Тени Прошлого

Тени Прошлого

Глава 1

Боль пришла раньше, чем сознание. Сначала это был просто глухой, пульсирующий гул в висках, но с каждым ударом сердца он расползался по телу, превращаясь в острую резь в груди и тяжесть в ногах.

Джон попытался сделать вдох, но легкие обожгло. В нос ударил резкий, въедливый запах хлорки, йода и чистого, стерильного белья. Этот запах мгновенно вытеснил из памяти вонь сырой земли, пороха и горелого мяса, которая, казалось, навсегда въелась в его кожу.

Он с трудом разлепил веки. Сквозь мутную пелену проступил ослепительно белый потолок. Свет люминесцентных ламп резал глаза, заставляя их слезиться. Где-то справа монотонно, как китайская пытка водой, пищал кардиомонитор.

(Черт, где я?) — мысль ворочалась в голове тяжело и неповоротливо.

Перед глазами на долю секунды вспыхнуло воспоминание: серое, разорванное взрывами небо, оглушительный свист падающего снаряда и чья-то рука, вцепившаяся в его бронежилет мертвой хваткой. Джон мотнул головой, прогоняя наваждение, и сфокусировал взгляд.

Он лежал на жесткой больничной койке, спинка которой была приподнята. Левая рука была опутана трубками капельницы, грудная клетка туго стянута бинтами.

Джон медленно повернул голову к окну.

Там, на простом пластиковом стуле, вальяжно закинув ногу на ногу, сидел Алан. Высокий, широкоплечий, с легкой, почти кинематографичной небритостью на волевом подбородке. Свет из окна падал на его лицо, подчеркивая пронзительную синеву глаз. В отличие от Джона, который чувствовал себя раздавленным танком куском мяса, Алан выглядел безупречно. На нем был идеально выглаженный черный пиджак, ни единой пылинки, ни пятнышка грязи. Он выглядел так, словно зашел сюда прямо с обложки журнала, а не из того ада, в котором они были еще вчера.

— О, ты проснулся, — голос брата прозвучал бодро и чисто, без малейшей хрипотцы. Лицо Алана озарила широкая, искренняя улыбка.

— Алан… — выдохнул Джон. Голос сорвался, превратившись в жалкий сип. В горле пересохло так, словно он наглотался песка, но на губах сама собой растянулась слабая улыбка облегчения. Живой.

— Ох и напугал ты меня, братишка, — усмехнулся Алан, чуть подавшись вперед и опираясь локтями о колени. — Я уж думал, ты не выкарабкаешься. Лежишь тут бледный как поганка уже который час. И… кстати.

Алан сделал паузу, его лицо стало серьезным. — Спасибо, что вытащил. Спасибо, что спас меня, брат. Я твой должник.

Алан, стоявший у стены, скрестил руки на груди. Он оценивающе скользнул взглядом по фигуре девушки, задержавшись на изгибе бедер.

— По-моему, очень даже симпатичная медсестричка, — с довольной ухмылкой протянул он. — Ты только посмотри, какой у нее шикарный зад. С такой сиделкой можно и задержаться тут на недельку.

Джон мгновенно вспыхнул. Краска залила лицо. Он напряженно уставился на девушку, ожидая пощечины, возмущенного окрика или хотя бы испепеляющего взгляда в сторону брата. Но Джаннет никак не отреагировала на откровенную наглость. Она даже не вздрогнула и не повернула головы. Она продолжала сосредоточенно записывать показания кардиомонитора в свой планшет, словно в палате кроме нее и пациента никого не было.

Чтобы хоть как-то сгладить неловкость за старшего брата и заполнить повисшую тишину, Джон поспешно спросил: — А… как вас зовут?

— Джаннет, — не отрываясь от бумаг, ответила она.

— Надеюсь, я смогу пригласить вас на чашку кофе, когда выйду отсюда? — неуверенно произнес Джон, чувствуя, как глупо это звучит из уст перебинтованного инвалида.

Джаннет наконец посмотрела на него. В ее взгляде мелькнуло что-то похожее на жалость, но она быстро скрыла это за профессиональной, игривой улыбкой. — Посмотрим, — бросила она, разворачиваясь к выходу. Уже у самой двери она обернулась. — Поправляйтесь, Джон.

Как только дверь за ней мягко захлопнулась, Алан раздраженно цокнул языком.

— Нет, ну ты это видел?! — возмутился он, меряя шагами пространство у окна. — Я отвесил ей такой шикарный комплимент, а она даже ухом не повела! Зато на тебя клюнула моментально, хотя ты сейчас похож на мумию. Не удивлюсь, если после этой чашки кофе она сразу окажется у тебя в постели.

— Ну, тебе с девушками всегда везло больше, чем мне, — Джон перевел дух, чувствуя, как наваливается адская усталость от короткого разговора. — Видать, ты просто постарел, брат. Потерял хватку.

— Очень смешно, — фыркнул Алан, но тут же посерьезнел. В его голосе зазвучали жесткие, командирские нотки, которые Джон так хорошо знал по службе. — Но нам пора собираться. Нечего тут отлеживаться, размазывая сопли. Война еще не закончена, солдат. Нам нужно домой.

— Воды… — прохрипел Джон. Горло горело огнем. — Дай мне воды.

Алан кивнул на небольшую тумбочку у кровати, где стоял графин и прозрачный стакан, оставленный Джаннет. — Пей. Тебе нужно восстанавливать баланс.

Джон сжал зубы и потянулся здоровой рукой к тумбочке. Каждое движение отдавалось тупой болью в ключице. Пальцы дрожали, когда он обхватил прохладное стекло стакана. Он поднес его к губам, расплескав пару капель на одеяло, и жадно сделал несколько глотков. Ледяная вода немного прояснила мысли, смыв остатки медикаментозного тумана.

— Спасибо, — выдохнул Джон, тяжело опуская стакан обратно. — Да, ты прав. Нам нужно домой. Но сначала я отлежусь. Спешить некуда. Мне нужно набраться сил, а уже потом мы поедем.

— Бесхребетный слизняк, — процедил Алан, презрительно сощурив свои льдисто-голубые глаза. Он смотрел на брата сверху вниз, как сержант на провинившегося новобранца.

— Помоги мне, — проигнорировав выпад, попросил Джон. Ему вдруг стало невыносимо тесно в этих четырех стенах. Захотелось почувствовать под ногами твердый пол. — Я хочу немного походить. Нужно размять ноги, иначе они совсем атрофируются.

Вместо того чтобы подойти и подставить плечо, Алан сделал шаг назад. Он снова скрестил руки на груди, и на его лице появилась холодная, почти издевательская усмешка.

— Еще чего. Я тебе не сиделка, братец, — отчеканил он. — Сам поднимайся. Ты солдат — вот и покажи свою силу. Докажи, что ты еще на что-то годен, кроме как валяться на чистых простынях.

Глава 2

жон открыл глаза. За окном уже стемнело, и больничная палата тонула в густых, неприветливых тенях. Единственным источником света была тусклая лампа над его кроватью, бросавшая желтоватый круг на смятые простыни.

Вдалеке, над бетонными коробками города, глухо рокотал гром. По стеклу забарабанили первые, тяжелые капли дождя, быстро превращаясь в сплошной водяной поток. Джону всегда не нравился этот звук — на фронте дождь означал грязь по колено, гниющие окопы и невозможность согреться. Вспышка молнии на мгновение озарила комнату бледным, мертвенным светом, выхватив из темноты стул у окна.

В этот момент дверь тихо скрипнула, и внутрь вошел доктор — высокий, сутулый мужчина с глубокими морщинами, залегшими у рта, и в очках в тонкой металлической оправе.

Джон с усилием приподнялся на локтях, чувствуя, как натянулись швы под бинтами.

— Как вы себя чувствуете, Джон? — мягко спросил доктор, подходя к изножью койки. Он взял в руки медицинскую карту, висевшую на спинке, и начал внимательно ее изучать.

— Намного лучше. Спасибо, — ответил Джон, хотя голос все еще звучал хрипло, словно он долго кричал.

Доктор отложил карту и посмотрел на него поверх очков. Взгляд у него был цепкий, профессионально-оценивающий. — Должен вас предупредить, Джон. Вы прошли через ад, и тело — это только половина проблемы. После такой тяжелой контузии часто развивается ПТСР. Нервная система истощена до предела. Возможны сильные головные боли, проблемы со сном, вспышки неконтролируемой агрессии… — доктор сделал короткую паузу. — Скажите, галлюцинаций у вас не было? Слуховых или визуальных?

Джон нервно усмехнулся, потирая переносицу. Пальцы наткнулись на холодный пот, выступивший на лбу. — Головные боли есть. Раскалывается так, словно внутри работает отбойный молоток. А вот галлюцинаций вроде нет… Если, конечно, вы настоящий.

Доктор не разделил его иронии. Его лицо осталось непроницаемым. — Сегодня вы пробудете здесь, под нашим наблюдением. А завтра, если показатели не ухудшатся, я могу выписать вас на домашнее лечение. Но вам категорически нельзя оставаться одному в первые недели. Вас есть кому забрать? Родственники, близкие друзья?

— Да, мой старший брат, — с облегчением и без малейших колебаний ответил Джон. — Он за мной присмотрит. Мы всегда держимся вместе. Кстати, он заходил вечером? Он был у меня утром, а потом я уснул. Больше не приходил?

Доктор слегка нахмурился, доставая из кармана ручку и делая какую-то пометку в своем блокноте. — Ко мне никто не заходил. Возможно, он сразу направился в вашу палату, минуя сестринский пост.

— Да, Джаннет его видела утром, — уверенно добавил Джон, вспомнив неловкую сцену с медсестрой.

Доктор на секунду замер. Ручка в его руке остановилась. В его выцветших глазах мелькнула странная тень — смесь удивления и тщательно скрываемой тревоги. Но он быстро взял себя в руки, спрятав блокнот в карман халата. — Вижу, вы уже познакомились с нашей Джаннет, — он тактично сменил тему, и уголки его губ дрогнули в вежливой, дежурной улыбке.

Джон слегка покраснел, чувствуя себя глупо, и смущенно отвел взгляд к залитому дождем окну.

— Ладно, Джон, отдыхайте, — тяжело вздохнул врач. — Завтра перед выпиской зайдите ко мне в кабинет, я выдам вам нужные препараты и инструкции. Спокойной ночи.

Доктор вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Джон откинулся на подушки, слушая мерный, убаюкивающий шум дождя. Головная боль действительно начала отступать, сменяясь тупой пульсацией. По телу разливалось непривычное тепло. Ему казалось, что сил хватит, чтобы прямо сейчас встать, одеться и уверенно пойти домой. Впервые за долгие месяцы он почувствовал себя в безопасности.

— ЭЙ! — раздался резкий, оглушительный крик прямо над его левым ухом.

Джон от неожиданности вздрогнул всем телом, вскочил на кровати и инстинктивно взмахнул здоровой рукой, целясь на звук. Кулак со свистом рассек воздух, едва не впечатавшись в ухмыляющееся лицо брата.

— Ну ты придурок, конечно! — грозно выдохнул Джон, хватаясь за бешено колотящееся сердце. Дыхание сбилось, словно он только что пробежал марш-бросок.

— Ахаха, видел бы ты сейчас свое лицо, братец! — Алан искренне расхохотался, отступая на шаг и пряча руки в карманы своих идеальных брюк. — Чуть в штаны не наложил!

— Как ты вообще вошел? Я даже не слышал скрипа двери, — подозрительно спросил Джон, пытаясь успокоить дыхание и вглядываясь в полумрак у входа.

Алан пренебрежительно махнул рукой, подходя ближе к кровати. — Ой, да брось. Мы же солдаты, Джонни. Бесшумный шаг у нас в крови. И вообще-то я зашел довольно громко, это ты почему-то витал в облаках и не реагировал на реальный мир. Опять мозгоправа слушал?

— Слушал дождь, — буркнул Джон, растирая ноющую грудь. — И думал, как завтра пригласить Джаннет на чашку кофе. Не хочу показаться навязчивым.

Алан по-хозяйски поставил ногу на край больничного стула, оперся локтем о колено и с хитрой, хищной улыбкой наклонился к брату. Джон невольно вжался в подушку, зная этот взгляд. Сейчас начнется.

— Помощь нужна? — вкрадчиво начал Алан. — С девушками у меня, как ты помнишь, особый талант. Ты слишком много думаешь, Джонни. Женщины не любят тех, кто мнется. Уверяю, с моими советами уже к вечеру она будет стонать в твоей постели. Помнишь ту жену генерала на базе в Техасе, а? Мне не понадобилось и двух часов, чтобы она забыла о погонах своего мужа! — Алан снова рассмеялся, блеснув идеальными белыми зубами в тусклом свете лампы.

— Нет уж, лучше отвали от меня со своими советами, Казанова, — отрезал Джон, поморщившись от грубости брата. Война ничему его не научила. — Ты хотя бы фруктов принес своему раненому младшему брату?

Алан убрал ногу со стула, сунул руки в карманы и небрежно пожал плечами. — Я всё это время был в больнице. Гулял по коридорам, слушал болтовню медсестер, пил отвратительный местный кофе из автомата и ждал, когда ты наконец проснешься.

— Ты придешь завтра забрать меня? — Джон с надеждой посмотрел на него. Страх выходить в большой, шумный мир мирного города один на один всё еще сидел где-то глубоко внутри.

Алан подошел вплотную, положил тяжелую, удивительно теплую ладонь на плечо Джона. Вся его напускная бравада вдруг куда-то испарилась, оставив только усталость. Он посмотрел на брата удивительно мягким, понимающим взглядом.

— Ну конечно. Мы же братья. А братья заботятся друг о друге, — тихо сказал Алан. — Прости, что иногда я веду себя как самовлюбленный придурок, но… знай, что я тебя очень люблю, брат. Какой уж есть. Другого у тебя нет.

Джон почувствовал, как к горлу подступает удушливый ком. Война отобрала у них всё, оставив только друг друга. Он приподнялся, потянулся вперед и крепко обнял Алана, с силой сжимая плотную ткань его дорогого пиджака на спине. На глаза предательски навернулись слезы. Он чувствовал запах хорошего одеколона брата и едва уловимый запах оружейной смазки, который, казалось, будет преследовать их вечно.

— Я знаю, Алан. Спасибо, что ты рядом, — глухо прошептал он в плечо брата.

Алан осторожно отстранился. В полумраке палаты его лицо показалось Джону покрасневшим, словно он тоже изо всех сил сдерживал эмоции. — Ладно, братишка, — Алан прочистил горло, возвращая себе привычный уверенный тон. — Ложись. Тебе нужны силы. Я посижу тут в кресле, почитаю что-нибудь, а потом поеду домой, подготовлю нашу берлогу к твоему возвращению.

Джон послушно отвернулся на бок, натягивая одеяло до подбородка. Слушая тихий шелест перелистываемых страниц бумажной книги за спиной, он быстро провалился в глубокий, темный сон без сновидений.

Утро ударило по глазам ослепительными, безжалостными лучами солнца. Гроза закончилась, оставив после себя лишь чистое небо.

Джон прищурился, привыкая к свету, и первым делом повернул голову к стулу у окна. Он был пуст. Алана в палате уже не было.

Откинув одеяло, Джон осторожно спустил ноги на холодный линолеум. Он уперся руками в край матраса и встал. На удивление, кроме легкой головокружительной слабости, он не чувствовал боли — тело словно смирилось с травмами и перешло в режим выживания.

В этот момент дверь открылась, и на пороге застыла Джаннет. В руках она держала стопку свежего белья. Она удивленно расширила глаза, глядя на стоящего посреди палаты пациента.

— Вы уже поднялись? Вам же нельзя резко вставать!

— Я сильнее, чем кажусь, — Джон выдавил тяжелую, но обаятельную улыбку, стараясь держаться ровно и не выдать дрожь в коленях.

— Вы уже готовы идти к доктору за выпиской? — Джаннет шагнула в палату, положив белье на тумбочку.

— А можно на «ты»? — мягко спросил он, чувствуя, как колотится сердце.

Джаннет с улыбкой закатила глаза, но поправила себя: — Хорошо. Ты готов идти к доктору? Документы уже должны быть у него.

— Да. Идем, — уверенно сказал Джон, делая первый шаг в коридор.

Вокруг кипела утренняя больничная суета. Мелькали белые халаты врачей, монотонно лязгали колесики металлических каталок, где-то вдалеке плакал ребенок. В воздухе висел стойкий, угнетающий запах медикаментов, овсяной каши и сырой штукатурки.

Они шли не спеша. Джаннет двигалась чуть позади, в полушаге от него, выставив вперед руки, готовая в любой момент подхватить его, если он оступится. Эта забота была приятной, но Джон хотел, чтобы она видела в нем мужчину, а не разбитого инвалида.

— Значит, наш поход на чашку кофе в силе? — нарушил молчание Джон, чувствуя, как предательски потеют ладони. Он не ходил на свидания уже больше двух лет.

Джаннет вдруг остановилась посреди коридора. Джон обернулся. Ее щеки залил густой, неловкий румянец, и она отвела взгляд, начав теребить карман своего халата. Вся ее профессиональная уверенность куда-то испарилась.

— Джон… Я… — она замялась, глядя куда-то на кафельный пол. — Я замужем. Прости. Я думала, ты просто шутишь...

Эти слова ударили сильнее физической боли. Это было похоже на ледяной душ. Джон стоял, оглушенный внезапным осознанием того, насколько сильно он отстал от нормальной жизни. Пока он гнил в окопах, люди здесь женились, строили планы, жили. Для нее он был просто еще одним сломанным солдатом, которому нужно было сочувствовать, а не мужчиной.

Джон не сказал ни слова. Лицо его окаменело. Он резко отвернулся и, игнорируя протестующие мышцы и головокружение, ускорил шаг. Он шел быстро, почти спотыкаясь, лишь бы поскорее скрыться от ее жалостливого взгляда.

Оставив Джаннет далеко позади в коридоре, он свернул за угол и без стука распахнул тяжелую дубовую дверь кабинета врача.

Внутри было тихо. Пахло крепким черным чаем, старой бумагой и дорогим мужским парфюмом. Доктор сидел за массивным столом из темного дерева, просматривая рентгеновские снимки на просвет.

— А где ваш брат? — доктор посмотрел на него исподлобья, медленно откладывая снимки и снимая очки. — Я думал, он зайдет с вами.

— Не знаю, — Джон тяжело опустился в кожаное кресло для посетителей, разводя руками. — Возможно, на улице меня ждет. У него вечно не хватает терпения на больницы.

Доктор долго и предельно внимательно изучал уставшее, осунувшееся лицо Джона. Затем он молча выдвинул ящик стола и пододвинул к нему белый бумажный пакет.

— Я выписал вам препараты. Здесь рецепты и строгая инструкция, как их принимать. Снотворное, обезболивающее и антидепрессанты. Не пропускайте прием. Это не рекомендация, Джон, это приказ, если хотите.

— Спасибо вам, доктор, — Джон забрал пакет, сунул его в карман куртки и, опираясь обеими руками о подлокотники, с трудом поднялся на ноги.

Когда он уже взялся за холодную бронзовую ручку двери, доктор окликнул его. Голос врача прозвучал неожиданно громко в тишине кабинета:

— И еще, Джон…

Джон обернулся.

— Там, в пакете, моя визитка с личным номером, — доктор подался вперед, сцепив пальцы в замок. — Послушайте меня внимательно. Если вы заметите какие-то странные вещи… Если вам покажется, что вокруг происходит что-то нелогичное, или вы начнете путаться во времени — пожалуйста, немедленно позвоните мне. В любое время дня и ночи. Договорились?

Джон нахмурился, не понимая, к чему эта излишняя драматичность, но спорить не было сил. Он просто коротко кивнул и вышел в коридор.

Он надеялся снова увидеть Джаннет по пути к выходу, возможно, извиниться за свою резкость и неловкость, но коридор был пуст.

Сжав челюсти, Джон медленно, держась за перила, спустился по широкой лестнице в главный холл и вышел через автоматические стеклянные двери на залитое солнцем крыльцо больницы.

Алан уже ждал его там. Он стоял у высокой бетонной колонны, прищурившись глядя на слепящее солнце, и широко, беззаботно улыбался, словно у него не было в мире ни одной проблемы. Джон подошел к брату, чувствуя, как отпускает внутреннее напряжение, и они снова коротко, по-мужски обнялись, похлопав друг друга по спинам.

У обочины, шурша шинами по мокрому асфальту, притормозило желтое такси. Джон подошел первым, открыл заднюю дверцу, пропуская Алана вперед в салон, затем тяжело, кряхтя от боли в ребрах, забрался на сиденье сам и захлопнул дверь.

— На 42-ю улицу, — глухо приказал Джон водителю.

Таксист, тучный мужчина в засаленной кепке, молча кивнул. Он бросил быстрый, равнодушный взгляд в зеркало заднего вида, щелкнул счетчиком, и машина плавно влилась в шумный городской поток, увозя их в пугающе мирную жизнь.