Он почувствовал лёгкое головокружение, уши уловили посторонний звук. В глазах заплясали цветные "мушки". Он открыл глаза.

И провалился во тьму.