Тени прошлого

Дисклеймер

Эта книга является художественным произведением. Все персонажи, события и места, описанные в ней, являются плодом воображения автора. Любое сходство с реальными событиями или людьми, живыми или умершими, является случайным. Книга предназначена для читателей старше 16 лет. В ней могут содержаться элементы насилия и магии, которые могут быть неприемлемы для более младшей аудитории. Читатели несут ответственность за собственные интерпретации и реакции на содержание книги.

Вычитка текста делалась при помощи ИИ.

Глава 1. Пробуждение

— Нам необходимо это сделать!

— Нет, — запротестовала девушка, — если ты пойдешь на это, то потеряешь всё! Даже самого себя! — Её дрожащие руки упирались в тёплую грудь мужчины.

— Ну и что, — тихо произнес он, — эй, эй, эй, — осторожно подхватив девушку за подбородок, притягивая к себе поближе, чтобы можно было рассмотреть её заплаканные глаза, — я понимаю, что будет трудно всем нам, но если я этого не сделаю, всё, чем мы дорожим, разрушится.

— Оно уже рушится, — всхлипнула девушка, отворачиваясь и отталкивая мужчину.

— Не делай мне больно своими слезами, милая, — сказал он, чувствуя, как ком застрял в горле.

— Мне тяжело даётся твоё решение.

— Я понимаю, — взяв девушку за руки и проводя по её шелковистым волосам, возможно, в последний раз, — я люблю тебя, милая, и знаю, что мы справимся с тем, что нам предстоит. Ты найдёшь меня.

— Но как? — вновь расплакалась девушка, — мы ведь больше никогда не встретимся.

— Удача на нашей стороне, милая.

Поцеловав девушку в макушку и отпуская её руку, мужчина развернулся и вышел прочь из дворцовой комнаты. Ему было так же тяжело, как и ей, отпускать его, но всё это было нужно ради их общего будущего.

— Он поплатится за то, что сотворил, — прорычал он, выхватывая кинжал.

~***~

Тревога, словно змея, свернулась в груди, предчувствуя что-то, чего нельзя было описать словами. Лёжа на мягкой траве, которая приятно щекотала кожу, о чём ещё было мечтать? Но комфорт быстро сменился беспокойством. Тишина вокруг была живой и настороженной, словно сама природа затаила дыхание. Листья шептались друг с другом на лёгком ветерке. Лучи лунного света пробивались сквозь листву, рисуя на земле причудливые серебристые узоры.

— «Что-то не так… — мысль обожгла сознание, — здесь слишком тихо».

В воздухе смешались ароматы смолы и свежей травы. Пение птиц, журчание ручья. Звуки казались знакомыми и чужими одновременно, пробуждая где-то в отдалённых уголках разума ностальгию по чему-то забытому.

Сердце забилось быстрее, внутри нарастало беспокойство, ощущение, что он оказался в ловушке в этом просторном лесу, лёжа на траве и глядя сквозь кроны деревьев на ночное небо.

Как он здесь оказался?

Что было до того, как он открыл глаза?

Вопросы крутились в голове, как тени за деревьями.

— Что вообще здесь происходит? — пробормотал он, опираясь руками о землю и поднимаясь на ноги.

Прикоснувшись к груди и проведя рукой немного в сторону, он ощутил очертания каких-то знаков, выгравированных на его нагруднике. Чёрные доспехи полностью скрывали его тело.

Куда ни глянь, повсюду виднелся лишь чёрный металл.

Сделав шаг вперёд, он наткнулся на длинный меч, который сперва не заметил. Наклонившись и подняв оружие, он заметил, как сложные узоры на поверхности острия словно оживали.

— Хм, и что же это такое? – водя из стороны в сторону так, словно делал это не раз.

Тем не менее, вложив меч в ножны, которые до этого были пусты, он сделал ещё один шаг в самую глубь леса, про который давно уже все позабыли. По крайней мере, ему так казалось.

Лунный свет пробивался всё труднее, странный знак пульсировал в унисон с сердцем, словно предвещая что-то.

Неожиданно услышав треск веток позади себя, он резко обернулся. Его рука инстинктивно потянулась к мечу, словно он уже знал, что нужно делать в подобных ситуациях.

Он почувствовал, как что-то тёплое и липкое, хоть и слабо, но пыталось отозваться.

Это было трудно объяснить словами, но меч, словно живое существо, стремился к действию, однако у него не было ни единого шанса, словно что-то ему мешало.

Человек в длинном плаще с капюшоном на голове вышел из-за деревьев.

Мужчина напрягся.

— Кто ты? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие.

— Тебе не нужно меня бояться, — произнёс он низким и загадочным голосом, расхаживая вокруг.

— С чего такие убеждения? — обхватив рукоятку меча покрепче.

Человек лишь усмехнулся:

— Не стоит так сильно переживать, Рэнвальд, я тебе не враг.

— «Рэнвальд…» — имя словно крик ворон в тихом лесу отозвалось у него внутри.

Виски начали пульсировать, и на мужчину в доспехах нагрянула адская головная боль.

— Я лишь указываю путь тем, кто готов идти по нему, — рассмеявшись, отходя назад, скрываясь за деревьями, словно дымка, — помни, только ты вершишь свою судьбу. Найди свою силу, найди своё солнце.

— «Найди свою силу, найди свое солнце…» — эти фразы звучали в его голове, как заклинание, которое он не мог игнорировать.

Он сделал шаг вперёд и тут же остановился. Впереди него, в самой чаще леса, всплыли образы теней, которые мелькали то там, то тут, лица, которых он не мог различить. Внутри него разгорелось желание узнать, что же тут происходит.

— Эй! — крикнув им вслед, но всё было тщетно.

В ответ — лишь шелест листвы и едва уловимое движение вдалеке.

— Ну, раз вы настолько неблагоразумны, то так и быть.

Лес вокруг него словно затаил дыхание. Чем глубже, тем сильнее ощущалась странная аура, витавшая в воздухе. Она вибрировала, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.

Деревья становились всё выше и выше, их причудливые корявые стволы изгибались в неестественных позах, словно застывшие в танце. Лунный свет, проникавший сквозь кроны, окрашивал всё в зловещие оттенки синего и фиолетового.

Но внезапно лес расступился, словно сам хотел того, чтобы Рэнвальд как можно быстрее настиг их, открывая небольшую поляну перед его взором.

В самом центре возвышался огромный валун, покрытый мхом и лишайником. Из-за него было трудно что-либо разглядеть, да и сама темнота ночи не делала ситуацию лучше. Вокруг алтаря, словно в трансе, двигались в такт топоту ног и копыт несколько фигур в тёмных балахонах. Их голоса, сливаясь в монотонное бормотание, складывались в зловещие заклинания.

Одна из фигур, возвышавшаяся над остальными, подняла руки к небу. В его ладонях засияла тёмная субстанция, медленно, но верно двинувшаяся в сторону камня, словно возжелав получить что-то ценное, от чего зависела его жизнь.

И только сейчас, когда Рэнвальд сдвинулся немного правее, выходя из-за веток куста шиповника, скрывавшего его от лишних глаз, он увидел силуэт. На том валуне лежала девушка. Её руки и ноги были связаны, некогда чистое белое платье было перепачкано грязью и кровью. Грудная клетка едва уловимо поднималась и опускалась. Это означало лишь одно: она была ещё жива.

Отчего-то ситуация казалась до боли знакомой, и ярость внутри мужчины начала закипать. Непонятная, инстинктивная, но всепоглощающая. Он не знал, кто эта девушка, но вид её беспомощности и страха пробудили в нём гнев, казавшийся таким же древним и необузданным, как и сам этот лес.

Одна из теней, стоявшая ближе всего, подняла ритуальный нож над головой девушки. Лезвие, выкованное из чёрного металла, на вид такого же, как и меч воина, зловеще сверкало в лунном свете. Знак на груди Рэнвальда вспыхнул с новой силой, обжигая кожу.

И именно в этот момент глаза девушки широко распахнулись. Её измученный взгляд, метаясь из стороны в сторону, в конечном итоге наткнулся на мужчину, прячущегося в кустах шиповника. Не в силах выдавить из себя и слова, из груди послышался лишь истошный вопль, в то время как когда-то пухлые, потрескавшиеся от обезвоживания губы медленно открывались и закрывались в попытке произнести хотя бы тихий шепоток: «Уходи», — только и смог он прочитать по губам, перед тем как её глаза закатились, и девушка испустила последний вздох.

Девушка, чьё лицо Рэнвальд видел впервые, просила его уйти.

Тени замерли, обернувшись прямиком к нему. Их лица были скрыты капюшонами, но казалось, что их полные ненависти и фанатизма взгляды прожигали его насквозь.

— Кто вы такие? — прорычал он, доставая меч из ножен.

Клинок засветился тусклым алым светом, вторя знаку на его груди, чем привлёк ещё большее внимание этих жнецов смерти.

— Отвечайте! — рыкнув вновь.

Знак на груди Рэнвальда горел ярче, чем когда-либо. Он чувствовал, как энергия внутри него закипает при виде этих теней в капюшонах и этого странного валуна.

И только сейчас, выйдя из-за кустов, он смог разглядеть странные, выточенные когда-то грубой силой руны, некоторые из которых повторялись на самом острие меча Рэнвальда.

Краем глаза он пытался разглядеть получше, что же это всё-таки такое и что оно означает, но времени спускать из виду этих фанатиков не было совсем.

Тишина, повисшая над поляной, нарушаемая лишь шепотом ветра, в скором времени закончилась. Тень, возвышавшаяся над всеми, шагнула вперёд, держа в руках ещё один ритуальный нож, повторявший орнамент и стиль ножа другой тени.

— Её душа уже принесена в жертву, — произнёс он на ломаном языке, словно набрав в рот воды и стараясь тянуть все слова.

Рэнвальд сжал рукоять меча так сильно, что если бы он мог видеть костяшки пальцев, то они бы точно побелели. Его сердце билось в унисон с пульсацией знака на груди.

— Повторяю ещё раз, — подходя ближе, медленно, словно хищник к добыче, — кто вы такие? — чеканя каждое слово.

Жнецы смерти не производили на него абсолютно никакого эффекта страха, в точности как и он не ощущал исходящей от них угрозы. Мелкие насекомые.

Тень лишь усмехнулась.

— Ты один против всех нас, — разводя руками, покрытыми чёрными чешуйками и зубьями, вросшими в вены, похожими на когти животных, — даже твоя сила — ничто перед мощью древних богов.

Почему-то от последнего высказывания Рэнвальд усмехнулся:

— «Древние боги? Будь они всемогущими, думаю, вряд ли бы они допустили таких еретиков в свои услужники».

Рэнвальд уже не слушал его лепет детских сказок. Он сделал шаг вперёд, затем ещё один. Каждый его шаг эхом разносился по поляне, словно сама земля откликалась на его гнев. Что-то таинственное внутри него начало пробуждаться, заполняя каждую клеточку тела.

— Знаете что? — подходя всё ближе, вплоть до того, как стать рядом с самым высоким из теней на одном уровне и смотря прямиком в его чёрные глаза, — оказывается, я ненавижу тех, кто мне лжёт.

С этими словами он бросил выпад вперед. Первый жнец попытался поднять кинжал, но Рэнвальд был быстрее. Его меч сверкнул алым светом и рассек воздух с оглушительным свистом. Лезвие прошло сквозь врага, словно тот был сделан из тумана. Тень беззвучно пала на землю, словно марионетка с перерезанными нитями.

Остальные начали окружать его, выкрикивая заклинания на каком-то древнем языке.

Хоть со стороны и казалось, что они всего лишь ругались между собой на этом странном до невыносимости языке, которого он не понимал.

Тем не менее вокруг них стали вспыхивать магические всполохи – зеленые и фиолетовые огни вихрем закружились над поляной, вторя огням, исходящим от валуна. Один из жнецов поднял кинжал и направил острие прямо на Рэнвальда.

— Хм, и это всё? — бросил он жнецам с вызовом и бросился в толпу.

Его меч двигался как продолжение его самого: каждый удар был точным и смертельным. Один за другим тени падали под натиском. Их магия была сильна, но не настолько, чтобы они могли хоть как-то навредить ему.

— Вы думаете, что сила – это власть над жизнью и смертью? — произнес он низким голосом, похожим на раскаты грома, — но настоящая сила – это защищать тех, кто не может защитить себя сам.

Один из жнецов наблюдал за происходящим из центра поляны, стоя рядом с валуном, на котором лежало тело мертвой девушки. Его лицо оставалось скрытым под капюшоном, но Рэнвальд чувствовал его гнев, перемешанный со страхом.

— Ты думаешь, что победил? — прошипел он, — Ты всего лишь жалкий инструмент судьбы! Она уничтожит тебя так же, как уничтожала других до тебя!

Рэнвальд остановился перед ним, тяжело дыша. Его меч был покрыт кровью врагов, а знак на груди пульсировал так ярко, что, казалось, вот-вот разорвет доспехи.

И вновь слышались слова лжи.

— Возможно… — тихо произнес он, — но я сам решаю свою судьбу.

Тень воздела руки к небу и начала читать заклинание на древнем языке. Земля под ногами задрожала, воздух наполнился зловещей энергией. Но Рэнвальд уже знал, что нужно делать.

Он рванулся вперед с последним рывком. Его меч засиял ослепительным светом – это была не просто магия клинка или знака на груди. Это была его сила решимости и гнева, природу которых он и сам не понимал до конца.

Тень попыталась завершить заклинание, но было слишком поздно. Меч Рэнвальда пронзил его грудь насквозь. Словно вспышка света озарила поляну, магия жнеца рассеялась вместе с его жизнью.

Когда все закончилось, он стоял один среди тел павших врагов.

Поляна погрузилась в мертвую тишину, даже ветер стих.

Он повернулся к валуну, на котором лежало мертвенное тело девушки. Её лицо было спокойным, страдания покинули её вместе с жизнью.

Прямо сейчас его внимание привлекли не только черты её лица, но и сам камень. На поверхности под огромным слоем мха виднелись выгравированные руны, которые светились тусклым светом, похожим на тот, что исходил от его меча.

Он опустился на колени и внимательно всмотрелся в символы. Рунические знаки были сложными и изящными, их линии переплетались в замысловатые узоры. Каждый из них казался знакомым, но Рэнвальд не мог понять их значения. Он чувствовал, как магия этих рун резонирует с энергией его меча и знака на груди.

— Что ты здесь делаешь? — прошептал он, обращаясь к девушке, словно она могла ему ответить, — почему эти руны кажутся такими знакомыми?

И вновь голову пронзила жгучая боль при попытке хоть что-то вытащить из памяти.

Рэнвальд провел пальцем по одной из рун. В тот же миг он ощутил прилив энергии, словно поток света пронзил его тело. В его сознании вспыхнули образы, отдаленно напоминающие движение чьих-то тел и скольжение металла. Словно черная и белая дымка, переливаясь друг с другом, плетясь в незнакомом танце. Но что же это означало? Так и оставалось загадкой для мужчины.

Собравшись с силами и оглянувшись по сторонам, он направился обратно в глубь леса, оставляя позади себя лишь смерть теней-еретиков, что возомнили себя последователями древних богов.

Стоило Рэнвальду шагнуть за пределы этого валуна и скрыться из виду за раскидистыми ветками деревьев, как справа, совсем близко послышался треск и топот ног очередных незваных гостей.

Резко остановившись, он повернулся в сторону звука и встретился лицом к лицу с двумя фигурами в капюшонах.

— «На очередные тени не похожи, — подумал он, — да и выглядят весьма обычно по сравнению с теми изуродованными телами».

Тени, поклонявшиеся тому богу, представляли собой зловещие и загадочные фигуры. Облаченные в темные мантии с капюшонами, скрывающими их лица, их очертания были неясны и размыты, словно они сами являлись частью тьмы, из которой возникли. Эти люди стремились быть похожими на своё божество, и их внешний вид отражал это стремление.

Они были живым воплощением того, что происходит с человеком, когда он отрекается от своей природы и стремится стать чем-то нечеловеческим. Их тела были изменены под влиянием темной силы. Каждый из них был уникален в своем уродстве, словно их тела отражали внутреннюю жажду силы и безумия.

Так, у одного из жнецов руки были покрыты черными блестящими чешуйками, напоминающими кожу рептилии. Вместо пальцев — острые костяные когти, а на запястьях выступали зубцы, словно вырастающие из тела звериные клыки. У другого вместо ног были массивные копыта, покрытые трещинами и грязью. У третьего ступни, покрытые шерстью, напоминали лапы хищника с острыми когтями.

Эти существа внушали ужас одним своим видом. Они были живым напоминанием того, что происходит с теми, кто слишком глубоко погружается во тьму. Стремление быть ближе к своему богу превратило их в монстров — гибридов человека и зверя, магии и плоти.

Но это были не они.

— «Люди», — верно решил Рэнвальд.

— Эй, да ты только посмотри, — сказал один мужчина, что стоял ближе всего к нему.

— Еще один, — закончил второй мужчина.

— Сегодня госпожа удача явно на нашей стороне.

Мужчина с худощавым телосложением приблизился на пару шагов.

— Воин, кому ты служишь? — медленно приближаясь, спросил он. — У нас для тебя есть выгодное предложение.

От последних слов своего товарища крупный мужчина, что предпочел оставаться на месте, усмехнулся.

— Да, довольно-таки прибыльное дело, — кивая в сторону брони, сказал он. — Если ты не прочь подзаработать, я могу рассказать, как нам помочь. Всего-то нужно твое согласие и доспехи с мечом.

Рэнвальд чувствовал исходящую от них ложь, которая сочилась из каждого произнесенного ими слова, но продолжал стоять на месте, словно стена, наблюдая за их действиями.

— Вар, а ты уверен, что он не статуя? — вдруг неожиданно спросил мужчина, что находился дальше всего.

— Гримм, не неси чепухи, мы оба видели, что этот человечишка вышел из-за дерева, и он определенно двигался и осматривался по сторонам, — подходя еще ближе, произнес худощавый.

— Тогда почему он молчит и не двигается? — все же решил сделать шаг вперед Гримм.

Подойдя вплотную, первый встал напротив, в нескольких сантиметрах от шеи Рэнвальда. Он был выше, намного выше того мужчины, что на носочках пытался заглянуть под шлем.

— Хотя знаешь… я уже не уверен, — занося кулак над плечом и ударяя пару раз. Глухой звук донесся из-под его костяшек, словно он бился в пустоту. — Может, мне и показались все эти движения из-за усталости и стресса.

— Дай мне, — сказал крупный мужчина, подойдя ближе. — Надо проверить вот…

Замахиваясь со всей силы и занося сжатый кулак над головой, мужчина намеревался нанести удар прямо по Рэнвальду, но тот был быстрее.

Его рука молниеносно метнулась вперед и схватила кулак мужчины еще до того, как тот успел опуститься. Схватка была железной – настолько сильной, что крупный мужчина замер от боли и удивления. Его глаза расширились. Оба мужчины замерли.

Взгляд Рэнвальда скользнул по их лицам – они были полны недоумения и страха.

Крупный мужчина шагнул назад; стоило ему только ослабить хватку, отпуская руку на свободу.

— А я говорил, мои глаза никогда не лгут.

— Да бог с ним, хватай его! — крикнул худощавый, с молниеносной скоростью набрасываясь вперед.

— Как же вы мне надоели, — прохрипел Рэнвальд, от чего его голос звучал неестественно, словно звериный рык.

Рэнвальд медленно поднял голову, и лунный свет отразился от его шлема. Под ним виднелись только ярко-зеленые вспышки – холодные и пронзительные. Они смотрели на людей с такой силой, что те невольно отступили назад.

Глава 2. Первый бой

Не дожидаясь дальнейших действий со стороны мужчин, он резко шагнул в сторону. Худощавый мужчина попытался схватить его за плечо, но Рэнвальд увернулся и мгновенно повернулся к нему спиной.

Схватив его за запястье, он резко потянул его вниз и в сторону — худощавый мужчина упал на землю с глухим стоном. Не теряя времени, Рэнвальд развернулся к крупному мужчине и нанёс мощный удар локтем в солнечное сплетение. Мужчина издал хриплый звук и согнулся пополам от боли. Воспользовавшись моментом, он схватил его за плечо и толкнул в сторону ближайшего дерева. Крупный мужчина ударился о ствол с глухим звуком и рухнул на землю.

— Не думал, что это будет так просто, — усмехнулся Рэнвальд, — для разбойников вы на удивление хилые.

— Засранец, — выплюнул худощавый мужчина, лежавший у ног воина.

— Оставь его, Варак, давай поскорее покончим с этим и получим за него свои денежки.

Худощавый мужчина поднялся с земли, стряхивая пыль и грязь со своей накидки. Капюшон упал назад, и теперь можно было разглядеть его черты лица: короткие светлые волосы, некогда ухоженную бороду и хитрый взгляд, устремлённый на него словно молния. Начинающие проглядывать морщинки вокруг глаз выдавали его возраст. На вид ему было около сорока; если бы не ночь, то, возможно, при дневном свете он был бы завидным красавцем для некоторых дам.

Хотя Рэнвальд и понятия не имел, что им нравится, так как даже этого он не мог вспомнить.

— Прямо сейчас ты мешаешь нашему бизнесу.

Рэнвальд усмехнулся, поправляя меч на поясе. Его доспехи, казалось, поглощали свет, но лунные лучи, касаясь их поверхности, вызывали едва заметное мерцание. На его груди располагался массивный нагрудник с изысканным орнаментом, изображающим древние символы. Эти знаки, вырезанные с ювелирной точностью, казались живыми, когда лунный свет играл на их поверхности. Плечевые пластины были широкими и угловатыми, придавая ему внушительный вид. Шлем, гладкий и тёмный, отражал лунный свет слабыми, призрачными бликами, словно поверхность ночного озера. Он был высокой формы с изогнутыми линиями, придававшими ему аэродинамичность. Лицевая маска была украшена тонкой решёткой, позволявшей видеть, но скрывавшей его лицо от взглядов противника.

— Смешно. Вы просто крысы, прячущиеся в тени.

Варак оскалился, обнажая пожелтевшие зубы, и вытащил из-за пояса короткий кинжал. Свет луны скользнул по лезвию, заставляя его сверкнуть зловещим блеском. Худощавый мужчина прорычал:

— Хватит болтать! — делая шаг вперёд, — поймаем его и сдадим старику. Пусть сам решает, что с ним делать.

Рэнвальд понятия не имел, кто эти люди и что за «старик», о котором они говорили, но одно он знал точно: их нельзя отпускать живыми.

Крупный мужчина, все еще тяжело дыша после удара Рэнвальда, прищурился и сжал кулаки.

— Ты заплатишь за это, ублюдок, — прохрипел он, сплюнув кровь на землю.

Рэнвальд стоял неподвижно; его поза излучала уверенность и готовность к бою, хотя эти двое несчастных вызывали у него приступы смеха. Меч на поясе слегка покачивался в такт его дыханию. Он знал, что эти люди не остановятся, пока не выполнят свою грязную работу. Но он тоже не собирался сдаваться без боя.

Собравшись с силами, Рэнвальд почувствовал прилив адреналина. Он был готов встретить их атаку и показать им, что значит сражаться с настоящим воином.

— «Работорговцы», — эхом отдавалось в его голове.

Теперь стало понятно, почему они бродили по этому мрачному и тёмному лесу в плащах и с оружием. Хотя Рэнвальд и сам был не лучше их.

— «Ну, я-то хоть в доспехах, значит, рыцарь», — сделал он вывод. — Ну что, крысы, попробуем ещё раз? — спросил он, его голос звучал спокойно, почти равнодушно.

Варак и Гримм переглянулись. Они понимали, что перед ними опытный вояка, но жадность и страх перед кем-то взяли верх над разумом.

— Вместе! — крикнул Варак, бросаясь вперёд с кинжалом в руке.

Его напарник последовал за ним, держа в руках что-то тяжёлое, похожее на дубинку. Они окружили Рэнвальда, пытаясь загнать его в угол между деревьями.

Рэнвальд ждал, наблюдая за их движениями. Когда Варак оказался достаточно близко, он резко отступил назад, уклоняясь от удара кинжалом. Затем, воспользовавшись своим преимуществом в скорости, он развернулся и нанёс быстрый удар ногой в бок Гримму. Тот снова рухнул на землю, издав громкий стон.

Варак был настойчивее. Он снова атаковал, целясь в шею Рэнвальда. Однако тот успел перехватить его руку и резко дёрнул вверх, заставив разбойника потерять равновесие. Кинжал выпал из рук Варака и с глухим звуком ударился о землю.

— Довольно! — рявкнул Рэнвальд, сжимая горло Варака свободной рукой, — кто вы такие? Работорговцы? Кто ваш хозяин? Где ваш лагерь?

Варак захрипел, пытаясь вырваться, но силы быстро покидали его.

— Никогда… не скажу… — прошептал он сквозь зубы.

На что Рэнвальд лишь усмехнулся, ведь знал, что такие люди, как это ничтожество, всегда ломаются под давлением. Вопрос был лишь в том, сколько времени это займёт.

— Тьфу… на тебя, свинья, никто не спрашивал, да и хрен ты узнаешь что-нибудь полезное… — с трудом поднимаясь с земли, прошипел Гримм.

— Ошибаешься, — медленно переводя взгляд на него, — у меня есть некоторые способы заставить вас говорить.

Варак пытался вырваться из захвата, но каждый его рывок лишь усиливал хватку Рэнвальда. Лицо Варака постепенно синело, но в глазах все еще горела злость. Гримм, пошатываясь, поднялся на ноги, стараясь держаться на расстоянии, но готовый нанести удар, как только представится возможность. Дубинка в его руках дрожала — скорее от страха, чем от усталости. Но этот страх за свою жизнь был вызван не Рэнвальдом, а кем-то другим.

— Никогда… старик разберется… — задыхаясь, прошипел Варак.

— Ваш старик, видимо, переоценивает свои способности, — усмехнулся Рэнвальд. — А теперь давайте начнём сначала и по порядку: кто вы такие?

— Черт возьми, ты нас всех погубишь!

— А вот это уже звучит интереснее. Что именно ты имеешь в виду? — спросил Рэнвальд у худощавого мужчины.

— Ну, ведь мы все здесь наёмники… — нерешительно начал он.

— Продолжай. И постарайся говорить быстрее, иначе вашему другу здесь станет совсем некомфортно.

— Старый Броктон неплохо платит и собирает людей для крупной сделки… Торговцев рабами, контрабандистов… Все ради одного дела. Говорят, дело крупное, что-то вроде древней реликвии…

— И где всё это происходит? — ему удалось привлечь внимание Рэнвальда, и тот немного ослабил хватку на шее Варака.

— Там, внизу, у реки… Лагерь, старый заброшенный форт… Но сейчас там много народу. Если пойдёшь туда один — тебе конец, понял? — почти шепотом произнес Гримм.

— Интересно. И почему я должен верить вам, тем, кто набросился на меня с кулаками и оружием? — задумчиво произнес Рэнвальд, ведь в их словах был явный подвох.

— Потому что… потому что мы устали от всего этого. Броктон с каждым днём становится всё безумнее. Рабство, убийства… Это не та жизнь, которую мы себе представляли, — с надеждой в голосе произнёс Гримм.

— Значит, ты и те фанатики Тени заодно. И прямо сейчас решили измениться? — усмехнувшись, спросил он, снова сжимая шею Варака, отчего тот забился в конвульсиях.

— Нет, честно… — качая головой и размахивая руками, — мы хотим выбраться отсюда, как и ты из этого леса. Только помоги нам сбежать, и мы будем в долгу перед тобой.

Рэнвальд отпустил Варака, который тут же упал на колени, хватая ртом воздух. Он смотрел на двух мужчин перед собой, оценивая их искренность. Они выглядели уставшими, но всё ещё опасными. Однако в их словах была доля правды — совсем немного, но он это чувствовал. Возможно, эти двое могли стать полезными союзниками.

— Хорошо. Я дам вам шанс. Но если вы попытаетесь меня обмануть, то пожалеете, что вообще родились. Ясно?

— Поняли, — охотно кивнули они.

Рэнвальд шагнул вперёд, вынув меч из ножен.

— Один неверный шаг, и я перережу вам глотки.

— Да-да, всё ясно, — поднимая с земли ещё не пришедшего в себя Варака, сказал Гримм, — давай просто уйдём отсюда, хорошо?

Дорога к лагерю казалась долгой и напряжённой. Лес вокруг становился всё гуще, и с каждым шагом воздух наполнялся сыростью и холодом. Ветви деревьев сплетались над головами, образуя плотный навес, сквозь который едва пробивались лунные лучи. В темноте слышались шорохи и скрипы, которые могли принадлежать как животным, так и невидимым наблюдателям. Рэнвальд шёл осторожно, внимательно осматривая окрестности и прислушиваясь к каждому звуку.

— Скоро мы выйдем к реке. Оттуда недалеко до лагеря, — оглядываясь, сказал Гримм.

— И вы уверены, что это место безопасно

— Насколько это может быть безопасно для таких, как мы, — нервно улыбнувшись, ответил Гримм, придерживая товарища.

Тот шёл молча, время от времени оглядываясь на Рэнвальда. Его взгляд был полон ненависти и страха. Казалось, он был готов на всё, лишь бы избавиться от своего нового спутника.

Через некоторое время они вышли на берег реки. Вода тихо журчала, отражая лунный свет, который играл на поверхности, создавая причудливые узоры. Берег был усыпан мелкими камушками, которые хрустели под ногами. Ветер доносил запахи мокрой травы и древесной коры.

— Видишь те скалы? — прохрипел Варак, указывая вперёд. — За ними начинается тропа, ведущая прямо к лагерю.

Рэнвальд посмотрел в указанном направлении. Скалы возвышались над водой, словно древние стражи, охраняющие тайну, скрытую за ними. Он заметил, что тропа, о которой говорил Варак, едва различима в темноте. Она извивалась между камнями, уходя вглубь леса.

— Давайте продолжим, — коротко ответил он.

Они двинулись вперёд, ступая осторожно, чтобы не выдать своего присутствия. Тропа становилась всё уже, и вскоре они оказались в узком проходе между скалами. Здесь было темно, и единственным источником света были редкие вспышки луны, пробивающиеся сквозь кроны деревьев.

— Осторожно, впереди поворот. Там часто прячутся дозорные, — прошептал Гримм

Рэнвальд замедлил шаг, прислушиваясь к звукам вокруг. Он почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Адреналин наполнял его тело, готовя к возможной опасности. Такое уже случалось в центре леса, где он очнулся и встретился с загадочными еретиками.

Внезапно впереди раздался тихий шорох. Из тени вышла фигура, одетая в тёмную одежду. Человек держал в руках короткое копьё, направленное в их сторону.

— Кто идёт? — грубым голосом спросил он.

— Это мы, — снимая капюшон, Варак вышел вперёд. — Привели гостя для старика.

Дозорный присмотрелся внимательнее и заметил Рэнвальда. Его лицо осталось непроницаемым, но он опустил копьё.

— Старик сегодня не в духе, — сказал дозорный, отходя в сторону и открывая путь.

Они миновали дозорного и продолжили путь. Тропа начала расширяться, и вскоре они вышли на небольшую поляну, окружённую скалами. В центре поляны дымился костёр, вокруг которого сидели несколько человек. Их фигуры были размыты в темноте, но взгляд Рэнвальда сразу же метнулся к оружию, которое они держали в руках.

— Вход в лагерь за теми камнями, — кивнув в сторону пещеры, сказал Гримм.

Они двинулись вперёд, стараясь держаться ближе к деревьям, чтобы оставаться незамеченными. Варак и Гримм шли впереди, словно указывая путь, но Рэнвальд чувствовал нарастающее напряжение. Они вели его прямиком в логово тигра. Инстинкты кричали. Никакого примирения не было; они вели его в ловушку.

Но так было даже лучше.

Вход в пещеру был прикрыт плотной завесой из веток и листвы, скрывающей внутреннее пространство. Внутри раздавались голоса и смех, смешанные с запахом дыма и жареного мяса.

— Эй, Броктон! Мы привели гостя! — крикнул Варак, обращаясь к кому-то невидимому.

Из тени вышел высокий мужчина с длинными седыми волосами и суровым лицом. Его глаза блестели в свете костра, а в руках он держал массивный топор.

— А вот и наша золотая жила пришла на своих двоих, — произнес он низким и угрожающим голосом.

Варак и Гримм действительно заманили его в ловушку. Он был окружён десятком вооружённых людей, среди которых выделялся огромный орк с двумя боевыми секирами.

— Так вот как вы решили поступить, — сжимая рукоять меча, произнес Рэнвальд.

— Прости, приятель, — ухмыльнулся Гримм, — но деньги решают многое.

— А теперь, дорогой рыцарь, пришло время узнать цену своей гордости, — подмигнув, сказал Варак.

Броктон подал знак своим людям, и они медленно начали приближаться к Рэнвальду, окружая его со всех сторон. Орк взмахнул секирой, проверяя её вес, а остальные разбойники приготовились к схватке.

Рэнвальд выпрямился во весь рост и, взглянув в чистое небо, произнёс:

— Что ж, если вы хотите драки, то получите её. Но знайте, что последний, кого я убью, будет сожалеть об этом дольше всех.

Орк, вооружённый двумя секирами, первым бросился в бой. Его мощное телосложение и грубая сила делали его опасным противником, но Рэнвальд был готов к такому развитию событий. Его меч мелькал в воздухе, рассекая тьму и оставляя за собой следы света.

В этот момент Варак и Гримм отошли в сторону, наблюдая за происходящим. Они знали, что их роль выполнена, и теперь оставалось только ждать, когда новый пленник будет связан и готов к продаже.

— Похоже, наш гость оказался не таким уж простым, ребята, — насмешливо произнес Броктон. — Но ничего, я думаю, он всё равно станет отличной добычей для нашего старика.

— Последний шанс, — с холодной яростью отозвался Рэнвальд. — Кто, чёрт возьми, расскажет мне, что творится на этой жалкой земле!

Броктон лишь рассмеялся в ответ, поднимая свой топор.

— Здесь условия диктую я, мальчишка в чёрных доспехах.

Ситуация накалялась. Рэнвальд понимал, что ему предстоит сразиться не только с орком, но и с целой группой разбойников. Каждое мгновение могло стать решающим в этой схватке.

— Да неужели, — съязвил Рэнвальд.

Секиры, описывающие широкие дуги, грозили разорвать его на части, но он двигался с такой грацией и скоростью, что каждый удар орка оказывался пустым. Выждав подходящий момент, Рэнвальд применил технику уклонения, заставив орка промахнуться, а затем одним стремительным ударом рассек ему грудь, лишив жизни.

Разбойники, осознавая серьёзность ситуации, набросились на Рэнвальда с разных сторон. Их атаки были хаотичными и поспешными, что играло на руку воину. Используя приёмы, о которых Рэнвальд и сам не подозревал, он парировал удары и наносил точные контратаки. Каждый его выпад был смертоносным, оставляя за собой тела поверженных врагов.

Пока разворачивалась битва, Варак и Гримм, осознав, что ситуация выходит из-под контроля, решили воспользоваться моментом и сбежать. За общей суматохой они скрылись в темноте, бросив своих товарищей на произвол судьбы. Их стремление выжить пересилило все остальные соображения.

— Вот же чёртовы крысы! — выругался Рэнвальд.

Тем временем Броктон, наблюдая за тем, как его люди падают один за другим, решил вмешаться лично. Он поднял свой массивный топор и с рёвом бросился на Рэнвальда. Сила и ярость старого разбойника делали его опасным соперником, но Рэнвальд не дрогнул. Встречный удар клинков прозвучал как раскат грома, заставив землю содрогнуться. Рэнвальд, превосходивший Броктона в технике и скорости реакции, сумел нанести решающий удар, пронзив сердце Броктона. Лидер разбойников рухнул на землю, оставив после себя лишь тишину.

Когда последние остатки сопротивления были подавлены, Рэнвальд осмотрелся. Выпрямившись во весь рост, подняв голову к небу и вдохнув горячий воздух, он увидел, что логово разгромлено, а тела разбросаны по всей территории. И прямо сейчас, переступая через отрубленную руку, он бросил взгляд на стены. Мёртвые, истерзанные тела непонятных животных были разбросаны по пещере, словно краски. Хоть она и была такой, но всё же имела отверстия в стене для проникновения лунного света. От того, что лучи падали, картина не становилась лучше.

Повсюду стояли клетки, в некоторых из которых всё ещё находились эти волшебные, разноцветные существа. Рэнвальд, перешагнув через груду оружия, направился к клеткам, и его взгляд остановился на одной из них.

В углу, в тусклом свете луны, сидела девушка.

Молодая, но в её ярко-голубых глазах уже горел огонь. Светлые волосы, словно россыпь белых с золотыми нитями, ниспадали на плечи, а овальное лицо с нежными чертами скрывало что-то таинственное. Она сидела, скрестив ноги, и, несмотря на плен, держалась прямо, словно королева, попавшая в ловушку.

Подойдя ближе, Рэнвальд окинул её взглядом и только сейчас заметил пятна крови, разбросанные по всему её некогда белоснежному одеянию, от которого остались лишь потрёпанные лоскутки.

— Что с тобой случилось? — осторожно приблизившись и присев рядом с дверцей, спросил он.

Девушка не дрогнула; её пристальный взгляд переместился на Рэнвальда и, казалось, выражал интерес.

— Неужели, — вдруг воскликнула она, — а я уже начала думать, что мне придётся развлекать себя разговорами с этим унылым тараканом, — она кивнула в сторону, — или, может, я попробую сбежать, пройдя сквозь стену? Видимо, вы, разбойники, не только безмозглые, но и без воображения.

Рэнвальд, насмешливо приподняв бровь, прислонился к решётке клетки.

— Ты весьма раздражительна для той, кто сидит в клетке.

— Раздражительная? — фыркнула она, скрещивая руки на груди и бросая на него взгляд, который, вероятно, должен был быть устрашающим. — Я просто берегу силы, чтобы потом разнести эту клетку вдребезги. А ты случайно не хочешь мне помочь? За спасение я могу дать тебе… — она театрально прикусила губу, — …половину своего завтрака. Если он еще не закончился, конечно.

Рэнвальд хмыкнул, кидая взгляд на её лохмотья.

— Ты что, ввязалась в драку с драконом? Или это следы твоих «развлечений» с тараканом?

— О, это? — она махнула рукой, словно речь шла о капле дождя, а не о больших кровавых пятнах на её платье, — просто я решила проверить, можно ли превратить твоих «безмозглых» охранников в коврик для йоги. Не получилось. Они оказались слишком… твердыми.

— Тогда я рад, что ты не пыталась использовать их в качестве подставки для ног, — слегка усмехнулся он, подумав про себя:

— «Что такое коврик для йоги?».

По девушке было видно, как сильно она устала; ей было холодно, и она дрожала от озноба, из-за чего у неё дрожали руки. Но стойкость её характера не могла не воодушевлять.

— Ты вообще разбойник? — девушка вдруг наклонилась вперёд, прищурившись. — Ты на него не похож, да и представление такое устроил. Взмах туда, взмах сюда, — раскидывая руки то в одну, то в другую сторону.

— Я не один из них, — встав и покачав головой, сказал Рэнвальд. — По крайней мере, я так думаю.

— Верно, — она фыркнула, но в её голосе прозвучала надежда. — Ты выглядишь достаточно суровым, но не для меня. А эти… — она мимоходом указала пальцем на трупы, — безмозглые охранники, они даже не пытались меня слушать. Я предлагала им чай с печеньем, но они всё равно хотели продать меня какому-то старику, — она передразнила последнее слово, нахмурив брови.

Рэнвальд, не отрывая взгляда от её окровавленных лохмотьев, поднял меч и одним взмахом отрубил засов на клетке, отчего глаза девушки расширились.

Её грудь часто вздымалась и опускалась. Она была напряжена, но старалась сохранять спокойствие и не шевелилась.

— Ты умеешь убеждать орков, что их топоры — это веера? — спросил он, открывая дверцу.

Рэнвальд хотел пошутить, что она такая очаровательная, но девушка не оценила бы его шутку и лишь пристально посмотрела на него, словно готовясь к чему-то. Он отошёл в сторону, давая ей пространство.

Она фыркнула, вставая и потирая запястья, вышла наружу и едва не споткнулась о ногу разбойника. Рэнвальд не мог смотреть, как её тело сотрясается от озноба, поэтому тут же оторвал лоскут, которым была накрыта клетка, и протянул его девушке.

— Ты замерзла.

— Спасибо, — недоверчиво глядя на протянутую вещь, но всё же накинув её на плечи и критически оглядываясь по сторонам. — Как ты один всё это устроил?

— Зато смотри, — кивнул он в сторону разбойника, — теперь он может стать отличным ковриком для йоги.

— Знаешь, для человека, который только что меня спас, ты слишком язвительный, — проворчала она, глядя куда-то вдаль.

Она была намного ниже, и всё, что он мог видеть, — это макушку её белоснежных волос, рассыпавшихся повсюду, словно пух. Когда на неё падали солнечные лучи, они отливали золотистым светом. Было довольно забавно наблюдать за её реакцией на происходящее.

— А ты слишком много говоришь для человека, которого только что спасли, — парировал Рэнвальд. — Хочешь сказать «спасибо»?

— Ладно, — сказала она, вставая в позу и скрещивая руки на груди, — давай договоримся. Я не буду благодарить тебя за спасение, а ты не будешь жаловаться на мою болтливость.

— И в чем же мой плюс?

— А его нет, — победно усмехнулась она. — Пока мы не выберемся отсюда, мы будем вместе.

— Ну хоть ты спасешь меня.

— От чего? — удивилась она.

— От скуки, — серьёзно ответил он. — Потому что после такого представления я точно заслужил интересную историю о том, как ты здесь оказалась.

— О, это действительно интересная история, — загадочно улыбнулась она, — только пообещай не падать в обморок, когда её услышишь.

— После того, что я сегодня видел? — фыркнул Рэнвальд, — поверь, меня уже ничем не удивить.

— Спорим, что удивлю? — в её глазах появилась капелька озорства, перемешанная с лунным светом.

— Спорим, что нет? — усмехнулся он в ответ.

— Тогда держись крепче, рыцарь без страха и упрёка, — она сделала шаг вперёд, поворачиваясь лицом к Рэнвальду, — потому что я вовсе не принцесса, которую нужно спасать…

Глава 3. Спасение принцессы

Солнце медленно поднималось над вершинами дубов, заливая лагерь Броктона золотистым светом, который растекался между толстыми стволами, словно мед, пропитывающий раны. Рэнвальд стоял у входа в пещеру, наблюдая, как первые лучи пробиваются сквозь густую листву, освещая разбросанные тела и ржавые клетки, брошенные в беспорядке. Воздух наполнился запахом смолы и влажной земли, смешанным с едва уловимым ароматом цветов — мимозы и багульника, цепляющихся за корни вековых деревьев.

— Выходит, ты не принцесса? — Рэнвальд обернулся к девушке, которая стояла у стены, обхватив себя за плечи. Её платье, изорванное и запачканное, едва прикрывало тело, но даже в этом она держалась с достоинством, будто её окружали не трупы разбойников, а придворные. — Тогда кто ты?

Девушка глубоко вздохнула, и её плечи слегка дрогнули. Солнечный свет поймал искру в её глазах — то ли смех, то ли слезы.

— Меня зовут Тея, — она коснулась волос, спутанных и покрытых пылью, будто пытаясь вернуть им утраченный порядок, — я… беглянка. Или, если быть точнее, знахарка, что странствует там и тут.

Рэнвальд нахмурился. Ему не было понятно, ни мотивов, ни причин врать этой девушке, но прямо сейчас из неё так и лилась ложь. В каждом слове. Он отчетливо это ощущал, но предпочел умолчать об этом. Ведь, как у неё не было причин говорить ему правду, так и у него не было причин верить каждому её слову. Все равно, спустя некоторое время, как они выберутся из леса, каждый пойдет своей дорогой.

Рэнвальд смотрел на Тею, как на загадку, у которой не было правильного ответа.

— Беглянка и знахарка… — пробормотал он, отворачиваясь к лесу.

Тея помедлила, прежде чем ответить. Её пальцы продолжали теребить прядь волос, словно она пыталась распутать не их, а собственные мысли. Тем временем они вдвоем уходили всё дальше от пещеры, вглубь леса.

— Благодарность — редкий гость в этих краях, — сухо сказала она, — но я пришла сюда не для того, чтобы лечить. — Её некогда задорный взгляд скользнул мимо него в сторону леса, где ветви дубов смыкались в плотную завесу. — Я искала… убежище.

— Убежище? — переспросил Рэнвальд.

— Рыцарю в красивых доспехах этого не понять, — криво улыбнулась она. — Ты можешь положиться на свой меч и грубую силу, я же такими навыками обделена.

Вскоре весь этот лесной пейзаж, который окутывал и скрывал их от лишних глаз и лучей солнца, начал меняться на безмолвную поляну.

Она встретила их шелестом трав, которые покачивались на ветру в такт их шагам. Рассвет здесь был ярче. Тея замедлила шаг, её пальцы вцепились в ткань платья, словно она пыталась спрятаться за ним.

— Что случилось?

Она не ответила. Её волосы, спутанные и пыльные, ниспадали на лицо, закрывая его. Рэнвальд почувствовал, как напряглась её спина, словно она готовилась к удару.

— Тея? — он коснулся её плеча, но она резко отстранилась, словно его прикосновение обжигало.

Тогда он шагнул вперёд, оставив её в тени деревьев, и вышел на поляну. Солнечный свет ослепил его, но он успел заметить, как Тея остановилась на краю тени, словно приросла к земле. Её рука поднялась к лицу, она пыталась заслониться от света.

— И где же та хваленная болтливость? — недоумевал Рэнвальд.

Он нахмурился и сделал шаг назад в тень, и только тогда заметил, что её правая рука неестественно прижата к лицу, как будто она пытается прикрыть не просто щёку, а что-то… отсутствующее.

— Тея, — он шагнул к ней, но она отпрянула, как испуганная птица, — что с твоим ухом?

Она замерла. Её плечи дрогнули, словно она сдерживала слёзы.

— Это не твоя проблема, — сухо ответила она, — идем. — Её взгляд сместился в сторону, и она вышла на свет.

Тогда Рэнвальд понял. Её волосы, которые она постоянно закрывала, скрывали не просто уродство, но кое-что ещё, что исчезло. Свет рассеял последние тени.

У неё не было уха.

Правого.

Его место занимала рваная рана, зажившая неровно, как шрам от когтей. Но это было не самое страшное. Рэнвальд вдруг заметил заострённую форму её лица, слишком тонкие черты, длинные пальцы — и вдруг понял, что она не человек.

Эльф.

Она была эльфийкой.

— Кто это сделал? — напрягшись, спросил Рэнвальд, поднося руку к лицу, но девушка тут же отпрянула.

— Это уже пройденный этап, — перевязав лоскут у себя на шее, изображая подобие плаща, девушка пошла вперед.

Впереди стояла полуразрушенная деревенька. Стены домов были покрыты плющом, словно пытались поглотить их, а местами обнажившаяся крыша напоминала рваную шкуру дракона. Окна, разбитые и зияющие пустыми глазницами, словно наблюдали за ними, но Тея, несмотря на напряжение, усмехнулась.

— Это же не крепость вампиров, — фыркнула она, подбирая лоскуты и поднимаясь по заросшей бурьяном тропинке, — хотя, честно говоря, я бы не удивилась, если бы они здесь жили.

Дверь одного из домов скрипнула так, что в воздух поднялось облачко пыли, и они оказались в просторном, но тёмном зале. Стены украшали потрескавшиеся картины, а на полу валялись лоскуты когда-то роскошных ковров.

— Смотри, — Тея резко остановилась, указывая на дверь в дальнем углу, — кажется, там комната.

Комната, в которую они вошли, словно замерла в плену времени. Стены, когда-то белившиеся, теперь покрывала паутина трещин, словно сетка, прорезавшая их. На полу, среди пыли и листьев, валялись осколки стекла, выбитые из окон.

У дальней стены, покрытые пылью, возвышались три сундука, обитые кожей, которая местами облупилась, обнажив древние резные узоры. Рэнвальду они казались знакомыми, и он хотел бы посмотреть их поближе, но не мог доверять Тее из-за её лжи и поэтому решил бездействовать. Словно пауки, празднующие победу, окутали их паутиной, своими белыми пеленами.

Солнечный луч, пляшущий по углам, словно светлячок, заблудившийся в темноте, проникал в комнату из разбитого окна. Под этим лучом на покрытом трещинами комоде стояла старая кукла в платье из золотистого материала. Её лицо было изъедено временем, но в глазах, сделанных из стеклянных бусин, мерцало что-то похожее на улыбку.

— Посмотри на это, — Тея, не обращая внимания на пыль, подняла куклу, и та, захрустев, издала скрип. — Похоже, мы не одни.

Рэнвальд осторожно приблизился, переступая через осколки. Заметил, что на комоде под слоем пыли лежало несколько листов пергамента. Судя по почерку, это были записи — кто-то писал о звездах и… рунах. Точно таких же, что были выгравированы на кинжалах еретиков и… мече Рэнвальда.

— Как думаешь, кто здесь жил? — спросил он, но Тея уже нырнула в сундук и с грохотом захлопнула его.

— Не знаю, — отозвалась она, достав платье из зеленого атласа, — но точно не вампиры. Ты посмотри на этот цвет! — Встряхивая ткань, на пол посыпались лепестки засохших роз. — Хотя…

— Почему?

— Да потому что, — она стряхнула паутину с платья, и взгляд опустился на соседний приоткрытый сундук, в её глазах мелькнула озорная искорка.

С этими словами она бросила платье за спину на пол и, присев на корточки, стала рыться в нем, словно что-то искала.

Рэнвальд, глядя на куклу в золотистом платье, понял, что в этой комнате, как и в самой Тее, скрывались тайны, но в этом было её очарование.

Её пальцы скользнули по облезлым узорам на крышке, и вдруг она замерла, вытащив из-под слоя тряпок платье. Оно было старым, с выцветшим кружевом, но ткань всё ещё держалась, словно его хранили с любовью.

— Эй, стражник! — позвала она, поднимая платье, — ты не знаешь, где здесь можно найти нитки?

— Меня зовут Рэнвальд.

— Отлично! Давай нитки!

— А зачем? — он всё ещё не отрываясь смотрел на пергаменты, — ты же не собираешься…

— А ты посмотри! — она бросила платье на пол и, откинув крышку соседнего сундука, достала свёрток с атласными рюшами, — это идеально подойдёт для юбки!

— Ты шьёшь? — удивился он, — а я думал, знахарки только травы собирают.

— А ты думал, что я принцесса? — она фыркнула, но в её глазах мелькнула улыбка, — нет, я ещё и мастер на все руки. В отличие от тебя, носящего доспехи, мне нужна одежда, — раскрыв руки, показывая лохмотья, едва прикрывавшие тело, — это ты у нас рыцарь, их не снимаешь, даже свой шлем. А я просто горю желанием это сменить.

Она бросила рюши на комод, где стояла кукла, и та слегка кивнула, словно одобряя её выбор.

— Видишь, и она согласна! Посмотри сюда, — Тея развернула платье и показала Рэнвальду.

Ткань, которая когда-то была шёлком, теперь выцвела, став цвета старой бумаги, но сохранила свою ворсистую текстуру. Юбка, состоящая из трёх слоёв, была узкой вверху и расширялась к низу, словно цветок, раскрывающий лепестки — нижний слой, почти прозрачный, был усыпан тонкими кружевами, напоминавшими паутину, а верхний, плотный, облегал фигуру до талии.

Рукава доходили до локтя, но их края, словно обгоревшие, заканчивались рваными краями. На них, среди выцветших вышивок, можно было разглядеть контуры веток и листьев — узоры, напоминавшие руны, которые Рэнвальд видел на пергаментах.

— Рукава слишком длинные, они будут путаться, — подытожила она.

— Ты хочешь их обрезать?

— Ага, — она потянулась к эфесу меча, Рэнвальд отшатнулся, — а ты что, против?

— Ты что, шутишь? — он отступил.

— Ну тогда, — она махнула в сторону комода, — может, у них тут были ножницы?

Рэнвальд, нахмурившись, начал рыться в ящиках, пока не нашёл в дальнем углу деревянные ножницы, обитые золотом.

— Ого, — Тея осторожно взяла их в руки, — кто здесь жил? Рыцарь-модница?

— Возможно, — лишь пожал плечами Рэнвальд.

— Тогда рыцарь-модница в сияющих доспехах, должно быть, странствует где-то, оставив столько ценных вещей.

— Как и ты.

— О, я не просто странница, я стилист! — она бросила обрезанный рукав на пол.

Не обращая внимания на его смешок, она достала из сундука нитки — золотые и серебряные — и начала аккуратно пришивать рюши к юбке, перед этим оторвав значительную её часть.

— А это зачем? Ты хочешь, чтобы тебя заметили издалека?

— Так было быстрее, — отреагировала она на его вопрос, зачем было рвать платье, если у неё были ножницы, — и нет, я всего лишь хочу отвлечь внимание от моей внешности. Только и всего.

— Тея…

— Ш–ш–ш, — она подняла руку, — это платье будет лучше, чем новое.

Наклонившись в сундук, она достала накидку — тёмно-синюю, с серебряными нитями. Она была старой, но Тея, проведя рукой по ткани, улыбнулась.

— Смотри, — она накинула её на плечи, — это как облако, только с модными нотками.

— Ты похожа на… принцессу, — пробормотал Рэнвальд и вдруг замолчал, заметив, как она напряглась.

— Спасибо, — она не смотрела на него, — но я не…

— Ладно, — он поднял руки, — ты знахарка, странница, беглянка, стилист.

— И мастер по починке платьев, — она закончила работу и подняла платье.

Рэнвальд отвернулся к окну, видя, что девушка намеревалась переодеться; солнечный луч всё ещё играл с осколками стекла.

Тея, привстав на цыпочки, натянула платье. Белая ткань, украшенная нитками и рюшами, облегала её фигуру, а накидка, словно крыло, ниспадала с плеч. Она сделала шаг, остановилась, и её глаза блеснули в луче света.

— Ну? — спросила она, обходя воина вокруг и встав перед ним.

— Красиво, — сказал Рэнвальд, — но…

— Ну что такое? — свернула руки на груди, как маленький обиженный ребенок.

— Мне кажется, — он кивнул на её шрам, — ты всё ещё его прячешь.

Она, коснувшись правой щеки, рассмеялась

— Давай просто оставим это и больше не будем к этому возвращаться, — распустила волосы, закрывая свои уши, а точнее левое.

— Всё равно похожа на принцессу, — подытожил Рэнвальд.

— А ты, — она указала на его доспехи, — как разбойник, заблудившийся в модных салонах.

На мгновение в комнате воцарилась тишина, пока кукла в золоте не скрипнула на комоде, словно одобряя их.

— Ладно, — Тея поправила накидку, — пойдем отсюда, пока дом не решил, что мы — его новая семья.

Она шагнула к двери и оглянулась назад.

— А знаешь, — сказала она, — иногда лучше оставить прошлое в прошлом.

От этих слов в груди Рэнвальда словно что-то сжалось. Ведь в его случае так и было. Он ничего не помнил из своего прошлого: ни кем был, ни кем является.

— Даже если оно умеет шить?

— Особенно, если оно умеет шить, — усмехнувшись, она вышла в коридор, оставив позади комнату, где солнечный луч всё ещё играл с осколками стекла.

Проводив её взглядом, Рэнвальд взял пергамент и, глядя на руны, понял, что их путь только начинается. И это платье, и её смех, и даже этот шрам — всё это было частью тайны, которую он, возможно, уже не хотел разгадывать.

Покинув дом, они двинулись вдоль деревни. Солнце уже полностью поднялось над вершинами, окрашивая мир в мягкие золотистые тона. Но чем дальше они шли, тем больше лес казался молчаливым свидетелем чего-то, что произошло здесь давным-давно.

Тея шла впереди, её новое платье мягко шелестело при каждом шаге. Солнечный свет играл на серебряных нитях накидки, создавая иллюзию, будто она была окутана тонкой вуалью тумана.

Деревня, казалось, была застывшей во времени. Заброшенные дома, покрытые мхом и плющом, молчаливо наблюдали за путниками. Кое-где виднелись следы давно потухших пожаров — почерневшие балки и обугленные крыши.

Внезапно Тея остановилась, её рука инстинктивно потянулась к правому уху, скрытому под волосами.

— Что-то не так? — спросил Рэнвальд, положив ладонь на рукоять меча.

— Я… не уверена, — прошептала девушка, оглядываясь по сторонам, — просто чувство, будто за нами наблюдают.

И все же она сделала несколько шагов вперед и вдруг замерла, уставившись на полуразрушенное здание впереди. Его стены были покрыты странными символами, похожими на те руны.

— Это… — начала Тея, но её слова прервал резкий звук.

Из-за полуразрушенного здания появился человек.

Он был высоким и худощавым, но его фигура казалась непропорциональной из-за длинных конечностей и слегка сутулой осанки. На нём был темный плащ, настолько потрепанный и грязный, что его края напоминали клочья тряпок. Под ним виднелись остатки старой брони — ржавые металлические пластины, покрытые вмятинами и царапинами. Его лицо было скрыто капюшоном, но, когда он поднял голову, свет солнца осветил его черты.

Кожа была землистого оттенка, испещрённая шрамами и глубокими морщинами. Лицо казалось изможденным, словно он давно не знал ни сна, ни покоя.

Но самое пугающее — глаза.

Они были бледно-серыми, почти белыми, с тонкими красноватыми прожилками вокруг радужки. Эти глаза смотрели на Тею с таким холодом и презрением, будто он видел её насквозь.

В одной руке незнакомец держал короткий меч с зазубренным лезвием — оружие выглядело таким же потрепанным, как и его хозяин. На другой руке были странные символы — руны, выжженные прямо на коже. Они мерцали слабым голубоватым светом.

— Принцесса Тея… — произнес он низким голосом, который звучал так, будто исходил из самой глубины земли, — ты всё ещё жива?

Девушка застыла на месте. Её лицо побледнело, а руки дрожали так сильно, что она едва удерживала их прижатыми к телу.

— Кто ты? — спросил Рэнвальд, сделав шаг вперёд и заслоняя Тею собой.

Незнакомец усмехнулся — его улыбка была кривой и неприятной.

— Кто я? — повторил он с насмешкой, — я тот, кто напомнил ей её место в этом мире. Тот, кто лишил её гордости.

От последних слов Тея сжалась и уткнулась в спину Рэнвальда, так что тот мог ощущать её дыхание. Он напрягся, его рука легла на рукоять меча.

— Мерзавец! — сказал он твердо.

Но незнакомец лишь рассмеялся — смех был хриплый и сухой.

— Ты ничего обо мне не знаешь, рыцарь. И уж точно не знаешь её настоящую… — переводя свой взгляд на неё.

Тея резко вскинула голову.

— Это ложь! — выкрикнула она со злостью.

Незнакомец шагнул ближе. Теперь его лицо было видно полностью. Шрамы пересекали его кожу в хаотичном узоре, а губы были тонкими и обескровленными.

— Я был там! Я видел всё! Ты стояла среди пламени своего дома и смотрела на гибель своих людей… — делая паузу, — а затем сбежала.

Рэнвальд обернулся к Тее в поисках ответа. Её лицо было искажено болью и гневом.

— Это неправда… — прошипела она дрожащим голосом.

Но Рэнвальд видел в её глазах что-то ещё — страх перед правдой.

Незнакомец поднял меч и направил его на Тею.

— Ты можешь скрываться сколько угодно, принцесса павшего королевства. Но твоя судьба неизбежна.

Глава 4. Новая союзница

Рэнвальд, стиснув зубы, сделал шаг вперёд, и его меч блеснул в лучах солнца. Незнакомец, казалось, не был удивлён — напротив, он ухмыльнулся, словно предвкушая схватку. Его зазубренный клинок поднялся в боевой стойке, а руны на его руке засияли ярче.

Рэнвальд атаковал первым, быстрым и мощным ударом, нацеленным в плечо противника. Незнакомец ловко уклонился; его движения были быстрыми и хищными, как у зверя. Их клинки встретились с оглушительным звоном. Рэнвальд почувствовал силу удара — незнакомец был сильнее, чем казалось.

— Ты слишком медлителен, рыцарь! — прорычал незнакомец, оттолкнув его назад.

Но тот не сдавался. Он быстро сменил тактику: вместо прямых атак он начал двигаться вокруг него, заставляя постоянно менять позицию. Незнакомец пытался контратаковать, но каждый раз его удары проходили мимо цели.

Тея наблюдала за схваткой, её руки дрожали от напряжения. Она хотела помочь, но понимала, что вмешательство только помешает Рэнвальду.

Наконец, заметив слабость в защите незнакомца, рыцарь сделал ложный выпад вправо, заставив того повернуться в сторону, а затем резко ударил в бок. Клинок Рэнвальда пробил ржавую пластину брони и глубоко вошёл в плоть.

Незнакомец закричал от боли и отступил назад, хватаясь за рану. Его рука с рунами потянулась к мечу Рэнвальда, словно он хотел использовать магию. Но не давая ему времени, Рэнвальд сделал последний решающий удар прямо в грудь.

Незнакомец рухнул на землю. Его глаза потускнели, а руны на руке погасли. Он попытался что-то сказать, но из его рта вырвалась лишь кровь.

Тяжело дыша, Рэнвальд стоял над поверженным врагом. Он повернулся к Тее.

— Всё кончено… — сказал он тихо.

Но Тея смотрела на тело незнакомца с выражением не облегчения, а тревоги.

— Нет... — прошептала она, — это только начало.

— Кто ты такая? — спросил Рэнвальд, направляя окровавленный меч на Тею. Его голос звучал жестко, и в воздухе повисло напряжение.

Тея, не отводя взгляда от меча, медленно подняла голову. В её глазах читалось множество эмоций — страх, печаль и решимость. Она сделала шаг вперёд.

— Меня зовут Тея, — произнесла она тихо, но уверенно, — я… принцесса павшего королевства Сильвар.

Рэнвальд нахмурился, не ожидая такого ответа. Он опустил меч, но не убрал его полностью. Он не помнил того, что случилось, и уж тем более не понимал, о чем вела речь девушка.

— «Королевство Сильвар?» — пробормотал он, махнув головой, — принцесса? Ты же говорила, что ты беглянка и знахарка, — с недоверием переспросил он.

Тея глубоко вздохнула, её взгляд стал отрешённым, словно она мысленно перенеслась в другое время и место. Она медленно опустила руку, которая всё ещё дрожала, и начала говорить.

— Сильвар… — её голос звучал мягко, но в нём слышалась печаль, — это было королевство света и гармонии. Его земли простирались от серебристых гор до бескрайних лугов, усеянных цветами, которые светились в темноте, словно звёзды. Наш народ называл их "светочами души".

Она сделала шаг вперёд, её пальцы скользнули по серебряным нитям накидки.

— В Сильваре каждый дом был произведением искусства. Стены из белого камня украшались резными узорами, а крыши сияли голубым стеклом, отражая небеса. Центром королевства был дворец — величественный замок с башнями, уходящими в облака. Его залы были наполнены музыкой и смехом, а сады цвели круглый год.

Её голос дрогнул.

— Но главное богатство Сильвара заключалось не в его красоте. Мы хранили древние знания — могли исцелять раны, управлять стихиями и защищать от тьмы. Это было наше наследие, наша сила… и наша погибель.

Рэнвальд внимательно слушал, его меч всё ещё был опущен, но взгляд смягчился.

— Что случилось? — спросил он.

Тея закрыла глаза, её лицо исказилось от боли воспоминаний.

— Тьма пришла внезапно. Никто не знал, откуда она взялась. Словно чума: пожирала землю, разрушала дома и превращала людей в чудовищ. Мы не смогли её остановить — наоборот, стали её целью. Тёмные силы жаждали могущества.

Она сжала кулаки.

— Мой отец… король Сильвара… пытался защитить нас. Он собрал армию и использовал все силы, чтобы создать барьер вокруг столицы. Но это лишь отсрочило неизбежное. Тьма прорвалась внутрь. Я помню тот день… – её некогда веселый и задиристый голос дрогнул, – пламя охватило дворец, повсюду раздавались крики… Я потеряла всё.

Рэнвальд нахмурился.

— Ты сбежала?

Тея резко повернулась к нему, её глаза полыхали яростью.

— Я не сбегала! — выкрикнула она, — я пыталась спасти всех! Но… я была слишком молода и глупа. Меня поймали. Они пытали меня… отрезали мне ухо в наказание за сопротивление.

Она отвернулась, чтобы скрыть слёзы. Для эльфов их уши были превыше всего.

— Когда я смогла вырваться, Сильвар уже был уничтожен. От моего королевства остались лишь руины и память о том, что когда-то мы были великими.

Рэнвальд убрал меч. Ему было трудно представить весь ужас того дня, но он видел искренность в её словах.

— И теперь ты хочешь мести? — тихо спросил он.

Тея кивнула.

— Я должна это сделать, — четко произнесла она, – как последняя из своего рода. Это мой долг перед моим народом…перед семьей…перед самой собой.

— Поэтому ты соврала мне в самом начале?

На что девушка косо посмотрела на Рэнвальда.

— Я не хотела светиться, так как не могла доверять тебе, но… — подходя ближе почти вплотную, пристально всматриваясь в прорези шлема, пытаясь там что-то увидеть, – ты оказался намного страннее и загадочнее, чем последний в мире чистокровный эльф, да ещё и принцесса.

На что Рэнвальд лишь отшатнулся назад, ведь и сам не знал ответа на этот вопрос.

— Может быть, однажды всё и станет понятным, — не соврал он, — а сейчас будем иметь то, что есть.

Девушка лишь мило улыбнулась, отходя на пару шагов назад, приподнимая свои рюши и оборки.

— Позвольте представиться вновь, первая принцесса королевства Сильвар, Тея Лиор де Сильвар, — присаживаясь и делая реверанс, произнесла она.

— Рэнвальд, — «Тенебрис» гулким эхом отозвалось в его голове, словно призрачный голосок.

Поправляя свои рюши и оборки, девушка улыбнулась.

— И как же ты в итоге умудрилась попасть в руки этих торговцев потом? – спросил Рэнвальд, отчего девушка отвела взгляд в другую сторону.

Она сделала паузу, глубоко вдохнув, прежде чем продолжить.

— Как ни крути, это было весьма забавно, – начала она, – я всего-то навсего шла между лесами и полями, пока в один день случайным образом на них не наткнулась.

— Ясно, — коротко ответил Рэнвальд.

— Знаю! — вдруг хмыкнула она, отворачиваясь, – я слишком везучая для попадания в передряги. Ну и что.

— Ну и ничего, — хмыкнул он ей в ответ.

На что девушка лишь странно на него посмотрела.

— Ладно, идём. Мой верный спутник!

Солнце начало подниматься выше, и воздух наполнился сладким ароматом цветущих полевых цветов. К обеду они вышли из леса и увидели перед собой деревню, расположенную среди холмов. Та была небольшой, состоящей примерно из двух десятков домов, построенных из дерева и обмазанных глиной. Крыши были покрыты соломой, а некоторые из них имели черепицу, что указывало на более состоятельных жителей. В центре виднелась небольшая церковь.

— Не боишься, что тебя узнают?

На что девушка лишь сильнее натянула капюшон на голову и схватила Рэнвальда за локоть.

— Идём!

Когда они проходили мимо домов, нельзя было не заметить, как пустынно и заброшенно выглядит это место.

— Здесь, наверно, было много людей, — сказал Рэнвальд.

— Время никого не щадит.

Стоило им пройти чуть глубже, к центру деревни, как из-за приоткрытых дверей и заборов начали выглядывать жители. Они внимательно и с осторожностью разглядывали их. Во взглядах читались недоверие и тревога – здесь явно не привыкли к чужакам.

— Мы приветствуем вас, — тихо сказал седой старик, опираясь на большую трость и шагнув вперёд, — чем мы можем вам помочь?

Все остальные лишь молча наблюдали, словно чего-то ожидая.

— Нам нужна лишь возможность переночевать где-нибудь и тёплый обед, — начала Тея, стоя позади Рэнвальда, — у нас с моим путником нет денег, но, может быть, вам нужна помощь? Он сильный, а я могу помочь с домашними делами, — держась за плащ, чтобы он не слетел, — пожалуйста.

На что мужчина лишь приподнял бровь. Он был на грани выбора, который многое значил для деревни.

Несколько секунд показались одним большим мгновением. Тея не переставала всматриваться в глаза окружающих.

— Пройдёмте за мной, — выдохнув и сделав шаг назад, пожилой мужчина развернулся, — я провожу вас в дом, а вы, — указывая на Рэнвальда, — поможете мне по хозяйству.

— Помогу, чем смогу, — положив руку на эфес меча, Рэнвальд пошёл за ним, в то время как Тея медленно, словно зверёк, последовала за ним.

Дом выделялся на фоне остальных построек, хотя и не был роскошным или особенно большим. Он стоял немного в стороне от других, окружённый низким плетёным забором, за которым виднелись кусты смородины. Крыша была покрыта потемневшей от времени дранкой, кое-где поросшей мхом, а стены сложены из толстых, добротно обтёсанных брёвен, потемневших от старости.

К крыльцу вели три широкие ступени, скрипевшие под ногами. Дверь — тяжёлая, деревянная, украшенная резьбой в виде переплетённых ветвей и простых символов, — была приоткрыта, пропуская внутрь полоску тусклого света. Окна были небольшими, с мутными стёклами, за которыми угадывался тёплый жёлтый свет очага.

Дом встретил Рэнвальда запахом сушёных трав и дерева. По стенам висели пучки полыни, зверобоя и лаванды, а в углу стояла большая печь с выложенными на ней глиняными горшками. Мебели было немного: крепкий стол, несколько лавок, старый резной сундук и полки с деревянной посудой. Всё выглядело чисто и ухоженно, но скромно.

Мужчина облокотил трость на угол возле входа, прошёл несколько шагов вперёд и сел на лавку.

— Вы можете расположиться в той комнате, — указал он рукой в сторону.

— Большое вам спасибо! — улыбнувшись, ответила Тея.

— Взамен мне нужна помощь в саду, нужно починить упавшую перегородку

— Без проблем, — коротко ответил Рэнвальд.

После этого Тея пошла в указанном направлении и вошла в комнату. В ней царил полумрак, лишь узкий луч света падал из окна на деревянный пол, выложенный гладкими досками. Вдоль одной стороны стояла простая кровать с толстым соломенным матрасом, покрытым клетчатым шерстяным одеялом. У изголовья лежала аккуратно сложенная подушка, а возле кровати стоял низкий табурет, на котором покоились кувшин с водой и глиняная чашка.

Под окном стоял старый сундук, на крышке которого лежала аккуратно сложенная стопка полотенец. Воздух был наполнен лёгким запахом сушёных трав, доносившимся из соседней комнаты.

— Здесь очень уютно, — тихо сказала она, обернувшись к Рэнвальду.

В этот момент в дверях появился старик, опираясь на свою трость.

— Если вам что-то ещё понадобится, не стесняйтесь спрашивать, — произнёс он, внимательно глядя на гостей.

— Ещё раз спасибо вам, — быстро кивнула Тея, — мы не доставим вам хлопот.

Старик кивнул и задержал взгляд на Рэнвальде.

— После того как отдохнёшь, выйди во двор. Я покажу, что нужно делать.

— Конечно, — как всегда коротко ответил Рэнвальд.

Оставив дверь приоткрытой, пожилой мужчина вышел.

— Ты, как всегда, немногословен, мой верный путник.

— В этом нет необходимости, — пожав плечами, хмыкнул он.

На что девушка лишь грустно улыбнулась и присела на край кровати, глядя прямо на Рэнвальда.

— Ты странный, — вздохнула девушка, — впрочем, как и все люди.

— С чего ты взяла?

— Ну, например, в наше время никто не разгуливает в таких тёмных доспехах, — тыча пальцем в броню, — это делает тебя слишком подозрительным. То ли слуга мага, то ли рыцарь короля. Мы вдвоём производим именно такое впечатление.

— Слуга мага? — переспросил тот, но Тея словно не услышала его вопроса.

— К тому же за весь день ты ни разу не снял свой шлем и не притронулся к еде.

Отчего-то по спине мужчины пробежали мурашки. Он не знал, из-за чего именно, но решил не продолжать эту тему.

— Давай опустим это.

Взгляд девушки сместился в сторону, и она отстранилась от мужчины.

— Хорошо. Давай не будем.

Чувствуя лёгкую тяжесть в груди, но стараясь не показывать своих мыслей, он вышел из комнаты и направился во двор, где его уже ждал пожилой мужчина.

Сад был тихим и наполненным ароматами цветущих кустов и свежей травы. В центре двора действительно стояла упавшая перегородка — старая деревянная решётка, которая, казалось, давно нуждалась в ремонте.

— Вот, смотри, — сказал он, указывая на повреждённый участок, — ветер сорвал её с креплений. Если мы не починим её сейчас, завтра может обрушиться весь забор.

Рэнвальд кивнул и подошёл ближе. Он внимательно осмотрел место, где была оторвана перегородка, и заметил, что несколько гвоздей были вырваны из досок, а часть древесины слегка потрескалась.

— У вас есть инструменты? – спросил он.

— Конечно, – ответил старик, доставая молоток из старой сумки.

Рэнвальд взял его в руки. Старик показывал, как лучше закрепить доски, а Рэнвальд молча выполнял указания, чувствуя, как с каждым ударом молотка напряжение внутри него немного спадает.

— Теперь сад в безопасности, ты хорошо справляешься, – улыбнувшись, сказал пожилой мужчина, – таких помощников редко встретишь.

— Спасибо.

Вечерело. Когда работа была закончена, перегородка стояла крепко и ровно, как новая.

Глава 5. Путешествие начинается

Рэнвальд, отряхнув руки от древесной пыли, вернулся к дому. Сумерки уже начали медленно опускаться на сад, наполняя воздух прохладой и тишиной, которую нарушал лишь редкий щебет птиц. В доме было полутемно, лишь сквозь окно в гостиной проникал мягкий золотистый свет заходящего солнца.

Заглянув в комнату, где осталась Тея, он увидел, что она спит, свернувшись калачиком на кровати. Её дыхание было ровным и спокойным, а на лице наконец-то исчезла тревога, которую он видел весь день. Свет вечернего солнца падал на её волосы, делая их почти серебристыми.

Рэнвальд остановился в дверях, не решаясь войти. Некоторое время он просто стоял, наблюдая за ней, и чувствовал, как внутри него постепенно рассеивается остаточное напряжение. Всё казалось удивительно хрупким и настоящим — эта тишина, этот дом, спящая девушка, запах свежей древесины на руках.

Он тихо подошёл к окну, приоткрыл его, впустив в комнату прохладный вечерний воздух, и присел на стул у стены. Его взгляд задержался на Тее.

Он не знал, каким будет завтрашний день, но сейчас позволил себе просто закрыть глаза, слушая размеренное дыхание девушки и ощущая, как вечер медленно вступает в свои права.

Пока Рэнвальд сидел в тишине, Тея начала ворочаться в постели. Её лицо стало тревожным, брови сдвинулись, губы слегка дрожали. Сон её был беспокойным, и где-то в глубине её сознания разыгралась странная, пугающая сцена.

Узкая тропинка, окружённая густым туманом. Смутные силуэты — то ли деревья, то ли люди — казались ей знакомыми и чужими одновременно. Из тумана вышел высокий человек в чёрных доспехах, его лицо было скрыто под шлемом.

— Кто ты? — раскинув руки в стороны, дрожащим голосом спросила Тея.

— Ты ведь уже знаешь меня, — глухо ответил он, и его голос отозвался эхом.

— Нет, — интенсивно покачала она головой, — не знаю. Кто ты?! — повторила она свой вопрос, схватившись за оборки юбки.

И только сейчас, взглянув вниз, она увидела, что на ней был её повседневный наряд, который она носила раньше, будучи наследной принцессой Сильвары.

Длинная струящаяся ткань, переливающаяся в полумраке жемчужно-серебристыми оттенками, мягко облегала её фигуру, ниспадая свободными складками до самой земли.

Платье держалось на двух тонких бретельках, украшенных вышивкой в виде золотых листьев. По подолу и краям платья шла тонкая вышивка, изображающая узоры древних лесов — переплетение ветвей, цветов и птиц.

Стоило Тее ещё раз взглянуть на лицо мужчины, скрытое шлемом, как тот начал трескаться, а изнутри повалил густой чёрный, как сама ночь, дым.

Сделав шаг назад, она вдруг услышала другой голос — тихий, но настойчивый, словно детский:

— Не подходи! Там опасно…

Она обернулась, но никого не увидела. Туман становился всё гуще, фигура в доспехах растворялась в нём, оставляя после себя лишь облако чёрного дыма.

— Твоя погибель… Он — твоя погибель…

Тея попыталась закричать, но голос пропал. Она почувствовала, что падает в пустоту, и в этот момент из темноты к ней протянулась чья-то рука.

— Просыпайся! — донеслось до неё уже не из сна, а словно из самой реальности.

Тея резко открыла глаза, с трудом переводя дыхание. Сердце бешено колотилось, а на лбу выступили капли пота. В комнате было совершенно темно, и даже силуэт Рэнвальда, словно то чёрное облако из сна, было трудно разглядеть.

— Всё хорошо, — тихо сказал он, — это был всего лишь сон.

Всё ещё дрожа от страха и поправляя спутанные волосы, Тея пыталась разглядеть своего тёмного спутника.

— Да, — прошептала она, стараясь унять дрожь в голосе.

Тем временем Рэнвальд напрягся.

— В чём дело? — заметив его перемену, спросила Тея.

Он медленно поднялся, положив руку на рукоять меча.

— К сожалению, отдых придётся отложить.

В этот момент снаружи раздался странный шум. Ветер налетел на деревню с неестественной силой, а затем послышались крики, треск ломающихся досок, в воздухе запахло горелым.

Рэнвальд метнулся к двери, бросив Тее:

— Оставайся здесь. Не выходи, пока я не вернусь.

Выскочив во двор, он увидел, как в небе над деревней уже вспыхивают языки пламени, кружащие над крышами. По улице двигались фигуры в тёмных плащах, их лица были скрыты капюшонами, а в руках виднелись кинжалы с выгравированными на остриях рунами.

— Фанатики, — прорычал он, чувствуя, как закипает кровь.

Их было всего пятеро. Люди в панике выбегали на улицу, кто-то звал на помощь.

Рэнвальд не колебался. Он шагнул навстречу нападавшим, и его меч засиял тусклым красным светом.

— Прочь, — бросил он грозно.

— А вот и он, — рассмеялся один из них, вскинув руки и выпустив огненный шар.

Рэнвальд ловко уклонился, разрубив магический снаряд мечом, и тот рассыпался искрами.

— «Не зря я взял тебя с собой», — подумал он, явно удивлённый тем, что произошло.

Он бросился вперёд, его удары были точными и молниеносными. Фанатики пытались окружить его, но он двигался с невероятной скоростью, словно предугадывая их действия.

— Быстрее! — крикнул кто-то.

Вскоре тот же еретик пал, стоило Рэнвальду настичь его. Остальные, видя, что силы на исходе, решили отступить.

— Ничтожество, — сказал высокий мужчина, чьё лицо было скрыто.

Перехватив меч в левую руку, Рэнвальд сделал шаг вперёд.

— И кто из нас ничтожный? — с усмешкой спросил он. — Разве не вы только что поняли, насколько велика пропасть между нами?

— Любая собака, укусившая руку своего хозяина, ничтожна.

Вглядываясь в лицо врага, Рэнвальд стоял над поверженным противником. Его доспехи были покрыты копотью, но он вовсе не выглядел уставшим. Деревня погрузилась в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием огня. Казалось, что время остановилось. И в этот момент фанатик дёрнулся.

Всего мгновение — и он уже стоял у него за спиной. Рэнвальд успел лишь поднять меч, но не успел среагировать. Если бы у него были дурные намерения, ситуация была бы безвыходной.

— Собака, живущая в тени хозяина, должна быть предана ему, а не брыкаться, как дикая лошадь.

Стоило Рэнвальду развернуться, как группа людей тут же исчезла, оставив после себя лишь густой чёрный дым.

Испуганные голоса жителей наполнили улицы деревни своими криками. Обернувшись в сторону дома, он увидел Тею, которая стояла, облокотившись на калитку.

— Всё кончено.

Жители деревни с удивлением и настороженностью смотрели на него. Не говоря ни слова, Рэнвальд направился обратно к дому, где стояла девушка.

Из дома вышел пожилой мужчина.

— Одна ночь, не больше, — страх, перемешанный с беспокойством, отражались на его лице.

Этих слов было достаточно, чтобы понять:

— «Вы здесь чужие».

— Этого будет достаточно, — тихо сказал воин, проходя в дом.

Девушка юркнула за ним следом.

Вернувшись в комнату, мужчина сел на стул, прислонившись к стене. В комнате было прохладно, но теперь в воздухе витало напряжение — смесь усталости и тревоги. Спустя некоторое время тишина начала рассеиваться.

— Ты в порядке? — тихо спросила она, присев на кровать и подтянув ноги к себе.

— Да.

— Ты нигде не поранился?

— Нет.

— Как ты узнал, что они нападут?

— Я не знал.

— И всё же ты был готов к этому ещё до того, как они напали, — прищурив глаза, сказала девушка.

— Я просто чувствовал, что происходит что-то странное, — честно ответил он, и знак на его груди запульсировал с новой силой.

— Мне страшно, — прошептала она.

— Тебе нечего бояться, пока я рядом, — стараясь говорить как можно тише и спокойнее, — страх — естественная реакция. Но он не должен управлять тобой. Ты не одна.

Часы медленно тянулись, и ночной разговор плавно перетек в утро.

— Ты всегда такой немногословный, — улыбнувшись, ответила Тея.

За окном медленно рассветало. Первые лучи солнца пробивались сквозь окно, наполняя комнату мягким светом.

Рэнвальд и Тея тихо вышли из дома. Они двигались осторожно, стараясь не привлекать внимания. Ветер ещё не успел разогнать ночной туман, и деревня казалась погружённой в сон, словно сама природа помогала им скрыться.

— Ты уверен, что нам нужно было идти так рано? — опираясь на Рэнвальда, прошептала Тея.

— Лучше держаться в тени и избегать дорог.

Они шли по узкой тропинке, покрытой росой, которая тихо шуршала под их ногами. Рэнвальд оглянулся — деревня уже скрылась за густыми деревьями, а в небе золотились первые рассветные облака.

— Кто эти налётчики? — вдруг неожиданно спросила девушка, когда они вышли к реке в самом центре леса.

— Я не знаю, какие-то фанатики, — пожав плечами, ответил он, обходя валуны.

— А вот они, кажется, тебя узнали, — прищурив глаза, немного отстранилась она.

Рэнвальд, стоявший спиной к Тее, тут же развернулся. Они находились в метре друг от друга, но даже так он почувствовал, как она напряглась.

— Но я их не знаю, — чётко ответил он, после чего, выдохнув, добавил: — Я тебе не враг, Тея, — разведя руки в стороны.

Девушка лишь недоверчиво посмотрела на всё это.

— Как я могу доверять тому, кто странно себя ведёт, — начала она, медленно обходя его, — всегда немногословен, да ещё и одет совсем не как обычный человек, скрываешь своё лицо, — сделав круг и встав прямо напротив него, — совсем не кажешься простым.

Девушка пристально смотрела в забрало Рэнвальда.

— Мы ведь уже это обсуждали, — снова вздохнул он, — и ты даже смирилась с этим. Пока мы путешествуем вместе и помогаем друг другу, всё хорошо.

— Как мне быть уверенной, что ты не разрубишь меня этим мечом? — тыча своим маленьким пальчиком.

— Этого не произойдёт.

— Там, в деревне, ты был занят, потому что нужно было защищать мирных жителей, но сейчас, пока мы в лесу, — вскидывая руки вверх и очерчивая ими всё пространство, — возможностей масса.

— Тея, — начал Рэнвальд, пытаясь успокоить девушку, но это было бесполезно.

Погода начала резко ухудшаться, налетевший ветер трепал и спутывал её волосы.

— Я просто надеюсь, что ты не ударишь меня в спину, — вздохнув, она развернулась и пошла дальше.

Они шли молча. Лес наполняли тихие звуки — шелест листьев, редкие трели птиц и мирное журчание ручья неподалёку. Как и налетевший, быстро сменившийся ветер нежно колыхал ветви, и казалось, что сама природа наблюдает за ними, не нарушая покоя.

Тея шла рядом с Рэнвальдом, иногда украдкой поглядывая на него, но не произнося ни слова. В её душе всё ещё бушевали сомнения и страхи, но в тот момент молчание казалось более выразительным, чем любые слова.

Рэнвальд чувствовал её напряжение, но не пытался его нарушить. Время шло незаметно. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в мягкие оттенки розового и золотого. Тени деревьев удлинялись, и лес становился всё более таинственным.

Когда наступила ночь, они нашли небольшую поляну, где можно было передохнуть. Рэнвальд развёл костёр, и тепло огня согрело их, но молчание между ними осталось прежним.

Где-то вдалеке ухнула сова, и на мгновенье им показалось, что весь мир замер, прислушиваясь к их молчанию.

Тея демонстративно отвернулась в сторону деревьев и легла на землю. Она не хотела начинать разговор, так же, как и Рэнвальд решил не беспокоить её до конца дня.

— «Утро вечера мудренее», — подумал он, растянувшись на земле и закрыв глаза, чувствуя, как усталость и сон берут своё.

В это время девушка тихо наблюдала за Рэнвальдом, пока он наконец не уснул, растянувшись на земле под звёздным небом. Его дыхание стало ровным и спокойным.

Осторожно, чтобы не разбудить его, она потянулась к его шлему и медленно стащила его с головы. Вместо привычного лица она увидела чёрный дым, который клубился и извивался, заполняя пустоту там, где должна была быть голова.

Доспехи были пусты.

Тея на мгновение замерла, охваченная смесью ужаса и недоумения, осознавая, что перед ней нечто гораздо более загадочное и пугающее, чем она могла себе представить.

Руки задрожали, и шлем с громким звоном упал на землю.

Клубящийся дым тут же всколыхнулся и устремился вверх.

Он проснулся.

Мужчина тут же приподнялся на локтях и сел, развернувшись корпусом в сторону девушки.

Он смотрел на неё.

— Что случилось? — взволнованно спросил он, — зачем тебе мой шлем?

Тея пошатнулась, сделала пару шагов назад, споткнулась и упала на землю.

— Что с тобой? — резко поднявшись на ноги и подойдя ближе, спросил он.

— Ты… — дрожащим голосом, — кто ты…

— Я Рэнвальд, — непонимающе ответил он, присев на корточки напротив девушки.

Она была шокирована, страх в её глазах был отчётливо виден, но он не понимал, что так её напугало. Вдруг она резко вскочила на ноги, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Схватив его за руку, она резко потянула его вверх, поднимая на ноги.

— Ты действительно не понимаешь? — прошипела она от ужаса.

— Тея, объясни мне наконец, что происходит.

На что девушка лишь махнула головой и потянула его за собой в сторону. Они шли медленно, но всё дальше и дальше удалялись от своего импровизированного лагеря, в котором устроились на ночлег. Вскоре послышался шум ручья. Подойдя к самому краю и спустившись по валунам к его подножию, они увидели, как звёздное небо освещает гладь воды.

— Наклонись.

— Зачем? — спросил он, но девушка не стала дожидаться ответа.

Приложив силу, схватившись за край доспеха и наклонив его прямиком к воде, Рэнвальд всё увидел.

Вместо глаз — пустота, чёрный клубящийся в разные стороны дым, что до этого скрывался под шлемом, теперь был на свободе.

Пустые доспехи служили домом для этого существа.

Он отдернул голову, но взгляд Теи был прикован к воде. В её глазах читались тревога и понимание того, что это отражение — не просто иллюзия, а истинное лицо того, кем он был на самом деле.

В этот момент Рэнвальд впервые осознал, что его сущность — нечто иное, чем он сам думал, и что тайна, скрытая под доспехами, гораздо глубже и мрачнее, чем он мог себе представить.

— Я с самого начала поняла, что ты не такой, каким кажешься на самом деле, — тяжело выдохнула девушка, продолжая смотреть в воду, — полагала, что ты наёмник, который известен всему миру, и поэтому скрываешь своё лицо. Но после столкновения в деревне поняла, что могу ошибаться, и ты один из них, ведёшь меня из одной ловушки в другую. Но ты оказался куда загадочнее, чем я полагала, — вздохнув и смотря прямиком в клубящийся дым, — видя твою реакцию, полагаю, ты и сам не знаешь ответа на мой вопрос.

На что Рэнвальд лишь сжал кулаки.

— А вот и подтверждение этому, — слегка усмехнулась она.

— Ты права, — лишь мог сказать он, — когда я очнулся в лесу, то уже был одет в эти доспехи, и сколько бы ни шёл, постоянно натыкался на странных людей.

Девушка лишь молчаливо слушала, в её глазах виднелись сомнения, но также и кое-что ещё… сочувствие.

— Поэтому я понимаю все твои опасения, и если ты захочешь пойти дальше одна, то так тому и быть.

Развернувшись в сторону лагеря, Рэнвальд довольно быстро настиг его. Подняв валявшийся на земле шлем, он надел его на голову, если таковой её можно назвать. Повернувшись на шорох, он увидел, как подошла девушка.

— Будет весьма неприлично оставлять тебя одного в таком состоянии, — уже улыбнувшись, сказала она, — что, если тебя кто-нибудь надоумит сделать что-либо, в чем ты не уверен и чего не помнишь? Уж лучше пусть с тобой будет верный соратник, который, если вдруг что, подскажет.

— Ты хотела сказать нянькой? — грустно усмехнулся он.

— Ну, это уже совсем грубо, Рэн, — лучезарно улыбнувшись, Тея схватила его за руку, — теперь ты в надежных руках, парень!

Говорила она, но он отчётливо ощущал, как дрожали её пальцы, сжимавшие его ладонь.

— Как скажете, Ваше Высочество, — усмехнулся он, чувствуя, как напряжение с его плеч медленно спадает.

Глава 6. Сила ветра

Пытаясь осмыслить увиденное и услышанное, Рэнвальд сел у костра. Тея устроилась рядом, не сводя глаз с его лица, словно пытаясь почувствовать его— нечто большее, чем просто страх и сомнения. Время от времени она тихо задавала вопросы, осторожно и деликатно, не желая причинять боль, но стремясь помочь ему понять самого себя.

С каждым часом напряжение постепенно спадало. Рэнвальд начал рассказывать о том, что с ним произошло, когда он очнулся, а девушка внимательно слушала, поддерживая его.

Между ними возникло тихое взаимопонимание и доверие.

Когда первые лучи рассвета начали окрашивать небо в нежные розовые тона, Рэнвальд сидел, уставившись на давно потухший костёр, а Тея мирно спала у него на плече.

Одно он знал точно: чтобы найти ответы, нужно двигаться дальше. Сейчас нужно было добраться до города, заработать денег и найти место, где можно остановиться — с мягкими подушками и перинами, в отличие от этих брёвен и земли.

Рэн осторожно коснулся девушки и провёл рукой по её щеке, убирая прядь волос с носа. Она, в свою очередь, слегка поморщилась.

— Пора вставать, соня, — тихо прошептал он.

Девушка вздохнула, но не открыла глаза, лишь сморщила свой белоснежный носик.

— Если мы не хотим идти по жаре, то нужно выдвигаться.

— Но не так рано же, — буркнула она, выпрямляясь.

Сонная девушка сидела рядом с ним, её щека, до этого прижатая к холодному металлическому плечу Рэнвальда, была испещрена тонкими красноватыми линиями — следами неудобного сна. Волосы Теи были растрёпаны и спутаны, отдельные пряди выбивались, мягко касаясь её лица и плеч, придавая ей ещё более нежный и уязвимый вид.

— Перестань на меня смотреть, — угрюмо произнесла девушка, потирая уставшую щёку.

— Я не смотрел, — соврал Рэн.

— Меня не проведёшь, — прищурив свои ярко-голубые глаза, сказала она, — я отчётливо ощущала твой взгляд на себе.

— Ты, оказывается, такая недотрога?! — усмехнулся он, приподнимаясь и начиная заметать следы их ночлега.

— А то! — усмехнулась она, поднимаясь на ноги и распутывая волосы.

Вскоре, когда девушка привела в порядок свою причёску, а кострище было убрано, они вдвоём отправились в путь.

Трава мягко пружинила под ногами, а по краям стелился лёгкий туман. Воздух был наполнен свежестью, и где-то вдалеке перекликались птицы, приветствуя новый день.

Тея шла чуть впереди, указывая дорогу, иногда оборачиваясь, чтобы убедиться, что Рэн не отстаёт. Она окончательно проснулась, и теперь в её движениях появилась лёгкость и даже что-то игривое. Она то и дело наклонялась, чтобы сорвать полевой цветок или останавливалась, чтобы рассмотреть необычный камень.

— Там, где ветер поёт заклинания, а камни помнят древние слова, — напевала девушка себе под нос.

Рэнвальд подошёл ближе и увидел, что впереди трава резко обрывается, уступая место склону. Он осторожно подошёл и замер на краю. Перед ним раскинулся глубокий каньон, его крутые стены уходили вниз, теряясь в сизой дымке. На дне журчала узкая серебристая река, а с противоположного берега доносился крик какого-то крупного животного.

— Идём, — мягко сказала девушка, не оборачиваясь, — пройдём этот каньон, и мы уже будем в Эшкантаре, а там и до Фельдарии недалеко.

— Эшкантар? — переспросил Рэн, аккуратно переступая через камни и спускаясь вниз.

— Нынешняя столица магов, — ответила Тея.

Рэнвальд вгляделся вдаль. Где-то там, вдалеке, виднелась узкая тропа, петлявшая по склону, а чуть ниже — деревянный мост, перекинутый через бурный поток.

— А Фельдария?

— Город рыцарей, — резко развернувшись, чем сбила Рэна с толку, — раз мы выяснили, что ты ничего не помнишь, то нам нужно идти именно туда.

— Почему ты так думаешь?

— Ты воин, да и доспехи у тебя есть. Только там могли выковать такие.

Тея посмотрела на него с лёгким волнением, но в её глазах читалось и любопытство.

Они осторожно спускались по узкой тропе, петляющей вдоль отвесной стены каньона. Под ногами хрустели мелкие камешки, а внизу шумела река, разбиваясь о валуны. Ветер здесь был сильнее, он гулял по ущелью, подхватывая волосы Теи и развевая полы плаща.

— Будь осторожен, — предупредила Тея, когда тропа сузилась до едва заметной полоски между скалой и пропастью.

Рэнвальд кивнул, стараясь не смотреть вниз. Внезапно над головой раздался странный треск. Тея резко остановилась, прислушиваясь. Сверху, с самого края каньона, посыпались мелкие камни, а затем с грохотом и воем вниз устремился целый поток булыжников.

— Назад! — крикнул Рэн, но Тея уже подняла руки, и её лицо стало сосредоточенным.

Казалось, ветер подчинился её воле. Он закружился вокруг них, образуя плотную, почти видимую стену. Камни, летевшие сверху, сталкивались с этой преградой, с глухим стуком отскакивали в стороны, не задевая путников. Пыль и мелкие камешки вихрем проносились мимо, не причиняя вреда.

Рэнвальд изумлённо смотрел на девушку — её глаза сияли, волосы развевались на ветру, а вокруг стоял гул, словно сама стихия защищала их.

Когда последний камень с грохотом скатился в пропасть, ветер стих так же внезапно, как и поднялся. Тея опустила руки, но на её губах играла улыбка.

— Теперь идём дальше.

Рэнвальд молча кивнул, не находя слов.

— Не думал, что ты маг, — заговорил он лишь спустя некоторое время.

— Ты ещё многого обо мне не знаешь, — усмехнулась она.

Они спустились к мосту, осторожно ступая по скользким камням, и, перейдя бурлящий поток, остановились на другом берегу. Каньон остался позади, а впереди их ждал Эшкантар — город магов, где, возможно, начнут открываться ответы на вопросы, мучившие Рэна.

Когда они поднялись по тропе и вышли на плато, перед ними открылся вид на то, о чём Тея говорила всё утро. Даже уставший после долгого пути Рэнвальд невольно замедлил шаг, поражённый открывшейся панорамой.

Он раскинулся на склонах и вершинах холмов, окружённых остатками древних лесов и светлыми лугами. В центре возвышалась высокая башня из белого камня, устремлённая в небо, словно гигантский кристалл. Её стены были покрыты узорами и рунами, которые светились мягко-голубым светом.

— Это башня Эклипса, — ответила Тея, натягивая капюшон на голову.

Словно лепестки вокруг цветка, располагались здания поменьше с крышами, покрытыми разноцветной черепицей. Между ними вились мостики, подвесные переходы и арки, украшенные резьбой и мозаикой. На площадях росли огромные деревья с серебристой листвой, а в воздухе порхали светящиеся сферы.

— Это фонари, — в очередной раз озвучила его мысли девушка.

— Днём?

— Особенно днём, — хихикнула она.

Улицы были вымощены гладким камнем, по ним неспешно ходили люди в длинных мантиях, некоторые несли книги или посохи, другие вели за собой странных созданий: светящихся лисиц, птиц с радужными перьями. Вдалеке слышались звуки музыки и тихое позвякивание колокольчиков.

Кое-где возвышались высокие стены, увитые плющом и цветущими лозами.

— Добро пожаловать в Эшкантар, — тихо сказала Тея, — здесь возможно всё, если знаешь, как попросить.

Схватившись одной рукой за край капюшона, чтобы его не унесло ветром, а другой — за руку Рэна, Тея помчалась вглубь, минуя несколько улочек за раз. Они бежали по улицам, уворачиваясь от прохожих и ловко лавируя между лавками, где продавались диковинные товары. Город жил своей жизнью, и каждый его уголок был полон удивительных мелочей, которые хотелось рассматривать бесконечно.

Больше всего глаз Рэнвальда привлёк мальчишка в широкой и бесформенной шапке, который показывал какие-то фокусы и, делая из этого целое представление, развлекал окружающих. На вид ему было чуть больше шести лет, но он уже ловко орудовал маленькими разноцветными мячиками, перебрасывая их из одной руки в другую.

Вскоре они с Теей вышли на широкую площадь, окружённую высокими деревьями. Здесь было особенно людно и шумно. Кругом стояли яркие шатры и палатки, а в воздухе витал аромат пряностей и свежей выпечки. Ходили музыканты в разноцветных одеждах, играя на диковинных инструментах — среди них были флейты, похожие на ветви деревьев, и барабаны, украшенные кристаллами.

— Что это такое? — изумлённо спросил Рэнвальд, который никогда ещё не видел столько красок.

— Праздник тьмы, — пояснила Тея, заметив его восхищение, — его устраивают каждый день в честь падения Сильвара. Сюда съезжаются маги со всего мира.

В центре площади возвышалась сцена, украшенная гирляндами из светящихся шариков и лент. На ней выступали фокусники и иллюзионисты, вызывая восторженные возгласы собравшихся. Над головами гостей мерцали и парили в воздухе огромные мыльные пузыри, внутри которых порхали крошечные золотые рыбки и светлячки.

— Всё выглядит не так, как ты описывала раньше, — тихо сказал Рэн, наклонившись к уху Теи.

Он сделал это, чтобы она могла хорошо его расслышать из-за всего этого шума и гама, но девушка лишь тихонько подпрыгнула от удивления.

— Ты правда так думаешь? — пара ярко-голубых глаз посмотрела на мужчину.

Девушка взяла своего спутника под локоть и увела подальше от чужих глаз. Спрятавшись за деревянной стойкой, она жестом показала, что нужно присесть.

— А теперь сиди и смотри, — грозно сказала девушка, — ты у нас высокий мужчина, и тебя легко заметить.

— А если я присяду за стойку, меня теперь не будет видно? — вопросительно посмотрел он на Тею.

— Ну, — пожав плечами, — ты весь чёрный, вполне сойдёшь за мешок картошки.

— Премного благодарен вам.

— Всегда пожалуйста, — усмехнувшись, ответила девушка, — всё, — поворачивая его голову в сторону, — теперь сиди тихо и смотри туда.

Рэнвальд нахмурился, наблюдая за толпой. Теперь, когда он вгляделся повнимательнее, он заметил странные детали: улыбки на лицах людей были натянутыми, движения — сдержанными, а глаза многих казались потухшими. Даже дети, бегавшие с фонариками, время от времени оглядывались по сторонам, словно опасаясь чего-то невидимого.

— Вон они, — прошептала Тея, кивнув в сторону стражников в чёрных плащах. Их лица скрывали маски, а на груди у каждого был знак — это слуги тёмного правителя. Теперь он у власти с тех пор, как пало прежнее королевство.

Рэн почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Они были такими же, как те люди, что напали на деревню. Те же плащи, то же ощущение зла, исходящее от них. Он заметил, что торговцы в палатках склоняли головы, когда стражники проходили мимо, а музыканты играли одну и ту же мелодию.

— Жители Эшкантара! Сегодня мы вновь празднуем нашу свободу и единство под покровительством великого правителя. Пусть этот день напомнит вам, что порядок и послушание — залог процветания!

Толпа послушно зааплодировала, но в этих хлопках не было радости — только страх и усталость.

— Запомни, — прошептала Тея, увлекая мужчину за собой, — здесь всё не так, как кажется.

После того, как Тея увела Рэна за прилавок, вглубь улочек, девушка внимательно следила за стражниками, пока те не скрылись за углом. Лишь тогда она облегчённо выдохнула.

Тея ловко вела Рэна по узким переулкам, петляя между домами с облупившимися фасадами и заросшими плющом стенами, словно уже бывала здесь не один раз. Они миновали задние дворы, где в тени прятались уличные коты и где пахло пряной травой и сырой землёй. Иногда им приходилось останавливаться, чтобы пропустить очередной патруль или спрятаться за грудами ящиков.

Постепенно шум праздника остался позади, и город стал казаться другим — здесь не было ярких шатров и музыки, только приглушённые голоса и осторожные взгляды из-за занавешенных окон.

— И что теперь? – вопросительно посмотрел Рэнвальд на девушку.

— Нам нужно чем-нибудь поживиться, но для начала нужно заработать немного деньжат, — вслух размышляла она.

Ветерок едва колыхнул её капюшон, отчего тот дал волю паре серебряных волосков выпасть из-под него. Аккуратно дотронувшись, Рэн упрятал их обратно.

Удивленный взгляд девушки тут же метнулся к нему, стоило только дотронуться.

— Спасибо, — тихо ответила она, но взгляд мужчины тут же метнулся в сторону, поверх её головы.

Хоть для девушки все еще и было странно называть это ощущение взглядом, так как он был всего лишь клубом дыма, заточенным в этом стальном панцире, но все же она посмотрела в ту же сторону и заметила мальчишку.

Маленький, невысокого роста, совсем еще ребенок. У него были густые тёмно-каштановые волосы, казалось, что они отливали бронзой на солнце. Большая, широкая и бесформенная шапка, которая была явно ему не по размеру.

А также разглядела, что именно сейчас произошло. Какой-то маг или, может быть, даже приспешник самого тёмного, схватив за руку мальчугана, тащил его в тёмный переулок.

Она почувствовала, как кровь в её жилах словно ожила и начала бурлить с новой силой, стоило ей только развернуться и сделать один шаг в их сторону, как Рэнвальд опередил.

Расстояние между ними было в нескольких улицах, но, тем не менее, он смог довольно-таки быстро настигнуть их, прежде чем и вовсе скрылись из виду.

Стоя прямо за спиной взрослого мужчины, он резко положил ему руку на плечо и сильно сдавил.

— Что здесь происходит? — его голос прозвучал, словно раскат грома в пасмурную погоду, отчего мальчишка и мужчина повернулись к нему одновременно.

— Этот оборванец не заплатил налог за свою деятельность на торговой площади который раз уже, — хриплым голосом начал мужчина, пытаясь смахнуть с плеча руку Рэнвальда, — да и не к чему мне перед вами отчитываться. Отпустите моё плечо, если не хотите получить розги вместе с этим мальчишкой на пару, — усмехнулся он.

— Это правда? — лишь коротко спросил он, в то время как Тея наконец прибежала к ним.

Запыхавшаяся от того, на сколько быстрым все-таки оказался Рэн, ей требовалось пару минут на то, чтобы восстановить дыхание и внимательно посмотреть на происходящую здесь сцену.

— Господин, — начала она, схватившись обеими руками за перчатку Рэнвальда в попытках отодрать её от плеча мужчины, — мне очень жаль, что мой муж вам так насолил. У него, видите ли, слишком обострённое чувство справедливости, — говорила она, в то время как он удивлённо на неё посмотрел и всё же решил ослабить хватку и, поддавшись её уговорам, отпустить руку. — Поэтому ему всегда тяжело устоять на месте, когда видит нечто подобное.

— В наше-то время, — усмехнулся мужчина и дёрнул плечом в сторону, развернувшись и стоя лицом к лицу с девушкой.

— Увы, — лишь пожала плечами она, переводя свой взгляд на мальчишку, — могу ли я теперь поинтересоваться, что произошло с этим милым мальчиком, что вы его так сильно тащите за собой?

— Деньги, — вновь подтвердил он, — он должен мне деньги за свою деятельность на площади.

— Вот как, — хитро улыбнулась девушка, — тогда полагаю, вы не будете против того, чтобы уступить один раз милой девушке и простить ему этот долг, — искорки в её глазах заплясали, и можно было увидеть, как малец насторожился.

— Он должен кругленькую сумму!

— Господин, всего лишь раз, — ласково произнесла она, тыкая пальцем в грудь мужчины, от чего тот тут же растаял и сменился в лице.

— Ладно, ради такой дамы, как не простить такую шалость этому мальчугану, — отбросив руку в сторону, он развернулся и пошёл один в сторону тёмного переулка. — Но это только один раз, — прикрикнул он, прежде чем удалиться вовсе.

— Непременно, — хитро улыбнувшись, произнесла она, натягивая капюшон посильнее.

Рэнвальд и мальчишка лишь слегка переглянулись между собой и посмотрели на девушку. По лицу юнца было видно, что что-то в этой ситуации было не то; того мужчину словно околдовали, иначе бы он не смог так просто расстаться со своими деньгами.

— Теперь можешь идти, — сказал Рэнвальд, стоя рядом с Теей, что до сих пор держала его за руку.

— Спасибо, — сухо отреагировал он, словно колебался между вариантами, как поступить дальше.

Его большие голубые, сапфировые глаза пристально изучали девушку, будто бы он подозревал что-то, но что именно, понять было, увы, невозможно. Да и будь ты дитя улицы, относился бы к каждому так, кто решил помочь по доброй воле в настоящее время.

Резко развернувшись на пятках, он побежал прочь в противоположную сторону от тёмного переулка, туда, где шумели человеческие возгласы и гам.

И только в этот момент девушка, заметив, что всё это время держала мужчину за руку, тут же отпустила её и повернулась назад, в сторону, откуда они пришли.

— Выходит, что я уже муж, — подытожил Рэнвальд, идя вслед за девушкой, что натягивала капюшон всё больше и больше себе на голову. — Пятнадцать минут назад я был рыцарем и спутником, а теперь муж, — всё не унимался он.

И тут, резко развернувшись, Тея едва не наткнулась на его грудь.

— Перестань так делать, — шикнула она.

— Делать как? — непонимающе переспросил он. — От мужа никаких секретов нет.

На что девушка лишь неумолимо подняла руки к небу и тяжело вздохнула, закатывая глаза.

Вся эта ситуация казалась до боли знакомой Рэнвальду, и от этого ему почему-то стало тепло на душе.

— И всё-таки муж – самое близкое существо на свете, к родному ему человеку, — уже веселился с её охов и вздохов он.

— Ты так и будешь мне припоминать это всю дорогу, пока мы в поисках ночлега и работы?

— Возможно.

Сделав угрюмую мину, девушка развернулась и юркнула в переулок. Пройдя несколько домов вперёд, где дорога начала разветвляться по обе стороны, они вновь наткнулись на того мальчишку в бесформенной шляпе.

— Вы же приезжие, и вам некуда идти, верно? — спросил он, скрестив руки на груди.

Внимательно осмотрев своих спасителей, он, словно кивнув своим мыслям, сделал какой-то выбор для самого себя. Но в очередной раз подозрительно посмотрел на девушку. Его взгляд сапфировых глаз не давал покоя Тее.

— Меня зовут Эльбен, можете идти за мной, я покажу вам место, где вы сможете переночевать, — тихо сказал он, развернувшись на пятках и медленно затопав по одной из дорог.

Переглянувшись, Рэнвальду и Тее не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним.

Глава 7. Тайны прошлого

Пройдя несколько переулков, резко свернув в нескольких поворотах и словно сделав круг, они наконец пришли к какому-то старенькому дому, украшенному ленточками, на ступенях которого лежали разноцветные мячики мальца, показывавшего ими фокусы жителям. Деревянные скрипучие ступени предательски прогнулись под весом Рэнвальда, стоило ему только ступить на них.

Девушка лишь молча посмотрела на все это, но продолжила идти вслед за ним, аккуратно переступая то самое место.

— Я думаю, мои родители не будут против, если вы останетесь здесь на некоторое время. В тесноте, да не в обиде, — сказал Эльбен, осматривая ее с головы до ног, — а вы, может, поможете нам.

На что девушка лишь усмехнулась.

— Ты у нас нарасхват, — лучезарно улыбнулась она.

Пожав плечами, мужчина ступил вглубь дома.

Из комнаты вышли двое пожилых людей. Время никого не щадит, особенно их. По одному лишь взгляду было видно, как сильно им тяжело передвигаться. Опираясь на стену и друг на друга, трясущимися руками они приобняли мальчишку.

— Эльбен, это те, кто спас тебя? — спросила пожилая женщина, поглаживая его голову.

— Да, мама, — взяв её за руку, сказал Эльбен. — Им нужно место, где можно переночевать, поэтому я привёл их сюда. Взамен этот страшный дядя, — он ткнул пальцем в Рэнвальда, — поможет нам по дому. Это будет ваша плата за проживание, — сказал он, обращаясь уже к Рэнвальду.

Тею насторожило его высказывание о том, что эти люди — родители, а также то, как именно он разговаривал. Его речь явно была не для того возраста, на который он выглядел.

Заметив пристальный взгляд девушки, который она пыталась скрыть за тенью капюшона, Эльбен пристально посмотрел на нее, словно понял, о чём именно она думала.

— Вот как, — коротко подытожил старик. — Тогда прошу вас, — указывая в сторону, — вы можете расположиться в этой комнате, — мягко улыбнувшись, от чего все его морщинистые складочки пришли в движение. — И спасибо за то, что помогли нашему сыну.

Тея тут же вошла внутрь комнаты. Она была маленькой, совсем крохотной: небольшая кровать, на которой покоился потрепанный временем и жизнью матрас, старенькая подушка и покрывало. Рядом с кроватью была небольшая деревянная тумбочка, в которой находилось ещё одно такое же старое покрывало.

— В тесноте да не в обиде, — повторила слова Эльбена Тея в то время, как в комнату вошел Рэнвальд.

— Я буду спать на полу, — сразу же сказал он, увидев убранство комнаты.

— Мы вроде можем поместиться на этой кровати вдвоем? — непонимающе ответила она.

— Ну да, я ведь муж…

На что Тея лишь в очередной раз закатила глаза, понимая, что он снова завел свою шарманку.

— Но если серьезно, то мне не нужен комфорт, чтобы уснуть, ввиду того, что мы оба выяснили: кровать мне ни к чему, — намекая на то, что у него нет тела, подытожил Рэн.

— Ладно, — лишь выдохнула девушка.

— Все в порядке? — обеспокоенно спросил он, и в этот же момент в комнату вошел малец.

— Вам стоит пойти помочь моим родителям, — сказал он, обращаясь к Рэнвальду.

На что тот лишь коротко кивнул и вышел из помещения, оставляя девушку и мальца одних.

Тея поймала на себе его взгляд. Сапфировые глаза всматривались в нее так же, как и она до этого всматривалась в него.

Мальчишка лишь фыркнул, взобрался на кровать, свесил ноги и начал ими мотылять.

— Для твоего возраста ты уж слишком странно себя ведешь, — набравшись смелости, начала Тея, хоть она и была выше и взрослее его, но что-то в нем таилось. Нечто загадочное.

— Кто бы говорил, — улыбнулся он, стаскивая с себя бесформенную шапку.

И стоило ей только упасть на край кровати, как она все поняла.

Уши.

У него были заостренные уши.

— Ты эльф, — едва выдохнула девушка. Плюхнувшись на пол, она заставила свой капюшон слегка съехать, оголяя левое ухо во всеобщее обозрение. – Но как?

Мальчишка лишь махнул плечами, словно и сам не знал, как все это произошло, и продолжил смотреть на растерянную девушку, оказавшуюся на полу.

Сапфировые глаза эльфа переливались от попадающих на них солнечных лучей, тёмно-каштановые волосы, отливавшие бронзой, заострённые черты лица и два прекрасных заострённых уха.

Эльбен — божье благословение. Имя, которое совершенно не было похоже ни на одно из эльфийских.

— Твоё имя совершенно отличается от наших, — пересилив свой шок, она все же смогла вымолвить слово.

Этот мальчик давал ей надежду на то, что её народ не пал жестокой смертью, что ещё есть кто-то на свете, кто смог выжить, точно так же, как и этот мальчик. Шанс на то, что она сможет возродить свой народ, уже не казался таким уж призрачным.

— Его мне дали родители. Сколько помню себя, всё время жил с ними.

— И ты ни разу не замечал, что отличаешься от них? — не могла поверить Тея, ведь точно знала по себе, что эльфы стареют намного медленнее, чем люди, и каковы их особенности в развитии. Хоть он и мог выглядеть как маленький мальчик, на самом деле ему могло быть больше 50.

— Спустя некоторое время, когда мои друзья вырастали, а я нет, до меня начинало доходить, что тут что-то не так, да и эта шапка, которую нужно носить не снимая, — грустно ответил он.

— Сколько тебе лет? — встав со своего места, девушка подошла ближе.

— Сорок два.

Это объясняло тот факт, что его родители были уже стариками, и то, что он попал к ним, когда война между Сильваром и магом набирала свои обороты.

— Мне жаль, — только и могла сказать девушка, убирая свой капюшон.

В это время Рэнвальд помогал перетаскивать тяжелые вещи, которые уже давным-давно должны были быть выброшены или спрятаны в чулане, но все никак не доходили руки и не было сил.

Стоило покончить с последней из коробок, он сразу же вернулся в комнату, где в этот момент находились Тея и Эльбен. Стоило ему сделать только шаг, как малец молниеносно метнулся за шапкой, но девушка, осторожно схватив его за руку, остановила тем самым его попытку натянуть её на голову.

— Он знает, — качнула она головой.

Рэнвальд удивленно посмотрел на Эльбена, а точнее на то, что тот все это время скрывал под своей бесформенной шапкой, и увидел сходство с Теей. Уши. Он тоже был эльфом. И в отличие от девушки, у него было целых два уха.

Малец, сощурив глаза, подозрительно посмотрел на Рэнвальда, в то время как Тея пыталась быстрее пересказать все то, что они обсуждали до этого.

— Вы странный, — только и мог сказать Эльбен.

— Почему? — искренне спросил Рэнвальд, на что девушка лишь махнула рукой, показывая, что ему необязательно знать этот секрет, который они недавно обнаружили.

Тем не менее, мальчишка вышел из комнаты, оставляя их наедине.

— Эльбен сказал, что завтра поможет нам заработать несколько монет, так что утром отправимся с ним на рынок, — сказала девушка.

Мужчина тихонько кивнул, присаживаясь и опираясь на стену. Вечерело, и комната стала постепенно погружаться во тьму.

— Стоит отдохнуть перед работой, — сказал он Тее, которая укладывалась на кровать, сложив накидку на тумбочку.

— Как думаешь, мы сможем когда-нибудь узнать, что случилось с тобой и твоим телом? — тихонько спросила она.

— Ты говорила, что в Фельдарии найдутся мастера, что выковали это, — указывая на самого себя, — а там уже будет видно, что делать дальше и как спасти этот мир, принцесса.

— Я не принцесса, — поворачиваясь на бок, буркнула Тея.

— Прошу прощения, — усмехнулся Рэнвальд, вытягивая ноги вплоть до кровати, — беглянка, знахарка, стилист.

Послышался вздох девушки, и она отвернулась к стене, чтобы не видеть его.

Всего мгновение, и эльфийка уже спала мирным сном. Перегородив собой проход в комнату, чтобы никто не вошел незамеченным, Рэнвальд так же закрыл глаза и погрузился в темноту, если таковой её можно назвать.

Чёрные, извивающиеся клубки дыма заполнили собой всё пространство тёмной и сырой комнаты, в которой оказывалась девушка стоило ей закрыть глаза.

— Вновь этот кошмарный сон, — с ужасом подумала она.

Словно в темнице без окон и дверей, девушка просыпалась из раза в раз в месте, откуда не было выхода. Сколько бы ни пыталась, сколько бы ни боролась, итог был один и тот же.

Стены. Стены. Стены.

И чёрный дымок, клубящийся из одной стороны в другую, словно вальяжно расхаживал по комнате.

Сев на холодный и сырой пол и прижав руки к ушам, она пыталась отгородиться от этого и поскорее проснуться.

— Это всё нереально, — говорила она, сильнее прижимая ладони.

Девушка отчётливо ощущала, как её когда-то отрезанное ухо пульсировало с неистовой силой. Она отчётливо помнила тот день, словно это произошло только вчера. Когда её схватили и силой приволокли в подвал тёмного мага, похожий на этот: тёмный и сырой. Когда пытали, били, морально давили, лишь бы повернуть заклятие вспять.

Но упрямства девушке было не занимать, даже потеря гордости не смогла её переубедить и сломить. И когда они поняли, что это гиблый номер, то решили оставить её одну, обеспечив тем самым долгую и мучительную смерть.

Эльфы были намного выносливее, чем люди, но когда вас запирают в подвале, связывают ноги и руки по разным сторонам, без еды и воды, любой может умереть.

Но не Тея.

Вскинув голову вверх и всмотревшись в противоположную стену, прямиком на струящийся поток дыма, она…

— Что тогда, что сейчас, — горько усмехнулась она, — ты моя жизнь и моя погибель.

Свернувшись калачиком, упираясь лбом в холодный пол, девушка закрыла глаза, желая, чтобы этот кошмар как можно скорее закончился.

— Там опасно… берегись, — вторил детский голосок, прежде чем сознание девушки успело проснуться.

Открыв глаза и перевернувшись на край кровати, туда, где возле дверей спал Рэн, девушка увидела, как прекрасно играли лучи восходящего солнечного света на его нагруднике.

Выгравированные руны, словно биение сердца, медленно и тихо вспыхивали и гасли вновь и вновь.

Встав с кровати на носочках и подойдя к мужчине, она осторожно коснулась его холодного металлического плеча. Тот тут же оживился, проснувшись, он повернул голову и посмотрел снизу вверх на девушку.

— Уже пора? — сонно спросил он.

— Да.

Бросив мимолетный взгляд на поднимающегося мужчину, девушка повернулась и взяла накидку с тумбочки. Набросив её на себя и натягивая капюшон поглубже, она спрятала свои волосы и ухо под ним.

— Вижу, вы уже встали, — сказал Эльбен, появившись в дверном проеме комнаты.

На нём виднелась его широкая бесформенная шляпа, из-под которой выглядывали тёмно-каштановые волосы.

Развернувшись на пятках, он вышел из комнаты, а после и из дома, прихватив на ступенях свои разноцветные мячики. Подходя ближе к ним, девушка заметила, что именно на том месте, где вчера Рэн едва ли не провалился, уже красовались новые дубовые доски.

— Неплохо, — подытожила она, ступая на них без опаски.

Идя вслед за мальцом той же дорогой, что и пришли, поворачивая то там, то тут, срезая и обходя некоторые улочки и кварталы, к тому моменту, как солнце уже окончательно вступило в свои права, они пришли на торговую площадь. Разнообразные лавочки с едой и побрякушками заполонили это место, тем самым оживляя его и делая ярче, чем оно было на самом деле.

Юркнув в один из уголков между лавками серебряных изделий и красочных украшений, Эльбен достал из сумки и расстелил на дороге покрывало, поставив небольшой стульчик, который все это время нес в руках.

— Это для вас, присаживайтесь, — указывая на расстеленное покрывало, — сейчас объясню, что именно мы будем делать.

— Почему-то я даже не удивлен, что это для нас, — выдохнул Рэнвальд, усаживаясь туда, куда указал мальчишка.

Тея последовала следом за ним, внимательно слушая, что именно нужно сделать.

— Ты уверен, что это сработает? — спросила она.

— А почему не должно? — пожав плечами, — бродячих артистов и танцовщиц полным-полно на этой площади, поэтому думаю, что ваш танец с мечом и лоскутками прекрасно впишется во всеобщую картину этого места.

— Не думаю, что это хорошая идея, — заявил Рэн, — кто-то может узнать Тею, да и капюшон может ненароком упасть с её головы.

— На этот случай я прихватил с собой заколки, — вытаскивая их из кармана и протягивая девушке, — они выручали меня не один раз, поэтому кружись сколько влезет, ни один волосок видно не будет.

Взяв в руки пару заколок черного цвета, девушка, хоть и неохотно, обдумывая предложение Эльбена, все же приколола края капюшона к своим волосам. Помахав головой в разные стороны, убедившись в том, что он никуда не съезжает и уж точно не упадет, она кивнула мальчишке.

Мужчине не оставалось ничего иного, кроме как согласиться на эту затею.

Встав во весь рост и достав меч из ножен, он кивнул Тее в знак того, что пора начинать.

Подобрав все свои оборки платья, девушка встала рядом с ним. Малец, отодвинув свой стульчик поближе к стене, вышел вперед.

— Все готовы?

Переглянувшись, Тея и Рэнвальд кивнули.

Достав из своей сумки флейту, предварительно широко раскрыв сумку у своих ног, она заиграла.

Когда мелодия флейты заполнила торговую площадь, девушка, подобрав оборки платья, начала плавно вращаться на каменных плитах — её движения были одновременно легки и уверены. Юбка взметнулась, подчеркивая каждое кружение, а свет играл на ткани, словно танцуя вместе с ней. Легкие шаги, изящные взмахи рук, то робкие, то с дерзким вызовом — в каждую паузу мелодии она словно вплетала невидимые нити волшебства, которые удерживали взгляды случайных зевак.

Рэнвальд не просто повторял движения танцующей девушки, он был частью представления: иногда уводил меч в сторону от девушки, будто рассекая воображаемые тени, или вставал в боевую стойку, когда её движения становились особенно смелыми. На их фоне мальчишка, без смущения, выдувал все новые ноты на своей флейте. Его музыка была то озорной, то загадочной, и каждый новый мотив словно диктовал им следующие шаги. Мальчишка перекидывал взгляды между танцующей девой и неспокойным воином. Музыка сближала их втроём, вовлекая в единый круг и зрителей, которых собралось немало. На миг весь рынок замирал, прислушиваясь и провожая взглядом это необычное представление.

В этот момент Тея заметила несколько человек в темных одеяниях, до боли знакомых, пристально наблюдавших за происходящим.

Это были те самые, что напали на деревню.

— Рэн, — тихо позвала она, когда звуки флейты стихли и мальчишка принялся собирать заработанные монеты.

Мужчина тут же повернулся в сторону, куда указывала девушка. Их взгляды встретились, но стоило ему сделать шаг вперед, как толпа, словно завороженная, резко и бурно начала аплодировать. Именно в этот момент группа людей в черных плащах скрылась из виду.

Переглянувшись с Теей, они оба понимали, к чему может привести их встреча.

— Нам нужно уходить, — сказала она, держа в руках свернутое покрывало и стул Эльбена.

— И как можно скорее.

Глава 8. Лесные стражи

В тот день удача была на их стороне: после встречи со старыми знакомыми Тея и Рэн еще несколько раз выступили для прохожих со своим танцем лоскутов и меча — сначала возле лавок с украшениями, затем там, где продавали овощи и фрукты. Благодаря их вниманию у лавочника немного вырос доход от продажи, поэтому он поделился парой яблок с каждым из них. Ближе к вечеру, когда ноги уже еле держали Тею от бесконечных кручений и верчений в разные стороны, а Эльбен полностью выдохся, они поняли, что пора возвращаться домой.

Но Рэнвальд и его подруга не собирались там засиживаться.

Разделив собранные деньги поровну и проводив мальчишку до самого крыльца, благополучно отдав в руки его родителям, они решили отправиться дальше.

Теперь у них были хоть какие-то средства, и им не страшна голодная смерть.

— Вы уверены, что вам нужно идти? — спросил Эльбен в тот момент, когда Тея протягивала ему заколки.

— Мы должны.

— Но сейчас уже ночь, да и столько всего случилось за день, может, все-таки останетесь и переночуете? — умолял мальчишка.

— Мне жаль, Эльбен, — притрагиваясь к его руке, начал Рэнвальд, — но мы правда должны уйти именно сейчас. Мы и так слишком долго задержались. Это может быть опасно.

— Опасно?

— Нам пора, — сказала Тея, проведя по каштановым волосам мальчишки, — надеюсь, ты проживешь долгую и прекрасную жизнь.

Тот угрюмо посмотрел на неё и, резко развернувшись на пятках, пошел внутрь дома.

— Вы ему понравились, — сказал пожилой мужчина.

— Это вам, — протягивая пару слив, — утром будет чем поживиться, — с улыбкой на лице сказала женщина, — спасибо вам за то, что помогли нам и нашему сыну. Мы этого никогда не забудем.

Видя то, как они приняли их, хоть и на один день, да еще и отдали в дорогу самое ценное, что у них было, сердце Теи сжалось. Эти люди заслуживают большего, чем у них есть сейчас.

Прижав сливы к груди и развернувшись лицом к Рэнвальду, они отправились в путь, к выходу из этого города.

Им нужно было пройти через лес и пересечь гиблую реку, но только так они могли настигнуть Фельдарию. Проход через Шаэрамор и Арвандор был для них закрыт. Город призраков не любил в своих гостях живых людей, точно так же, как и столица, где обитал темный властитель.

— Мы идем в лес.

— В тот, из которого мы пришли? — вопросительно посмотрел на нее Рэн.

— На этот раз мы идем в западные его владения.

Мужчина шел позади, то и дело петляя из одной стороны в другую вслед за девушкой. Улочки, что на вид казались совсем крохотными, таковыми не являлись. Их бесчисленные повороты и изгибы свели бы с ума любого, но только не её.

Она точно была здесь, знала, куда и как нужно выйти, чтобы попасть туда, куда им нужно было.

И вот, спустя некоторое время, они пришли к городской стене, ворота которой были открыты даже ночью, что показалось странным Рэнвальду, но тот не издал и звука.

Город был позади, точно так же, как и мальчишка-эльф, что давно спал в своем маленьком домике.

— Странно, — тихо прошептала Тея, стоило ей только внимательнее присмотреться к огромным засовам, — почему они открыты?

— А ты собиралась лезть через стену?

— А ты собирался ползти под этими зубьями? — указывая на них.

— Нет.

— Впрочем, это нам на руку. Идем скорее, — схватив края накидки, чтобы та не сносилась ветром, девушка побежала вперед, прямиком в самую чащу.

Мужчине не оставалось иного выхода, кроме как пойти следом, как вдруг, словно путы привязали его к земле, он остановился.

— В чем дело? — обернувшись, крикнула издалека девушка.

И в этот же момент большие и скрипучие ворота с грохотом рухнули на землю, втыкаясь своими острыми концами в землю.

Всего секунда, и Рэнвальда могло прижать и даже раздавить всей этой махиной. Но маленькие руки, толкнувшие с неистовой силой, отбросили его назад, тем самым освободив ноги от невидимых пут.

— Эльбен?

Вглядываясь в тень, он заметил мальчишку, стоявшего в паре метров от него. Тот тяжело дышал, опираясь на колени.

— Успел.

— Что ты здесь делаешь? — громко спросила Тея, прибежавшая к воротам и схватившаяся за металлическую основу.

— Хотел удостовериться, что вы покинете город спокойно, — выпрямившись во весь свой маленький рост, ответил мальчик. — Я заметил все ваши переглядывания там, на рынке, поэтому хотел убедиться. А ты чего как вкопанный встал, а? — громко спросил он.

Но мужчина не успел ответить. Странное ощущение настигло его, и, резко подскочив на ноги и приняв боевую стойку, Рэнвальд встал впереди мальчика.

Чувства не лгали: спустя мгновение перед ними из клубов черной дымки показались четверо в черных плащах.

Те, которых он уже знал по событиям в деревне, и прекрасно понимал, что они знают его тоже.

— Собака, кусающая руку хозяина, вновь распоясалась, — усмехнулся мужчина, стоявший позади всех. — Вижу, жизнь ничему не учит.

— Кто… ты… такой? — прорычал он в тот момент, когда Тея скрылась за углом стены.

Это было лучшим её решением, ведь случись что с девушкой, он бы не смог себе этого простить. Отчего-то именно от этой мысли его существо сжалось. Тряхнув головой, он с новой неистовостью посмотрел на них.

— Тенебрис, — усмехнулась ближайшая тень. — Так дело не пойдет.

И вновь «Тенебрис» — это чувство возникало однажды, когда он представлялся Тее, и прямо сейчас. Это определенно было его настоящее имя. Но что именно оно означало, предстояло ещё узнать. Фельдария — вот куда ему нужно было идти прямо сейчас, чтобы найти ответ.

— Не смей называть меня так! — огрызнулся он.

Но вместо того чтобы продолжать пустой разговор, тени обратились к Тее.

— Принцесса Тея, — с насмешливым голосом начал один из них, — неужели это вы так привязали эту собаку, что даже хозяина она не признает?

— Не трогайте её! — рыкнул Рэн, прежде чем прыгнуть вперед.

В этот момент девушка, тут же скрывшаяся из виду при виде неприятелей.

— «Тенебрис… он Тенебрис, — прокручивая раз за разом в своей голове одну и ту же фразу, — он Тенебрис», — не в силах совладать со своими эмоциями, на лице девушки появились первые слезы.

В этот момент вся земля ушла из-под её ног, и она рухнула на землю. Она понимала, что должна чем-то помочь, ведь прямо сейчас были слышны звуки металла, он сражался там, а она, словно тряпка, сидит здесь и ничего не делает.

Рэнвальд сжал кулаки и устремился к ближайшей тени. Внутри него горела злость, он не собирался сдаваться. Быстро уворачиваясь, он наносил быстрые и точные удары, стараясь вывести тень из равновесия. Тень пыталась ответить, но он был быстрее, одним резким движением он сбил её с ног, протыкая мечом грудь клубящейся тени.

В этот момент мальчишка, стоявший рядом, резко закричал, перехватывая внимание оставшихся трех теней на себя.

— Быстрее! — крикнул он, побежав к массивным воротам, прилагая все свои силы, чтобы приподнять их. Тяжелый металл громко заскрипел, открывая путь.

Рэнвальд теперь понял, каким именно даром обладал мальчишка. Тея рассказывала, что эльфы могут управлять стихиями или же иметь нечеловеческую силу, стоит произойти судьбоносной встрече. И этой встречей стал он сам.

Всмотревшись в большие сапфировые глаза мальчишки и тряхнув головой, он тут же ринулся в сторону образовавшейся расщелины.

Пролезть через ворота было отдельным испытанием для него, учитывая его размеры, но все же он справился. Стоя на противоположной стороне, он пытался утянуть Эльбена за собой, но попытка не увенчалась успехом.

Тот, бросив тяжелые ворота на землю, остался по ту сторону. Один против троих теней.

Его сапфировые глаза кричали о том, что нужно бежать, но Рэнвальд не мог и шагу ступить.

— Идем с нами, там опасно, — упрашивал он его, но тот лишь покачал головой и отвернулся.

В этот момент высокая тень, что до этого молча стояла и наблюдала, вплотную подошла к разделявшим их воротам.

Двое оставшихся тут же устремились и окружили его по ту сторону.

— Собаку, что так громко лает, всегда можно найти и отловить, — сказал он хриплым голосом, — не стоит так себя утруждать этим бегством.

И тут Рэнвальд поднял меч, просунул его через решетки и наставил на тень, коснувшись кончиком острия его шеи, отчего тот вспыхнул алым светом.

— Хоть пальцем…

— В этом нет нужды, — усмехнулась тень, схватывая вырывающегося мальчишку и снимая с него бесформенную шляпу, — он уже сам заплатил свою цену за жизнь. — Сказав это и проведя рукой, покрытой черными пятнами, по его белоснежным острым ушам, он растворился в воздухе, оставив после себя лишь черный клубок дыма.

За ним же и последовали оставшиеся две тени. Мальчишка был спасен, но его шапка осталась у той тени.

— Тебе нужно уходить, — пошатываясь, на дрожащих коленях подошла Тея, — пока темно, ты еще можешь незаметно пробраться к себе домой.

На что мальчишка лишь коротко кивнул, сказав при этом что-то очень тихо, что нельзя было расслышать даже с близкого расстояния, развернулся и побежал прочь к темной улочке.

— Что он сказал?

— Что бы мы шли дальше, — грустно ответила девушка, подхватив края своей накидки, укутавшись в ней, и медленно пошла в сторону леса.

— Что с тобой такое? — спросил Рэн, убирая меч в ножны и дотрагиваясь до плеча девушки, но та лишь отмахнулась.

— Все в порядке, Рэнвальд… — грустно посмотрев на него, — нам нужно как можно скорее добраться до Фельдарии, иначе эти черные тени никогда не перестанут нас преследовать.

— Хорошо, — согласившись с её выводами, он шагнул вслед за ней, хотя все еще и не понимал, что именно с ней произошло, такая быстрая перемена в лице, и почему тогда, когда ее помощь потребовалась, она ничего не сделала. — «Почему она пряталась все это время там за стеной? Тея Лиор де Сильвар никогда бы так не поступила», — подумал про себя Рэнвальд, хоть и не знал, почему именно.

Тем не менее, оставшийся ночной путь от города до самой непроходимой точки леса оказался самым обычным: ни фанатиков, как в первый раз, ни работорговцев — никого, одни сплошные деревья и кусты, которые то и дело пытались хлестнуть по голове девушку, прежде чем Рэнвальд их убирал.

— Куда мы идем? — спросил он, меняясь местами, очищая дорогу впереди.

— Ты поймешь, когда мы придем, пока что иди вперед, не сворачивая.

Пожав плечами, мужчина зашагал дальше, но его не покидало чувство, что вот уже несколько минут за ними кто-то наблюдает. От него не исходило негативной энергии, наоборот, скорее можно сказать, этот кто-то изучал их и выжидал удобного момента.

И тут девушка, словно тоже почувствовав это присутствие, резко обернулась и посмотрела в сторону.

Пожилая женщина с длинными седыми волосами, спускавшимися и волочившимися по земле, пока та перешагивала через камни и ветки, и сияющими зелеными глазами, так пристально всматривавшимися в тебя самого и твою суть. Её вполне можно было назвать обычной старушкой, если бы не её кожа, имевшая зеленоватый оттенок.

— Сильвар! — с восхищением воскликнула Тея и побежала обнимать пожилую женщину.

— Тея, девочка моя, — мягким бархатистым голосом произнесла она, — как сильно ты выросла, — умилялась она, проводя по накидке рукой то вверх, то вниз, поглаживая по спине.

Мужчина напрягся, но не сказал ни слова. Они знали друг друга, и эта загадочная женщина была другом Теи.

— Бабушка Сильвар, нам нужен портал, — умоляюще попросила она, — мне и моему другу нужно попасть в Фельдарию, а ты и сама понимаешь, что через столицу и призраков идти — не вариант.

— Сильвар? — повторил Рэн, не понимая, почему эту старушку зовут так же, как и королевство Теи, которого уже нет.

— Я дух, старейшина, страж, — тихо ответила она, видя его замешательство.

— Я явно это уже где-то слышал, — слегка усмехнувшись, ответил он.

На что Тея лишь слегка насупилась и отвернулась в другую сторону.

— А вот кто ты, мне непонятно, дитя мое, — подходя ближе и схватившись за перчатку, сказала старушка.

Стоило только до нее дотронуться, как в том месте, словно от ожога, плоть начала адски гореть. Хоть это и было невозможно, но впервые за долгое время Рэнвальд почувствовал боль.

Резко махая рукой из стороны в сторону, он пытался унять ее, но ничего не помогало.

— Что это такое? — хриплым голосом спросил он, пока Тея не пустила легкий ветерок, и боль тут же исчезла.

Старушка и Тея лишь грустно переглянулись, словно знали или подозревали, из-за чего именно это сейчас произошло, ведь сама она спокойно обнимала женщину.

— Нам пора, бабуль, — грустно сказала она.

— Ты знаешь, что должна это сделать, девочка моя, по-другому никак.

На что девушка лишь кивнула и отошла в сторону. Старушка, раскрыв ладонь и очерчивая в воздухе непонятные Рэну символы, открыла портал. Девушка шагнула в него без всякого страха, словно каждый день это делала и помногу раз, но стоило ему подойти ближе, как его словно что-то остановило.

Взглянув на пожилую женщину, он увидел, что та тихонько ему улыбнулась. Мужчина обернулся и хотел было ступить вслед за Теей, как…

— Ты сильный, Рэнвальд Тенебрис.

Он тут же остановился. Между ним и порталом оставались считанные сантиметры.

— Я не говорил своего имени никому с момента пробуждения, — посмотрев через плечо на старушку, что таковой уже не была, напротив, теперь перед ним словно стоял его двойник, — тогда откуда Вы можете знать, кто я такой? — развернувшись и сжав кулаки, спросил он.

На что его отражение лишь усмехнулось, доспехи скривились и покрылись рунами, из них сочился алый свет, пульсировал, предвещая что-то. Оно подошло ближе и толкнуло его в портал.

Упав вниз спиной, он вновь увидел лицо той пожилой женщины.

— Всему свое время, мальчик мой, — усмехнувшись, ответила она, прежде чем белый свет окутал его разум.

Глава 9. Загадка знака

Мягкие ощущения подхватили девушку, стоило шагнуть в волшебный портал. Давно забытые ощущения, приятное щекотание на коже, всего мгновение, и вот на нее уже смотрели высоченные, выкованные из металла стены. Изогнутые крючкообразные шипы, направленные вверх и в стороны, так и кричали: «Попробуйте сунуться, и вам конец».

— Как креативненько, — сказала Тея, подходя ближе к центральным воротам Фельдарии.

В этот момент из открывшегося портала с громким гулом на землю рухнул Рэнвальд. Если бы еще пару сантиметров левее, он тотчас упал бы на девушку.

Резко поднявшись на ноги и вскинув руки, он быстро оборачивался вокруг себя в попытках понять, где именно сейчас находится и что вообще с ним произошло.

— Можно было сказать: «Извините», — язвительно сказала девушка, сложив руки на груди.

— Что? Где мы? Где та женщина, откуда она… — не став заканчивать фразу, он решил успокоиться и, встав ровно, посмотрел на девушку.

Ее капюшон все так же красовался на голове, прикрывая белоснежные волосы и эльфийскую натуру своей тенью, но лишь пара ярко-голубых глаз пристально смотрели на него.

— Мы в Фельдарии, — ответила она, показывая рукой назад, — а это их центральные ворота, там мы найдем ответы на все наши вопросы, по крайней мере, я на это надеюсь. Та женщина осталась в лесу, она страж того места, поэтому не может покинуть его, и, собственно говоря, в чем дело? Почему ты упал с неба, а не пришел через портал, как все нормальные люди?

— Она толкнула меня.

— Понятно, — усмехнулась она, разворачиваясь на пятках в сторону города.

— Понятно?

— Ты испугался идти вслед за мной, и поэтому бабуля Сильвар тебя подтолкнула, — продолжая веселиться, говорила она.

— Ничего подобного, — подбегая ближе, сказал он, идя вслед за ней.

— Все верно, — в знак согласия закивала она.

Протянув руку и постучав несколько раз в металлическую дверь, на уголках которой красовались острые наконечники и шипы, девушка отошла на несколько шагов назад, встав позади Рэна.

— В чем дело? — спросил он в тот момент, как тяжелый металл заскрипел.

— Это же город рыцарей, тут властвуют такие люди, как ты.

В этот момент, стоило повернуться обратно, перед взором Рэнвальда предстал мужчина, примерно одного роста с ним. У него были короткие темные волосы, которые можно было разглядеть из-под надетого поверх шлема. Карие глаза пристально всматривались, словно пытались что-то прочесть.

Девушка, стоявшая за спиной мужчины, еще ближе придвинулась к нему, не оставляя даже толики пространства между ними. Но смотритель все же заметил её.

И на мгновение их взгляды пересеклись, его глаза расширились в ту же секунду.

— Мы можем пройти? — прерывая тишину, заговорил Рэнвальд.

Откашлявшись, мужчина молча кивнул и отошел в сторону, пропуская путников внутрь стен.

— Могу поинтересоваться целью вашего визита? — спросил он, закрывая дверь, стоя спиной к ним, словно не в силах повернуться.

— Просто проходили мимо, — немного помедлив, ответил он, выманивая прилипшую девушку из-за своей спины.

Пройдя немного вперед и свернув в первый попавшийся переулок, мужчина развернулся и резко спросил:

— Отчего-то мне кажется, что куда бы мы ни пошли, ты всех вокруг знаешь. То Эшкантар, то лесной страж, теперь мне почему-то кажется, что и с этим дозорным вы вполне знакомы, — делая паузу, — ты ничего не хочешь мне сказать? Для той, что была столь долго в бегах и заточении, ты слишком много где была, для своих-то лет.

— Лет? — непонимающе спросила девушка, всматриваясь в его шлем, — по-твоему, сколько мне лет, Рэнвальд?

— Двадцать пять?

— Ох, — охнула девушка, почти рассмеявшись. За углом послышалось бряцанье металла, прошли люди, которые задорно между собой что-то обсуждали. — И когда же, по твоему мнению, пало моё королевство, Рэн?

— Лет… пять? — не понимая её реакции, ответил он, отчего девушка ещё больше прыснула от смеха.

— Милый мой спутник, — кладя руку на холодное металлическое плечо, — после того как тёмный маг пришёл к власти, прошёл уже сорок один год.

Мужчина шагнул назад, словно ледяной водой его окатили сомнения. Сорок один год. Столько времени он позабыл напрочь, даже, может, и больше, учитывая, что он не помнит ничего. Сев на землю и прислонив руку к забралу, мужчина лишь громко вздохнул.

— И сколько тогда тебе лет?

— Мне всего сто семь, — лучезарно улыбнулась девушка, присаживаясь рядом.

Тёмное убежище было только их, скрытое от посторонних глаз. Они могли сидеть часами и разговаривать там, но, увы, такой роскоши они не могли себе позволить.

— Эльфы…

— Да, Рэн, мы стареем медленнее, чем люди, — грустно сказала девушка. — Мне жаль, что всё так получилось, я не знала, что для тебя это будет таким шоком.

— Знать, что ты не помнишь больше сорока лет своей жизни?

— Именно.

Мужчина лишь вскинул руки к небу и обратно положил их на землю, всматриваясь в голубые глаза девушки.

— Иногда мне кажется, что я знаю их, твои глаза, — вдруг неожиданно начал он. — Чем больше смотрю, тем понимаю, что, возможно, однажды уже встречал их.

Девушка застыла на месте, отчего-то, на короткий миг, но перестала моргать и пристально смотрела на него, словно бы он попал в самую точку, в то, что было правдой, но также быстро сменилась в лице и пришла в норму.

Всего мгновенье, но этого хватило, чтобы посеять зерно сомнения в душе Рэнвальда. Ведь он еще тогда не знал, к чему именно это приведет.

— Ты уверена в том, что не встречала меня раньше и совершенно не знаешь, кто я? — взмолился он.

— Мне жаль, Рэн, — тихо ответила она, качая головой.

Но он давно уже чувствовал — вокруг них витал аромат лжи. Посмотрев в глаза девушки в последний раз, опираясь на колени, он встал.

Все было понятно — она знала его прежнего, имела представление о нем и скрывала это. Её слова, наполненные ложью, сказали все за себя.

— Тогда нам нужно найти того, кто знает.

Развернувшись, мужчина вышел. Тея была хорошим путником, и раз у неё все еще были секреты от него, за все то время, что они провели вместе, значит, он сам должен все выяснить.

Пройдя несколько кварталов вперед, достигнув небольшой площади, напоминавшей рынок в Эшкантаре, только вместо лавок с украшениями и вкусной едой, кругом виднелись отблески металла: шипы, ножи, штыки, мечи, топоры, лезвия различных форм и окрасов, доспехи и сумки из кожи животных.

Пройдя дальше, они наткнулись на подобие трактира или ночлежки — место, где можно было остаться. Благодаря Эльбену у них теперь были средства, чтобы позволить себе комнату, а не ночевать на холодной земле где-то в лесу.

Поднявшись на второй этаж, свернув за угол и войдя в маленькую комнатку, Рэнвальд остановился в дверях.

Девушка как ни в чем не бывало вошла внутрь. Маленькая кровать, небольшое окно, из которого можно было наблюдать краешек рынка, где суетились люди и рыцари, небольшая вешалка у входа, где можно было оставить верхнюю одежду. Скромно, но уютно.

— Пойдем искать дальше? — закончив с осмотром комнаты, чуть ближе подошла девушка, но тут же остановилась и внимательно посмотрела в глаза мужчины: — Все в порядке? Что-то случилось? — обеспокоено спросила она, протягивая руку, но он отпрянул.

— Давай ты побудешь здесь, а я разведаю обстановку один.

— Почему?

— Просто давай сделаем так, — выдохнул он, — да и сама сказала, что это место рыцарей.

— Вот как, — отойдя на пару шагов назад, Тея словно почувствовала его настрой, — если ты так считаешь нужным, то так тому и быть, Рэнвальд, — грустно улыбнулась она.

На что мужчина лишь коротко кивнул и вышел из трактира.

Выйдя на улицу и повернувшись к окну, он заметил в окне силуэт провожающей его девушки, которая пристально смотрела ему вслед.

Сейчас ему нужно было побыть одному. Поправив меч на поясе, он пошел туда, где больше всего скопилось людей, — к кузнице.

В этот момент Тея, видя, как все дальше и дальше отдаляется фигура её спутника, отошла от окна и прилегла на кровать.

По нему было видно, что он подозревает что-то, что на самом деле не являлось правдой.

— О, Рэнвальд, — грустно вздохнула она, переворачиваясь на бок и закрывая глаза, — надеюсь, все будет хорошо.

Всего секунда — и тьма поселилась в её сознании, отяжеляя веки. Девушка уснула.

Клубящийся дым, что все это время был её ярым спутником и посещал каждый сон, вновь предстал во всей красе.

В этот раз на ней было белоснежное платье, серебряные лоскутки то и дело развивались и переплетались в танце на ветру. Кругом была черная гладь, каждый шаг девушки отдавался рябью, и чем ближе она приближалась к черному дыму, тем сильнее пылало его пламя.

Лишь когда расстояние между ними оставалось считанные сантиметры, его темный свет сменился на темно-пурпурный.

— Я ждал тебя, — грубым голосом сказал он.

— Я скучала, — чувствуя, как в горле начинает образовываться ком, и подступившие слёзы полились из глаз.

— Найди меня…

— Но где?

— Ты справишься, Лиор, — с хрипотцой в голосе он засмеялся, — ты всегда справлялась.

Окутав всё её тело, девушка почувствовала, как тепло просачивается в каждую клеточку её тела и души. Забытое чувство вновь было при ней, жаль только, что не навсегда.

Открыв глаза, первое, что она увидела перед собой, — пару карих глаз и тёмные короткие волосы, растрёпанные.

— Не на такое пробуждение я рассчитывала, спустя сорок лет приехав в этот город, — насупилась девушка, протягивая руку вперёд и отталкивая от себя надоедливого мужчину.

— И тебе доброе утро, Лиор.

— Лиам, — тяжело вздохнула девушка, снимая накидку и вешая её на крючок, — и как ты сюда попал? — пристально уставилась она в лицо лангвейзу.

Лангвеи — раса метисов, чья кровь смешана с кровью людей и волшебных существ, каждый из которых не похож на другого: у кого-то зелёная кожа, у кого-то крылья или хвосты, кто-то имеет отличительные черты лица в виде звериных клыков, а кто-то, как и эльфы, предрасположен к долголетию.

Хоть мужчина и был среднего возраста на вид, на самом деле ему было уже больше семидесяти.

Их история, зародившаяся до прихода тёмного властителя, была яркой и насыщенной. Спустя столько десятилетий он совсем не изменился.

— Ты как обычно не закрываешь дверь, Лиор, — усмехнулся он, присаживаясь на край кровати, — просто, увидев тебя на пороге, не смог сдержаться и примчался сюда, — его взгляд устремился на девушку. Его совершенно не удивлял её внешний вид, словно он давно уже привык к нему, — Рэнвальд, он…

На что девушка лишь грустно покачала головой.

— Мне жаль, Лиам. Но пока что для этого слишком рано, — подойдя ближе, девушка села рядом с мужчиной, — он не помнит нас.

Проведя рукой по её спине, мужчина погладил её по волосам.

— Ещё не время.

— Ещё нет…

В это время мужчина, что отправился прочь из таверны, чтобы немного успокоиться, стоял возле отдаленной кузницы и наблюдал, как пожилой мужчина, совсем старик, ковал деталь для нагрудника. Металлическая пластина под его молотком извивалась словно змея. Когда он опустил деталь в воду, та зашипела, затвердевая на месте.

— Вам нужна помощь? — спросил он, поворачиваясь лицом к Рэнвальду, и в этот момент, когда их взгляды пересеклись, он выронил щипцы.

Пластина с грохотом упала на пол, увлекая за собой еще несколько деталей, лежащих рядом на столе.

— Вы знаете меня? — спросил Рэн, но мужчина взял себя в руки, поднял упавший инструмент и отвернулся.

— Наверное, ошибся, — замотал он головой, — люди столько не живут.

— Ошиблись?

— Не поймите меня неправильно, — убирая на место щипцы, взяв в руки тряпку, вытирая остатки пота, поворачиваясь к мужчине, — ваш голос мне знаком, да и доспехи эти были выкованы мною по специальному заказу, вот только было это уж очень давно.

— Сорок один год назад?

— Ха, — улыбнулся старик, — даже побольше, наверное, лет шестьдесят прошло уже.

Вновь те же ощущения, словно ледяной водой на него нахлынули чувства, отчего он даже немного пошатнулся назад, но вовремя успел удержаться, чтобы едва не упасть.

— Вам плохо? — обеспокоенно спросил пожилой мужчина, подходя ближе, докасаясь холодного металла.

— Все в порядке, — махнув головой, коротко ответил он, — вы можете назвать мне имя того, кто просил вас выковать эти доспехи? — указывая на всего себя, умоляюще попросил он. Прошло столько лет. Он даже не был уверен, что этот человек еще жив и сможет ответить на все его вопросы: зачем он сделал их, что с ним случилось на самом деле и куда делось его тело.

— Мне жаль, но имени я сказать вам не смогу, так как это было уже очень давно, бедный старик и не припомнит даже, что там за имя было, — извиняющееся ответил он.

— А как он выглядел? Поймите, мне нужно хоть что-то знать об этом доспехе, — все умолял его воин.

В этот момент за его спиной послышались шаги нескольких человек.

— Рэн, вот ты где, — произнесла Тея, подходя ближе.

Рядом с ней был мужчина, тот самый, что впустил их в город. В этот раз на нем была самая обыкновенная одежда: свободная рубашка и штаны с кожаными вставками, тяжелые сапоги.

Переглянувшись с пожилым мужчиной, Тея потянула потерявшегося мужчину за собой.

— Миледи, — внезапно начал старик, — а мы с вами не встречались ранее?

Девушка лишь мимолетно бросила свой взгляд на кузнеца и, бросив через плечо, ответила:

— Думаю, вы ошиблись, уважаемый.

Уволакивая вслед за собой ничего не понимающего Рэнвальда.

Но в тот момент, как девушка взяла его за руку и прижала к себе, словно тело стало легче, его существо наполнилось спокойствием, будто он именно там, где и должен быть. Тепло от её руки медленно растекалось по его холодной перчатке, согревая внутри.

Это было странно, но мужчина, несмотря на все сомнения и таящиеся опасности в каждом действии девушки, решил довериться ей и ступал следом.

Они уходили все дальше и дальше вместе с дозорным, что весело болтал с девушкой и дурачился.

Отчего-то он знал это чувство и был именно там, где ему хотелось больше всего.

— Рэн, ты меня вообще слушаешь? — вдруг остановившись, спросила девушка, обеспокоенно всматриваясь в его забрало.

— Да.

— Тогда поздоровайся, — мило улыбнувшись, — это Лиам, — указывая на мужчину, что легонько улыбнулся, кивая в ответ, — он может помочь нам с твоей проблемой, — подталкивая в бок мужчину, девушка обеспокоенно улыбнулась.

— Хорошо, — только и всего сказал он, сжимая руку девушки покрепче.

Глава 10. Ветер перемен

Целый день он следовал за ней как завороженный, тоска по чему-то забытому сдавливала его душу, но неоднозначные и частые взгляды другого мужчины не давали ему покоя.

— Может, мы зайдем ко мне в дом и перекусим чего-нибудь? — с надеждой в голосе спросил он.

— Было бы неплохо, прогулка по этому месту меня утомила, — честно призналась Тея.

Фельдария не была пестрой и красочной, наоборот, она таила в себе опасность в каждой щели и каждом потаенном уголке. Зазубренные пики то и дело выглядывали и словно наблюдали за тобой. Острые шипы каждого дома кричали: "Вам тут не место". Холодный металл наполнял каждую улицу своим звоном.

Дом Лиама находился рядом с центральными воротами города.

— Почему вы не можете меня пустить? — фыркнула недовольная девушка, стоя у самых ворот с корзинкой в руках.

Её разница в росте с дозорным была велика, она едва доставала ему до плеча. На ней был накинут красный капюшон, а накидка полностью скрывала тело. Оттуда, где стояли ребята, было невозможно разглядеть её лица, но её возгласы и крики на бедного мужчину были слышны отчетливо.

— Почему её не пропускают? — спросил Рэнвальд у мужчины, что открывал засов своего дома.

— Скорее всего, она не показала ему пропуск или имеет какие-то запрещённые товары.

— А мы прошли без пропуска.

Мужчина немного поперхнулся, впуская гостей в дом.

Его дом состоял из двух этажей. На первом располагалась небольшая гостиная. Мягкие диваны и журнальный столик совсем не вписывались в общую тематику города с его оружием на каждом шагу. Чуть дальше от входа виднелся коридор, который, скорее всего, вел на кухню, а на втором этаже уже располагались сами комнаты.

Чувство дежавю сдавило грудь мужчины, переступившего порог. Ему казалось, что он уже бывал здесь. Да и этот мужчина вызывал лишь сомнения в правдивости его слов, но никак не боязнь за то, что может последовать дальше, словно он доверял ему, знал, что тот не предаст.

Девушка тихонько подошла к одному из стеллажей позади дивана, на котором была всякая всячина, и дотронулась до портрета.

Заметив это движение, Рэнвальд подошел ближе, встав за спиной девушки и тоже посмотрел на него.

Летнее солнечное утро. Поле залито теплым светом, который играет бликами на золотых колосьях, а легкий ветер нежно качает их из стороны в сторону. В центре стояли трое человек. Темноволосый мужчина в свободной рубахе с мечом на поясе и брюках с кожаными вставками. Девушка с белоснежными, слегка серебристыми волосами, которые она поправляет, убирая за уши. Её легкое, сшитое из множества лоскутов, белое платье развевалось по ветру.

Между ними стоял мужчина.

Высокий, с грубыми чертами лица, четко выраженными скулами, черные, блестящие на солнце волосы были хаотично разбросаны по голове. Он, сложив руки на груди, словно был щитом для всех, закрывая приятелей своей широкой спиной.

Но на его лице виднелась теплая улыбка.

Он был счастлив.

— Кто этот мужчина? — спросил Рэнвальд.

Девушка повернулась и посмотрела с горькими слезами на мужчину.

— Ты многого не помнишь, Рэн, и порой есть то, что лучше всего забыть и не ворошить былое. Я хотела, чтобы ты сам мог узнать ответы на все свои вопросы, но, встретив Лиама, — указывая рукой на мужчину, стоявшего в проходе, облокотившись на косяк двери, — поняла, что уж лучше ты это узнаешь от нас.

— Мы знали тебя еще задолго до того, как ты надел эти доспехи, — сказал тот, отталкиваясь и подходя ближе, — Рэнвальд Тенебрис, у меня не осталось сомнений, что это именно ты. Лишь одного взгляда на тебя, старик, и я сразу все понял, — вздохнув, — Лиор сомневалась, но я-то знаю, я уверен.

Отойдя на пару шагов назад и упав на диван, он внимательно посмотрел на собравшихся вокруг него людей.

— Хотите сказать, что тот мужчина — это я?

— Мне жаль Рэнвальда, — подходя ближе, Тея присела на пол около ног мужчины, — но это так.

— В те времена мы только познакомились с Лиор, проведя несколько рейдов в лесу по зачистке от монстров, — начал Лиам, — ты нашёл торговца и попросил сделать этот портрет. У нас у всех троих он есть.

— Мой сожгли в королевстве, — сказала она, протягивая клочок обгоревшего пергамента, на обратной стороне которого было написано: Рэнвальд Тенебрис, Лиам Стормгард, Тея Лиор.

Чернила были старыми и немного потекшими, поэтому нельзя было сказать, что их специально подделали, это он знал уж точно.

— Тогда почему ты сказала, что не знаешь меня? — его взгляд метнулся на девушку, — я чувствую твою ложь.

— Я сомневалась в тебе, — с поникшими глазами говорила она, — я не могла тебе доверять, не в тот момент, когда своими глазами видела, что те приспешники знают тебя. Как мне нужно было удостовериться в том, что мой давний друг не ведёт меня из одной клетки в другую?

Голос девушки притих, она схватилась за край своего отрезанного уха и вновь начала путать волосы у правой стороны лица.

— Ты не должен винить Лиор, — начал Лиам, — её можно понять, — положив свою руку на край её плеча, поглаживая то самое место.

— В том, что она лгала?

— Может, и так, но, по крайней мере, она не предавала тебя.

— И как я должен верить вам? — подытожил он, — я не знаю о своём прошлом ничего, кроме имени, так почему я должен довериться вам, всего лишь взглянув на портрет?

— Не должен, — начал Лиам, — но мы можем показать то, что было раньше, в те времена.

Держа в руках какую-то банку, внутри которой крутился вихрь из жёлтых светлячков, поднёс её ближе к нему.

— Что это?

— Мои воспоминания.

— И зачем ты даешь их мне?

— Чтобы показать тебе, что это правда. Раз ты помнишь немного о магии, то значит, понимаешь, что светочей очень сложно и трудно подделать, и ни один из магов за это не возьмется, — он говорил правду.

— Но зачем тебе хранить воспоминания в банке? — удивленно спросил он.

— Чтобы не терзать свою душу, — отдавая её в руку мужчины и помогая подняться девушке, они отошли в сторону.

— Мы оставим тебя одного наедине, и что делать с этим, — указывая на светочей, начала Тея, — тоже решать только тебе.

Удалившись из гостиной, они оставили его наедине с этой банкой.

От неё исходило тепло, жучки то и дело кружились, сталкиваясь друг с другом, обгоняя и отставая, словно мысли человека, что были запечатаны в них, были такими же судорожными и хаотичными.

Стоило немного приоткрыть, как желтый вихрь молниеносно устремился к его голове, образуя кольцо. Светящиеся нити потянулись к нему, и его сознание стало тяжелым, будто сон внезапно напал на него. Мгновенье — и он провалился в темноту.

~***~

— Вы двое отчислены! — голос директрисы прозвучал как гром среди ясного неба, — наша академия выпускает элитных воинов и рыцарей, которые служат в королевском полку Его Величества! — поднимая руку вверх и размахивая из стороны в сторону, — а вы, жалкие простолюдины, думаете, что пройдете вступительные экзамены и будете равны знати? Ошибаетесь! Никто не потерпит ваших выходок!

Рэнвальд и Лиам стояли с опущенными головами. В глазах второго паренька отражалась смесь разочарования и усталости.

— Вы побывали в сумеречном лесу ночью без сопровождения! — продолжала она, — где дикие монстры бодрствуют и уничтожают всякого, кто осмеливается вторгнуться! О чем вы только думали, идя туда? — она ткнула пальцем в каждого.

Лиам едва сдерживал слезы, а Рэнвальд стиснул зубы.

— Мы слышали крики, — тихо начал он, но директриса перебила его, не желая слушать оправданий.

— Крики? — с усмешкой произнесла она, — сумасшествие! Идите наверх и собирайте свои вещи.

Хлопнув дверью, она оставила их наедине.

— Если бы не я, то ты не попал бы под горячую руку директрисы, — всхлипнул Лиам, вытирая слезы и резко развернувшись на пятках, прежде чем Рэнвальд успел схватить его за локоть.

— Успокойся и дыши, — сказал Рэнвальд, поворачиваясь в сторону выхода и зашагав в направлении спален.

Этот парень всегда был немногословным и молчаливым, лишь в редкие моменты от него можно было дождаться совета или хоть какой-то многословности. Но это ничуть не мешало Лиаму следовать за ним.

С тех самых пор, как он поступил в эту военную академию, из-за своей смешанной крови, он был лишь посмешищем для окружающих, но не для Рэна.

Тот всегда вставал на его сторону, точно так же, как и в этот раз. Он был тихим и безобидным, пока дело не доходило до незаслуженного обращения к слабым.

Хоть Лиам и был таким, но все же имел некоторые навыки, которыми не обладали остальные.

— И все же мне жаль, — повторил он, подходя ближе к Рэнвальду, который спокойно складывал и упаковывал вещи в мешок.

— Лиам, — грозно посмотрев в его сторону, отчего подросток сжался, — тебе стоит спокойнее относиться к таким вещам. Как раз из-за того, что ты позволяешь к себе так относиться, все и происходит. Ты сильный малец, так почему не пользуешься этим? Твои оценки по фехтованию ничем не хуже, чем у лидеров класса.

Подхватив и перевесив на бок собранные вещи, он вышел из комнаты.

— Если ты и дальше намерен быть таким, то события сегодняшнего дня будут повторяться вновь и вновь, но если ты хочешь измениться, то пойдем со мной.

— Но я ведь Лангвей.

— И что с того, — повернувшись лицом к лицу, — думаешь, орки, ведьмы, феи и прочие расы переживают о своих отличиях и о том, что они не похожи на человека? Важны твои действия, но никак не кровь. — Буркнув что-то еще, он со спокойным лицом вышел на улицу.

Мотнув головой, Стормгард все еще сомневался. Он был сиротой, и, случись с ним что-либо, никто бы даже не заметил его исчезновения или, даже хуже того, смерти.

Но все же он не хотел оставаться слабаком, поэтому, кое-как подхватив свои вещи, ринулся за ним.

— И куда мы отправимся?

Темноволосый паренек, в чьих волосах играл солнечный свет, а зеленые глаза искрились радостью, лишь тихонько улыбнулся.

В тот момент он еще не знал, что это означало бесчисленное множество опасностей, бессонных ночей и беспокойства о том, как и что именно они будут есть.

Но теперь, взмахивая топором и напевая мелодию под нос, раскалывая бревна вдребезги надвое, он был спокоен. Ровно до тех пор, пока из чащи сумеречного леса, на окраине которого располагался их дом лесоруба, не послышался истошный вопль.

— Мы, кажется, когда-то уже проходили это, — спокойно сказал Рэн, замахиваясь и разбивая дерево на куски. Тут послышался очередной вопль, только в этот раз дополненный визгом человека, — и это тоже.

— Да ладно тебе, старик, мы уже не дети. Пошли посмотрим, — оживился Лиам, перехватывая топор, словно тот был мечом.

Рык монстра послышался вновь, еще громче.

Выпрямившись и расправив плечи, Рэнвальд, перехватив топор, бросился прямиком на звук. Перепрыгивая через упавшие ветки деревьев, они довольно-таки быстро настигли темной поляны, что располагалась неподалеку от их дома. Многие знахари и ведьмы часто приходили на это место в поисках лекарственных трав, до того как появился запрет на посещение сумеречного леса. Монстры, что раньше буйствовали по ночам, стали появляться днем.

И прямо сейчас одна из глупых собирательниц трав стояла прямиком перед страшным волкодавом, что превышал её в несколько раз в размере. Из его пасти капала слюна, но девушка, не испугавшись зрелища, храбро стояла на своем. Накинутый капюшон мешал Лиаму разглядеть её лицо, но было понятно, что она совершила глупость, придя в это место.

— Только попробуй еще раз рыкнуть на меня, ты, гадкое создание! — крикнула она на него, тыча пустым лукошком в морду зверю, на что тот рыкнул в ответ.

Рэнвальд, стоявший впереди, преградил путь мужчине и приказал оставаться в тени. По его мнению, громогласная девушка и сама могла справиться с ситуацией.

— Кто сожрал все мои цветы?! Ты хоть знаешь, сколько я собирала их, стоя на коленях в этом треклятом лесу?! — продолжала она громко кричать.

Зверь лишь оскалился, но оставался на месте.

— И теперь ты стоишь и рычишь на меня вместо того, чтобы выплюнуть все? Ты. Поганый. Волкодав! — бросив корзинку ему в глаза.

Злобно оскалившись, он было хотел прыгнуть в сторону девушки, но вовремя брошенный топор Рэнвальда отрезвил его. Посмотрев на людей, что скрывались в тени терна, рыкнув напоследок, он убежал прочь.

— Вы слишком расшумелись, дамочка, — подходя ближе и забирая топор, Рэнвальд внимательно посмотрел на девушку в капюшоне.

— А вы бы не кидали свои топоры в кого попало, — фыркнула она, натягивая поглубже капюшон, но взгляд искрящихся голубых глаз пристально впился в него.

На что Рэнвальд в ответ фыркнул на её слова, взъерошив свои волосы, он пошел обратно к лесопилке.

— Вам бы уходить отсюда, боевая леди, — улыбнулся ей Лиам, — ненароком можете наткнуться на зверей и похуже.

— Учту, — пристально посмотрев на них, натягивая красный капюшон поглубже.

— Как вас зовут? — крикнул из-за спины Рэн.

— Лите, — крикнула она в ответ, поднимая свою корзину.

— Будьте осторожны, Лите, в следующий раз мы не будем приходить сюда, слыша истошные вопли зверей, и спасать их от вашего гнёта.

Девушка пронзила взглядом спину мужчины. Стормгард лишь подбежал к своему товарищу, весело рассказывая о чём-то своём, оставляя девушку в одиночестве на тёмной поляне.

~***~

Так же быстро, как светлячки накинулись на его голову, образуя вихрь, они вернулись обратно в банку. Защелкнув защёлки, Рэнвальд отодвинул её в сторону. Опираясь локтями о колени, он закрыл лицо руками и тяжело вздохнул. При виде всех этих событий в его душе образовался ком, который с каждой секундой становился всё больше.

Девушка была до боли знакома ему: её образ, манера общения — словно он хорошо знал её раньше.

— Лите… Лите… красный капюшон.

Резко подскочив на ноги и поднявшись на второй этаж дома, он вошёл в подобие гостиной, только меньше. На кресле расположилась девушка, а Лиам, лёжа на диване, с интересом что-то обсуждал.

— Я знаю, к кому нам нужно сейчас идти.

— Что? — резко поднявшись с места и подходя ближе, обеспокоенно произнесла Тея. — Ты видел? Вспомнил что-то?

Мотнув головой, мужчина лишь коснулся её плеча и посмотрел на Стормгарда. Тот, сглотнув, уставился в ответ.

— Лите, я знаю, где она сейчас.

Лежащий мужчина, словно подавившись собственной слюной, часто закашлялся и сел.

— Лите говоришь? — просипев, начал он.

Девушка лишь грустно улыбнулась, подойдя ближе и похлопав по спине мужчину, чтобы ему стало лучше.

— Раз ты хочешь найти её, то давай так и сделаем, Рэн, — посмотрев на него, сказала она, — но ты уверен, что именно то, что ты хочешь сделать сейчас?

— Да, — без капли сомнения ответил он, подходя ближе к побледневшему мужчине.

Протягивая портрет, на котором были запечатлены трое товарищей, ему в руки, он продолжил:

— Ты должен пойти со мной, Лиам.

— А как же иначе, старик, — усмехнулся в ответ Лиам, сжимая рамку в руке.

Хоть он всё ещё ничего не помнил, но точно ощущал эту связь, которая стала зарождаться между ними. Их прошлое связывало воедино. Осталось лишь найти того, кто разрушил настоящее.

Глава 11. Древние руины

Вернувшись к главным воротам, мужчина определенно надеялся увидеть девушку в красном капюшоне вновь, но, к сожалению, её там уже не было.

— Куда мы идем? — поинтересовалась Тея, следовавшая за ним.

Переглянувшись с Лиамом, она обеспокоенно уставилась на мужчину.

Он и сам понимал, что время прошло, и пока они выясняли отношения в доме Стормгарда, незнакомка могла деться куда угодно. Но пульсирующий клубок мыслей в его голове не давал ему права сдаться.

— Простите, вы не знаете, куда пошла девушка в красной накидке? — поинтересовался он, подойдя к дозорному.

— Эта взбалмошная девушка? Да она не показала пропуск, вот мы и отправили её восвояси, — честно признался тот, потирая шею, — а что? Вы её знакомый?

— Не думаю, но спасибо, — ответил Рэнвальд, смотря за ворота замка.

— Ты же не собираешься идти туда вслед за призрачной девушкой в красной накидке? — вопросительно посмотрела на него Тея, — а вдруг это окажется совершенно не та, что была в тех воспоминаниях? Ты же не смог разглядеть её лица, так почему мы теперь ищем человека, у которого может быть просто такая же одежда? — фыркнула она, отрезвляя мысли мужчины.

— Почему ты так в этом уверена?

— Как минимум потому, что это глупо. Мы не в сказке, чтобы бегать за призраком, зная о нем лишь цвет его накидки. Да и мне кажется, что нужно больше узнать о своем прошлом, прежде чем приставать к незнакомому человеку с расспросами. Вдруг это не она? — вновь повторила девушка, переглянувшись с Лиамом.

Эти двое, словно сговорившись, старались отвлечь его от этой затеи и увести в совершенно другом направлении.

Но что, если это все же она, и судьба была на его стороне?

Мотнув головой, мужчина развернулся и зашагал прочь. Пройдя несколько улочек, возвращаясь туда, где он повстречал кузнеца, в тот момент как Тея и Лиам весело перекидывались словечками, он заметил странное движение на одной из стен города.

Странная фигура, сперва перекинув плетеную корзинку, затем одну ногу и руку, свесившись с края, так и норовила рухнуть вниз.

Были слышны её тяжелые вздохи. Девушка отчаянно пыталась перебраться на эту сторону города.

— И как ты туда залезла? — удивленно спросил Рэн, подходя ближе.

Пустая, старая, изношенная от времени корзина лежала возле его ног.

Особа резко подняла голову вверх, словно не ожидала, что кто-то может заметить столь неловкие действия. Её пристальный взгляд был направлен на мужчину.

— Идите дальше, — кряхтя, перекидывая вес на внутреннюю часть стены, девушка перелезла за ограждение.

Пораженный упорством девушки, он неподвижно стоял на месте.

— Я ведь сказала, уходите! — скатываясь с водосточной трубы на землю, подбирая корзинку у ног мужчины, девушка на мгновение остановилась.

Её алый капюшон качнулся от нахлынувшего ветра, и из-под него показалась копна серебряных волос. Пронзительный взгляд сапфировых глаз изучал его.

— А мы с вами не знакомы? — неожиданно сказала она, подходя вплотную, — отчего-то вы вызываете знакомые ощущения, ваше…

— Рэнвальд! — из-за спины послышался крик Теи.

Резко подняв голову и посмотрев через плечо, та увидела позади девушку в капюшоне, что, подобрав оборки платья, бежала прямиком к ним. И мужчину, который поспевал за ней.

Незнакомка среагировала быстрее, схватив за руку и дернув, потащила Рэнвальда за собой.

Минуя шокированных ребят, она протащила его через несколько улочек и остановилась, когда поняла, что это тупик.

— Мне жаль, что так вышло, — начала оправдываться, согнувшись, запыхавшаяся девушка.

— Почему ты схватила меня? — немного отойдя назад, спросил он.

Подняв голову, пара глаз уставилась на воина. Её взгляд был пронзительным настолько, словно сама Тея всматривалась в его душу.

Пару раз моргнув, она все же выпрямилась и дотронулась до своей накидки.

— Они сказали, что ты Рэнвальд?

— Это моё имя, — коротко ответил он, в то время как выражение лица девушки смягчилось.

Скинув капюшон назад, давая свободно упасть своим серебряным, как свет Луны, волосам на свободу.

— А я Лите, — грустно улыбнувшись, — хотя, наверно, ты меня не помнишь.

~***~

— Как думаешь, почему она всё ещё там? — подходя ближе к окну, спросил Лиам, одёргивая занавеску.

— Какая разница, — пожав плечами, коротко ответил Рэн, натягивая кожаную перчатку, — если это не вредит нашему промыслу, то пусть делает что хочет.

— И всё же стоять на краю опушки — дело опасное. Вдруг кто утащит?

— Её-то? — серьёзно уставился на него Рэн.

— Хотя да, — поперхнувшись и кивнув, — жаль того, кто её потащит.

— Вот-вот.

~***~

Мотнув головой, мужчина отошел на пару шагов назад, образ девушки из всплывающих картинок воспоминаний предстал в реальности перед его взором.

— Знаю это может быть неожиданно, но все же, — потянув руку вперед, было хотев дотронуться, но поток бушующего ветра откинул её руку назад.

Прямиком за его спиной, облокотившись на стену рукой, стояла запыханная и чем-то очень рассерженная Тея Лиор.

— Ты! — только и прошипела она, свернув руку в кулак, стискивая потоком воздуха девушку.

— Ты что творишь? Ненормальная! — скручиваясь в воздушное одеяло.

Скривив лицо, незнакомка пыталась выпутаться, разгневанная девушка сделала шаг вперед, но Рэнвальд встал на пути.

— Ты делаешь ошибку, защищая её, — шикнула она, отталкивая холодную броню в сторону, в тот момент как мужчина схватил её за руку.

— И почему я должен верить твоим словам? — тихо сказал он.

Тея лишь мотнула головой, в тот момент как прибежал запыханный Лиам. Его взгляд тут же устремился на белокурую изворотливую змейку, что была за спиной былого товарища.

— Это ТА ГАДИНА! — крикнул он на весь переулок, тыкая пальцем в сторону.

— Опустим, — дрожащим голосом от злости прошептала Лиор, выдернув свою руку из захвата воина и опуская вниз, — это бесполезно что-то доказывать, сейчас, — устремив свой пронзительный взгляд на стоящего впереди мужчину.

Щелкнув пальцами, отпуская плутовку.

— Свои ошибки, ты должен понять сам, — добавила она, — мы уходим, Лиам.

Развернувшись на носочках взявшись за подолы накидки, девушка уже было зашагала прочь, прихватив с собой и ничего не понимающего товарища.

Из-за спины послышался тяжелый вздох девушки. Слегка развернувшись он хотел было посмотреть, но Тея была быстрее.

Воспользовавшись своей магией, она мигом просочилась сквозь образовавшуюся брешь и уже стояла лицом к лицу с Лите.

— Если ты действительно думаешь, что я просто так это оставлю! — шикнула она, схватившись за руки девушки.

Рэнвальд не понимал её злости, да и Лиам в его воспоминаниях не относился к ней как к плохому человеку.

Сделав резкий выпад вперед, он хотел было разнять их, как в этот момент словно испустив свой дух Лиор мертвым грузом пала на землю.

Его существо тут же отреагировало, ехидная улыбка Лите была адресована ему, взявшись за эфес меча, дабы вытащить его из ножен, как та в свою очередь молниеносно набросилась на него. Быстро проведя по рунам на его нагруднике, тем самым запустив какую-то цепочку, алый свет разлился по всему доспеху Рэнвальда.

Темный туман застелил его взор и увлек сознание.

— Ты и правда, обманщица… — только и мог сказать он перед тем как упасть рядом с девушкой.

— Кто бы мог подумать, — хихикнула она.

Лиам что стоял все это время у входа в переулок, тут же вытащил свой меч, и направился к ребятам, лежащим на земле, но стоило сделать ему пару резких шагов, как фигура девушки, возвышающаяся над телами, изменило свой облик, теперь она не была больше той юной и белокурой змейкой в красном одеянии, это был самый настоящий монстр со звериными конечностями, похожими на большие лапы дикой кошки, с огромными и острыми когтями.

Её желтые и острые изменившиеся зрачки уставились на него.

— Ты мне не нужен, — усмехнулась она, — в частности, как и эта девка, — хватая за край накидки и швырнув в сторону мужчины бездыханное тело девушки.

— Сиена! Что ты с ней сделала?! — шикнул он на нее, направляя свой меч.

— О! Лиам, это всего лишь маленький подарок, за оказанную услугу в прошлом, — хихикнула она, коснувшись рыцаря и растворяясь вместе с ним.

— НЕТ, СИЕНА! —подбежав к девушке, смотря вслед за исчезающими телами, — чертова гиена! — выплюнул он.

Лицо девушки изменилось, на нем отразилась гримаса боли и ужаса, холодный пот выступил на её лбу.

— Мне жаль Лиор, но придется потерпеть, — сказал Лиам, подхватывая на руки и крепче укутывая девушку.

— Тенебрис…тен…брис… — тяжело дыша, находясь в бреду тихо шептала она.

— Да, теперь дело за Тенебрисом. И да благословит нас Сильвар, при следующей нашей встрече он нас не убьет, — с надеждой в голосе произнес Лиам.

~***~

— Ваше Высочество, Вам необходимо уходить!

Девушка уже знала, что именно означали эти слова.

Король пал, точно также, как и его королевство. Последний оплот и надежда мира от порабощения черной магией Астериуса, был уничтожен.

Ноги девушки подкосились, и та бы рухнула под тяжестью собственного веса на пол, если бы не большие и сильные руки, вовремя подхватившие её, не уберегли.

— Тебе нужно держаться, бесстрашная Лите, — тихо шепнув на ухо, чтобы услышала только она, — сейчас ты наша королева, так приказывайте Ваше Величество, — склонив голову и сказав громче, во всеуслышание остальных.

— Оставьте нас, уходите далеко в леса настолько, насколько это возможно. Сильвар пал вместе с его прошлым королем, но я не могу позволить и вам умереть такой смертью.

Испуганные глаза людей то и дело дрожали и переглядывались между собой в поисках решения, но все что им оставалось это только бежать. Без короля и его армии, им было не выстоять.

Это был лишь вопрос времени, когда маг доберется сюда и воссядет на трон, при этом разрушив и убив каждого невинного человека на своем пути, сровняв это место с землей.

Развернувшись в сторону бушующего ветра, подхвативший светлые волосы играючи с ними в последний раз развивал в разные стороны.

— Мне жаль, что все так вышло, — смотря наполненными тоской и грустью глазами девушка впервые проронила слезы, они стекали маленькими ручейками по ее белоснежным щекам.

От чего сердце в груди мужчины защемило.

— Возможно мы все же можем сделать кое-что, — тяжело вздохнув и встав на одно колено перед своей госпожой.

Взяв её трясущиеся руки и поцеловав тыльную сторону ладони, он прижал их к щеке.

— Ты уже знаешь, что нужно делать, Моё Величество, — грустно улыбнувшись.

— Но я не могу! — всхлипнула она, присев рядом с ним. Её заплаканные голубые глаза, словно всматривались в саму бездну, — ты умрешь!

— Зато ты будешь жить, — тихо сказал он, пододвинувшись вперед и приобняв девушку.

— Нет, — замотав головой, — я не могу этого сделать, только не с тобой.

— Ты уже позаботилась обо всем, все готово, тебе лишь нужно провести ритуал. Ты и сама знаешь, что только я смогу выдержать, мы уже пытались, — вставая и приподнимая девушку с пола.

— Не могу! — всхлипнула она.

— Нам необходимо это сделать!

— Нет, — запротестовала девушка, — если ты пойдешь на это, то потеряешь всё! Даже самого себя! — Её дрожащие руки упирались в тёплую грудь мужчины.

— Ну и что, — тихо произнес он, — эй, эй, эй, — осторожно подхватив девушку за подбородок, притягивая к себе поближе, чтобы можно было рассмотреть её заплаканные глаза, — я понимаю, что будет трудно всем нам, но если я этого не сделаю, всё, чем мы дорожим, разрушится.

— Оно уже рушится, — всхлипнула девушка, отворачиваясь и отталкивая мужчину.

— Не делай мне больно своими слезами, милая, — сказал он, чувствуя, как ком застрял в горле.

— Мне тяжело даётся твоё решение.

— Я понимаю, — взяв девушку за руку и проводя по её шелковистым волосам, возможно, в последний раз, — я люблю тебя, милая, и знаю, что мы справимся с тем, что нам предстоит. Ты найдёшь меня.

— Но как? — вновь расплакалась девушка, — мы ведь больше никогда не встретимся.

— Удача на нашей стороне, милая.

Поцеловав девушку в макушку и отпуская её руку, мужчина развернулся и вышел прочь из дворцовой комнаты. Ему было так же тяжело, как и ей, отпускать его, но всё это было нужно ради их общего будущего.

— Он поплатится за то, что сотворил, — прорычал он, выхватывая кинжал.

Спустившись в подвал туда, где его уже ждал проклятый доспех, он мотнул головой, словно пытался отбросить все свои мысли прочь.

Проткнув кинжалом ладонь, и капнув кровью на меч и доспех, вырисовывая кроваво алые руны, он отбросил его в сторону.

Алый свет разлился во все стороны ослепляя глаза, тяжело дыша, он сел на холодный пол.

В этот момент тихо шагая вперед вошла девушка, нашептывая себе под нос заклятие, из её рук показались искры, переливающиеся из золотого в голубоватый оттенок то и дело норовя смешаться.

Алый свет исходящий из нагрудника становился все ярче, пульсируя, словно биение сердца.

Мужчина лишь хрипло вздохнул и упал на пол, его грудь часто вздымалась и опускалась, холодный пот выступил на его лице.

По щекам девушки полились новые слезы, капли которых падали на пол.

— Ты…справишься…Тея…

Только и смог выдавить из себя мужчина, прежде чем отключиться. Его тело перестало дрожать, словно сама жизнь покинула его.

Боясь взглянуть на бездыханное тело, девушка накрыла его своей накидкой, и зажмурила глаза.

Единственная мысль, прокручивающаяся у нее в голове, была лишь:

— «Я убила его».

Шмыгнув носом, вытирая рукавом заплаканные глаза, спустя минуты она все же открыла их.

Прямо перед ней в паре сантиметров во весь рост стоял огромный черный доспех, держа в своей перчатке меч что испускал алый свет. Черный дым выходил из-под открытого забрала, внутри не было никого. Пустота.

— Безмолвный рыцарь, — протянув руку и коснувшись того места куда упала первая капля крови мужчины, завершая тем самым печать.

Алый свет вспыхнул и тут же потух, образовывая вместо себя причудливые узоры и руны по всей поверхности доспеха и меча.

Дух заточенный в металл сделал вдох.

— Приказывайте, — тяжелым металлическим голосом ответил он.

— Тьма. Убей их всех, — озлобленно прошипела Тея, падая на колени.

Доспех никак не отреагировал и просто исчез.

Обессиленная эльфийка легла рядом с бездыханным телом мужчины.

— Дело за тобой.

Протягивая руку, переплетая пальцы с уже холодными пальцами мужчины. Она закрыла глаза.

~***~

Проснувшись первым делом открыв глаза, девушка уставилась на желтый потолок.

— Проснулась? — ставя рядом на столик стакан с водой и мокрое полотенце.

— Сколько я пролежала?

— Неделю…

— ЧТО?! — вскакивая с постели, но из-за боли в голове тут же упала обратно.

— Я долго не мог привести тебя в сознание, но благо Тенебрису, он еще не пришел.

— Нам нужно вернуть его, — кряхтя и пытаясь встать с кровать, глаза девушки наполнились слезами.

— В таком состоянии ты даже меня не сможешь повалить, о бесстрашная Лите, — присаживаясь рядом он тяжело вздохнул, — последнее что я видел, это то, как Сиена забрала его с собой.

— Думаешь он уже у Астериуса?

— Не думаю, а так оно и есть. Неделя уже прошла так-то, — тяжело выдохнув, хлопнув по коленям, вставая, — и еще… печать, она начала расплываться.

Лиам подойдя ближе толкнул её обратно.

Упав головой на подушку, девушка заплакала.

— Тенебрис…

Глава 12. Встреча с союзниками

Помутившийся разум, что так предательски не хотел выпускать Рэнвальда из своих оков, все же сдался. Открыв глаза, он понял, что находится в каком-то подвале, подвешенный на цепях. С трудом приподняв голову, он посмотрел прямо на пожилого мужчину.

Небольшая темная комната, наполненная тусклым светом догорающих свечей, пахла сыростью. В самом центре стояло кресло с красной обивкой, на котором сидел странный человек.

Отчего-то он не внушал доверия; наоборот, это было то, чего он не мог объяснить, словно уже бывал здесь и понимал, что́ последует дальше.

Человек с худощавым телосложением пристально всматривался в каждый дюйм его чёрного доспеха, обвитого цепями. Серые глаза полны злобы.

В тот же миг его выражение лица изменилось, стоило зайти девушке со звериными конечностями. Ноги девушки больше напоминали задние лапы большой кошки, покрытые чёрной шерстью. Блестящие серебряные коготки цокали о каменный пол каждый раз, когда она делала шаг. А руки, хоть и были похожи на человеческие, точно так же были покрыты шерстью.

— Сиена, ты как раз вовремя, — прочистив горло, начал мужчина.

— Я всегда вовремя, Ваше Величество, хи-хи, — противно засмеялась та, отчего Рэнвальд мотнул головой.

— Вижу, тебе не по вкусу быть вновь прикованным в этой комнате, сын мой, — приподнимаясь и сделав пару шагов вперед, в то время как Сиена уселась в кресло, скрестив и перекинув ноги на подлокотник, — жаль видеть тебя в таком плачевном состоянии спустя столько лет.

— Что ты несешь? — грозно спросил он, сжимая кулак, обмотанный цепями.

— О, не беспокойся так. На прошлом нашем опыте я уже понял, что обычные цепи так просто не удержат безмолвного рыцаря. Таких, как вы, называют демоническими отродьями, — подходя еще ближе, — теперь, подготовившись, всё будет иначе, Тенебрис. — криво улыбнувшись, в тот момент, когда сидевшая позади Сиена громко расхохоталась.

~***~

Туман стелился по долине, как рана, не желающая заживать. Он полз не из земли – он оседал с неба, серый, маслянистый, поглощая звезды одну за другой. И в этой тишине, среди мертвых деревьев, что скрючились, будто моля о пощаде, шагал Безмолвный рыцарь.

Он двигался без звука. Ни скрежета лат, ни лязга меча – лишь легкое шуршание, будто сама тьма раздвигалась перед ним, не желая касаться стали. Его доспех, все еще украшенный свежими рунами, пульсировал тусклым алым светом, словно биение сердца, заточенного в железо.

Дойдя до самой высокой точки холма, он остановился.

Перед ним медленно, но верно двигалась вперед некая сущность, будто буря, выросшая из обломков древнего храма и скелетов павших богов. Всполохи черного дыма с визгом вырывались наружу. Там, где она касалась земли, все рассыпалось в прах, оставляя после себя лишь пепел.

Продолжая стоять на своем месте, воин лишь вынул меч из ножен, словно проверяя его на вес. В тот момент процессия замедлилась, пока и вовсе не остановилась в десятках метров от него.

— Думаешь, какой-то рыцарь в сияющих доспехах сможет остановить меня? — ехидно усмехнувшись, крикнул маг, продолжая сидеть на своем месте.

— Мне кажется, он желает быть убитым первым, Ваше Сиятельство, хи-хи, — противно засмеялась девушка, стоя позади своего хозяина.

Подняв руку и направив острие меча на этого сумасброда, воин заставил руны вспыхнуть алым светом.

Отсчет пошел.

Рассекая туман, оставляя позади себя лишь пустоту, он бросился вперед. Сделав лишь пару больших рывков, он тут же настиг чудовищ, шедших впереди. Маг, самодовольно ухмыляясь, поднял руки, извергая потоки темной энергии, которая тут же впиталась в тела бедняг.

Словно обезумев, те накинулись в ответ, пытаясь вонзить свои острые клыки и торчащие из тела шипы в доспех рыцаря.

Руны залились ярким багряным светом, пульсируя в унисон со скользящим мечом, разрывающим плоть и кровь чудовищ.

Черные щупальца взметнулись в воздух, стремясь схватить воина, но тот, словно призрак, уклонялся от ударов, двигаясь с невероятной скоростью.

Пожилой мужчина напрягся.

— Вижу, ты довольно-таки неплох, так каким же образом ты стал рабом эльфа? — злобно улыбнулся он.

Но тот в свою очередь не проронил ни слова, действуя, как дьявол, что пришел забрать в преисподнюю души тех, кто провинился перед богом и поддался искушению. Оставляя позади себя лишь трупы.

— Сиена, убери его с глаз моих, — указывая на мужчину, приказал он девушке, стоящей позади себя.

Рассмеявшись в ответ, она лишь соскочила вниз, приказывая всем остановиться. Пробежавшись по головам чудищ и встав во весь рост перед живым доспехом, она произнесла:

— Ты хороший противник, раз Его Сиятельству пришлось просить меня о твоей смерти, хи-хи, — злобно оскалившись, она посмотрела на него, — Может, снимешь свой шлем? Хочу посмотреть в твои дьявольские глаза, которым так скоро самим встретиться с адом.

В ответ он, не отреагировав, занес меч над её головой, намереваясь разрезать надвое, но девушка успела вовремя блокировать удар, выпустив из передних лап, вместо рук, острые серебряные когти.

— Вижу, ты время зря не теряешь, безмолвный красавчик, хи-хи, — дико рассмеявшись и оттолкнув меч вверх, она замахнулась ногой, намереваясь ударить в бок, но воин тут же среагировал, — А я думала, ты у нас неповоротливый. Какая жалость, хи-хи, — продолжала смеяться она, словно гиена.

Нанося удар за ударом, девушка оттесняла его назад, пока за этим процессом наблюдал её господин.

— Что ты с ним возишься? — спросил он. Девушка отвлеклась и посмотрела на своего господина, и в этот момент воин замахнулся и обрубил ей звериную руку.

Послышался истошный дикий вопль, больше похожий на вой раненого животного. Схватившись за руку, девушка отпрыгнула назад, а на воина ринулась новая волна монстров, которая падала замертво у его ног, так и не достигнув цели.

— Теперь ты, — направив взгляд на мага, рыцарь оттолкнулся от тел нападающих и приблизился к их хозяину.

— Так ты у нас все же разговариваешь, — продолжая сидеть на своем месте, произнес маг в тот момент, когда вслед за рыцарем ринулась девушка, вклиниваясь между ними.

Толкнув мечом в сторону, словно она не была его целью, мужчина отбросил девушку вниз.

В этот момент темные щупальца пронзили доспех.

— Вот и твой конец пришел, — вставая с импровизированного трона и подходя ближе, произнес маг, — Смерть так сладка, особенно, когда даришь её сам, — криво улыбаясь и смотря прямиком на повисшего воина.

— Это твой конец.

— Что? — разворачиваясь, маг увидел удивительную картину, — Теперь все ясно. Ты дух.

Тело рыцаря, которое всего пару мгновений висело мертвым грузом, уже стояло во весь рост перед магом. Доспех, зияющий дырами, пульсировал багряным светом, а внутри…

Пустота.

— Ха, не думал, что эта эльфийка пойдет на такой отчаянный шаг и создаст столь неполноценного рыцаря.

Отходя на пару шагов назад, перед тем как рыцарь замахнулся для решающего удара, маг остановился.

Черные путы коснулись рун, тем самым меняя их структуру. Некогда багряный свет стал меняться на зеленый, местами даже черный. Те руны, что когда-то красовались на доспехе, были стерты. Дыры в металле затягивались, образуя цельный доспех.

— Опытный маг всегда знает, как прятать руны, чтобы их так варварски не изменили. Уж это она должна была запомнить, бедная моя маленькая Тея.

Встав на одно колено перед магом и сняв шлем, черные волосы тут же вырвались на свободу.

Его грохочущий голос эхом раздался по всей долине.

Безмолвный рыцарь стал другим.

— Приказывайте.

Зверски улыбнувшись, маг повернулся спиной к воину.

— Приведи её ко мне.

~***~

Мотнув головой, мужчина тяжело задышал.

— Трудно принимать, что однажды это уже происходило с тобой, а ты этого не помнишь. Верно, Тенебрис? — продолжал он, сидя на стуле, перекинув ноги на подлокотник и вертя в своих лапах острый кинжал.

Мага не было.

— Куда он делся?

— Его Величество не может тратить все свое время на жалкого раба. Ему, как-никак, нужно управлять целым миром, хи-хи, — жутко рассмеявшись, она все же пристально посмотрела на него.

— Я отрубил тебе руку.

— Оу, ты про эту? — подходя ближе и показывая её, — да, было жаль лишаться такого маникюра, но ты еще заплатишь за неё, уж поверь, — злобно оскалившись и направляя кинжал, очерчивая руны на доспехе, отчего те слегка вспыхнули алым светом, — тебе уже пора просыпаться от этого кошмара, — толкая кинжалом внутрь, доспех поглотил его.

Тело рыцаря, подвешенного на цепях, покачнулось, путы в виде цепей ослабли, пока и вовсе не исчезли. Он рухнул на пол, гулкий звук разнесся по подвалу.

Чёрный дым, окутывавший тело, стремился вырваться из тесного доспеха и заполонить собою всю комнату. Стоя во весь рост и расправив плечи, тусклый зелёный свет пульсировал, словно биение сердца.

Девушка отошла на пару шагов назад, цокая коготками о пол, медленно расплываясь в хитрой ухмылке.

Он медленно повернул голову и посмотрел прямо в глаза, звериные глаза блеснули озорством.

— Сиена.

— Хи-хи, — оскалившись, девушка залилась смехом.

В тёмную, пропахшую сыростью комнату вошли трое теней, существа, похожие на людей, облачённые в чёрные одеяния.

Самая высокая из них, стоявшая позади, вышла вперёд. Стянув капюшон с головы, темноволосый мужчина пристально посмотрел на него, коснувшись тёмной, покрытой пятнами рукой плеча, склонился перед ним.

— Тенебрис, — произнёс гулким голосом.

— Тенебрис… Тенебрис… — вторили оставшиеся тени.

Выпрямившись и подойдя ближе, мужчина встал позади Рэнвальда.

— Мы рады видеть вас снова в наших рядах. Пока вы отсутствовали, произошло много всего. Одна из тем — это…

Подняв руку, тот оборвал его на полуслове.

— Сейчас не об этом.

— Да.

— Сиена, мы уходим. Скажи Его Высочеству, я вернулся, и нужно кое-что сделать.

Улыбка, не сходившая с звериного оскала девушки, стала ещё больше.

— Для начала займись мальчишкой, а потом…

— Теей Лиор, — продолжил он, растворяясь, оставляя после себя лишь чёрный дым.

В подвале воцарилась тишина, тени и девушка стояли неподвижно, пока те не стали растворяться вслед за ним.

— Хаймон, — окликая высокую тень, когда та, накидывая капюшон на голову, хотела уже последовать за всеми, — хоть ритуал и прошёл, и мы заполучили его сознание вновь, не дай ему снова выйти из-под контроля, как в прошлый раз.

Жёлтые глаза мелькнули в темноте, растворяясь в чёрном клубе дыма.

— Эльфийка должна умереть раньше, чем их пути вновь пересекутся, — злобно оскалившись, произнесла девушка.

Глава 13. Город призрак

— Итак, как давно ты поняла, что это наш Рэн? — вдруг спросил девушку Лиам.

— Наверное, с самого первого дня, как только увидела его, тогда, сидя в клетке, — накидывая капюшон и придерживая его за края, девушка перешагивала через опавшие стволы деревьев.

Сухой безжизненный лес, через который они пробирались, казался им бесконечным.

Почва превратилась в песок, а деревья, словно павшие воины, были усеяны повсюду, их корни уже давно превратились в камень.

Путь что они выбрали до Халимара был непростым, ведь не каждый может пересечь реку забвения.

— И зачем нам сдался этот Халимар? — спросил Лиам, осторожно ступая вслед за девушкой, — там ведь одни заброшенные храмы.

— Храм забытых клятв, — тихо ответила Тея, — говорят, там хранится камень памяти – артефакт, способный вернуть утраченное. Если мы найдем его до того, как Астериус полностью подчинит Ренвальда… — она недоговорила.

— Когда он вызволил тебя из плена браконьеров? — переспросил он, меняя тему.

— Даже раньше, — усмехнулась она, — хоть в тот день заклятие и высосало из меня все силы и напрочь отбило память, я все же не смогла забыть его прикосновения, — дотрагиваясь своего правого уха, слезы подступили к горлу.

Лиам лишь молча кивнул, его взгляд скользнул по её профилю. Он знал эту боль — ту, что не заживает годами, ту, что становится частью тебя.

— Ты думаешь, он помнит? — тихо спросил он, — даже под контролем Астериуса?

Тея остановилась, подняв лицо к небу, где сквозь чахлые ветви пробивались тусклые лучи солнца.

— Рэнвальд силен духом, Лиам, — с грустью в глазах, девушка посмотрела на него, — и ты сам знаешь, что свои обещания он выполняет. Такое не стирается ни рунами, ни темной магией.

Внезапно впереди послышался шорох – не ветра, а чего-то живого. Лиам мгновенно выхватил меч, встав между Теей и источником звука. Из-за ствола поваленного дуба показалась фигура в потрепанной одежде, мальчик, с взъерошенными волосами.

— Эльбен? — выдохнула Тея, — что ты ту…

— Бабушка Сильвар, — пожимая плечами, сам того не зная, зачем она его сюда отправила до недавнего времени, — они пришли за мной, — перебил он её, его голос дрожал от изнеможения, — те тени, они вернулись.

Лиам опустил меч, но напряжение не покидало его.

— Тенебрис? — коротко спросил он.

Эльбен мотнул головой в знак согласия.

— Мне жаль вас огорчать, но ваш друг не тот, за кого себя выдает, он их предводитель.

— Мы знаем, — тихо ответила Тея, вставая на ровне с Лиамом.

— Он ворвался ночью в наш дом и остановился прямо передо мной. Его доспехи пульсировали зеленым светом, а из-под шлема… — мальчик запнулся, — я видел дым. Он поднял меч, но не опустил его. Просто стоял и в тот миг как я скатился с кровати и бросился в открытое окно, холодный метал уже располосал мою кровать. Все миг и был бы мертв.

— Как ты сбежал? — спросил Лиам.

— Повезло что он на несколько секунд замешкал, и я….

Тея почувствовала, как сердце забилось чаще.

— Он сопротивляется, — пронеслось в голове, — даже сейчас, под их контролем, он борется.

— Это не похоже на него, встреть ты прежнего Тенебриса, ты бы уже здесь не стоял малец, — начал Лиам.

— Значит, у нас еще есть время, — перебила его Тея, — но не так уж и много, Астериус не станет ждать нашей смерти слишком долго.

— И что мы будем делать? — спросил Лиам, — идти прямиком к храму и надеяться, что Тенебрис ещё не пронюхал, где находимся мы втроем? Очень уж сомневаюсь, учитывая его способности.

Тея улыбнулась – той самой улыбкой, что когда-то заставляла придворных трепетать.

— Ты невыносима Лите, — тяжело вздохнул мужчина, убирая меч в ножны, — что ж, ноги в руки и побежали, у нас считанные минуты до прихода нашего мрачного друга.

Ветер поднялся, постукивая мертвыми ветвями деревьев. Где-то вдалеке прокричала ворона – одинокий, тоскливый звук.

И трое путников двинулись вперед – сквозь мертвый лес, сквозь тени прошлого, навстречу к храму.

За их спинами, в глубине чащи, мелькнула тень – высокая, облаченная в черное. Она наблюдала. И ждала.

Сиена улыбнулась, облизнув острые клыки.

Они шли прямиком к ловушке.

Чем глубже они углублялись в лес, тем сильнее становился запах – не гнили и не прелой листвы, а чего-то странного… Воздух густел, словно время текло медленнее. Даже птицы замолчали.

— Мы близко, — прошептала Тея, останавливаясь у края обрыва.

Перед ними раскинулась пропасть, дно которой скрывала серая дымка. А по самому краю, словно серебряная нить, извивалась река. Её воды не журчали – они молчали. Тяжко, беззвучно струились, отражая не небо, а что-то иное, словно что-то страшное пыталось вырваться наружу.

— Река забвения? — подходя ближе спросил Эльбен, его сапфировые глаза расширились.

— К сожалению, это наш единственный путь, — ответил Лиам, подходя к самому краю. Ветер трепал его волосы, — храм забытых клятв стоит на том берегу.

— Халимар, — выдохнула Тея, пытаясь удержать капюшон накидки на месте, который так и норовил слететь с головы.

Подойдя чуть ближе к своим товарищам, девушка остановилась.

В этот момент ветер стих. Совершенно. Даже листья перестали шелестеть. Тишина обрушилась на них, густая и давящая.

Из-за деревьев, стоявших по другую сторону реки, выступила фигура.

Это был он.

Черные доспехи пульсировали зелёным светом. Черный, болотный дым струился из-под шлема, спускаясь вниз по доспеху, касаясь земли. Блеск и лязг металла звучал словно эхо, меч воина был направлен на девушку.

Тенебрис.

Он стоял неподвижно, словно ждал их.

— Он один, — прошептал Лиам, выхватывая меч, — может сейчас…

— Нет, — остановила его Тея, делая шаг вперёд, — я так не думаю.

В этот момент рядом с ним материализовались еще пару теней. Он сделал шаг вперед в тот момент как они продолжали стоять на месте, словно ждали приказа.

Лиам схватив за руку Эльбена, прижал его к себе.

— Ты пришел, — голос девушки не дрогнул.

Доспехи слегка наклонились вперед. Зеленый дым внутри шлема завихрился.

— Те..Лио..де…вар, — прогремел металлический голос, лишённый тепла.

— Ты пойдешь с нами, — ехидно отозвалась одна из теней, выступая вперед.

Взгляд девушки сменился на нее, как в этот момент, словно, не отрывая своего взора от ее глаз, Тенебрис махнул мечом. Черный дым, что до этого спускался вниз и тихо покоился рядом, тут же ожил и метнулся в сторону тени, сбивая ее с ног.

Тея тут же уставилась на него.

— Рэн… — она сделала еще один шаг, ступая вперед.

Дым внутри шлема заклубился сильнее. На мгновенье зелёный оттенок сменился на тусклый алый, словно проблеск надежды.

— Я… — хрипло выдавил он, его меч содрогнулся.

И в этот момент Тея улыбнулась — той самой улыбкой, что была между ними в подвале дворца сорок один год назад. Улыбкой, от которой у него когда-то замирало сердце.

Она протянула руку вперед в попытке коснуться его, но… выпущенная стрела со стороны леса была куда быстрее.

Пронзая и разрезая плоть, девушка вскрикнула от боли. Темный болотный свет залил доспех воина и тот бросился вперед, прямиком на нее.

Она оступилась. Руки сомкнулись в воздухе – холодная сталь перчатки и теплая кожа эльфийки. Они полетели вниз. В безмолвные воды реки забвения.

Последнее, что увидела Тея перед погружением – то, как их руки сплелись воедино, прижав к себе и приподняв её голову над поверхностью глади, зеленая пульсирующая дымка окутывала её тело.

Вода не была холодной. Она была…пустой. Лишённой вкуса, запаха, ощущения, словно растворяла все вокруг.

А потом – тишина.

— Эта наглая девчонка начинает меня раздражать все сильнее, — прошипела Сиена, выходя из своего укрытия.

— Она утащила его за собой, — произнес Хаймон, когда девушка подошла ближе, — что делать с ними? — вытаскивая кинжал из-под пояса и указывая в сторону эльфа и лангвея.

— Мне они ни к чему, поэтому покончи с ними быстро, — рассмеявшись произнесла Сиена, подходя ближе, — скоро вы все встретитесь вместе со своей подружкой, хи-хи, — подходя к краю, всматриваясь в пустую гладь, — убить, — легко и непринужденно произнесла она.

Шаэрамор – город, где время застыло.

Серая мгла, застывшая, как стекло. Вокруг – руины. Белые стены, покрытые трещинами. Крыши с провалившимися сводами. Фонтаны без воды. И везде – тишина.

Девушка корчилась от боли, на её лице проступал холодный пот. Выходя из воды, неся её на руках, Тенебрис сделал пару шагов и опустил на нечто мягкое – покрайней мере, ему так показалось.

Его доспехи все еще пульсировали зеленым. Он смотрел на свои руки, будто впервые их видел.

Схватившись за древко, торчащее из плеча девушки и отломив тем самым оперение и хвостовик, он протолкнул наконечник вглубь плеча, тем самым вытаскивая стрелу.

Лицо девушки исказилось от боли, она открыла глаза и вскрикнула.

Он резко вскинул голову. Дым внутри шлема заклубился в панике. Зелёный свет вспыхнул ярче. Тело Тенебриса напряглось, металлические пальцы сжали запястье Теи. Крепко. Но взглянув в её ярко-голубые глаза, тут же отпустил.

— Она отравлена, — отбрасывая в сторону обломки стрелы.

Тея закашлялась, и из уголка губ выступила тонкая струйка чёрной крови. Её пальцы впились в камни под спиной, ногти царапнули застывший мох.

Тенебрис замер. Дым в шлеме заклубился хаотично – зеленые вихри переплетались с алыми всполохами. Он резко развернулся, меч взметнулся в воздух, и лезвие вонзилось в камень рядом с её головой. Не в неё. Рядом.

Девушка не отвела своего взгляда, лишь вытерла краем своей накидки уголок рта.

Он отступил на шаг. Доспехи затрещали, будто металл пытался разорваться изнутри. Из-под нагрудника выползал черный дым.

— Больно? — хрипло прошептал он, но в этот момент его рука сама потянулась к её плечу. Пальцы в перчатке коснулись раны – осторожно, почти нежно.

Слезы навернулись на глаза Теи.

— Да, — прошептала она.

Дым в шлеме вспыхнул алым. На миг – всего на миг.

— Твои волосы…как лунный свет…

Он резко отшатнулся, будто обожжённый. Меч поднялся снова, но рука дрожала.

— Нет! — рыкнул он сам на себя.

Внезапно вокруг них зашевелилось пространство. Из серой мглы выступили силуэты – застывшие навсегда.

Рыцари с обнажёнными мечами. Девушки и дети, застывшие в беге. Их лица были спокойным, но в глазах читалось отчаяние.

Тенебрис обернулся. И увидел.

На площади перед полуразрушенным храмом стоял он сам. Вернее – человек. Без доспехов в простой рубахе, с мечом в руке. Подойдя ближе, практически в плотную, призрак мужчины коснулся плеча рыцаря.

— Твое обещание…

В этот момент зеленая руна на его груди вспыхнула ярче. Тенебрис закричал – не голосом, а скрежетом металла, разрываемого изнутри. Он схватил девушку за запястье – грубо, как пленницу – но вместо того, чтобы тащить к выходу, прижал к себе, прикрывая своим телом от невидимой угрозы.

— Беги, — прохрипел он.

Тея замерла. Её пальцы коснулись холодной стали его перчатки.

— Ты…

Дым в шлеме взметнулся алым. Зеленая руна на груди доспеха треснула, из щели сочилась кровавая искра.

— Я…не должен... — хрипло выдавил он, но руки не разжимались. Наоборот – прижал ее ближе.

Из тумана выступила новая фигура. Не призрак. Живая. Лицо, знакомое до боли.

— Рэнвальд, — выдохнула Тея.

Это был Хаймон. Его пальцы, покрытые черными пятнами, сжимали рукоять кинжала.

— Сиена была права, — усмехнулся он, — от тебя всегда столько проблем чертова эльфийка. Довольно сентиментальностей Тенебрис.

Но он не обернулся. Его доспехи затрещали – металл корчился под напряжением.

— Уходи, — прохрипел он Хаймону.

— Или? — усмехнулся тот.

Он поднял кинжал. Из кончика вырвался зелёный свет – не в Тею. В землю у её ног. Камни взорвались чёрной пылью, и из этой пыли выползли тени – те самые, что преследовали их у реки. Бесформенные, голодные.

Тенебрис резко развернулся, закрывая Тею спиной. Меч в его руке вспыхнул — не зелёным. Алым. Настоящим, чистым алым.

И бросился вперёд.

Меч рассек первую тень пополам. Вторая попыталась схватить его за ногу — дым из-под доспеха метнулся вниз, опалив её до пепла.

— Уходи, — в этот раз сказал он девушке.

Схватившись за плечо и пошатываясь, девушка сделала шаг назад и мотнула головой.

— Я…не могу оставить…тебя здесь, — задыхаясь говорила она.

— Уходи! — повторил он, но тут же остановился, — если, если я…снова… Не позволяй мне причинить тебе боль.

Она улыбнулась, намокшие глаза проронили слезы.

— Я никогда тебе не позволяла, — делая шаг назад и растворяясь в белой дымке.

Глава 14. Первая победа

— Трогательно, — раздался голос Хаймона, — но бесполезно. Ты правда думаешь, что сможешь её защитить? — усмехнувшись, тень сделала шаг вперед.

— Уходи — произнес Рэн. Голос был твердым, но внутри него шла борьба. Зеленые руны на нагруднике вспыхнули ярче, пытаясь взять контроль, — что она вам сделала, почему вы…

Хаймон рассмеялся. Звук был сухим, похожим на треск ломающихся веток.

— Она якорь, Тенебрис, — подходя ближе, — пока она жива, ты остаешься человеком, сколько бы мы не пытались, в этой жестяной бескровной коробке, все еще есть твое сердце. Убей её, и ты станешь тем, кем должен был стать.

Рэнвальд сжал рукоять меча. Металл был холодным, но отчего-то в ладони возникло ощущение тепла. Это было настолько жгучим и обжигающим, что хотелось поскорее отпустить.

— Ты – то, что осталось… пережиток прошлого, — продолжил Хаймон, — которое должно исчезнуть.

Тени вокруг мужчины заколыхались. Их стало больше. Десять, двадцать, тридцать. Они не были похожи на тех, что до недавнего времени были здесь. Это были сгустки мрака, стремившиеся обрести форму человека. У некоторых не было лиц, у других вместо рук торчали клинки. Они окружили Рэнвальда плотным кольцом.

Он выставил меч перед собой.

Первая тень бросилась в атаку. Она двигалась быстро, быстрее человека, оставляя за собой шлейф черного дыма. Но Рэнвальд не думал. Он реагировал. Его меч метнулся вперед, встречая удар.

Не было магического всплеска. Не было взрыва энергии. Был только чистый, звонкий лязг металла. Рэнвальд чувствовал отдачу в плече. Клинок тени прошел в миллиметре от его нагрудника, царапнув металл. Искра. Одна единственная искра вылетела из-под лезвия и погасла в сером воздухе.

Дымка растворилась в застывшем воздухе.

Открыв глаза, девушка увидела полуразрушенные дома, порт, давно уже пустующую набережную, которую окутывали призрачные воды Шаэрамора. Сглотнув застывший ком в горле, Тея сделала шаг вперед.

Она понимала, что вернувшийся мужчина был нестабилен и он в любой момент мог вернуться, чтобы добить её, в тот самый момент, когда она так слаба.

— Ты жалкая, Тея Лиор, как ты могла такое допустить… — тяжело дыша, схватившись за раненое плечо, девушка, перешагивая через обломки бывшего когда-то моста, двинулась в сторону набережной.

Боль пульсировала в ритме её сердца, каждый удар отдавался чёрной волной по всему телу. Яд. Тея знала его вкус – металлический, горький, словно расплавленная медь на языке. Это был не просто яд, это была магия, та самая что использовал Астериус в королевстве Сильвар. Она замедляла мысли, холодила кровь, стирая границы между реальностью и кошмаром, пока смерть не сжалиться над тобой.

Шаги давались с трудом. Камень набережной был скользким от вечной сырости. Вокруг не было ни звука, кроме её собственного дыхания и тихого плеска воды, которая не текла, а словно стояла на месте, серая и невесомая, как туман.

— Проклятие, — выдохнула она, чувствуя, как сознание уплывает.

Перед глазами поплыли образы. Не воспоминания, а видения. Она увидела Рэнвальда, но не в доспехах. Живого. С улыбкой, которой не видела десятилетиями. Он протягивал ей руку, и в его глазах не было пустоты, только тепло.

— Ты со всем справишься, моё Величество, — сказал голос из ведения, — мне так жаль, что не смог контролировать себя в тот момент.

Его большие и горячие руки, аккуратно дотронулись головы Теи, бережно, насколько это было возможно, он провел от макушки до потерянного уха девушки, и его лицо исказилось от боли.

Тепло исходящее от мужчины было таким желанным и призрачным, девушка знала. Дотронься она до него он исчезнет, она не могла вынести этого еще раз.

— Мне тебя не хватает, — пошатываясь девушка почувствовала, как на её щеках скатывались слезы.

Тея моргнула, и образ исчез. Осталась только боль и холодный камень под ногами. Она поняла, что теряет сознание. Если она уснет сейчас, то может не проснуться.

Девушка подняла голову к застывшему мертвому солнцу. Ветер вокруг закружил, сдувая черную пыль с раны, черные металлические руки подхватили её прежде чем она успела упасть.

Рэнвальд стоял посреди площади. Вокруг него лежали остатки теней – черная слизь, которая медленно испарялась в сером воздухе. Его меч дымился. Руны на клинке пульсировали неровно, словно два зверя в одной клетке.

Хаймон стоял в десяти шагах. Его капюшон сполз, открывая лицо, которое казалось сделанным из воска – без эмоциональное, с глазами в которых не было ничего, кроме пустоты.

— Ты сопротивляешься, — констатировал он, и его голос звучал так, будто исходил из стен вокруг, — это лишь продлевает агонию. Она все равно умрет. Яд уже в её крови.

Рэнвальд поднял меч. Внутри доспехов что-то ёкнуло. Боль. Не физическая, а глубинная, словно кто-то вырвал часть его существа. Если она умрет, он останется один. Навсегда.

Он сделал шаг вперед. Хаймон не отступил, но тени вокруг него начали сгущаться, формируя защитный купол.

Рыцарь замахнулся, не для удара по тени. Он вонзил клинок в землю, прямо в центр площади, где пересекались линии.

Руны на мече вспыхнули ослепительным светом. Земля дрогнула. Волна энергии чистая и яростная, ударила во все стороны. Словно искала что-то…

Где-то далеко, слабый, угасающий, но живой…он почувствовал отклик.

В его груди, сделанной из сплава металла и магии, что-то сжалось. Он понимал, что не должен был допустить даже падения волоса с макушки девушки.

Не знал, откуда это чувство, но понимал, что виноват перед ней.

Будто внутри что-то повернулось и встало на свои места, мужчина поднял голову и пристально уставился на него.

— Ты не сможешь взять верх надо мной, — приподнимаясь и подходя ближе к тени, — Хаймон.

Отчего мужчина рассмеялся, но сделал шаг назад.

— Посмотрим, кто будет на вершине, Тенебрис, — растворяясь во дымке, — ты лишь зря тратишь силы, дух.

Он исчез. Оставив после себя лишь запах серы и тишину.

Рэнвальд вернул меч в ножны. Зелёный свет на его нагруднике погас, оставив лишь тусклый багровый отсвет. Он повернулся в ту сторону, куда его так тянуло.

— Тея, — произнес он.

Рэнвальд побежал. Тяжелые доспехи не мешали ему, он перепрыгивал через обломки, игнорируя препятствия. Чем ближе он подходил, тем слабее становился отклик.

Картина, представшая перед его взором, тут же охладило его пыл, заставив остановиться.

Мужчина, вновь, Рэнвальд в человеческом обличии, стоял прямо на берегу поглаживая голову девушки. Его губы двигались, но слов было не разобрать.

Подойдя немного ближе, чтобы услышать их слова, как тот обернулся и посмотрел на него. Они находились довольно далеко друг от друга, но его слова отчетливо были слышны в голове Рэнвальда.

— Береги свое солнце, иначе… — взгляд мужчины потемнел, растворяясь в воздухе.

Покачивающееся тело девушки кричало о том, что она вот-вот рухнет на холодный камень.

Но этого не случилось.

Сделав несколько быстрых рывков, он успел поймать её, окутав своими руками ей талию и прижимая к себе.

— Рэн…? — тихо позвал его тоненький голосок.

Накрывая её глаза полные слез своей холодной перчаткой, мужчина пустил тоненький тусклый багровый дымок, окутавший ей тело с ног до головы.

— Я здесь, моё Величество, я здесь.

Тея слабо выдохнула, и её пальцы, дрожащие и холодные, коснулись черной стали нагрудника. Она не отдернула руку, хотя металл должен леденить кожу. Внутри доспехов, там, где билось несуществующее сердце, вспыхнула боль. Не от рун, не от морока, а другая – глубокая, ноющая, словно кто-то сжимал в тиски.

— Ты не должен… — прошептала она, и чёрная кровь выступила на губах.

— Молчи, — голос Рэнвальда звучал тише, чем раньше. Металлический скрежет уступил место чему-то более человеческому, надломленному, — энергия восстановится, а твоя жизнь – нет.

Он чувствовал, как её вес давит на руки. Это было странно. У него не было мышц, не было костей, которые должны были ныть под нагрузкой. Но тяжесть была. Иная. Будто он держал не хрупкое тело эльфийки.

Зелёные искры пробежали по краям визора. Внутри головы зашуршало, словно сухие листья под ногами. Морок пытался овладеть его разумом.

Голос Астериуса. Он не кричал, он шептал, просачиваясь в сознание через трещины в защите.

— Рэн… — Тея попыталась приподняться, но силы покинули её. Голова упала ему на плечо.

— Все будет хорошо, — приподнимаясь с девушкой на руках, увлекая её прочь от набережной, — просто кому-то нужно напомнить, что значит по-настоящему бояться тени.

Он пошел. Шаэрамор встречал их все той же мертвой тишиной, но теперь она казалось иной. Раньше это была тишина могилы. Сейчас – затаившегося зверя. Руины домов, похожие на обглоданные кости, наблюдали за ними из серой мглы. В окнах без стекол мелькали отблески. Наблюдатели.

Рэнвальд чувствовал их взгляды. Сотни глаз в темноте. Но он не ускорял шаг. Он шел ровно, держа Тею крепко. Каждый его шаг был вызовом.

Я здесь. Я иду.

— Куда мы… — голос Теи прервался кашлем.

— В Халимар, — ответил он, — ты как раз направлялась туда. Мы сможем вывести яд используя камень души.

— Это безнадежно… — выдохнула она.

— Ловушка, я знаю, — перебил он, — но у нас нет выбора, — резко остановившись и внимательно уставившись в ярко-голубые глаза девушки, он выдохнул, — хоть я и не помню тебя и всего что между нами было однажды, но я отчетливо чувствую, что должен тебя спасти.

Внутри доспехов клубился дым. Багровый свет, который он использовал для её защиты, медленно угасал, уступая место привычному зеленому свечению рун. Контроль возвращался. Медленно, вязко, как смола.

— Убей её. Просто опусти руки. Она все равно умрет.

— Нет, — прорычал он вслух.

Тея вздрогнула в его объятиях.

— Что?

— Ничего, — солгал он, — просто…ветер.

Ветра в Шаэраморе не было. Воздух стоял неподвижно, тяжелый и густой. Но Рэнвальд чувствовал другое. Запах.

Сквозь запах сырости, гнили и старой пыли пробился тонкий аромат. Лаванда. И что-то ещё…Жженная трава. Тот самый запах, что вызывал у него фантомные боли в груди.

Он вдохнул глубже, насколько позволяла пустота внутри шлема.

Тепло костра. Смех. Чье-то плечо рядом. Обещание…

Он чуть не споткнулся.

Тея подняла голову, её глаза, полные боли, искали его забрало. Клубившийся дымок, тонкой струйкой коснулся её щеки.

Он ослабил свою хватку, чувствуя, как зеленые руна на его предплечьях вспыхивают ярче, пытаясь сковать движение. Боль вернулась. Острая, режущая. Будто невидимые крючья впились в несуществующую плоть.

Рэнвальд остановился. Впереди в тумане, словно зеркало в другой мир, вырисовывались очертания скалистого храма. Высокие колонны, пробитые временем, купол, уходящий в серое небо.

Халимар.

Пройдя сквозь дымку, с девушкой на руках, он оказался по ту сторону видения.

И они тоже были там.

Тени. Не те безликие сгустки, что были раньше. Это были воины. В черных латах, с мечами, горящими зеленым огнем. И в центре стояла она.

Сиена.

Её звериные глаза горели в полумраке. Изуродованная рука, та самая, что он отрубил в прошлом бою, теперь была закрыта черной перчаткой, из-под неё сочилась темная жидкость. Звериные когти отливали серебряным светом.

— Какая трогательная сцена, — её голос звучал как скрежет когтей о камень, — рыцарь несет свою даму сердца на кладбище. Это так…поэтично. Хи-хи.

Рэнвальд медленно опустил Тею на землю.

— Оставайся здесь, — приказал он.

— Рэн, их слишком много…

Но он не слушал её. Он не побежал. Он шел. Тяжелые шаги гулко отдавались от холодных камней. Зеленые руны на его доспехах вспыхнули, пытаясь сковать движения, но он игнорировал боль.

Сиена усмехнулась и подняла руку. Тени ринулись в атаку.

На этот раз Рэнвальд не оборонялся. Он атаковал. Его стиль боя изменился. Если раньше это было фехтование, точное и выверенное, то теперь это был шторм. Он не экономил движения. Он разрушал. Меч рассекал воздух, оставляя за собой шлейф алого огня. Когда клинок встречался с тенью, та не просто исчезла – она сгорала.

Сиена наблюдала, не вмешиваясь. Она ждала момента.

Рэнвальд чувствовал это. Он знал, что маг готовит что-то большее. Но ему было все равно. Его мир сузился до расстояния между ним и врагом.

Одна тень, вторая, третья. Она падали, как скошенная трава. Но их было слишком много. Они восстанавливались из дыма, снова обретая форму.

— Бесполезно, — голос Сиены прозвучал прямо у него за спиной.

Рэнвальд развернулся, нанося удар наотмашь. Сиена растворилась в дыме, и меч прошел насквозь, не встретив сопротивления.

— Посмотри на неё. Время истекает, рыцарь. Отдай её, — материализовавшись в десяти шагах. Её звериные лапы тихо ступали по камню.

Тея сидела, прижавшись к камню. Её дыхание было поверхностным. Черные вены расползлись от раны по шее.

Рэнвальд опустил меч. Его плечи поникли. Зелёный свет на доспехах стал доминирующим.

Сиена сделала шаг вперед, улыбаясь. Победа была близка.

— Ты ошибаешься, — он поднял голову. Из-под забрала вырвался столб белого дыма. Не зеленного, не алого. Белого.

— Что?! — Сиена отшатнулась назад.

— Она мой якорь, — Рэнвальд сделал шаг к ней. Земля под его ногами трескалась, — вы правы. Но якорь держит не только корабль. Он держит и землю.

Рэнвальд вонзил меч в землю перед собой. Взрывная волна ударила во все стороны. Тени закричали, рассыпаясь в прах. Сиену отбросило к стене храма. Её черные пятна задымились, словно от ожога.

— Ты рассеешься, — закричала она.

— Лучше рассеяться, чем стать одним из вас, — вырывая меч из земли, — Уходи. Сейчас. Пока я не решил, что мир будет лучше без тебя.

Сиена смотрела на него с ужасом. Впервые в её звериных глазах появился настоящий страх.

— …он придет, лично, — прошипела она, начиная растворяться, — и тогда тебе не поможет никакие чувства к эльфийке.

— Я буду ждать.

Сиена исчезла, оставляя только запах озона и тишину.

Рэнвальд стоял несколько секунд, пока белый свет не угас, сменившись привычным багровым свечением. Его колени подогнулись. Он упал на одну руку, опираясь на меч. Внутри доспехов всё горело. Будто его душу пропустили через мясорубку.

— Рэн! — крикнул Лиам, выбегая из старого храма на встречу.

Глава 15. Эхо в камне

Лиам подхватил его раньше, чем колени коснулись земли. Крепкие руки лангвея приняли на себя вес доспехов, который вдруг стал невыносимым, словно внутри металла налился расплавленный свинец.

— Иногда, ты слишком много на себя берешь, старик, — прохрипел Лиам, стиснув зубы от напряжения, — хоть раз бы попросил о помощи. Так нет же, мы играем в сверкающего героя в добрых железяках.

Рэнвальд оперся на друга. Внутри доспехов гудело, словно после удара колокола. Белый свет угас, оставив после себя выжженную пустоту и тусклое багровое мерцание, которое едва пробивалось сквозь трещины на нагруднике.

— Что это… — заметив их, Лиам обеспокоено начал,

— Как вы тут… — в одночасье начал Рэн.

Но их обоих прервал хриплый стон девушки, опирающейся на холодный камень.

Черные вены на шее уже пульсировали так ярко, но кожа оставалась мертвенно-бледной.

Рэнвальд вырвался из хватки Лиама и сделал шаг к ней. Он дался с трудом. Будто невидимые нити пытались удержать его на месте, цепляясь за каждую пластину брони. Зеленые руны на предплечьях вспыхнули, но тут же погасли.

— Прости, — выдохнул он. Дым из-под забрала коснулся её лица, мягкий и теплый, вопреки законам мира.

Тея слабо улыбнулась, её пальцы нашли его перчатку и сжали её так крепко, насколько позволяли силы.

— Ты здесь, — прошептала она, и в её голосе звучало больше облегчения, чем боли, — это главное.

Лиам осторожно огляделся, Тени Шаэрамора, которые перенесли этих двоих за столько миль, отступили в углы разрушенных колонн, словно были живые. Эльбен, появился у входа в храм, точнее… юноша, похожий на Эльбена.

— И все же, — Рэнвальд повернул голову к другу. Металл шейных пластин скрипнул, — что с ним случилось? — увидев юношу, неожиданно спросил он.

— Сиена много болтает, — хитро улыбнулся Лиам, подходя ближе, — когда тени окружили нас у реки, Эльбен проявил себя во всей красе, что даже сразу возмужал, — усмехнулся он, — настоящая завеса из падших теней, что скрыла наше присутствие. Мы отправились дальше в Халимар чтобы… — не договорил он, коснувшись и потирая шею, — в общем, мы прятались в руинах старого храма, пока не почувствовали всплеск магии. Я вышел вперед, а это оказывается ты, — разводя руками в стороны, — впрочем ничего и удивительно, старик.

Мальчик, нет, уже теперь молодой юноша, кивнул, не поднимая глаз, подходя ближе. Его заостренные уши, обычно скрытые шляпой, теперь были гордо выставлены на показ, их кончики побелели от перенапряжения.

— Эльф, — пожал плечами Рэнвальд, пытаясь хоть что-то вспомнить об их особенностях резко роста. Этот рассказ казался уж больно странным ему.

Но тем не менее она почувствовал, как внутри доспехов что-то ёкнуло. Не боль. Благодарность. Его друг, которого он едва помнил, все еще стоял рядом на своих двоих и за это, стоило бы сказать спасибо.

Но время истекало.

— Нам нужно внутрь, — сказал он, и его голос прозвучал жестче, чем он планировал. Зеленые руны на запястьях вспыхнули, в напоминание о хозяине, который ждал в тени, — сейчас.

Они вошли в храм.

Внутри воздух был густым, словно кисель. Пахло озоном, старой пылью и… зверем. Тяжелым, мускусным запахом хищника, который давно не ел. Сводчатый потолок терялся во тьме, а стены были покрыты барельефами, изображающими людей, отдающих свои сердца каменным алтарям.

В центре зала, на возвышении из черного обсидиана, парили три камня.

Один светился мягким голубым светом – камень памяти.

Второй пульсировал глубоким фиолетовым – камень души.

Третий, тусклый и серый, почти коснулся пола в стороне, словно отвергнутый.

— Вот они, — выдохнула Тея, открывая глаза, — камень памяти…нам нужен он, — тело Рэнвальда напряглось, ведь он знал, что им нужен совсем не этот.

Взгляд Лиама стал серьезным.

У подножия алтаря, свернувшись кольцом, лежало существо. Когда они ступили на плитку, оно подняло голову. Три головы. Одна все еще спала, вторая рычала, третья внимательно изучала их.

Цербер. Но не тот, из легенд о древних богах. Его шерсть была выжженной местами, обнажая камень и плоть. На шее висели цепи, которые не держали его, а скорее питали.

— Кто-то вроде стража? —прошептал Эльбен.

Существо поднялось на лапы. Его рост достигал трех метров. Когти скребли по камню, высекая искры.

— У нас нет на это времени, — прорычал Рэнвальд, передавая тело девушки Лиаму, выхватывая меч. Клинок отозвался алым светом, но тут же зеленые искры пробежали по лезвию, пытаясь погасить его.

— Подожди! — Тея попыталась схватит его, но из-за слабости совершенно не было сил.

— Если мы убьем его, то сможем забрать только один камень. Придется выбирать, твоя память или жизнь Лиор, — суровым голосом произнес Лиам.

Рэнвальд замер. Внутри него шла война. Голос Астериуса шептал: «Она все равно умрет». Но запах её крови, сладкий и металлический, перебивал этот шепот.

— Я уже выбрал, — сказал он.

Цербер зарычал, и все три головы атаковали одновременно.

Меч звякнул о когти зверя. Отдача прошла через все тело, заставив колени подогнуться. Эльбен не остался в стороне, отвлекая левую голову, мощным ударом рукой, сбил правую с траектории.

Но зверь был быстр. Слишком быстр для существа такого размера.

Хвост, покрытый шипами, ударил Рэнвальда в грудь. Металл слегка вмялся внутрь. Дым внутри шлема всколыхнулся, и боль пронзила его сознание. Страх. Страх потерять её.

— Рэн! Слева! — крикнул Лиам.

Но тот не думал. Он реагировал. Его тело, помнило движения. Он сделал выпад, проходя под брюхом зверя, и вонзил меч в мягкую ткань там, где сходились шеи.

Цербер взвыл. Звук был похож на человеческий крик. Из раны хлынула не кровь, а черная жидкость, которая шипела, касаясь пола.

— Ему больно, — вдруг, совсем тихо, сказала Тея. Лиам поднес её чуть ближе, её рука светилась слабым голубым огнем, — он вовсе не злой. Просто привязан к этому месту, как и ты, — её взгляд мимолетно проскользнул по его доспехам.

Рэнвальд замер, держа меч в ране зверя. Три головы опустились. В глазах читалась не ярость, а мольба.

— Если мы не убьем его, то его мучения не закончатся никогда, — продолжила она.

— И ты умрешь, — сказал Лиам, — думаешь после всего он даст хоть немного приблизиться к камням? Не говоря уже о камне памяти?!

— Нет, — тихо ответил Рэнвальд.

Он почувствовал, как контроль возвращается. Зеленые руны на груди загорелись ярко, обжигая изнутри.

— Ты права, — продолжил он, поворачиваясь к зверю.

Рэнвальд провернул меч. Цербер рухнул, рассыпаясь в пыль, которая тут же впиталась в камни на алтаре.

Осталось два. Память и Душа. Третий, тусклый колеблющийся камень, коснулся земли и разбился в дребезги. Но выбрать можно было только один.

Рэнвальд подошел к алтарю. Его рука дрожала. Он знал, что чувствует Тея за его спиной. Её дыхание становилось все тише.

— Рэн, — позвала она, — возьми память. Ты должен знать, кто ты. Ты должен помнить…нас.

Он обернулся. Её лицо было серым, но глаза сияли. Она жертвовали собой ради его прошлого.

— Я знаю, кто я, — сказал он. Голос звучал глухо, но уверенно, — я тот, кто защищает тебя.

Он протянул руку не к голубому камню, а к фиолетовому. Камень души.

— Нет! — крикнула Тея, что есть сил, пытаясь выпутаться из крепкого хвата мужчины, что все это время держал на руках.

— Лучше оболочка, чем убийца, — ответил Рэнвальд.

Он коснулся камня. Фиолетовый свет вспыхнул ослепительно ярко. Голубой камень памяти тут же погас и рассыпался в пыль унося с собой ответы на вопросы, которые так терзали его душу.

Свет потек по его руке, через доспехи, и устремился к Тее.

Она вскрикнула. Черные вена на шее начали исчезать, уступая место нормальной коже. Цвет вернулся на щеки. Она вдохнула – глубоко, жадно, словно впервые за долгие годы.

Но в тот же миг Рэнвальд отшатнулся.

Зеленые руны на его доспехах вспыхнули ядовитым светом. Дым внутри шлема закрутился в бешенном вихре. Контроль, который он сдерживал ценой боли, вернулся с удвоенной силой.

— Как трогательно, — прогремел голос внутри его головы.

Рэнвальд упал на одно колено. Меч выпал из рук.

— Беги, — прохрипел он, не поднимая головы.

— Что? — Тея сделала шаг к нему, но Лиам остановил её.

— Уходим, — рыкнул лангвей, понимая, что происходит.

Рэнвальд медленно поднялся. Его движения стали дергаными, механическими. Зеленый свет залил зал. Когда он повернулся к ним, в прорезях шлемы не было багрового отсвета. Только холодная зелень.

— Убить, — произнес он голосом, в котором не было ничего человеческого.

Он поднял меч. Клинок гудел, готовый убить.

Тея замерла. Слезы покатились по её щекам, но она не отводила взгляда.

— Рэнвальд, — позвала она тихо.

Меч дрогнул. На мгновение зеленый свет померк, уступая место слабому алому мерцанию.

Он развернулся и пошел к выходу. Тяжелые шаги гулко отдавались от стен. Он не оглядывался. Он знал, что если посмотрит на неё еще раз, то не сможет уйти. Астериус использует его против неё. Единственный способ спасти её – быть далеко.

— Нет, — протестовала Тея, делая шаг вперед.

Лиам крепко обнял её, не давай броситься вслед.

— Если мы сейчас же не уйдем, он может вернуться. И я не думаю, что старик, сможет вновь забрать контроль, дабы не убить нас.

— Идем, Тея, — вдруг нарушил тишину Эльбен, который все это время молча наблюдал, — если не хотим стать таким же пеплом, нужно выбираться.

— Он выбрал тебя, Лиор, — тихо сказал Лиам, увлекая за собой.

Он выбрал её жизнь.

— Он выбрал забвение, — поправила его Тея. Голос был плоским, без эмоций. Яд ушел, но какой ценой, оставив после себя странную, звенящую пустоту.

Она обернулась к алтарю. Там, где парил голубой камень памяти, теперь лежала лишь кучка серой пыли. Она медленно оседала на черном обсидиане, уносимая невидимым сквозняком.

— Мы не уйдем отсюда, — тихо сказала Тея, делая шаг к алтарю.

— Что ты делаешь? — Лиам придержал её за локоть, — ты сама видела его.

Тея одернула руку, придерживая оборки платья, она повернулась к Эльбену.

Юноша стоял у входа, опустив голову. Было отчетливо видно все: заостренные уши, изменившиеся черты лица, исчезнувшая детская округлость щёк. Ему на вид было лет восемнадцать, может двадцать. Но в глазах осталась та же глубина, что и у маленького мальчика, который играл мячиками на площади Эшкантара.

— Эльбен, — позвала его девушка, — ты изменился.

Юноша поднял взгляд. Его сапфировые глаза, прежде сиявшие озорством, теперь казались старше. Усталее.

— Тени… — начал он, и его голос тоже изменился. Он стал ниже, грудным, — ты и сама знаешь, что может произойти с эльфом в критический момент его жизни, принцесса.

Он сделал шаг вперед. Его движения стали плавными, лишенными детской неуклюжести.

— Я использовал себя. Своё время.

Тея почувствовала, как холод пробежал по спине.

— Ты отдал своё время?

— Ускоренное созревание через магический выброс, — констатировал лангвей.

Юноша улыбнулся. Улыбка вышла грустной, но уверенной.

— Опустим этот вопрос, что теперь делать с рыцарем? Наш шанс на выживание рассыпался в пух и прах, с приходом в этот храм.

Лиам вздохнул, понимая, что спорить бесполезно.

— Готовится, — сказала девушка.

— К чему?

— К войне.

Фиолетовый свет стекал из кончиков пальцев к самым ногам девушки. Он не исчезал бесследно, а впитывался в кожу, оставляя на запястьях тонкие, едва заметные узоры – точную копию тех рун, что горели на доспехах Рэнвальда.

Глава 16. Тень, жаждущая мести

Рэнвальд вышел из храма Халимара тяжелой поступью. Зеленые руны на его доспехах пульсировали ядовитым светом, словно второе сердце, что билось в унисон с чужой волей. Он не оглядывался. Не мог. Астериус использует Тею против него. Единственный способ спасти – быть далеко.

Рэнвальд шел, не разбирая дороги, пока не почувствовал – за ним следят.

Он остановился у разрушенной колонны.

— Думал, сможешь просто уйти, безмолвный рыцарь? — раздался знакомый голос.

Из тени вышла Сиена. Её звериные глаза горели в полумраке.

— Отойди, — прорычал Рэнвальд, но его голос звучал глухо, механически.

— Астериус все еще ждет тебя, — усмехнулась она, делая шаг вперед.

Рэнвальд схватился за меч, но зеленые руны вспыхнули ярче, сковывая движения. Боль пронзила сознание. Он пытался сопротивляться, но что-то внутри ломалось.

— Ты…не…получишь…её, — выдавил он.

Сиена рассмеялась – дико, как гиена.

— Уже получили, глупец.

Она взмахнула рукой, и черные щупальца тьмы вырвались из земли, обвивая доспехи Рэнвальда. Он закричал, но звук потонул в гуле магии. Зеленый свет поглотил сознание, и мир погрузился во тьму.

~Сорок один год назад~

Астериус не всегда был чудовищем.

Он помнит тот день, когда умерла его мать. Ему было двенадцать лет. Худой, грязный, он стоял на коленях у кровати, сжимая её холодную руку. Отец сидел рядом – сломленный человек, уже не мог плакать.

— Пожалуйста, — шептал маленький Астериус, — кто-нибудь, помогите ей…

Но никто не пришел.

Закон был жесток: лекарям запрещалось лечить изгоев, не способных принести пользу миру. А их семья была таковой, что даже серебряные монеты не могли бы здесь помочь.

— Прости мальчик, — сказал старейшина деревни, стоя в дверях, — но таков закон. Мы не можем помочь отбросам. Мы итак уже навлекли на себя гнев короля, пустив вас в свой дом.

Отбросам.

Это слово врезалось в память, как нож.

Когда мать похоронили, отец не выдержал. Болезнь, что забрала жену, вскоре забрала и его. Астериус остался один – двенадцатилетний сирота, в мире, где жизнь изгоя ничего не стоила.

Он стоял у могилы отца и смотрел, как вдали возвышался дворец короля. Белые стены, золотые купола, сады, что цвели круглый год. Там жили те, кто издал этот жестокий закон. Те, кто считал их отбросами.

— Я запомню это, — тихо сказал он пустоте, — я запомню каждого.

Ветер подхватил его слова и унес прочь. В надежде, что разбитый мальчишка все же сменит гнев на милость.

Но Астериус не сменил. Он вырос. Он скитался по миру, ища знания, что могли бы дать ему силы. Силу изменить этот мир, силу отомстить тем, кто считал его ничтожеством.

Он стоял перед входом в пещеру, скрытую в глубине горного хребта. Воздух здесь был густым, насыщенным озоном. Стены пещеры светились изнутри слабым фиолетовым светом, словно жилы гигантского существа. Он шагнул внутрь.

Зал был огромным. В центре, на алтаре из черного обсидиана, парили три камня. Первый святился мягким голубым светом, второй пульсировал глубоким фиолетовым, а третий… Третий горел ярким, изумрудным светом.

Астериус подошел ближе. Его сердце бешено колотилось. Он чувствовал их. В тот момент, когда его пальцы коснулись поверхности зеленого камня, его мир взорвался болью. Это не было похоже на обычную магию. Это было словно влить океан в стакан. Зеленый свет ворвался в его вены, сжигая кровь, переплавляя кости. Астериус закричал, но звук потонул в гуле энергии.

Он чувствовал, как камень отдает ему силу. Жадно. Беспощадно. Он высасывал его досуха. Зеленый свет мерк. Яркий изумруд тускнел, становясь серым, мертвым, безжизненным. Как пепел.

Когда свечение прекратилось, Астериус упал на колени, тяжело дыша. Его руки дрожали. Но внутри…внутри горел огонь. Он поднял руку. На ладони вспыхнула зеленая искра, затем еще одна. Затем пламя.

— Да, — выдохнул он, и его голос звучал иначе. Глубже. Старше.

Но силы было мало. Он смотрел на два оставшихся камня. Голубой и фиолетовый. Они пульсировал в такт его сердцу, словно живые существа, ожидающие своего хозяина. Но оставить их здесь, без защиты, было бы безумием. Мир жаждал силы, и, если он не удержит её, кто-то другой – заберет. А этого Астериус допустить не мог.

Он начал готовить ритуал в ту же ночь. В глубине пещеры, где воздух был тяжелым от запаха серы и древней пыли, он начертил круг. Не мелом, а своей кровью Каждый знак, каждая руна требовали жертвы. Он понимал это. Магия не бывает бесплатной. Особенно та, что создает жизнь из небытия.

Астериус снял плащ. Его тело было худым, покрытым шрамами от предыдущих экспериментов. Он взял кинжал и провел лезвием по ладони. Кровь, темная и густая, закапала на камень, смешиваясь с пылью. Он резал глубже. Боль была острой, но он не чувствовал ей. Только цель.

Из крови, поднимающейся над алтарем, начала формироваться тень. Она росла, сгущалась, обретая плоть. Кровь становилась мышцами, кости вырастали из камня, шерсть пробивалась сквозь кожу. Это было не животной. Это было воплощение ужаса. Три головы выросли из единого тела. Глаза загорелись зеленым огнем, тем же, что пульсировал в поглощенном камне.

Когда существо открыло пасти и издало рык, от которого задрожали своды пещеры, Астериус упал на колени. Он чувствовал, как жизнь уходит из него. Не просто кровь. Сама суть. Его волосы, еще недавно черные, начали стремительно седеть. Кожа на руках покрылась морщинами. Суставы заныли.

— Убей каждого, кто посмеет приблизиться, — прохрипел он зверю, поднимая дрожащую руку.

Существо склонило головы. В его взгляде не было разума, только подчинение. Астериус создал его из своей плоти, поэтому связь между ними была абсолютной. Но цена была высока. Он посмотрел на свои руки. Они выглядели так, словно принадлежали старику. Ему было всего тридцать лет, но в отражении воды он видел глубокие борозды на лбу и тусклый взгляд.

Магия забирала его время. Каждый заклинание, каждый вызов силы отнимали годы жизни. Но Астериус не жалел. Если ему суждено сгореть, то он осветит этим пожаром весь мир.

Он вышел из пещеры уже другим. Не просто маг. Властитель. Превратив свой алтарь в полуразрушенный храм Халимара. Его путь лежал в столицу человеческого королевства – Шаэрамор. Там, за высокими стенами, сидел король. Тот самый, чьи законы обрекли его родителей на смерть. Тот, кто называл их отбросами.

Дорога заняла недели. Астериус не спешил. Он шел через деревни, наблюдая за людьми. Они были голодными, запуганными, озлобленными. Идеальная почва для семян бунта. Он не использовал магию открыто. Он использовал слова. Шептал в тавернах, говорил на площадях. Он рассказывал о несправедливости, о богатстве короля, о крови, что течет в жилах правителей.

Люди слушали. В их глазах загорался огонь. Тот же огонь, что горел в нем самом.

Когда он подошел к воротам столицы за его спиной шла толпа. Не армия. Народ. Фермеры, ремесленники, бедняки. Они несли вилы, косы, старые мечи. Но их было много. Слишком много, чтобы стража могла их остановить.

Астериус стоял впереди. Его плащ развевался на ветру, скрывая его изменившееся тело. Ворота открылись. Король выслал рыцарей. Блестящие латы, гордые лица. Они смотрели на толпу как на насекомых.

— Разойдитесь, — прогремел голос капитана стражи, — иначе будете уничтожены.

Астериус поднял руку. Не для боя. Для показа. Зеленое пламя вспыхнуло на его ладони. Оно не жгло дерево, оно жгло душу. Рыцари замерли.

— Это не бунт, — сказал Астериус, и его голос услышали все, — это суд.

Толпа рванула вперед. Стража не выдержала натиска. Их было слишком мало. Астериус шел сквозь хаос, не касаясь никого. Магия расчищала ему путь. Тени слушались его. Они душили тех, кто пытался сопротивляться, сковывали тех, кто пытался бежать.

Дворец пал к вечеру. Король был найден в тронном зале. Он сидел на троне, бледный. Его глаза были полны страха.

— Ты демон, — прошептал король.

Астериус подошел ближе. Его шаги эхом раздавались по мраморному полу.

— Я тот, кого вы назвали отбросом, — ответил он спокойно, — я тот, чью мать вы оставили умирать.

— Закон… — начал король, но осекся.

— Закон пишет тот, у кого есть сила, — перебил Астериус, — сегодня силу имею я.

Он не использовал магию для убийства. Он взял кинжал. Тот самый, что использовал в ритуале. Он хотел чувствовать, как уходит жизнь. Хотел запомнить этот момент. Когда лезвие вошло в грудь короля. Астериус почувствовал странный прилив сил. Смерть питала его. Но вместе с силой проходила и пустота.

Он вышел на балкон дворца. Толпа внизу ликовала. Они кричали его имя. Но он не слышал их. Из мертвого тела короля образовавшись в магический сгусток, перед ним встала тень. Бесформенная и ужасная.

— Уничтожь здесь все.

Он смотрел на запад. Там, за реками, лежало королевство Сильвар. Земля эльфом. Земля магии.

Человеческое королевство было лишь первым шагом. Слишком слабым. Слишком простым. Эльфы обладали силой, которая могла бы помочь ему контролировать камни. Их знания были древнее. Их магия глубже.

Но войти туда силой было нельзя. Барьеры Сильвара не пропустили бы армию. Нужно было хитростью. Нужно было стать своим.

Астериус вернулся в покои, подошел к зеркалу. Оттуда на него смотрел старик. Черные волосы были почти полностью седыми. Лицо покрыто сетью морщин. Магия забирал его жизнь быстрее, чем он предполагал. Но также заметил и особенность.

— Сила приходит с жизнями, — прошептал он своему отражению.

Бесформенная тень, убивавшая все на своем пути, словно канал, связывающий хозяина и слугу, передавала жизненные силы Астериусу.

И он знал, где найти ещё. В Сильваре. Эльфы жили веками. Их магия могла стабилизировать его состояние. Или, по крайней мере, замедлить увядание.

Путь до границы занял месяцы. Астериус шел осторожно, скрывая свою ауру. Он подавил зеленое свечение рун, спрятал признаки темной магии. Для мира он был теперь просто странствующим магом. Ученым. Искателем знаний.

Когда он подошел к воротам Сильвара, стражники преградили ему путь. Эльфы были высокими, красивыми, с холодными глазами.

— Цель визита? — спросил один из них, опираясь на копье.

— Я странствующий искатель древних свитков, — ответил Астериус, склоняя голову, — слышал, что библиотека Сильвара хранит древние тексты, которых нет больше нигде в мире.

Стражник подозрительно осмотрел его. Тем не менее, его провели через город. Сильвар был прекраснее, чем он представлял. Белые здания, сияющие в солнечном свете. Сады, где цветы цвели даже зимой. Магия здесь была повсюду. Она витала в воздухе, словно пыльца. Астериус чувствовал, как его клетки тянутся к ней, жадно впитывая.

Дворец короля возвышался в центре города. Высокие башни, уходящие в небо. Внутри было тихо. Слишком тихо. Шаги их группы гулко отдавались от мраморного пола.

Тронный зал был огромным. В конце, на возвышении, сидел король Сильвара. Эльф с серебристыми волосами.

Астериус опустился на одно колено.

— Ваше Величество, — произнес он, и его голос звучал хрипло, но уважительно, — я благодарен за аудиенцию.

— Встань, — сказал король. Его голос был мягким, но в нем чувствовалась власть, — мне сказали, что ты маг.

— Да, Ваше Величество. Я изучал искусства во многих землях.

— И что ты можешь предложить нам? — король склонил голову набок, — у Сильвара нет недостатка в магах. А просто так дать тебе доступ к древним текстам я не могу.

Астериус поднялся. Он посмотрел королю в глаза.

— Я предлагаю не просто магию. Я предлагаю понимание. Ваши маги сильны, но они ограничены традициями. Они бояться выходить за границы дозволенного. Я же видел то, что скрыто в тени.

Король приподнял бровь.

— Покажи.

Астериус поднял руку, Он не стал вызывать зеленое пламя. Это могло напугать их. Вместо этого он вызвал ветер. Но не обычный. Он сплел его в форму птицы. Маленькой, изящной, из воздуха и света. Птица взмахнула крыльями и полетела вокруг зала, оставляя за собой след из искр.

Стражники замерли. Король наблюдал внимательно.

— Неплохо, — сказал он, когда птица растворилась в воздухе, — но это лишь иллюзия.

— Это контроль, — поправил Астериус, — магия не в силе удара. Магия в точности. Я могу научить этому. Я могу научить тех, кто готов учиться.

Король помолчал. Он смотрел на Астериуса, словно пытался заглянуть в его душу. Астериус не отводил взгляда. Он закрыл свой разум. Спрятал тьму глубоко внутри.

— У меня есть дочь, — сказал наконец король, — Тея. Она обладает даром, но ей не хватает дисциплины. Её предыдущие наставники были слишком мягки с ней.

Астериус почувствовал, как внутри что-то екнуло. Это был шанс. Доступ к наследнице. К самому сердцу королевства.

— Но это не означает, что обычный маг с улицы может оставаться в моем замке и рядом с наследницей наедине, — продолжил он, — у тебя есть потенциал и задатки мага. Покажи, чего стоишь, заполучи доверие. И вот только тогда ты достигнешь древних свитков. А пока, с тобой всюду будет следовать моя стража. А также Хаймон, — мужчина, стоявший подле короля, оттолкнулся и вышел вперед, — впредь будет твоим личным рыцарем и помощником в этом огромном замке.

— Я понимаю, Ваше Величество.

Астериус склонил голову снова. Внутри него торжествовала тьма.

— Тея! — позвал король.

Из боковой двери вышла девушка. Юная, со светлыми волосами и яркими голубыми глазами. Она смотрела на Астериуса с любопытством.

— Этот маг, — сказал король, — будет учить тебя магии ветра и древним рунам.

Девушка сделала реверанс.

— Приветствую вас, учитель.

Астериус смотрел на неё. Она была неопытной. Идеальной марионеткой.

— Ваше Высочество, — ответил он, — для меня честь служить вам.

— Надеюсь, вы не будете таким же скучным, как предыдущий, — сказала она, и в её голосе прозвучала легкая насмешка.

— Обещаю, скучно не будет.

— Твои покои будут находится в западном крыле. Завтра начнешь занятия, — кивнул ему король, приказывая уйти прочь.

Астериус вышел из тронного зала вслед за слугой, который должен был провести его к комнатам. Коридоры дворца были длинными и светлыми. Солнце проникало через высокие окна, освещая путь.

Но Астериус не видел красоты. Он видел слабые места. Барьеры. Стражу. Маршруты патрулей. Он запоминал всё. Каждый поворот, каждую дверь.

Хаймон остановился у массивной двери.

— Это ваши покои, маг.

— Спасибо.

Когда дверь закрылась. Астериус остался один. Он подошел к окну. Отсюда был виден весь город. Сильвар лежал у его ног. Прекрасный. Гордый. Не знающий, что внутри его стен зреет змея.

Глава 17. Игра в тени

Король доверял ему ровно настолько, насколько позволяла его паранойя. Стражник у двери, личный рыцарь Хаймон, приставленный как помощник и надзиратель, ограничение доступа к библиотеке. Все это было ожидаемо. Астериус не планировал ломать эти стены лбом. Он планировал растворить их, капля за каплей, как вода точит камень.

Он задул свечи и лег на кровать, не раздеваясь. Сон не приходил долго. В темноте комнаты ему мерещились зеленые глаза камня, поглощающего его силу. Он слышал крики короля людей, которого он убил в Шаэраморе. Но эти воспоминания не мучали его. Они питали. Напоминали ему, зачем он здесь.

Утро наступило быстро. Солнечные лучи проникли сквозь стекла, окрашивая комнату в золотистые тона. Астериус поднялся, умылся ледяной водой из кувшина и привел себя в порядок. Его черные одежды были безупречны, ни единой складки. Волосы, несмотря на седину, были тщательно зачесаны назад. Он должен выглядеть достойно.

Когда он вышел в коридор, Хаймон уже ждал его. Рыцарь стоял у стены, скрестив руки на груди. Его броня сияла, отполированная до зеркального блеска. Лицо было серьезным, взгляд внимательным.

— Доброе утро, маг, — произнес Хаймон. Его голос был низким, спокойным, — Его Величество ожидает вас в малом зале для завтрака. После этого вы приступите к занятиям с принцессой.

Астериус кивнул.

Они шли по коридорам дворца. Хаймон шел впереди, его шаги были тяжелыми и уверенными. Астериус наблюдал за его спиной. Рыцарь был сильным, обученным защищать королевскую семью ценой жизни. Идеальная цель.

Завтрак прошел в тишине. Король сидел во главе стола, Тея рядом с ним. Она выглядела сонной, крутила в пальцах серебряную вилку и лениво ковыряла фрукты в тарелке. Когда Астериус вошел, она лишь мельком взглянула на него словно об был частью мебели.

— Ты вовремя, — заметил король, откладывая кубок с напитком, — надеюсь, ты готов к первому уроку.

— Более чем, Ваше Величество.

— Тея, — король повернулся к дочери.

— Я знаю, отец, — пробурчала девушка, наконец поднимая глаза. Они были ярко-голубыми, живыми, полными скрытого огня.

— Маг будет заниматься с тобой каждый день. Хаймон будет присутствовать на занятиях.

Тея фыркнула, но ничего не сказала. Она поднялась из-за стола, накинула на плечи легкую накидку из шелка и кивнула Астериусу.

— Не будем терять время.

Она вышла из зала, не дожидаясь ответа. Астериус последовал за ней, чувствуя на спине взгляд короля и тяжелый шаг Хаймона, который следовал за ним по пятам.

Занятия проходили в башне ветра. Это была открытая площадка на вершине одной из дворцовых башен, окруженная парапетом. Ветер здесь был постоянным и сильным.

Тея встала в центре площадки и повернулась к Астериусу.

— Ну что, — сказала она, скрестив руки на груди, — чему вы собираетесь меня учить? Пускать зайчиков зеркалом? Или может быть заставить листья танцевать?

Астериус сохранял спокойствие. Он видел эту браваду. Она была защитной реакцией. Принцесса, привыкшая к тому, что ей все дозволено, вдруг столкнулась с кем-то, кто не собирается ей потакать.

— Мы начнем с основ, с ветра, — спокойно ответил он, — ветер не слушается тех, кто кричит.

— Это звучит как сказка для нянечек, — Тея приподняла бровь.

— Это правда, которую вы игнорируете, Ваше Высочество.

Он поднял руку. Воздух вокруг них задрожал. Не было никаких жестов, никаких жестов, никаких заклинаний. Просто воля. Ветер подул сильнее, но не хаотично. Он закружил вокруг Теи, поднимая полы её платья, путая волосы.

— Попробуйте остановить его, — сказал Астериус.

Тея нахмурилась. Она подняла руки, пытаясь создать барьер. Ветер ударил в её защиту, но она устояла.

— Легко, — усмехнулась она.

— А теперь попробуйте направить его, — Астериус щелкнул пальцами.

Ветер изменил направление. Теперь он дул ей в спину, толкая к краю парапета. Тея пошатнулась.

— Эй! — воскликнула она, теряя равновесие.

Хаймон сделал шаг вперед, но Астериус поднял руку, останавливая его.

— Не вмешивайтесь. Она должна научиться.

Тея выпрямилась, её глаза сверкали гневом.

— Вы считаете это смешным?

— Я считаю это необходимым, — ответил Астериус, — вы сильны, Ваше Высочество. Но ваша сила груба. Вы ломаете ветер, вместо того чтобы хотя бы попросить.

— Я не прошу у стихий, я приказываю, — отрезала она.

— Тогда однажды стихия вас не услышит. И вы падете.

В её взгляде появилось что-то новое. Не гнев, а интерес.

— Хорошо, — сказала она наконец.

Уроки продолжались неделями. Месяцами. Листья на деревьях в садах желтели и опадали, затем снова зеленели. Снег покрывал крыши Сильвара, затем таял под весенним солнцем.

Астериус был терпелив. Он не торопил события. Он видел, как растет мастерство Теи. Она действительно была талантливой. Её связь с ветром была естественной, глубокой. Но что-то в ней настораживало его. Иногда, когда она думала, что он не смотрит, её глаза становились холодными, расчетливыми. Она выполняла задания, но не выкладывалась полностью.

Это раздражало Астериуса. Он хотел видеть её потенциал, чтобы понять, сколько силы он сможет извлечь из нее позже. Но она держала оборону.

— Вы снова сдерживаетесь, — сказал он однажды вечером, когда солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона.

Тея опустила руки. Ветер, который она только что вызвала, рассеялся.

— Я делаю то, что вы говорите.

— Вы делаете минимум. Я вижу, на что вы способны. Я ваш учитель. Моя цель – ваше благо.

Хаймон, стоявший в углу, как всегда, напрягся. Его рука легла на рукоять меча. Астериус заметил это движение. Рыцарь становился все более подозрительным. Это было проблемой.

— Пожалуй на сегодня закончим, — сказала принцесса, подхватывая старую багряную накидку.

— Куда вы пойдете? — поинтересовался Астериус.

— Немного подышу свежим воздухом в саду.

Маг понимал, что она в очередной раз сбежит и выйдет за пределы дворцовых стен. Необходимо было узнать, что именно она делала там, столь долгое время.

Астериус не стал следовать за принцессой. Маг медленно прошел по коридору, его шаги не издавали ни звука, словно он ступал по воздуху, а не по каменным плитам дворца. Его цель была не в саду. Его цель стояла на страже у двери королевских покоев.

Хаймон стоял неподвижно, как статуя, выкованная из стали и верности. Его глаза были устремлены в пустоту, но Астериус знал, что рыцарь видит всё. Маг остановился в нескольких шагах от него, скрестив руки в широких рукавах своей мантии.

Хаймон сжал рукоять меча. Его костяшки побелели.

— Ты устал, — произнес Астериус тихо. Это не был вопрос.

Прежде чем рыцарь успел среагировать, маг коснулся пальцами лба рыцаря. Зеленый свет проник сквозь кожу, мягко, как туман, обволакивая сознание.

— Ты видишь то, что скрыто, — голос Астериуса звучал теперь не снаружи, а внутри головы рыцаря, — ты понимаешь, что иногда нужно пойти во тьму, чтобы сохранить свет. Я не враг Сильвара, Хаймон. Я его единственная надежда.

Глаза рыцаря потускнели, затем вновь обрели фокус, но теперь в них не было прежней настороженности. Вместо неё появилась преданность. Холодная, расчетливая преданность тому, кто обладал силой.

Хаймон кивнул. Движение было плавным, механическим.

— Как скажете.

Астериус улыбнулся уголками губ. Еще одна пешка была установлена на доске. Он развернулся и пошел в свои покои. Ночь была долгой, но утро наступало неизбежно, принося с собой новые возможности.

Солнце взошло над Сильваром, окрашивая белые башни в нежно-розовые тона. Птицы пели в садах, и ничто не предвещало беды. Астериус вышел из своих покоев ровно в назначенное время. Его мантия была безупречна, волосы зачесаны, лицо спокойно. Маска учителя сидела на нем идеально.

Он направился к главной лестнице, где, как он и предполагал, уже собрались король и принцесса. Тея спустилась сверху, её платье шелестело по ступеням. Она выглядела свежей, но в её глазах таилась усталость, которую она тщательно скрывала. Король стоял внизу, опираясь на трость, и с улыбкой смотрел на дочь.

— Доброе утро, Ваше Величество, — Астериус склонил голову в приветствии.

— Доброе утро, маг, — ответил король.

Тея остановилась на площадке лестницы, между ними. Она перевела взгляд с отца на учителя.

— Обучение идет успешно, — сказал Астериус, не дожидаясь вопроса, — принцесса талантлива. Её связь с ветром глубока. Но ей не хватает дисциплины. Она пытается командовать стихией, вместо того чтобы стать её частью.

— Я делаю то, что ты говоришь, — вмешалась Тея, её голос звучал ровно, но в нем проскользнула нотка раздражения, — просто твои методы... своеобразны.

— Мои методы эффективны, — парировал маг, — скоро ты поймешь это.

Король кивнул, удовлетворенный ответом.

— Я доверяю твоему мнению, Астериус. Тея должна стать сильной. Время сейчас неспокойное. Слухи о беспорядках на границах становятся все настойчивее.

Астериус внутренне усмехнулся. Беспорядки были делом его рук, но здесь, в сердце Сильвара, об этом пока не знали.

— Сильвар под защитой, — произнес он вслух, — пока я здесь, никакое зло не переступит порог этого замка.

В этот момент тяжелые дубовые двери главного зала скрипнули. Стражники у входа напряглись, но не стали преграждать путь. В замок вошли двое.

Первый был высоким, с темными волосами и уверенной походкой воина. На нем была простая дорожная одежда, но меч на поясе выглядел дорогим и опасным. Второй, чуть ниже, с короткими волосами и внимательным взглядом, шел рядом, постоянно сканируя помещение.

Тея замерла на ступеньке. Её пальцы впились в перила так сильно, что костяшки побелели. Она узнала их.

Но они шли не к ней. Они направлялись к королю, вероятно, чтобы доложить о чем-то или передать сообщение. Они смотрели на принцессу как на чужую. В их взглядах не было узнавания. Для них она была просто наследницей трона, девушкой в богатом платье, стоящей на лестнице.

Астериус заметил её реакцию. Его серые глаза сузились, едва заметно. Он почувствовал всплеск её эмоций — страх, удивление, тревогу.

— Кто эти люди? — тихо спросил маг у короля, не сводя взгляда с пришельцев.

— Это наемники, — ответил король, понизив голос.

Тея медленно разжала пальцы, убирая руку с перил. Она глубоко вдохнула, расправляя плечи. Маска принцессы — капризной, избалованной, поверхностной — вернулась на лицо быстрее, чем маг успел моргнуть. Тея слегка поморщилась, словно вид гостей ей наскучил, и зевнула, прикрыв рот тонкой ладонью.

Астериус внимательно изучал её. Его серые глаза, холодные и проницательные, скользнули по её лицу, пытаясь найти причину, хоть что-то, что вызвало такую бурную реакцию всего на секунду. Но он видел лишь скуку. Или то, что он принимал за скуку.

Тея кивнула магу, веля идти вслед, даже не взглянув на Рэнвальда. Она развернулась на каблуках и зашагала прочь, её шелковое платье шелестело по ступеням, заглушая стук её собственного сердца. Каждый шаг давался ей с трудом, словно она шла по битому стеклу, но спина оставалась прямой.

Хаймон, стоявший в тени колонны, выступил вперед. Его движения были плавными, но в них появилась какая-то новая, пугающая механичность.

Астериус кивнул, удовлетворенный. Контроль над рыцарем был полным. Теперь у него были глаза и уши внутри дворца. Но взгляд его вновь вернулся к лестнице, где исчезла принцесса. Эта… связь. Тонкая нить, натянутая между принцессой и темноволосым воином. Нужно было разобраться.

Ночь опустилась на Сильвар тяжелым бархатным пологом. Звезды горели холодно, освещая белые башни дворца. В садах было тихо, лишь изредка шелестели листья под порывами ветра, который Тея научилась чувствовать лучше, чем собственное дыхание.

Дверь тихо скрипнула. Тея не обернулась. Она знала этот шаг.

— Ты рискуешь, отец, — тихо сказала она, продолжая смотреть в окно.

— И чем же?

Король Сильвара вошел в комнату, закрывая за собой дверь. Он выглядел старше, чем утром. Тени под глазами углубились, плечи сгорбились под тяжестью короны.

— А вдруг ты вор? Подкрадываться таким образом ночью, к принцессе?

Король лишь глухо посмеялся.

Тея медленно повернулась и взглянула на него.

— Завтра ты вместе с наемниками отправляешься в Зурантию с дипломатической миссией.

— Хочешь остаться один вместе с этим магом?

— У меня есть Хаймон, — пожал плечами король, — да и за все это время он так и не предпринял ничего из ряда вон выходящего. Может мы зря к нему так относимся?

— Как знаешь отец, но мне он также не внушает доверия, как и прежде.

Глава 18. Дорога в никуда

Ворота Сильвара закрылись за их спинами с тяжелым, гулким звуком. Ветер трепал края накидки наследницы.

Впереди ехал Лиам. Он держался немного в стороне, давая им пространство, но его рука постоянно лежала на рукояти меча. Лангвей чувствовал опасность лучше любого зверя.

Тея не обернулась. Она сидела в седле прямо, но её пальцы, сжимавшие поводья, побелели от напряжения. Дорожный костюм из плотной, но легкой ткани, не лишал её благородства. Накидка, что свободна трепыхалась по краям, теперь не скрывала очертаний своего носителя, гордо показывая красоту эльфийского народа.

Её волосы, обычно рассыпанные по плечам серебряным водопадом, теперь были собраны в тугую косу, перевитую кожаными ремешками, чтобы не мешать в пути.

Сама процессия выглядела скромно для дипломатической миссии, что лишь усиливало странность происходящего. Никаких карет, никаких слуг в ливреях. Только семеро всадников на выносливых степных лошадях.

По бокам от неё, ехали наемники.

Рэнвальд замыкал шествие.

Украдкой, девушка посмотрела на него. Утреннее солнце играло в его темных волосах. Его хмурое лицо, казалось непривычным после дней, проведенных в том лесу.

Завидев мимолетный взгляд, мужчина пришпорил свою лошадь и подошел ближе.

— С вами все хорошо? — начал он разговор.

— Что простите? — не ожидавшая его вопроса, девушка подпрыгнула.

— Показалось, будто бы вам не хорошо.

— Все в порядке.

— Вы уверены, что путешествие, в столь отдаленную страну как Зурантия, стоит совершать именно верхом, а не в удобной карете?

— Вы так переживаете о моем самочувствии? — съязвила девушка, — похвально, однако в этом нет необходимости, — пришпорив своего коня, Тея выбилась вперед, опередив Лиама и умчавшись первее всех.

— Ваше Высочество!!! — окрикнул Лиам, собираясь вслед за ней.

Семь человек, семь наемников, которые были отправлены в это двухнедельное путешествие, считали свою дипломатическую миссию, отпуском. Кто бы поверил словам короля о том, что это вовсе не простая поездка и уж точно они не соскучатся. Все наемники решили, что необходимо всего лишь обеспечить безопасность наследнице. Но никто не подумал, что она сама, может стать нарушителем спокойствия.

Взбалмошная девушка, мчавшаяся впереди всех, оставляя позади себя лишь клубы пыли, вселяла странные чувства в сердце Рэнвальда, словно они уже когда-то встречались.

— Я её догоню, Лиам, — касаясь плеча своего друга, он вырвался вперед.

Конь Её Высочества был самым сильным из всех степных скакунов, предоставленным королем. Но мастерством наездника, девушка обладала посредственно.

— Если вы продолжите в том же духе, то всего-навсего свалите свою лошадь с ног от усталости, — поравнявшись с ней, прикрикнул он.

Лицо девушки светилось, не было больше той грусти и печали, которая украдкой смотрела на него, когда он ступал позади. Этот небольшой побег в лесах Сильвара, словно был небольшим глотком воздуха для этого маленького тела, некогда заточенного в стенах замка.

— Вы так думаете? — веселилась наследница. Выбившиеся пряди из прически, то и дело, что стремились попасть ей в глаза.

— Я знаю, — протягивая руку и хватая за поводья скакуна девушки, медленно останавливая его и переводя в обычный пеший шаг.

— О боже! — воскликнул Лиам вместе с остальными наемниками, которые поспевали за ними, — Рэн! Ты хотя бы предупреждай, что останавливаешься! А если бы я врезался в тебя?

— То получил бы в затылок, если такое произошло, — тихо вздохнул он, отпуская поводья девушки.

Её яркие-голубые глаза пристально уставились на мужчину.

— Я не просила вас останавливать меня, — тихо, почти спокойно ответила она.

— Нам следует идти медленно, ведь путь до Зурантии занимает две недели, — разворачиваясь и становясь в конце строя, — если вы продолжите с той же скоростью, то быстрее устанете. А также ваша лошадь вам спасибо не скажет, Ваше Высочество.

Лиам поспешил вперед, заняв свое главенствующее место, наемники окружили наследницу, как и прежде, а Рэн медленно шел позади всех, но все же услышал нотки огорчения и тяжелые вздохи, когда они вновь двинулись с прежней скоростью.

Её реакция заставила его улыбнуться.

— «Будь здесь Лите, она поступила бы также», — подумал он.

Эта девушка, трудно было сказать, бесстрашная она или же совсем безумная, то и дело, стоив стемнеть, пробиралась в сумеречный лес. За ягодами.

~***~

— Ну а что в этом такого? — насупившись, укутываясь поглубже в свои одеяния, пробормотала девушка, — волчьи ягоды и лечебные травы сами себя не соберут.

Скрестив руки на груди, пытаясь сдержаться, мужчина тяжело вздохнул, в то время как бледный Лиам, вытягивал из мертвого зверя свой топор.

— А если бы он съел тебя?! — подходя ближе и присаживаясь на землю, — Лите, ты так с ума нас сведешь, честное слово! — хватаясь за голову, бормотал мужчина.

— Который раз за неделю? — тихо спросил Рэн.

— …седьмой, — грустно сказала она.

— И сколько раз за неделю ты выбиралась в лес по ночам?

—……..семь….

— Ты будешь делать так еще раз? — спросил он, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Не буду, — насупилась она, смотря вниз на свои ноги.

— И сколько раз ты это нам говорила?

— Семь! И что с того! Больше не буду! — гордо заявила Лите.

— На этой неделе, да. Ты права Лите, на этой неделе все. Ведь к сожалению человечество не придумало восемь или десять дней в неделю, — громко ругался Лиам, — ты меня так в могилу сведешь! Честное слово!

~***~

Мужчина усмехнулся себе под нос.

— Пожалуй все же она безумная.

Открыв глаза, он увидел, как девушка села задом наперед в седле и пристально уставилась на него.

— Кто безумная?

— Что вы творите? — вопросительно уставился на наследницу, Рэнвальд.

— Просто стало интересно.

Рэнвальд усмехнулся, он впервые почувствовал себя экспонатом, на которого было интересно смотреть, словно зверушка в мини-зверинце.

— Вас это так забавляет? Смотреть на то, как люди, что ниже вас по статусу, выполняют приказы?

— О чем ты? — насупилась Тея и чуть не свалилась с седла.

— Хмх, — мужчина лишь покачал головой, — да так.

Нахмурившись, девушка отвернулась от сопровождающего. Привычный лесной колорит медленно менялся на безжизненную пустыню.

Песок скрипел под копытами, превращаясь в липкую, пыльную кашицу. Лошади хрипели, Тея ехала в седле прямо, но пальцы, сжимавшие поводья, давно посинели от напряжения и пересохшей кожи. Она не жаловалась. Никогда не жаловалась. Рэнвальд это ценил. И это же его бесило.

— Ещё верста, — бросил Лиам, оглядываясь через плечо.

Рэнвальд не слушал. Его взгляд скользнул к Тее. Выбившиеся пряди, липли к шее. Она откинула голову глядя в небо. Ни стона. Ни просьбы остановиться. Только сжатые челюсти и упрямый блеск в глазах. Лите точно такая же. Он отогнал мысль. Слишком часто она возвращалась. Слишком навязчиво. Будто ветер, гоняющий песчаные волны, шептал ему одно и то же имя.

Бархан расступился. Деревня выросла из песка, как кость из плоти. Стены из высушенного самана, потрескавшиеся, покрытые солью и пылью. Узкие улочки, уходящие вглубь, словно вены в теле высохшего зверя. Над воротами качалась выцветшая деревянная табличка: «Аль-Каим. Вода. Торговля. Отдых». Слово «отдых» выглядело издевательством.

— Входим по двое, — скомандовал Лиам, не отпуская рукояти меча. — Рэн, сзади. Наследница, в центре.

Ворота скрипнули. Пахнуло жареным мясом, дешёвым вином и застарелым табаком. Улицы казались пустыми, но Рэнвальд чувствовал взгляды. Из-за занавешенных окон, из-за углов, из тени навесов. Пустыня не прощает слабости.

Таверна «Песочный Ключ» встретила их гулом голосов и лязгом кружек. Внутри было прохладнее, чем снаружи. За столами сидели торговцы в пыльных халатах. Все замерли, стоило группе Теи переступить порог. Внимание мгновенно сместилось к ней. Капюшон не мог скрыть грации её походки, а глаза, пусть и прикрытые тенью, сияли слишком ярко для беглянки. В её присутствии было что-то, что заставляло воздух вибрировать. Не магия. Присутствие. Упрямое. Непокорное.

И тогда она вошла.

Девушка, прислонившаяся к дверному косяку в глубине зала, казалась частью тени, отколовшейся от стены. Подтянутая, худая, одетая в простую дорожную одежду из тёмной кожи и плотной ткани, зашнурованную на боках металлическими кольцами. Её волосы, цвета ржавчины и выжженной травы, были собраны в тугие косы, спадающие на одно плечо. Но главное – глаза. Зеленые, отливающие слегка желтизной, спокойные, но цепкие. И улыбка. Лёгкая, чуть приподнятая в уголке, в которой мелькал не угрожающий оскал, а что-то хищное, но сдержанное.

— Гостьи из дальних земель, — её голос прозвучал ровно, без лишней хрипотцы, — Аль-Каим редко видит таких… чистокровных.

Она оттолкнулась от стены и плавно скользнула к стойке, не сводя взгляда с Рэнвальда. В её поступи не было страха. Был интерес.

— Ищете комнату? Или информацию? — спросила она, остановившись в шаге от него. Её пальцы, покрытые тонкими шрамами от старых ран, легли на край деревянной стойки, — Я могу дать и то, и другое. За цену. Не всегда звонкую монету. Иногда… внимание.

Рэнвальд сжал рукоять меча. Он чувствовал её взгляд.

— Нам нужна вода и ночлег, — ответил Лиам, вставая между ними. Его плечи напряглись, голос стал твёрдым, как камень, — Мы не задержимся.

Девушка лишь чуть склонилала голову. Её улыбка стала мягче, почти интимной. В жёлтых глазах вспыхнул огонёк, который нельзя было спутать ни с чем.

Тея, стоявшая чуть позади, напряглась. Её пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Она знала этот тип. Охотников, которые чувствуют силу и тянутся к ней, как мотыльки к пламени.

— Сиена, — представилась она, кивнув Рэнвальду.

Она развернулась, её движения были плавными, лишёнными суеты. Длинный кожаный пояс с наконечником мелькнул в воздухе, и она исчезла за тяжёлой дверью, ведущей вглубь заведения, оставив после себя запах пряностей.

— Она из тех, кто работает на тёмных, — тихо сказал Лиам, подходя ближе. Его голос был напряжённым, — гиены. Или что-то близкое.

— Понял, — ответил Рэнвальд. Но внутри что-то шевельнулось.

Ночь опустилась быстро, как тяжёлый бархатный занавес. Звёзды над пустыней были холодными и яркими, будто осколки разбитого зеркала, рассыпанные по чёрному полотну. Группу поселили в закрытом дворе с высокими стенами из обожжённого кирпича. Наёмники выставили дозор у ворот, проверяя засовы и раскладывая оружие под рукой. Лиам устроился у калитки, его силуэт слился с тенью, но Рэнвальд знал, что он не спит. Он никогда не спал, когда рядом была опасность. А опасность здесь была не в стенах. Тея сидела у небольшого костра в центре двора, подбрасывая сухие ветки в пламя, Рэнвальд смотрел на неё, не в силах отвести взгляд.

Огонь трещал, выстреливая искрами в ночное небо. Тепло было обманчивым. Оно согревало кожу.

Тея сняла плащ. Свет упал на её светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам, на бледную кожу шеи, на тонкие пальцы, которые она нервно перебирала край накидки. Она откусывала кусок сушёного мяса, не сводя глаз с пламени. Её лицо было спокойным, но в уголках губ залегла усталость, которую она тщательно скрывала за бравадой. Она не смотрела на него. Но он чувствовал её внимание. Оно висело в воздухе, плотное, как туман.

— Тея, — его голос прозвучал глухо, но чётко.

Она подняла глаза. В них отразились языки пламени.

— Да?

Он помедлил. Вопрос висел в воздухе, тяжёлый, как свинец. Но он должен был его задать.

— У тебя… есть сестра?

Тея замерла. Ветка в её руке треснула, упав в огонь. Искры взметнулись ввысь, рассыпавшись золотым дождём. Она не сразу ответила.

— Почему ты спрашиваешь? — её голос прозвучал ровно.

— Потому что, — он сделал паузу, —я знаю девушку по имени Лите. И когда я смотрю на тебя… я вижу её. Не лицом. Не голосом. А… сутью. Тем, как ты держишься. Как злишься. Как отводишь взгляд, — он подался вперёд, — у тебя есть сестра по имени Лите?

Тея не ответила сразу. Её глаза расширились. В них больше не было спокойствия. Была паника. Чистая, нефильтрованная. Будто он только что назвал имя, которое нельзя произносить вслух.

— Нет, — прошептала она. Но голос дрогнул. Ложь.

Рэнвальд почувствовал, как внутри сжалось что-то невидимое. Он встал и сделал шаг к ней, затем ещё один. Огонь трещал. Ветер шевелил пепел. Звёзды смотрели равнодушно.

— Ты лжёшь, — сказал он тихо. Не обвинительно, — я вижу это.

Он остановился в шаге от неё. Протянул руку. Но она не коснулась её. Остановилась в воздухе, между ними.

— Пойдем отдыхать Лите, — произнес он.

Глава 19. Аль-Каим

Дверь ночлега закрылась с тихим, почти неслышным щелчком, но в голове у Теи всё ещё звучал его голос.

«Пойдём отдыхать, Лите».

Имя, которое она создала для ночных вылазок из дворца, прозвучало как удар колокола. Она не стала раздеваться. Просто упала на узкую койку, уткнувшись лицом в жёсткую, пахнущую солнцем и старой соломой подушку. Потолок вился трещинами, похожими на высохшие русла рек, но она не видела их.

Почему он не спросил раньше? Почему она не сказала сама? Страх. К имени, которое принадлежало не принцессе, а девчонке, которая бегала по садам, срывала волчьи ягоды и не думала о долге, троне и дипломатии. Но теперь он посмотрел на неё. Задал вопрос. И всё встало на свои места.

Она перевернулась на бок, уткнувшись лицом в жёсткую подушку. Сон не шёл. Каждый раз, когда она закрывала глаза, видела его: высокий, в дорожной куртке, с растрёпанной чёлкой и теми же зелёными глазами, что когда-то смотрели на неё с той самой смесью раздражения и тепла. Он не вспомнил. Не сразу. Но он увидел. И это было страшнее любого признания.

Рэнвальд сидел на полу, прислонившись спиной к деревянной стене. Меч лежал рядом, неубранный в ножны. Он потер лицо ладонями, чувствуя, как горят щёки.

Идиот.

Слепой, упрямый идиот.

Как он мог не заметить?

Походка. Та самая лёгкая, пружинящая, будто земля под ней пружинит только для неё. Манера закусывать нижнюю губу, когда нервничает или пытается скрыть боль. Упрямый блеск в голубых глазах, когда она пыталась казаться равнодушной, но внутри всё кипело. Даже смех — звонкий, с той самой хрипотцой на концах фраз.

Всё было там. На поверхности. А он шёл рядом, погружённый в собственные размышления о задании, о Зурантии, о короле, и сравнивал наследницу с призраком.

С Лите.

Они всегда были одной и той же. Он просто отказывался соединять точки, потому что боялся ошибиться. Боялся, что, если скажет это вслух, а она окажется просто похожей.

Он провёл рукой по тёмным волосам. Внутри сжалось что-то тёплое и тяжёлое. И с ним пришла тишина. Та самая, что бывает после долгого шторма. Когда волны утихают, и ты наконец видишь берег.

Рассвет в Аль-Каиме не приносил прохлады. Только менял оттенок пыли с серого на охристый, да вымывал из воздуха остатки ночного дыма. Дверь ночлега Теи отворилась первой. Она вышла, поправляя накидку на плечах, словно пыталась удержать на себе остатки ночного покоя, которого так и не случилось. Под глазами залегли тёмные тени, волосы, ещё вчера собранные в тугую косу, теперь лежали тяжёлыми прядями, выбиваясь из-под кожаных резинок. Она выглядела так, будто не сомкнула глаз ни на минуту. И не сомкнула.

Через мгновение из соседней комнаты вышел Рэнвальд. Дорожная куртка была застёгнута на все пуговицы, ремень с мечом затянут, но осанка выдавала усталость. Плечи слегка опущены, взгляд отяжелённый. Он тоже не спал. Внутри всё ещё гудело от ночного разговора, от имени, которое он наконец произнёс вслух, от того, как дрогнули её руки, когда ложь рассыпалась.

Они столкнулись у порога. Ни слова. Только тяжёлый, общий выдох, который повис в раскалённом воздухе.

— Ну и видок, — раздался бодрый, но слегка насмешливый голос со стороны.

Лиам Стормгард стоял, опершись плечом о потрескавшийся косяк, и с явным интересом переводил взгляд с Теи на Рэнвальда и обратно. Его короткие тёмные волосы торчали во все стороны, будто он и не пытался их пригладить, но карие глаза сияли утренним озорством. Лангвеи чувствовали настроение лучше любого барометра — и сейчас Лиам улавливал напряжение, смешанное с чем-то другим. Чего-то, что он не мог сразу назвать, но что заставляло кожу на затылке слегка покалывать.

— Рэн, ты что, воевал с простынками всю ночь? — хмыкнул он, подходя ближе, сапоги глухо ступали по камню, — или песок в подушках такой неудобный? Выглядишь так, будто тебя всю ночь таскали за хвост, а на завтрак подали раскалённые угли… — он перевёл взгляд на Тею, и шутливая интонация мгновенно смягчилась, — и вы, Ваше Высочество. Мне жаль, что пришлось остановиться в такой дыре, не предназначенной для королевских особ. Вы, конечно, хотели сэкономить на каретах, но я думал, мы найдём место получше.

Рэнвальд медленно повернул голову. В его взгляде не было привычной отстранённости.

— Не с простынками, Лиам, — его голос прозвучал глуше обычного, но в нём звенели новые, твёрдые нотки, — просто у нас новый попутчик… По имени… Лите.

Наступила тишина. Лёгкая, звенящая, как натянутая струна.

Лиам замер. Его улыбка медленно сползла с лица, сменившись недоумением. Брови сдвинулись.

— Хочешь сказать, она пошла за нами? — вздохнул он, потирая затылок, — но по пути сюда я не видел ни одной живой души. Ты в этом уверен? Ты лично видел её? Где она? Может, она прячется в сарае? Или в колодце? — нескончаемый поток вопросов сыпался, как горох на жестяную крышу.

— А ты внимательнее посмотри, — подытожил Рэнвальд. Просто. Без пафоса.

Лиам моргнул. Посмотрел на Рэнвальда. Потом перевёл взгляд на Тею. Девушка стояла неподвижно, словно каменная статуя, но её пальцы впились в край накидки так, что суставы побелели. Капюшон сполз чуть ниже, обнажив линию шеи, тонкую и изящную. Она не отводила глаз.

— Лите? — переспросил Лиам, и в его голосе прозвучало искреннее сомнение, смешанное с растущим недоумением, — старик, ты в своём уме? Какая ещё Лите? Ты перегрелся на солнце? Или песок в уши набился?

Рэнвальд не ответил словами. Он просто сделал шаг в сторону Теи. Просто встал рядом. И посмотрел на неё.

Лиам проследил за его взглядом. Перевёл на Тею. Всмотрелся. В её профиль. В то, как она стоит. В тот самый упрямый наклон головы. В то, как её пальцы нервно теребили край ткани — привычка, которую он видел только у одной девушки, когда она пряталась от стражи в сумеречном лесу.

Его глаза округлились. Брови поползли вверх. Рот слегка приоткрылся. Он выглядел так, будто только что получил удар эфесом по затылку, но вместо боли ощутил чистое, оглушительное потрясение.

— Нет… — выдохнул он, делая шаг назад, потом вперёд, — не может быть. Ваше Высочество… ты…

Девушка наконец подняла на него взгляд. В её глазах только тихая, беззащитная усталость и признание.

— Привет, Лиам, — тихо сказала она.

Лангвей замер. А потом медленно выдохнул, проводя рукой по лицу. В его голосе смешались смех, облегчение и что-то похожее на забытую благодарность.

— Ну ты даёшь, Лите. Ну ты даёшь… — он качнул головой, усмехаясь сквозь сжатые зубы, — король отправил нас в поход, а ты всё это время ехала рядом, пряталась, командовала наёмниками, как будто всю жизнь этим занималась, и молчала. Ты хоть представляешь, сколько раз я ловил себя на мысли, что твои повадки мне до боли знакомы?

Тея опустила глаза. Пальцы разжались, оставляя на ткани глубокие складки.

Лиам сделал шаг ближе. Его обычная бравада растаяла, уступив место чему-то мягкому, почти отеческому.

— Ты думала, я не замечал? Я лангвей, Лите. У нас чувства обострены.

Рэнвальд слушал, не вмешиваясь. Его взгляд был прикован к Тее. Внутри всё ещё гудело от осознания, но теперь это была не тревога. Это была ясность.

— Ты всегда была такой же упрямой, — сказал он наконец. Его голос прозвучал глухо, но в нём была теплота, которую он не пытался скрыть, — даже когда мы были в лесу, за ягодами. Помнишь? Ты говорила, что волчьи ягоды сами себя не соберут, а потом чуть не угодила в пасть волкодаву, потому что решила, что можешь его убедить уйти.

Тея резко подняла голову. В её глазах мелькнуло что-то живое, знакомое. Уголок губ дрогнул.

— Я помню, как ты ругалась на меня за то, что я слишком тихо хожу. Помню, как ты пыталась зашить мой плащ, хотя даже нитку в иголку вставить не могла.

— Ну так, а какой засранец постоянно ходил за мной и прятался в кустах так, что ветки рвали лоскуты? — фыркнула наконец девушка.

Лиам усмехнулся, но звук вышел сдавленным.

— Боги, да вы же оба идиоты. Два упрямых, слепых идиота, — он провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё сильнее, — знаете, сколько раз я хотел стукнуть вас обоих головой? Рэн, ты мог просто спросить. Лите, ты могла просто сказать. Вместо этого вы ходили вокруг да около, как коты вокруг миски с молоком.

— Я не могла, — тихо перебила Тея. Её голос стал твёрже, — потому что «Лите» — это девочка, которая бегала по садам, срывала цветы, пряталась от стражи и верила, что мир добрее, чем он есть на самом деле. А Тея… Тея — это наследница. Это ответственность. Я не хотела смешивать. Я думала, что так будет безопаснее. Для всех.

Рэнвальд шагнул к ней. Не резко. Медленно. Давая ей пространство, но не отступая.

— Безопаснее было бы не прятаться, — сказал он, — я не знаю, кто такая Тея для двора. Но я знаю, кто такая Лите для меня.

Тея посмотрела на него. В её глазах больше не было беглянки. Не было принцессы. Была только она.

— Ты правда…

— Куда мне уйти? — усмехнулся Рэнвальд, но в усмешке не было холода, — ты же сама сказала, удача на нашей стороне. А я не привык оставлять своё счастье на милость ветра.

Лиам закатил глаза, но не смог скрыть улыбки.

— Ладно, ладно. Хватит этой лирики. Мы в пустыне, а не в тронном зале, — он хлопнул в ладоши, возвращаясь к своей обычной браваде, — если мы продолжим стоять тут и смотреть друг на друга влюблёнными глазами, кони сдохнут от скуки. А я не намерен тащить ваши сёдла на себе до Зурантии.

Тея рассмеялась. Звук вышел тихим, но настоящим.

— Ты неисправим, Лиам.

— А ты наконец-то перестала прятаться, — парировал он, подмигивая, — и это, знаешь ли, прогресс.

Рэнвальд протянул руку.

Лиам отвернулся, делая вид, что разглядывает стену, но Рэнвальд заметил, как он смахнул что-то с ресниц. Ветер подул сильнее, поднимая с земли тучи мелкой пыли. Солнце уже поднялось, окрашивая стены Аль-Каима в багровые тона.

Неловкость, повисшая в воздухе, рассеялась сама собой, сменившись тихим, почти невесомым пониманием. Лиам уже открыл рот, чтобы сказать что-то в своей привычной, подкалывающей манере, как со стороны ворот таверны донёсся цокающий звук. Точный, ритмичный. Подошвы сапог по камню.

— Ну вот, — протянул знакомый голос. Низкий, ровный, без лишней хрипотцы, но с той самой тихой уверенностью, которая заставляла прислушиваться, — а я-то думала, вы уже ушли.

Сиена вышла из тени навеса. Утро не смягчило её грации, но и не добавляло ей звериной дикости. Выглядела она как обычная девушка, закалённая пустыней: подтянутая, в простой дорожной одежде из тёмной кожи и плотной ткани, зашнурованной на боках.

— Мой путь тоже лежит в Зурантию — она усмехнулась, подходя ближе. Её движения были плавными, лишёнными суеты, — а в одиночку по пустыне ходить скучно. Да и компания у вас… колоритная.

Она остановилась в паре шагов от Рэнвальда. Её взгляд скользнул по его лицу, задержался на зелёных глазах, потом опустился ниже, словно оценивая каждый дюйм. Уголок её губ приподнялся ещё сильнее. Она не скрывала своего внимания. Наоборот, делала его нарочито очевидным. В её глазах вспыхнул тот самый огонёк, который нельзя было спутать ни с чем. Тёплый. Почти человеческий.

Рэнвальд нахмурился. Он чувствовал этот взгляд. Физически. Как прикосновение. Но не понимал его природы.

Зачем она смотрит на него так?

Что ей нужно?

— Тебе не по пути с нами, — тихо сказал Лиам, уже снова становясь в стойку. Его рука легла на рукоять.

— По пути, — легко отозвалась Сиена, не отрывая взгляда от Рэнвальда. Она сделала шаг в сторону, давая понять, что не собирается нападать. — я буду полезна. Знаю пустыню. Знаю тропы. А Зурантия – мой следующий шаг. Так что можете считать меня… попутчицей.

Тея наблюдала за этой сценой, стоя чуть позади. Она видела, как Сиена смотрит на Рэнвальда. Видела этот хищный, но живой интерес. Видела, как он стоит, слегка напряжённый, не понимая правил этой игры. И внутри неё не вспыхнула ревность. Не поднялась волна страха или желания вмешаться. Только тихое, спокойное понимание.

Тея отвела взгляд. Не из слабости. Из уверенности. Она не стала вмешиваться. Не стала делать резких движений или заявлять прав. Она просто поправила край накидки и шагнула в сторону своих вещей. Пусть смотрит. Пусть играет. Пустыня всё расставит на свои места. А она и так всё уже решила.

Рэнвальд наконец отвёл глаза от Сиены и посмотрел на Тею. В их взглядах мелькнуло то самое, молчаливое согласие. Он кивнул Лиаму.

— Готовим коней. Выходим через десять минут.

Лиам всё ещё переводил взгляд на Сиену, но кивнул, понимая, что спорить сейчас бесполезно.

— Как скажешь, командир. Но если она дёрнется – рублю без разговоров.

— Разберёмся, — ответил Рэнвальд.

Утренний ветер подул сильнее, поднимая с земли тучи мелкой пыли. Солнце уже поднялось, окрашивая стены Аль-Каима в багровые тона. Дорога ждала.

Сиена усмехнулась, поправляя кожаный пояс. Её жёлтые глаза снова скользнули по Рэнвальду, но он уже не смотрел на неё. Он стоял рядом с Теей.

Глава 20. Пустыня

— И все же меня удивляет, — нарушая неловкую тишину, сказал Лиам.

После недавних событий, былой строй изменился. Теперь по бокам от наследницы шли Рэн и Лиам, впереди Сиена и оставшиеся наемники по бокам.

— Как же так получилось, что ты был настолько слепым и не заметил Лите, — тяжело вздыхая произнес Лиам.

— А сам? — ответил ему Рэнвальд.

— Ну я это я….

— Ты ведь лангвей, более чувствительный из всех нас.

— Но вы то ведь вмес…

— Нам необходимо остановиться здесь, — перебив, Сиена остановилась.

— Зачем? — неодобрительно посмотрел на неё мужчина.

— Если мы дальше продолжим идти, то есть риск попасть в песчаную бурю. А я не думаю, что Наше Высочество желает наглотаться песка, — с ехидной ухмылкой, она посмотрела на эльфийку.

В ней было что-то, что раздражало Тею, то как она смотрела на них, то как она вела себя, словно была выше всех по статусу, даже на саму девушку, то и дело, что смотрела с насмешкой в глазах и презрением.

— Тебе стоит воздержаться от подобных высказываний, если не хочешь дабы тебе отрезали язык, — ответил Рэн.

И взгляд Сиены сменился. С дикой и надменной, на более нежную и покладистую. Именно так смотрели её глаза на мужчину. Это был интерес.

Пустынный ветер, ещё днём раскалённый до состояния расплавленного стекла, к вечеру остыл и превратился в тяжёлый, пыльный поток, несущий с собой запах остывшего песка, сухой полыни и далёких, невидимых гор. Лагерь у подножия бархана разрастался медленно, неторопливо, как сама жизнь в этих краях. Наёмники, ворча и обмениваясь короткими, отрывистыми фразами, раскладывали свёртки, проверяли узлы на сёдлах и разжигали костры из редкого, колючего кустарника. Пламя вспыхивало неохотно, дымилось, прежде чем найти в себе силы стать ровным и жарким. Тея, отойдя к краю импровизированного круга, сняла плащ и опустилась на свёрнутый дорожный ковёр. Она не произнесла ни слова, но её спина оставалась прямой, а взгляд, устремлённый в уходящее за горизонт солнце, был лишён привычной бравады. В нём читалась усталость, которую она больше не пыталась скрывать.

Рэнвальд стоял у коновязи, перекладывая сбрую. Его пальцы, покрытые мелкими шрамами и въевшейся пылью, двигались механически. Меч на поясе слегка позвякивал при каждом повороте корпуса.

Шаги позади него были лёгкими, почти бесшумными. Сиена подошла не с той стороны, откуда её можно было ожидать, а с запада, где ветер нёс меньше запаха, но больше пыли. Она остановилась в двух шагах, достаточно близко, чтобы её тень легла на его сапоги, и достаточно далеко, чтобы не нарушать личное пространство.

— Ты слишком напряжён, воин, — её голос прозвучал мягче, почти бархатно, с той самой интонацией, которая заставляла мужчин забывать о долге, о дороге, о всём, кроме неё, — оставь наследницу мечтать о её дворцовых интригах. С такими, как мы, выживают. А я умею выживать лучше всех. Я знаю, где прячется вода под этими барханами, как зашить рваную плоть без магии, как согреть в метель. Я не тяну тебя на дно титулами и чужими играми. Со мной ты будешь свободен.

Его взгляд остался холодным, как сталь в морозную ночь, а пальцы, лежавшие на эфесе, лишь чуть крепче сжали рукоять.

— Тебе не нужно ничего предлагать.

Девушка нахмурилась, но не отступила. В её глазах мелькнула искра искреннего недоумения, смешанного с уязвлённой гордостью. Она привыкла, что её выбирают.

— Почему? — она обвела его жестом, от локтя до плеча, — я не ношу корону, которая тянет к земле. Я не прячусь за плащами и не ломаю руки от усталости. Я сильнее её. Быстрее. Живучее. Что она может дать тебе, кроме статуса и проблем? Я предлагала тебе союз. Настоящий. А ты смотришь на меня как на препятствие.

Рэнвальд резко шагнул вперёд, сокращая дистанцию до опасной близости. В его зелёных глазах вспыхнул огонь, от которого Сиена инстинктивно подалась назад.

— Замолчи, — его голос прозвучал не громко, но так, что ветер, казалось, стих на мгновение, — ты даже не представляешь, о чём говоришь.

Он обернулся, взглянув на невысокий каменный выступ, где под накидкой из грубой ткани сидела Тея. Её дыхание было ровным, но в уголках губ застыла усталость, которую она отказывалась признавать даже перед собой. Рэнвальд перевёл взгляд обратно на Сиену.

Сиена открыла рот, чтобы возразить, но он не дал ей шанса.

— И не смей сравнивать себя с ней. Моя верность ей непоколебима. Не из долга. Не из привычки. Потому что я сам, без неё, - просто пустой клинок в ножнах.

В пустыне повисла тишина. Сиена замерла. В её желто-зеленых глазах больше не было ни хищного интереса, ни насмешки. Только растерянность и та самая искренняя, почти детская непонятливость человека, который впервые столкнулся с чем-то, что не поддаётся логике расчёта и силы.

— Ты… серьёзно? — тихо спросила она, — из-за эльфийки? Из-за одной лишь верности?

— Не из-за «одной лишь верности», — поправил Рэнвальд, уже отворачиваясь, — из-за неё.

Он не стал ждать ответа. Развернулся и зашагал обратно к Тее, оставляя Сиену одну среди ветра и песка. Тея подняла на него взгляд. В её голубых глазах не было ни торжества, ни смущения. Только тихое понимание и лёгкая, едва заметная благодарность. Рэнвальд молча протянул ей флягу с водой. Она приняла её, и их пальцы на мгновение коснулись друг друга. Этого хватило.

Сиена смотрела им вслед. Потом медленно выдохнула, поправила кожаный пояс и, скривив губы в подобии улыбки.

Костёр разгорелся по-настоящему, когда солнце полностью скрылось за горизонтом, окрасив небо в багровые и фиолетовые тона, которые медленно переходили в глухую, беззвёздную синеву. Песок остывал, отдавая накопленное за день тепло в атмосферу, и воздух становился густым, почти осязаемым. Рэнвальд сидел на низком камне, чистя меч куском замши. Металл тускло поблёскивал в отблесках пламени, отражая трепещущие языки огня.

Тея расположилась чуть поодаль, обхватив колени руками. Она больше не пыталась скрыть своё происхождение. Капюшон был откинут, серебряные волосы, заплетённые в свободную косу, рассыпались по плечам, ловя отблески костра. В свете пламени её черты казались мягче, но в глазах всё ещё читалась та самая, выкованная в придворных интригах настороженность. Она наблюдала за Рэнвальдом. Не пристально, а внимательно.

Сиена вернулась через час. Она не подходила к костру сразу. Обогнула лагерь по широкой дуге, проверяя периметр, убеждаясь, что наёмники выставили дозоры, что лошади привязаны надёжно, что вода распределена равномерно. Только после этого она подошла, опустилась на корточки у края света и бросила в огонь сухую ветку. Пламя шипело, вспыхивая ярче.

— Ты всё ещё чистишь его, — заметила она, кивая на меч.

— Дисциплина, — ответил Рэнвальд, не поднимая глаз.

Сиена усмехнулась, но в её улыбке не было прежней издёвки. Скорее, любопытство.

— Знаешь, в наших краях ценят тех, кто умеет читать ситуацию. Ты читаешь. Но ты отказываешься видеть то, что лежит на поверхности.

— Я вижу только то, что имеет значение, — он наконец отложил замшу и поднял взгляд, — а всё остальное – шум.

Она покачала головой, медленно поднимаясь. Её движения были плавными, лишёнными резкости, но в них чувствовалась готовность к любому повороту. Она сделала шаг вперёд, затем ещё один, пока не встала прямо перед ним. Ветер трепал края её куртки, но она не обращала на это внимания.

— Давай начистоту, Рэн. Ты нужен мне. Как равный. Ты не привязан к дворцу. Не связан кровью с теми, кто скоро начнёт грызть друг друга за трон. Ты свободен. И я предлагаю тебе не просто путь. Я предлагаю тебе жизнь. Без цепей. Без масок. Без необходимости притворяться, что ты верен кому-то.

Рэнвальд медленно встал. Его тень легла на песок, перекрывая её силуэт.

— Ты ошибаешься в одном, Сиена. Я не верен ей потому, что она королева. Или эльфийка.

Сиена нахмурилась. В её жёлтых глазах промелькнуло что-то новое. Не злость. Скорее, растерянность.

Она тихо рассмеялась, но смех вышел сухим.

— Что я упускаю?

— Ты не знаешь, каково это – каждый день просыпаться и понимать, что твой выбор может стоить жизни сотням людей. Не знать, каково это – терять друзей, не имея права скорбеть. Каждая улыбка – маска. Я вижу человека, который готов гореть, чтобы другие не сгорели.

Сиена замерла. Её пальцы слегка сжались в кулаки. Ветер подул сильнее, поднимая с земли мелкую пыль, которая кружилась вокруг их сапог, как мелкие вихри.

— Ты… — она начала, но осеклась. В её голосе не было насмешки. Только тихое, почти шёпотом произнесённое непонимание.

— Я выбираю. И мой выбор не изменится. Ни от твоих слов. Ни от твоих взглядов. Ни от того, насколько ты сильна или практична.

Сиена медленно опустила руки. Её плечи чуть опустились, словно невидимая тяжесть, которую она несла годами, вдруг стала слишком ощутимой. Она посмотрела на него. Не как на добычу. Не как на союзника. Как на человека, которого она не может понять.

— Я никогда не встречала такого, — тихо сказала она, — в моих землях ценят выгоду. Силу. Выживаемость. Ты же говоришь о чём-то, что нельзя потрогать. Нельзя измерить. Нельзя продать.

— Именно поэтому это стоит больше, чем всё остальное, — ответил он.

Она кивнула. Медленно. Почти незаметно. Затем развернулась и отошла к костру, опускаясь на место у края пламени. Она больше не смотрела на него. Не пыталась приблизиться. Не искала контакта. Просто сидела, вглядываясь в огонь, словно пытаясь прочитать в нём ответы на вопросы, которых у неё никогда не было.

Рэнвальд вернулся к мечу. Но теперь его движения были другими. Менее механическими. Более осознанными. Он чувствовал взгляд Теи на своей спине. Тихий. Тёплый. Не требующий ничего. Просто присутствующий.

Он не обернулся. Ему не нужно было. Он знал, что она там. И этого было достаточно.

Ночь сгустилась над пустыней, превратив небо в чёрный купол, усыпанный алмазной пылью звёзд. Ветер стих. Воздух стал тяжёлым, пропитанным запахом остывшего пепла и сухой травы. Наёмники, отбив дневную смену, улеглись спать вповалку, укрывшись плащами. Лиам сидел у входа в лагерь, чистя свой клинок, но его взгляд был устремлён в темноту, за пределы видимого.

Тея встала. Её шаги были бесшумными, но Рэнвальд услышал их. Он отложил меч и поднялся. Она подошла к нему, остановившись в шаге.

— Ты сказал слишком много, — тихо произнесла она. В её голосе не было осуждения. Только тихое, почти шёпотом произнесённое признание.

— Я сказал то, что нужно было сказать, — ответил он, — не для неё. Для себя.

Она кивнула. Её пальцы слегка дрогнули, но она не убрала рук.

— Ты знаешь, что это изменит всё? — спросила она.

— Я знаю, — он сделал шаг вперёд. Теперь они стояли так близко, что могли слышать дыхание друг друга. — но я уже сделал выбор. И он не изменится.

Тея подняла на него глаза. В них больше не было принцессы. Была только она.

— Тогда я тоже сделаю свой, — прошептала она. И её пальцы, дрожащие, но уверенные, коснулись его руки.

Рэнвальд не отдёрнул руку. Он сжал её пальцы. Крепко. Но не больно.

Она улыбнулась. Тихо. Без слов.

Ветер вновь поднялся, неся с собой запах далёких гор и приближающейся бури. Но в лагере, у костра, где двое людей стояли, сцепив руки, было тихо.

Сиена, сидевшая у огня, медленно закрыла глаза. Она не спала. Она слушала. И впервые за много лет поняла, что есть вещи, которые нельзя завоевать. Нельзя выторговать. Их можно только принять. Или отпустить.

Она выбрала второе…возможно.

Рассвет пришёл медленно, окрашивая небо в розовые и золотистые тона. Песок вновь стал горячим, но воздух был чище, острее. Наёмники уже собирали лагерь, сворачивая плащи, проверяя сёдла, распределяя воду. Лиам подошёл к Рэнвальду, его лицо было серьёзным, но в глазах мелькала та самая, привычная усмешка.

— Ты в порядке? — спросил он, кивая в сторону Сиены, которая уже сидела в седле, не глядя ни на кого.

— В порядке, — ответил Рэнвальд, — а ты?

— Я? — Лиам хмыкнул, — я просто понял, что ты не такой слепой, как я думал. И это… обнадеживает.

Рэнвальд не ответил. Он подошёл к Тее, помогая ей сесть в седло. Её пальцы на мгновение задержались на его руке. Затем она кивнула. И они двинулись в путь.

Пустыня расступалась перед ними, неохотно, но верно. Впереди ждала Зурантия.

Глава 21. Зурантия

Ворота Зурантии не просто открылись, а словно впустили их в другое измерение. Белый мрамор, отполированный веками ветров и человеческих шагов, сиял под утренним солнцем так, что приходилось щуриться. За каменными арками, увитыми цветущим виноградом, раскинулся город. Узкие каналы с тёмной, почти бархатной водой пересекали широкие проспекты, мосты с резными перилами перекидывались над ними, словно протянутые ладони, а в вышине, словно стражи, возвышались башни с позолоченными шпилями. Воздух здесь был иным: не пыльным и выжженным, как в пустошах, а густым от аромата сандала, пряного вина, влажной земли садов и далёкого моря. Он обволакивал лёгкие, заставляя плечи невольно расслабляться, даже если разум кричал об осторожности.

Рэнвальд шёл впереди, его рука лежала на эфесе меча. Он чувствовал, как ткань рубахи липнет к спине, как мышцы ноют после долгого перехода. Он обернулся, чтобы убедиться, что Тея не отстаёт.

Она шла рядом с Лиамом, её дорожная накидка была застёгнута до подбородка, но даже так невозможно было скрыть грации её походки. Выбившиеся из-под капюшона серебряные пряди ловили солнечные лучи, превращаясь в тонкие нити света. Она не смотрела на дворцы. Её взгляд был устремлён вперёд, в самую гущу улиц, где уже виднелись кареты с гербами, стража в начищенных до блеска латах и торговцы, выкрикивающие цены на шёлк и специи. В её голубых глазах читалась не восторженность туриста, а тихая, сосредоточенная оценка. Она считывала маршруты патрулей, замечала выходы из переулков, запоминала лица на балконах. Это была привычка наследницы, которую не стирала даже маскировка странницы.

Сиена замыкала группу. Она не шла, а плыла, её сапоги едва касались мостовой. С тех пор, как Рэнвальд отверг её в пустыне, в её облике произошла едва уловимая перемена. Хищная уверенность сменилась чем-то более гладким, более расчётливым. Она не злилась открыто. Она наблюдала.

— Не расслабляйся, — тихо сказал Лиам, поравнявшись с Рэнвальдом.

— Знаю, — Рэнвальд не отводил взгляда от Теи.

Ворота внутреннего города, куда допускали лишь дипломатов, купцов первой гильдии и знатных гостей, открылись для них без задержек. Стражник, взглянув на печать на свитке, который Тея достала из-за пазухи, лишь низко склонил голову и махнул вперёд.

Их поселили в резиденции для послов – просторном здании с внутренним двором, фонтаном из розового мрамора и комнатами, где стены были покрыты шёлковыми обоями с вплетёнными серебряными нитями. Рэнвальд выбрал самую маленькую комнату, ту, что находилась ближе всего к лестнице и имела единственный выход на балкон, нависающий над улицей. Тея вошла следом, сняла плащ и опустилась на край кровати. Матрас был мягким, почти неестественным после недель сна на земле.

— Ты будешь здесь, — Рэнвальд указал на дверь, — я – снаружи. Если понадоблюсь – стукни дважды.

Тея подняла на него глаза.

— Ты не уйдёшь далеко? — спросила она.

— Ни на шаг.

Она кивнула. Больше слов не было нужно. Он вышел, закрывая за собой тяжёлую дубовую дверь, и сел на пол в коридоре, прислонившись спиной к стене. Меч лёг поперёк колен. Он закрыл глаза, но не уснул. Он слушал. Слушал, как где-то наверху хлопнула дверь комнаты Сиены. Слушал, как Лиам переговаривается с наёмниками в соседнем крыле. Слушал, как в комнате Теи тихо скрипнула половица.

Вечер опустился на Зурантию медленно, окутывая город золотистым, а затем багровым светом. Фонари на улицах зажглись один за другим, отбрасывая длинные тени на мостовую. В резиденции послов суетились слуги, разнося горячую воду, ткани и ароматные масла. Сегодняшний приём в Солнечном дворце был не просто торжеством – это было политическое поле, где каждое слово, каждый жест, каждый взгляд могли стоить союза или начать войну. И Тея, наследница Сильвара, должна была пройти по этому полю, не споткнувшись.

Рэнвальд стоял у двери её комнаты, когда она открылась.

Он замер.

Платье, которое предоставил дворец, не было…хм. Оно было создано для того, чтобы говорить за носительницу. Ткань цвета ночного неба, тяжёлая, но струящаяся, облегала фигуру, не скрывая, но и не выставляя напоказ. Серебряная вышивка в виде ветвей и лунных символов шла по подолу и рукавам, мерцая в свете свечей. Волосы Теи, распущенные и слегка завитые, ниспадали на плечи.

— Ну, — тихо произнёс Рэнвальд, его голос звучал глуше, чем обычно, — ты выглядишь… как-то…

Тея слегка улыбнулась. В этой улыбке не было кокетства.

— Ты говоришь так, будто я иду на бал, а не на поле боя, — ответила она.

— Для тебя это одно и то же, — он шагнул ближе, протянул руку и поправил тонкую серебряную цепочку на её шее. Его пальцы, покрытые мелкими шрамами, контрастировали с нежной кожей. Она не отстранилась, — я буду рядом.

Она кивнула.

— Пойдём. Лиам уже ждёт.

Когда они спустились во двор, Сиена стояла у кареты. И Рэнвальд почувствовал, как внутри сжалось что-то холодное.

Она не шла на приём. Она шла на охоту.

Платье было алым, как свежая кровь. Глубокий вырез, разрез до бедра, тонкие бретели, оставляющие плечи и ключицы открытыми. Волосы, обычно собранные в тугие косы, теперь рассыпались по спине волнами цвета ржавчины и заката. Макияж был безупречным: тёмные стрелки подчёркивали жёлто-зелёные глаза, губы были ярко-алыми. Она выглядела как воплощение желания, опасности и власти. И когда её взгляд встретился с Рэнвальдом, в нём не было смущения. Был вызов.

— Красиво, — сказала она, её голос прозвучал мягко, почти бархатно, — но я бы выбрала что-то, что не мешает двигаться. На всякий случай.

— Случаев не будет, — сухо ответил Лиам, открывая дверцу кареты.

— И что она здесь делает? — тихо шепнул ему на ухо Рэн.

— Не спрашивай, — устало буркнул он.

Сиена лишь рассмеялась. Лёгкий, мелодичный смех, в котором не было ни капли искренности.

Карета покатилась по мостовой, увозя их к дворцу. Рэнвальд сидел напротив Теи. Их колени почти касались друг друга. Он не смотрел в окно. Он смотрел на неё. На то, как её пальцы нервно теребили край платья. На то, как её дыхание стало чуть чаще. На то, как она пыталась сохранять спокойствие, но внутри была натянута, как тетива.

— Ты справишься, — сказал он тихо.

— Я знаю, — ответила она. Но её голос дрогнул, — просто… я давно не была в таких местах.

— Тогда смотри на меня, — он подался вперёд. Их глаза встретились, — не на них. На меня. Я буду твоим щитом. А ты будешь моим солнцем.

Она выдохнула. И впервые за вечер её плечи расправились.

Дворец встретил их гулом голосов, звоном хрусталя и ароматом жасмина, смешанного с дорогим воском. Зал был огромен. Сводчатый потолок терялся в тенях, откуда свисали хрустальные люстры, отбрасывающие радужные блики на мраморный пол. Стены были покрыты гобеленами с изображением битв и морских походов. В центре зала возвышался помост, где сидел хозяин вечера – принц Зурантии, мужчина лет пятидесяти с бородой и проницательными, почти чёрными глазами. Вокруг него кружились дипломаты, торговцы, знатные дамы в шёлках и кавалеры в вышитых камзолах. Музыканты играли что-то медленное, тягучее, заставляющее двигаться плавно, как вода.

Когда Тея вошла, разговоры не стихли. Они просто изменили тональность. Шёпот стал тише. Взгляды – острее. Эльфийское происхождение наследницы Сильвара было известно, но видеть её вживую, видеть эту грацию, эту сдержанную силу, эту неземную красоту – это было другое. Это заставляло замереть.

Сиена вошла следом. И зал не замер. Он вздохнул. Её появление было слишком ярким, слишком откровенным, слишком современным для этого традиционного места. Она знала это. И использовала это как оружие.

— Ваше Высочество, — принц Зурантии поднялся, склоняя голову, — добро пожаловать в наш скромный дом. Сильвар всегда был желанным гостем на наших землях.

Тея сделала реверанс. Движение было безупречным. Выдрессированным. Естественным.

— Благодарю за приглашение, Ваше Высочество. Сильвар ценит дружбу Зурантии, особенно в эти… нестабильные времена.

Её голос прозвучал ровно. Без дрожи. Без излишней сладости. Принц кивнул, оценивающе посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на Рэнвальда.

— А это ваш… защитник?

— Мой рыцарь, — ответила Тея, прежде чем Рэнвальд успел открыть рот.

Сиена уже скользнула вперёд, её рука легла на локоть принца.

— Ох, простите, что прерываю, — её голос прозвучал как мёд, — но я должна сказать, какое это облегчение – видеть, что наследница Сильвара в надёжных руках. Пустыня – место суровое. Не каждый выдержит её испытания. Особенно… те, кто вырос в тепличных условиях дворцовых садов.

Шёпот пробежал по залу. Несколько дам прикрыли рты веерами. Несколько мужчин нахмурились.

Тея не дрогнула. Она лишь слегка повернула голову, её голубые глаза встретились с жёлтыми.

— Пустыня учит выживанию, — тихо сказала она. — Но дворец учит тому, как не потерять себя, когда выживаешь. Я благодарна обоим урокам.

Сиена усмехнулась. Лёгкая, почти незаметная.

— Уроки? Как мило. Но знаете, в наших землях ценят не слова, а действия. Не титулы, а умение держать удар. Не обещания, а результаты. И я бы хотела предложить небольшой… тест. Традиционный. Чтобы мы все могли увидеть, насколько наследница Сильвара готова к тому, что ждёт её впереди.

Принц нахмурился.

— Сиена, это не…

— «Она знакома с принцем?» — нахмурился Рэн.

— Нет, нет, — она подняла руку, её улыбка стала шире. — Это будет весело. Просто танец. Старый зурантийский танец «Путь теней». Он требует не только грации, но и знания шагов, истории, умения читать партнёра. Если наследница знает его – честь ей и хвала. Если нет… ну, мы все люди. И я с радостью покажу, как это делается.

Зал замер. Танец «Путь теней» не был просто танцем. Это был ритуал. Сложный, почти акробатический, требующий идеального чувства ритма, умения двигаться как вода и как сталь одновременно. Ошибиться в нём – значит показать незнание традиций, слабость, отсутствие связи с культурой. И Сиена знала это. Она готовила удар.

Тея почувствовала, как внутри сжалось что-то холодное. Она знала танец. Не по книгам. По крови. Но показать это сейчас – значило раскрыть часть себя, которую она прятала. Значило встать на помост. Значит принять правила игры, которые придумала Сиена.

Она посмотрела на Рэнвальда.

Он не кивнул. Он просто стоял. Его рука лежала на эфесе. Его взгляд был прикован к ней. И в этом взгляде не было сомнения.

— Я принимаю, — сказала Тея. Её голос прозвучал чётко, — но с одним условием. Танец требует партнёра. Я буду танцевать с тем, кто знает мои шаги.

Она повернулась к Рэнвальду.

— Ты?

Он не колебался. Ни секунды.

— Да.

Сиена рассмеялась. Звук вышел слишком громким, слишком резким для этого зала.

— О, как романтично.

Рэнвальд сделал шаг вперёд. Его сапоги глухо стукнули о мрамор.

Зал замер. Даже музыканты опустили инструменты.

Сиена побледнела. Но лишь на секунду. Потом её улыбка стала ещё шире. Ещё хищнее.

— Тогда начнём.

Музыканты заиграли. Медленно. Тягуче. Ритм, похожий на биение сердца.

Тея сделала шаг вперёд. Рэнвальд – за ней.

Первые движения были осторожными. Шаг. Поворот. Взгляд. Его рука нашла её талию. Не крепко. Нежно. Точно. Она отозвалась. Её рука легла на его плечо. Ткань платья шелестела. Сапоги скользили по мрамору.

Сиена стояла у края помоста, сжав кулаки. Её план рушился на её глазах. Она ожидала неловкости. Ошибок. Смущения. Вместо этого она видела гармонию. Видела, как Рэнвальд ведёт, не ведя. Как Тея следует, не подчиняясь. Видела, как их движения становятся единым потоком, как воздух вокруг них густеет, как зал замирает, поражённый не техникой, а чем-то глубже. Чем-то, что нельзя выучить. Что можно только почувствовать.

И тогда Сиена сделала шаг вперёд.

— А вы знаете историю танца? — её голос прозвучал резко, прорезая музыку, — он родился не для любви. Он родился для войны. Для того, чтобы воины и их жёны прощались, зная, что могут не встретиться. Для того, чтобы помнить цену шага. И если вы танцуете его как влюблённые – вы оскорбляете традицию.

Музыка не стихла. Но напряжение в зале стало осязаемым.

Тея остановилась. Рэнвальд – тоже.

Она повернулась к Сиене. Её глаза были холодными. Ясными.

— Ты права, — тихо сказала она, — этот танец – о прощании. О жертве. О том, чтобы любить, зная, что завтра может не наступить. Но ты ошибаешься в одном, Сиена. Ты думаешь, что жертва – это слабость. Что любовь – это помеха. Что выживание – это всё, что имеет значение.

Она сделала шаг вперёд. Не к помосту. К ней.

— Жертва – это сила. Любовь – это якорь. А выживание… выживание без смысла – это просто медленное умирание.

Она остановилась в шаге от Сиены.

—Ты не считаешь души.

Сиена отступила. На полшага. Её улыбка дрогнула.

— Души не танцуют, — прошептала она.

— Нет, — ответила Тея, — но они ведут.

В зале повисла тишина. Потом кто-то аплодировал. Потом ещё кто-то. Потом весь зал. Не громко. Не восторженно. С уважением. С пониманием. С тихим, почти благоговейным признанием.

Принц Зурантии поднялся. Его лицо было серьёзным.

— Леди Сиена, — сказал он. Его голос прозвучал ровно, — вы предложили испытание. Вы получили ответ. Но ваш ответ был не о традиции. Он был о превосходстве. О желании унизить. О тщеславии, которое вы приняли за силу. Зурантия ценит достоинство. А не жестокость, замаскированную под игру.

Сиена замерла. Её пальцы сжались в кулаки. Её дыхание стало прерывистым. Она хотела ответить. Хотела выкрикнуть. Хотела ударить. Но не могла. Сотни глаз смотрели на неё. Не с восхищением. С осуждением. С холодным, безжалостным признанием её падения.

Она развернулась. Не поклонишись. Не извинившись. Просто ушла. Её шаги были быстрыми. Почти бегущими. Платье развевалось, но уже не как пламя. Как пепел.

Рэнвальд и Тея остались одни на помосте. Музыка стихла. Зал начал расходиться, шепчась, переглядываясь, унося с собой сплетни.

Тея выдохнула. Её колени подогнулись. Рэнвальд подхватил её.

— Я держал, — прошептал он.

— Я знаю, — ответила она, прижимаясь лбом к его груди.

Балкон на верхнем этаже дворца был пустым. Ветер нёс с собой запах моря и далёких садов. Сиена стояла у перил, сжимая камень так, что костяшки побелели. Её платье было смято. Волосы растрёпаны. Макияж потёк, оставляя тёмные полосы на щеках. Но она не стирала их. Она смотрела вниз.

Внутри неё что-то лопнуло. Не громко. Не с треском. Тихо. Как нить, которая тянулась слишком долго и наконец оборвалась.

Она не плакала. Плач был для слабых. Для тех, кто верил, что слёзы могут что-то изменить. Она не верила. Она знала. Знала, что мир жесток. Что сила – это единственная валюта, которая не обесценивается. Что любовь – это иллюзия, которую придумали те, кто боялся остаться в одиночестве.

И всё же.

Всё же он выбрал её.

Сиена закрыла глаза. Ветер трепал её волосы. Её губы дрогнули. Не в улыбке. В гримасе. В той самой, что рождается, когда гордость сталкивается с реальностью и проигрывает.

— Глупец, — прошептала она. Не ему. Себе, — ты не понимаешь, что делаешь. Ты думаешь, что верность спасёт тебя? Что любовь защитит? Нет. Она сделает тебя уязвимым. И когда придёт время… я буду там. Я буду ждать. Я не буду играть. Я буду ломать.

Она открыла глаза. В них больше не было хищного интереса. Не было насмешки. Не было желания. В них была пустота. Холодная. Глубокая. Необузданная. Злоба, которая не вспыхивала. Она тлела. Медленно. Терпеливо. Проникая в каждую клетку, в каждую мысль, в каждое воспоминание. Она не хотела его вернуть. Она хотела, чтобы он понял. Понял, что она права. Понял, что её путь – единственный верный. И если он не поймёт… она заставит его. Через боль. Через потерю. Через то, что заставит его сломаться и посмотреть на неё.

Сиена выпрямилась. Поправила платье. Стёрла потёкший макияж тыльной стороной ладони. Её лицо стало гладким. Непроницаемым. Маска вернулась на место. Но под ней что-то изменилось навсегда.

Она развернулась и пошла прочь. Не спеша. Не оглядываясь. Её шаги были тихими. Точными. Как шаги того, кто уже принял решение. И кто не отступит.

В резиденции было тихо. Слуги уже разошлись. Наёмники спали в соседних комнатах. Лиам сидел у окна, чистя свой клинок, но его взгляд был устремлён в темноту.

Тея сидела на краю кровати, сняв туфли. Её ноги гудели, но она не жаловалась. Она смотрела на свои руки. На то, как они дрожали. Не от страха. От облегчения. От осознания, что она сделала это. Что она выстояла.

Рэнвальд вошёл без стука. Он закрыл дверь. Снял плащ. Положил меч на стол. Его движения были медленными. Усталыми. Но в них не было тяжести.

Он подошёл к ней. Опустился на одно колено. Не как рыцарь перед королевой. Как мужчина перед женщиной. Которую он выбрал. Которую он будет защищать. Которую он любит.

— Ты была великолепна, — тихо сказал он.

Она улыбнулась. Тихо. Без слов.

— Я была собой.

Он протянул руку. Она приняла её. Их пальцы сплелись. Не крепко. Не нежно. Просто. По-настоящему.

— Что дальше? — спросил он.

— Политика, — ответила она..

Он кивнул.

— Хорошо.

Она посмотрела на него.

— Хорошо, — прошептала она.

Ветер за окном усилился, неся с собой запах далёкого моря и приближающейся бури. Но в комнате, где двое людей сидели, сцепив руки, было тихо. Не от отсутствия звука. От присутствия чего-то большего. Чего-то, что не нуждалось в словах.

На балконе соседней комнаты Сиена стояла, прислонившись лбом к холодному стеклу. Она не спала. Она слушала. И впервые за много лет поняла, что есть вещи, которые нельзя завоевать.

Она закрыла глаза. И позволила злобе течь. Медленно. Терпеливо. Как вода, точащая камень.

А в комнате напротив, Рэнвальд и Тея сидели молча. Не потому, что не было слов. Потому, что слова были не нужны.

Глава 22. Оборотень

Тишина в верхней комнате резиденции для послов давила. Пахла остывшим воском, пылью и чем-то металлическим, будто кто-то только что резал железо.

Сиена сидела на полу, скрестив ноги. Перед ней, на обгрызенном коврике, лежало всё, что она успела собрать за последние три часа: свиток, купленный у бродячего алхимика в порту; обсидиановый осколок, не отражающий ничего, кроме пустоты; тонкая серебряная нить, срезанная с края накидки Теи, и нож. Чистый. Отточенный.

Она провела лезвием по ладони. Кровь капнула на камень. Потом ещё. Потом ещё.

— Дай мне её лицо, — прошептала Сиена. Голос дрогнул, но она не остановилась, — дай мне то, что он выбрал. Забери моё имя. Сделай меня ею.

Ветер за окном усилился. Занавеска дёрнулась, будто хотела сорваться. Но Сиена не обернулась. Она уже читала. Слова были ломаными, древними, выворачивающими язык. Но она произносила их чётко. Каждый слог отдавался в висках. Каждый вздох обжигал горло.

— Зеркало плоти. Обмен облика. Цена – суть.

Обсидиан дрогнул. Трещина побежала по поверхности. Кровь на камне зашипела. Воздух сгустился, стал тяжёлым, почти осязаемым.

— Сделай меня ею, — повторила Сиена, и в её голосе впервые прозвучала не уверенность, а отчаяние, — сделай меня его солнцем.

Боль пришла не сразу. Сначала тепло. Приятное, обволакивающее. Сиена выдохнула, закрывая глаза. Ей показалось, что она тает. Что границы тела размываются. Что она становится податливой, готовой принять новую форму.

Потом тепло сменилось жаром.

Жар – огнём.

Огонь – ледяным скрежетом.

— Нет… — выдохнула она, но звук застрял в горле.

Её пальцы, только что стройные, начали вытягиваться. Суставы хрустнули, смещаясь, перестраиваясь. Кожа на руках потянулась, налилась силой, мышцы подтянулись, стали тугими, жилистыми. Руки стали длиннее. Кисти сузились, пальцы вытянулись, ногти затвердели, превратившись в короткие, острые когти.

Она попыталась вскрикнуть, но из горла вырвался лишь хриплый, утробный звук.

Тело сжалось. Мышцы напряглись, подтянулись. Всё лишнее ушло. На его месте осталась худая, подтянутая фигура, словно выточенная из камня и нервов.

Лицо не поплыло. Оно застыло. Скулы стали острее, челюсть – чётче. Губы сжались, обнажив чуть удлинившиеся клыки. Но самое страшное случилось с глазами.

Зрачки сузились, став вертикальными щелями. Радужка вспыхнула, наливаясь густым, хищным жёлтым светом. Она моргнула – и мир вокруг изменился. Тени стали чётче. Звуки – громче. Запах крови в воздухе – сладким и терпким.

Она медленно опустила взгляд на свои ноги. Сапоги лопнули, не выдержав давления. Ноги стали длиннее, колени вывернулись под неестественным, но идеально отточенным углом. Ступни сузились, пальцы стали цепкими, пружинистыми. Звериные конечности.

— Что… я…? — попыталась сказать она.

Голос вышел низким, с хрипотцой и лёгким, едва уловимым рычанием на концах слов.

Она поползла к обломку зеркала, оставшегося от алтаря. Отражение смотрело на неё. Не женщина. Не зверь. Что-то среднее. Хищник в человеческой форме. Подтянутое, худое тело, покрытое мелкими шрамами от трансформации. Жёлтые глаза, горящие в полутьме.

Пустота внутри неё не исчезла. Она заполнилась чем-то новым. Холодной, расчётливой ясностью.

Она закрыла глаза. И впервые за много лет позволила себе заплакать. Но слёзы, скатывающиеся по её искажённым, но всё ещё острым чертам.

Мания величия и неправильного суждения о том, что все лучшее должно доставаться ей, в итоге погубило прекрасную девушку, что теперь так горько плакала из-за своих ошибок. Слепая одержимость. Вот что это было с самого первого дня.

В этот момент в соседней комнате…

— Вставай.

Рэнвальд не стал стучать. Он просто толкнул дверь ногой. Она отворилась с глухим скрипом. Тея лежала на кровати, не раздеваясь. Но спала она крепко только первые два часа. Остальное время – ворочалась.

— Я не сплю, — пробормотала она, не открывая глаз.

— Знаю.

Он вошёл, положил меч на стол. Снял плащ. Повесил на крючок. Движения были быстрыми. Механическими. Но внутри всё сжималось. Что-то шло не так.

Тея наконец села. Волосы рассыпались по плечам. Глаза были красными от недосыпа.

— Что случилось? — спросила она. Голос прозвучал ровно.

— Гонец, — он кивнул на дверь, — уже во дворе. Лиам его встретил.

— Из Сильвара?

— Да.

Она встала. Подошла к окну. Распахнула створку. Ветер рванул занавеску. Внизу, у ворот, стоял всадник. Вернее, то, что от него осталось. Плащ, изорванный, перепачканный пылью и чем-то тёмным. Лицо покрыто грязью. Лошадь хромала. Всадник сполз с седла. Упал на колени. Лиам уже был рядом. Поил из фляги.

Тея отвернулась. Сжала подоконник так, что костяшки побелели.

— Он скакал трое суток, — сказал Рэнвальд, — шесть лошадей. Все пали.

Она спустилась по лестнице. Не бежала. Но шаги были быстрыми. Рэнвальд шёл следом.

Во дворе пахло потом, конским навозом и чем-то металлическим. Гонец сидел на камне. Голова моталась. Губы шевелились. Лиам держал флягу у его рта.

— Вода, — прохрипел всадник, — ради всего святого… слушайте…

— Говори, — Рэнвальд опустился перед ним на одно колено.

— Сильвар… — всадник сделал глубокий, рваный вдох, — границы… горят. Не огнём. Тьмой. Деревни… исчезают. Целиком. Люди просыпаются – домов нет. Только пепел. И… эльфы. Стража. Они… уходят. Уходят. В леса. Никто не знает, куда. Говорят... Тени. Зовут. А кто идёт – не возвращается. Король… собрал совет. Но совет молчит. Стража дезертирует. В Зурантии… уже знают. Послы вернулись. С пустыми руками. С пустыми глазами. Говорят… это только начало. Что Астериус… уже здесь.

Тея сделала шаг вперёд. Её дыхание стало поверхностным. Пальцы сжались в кулаки.

— Когда? — её голос прозвучал тихо. Но чётко.

— Три дня назад… первый сигнал. Вчера… второй. Сегодня… я скакал без остановки. Они идут на север. На Сильвар. Не армией. Тихо. Как туман. И когда туман сгустится… некому будет защищать стены.

Рэнвальд медленно поднялся. Его лицо не изменилось.

— Седлайте коней, — приказал он, — всё, что не влезет в сёдла – оставляем. Воду – берём максимум. Еду – минимум. Лошадей – меняем каждые четыре часа. Мы идём обратно. В Сильвар. Немедленно.

— Рэн… — Тея подошла к нему.

— Забудь, — он повернулся к ней. Его рука легла на её плечо.

Лиам уже действовал. Разбирал сёдла. Проверял подпруги. Раздавал фляги. Отсчитывал часы. Его обычные шутки исчезли. Вместо них – чёткие, короткие команды. Лангвей знал: когда мир начинает рушиться, время на сантименты заканчивается.

Наёмники не спорили. Они видели лицо Рэнвальда. Видели глаза Теи.

Через двадцать минут резиденция опустела.

— Стой.

Рэнвальд осадил лошадь у поворота. Тея, шедшая рядом, обернулась. Лиам уже спрыгнул с седла, рука на рукояти меча.

— Что? — спросила Тея.

— Звук.

Он слез. Подошёл к стене резиденции, где выходила на улицу верхняя лоджия. Там, на каменных плитах, лежала ткань. Алая. Разорванная. Рядом – тёмное пятно. Не кровь. Что-то гуще. Пахло озоном и чем-то сладковатым.

Лиам присел. Провёл пальцем по камню. Поморщился.

— Не человеческое, — тихо сказал он. — И не звериное. Что-то… искажённое.

Тея подошла ближе. Посмотрела на ткань. На пятно. На пустоту, откуда доносился лишь ветер.

— Она здесь была, — сказала Тея.

— Сиена, — кивнул Рэнвальд, — но её нет.

— Ушла?

— Или то, что от неё осталось, ушло.

Лиам встал. Отряхнул руки.

— Теперь нам нет до нее дела, — буркнул он.

Тея не ответила сразу. Она смотрела на пустой балкон. На ветер, который трепал края алой ткани.

Рэнвальд кивнул.

— В путь.

Дорога обратно была другой. Не просто быстрее. Иной. Тяжелее. Воздух, ещё вчера прозрачный, теперь казался густым, вязким, будто пропитанным невидимой пылью, которая оседала на коже, забивала ноздри, делала каждый вдох трудным. Лошади хрипели. Бока вздымались. Ноздри раздувались.

Рэнвальд ехал впереди. Тея ехала рядом. Капюшон откинут. Серебряные волосы, заплетённые в свободную косу, рассыпались по плечам, ловя ветер. Она не смотрела на дорогу. Её взгляд был устремлён вперёд, в самую гущу горизонта, где небо начинало темнеть не от заката, а от чего-то иного.

— Они не просто исчезают, — тихо сказала она.

— Это чума.

— Мы остановим её, — ответил Рэнвальд.

— Как? — она повернулась к нему. В её глазах больше не было страха. Была только усталость. И вера. В него.

— Не знаю, — честно сказал он, — но я знаю, что не сдамся. Не отступлю. Не позволю им забрать наш дом.

Она улыбнулась. Тихо. Без слов. И в этой улыбке было всё то, что нельзя измерить. Всё то, что нельзя продать.

Ветер усилился. Не просто подул. Завыл. Принёс с собой запах далёких гор, сухой травы, и… гари. Тонкий. Едкий. Напоминающее увядшие цветы.

Лиам подъехал ближе.

Пепел падал с неба, как снег в середине лета. Лошади фыркали, пятясь, но Рэнвальд не останавливал их. К вечеру они вышли к обрыву. Внизу, в серой дымке, извивалась река.

— Спешиваемся, — приказал Рэнвальд, — факелы – гасим. Идём в темноте, тихо, быстро.

Наёмники не задавали вопросов. Они спешивались, проверили оружие, оставили сёдла, воду, всё, что мешало. Тея сняла плащ, свернула его, убрала за пояс. Её движения были точными. Быстрыми. Без колебаний.

Они спустились к реке. Вода была холодной. Ледяной. Она пробиралась сквозь сапоги, жгла кожу, заставляла зубы стучать. Но они шли. Не оглядываясь. Рэнвальд шёл первым, его рука лежала на эфесе. Тея – за ним. Лиам – замыкал. Остальные – в середине. Вода доходила до колен. Затем до бёдер. Затем – до пояса. Течение усиливалось.

Когда последние шаги ступили на противоположный берег, Рэнвальд обернулся. Река текла. Но в её водах, на мгновение, мелькнуло что-то. Тень. С жёлтыми глазами.

Глава 23. Бедствие

Пепел падал не как снег. Он падал как грязь, тяжёлый, липкий, оседая на плечах, на рукавах, на лезвии меча, который Рэнвальд уже третий раз вытирал о подол плаща. Дорога, ещё недавно бывшая обычной лесной просекой, превратилась в выжженную полосу. Только чернота. И эти сгустки.

— Не смотри на них, — голос Лиама прозвучал глухо, почти сорвавшись на хрип.

— Я смотрю, чтобы запомнить, — Рэнвальд не отводил глаз от того, что покоилось в центре бывшего двора. Шар тьмы, размером с бочку. Он не горел. Не дымился. Просто висел в воздухе, медленно пульсируя, словно чёрное сердце. Вокруг – ни пепла, ни углей. Только идеально гладкая, выжженная до камня площадка. Будто кто-то взял огромный резец и вырезал этот кусок мира, оставив лишь пустоту.

— Запоминать тут нечего, — Тея стояла чуть в стороне, пальцы крепко сжимали поводья. Её лошадь фыркала, шарахалась, но она держала её уверенно. Ветер трепал волосы, открывая оба уха – острые.

— Нам нужно ехать, — Рэнвальд, разворачивая лошадь, — каждый час, который мы тратим на разглядывание этого кошмара, мы теряем расстояние до Сильвара. Если король действительно…

— Не начинай, — сказал Лиам, рывком натягивая поводья, — пока не увидим стены, любые слова – пустой звук.

— Если они дойдут до реки… — Тея наконец нарушила тишину. Голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, — мосты сгорят. Переправы исчезнут. Мы окажемся отрезаны.

— Значит, нам нельзя останавливаться, — Лиам пришпорил коня.

— А если тьма уже там? — Тея не выдержала, осадила лошадь, — в Сильваре? Что, если мы скачем в пустоту? Что, если королевства уже нет?

Рэнвальд остановился. Развернулся. Спустился с седла, подошёл к ней. Просто встал рядом, положил руку на шею её лошади, погладил взмыленную гриву.

— Тогда мы будем первыми, кто узнает, — сказал он тихо, — а если там ещё кто-то остался…

Тея смотрела на его руку, на то, как пальцы уверенно лежат на шерсти. Потом подняла глаза.

— Ты говоришь так, будто уже решил, что станешь стеной между этим и моим домом.

— Я не стану стеной, — Рэнвальд усмехнулся, но в усмешке не было веселья, — я стану тем, кто не отступит. Разница есть.

Лиам фыркнул, но не стал спорить. Он лишь кивнул, разворачивая лошадь.

— Ладно, философы. Едем. Пока лошади не сдохли, и земля под нами не превратилась в стекло.

Первые беженцы встретились им у поворота на старый тракт. Не армия. Не стража. Просто люди. В оборванных плащах, с узлами на плечах, с детьми на руках и в телегах, запряжённых тощими клячами. Они не плакали. Они шли. Молча. Словно их уже выпили до дна.

— Стойте, — Рэнвальд поднял руку, — куда идёте?

Мужчина впереди, с седой бородой и ввалившимися щеками, остановился. Посмотрел на них с усталостью.

— К реке, — сказал он, — говорят, там переправа ещё держится.

— Переправа держится, тьма еще пока что не дошла до воды, — ответила Тея, подходя ближе, — откуда вы?

— Из Иллариона, — женщина позади мужчины прижала к груди свёрток. Голос был плоским, без эмоций, — три дня назад небо почернело. Земля треснула. И из трещин полезли они. Чёрные. Круглые. Мы не поняли, что это. Подумали – камень или грязь. Пока один не коснулся дома.

— Коснулся? — Лиам нахмурился.

— Проплыл сквозь стену, — женщина закрыла глаза, — и дом исчез. Не сгорел, не рухнул, просто… перестал быть. Мы побежали, те, кто не успел… их не стало. Мы просто оглянулись, а их уже нет.

Тея сжала кулаки. Кости побелели.

— А король? — спросил Рэнвальд, — стража? Что делают в столице?

Мужчина усмехнулся.

— Стража? Половина дезертировала, а остальные… не вернулась из дозоров. Говорят, король собрал совет. А на следующий день трон пуст. Никто не знает, где он.

— Почему?

— Потому что те, кто пошёл во дворец… не вышли, — женщина открыла глаза. В них не было слёз, только пустота, — а те, кто видел, что творится на улицах… поняли. Это не война. Это конец. И лучше бежать, пока земля ещё есть под ногами.

Рэнвальд посмотрел на Тею. Она стояла неподвижно, спина прямая, челюсть сжата, но глаза… в глазах плыла тень. Та самая, что появляется, когда мир рушится, а ты стоишь и не можешь его удержать.

— Идите к реке, — сказал Рэнвальд, отступая.

— А вы? — мужчина посмотрел на него, — Вы туда же? В Сильвар?

— Да.

— Тогда бог вам судья, — тихо ответил мужчина, и развернул телегу.

Они ушли, не оглядываясь.

Лиам сплюнул в пыль.

— Трон пуст, — повторил он, словно пробуя слова на вкус, — король исчез, стража разбежалась. А мы скачем в столицу, чтобы найти… что? Призраков? Панику?

— Мы скачем, чтобы понять, что делать дальше, — голос Теи звенел, как натянутая струна, — если дворец пуст, значит, есть те, кто его очистил. Если стража дезертировала, значит, есть те, кто сломал их волю. Если король исчез… значит, его либо убили, либо увели. В любом случае, это не случайность.

Стены Сильвара показались из дымки, когда солнце уже клонилось к закату. Но вместо привычного белого камня, отражающего свет, стены были покрыты чёрными проплешинами. Будто кто-то взял губку с сажей и протёр ими башни. Главные ворота распахнуты настежь.

— Остановитесь, — Рэнвальд поднял руку, — Лиам, влево. Тея, за мной. Проверяем периметр.

— Зачем? — Лиам уже спешился, меч наполовину извлечён.

— Слишком тихо, — Рэнвальд слез с лошади, подошёл к воротам. Провёл рукой по камню. Холодный. Гладкий. Но в трещинах… чёрная плёнка, — они не разрушили стены. Они просто… обошли их. Или прошли сквозь. Как тот сгусток у деревни.

Тея стояла в десяти шагах.

— Даже птицы замолчали, — прошептала она.

— Потому что их уже нет, — Лиам спрятал меч, но руку не убрал с рукояти.

Рэнвальд шагнул через порог. Сапоги ступили на мостовую. Звук гулко отдался от стен. Эхо. Ничего больше.

— Входим, — сказал он, — по двое. Спина к спине. Никуда не сворачиваем. Идём к дворцу.

— А если там ловушка? — Тея последовала за ним.

— Тогда мы в ней уже, — Рэнвальд не обернулся, — И единственный выход – пройти до конца.

Улицы Сильвара не были разрушены. Они были… покинуты.

— Они не умерли, — Лиам шёл справа, глаза сканировали переулки.

— А те, кто не успел? — Тея остановилась у дома, где дверь была приоткрыта. Внутри – темнота. И чёрный шар. Небольшой. С кулак. Он висел над порогом. Медленно вращался.

— Не трогай, — Рэнвальд схватил её за локоть, — отойди.

— Я не трогаю, — Тея отступила, но дыхание участилось, — я смотрю.

— Та же плёнка на камне, — Лиам подошёл ближе, но остановился в трёх шагах, — та же чёрная гуща внутри, только меньше. Будто это… остаток. Или семя.

— Семя чего? — Рэнвальд смотрел на шар.

— Тьмы, — Тея с ужасом отвернулась, — идём.

Шаг стал тяжелее.

Площадь перед дворцом была пуста. Не в смысле «люди ушли». В смысле «ничего не осталось». Фонтан высох. Камни покрыты чёрной коркой. Стражники? Ни одного. Ворота во внутренние покои распахнуты. Внутри — темнота. И запах… чего-то сладкого. Будто цветы, которые завяли, но не опали.

— Разделяться нельзя, — Лиам уже выхватил меч. Лезвие тускло блеснуло в сумерках.

— В этом нет нужды, если они хотят, чтобы мы вошли, они нас пропустят, а если нет… — Рэнвальд не вынимал оружия, просто шагнул вперёд.

— Ты говоришь загадками, — Лиам стиснул зубы.

Внутри дворца было ещё тише. Шаги гулко отдавались от мраморного пола. Стены покрыты барельефами, но некоторые… стёрты. Будто их никогда не было.

— Тронный зал, — Тея указала на двойные двери в конце коридора. Они были открыты. Изнутри лился тусклый свет, не от свечей, а от чего-то иного. Холодного. Зеленоватого.

— Идём, — Рэнвальд ускорил шаг.

Двери распахнулись. Зал был огромен. Колонны, своды, витражи. Но всё покрыто чёрной плёнкой. А в центре… трон. Пустой. Сиденье чистое, без следов, без крови, без борьбы. Будто король просто встал и ушёл.

— Он здесь был, — Тея подошла ближе. Она коснулась подлокотника, — недавно. Пыль ещё не осела.

— Ушёл сам? — Лиам обошёл трон, заглянул за спинку.

— Не вижу следов борьбы, — Рэнвальд стоял в центре зала, смотрел на пустоту, — Значит, он не сопротивлялся. Или не успел.

— Или не хотел, — Тея отвернулась, голос прозвучал глухо. — Он с самого начала знал, но пытался этому не верить…ждал.

— Ждать чего? — Лиам подошёл к ней.

— Это уже не важно, — мотнув головой, Тея посмотрела на Рэнвальда, — я ведь права в том, что ты знаешь, как все это исправить, — взгляд мужчины изменился, — он живет в вашем поселении, тот кто, кто работает не с железом. С сутью. Кто может выковать не броню, а якорь.

— Якорь для чего? — Рэнвальд шагнул ближе.

— Не для чего. Для того, кто не боится тьмы, — Тея сделала шаг вперёд, — для того, кто готов войти в неё. И не сгореть.

Лиам фыркнул.

— Сказки для детей, Лиор.

— А ты видел, что творится на улицах? — Тея не отводила взгляда, — обычное оружие бесполезно против того, что стирает реальность. Нам нужно другое, то, что держит форму, когда мир рушится. То, что не позволяет тьме коснуться носителя.

— И ты веришь, что такой кузнец существует? — Рэнвальд смотрел на неё, — Что он возьмётся за работу?

— У нас нет выбора, — Тея подошла вплотную. Встала на цыпочки и посмотрела в глаза, — потому что если мы не пойдём к нему сейчас… завтра нам некуда будет идти.

Мужчина тяжело вздохнул и прислонился лбом ко лбу девушки.

— Это будет наш секрет.

В этот момент свет в зале дрогнул. Зеленоватый оттенок сменился на чёрный. Из углов поползла тень. Не от колонн, не от мебели. Из самой стены. Сгустки. Маленькие. Они падали на пол и начинали двигаться. К трону. К ним.

— Назад, — Лиам уже отступал, меч наготове.

Сгустки собрались у подножия трона. И из них… вырвался не человеческий голос.

— …пусто… слишком пусто…

Тея побледнела.

— Они говорят, — прошептала она, — Они говорят на языке Сильвара, но искажённо.

— Времени все меньше, — Рэнвальд смотрел на сгустки.

— Уходим, — Лиам схватил Тею за локоть, — сейчас.

— Мы не побежим, — Рэнвальд не обернулся, — вы пойдете к кузнецу.

— Что?! — Лиам уже тянул её к выходу.

— Завтра, — Рэнвальд наконец повернулся. Глаза тёмные. Решительные, — сегодня мы выводим тех, кто ещё в городе. Завтра вы идете в горы. И находите того, кто выкует то, что остановит это.

— А если кузнец откажет? — Тея вырвалась из хвата Лиама, делая шаг к Рэнвальду.

— Тогда мы выкуем сами, — Рэнвальд взял её за плечи.

— А как же ты, старик? — Лиам обеспокоенно посмотрел на друга.

— Я останусь в замке.

Шар у трона дрогнул. Голоса смолкли. Он начал распадаться. Они покатились к стенам, будто никогда их не было.

Осталась тишина.

Ночь в Сильваре была короткой. Не потому, что рассвет пришёл рано. Потому что никто не спал. Рэнвальд, Лиам и Тея обошли три квартала. Нашли двенадцать человек. Стариков. Детей. Одну беременную. Они прятались в подвалах. В погребах. В заброшенных часовнях.

— Куда? — спросила старуха, прижимая к груди свёрток.

— К реке, — ответил Рэнвальд.

Тея шла в центре колонны. Не как принцесса, как проводник. Она не говорила много. Только кивала. Но её глаза… в глазах горело то, что нельзя погасить.

Тьма шла за ними. Тихо. Не торопясь.

Глава 24. Доспехи

— Держись левее! — крикнул Лиам, перекрикивая свист ветра. Пепел сыпался прямо в лицо, забивал ноздри, жёг глаза, — тропа уходит под осыпь!

Тея не ответила. Она лишь сильнее вцепилась в поводья. Лошадь храпела, спотыкалась о выжженные корни, но эльфийка не отпускала узду. Пальцы побелели. В груди горело не от усталости, каждая минута, которую они теряли на этом склоне, могла стоить им жизни, а Сильвару последней надежды.

— Нам необходимо пересечь горы, а там уже и Фельдария — бросила она, не оборачиваясь.

— Там, — махнул он вперёд, где из дымки проступали очертания чёрной скалы. У её подножия, будто вросшие в камень, чернели стены. Острые шипы, выросшие из домов, — старик живёт там.

— Отлично.

Они спешились у входа. Дверей не было. Только проём, из которого тянуло жаром, запахом окалины и чем-то сладковато-горьким, будто плавился вовсе не металл. Внутри все гудело, как биение сердца, выкованного из стали.

Тея сделала шаг. Потом ещё один. И остановилась.

У дальней стены, у огромного горна, стоял человек. Спина сгорблена. Руки – толстые, покрытые шрамами от ожогов и порезов – держали клещи. В них – раскалённый кусок железа. Он не смотрел на них. Он бил. Молоток поднимался и опускался с механической точностью. Каждый удар отзывался эхом в каменных стенах.

— Здравствуйте, — громко сказала Тея.

Молоток замер. Старик медленно повернулся. Лицо – в саже, в морщинах, в шрамах. Глаза – тусклые, но цепкие, как затупленное лезвие, которое всё ещё может резать.

— Мне не чем вам помочь, — хрипло ответил он, — вы пришли сюда, все в этом странном пепле. Вы либо безумцы, либо отчаянные.

— И то, и другое, — Лиам шагнул вперёд, — мы знаем, что ты можешь нам помочь. Доспехи. Рэнвальд сказал, что ты можешь нам помочь.

На мгновение, сгорбленный мужчина осекся. Его пристальный взгляд сместился и посмотрел на девушку, что стояла, прижав руки к себе, укутываясь в накидку. Он усмехнулся, звук вышел сухим, как треск угольков.

— Ох уж этот малец, — покачав головой, — вы совершенно не знаете, о чем просите меня.

— Пожалуйста, — Тея подошла ближе, — вы знакомы с Рэнвальдом? — голос дрогнул, но она взяла себя в руки, — вы можете выковать не броню… а клетку, для души.

Старик бросил клещи на наковальню. Металл звякнул.

— Ты просишь меня сделать невозможное, девочка. Душа не металл. Её не плавят, не куют. Её привязывают. А привязка требует крови, требует силы… того, кто готов отдать часть себя, чтобы удержать другого.

— Я готова, — Тея не моргнула, — только скажите, что делать.

— Ты девочка не понимаешь, чего ты творишь, — покачав головой, ответил старик.

— Тогда мы умрём, — Лиам встал рядом с Теей, — И вы. Старик, мы не просим милости. Мы просим работы.

Кузнец долго молчал. Смотрел на них. Потом тяжко вздохнул.

— У меня нет времени на споры. У вас — на сомнения. Горн уже разогрет. Но знайте: если начнёте – назад пути нет. Вы понимаете?

— Понимаю, — Тея сняла накидку. Бросила на пол. Под ней – простое дорожное платье, испачканное пеплом, — что от меня нужно?

— Ты эльф. Твоя магия – в дыхании. Ты будешь петь руны, вливая металл, пока он не примет форму. А я буду бить. Пока не услышу отклик.

— А если не услышите?

— Тогда ты сгоришь. А я останусь с неудачей.

Тея кивнула.

— Начинайте.

Старик не стал ждать. Он схватил молот. Взял в клещи новую заготовку – тёмную, почти чёрную, не похожую на обычное железо. Бросил в горн. Пламя взметнулось, окрасив пещеру в багровые тона.

— Дыши, девочка.

Тея закрыла глаза. Сделала вдох. Глубокий. Тяжёлый. Выдохнула прямо в огонь. Воздух вышел не пустым, в нём зазвенели ноты. Тихие. Дрожащие. Как струна, которую вот-вот порвут.

Старик ударил. Металл отозвался гулом.

— Ещё.

Она вдохнула. Старик бил. Ритмично. Жёстко. Безжалостно.

Лиам стоял у входа.

— Она теряет цвет, – тихо сказал он, — смотрите на руки.

Старик не отрывал взгляда от наковальни.

— Вижу. Продолжай, девочка, не останавливайся. Даже если лёгкие горят, даже если сердце бьётся в ушах. Пока ты дышишь — металл держит форму.

Тея не слышала. Она чувствовала. Как сила уходит из кончиков пальцев. Как тепло стекает по жилам. Как в груди образуется пустота. Будто кто-то вынул из неё сердце и оставил лишь оболочку.

Старик ударил. Металл засветился. Не красным. Не белым – серебристым. Будто впитал лунный свет.

— Держи! — прошипел кузнец.

Тея упала на колени, её ладони прижались к полу. Пальцы впились в камень. Голос сорвался, превращаясь в хрип. Кашлянув, её кровь, что брызнула на раскалённую пластину. Зашипела, впитываясь в металл.

— Не смей умирать раньше времени, — рявкнул старик. Он схватил новую заготовку. Бросил в горн. — Бей, Лиам! Дуй в меха! Быстро!

Лангвей бросил меч. Подскочил к мехам. Дёрнул. Воздух рванул в горн. Пламя взвыло.

Старик бил. Тея дышала. Лиам дул. Пещера гудела.

Часы тянулись или минуты. Тея не считала. Она чувствовала, как внутри образуется пустота.

— Хватит, — голос старика прозвучал глухо, — она больше не сможет.

Тея попыталась встать, но ноги не слушались. Её руки дрожали. В глазах – рябь. В ушах – звон.

— Готова? — спросил Лиам. Он стоял рядом. Лицо – в саже, глаза – красные.

— Да, — прошептала она. И рухнула.

Не упала. Сложилась. Будто кости стали ватой.

Старик не стал ждать. Он поднял молот. Ударил. В последний раз. Металл отозвался тихим, чистым звоном. Человеческим – будто вздох.

— Готово, — хрипло сказал он. Отбросил молот. Сел на пол. Закрыл глаза, — забирайте, и бегите. Пока целы.

Лиам подскочил к Тее. Поднял. Она была слишком легкой, невесомой. Будто внутри ничего не осталось.

— Она будет жить? — спросил он.

— Еле, — ответил кузнец, — сила ушла. Если не вернёте её к своему другу– умрёт.

Лиам не стал спорить. Он подхватил её на руки.

— Ты останешься? — спросил он, не оборачиваясь.

— Я выковал то, что просили, — старик не открыл глаз, — теперь это не моя забота. Идите. Пока дороги не сгорели.

Лиам кивнул. Шагнул в пепел. И побежал.

Она очнулась в седле. Не сама, Лиам посадил. Привязал поводья к её запястью, она не помнила, как согласилась. Не помнила, как выехали. Помнила только ветер, звон в ушах, который не стихал.

— Лиам, — прохрипела она, — остановись.

Он осадил коня. Лошадь храпнула.

— Что? — он спрыгнул. Подскочил, испуганные глаза, тут же уставились на нее, — ты очнулась.

Она оттолкнула.

— Я сама, — прошептала, — я доеду. Ты… отстань.

— Что? — Лиам замер. — Ты в бреду…ты не дотянешь до королевства без моей помощи.

— Дотяну. — Тея попыталась выпрямиться. Спина не слушалась. Но она заставила.

— Я не оставлю тебя, — Лиам сжал рукоять меча, — не сейчас, когда ты еле дышишь.

— Оставишь. Потому что, если ты пойдёшь со мной – они настигнут. Они заберут тебя. Заберут доспехи. Они заберут всё. А я… я доеду. Я проведу ритуал. Я запечатаю его. Я верну его. А ты… — она запнулась. Голос сорвался, — ты живи.

— Тея…

— Иди, — прошептала она. И пришпорила лошадь.

Конь рванул. Она не держала поводья. Она держалась за седло.

Лиам остался. Он не побежал. Стоял, смотрел, как она исчезает в пепле. Как ветер уносит её силуэт. Как тьма, что ползла по склону, меняет направление.

Он криво улыбнулся.

— Удачи, старик, — тихо сказал он.

Ворота Сильвара были открыты. Тея не удивилась.

Она нашла его у тронного зала.

— Тея? — его хриплый голос позвал её.

— Нет времени, — она спрыгнула с седла. Ноги подкосились, но она устояла, — я сделала как ты велел0. Я привезла.

— Тея, — Рэнвальд подошёл ближе, — ты бледная. Ты дрожишь. Ты…

— Чтобы ты остался, — прошептала она, — Чтобы ты не исчез. Чтобы… — она запнулась. Слёзы – не от слабости. От боли. От того, что внутри уже нечем дышать, — чтобы я не осталась одна.

Он молчал. Смотрел на неё. На свёрток. На трон. На пустоту. Потом кивнул.

— Ты знаешь, что нужно делать. Моё Величество. Ты найдешь меня. Я в этом не сомневаюсь, — тихим шепотом говорил Рэнвальд.

— Мне тяжело дается твое решение, — горько заплакала девушка.

— И мне, — тихо ответил он, прижимая её макушку к своей, — ты даже не представляешь, о чем именно я хотел бы рассказать тебе.

— Я чувствую.

На что мужчина кивнул. Их разговор тяжело давался ему, ведь он понимал, что больше никогда не встретиться с ней в облике человека. Но так и не мог её в этом, признаться. Он сам согласился и с подвиг её на этот ритуал.

Спустившись в подвал туда, где его уже ждал проклятый доспех, он мотнул головой, словно пытался отбросить все свои мысли прочь.

Проткнув кинжалом ладонь, и капнув кровью на меч и доспех, вырисовывая кроваво алые руны, он отбросил его в сторону.

Алый свет разлился во все стороны ослепляя глаза, тяжело дыша, он сел на холодный пол.

В этот момент тихо шагая вперед вошла девушка, нашептывая себе под нос заклятие, из её рук показались искры, переливающиеся из золотого в голубоватый оттенок то и дело норовя смешаться.

Алый свет исходящий из нагрудника становился все ярче, пульсируя, словно биение сердца.

Мужчина лишь хрипло вздохнул и упал на пол, его грудь часто вздымалась и опускалась, холодный пот выступил на его лице.

По щекам девушки полились новые слезы, капли которых падали на пол.

— Ты…справишься…Тея…

Ритуал прошел успешно. Отделив душу мужчины, девушка горько посмотрела на исчезающие доспехи в дымке.

Обессиленная эльфийка легла рядом с бездыханным телом мужчины.

— Дело за тобой.

Протягивая руку, переплетая пальцы с уже холодными пальцами мужчины. Она закрыла глаза.

Очнувшись, Тея Лиор не понимала сколько именно прошло времени. Приподнявшись на локотках и опираясь на холодную стену, девушка вдохнула полной грудью.

— Рэн? — прошептала она, и голос сорвался на сухой хрип, — ты… здесь?

Доспехи стояли неподвижно, не издавая ни звука. Но внутри, за холодной сталью, что-то отозвалось. Не сердцебиение, а скорее эхо – тот самый ветер, что не успел улететь. Тея попыталась опереться на локти, чтобы встать, но тело не слушалось, руки дрожали, а в груди разрасталась тупая, ноющая пустота.

— Ритуал удался, — выдавила она сквозь стиснутые зубы, заставляя мышцы подчиниться силе воли и боли, что пульсировала в каждом суставе. — Ты помнишь? Ты… здесь?

— Я здесь, — отозвался голос. Но он звучал не из-под забрала. Он шёл отовсюду. Из-за спины.

Тея замерла. Не от облегчения. От леденящего ужаса, который медленно, как иней, покрыл изнутри всё, что ещё оставалось от надежды. Она медленно подняла глаза.

Перед ней возвышались доспехи – тяжёлые, безмолвные, готовые к бою. Но за их спиной стояли не тени и не сгустки тьмы.

Там была Сиена. Она улыбалась – не хищно, не с торжеством, а тихо, с какой-то странной, почти человеческой грустью, будто ждала этого момента долгие годы и наконец дождалась. А за её плечом, словно вырастая из самой тени, стоял Астериус. Живой человек с седыми волосами.

— Ритуал удался, — тихо произнёс он, обращаясь не к ней, а к чёрной стали, — но не тебе, девочка. Мне.

Тея не вскрикнула. Не отшатнулась. Она просто смотрела, пытаясь осмыслить то, что не укладывалось в голове.

— Вы подменили его, — прошептала она, и в голосе зазвучало не отчаяние, а горькое, тяжёлое признание, — Вы знали, что так получится.

— Мы всегда знаем, — Сиена сделала шаг вперёд, не глядя на эльфийку. Её внимание было приковано к нагруднику, — В открытую дверь… легко войти.

— Нет, — Тея попыталась подняться, но колени подкосились. Она уперлась ладонями в пол, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.

— Он здесь, — кивнул Астериус и положил ладонь на холодный металл. Доспехи отозвались тяжёлым, глухим стоном, будто что-то внутри дрогнуло и встало не на своё место, а против воли, — но не так, как ты хотела, принцесса.

Тея больше не пыталась встать. Она смотрела на них – на Сиену, на мага, на чёрную сталь, которую теперь занимала чужая, холодная воля.

— Я ошиблась, — выдохнула она, и последние силы покинули тело.

Она не упала, а осела на пол, будто кости обратились в пепел, а кровь – в воду. Сознание медленно ускользало, оставляя лишь чувство ледяной пустоты и тихий, почти невнятный стук, который больше не был сердцем. Это было обещание. Но уже не её.

Шаги. Лязг металла. Тяжёлый вздох доспехов, поднимающихся с колен. И тишина, которая поглотила всё, когда они шагнули в темноту коридора.

Глава 25. Тюрьма

Тьма в глубинах дворца Астериуса имела свой собственный, осязаемый вес. Она не просто скрывала очертания сырых каменных стен, она давила на плечи, заползала в легкие и холодила кровь, словно живое существо, радующееся возвращению давно забытой добычи. Сюда, в самые заброшенные катакомбы, куда не проникал даже бледный свет факелов верхних покоев, спустили Тею. Последнюю выжившую представительницу своего народа, принцессу, чье королевство превратилось в пепелище, а народ растворился в черной мгле, не оставив после себя ни стонов, ни эха.

Ее приковали к холодному гранитному постаменту в центре круглой камеры. Тяжелые железные кандалы, опутывающие ее запястья и лодыжки, были выкованы не обычными кузнецами. На их поверхности тускло пульсировали руны подавления, выжженные кислотой и скрепленные темной магией. Каждое движение давалось с нечеловеческим трудом, металл впивался в кожу, оставляя саднящие ссадины, но физическая боль меркла перед той пустотой, что разрасталась внутри.

Она была истощена.

Ритуал, который она пыталась провести, чтобы запечатать душу Рэнвальда, вычерпал из нее почти все резервы. Теперь от нее осталась лишь хрупкая оболочка, удерживаемая на грани существования исключительно упрямством и ненавистью к тем, кто стоял в тени.

Шаги, нарушившие вязкую тишину темницы, были мягкими, но в них слышалась неумолимая уверенность хозяина положения. Астериус появился из мрака коридора, и тьма, казалось, расступалась перед ним, не смея коснуться краев его темных одеяний. Он выглядел иначе, чем в воспоминаниях, когда Тея смотрела на него мельком во время занятий. Магия, которую он пожирал, поддерживала его жизнь, но искажала ее. Его кожа была натянута на черепе, как пергамент, а глаза, лишенные зрачков, светились болезненным, ядовито-зеленым свечением.

— Ты удивительно живуча для того, кто потерял абсолютно всё, — произнес он. Его голос не эхом отдавался от стен, а словно впитывался в них, делая воздух густым и спертым, — я изучал хроники твоего народа, Тея Лиор. Эльфы славятся своей выносливостью, своей связью с миром. Но даже у самой прочной цепи есть предел прочности.

Тея медленно подняла голову. Ее светлые волосы, некогда сиявшие как лунный свет, теперь слиплись от пота и грязи, прилипая к бледному, покрытому синяками лицу.

Перед ней стоял не спаситель, а палач. Рэнвальд. Его черные доспехи поглощали слабый свет факелов, а из-под забрала не доносилось дыхание. Там была лишь пустота, заполненная чужой, холодной волей. В его латной перчатке сжимался изогнутый кинжал, лезвие которого пульсировало болезненным зеленым светом.

— Дави, Тенебрис, — прошипел Астериус, наблюдая из тени, и в его голосе звенела нетерпеливая, садистская жадность, — выжми из неё каждую каплю этой проклятой магии. Она должна подчиниться, иначе ты будешь выжигать её по кусочку, пока от принцессы не останется лишь обугленный, бесполезный обрубок.

Рэнвальд медленно шагнул вперед.

Его движения были плавными, отточенными до автоматизма, но лишенными всякой эмоции, словно он был не человеком, а идеальным инструментом убийства, выкованным по чужому чертежу. Он схватил Тею за подбородок. Латная перчатка сжала её челюсть с такой силой, что хрустнули зубы, заставляя её поднять голову и обнажить шею. В другой руке он сжимал изогнутый кинжал, лезвие которого пульсировало болезненным, ядовито-зеленым светом.

Он прижал раскаленное острие к её ключице.

Тея вскрикнула, выгнувшись в цепях так, что кандалы с лязгом впились в запястья, разрывая кожу до крови. Это была не обычная боль. Лезвие не просто резало плоть, оно выжигало саму суть, пытаясь вытянуть наружу древнюю эльфийскую магию, запертую в её венах. Из раны брызнули искры чистого, золотисто-голубого света, но стоило им коснуться зеленой энергии клинка, как они с шипением испарились, отторгаемые темными чарами, оставляя после себя лишь тошнотворный запах паленой плоти и озона.

— Ты... можешь... остановить... это... — прохрипела Тея, сквозь слезы и гримасу боли всматриваясь в темную, непроницаемую прорезь его шлема. Её голос срывался, но в нём ещё теплилась отчаянная надежда, — Рэн, посмотри на меня. Посмотри! Это не ты. Ты клялся защищать меня. Ты клялся, что твой клинок никогда не поднимется на меня. Ты обещал, что скорее рассыплешься в прах!

— Моя воля – воля хозяина, — ответил Рэнвальд.

Его голос звучал глухо, механически, словно скрежет металла о камень, но в самом конце фразы он дрогнул. Едва уловимо. Выдав крошечную, едва заметную трещину в ледяной оболочке контроля. Его рука, сжимавшая кинжал, на долю секунды замерла в воздухе. Зеленые руны на его нагруднике мигнули, переходя в нестабильный, лихорадочный багровый оттенок.

— Бесполезно, — констатировал Астериус, делая шаг ближе, и его тень накрыла их обоих, — её магия слишком упряма. Она сопротивляется моим чарам. Ты пытаешься сломить её тело, но этого мало. Сломай её дух.

Рэнвальд медленно, с пугающей неспешностью, опустил кинжал. Его другая рука, тяжелая и холодная, потянулась к голове Теи. Латные пальцы грубо вцепились в её светлые, спутанные волосы у самых корней, сжимая их с нечеловеческой силой, чтобы зафиксировать голову в неподвижном положении и обнажить правую сторону её шеи.

Единственное уши слегка подрагивали, улавливая каждый шорох, каждый тяжелый, прерывистый вздох, вырывающийся из забрала. В ее ярко-голубых глазах не было мольбы. Там горел лишь тлеющий уголек несокрушимого вызова, который она отказывалась гасить, даже сейчас, стоя на краю бездны.

— Нет, Рэн, не надо! — закричала она, отчаянно пытаясь вырваться, но кандалы лишь глубже врезались в запястья, оставляя кровавые борозды, — пожалуйста! Я знаю, что ты там! Я чувствую тебя! Не позволяй ему использовать тебя против меня! Не делай этого!

— Сопротивление бесполезно, — произнес Рэнвальд, и в его голосе прорезалась ледяная, безжалостная решимость, навязанная магом, мгновенно заглушающая любой внутренний протест.

Он занес клинок.

Лезвие тускло блеснуло в полумраке. Рэнвальд без колебаний провел острием по основанию её правого уха. Раздался короткий, влажный звук разрезаемой плоти, тут же заглушенный истошным криком Теи.

Кинжал отделил хрящ и плоть. Упав на каменный пол, отрезанное ухо тут же начало чернеть, превращаясь в пепел под воздействием темной магии, а из раны хлынула густая, темная кровь, стекающая по её шее и капая на изорванное платье.

Тея обмякла в цепях, её дыхание стало прерывистым и хриплым. Она была полностью изуродована. Потеря гордости для эльфа – равна смерти. Теперь на её теле была метка, напоминание того, что она не смогла. Не смогла их защитит. Не смогла уберечь. Не смогла помочь. Не смогла убить.

— Отлично, — прошептал Астериус, потирая руки, — а теперь покончи с этим. Убей её. Пусть её кровь станет последним ключом к моей победе.

Рэнвальд медленно поднял кинжал. Его рука занесла оружие для последнего, смертельного удара прямо в горло беззащитной девушки. Лезвие замерло в воздухе, готовое обрушиться вниз.

Но в тот самый миг, когда его латная перчатка, испачканная кровью, сжимала её волосы, а запах лаванды, всегда исходивший от неё, пробился сквозь смрад темницы, что-то внутри шлема треснуло.

Это был не физический звук. Это был разлом в самой ткани магического контроля. Волна боли, не физической, а ментальной, ударила в сознание воина с силой тарана. Запретные воспоминания, которые магия так старательно запечатывала и прятала в самые темные уголки его разума, хлынули наружу, снося все барьеры.

Он услышал в голове не приказы, а плач. Видения навалились одно за другим, горячие и острые, как клыки. Перед ним предстал зал тронного зала – не тот, что сейчас, а тот, что был в последние дни мира, когда окончательная ставка уже сделана.

На троне сидел Астериус, его тень стала ещё более великой и плотной, чем железный шлем Рэнвальда. Рядом – Сиена, её губы сложены в спокойную улыбку, как у королевы, знающей цену любой жизни. Эльбен и Лиам полусогнуты, их дыхание хрипло, кровь просачивается сквозь рваные одежды; они смотрели на Рэнвальда с таким же ужасом, с каким сейчас смотрела Тея, и их страх – как зеркало –раздирал его изнутри.

Он увидел сцены, которые не принадлежали ему в настоящем: как стражи врывались в залы, как пламя пожирало древние гобелены, как на его собственных пальцах – тех же, что сейчас в перчатках –сушились последние, капли жизни от людей, которых он клялся защищать.

Каждая картинка была ножом.

Каждая – обвинением.

И в центре всего этого пульсировал голос, тот самый голос, который вел его, – Астериус, смакующий свое власть и управляющий им, как куклой. Но голос больше не звучал как господство; он был уверенностью, что любое сопротивление – лишь предсказуемая деталь в его плане.

Рэнвальд почувствовал, как железо вокруг его сердца дрожит; не магические цепи, а то, что осталось от его человечности, взбунтовалось.

Рука, сжимающая горло Тее, стала тяжёлой, как весь мир.

Она дрогнула.

Он видел, как её глаза, расширенные ужасом, вдруг наполнились узором воспоминаний – не только ее страха, но и тех маленьких моментов, что связывали их: когда она, ещё девчонкой, учила его смеяться; когда под утро, у костра, она поправляла его плащ; когда в подвале они шептали клятвы, обещая не предавать друг друга. Эти обрывки были якорями, вырвавшими его из тьмы.

— НЕТ! — вырвался звук, и он был не команде Астериуса, не воле магии, а чему-то… живому. Это был крик наказанного и молящегося одновременно.

Астериус не ожидал бунта ощущения свободы – он ожидал послушного металла. Его глаза вспыхнули яростью, но в их свете уже мелькнула тень сомнения: инструмент мог рвануться. Он вскинул руку; тёмная энергия закрутилась вихрем и ударила по перчаткам Рэнвальда, желая вернуть контроль. Камни под ногами застонали; воздух стал густым от запаха сожжённой магии.

Рэнвальд не отступил. Каждый вздох отдавался в нём как стук молота. Он посмотрел на лицо Астериуса – на то, что это лицо значило в его жизни: обман, обещание силы, голод. Всё, что он когда-то защищал, было искажено для чужой игры.

Он сделал шаг назад и уперся коленями в холодный камень. Но не отступил от Теи. Клинок звякнул. Тея зашевелилась, ее веки дрогнули; в её лице отразилась надежда, тонкая как нитка, и та нитка стала для него светом.

— Хватит! — произнёс он, и голос его разрушил тишину. Он встал между троном Астериуса и израненной девушкой, развернувшись лицом к тому, кто считал себя богом. Его доспехи пульсировали багровым светом; руны жгли кожу изнутри, требуя покорности. Но он знал цену, знал плату – и потому готов был принять её.

Астериус рванулся вперёд, тёмное дымное колено ударилось о кромку его реальности и распалось на искры. Его голос стал острее ветра.

— Ты осмелился? — прошипел он, — ты, жалкая оболочка, смеешь сопротивляться мне?

Рэнвальд не отвечал словами. Он поднял меч; не для того, чтобы ударить Теи, а, чтобы провести линию между ними и абсолютной тьмой. В его взгляде не было уже ни покаяния, ни отчаяния – была лишь одна решимость. Магия вокруг них сжалась, как предвестник грозы.

— Если я должен сгореть — прорычал он наконец, — то я сгорю, защищая то, что любил больше, чем саму жизнь. Лучше я пеплом лягу у её ног, чем дам тебе пожрать её душу.

Сиена встала с места около трона, её улыбка стала напряжённой. Эльбен и Лиам, едва держались. Сердце его, хоть и заключённое в железо, зарычало в предсмертном бунте.

Он сделал шаг вперёд. Каждый его шаг отдавал звоном в магнитных цепях Астериуса, но он шел.

Астериус собрал вокруг себя всю темноту, что смог накопить, и послал последний удар – концентрированный, похожий на черную звезду. Рэнвальд встретил его лезвием. Столкновение вызвало взрыв света и тени; каменные плиты задрожали, гул пошёл по залу, как от далёкого грома. Рэнвальда отбросило назад, броня треснула по шву, и через щель хлынул внутренний жар. Он упал на одно колено, но не отпустил меча.

Астериус захохотал – смех жадный и разъедающий – и шагнул ближе. Он видел, как медленно распадается его игрушка. И в этот миг, когда судьба висела на острие клинка, Рэнвальд взглянул на Тею. В её глазах больше не было только страха; там забрезжил вопрос, который требовал ответа: «Почему?»

Он не мог объяснить словами. Он только наклонил голову к ее израненной шее, и губы его шепнули одно короткое:

— За тебя.

Магия Астериуса рванулась внутрь, пытаясь поглотить оставшееся сопротивление. Рэнвальд почувствовал, как внутри него что‑то тает и разлетается. Он понял, что это не конец, если только он не позволит зверю в себе победить. И он не позволил.

Из рёва рун вырвался щербатый, дрожащий луч; он ударил по Астериусу, и тот дернулся, как зверь, загнанный в ловушку. Сиена прикрыла лицо ладонью.

Но расплата пришла сразу же. Магия, что питала железо Рэнвальда, была связана с его жизненной сущностью. Каждый акт бунта вырывал из него частицу. Он улыбнулся ей сквозь боль – грубой, но теплой.

— Держись, Тея, — прошептал он, — я – рядом.

Его рука, дрожащая, нашла её запястье и с трудом отпустила клинок.

Астериус зло застонал; в его глазах мелькнуло не только ярость, но и страх – страх перед тем, что власть над чужой волей может быть сломана. Ему и в голову не приходило, что инструмент может выбрать – и предпочесть разрушение тирании. Но сейчас выбор был сделан.

Рэнвальд встал на колено, весь в трещинах брони и в багровом свете. Он почувствовал, как сила утекает, как память о былом становится ярче, но тело – тяжелее. Рядом с ним, у его ног, лежала Тея: бледная, но живая. Её дыхание было редким, каждое оно — будто последний стук часов. Он опустил голову на её колени, и в этом молчании их сердца говорили друг с другом громче.

— Я нарушил обещание, — прошептал он ей в ухо, — но я исправлю это... если смогу.

Ответа не последовало; только слабое сжатие руки, и тёплая слеза упала на его ладонь. Он знал, что впереди – расплата: не только от Астериуса, но и от той магии, что точит его броню изнутри. Но в одном он был уверен, как никогда: был готов принять приговор, лишь бы Тея осталась.

За их спинами тьма ещё сгущалась, и тронный зал скрежетал от предстоящего удара. Но в том хрупком свете, что возник между ними, пробилось нечто, чего Астериус не мог зачистить никакой властью.

И когда Астериус вновь двинулся, готовый смести всё и всех, произошло то, что могло изменить исход. Эльбен выпрямился, Лиам с трудом встал, и Сиена на миг оторвала взгляд от трона.

Бунт, начатый одним железным сердцем, нашел отклик в сердцах товарищей.

Он знал лишь одно: он больше не будет тем станком, на котором куется смерть. Он будет щитом.

И если цена — его собственное уничтожение, то пусть будет так. В эту минуту, когда мир держался на краю ножа, он выбрал сторону, где было имя, а не трон.

Глава 26. Распад

Сиена подалась вперёд, её когтистые пальцы барабанили по подлокотнику трона, создавая ритмичный, раздражающий стук, который эхом разносился по залу, словно отсчёт оставшихся мгновений. Астериус, словно желавший продлить мучения, вернулся и сел на трон. Пытаясь доказать безмолвному воину, что он по-прежнему владеет ситуацией. Хоть и недавний приступ ярость говорил об обратном.

— Долго ли мы ещё будем наблюдать за этим жалким зрелищем? — спросила она, не отрывая взгляда от лежащей на полу фигуры. Её голос звучал хрипло, пропитанным тем же ядом, что и воздух вокруг, — они истекают кровью, теряют сознание, но всё ещё цепляются за жизнь, как дети за край обрыва. Разве это не утомляет даже тебя, господин?

Астериус медленно повёл взглядом, его пальцы, покрытые тёмными, пергаментными складками, лениво перебирали край мантии.

— Утомляет? Нет, Сиена. Это развлекает, — ответил он, и в его голосе звенела ядовитая, леденящая насмешка, которая эхом разнеслась под высокими сводами зала, — смотри на них. Смотри, как они ломаются, но не сдаются. Смотри, как их вера превращается в пепел прямо на глазах, а гордость становится последней, бесполезной роскошью.

Тея стиснула челюсти так сильно, что заскрипели зубы. Она хотела крикнуть, бросить ему в лицо самое страшное проклятие, выплюнуть ему в глаза всю свою ненависть и презрение, но сил не оставалось даже на то, чтобы поднять голову. Внутри неё разрасталась ледяная, звенящая пустота от осознания того, что её жертва, её отчаянный ритуал, всё было обращено против неё. Фантомная боль в местах, где когда-то было её ухо, пульсировала в унисон с ударами сердца, напоминая о том, кто именно нанёс эти раны, и о том, что любовь, которую она считала вечной, стала оружием в руках врага. Она повернула голову набок, её взгляд скользнул по Лиаму, и она слабо, едва слышно прошептала:

— Не пытайся встать, Лиам. Ты только хуже сделаешь.

Лиам слабо усмехнулся, хотя улыбка тут же исказилась от боли.

— Значит, мы просто лежим и ждём, пока он решит, как именно нас разделает? — прохрипел он, его голос звучал глухо, но в нём ещё теплилась та самая упрямая искра, которая не давала ему сдаться даже в самых безнадёжных ситуациях, — знаешь, принцесса, я всегда говорил, что эльфийская вежливость до добра не доводит. Нужно было плюнуть ему в бороду ещё в первый день.

— Очень смешно, Лиам, — тихо ответил Эльбен, не открывая глаз, но его голос был полон той спокойной, почти детской мудрости, — и плюнуть ты не сможешь. Слюны не осталось. Только кровь.

— Как же жаль, — протянул тёмный властитель, — как же невыносимо жаль, что я не убил вас всех много лет назад, когда у меня была такая возможность. Гляжу на вас сейчас и диву даюсь: сколько же можно цепляться за эту жалкую, бессмысленную жизнь, когда она уже давно превратилась в гниль и пепел? Вы ползаете в пыли, как последние, раздавленные насекомые, и всё ещё верите, что можете что-то изменить, что можете спасти этот жалкий осколок прошлого. Вы думаете, что ваша дружба, ваша вера, ваши клятвы имеют значение? Они имеют значение только для могильщиков, которые будут считать ваши кости.

Его слова ударили не по ушам, а прямо в самую суть заточенной души. В ответ на них в Рэнвальде вспыхнула невыносимая физическая и душевная боль. Это было ощущение, будто тысячи раскалённых крючьев вонзились в его несуществующую плоть, раздирая память, выжигая волю и пытаясь стереть само его имя. Он почувствовал, как тьма пытается захлопнуть ловушку его разума навсегда, как чужие воспоминания накладываются на его собственные, как обещания, данные в подвале горящего дворца, превращаются в пепел на его языке. Он стоял, закованный в чёрную броню безмолвного рыцаря, которая не подавала признаков жизни, зелёные руны на нагруднике пульсировали ровным, механическим светом, удерживая его волю в тисках чужой, ледяной власти. Но внутри этой стальной оболочки происходило нечто невообразимое.

Сперва раздался тихий, едва слышный скрежет, словно ледяная корка на зимнем озере перед неизбежным ледоходом. Затем металл нагрудника дрогнул. По чёрной, некогда безупречной поверхности доспехов поползли трещины. Они расходились от самого сердца, словно молнии, ища выход наружу, разрывая магические связи, которые десятилетиями сковывали его разум.

— Что это? — резко обернулась Сиена, её звериные глаза расширились, а когти инстинктивно впились в подлокотники трона. Она отшатнулась, её дыхание стало прерывистым, и в её голосе впервые прозвучало нечто, похожее на настоящий страх, — господин, доспехи… они…

— Молчи, — прошипел Астериус, но в его голосе уже не было той уверенности, что секунду назад. Он сделал шаг назад, его пальцы сжались в кулаки, и тёмная энергия начала собираться вокруг его ладоней, готовая обрушиться на непокорный металл, — это просто магический сбой. Печать ослабла. Он вернётся под контроль, как только я…

Но было уже поздно.

Зелёные руны на его теле замерли, а затем с треском лопнули, не выдержав внутреннего давления. Из трещин брызнул не привычный свет подчинения, а ослепительный, чистый багровый огонь. Это был не цвет тьмы. Это был цвет его собственной, пробуждённой души, которая отказалась умирать в неволе.

Металлическая броня начала осыпаться. Тяжёлые пластины наплечников отваливались с глухим звоном, падая на мраморный пол и поднимая клубы пыли. Шлем, скрывавший пустоту долгие десятилетия, треснул ровно пополам и с тяжёлым, металлическим лязгом рухнул на пол, разлетевшись на осколки. Чёрный дым, который так долго служил его единственной оболочкой и пугал Тею в самые тёмные моменты, стремительно рассеялся, уступая место плотной, живой, дышащей ауре. Воздух вокруг него задрожал, насыщенный запахом озона и чем-то древним, чем-то, что не поддавалось описанию, но что заставляло сердце биться быстрее, а дыхание замирать.

Рэнвальд медленно, с пугающей, неумолимой плавностью развернулся. В его глазах, наконец обретших человеческий облик, глубину и знакомый Тее тёплый оттенок, горел не слепой гнев марионетки, а холодная, абсолютная решимость воина, который больше не намерен подчиняться. Он шагнул вперёд, оставляя за собой груду искорёженного, мёртвого металла, и встретился взглядом с создателем своих кошмаров. Его шаги были тяжёлыми, но в них не было колебаний. Каждый шаг оставлял на мраморе след, словно печать, которую не стереть, и каждый шаг приближал его к тому, кого он поклялся уничтожить.

Астериус замер. Едкая улыбка медленно сползла с его лица, уступая место первому, едва уловимому, но отчётливому признаку страха. Его пальцы, сжимающие тёмную магию, дрогнули, и энергия, которую он собирался обрушить, рассеялась, превратившись в безвредный дым. Сиена отшатнулась к трону, её звериные черты исказила гримаса непонимания и паники, а жёлтые глаза бегали от Рэнвальда к Астериусу, не в силах принять то, что происходило на её глазах.

— Боги… он вернулся. Он действительно вернулся, — прошептал Лиам

Эльбен открыл глаза, и в его взгляде не было страха, только тихое, глубокое понимание.

— Он не вернулся, — прошептал юноша, его голос звучал хрипло, но в нём звучала та самая уверенность, которая появляется только перед лицом чуда, — он проснулся.

Тея смотрела на него, и слёзы, которые она сдерживала так долго, наконец покатились по её израненным щекам, оставляя на коже влажные, солёные следы. Она не могла говорить, не могла крикнуть его имя, но в её глазах, ярко-голубых, полных боли и надежды, отразилась та самая правда, которая не нуждалась в словах. Она видела его. Она видела Рэнвальда. Не Тенебриса. Не орудие. Не машину для убийства. А человека, который прошёл через ад, чтобы вернуться к ней.

Рэнвальд остановился. Он не смотрел на Сиену, не смотрел на Лиама или Эльбена. Его взгляд был прикован только к Астериусу. Он медленно, с пугающей, неумолимой плавностью сделал ещё один шаг, и в этот миг тишина в тронном зале стала абсолютной, и в этой тишине звенело лишь одно: охотник и добыча поменялись местами.

Глава 27. Восстание

Его чёрные доспехи, некогда безупречные и пугающие, теперь напоминали израненный панцирь павшего дракона.

Каждое движение давалось ему с нечеловеческим трудом.

В его сознании, сквозь грохот обрушивающихся сводов и визг тёмной энергии, звучали не приказы, а воспоминания. Они были его щитом и его оружием. Они вернули ему имя. Он был не Тенебрисом. Он был Рэнвальдом.

— Ты думаешь, что несколько искр памяти смогут перебить мою волю? — взревел Астериус, и его голос, лишённый былой бархатной уверенности, сорвался на истеричный визг, эхом разносясь под сводами зала, — я создал тебя! Я держу твою душу в этих кандалах! Ты – всего лишь пустая оболочка, наполненная моим гневом!

Рэнвальд медленно, с пугающей, неумолимой плавностью поднял голову.

— Ты забрал лишь металл, Астериус, — прорычал Рэнвальд, и этот звук был подобен грому, расколовшему небеса. Его голос звучал глухо, но в нём звенела стальная решимость, — но душу ты не покупал. Она принадлежит ей. И ты не смеешь к ней прикасаться.

— Наивный глупец! — Астериус поднял обе руки. Пространство вокруг него исказилось, сжалось и лопнуло, выпустив наружу концентрированный шторм абсолютной тьмы. Сотни острых, чёрных копий, сотканных из чистой ненависти и отчаяния, устремились в сторону рыцаря, — умри же, как и подобает сломанной игрушке!

— Рэн, не дай ему! — крикнула Тея. Её голос, слабый и хриплый, пробился сквозь гул магии. Она лежала на полу, израненная и обессиленная, но её ярко-голубые глаза горели неугасаемым огнем.

— Я помню, — ответил Рэнвальд, не отрывая взгляда от летящих копий.

Магия Астериуса ударяла в его доспехи, прожигая металл, вырывая куски стали, но Рэнвальд не замедлял шаг. Каждый удар лишь подпитывал багровое и белое свечение внутри него. Он чувствовал, как его сущность трещит по швам, как его душа горит, но он не останавливался.

Астериус расширил глаза, в которых впервые за долгие годы мелькнул настоящий, животный ужас. Он начал судорожно плести новое заклинание, его пальцы, покрытые тёмными, пергаментными складками, дрожали.

— Стой! Я приказываю тебе остановиться! — закричал маг, и в его голосе прорезались нотки паники, — я верну тебе забвение! Я сотру её имя из твоего разума так, что ты даже не вспомнишь, как она дышала!

— Попробуй, — холодно бросил Рэнвальд.

Он оказался перед ним. Он вложил в свой выпад всю оставшуюся силу, всю боль забвения, всю ярость за сломанные судьбы и за изуродованную девушку, лежащую за его спиной. Меч описал в воздухе идеальную, смертоносную дугу. Белое пламя вспыхнуло с такой интенсивностью, что на мгновение осветило весь зал ярче полуденного солнца. Клинок прорвал магический барьер Астериуса, как раскалённое железо прорывает гнилой пергамент, и с глухим, влажным звуком вошёл прямо в грудь тёмного властителя.

Время словно остановилось.

Шторм тьмы мгновенно рассеялся, превратившись в безвредный, серый пепел, который медленно осел на каменный пол. Ядовито-зелёное свечение в глазах Астериуса померкло, сменившись тусклым, угасающим серым цветом. Маг рухнул на колени, его руки судорожно вцепились в лезвие меча, но у него не было сил даже попытаться вырвать его.

Рэнвальд медленно выдернул клинок. Астериус повалился на спину, его дыхание стало прерывистым и хриплым. Кровь, тёмная и густая, начала растекаться по плитам, но в ней уже не было магии. Только обычная, смертная жизнь, покидающая старое, измождённое тело.

Воин стоял над ним, тяжело дыша. Его доспехи дымились, а багровый свет медленно угасал, уступая место тусклой, мерцающей пульсации.

Астериус с трудом приподнял голову. Его постаревшее, измождённое лицо вдруг потеряло всю свою надменность, величие и злобу. Оно превратилось в маску жалкого, сломленного старика, который всю жизнь бежал от собственной никчёмности. Его губы зашевелились, и из горла вырвался хриплый, едва слышный шепот, в котором больше не было ни угрозы, ни магии, только бесконечная, детская обида, копившаяся десятилетиями:

— Я... я лишь хотел... — прохрипел он, и слеза, настоящая, человеческая слеза, скатилась по его морщинистой щеке, — чтобы на меня перестали смотреть свысока. Всего лишь... немного уважения...

Его глаза остекленели. Грудь перестала вздыматься. Повелитель тьмы, наводивший ужас на весь мир, умер, так и не поняв, что сила, которую он так жаждал, никогда не смогла бы заполнить пустоту в его собственной душе.

Но победа имела свою цену.

Обратный удар от разрушительной магии, высвобожденной в момент смерти Астериуса, ударил по Рэнвальду с сокрушительной, невообразимой силой.

Меч выскользнул из ослабевших пальцев Рэнвальда и с глухим, тяжёлым звоном упал на каменный пол. Этот звук прозвучал как похоронный звон.

Колени воина подогнулись. Он попытался устоять, опереться на что-то, но его тело, истощённое до предела, отказалось подчиняться. Доспехи, выдержавшие немыслимые нагрузки, начали покрываться сетью новых, глубоких трещин, из которых сочился густой, белый дым. С тяжелым, мучительным стоном, в котором слышался скрежет разрываемого металла, Рэнвальд рухнул на каменный пол.

Он лежал на боку, его грудь судорожно вздымалась, пытаясь вдохнуть воздух, который его пустым легким был не нужен, но который так отчаянно требовала его страдающая, разрывающаяся на части душа. Тяжёлое, хриплое дыхание эхом разносилось по внезапно затихшему залу.

— Рэн!

Крик Теи разорвал звенящую тишину зала.

Обессиленная, истекающая кровью и израненным телом, она превозмогла нечеловеческую боль. Она не шла, она ползла к нему, цепляясь окровавленными пальцами за холодный камень, оставляя за собой алый след. В её глазах не было места слабости, только безумная, всепоглощающая паника и любовь, которая оказалась сильнее любой магии. Она добралась до него, упала рядом и дрожащими руками коснулась его, пытаясь увидеть хоть какой-то признак жизни под холодным металлом.

— Рэнвальд, посмотри на меня! Пожалуйста! — её голос срывался на рыдания, слёзы смешивались с грязью и кровью на её лице, — мы справились, ты слышишь? Мы справились! Ты обещал, что найдешь меня, а я нашла тебя. Не смей уходить сейчас, не смей оставлять меня одну!

Но её голос тут же заглушил другой звук. Торопливые, неуверенные, сбивчивые шаги.

Сиена, которая все это время наблюдала за битвой из тени, теперь бросилась к ним. Её звериные черты, обычно искаженные насмешкой, холодным расчётом или хищной уверенностью, теперь выражали чистый, неподдельный, липкий ужас.

Её господин был мёртв.

Её мир, выстроенный на силе, предательстве и выживании любой ценой, рухнул в одно мгновение. И теперь, глядя на умирающего воина, которого она так безумно желала заполучить, сломать или сделать своим, она впервые в жизни почувствовала настоящий страх потери.

— Нет, нет, нет, только не это, — бормотала она, падая на колени с другой стороны от Рэнвальда. Её руки, покрытые короткой шерстью и острыми когтями, беспомощно зависли над его треснувшим нагрудником. Она боялась прикоснуться, боясь, что её прикосновение лишь ускорит разрушение, боясь подтвердить то, что её инстинкты уже кричали ей, — ты не можешь умереть. Ты... ты должен быть сильным. Вставай! Слышишь меня? Вставай!

— Отойди от него! — прохрипела Тея, заслоняя Рэнвальда, но её голос дрожал от слабости, и она едва держалась на руках, — не смей к нему прикасаться! Ты уже забрала у нас достаточно!

— Ты не понимаешь! — закричала Сиена, и в её голосе, лишённом привычного рычания, прорвались слёзы, которые она никогда раньше не позволяла себе проливать. Её жёлтые глаза были широко распахнуты, зрачки сужены от паники, — магия разрушает его изнутри! Связь разорвана, но доспехи держатся на честном слове! Если мы ничего не сделаем, он просто рассыплется в прах! Ты хочешь этого? Хочешь, чтобы он исчез навсегда?

— Я хочу, чтобы он жил! — выкрикнула Тея, и её слезы капали на холодную сталь, — но я не отдам его тебе! Никогда!

Рэнвальд с трудом повернулся. Он видел две пары глаз, полных отчаяния. Одну – полную чистой, жертвенной, всепрощающей любви. Другую – полную эгоистичного, панического ужаса перед неизбежным концом, но всё же... искреннего отчаяния.

Он попытался поднять руку, чтобы коснуться щеки Теи, чтобы успокоить, но его латная перчатка лишь бессильно соскользнула с её плеча, оставив на ткани след белого, угасающего пепла.

— Моё Величество... — прохрипел он, и в этом имени было столько нежности, сколько не могло вместить ни одно человеческое сердце.

— Я здесь, Рэн, я здесь, — всхлипнула Тея, прижимаясь лбом к холодному металлу его нагрудника. — Я никуда не уйду.

— Ты... — прошептал он, с трудом переводя взгляд на девушку-оборотня.

Сиена замерла, её дыхание перехватило. Она наклонилась ближе, её звериные уши прижались к голове.

— Рэнвальд, — прошептала она, и в её голосе не было ни угрозы, ни насмешки, только мольба, — скажи мне, что делать. Прикажи мне. Я сделаю всё, что угодно, только не умирай.

— Я... — выдохнул Рэнвальд, и его грудь судорожно вздрогнула в последний раз, — своё солнце...

Доспехи продолжали трещать, и с каждым новым звуком жизнь утекала из него, оставляя после себя лишь звенящую, леденящую пустоту и тяжёлое, прерывистое дыхание, которое становилось всё тише и тише.

Глава 28. Искупление

Магия Астериуса, словно прожорливый паразит, доедала последние крохи его воли. Рэнвальд тяжело, прерывисто дышал, и каждый его вдох сопровождался леденящим душу скрежетом металла, который, казалось, пытался разорвать его изнутри.

Тея стояла на коленях рядом с ним. Её руки, исцарапанные и покрытые запекшейся кровью, дрожали.

Она видела, как тускнеет свет, как его пальцы, ещё недавно сжимавшие её ладонь с такой нежностью, теперь безжизненно лежали на каменном полу. Время, словно песок, неумолимо утекало сквозь пальцы. Если она не действует сейчас, от воина не останется даже воспоминания – лишь пустая, оболочка.

Она знала, что делать. Это был последний, отчаянный шаг, на который она решилась ещё в подвале Сильвара, но откладывала до самого конца. Ритуал, способный вырвать душу из оков проклятого металла. Но цена за него была непомерной. Он требовал не просто магии, он требовал жизни.

Тея провела ладонью по полу, оставляя за собой алый след. Она начала чертить сложный, переплетающийся узор заклинания. Каждая линия давалась ей с нечеловеческим трудом. Её магический резерв, и без того истощенный предыдущими битвами, иссякал. Золотисто-голубые искры, вырывающиеся из её кончиков пальцев, мерцали тускло и неуверенно, словно пламя свечи на сквозняке.

— Ты... что ты делаешь? — раздался хриплый, сдавленный голос.

Тея вздрогнула и подняла глаза. Сиена. Звероподобная девушка стояла в нескольких шагах от них. Её обычно хищная, уверенная поза исчезла. Она дрожала. Её жёлтые глаза, обычно полные насмешки или холодной расчётливости, сейчас были широко распахнуты от ужаса и беспомощности. Она смотрела на Рэнвальда, и по её щекам, покрытым короткой шерстью, текли настоящие, человеческие слёзы, оставляя грязные дорожки на лице.

— Я спасаю его, — тихо, но твёрдо ответила Тея, не прекращая выводить руны. Её голос срывался на хрип, — но моих сил... моих сил недостаточно. Я отдала слишком много.

Сиена сделала неуверенный шаг вперёд. Её когтистые пальцы сжались в кулаки. Она смотрела на эльфийку, на эту хрупкую девушку, которая была готова отдать не просто жизнь, а саму свою душу, лишь бы сохранить в этом мире крупицу света.

И в этот момент, глядя на Тею, внутри звероподобной женщины что-то дрогнуло и окончательно сломалось.

Это было не торжество соперницы. Не злорадство. Это было неожиданное, жгучее чувство жалости, переплетенное с глубоким, тошнотворным раскаянием, которое копилось в ней годами.

Она вспомнила свои собственные попытки заполучить Рэнвальда, свою слепую одержимость, свою веру в то, что сила, страх и хитрость могут купить преданность.

Она гналась за призраком, в то время как перед ней разворачивалась настоящая, жертвенная любовь, которой она сама была давно лишена.

— Ты умрешь, — прошептала Сиена, и в её голосе не было привычного рычания, — этот узор... он высосет из тебя последние соки. Ты даже не дойдешь до финальной стадии.

— У меня нет выбора, — Тея закашлялась, и тонкая струйка чёрной крови выступила на её губах. Она вытерла её тыльной стороной ладони, продолжая рисовать, — и у него нет выбора.

Сиена замерла.

Она смотрела на свои руки – руки, которые не раз несли смерть, руки, покрытые шрамами от темных трансформаций. Она посмотрела на Рэнвальда, чьё дыхание становилось всё тише. И она приняла решение. Решение, которое зрело в ней с того самого момента, когда он отверг её в пустыне, сказав, что его верность непоколебима.

— Отойди, — сказала Сиена.

Тея нахмурилась, на мгновение прекратив работу.

— Зачем? После всего, что ты сделала? После того, как ты предала его столько раз? Ты хочешь помешать мне в последний раз?

— Я не собираюсь мешать, — Сиена сделала шаг из тени и опустилась на колени прямо напротив Теи, по другую сторону начерченного узора, — я собираюсь помочь.

Тея смотрела на неё с недоумением, смешанным с осторожностью.

— Ты? Помочь? Почему?

— Потому что я устала быть пустой, — тихо ответила Сиена, и в её жёлтых глазах мелькнула тень той самой человеческой грусти, которую она так тщательно скрывала годами, — я гналась за силой, за обладанием, думая, что это заполнит дыру внутри. Но я ошибалась. Ты... ты показала мне, что значит гореть по-настоящему. Позволь мне сделать хоть что-то правильное перед концом. Позволь мне искупить свою вину. Хотя бы перед ним.

Не дожидаясь ответа, Сиена протянула свои руки. Её ладони, покрытые короткой шерстью и увенчанные опасными, острыми когтями, легли поверх исцарапанных, дрожащих пальцев Теи.

— Сосредоточься на узоре, — скомандовала Сиена, и её взгляд стал жестким, сосредоточенным, — я возьму на себя поток. Ты только направляй его. Завершай узор.

Тея хотела возразить, хотела сказать, что человеческая, да ещё и искаженная темной магией сущность не выдержит такого напряжения, что это убьет её. Но она увидела в глазах Сиены не безумие, а спокойную решимость.

Времени на споры не было.

Тея кивнула, закрыв глаза, и возобновила шепот древнего заклинания.

В тот же миг Сиена вдохнула полной грудью и высвободила то, что оставалось в ней. Это была дикая, первобытная, янтарная энергия, вырвавшаяся из самых глубин её звериной натуры, смешанная с остатками темной силы Астериуса. Но она не позволяла тьме захватить контроль. С невероятным усилием воли она сжигала тьму внутри себя, превращая её в чистую, обжигающую жизненную силу.

Эта энергия хлынула через её руки, вливаясь в узор на полу. Тея ахнула, почувствовав, как поток силы стал мощнее, ярче, как он подхватил её собственные искры и вознес их к потолку. Руны на доспехах Рэнвальда вспыхнули ослепительным светом, и дым начал отступать, шипя и растворяясь в воздухе.

Но цена этого союза была ужасающей.

Сиена не была создана для такого тонкого, разрушительного плетения чужой магии. Её тело начало конвульсивно дрожать. Кожа на её руках и шее покрылась сетью мелких, светящихся трещин, из которых сочился свет, словно она была кувшином, переполненным до краев и готовым лопнуть. Её дыхание стало прерывистым, свистящим, похожим на хрип загнанного зверя.

— Сиена, остановись! — вскрикнула Тея, пытаясь разорвать контакт, чувствуя, как жизнь покидает девушку, — ты убьешь себя! Твое сердце не выдержит!

— Не смей... останавливаться, — прошипела Сиена, и изо рта у неё вырвалась струйка темной крови, которая капнула на каменный пол, зашипев. Её жёлтые глаза, обычно такие хищные и живые, начали тускнеть, затягиваясь пеленой, — заканчивай... узор. Я держу... дверь открытой. Пусть это будет... мой последний шанс… исправить мой поганый характер.

Магическое напряжение достигло пика. Воздух в зале стал плотным, как свинец. Волосы Теи взметнулись вверх, а вокруг них закружился вихрь из золотого и янтарного света. Узор на полу вспыхнул ослепительно-белым сиянием, и сложные символы замкнулись в единое, совершенное кольцо.

В этот момент сердце Сиены, измученное годами жизни в тени, предательстве, темных трансформациях и теперь – в этом нечеловеческом магическом напряжении, просто не выдержало.

Не было ни крика, ни драматичного падения. Просто резкий, тихий выдох, и хватка её пальцев ослабла. Янтарный свет, вырывавшийся из её ладоней, вспыхнул в последний раз, ослепительно ярко, и тут же погас.

Сиена безмолвно повалилась вперед.

Её тело, лишённое всякого напряжения, тяжело рухнуло на холодный каменный пол, подняв небольшое облачко пыли. Её жёлтые глаза остались открытыми, устремленными в сторону Рэнвальда, но в них больше не было ни жизни, ни хищного огня, ни даже той грусти, что мелькнула мгновением ранее. Только пустота и странное, спокойствие на искажённых звериных чертах.

— Сиена! — выкрикнула Тея, и её голос, наконец, сорвался в рыдание.

Она инстинктивно потянулась к бездыханному телу, её пальцы коснулись всё ещё тёплой, но уже неживой руки звероподобной девушки. В её сердце не было места для былой ненависти. Была только бесконечная, давящая тяжесть утраты и понимание страшной цены, которую пришлось заплатить за этот шанс. Эта девушка, которая была её врагом, отдала всё, чтобы спасти того, кого они обе любили по-своему.

Но узор на полу требовал её внимания. Рэнвальд застонал, его доспехи содрогнулись, и багровый свет начал пульсировать ровнее, вытесняя последние остатки гнили. Ритуал вошел в свою финальную, критическую стадию. Если Тея отвлечется сейчас, всё, включая жертву этой странной девушки, пойдет прахом.

Слезы градом катились по щекам Теи, оставляя чистые дорожки на её грязном, израненном лице. Она глубоко вдохнула пропитанный озоном воздух, собрала последние крупицы своей воли и магии, подпитанной чужой жертвой, и направила поток энергии прямо в сердце треснувших доспехов.

Вокруг неё закружился ураган света, и в этой ослепительной, очищающей вспышке Тея осталась совершенно одна, чтобы провести финальные, самые страшные этапы спасения той души, которую она любила больше собственной жизни.

Глава 29. Конец

Доспехи Рэнвальда содрогались в конвульсиях.

— Тея... — голос Рэнвальда прозвучал глухо, механически, но в нём сквозила неподдельная паника. Он попытался поднять руку, чтобы оттолкнуть её, но латная перчатка лишь бессильно соскользнула по её плечу, — отойди... Ты не понимаешь, что делаешь. Эта магия... она сожжёт тебя дотла.

— Я всё понимаю, Рэн, — прошептала она, и её голос, несмотря на слабость, звучал с пугающей, ледяной решимостью. Она смахнула кровавую прядь волос с лица и посмотрела на него, — я знаю цену. И я готова её заплатить.

— Нет! — Он попытался сесть, но тело, истощённое до предела, отказалось подчиняться. Доспехи издали тяжёлый, болезненный скрежет, — я не позволю тебе умереть ради меня. Я уже потерял всё. Не забирай у себя будущее. Беги... пока можешь.

— Моё будущее – это ты, — перебила его Тея. Она положила обе ладони на холодный металл его груди, — ты обещал найти меня. Ты обещал, что мы справимся. Я не позволю тебе нарушить эту клятву. Даже если для этого мне придётся разорвать саму ткань мироздания.

Она отдавала не просто магическую энергию. Она отдавала саму себя.

Эльфийское бессмертие – это не дар, это бесконечный, спокойный поток времени, текущий сквозь вены, не зная ни старости, ни конца. И сейчас Тея собственноручно, с невероятным усилием воли, перехватила этот поток.

Она разорвала его пополам.

Половина её жизни, половина её вечности хлынула из неё в холодную сталь, чтобы вытеснить проклятие, чтобы вырвать его душу из лап тьмы.

Физическая боль была невыносимой.

Это было ощущение, будто из её костей вынимают позвоночник, а в лёгкие засыпают битое стекло. Её кожа, ещё недавно сияющая внутренним жемчужным светом, мгновенно потеряла свой оттенок, став бледной, почти прозрачной. В её висках застучал новый, чужой ритм – тяжёлый, конечный, тикающий ритм смертного сердца.

Она навсегда лишилась бессмертия.

Она стала смертной.

И эта внезапная, давящая тяжесть конечного бытия обрушилась на неё с такой силой, что она едва не потеряла сознание. Холод смерти, который эльфы чувствуют лишь в последние мгновения своей долгой жизни, теперь стал её постоянным спутником.

Часы её жизни начали тикать.

— Тея, что ты наделала?! — Рэнвальд почувствовал этот разлом. Его голос сорвался на крик, в котором не осталось и следа механического гула. Это был крик живого, страдающего человека, — остановись, я приказываю тебе!

— Я не подчиняюсь приказам, — прохрипела она, и из уголков её губ потекла тонкая струйка крови, — я делаю свой выбор. Возвращайся ко мне.

Но магия, не плавила оковы.

Она их взрывала.

Высвобожденная энергия была слишком мощной, слишком чистой для этой осквернённой, проклятой оболочки. Доспехи Рэнвальда издали оглушительный, нечеловеческий скрежет, от которого у Лиама и Эльбена, наблюдавших издалека, заложило уши.

— Что происходит?! — закричал Лиам, бросаясь к ним, но невидимый барьер отбросил его назад. Он ударился о каменную колонну и сполз по ней, с ужасом наблюдая за происходящим, — Тея, остановись! Ты убиваешь его! Ты стираешь его в порошок!

— Она не может остановиться, — прошептал Эльбен, и в его сапфировых глазах читалась скорбь. Юноша понимал природу этой магии лучше других, — она отдаёт всё. Если она прервёт поток сейчас, его душа будет разорвана на части. Она должна закончить, даже если это убьёт её саму.

— Нет! — закричала Тея, но её голос тонул в нарастающем гуле.

Она чувствовала, как металл под её руками теряет плотность, превращаясь в прах. Она пыталась удержать его, влить в него последние крохи своей теперь уже смертной жизни, но было слишком поздно.

Высвобожденная энергия достигла критической точки. Проклятый металл, не выдержав чистоты эльфийской магии, начал сдаваться.

Раздался глухой, утробный хлопок, похожий на вздох умирающего великана.

Вспышка света ослепила всех, а когда зрение вернулось, доспехов больше не было.

Они не распались на крупные части. Они просто рассыпались.

Облако густого, серого металлического пепла взмыло в воздух, медленно оседая на каменный пол тронного зала, покрывая всё вокруг слоем мёртвой пыли.

Ритуал потерпел полное фиаско.

Тея рухнула вперёд. Её руки, покрытые серой пылью, бессильно шлёпнулись по холодному камню. Она смотрела на пустое место, и в её груди разверзлась чёрная, бездонная дыра. Она отдала половину своей жизни, свою вечность, свою душу... и не смогла его спасти.

Она не просто убила его.

Она стерла его из этого мира окончательно, превратив в горсть праха.

— Нет... нет, нет, нет... — бормотала она, её пальцы судорожно царапали каменный пол, пытаясь собрать рассыпавшийся пепел, но он просачивался сквозь пальцы, как вода, — Рэн, пожалуйста... проснись. Я здесь. Я всё сделала. Пожалуйста...

Но из кучи пепла не доносилось ни звука. Только мёртвая, звенящая тишина.

Лиам медленно, с трудом поднялся на ноги. Он подошёл к ней, посмотрел на пустое место, где ещё секунду назад стоял их друг, и закрыл лицо руками. Его плечи затряслись от беззвучных, тяжёлых рыданий. Весь его боевой задор, вся его бравада испарились, оставив лишь сломленного мужчину, потерявшего последнего настоящего друга.

— Мы опоздали, — прохрипел он, и его голос был полон такой безысходности, что у Теи сжалось сердце, — Старик... он… он ушёл.

Эльбен стоял неподвижно. Его сапфировые глаза были широко раскрыты, но в них не было слёз. Только пустота. Он понимал цену, которую заплатила эльфийка, и ужасался тому, что эта цена оказалась напрасной. Он медленно опустился на колени, опустив голову, признавая своё полное бессилие.

В зале воцарилась мёртвая, давящая тишина.

Герои в безысходности опустили головы. Война была проиграна. Любовь была уничтожена. Рэнвальд был потерян навсегда, растворившись в пепле, как и всё, что они когда-либо любили и за что боролись.

Тея всхлипнула, и этот звук был похож на треск ломающегося стекла.

Она прижала ладони к лицу, чувствуя, как по её щекам, отмеченным печатью смертной усталости и новой, морщинкой у уголка глаза, текут горячие, солёные слёзы.

Она плакала не как принцесса, не как эльфийка, а как обычная, смертная женщина, потерявшая всё.

И в этой давящей, невыносимой тишине, когда надежда окончательно угасла и погрузилась во мрак, раздался звук.

Дзинь.

Тихий, чистый, мелодичный звон.

Тея замерла. Её всхлипы оборвались.

Лиам медленно поднял голову, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Эльбен напрягся, его уши дрогнули, улавливая источник звука.

Из медленно оседающего облака серого пепла, на каменный пол упал последний, крошечный осколок брони.

Это был не пепел.

Это был цельный, невредимый, размером с ноготь кусочек металла, возможно, часть заклёпки или крошечный фрагмент нагрудника, который по какой-то неведомой причине не поддался разрушительной силе ритуала.

Он лежал на полу, тускло поблёскивая в луче света, пробивающемся сквозь разбитый витраж. И этот тихий, металлический звон, отозвавшийся эхом в пустом зале, прозвучал как похоронный колокол.

Глава 30. Эпилог

Ветер, дующий с западных предгорий, нёс запах цветущей лаванды, дерева и далёкий гул голосов. Тея стояла на широкой каменной террасе, опираясь ладонями о тёплый, отполированный годами парапет. Под ней, в долине, раскинулся город, который ещё десять лет назад был лишь грудой обгорелых балок и разбитых статуй. Теперь же крыши черепичных домов переливались на утреннем солнце, мосты через реку забвения связывали берега, а на главной площади уже начинала собираться толпа.

Люди, эльфы, остатки горных кланов, бывшие наёмники, маги, перебежчики из лагерей Астериуса, даже те немногие звероподобные, что отказались от кровавой охоты, шли сюда. Они шли не как победители или побеждённые. Они шли как соседи. Как выжившие.

Тея прикрыла глаза. Ветер шевелил её волосы, теперь коротко остриженные и тронутые сединой у висков. Пальцы невольно скользнули к левому уху. Правое ухо давно зажило, но пустота осталась. Она не закрывала её платками. Не пряталась.

Шрамы были не клеймом позора. Они были ценой. И она заплатила её сполна.

— Ты снова стоишь так, будто ждёшь, что камни под тобой заговорят, — раздался за спиной знакомый, хрипловатый голос.

Тея не обернулась. Она знала этот шаг. Знала этот тон.

— Камни не говорят, Лиам. Они помнят. А память тяжелеет с каждым годом.

Лангвей подошёл ближе, опираясь на трость с набалдашником в виде волчьей головы. Битва с магом оставило неизлечимые раны на его теле. Коленный сустав теперь, то и дело что подводил его. А плечо, некогда израненное клинком, теперь ныло на дождь, но взгляд оставался острым, насмешливым, живым. Он остановился рядом, положив свободную руку на парапет.

— Память – это хорошо. Но сегодня не день для скорби. Сегодня день, когда мы наконец перестанем считать мёртвых и начнём строить живое. Ты слышишь их? Они уже скандируют твоё имя. Не «принцесса». Не «последняя из Сильвара». Просто «королева». И они не шепчут его со страхом. Они кричат его с гордостью.

— Гордость не лечит раны, — тихо ответила Тея, опуская руку, — и не возвращает тех, кто остался в пепле. Сиена отдала своё сердце, чтобы открыть дверь. Ты отдал кровь, чтобы удержать мост. А я… я отдала вечность. И всё это ради того, чтобы утром можно было просто дышать без страха, что небо рухнет.

— И ты дышишь, — мягко заметил Лиам, — разве этого мало?

— Мало, когда в груди остаётся дыра размером с человека, — она наконец повернулась к нему. В её голубых глазах не было слёз. Была тихая, усталая ясность, — ты знаешь, почему я стою здесь, Лиам? Не ради толпы. Не ради короны. Я жду знака. Любого. Птицы на подоконнике. Странного ветра. Тени, которая не совпадает с солнцем. Разум говорит мне, что это безумие. Что ритуал забрал его. Что броня рассыпалась. Что пепел унёс ветер. Но сердце… сердце отказывается верить в конец.

Лиам вздохнул. Он знал этот разговор. Они вели его каждый год, в этот самый день. В годовщину падения Астериуса. В годовщину исчезновения Рэнвальда.

— Он был живым, Тея. Не духом. Не призраком. Живым человеком, закованным в проклятый металл. Когда ты разорвала связь, металл не выдержал. Но это не значит, что не выдержала душа. Мы не знаем, что произошло после вспышки. Мы видели только пепел. И мы поверили в худшее. Потому что так проще. Проще оплакать, чем ждать. Проще сдаться, чем нести эту тяжесть каждый день.

— Я не сдалась, — прошептала она, — я правила. Я строила. Я мирила врагов. Я подписывала указы, чтобы звероподобные получили землю, чтобы маги открыли школы, чтобы дети, чьи родители погибли в тенях, не учились бояться темноты. Я делала всё, что обещала. Но иногда… иногда я просто смотрю в окно и жду, что кто-то постучит.

Легкий скрип шагов по камню. Эльбен подошёл с другой стороны. Он вырос. Его юношеская угловатость сменилась спокойной, уверенной осанкой магистра. Сапфировые глаза смотрели на долину с тихой грустью и гордостью.

— Совет ждёт тебя, королева, — сказал он мягко, — послы из Эшкантара уже в зале. Кузнецы с юга привезли новые сплавы. Старейшины горных кланов требуют пересмотра границ. Им нужно твое слово. Им нужна ты. Правительница настоящего.

Тея кивнула. Она выпрямилась, поправляя простой, но безупречно скроенный плащ цвета утреннего неба. На её груди не было ни тяжёлых цепей, ни гербов с мечами. Только тонкая серебряная нить, вплетённая в ткань. Символ единства.

— Пусть подождут ещё десять минут, — сказала она.

Они замолчали. Тея смотрела вниз. Лица сливались в единое полотно. Она узнавала знакомые черты: кузнеца, потерявшего руку в битве у реки, теперь обнимающего жену; бывшую воительницу Астериуса, несущую на плечах ребёнка; старого мага.

И вдруг, в самом краю площади, у старой, раскидистой ивы, что-то дрогнуло. Человек. Стоял неподвижно. Один. В простом, потёртом плаще, без оружия, без знаков отличия. Но боже… эта прямая, непоколебимая спина. Этот способ стоять, словно даже в покое готовясь встретить удар. Это было невозможно.

Тея замерла. Её пальцы впились в парапет. Сердце сделало один тяжёлый, болезненный удар. Потом второй. Потом замерло.

— Тея? — Лиам нахмурился, следуя за её взглядом, — что случилось?

Она не ответила. Выбежав и уже спускаясь по широкой каменной лестнице, игнорируя предупреждающий шёпот стражи, игнорируя крики советников, игнорируя собственное дыхание, которое рвалось в груди, как птица в клетке. Она шла через толпу. Люди расступались. Они видели её лицо. Видели, как оно побледнело. Видели, как в глазах вспыхнуло то, что не гасло десятилетиями. Надежда.

Шум вокруг неё стих, превратившись в далёкий гул. Она шла к иве. Шаг за шагом. Каждый метр давался тяжелее предыдущего.

Он не двигался. Он просто смотрел. Его лицо было старше. Угол рта пересекал тонкий шрам. Но глаза… глаза остались теми же. Тёплыми. Живыми. Усталыми. И бесконечно знакомыми.

Она остановилась в двух шагах от него. Воздух между ними дрожал.

— Ты опоздал, — прошептала она. Её голос дрожал.

Он медленно выдохнул.

— Я обещал найти тебя. Но путь оказался длиннее, чем я думал.

— Длиннее? — Тея шагнула ближе. Её пальцы дрогнули, но не потянулись к нему. Она боялась. Боялась, что он рассыплется. Боялась, что это сон, — ты рассыпался в прах. Я видела это. Я держала в руках пепел. Я отдала половину жизни. Как ты стоишь здесь? Как ты дышишь?

— Потому что ты не просто отдала половину, Тея, — он сделал шаг вперёд. Теперь между ними не было и шага.

Слеза, горячая и солёная, наконец скатилась по её щеке.

— Ты мог постучать. Мог послать знак. Мог хотя бы… хотя бы не заставлять меня жить в этой дыре каждый день.

— Я не мог, — его голос стал тише, но твёрже.

Тея закрыла глаза. Ветер шевелил её волосы. Вокруг них стояла толпа, но она не видела её. Она слышала только его дыхание. Живое. Ровное. Человеческое.

— Ты смертен? — спросила она, не открывая глаз.

— Да, — ответил он просто, — как и ты. Моё сердце бьётся. Оно устаёт. Оно болит. И оно принадлежит мне.

Она открыла глаза. Она медленно, не спеша, подняла руку. Её пальцы коснулись его щеки. Кожа была тёплой. Живой. Человек.

— Я ждала, — прошептала она, — я ждала каждый рассвет. Снова и снова…

Он накрыл её ладонь своей. Его пальцы были грубыми, в мозолях.

— Я не вернусь в доспехах, — сказал он тихо. — Я не буду рыцарем трона. Я не буду щитом, за которым прячутся короли. Я буду просто Рэнвальдом. Человеком, который устал. Который хочет сидеть у костра. Который хочет слышать, как ты смеёшься. Который хочет дожить до старости, держа тебя за руку… Если ты позволишь.

Тея улыбнулась. Та самая улыбка, что заставляла его сердце замирать. Теперь не замирало. Оно билось. Ровно. Сильно. В унисон с её.

— Я не позволю тебе уйти, — сказала она, — не теперь. Не после всего. Ты мой. Не как трофей. Как часть меня.

Солнце поднялось выше. Его лучи коснулись площади. Война закончилась. Жертвы были понесены. Пепел развеялся. Но на его месте выросло не новое королевство. Выросла жизнь. Простая. Смертная. Уязвимая. И бесконечно ценная.

Рэнвальд притянул её ближе. Он уткнулся лбом в её лоб, закрыв глаза, вдыхая запах лаванды.

— Я дома, — прошептал он.

Тея обняла его.

— Добро пожаловать, — ответила она. — Теперь мы начнём сначала.

И над объединёнными землями, где когда-то лилась кровь и горели города, взошёл настоящий рассвет.