Тени. Охотники на ведьм

Глава 1. Штаб

Февраль 2018

Я остановился перед домом перекурить и посмотрел на окна штаба.

Как, по-вашему, должен выглядеть крупный штаб охотников за нечистью? Исторический особняк с подвалами, полными тайных ходов? Секретный бункер с огромной библиотекой древних фолиантов? Может, сверхсовременный комплекс с лабораторией и вертолетной площадкой? Ха!

Нет, не так. Дважды «Ха!»

Или даже так: ха-ха-ха!

Хуй там плавал, короче.

Наш штаб располагался в обычной квартире простой советской пятиэтажки. Никаких тайных ходов, никаких библиотек с дубовыми шкафами и никаких лабораторий. Быт реальных охотников настолько отличался от образа из телевизора, что кто-то особо одаренный наклепал картинок «Ожидание — реальность» и обклеил ими стены туалета. Небывалой любовью у народа пользовался коллаж, где слева красовался Ван Хелсинг из одноименного фильма, а справа моя усталая и хмурая после трех суток без сна физиономия, подпись гласила: «Охотник здорового человека и охотник курильщика».

Да...

Справедливости ради, место было удобным, а главное — неприметным. Исторический особняк и научный комплекс привлекли бы много внимания, а бункер сразу бы взломали местные диггеры. Плавали — знаем. Году в восьмом пытались оборудовать бомбоубежище заброшенного завода, так через неделю любопытные умельцы вынесли гермодверь. К нашему счастью, мы еще ничего туда не успели внести, помимо необходимой мебели, и урон был минимальный: взломщики просто раскидали вещи, нассали в углу и расписали стены... Хотя как сказать, минимальный, мы привели ведьму, а там такой сюрприз, пришлось допрашивать ее под многозначительной надписью «Энигма — пидор». Это был удар по репутации.

Репутация — это важно. Важно выглядеть профессионально и серьезно. Конгломератов много, их отношения изменчивы — нужно договариваться и заключать союзы, чтобы оставаться на плаву, а заключать союзы с сомнительным сборищем дилетантов никто не будет.

А кем-кем, но дилетантами мы не были. Я руководил не самой большой и не самой старой коалицией в сверхъестественном мире, но мы считались самой влиятельной организацией охотников в Петербурге и, возможно, на всем Северо-Западе.

Я выкинул бычок в дренажку и пошел в штаб. Он располагался на четвертом этаже. Раньше квартира принадлежала ведьме, нам пришлось повозиться, чтобы очистить помещение, снять все заклятия и вселиться, но оно того стоило. Несмотря на простоту, это было удивительно спокойное место для работы. Сверху жил бесконечно кутящий молодняк, снизу алкаши, напротив — глухая бабка, а за стенкой семья мигрантов из ближней Азии, на таком фоне хмурые охотники, снующие туда-сюда в любое время дня и ночи, совершенно не выделялись. Мы скрылись в тени простых людей, до которых никому нет дела.

В штабе было только три комнаты. Общий зал, где хранились доступные всем материалы, там стояли два далеко не новых компа с принтером, здоровый советский стол и диван, чтобы ребята могли в любое время прийти поработать, провести мозговой штурм или просто отоспаться. Комната для допроса, которую наполовину занимал вмонтированный в пол стол с ручкой для наручников: туда приводили всех посторонних, а чтобы не смущать гостей, которых надо было расположить к себе, мы прикрывали ручку тряпочкой. В самой глубине — мой кабинет. Кухня, туалет и ванна были как в обычной квартире. По-хорошему не помешало бы расшириться, но недвижимость в Петербурге стоит бешеных денег. Почему-то в кино не показывают, как бравым ребятам, защищающим мир людей, тяжело даются бабки.

В коридоре стоял шкаф и висели крючки для одежды, но я всегда раздевался у себя. Пройдя через зал и поздоровавшись с двумя охотниками, склонившимися над картами, я зашел в кабинет.

Гигантская кипа бумаг на столе укоризненно смотрела на меня.

Деньги охотники получали древнейшим способом: продавали свои услуги. Штаб в какой-то мере выполнял роль агентства. Те немногие, кто был в курсе существования сверхъестественного и не варился в этом сам, не знали поименно всех охотников, не разбирались, кто на чем специализируется и кого звать отлавливать барабашек, а кого привидений, зато электронный адрес нашего штаба был на слуху. Туда нечасто, но регулярно приходили заказы. Я их распределял, при необходимости снабжал инвентарем и деньгами в долг. В зависимости от дела охотники отдавали в общак от семидесяти до двадцати процентов гонорара. Были заказы маленькие, а были и очень крупные. Конечно, опытные охотники могли и сами найти себе дело, но редко кто работал полностью автономно. Еще стоит упомянуть меценатство, естественно, куда без него, но и мы регулярно косили нечисть за красивое «Спасибо». Никакие налоги мы не платили, для государства нас не существовало.

Некоторые охотники продавали тела мистических созданий колдунам. Бороться с этой порочной и лицемерной практикой было бесполезно, поэтому я просто требовал, чтобы меня ставили в известность. Колдуны были частью, что называется, серого мира, мы не считали их врагами, пока они соблюдали закон и не вредили людям. Обычно все было спокойно, но преступники есть везде, и я не хочу, чтобы какой-нибудь гад околдовал человека с помощью артефактов, полученных от моих ребят.

Я повесил дубленку на плечики, поставил кофеварку и, улыбнувшись светившему в окно солнцу, взял пару листов со стола. С чего бы начать день?

Может, отделить счета от заказов для начала? Да... Пора прекратить игнорировать очевидную финансовую проблему. Заказов тоже было много, вот только кто всем этим будет заниматься? Людей катастрофически не хватало. Охотниками процентах в девяноста становились дети охотников — все же мастерство своеобразное, в университетах такому не учат — но девяностые поломали все и всех. Я, как и большинство моих ровесников, до сих пор оставался без наследника.

Ладно, это лишняя лирика. Вернемся к нашим баранам.

Мне как руководителю нужно было выбрать те заказы, что дадут максимум выгоды при минимуме усилий и времени. Что-то простое, неопасное и в то же время объемное.

Хм...

Был среди наших постоянных клиентов бизнесмен, Виталий Петрович, сколотивший состояние на недвижимости. По непонятной причине все его объекты регулярно подвергались нашествиям разных мелких неопасных, но зловредных сущностей. Мужиком он был прижимистым, но с детства страдал никтофобией и щедро платил, стоило на горизонте нарисоваться какой-нибудь вялой эманации. Я порылся в бумагах и нашел заявку от него.

— Что же там такое экстраординарное на этот раз? — не скрывая скепсис, произнес я.

Так... Купил особняк, все было хорошо, но ни с того ни с сего стали происходить странности. Строители не могут работать.

К письму прилагалось красочное описание существ, похожих на гномиков-мутантов. Хм... Гномы так гномы... Я стал думать, кого отправить. Как назло, все камрады были заняты. Либо уже при деле, либо готовились к экспедиции в Сибирь, либо отказывались работать за тридцать пять процентов. Если начистоту, то работа и вправду была паршивенькая: нудная, требующая выносливости и не особо респектабельная. Обычно таким занимался молодняк, но кто из молодых ребят у нас остался? Разве что Кирилл, остальные уже либо выросли и перешли в высшую лигу, либо завязали с охотой.

В дверь деликатно постучались, и зашла Ольга.

— Глеб, я к тебе по делу.

Естественно. Ольга просто так поболтать не заходила. Ей туго давалось неформальное общение. Я пытался растопить лед, заводил разговоры о фильмах, о путешествиях, звал пообедать, пытался потрепаться об общих знакомых, показывал забавные мемы — бесполезно, все равно что травить анекдоты Споку.

Я не подкатывал к ней яйца, нет. Как женщина она меня не интересовала. Она была молода, двадцать шесть лет, но, на мой вкус, не особо привлекательна. Ольга казалась совершенно плоской да еще носила квадратную одежду вроде футболок с металл-группами и кожаных пиджаков, которые сидели колом, кудрявые светлые волосы она собирала в низкий хвост и никогда не красилась. Все это делало облик отталкивающе мужеподобным.

Зато она была отличным охотником и соратником, я тянулся к ней как к другу. И хотя она прекрасно понимала мои мотивы... я надеюсь... но все равно держала дистанцию. Впрочем, Ольга со всеми держала дистанцию.

— Выкладывай, — я жестом пригласил ее присесть и выехал на кресле из-за стола. Терпеть не могу общаться через стол, все равно что через окошко в кассе банка.

— У меня появилась зацепка. Мне нужно твое согласие.

— Так, — вот это интересно, я наклонился ближе. Охотники достаточно свободны в действиях, и мое разрешение нужно только для очень серьезных решений.

— Я встретила одного вампиреныша на улице и заметила, что с ним происходит что-то странное...

— Оль... — я сразу ее перебил.

Это может показаться странным, но мы пытались по минимуму сталкиваться с вампирами — слишком тонкий дипломатический лед. Тридцать лет назад всю Западную часть России и Прибалтику захватили конфликты с нелюдьми, в результате сильнейшие вампирские семьи утратили власть, а организация, выступающая от лица всех людей, исчезла.

Сейчас дело упиралось не столько в опасность конфликта, сколько в то, что можно было легко стать пешкой в чужой политической игре, которая у вампиров была чем-то вроде любимого национального развлечения. Поэтому все контакты с вампирами проходили с моего разрешения и только под моим контролем. Я строго запретил любую самодеятельность.

— Подожди, ты не дослушал, — глаза Ольги загорелись. — У него солнечные ожоги...

Слабокровные имели иммунитет к солнцу, который пропадал во время сильного голода. Раньше они не голодали почти никогда. Их укусы не смертельны, все вампиры имели доноров, многие охотились, иногда это создавало проблемы, но ими занимались не мы.

— И что? Я слышал, с новым их политическим курсом на аскезу многие голодают.

— Ну не до ожогов же!

— Там немало фанатиков, которые возвели голод в культ, — я пожал плечами. — У них набирает обороты идея, что потребность в крови — это всего лишь пагубная зависимость. Двадцать лет назад это считалось сектантским учением, а сейчас...

Ольга не дала договорить.

— Это Кая. Ты же слышал про Каю?

Более чем.

Кая... Впервые мы встретились тридцать лет назад, когда мне, шестнадцатилетнему пиздюку, доверили вывезти младенца из объятого конфликтами Петербурга. С тех пор я не пересекался с ним, но о том, как сложилась судьба парня, наслышан. Трагично она сложилась... А был он таким милым ребенком.

Я поймал себя на том, что сижу и молча киваю, глядя в стену.

— Он бы не стал морить себя голодом, — продолжила Ольга. — Я думаю, он просто не может пить кровь. Готова поспорить, это проклятье. Это ведьмы!

Ох...

Сейчас ведьм изображают знахарками с травами, но это все киношный дебилизм, ведьмы не имеют ничего общего с колдунами. Кто-то скажет, это вопрос терминологии, и будет прав. Ведьмы не имеют волшебной силы и пользуются услугами демонов в обмен на душу, а такое партнерство оборачивается серьезными злодеяниями. Колдовство — опасная манипуляция с тонкими материями, но само по себе оно нейтрально, даже охотники прибегали к его помощи, а ведьмовство всегда несет в мир болезни, смерти и страдания, потому что источник силы — зло в чистом виде.

Я не знал ни одной ведьмы, которая бы не совершила тяжкого преступления. За каждой из них находились десятки невинных жертв, но мы работали по кодексу и, чтобы казнить ведьму, нам нужны были доказательства, а собрать их было сложно.

В Петербурге ведьмы не давали о себе знать годами, а сейчас нарисовался целый ковен. У меня уже несколько человек, включая Ольгу, были им заняты. Дело продвигалось в час по чайной ложке, и каждая зацепка была на вес золота.

— Так, дай подумать... Его надо допросить... но разговаривать он не захочет точно... — я пробарабанил по столу. Из всех ребят именно Оле я мог доверить дело, связанное с вампирами. Оля вообще умничка. Собранная, деловая, исполнительная, совершенно лишена творческого подхода — и слава Богу. — Ладно. Бери Саню и Егора, и следите за ним, надо найти удобный момент... Поэтому сообщай мне о каждом чихе. И будь осторожна.

Ольга сдержанно кивнула, встала и, чуть ли не отдав честь, вышла из кабинета, а я закопался в бумажках.

В обед я пошел за пищей богов. Есть в такую прекрасную погоду дома на прокуренной, тесной кухне было бы преступлением. Купив шаверму, я сел на лавочку во дворе. Осмелевшее солнце пригревало и заявляло о приближении весны. До нее было еще три недели, но я уже чувствовал мартовский воздух. Я почти доел, когда во двор с шумом въехала бээмвэ с разбитым бампером и начала неуклюже парковаться. Вот никогда не понимал людей, которые вместо того, чтобы пять секунд подумать и поставить машину за одно спокойное движение, начинают совершать лихорадочные кроличьи фрикции.

Машина наконец втиснулась между Жигулями и сугробом, под которым был еще один Жигуль. Открылась водительская дверь, и вылез Анатолий. Пытаясь не запачкать в лужах рясу, он с обеспокоенным видом поскакал к подъезду.

«Явно не просто так пришел», — подумал я, дожевывая кусок.

Вопреки стереотипу о тайных орденах, Анатолия, тощего, любопытного и идейного священника, занесло к нам совершенно случайно. Он попал в эпицентр заварушки с демоном, после чего стал регулярно помогать, хотя непосредственно в охоте не участвовал. Мы его называли охотником на полставки, но как бы это снисходительно ни звучало, он действительно был очень полезен. Анатолий обладал удивительным даром разговаривать людей. Прихожане часто рассказывали, что им кажется, будто в их жизни появились потусторонние силы. И нередко людям это не казалось.

Именно Анатолий получил первую наводку на ковен. Одна женщина пожаловалась, что мужа, добропорядочного и спокойного человека, который никогда не отличался тягой к спиртному, увезли на скорой в состоянии алкогольного психоза. Мужик орал, что ведьма разрушает его жизнь.

Дело и вправду оказалось в ведьме, их соседке. Мы стали следить за Жанной, так ее звали, и вышли на двух подельниц и десяток жертв. Затем начались проблемы. Половина ребят в очередной раз смоталась в Сибирь, еще команда отправилась в Сургут, и уследить за тремя ведьмами стало невозможно. У нас банально не хватало ресурсов, чтобы собрать доказательства. Мы метались между подозреваемыми, но у нас нет маховика времени, чтобы быть сразу в нескольких местах.

А в конце ноября Жанна пропала. Исчезла со всех радаров. Сразу за этим мужик с психозом вернулся к трезвости и у девчонки с раком пошла ремиссия... Если это были именно жертвы Жанны, то либо она сама сняла проклятья, что сомнительно, либо ее убили. С того момента все и встало. И у нас, и у ковена. Чтобы они ни задумали, осуществить это без верховной ведьмы было невозможно, и они залегли на дно.

Я решил перевести охоту за ковеном в фоновый режим. Сегодня, спустя несколько недель тишины, у Ольги появилась зацепка, может, у Анатолия тоже?

Или он опять приперся доказывать, что Жанну убил Стас?

Я вытер пальцы салфеткой и пошел в штаб. Анатолий встретил меня на лестнице. Видимо, обыскав квартиру, решил не ждать и проверить двор.

— Глеб! Я как раз тебя ищу! — вид у него был крайне взволнованный: рыжеватая борода торчала во все стороны, глаза сверкали, скуфья съехала на затылок, как шапка борзого гопника.

— Я понял, что стряслось?

— Я по поводу Жанны, я точно знаю, кто ее убил!

Наша песня хороша, начинай сначала. Анатолий был уверен, что Жанну убил Стас. Стас не подарок и часто нарушал правила, но он бы не пошел на такое... Я уверен.

— А убили ли ее? И если ты опять будешь бездоказательно обвинять Стаса, то мы точно поругаемся.

Черт, вот нихрена я не уверен. Я стоял с невозмутимым видом, но в легкие словно набросали камней — а вдруг на этот раз Анатолий принес доказательства?

— Нет, нет. Я знаю, это не он, — Анатолий замахал руками, и я смог спокойно вздохнуть. — Я был неправ. Но теперь я знаю кто... Вчера я нашел в подъезде парня с передозировкой, притащил домой, откачал... Потом стал с ним беседовать... — Анатолий тараторил, и я с трудом улавливал суть. — Я хотел убедить его лечиться, по крайней мере, рассказать о центре... Я же раньше работал в центре реабилитации, православная община там...

— Ближе к делу. — Если он и вправду нашел убийцу, то это прорыв!

— Да-да. Стал с ним говорить, он совсем понурый был, совсем молодой парень, а жизнь не мила... Я спросил, что его так беспокоит, а он сказал, что убил человека за то, что она была ведьмой, и описал Жанну!

Ого!

— Точно Жанну? Или кого-то похожего? — Жанна на вид была типичной сорокалетней женщиной. Полная, среднего роста, короткие волосы, без особых примет. Под ее описание подходили тысячи.

— Точно. Он узнал ее имя!

— В смысле узнал имя?

— Ну, я спросил, звали ли ее Жанной Нестеровой, — Анатолий захлопал глазами.

— Ты первый назвал ее имя?! А если б это была не она?! — вот же валенок! — Так... ладно. Урок конспирации проведу позже. Сейчас надо допросить парня, узнать каждую деталь. Где он?

— Я не знаю.

— В смысле? Он пришел, сказал тебе: «Отец Анатолий, я убил человека за ведьмовство». А ты в ответ: «Ай-яй-яй, три аве-марии и вали»? Так, что ли? Почему ты не знаешь?!

— Я православный священник, а не католический, — обиженно фыркнул Анатолий, но мне было не до вежливости.

— Да плевать! Что там дальше было? Он просто взял и ушел?

— Я его выгнал, — Анатолий сжался и, казалось, вот-вот дематериализуется, как Оби-Ван Кеноби, оставив на полу рясу.

— Подожди. Хочешь сказать, ты вышел на человека, который может разом закрыть половину белых пятен в деле, и выставил его вон, не взяв даже номера телефона?

— Я запаниковал! Он стал требовать показать штаб! — Анатолий всплеснул руками.

— Ты ему растрепал?! Святые угодники, Анатолий! — посвящать посторонних в сверхъестественный мир было одним из тех немногих дел, которые требовали моего согласия. — И как он отреагировал? Захотел открыть миру глаза? Вывести сверхъестественное из тени?

— Наоборот, все понял и захотел присоединиться, — Анатолий пожал плечами. Судя по лицу, он начал сомневаться, что поступил правильно.

— Ну так это хорошо! Учить с нуля сложно, но возможно, а у нас не хватает людей.

— Глеб, ты меня чем, прости, слушал? Я же сказал, что парня нашел в подъезде с передозом, он наркоман, — Анатолий расправил плечи и уверенно посмотрел мне в глаза. Видимо, он посомневался-посомневался и пришел к выводу, что сделал все правильно... упрямый баран.

— Да ладно тебе, это Питер. Сейчас под видом травки такую химию продают, можно покурить вроде как простой косяк и через пять минут изображать паука на Невском... Или там что-то серьезное?

Анатолий сморщил нос и жестом показал на сгиб локтя.

— Черт... Это может быть результатом проклятья, как с тем профессором, который забухал...

— Нет, Глеб, — Анатолий поджал губы и покачал головой. — Парень с шестнадцати лет долбится, а ведьму убил из-за того, что она околдовала сестру, а не его.

— Жаль... Нам бы новая кровь пришлась в тему, — я знал охотников, которые сидели на игле, особенно в девяностых их было много. Ничем хорошим для них это не закончилось. — Все равно его надо найти и допросить. Что ты о нем знаешь?

— Ничего, — Анатолий вздохнул, снял скуфью, помял в руках и надел опять.

— Сколько лет, как зовут? — Должно же быть хоть что-то.

— Двадцать один, имя очень странное... Ева. Не понимаю, зачем давать ребенку женское библейское имя...

— Вампир, может? — Звучало именно так. Они любили такое — Кая, Ева... Я находил вампирские имена праздником истерии: мы все из себя скрывающиеся в тени вампиры, никто о нас не должен знать, но имена детям дадим такие, чтоб каждый встречный-поперечный знал, с кем имеет дело.

— Нет, не думаю... он не знал о сверхъестественном мире... Если только не инициированный, но вряд ли... Внешне... ну похож... но я... я как-то не подумал об этом.

— Фух... ясно. Значит, так. Иди домой. Напиши все детали, все, что сможешь вспомнить, и брось мне на почту.

Значит, где-то под носом еще одна жертва Жанны, о которой мы не знали раньше. Больше жертв — больше шансов найти доказательства... и связь с другими ведьмами.

— Прости, Глеб, я ... — Анатолий виновато затоптался.

— Ты молодец. Немного налажал, но это все равно прорыв. Я бы, наткнувшись на наркошу в подъезде, перешагнул и пошел дальше, а ты молодец, спас человеку жизнь, и мы теперь знаем, что случилось с Жанной и что ее убил не кто-то из наших. Просто в следующий раз сразу звони мне.

Анатолий просиял. Налажал он, конечно, не немного, но без него мы бы даже не знали про ковен под носом.

Когда Анатолий ушел, я вернулся в кабинет и стал думать. Моя задача найти в семимиллионном Петербурге парня по имени Ева, который хер знает кем может оказаться... И кого-то надо отправить ловить гномов.

***

Пиликнул телефон. Это Саня спрашивал, когда я буду. Видимо, все на нервах из-за вампиреныша. Я затушил сигарету и поспешил к подъезду, игнорируя накопившиеся лужи и мешанину подтаявшего снега.

На пролете между первым и вторым этажами на меня налетел странный парень. Молодой, худой, высокий... Рассмотреть лица не успел, он свинтил на улицу. Это мог быть просто гость вечно кутящих соседей сверху или родственник алкашей снизу, но что-то в нем меня напрягло. Я бы решил, что это кто-то из охотников — было в нем что-то характерное для нашего брата, вот только я лично знал всех, а если в город приезжал кто-то новый, то его в первую очередь знакомили со мной, без моего ведома здесь пукнуть никто не мог. А значит, если парень не из охотников... значит, из кровососов. Кая не просто вампир, он очень скандальная и противоречивая фигура, кто-то из его сородичей вполне может попытаться разведать, почему Кая у нас.

Я вбежал на четвертый этаж и полез в карман за ключами, но дверь открыла Ольга. Видимо, ждала прямо на пороге.

— Давай быстрей, он уже бесится!

Не снимая дубленку, я прошел в комнату для допросов. Окна были завешены плотными шторами, освещение давали два прикрученных к голым стенам светильника, отчего и без того полупустое и неуютное помещение становилось совсем мрачным. Ни дать ни взять застенки. Кая сидел за огромным столом, опустив голову, его лицо скрывали длинные волосы. Из-за ранней и неправильной инициации он остался в теле семнадцатилетнего подростка. Обманчивая хрупкость силуэта особенно бросалась в глаза на фоне шкафообразных Сани и Егора, стоявших рядом.

Я сел напротив.

— Нельзя вот так похищать людей! — Кая поднял на меня глаза, и я невольно отпрянул.

На парня смотреть было страшно. Капилляры полопались, и белки заплыли кровью, губы потрескались, обычно плотная вампирская кожа истончилась, и сквозь нее просвечивали вечноголодные вены.

— Тебя не похитили. Ты задымился прямо посреди улицы и был бы уже мертв, если бы мы не забрали тебя с солнца.

— Раз вы такие рыцари-спасители, то почему отвезли сюда, а не ко мне домой?

— Мы не такси. И нам нужно поговорить. Это не допрос, мы тебя ни в чем не обвиняем.

— Да? — Кая усмехнулся и демонстративно приподнял руки, звякнув цепочкой наручников, протянутой через ручку.

На ладонях я заметил сильный ожог, который уже подгнивал. Регенерация даже хуже человеческой — дурной знак.

— Извини, вынужденная мера. Когда захочешь уйти, мы отстегнем тебя, и ты покинешь квартиру.

— То есть если я скажу, что хочу уйти сейчас, то вы меня отпустите?

— Да. Только на улице полдень... — Куда он денется с подводной лодки? На это и был расчет. — Уйдешь вечером, Кая...

— Зови меня Влад. Согласно новым документам, это мое имя.

— Серьезно? А настоящее не разрешают оставить?

— Только не мне, — Кая грустно замотал головой и поджал губы. — Так о чем ты хотел поговорить?

— Почему ты в таком состоянии?

— А что тебя удивляет? — фыркнул Кая и мотнул головой, чтобы убрать прядь с лица. У него было выбрито что-то наподобие ирокеза, только длинного, и, судя по колтунам, расческу он не брал в руки с миллениума. — С новым курсом наших достойных лидеров голод теперь мое перманентное состояние. У нас теперь есть правило — одного и того же человека нельзя кусать чаще двух раз в год... Это фактически криминализация добровольного донорства, и это еще цветочки!

Кая всю жизнь пытался держаться подальше от политики, и ничего у него не вышло. Теперь я понимаю почему. Бунтарский дух сочился из каждой его поры. Это я иносказательно... по факту из пор конкретно сейчас сочился пот и сукровица.

— Кая, ты умеешь охотиться и не стал бы сидеть голодным.

— И почему никто не верит в мою выдержку? — Кая хрипло усмехнулся и тут же сплюнул кровью. Как бы он концы не отдал, потом фиг докажешь, что это не мы его прибили.

— Кая, ты жрал людей в три горла, ходил по острию ножа, и тебя никакой строгач не мог сдержать, так что изменилось? — я не дал ему ответить и продолжил: — Я думаю, ты просто не можешь физически усвоить кровь. И я на сто процентов уверен, что это не болезнь. Тебя прокляли.

— Серьезно? Проклятья? Ведьмы? Вы просто шайка застрявших в средних веках фанатиков.

Вот надо же, сидит передо мной эта клыкастая тридцатилетняя сопля, которая горит на солнце, и делает вид, что не верит в проклятья! Все он прекрасно понимает, но надо поломаться для вида. Ладно, Глеб, соберись, ты сможешь.

С максимально невозмутимым видом я положил на стол фотографию Светланы.

— То есть ты никогда не встречал эту женщину?

По тому, как округлились его глаза, стало ясно: мы угадали. У нас были сомнения, кто его проклял, все указывало на Жанну, но Ольга настаивала на Светлане и, походу, оказалась права. Молодец, девочка.

Дальнейший опрос я доверил Ольге. Мне самому хотелось пообщаться с Каей, но это было ее дело. Пообщаюсь с ним позже. Уже в дверях я обернулся и спросил:

— Ты знаешь кого-нибудь по имени Ева?

— Да, даже нескольких, — Кая пожал плечами. — С одной в школе учился, с другой...

— Мне нужен парень. Лет двадцать плюс-минус, зовут Ева?

— Парень? — Кая изогнул бровь. — Что за дурацкое имя?

— Разве не вампирское? — типа «Кая» звучит лучше, пф-ф-ф.

— Точно нет. Больше похоже на имя человека, у которого родители дебилы.

Ясно.

Я вернулся в кабинет. Прошло больше недели, но на след таинственного Евы никто не вышел. Если бы он был нечистью, то было бы проще, ее в Питере не так много, как наркоманов.

Ольга допрашивала Каю до вечера, но стоило солнцу сесть, он свалил... Будто бы это дело было не в его интересах.

После его ухода мы еще несколько часов обсуждали детали. Светлана была на крючке. Ольга взяла с меня клятвенное обещание не подпускать к ее делу Стаса и дать ей спокойно дособирать доказательства. Я, в принципе, понимал причину ее просьбы. Они так рьяно перетягивали друг у друга одеяло, когда я имел глупость поставить их в пару, что совершенно не сработались. Стас занимался другой ведьмой из тройки, но у него дело встало. Настолько встало, что от безысходности он выдвигал идеи одна безумнее другой.

Глубокой ночью ребята разошлись, а я остался спать в штабе.

Утром меня разбудил звонок. Виталий Петрович возмущался, почему его гномов никто не ловит. Мне очень хотелось послать, но его регулярный полтергейст помогал гасить счета, поэтому я терпел и выдавал дежурные фразы.

— Да, я все понимаю... да, мы избавимся от них... да, ваше дело в числе первоочередных... да, у всех ребят сейчас другие задания, как только... да, двойная оплата ускорит процесс...

Хлопнула входная дверь, по топоту стало ясно, кого сейчас принесет нелегкая. Я быстро распрощался с Виталием Петровичем и приготовился встречать неизбежность.

Стас.

Он влетел, пуская молнии негодования, и чуть не снес дверь. Снять уличную обувь или хотя бы стряхнуть снег с кроссовок, естественно, не удосужился.

Именно родители Стаса выследили и убили ведьму, в квартире которой мы сейчас располагались. И это они отжали ее в собственность, не дав уйти государству, — как это часто бывает, ведьма не имела наследников. Так что, строго говоря, штаб арендовал помещение у семьи Стаса, поэтому пацан чувствовал себя более чем фривольно. Добавим к этому юношескую борзость, взращенную с малых лет бескомпромиссность, вероятный пэтээсэр и получаем непредсказуемого и неуправляемого охотника двадцати двух лет, который считает себя самым умным. В деле Стас и вправду был великолепен, но приходилось плясать вокруг него с бубнами, чтобы заставить делать что надо, а не то, что ему кажется правильным.

— Почему нет?! — Стас то ли взвыл, то ли зарычал.

Я знаю Стаса с младенчества. Именно я учил его ножевому бою, когда он был тринадцатилетним пиздюком и, пытаясь выглядеть старше, отращивал волосы... Сейчас он предпочитал кастет, брил волосы под единичку и ни во что меня не ставил.

Вчера я окончательно и бесповоротно завернул его план. Даже странно, что пацан сразу не притащился ко мне домой. Вытащить человека из сортира или снять с телки, чтобы срочно что-то порешать, было вполне в его духе. Судя по красным от недосыпа глазам, всю ночь он готовился к нашей беседе. Не сомневаюсь, он часов десять ходил туда-сюда по комнате, сравнивая за и против, и в очередной раз убедился, что его план великолепен, а я ссыкливый мудак.

Я глубоко вздохнул и максимально спокойно повторил то, что уже говорил не раз:

— Потому что это плохая идея.

Лет двадцать-тридцать назад я бы счел идею замечательной, но сейчас я уже наступил на достаточное количество граблей, чтобы отличить очевидное безрассудство от смелого плана.

— Окей, шеф. А какая тогда хорошая? — Стас развел руками. Походив туда-сюда и размазав стекший с кроссовок снег, он снял пуховик и бесцеремонно бросил на мой диван. Под пуховиком оказалась спортивная куртка, в девяностых у меня была абсолютно такая же. — Какой у нас вообще план? Сидеть на жопе ровно и ждать, когда решение появится само?

Да, именно такой план и был... До того как Оля нашла рабочую зацепку, вот только я обещал держать его подальше от дела Светланы.

— Стас, у нас есть еще работа, которой тоже надо заниматься.

Ольга нашла рабочую зацепку, а Стас предлагал сомнительную хрень, которая в случае неудачи обернется знатным геморроем.

— Это какая же работа? — Стас бесцеремонно поднял заявку с моего стола. — Гномики? Глеб, ты это сейчас серьезно? — Стас посмотрел на меня с такой искренней укоризной, что на мгновение мне стало стыдно. — У нас под самым носом орудует целый ковен, а ты предлагаешь заняться барабашками? Да у тебя все маятники с ума сходят, ты посмотри!

Стас махнул рукой в сторону шкафа, там на полках стояли маятники — специальные устройства, которые сделали наши эзотерики для отслеживания разных колебаний энергий в тонком мире. Сейчас кристаллы натянули цепочки и отклонились в самые разные стороны вопреки всем законам гравитации, один из них даже поменял цвет с белого на бордовый.

— Ты... ты... — Стас хватился за голову, пытаясь подобрать слова. — Ты попробуй не думать о деньгах, а о том, что на самом деле важно!

— Думаешь, я не думаю о важном? Знаешь, о чем я думаю? — я неожиданно для самого себя закипел. — Я думаю о Лехе, который присядет на хуй знает сколько лет за кражу трупа из морга, если мы не дадим кому надо на лапу. Я думаю о Карине, которой после падения из окна нужна физиотерапия. Я думаю о ребятах в Сургуте, их операцию надо как-то спонсировать, иначе они там застрянут. Я уже молчу о счетах за газ, воду и свет, о том, что каждая наша машина может развалиться в любой момент... Я понимаю, что ковен — самая главная угроза, но если я не буду думать о деньгах, то мы потонем раньше, чем успеем с ними разобраться. Это вопрос стратегии.

— Ладно. Хорошо. Я понял, — Стас примирительно поднял руки. — Я был неправ, что наехал на тебя из-за коммерческих заказов. Пошли Кирюху гонять гномов, а мне дай добро на операцию, мне даже спонсирования не нужно, и я сам найду напарника... Слушай, ты все равно торчишь за аренду, я попрошу родителей списать долги и в случае удачи отдам пятьдесят процентов выгоды.

Предложение было заманчивое, вот только я не верил в удачу предприятия, Стас, да и любой из ребят, мне был дороже денег. Я посмотрел в светлые и холодные, как айсберг, полные решимости глаза Стаса. Не отступится же, запрет не сработает, а разубедить невозможно. Идея пришла сама собой.

— Ладно, — вздохнул я. — Но будут условия.

Стас просиял и радостно закивал.

— Ты действуешь строго по кодексу.

— Естественно.

— Все расходы на тебе, разгребать говно в случае неудачи тоже будешь ты.

Стас кивнул.

— Долг за аренду исчезает, ты отдаешь мне половину с того, что получишь, включая отложенную прибыль, — это я добавил исключительно для видимости, ведь согласно моему плану Стас даже не приступит к своему. — Работаешь с напарником, у которого есть успешный опыт охоты на ведьму, и договариваешься с ним сам.

— Хорошо. Без проблем! — Стас не почувствовал подвоха и протянул руку. — Договорились!

Воодушевленный Стас ушел, а я поперебирал бумажки минут десять и понял, что просто бессмысленно перекладываю листы из одной кучки в другую. Я смотрел на буквы, но смысл слов не улавливал, вся голова была забита ведьмами. И немного грызла совесть, что я так слил Стаса с дела, по сути, ни за что.

Решив переключиться, я пошел на кухню покурить. Там стояли Денис и Серега, оба опытные охотники, им обоим уже было за тридцать, но сдавать позиции и уходить с оперативной работы они даже не собирались. Наоборот, парни регулярно ездили на зачистки в Сибирь. Собственно, это было их основное занятие.

— Глеб, здорово! Я посмотрел контракт, че за фигня? — Дэн пожал руку и сразу перешел к делу. — Почему укусы мы теперь должны лечить за свой счет?

— Потому что иначе вас, дебилов, не заставить быть осторожными! — беззлобно фыркнул я. — К тому же не полностью за свой счет, базовую помощь оплатит штаб.

Был в сибирской глуши город-призрак. На нем лежало мощное заклятье, наверное, самое мощное на территории Евразии за последние сто лет — и в радиусе ста километров все умершее превращалось в зомби: люди, животные, птицы, насекомые, растения... Даже мертвый зомби через сутки оживал. Лет семь назад территорию приметил один олигарх и решил вложиться в зачистку города, поэтому три-четыре раза в год мы отправляли туда экспедиции, эзотерики с помощью своих камушков искали способ снять заклятье, а наши бойцы прикрывали их. Разумеется, их регулярно кусали. Это не был вирус, как в фильмах, поэтому от укуса человек в зомби не превращался, но если раны не лечить, последствия были печальные. А лечение стоило дорого.

— Слушай, это же грабеж!

— Это временная мера, у нас сейчас очень туго с деньгами...

— Глеб, ко мне тут Стас подходил, — на кухню зашел Егор, и сразу стало тесно, — спрашивал, соглашусь ли я...

— Ловить с ним ведьму? — угадал я. — Не соглашайся. Это всех касается, — я обвел присутствующих взглядом.

— Ах ты, жопа хитрая! — усмехнулся Серега, но его тон был скорее восхищенно-одобрительным. — Дал парню добро на операцию, зная, что никто не согласится стать его напарником.

— Именно!

Со Стасом и так не стремились работать, его терпела только Марина, но она не вылезала из командировок, а с моим негласным запретом у него не будет шансов выполнить все условия. Охотники с успешным опытом охоты на ведьму на дороге не валяются.

Глава 2. Неуловимый Ева

Городские огни проникали в окно и освещали стол, где в строгом порядке лежали фотографии, карты, календари и газетные вырезки. Ольга могла включить верхний свет, но специально оставила только старую рыжую лампу и наклонила ее как можно ниже, чтобы электричество не прогнало царящий полумрак. Она выдохнула, и в воздухе заклубился сигаретный дым. Ольга любила работать в штабе ночью, когда никого лишнего не было. Днем здесь творился полнейший бедлам, особенно в последнее время, когда все носились в попытках найти Еву. Парень мог сдвинуть дело верховной с мертвой точки, но ее главная задача не Жанна, а Светлана, а по Светлане у нее прорыв и без Евы.

В принтере закончилась краска, и последняя страница распечаталась совсем бледно. Ольга добавила лист к стопке с записями допроса.

Кая наговорил много, но полезной информации в его спутанном монологе было негусто. Вампиры, по мнению Ольги, были сверхъестественным вариантом наркоманов — совершенно невменяемые и неадекватные типы, повернутые на предмете своей болезненной тяги. Те, кто держал себя в разумных рамках и пил крови столько, сколько необходимо, были еще нормальными, но Кая сдержанностью не отличался никогда. Сейчас, на сильнейшей абстиненции, он стал совершенно невыносим: прыгал с темы на тему, забывал, о чем говорит, на середине фразы, то подолгу молчал, то тараторил без перерыва на вдох и выдох. Ужасно-ужасно выматывающий допрос.

И, тем не менее, некоторые белые пятна Кая заполнить помог.

Светлана была настоящей ведьмой, но притворялась экстрасенсом-шарлатанкой. Гадания на картах Таро, привороты-отвороты, магические кристаллы, хрустальные шары, бабкины заговоры, мандалы на желания, чакры и фен-шуй — весь сыр в один бредовый вареник.

При взгляде на ее фото в соцсетях, где она картинно закатывала глаза на фоне мистической бутафории, можно было решить, что только вконец обезумевшие от несчастья лохи способны повестись на такой дешевый развод. Как оказалось, на это и был расчет. К Светлане приходили уязвимые беспомощные люди, которые становились жертвами ковена. Ведьмой она была слабой по сравнению с Жанной, и ее главная роль сводилась к поиску и окучиванию подходящих на забой кандидатов.

Ни Ольга и ее команда, ни Глеб, ни Стас не знали, ради чего такого глобального объединились ведьмы, но у каждой были и свои личные, менее масштабные дела. И тут информации имелось больше. Жанна прокляла девчонку-парикмахершу, и та заболела раком. Мотивы оставались неизвестны, но это точно была именно Жанна, и другие ведьмы в этом не участвовали. Она умерла, и девчонка сразу пошла на поправку. Охотники не знали всех принципов ведьмовства, но было известно, что проклятья не работают сами по себе. Они требуют энергетической подпитки, и ведьмы выступали батарейками. У каждого проклятья был финал: необратимое физическое или моральное разрушение жертвы, после чего все затраченные силы возвращались в троекратном размере.

Ольга собрала со стола часть материалов и по десятому кругу начала их раскладывать, проговаривая ход мысли.

— Жанна прокляла своего соседа и девочку-парикмахершу. А этих троих, — Ольга добавила на стол газетные вырезки, — ей подогнала Светлана. Но всю магическую часть сделала Жанна… значит, Жанна получила бы приток силы. Стало быть, эти трое должны были стать жертвами для их общего проекта, иначе зачем Светлане помогать? Получается, тут она как бы и не при делах…

Ольга поджала губы и пробарабанила карандашом по столу.

— Надо найти доказательства ее колдовства. Колдовства, а не пособничества.

С этим могли возникнуть проблемы. Светлана не могла, как Жанна, держать по несколько проклятий одновременно. Она прокляла Каю, гаденыш так и не раскололся за что. Кодекс не позволял осудить ведьму за проклятие вампира, нужно было доказать вред, причиненный людям. Не исключено, что Светлана не сможет взять новую жертву, пока цикл Каи не завершится.

— Вот же дерьмо! А если с другого конца?

В ковене была еще одна участница. Инга. Ей занимался Стас, и Ольга не лезла в его дело, но кое-какие материалы были. Формально — для полноты картины, по факту не совсем. Стас хороший охотник, наследник легендарной династии вичхантеров, но очень молодой и буйный. Он по праву рождения получил то, чего Ольга добивалась с огромным трудом сама. Теперь она мечтала опередить Стаса и первой поймать Светлану. А ложась спать, мечтала, что поймает Светлану, и найдет ключевую зацепку по Инге, и поймает и ее, пока Стас возится со своим провальным планом. Ольга бы хотела поймать и Жанну, но ее опередили. Поэтому вместо Жанны было бы здорово найти ее убийцу.

— Где же ты, Ева? — Оля взяла со стола портрет.

— Кирилл рисовал? — хмыкнул подошедший Егор и поставил на стол две чашки облепихового чая. — Художник изрядно романтизировал образ парня. Для наркоманов характерны отеки, глаза заплывают, и вообще черты лица меняются не в лучшую сторону… а тут какой-то киношно-анимешный персонаж вышел.

Ольга еще раз посмотрела на рисунок — Кирилл действительно сделал Еву слишком уж красивым. На рисунке был молодой парень с темными, чуть волнистыми волосами, стоящими дыбом, огромными испуганными глазами, искусанными губами и родинками на висках. О том, что он наркоман, можно было догадаться только по старательно пририсованным синякам вокруг глаз.

— Полагаешь, портрету нельзя верить?

— А ты посмотри, как он нарисовал болотницу, — Егор махнул рукой на стену, где в иронично-помпезной рамочке висел карандашный набросок жуткого сгнившего трупа в лохмотьях с торчащими из-под сползшей кожи костями и с огромной голой грудью. Егор глотнул чая и скептично заметил: — Пожалуй, стоит найти художника старше семнадцати.

— В любом случае у нас нет времени обыскивать притоны, надо вывести Светлану на чистую воду раньше, чем Кая коньки отбросит. Он уебок, но мы хотя бы знаем, чего от него ждать.

Егор понимающе кивнул.

— Как будем действовать?

— За неимением лучшего по классике. Установим видеонаблюдение и будем следить за каждым ее шагом.

Кая рассказал главное — где находится логово Светланы. Черт знает, как он узнал о нем, ведь этот секрет ведьмы тщательно оберегали. Кая, хоть и выглядел как подзаборная шпана, был не так прост и много чего знал, но не стремился рассказывать. Ольга не исключала, что его еще раз придется допросить и на этот раз надавить сильнее.

Она посмотрела на фотографию Светланы. Внешне это была обычная чуть полноватая женщина лет тридцати пяти с обесцвеченными волосами, татуированными бровями и накаченными губами. На фото у нее были ярко подведены глаза черным, а в волосах искрилась диадема со стекляшками под рубины. «Сельский гламур и херкоготика, взболтать, но не смешивать», — как иронично заметил Стас, когда дело ковена только появилось.

— Я найду тебя, сучка, — одними губами прошептала Ольга. — Найду и оторву голову.

***

— Какой же ты гондон, Глеб… — Стас вздохнул и вычеркнул имя очередного потенциального напарника.

В списке были еще люди, но стало ясно, что и они откажутся. Сначала Стас думал, что никто не хочет браться за заглохшее дело, но потом до него дошло, что это Глеб сказал всем не лезть. Не запретил, у него не было такой власти, но настоятельно рекомендовал. А кто захочет портить отношения с Глебом? Он же как Саурон, только в дубленке.

Глеб старался все держать под контролем, но далеко не все слушались его так уж беспрекословно. Гласные и негласные запреты лидера нарушали регулярно, но одно дело втайне загнать позвонки вурдалака за сотню косарей и совершенно другое — помочь Стасу, о чем точно станет известно. На это пойдут лишь совершенно отмороженные нигилисты вроде Сереги, либо кто-то со стороны, но все вичхантеры Питера, которых Стас знал, были в их коалиции. Охота на ведьм считалась специфическим ремеслом даже среди охотников.

Конечно, оставались те, а точнее та, кто плюнет на мнение Глеба и поможет Стасу, просто если он попросит, но Стас категорически забраковал кандидатуру Маришки. Он не собирался втягивать ее в дело с ведьмами. Мгновение, когда одна из них ее покалечила, до сих пор стояло перед глазами.

Стас готов был поклясться, что когда нечто незримое швырнуло Маришку через весь зал старой дворянской усадьбы, то он увидел, как трехмерная тень, похожая на огромного кальмара, кинулась к ней со стены и просунула щупалец в живот прямо сквозь одежду.

Маришка предупреждала, что ведьмы не ее конек, но никто не послушал, и ее уговорили на охоту, куда надо было нагнать народа, чтоб задавить количеством.

«И чем все для нее обернулось? — Стас сжал зубы. — Бесплодие… Она может сколько угодно рассказывать, что чайлдфри, но это сейчас, в двадцать три, а что будет через десять лет?»

Нет, просить Маришку он не будет.

«Значит, остается Серега», — Стас цокнул языком.

Серега только раз принял участие в коллективной охоте, которая закончилась успехом, так что формально он подходил. Стас знал, что Серега торгует крадеными артефактами за спиной у Глеба и при должном вознаграждении согласится и не на такое. Вот только напарник из него был ненадежный. Мутный, скользкий тип.

«Херово», — Стас злился на самого себя за то, что не заметил очевидного подвоха, когда подписывался под всеми условиями.

Он еще раз окинул взглядом стену. Там висели фотографии, газетные вырезки, распечатки, схемы, карты — работа двух месяцев простаивала зря. «Стас, план, конечно, интересный… — Стас вспомнил слова Глеба, — но причастность Инги к ковену остается под очень и очень большим вопросом. Ты представь, каким геморроем это обернется, если Инга окажется не при делах!» Стас был уверен, что на этот раз Глеб даст добро. Да, план был рискованным, но альтернатива отсутствовала. В конце концов, можно было бы собраться всем вместе и придумать, как свести все риски к нулю, но Глебу было будто бы плевать.

— Да, гномы гораздо важнее! — фыркнул Стас и пошел обедать.

Опять пустая гречка и огурец. Когда становилось ясно, что вот она ведьма, надо ехать и брать, вичхантеры устраивали трехдневный пост. Это делало тело более устойчивым к проклятьям и позволяло обходиться без дорогих защитных артефактов и прикрытия эзотериков, которые те еще корыстные гады. И вообще, пост помогал проворачивать массу полезных в охоте штук. Ключевой момент был в том, что он длился всего три дня непосредственно перед захватом, а из-за подвешенного состояния Стас почти постоянно воздерживался от всего в надежде, что вот-вот получит добро на операцию.

Гречка уже опостылела. Стас теперь даже дом обходил только справа, так как слева был Макдональдс, чей соблазнительный запах приносил невыносимые страдания.

Стас дожевал гречку, вымыл посуду и грустно посмотрел на пятно убежавшего кофе, засохшее на плите. Он любил чистоту, но не любил убираться. Обычно Стас просто пару раз в месяц вызывал клининговую службу, но с такой знатной композицией в духе настоящего детектива на стене впускать посторонних было нельзя, и квартира постепенно зарастала грязью. Дело встало, времени для уборки было полно, и вот это конкретно злило.

Стас закипал. Повозив пару минут губкой и размазав грязь на всю варочную поверхность, он вконец выбесился. Он зашвырнул губку в ведро и помчался в штаб.

Стоял мороз, лежал пушистый снег и ярко светило солнце, отчего в голове сами собой возникли строчки Пушкина, что было совершенно не к месту.

«Мороз и солнце; день чудесный!»

«Глеб — собака сутулая».

«Еще ты дремлешь, друг прелестный».

«Скотина! Мразь!»

«Пора, красавица, проснись!»

«Сука, Пушкин! Съебись из моей головы!»

Стас надел наушники и врубил плеер. Под задорные вопли «Короля и Шута» он быстро добрался до штаба.

Во дворе среди знакомых машин жильцов стояла развалина-восьмерка, чье заднее сиденье было завалено книгами, картами, мятыми бумажками и стаканчиками из-под кофе — характерная картина для машины охотника, только Стас не помнил никого, кто бы ездил на такой.

«Может, Дэна тачка? Он ценитель ведер… Хотя нет…»

Дэн в охоте придерживался принципа «Видишь монстра — мочишь монстра. Если не видишь монстра — наворачиваешь круги по темноте, пока не увидишь монстра». Его сложно было представить за планированием или аналитикой. Он голову использовал, чтобы в нее есть.

«Ладно, если не Дэна, то чья?»

Стас подошел ближе и заглянул в окно. Среди мусора валялись блистеры от аспирина и минералка.

«Маришка?»

Таким аспирином Маришка снимала симптомы похмелья, но она не стала бы брать новое дело прямо перед Сибирью. Тем более среди книг Стас узнал обложку «Молота Ведьм», значит, машина принадлежала не просто охотнику, а вичхантеру.

Ольга водила маленький внедорожник с вечно переполненным багажником. Тогда кто оставался?

«Егор? Нет. Слишком грязно для этого чистюли. Саня? Саня — параноик и не стал бы так палевно оставлять все на виду, — Стас озадачено почесал бровь. — Может, Глеб сменил тачку?»

Стас решил не гадать, а узнать у Глеба, но сначала спросить с него за устроенную подставу. Он поспешил подняться в штаб. Музыка перестала играть в наушниках, и с каждой секундой кипевший в нем гнев удваивался.

***

Дверь распахнулась с такой силой, что на кухне услышали, как от удара со стены посыпалась штукатурка.

— Торквемада пришел, — хмыкнул Серега и помешал пельмени, это не особо помогло, они слиплись в один большой ком еще в холодильнике.

В дверном проеме промелькнул негодующий вихрь с белобрысым ежиком. Следом раздался яростный стук в межкомнатную дверь из глубины квартиры.

Серега и Дэн переглянулись и синхронно хмыкнули.

Стук сменился на недовольный топот, и на кухне появился Стас. В спортивном костюме и с такой хмурой физиономией, будто собрался отжимать мобилы.

— Глеба нет? — спросил он, хотя это и так было очевидно.

— Как видишь, — Дэн пожал плечами. — Наш бесстрашный лидер ухуярил бороться со злом вселенского масштаба.

— И с каким именно злом? — напрягся Стас, испугавшись, что Глеб пошел брать Ингу без него.

— С гномиками.

— С гномиками? С теми, что дом Петровича облепили? — Стас изогнул бровь. — Серьезно? Вот сам лично пошел ловить гномов?

— Ага, прикинь! — Серега с трудом сдерживал усмешку. — Кирилл слег с ангиной, остальные отказались такой херней страдать, вот Глебу и пришлось взять этот безумно опасный труд на себя.

— Черт… — Стас ехидно ухмыльнулся. — Я хочу на это посмотреть!

— Будешь пельмени? — спросил Серега и помахал старой алюминиевой шумовкой.

Запах специй и совершенно не постного мяса распространился по кухне. Стас секунду посомневался и согласился.

— А похрен… Давай, и кетчинеза положи!

— Я бы, на самом деле, взял эту работу, все равно до Сибири еще неделя, а я не гордый… но Глеб заслужил этот геморрой. — Серега достал тарелки и приступил к разлеплению пельменей.

Стас посмотрел на заплывшие злорадством лица Сереги и Дэна и спросил:

— Так… А вас-то чем он разозлил?

— А ты новый договор на Сибирь видел? — спросил Дэн с таким энтузиазмом, будто ждал, когда же представится шанс пожаловаться. — На, почитай!

Он достал из висящей на спинке стула куртки смятые листы в пятнах от жирных пальцев и протянул Стасу.

Стас пробежался глазами по тексту.

— Хм… Действительно подстава… — он нахмурился и беззвучно зашевелил губами, проговаривая про себя цепочку калькуляций. — В случае укуса лечение сожрет половину суммы, с таким раскладом эта ваша Сибирь не намного прибыльнее охоты за гномами… Как ты вообще на такое подписался?

— Будто бы у меня был выбор! — Дэн насупился.

— Вот всегда хотел узнать, сколько получают вичхантеры? — расслабленность, с которой Серый задал вопрос, показалась Стасу напускной, и он насторожился. — Может, нафиг эту Сибирь с бесконечными зомби, может, в охотники на ведьм податься?

— Это хитрый бизнес, — Стас меньше всего хотел, чтобы эти хмыри запустили лапы в его песочницу. — Всегда по-разному.

— Ну хоть примерно? — озабоченный финансами Дэн заинтересовался. — Вот ты за свою Ингу сколько получишь?

— Понятия не имею, — Стас не соврал, он действительно не знал. Существовало насколько эзотерических орденов, которые платили за головы ведьм, но цена зависела от количества и силы ее действующих заклятий, что можно было узнать по магической руке, то есть уже после смерти. Еще могли быть неожиданные бонусы, как в случае с квартирой, где был штаб… но иногда даже расходы не окупались. — Это всегда кот в мешке.

— Стас охотится не ради денег, Дэн, — усмехнулся Серега. — Ему просто нравится убивать женщин.

— Да не убивал я Жанну! — ощетинился Стас.

— Воу-воу! — Серега театрально поднял руки. — Я просто пошутил, мы в курсе, что это был не ты.

— Откуда?

Стас нахмурился, с того момента, как Жанна пропала, его словно отстранили от дел. Никаких обвинений ему не предъявили, но он чувствовал, что его сторонились. А все потому, что Анатолий бил пяткой в грудь, убеждая всех и каждого, что именно он не выдержал и мочканул верховную. Стаса защищали только Маришка, Кирилл и Глеб.

— А ты не в курсе? Прикинь, Дэн! Все тут на ушах стоят, ловят этого неуловимого Джо, а Стасу никто не рассказал! — Серый так развеселился, что прикусил язык. — Ауч! Ой… тьфу… Короче, приходил Анатолий и каялся, что зря тебя оклеветал.

— Так…

— Какой-то торч на исповеди рассказал, что мочканул Жанну. Прикинь, верховная ведьма пала жертвой психа на отходосах! — Серый от восторга даже хлопнул в ладоши, Стасу же эта история сразу показалась неправдоподобной.

— Да ты все путаешь! — возразил Дэн. — Он не просто так ее замочил, он ее кокнул, потому что как-то догадался, что она ведьма и прокляла его подружку. При этом парень не в теме совершенно, просто левый чувак!

— А-ху-еть! — Стас не знал, что и сказать.

— Да это еще не все. Этот идиот божественный, Анатолий, сначала растрепал про нас и про штаб, а потом пересрался, что от наркомана будут проблемы, и додумался его прогнать. Теперь никто не знает, где искать парня. А он по вашему ковену ключевой свидетель! Его зовут Ева — и это единственное, что о нем известно.

— Еще он торчок, — добавил Дэн и с деловым видом засунул в рот пельмешку.

— Ага. Так что пока ты следил за своей ведьмой, тут никто не скучал.

— Глеб назначил награду. Кто найдет парня, получит право самостоятельно выбрать три дела из заявок и отработать их за семьдесят пять процентов, — Дэн и Серега стали говорить наперебой, и Стас только и успевал поворачиваться то к одному, то к другому.

— Так что тут все на ушах стояли. Даже вампира, которого Ольга притащила, спросили, не из ихних ли этот Ева.

— Вампира?! — Стас думал, что удивляться сильнее уже некуда, но ошибался. — А они-то тут каким боком?

— А ты не в курсе? Чет тебя держат подальше от дел, — фыркнул Серега, и Стас почувствовал, как в самолюбие воткнули булавку. — Ольгина ведьма… как ее…

— Светлана, — сдержанно напомнил Стас.

— Да, точно! Светлана прокляла Каю, этого полоумного вампира-уебана. Он дал показания.

— Так… — Стас сделал продолжительный выдох и потер переносицу. — Давайте еще раз с самого начала, — голова пошла кругом.

Стас слушал сбивчивый рассказ Дэна и Сереги и закипал. Все прояснилось: его план завернули, потому что дела верховной и Светланы сдвинулись с мертвой точки. При таком раскладе разумнее пустить ресурсы сначала на них. Стас прекрасно это понимал. Если бы он знал, то отложил бы рискованный план по Инге и помог Глебу найти настоящего убийцу Жанны. Но почему ему никто не сказал? Ольга без сомнения ухватила Глеба за яйца и потребовала не говорить про Светлану, но почему никто не сказал про Жанну? Это не только его и не только Ольгино дело, Жанну выслеживали все, даже мелкий Кирилл поучаствовал. Жанна — главная фигура в ковене, почему ему никто ничего не сказал? Почему Анатолий приходил перед всеми каялся, а прийти к нему и лично извиниться за клевету не сподобился? Ему специально не сказали… или просто забыли?

Злость, ненависть, обида пенились и давили на свод черепа. Пульсация крови на кончиках пальцев требовала немедленного выплеска агрессии желательно в сторону чьей-нибудь челюсти. И даже не просто чьей-нибудь, а вполне конкретной. Стас так разозлился, что хотел поехать в осажденный мелким полтергейстом коттедж, выловить всех гномов и каждого засунуть Глебу в задницу.

Пытаясь взять себя в руки, Стас пошел курить, наплевав на то, что бросил. Он вышел на балкон, выдохнул пар в морозный воздух и окинул взглядом двор. Сигарету он так и не успел подкурить.

— Меня окружают идиоты…

Стас вышвырнул сигарету и усмехнулся — внизу, прямо напротив подъезда в тени электрощитовой будки вокруг старой восьмерки ходил высокий худой человек, одетый во все черное, и разминал шею. Стас сам так же делал, когда позвоночник затекал от длительного сидения в машине во время слежки.

В том, что это и есть этот таинственный Ева, которого никто найти не может, Стас ни секунды не сомневался. Чтобы вычислить и убить ведьму, надо иметь особый склад личности, а чтобы сделать это в одиночку, не имея никакой информации о сверхъестественном мире, еще и талант. Если такой человек появился на пороге сверхъестественного мира, то он не исчезнет, просто потому что какой-то Анатолий пошлет его вон.

В штабе сбились с ног, разыскивая сломленного наркомана, а надо было искать охотника. Одинокий, лишенный информации, он пошел по следу за тем, кто не умеет их заметать, и пришел туда, где никто ему не хозяин.

Стас ухмыльнулся. У него появился простой как тапок план — взять в напарники Еву. Глеб поставил конкретные условия: надо найти того, у кого есть успешный опыт охоты на ведьму. Все. О том, чтобы охотник принадлежал их коалиции или вообще какой-либо коалиции, речь не шла.

В этой истории с Евой была пара моментов, которые могли стать большими жирными «Но», поэтому Стас решил не спешить и навести пару справок, прежде чем принять решение.

Первым делом он расспросил всех, кто был в штабе, и с каждым новым разговором история появления Евы становилась все более и более мутной.

Глеб не устраивал никакого собрания, где Анатолий бы все рассказал. Вместо этого он пересказал Егору, Егор Ольге, Ольга Сане, Саня Дэну и Сереге, Серега Ленке… В итоге испорченный телефон показал себя во всей красе. Ленка с горящими от щенячьего восторга глазами рассказала, что Ева недавно вышел из тюрьмы и жил в реабилитационном центре, где работал Анатолий.

— А в тюрьму он попал, потому что убил соседку в состоянии психоза! — Ленка всплеснула руками и добавила: — Надо искать человека с татуировкой паука на груди.

— Откуда такие подробности? — спросил Стас и отпил кофе, светски оттопырив мизинец. Маленькая фарфоровая чашечка, которую он держал в руках, обязывала быть изысканным.

— Так он же сидел десять лет! А поднимающийся паук означает, что наркоман не завязал, а спускающийся, что завязал!

Стас не стал спорить и, допив кофе, отправился наводить справки дальше.

Кирилл, который уже вторую неделю сидел дома с ангиной, прислал портрет со слов Анатолия.

— Мдя… — хмыкнул Стас, достав еще теплый лист из принтера.

Кирилл нарисовал скорее собирательный образ вокалиста пост-панк группы, чем реального человека.

Сонный и замученный Саня, забежавший в штаб за старыми картами, убеждал, что парень вырос в секте, поэтому у него такое странное имя, а приковылявшая с загипсованной ногой Карина с пеной у рта доказывала, что Ева вообще девочка.

Затем в штаб притащился замученный Жора, который два дня подряд разыскивал Еву среди бомжей.

На этом стало окончательно ясно, что охотники на монстров — полные профаны в охоте за людьми. Поняв, что в этом театре абсурда ловить нечего, Стас решил не тратить время и пошел разузнать, что да как, у первоисточника.

Увидев Стаса на пороге, Анатолий испугался и сразу начал просить прощения. Просить прощения он любил, делал это долго и со знатным мазохистским удовольствием, Стас даже заскучал.

— Ладно-ладно! Я понял, ты не со зла, — Стас быстро сдался и перешел к сути. — Расскажи мне про Еву.

— Прости, я должен был рассказать тебе про Еву сразу, ведь дело ковена по-прежнему открыто… но ты не появлялся в штабе… я думал, Глеб все передаст… Прости, пожалуйста, я должен был лично прийти к тебе и извиниться за то, что обвинил тебя в убийстве Жанны, но я искренне верил, что это ты… Извини…

Анатолий опять начал извиняться.

— Ага. Глеб передаст… — вздохнул Стас и снял шапку. Он стоял в тесной прихожей в куртке и подыхал от духоты. — Давай уже к делу.

— Ну… Я возвращался рано утром… был в гостях у двоюродного брата… — Анатолий уловил хмурый взгляд обливающегося потом Стаса, — может, чаю?

— Анатолий, блин. Просто расскажи, как было дело, без лишних подробностей про родственников, и я пойду.

— Ладно… — Анатолий пожал плечами. — Я приехал под утро и на пролете между этажами нашел парня. Там сразу все понятно было. Молодой, худой, бледный, валялся на полу, в руке торчал шприц, изо рта текла рвота. Ну, я перевернул его, освободил рот от рвотных масс, чтобы он дышать смог, но он все равно помирал. Тогда я позвал своего соседа, врача скорой, он вколол ему Налоксон, это такой препарат…

— Я знаю, это антидот для опиоидов. — «На стимуляторы это не действует, значит, героин. Херово». — И что дальше было?

— Ну, я его домой успел затащить, пока Андрюха Налоксон искал. Когда вкололи, то парень вмиг ожил. Я начал вести с ним беседу…

— О спасении души, что ли? — Стас не удержался и скептично хохотнул.

— Нет, блин, о советских транзисторах! — Анатолий неожиданно сыронизировал, но тут же вернулся к теме: — Конечно, о спасении души. Я много работал с наркоманами и прекрасно понимаю, насколько мало от таких бесед толку, но не мог не попробовать. К тому же парнишка совсем молодой, двадцать один год, как он сказал, но на вид еще младше. Я решил, что в таком возрасте у него есть все шансы вернуться к нормальной жизни, если подтолкнуть. Вот только эта нормальная жизнь ему не нужна была. Сидел понурый, будто жалел, что ему умереть не дали. А ведь он симпатичный такой, как картинка, наверное, все девчонки за ним бегают. Я спросил, что такого ужасного произошло в его жизни, что жить ему не хочется. Думал, он скажет, что девушка бросила или с родителями проблемы, а он выдал, что я, мол, человека убил. А потом его прорвало, рассказал, что убил женщину, по описанию один в один Жанна, и убил за то, что она прокляла его сестру…

— Постой, а как он понял?

— Он не рассказал. Но я так понял, что он убил ее, а потом засомневался, что поступил правильно. Решил, что все это ему показалось…

— Хм, логично. Ведьмы осторожны, не оставляют доказательств, — Стас подумал, что даже если бы Ева убил ее во время призыва демона, то сразу после смерти все улики превратились бы в самые обычные на первый взгляд вещи. Стас вспомнил одно из своих первых дел: после смерти ведьмы выложенная черным пеплом пентаграмма развеялась и превратилась в пыль и грязь, демон оставил после себя лишь тушку жирной крысы, а символы, которыми были исписаны стены, растворились и слились с аляповатым рисунком на обоях. Будто бы и не было ничего. В тот момент даже подготовленный Стас почувствовал, что потерял рассудок и не может отличить реальность от иллюзии.

— Да, совесть парня просто пожирала, на это было больно смотреть, — Анатолий поджал губы. — Он начал поспешно собираться, видимо, понял, что сболтнул лишнего. Я подумал, что если он узнает, что не убил невиновного и не сошел с ума, то у него появится желание взять себя в руки. Он говорил, что употребляет лет с шестнадцати, но в тот момент мне что-то показалось, что дело именно в Жанне, и я рассказал… Зря, наверное…

— Почему же, — Стас нахмурился. — Может, он и не благородный рыцарь, но правду имеет право узнать. Это даже в кодексе есть, если человек непосредственно столкнулся со сверхъестественным, сам все узнал и задает конкретный вопрос, правда ли это, то мы не должны врать. С тобой было так же, насколько я знаю… Ладно, а что дальше?

— Я думал, он обрадуется и уйдет с легкой душой, но он стал требовать показать штаб.

— Да неужели, какая неожиданная просьба! — Стас скептично фыркнул.

— Ты не понимаешь, я испугался! Когда он услышал, что есть штаб и я не покажу ему его, то так изменился. В его взгляде появился такой… — Анатолий сделал паузу, чтобы подобрать слово. — Такой… такой… Голод! Совершенно безумные глаза.

Беседа с Анатолием озадачила и огорчила. Над тем, как священник опростоволосился, ржал весь штаб, но он был прав в своих опасениях: наркоманы — товарищи ненадежные. Стас надеялся, что история про героин — плод фантазии охотников вместе с татуировкой паука и внешностью анимационного героя, но нет. Это могло стать проблемой, а могло и не стать. Стас сам ничего не принимал, но знал, что другие охотники иногда балуются, знал, что некоторые ребята в Сибири используют стимуляторы, но героин, тем более внутривенно… Стас даже не знал, как к этому отнестись. Родители рассказывали, как им временами приходилось работать с наркоманами в девяностых, и всегда в этих историях случалась какая-то жопа. С другой стороны, нужно провернуть одно дело, ему от Евы не детей рожать.

Поломав голову до вечера, Стас решил не торопиться и как минимум переспать с этой мыслью.

Ночью позвонила Альбина. По характерному шуму на фоне Стас сразу понял, что звонит она из приемного отделения, а значит, по делу.

— Стас, прости, что так поздно, но ты сам просил, что если… — раздался в трубке низкий голос Альбины с чуть заметным акцентом.

— Все в порядке, Альбин, что произошло? — Стас поднялся из кровати и, натыкаясь в темноте на мебель, пошел к рабочему столу.

— Тот бомж… Андрей… Помнишь, ты просил позвонить, если будут новости…

— Да! — Стас включил бра, потер сонные глаза и достал нужную папку с материалами на Андрея.

— Его опять привезли, состояние стало сильно хуже.

— Я еду!

Стас вызвал такси и помчался в Больницу Святого Георгия.

Жертвы проклятий часто попадали к медикам, и у Стаса было много контактов в питерских больницах. Большинство передали ему родители, но какие-то он завел сам. Альбина работала медсестрой в приемном отделении и охотницей не была, но Стаса знала еще с учебы и о характере его работы догадывалась.

Андрей попал в поле зрения полтора месяца назад. Это был страшный, вонючий бомж в обоссаных штанах, неспособный внятно разговаривать. Оказалось, что еще летом это был весьма успешный мужчина тридцати пяти лет. Он занимался созданием приложений на фрилансе, имел собственное жилье и регулярно путешествовал. Образ жизни его не отличался степенностью, он бухал от случая к случаю, курил, была пара эпизодов злоупотребления чем-то потяжелее, вот в больнице и сделали вывод, что мужик пережег мозг солями, но Альбина посчитала это объяснение уж слишком притянутым за уши. Она сталкивалась со случаями стремительной социальной деградации, но тут чувствовалось нечто иное, и Альбина позвонила Стасу. Стаса же во всей этой истории привлек еще один крайне подозрительный факт — Андрей был мужем Инги.

Еще в такси он переодел уличные кроссовки на кеды и надел халат. Показав сонному охраннику давно недействительный студенческий, Стас беспрепятственно прошел в больницу через служебный вход.

Альбину он застал за работой: она помогала зашивать голову огромному пьяному мужику с разбитым в кровь носом, пока он называл ее мразью и пытался стянуть хиджаб. От вида этой картины Стасу захотелось подбежать и ударить мужика коленом в лицо так, чтобы нос было уже не вправить, но это создало бы проблемы в первую очередь самой Альбине. Стас глубоко вдохнул и в очередной раз за день сдержал импульс.

— Прости, твой загадочный бомж послал всех и уже ушел, — Альбина вздохнула и сняла перчатки. — Но у меня все же есть то, что тебя, возможно, заинтересует. Пойдем.

Они прошли в комнату с заваленными бумагами столами. Шум приемного отделения остался за дверью.

— Деменция прогрессирует с поразительной скоростью. Врачи предположили органическое поражение мозга, и мы сделали кэтэ, прежде чем он сбежал, но на кэтэ все чисто, — Альбина протянула снимок.

В компьютерной томографии Стас разбирался совсем немного лучше, чем полностью никак, но снимок все же взял и посмотрел на свет.

— Я не вижу ничего особенного… — неуверенно проговорил Стас.

— Вот именно! — Альбина взяла снимок и потрясла им. — Ничего криминального, а должно бы. Такая стремительная деградация обычно имеет причину. Опухоль, инсульт… что-то, что было бы видно на снимке, но у него совершенно здоровые мозги. Значит, дело в чем-то другом. Я думаю, тут история совсем не медицинского профиля. Стас, такими темпами мужик не протянет долго, надо спасать его прямо сейчас.

Вдоль позвоночника побежали мурашки. Стас знал, что так все и будет, что наступит час икс, когда времени планировать, готовиться, анализировать не останется. Пора действовать. Он вышел на крыльцо и с трудом удержался, чтобы не стрельнуть сигарету. Сердце билось так, что пульс чувствовался в шее, сонливость исчезла без следа, он был сосредоточен и готов к действию, как заряженный и начищенный пистолет. Вопрос в том, каким должно быть это действие: пойти в штаб, поговорить с Глебом и придумать новый план, который устроит обоих, или осуществить задуманную авантюру?

Утром Стас стоял во дворе штаба и наблюдал за Евой. По-хорошему, пробить бы номера машины по базе, узнать адрес, посмотреть по документам, с кем предстоит иметь дело, последить пару дней за адресом… но на все это нет времени.

Стас посмотрел на Еву, он топтался у машины, затем на окна штаба, потом снова на Еву и опять на окна.

— Ты в курсе, что всех на уши поднял? Анатолий кирпичей насрал… на новую китайскую стену хватит, — Стас обошел машину и встал у передней пассажирской двери. — Ты Ева, верно? Говорят, это ты Жанну убил…

Ева повернулся и осторожно ответил:

— Возможно.

Как ни странно, он действительно походил на рисунок Кирилла. У Евы и вправду были большие глаза, да еще широко раскрытые, что делало их просто огромными. Когда он повернулся, зрачки резко сузились в точку, потом расширились почти на всю радужку и опять сузились до адекватного размера — это было жутковато.

— Ну так как, поедем за следующей ведьмой? — собственный голос звучал, словно из-под воды. Стас никогда не был так неуверен в том, что делает.

«Съезжу с этим наркотой на разведку, а там как пойдет, все равно штаб он уже спалил».

— Конечно, — Ева ухмыльнулся одной половиной рта.

— Меня Стас зовут, — Стас открыл дверь пассажирского сиденья и, скинув бумаги назад, сел.

— Я догадался, — Ева закинул пальто на заднее сидение и сел в машину следом.

— Прежде чем мы поедем, я хочу знать, как ты понял, что Жанна ведьма?

Ева пожал плечами и посмотрел куда-то внутрь себя.

— В этом октябре я стал замечать разные странности. Сестра совсем слетела с катушек, родители все списали на возраст, но если вытащить голову из жопы, то можно было понять, что дело не в этом. Со мной начала твориться всякая херота… Если отбросить мысль, что сверхъестественного не бывает, то два и два сложить не сложно.

Стас подумал, что действительно, жертва или близкий к жертве человек всегда знает достаточно фактов, чтобы сделать нужные выводы, но находясь непосредственно в водовороте проклятья, не может увидеть картину целиком и увязать их между собой. Тем более если верит, что ведьм не существует.

— А как ты понял, что она ведьма и тебе не кажется?

— Никак. Был шанс на миллион, что я не сошел с ума, что она ведьма и заколдовала Юлю… сестру мою… и что если я ее убью, то Юльке станет легче. Никаких доказательств не было. Совсем, — Ева начал кусать и без того искусанную губу, потом повернулся к Стасу, и у того волосы на голове зашевелились от дисгармонии между молодым смазливым лицом и холодным взглядом. — Умом я прекрасно понимал, что, скорее всего, слетел с катушек и собираюсь лишить жизни невиновного человека, но решил, что стоит рискнуть. Я не горжусь собой. Я понимаю, что так нельзя, это чудовищно и я чудовище… Но я бы сделал это снова.

— Не делай так снова! — Стас секунду побарабанил пальцами по коленке и спросил: — Ева, это же Евгений, да?

— Ага, — в одно мгновение пугающий холод исчез, и Ева преобразился в воплощение обаяния.

— Короче, Женек. Нельзя судить ведьму без доказательств. Это тяжкое преступление, но ты не знал о сверхъестественном мире, не знал о кодексе, и с тебя взятки гладки… Ну, а теперь ты знаешь. Поэтому с этого момента никакой самодеятельности. Ты слушаешься меня, если сомневаешься в чем-то, спрашиваешь у меня, если я что-то прошу тебя сделать, а ты не понимаешь, как это поможет, то делаешь, а потом спрашиваешь. Согласен?

— Согласен.

— Тогда погнали.

Глава 3. Все дороги ведут на Уделку

Прежде чем тронуться, Ева пару секунд смотрел в никуда, будто вспоминал расположение педалей, что сразу напрягло осторожного Стаса.

— Как давно ты за рулем?

— От случая к случаю вожу с восемнадцати, но так чтоб постоянно — недели три, — голос у Евы был низковатым и хриплым, что совершенно не вязалось с внешностью.

— Очешуенно, — вздохнул Стас и пристегнулся. — Нам сначала на Уделку. Знаешь, как доехать?

— Конечно. В Питере все дороги ведут на Уделку, — Ева выкрутил руль и отпустил сцепление.

Он стартанул хоть и рывком, зато вырулил за одно движение, без ковыряний с задним ходом. Ева вел вроде как уверенно, но уж больно резко. Машина двигалась, будто расчихавшийся танцор вальса. Когда они выехали из двора и влились в поток автомобилей, Стас подумал, что идея сесть пассажиром к незнакомому человеку, который, возможно, не в адеквате, была не самой разумной.

— Ты не парься, — сказал Ева после очередного внезапного рывка, — я специально подгазовываю, иначе тачка заглохнет.

— О, это, безусловно, успокаивает, — съязвил бледный как простыня Стас, с трудом сдерживая желание перекреститься.

Уделка относилась к тем районам города, которые уже не считались историческими, но имели свою замаринованную в круговерти десятилетий самобытность. Сразу напротив выхода из метро «Удельная» стояла железнодорожная станция с тем же названием. Если пройти через переезд и свернуть вправо, можно было попасть на знаменитый Блошиный рынок. В той части, что ближе к метро, это был просто рынок, потом он переходил в смесь секонда и антиквариата, потом в палатки с сомнительным добром Советов, а заканчивалось все вещевым месивом, где люмпен-пролетариат продавал на газетке всякий хлам вроде кукольных голов и деталей от старых ручных мясорубок. Уделка как магнит привлекала неформальную молодежь, туристов и бомжей.

Блошиный рынок был самой распиаренной, но не единственной фишкой Уделки. Стас, который в этом районе вырос, помнил старый кинотеатр «Уран», где крутили артхаус, и Удельный парк, в котором он учился ездить на лыжах. Ева же знал Уделку по придомовым бомбоубежищам и Удельному парку, куда пару раз гонял за закладками.

Ева припарковался — так же рывком, в одно движение и чудом не задев соседнюю машину.

— Итак, давай начнем с небольшого ликбеза, — Стас проверил часы и вышел из машины.

— Отлично! — обрадовался Ева. Он постарался сохранить спокойный вид, но воодушевление лезло из ушей. Если бы у него был хвост, то он определенно бы им вилял.

— Так… Щас… — Стас задумчиво почесал бровь. — Что ты вообще знаешь о ведьмах?

— По сути ничего, кроме того, что они существуют… — Ева пожал плечами. — Еще они заключают контракт с демонами…

— Вот! Да! Демоны. Ведьмы продают душу и взамен пользуются их услугами. Разумеется, силенок у них от этого больше, чем у простой травницы. Ведьмы пиздец какие вредоносные суки, но судить человека за сам факт того, что она ведьма, нельзя. Каждый распоряжается своей душой, как считает нужным, мы не в средних веках. Поэтому надо собрать доказательства, что ведьма не просто ведьма, а виновна в преступлении против человека.

— А если кто-то умрет, пока вы собираете доказательства? — Ева убрал с лица прядь, его руки заметно тряслись.

— Справедливо… — Стас сосредоточился, чтобы не потерять нить рассуждения, и постарался не думать о причинах такого очевидно нездорового тремора. — Ведьмы хитры… А демоны, с которыми они в союзе, еще хитрее, они могут подставить невиновного. Мы должны работать головой и никогда не действовать сгоряча. Ясно?

— Ясно, — Ева кивнул с таким видом, будто его отчитали за разбитое окно.

«Вот видно же, что ничего ему не ясно, — с досадой подумал Стас. — А времени разжевывать нет».

— Ты видел когда-нибудь проклятого ведьмой человека? — Стас вспомнил, что говорил Анатолий, и поспешил добавить: — А… да… видел, конечно. Что там с твоей сестрой произошло?

Ева побледнел. Ему словно ввернули штопор между лопаток.

— Ведьма послала демонов… я думаю, что это были демоны. Их присутствие не осознавалось, но они были рядом и давали приказы, которые как бы исходили изнутри собственной головы… — он начал неосознанно крутить рукой у виска, будто наматывал на пальцы мысль, превратившуюся в студень и не желавшую покидать черепную коробку без пальцевого пособия. — Их приказы так вписывались в собственные подавленные желания, что невозможно было понять, где твои мысли, а где их внушение.

— Газлайтинг… Ведьмы в этом мастера, — понимающе кивнул Стас. Было ясно, Еве тоже досталось, уж слишком четко он описал картину одержимости.

— В общем, Юлька стала… стала… — Ева тяжело сглотнул. Он хотел рассказать, но язык с трудом поворачивался. — Я заметил, что происходит какая-то херота, но все говорили, что это все в порядке вещей. Переходный, мать его, возраст. А потом я поймал ее за руку, когда она… она… она… — слова начали вязнуть в груди, и Ева стрелял ими, как намокший автомат, вот-вот заглохнет насовсем.

— Ладно. Прости, что полез. Расскажешь потом, — Стас остановил вербальные конвульсии.

— Да, пожалуй. Я сам еще не переварил до конца всю эту историю.

Еву нужно было допросить обязательно, но сейчас не было времени копаться в незажившей ране.

— Теперь пойдем, найдем одного мужика. Его точно прокляли. Я уверен, что прокляла Инга, наша ведьма, но доказательств пока нет.

Ева с невозмутимым видом накинул пальто и пошел за Стасом, хотя внутри очень радовался. Он до последнего боялся, что Стас заманит в ловушку, где другие охотники его свяжут и выбросят в Неву со словами: «Ты слишком много знаешь».

Они навернули вокруг метро пару кругов. Стас помнил, как в детстве видел здесь детей, которые клянчили мелочь, дыша на прохожих клеем. Иногда ему казалось, что он узнает их в опухших, посиневших лицах бомжей, которые любили греться у входа. Это пугало его до дрожи в коленях.

Не найдя кого надо у метро, Стас пошел к железнодорожному переезду. Там просил милостыню мужичок в инвалидной коляске.

— Привет, дядь Вить, — поздоровался Стас.

— Стасямба! — радостно заорал мужичок. — Каким ветром занесло?

— Я по делу. Ты не в курсе, где Андрей?

— Видел его. Шел, что-то бубнил себе под нос. Посмотри в том доме, куда все срать ходят. Он чего-то его облюбовал. Совсем крыша поехала, даже по моим меркам, — мужичок покачал головой.

Стас и Ева переглянулись и пошли по аллее вдоль рынка. Народу было немного — по будням работали только официальные павильоны.

— Это твой дядя? — спросил Ева таким тоном, будто был уверен, что так и есть, но решил удостовериться, и это задело Стаса.

— Нет! Его все дядей Витей зовут. Я похож на человека, который оставит родного дядю попрошайничать и бомжевать?

— А люди, у которых есть такие родственники, должны знак отличия на лбу носить? — фыркнул Ева.

— Не знаю. У дяди Вити есть старший брат и племянник, они тоже алкаши, хотя не бездомные.

Ева собрался возразить и уже с вдохновенным видом открыл рот, но на него кинулась мелкая собака и отчаянно залаяла.

— Ну вот, довел псину до истерики, — хохотнул Стас, глядя, как женщина тянет за собой упирающуюся и визжащую болонку. — Ладно, пошли быстрее. Очень надеюсь, что этот хрен там.

Дом, «в котором все срут», представлял собой небольшое полуразрушенное строение у самого дальнего края Блошиного рынка. Пах он дальше, чем его было видно. Пространство внутри завалили вещами настолько, что уровень пола поднялся на метр. Туда скидывали прямо мешками все, что не получалось сбыть. Никому даром не нужная одежда, книги, электроника гнили под слоями мочи и дерьма. Настоящая консерва биологического оружия. Стас не стал бы в этом копаться без чумного костюма.

— Андрей! — крикнул Стас и посветил в оконный проем. — В прошлый раз, когда я его видел, он откликался на свое имя, — он пояснил для Евы, но, обернувшись, увидел, что тот уже забирается в дом.

Холодный ветер задувал в изуродованные старостью оконные проемы, но это не спасало от ядовитого смрада испражнений. Кирпичные стены сыпались. Крыша обвалилась. Стас посмотрел на зажатое в клешни черных поломанных досок небо, и на щеку упала крупная капля. Это была просто вода от таявшего на остатках перекрытий снега, но ощущения были такие, будто ему выжали половую тряпку на лицо. Ступать приходилось осторожно, вещи проседали под весом и не было никакой гарантии, что из-под гнилых тряпок не выскочит крыса и не бросится в атаку. Стас ходил в кроссовках, и мягкая ткань спортивных штанов никак не защищала лодыжки. Ева же в берцах и заправленных в них джинсах ускакал вперед с уверенностью ледокола, бороздящего Арктику.

— Андрей! — еще раз позвал Стас и провел лучом фонаря по углам.

Прятаться в доме было особо негде. Он попытался прислушаться, но все заглушал шум, создаваемый Евой. Тот довольно резво носился из стороны в сторону, заглядывая во все щели.

— Андрей! Твоюжмать… — пропажа Андрея могла очень серьезно спутать планы, и Стас заволновался.

— Походу, я его нашел! — крикнул Ева.

Если Ева был ледоколом, то Стас бороздил просторы ледовитого говна на резиновом круге. Рискуя подвернуть ногу, он в спешке поковылял к Еве. Сначала Стас не увидел никого: пустой слабоосвещенный угол, где даже поссать было страшно. Ева нагнулся и откинул пару грязных, смердящих мочой тряпок — можно было только позавидовать такому отсутствию брезгливости.

— Он? — Ева посветил на место раскопок, и Стас узнал грязное и деформированное от отеков лицо Андрея.

Андрей мастерски слился с мусором. Не ткни бы Ева в него пальцем, Стас бы ничего не разглядел, даже если бы наступил прямо на лицо. Пах Андрей даже хуже, чем выглядел.

Ева присел на корточки, убрал с посиневшего лица прядь спутавшихся волос и зачем-то постучал зажигалкой по идущей от носа к уху полосе струпьев, образовавшейся из соплей, крови и черт знает чего еще. Стас бы не рискнул прикасаться к этому голыми руками.

— Андрей! Андрей!

Андрей был жив. Он выдохнул, и из ноздри появился зеленый пузырь сопли.

— Дай угадаю, — Ева брезгливо посмотрел на Андрея, потом на зажигалку и выбросил ее. — Пару месяцев назад он был благопристойным членом общества?

— Почти, — Стас присел рядом и достал из кармана медицинские перчатки. Одну пару он протянул Еве. — Ведьмы любят поднасрать так, чтобы со стороны все казалось вполне логичным.

— Он и раньше бухал, и никто не заметил подвоха, — догадался Ева.

Стас скинул с Андрея весь остальной хлам, которым тот был накрыт, и еще раз попытался его растормошить. Бесполезно. Андрей хрипнул что-то нечленораздельное, махнул рукой и отрубился совсем. Стас ощупал карманы некогда дорогой модной куртки и забрал связку ключей с брелком в виде веселенького ярко-розового члена.

— Да, но это, возможно, не все. Надень перчатки.

К немалому удивлению Евы, Стас закатал рукава и начал расстегивать Андрею штаны. Ткань была мокрой, склизкой, и это ощущалось через латекс перчаток. Еще и смердеть начало вдвое сильнее.

— Что ты делаешь? — Ева недоуменно нахмурился и суетливо обернулся, будто у этой сцены были свидетели и ждали объяснений.

— Хочу кое-что проверить… — Стас спустил Андрею трусы.

Он оказался прав. Прав! Он предсказывал такое развитие событий еще в самом начале, но ему сказали, что это всего лишь предположения без оснований.

— Жень. Посмотри. — «Он точно еще не видел ничего подобного».

Ева навел луч фонаря на пах Андрея. Секунда, вторая:

— Ебать! Что это за хуйня! — Ева аж отпрыгнул. — Что… Что… Что это такое?!

Ева охренел настолько, что Стас испытал странное, почти садистское удовольствие, наблюдая, как у напарника трясутся губы и как он хватает себя за волосы.

— На первый взгляд — это финальная стадия гангрены Фурнье, к которой присоединился бактериальный коктейль во главе со стафилококком, — сообщил Стас тоном патологоанатома, к которому привели первокурсников. — Могу поспорить, при изучении это способно поставить в тупик всех светил медицины. Одно сочетание аэробной и анаэробной флоры должно вызвать подозрения. Именно поэтому член похитили, когда он уже вконец скатился и стал нафиг никому не нужен. На нем можно космическую чуму вырастить или перевернуть кишечник вверх тормашками, никто не заметит.

— Похищение члена? — Ева осторожно подошел поближе и, вытянув худую шею, взглянул на Андрея.

Член отсутствовал. На его месте была почерневшая плоть, пенящиеся язвы, гноящиеся коросты и налипшее дерьмо. Одна из гнойных корок зашевелилась, приподнялась, и из язвы полез здоровенный бурый глист.

— Ты же читал Малеус Малификарум, там написано, что ведьмы крадут члены, — Стас со звонким хлопком стянул перчатки и выкинул их в сторону.

— Я думал, это метафора, — Ева старательно сдерживал рвотные позывы.

— О нет, мой друг. Ведьмы и вправду крадут члены. Просто там не описано, как это выглядит.

— Окей… ладно… и что теперь. Нам его как-то спасти надо? Найти член и вкрутить обратно?

— Это не поможет, если не убрать основное проклятье, но если повезет, то и член мы ему тоже вернем, — Стас посмотрел на часы. — Черт. Мы уже опаздываем.

Они и вправду опаздывали. Ева после увиденного никак не мог сконцентрироваться на дороге, а Стас разрывался между желанием поторопить его и страхом за жизнь. К счастью, ехать пришлось в квартал новостроек на Лесной, это было относительно близко.

Стас сказал оставить машину, чтобы не светить номера под камерой на въезде во двор, а лицо спрятать под капюшоном. Ева для надежности еще и шарф замотал до глаз, отчего стал похож на играющего в опасного бандита малолетку.

«Если он напиздел про возраст, то я подставил под удар неподготовленного подростка, — подумал Стас. — Ага. Подросток, который ставится героином и завалил верховную ведьму в одиночку… Что-то не так с этой историей».

— Хм… Итак… Хм… Кхе… Я ботанил и тренировался десять лет, прежде чем меня подпустили к простому барабашке… — Стас обернулся на пиликанье домофона. — Черт. Пригнись!

Из подъезда вышла высокая, очень худая женщина. Модное пальто со спущенной линией плеча не скрывало заметной сутулости. У нее были красивые стройные ноги, но из-за этой сутулости ее силуэт со спины казался старушечьим, хотя она была молодой женщиной. Она поправила ремень сумки и пошла в сторону остановки, вжав голову в плечи и опустив взгляд на носки сапог.

— Это она? Ведьма? — удивился Ева. — Вау! Выглядит совсем обычно.

— Ну, а что ты хотел? Старуху в лохмотьях? — фыркнул Стас и достал из внутреннего кармана никотиновый пластырь. — Хотя и такие бывают, но вообще ведьмы по-разному выглядят, никакого дресс-кода или цветовой дифференциации штанов у них нет.

— Да, я знаю, — Ева пожал плечами и с заметным скепсисом проследил, как Стас лепит пластырь на предплечье. — Жанна тоже казалась обычной такой теткой. Не знаю, просто до сих пор привыкнуть не могу к мысли, что любая клуша из соседней парадной может оторвать хер.

— Некоторым для этого и магия не нужна, — хмыкнул Стас. — Короче, мне следует рассказать тебе туеву кучу деталей, без знания которых к ведьмам даже близко подходить нельзя… но у нас нет на это времени. Инга поехала делать ногти, пока ее не будет, мы должны обыскать квартиру. Она не работает и может по несколько дней никуда не выходить, так что неизвестно, когда появится другая возможность, а время поджимает. Вот, держи маятник, — Стас достал два голубоватых кристалла на цепочке и дал один Еве. — Ведьмы используют сгустки энергии тонкого мира, чтобы сделать что-то вроде ловушек. Прикоснешься — и труп… или руку оторвет, по-разному может быть. Важно не касаться этой хуйни. Но человеческий глаз этого не видит, а вот эта херовина поможет обнаружить любую хуйню такого рода. Херовина отклоняется в сторону хуйни. Кольцо надеваешь на указательный палец, именно на указательный, это важно. Если проморгаешь и все же влезешь в эту дрянь, то кристалл возьмет удар на себя и взорвется, а ты останешься цел. Но не доводи до этого. Маятники чертовски сложно достать. Ясно?

— Кристально, — Ева посмотрел на маятник. Он был чуть темнее и немного острее, но в остальном не отличался от второго. Размером три сантиметра с основанием, припаянным к тонкой цепочке, второй конец крепился к обычному кольцу для ключей.

— Тогда вперед, — Стас натянул капюшон куртки сильнее и пошел к подъезду.

— Подожди. Есть вопрос, — Ева остановился, когда они поднялись на крыльцо. — А разве нет возможности увидеть эти сгустки энергии?

— Есть, но это запарные и опасные эзотерические практики, нам не до них, — Стас достал связку ключей Андрея. — Да не ссы, маятники отлично работают, просто не нужно никуда переться как лось, и все будет супер.

— Ок… Ясно… То есть ведьмы их видят, а люди нет.

Стас уже почти поднес ключ к магнитному замку, но остановился, чтобы ответить:

— Ведьмы их тоже не всегда видят, ведьмы все же люди. Они используют запарные и опасные эзотерические практики.

— А обычные люди их вообще-вообще никогда не видят? — Ева опять остановил Стаса от открывания двери.

— Блять… Ходят истории, что кто-то где-то что-то видел во время охоты, но я думаю, это воображение, — Стас вспомнил Маришку. Где-то в основании черепа зашевелился змеиный клубок изолированных от всех остальных мыслей возмущений. — Увидеть тонкий мир своими глазами вот просто так без всего невозможно, по крайней мере, для людей.

— Ясно, — Ева, казалось бы, захлопнулся, но через мгновение опять спросил: — А кто тогда может?

Стас закрыл глаза и глубоко вдохнул.

— Демоны, некоторые виды инфернальных тварей. Что ты так к этому привязался?

— Не хочу вступить в мистическое говно.

Стас взял Еву за запястье руки, в которой был зажат маятник, и потряс.

— Вот этим пользуйся.

Ева кивнул и с сосредоточенным видом поправил натянутый на нос шарф.

— Это те ключи, что ты у Андрея спиздил?

— Да. Андрей — муж Инги, и квартира ее принадлежит ему.

— Что-то я даже не удивлен.

Стас успел многое узнать об Инге. Она родилась и выросла в Питере. Родители в меру состоятельные и благополучные, но очень властные, даже деспотичные. Ей исполнилось тридцать, и она до сих пор оставалась у них на содержании. Несмотря на хорошее гуманитарное образование, она никогда не работала. Почему — Стас не мог понять, как ни пытался, но догадывался, что дело в голове. Домашняя, затравленная, аморфная, полностью подавленная, но с огромным самомнением и желанием кому-то что-то доказать.

Связь с предприимчивым, разнузданным Андреем была попыткой выскочить из-под опеки родителей, но что-то пошло не так. Инга много жаловалась на женских форумах: Андрей пьет, Андрей гуляет, Андрей ее бьет. Она знатно сгущала краски, но Стас не исключал, что последнее имело место быть. Андрей не был любителем бить близких, но Инга по емкой характеристике Маришки относилась к «тем бесячьим бабам, которые сами лезут под руку, лишь бы всем показать, как их обижают».

Стас с терпением и методичностью удава глотал изменения в настроении сообщений. Они менялись от переполненных возмущением и жалостью к себе до сочащихся гневом трактатов, как он не дает ей реализоваться. Инга не раз писала, что именно Андрей и его тяга к пьяным вечеринкам дома не дают ей сделать ремонт, красиво обставить интерьер, стать блогером и вести инстаграм. Осенью вспоминать Андрея она перестала. Именно в этот период проклятие начало проявлять себя.

В подъезде пахло свежими стройматериалами, а стены лифта, которые еще оставались без отделки, покрывали телефоны строителей. Типичная новостройка.

— Значит, эта херотень реагирует только на ловушки, а на обычные сгустки энергии нет? — Ева держал маятник, как учил Стас, но расфокусированно глядел в верхний угол лифта, где кто-то нарисовал схематичные сиськи.

— Ага. Только надо на маятник смотреть, а не по сторонам.

— А ловушки опасны для всех или они ориентированы на кого-то конкретного?

— Одинаково опасны для всех, кто в них влезет, но ведьма может сделать защищающий амулет и дать тому, кто не должен пострадать.

Ребята поднялись на четырнадцатый этаж и пошли по кишке коридора вдоль одинаковых дверей. Номера были далеко не у всех. Стас двигался не слишком медленно, но плавно, чтобы кристалл не раскачивался от движения. Ева попытался проделать то же самое, но рука так тряслась, что маятник ходил ходуном. Стаса это начало напрягать. Он сам трясся. Он с трудом удерживал руку, а все остальное тело мелко вибрировало, как неисправная электрощитовая будка, но это от волнения. А отчего так трясся Ева, оставалось загадкой. Возможно, тоже от волнения. А может, из-за наркотиков. Он не выглядел страдающим от ломки, но кто его знает.

«Возможно, он, наоборот, заправился стимуляторами по завязку и сейчас начнет пускать пену ртом».

— Стас! — шепнул Ева, он шел прямо за ним. — Стас!

— Да, — Стас закатил глаза.

— А зачем мы идем с этой херотенью по общему коридору? Тут же постоянно жильцы шастают. Не дала же она каждому по амулету.

— Справедливо, — кивнул Стас, не оборачиваясь и не останавливаясь. — А ты их видел? Может, она давно всех убила? — последовало молчание. — Вот если не уверен, то не спеши.

— А что мы должны найти в ее квартире? Хрен Андрея или что-то еще?

Стас остановился так резко, что Ева врезался в него, наступив военным ботинком на мягкий задник кроссовка.

— Ау-у!

— Ауч… Прости.

— Пофиг. Вот это момент важный, — Стас поправил носок, под которым заныла кожа. — Мы проводим разведку местности и ищем все подряд, в особенности хрен Андрея, а в идеале надо найти еще и наводку на ее логово. Поэтому обрати внимание на все, что может дать подсказку. Автобусные билеты, фотографии, карты, флаера суши-воков дальних районов… договоры на аренду помещений… все что угодно.

— Логово? — Ева задумался и начал машинально крутить на цепочке артефакт стоимостью больше его машины.

— Ведьмы никогда не выходят на контакт с Пеклом дома, — Стас с укором посмотрел на набирающий обороты маятник, и Ева прекратил им вертеть. — Есть мнение, что в таких местах опасно спать даже самой ведьме. У них всегда есть логово, где они колдуют. Найдем его, и дело в шляпе. Не найдем, воспользуемся планом бэ.

Когда они дошли до нужной двери, Стас начал водить кристаллом вдоль косяка. Кристалл никак не проявлял себя. Стас взглянул на Еву, прежде чем тот успел убрать с лица красноречивый скепсис.

— Что?

— Ничего, — Ева пожал плечами. — Просто надеюсь, что Лунная призма работает, и нам не оторвет ноги прямо на пороге.

— Работает, — отрезал Стас, хотя внутри начало прорастать зерно сомнения. — Ловушки требуют постоянной подпитки от ведьмы, их нельзя наклепать слишком много, наверное, она нашла ей другое место.

Стас открыл дверь, и они заглянули в квартиру. Дневного света с кухни было достаточно, чтобы осветить небольшой полупустой коридор. Стас осторожно переступил порог. Ева юркнул следом. Маятник ничего не показывал. Ноль. Будто кристалл был не результатом кропотливой работы эзотериков, а сувениром с базара. Стас прошел на кухню и брезгливо поморщился.

— Какая грязь.

«Мда… От Андрея она избавилась несколько месяцев назад, а ремонта так и нет».

На столешнице с одной стороны лежал распахнутый пакет с мусором, а на другой обертки от сосисок. На батарее, столе и раковине кисли мокрые тряпки. Кофеварка стояла в луже. В раковине была грязная тарелка, а сток наполовину забился размокшими остатками еды. Ремонт казался свежим, но халтурным, и все уже разваливалось. Светлые обои под потолком отклеились от сырости. У одного из навесных шкафчиков расшаталась петля, и дверца висела чуть косо.

— Да вроде норм, — Ева выглянул из-за плеча застрявшего в проходе Стаса. — Видел кухни и грязнее.

— Я даже не сомневаюсь, — Стас переглянулся с Евой, который настороженно шмыгнул носом над самым ухом, зрачки у парня расширились почти до радужки. — Держи дистанцию, ты мне сейчас на шею залезешь.

— Ок, — Ева вытянул вперед руку с маятником и послушно утек в коридор.

Инга явно не часто пользовалась кухней и готовить не любила — в холодильнике одни полуфабрикаты, кухонной утвари мало. Ладно, хрен с ней, с готовкой. Не было ничего, чтобы варить зелья. Ведьмы не колдовали дома, но делали подготовительную работу и хранили основные ингредиенты. Стас задумался, сделал два шага назад и открыл холодильник еще раз. В дверце он нашел закрытую пробкой пробирку с вязкой белесой жидкостью.

«Семя, — Стас аккуратно взял пробирку и посмотрел на свет. — Почему только один образец?»

Вернув все на место, он достал телефон и сделал фотографии.

— Стас, — на кухню вошел Ева. В хриплом голосе прозвучали озадаченные интонации. — Думаю, тебе надо это увидеть.

Стас прошел за Евой, успев мысленно отругать его за неосторожность.

«Сказал же идиоту пользоваться маятником, а не ломиться как лось! Ладно… сам таким же был. Как Глеб меня вообще терпел?»

Только Стас зашел в комнату, мысли о сложностях обучения новичков вынесло из головы подчистую.

— Что за?

В комнате был такой же халтурный ремонт, как и на кухне, дешевая мебель и легкий бардак.

А прямо у окна стоял алтарь.

На квадратном столике из «Икеи» была нарисована кривоватая пентаграмма, вокруг стояли большие черные свечи с высеченными символами, а справа пластиковая фигурка антропоморфного существа с козлиной головой. Судя по изяществу проработки деталей, художник работал в брезентовых рукавицах — выражение морды как бы говорило: «Я просто сахара попросить зашел, и тут понеслось». На краю стола лежал фееричный кинжал, его изощренная и совершенно непрактичная форма привела бы в восторг любого любителя темных эльфов. Вот только настоящая человеческая кость, вделанная в рукоятку, не вязалась с очевидно декоративным видом. Рядом валялись разноцветные кристаллы и галька с нарисованными рунами.

— Ты же говорил, что ведьмы не колдуют там, где спят?

— Да… но… — Стас снял кепку и почесал висок. — Чепушня какая-то.

Он подержал над алтарем маятник, и когда тот никак не отреагировал, достал носовой платок и взял им один из камней.

— Скандинавские руны… кристаллы… а это, — Стас ткнул на символ в свече.

— Алхимические знаки планет, — закончил за него Ева. — Надо заметить, подборка несколько эклектична.

Стас вконец растерялся.

Ева потерял интерес к алтарю и пошел по комнате с маятником. Видимо, фактура обоев оказалась занимательнее. Он остановился у угла с креслом и задумчиво уставился в никуда. Маятник в руке по-прежнему молчал.

— Ничего не понимаю. Пентаграмма нужна для связи с демоном, но такая кривая…— Стас проговаривал для себя, не ожидая ответа. Он понимал, что Ева, который завис в углу, вряд ли что-то подскажет.

Ева слышал обескураженное бормотание Стаса, но сейчас его внимание было занято. Он снова видел их.

Тени.

Тени заполняли всю комнату. Ясный день они превратили в глубокий сумрак. Как налет в старом воздуховоде, полупрозрачные черно-серые сгустки покрывали стены, концентрировались в крупные провалы мрака по углам и плесенью торчали из щелей. С люстры свисало нечто, похожее на сопли. Два жирных черных слизняка присосались над дверным проемом и не спеша поедали налет — как улитки в аквариуме.

«Любопытно», — подумал Ева.

Жанна в своем логове спалила все эманации подчистую. Ева сам видел, от теней там осталась только невидимая человеческому глазу зола. Почему Инга не поступила так же? Не может? Или она специально их копит? Зачем? Столько скоплений в одной комнате он видел на кухне старой коммуналки, где с революции жила орава вечно ругающихся соседей.

Ева аккуратно протянул руку к черноте, почти поглотившей кресло. Тень ощетинилась, как испуганная кошка, и ужалила его, не сильно больно, но ощутимо. На тыльной стороне ладони осталось покраснение.

Тем временем совсем запутавшийся Стас пытался разгадать ребус алтаря.

— Это выглядит как реквизит. Это все ненастоящее, — Стас всплеснул руками и рухнул на кресло прямо в эпицентр тьмы. Чернота никак его не тронула. Просто всколыхнулась, как облако пыли.

«Они не замечают друг друга», — подумал Ева.

Он моргнул, и тени пропали, все стало обычным.

— Знаешь, как это выглядит?

— Ну? — Стас еле заметно двинул бровью.

«Я замучен, у меня нет никаких внятных гипотез, я готов выслушать самые фантастические варианты. Валяй», — вот что говорил его взгляд.

Стоило бы поделиться наблюдениями, но Ева не хотел раскрывать некоторые факты о себе, это могло поставить крест на его участии в охоте.

— Инга не ведьма. Ведьм вообще не бывает. Алтарь и эти штуки, — Ева потряс маятником, — ненастоящие, потому что ни ведьм, ни Пекла, ни магии нет. А я, ты и твои друзья в штабе просто вконец ебанулись.

Стас вскочил и подошел к Еве так близко, будто собирался нырнуть в его зрачки.

— Хочешь сказать, ты все еще сомневаешься?

— Я всегда сомневаюсь, — Ева не сделал ни шага назад, не отклонился. — Вопрос в том, ты сам сомневаешься или тебя заставили усомниться?

— Думаешь, это для отвода глаз? — Стас закивал собственным мыслям и начал рассуждать вслух: — Хитро… Была бы ловушка, стало бы и ежу ясно, что она ведьма, но ловушки нет… А все следы колдовства спрятать под флером псевдоэзотерики. Любой шарящий человек посмотрит на это, презрительно фыркнет и пройдет мимо…

— Ну да, закосила под дурочку.

Стас оглядел комнату: кровать, две тумбочки, комод и здоровенный угрюмый шкаф.

— Надо обыскать все остальное, что-то мы зациклились на алтаре.

Вещей было немного, в основном одежда, украшения и косметика Инги. Еще несколько номеров «Вог», книги, среди которых был словарь латинского — ничего криминального. Словарь наводил на мысли, но не более.

— Как думаешь, настоящие? — Ева вытащил из-под кровати баленсиаги, непомерно здоровенные кроссовки, оду которым пели все модные блогеры.

Стас с заметным интересом покрутил их в руках, но уже через пару секунд разочарованно хмыкнул и вернул Еве.

— Паль, но далеко не самая дешевая.

Ева с сомнением потеребил задник и, подозрительно прищурившись, взглянул на напарника.

— Это ты за пару секунд понял?

— Я просто знаю, что из себя представляют оригинальные, у меня они есть.

— У тебя есть кроссы за шестьдесят косарей? — от изумления глаза Евы округлились до неприличия.

Собственно, ради этого восторженного изумления Стас и спустил столько денег на кроссовки. Правда, он надеялся, что изумляться будут девушки, которых он пригласит в ресторан авторской кухни, а не мутный пацан, которого он потащил на поиски чужого хера. Тем не менее, было приятно, что хоть кто-то оценил. В штабе просто не поверили, что кроссовки могут столько стоить, а Маришка после часовой лекции Стаса о стритвире сказала, что он сказочный долбоеб.

— Я вообще полон сюрпризов. И только выгляжу, как гопник…

— Это я сразу понял, как увидел, — фыркнул Ева и запихнул кроссовок в коробку, откуда взял. — Но все равно шестьдесят косарей…

Ева присвистнул и опять полез под кровать. По звуку там был склад вещей.

— Попробуй ради интереса надеть нормальную обувь, поймешь, какой это кайф, — Стас поводил над кроватью маятником, на случай, если его протеже забыл об опасности, но маятник никакой ловушки не уловил.

— У меня была нормальная обувь. Не за штуку баксов, но тоже крутая… Бля, сколько же говна она хранит под кроватью… Выше тридцатки уже идет речь не о дизайне и удобстве, а о понтах.

— И что же за обувь у тебя была? Берцы без дырки на пятке? — насупился Стас. Он был согласен с Евой, но признаваться не собирался.

— У меня были мартенсы, настоящие английские, но я их продал и купил дешевые берцы. Нужны были деньги…

— На наркотики?

— Мне нужно было на что-то жить, пока я за вашим штабом следил…

По тому, как резко его бубнеж сменился настороженным сопением, Стас понял, что-то нашлось. Стас испугался, что забыл предупредить не трогать ничего подозрительного голыми руками, даже если маятник молчит, но Ева уже вылез. На руки он надел паленые баленсиаги, а между них зажал грязную трехлитровую банку.

— Я не эксперт, но вот это выглядит серьезным говном.

Ребята склонились над банкой. В ней была мутная бурая жижа, от которой разило крепким и дешевым алкоголем. Внутри что-то плавало. Стас принес с кухни щипцы, взял и вытащил из банки грубо сделанную тряпичную куклу. На голове были пришиты свалявшиеся человеческие волосы, а на месте, где сходились ноги, пророс грибок.

Стас набрал в грудь воздуха, но так и не придумал, что сказать, просто растерянно посмотрел на Еву, будто просил выразить эмоции за него.

— Это работает только в руках ведьмы. Даже если мы вытащим куклу из банки, ему это не поможет, только выдадим себя, — Ева действительно будто прочитал мысли Стаса.

В мутной жиже продолжало что-то плавать. Стас положил куклу на пол и опять полез в банку, но ухватить получилось не сразу. Что-то было скользким как рыба. Стас сосредоточился и со второй попытки вытащил. В щипцах оказался зажат член. Выглядел почти здоровым, но на месте, где должен был прирастать к хозяину, он покрылся кровяной коркой. Член медленно пошевелился, Стас дрогнул от неожиданности, но член не отпустил.

— А-ху-еть… — протянул Ева. — Забираем его?

— Нет. Если ведьма хватится, то может в панике убить Андрея. Мы вернемся за ним. Сфоткай.

— Для инсты? — Ева придурковато улыбнулся и полез в карман за телефоном.

— Для доказательства, что нам не привиделось.

— Прости. Я понял, — Ева сделал несколько кадров. — Просто я дебильно шучу при виде шевелящихся хуев.

Тихо пикнул домофон. Они переглянулись — кто-то открыл дверь подъезда ключами от этой квартиры.

— Надо поставить все на места! — шепотом прокричал Стас.

За час обыска они знатно наследили. Парни забегали попытках воссоздать тот бардак, что был. Стас кинул член и куклу в банку и кинулся возвращать щипцы на место. Ева нырнул под кровать — банку к стене, закрыть ящиком с деталями от сантехники, один кроссовок в коробку второй рядом подошвой кверху. Стас заносился по комнате — кресло придвинуть на место, поправить кинжал, свитер на пол, колготки на подушку, чашку на подоконник, закрыть шкаф… Вроде все. Ева продолжал возиться под кроватью. Стас схватил его за ноги и беспардонно вытянул со словами:

— Нет времени.

Они выскочили из квартиры, и Стас непослушными руками закрутил ключ в заедающем замке.

— Дай! — Ева схватил ключ, положив пальцы прямо поверх руки Стаса, и задергал, чем, казалось, только мешал, но неожиданно замок перестал сопротивляться.

Когда в конце коридора с противным хрипом открылись двери лифта, они уже удирали по лестнице.

На улице темнело. Фонари еще не горели, но солнце скрылось за плотными облаками, и город стремительно серел. Сердце восторженно стучало. От всплеска адреналина Стас ощущал эйфорию. Все чувства обрели резкость, руки — силу, а голова — ясность. Даже воздух стал сочнее. Стас с трудом сдерживал ебанутую улыбку: удача улыбнулась им. Андрей оказался там, где Стас и думал, ключи были при нем, Инга не отменила встречу, доказательства ведьмовства найдены, и они успели уйти незамеченными…

— Стас… — раздался подозрительно робкий голос Евы. — Я шарф забыл.

— Где?! — Стас мог не спрашивать, понятно было и так.

— У ведьмы… — Ева топтался на месте с нашкодившим видом, казалось, он даже уши прижал.

— Твою налево! Женек, как так?!

— Мне было жарко, — Ева развел рукам. — Я его снял, чтоб не мешал, положил в коридоре, еще подумал, что надо не забыть.

— Блять… Вот ты дохуя странный. В какие-то моменты вроде взрослый, адекватный, даже шаришь во многом неплохо так, а иногда мне кажется, что тебе четырнадцать. Пф-ф-ф… — Стас был в слишком приподнятом настроении, чтобы злиться. — Ладно. Не ссы. На ночь останешься у меня. Даже если она найдет шарф, то не сможет связать его с тобой, у меня установлена защита. Но я думаю, она не так часто убирается, чтобы заметить наши следы до завтра.

— А что будет завтра? — глаза Евы загорелись любопытством.

— А над этим нам надо подумать. Пошли.

Глава 4. Что ты за тварь такая?

Темноту старого деревянного дома разрывали расставленные свечи. Их пламя колыхалось от задувавшего в щели сквозняка. Светлана сидела на полу. Длинные светлые волосы волнами спускались по голой спине. На боках кожа собиралась в крупные складки, но, несмотря на рыхлость, фигура продолжала держать форму песочных часов. Светлана медленно раскачивалась перед нарисованной на полу пентаграммой. Изображение не передавало цвет, но можно было не сомневаться — краской стала кровь замученной до смерти роженицы. Светлана использовала боль оставшегося без материнской любви ребенка как топливо.

Она запрокинула голову, будто собиралась глотать шпагу. Ольга придвинулась ближе к монитору. Секунда, вторая, третья — Светлана продолжала сидеть с запрокинутой головой и ничего больше не происходило. Ольга поджала губы и, зло ударив по столу, откинулась на спинку обшарпанного кресла.

Ольга ненавидела ее. Как же она ненавидела ее. Сцепить бы руки на шее и смотреть, как жизнь покидает тело.

— Ну как? Что-то интересное было? — спросил вернувшийся с перекура Саня.

Перекур затянулся на полтора часа, но Ольга не винила его, многочасовые наблюдения за низкокачественной черно-белой картинкой изматывали сильнее, чем любая беготня по лесу за монстрами.

— Ничего. Все то же.

Светлана появлялась в логове почти каждый день. Но все ее действия сводились к сидению перед пентаграммой. За это нельзя было осудить: мало ли, почему она там сидит, может, рецепт салата вспоминает.

Ольга потерла уставшие глаза и уже хотела пойти на кухню за кофе, как пламя свечей в комнате Светланы резко выросло до тридцати сантиметров в высоту. Воск начал стремительно плавиться. Светлана резко вскочила, схватила с тумбы таз, поставила рядом с пентаграммой, кинула туда собачий ошейник, порезала себе палец и начала поливать его кровью. Ее губы шевелились. Стоило ей закончить читать заклинание, как пламя свечей вернулось к нормальному размеру. Все произошло очень быстро — пшик, и Светлана уже обматывает палец тряпкой и одевается.

— Так… и что это нам дает? — Саня нагнулся к экрану через плечо Ольги, но Светлана явно закончила с колдовством на сегодня.

— Она использовала кровь и ошейник…

— А кто у нас носит ошейники и цепи? — Ольга и Саня переглянулись.

— Кая. Видимо, пиздюк оказался слишком устойчивым к чарам, и она подбросила дровишек в топку.

— Скорее всего, — кивнул Саня. — Надо бы узнать, че там с Каей.

— Поезжай, — кивнула Ольга.

Саня свинтил молниеносно. Он предпочитал бегать по самым малозначительным поручениям, чем сидеть на месте. Монстры — вот его призвание, в возню с ведьмами он вписался только ради денег, чтобы оплатить ипотеку.

Ольга сварила кофе и прилегла на диван в попытке расслабить уставшую от сидения спину. Разумеется, она заснула. Ее разбудил звонок Сани в полчетвертого ночи.

— Я на месте. Парню совсем херово, нельзя его оставлять одного, — на заднем фоне слышалась странная возня и мычание.

— Ты ему намордник, что ли, надел? — нахмурилась Ольга.

— Типа того… Я везу его к нам…

— Подожди. В штаб нельзя, — осадила Ольга. — Днем тут и без Каи бардак, работать невозможно. Давай на запасную базу.

Запасной базой была крошечная студия в Девяткино. Глеб запретил пользоваться ей без необходимости, она не просто так была запасной. Как-то Серый устроил там вечеринку со шлюхами, Ольга могла поспорить, что этим он хотел проверить, насколько Глеб держит руку на пульсе — Глеб прекрасно держал руку на пульсе, и Серому знатно досталось. В случае с Каей Глеб не будет против, Ольга не сомневалась.

***

Стас жил в сталинке ближе к центру. Было сразу видно, что эту квартиру любят. Сквозняк выдувал остатки теплого аромата утреннего кофе, а еле уловимый запах жженых трав накрепко въелся в кирпичные стены. Стас тяготел к минимализму, и все в его доме было обманчиво простым, функциональным и способным выдержать Армагеддон. На полу лежал отреставрированный паркет, стены покрывала темно-серая краска, мебели было немного, а декор совсем отсутствовал. Даже зеркало в полный рост в большом, почти квадратном коридоре, который мог бы сойти за комнату, было без рамы. Зато вешалкой служила двухметровая обтесанная коряга с антикварным навесным фонарем для свечки. На коряге висела парка и спортивная сумка. Стас явно был не из тех, кто вешает сразу все куртки для всех сезонов на один крючок. Еще прямо у входной двери стоял страшный и ободранный советский табурет. На фоне аккуратной и современной квартиры он смотрелся как арт-объект.

— Ух ты, классная хата, — присвистнул Ева, оглядываясь. — Твоя или снимаешь?

Ева запрыгнул на висевший под потолком турник и с завидной легкостью подтянулся.

— Моя. А на одной руке можешь?

Ева сменил хват на обратный и, к удивлению Стаса, смог, хоть и с видимым усилием. Ева спрыгнул с турника и просиял превосходством.

— А ты?

«Вот сейчас самое время хуями мериться», — подумал Стас, но запрыгнул на турник. Он подрастерял силовые показатели за те дни, что питался только гречкой, но не мог позволить себе проиграть. «Давай же, глиста в скафандре!» Собрав все свое упорство, Стас, сам не понимая как, притянул подбородок к кулаку.

— Как нефиг делать, — сказал Стас, излучая хладнокровие.

Он повесил куртку на вешалку и пошел мыть руки, запах Андрея до сих пор его преследовал. Когда он вышел из ванной, Ева уже изучал материалы, сидя на рабочем столе. Пальто он кинул под турником в прихожей, толстовку под вешалку, а ботинки раскидал по коридору, создав бардак на ровном месте. Под черным пальто и черной толстовкой у него оказалась такая же черная футболка. Рядиться в тотал блэк — вампирская мода. Слабокровные так выражали протест против курса на аскезу, но Ева был то ли панком, то ли ню-готом, то ли еще каким е-боем, и Стас не придал этому особого значения.

Без верхней одежды были видны жилистые руки и широкие плечи, а значит, пацан хоть и худой, но с турниками знакомый. Тиски, сдавившее самолюбие, расслабились, но не полностью, все же Стас специально тренировался, а его чуть не уделал… Ева.

Это приводило в замешательство — уж в слишком хорошей физической форме для наркомана был его новый напарник. Стас скользнул взглядом по рукам: никаких отеков, вены не спрятались, и следов инъекций…

Ева заметил, что Стас пялится, закатил глаза и с вызовом протянул руки. «На, смотри, если так интересно». Кого-нибудь другого это, может, и смутило бы, но не Стаса. Он считал свой интерес более чем оправданным. Стас взял Еву за локти, замерзшим на улице рукам бледная прозрачная кожа Евы показалась очень горячей. Вены на первый взгляд были совершенно здоровы, но на правой руке действительно сохранялись еле заметные следы иголок.

— Ты поверишь, если я скажу, что тот раз, когда Анатолий откачал меня, был единственным?

— Нет.

— Ну… в принципе, правильно, такому бреду нельзя верить, — с грустью хрипнул Ева. — В общем… Я это… завязал типа. С хмурым, по крайней мере, точно… ну и со спидами, наверно, тоже…

«Ага. Свежо предание», — подумал Стас и отпустил горячие руки, которые почему-то продолжал держать.

— Женек, можешь не оправдываться. Я тебе не мама, и мне без разницы, как ты живешь, но мне надо знать, если ты колешься. Мне надо знать, в какой мере я могу рассчитывать на тебя. Мне надо знать, сможешь ли ты завтра подняться, и не завернет ли тебя в узел…

— Не завернет! Сегодня же не завернуло! — Ева закрыл лицо ладонями и шумно выдохнул: — Пиздец…

— Ладно, — Стас развел руками. — Давай я тебя введу в курс дела и объясню, что по плану дальше.

— Круто. Давай. А у тебя есть что-нибудь поесть? — у Евы был такой голодный взгляд, будто он не ел неделю.

— Да. Холодильник в твоем распоряжении.

Ева сорвался на кухню. Стас взял листы, ручки и пошел следом.

— Нам известно, что в ковене три ведьмы — Инга, Светлана и их верховная Жанна. Светланой занимается моя коллега, а Жанну ты убил. Самое время рассказать, что тебе известно.

Ева открыл холодильник и задумался.

— А что вы вместе не работаете?

— Мы пытались, но только мешали друг другу. Поэтому когда Жанна пропала с горизонта, было решено разбиться на группы. Ольга, Саня и Егор взяли Светлану, а я стал следить за Ингой.

— Заебись. Это ты себя одного так бодро группой назвал? — Ева достал из холодильника пиво и в пару глотков выпил половину бутылки.

— Ты же вроде поесть хотел?

Ева пожал плечами.

— Ну, я выбрал самое питательное из всего представленного многообразия продуктов.

Стас нахмурился, подошел к Еве и заглянул в холодильник. На полках с грустным видом вяли сельдерей и половинка огурца, прорастал клубень картофеля, а в углу стояла банка с квашеной капустой, которую давно пора было выкинуть. Зато нижние ящики были забиты пивом под завязку.

— Бро, прости… — Стас виновато посмотрел на Еву. — Рядом есть годная китайка, можно заказать.

Меньше чем через час они ели воки, пили пиво и разбирали накопленные материалы. Стас успел рассказать, кто такая Инга, кто такой Андрей, рассказать про якобы шарлатанку Светлану, про жертв, показать фотографии и распечатки сообщений… а Ева про Жанну не сказал ни слова. Зато он объяснил, как проследил за Анатолием и вычислил штаб. Оказалось, что он уже три недели наблюдает за подъездом, а не объявился и не представился потому, что боялся, что его прогонят.

«Что за детский сад?» — Стас не мог понять, как в одной голове смешались откровенно подростковые мозги и разум опытного маньяка-сталкера.

Тему убийства верховной Ева старательно обошел. Стас решил не ждать, когда Его Загадочное Величество соизволит внести свою, возможно, ключевую информацию, и спросил прямым текстом:

— Что ты знаешь о верховной?

— Прости, но я действовал по наитию, так что не думаю, что знаю больше тебя…

Ева взял новую бутылку, уже третью, но Стас перехватил его за запястье.

— Женя, прекрати заливаться и ответь.

Ева закатил глаза и дернул рукой, всем своим видом демонстрируя, что так и быть, расскажет, но заливаться не прекратит.

— У нее были демоны… Может, два или три, но точно больше одного… Один из них вырос прямо на моей сестре, как гриб, — Ева сделал большой глоток. — Думаю, на Андрее есть такой же.

Он залил пиво прямо в пищевод. Стас видел, как так делают опытные алкоголики с водкой, когда не хотят чувствовать вкус дешевой синьки. Егор, который уже десять лет как завязал, показывал этот прием на спрайте, Стас так и не осилил премудрость.

— Ты их видел? — с нетерпением спросил Стас, и Ева поперхнулся. — Демонов можно увидеть, они вполне материальны, но они создают морок вокруг себя, поэтому остаются незамеченными… обычно. Морок иногда спадает, это как перебой в электричестве. Падение морока можно спровоцировать, но иногда оно само собой происходит. Ты что-то делал, перед тем как увидеть их?

Ева слушал очень внимательно, несмотря на третье пиво и немного раскоординированные движения, в глазах была ясность профессионального наемника, выбирающего оптимальную тактику.

— Нет, — Ева покачал головой. — Я ничего не делал. Морок сам спал. Я увидел мелкую тварюгу и прибил, а вторая начала шипеть: «Она все равно пошлет новых», бла-бла-бла. Вычислить, кто такая «она», было несложно, мы с Юлькой повздорили с Жанной перед тем, как все пошло по пизде. Разумеется, я пошел ее убивать не сразу, как возникли подозрения. Я проследил за Жанной и увидел, как она колдовала. Ее логово было в заброшенной бытовке на Финском заливе. Вот… тут, — Ева повертел картой области и ткнул в точку на севере. — Она делала что-то большое, и, судя по всему, у нее не выходило. Она еще звонила кому-то, объясняла что-то… но это все, что я знаю.

— А что такого она делала, что ты понял, что она именно колдует, а не… — Стас на секунду замялся, подбирая слова, — йогой, допустим, занимается?

Ева глотнул пива и шмыгнул носом, вид у него был такой, будто Стас его не расспрашивает, а допрашивает.

— Я был на таком адреналине… — он пожал плечами. — Ты, блин, пойми, я не собирал доказательства, не сопоставлял факты, я просто ее кокнул. И только потом задумался, а не показалось ли мне. И знаешь, все говорило о том, что показалось, я до встречи с Анатолием думал, что съехал с катушек… от бухла, наркоты и всего того дерьма, что навалилось.

— Окей. А как ты ее убил? — Стас надеялся вытащить из Евы еще хоть что-то. — Она же верховная ведьма… не самое безобидное создание, прямо скажем.

— Воспользовался эффектом неожиданности. Подкрался. Была драка. Магию она применить не успела. Я размозжил ей голову о камень. Тело закопал. Камни с налипшими мозгами скинул в залив.

Ева допил пиво одним глотком и взял четвертую бутылку. Стас, который все еще не разделался с первой, понял: Ева и вправду заливается и не стоит продолжать давить. Подробности про Жанну могут подождать, а напарник ему был необходим уже завтра, и желательно, чтобы он до этого времени не развязался.

Стас перестал расспрашивать про верховную и сосредоточился на Инге. Его план был опасен, но прост. Инга еще новичок в ведьмовстве и наверняка еще не имела дела с охотниками, а значит, можно блефануть. Если притащить в одно помещение Ингу и Андрея, угрозами заставить снять проклятие и заснять весь процесс, то у них будет видеодоказательство. Изначально план был сложнее. Стас хотел провести ритуал, который откопал в архивах деда, он бы обрушил морок. Главная ценность ритуала была в том, что если поставить перед демоном ведьму и спросить, с ней ли он заключил сделку, то демон не мог солгать. Да, сейчас Стас сам ясно видел, что старый план так себе, но кража члена, как это ни странно, играла им на руку.

— Прикинемся корешами Андрея, которые случайно прочухали тему, и будем давить, мол, порешим, если не вставишь хуй на место, — у Стаса нездоровым азартом загорелись глаза. — Просто взять и поставить на место может только та ведьма, что прокляла. Главное не спалиться, что мы снимаем.

— Слишком много если, — Ева слово в слово повторил Глеба. — Если получится найти и похитить Андрея, если получится похитить Ингу, если она поведется на блеф… в конце концов, если она и вправду ведьма.

— То есть хуя в банке тебе недостаточно?

«Нет. Этот поц по-любому понравится Глебу, такой же мудак».

— Ты сам говорил, что ведьмы могут подставить невиновного. Мало ли откуда там хуй? Может, Андрей сам его туда положил?! — Ева подскочил и, хватаясь за волосы, заходил по комнате. — Что мы будем делать, если вдруг… вдруг ведьма не она? Скажем: «Извините за пытки, немножко ошиблись»? Или убьем и закопаем?! Нам нужен план на этот случай.

Стас переживал, что Ева напьется в говно и начнет стоять на ушах, но как-то незаметно бутылка пива в руке сменилась на кружку чая и Ева стремительно трезвел.

«Мечта, а не алкогольдегидрогеназа», — подумал впечатленный Стас.

— Плана нет. Инга ведьма, — отрезал Стас.

— Мда… теперь ясно, почему ты проворачиваешь это дело втайне ото всех.

— С чего это ты взял?

— У вас полный штаб охотников, а гоняться за Ингой ты взял меня. И сейчас мы сидим у тебя дома, а не в штабе, — Ева развел руками, как бы показывая, что вот они, очевидные факты. — Я у тебя на позиции тайной любовницы. Могу поспорить, если сейчас сюда зайдет Глеб, то ты спрячешь меня в шкаф, — Ева упер руки в бока и изогнул бровь, как бы говоря «Ну, есть что возразить?»

— Бля… тут все сложно, — Стас сохранял невозмутимый вид, но уши горели и выдавали с потрохами. — Я могу притащить тебя в штаб сейчас и рассказать про банку с хуем, и что это даст? Все с умными лицами начнут спорить, а потом придут к тому, что я предлагал изначально. Вот только время будет упущено. Как думаешь, сколько у нас есть часов до того момента, как проклятие будет не обратить? Сутки? Двое?

Ева тяжело сглотнул. Он сидел бледный, задумчиво глядел в одну точку и кивал. Стас понимал, что давит в нужное место. Охотники знали о Жанне, но долго возились, и в итоге сестра Евы жива потому, что сам Ева не побоялся замарать руки. Ева, а не они, охотники. Он как никто другой должен понимать цену промедления.

— Я не посвящаю коллег в детали, чтобы они не лезли и не тормозили, но я не делаю ничего незаконного, — пора было выложить карты на стол. — Глеб дал мне добро на операцию, если я возьму в напарники охотника, у которого есть удачный опыт охоты на ведьму. Он подговорил всех, чтобы никто не согласился, но тут нарисовался ты. А ты и есть охотник с удачным опытом охоты на ведьму.

Ева смущенно улыбнулся. Он как-то внутренне просиял, даже щеки порозовели.

— Если ты думаешь, что завуалированная лесть поможет тебе уговорить меня участвовать в крайне опасной, сложной и весьма аморальной операции, — смущенная полуулыбка расползлась в широкую и хищную ухмылку, — то ты прав. Я в деле.

До двух ночи Стас рассказывал про работу охотников. Ева оказался весьма сообразительным, но некоторые моменты Кодекса приводили его в замешательство, что неудивительно. Кодекс старались держать в соответствии с современными идеями гуманизма, но имелись очевидные провалы. В средних веках ведьму могли пытать и держать в заключении, пока она не сознавалась, сейчас признание под пытками считалось недействительным. Даже добровольное признание не засчитывалось, человек же может себя возомнить кем угодно — ведьмой, колдуном, Наполеоном. Нужно было доказать сам факт ведьмовства против человека. И вот тут гуманность и свободы сильно проседали, потому что у охотников были развязаны руки. Можно было устанавливать слежку, проводить обыски, когда и кому угодно, если руководитель организации даст добро. Да, если в процессе обыска страдало имущество подозреваемого, а вина была не доказана, то ущерб должен был быть возмещен, а провинившийся охотник наказан, но как наказан, не уточнялось.

— Подожди, я правильно понял… — Ева вконец запутался, волосы у него уже стояли дыбом, так часто он за них хватался. — Допустим, Инга не при делах…

— Ведьма она!

— Не суть, я пытаюсь постичь принцип. Допустим, мы ее похитим, будем кошмарить, а она окажется не при делах и заклятие снять не сможет, и ничего мы не докажем. То что будет? Она же понесет моральный ущерб как минимум. Что с нами сделают? В жопу выебут или спустят на тормозах?

— Глеб не станет ебать нас в жопу, — Стас закатил глаза. — Будет хуже, нас отправят до скончания времен отлавливать гномов у Петровича.

Стас застелил для Евы диван в гостиной. Тот был немало удивлен, что ему предложили постель с бельем, а не приютили на коврике у входа. Удивленно жамкая выданное полотенце и нераспечатанную зубную щетку, Ева отправился умываться.

Заснуть Стас не мог долго. Он нервничал из-за очевидных прорех плана и из-за Евы, который точно что-то скрывал. Факты спорили между собой. Ну не мог героинщик завалить верховную. Значит, Ева либо не наркоман, либо не человек, либо не убивал Жанну. А возможно, все вместе. Где гарантии, что Ева не ведьмак? Слишком молод, но вдруг Жанна нашла себе протеже в его лице? А если все это коварная многоходовочка ковена?

Ведьмаки были большой редкостью, мужчин отпугивала необходимость сношаться с демонами.

«А Ева заднеприводной… — Стас засомневался. — Да по-любому… Может, и нет, но, похоже, что такой херней его не напугать». Стас мысленно поставил галочку.

«Что еще говорит в пользу теории? Ева любит выпить… а ведьмаки любят выпить».

Стас еще не встречал ведьмаков и слышал про них от отца. Существовало мнение, что женщины идут в ведьмы ради власти: одинокие, беспомощные женщины, съедаемые мелкими обидами и завистью к более успешным, готовы отдать все что угодно ради посредственного могущества. Мужчин же в ведьмовство обычно затягивало стремление к плотским наслаждениям без последствий. Ведьмаки отличались удивительной сексуальной привлекательностью и везением, могли пить не просыхая, употреблять самые лютые наркотики, спать с самыми дешевыми шлюхами и никогда не страдали ни похмельем, ни абстиненцией, никогда не болели венерой. И все это чертовски походило на Еву.

«Если передоз под дверью Анатолия лишь тщательно спланированный спектакль? Это объясняет, почему он такой сильный и физически здоровый».

С другой стороны, это пахло паранойей и теорией заговора.

Стасу нужен был совет. Провалявшись в раздумьях еще час, он набрал номер Глеба.

— Стас! Ты вовремя. Я как раз собирался тебе звонить, — часы показывали три ночи, но голос Глеба звучал бодро и нарочито по-деловому, будто он был пьян или сидел на толчке и пытался не спалиться.

— Да? Что-то случилось?

— Да, случилось у Оли новый прорыв. Я думаю, тебе надо присоединиться к ее группе.

— Она сама попросила? — Стас почувствовал подвох и не зря.

— Нет. Но она подобралась вплотную к Светлане и через четыре-пять дней будет ее брать. Твоя помощь будет не лишней, но чтоб не как в прошлый раз. Ольгу я ставлю за главную, и ты ее слушаешься, — видимо, почувствовав через трубку кипение Стаса, Глеб добавил: — Не возмущайся. Разберемся со Светланой и вместе возьмемся за Ингу.

— Ты меня пытаешься снять с моего же дела?

— Я не пытаюсь снять тебя, я пытаюсь вас, идиотов, организовать. И ты сам прекрасно знаешь правило, никакой работы в одиночку. Тебе нужен напарник. Ольга не отдаст тебе ни Саню, ни Егора, остальные ребята слишком слабы для такого серьезного дела, да и никто, как я знаю, не согласился до сих пор с тобой работать.

— Ладно, Глеб. Я подумаю над предложением. Пока, — сказал Стас сквозь зубы.

— Подожди. А зачем звонил?

— Сказать, что я в курсе, что ты запретил со мной работать, и считаю это низкой подставой.

— Ну, я не говорил, что не буду мешать тебе найти напарника… — Глеб попытался изобразить шутливый тон «хо-хо, как я тебя подловил», но прозвучало пристыжено.

— А еще ты гондон, — Стас бросил трубку.

Спросить совета у Глеба не вышло. Впрочем, как обычно.

«Ладно, Ева действительно мог бы стать ведьмаком, как многие другие, кто не брезглив и любит веселиться, но это еще ничего не значит. Что говорит в пользу того, что Ева не ведьмак? — Стас завел руки за голову, сцепив пальцы замком на шее, и стал ходить туда-сюда по комнате. — Презумпция невиновности… А кем еще может оказаться Ева? Вампиром. Кая сказал, что не знает никого с таким именем… Но он мог солгать. Кая тоже может быть замешан, не зря же его Светлана прокляла. Возможно, Ева и Кая что-то мутят. И нельзя сбрасывать со счетов возможность того, что Ева человек, охотник, но преследует свои черт знает какие цели».

Стас вздохнул. Ясно было одно — он слишком взвинчен и вымотан, чтобы принять разумное решение. Лучше поступить в соответствии с главным сказочным советом и лечь спать. Утро покажет, а пока… Стас на всякий случай закрыл дверь в комнату на замок.

***

Ева проснулся и еще минут десять лежал, вдыхая запах сваренного кофе и слушая, как Стас ходит вдоль книжных полок и шелестит старыми картами, которые непослушно сворачивались в рулон, если не придавить углы грузом.

— Ты долго будешь валяться? — пробуждение не осталось незамеченным.

Ева пробурчал «Доброе утро» и поплелся в ванную. Похмелья не было, но во рту словно кошка подохла. Ведьм можно было валить одним дыханием. Стас давил, пытаясь узнать подробности о Жанне, и Ева не придумал ничего лучше, чем начать демонстративно накидываться.

«Молодец, Евгений, извлек хоть какой-то толк из наследственного алкоголизма».

Ева почистил зубы, умылся и стал поправлять волосы, чтобы они торчали в разные стороны красиво, а не как попало. Он попытался направить вправо прядь, торчащую влево, и заметил, что руки трясутся. Опять. В голове тут же возник саркастичный голос родной тетки:

«Разумеется, дело в чем-то непознанном, а не в том, что ты придумал благовидное оправдание и опять надрался».

«Заткнись».

Ева протянул руку к смесителю, чтобы закрыть воду — на вентилях сидела тень. Черный как нефть комок плотной слизи, похожий на большую медузу. Ева огляделся. Пространство потеряло яркость, и проступили скопления налета по углам. Их было немного для помещения без окна. В коммуналке, где Ева снимал комнату, ванна была полностью загажена этими эманациями. Может, дело было в самом Стасе или в том, что он жил один, может, так работала астральная защита дома, возможно, он делал чистки или просто чаще проветривал — Ева еще плохо понимал природу теней, но некоторые взаимосвязи успел уловить.

Ева протянул руку ближе к смесителю, и тень ощетинилась. Ее гладкая, глянцевая, склизкая фактура преобразилась и выпустила тысячи тонких коротких иголок.

Ева растерялся. Как ему закрыть воду? В тенях разум словно обволакивала вязкая жижа, и мысли с трудом ворочались. Почему-то казалось, что воду надо обязательно закрыть вот прямо сейчас, а не подождать, когда зрение придет в норму. Ева поднес руку, и тень приподнялась, как вставший на дыбы конь. Стало страшно. Его уже кусали тени, но другие, а что ждать от этой штуки, Ева не знал. Сердце погнало по артериям тревогу. В затылке появился гул, не предвещающий ничего хорошего.

«Надо воду закрыть», «Нехорошо оставлять кран открытым», «Как ты объяснишь Стасу, что не закрыл кран?», «Счета за воду будешь сам оплачивать», — в голове понеслись мысли одна другой тупее.

Ева решил рискнуть и потянулся к смесителю: возможно, откровенно скалящаяся и агрессивная тень передумает на него нападать и даст закрутить вентили.

Разумеется, эта дрянь набросилась на него. Обвила запястье и всадила тысячи игл в руку.

— Блять! — заорал Ева.

Он попытался стащить это с себя, но пальцы увязли в тягучей субстанции. Тень наращивала массу, лезла по рукам вверх, и плоть растворялась в ней.

«Слезь с меня!»

Женя сделал шаг назад и стукнулся спиной о стену.

— Что произошло?! — раздался встревоженный голос Стаса из-за двери.

— Все норм! Мыло уронил! — прокричал Ева, с ужасом глядя, как рука исчезает под чернотой.

Тень пожирала его, но боли не причиняла, а вот гул…

Гул нарастал и давил изнутри. Боль росла вместе с ним и становилась невыносимой. Тень превратилась в мелкую неприятность на фоне резонирующего в костях звука, который вытеснял все, даже страх перед неминуемым увечьем. Мозг был готов вскипеть, как хомяк в микроволновке. Ева зашелся в беззвучном крике. Тело пошло трещиной, будто у разбитой фарфоровой куклы. Разлом побежал от затылка вниз по шее и вдоль руки. Он ширился. Внутри не было ни костей, ни мяса, только чернота. Нечто темное и сильное лезло из него, разрывая оболочку.

Разлом добрался до тени. В нем мелькнул проблеск света — тень вспыхнула светло-голубым огнем и пропала без остатка.

Все исчезло. Мгновение — и нет ни гула, ни давления, ни тени. Ни боли. Только усталость.

Женя рухнул на холодный кафель. Он притянул к себе пострадавшие руки. От пальцев до локтя, где была тень, кожа пузырилась и слезала, а разлом медленно сходился, оставляя синеватую фигуру Лихтенберга. Ева сунул палец в еще не заросшую дыру на предплечье. Это была плохая идея — тело свело от боли, перед глазами заплясали черные точки, и все вокруг затянуло зернистым маревом.

Стас с шумом распахнул дверь, сорвав шпингалет.

— Все норм… — прохрипел Ева и попытался встать на трясущиеся ноги.

«Да. Объяснить это будет непомерно легче, чем незакрытую воду. Молодец, Женек», — подумал Ева, пытаясь принять вертикальное положение и пройти в коридор. Ноги подкашивались, голова кружилась, он будто сошел с тренажера подготовки космонавтов.

Стас схватил Еву, впечатал в стену.

— Бля… Да ты вмазанный!

— Я? Нет… — Ева не знал, как и что соврать.

— Да не пизди! У тебя зрачки сузились.

Вот это было чем-то новым. Зрачки у него расширялись, когда он смотрел в тени. Ева огляделся: чернота по углам и неестественный сумрак. Он был все еще в тенях. Просто в новом, непривычном режиме. Что-то было иначе. Ева бы определенно задался этим вопросом или тем, какое оправдание придумать, если бы ему не стало совсем дурно.

«Мне надо покинуть тени», — Ева не знал наверняка, но догадывался, что дело в этом.

— Мне надо прилечь.

Это было похоже на резкий скачок давления, у него были такие лет в тринадцать: чернота перед глазами, земля уплывает, а силы исчезают в ноль.

Ева сделал два шага и упал. На диван его затащил Стас.

— Придурок. Спрашивал же, колешься ли ты. Че, блять, правду не сказать? Думал, такую хуйню можно скрыть, сука блять. Эй… — Стас похлопал Еву по щекам. — Ебать… Ты что отъезжаешь?

Засада была в том, что лучше не становилось. И судя по черно-серой сопле, раскачивающейся от сквозняка на карнизе, тени он так и не покинул. В противовес только что пережитому в теле ощущался вакуум, пожирающий его изнутри. Голова кружилась так, что глаза начали закатываться.

— Блядство! — Стас в панике побежал в другую комнату.

Внутри у основания шеи что-то будто хрустнуло. Ева моргнул, и его выкинуло из теней. Вместе с тенями исчезли все неприятные ощущения. Ева оглядел руки — никаких ожогов, никаких трещин. Он вскочил с дивана. Бодрый, полный сил. Нигде ничего не болело. Во рту издевательски чувствовалась мятная свежесть.

«Охуеть зубы почистил».

Надо было срочно придумать, что соврать Стасу, который, судя по звукам, уже звонил в скорую.

***

Стас завис над телефонной трубкой? В скорую? Врать про сердечный приступ? Если Еву увезут, то он останется без напарника и придется идти кланяться Глебу, а если скорая не приедет, то он останется с мертвым напарником.

«Ну, Глеб не сказал, что напарник должен быть живым, — Стас истерично хохотнул. — Может, само пройдет? Или вызвать скорую? Еве вколят антидот, и он напишет отказ от госпитализации? Вариант».

Стас уже набрал номер, как в дверном проеме появился сверкающий физическим здоровьем Ева.

— Я в порядке. Сорян. У меня давление скакнуло, прости что перепугал.

И зрачки у него были нормального размера.

— Нихуя себе скачок давления… — Стас опешил.

Ева развел руками.

— Ладно, давай собираться.

Ева пошел в коридор, с видом «давай представим, что этой досадной неприятности не было». Стас попытался собрать разрозненные мысли, и через мгновение он прижал Еву к стене, приставив нож к шее.

— Что ты за тварь такая? Где Жанна? Ты с ней в сговоре?! — Стас уже было отбросил все подозрения, увидев передозировку, но вот только от реальной передозировки человек не может вот так за минуту оправиться, будто ничего не было. Значит, это был спектакль и перед ним не человек.

— Какого хуя? Почему я должен быть в сговоре с ведьмой? — удивление на лице Евы было убедительным, но Стас только сильнее прижал лезвие к горлу. — Я убил ее! Она мертва… либо воскресла и ходит по городу, но кто-нибудь бы заметил тетку без половины башки. — Стас не убрал нож, и перепуганный Ева продолжил: — Бля, ну поехали, откопаем! Часа четыре в одну сторону, у нас нет времени, но, если так приперло, поехали! Что тебе под хвост попало?!

Стас не знал, что именно его смущало, потому что абсолютно все части этой истории не увязывались между собой, как детали от разных конструкторов.

— Что мне под хвост попало? Твоя история липа! Ты мне напиздел. Как героинщик завалил верховную? Ты с ней в сговоре!

— Нет! Я ее убил. И я не героинщик.

— Я вижу. Ты вампир?

— Что?! — Ева округлил глаза. — Нет!

— Точно? — Стас плотнее прижал нож к горлу. Это был антикварный нож для конвертов, но Стас был так взвинчен, что был готов угрожать пластиковой вилкой.

— В смысле, «точно»? По-твоему, я мог как-то не заметить такой пикантный факт? Нет, я не вампир.

Стас изучал смазливое лицо Евы. Он действительно был похож на слабокровного из древнего рода, их красота оттачивались столетиями и была своего рода эволюционным преимуществом перед старыми кланами. Стас зацепился взглядом за аквамариновые вены на висках — у вампиров никогда не было такой прозрачной кожи. Даже если Ева вампир-мутант с потерей памяти, это не ответ на все остальные вопросы.

— А что за история передозом в парадной? Зачем спектакль?

— Это не спектакль… — Ева потупил взгляд.

— Рассказывай, — Стас не убрал нож, но перестал вдавливать его в тонкую шею.

— Я реально дозанулся, реально героином. Но до того дня хмурым никогда не ставился.

— Ты же сам говорил, что у тебя проблемы с наркотой, и Анатолию ты тоже это втирал, зачем напиздел?

— Помимо героина существуют и другие наркотики как бэ… — Ева посмотрел на Стаса, как на идиота, не понимающего очевидные вещи. — Я спиды нюхал на вечеринках, возможно, больше, чем просто эпизодически. Да, это грозило серьезными проблемами, но мне было двадцать. В двадцать так почти у всех.

Стас даже дар речи потерял. В свои восемнадцать, девятнадцать, двадцать он бунтовал: завязал с охотой, рассорился с родителями, поступил в универ и съехал в общагу, а все свободное от учебы и подработки время проводил в библиотеке и лаборатории. И до этого момента Стас искренне думал, что именно так выглядит нормальная жизнь в двадцать.

— Ладно… — Стас почти перестал давить на шею ножом и ослабил руку. — А тогда что произошло, что ты решил на хмурый перейти?

— Ну бля! Я человека убил. Я думал, что сошел с ума. Мне было херово.

— А сейчас что было?

— Давление скакнуло, — Ева пожал плечами. — Я, наверное, слишком долго стоял, согнувшись у раковины, умываясь… или это похмелье так дало о себе знать… Я вешу шестьдесят пять килограмм при росте метр восемьдесят, у меня бывают скачки давления, — Ева оттолкнул руки Стаса и, состроив оскорбленную мосю, отошел от стены.

Стас развел руками. Ночью он накрутил себя до боевой готовности и минуту назад был уверен в своих подозрениях, а сейчас выходило, что все хорошо: Ева не в сговоре с Жанной, не вампир и даже не наркоман. Как-то слишком хорошо. У Стаса была девушка, Лиза, с которой он встречался почти год, и она нещадно ему изменяла. Стас догадывался, но не мог поймать за руку, каждый раз у нее волшебным образом появлялись объяснения. Вот сейчас он испытывал похожее чувство.

— Ладно… Поехали.

— За Андреем? — с надеждой спросил Ева.

— Нет, — в этот раз Стас не позволит себя обмануть. — Покажешь мне тело Жанны. Я тебе на слово не поверю.

Глава 5. Запасная база

Саня поднялся на девятый этаж и позвонил в деревянную дверь с пятнами крови на ручке. Одинокая лампочка светила тускло, а ручку и дверь покрывал слой многолетней грязи, с которой почти сливались бурые разводы, но это точно была засохшая кровь.

«Надеюсь, он еще не двинулся», — подумал Саня и проверил, лежит ли в кармане шокер.

Во время сильного голода слабокровные становились чувствительными к солнцу и человеческим болезням, их силы падали, а сознание теряло ясность. Кая без крови уже месяц, а значит, будет не сложно справиться с ним, если все пойдет через жопу. И все же Саня нервничал.

Впервые о Кае заговорили, когда сами слабокровные объявили на него охоту как на утратившего человечность. Такое случалось, когда вампиры пили слишком много крови: тело деформировалось, безумие пожирало разум, в итоге они социально деградировали и превращались в опасных животных с высоким интеллектом и безмерным неутолимым голодом.

Считалось, что это состояние необратимо, но Кая смог вернуться. Кая всегда был особенным, и никто точно не знал, на что он способен.

Саня позвонил еще раз. За дверью раздалось пиликанье, и все. Больше никаких звуков. Саня вжал кнопку звонка и продолжил держать.

Когда слабокровные пили столько крови, сколько нужно, то они не болели, не старели, спокойно переносили солнечный свет, были сильны и выносливы. Главное, держать баланс: не слишком много, но не слишком мало. У Каи всегда были с этим проблемы, которые тянулись с самого обращения.

Слабокровные рождались вампирами, но оставались людьми до завершения пубертата. Потом начинался мучительный и опасный период трансформации, ее триггером была человеческая кровь, тяга к которой просыпалась вместе с либидо. Если ни разу не выпить крови, то можно было остаться человеком. История знала такие случаи. Люди сознательно давили в себе инстинкты, чтобы оставаться людьми, и в культе Аскезы их почитали как святых.

Кая рос в человеческой семье, не зная, кто он, и когда природа взяла свое, то оказался совершенно неподготовленным. Саня даже представить боялся, что должен был испытать пятнадцатилетний мальчик, столкнувшийся с ужасом телесной трансформации. Саня не знал, что именно пошло не так, но слышал, что в итоге Кая стал очень сильно зависим от крови, и для нормальной жизни ему требовалось больше, чем другим.

«А сейчас он проклят и не может усвоить ни капли».

Саня не считал себя гением дедуктивной мысли, как Оля или Стас, но очевидную связь и злую иронию видел даже он.

Саня отпустил звонок.

Кая обещал сидеть дома и не высовывать нос, но мозги могли отключиться от голода.

«Скверно, очень скверно».

Если есть подозрение, что по улицам бегает безумный вампир, то надо ставить всех на уши и объявлять охоту. Если повезет, то его поймают раньше, чем он натворит дел, но если он кого-то успел убить, то его казнят… Скорее всего, даже сами слабокровные. Саня бы очень не хотел такого исхода, он симпатизировал Кае.

Саня достал телефон, чтобы звонить Ольге, и уже спустился на несколько ступеней, как дверь открылась.

— Ты кто? — Кая щурился, будто тусклый свет в подъезде резал глаза.

— Саня… — выдавил Саня. Он опешил от того, как стройный и изящный, как все слабокровные, Кая нездорово исхудал. Легкая декадансная изможденность превратилась в болезненное истощение смертельно больного. Руки стали диспропорционально тонкими палками с узлами воспаленных суставов, и грязные длинные волосы клочками свисали на обтянутый потрескавшейся кожей череп.

Кая несколько секунд молчал, но, не дождавшись от Сани продолжения, пожал плечами и иронично фыркнул:

— Охуеть, как много это объяснило. Проходи, Саня.

В квартире было еще темнее, чем в подъезде. Уличные фонари почти не добивали до последнего этажа, а в глубине кухни горел лишь один настольный светильник. Саня больно ударился ногой о тумбочку, проходя по узкому коридору. С нее упало что-то мелкое и, возможно, разбилось, но Кая никак на это не отреагировал. Саня хотел было поднять, но, подсветив пол фонариком, понял, что это бесполезно — повсюду был разбросан разный хлам, бардак будто после обыска. Кая прошел в комнату. Он придерживался за стену и случайно задел вешалку, отчего с нее свалилась груда одежды. Это он тоже проигнорировал. Стараясь ни на что не наступить, Саня прошел следом.

В комнате было совсем темно, но Кая включил бра, видимо, исключительно для Сани. Стены и предметы покрывали бурые пятна и разводы. Ошарашенно озираясь, Саня сделал шаг и вступил в лужу крови, еще достаточно свежей и не успевшей свернуться. Саня решил, что Кая тут кого-то убил в приступе голодного безумия, и огляделся в поисках оторванных рук или вырванных кишок. Никаких мертвых тел. Только несколько опустошенных пакетов донорской крови лежало посреди развала.

— Меня рвет от крови, но я все равно ее пью… Хотя это бесполезно, — сказал Кая, проследив за взглядом Сани. Он сел в кресло и закашлялся, сплюнув кровь в салфетку, Кая положил ее на стол рядом с горой таких же. Манерно вывернув кисть, он указал на второе кресло. — Присаживайся. Хочешь кофе? Угощайся.

Кофеварка стояла на комоде прямо у входа в комнату, и черная жижа в ней поросла недельной плесенью. Рядом Саня заметил несколько грязных шприцов и больших немаркированных ампул. Над комодом висела гирлянда с фотографиями. В основном там были пейзажи и лица незнакомых Сане людей. Сам Кая был только на одной: он, еще красивый и здоровый, нежно обнимал молодого, изрядно напомаженного мужчину, оба счастливо улыбались, на заднем фоне была европейская улица, по которой шла толпа с веселыми радужными флагами. Поверх снимка маркером было нарисовано сердечко.

— Ты помнишь, кто я? — осторожно спросил Саня. Кая выглядел ошалелым, и он был не уверен, что тот отдает себе отчет, что происходит.

— Помню, — Кая от спички подкурил мятую сигарету. — Сложно забыть, как ты и твои друзья пяткой в грудь били, уверяя, что поймают ведьму. Я знал, что надеяться на вас бесполезно.

Вместе с дымом и запахом табака по комнате пополз аромат жженого шалфея.

— Почему бесполезно? Мы уже почти взяли Светлану.

— Вот именно. Почти, — Кая наклонил корпус ко все еще стоявшему посреди комнаты Сане. Несмотря на выраженную изможденность, его движения сохраняли танцевальную, почти кошачью грацию. — Вы ее ловите вечность. Я бы уже успел раз пять подохнуть.

— Но ты жив!

— Да, и не благодаря вам. Наш лекарь нашел способ замедлить процесс, но это временная мера… — Кая попытался убрать прядь с лица, но половина волос осталась на пальцах. — Если вы не убьете ведьму, то ее убью я.

— Не надо ее убивать. Ты знаешь правила.

Новая верхушка слабокровных боялась повторения войны и жестко следила за соблюдением закона. Случай с ведьмой спорный, но не было никаких сомнений, что оппозиционеру Кае никто не пойдет на встречу.

«Возможно, они только и ждут, когда он сорвется», — подумал Саня.

— А какой у меня выбор? Умереть самому? — Кая потушил сигарету и закрыл лицо руками.

— Кая, ты еле дышишь, ты не сможешь ее убить. Доверься нам. Мы — твой единственный шанс.

Кая окинул Саню взглядом и с мрачной уверенностью резюмировал:

— Мне пизда.

— Поехали со мной. Нам нужно твое присутствие, объясню по дороге.

— Надо полагать, мое согласие тебе не нужно? — Кая вздохнул, с трудом встал и, шатаясь, стал складывать вещи в рюкзак. Мобильник, зарядка, деньги и таинственные ампулы со шприцами. Заметив заинтересованность, он пояснил: — Это концентрат, вводится внутривенно и имеет массу побочек, но частично усваивается.

Когда Саня шел по темному коридору из комнаты, то кожей почувствовал, как идущий следом Кая буравит его шею взглядом. Волнение перешло в предчувствие. Саня годами охотился на монстров и привык доверять предчувствию. Оно десятки раз спасало ему жизнь. Он точно знал, сейчас что-то произойдет.

Луч фонаря скользнул по большой ярко-желтой сумке-холодильнику, рядом валялась униформа Яндекс-еды. Саня напрягся и приготовился выхватить шокер. Он посветил на Каю, который уже стоял так близко, что Саня чувствовал потоки воздуха от его дыхания.

— Я не убивал доставщика, — Кая театрально закатил глаза. — Это мои вещи, я подрабатываю курьером… подрабатывал… Меня, наверно, уже уволили. Вон мой велик стоит.

У стены и вправду стоял горник. Саня отвернулся на мгновение, но Кае хватило доли секунды, чтобы вцепиться в его шею.

***

«Давление у него, видите ли, скачет», — думал Стас, глядя, как Ева крутит руль, выворачивая на Приморское шоссе. Он собирался при любом сомнительном рывке выхватить пистолет и снести ведьме голову. Мысль, что Ева — ведьмак, с каждой минутой укреплялась. Стас уже не сомневался, что Ева тянет время и специально везет его к черту на рога, где нет никакого тела, ведь Жанна жива. Ева не успел бы сообщить ковену, что его раскрыли, и это был единственный козырь.

Ехать действительно пришлось долго, потом еще идти километра три. Дорогу завалило снегом, и только по расположению деревьев можно было понять, что тут когда-то ездил транспорт. Нога проваливалась выше колена, под слоем снега стояла ледяная вода, и кроссовки мгновенно промокли. Между деревьев мелькали недостроенные деревянные домики и заваленная снегом техника. Ребята миновали заброшенный еще на стадии стройки поселок и вышли к заливу.

Ева привел именно в то место, которое накануне указал на карте, но пока шел, несколько раз менял направление, пытаясь вспомнить дорогу. В итоге они остановились у поваленного дерева, где Ева начал копать. Стас тоже ковырнул снег для вида. Он так себя накрутил, что на полном серьезе собирался прострелить Еве колено и отрубить руку, если, а точнее, когда тот попытается подать сигнал.

— Почему ты решил, что я вампир? — спросил молчавший всю дорогу Ева.

Это прозвучало неожиданно, ведь вариант номер два Стас уже сбросил со счетов. В этом не было никакого смысла. «Хотя кто этих кровососов разберет…»

Ева понравился Стасу, с ним было легко работать, и Стас очень бы хотел, чтобы Ева оказался просто слабокровным вампиром, который тоже имеет зуб на ковен. Тогда можно было бы продолжить охоту, наплевав на правило Глеба. Глеб сам никогда не гнушался работы с вампирами… И, тем не менее, это было слишком шоколадным для правды. В голове возник строгий голос отца: «Стас, ты так долго был один, ни с кем не мог сработаться, и тут идеальный напарник падает тебе прямо под ноги. В это хочется верить, я понимаю, но если ты разрешишь себя обмануть, то быстро погибнешь».

— Копай давай, — отрезал Стас. Он хотел мрачно молчать все время, но когда Ева резво замахал лопатой, передумал. Стас решил, что будет даже лучше, если тот продолжит думать, что его приняли за вампира: — Ты похож внешне. И больно сильный, на одной руке не каждый может подтянуться.

— Ты сам подтянулся! — от возмущения Ева так резко всплеснул руками, что Стас чуть было не всадил пятак пуль в лохматую голову. К счастью, у Стаса не было рефлекса выхватывать пистолет, и он просто неуклюже дернулся.

— Да, но я тренируюсь, а ты…

— Что я? — Ева воткнул лопату в снег и с вызовом посмотрел на Стаса.

— Ты не выглядишь как человек, который регулярно тренируется, — Стас попробовал связать из клубка сомнений ясную мысль. — То есть в этом и суть! Выглядишь ты так, будто тренируешься, сидишь на диете, мажешь физиономию кремом и ничего крепче кефира не пьешь, но на тебя посмотришь, и сразу становится ясно, что ты этого не делаешь.

Ева несколько секунд смотрел на Стаса, переваривая озвученную мысль, потом закатил глаза и пробубнил:

— Ну охуеть теперь. Ты меня вывез в лес рыть могилу, потому что я необоснованно красивый? — Ева покачал головой и принялся копать дальше. Он уже разбросал снег и начал рыть землю. — Я начинаю понимать Жанну.

— В каком смысле? — от упоминания верховной Стас напрягся и завел руку за спину к пистолету поближе.

— Перед смертью она бомбила, что ее судят по внешности, недооценивают ее мощь и все такое, — Ева вздохнул, перестал копать и облокотился на черенок лопаты. — Вот что ты обо мне знаешь, чтобы сделать вывод, что я не тренируюсь и не следую диете? У меня, между прочим, второй взрослый по бегу.

Солнце укатилось за плотную завесу облаков. Тусклый для разгара дня свет рассеивался, и все тени исчезли. Только глаза у Евы по-прежнему оставались словно за тонкой сумрачной пленкой. Они не были глубоко посаженными, и это не был визуальный эффект от синяков. Темные, синевато-серые радужки будто поглощали свет, как две черные дыры. От этого и без того кукольное лицо приобретало инфернальный вид.

Ева смотрел своими черными воронками с таким расслабленным бесячьим прищуром, будто говорил: «У тебя ничего на меня нет». Стас закипел.

— Ты бы определился в легенде, а то я так и не понял, за кого ты себя выдаешь. За торчка? За героинового торчка? За спортсмена с вегетососудистой дистонией?! Тебе следовало гуглить матчасть лучше. Тогда бы ты знал, что у людей… у настоящих людей от наркотиков разваливается тело. Если травиться всякой дрянью, то будут побочки. Если ты хотел убедить меня, что ты просто торчок, то тебе стоило поваляться и позакатывать глаза подольше, а не вскакивать, как ни в чем ни бывало, — Стас просиял. Наконец-то он сам понял, что его смущало.

— Ты идиот? У меня охуеть как скакнуло давление, это и есть побочка. Я не вмазывался. И тебе следовало бы открыть медицинский справочник, тогда бы ты знал, что наркомания, как и алкоголизм, приобретенные заболевания, которые долго развиваются, — Ева негодовал. — Я получил разряд еще в школе. И я не настолько конченый, чтобы тело начало разваливаться.

— Хочешь сказать, что все та херня, что ты мне на уши повесил, правда? — зло усмехнулся Стас, совет про медицинский справочник возмутил его до глубины души.

— Да! — Ева ответил громко, чуть ли не криком, и зло сжал кулаки.

— Тогда где тело Жанны?! — Стас тоже чуть ли не кричал. Адреналин бил в голову, он почти вывел ведьмака на чистую воду.

Ева неожиданно спокойно развел руками.

— Вот она.

Стас посмотрел вниз.

— Оу…

В тени неглубокой ямы действительно виднелись останки.

— Я надеялся, она быстро разложится и ее будет не опознать… — сказал Ева, будто пытаясь заполнить возникшую паузу светской беседой.

Еве повезло, что холод сохранил тело. Стаса бы не устроил обглоданный жуками скелет. Стылая земля сработала как холодильник, но верховную все равно было трудно узнать. Затылочные и теменные кости были разбиты полностью, от этого лицевой череп деформировался, а скальп висел тряпочкой. Глаза съели личинки. Они замерзли и мертвыми лежали в глазницах. Их же Стас нашел в ушах и носу. Личинок было немного, насекомые не успели расплодиться, это говорило, что Жанну убили накануне заморозков, то есть в конце ноября, как Ева и сказал. Тело принадлежало Жанне. На заледеневших пальцах даже сохранился вырвиглазный алый лак, которым она хвасталась в соцсетях за пару дней до того, как исчезнуть. Стас натянул медицинские перчатки и поднял губу. У Жанны стояли протезы вместо нескольких зубов — все совпадало.

— Ты ее еще лизни, — Ева театрально тяжело выдохнул.

— Мне надо убедиться, что это и вправду она, — без грамма эмоций ответил Стас, не отвлекаясь от тела. Все говорило о том, что перед ним верховная, но Стас боялся поверить.

«Выходит, Ева не врал? Он и вправду ее убил. Что еще из его рассказа правда?»

Стас еще раз осмотрел череп. Мозг давно вытек, а значит, голову уже никто не купит. Левая рука была повреждена по локоть, скорее всего, при жизни.

«Если это ее колдовская рука, — подумал Стас, — то такое могло произойти, если заклятие соскочило. Ева мог воспользоваться ее травмой».

Стас поскреб мертвую замерзшую кожу, от нее отслаивались куски, как от промокшего картона.

— Ну что, убедился? — Ева стоял на краю ямы и победоносно ухмылялся.

То, что еще пять минут назад казалось полнейшим бредом, стремительно обретало смысл. Стас вылез из могилы и так внимательно посмотрел на напарника, будто мог пробиться через броню кривой усмешки к мыслям. Повисло напряженное молчание.

«А что тогда с ним случилось утром? И вправду скачок давления? Сомнительно, но не исключено. Может, он просто вмазался, но не хочет признаваться, что так и не завязал? Возможно. Тогда как он так быстро пришел в себя? Неинициированный вампир и сам об этом не знает… Да ну бред. Совпадения на уровне казуистики. Просто выиграл в генетическую лотерею? В конце концов, что я знаю о том, как наркоманы приходят в себя…»

«Стоп. Не обманывайся», — раздался в голове голос отца.

Стас вспомнил Лизу. Ему было неприятно проводить параллели между Евой и бывшей девушкой, уж как-то слишком гейским это казалось, но отрицать очевидную схожесть ситуации он не мог. Ему так нравился человек, и он так хотел верить в хорошее, что позволял себя обманывать, он даже сам придумывал оправдания всем свидетельствам обмана, лишь бы задержать волшебную иллюзию. Лиза разбила его сердце. Ева же мог его разбитое сердце просто сожрать. И далеко не иносказательно.

«Что же делать?» — Стас зажмурился и начал массировать переносицу.

— Так что ты решил? — прервал молчание Ева. — Мы ловим ведьму, или ты меня застрелишь и закопаешь рядом с Жанной. Решай уже, я замерз.

Всю дорогу он знал о пистолете, но все равно поехал в лес, где никто не помешал бы его убить.

Стас вздохнул и посмотрел в могилу.

Ева был темной лошадкой, но на Жанну он точно не работал, а значит, и на Светлану с Ингой, которые были слишком слабы и беспомощны без верховной, чтобы избавиться от нее.

«Может, Ева решил сам встать во главе и устранил конкурента?» — подумал Стас, но сразу отбросил эту идею. Сам Ева был слишком молод, чтобы противостоять Жанне. «Может, он старше, чем кажется?» Ева мог быть вампиром, но это исключало гипотезу про ведьмака. Слабокровные были неспособны колдовать.

«Выходит… Выходит… — задумался Стас и прикусил губу от напряжения. — Выходит, что нихера не выходит».

Стас не мог знать, кто его новый напарник и о чем именно он врет, но Ева точно был не на стороне ковена.

Закапывали могилу вместе. Следовало спешить, дело шло к вечеру, а до Уделки еще надо было доехать.

***

— Ну… мы знали, что долго он тут не пролежит, — Ева флегматично пнул разорванный пакет с торчащими гнилыми тряпками и размазанной по целлофану рвотой. Меньше суток назад тут спал Андрей, а сейчас его здесь не было. И в доме его тоже не было.

— Даже не думай валить вину на меня, — Стас завел руки за спину и сжал кулаки до боли. — Если бы ты не напиздел, то мне бы не пришлось гнать тебя через всю Ленобласть, чтобы убедиться, что Жанна и вправду мертва.

— Хэй! — возмутился Ева. — Я же доказал, что говорил правду!

— Ты доказал только то, что Жанна мертва. Ты врешь, я знаю. Возможно, это какая-то хуйня, которая яйца выеденного не стоит, но она бросает тень на все твои слова. — Стас увидел, как Ева тяжело сглатывает, и еще раз убедился в правильности своих подозрений. — Нам надо доверять друг другу, если мы работаем вместе. Я не буду сейчас тратить время и выковыривать это из тебя. Нам надо искать Андрея, а ты пока отрасти яйца, чтобы сказать правду.

Стас обвел фонариком помещение и, наплевав на брезгливость, голыми руками поднял кусок обломанной фанеры со следами испражнений — там тоже был мусор.

— Может, он ушел погулять, — пожал плечами Ева. — Возможно, он еще где-то поблизости.

— Возможно, — кивнул Стас, ему стало стыдно, что он свалил вину за промедление на Еву, но на попятную идти не собирался. — Пошли, проверим.

Под удивленные взгляды прохожих Стас и Ева вылезли из окна здания и спустились на аллею по горе присыпанного песком и снегом мусора, который вываливался, как язык из пасти подохшего зверя. Стас не запачкался, но все равно отряхнул пуховик и поправил синие спортивки. Краем уха он услышал озадаченный шепот:

— Пидорасы, что ли?

Реакция людей была понятна: что еще прилично одетые молодые люди могли забыть в таком крысятнике?

«Соберись, Стас. Какое тебе дело, что кто-то там подумал?»

Ева с усмешкой проследил, как Стас поправляет носки с сердитой надписью «Ненависть», и глотнул из покоцаной фляжки. По расслабленным, немного танцевальным движениям Ева казался чуть датым, но это была иллюзия, а во фляжке кис перестоявший и остывший кофе. Стас сам перелил его из термоса по дороге на Уделку и имел глупость глотнуть эту термоядерную жижу.

Ребята пошли по аллее к метро, выискивая в толпе знакомый силуэт. Был ранний вечер субботы, блошиный рынок сворачивался, и маргиналы всех мастей разбредались по округе.

— Блядская жопа… — вздохнул Стас, когда мимо прошла компания довольных и подвыпивших бичей, волокущих тележки с недораспроданным добром. — Это как искать елку среди елового леса.

— Не ссы. Он слишком колоритен, чтобы остаться незамеченным. Наверняка кто-то его видел. Например, твой дядя Витя?

— Он не мой дядя.

Дяди Вити у переезда не оказалось, зато там продолжали продавать с газеток непонятный скарб.

— Скорее всего, празднует выполнение плана продаж с остальными менеджерами, — предположил Ева, вглядываясь в толпу.

Они пошли бродить вокруг метро. Народу было тьма, а Андрей действительно выделялся даже на фоне алкашей и был совершенно неадекватен, кто-то из сердобольных прохожих мог вызвать ему скорую. Стас вспоминал больницы, куда могли увезти вкрай обосранного бомжа. Список выходил не таким уж и большим, можно было просто обзвонить каждую. Гораздо хуже, если Андрей просто взял и пошел куда глаза глядят, ибо глаза проклятого могут глядеть куда угодно. Был смысл разделиться. Стас бы сел на телефон, а шустрый, неусидчивый Ева побежал бы опрашивать прохожих. Стас уже хотел озвучить свое предложение, как кто-то окликнул пропитым скрипящим голосом:

— Ева! Иди сюда, сученыш!

Стас обернулся на голос — у здания метро расположилась компания алкашей, не совсем бомжей, но почти. Пять человек неопределенного возраста и пола с опухшими лицами бурого оттенка. Один из них, высокий худой мужик махал им рукой в рваной перчатке.

Стас посмотрел на Еву, лицо напарника выражало предвкушение чего-то неминуемого и крайне мерзкого. Вздохнув, Ева пошел к компании. Стас поспешил за ним, готовясь в любой момент бить морды и распылять антисептик.

Вопреки опасениям, мужик в рваных перчатках не собирался драться, наоборот, он радостно приобнял Еву за плечо, отчего тот аж сжался, и с гордостью представил собутыльникам:

— Знакомьтесь, это моя плоть и кровь, мой наследник!

Стас уронил челюсть. Он был готов к тому, что Ева окажется наследником древнего вампирского рода, как Кая, но этот замызганный товарищ с пропитым голосом не выглядел как человек, от которого можно унаследовать хоть что-то кроме алкоголизма.

— Ето Володька так вымахал, что ли?! — удивился еще один алкаш, в котором Стас с трудом определил женщину.

— Дура! Володьке уже тридцать!

— Тридцать пять, — поправил Ева.

— Ну тридцать пять, — фыркнул мужик. — Не суть. Володька уже взрослый уважаемый человек, уже отсидел, а это Ева, ублюдок, которого моя шалава малолетняя в подоле принесла. Внук мой.

Алкаши столпились вокруг Евы и начали радостно тискать его за щеки, тормошить волосы, поздравлять его деда и произносить сомнительные тосты, словно Ева вот только родился. Стас пересекся взглядом с напарником, у того был такой несчастный вид, будто он предпочел бы получить пулю в голову как ведьмак и не демонстрировать Стасу все это безумие.

«Может, это и есть великая тайна, которую он скрывает… — подумал Стас. — И совершенно зря. Ну дед-алкаш, пусть хоть бомж. Я же не идиот, чтобы судить человека по родственникам. Стыдиться родни, пф-ф-ф… глупость какая».

— Мы тут ищем кое-кого, — сказал Ева, когда друзья деда перестали водить вокруг него хороводы. — Мужик, чуть старше тридцати, крыша поехала, грязный, воняет, ничего не соображает, зовут Андрей. Видели?

Женщина уже хотела ответить, но Евин дед опередил:

— А вам-то, малолетним кровососам, нафиг он нужен? — он был пьян, но взгляд оставался удивительно ясным. Стас уже видел нечто похожее вчера.

— А тебе есть дело? — Ева сложил руки на груди.

Стас привык, что с родным дедушкой обращаются либо бережно, либо уважительно. Отношения же Евы с его дедом были в корне иными. Они стояли друг напротив друга и, казалось, вот-вот подерутся.

«Наверняка они не раз бухали вместе», — подумал Стас, глядя, как эти двое буравят друг друга взглядом.

— А если вы хотите воспользоваться его беспомощным состоянием? Мы вам скажем, где он, а вы его изнасилуете и убьете?

— Изнасилуем? Дед, ты вот серьезно? До него дотронуться страшно! — Ева закатил глаза, но дед и бровью не повел. Этот довод явно не убедил. — Это Стас, его брат, — Ева указал на Стаса, и внимание всей компании моментально переключилось на него.

— Да… — Стас хотел немедленно провалиться под землю. Пятеро полубомжей смотрели на него с удивительно искренним сочувствием. Стас скрипнул: — Его ждут дома.

— Это никак не подтверждает ваши добрые намеренья, — дед расплылся в хищной улыбке. — Ты мой внук, я тебя люблю, но откуда нам знать, что ты и твой парень будете с ним делать?

«Вот почему рядом с Евой меня постоянно за пидораса принимают?»

— Да блять! — Ева посмотрел на небо и покачал головой. — Стас, он хочет денег!

Стас молча протянул купюру в двести рублей. Дед ее взял и с невозмутимым видом сказал:

— Андрей пошел к мусорке, что у Сотки, и заснул там.

— И мы не геи! — выпалил Стас.

— Ага, — алкаши синхронно усмехнулись.

Стас хотел возразить, но Ева утянул его за рукав куртки.

— Ты им ничего не докажешь. Пошли, пока этот хрен еще куда-нибудь не учесал.

Сотка, она же центр образования номер сто, была школой, куда сливали трудных, но неглупых подростков. Вопреки стереотипу преподавали там вполне неплохо, Стас сам проучился в Сотке два года. Находилась она недалеко от метро, и ребята за пару минут добрались до нужной помойки. Андрей спал прямо за баками.

— Отлично, — Стас облегченно выдохнул. — Подгони тачку, а я буду его охранять.

— Подожди… Хочешь сказать, мы должны затащить его в мою тачку?!

— А в чью еще?! Не боись, твой роллс-ройс переживет.

В этот момент Андрей с хлюпающим звуком выпустил газы.

— Бля… Мойку салона оплатишь ты.

Ева удалился с мрачным видом поэта в терзаниях, а Стас остался сторожить Андрея и тут же пожалел, что бросил курить. Он понятия не имел, как стоять рядом с вонючим бомжем и не привлекать внимания. Казалось, в любую минуту на безлюдной улочке появится кто-то и спросит: «А хули ты тут просто так стоишь?» Так бы он хоть изобразил, что встал у бомжа насладиться никотином.

«Руки. Мне надо занять руки». Стас начал перебирать четки. Стас никогда не понимал, в чем фишка этого действия, но так делали в фильмах, и пару месяцев назад он купил четки попробовать. Это не помогало. Это не просто не помогало, но еще и выглядело совсем странно: у баков валялся страшный бомж, а над ним стоял ровный пацан в дорогих кроссовках и перебирал четки.

— Простой уличный экзорцизм, проходите мимо… — буркнул Стас себе под нос и огляделся.

К нему как раз подходили два хмыря маргинального вида. Он их не видел в компании деда Евы, но, судя по запаху перегара и засаленной одежде, они были знакомы.

— Здравствуй. Говорят, это ты брат Андрюхи? — интеллигентно спросил один хмырь.

— Допустим, — осторожно ответил Стас.

— А че с ним? — второй хмырь кивнул в сторону Андрея. — Пару месяцев назад он еще нормальным был…

— Шизофрения. Во время сезонных обострений он такой, — Стас состроил скорбную мину.

— А… надеюсь, он поправится, — кивнул первый хмырь. — А где твой парень?

— Он не мой парень. — «Дай Бог терпения».

— Прости… я не хотел выразиться некорректно, — хмырь сконфузился. — Твой партнер?

Стас решил, что лучшая стратегия игнорирование, поэтому хмыри потоптались, посмотрели на Андрея, покачали головами и, похлопав Стаса по плечу, свинтили. Не успел Стас спокойно вздохнуть, как подошел еще один мужичок бомжеватого вида и разговор повторился почти слово в слово.

«Где носит этого, блять, партнера?!»

Прошло всего пятнадцать минут, но они показались бесконечно длинными. Стас закрыл глаза, вздохнул и сосчитал до десяти. Когда он открыл глаза, перед ним стояли трое. Вид у них был вполне приличный, не бичевский: натянутые на уши вязаные шапки, зимние куртки из Спортмастера, дешевые джинсы, утепленные ботинки тоже из масс-маркета, чтоб тепло и перед людьми не стыдно. В общем, обычные мужики чуть за тридцать. Вот только жажда конфликта была написана у них на хмурых мордах, и Стас пожалел, что на этот раз подвалили они, а не благожелательная алкашня.

— Эй! Это ты пидорас, который приходится братом этому бомжу? — спросил самый крупный и злой из них.

Драка была неизбежна. Их трое, он один. Убежать и бросить Андрея не вариант. Он мог прострелить каждому по колену, но пришлось бы срочно валить, а значит, оставить Андрея, а бросить Андрея не вариант. Оставалось тянуть время и надеяться, что Ева все же успеет.

— Ты думаешь, что я буду отвечать на вопрос с такой формулировкой?

— А че тебе не нравится, пидор? — подал голос второй мужик в кожаной куртке с кучей нелепых карманов. Стасу он напомнил шакала из Маугли, который вечно поддакивал Шерхану.

В любой другой ситуации кулак Стаса уже бы летел в сторону носа собеседника, но надо было терпеть и тянуть время. «О, Ева, надеюсь ты просто проехал нужный поворот, а не влип в неприятности», — подумал Стас.

— Знаешь, что сделал этот говнюк? — продолжил наезжать первый мужик, Стас заметил, что у него кривая челюсть. Пояснительная лекция перед дракой играла на руку Стасу. — Он мне на капот насрал! Ты, говномес, сейчас пойдешь и слижешь все дерьмо с моей машины, понял?

— Нихуя у тебя запросы нездоровые… — опешил Стас.

Мужики выглядели быдловатыми, но на тех, кто регулярно устраивает разборки, не походили, да и способ расправы они выбрали уж больно неадекватный. Реальные гопники просто бы стрясли бабок или отпиздили без излишнего креатива. Стояли все трое прямо перед ним, никто не следил за его заведенными за спину руками. Стас пришел к выводу, что перед ним самые простые накрутившие себя обывалы, которые не чувствуют границ разумного. В голове моментально сложилась хронология событий.

Это трио возвращается к машине, видит кучу на капоте, кто-то из продавцов соседнего ларька рассказывает, как видел невменяемого бомжа, троица спешит к метро в поисках виновного, встречает деда Евы, который за сотку спокойно рассказывает, где искать Андрея, а за вторую добавляет, что туда уже идут «брат» Андрея и его «парень». Мужики спешат следом, на ходу придумывая все более и более лихие варианты возмездия.

— Ты щас сам нездоровым станешь! — лицо мужика исказила разъяренная гримаса, Стас тихо достал из скрытого кармана кастет.

«Три, два…»

За их спинами с шумом остановилась старая восьмерка, и вышел Ева. Как нельзя вовремя.

— О, второй петушара подъехал! — со смешком сказал шакалистый подпевала, но тут же получил удар головой в нос.

«Один».

Жирные капли крови упали на снег. Мужик не успел поставить блок — Ева ударил ногой в грудь.

«Понеслась!»

Стас впечатал кастет в кривую челюсть. От хруста костей по венам понеслась эйфория. Следующий удар Стас нанес по печени. Мужик схватился за живот и осел. Почти одновременно с ним в талый лед упал мужик в кожанке.

Мгновение, и двое из троих лежали.

Последний из тройки, ни разу ничего не сказавший за все время, испуганно посмотрел по сторонам в надежде увидеть помощь на безлюдной улочке и побежал прочь.

Подпевала с подвываниями поднялся и поспешно заковылял прочь, испуганно оглядываясь.

Мужик с разбитой челюстью продолжал скулить на земле. Стас умел бить на поражение. Очень хотелось ударить его еще раз ногой, во рту даже слюна скопилась, и приходилось через силу сдерживать себя. Стас будто перестал дрочить, не кончив. Требовалось время вернуться в норму.

Ева нагнулся к мужику, Стас подумал, для того чтобы проверить его состояние, но Ева просто обшманал карманы.

— Что ты так смотришь? — сказал он удивленному Стасу. — Мне деньги нужны.

Ребята затащили спящего Андрея на заднее сиденье, которое Ева успел предварительно закрыть большим куском полиэтилена, и помчались в Девяткино. Выехав на ближайший проспект, они тут же попали в пробку. Ева то и дело обеспокоенно глядел в зеркало заднего вида, и Стас подцепил его тревожность. Все же тех мужиков они нехило отмудохали, а Ева еще и ограбил.

«Ему стоит напомнить, что если нас заберут в полицию, то мы не сможем помахать ксивами спасителей человечества и уйти».

— Надеюсь, они не успели срисовать номер тачки, — Стас продумывал варианты. Если мужики запомнили номер, то Еву найдут и предъявят обвинение. Он может скрываться, но это знатный геморрой. Он может скрываться, пока они ловят Ингу, но что потом? Возможно, стоит сразу дать заявление об угоне… но Еву легко опознают, если…

— Не страшно, — Ева прервал размышления Стаса. — Номера специально грязью замазаны. Если вот прямо сейчас нас не догонят, то проблем не будет.

Они открыли окна. В машине сразу стало холодно, но Андрей слишком сильно вонял. Пробка медленно, но уверенно рассасывалась, и ребята уезжали все дальше и дальше от места их первого совместного преступления.

Андрей заворочался и забубнил что-то нечленораздельное. Стас обернулся и убедился, что тот все еще спит.

— Ты так долго возился, потому что полиэтиленовую пленку покупал?

— Пленку я в багажник положил, еще когда за Жанной гонялся, так, на всякий случай. Ее расстелить три секунды. Я бы не стал тратить время, я как чувствовал, что ты найдешь приключения.

— Я найду?! А ничего, что это твой дед навел этих субчиков?

— С чего ты решил, что это мой дед, а не любой другой алкаш? — Ева насупился, но, покивав каким-то своим мыслям, добавил: — Хотя это и вправду похоже на него… но в любом случае я не могу отвечать за него.

— Да я и не говорю, что должен. Но и ты не предъявляй мне, что это я слажал и не смог спокойно постоять пятнадцать минут.

— Бля-я-я… — Ева закатил глаза. — Это же ирония! Шутка, типа. Я и не думал тебе предъявлять. Ежу понятно, что в субботу вечером на Уделке подобная хуйня может произойти и с поводом и без. Ты так реагируешь, будто тебя пороли за любой форс-мажор, который ты не смог предвидеть. Застрял в лифте и опоздал, стой сутки на горохе! — Ева посмотрел на хмурого Стаса, и полуулыбка сползла с лица. — Бля… Серьезно?

— Одно дело, когда ты опаздываешь в школу, но если ты на охоте и от тебя зависят жизни, то ты должен догадаться, что лифт может застрять, и пойти пешком.

— Суровое у тебя было детство…

— Стандартное для охотника.

Стас родился в неспокойное время. Конфликты с нежитью только-только сошли на нет, все боялись повторения войны. Все организации были уничтожены, древние кланы вампиров потеряли власть, каждую неделю кого-то убивали, предавали, обращали. Хаос в худшем его проявлении. Все с трудом выживали сами, а детей просто боялись заводить. Ольгу, которая родилась всего на четыре года раньше Стаса, родители подсунули в детдом, чтобы никто не знал, что она ребенок охотников. Иронично, но с Каей, вампиром, поступили почти так же по тем же самым причинам — пытались спасти жизнь. Стасу и его четвероюродной сестре Маришке очень повезло, они появились, когда власть в свои руки взял молодой, хитрый и умеющий договариваться Глеб. Стас рос в семье, но он стал единственным наследником династии, и у него не было права на ошибку.

***

Саня нарисовался под утро. Еле стоявшего Каю он держал под руку.

— Проходи, — скомандовал Саня, и вампир, шаркая, прошел в квартиру.

Это была чудовищно маленькая студия, в которой находилось только самое необходимое: пара мятых ящиков с аппаратурой, чайник, портативная конфорка, маленький холодильник, предназначавшийся не для еды, а для хранения скоропортящихся артефактов, дешевый стол, складные стулья, шкаф, где вперемешку лежали пистолеты и посуда, и клетка размером два с половиной на полтора. Судя по разбросанным по полу проводам, Ольга и Егор только подключали технику.

— Что так долго? — спросила Ольга и бросила цепкий взгляд в сторону Каи. Она сразу поняла, что он держит косуху в руках, чтобы не были заметны наручники, а значит, все прошло не совсем гладко, но Саня справился.

— Пришлось задержаться, — пожал плечами Саня и хотел пройти в комнаты, но Ольга остановила и посмотрела на медицинскую повязку, криво приклеенную пластырем к шее.

— Гаденыш тебя цапнул? — Ольга свела зубы.

— Все нормально, я разрешил, — соврал Саня и посмотрел на Каю, который виновато топтался за Ольгой.

Укус был максимально болезненным, и Саня потерял много крови. Оторвать вампира от себя было сложно, еще сложнее привести Каю в чувство и совсем сложно не дать ему опять завалиться в беспамятство, когда они вместе наклеивали повязку. Саня не хотел, чтобы из-за этой ошибки к Кае отнеслись хуже. Ольга становилась очень жестокой к тем, кто обижал ее людей. Саня понимал, каким бы отморозком Кая ни был, тут он не виноват, настоящий враг Светлана и нельзя вымещать злость на ее жертве.

— Ладно, — Ольга сделала вид, что поверила. — В любом случае его надо заковать, он вот-вот впадет в безумие.

Кая послушно прошел клетку, занимавшую чуть ли не треть площади. Когда Саня закрывал замок, Кая прошептал:

— Прости… Я теряю рассудок…

Кая извинился уже раз пятнадцать и трижды именно с этими словами. Саня догадывался, что это начинает сбоить кратковременная память, и Кая просто не помнит, что он уже его простил.

— Ничего страшного, мы тебе поможем, — Саня просунул руку сквозь прутья и похлопал Каю по плечу. — Но больше так не делай.

***

Глеб настаивал, чтобы расположение базы меняли каждые пять лет для конспирации. Хотя на памяти Стаса ни одна из локаций не держалась больше трех. Запасные базы периодически засвечивались — издержки производства, это нормально. Прошлую базу, частный дом в Парголово, пришлось менять, потому что местный участковый начал думать, что туда самозахватом вселились наркоманы и устроили притон. Позапрошлую, тоже частный дом, но уже под Сестрорецком, поменяли из-за конфликта с цыганами. До этого была квартира, которую затопило.

База в Девяткино пока держалась. Формальным владельцем числилось подставное лицо, и квартиру, точнее студию, никак нельзя было связать ни с кем из охотников. Если даже Андрей или Инга вырвутся и побегут в полицию, то Стас и Ева могли просто свинтить. Такой исход был крайне нежелателен, но не катастрофичен. Еще там была неплохая звукоизоляция и клетка для заключенного. Дом сдали недавно, половина квартир пустовала, так что все должно было пройти как по маслу.

Полдороги они спорили, как затащить Андрея наверх. Это был новый современный муравейник, а значит — кругом камеры, авторегистраторы и свидетели.

— Может, притвориться, что мы ведем домой пьяного друга? — предложил Ева и бросил полный сомнения взгляд в зеркало заднего вида, где отражалось заднее сиденье.

Мало того, что Андрей был покрыт слоем грязи предположительно органического происхождения, так еще вонял так, что голова кружилась.

— Пьяный друг и обосранный бомж в целлофане — немного разные вещи, знаешь ли, — Стас развернулся в кресле, посмотрел на Андрея и еще раз убедился в своей правоте. Андрей был слишком страшен даже для роли мертвого пьяного друга-зомби. — Может, найти коробку от холодильника и занести его в ней?

— И где ты найдешь коробку? К тому же он не холодильник, а человек, распределение веса будет другим, картон проломится и Андрей вывалится. Легче объяснить, что пьяный друг не в форме, поэтому похож на бомжа, чем объяснить, почему из коробки для холодильника торчит пьяный друг похожий на бомжа… Может, замотать в ковер?

— А у тебя есть в багажнике ковер?

— Ну блин… Давай тогда просто так отнесем. Какое кому дело?

— Нет-нет-нет, ни в коем случае. Нам ни к чему внимание, а этот хрен способен привлечь много внимания. Так что давай решать с ковром.

Они перебрали много вариантов и в итоге решили подняться в штаб, оторвать от пола кусок напольного покрытия и замотать Андрея в него. В теории план хоть и отдавал Кафкой, но был неплохим.

Вот только, когда они подъехали к нужной многоэтажке, в окнах запасной базы тревожно горел свет.

— Место уже занято, надо искать другое… — Стас устало вздохнул, покачал головой и сплюнул под ноги.

— В смысле занято? — Ева застыл. Он был готов, сшибая все двери, взлететь на нужный этаж быстрее лифта, он не был готов к отбою.

— В прямом. Видишь, окна светятся? — Стас убедился, что Ева нашел нужные окна. — Видимо, кому-то кроме нас понадобилась запасная база… Что странно, ей редко пользуются.

Ева открыл рот, чтобы возмутиться, но Стас резко утянул его за машину и силой заставил пригнуться. К подъезду с довольным видом подошел Егор, неся в руках коробки с пиццей. Его медвежий силуэт Стас мог заметить за сто метров. Дождавшись, когда тот зайдет в подъезд, Стас пояснил:

— Это Егор из команды Ольги. Видимо, базу заняли они.

— Серьезно? — Ева скривил верхнюю губу в классической панковской гримасе. — А нет никакой системы, чтобы такой херни не было? Цветок герани на окне в штабе, например?

— Вообще-то есть. Существуют два комплекта ключей. Запасной спрятан где-то хер знает где и основной. Если его нет на полке, значит, запасная база занята. Вместо ключей кладут записку с примерными датами и именем того, кто их взял. Просто, но эффективно.

— И как тогда вышло, что и мы, и они тут?

— Ну… ключи, которые у меня… их как бы не существует. Я сделал дубликат еще очень давно, — Стас хотел как можно быстрее покончить с бесполезными расспросами и подумать, куда везти Андрея.

— Хуевая у вас система, — Ева цокнул языком. — Что-то мне подсказывает, что ты не один такой умный. У вас же есть запасная запасная база?

— Нет, конечно. Нам и с одной мороки много… — Стас встал, решив, что уже можно не прятаться за машиной.

«Может, заброшенное здание? Бомбоубежище? А если припрутся какие-нибудь сталкеры?»

— К тебе нельзя… — Ева тоже встал. — Ну, давай тогда ко мне.

— Это очень самоотверженно, но с чего ты решил, что ко мне нельзя, а к тебе можно? — фыркнул Стас, но в глубине души обрадовался, что Ева отмел вариант его уютной норки. Хотя и Еву подставлять не хотелось. Нужно было пространство, безопасное для инквизиции. Безопасное в первую очередь для них.

— Я хату снимаю, причем по субаренде неофициально. Соседи моего имени не знают, у них у самих регулярный беспредел, на фоне которого даже аутодафе покажется теплыми посиделками. Поверь, место идеально подходит.

— Ладно. Поехали посмотрим. — Вариантов лучше не было, время поджимало, и Стас решил как минимум рассмотреть вариант. Стас состроил максимально серьезное лицо, чтобы Ева понял, насколько это важно, и сказал: — Но помни, наша задача — сделать все не отсвечивая, чтоб не оставить ни улик, ни свидетелей.

***

____Глеб____

Зашел Серега. Злорадный восторг в его глазах не предвещал ничего хорошего. По-любому, случилось какое-то говно, которое обернется знатным геморроем. Разбираться придется мне, а он ни при делах и предвкушает зрелище. Судя по ноутбуку в его руках, случившееся говно еще и цифровой след оставило.

— Что произошло?

За спиной Сереги я заметил озадаченные лица Дэна, Ленки, Жоры и Маришки.

— Тебе определенно надо это увидеть, — ехидство в голосе Сереги разъедало воздух. Он зашел и помпезно поставил ноутбук на стол, следом в кабинет гей-парадом ввалились остальные охотники.

Спокойствие, только спокойствие, Глеб.

Монитор показывал Ютуб с выпуском теленовостей на паузе — не к добру.

Серый поднял палец — я будто услышал барабанную дробь — и нажал «Плэй».

«Еще раз хочется сказать о невнимательности или простом человеческом безразличии, — раздался строгий голос ведущей. — Двое неизвестных мужчин похитили молодую женщину прямо из ее квартиры. Несколько человек видели, как ее силой волокут неизвестные в масках, но никто не обратился в полицию и не попытался помочь».

На экране появилась запись из лифта, где двое в масках держали женщину с мешком на голове. Она почти висела и, очевидно, была не в сознании. Мужчины были худыми и высокими, один весь в черном, как вампир, второй в до боли знакомой спортивной куртке.

— Сука! — Я ударил по пробелу, и видео остановилось. — Вот же блядство! Я же прямым текстом запретил!

Жора деликатно поднял руку и кашлянул.

— Вообще-то… Насколько мне известно… ты, наоборот, дал добро…

— Да, — я закатил глаза, демонстрируя, как мне не нравится пояснять очевидное. — Если он найдет в напарники охотника, который… — Тут я все понял и прилип к экрану. — Кто-нибудь скажите мне, что знаете, кто этот тип?

Маришка засунула в зубы сигарету и спросила:

— Может, тот чувак, который верховную завалил?

Глава 6. Не привлекая внимания

Огни аккуратных и квадратных, как чемодан, новостроек Девяткино остались позади. Ева проскочил мимо широкого проспекта и завернул на разбитую однополосную дорогу, которая, казалось, вот-вот превратится в грунтовку. Мимо проносились деревенские дома и непонятные мелкие поля, перемолотые жерновами урбанизации до состояния пустырей. Возможно, тут был колхоз когда-то, а возможно, болото… Или пустыри всегда были пустырями. «Пространствам Питера нельзя доверять, — Стас проследил взглядом за тающим в ночи силуэтом то ли старой усадьбы, то ли барака. — Они лживые, как пьяные сны».

Казалось, машина едет из города в область, а не наоборот.

«Все может означать совершенно другое. Тем более облик… Город весь соткан из обмана, как… как… — в поисках метафоры Стас огляделся. — Как Ева… — Он посмотрел на время: десять вечера. В экране телефона отразилось собственное лицо, уже много лет старательно имитирующее пацана с района. — Город весь соткан из обмана, как и все его жители».

Дорога изменилась неожиданно, будто машина проехала сквозь магический портал — они оказались на широкой развязке кольцевой, откуда свернули в застроенные при Советах районы.

Ева плутал тихими маленькими улочками, в которых ориентировался без навигатора. Здания становились все старше, и Стас узнал историческую часть города, но не ту, что показывают иностранным туристам, с помпезными фасадами и плотной цепочкой магазинов и кафе, а ту, где еще при царе селилась беднота. С проспекта они завернули во двор-колодец, там проехали под еще одну арку и оказались на куцем пятачке, стиснутом старыми грязно-рыжими домами.

Стас протер глаза, прогоняя обуявшую его жажду поэзии, и вышел. На улице пахло талым снегом и плесенью. В темноте здания казались нежилыми: несколько окон были даже заколочены, ступеньки, ведущие к дверям, разваливались, а по углам копились бутылки и гнилые доски с торчащими гвоздями.

Андрей все еще спал на заднем сиденье. За всю дорогу он даже не почесался во сне. С одной стороны, это позволило добраться без приключений, но с другой… Ничего хорошего такой длинный и крепкий сон проклятого не предвещал. Стараясь не ударить лишний раз головой, ребята потащили его по лестнице.

В парадной светила только одна лампочка на третьем этаже, но даже в темноте Стас заметил, что амбарный замок на решетке в подвал вскрыт. Стас всегда обращал внимание на такие детали. Это значило, что через подвал можно уйти, если прямо за дверью их будут поджидать. А еще в подвале может кто-то жить, и не факт что этот кто-то — человек. В стены въелся запах сигарет, и от нахлынувшего желания курить у Стаса сжались зубы.

«Соберись, тряпка. Тряпка, соберись!»

Из-за старости и просевшего фундамента лестница пошла дугой, будто умирающий прогнулся в спине от спазма. Поднять Андрея было нетрудно, как неудобную, но легкую сумку.

— Не нравится мне его сон. Больно долгий и глубокий… — Ева отметил очевидное.

— Я тоже не вижу в этом ничего хорошего, так что поторопись… Подожди, — Стас остановился, чтобы перехватить ноги удобнее.

— Так подождать или поторопиться?

Стас хотел сказать, чтобы Ева не ерничал, но застыл от внезапного осознания.

— Ты комнату в коммуналке снимаешь?

«Естественно! У него ни гроша за душой, не будет же он снимать квартиру целиком».

— Да, комнату. Но не боись, в квартире всего две комнаты, у меня одна соседка, и она в отъезде, — Ева поспешил развеять очевидные опасения Стаса.

— Блять… — «Ну, менять что-то уже поздно». — Надеюсь, она не нарисуется в самый ответственный момент.

Вздохнули старые петли, и перед Стасом открылась чернота квартиры. Он не помнил, чтобы где-то еще видел такой темный коридор, так отчаянно похожий на пасть. Ева включил свет и настороженно прислушался — тишина. Никого нет, можно затаскивать Андрея. Пространство у входа сжирал огромный трехстворчатый шкаф, он был так забит, что дверцы не закрывались. Под ним лежали старые доски и швабры, а на шкафу стояли битые пластиковые тазы и огромная плюшевая собака, покрытая сантиметровой пылью.

Ева проследил за взглядом Стаса.

— Я пытался намекать соседке, что хлам дома держать не стоит, но бесполезно. Она считает, что это все пиздец как нужно. Гнилыми досками она сделает евроремонт, а собаку подарит внукам.

— Эти полоумные бабки со своими пылесборниками… А потом удивляются, почему у ребеночка аллергия на все, — Стас мог говорить часами о микроклимате в помещении, виртуозно совмещая медицинские факты, фольклор про домашних духов и байки о тонких материях. Возмущаться на тему неправильного ухода за младенцами Стас мог вообще бесконечно. Поэтому только невероятным усилием воли он заставил себя заткнуться.

Сразу за шкафом раскорячилось трюмо. Зеркала закрыла груда одежды, висевшая на прибитых к стене крючках, которые по задумке предназначались либо для ключей, либо для зонтика максимум. Ребята аккуратно протиснулись с Андреем сквозь узкий проход, и Ева открыл дверь своей комнаты.

Стасу показалось, что он уловил шлейф жженого шалфея, прежде чем вонь Андрея отравила воздух. В машине хотя бы окна были открыты.

Ева снимал обшарпанную комнату три на четыре метра, где, в отличие от коридора, почти не было мебели. В углу у окна валялся старый матрас без простыни, со стороны ног его край потемнел от грязи. На нем лежал линялый плед, скомканный спальник и подушка без наволочки. На месте, где у нормальной кровати было бы изголовье, лежала груда книг и мятых листов. Напротив ютились маленький квадратный стол с чайником и два стула, исполнявшие роль шкафа, посредине стены стояла разбитая тумбочка, а рядом со входом крохотный холодильник и пара мятых коробок. По углам валялись бутылки из-под минералки и дешевого красного вина, а у матраса Стас приметил водник и подумал, что почудившийся запах шалфея был не совсем от шалфея.

От притона квартиру отличали нетбук, принтер, фотоаппарат не из дешевых и стена, почти полностью заклеенная распечатками, фотографиями и записками.

Ева пользовался какой-то своей системой работы с информацией: в правой части стены в хаосе висело все подряд, а в левой выстраивалась уже четкая и лаконичная схема. Помимо классических цветных ниток, идущих паутиной по материалам, были еще непонятные стикеры-метки, которые тоже наверняка что-то значили.

«Умно», — подумал Стас и подошел ближе.

— Что за черт? — Стас с тревогой обернулся, Еве стоило объясниться и прямо сейчас же.

На большинстве фотографий были охотники, их машины, здание штаба с обведенными маркером окнами и распечатанной планировкой этажа, к которой крепился список собственников квартиры. Стас увидел фото Глеба, Маришки, Дэна и свое собственное. Если бы волосы Стаса были длиннее сантиметра, то они определенно бы встали дыбом.

— Что тебя удивляет? — Ева оставался невозмутимым.

— Ты копал под нас! Какого хера?! — в голове Стаса с новой силой завертелись теории, что Ева подослан ковеном, вампирами или еще кем-то.

— Стас, ау! — Ева пощелкал пальцами прямо перед его носом. — Я не копал под вас, а решил разведать что да как и не ломиться сразу, дабы ваш Глеб не захлопнул передо мной дверь, как Анатолий. Ты вообще помнишь, что я не вхожу в ваш клуб посвященных?

«Черт, точно же! Я идиот!» — Стас почувствовал, как кровь приливает к ушам от стыда.

Ева с обеспокоенным видом открыл окно, и в комнату тут же ворвался поток холодного и влажного воздуха.

— Видимо, тебя децл накрыло от запаха нашего друга.

— Прости… Я не привык работать с кем-то, кто… кому нужно делать такие схемы на самих охотников, — Стас махнул рукой на стену. — Это крипово — видеть там фотографии себя и своих друзей… В любом случае надо снять.

— Зачем? — Ева нахмурился и сложил руки на груди. Явно собирался возразить.

— Але! Тебе, походу, избыток кислорода по шарам дал, — Стас прикрыл окно, оставив небольшой зазор для проветривания. — Мы сюда собираемся ведьму притащить, хочешь, чтобы она всех нас срисовала?

— А… ну да… точно… — Ева растерянно почесал за ухом.

Бумагу и нитки Ева присобачил добросовестно, некоторые фотографии отклеивались вместе с грязно-бежевыми советскими обоями, которые и так были порядком ободраны на стыках. Параллельно Стас присматривался к деталям обстановки — он мог многое узнать о человеке по его дому. Психология никогда не была коньком Стаса, но именно это давалось на ура.

Скудная комната Евы на первый взгляд не рассказывала ничего нового: парень поглощен детективной работой, совершенно непритязателен в быту, имеет пагубное пристрастие к полусухому красному и марихуане, что, скорее всего, и объясняло эту непритязательность.

Ни шприцов, ни обугленных ложек видно не было.

«Он мог их убрать подальше от посторонних глаз, но водник же оставил… Да и вообще, не похоже, чтобы здесь убирались, — Стас задумчиво почесал щеку краем снятой со стены фотки Глеба. — Реально завязал, походу…»

Стас огляделся и представил, как напарник живет.

Вот Ева заходит в комнату, стаскивает изношенные берцы и бросает их в угол у двери, где паркет покрыт плотным слоем песка и соли. Ева ставит на холодильник, где уже скопились три одинаковых пластиковых контейнера, еще один с дешевыми роллами, вешает пальто на крючок и сразу идет включать ноутбук и распечатывать новые снимки. Небрежно сдвинутые к плинтусу провода и мелкий мусор очерчивают натоптанную тропинку вдоль стены — Ева ходит туда-сюда, добавляя и по двадцатому кругу сортируя материалы. Иногда он подходит к ноутбуку и, даже не садясь на стул, быстро проверяет что-то в сети. Он ходит вдоль стены, пьет энергетик или вино и иногда закидывает в рот кусок ролла, вкус которого даже не чувствует. Как и когда ложится спать, не помнит, но просыпаясь, Ева заливает термос кофе, доедает роллы и, в зависимости от показаний лежащего на тумбочке алкотестера, едет искать ответы на свои вопросы или идет пешком.

Но разувается он далеко не всегда. Стас представил, как Ева заходит в комнату, небрежно плечом закрывая дверь, и на пару секунд устало прислоняется к ней затылком. Проходит по дуге к окну, на ходу откручивая крышку от бутылки и швыряя ее в сторону к проводам. Судя по еще одному пятну уличной грязи, садится на пол у окна и смотрит на стену. Бутылку он ставит рядом и регулярно роняет. Настолько регулярно, что рассохшийся паркет окрасился в бордовый. Окрасился, но не вспух…

«Значит, разлитое вино он все же вытирает… — Стас посмотрел на батарею, но на ней вопреки устойчивой национальной традиции ничего не висело. — Где тряпка-то?»

Стас представил, как Ева, который даже крышки от бутылок не удосуживается выкинуть в ведро, дисциплинированно встает и идет за тряпкой в ванную, а потом относит обратно.

«Не… Херня. Тряпка должна быть рядом, — Стас посмотрел на стул, где висели темно-синие джинсы и застиранная белая футболка, состаренная, скорее всего, специально. — Не, он хоть и живет в свинарнике, но о собственной тушке и внешнем виде заботится, одеждой он бы не стал вытирать… Какого?»

Под столом стоял фонарь для свечки из Икеи, тряпка лежала внутри, а снаружи фонарь был обмотан скотчем, который пришлось бы разрезать, чтоб достать. Стас многое повидал и сходу мог понять предназначение разных диковинных артефактов, но для чего эта приблуда, у него не возникло ни одной идеи.

Стас покосился на водник у матраса: «Хотя чему я удивляюсь?»

Воображение нарисовало Еву, сидящего на грязном матрасе с водником в руках. Он выпускает дым, прислоняется затылком к стене и смотрит прямо на распечатки. Он отставляет водник, берет один из смятых листов, подкладывает библиотечную книжку и пишет пришедшие в голову идеи. Расслабляющие свойства марихуаны и алкоголя берут верх, и Ева вырубается, успев только небрежно закинуть книгу и листы за подушку.

А иногда он падает в кровать прямо с порога и засыпает, не разувшись.

— Ты всегда жил вот так? — вопрос вырвался прежде, чем Стас успел прикусить язык.

— Вот так — это как? — Ева поднял бровь. И вот гадай: он делает вид или реально не понимает.

— В таком бардаке!

«О нет, бардак тут не подходящее слово, проблема не в этом».

— Ну… Бардак, да, — Ева обвел взглядом свое убежище, явно не понимая, чему Стас возмущается. — Я вообще хаотик по жизни.

«Хаотик?! Хаотик! — внутри Стас орал и подпрыгивал от негодования, но в реальности ни один мускул не дрогнул на лице. — Хаотик, блять! Социопат зависимый, а не хаотик. Если выжирать литр вина, то даже стекловата на чердаке покажется мягонькой перинкой!»

— И? — Ева сложил руки на груди и наклонил голову.

— Что «и»?

— Говори уже, я же вижу, ты хочешь что-то сказать, у тебя так подгорает, что пар из ушей повалил.

— Я свои мысли предпочитаю держать при себе.

— Ну уж нет. Ты меня могилу в лесу повез копать во имя доверия и всей хуйни. Так что и ты выкладывай. Тебя убогость комнаты смутила? Бутылки?

— Да, бутылки и не только они. Все! Женек, это ненормально. Так жить ненормально!

— Меня все устраивает. Я к нормальной жизни не стремлюсь.

— Ты меняешь одну зависимость на другую, это херово.

— Я разберусь, Стас, — Ева замучено вздохнул и еле заметно, далеко не демонстративно подзакатил глаза. Стас был определенно не первым, кто ему высказывает подобные претензии. — До третьей стадии алкоголизма за день-два я не доберусь, а вот наш друг может успеть коньки откинуть. Так что давай сначала сделаем дело.

Лицо Евы превратилось в нечитаемую маску, даже темные глаза словно покрылись коркой льда, не пропускающего эмоции. Пытаться достучаться бесполезно. Он забрал у Стаса из рук бумаги и убрал их в коробку, коробку задвинул в угол и сверху поставил другую с проводами. Стас посмотрел на опустевшую стену. Его не напрягало пристрастие Евы к алкоголю и мутная история с наркотиками, по большему счету ему было плевать, каким именно образом Ева расслабляется, если это не отражалось на их совместной работе. Но Стаса удивляло и одновременно пугало то, что Ева без какой-либо на то необходимости, добровольно выбрал жизнь охотника и настолько отчаянно в нее погрузился, что даже банальный человеческий уют перестал для него что-то значить. Такая увлеченность была нездоровой.

Несколько лет назад, когда Стас еще учился охоте, родители показывали ему фотографии жилых квартир. Снимки были сделаны в разные года и в разных городах, а Стасу требовалось понять, что произошло с владельцем. Все квартиры объединяла бедность и запущенность. Стас быстро просек, что они принадлежали проклятым, но задача была с подвохом. Среди снимков был дом обезумевшего ведьмака, квартира молодого, потерявшего человечность вампира — именно тогда Стас заочно познакомился с Каей — и комната Егора как раз перед тем, как тот начал лечиться от алкоголизма. Комната Евы отчаянно напоминала все их вместе взятые, только в менее выраженной форме.

— А что с Андреем будем делать? — вопрос Евы вырвал Стаса из размышлений.

— Он может спать еще часов десять, а может подорваться и выйти в окно… От него можно все что угодно ждать. Надо связать. Скотч найдется?

— Может, вымоем его, а то аж глаза режет? — Ева посмотрел на Андрея взглядом, преисполненным сочувствия. — Время же есть?

Стас глянул на экран телефона: второй час ночи. За Ингой стоило идти часа в четыре — когда на улице меньше всего народу. Стас задумался: во время допроса окно придется закрыть, а от такой вони голова и вправду шла кругом.

— Давай, у тебя будет, во что его переодеть? Его одежду стоит выкинуть.

Ева не стал жертвовать своими левайсами, но, порывшись в переполненном хозяйском шкафу, нашел мужские треники, рубашку, тулуп и даже ботинки. Ножницами они срезали пропитанную испражнениями одежду и потащили Андрея в ванную.

Он был совсем тощим, живот впал, кожа обтягивала ребра, колени и локти распухли. На высохшей руке была татуировка. Некогда тонкая и дорогая работа скукожилась и потускнела.

Корка грязи покрывала всю внутреннюю поверхность бедра и продолжалась до низа живота. Ева начал аккуратно поливать Андрея из душа. Вода от скопившихся на коже нечистот мгновенно становилась черной, засохшие фекалии отваливались крупными кусками, как налипшая на сапог глина. Процесс шел быстро. Стас уже начал думать, чем продезинфицирует Андрею промежность и какую повязку наложит, как что-то пошло не так. Расслабленное и даже благостное лицо Андрея исказилось, и на нем проступила мука. Он не проснулся, но определенно чувствовал боль.

— Стой! — Стас схватил Еву за запястье и отвел струю воды в сторону.

Он пробежал взглядом по телу Андрея в поиске источника боли, но не находил. Стас наклонился и присмотрелся к искалеченной проклятьем промежности. На бедре, где толстая корка словно вросла в тело, кожа медленно сдвинулась и прямо на глазах начала сползать, обнажая мясо.

— Вот черт! — Ева в испуге закрыл рот руками.

— Есть бинт?! Или что-то похожее?!

— Да! — Ева усиленно закивал, выбежал из ванной и уже через мгновение протянул узкий кусок марли. — Отчего это?

Стас молчал и заматывал ногу, пытаясь зафиксировать лоскут кожи так, чтобы она прекратила отрываться под собственным весом. Ева не прекращал задавать вопросы:

— Что это за херня? Стас? Стас?!

— Заткнись, я думаю, — все было очевидно. Очевидно настолько, что Стасу нужна была минута понять, как он умудрился не догадаться раньше. — Это проклятье. Оно сопротивляется. Его нельзя просто отмыть или вылечить, пока проклятие не снято.

— И что теперь?

Стас взял руку Андрея и нащупал пульс — сердце восстанавливало ритм.

— Достаем его так, как есть, и едем за ведьмой.

Хотя Андрея не удалось вымыть полностью, вонять он стал значительно меньше. Его одежду Ева завернул аж в два мешка и сразу вынес. Одев Андрея в чистое, Стас и Ева принялись заматывать ему руки и ноги. Было в этом процессе что-то медитативное. Ева задумчиво молчал, и Стас тоже погрузился в мысли.

Он приметил, что в одной из коробок стоит пластиковая корзинка с явно недешевой мелочевкой для умывания, на холодильнике под магнитами висят билеты на клубные концерты, а среди книг валяется открытая пачка презервативов. Ева определенно следил за собой и не жертвовал развлечениями во имя благородной борьбы со злом, а между слежкой за штабом и алкоугаром даже умудрился найти время на отношения. Стас почувствовал, как к горлу подступает прожигающая смесь обиды и зависти — у него никогда так не получалось, даже больше — ему всю жизнь втирали, что это невозможно.

А если все, что он напредставлял себе про жизнь Евы, это фантазия и проекция? Ведь если заменить детали, то получится очень точная картина его собственного дня. Да, он не пьет, зато до недавнего времени курил по две пачки в день, в каждой комнате стояло по пепельнице. Он с утра до вечера работает, приходя домой, продолжает работать и так устает, что даже не помнит, как ложится спать.

«Черт… — Стас задумался и уставился в окно. — Выходит, что нездоровая увлеченность работой у меня, а не у Евы».

— Почему ты решил стать охотником? — спросил Стас и поморщился от резкого скрипа скотча.

— В смысле? — Ева окукливал Андрея с завидной увлеченностью процессом, даже высунул кончик языка.

— В прямом. Ты можешь строить свою жизнь как угодно, пойти получать вышку или панк-рок играть, но решил стать охотником и теперь, рискуя навсегда потерять обоняние, заматываешь бомжа клейкой лентой. Почему?

— Мне это интересно, — Ева пожал плечами. — Если интересно в море ходить, то становишься моряком, если интересно животных лечить — ветеринаром. Мне интересно спасать заколдованных бомжей… кстати, он не бомж, а обычный мужик, которому не повезло… — Ева хотел перекусить скотч зубами, но с сомнением посмотрев, как изо рта Андрея стекает слюна, потянулся за ножницами.

«А если желания не соответствуют возможностям»? — Стас на каждом шагу сталкивался с завуалированными претензиями, мол, он-то принадлежит практически закрытой и привилегированной касте вичхантеров, другие бы тоже так хотели, но не родились в нужной семье, поэтому вынуждены ловить мелкий полтергейст за копейки. И тут появляется Ева, который вообще никто и без всякого разрешения просто вклинивается в дело десятилетия.

— Ну да… — Стас кивнул для вида. — То есть твой главный мотив интерес?

— Ага, а что еще?

— Ну… долг. Желание спасать людей ценой своей жизни…

— Пф-ф-ф! Бред какой. Я не успел еще влезть в такие долги… — Ева усмехнулся, но, взглянув на Стаса, изменился в лице. Видимо, жизнь Стаса удивляла его не меньше, чем Стаса удивляла жизнь Евы. — Подожди, хочешь сказать, что тебя с детства кормили всей этой пафосной дичью про долг?

— Это не пафосная дичь, и меня не то чтобы ей прямо кормили… но да. Если ты родился в семье охотников, то у тебя особо нет выбора. Такая херота происходит постоянно, когда ты знаешь, что это на самом деле, то просто не можешь пройти мимо и не помочь.

— А если бы эта херота происходить перестала бы, то чем бы ты занимался? — Ева прищурился.

— Я бы стал врачом-неонатологом.

— Это которые?

— Это педиатры, занимающиеся новорожденными… Что? Чему ты удивляешься? Младенчики милые. Встречать новую жизнь охуенно, — от воспоминаний о малышах в кувезах, которых он видел во время практики, лицо само собой расползлось в придурковатой улыбке.

— А почему не пошел в мед? — Ева очень удивился, но спрашивать, как все остальные, что он нашел в маленьких детях, не стал.

— Я пытался, даже до шестого курса добрался, но, как оказалось, охотником я приношу больше пользы. Да, лет через пятнадцать я был бы прекрасным врачом, но ловить ведьм я умею уже сейчас. А чем бы ты занимался, если б не охота?

— Понятия не имею, — Ева пожал плечами. — Мне много что нравится, но по-настоящему я никем другим себя не вижу.

Повисла пауза, которую прервал грудной кашель Андрея. Он покраснел и мучительно скривился, а звук был таким хлюпающим, будто легкие превратились в желе. Стас испугался, что Андрей сейчас умрет, но тот выплюнул комок зеленоватой мокроты и опять провалился в сон.

Ева посмотрел на мокроту так, будто она шевелилась, и, переведя испуганный взгляд на Стаса, просипел:

— Нам стоит торопиться.

Мокрота была самой обычной, Стас видел и хуже, когда подрабатывал санитаром, но Ева был прав — время истекало.

Согласно плану, они должны были спрятать лица от камер, не привлекая внимания, проникнуть в квартиру, усыпить Ингу и вытащить, сделав вид, что ведут пьяную подругу.

— Пьяную подругу? — скепсис Евы был настолько концентрированным, что лицо открыло новые возможности человеческой мимики.

Он топтался в коридоре, пока Стас рылся в кладовке — они заехали домой к Стасу забрать препарат, которым Стас собирался усыпить Ингу.

— Да. Пьяную подругу! — Стас встал на цыпочки, пытаясь дотянуться до верхней полки, с которой при первом же касании посыпались рулоны туалетной бумаги. — Ой!

— Пьяную подругу?! Два типа в балаклавах?! Это странно даже для Питера!

Нахмурившийся Стас выглянул из кладовки. Сложнее всего было даже не вытащить Ингу из дома, а усыпить так, чтоб она проснулась. Стас битый час высчитывал правильную дозировку препарата, и все равно не было никаких гарантий, что все пройдет нормально, а Ева прицепился к балаклавам.

— Мы закроемся капюшонами, и даже если на улице кто-то будет, то со стороны не увидит, что мы в балаклавах, — Стас начал злиться, что приходится объяснять такие очевидные вещи. — Главное, не встретиться с ее соседями нос к носу.

— Допустим, — Ева задумался, но было видно, что от плана он не в восторге. — А почему сразу их не надеть?

— Потому что, дорогой Ватсон, если мы такие красивые все же столкнемся с соседями по пути к Инге, то они испугаются, вызовут полицию, и мы не успеем ничего сделать, а если мы будем без балаклав, то на нас даже не обратят внимания. Поэтому балаклавы оденем прямо перед квартирой.

— Наденем, — поправил Ева.

— Это единственное твое замечание? Остальные детали плана ясны? — хотелось схватить Еву за тощую шею и придушить, но внешне Стас оставался спокоен и только приподнял бровь, демонстрируя, как он недоволен такой несобранностью.

Ева сконфуженно кивнул, и Стас протянул шприц и две ампулы.

— Колоть будешь ты, я буду с пистолетом. — Ева уже хотел взять, как Стас передумал и убрал в карман. — Пусть у меня полежит.

— Серьезно! — Ева всплеснул руками. — Думаешь, я сбегу и вмажусь этой неизвестной херью?

— А кто тебя знает, Ева? Репутация штука такая… требуется время ее исправить.

Стас гордо направился к выходу и в зеркале увидел, как преисполненный возмущением Ева хаотично машет руками:

— А когда я успел ее испортить?

Из-за всей возни они упустили время и уже опаздывали, поэтому детали усыпления Стас рассказывал в машине. И с каждой новым уточнением глаза Евы становились все больше и испуганнее. Стас сам волновался. Случайно убить ведьму, не доказав вину, не входило в его чек-лист «успеть до тридцати». Стас так волновался и трясся внутри, что снаружи превратился в камень. Он даже не двигался лишний раз и застыл на пассажирском сиденье, как горгулья перед рассветом.

Стас чувствовал себя пулей в револьвере, но стрельба идет, а он все еще в барабане. Его окутала иррациональная отрешенность от происходящего, будто он не мог подключиться к реальности. Время мчалось подобно поезду, а он бежал рядом и никак не мог запрыгнуть в вагон.

Вот он в машине, вот Ева паркуется, вот они, натянув капюшоны и шарфы, идут по двору, и ноги сами собой делают шаги… заходят в подъезд. Только в лифте, отчаянно щипая себя за предплечье, Стас начал чувствовать реальность происходящего и оцепенение спало.

Как он и думал, на пути никто не встретился и они беспрепятственно поднялись, но уже на этаже Ева внезапно остановился и схватил Стаса за локоть.

— Я так не могу, я понятия не имею, что должен делать! — у Евы так дрожали руки, что Стас чувствовал через куртку.

— Все то, что мы обсудили, — Стас взял Еву за плечи, посмотрел в глаза и попытался транслировать спокойствие и собранность. — Я открываю дверь, ты проходишь за мной. Подходим к кровати, я достаю пистолет и прикрываю тебя, а ты колешь. Если она не спит, я угрожаю пистолетом, ты колешь. Как только она теряет сознание, ты лезешь за банкой, а я связываю ее и слежу, чтоб она не задохнулась. Все просто, главное не суетиться.

Голос Стаса звучал спокойно и размеренно, но внутри он был на таком взводе, что предохранители срывались один за другим.

«Нет тут ничего простого! А если передоз! А если шок!» — Стас закрыл глаза и вздохнул — так осторожно, будто движениями грудной клетки мог сорвать последний замок и выпустить панику.

— А куда мне колоть? Прям сквозь одежду? А если я попаду в кость? А если она не спит? А с какой стороны подходить? — Ева не унимался. Он максимально коряво приложил руку с воображаемым шприцом к плечу Стаса.

Это никуда не годилось. Достаточно было сделать шаг в сторону, чтобы уйти от опасности, а если Инга посетила хотя бы одно занятие по женской самообороне, то Ева точно получит по голове вазой и ногой по яйцам. Лишний шум ни к чему.

— Так. Ладно, — Стас схватил Еву за рукав и утащил на общий балкон.

За ночь намело снега, и он закрыл весь пол девственным ровным покрывалом, по которому еще никто не успел пройти. Стоило поставить ногу, как снег забрался в кроссовок. С четырнадцатого этажа был виден почти весь район. По улицам проезжали редкие машины, и в большинстве окон не горел свет — город спал.

— Итак, я Инга. Подходи сзади, как в фильмах, и помни — она стоит… то есть я стою только потому, что я в нее целюсь… в смысле реальный я… Короче, не вставай на пути пули.

Ева держал слишком большую дистанцию и двигался так плавно, будто вальсировал с пожилой дамой. Когда он занес руку, Стас сделал шаг в сторону и оказался вне зоны поражения. Ева лишь наивно похлопал глазами.

— И? Я просто отошла. Сейчас дуну тебе в лицо ведьмовским порошком или воткну в глаз ритуальный кинжал. Ты для этого мне столько места для движения оставил? — Стас упер руки в бока и, постучав носком кроссовка по снегу, смерил Еву взглядом. Как показал вечер, тот явно неплохо дрался, так в чем же сейчас была проблема? — Схвати ее. Между ее и твоим корпусом не должно остаться места. Ты должен грудью чувствовать ее позвоночник. У ведьмы не должно быть пространства для маневра. Короче, смотри, как надо.

Стас за мгновение оказался у Евы за спиной, крепко схватил, ткнул воображаемой иглой в бедро и зажал рот. Ева что-то неразборчиво промычал, пытаясь дать понять, что все понял, но Стас не отпустил, Ева попытался дернуться, но Стас держал крепко, и Ева замычал сильнее, даже попытался вырваться, но не вышло. Стас отпустил, только когда Ева перестал сопротивляться.

— Пойми. Эта хрень подействует не сразу. Ты должен схватить ее и держать. Крепко держать. Понял?

Ева кивнул. Щеки горели, и волосы встали дыбом еще сильнее, чем были, — будто его чуть насмерть не прибили во время боя подушками.

— Давай еще раз, — скомандовал Стас.

Со второй попытки получилось правильно, Ева шустро «вколол» седативное, но не доложил силы. Он словно котенка гладил, а не похищал человека. Как итог, Стас за долю секунды вывернулся и положил на лопатки, придавив коленом.

— Уже лучше, — резюмировал Стас, напрочь проигнорировав хрип Евы. — Но я не понимаю, ты стесняешься или пытаешься быть вежливым?

— Я не в полную силу, — просипел Ева.

— А какого хера?! Мы в детском саду? Утренник репетируем? Я тебя взял с собой, на операцию, где нам могут голову и жопу поменять местами, если ты не готов, то какого хера поперся? — Стас убрал колено и дал Еве подняться. — Давай по новой.

На этот раз Ева все сделал правильно: нормально подошел и крепко схватил, Стас попробовал выбраться, но Ева схватил сильнее. Этого было достаточно. Инга, насколько было известно, не занималась единоборствами и вряд ли знала хитрые и сложные приемы борьбы, но Стасу захотелось проучить Еву, который слишком самоуверенно начал пыхтеть над ухом. Стас поставил подножку, сделал рывок, вывернулся и… оказался на лопатках с коленом у горла.

«Какого? — Стас даже не понял, как так получилось, должно же было быть наоборот. — Что за кунг-фу?»

Стас вывернулся, освободил ногу и повалил Еву на снег.

Ева использовал непонятные приемы, лишь отдаленно похожие на реально существующие, и по большей части импровизировал. Это было неэффективно, но чертовски непредсказуемо. До кучи он был еще вертким, как корюшка, и они моментально завязались в странный узел. Егор, тренер Стаса, сказал бы, что это тот пикантный момент, где реслинг переходит в порно.

Егору было чуть за тридцать. Помимо охоты он обучал молодняк борьбе и рукопашке. Семьи он не имел, а свободное время для алкоголика в завязке считал угрозой, поэтому всецело посвятил себя наставничеству. Егор пытался оградить ребят от тех ошибок, которые совершил сам, особенно бедовую Маришку. Несмотря на все старания, Маришка выросла тем, кем выросла, форменный педагогический провал. Охотником она стала бесподобным, но оградить от своих ошибок у Егора не получилось. Все знали, насколько тяжело он это переживал, а если бы Егор увидел, как Стас, второй его ученик, безуспешно пытается скрутить тощего Еву, то совсем бы разочаровался в себе.

«Стас, не начинай вслед за ней пороть отсебятину, — Стас вспомнил одну из тренировок. Маришка тоже любила выдать что-то непонятное, совместив пять разных приемов в один. Не потому, что она была такой коварной, просто Маришка не утруждалась запомнить, как правильно, и двигалась, как придется. — Приемы борьбы оттачивались десятилетиями, вот сейчас за три секунды она ничего лучше не придумает».

Ситуация с Евой была точно такой же.

«Это не тайное кунг-фу, это просто отсебятина», — сказал про себя Стас, оценил положение, достал из глубины памяти подходящий прием, вывернулся и ногой придавил Еву к полу. Нужна была лишь пара секунд, чтобы тот прекратил бессмысленно брыкаться и признал безвыходность своего положения. До победы осталось мгновение, но открылась дверь, и на балкон вышел мужик в костюме для бега.

— Доброе утро… — озадаченно поздоровался мужик, увидев застывших в непонятной позе парней.

— Здравствуйте, — хором ответили Стас и Ева.

— Свежо сегодня, снежок, — проходя к двери на черную лестницу, мужик решил сгладить градус неловкости.

— Да, говорят, весь март будет таким, — светски заметил все еще прижатый к полу Ева.

Когда шум шагов случайного свидетеля исчез, Стас наконец-то отпустил Еву. Они поднялись и сконфуженно стряхнули с одежды снег.

«Развели детский сад… Еще бы хуями померились…» — отругал себя Стас и подметил, что количество окон, где горел свет, увеличилось.

— И что теперь?

— Что-что, ничего, — Стас дождался, когда мужик выйдет, и легким бегом направится в сторону улицы. — Пошли. Скоро не только единичные спортсмены, а толпа собачников попрет.

— Он же наши лица срисовал…

— Ну, бля… косяк. Но че теперь? Не ссы, он вряд ли нас запомнил… К тому же кто нас искать будет? Инга сюда уже не вернется, — от этих слов Ева изменился в лице, и Стас решил, что выдал очередное противоречие: Инга не вернется и будет числиться пропавшей, искать ее как раз будут. — Я имел в виду, что сама Инга не пойдет и не заявит, что ее похитили и пытали… разумеется, если она ведьма и хуй в банке не наша коллективная галлюцинация, иначе ее и вправду придется отпустить… Короче, если она просто пропадет, то никто не свяжет ее с нами, менты просто не копнут достаточно глубоко, а если копнут, то наш бегун уже не вспомнит, как мы выглядели.

Стас почувствовал себя полным кретином: почему он не может объяснить все четко?

— Да я по другой причине грузанулся, — Ева действительно погрустнел, такая искренняя эмоция на месте привычной ироничной маски пугала.

— Ну?

— Инга в свою квартиру не вернется, потому что мы ее убьем…

— Палачами будем не мы, скорее всего. Наша задача собрать доказательства, потом будет суд… но да, она не вернется домой, потому что умрет, — Стас пожал плечами.

— Мне нужна минута, переварить эту мысль, — Ева затер переносицу, явно пытаясь сдержать слезы.

— Блять, Ева, не раскисай! Мне нужна твоя помощь, мы почти у цели, не кидай меня сейчас! Да, охотиться на ведьм — это не безмозглых монстров мочить, это сложно и технически, и морально… — По тому, как бледный Ева пытался проглотить ком в горле, Стас понял, что делает только хуже. — Подумай об Андрее… подумай о Юле.

Ева изменился так быстро, что у Стаса по спине побежал холодок. Все терзания за секунду свернулись, как белок на раскаленной сковородке. Одно упоминание сестры вызвало в Еве нечеловеческое хладнокровие, будто захлопнули крышку ящика с эмоциями и повернули ключ в замке.

Через минуту они в медицинских перчатках и балаклавах стояли у квартиры Инги.

Стас проверил маятником, не поставила ли Инга на порог свежую ловушку, прислушался и открыл дверь, стараясь не греметь ключами. Куцый свет с улицы отражался от светлых стен и расползался по коридору, чуть разгоняя мрак. Из темноты выплывали очертания вещей: вешалка, раскиданная обувь… Дверь в комнату была закрыта. Стас сделал два шага и тут же обо что-то запнулся. Он полетел вниз и чудом приземлился без грохота. С вешалки, которую он задел, сорвалась сумочка и пальто. Их успел подхватить Ева.

«Отличное начало, Стас, давай еще чихни погромче».

Стас поднялся как можно тише и вгляделся в темноту, пытаясь понять, обо что он запнулся. На полу прямо у входа стояли бумажные пакеты магазинов одежды.

— Что-то сандалом воняет, — прошептал Ева. — Может, она колдует прямо сейчас?

Действительно, в квартире стоял ядреный запах индийских благовоний, но Стас не мог представить ни одного ритуала, где бы их использовали.

«Может, чтобы перебить запах от куриных потрохов?»

Звучало логично, но думать было поздно.

Ева сжал шприц. Стас достал пистолет. Очень осторожно они открыли дверь, и озадаченно замерли на проходе, хлопая глазами. Напротив них стояла Инга и так же удивленно хлопала глазами. Она стояла на руках, переплетя ноги, рядом горели благовония, а из колонки кто-то очень тихо бубнил мантру. Стас наклонил голову, чтобы разглядеть кислотный рисунок на майке.

— Епт, Ганеша, — опередил его Ева.

«Руны, кристаллы, алхимия, теперь еще и йога», — Стас со вздохом направил на Ингу пистолет.

— Не двигаться? — приказ прозвучал вопросительно.

Стас покосился на Еву, который наконец-то опомнился и подбежал к Инге, но замешкался — все же они отрабатывали технику нападения на человека, стоящего головой вверх. Инга потеряла равновесие и упала, со всей дури заехав пяткой в челюсть Евы. Оба взвыли. Голос из колонки затянул протяжное: «Ом-м-м». Ева кинулся к Инге, та замахала руками и выбила шприц. Стас во весь голос заорал: «Не двигаться!», но застыл только Ева и тут же получил нарощенными ногтями по лицу. Ева перехватил ее запястье и стал оглядываться.

— Под алтарем! — заорал Стас, продолжая стоять на месте и бесполезно целиться в Ингу.

Ева рванул за шприцом. Инга схватила телефон с кровати. Ева подлетел, всадил ей иглу в ногу прямо сквозь одежду и надавил на поршень. Инга закричала от резкой боли, но телефон не выпустила и продолжила набирать номер. Ева с мольбой о помощи оглянулся на Стаса.

«Чего я стою?!»

Оцепенение спало. Стас подскочил, вырвал телефон и сбросил звонок. Инга закричала, Ева зажал ей рот и заорал сам. Инга сорвала с него маску, но развернуться и посмотреть на лицо не смогла. Она шумно застучала ногами по полу, и Стас схватил ее за лодыжки. Она извивалась и пыталась дотянуться и вырвать Еве волосы. Она сопротивлялась долго, не минуту и не две. Стас уже решил, что препарат не работает, но наконец Инга начала слабеть и отключилась.

Замученный Ева рухнул на спину рядом с ней и притянул ладонь к груди, но через мгновение вскочил со словами:

— Ну что дальше?

Глаза горели, из губы текла кровь, все лицо было в царапинах, а на руке наливался кровью след от зубов.

— Надо связать ее, достать банку, собрать твои волосы и кровь. Быстрее, ее нельзя долго держать в таком состоянии.

Туман в голове развеялся, и наступила острая, как скальпель, ясность. Стас потрогал пульс Инги и прислушался. Сердечный ритм слабый, дыхание поверхностное, но если повезет, все будет нормально. Стас принялся заматывать Инге руки, через каждые десять секунд прислушиваясь к ее тихому дыханию.

Ева метался по квартире с черным мусорным пакетом, средством для стекол и тряпкой. Стас подумал, что забрызгать кровь аммиаком отличная идея: тогда даже экспертиза не установит, чья кровь.

— Бля, давай быстрее! — Стас нервничал.

Стас схватил с батареи еще одну грязную тряпку и помог стереть с пола кровь. Присмотревшись в поиске выдранных волос, он вспомнил про еще одну улику.

— Ты шарф свой нашел?

Ева кинулся в коридор и радостно крикнул:

— Там же, где и был!

Стас натянул Инге на голову мешок из-под сменки. Он уже поставил ее вертикально и перебросил худую руку через плечо, а Ева все еще носился, собирая по квартире грязные половые тряпки. Стас решил не спрашивать, тем более тот уже закончил и подхватил Ингу с другого бока.

Осталось незаметно спуститься вниз и выйти из двора.

Натянув маски и капюшоны, они осторожно выглянули за дверь квартиры и поспешили к выходу. Босые ноги Инги волочились по полу. Неожиданно громкий стук акриловых ногтей на стыках плитки, шум шагов и удары пульса в висках соединились в замысловатый ритм, которому подчинялась вся вселенная. Даже лампочка в конце коридора мигала в такт.

цок-цок-цок-ты-ты-цок-вшуух-ты-тын-цок-цок-цок-ты-ты-цок-вшуух-ты-тын-цок

Реальность сузилась до дверей лифта в конце коридора. Повезло, он пришел пустым.

Стас уже хотел нырнуть туда, как в вихре азарта он заметил поломанную, но все еще бьющую в смятые колокола рассудка, мысль:

«Я что-то упускаю!»

— Стой! — приказал Стас, пытаясь взять себя в руки и трезво оценить ситуацию. — Бля… Мы хуй забыли!

Ребята переглянулись и помчались обратно.

цок-ты-ты-цок-вшуух-ты-тын-цок-цок-цок-ты-ты-цок-вшуух-ты-тын-цок-цок-цок

Банка была там же, где они ее оставили. Стас схватил ее и собрался бежать, но на этот раз остановился Ева.

— Там же снег, давай ей обувь наденем, а то простудится.

Они накинули на нее куртку, сапоги и потащили. Надо было торопиться — кто знал, сколько еще любителей йоги и раннего пробуждения проживало в доме.

Шорох трущейся о кафель подошвы создавал еще больше шума, чем ногти и шаги вместе взятые:

Шу-у-у-у-у-у-ур!

Стасу показалось, что где-то щелкнул дверной замок. Кто-то из соседей решил выглянуть?

Пикнул и открылся лифт. Повезло и в этот раз, он опять пришел пустым. Стас и Ева пулей метнулись внутрь, и Ева забарабанил по кнопке первого этажа.

Двери закрылись, в коридор никто из соседей так и не вышел.

Стас с шумом выдохнул: этап прошел успешно, осталось протащить ее через двор и загрузить в машину.

Лифт монотонно гудел и тихо пикал, оповещая о смене этажа. Сердце стучало. По венам растекался адреналин. Реальность была яркой как никогда. Даже вес собственного тела Стас не чувствовал. Он был как облако ядовитых бабочек.

Десятый, девятый, восьмой, седьмой.

Инга по-прежнему оставалась без сознания. Несмотря на относительно высокий рост, в ней было килограмм пятьдесят, не больше, и держать ее не составляло труда. Сухая щепка. Молодая Баба Яга.

Ева вздохнул и прислонился затылком к стене. Он казался расслабленным, но Стас видел, как трясутся у него руки.

Четвертый, третий.

Лифт остановился, и открылись двери.

Напротив появилась пожилая пара, похожая на туристов из Европы. Их благодушные лица вытянулись в удивлении. Наступила пауза.

— Мы на следующем поедем, — пискнул мужчина, и двери закрылись.

Стас и Ева переглянулись.

Второй, первый. Старт.

Ребята рванули на выход. Они выскочили из парадной и на удивление слаженно побежали, держась в тени.

Где-то в Индии ранним утром йоги здороваются с Солнцем вытягиваясь к безоблачному, стремительно светлеющему небу. В Питере ранним февральским утром на улице стоял спасительный мрак.

Ребята потащили Ингу между плотных рядов припаркованных машин к выходу из двора, где ждала машина Евы.

Ева хотел бросить Ингу в багажник, но Стас настоял везти ее на заднем сиденье. Сам сел рядом и не убирал руки с пульса. Вопреки опасениям, ее состояние было ровно таким, как Стас и планировал: практически полная потеря сознания и полная потеря сил в мышцах.

Стоило отъехать от дома Инги, как эйфория развеялась и Стаса придавило ощущение собственной ущербности. Стас поджал губы и устало выдохнул.

— Ты как там? — спросил Ева, его пропитанная кровью балаклава лежала на сиденье справа.

— Норм, — буркнул Стас и посмотрел на травмированную руку Евы, лежащую на руле. — Как твоя рука?

— Нормально, не думал, что заткнуть человеку рот будет так больно, — Ева усмехнулся.

— Прости…

— Что прости? — Ева обернулся и просканировал Стаса взглядом. — Бля, только не говори, что ты опять себя ругаешь.

— А кого, по-твоему, мне нужно ругать за свои ошибки?

«Стоял как вкопанный, пока новичок в одиночку с ведьмой боролся».

— Какие ошибки? Кто знал, что она так перепугается, что не обратит внимания на пистолет? — фыркнул Ева. — Да, что-то пошло не по плану. Всегда что-то идет не по плану. Если что-то прошло точно по плану, значит, что-то точно пошло совсем не по плану, но известно об этом будет не сразу, а когда ничего нельзя будет поправить. А сейчас все пошло не по плану так, что мы все успели уладить на месте.

— Пф-ф-ф… Тебе надо мотивационным спикером работать, — Стас усмехнулся, но на душе стало легче.

Глава 7. Стяжки и скотч

Через комнату была протянута веревка для сушки белья, и на ней, для надежности пристегнутые булавками, висели грязные тряпки из квартиры Инги. Стас не понял, на черта Ева это сделал, но выяснять природу столь странного фетиша было некогда. Инга с мешком на голове сидела на стуле, накрепко примотанная к нему коричневым скотчем. Напротив, так же примотанный ко второму стулу и залитый освежителем воздуха, сидел Андрей. Оба были без сознания. Скрытую камеру Ева спрятал за одной из коробок. Чтобы не выдать месторасположение видом из окна, стекла заклеили старыми газетами. Светила только одна пыльная лампочка, вкрученная в одинокий плафон без люстры, и она то и дело мигала.

— Бля, нихуя не вижу! — Стас пытался попасть иглой в вену Инги, но уже дважды промахнулся. — Чего стоишь? Помоги!

— По-твоему, у меня это должно получиться лучше? — фыркнул Ева, но шприц взял.

— Ты же наркоман, это должен быть твой профессиональный навык!

Ева хотел завести привычную песню «Да я только один раз», но руки, до этого без остановки дрожащие, обрели неожиданную четкость движений, и он ловко попал в вену.

— Вот! — Стас похлопал Еву по плечу. — Прям как опытная медсестра. Сейчас придет в себя. Натяни маску.

Инга действительно зашевелилась. Дыхание потеряло размеренный ритм, и она тяжело втянула воздух. Стас сорвал с ее головы мешок. Драматично изогнутые хорошим мастером брови сдвинулись, и над переносицей образовалась вертикальная морщина.

— М-м-м… — Инга приподняла голову, но глаза еще держала закрытыми.

— По-моему, ее сейчас вырвет, — прошептал Ева на ухо Стасу.

— Не… не должно.

Инга приоткрыла глаза и удивленно заморгала. Она начала растерянно озираться и безуспешно попыталась пошевелиться, но скотч надежно ее держал. Сознание стремительно прояснялось, и непонимание во взгляде уступило страху. Стас чувствовал его, словно голодная акула кровь. Рядом трясся Ева, но это другое — обманчивая тревога, способная в момент трансформироваться в решительность, а вот Инга испытывала настоящий страх. Она тоже дрожала, но не как сжатая пружина, не в силах более сдерживать рвущуюся энергию, а как заклинивший механизм, который вот-вот рассыплется на шестеренки и винтики.

За грудиной что-то приятно зашевелилось, и скрытые под балаклавой губы растянулись в плотоядную улыбку.

— Что… Что? Где… Кто вы такие?!

Стас дал Инге пощечину и, чуть не доводя голос до крика, сказал:

— Вопросы буду задавать я, — он показал на все еще спящего Андрея. — Узнаешь?

Ева схватил Андрея за свалявшиеся в колтуны волосы и повернул голову лицом к Инге. Ева, возможно, и состроил серьезную физиономию, но в балаклаве это было не увидеть, а вот то, что он весь из себя такой суровый был в веселеньких носках «Время приключений» бросалось в глаза.

«Черт», — Стас и сам стоял в тапках.

Инга нахмурилась, прищурилась и озадаченно посмотрела на Стаса.

— Нет… — Инга растерянно пожала плечами, насколько скотч позволял двигаться.

— А ты посмотри внимательнее.

— Я не знаю этого человека! — Инга даже не удосужилась взглянуть на мужа вновь. Возмущение начало вытеснять страх. — Вы вообще соображаете, что делаете, дети?! Сериалов про бандитов пересмотрели?

Это обескуражило. Инга не воспринимала их всерьез.

— Кхм… Виталий?! — позвал Ева. Они договорились, что при Инге будут называть друг друга Виталием и Валерой. — Надо поговорить.

Стас и Ева вышли в коридор.

— Она решила, что мы подростки! — Ева задрал маску.

— С чего бы интересно… — Стас окинул Еву снисходительным взглядом. Тот был хоть и таким же высоким, но очень худым, как балерина, и не производил впечатления взрослой особи.

— Так, нам надо как-то объяснить, что мы серьезные ребята…

— Покажи ей паспорт.

— Я его в машине оставил… — Ева задумался, вспоминая, куда дел документы. Стас терпеливо ждал, когда до того дойдет. — А… понял… А как мы тогда докажем?

— Ева, — для убедительности Стас положил руку ему на плечо. — Нам не нужно ничего доказывать. Нам не нужно создавать иллюзию, что мы серьезные парни, мы и есть серьезные парни.

На лице Евы отразился калейдоскоп контрастных эмоций. Стас мог только поражаться, как его разум не желает принимать факт, что все происходящее не игра и они не отпустят Ингу после того, как закошмарят. Это было очень странно, ведь Ева убивал, и, глядя в наивные оленьи глаза, Стас не сомневался — убьет еще.

Стас убедился, что Ева все переварил, и ребята вернулись в комнату.

— Вы родителям так долго звонили? Освободите меня немедленно!

Инга нервничала, но она тоже не осознавала всю серьезность расклада. Поймав ее взгляд, Стас поднял выкидной нож и демонстративно достал лезвие. Инга проглотила ком в горле, но нацепила маску снисходительной расслабленности:

— Ты можешь один в один повторить движения серьезных бандитов из фильмов, но это не произведет впечатления, — под конец фразы голос Инги задрожал. — Что… Что ты делаешь?

— Валера, закрой ей рот.

Ева как всегда замешкался, но все же взял тряпку и прижал ко рту. Инга начала мычать и дергаться. Глаза Евы с каждой секундой становились испуганнее, но голову он продолжал держать крепко.

Стас содрал часть скотча и оголил предплечье. Захотелось снять балаклаву, чтобы Инга видела его эмоции. Выждав драматичную паузу и поймав ее ошарашенный взгляд, Стас одним движением разрезал нежную кожу. Инга заверещала, но звук пропал в кляпе. Стас знал, что делает: ничего чрезмерно болезненного или угрожающего жизни, но вид собственной крови прекрасно настраивает на нужный лад.

— Итак, еще раз. Ты узнаешь этого человека?

— Да вы понимаете, что творите, отморозки?! — прошипела Инга. — У меня батя мент! Он вас по этапу отправит…

— Мы знаем, кто твой батя, — голос Евы прозвучал неожиданно ровно и твердо, будто бы не принадлежал испуганному неофиту.

— Отвечай на вопрос, — холодно добавил Стас, специально повторив интонацию напарника.

— Да не знаю я этого бомжа! — голос Инги сорвался на визг.

— А ты посмотри внимательно.

Ева вернулся к Андрею и еще раз поднял его голову. Инга долго всматривалась в грязное, заросшее и оплывшее лицо, прежде чем узнала.

— Андрей? — Инга удивилась. Если это и была актерская игра, то очень хорошая.

Стас и Ева переглянулись, как бы говоря друг другу: «Ее реакцию стоит обсудить, но не сейчас. Позже».

— Так кто это? — продолжил Стас.

С руки Инги все еще текла кровь, очень медленно, но на полу уже скопилась маленькая темно-красная лужица.

— Это мой бывший муж… — Инга смотрела то на Стаса, то на Еву, будто надеялась, что они подскажут правильный ответ. — Мы разошлись летом… Вы меня сюда из-за него притащили? Вы его дурные кореша, что ли?

— Да. И мы хотим знать, почему наш друг стал таким?

— Откуда мне знать! Мы как разошлись, так и не общались.

— А ты подумай, — Стас приложил лезвие к порезу.

Он задел только успевший загустеть ком крови, но Инга заорала так, будто он с нее кожу срезал.

— А-а-а-а! Сволочи! Мало ли, что с ним за это время случилось?! Я не имею к этому отношения!

— То есть твой муж стремительно деградирует сразу после разрыва с тобой, и ты не при делах?

— Мужик после развода спивается, и кого делают виноватой? Женщину! Как это типично для вас, хуемразей.

Стас и Ева опять переглянулись: обвинение в сексизме было чем-то новым.

Стас резко развернулся к Инге и быстрыми движениями срезал и содрал скотч. Инга лишь испуганно взвизгнула. Он схватил ее за волосы и рывком сдернул со стула, протащил через комнату и бросил к ногам Андрея. Ева расстегнул Андрею штаны и, прежде чем Инга успела что-то сказать, отогнул успевшую пропитаться гноем марлю.

— О-о-о! Что это?! Что с ним?!

Инга в испуге отшатнулась. Она изумилась. Действительно изумилась. Как бы ни обстояло дело, но она не ожидала увидеть такое. И все же она смотрела прямо на открытую рану, не оборачивалась и не искала подсказку в глазах похитителей, явно понимая, что знает больше них. В ее взгляде было любопытство исследователя, получившего неожиданный результат эксперимента.

Стас подошел к Еве и на ухо прошептал:

— Возможно, она просто не знала, каким будет эффект, когда проклинала его.

— Что, впечатляет? — Стас схватил ее за волосы и запрокинул голову. Без балаклавы было бы удобнее. — А теперь объясни, что ты сделала. И давай пропустим тот нудный момент, где ты хлопаешь глазами и говоришь, что ни при чем.

Ева достал из коробки банку с членом, покрутил прямо перед ее ошарашенным лицом и поставил на пол.

— Как это возможно? Это незаконный научный эксперимент? — Ева заранее придумал такой вопрос, чтобы Инга продолжала считать их непосвященными в сверхъестественный мир чудаками, случайно напавшими на след.

Инга, до этого тихо скулящая, замолчала. Она наклонила голову вниз, и волосы закрыли лицо. Стасу показалось, что он услышал всхлип, но это был смех. Инга подняла голову и посмотрела на ребят сверкающими легким безумием глазами.

— Вы! Малолетние дебилы! Даже не знаете, с кем связались! — Инга зашипела и оскалилась. — Я ведьма! Настоящая! Колдовство существует! Вы покроетесь гноящейся коростой и будете на коленях умолять пощадить!

Инга триумфально расправила плечи, набрала в грудь воздуха и монотонно забубнила:

— О, повелитель, взываю к те…

Ева сунул ей в рот тряпку и с такой силой завязал на затылке кляп, что губа лопнула. Стас тут же рывком усадил ее обратно на стул. В несколько движений они связали ее стяжками и натянули на голову мешок. Она мычала и вырывалась, но силы справиться с двумя мужчинами у нее не было.

— Посиди пока тут, Сабрина, — хмыкнул Стас и с Евой вышел на кухню.

Кухня была жутко грязной. В отличие от квартиры Инги, все поверхности были насухо протерты, но мебель прогнила от старости, стену над плитой покрывал черный налет, а в углу на потолке зеленело огромное пятно плесени. Стас не прекращал поражаться, как можно тут жить.

— Она может что-то с нами сделать?

Ева стянул с себя маску — на висках и под глазами кожа порозовела, губы еле заметно тряслись, руки тряслись очень сильно, впрочем, как всегда… Ева был на взводе, а Стас испытывал спокойствие арктического льда.

— Сомневаюсь, — Стас на секунду засомневался, не зря ли они оставили Ингу одну в комнате, но стяжки держали даже надежнее скотча, который закончился. — Для этого ей надо прочесть заклинание, иметь нужные ингредиенты и свободные руки для ритуала… время на все про все… Или хотя бы что-то одно. Что она может связанная и с мешком на голове?

— А вдруг? Вдруг у нее есть козырь, о котором мы не знаем?

— Если что-то пойдет не так, — Стас протянул руку к тощей шее Евы, завел палец за край ворота футболки и вытащил тонкую цепочку, на которой болтался синий кристалл. — Маятник возьмет удар на себя и взорвется. Ты поймешь, если тебя попытаются околдовать.

— Ладно… — Ева поежился, Стас заметил, как пушок на коже встал дыбом.

«Не каждый день тебя обещают покрыть коростой».

— Сейчас наша задача убедить ее, что если она снимет заклятье, то мы ее отпустим, а если не снимет, то забьем до смерти. Просто подыгрывай мне.

Стас не торопился возвращаться в комнату, он хотел промариновать Ингу в ее собственных мыслях, но в итоге мариновался сам. Секунды тянулись подобно жвачке. Хотелось курить. Ева, как это ни удивительно, табак не курил и сигарет не держал. Стас вышел бы в парадную и наковырял бычков в пепельнице на лестнице, но он сам считал это мерзким и не мог позволить себе такой финт ушами при Еве, хотя раньше не раз так делал, ибо курил с ранней юности очень много и не понаслышке был знаком с никотиновыми ломками. Стас неподвижно стоял у окна, вглядывался в светлеющее небо и до боли сжимал кулаки. Ева же просто наворачивал круги по маленькой кухне и каждые три секунды смотрел на часы. Это подбешивало.

Наконец чудовищно длинные десять минут закончились, и ребята пошли в комнату.

Инга сидела на прежнем месте, низко наклонив голову. Кожа вокруг стяжек покраснела, видимо, Инга пыталась вырваться. Стас содрал мешок и отпрянул — настолько сильная ненависть была в ее воспаленных от слез глазах. Стас видел разную дрянь и насмотрелся преображений в духе «Зловещих мертвецов», когда ведьма за мгновение трансформировалась в демоницу, но искренние человеческие эмоции всегда впечатляли сильнее.

Она ненавидела его.

«За что именно?» — Стас всмотрелся в искаженное злобой лицо.

«За то, что вывел ее на чистую воду? Нет…»

«За то, что сорвал ее планы на Андрея? Нет. Не в этом дело. Тогда что?»

Стас прогрызал дорогу к мыслям Инги. Ненависть к нему, ненависть к Еве, но что еще?

«Обида? Да, обида. Она попыталась воспользоваться силами, выполнить обещание наслать коросту, но у нее не вышло. Не сработало. Она переоценила свои возможности».

Стас почувствовал, что нащупал комок ее боли:

«Она похвалилась мощью и села в лужу, а теперь непосвященные хмыри смогут надсмехаться над ней». Стас хищно улыбнулся и подвернул балаклаву, чтобы Инга увидела это.

— Что? Вне Хогвартса магия не сработала?

Инга затряслась от злости и обиды — Стас почувствовал почти физическое наслаждение. Он начал ходить вокруг, не спуская с нее глаз, будто выбирая, куда ударить. Инга не отрывала взгляда. Сначала во взгляде доминировала ненависть, потом страх, потом отчаянье. Наконец она с мольбой посмотрела на Еву, но тот пожал плечами и продолжил безразлично выковыривать ножом грязь из-под ногтей.

— Ладно… Раз ты такая великая ведьма, — Стас взял банку с пола и повертел ею перед Ингой. — То приделай хуй на место.

— Как? — хрипнула Инга.

— Как? Как было, — Стас поставил банку обратно на пол и разрезал стяжки на лодыжках. — Сними свое проклятье-хуятье и можешь пиздовать, куда хочешь. Не снимешь, — Стас провел кончиком ножа вдоль вены на шее, — и мы с тобой поиграем так, что каждый сантиметр твоего тела будет выглядеть хуже того места, где у Андрюхи хуй рос. Поняла?

Инга зажмурилась и отвернула лицо.

— Поняла, блядь?! Кивни, если понятно!

Инга еще больше затряслась и кивнула. Стас тут же разрезал стяжки на запястьях и швырнул Ингу к Андрею. Она растерянно озиралась, будто понятия не имела, что надо делать. Стас взял Еву за локоть и утянул в сторону, чтобы он не загораживал скрытую камеру — если член прирастет на место, то у них будет неоспоримое доказательство.

Инга не без труда и подвываний открыла банку и, морщась от отвращения, достала член. Для полугодовой консервы он выглядел вполне неплохо. Вот будто только-только отрезали. На свежем воздухе он даже чуть поднабух. Стас уже подумал, что показалось, как Ева, с трудом сдерживая смешки, прошептал ему на ухо:

— Не знаю, как сам Андрей, но его член определенно не держит обиды.

«Какое дилетантство — шутить в такой важный момент», — подумал Стас, с трудом давя желание заржать в голос.

На кону стояла судьба многонедельной работы, судьба Андрея, судьба Инги, а Стас стоял и рыдал, глядя, как глаза ведьмы и оторванный ею пенис синхронно увеличиваются.

— Да пристегивай ты его обратно уже! — не выдержал Ева.

Инга дернулась и чуть не выронила член, но в последний момент ухватила его так, что Стас и Ева синхронно поморщились. Сдерживая рвотные позывы, она приложила его к тому месту, где он должен был находиться по природе, но ничего не произошло.

— А как это должно работать? — тихо спросил Ева. — Типа, должно волшебным образом прирасти.

— Ну, типа, да, — Стас пожал плечами, он в душе не представлял как, но во всех источниках утверждалось, что это происходит сразу.

Инга продолжала держать член у язвы, но прирастать он не собирался.

— Не получается, — Инга шмыгнула носом, как капризная девочка, у которой в очередной раз развалился песчаный замок.

— Как это не получается?! — рявкнул Стас, и Инга сжалась.

— Я прикладываю его на место, но ничего не происходит…

— Так сделай так, чтобы происходило, ведьма!

— Я не знаю, что должна сделать, — Инга отбросила член и встала, словно говоря, что игра окончена, пора расходиться.

Стас за два шага подошел к Инге, положил руку на шею и сдавил. Посреди ледяной пустыни его души вспыхнули костры инквизиции.

— Либо ты сейчас же вспоминаешь свое вуду, либо я начну выбивать тебе зубы.

— Но я не знаю как! Я никогда не снимала проклятье, — из глаз Инги потекли крупные капли слез. — Отпусти, больно!

«Оторвать хуй мозгов хватило, а прикрутить обратно нет», — Стас погряз в мыслях и не сразу заметил, что Инга уже хрипит и Ева над ухом испуганно шепчет отпустить ее.

— Ладно! — Стас убрал руку.

Инга рухнула на пол и начала кашлять и тяжело втягивать воздух. Она явно преувеличивала страдания, чтобы продемонстрировать, как больно он ей сделал. Стас заходил по комнате. Хотелось разорвать эту тупую суку, с размаха зашибить стулом, вырвать ребра, но Стас взял себя в руки. Он потер переносицу и, кривясь от неуклюжей фальши в голосе, сказал:

— Моя бабка рассказывала, что ведьме достаточно отдать мысленный приказ, и проклятье спадет.

— Давай, сосредоточься, — Ева помог Инге сесть и дал в руки член. Он определенно занял роль хорошего полицейского.

Инга вытерла салфеткой слезы, глубоко вздохнула, приставила член к ране и, стараясь унять дрожь в голосе, заговорила:

— Я, Инга, верн-н-ная дочь Зв… Зверя, снимаю проклятие с Ан-н-ндрея!

Не произошло ничего.

— Звука сверчков не хватает, — вздохнул Ева и скептично изогнул бровь.

Стасу было не смешно.

— Да она издевается… — Он подскочил к Инге, схватил ее за волосы и рывком поднял. — Думаешь, я шутки шучу?!

Он швырнул ее так, что Инга отлетела на другой край комнаты. Она неудачно приземлилась на локоть и закричала от боли. Инга прижала руку и захныкала, на этот раз не наигранно. Стас медленно подошел и пнул ее по ноге. Инга попыталась сжаться в комок, но Стас за волосы оттащил ее к батарее и пристегнул стяжками. Схватил валяющиеся на столе плоскогубцы, схватил Ингу за челюсть и, засунув их в рот, начал шатать зуб.

— Что я тебе обещал? А?!

Инга в панике задергалась, но Стас держал крепко. Ужас в ее глазах был почти осязаем. Наконец-то маски были сорваны, и он видел ее настоящую: жалкую, запуганную и беспомощную. Зуб зашатался, и из десны пошла кровь. Стас отбросил плоскогубцы и сорвал с себя балаклаву.

— Снимай проклятье!

— Я не могу!

— Неправильный ответ!

Стас ударил ее кулаком в лицо. Зуб вылетел. Инга закричала. Он воткнул ей тряпку глубоко в рот. Схватил с пола карандаш. Ударил в плечо прямо сквозь футболку. По ткани расползлось бордовое пятно.

Его схватили со спины и выволокли из комнаты. Мгновение — и он стоял посреди кухни. С пальцев стекала кровь, с лица слюни и слезы, а перед ним кусал губу и тяжело дышал Ева.

— Какого хрена ты творишь?! — Стас зарычал и попытался убрать Еву с дороги.

— Какого хрена творишь ты?! — Ева перехватил его руку, толкнул и прижал к стене.

Стас попытался вырваться, но Ева оказался неожиданно сильным. Стас взвыл:

— Я почти сломал ее!

— Вот именно! Ты ее покалечил! Мы еще не доказали, что она ведьма!

Стас закипел. Он собрал силы и оттолкнул Еву так, что тот запутался в ногах и упал.

— Чтобы доказать, нужно чтобы она сняла проклятье! Ее надо заставить! Если она снимет проклятье, то факт пыток не будет иметь значение!

Стас хотел вернуться в комнату, но Ева подскочил и перегородил дорогу.

— Нет. Так нельзя! — у Евы в глазах был страх.

Стас сжал кулаки. Одно резкое движение — и из идеального носа Евы фонтаном брызнет кровь. Их силы равны, но можно вырубить с первого удара.

— Ты охотник без году неделя! Что ты можешь знать о том, что можно, что нельзя! — По нервам бежал ток и требовал дать выход. — Пусти меня!

Ева прищурился, окинул Стаса испытывающим взглядом, и его брови удивленно взлетели вверх.

— Да ты… Тебя же прет! — глаза сверкнули от безумного предположения. — Ты кайф ловишь от всего этого! Охуеть, у тебя зрачки, как колодцы!

— У нас ведьма в соседней комнате, я ловил ее месяцами и остался последний шаг. Естественно, я на взводе! — Стас попытался сделать шаг к выходу из кухни, но Ева не дал.

— О, нет, мой друг. Дело не только в этом. Мне можешь не заливать. Я наркоманов вычисляю на раз-два.

— Да что за дичь ты несешь? — Хотелось ударить так, чтобы эту симпатичную мордашку родная мама не узнала.

— Не знаю, что за хуйня с тобой творится, но ты не можешь принять взвешенное решение сейчас. Протрезвей. Потом будем думать…

Стас сильнее сжал кулаки. Сердце бежало галопом, щеки пылали, хотелось одним ударом вынести Еву и бежать к Инге выбивать из нее дух.

— Это мне говоришь ты?! Ты для начала трястись от абстиненции прекрати, а потом вякай, как мне надо работать.

Ева проигнорировал шпильку в свой адрес.

— Если тебя попустит и ты скажешь, что надо пытать дальше, то я соглашусь, но не раньше, чем у тебя адреналин выветрится, — Ева проглотил ком в горле и с мольбой заглянул в глаза. — Стас, пожалуйста.

«Чего он боится? Меня? Нет… Он боится, что, подравшись, мы упустим ведьму!»

Стас схватился за голову и застонал — уебок Ева был прав. Ева — наркоман, по которому плачет реабилитация, был прав, его понесло. Стас рухнул на стул и прислонился к стене. Огонь, вскипятивший кровь, начал затухать. Он бы не отказался от виски, но нужно было вернуть ясность ума, Ева это интуитивно понял и поставил перед Стасом чашку чая.

— Спасибо. Сахар есть? — Стас чувствовал, что внутри у него все ходуном ходит. Огромные волны сталкивают ледяные массивы и разбиваются о скалы, но пожар прекратился.

— Я не ем сахар, сорян, — Ева фантастически быстро переключился на будничный тон, будто не они чуть было не подрались.

— В смысле совсем?

— Не… иногда ем, нельзя категорически запрещать себе что-то не есть, от этого крыша может слететь, но обычно я сахар не ем и дома не держу.

— Любопытно, — Стас не уставал удивляться занимательным причудам напарника.

— Любопытно что?

— Ну парни в двадцать лет редко задумываются о здоровом питании.

— Как-то в детстве я гулял в парке с мамой и заистерил, что хочу шоколадку, а мама сказала, что от сладкого я стану толстым, покроюсь прыщами и буду никому не нужен и ей в том числе. После чего купила мне шоколадку и ушла… на два месяца, — Ева придурковато усмехнулся и развел руками.

— Ебать… Это же жесть!

— Звучит хуже, чем было… То есть у всех родителей есть косяки, у моей мамы вот такой, — Ева отвел взгляд и почесал голову. — Она социопатка со справкой, зато никогда мне не врала, а я постоянно врал…

Стас подумал, что хоть его родители и перегибали палку, но никогда ни при каких обстоятельствах не говорили, что разлюбят его или бросят. Стасу очень хотелось сказать все, что он думает о подобных издевательствах над детьми, но прикусил язык — стоило чуть подтолкнуть, и из Евы польются все накопленные за двадцать лет обиды. Такую истерику будет не остановить. Возможно, ему и вправду стоит выговориться, но сейчас это максимально не к месту. Стас обвел кухню взглядом, пытаясь найти, на что бы перевести диалог, и, увидев пятно плесени на потолке, спросил:

— У тебя от плесени аллергии нет?

Поникший Ева тут же оживился и начал настороженно оглядываться.

— Какая плесень?

— Вот, — Стас ткнул пальцем в угол, покрытый рельефными темно-зелеными кругами.

«Этот долбодонт сумел ее не заметить, что ли?»

Ева посмотрел в угол, потом прищурился и посмотрел на Стаса, потом вскочил, подошел ближе к стене и, уперев руки в бока, опять уставился на плесень.

«Реально в первый раз видит?!»

— И давно ты ее заметил?

— Ну… сразу.

— А где-нибудь еще ты ее разглядел?

— Разглядел?! Эту хуйню с порога видно! По санитарным нормам такого вообще не должно быть!

— Хм… то есть это просто плесень?

— В смысле просто плесень? Это плесень! Можно взять соскоб и узнать, какая именно, но, надо полагать, не пенициллин. Я вообще удивляюсь, как ты живешь в такой дыре. Можно же было снять что-то менее страшное.

— Для меня что-то менее страшное выглядит точно таким же. У меня, типа, мрачное восприятие.

— Попробуй прекратить принимать наркотики, и мир очень быстро засияет красками.

— Да бля-я-я! Сколько можно, — зашипел Ева и потер переносицу. — Так, ладно. Я вижу, ты пришел в норму. Давай думать, че делать с Ингой.

— Пытать дальше!

— Нет! — Ева аж подпрыгнул.

— Почему нет? — он однозначно пришел в норму, но идеи лучше не появилось. — Если начнем отрубать пальцы, то она быстро вспомнит искусство пришивания хуев на место. Что ты на меня так смотришь? Если думаешь, что меня опять понесет, то резать можешь ты.

— А если она не ведьма?

— Да ведьма она!

— Это еще не доказано! — Ева всплеснул руками. — Ты мне сам при первой нашей встрече сказал, что судить ведьму без доказательств — тяжкое преступление! Нам нужен план Бэ.

— Это и был план Бэ, — Стас вздохнул и запрокинул голову.

— А какой тогда А?

— Помнишь, я говорил про морок?

— Ну?

— Знаешь, как демоны приходят в наш мир? Вырастают на теле жертв.

— Страдания проклятого — прекрасный субстрат для демона, — Ева на удивление емко описал суть.

— Вот именно! Где-то на теле Андрея растет демон, находящийся в тесной связи с проклятьем. Я знаю ритуал, благодаря которому можно обрушить морок, подвести к демону ведьму и спросить, она ли прокляла… И демон не сможет соврать.

— Так чего мы ждем?! — Ева просиял. Если бы Глеб отреагировал так же, то все было б намного проще, но Глеб завернул план на слове «ритуал».

— Это несложно технически, — Стас задумчиво потер подбородок, на котором выросла редкая светло-рыжая щетина. — Общение с демоном крайне неприятно.

— П-ф-ф-ф, потерпим.

— Ты не понимаешь. Демон тебя морально изнасилует. Сыграет лунную сонату на самых больных точках души. Вот у тебя проблемы с мамой, он может тебя накрутить так, что ты захочешь ей горло перерезать.

— М-м-м… Прямо как моя сестра. После каждого разговора вскрыться хочется… — Ева не впечатлился. — Че там нужно для ритуала?

***

Все ритуалы, которыми пользовались охотники, были максимально просты, для практик посложнее приглашались эзотерики или колдуны. Услуги первых вылетали в астрономическую сумму, а содействие вторых почти всегда оборачивалось знатным геморроем, поэтому охотники предпочитали обходиться вообще без всей этой волшебной херни. Нужный ритуал сложностью не отличался: два притопа, три прихлопа, но Глеб так не считал и был категорически против самодеятельности. Стас же мог проворачивать штуки и сложнее, после фармакологии колдовство не казалось ему чем-то сильно заумным. В глубине души Стас был даже рад, что пытки не возымели эффекта и наконец представился случай опробовать дедушкин трюк.

Все необходимое лежало у него в кладовке, оставив Еву присматривать за ведьмой, он поспешил к себе. Когда он почти подошел к дому, позвонила Маришка.

— Где бы ты ни был, не ходи домой.

Стас остановился и выглянул из-за угла — напротив парадной стоял Дэн.

— Что случилось? Я действую согласно уговору, у меня есть напарник, все как пожелал Глеб.

— Да, мы в курсе, ты нашел Еву. Ты, твой протеже и ваша ведьма — теперь звезды Ю-туба.

— Мы спалили лица?

— К счастью, нет, но Глеб все равно рвет и мечет, требует, чтобы тебя вместе с Евой привели к нему для разъяснений…

— Блять…

— Ага. Тут без вариантов, тебя накажут и отправят полоть особняк от гномов. Если ты не хочешь, чтобы твое дело передали нашей железной леди Ольге, то не попадайся, пока не доведешь до конца.

Маришка положила трубку.

У Стаса разлилось что-то вязкое и теплое в груди, затекло в трещины и склеило осколки. Где бы ни была Маришка, она всегда его прикрывала.

Стас еще раз выглянул из-за угла. Если Дэн караулит на улице, то Серега сто пудов трется в парадной. Стаса это не напрягло, даже напротив, он ощутил приятно будоражащий адреналин. Он нырнул в соседний двор, там по черному ходу пробрался на крышу, по ней в парадную соседнюю от своей, где постучался в квартиру к тете Гале, пожилой балерине в деменции, которая его обожала.

— Станислав? Добрый вечер. Ты ключи забыл?

Стас стыдливо кивнул. Схему, как проникнуть в дом, он отработал еще лет в семнадцать, периодически ее тестировал и совершенствовал. Ключевой фигурой тут была его соседка, которой он регулярно приколачивал полки, чинил краны и двигал мебель. Галина напоила его чаем без сахара с сухим, как песок, протеиновым печеньем.

— Это мой новый рецепт, — похвасталась Галина. — Я добавила орехи и банановый протеин, но никакого сахара. Вкусно?

— Очень, — соврал Стас, пытаясь выжать из себя еще слюны, чтобы прожевать. — У меня есть друг, который такие диетические штуки любит.

— Да? — просияла Галина и еще сильнее вытянула лебединую шею. — А ты возьми с собой, угостишь. Я много напекла.

— Ладно, — кивнул и задумался. — А почему вы решили, что я сейчас пойду к нему?

Галина многозначительно пожала плечами.

— По твоему тону понятно, что это кто-то значимый для тебя, а не просто знакомый, которого ты видишь раз в месяц.

— А… — Стас уже успокоился, как до него дошло. — Нет! Мы просто, типа, знакомы!

— Как скажешь, — Галина окинула Стаса ехидным взглядом и чуть заметно ухмыльнулась.

«Да что ж за напасть!»

Через полчаса Стас с пакетом печенья лез по карнизу из окна Галины в свое. Карниз обледенел, но Стас уже давно вмонтировал в стену несколько незаметных петель, в которые можно было продеть ремешок, чтобы держаться. Еще он организовал систему открывания окна снаружи с помощью незаметной проволоки.

Проникнув домой, Стас быстро собрал вещи и вышел тем же путем, что и зашел. Галине он наврал, что сломался замок, теперь ни зайти, ни выйти, надо звать слесарей, а у него экзамен. Галина критичностью к его вранью не отличалась и ничего не спросила.

По дороге обратно его беспокоило только одно — он оставил новичка наедине с ведьмой.

Глава 8. Ясно, что ничего не ясно

Как только Стас ушел, Ева залез на табуретку и ножом поковырял плесень на потолке. В тенях в этом углу тоже было пятно: плотное скопление роящейся графитовой пыли, за которым ничего не разглядеть. Он заметил его, уже когда вселился, и люто перепугался.

Сверхъестественный рентген Евы проявился в детстве, но это были короткие эпизоды, похожие на игру богатой фантазии. В полную силу он заработал, когда Ева гонялся за Жанной, но после ее убийства способность видеть тени исчезла. Зато вопросы остались. По закону жанра должны были появиться охотники или члены тайного ордена, все объяснить, взять к себе и обучить, но жизнь Евы не вписывалась в законы жанра. Он оказался один — без ответов с руками по локоть в крови. Ему пришлось тяжело. Больше двух месяцев он пытался отыскать следы сверхъестественного мира: следил за странными людьми, взламывал подозрительные двери, часами рыскал по сети, пытаясь узнать больше о Жанне, и с каждым днем все больше убеждался, что ничего нет. Нет ни ведьм, ни магии. Есть только он, его больной разум и тело невинной женщины в лесу.

Он уже перешагнул грань отчаянья, когда судьба сжалилась над ним и свела с Анатолием. Дерганый священник вышвырнул его за дверь, но Ева выследил ведьму, и выследить охотников тоже не стало проблемой. Главное, теперь он знал, что гоняется не за иллюзиями.

Ева обокрал собственных родителей, купил аппаратуру для слежки, снял комнату в субаренду и погрузился в работу. О том, что когда-то видел то, чего не видят другие, он даже подзабыл, поэтому не на шутку перепугался, когда тени внезапно вернулись.

В тот день, где-то за неделю до знакомства со Стасом, Ева пришел домой совсем поздно, выжатым как лимон, злым и голодным. Он постарался не греметь старым замком и тихо проползти в комнату, но наступил на хвост коту. Тот заорал и заносился по коридору. Страдающая бессонницей соседка вышла и накричала на Еву, что он не дает ей своими ночными блужданиями нормально жить. Обычно Ева просто игнорировал подобные наезды, но в этот раз что-то обиделся и, вместо того чтобы лечь спать, как хотел, пошел на кухню ей назло пить вино и слушать рейв с телефона, раз уж он так не дает ей жить.

В этот вечер он был особенно взбудораженным. Ходил по кухне туда-сюда, прокручивая внутренние диалоги. В вихре сложных эмоций он не заметил, как вернулся знакомый тремор. В тени он шагнул резко, будто бы провалился под лед. Раз — и тускло освещенная обшарпанная кухня преобразилась. Стало темнее, будто и без того хилый свет глушил сантиметровый слой пыли на лампочках. Свет словно обрел вес. Не в силах расходиться по воздуху, он падал и затухал недалеко от источника. Стены покрывал темный налет, его лениво ели черные глянцевые слизняки. Из всех щелей лезла серая плесень или сочилась слизь. Угол над холодильником полностью заволокла густая матово-черная мгла.

Первой мыслью было, что это ловушка. Ева ужа сталкивался с ними, когда искал логово Жанны, и знал, что прикасаться к ним нельзя и не стоит даже подходить близко. С тенями можно было взаимодействовать, только если ты их видишь, ловушки же были опасны всегда. Еве нужно было проверить, что это, но не трогать руками.

Он не придумал ничего умнее, как взять кота соседки и кинуть его в эту штуку. Перед этим Ева наловил тараканов в ванной и начал с них. Он решил, что не станет рисковать кошаком, если тараканы от соприкосновения с тенью будут взрываться.

Ева был брезглив, но к этому моменту влил в себя почти бутылку вина. Тараканы перестали казаться такими противными, и ему было весело. Впрочем, Еве никогда не было скучно.

Тараканы влетали в тень и падали куда-то за холодильник, но не взрывались и не застревали в текстурах. Можно было приступать ко второй фазе. Кот оскорбился, но ничего плохого с ним не произошло — влетел в темноту, приземлился на холодильник и спрыгнул на пол крайне недовольным, но невредимым. Значит, не ловушка. Для верности Ева решил запустить кота еще раз.

За этим занятием его и застала соседка.

— Евгений, отпусти животное! — она посмотрела на кота, на Еву, на пустую бутылку, выключила музыку, схватила его за ухо и оттащила в комнату. — Алкоголик, проспись!

Ева проспался. Наутро он боялся, что все ему просто привиделось, но способность погружаться в тени осталась и непонятная чернота была все там же в углу.

С того дня он следил не только за штабом, но и за тенями, пытаясь понять, с чем имеет дело. Спросить было не у кого, и он мог полагаться только на собственные наблюдения, которые приносили больше вопросов, чем ответов.

Спросить у Стаса Ева побоялся, но был другой вариант.

Ева зашел в комнату. На звук Инга повернула голову в мешке, и по спине побежали мурашки от ее взгляда, который он не увидел, но почувствовал.

Ева содрал мешок и спросил:

— Тени, что это?

— Что? — Инга захлопала глазами. По всему подбородку у нее размазалась кровь.

— Невидимая для человеческого глаза темная херота, из которой вы ловушки делаете?

— Ловушки?

— Окей…

«Возможно, просто не поняла, о чем я? Стас же говорил, что даже ведьмы их не видят, и темная херота ничего ей не говорит…»

— Ты один из нас? — с надеждой спросила Инга, и от неожиданности Ева поперхнулся слюной. — Ты знаешь что-то, что не знает твой друг!

— И что же я знаю? — Ева присел на корточки.

— Откуда я знаю, что ты знаешь?

«Вот я тоже не знаю, что же такое я знаю», — подумал Ева.

Повисло неловкое молчание. Ева озадаченно потеребил нитку, торчащую из нашивки над коленкой. Решив, что продолжать разговор не только бессмысленно, но и опасно, он взял мешок и только хотел надеть обратно, как Инга заплакала:

— Отпусти меня! — она то и дело лила слезы с того момента, как пришла в себя, и каждый раз это была новая комбинация эмоций. Ярость и ненависть, обида и отчаянье, сейчас она источала страх и надежду. — Ты же не такой, как твой друг.

По меркам Евы манипуляция была слабовата: сейчас она начнет противопоставлять его и Стаса, лить в уши, какой он хороший, какой говнюк Стас, и подводить к мысли, что он будет восхитительным героем, если поможет прекрасной даме спастись.

«Классика, — про себя фыркнул Ева, — развод для идиотов с ущемленным эго».

— В смысле не такой? — Ева решил подыграть. Если она поверит, что сможет им манипулировать, то, возможно, сама проговорится о чем-то важном.

— Ты другой. Я по глазам вижу.

«Ага. По моим глазам все видят, что я торч, но она, блин, великая Ванга, узрела прекрасную чистую душу. Ну-ну», — Еве пришлось постараться, чтобы мимика не выдала скепсис.

Инга с до комичности проникновенной миной продолжила:

— Ты не убийца!

Ева не выдержал и раскатисто рассмеялся.

«Не убийца!»

Перед глазами появилась Жанна, которою он бьет затылком о камень, пока от головы не остается мокрое рыхлое месиво с торчащими осколками костей.

«Не убийца!»

Ева засунул руку под маску и вытер проступившие от смеха слезы, а когда снова посмотрел на Ингу, она молчала и вжималась в батарею. Глаза ее расширились, и губы еле заметно дрожали.

— Что? Напугал тебя?

— М-м… — Инга дергано кивнула.

— Прости… Я не убью тебя. Хотя могу, — Ева сел рядом и вытянул ноги. — Зачем ты с ним так?

Инга исподлобья взглянула на Андрея.

— Он заслужил… Себя считал самым умным и успешным, а ко мне относился как к ничтожеству… — Инга набрала в грудь воздуха, готовясь говорить долго, перечисляя все преступления, но в итоге просто устало выдохнула. — Много разного говна было.

— Почему не ушла?

— Жертвы абьюза не могут так просто взять и уйти! — Инга сжала челюсти.

— При этом способ оторвать хуй ты нашла… До кучи еще превратила его в… — Ева не нашел подходящего слова. — Вот в это.

Инга молчала. Она низко наклонила голову, будто хотела спрятаться за волосами. На подбородке у нее скопилась большая и вязкая капля из крови и слюны. Ева взял со стола салфетку и, отодвинув волосы, протер ей лицо.

— Кто тебе помог?

Инга поджала губы и отвернулась. Ева взял ее за подбородок и аккуратно повернул лицом к себе.

— Я все равно узнаю.

— Мои сестры уничтожат тебя.

Ева провел взглядом по шее к груди и заметил, что под цветастой футболкой что-то есть. Когда Инга поняла, что он смотрит не на грудь, боязливое отвращение сменилось паникой.

— Не смей трогать меня!

Ева проигнорировал вопль и вытащил у нее из-за пазухи кулон.

«Что за херь?»

Это была дешевая и безвкусная подвеска из черной полупрозрачной стекляшки в окружении бордовых стекляшек. Лет пять назад такие продавали во всех магазинах бижутерии для девчонок. Никакой ценности побрякушка не представляла, обычное барахло. А Инга барахло не носила.

— Что это?

— Отдай! — вскрикнула Инга и неуверенно добавила: — Это… это подарок, мне это дорого как память.

— Сними заклятье и отдам, — солгал Ева и забрал кулон.

— Я не могу…

— Ясно…

Инга хотела что-то еще сказать, но Ева засунул ей кляп в рот и надел мешок. Продолжать разговор не было смысла.

Он вышел на кухню. Его трясло. Он знал: с подвеской точно что-то не так. Чтобы не получилось, как в ванной Стаса, Ева повесил кулон на ручку окна и отошел подальше.

Осталось настроиться и заглянуть в тени.

Получилось не сразу.

Иногда тени появлялись сами собой, иногда теневизор включался легко и вовремя, но чаще всего приходилось подолгу себя накручивать, чтобы тревога сработала триггером. Вот и сейчас он несколько минут представлял монстров, чтобы настроиться.

Ева вообразил, как из тонкого зазора между стеной и холодильником вылезает высокая тонкая фигура с непропорционально длинными руками и узловатыми когтистыми пальцами… И пытается сделать селфи на фоне плесени.

«Черт! — Стало не страшно, а смешно. Нервяк давал о себе знать. — Монстр, делающий селфи. Пф-ф-ф, в тебе пробудился Петросян, Женек».

Ева был до неприличия пуглив. Он боялся темноты, боялся сумерек, боялся оставаться дома один, боялся пустых коридоров заброшенных зданий, что, впрочем, никогда не мешало ему лазать по ним в одиночку, но сейчас, когда в соседней комнате была настоящая ведьма и грозила реальная опасность, выдуманные кошмары не пугали.

— Да что же за вселенская подлость! — он взвыл и запрыгал на месте от обиды на самого себя.

Отложив идею с тенями, Ева включил лампу, взял кулон и посмотрел на свет. Внутри центральной стекляшки была полость, похожая на пузырек воздуха, а с обратной стороны еле заметная дыра, будто от тонкого, как иголка, сверла, которая вела прямо к пустой сердцевине.

Резко загудел холодильник.

— Блять! — Ева подпрыгнул от испуга и в мгновение оказался в тенях.

Он боязливо посмотрел на руку, опасаясь, что очередная херь уже сожрала ладонь… но все было в порядке. Амулет никак себя не проявлял. Вокруг центра вилась чуть заметная серая дымка. Посомневавшись, Ева все же ткнул в нее пальцем. Дымка на секунду развеялась, но тут же собралась заново и продолжила крутиться вокруг черной стекляшки, как сигаретный дым у вытяжки.

«Хм… Любопытно».

Ева огляделся и увидел крупного, похожего на улитку слизняка, поедавшего скопление налета у плиты.

— Привет, Федор, — Ева уже видел его на кухне и запомнил.

Он поднес к слизняку кулон, очень надеясь, что не спутал морду и жопу. Слизняк лениво обернулся на Еву, потом на амулет, но не проявил интереса.

— Хм, ясно… что ничего не ясно.

***

Стас возвращался бегом. Толкаясь в метро, он накрутил себя до предела.

«Как пить дать не послушает и полезет к ведьме с расспросами. Она запудрит ему голову, уговорит отвязать… Бля…»

Влетая по кривой лестнице, Стас уже представлял Еву мертвым: валяется посреди комнаты в луже крови с разорванным горлом или с торчащей из груди ножкой стула, возможно, он еще живой, но в предсмертной агонии, пальцы еще чуть дергаются, а глаза видят, но уже закатываются…

Стас забежал в квартиру, с ноги открыв дверь. Чернота коридора схлопнулась за спиной.

— Все удачно? — раздался хриплый голос Евы в двадцати сантиметрах от уха.

— Бля! — он так сконцентрировался на образах ужасной смерти напарника, что подпрыгнул от неожиданности. Стас дебильно хохотнул и развернулся на звук. Пришлось прижаться к стене, чтобы разминуться в узком проходе. — Да, все норм. А ты что тут стоишь в темноте?

— Я увидел из окна, как ты бежишь, и пошел открывать дверь… хорошо, что успел, а то бы ты замок выбил. За тобой кто-то гонится?

Глаза привыкли к темноте, и в темноте проявились отсветы бледной кожи и взъерошенный силуэт. Стас поймал себя на мысли, что вглядывается в темноту, проверяя, не выползли ли из спины Евы гигантские паучьи лапы, настолько тот был инфернален.

«Нельзя столько мультиков смотреть, — возник в голове строгий голос отца, который нашел его рисунки. — Эти японские монстры воображаемые. Сконцентрируйся на реальных».

— Нет, — Стас перестал вжиматься в стену, выпрямился и одернул куртку. Еве, чтобы не тереться носами, пришлось сделать шаг назад и придавить наваленную на крючки одежду. — Как ведьма? Говорил с ней, хотя я запретил?

— Разумеется, — Ева даже не посчитал нужным оправдаться. — Ничего нового она не сказала, но есть кое-что любопытное.

— Ладно… Пошли на кухню. А то мы тут как два куска говна в кишке.

Стас повертел подвеску в руках. Грани бордовых стекляшек преломляли свет, и его отражение падало на стену. Красиво. Красиво, но ничего особенного.

— Почему ты решил, что это что-то магическое? — Стас не сомневался, что так оно и есть, но было интересно, почему так решил Ева.

— Не вяжется с остальными ее вещами. Инга девка стильная, — Ева пожал плечами.

— Пф-ф-ф… С палеными триплами, — фыркнул Стас.

— И, тем не менее, ей не по карману, но она ориентируется на хай-фэшн, — Ева щелкнул пальцем по подвеске, которую Стас все еще держал на цепочке, и она закачалась как маятник. — А это не хай-фэшн вообще нигде.

— Хай-фешн, — передразнил Стас и небрежно бросил подвеску на стол. — Какие мы слова-то сложные знаем.

— Так что это?

— Я ебу? — Стас пожал плечами. — Возможно, артефакт для чего-то конкретного, но, судя по полости внутри, что-то вроде резервуара. Типа как павербанк для маны на случай, если случится жопа.

— Маятник никак не реагирует…

— Потому что эта хренотень работает на забор энергии, но ничего не излучает, — Стас подумал, что Ева мыслит в верном направлении и молодец, что додумался проверить маятником, но хвалить не стал.

***

Стас еще раз усыпил Ингу, на этот раз другим способом. Она не вырубилась полностью, но сознание стало спутанным, а мышцы потеряли силу.

— Чем ты ее накачал? — глаза Евы нездорово блеснули.

— Тебя не торкнет, — Стас сам не ожидал, что прозвучит так жестко, Ева дернулся, как от пощечины. Стас поспешил объяснить: — Это инсулин.

— Гормон? — Ева нахмурился.

— Он самый, — Стас расплылся в самодовольной улыбке. — Он вызывает падение сахара, а когда сахар очень низкий, человек становится вот таким. — Стас показал на обмякшую Ингу.

—Ты прям доктор Зло, — уважительно хмыкнул Ева и с любопытством потыкал Ингу в бок пальцем, Инга что-то промычала.

Сложнее всего было начертить пентаграмму. Это был сложный символ со звездой в основе и кучей мелких элементов, которые следовало нарисовать в определенной последовательности. Стас перерисовывал раза четыре. Ева все это время сидел на тумбочке и молчал, что было на него не похоже. Стас даже подумал, не заснул ли него напарник, но, как выяснилось, Ева просто погрузился куда-то в чертоги разума.

Все было почти готово: пентаграмма, похрапывающий Андрей по центру, свечи, травы и книга. Андрея пришлось развязать, потому что тело проклятого, как было отдельно подчеркнуто в записях, не должны сковывать никакие удерживающие устройства, но он продолжал спать и уходить не собирался.

— Помни, демон будет пытаться манипулировать тобой…

— Я понял, не дурак, — прервал Ева.

— Я смогу задать только один вопрос, но перед этим демон постарается вывести нас из равновесия…

— Да, понял я! Давай уже.

Стас кивнул, достал нож и чирканул по предплечью, то же самое сделал и Ева.

— Следи, чтобы кровь не переставала течь, — напомнил Стас и затянул молитву, так сильно переиначенную, что ее было бы правильнее назвать заклинанием.

На последнем слоге в пространстве что-то хлопнуло. Будто лопнул огромный мыльный пузырь посреди комнаты.

Морок пал. Воздух сразу рассек болезненный писк. На бельевой веревке вместо тряпок висели мелкие демоны. Стас от неожиданности отшатнулся — похожие на крыс с антропоморфными чертами и крайне редкими волосами на теле, они в крике разевали рты и пытались освободиться.

— Ничего у них не выйдет, — Ева хищно улыбнулся одной половинкой рта. — Я сжал головки булавок плоскогубцами.

Стас посмотрел на демонов, на Еву, снова на демонов и догадался:

—Ты знал, что это не просто тряпки? Встречал таких?

Ева кивнул. Он опять изменился, глаза блестели маниакальным безумием. Он рыпнулся к демонам, но Стас схватил его за ворот футболки.

— У нас мало времени, нам нужно найти того, что еще растет на теле.

Догадаться, где демон, труда не составило. Они подошли к Андрею, переглянулись, молча договариваясь, кто что делает, и Стас отогнул марлю.

Ева поморщился и отвернулся, Стас на мгновение застыл — демон рос прямо на гноящейся ране.

Он еще не дозрел. Когда проклятье завершит цикл, полностью созревший демон отделится от Андрея и будет прислуживать своей ведьме, а пока это была гладкая, как мягкое нёбо, бурая опухоль размером с кошку, из которой торчали непропорционально тонкие руки и одна нога без пальцев. Голова и тело были слиты воедино, и шея только намечалась, зато лицо, поразительно похожее на человеческое, оформилось почти полностью.

— Стас! Какая честь, — демон открыл глаза и улыбнулся полным острых зубов ртом. — Наслышан. Ты серьезно спутал планы, но всех все равно не спас.

Трахею будто сдавило тисками, стало невозможно ни вдохнуть, ни выдохнуть.

«Нет-нет-нет, сосредоточься! Не отвлекайся!» — но было поздно, воспоминания навалились лавиной.

Он выносит хилую дверь и кидает нож. Тот попадает ведьме в плечо, она и роняет младенца, тот чудом пролетает мимо кипящего котла, падает на пол и кричит. Следом врываются остальные и вяжут ее. В грязном манеже плачут еще трое детей. Он поднимает малыша на руки.

— Тш… Не плачь. Я с тобой. Я отнесу тебя к маме.

Где пятый? Стас заглядывает в комнату. Там никого. Он опускает ребенка в манеж. Руки трясутся. Берет шумовку и опускает в варево. Из густой жижи достает маленькие человеческие косточки.

Ведьму уводят. Он орет, Ольга и Саня крепко его держат. Он пытается вырваться и разорвать ведьму голыми руками.

Четверо, остались только четверо. Если бы он никого не слушал и не ждал, то было бы пятеро.

Стас тяжело сглотнул, а демон продолжил:

— Он передавал тебе привет… Тот ребенок. Ты же знаешь, что некрещеные дети, принесенные в жертву, попадают к нам.

«Мерзотная тварь…»

Кулаки Стаса сжались сами собой, и он даже не отследил, как достал нож. Один прыжок. Один прыжок, один удар, и эта мразота в агонии отправится обратно в Пекло. Мышцы напряглись…

— Бедняжка Стас. Так любишь детей, а своих никогда не будет, ведь никто не станет создавать семью с таким, как ты. Единственная, кто на это способен, бесплодна, — злорадная улыбка демона с каждым словом все больше превращалась в оскал. — И это произошло по твоей вине.

Направленный взрыв внутри толкнул его вперед, но Ева остановил, схватив за плечо, и прошептал на ухо:

— Не ведись…

«Боже! Конечно. Провокация. Это провокация, — Стас выдохнул. Он же предупреждал об этом и в итоге сам повелся. — Идиот восприимчивый».

Увидев, что Стас сорвался с крючка, демон переключился на Еву.

— И кто это у нас такой молодой и горячий? — демон прищурился. — Это же ты убил Жанну? Причем так жестоко. Без единого доказательства… Тебе понравилось? — Демон растянул рот в улыбке и закивал. — Понравилось, я вижу.

Ева продолжил стоять с каменным лицом, и демон продолжил:

— Ее дочку ты тоже убьешь? Настю? Которую ты оставил сиротой?

— Возможно, — Ева сложил руки на груди, но лицо оставалось непроницаемым. — Если она станет ведьмой и попытается околдовать мою сестру, то убью.

— Юля… Красотка… — демон мечтательно прикрыл глаза. — Неудивительно, что ты питаешь к ней такие чувства, — демон внимательно следил за реакцией Евы. Стас ожидал, что упоминание сестры пробьет защиту, но Ева только изогнул бровь. Тогда демон посмотрел на Стаса: — Он говорил, что хочет трахнуть родную сестру?

Повисла пауза, но ни Стас, ни Ева не отреагировали, и демон зашел с другой стороны. Он еще раз посмотрел на Еву, но уже с выраженным отвращением.

—Да… Что еще можно ожидать от такого, как ты. Совершенно полностью, до основания разложившаяся личность. Отравленная собственным ядом душа, которая так старательно отравляет тело…

— Да бля… Ты прям как моя тетка. Отравленная душа, отравленное тело… — Ева закатил глаза и передразнил демона. — Я убийца, торч и хочу трахнуть сестру… Ты закончил или еще вспомнишь про мою поехавшую кукуху?

— Какой ты борзый и злой, когда трезвый. Но ладно… — демон смерил Еву взглядом, усмехнулся и стал серьезным. — Что хотите знать? Я отвечу лишь на один вопрос, и это будет да или нет.

— Проклятье, которым ты питаешься, создала она? — Стас указал на Ингу.

Демон засмеялся. Гортанно и громко. Он даже запрокинул голову, отчего тонкая красная кожа на намечающемся затылке сложилась в мелкие складки. Резко замолчав, он посмотрел прямо на Стаса и ответил:

— Нет.

Пространство резко и неуловимо изменилось: все осталось прежним, но на месте демона снова гноилась язва, а на веревке висели обычные грязные тряпки. Ева медленно поводил рукой в воздухе, словно пытаясь разогнать иллюзию, но с каждой долей секунды морок становился все более достоверным.

Стас не сразу понял, что произошло. Несколько секунд в голове гудела болезненная пустота, но следом голову разорвало от шквала мыслей:

«Инга невиновна».

«Невиновна. Невиновна».

«Как минимум в беде Андрея».

«А кто она тогда?»

«А кто тогда проклял Андрея?»

— И что теперь? — голос Евы раздался словно издалека, хотя он стоял совсем рядом.

— Не знаю.

***

Стас сидел на кухне. Его трясло. Он даже не помнил, как успел перемотать руку. Ева поставил перед ним стакан. Стас, не задумываясь, выпил залпом и скривился.

— Виски? — удивился Стас, не ожидавший ничего лучше дешевой конины.

— Это моей соседки, — Ева теребил бинт на руке. — Она специально оставила бутылку на общей кухне, чтобы я выпил и она могла мне за это предъявить, но мне пофиг, пусть предъявляет, а тебе не помешает.

Виски и вправду было в тему. У Стаса руки тряслись, он стакан чуть не выронил, а вот Ева, наоборот, был непривычно спокойным.

«Неудивительно. Это не он два месяца шел по ложному следу. Не он поставил на кон репутацию. Не он чуть не изуродовал девчонку».

Стас повертел пустой стакан.

— У нас в штабе есть чувак… Егор. Алкаш в завязке. Уже десять лет трезвости… или больше… короче, он говорит, что пытаться справиться со стрессом с помощью алкоголя — это шаг в пропасть.

— Так и есть, — Ева пожал плечами. — Еще налить?

— Бля… давай.

Ева протянул еще стакан и спросил:

— Так что теперь нам делать?

Стас вздохнул. Волнение отпускало, и остановившиеся шестеренки медленно, но уверенно закрутились заново. Ева совсем раздербанил бинт и пытался перевязать, но получалось ужасно.

— Дай сюда. — Руки у Евы были ледяными, а в прошлый раз показались горяченными. Порез все еще прилично кровил, хотя был неглубоким. Стас завязал бинт потуже. — Ингу надо отпустить. Причем так, чтобы она не смогла сказать, кто ее похитил и где ее держали… Есть идеи?

— Есть.

Ева не просто так налил Стасу, а сам не пил. Он резонно предположил, что ему еще за руль, и был прав. Стас быстро пришел в норму, и они поспешили избавиться от Инги. Ее вывезли в соседний район и положили на скамейку у подъезда пятиэтажки. После чего сели за сугробом у соседнего подъезда ждать, когда ее найдут и вызовут скорую.

— Слушай… То, что сказал демон… — Ева неуверенно теребил нитки, выползающие из нашивок и художественных заплаток на джинсах.

— Он провоцировал. Говорил то, что мы боялись услышать. У меня есть подруга, Маришка, она пострадала на охоте, и я виню в этом себя. Демон это почувствовал и попытался использовать… Я чуть не повелся. А вот ты хорошо держался.

— То, что он говорил… — Ева сделал паузу, и Стас уже хотел сказать, чтоб Ева забил, но тот продолжил: — Он сказал правду… Про мою сестру… и про все остальное. Это действительно так. Я… очень нехороший человек.

Ева снова неуловимо изменился, оставаясь внешне все тем же, он будто превратился из взрослого мужчины обратно в неуверенного подростка. Стас пожал плечами:

— Мы все будем гореть в аду.

Парни рассчитывали, что жители дома быстро обратят внимание на избитую молодую женщину без сознания, но сначала мимо прошел пожилой мужчина с собакой, с интересом посмотрел на Ингу и пошел дальше, потом из подъезда вылетела девушка и убежала, даже не взглянув на нее, потом появилась бабка, начала орать на Ингу и бить клюшкой, пытаясь прогнать.

— Бля… Это пиздец какой-то… — Стас покачал головой.

Инга, находящаяся в полусознательном состоянии, попыталась встать, но упала в лужу растаявшего снега. Стас уже собрался вмешаться, как из подъезда вышел мужик в тапках и домашних шортах. Он попытался угомонить бабку, но между ними завязалась перепалка, вернулся дед с собакой, вышли еще люди. Соседи ожесточенно спорили, но вызывать Инге скорую не торопились.

— Они ее за пьяную приняли… — Ева щурился, пытаясь через ветки лысых деревьев разглядеть происходящее.

— Какого черта! — Стас сорвал с себя шапку и ткнул пальцем в сторону толпы. — Она же в крови!

— Одно другому не мешает, — Ева флегматично пожал плечами. — Погодь, кажись, раскумекали…

Дедок с собакой достал телефон, а мужик в шортах поднял Ингу и посадил на скамейку, и она тут же завалилась на бок, но упасть ей не дали. Через двадцать минут ее грузили в карету скорой помощи.

Осталось решить, что делать с Андреем, но когда они вернулись к Еве, его не было.

— Бля! — Стас хлопнул себя по лбу. — Мы же его не привязали обратно.

— Нестрашно, — усмехнулся Ева и включил ноут. — Я ему следящее устройство в карман положил.

На достаточно корявой карте обозначилась мигающая точка в пяти километрах.

— Ты шаришь в технике?

— Абсолютно нет. Я чуть с ума не сошел, пытаясь в этом китайском барахле разобраться, — Ева закатил глаза. — Я ставил такой же жучок на машину Анатолия, для слежки за людьми не подходит, уж больно здоровый, но Андрей, скорее всего, его не заметит. Ну что? Поехали за ним?

— Нет, — Стас почувствовал себя безобразно усталым. Он был готов упасть на грязный матрас Евы и вырубиться на сутки.

— Почему? — Ева тоже устал и держался на голом адреналине. Это было заметно по его бледному сверх обычного лицу и красным глазам.

— А что мы с ним сделаем? Мы в тупике, надо начинать сначала. А я слишком устал, чтобы думать. Нам нужно выспаться и отдохнуть. Поэтому сейчас расходимся. Завтра вечером я позвоню, и порешаем все на свежую голову.

Ева хмурился, эта идея ему определенно не нравилась.

— Ложись тут!

— Нет, спасибо! Я хочу отдохнуть, а не подцепить чесотку. И тебе тоже надо разгрузить голову, поэтому займись чем-нибудь, несвязанным с охотой.

***

Только дверь за Стасом закрылась, как в груди у Евы открылась черная дыра, она в мгновение всосала в себя абсолютно все, и Ева остался с болезненным вакуумом внутри. Даже вздохнуть было страшно. Казалось, что от этого грудная клетка не выдержит, проломится, и ее тоже сожрет пустота.

«А если Стас не вернется? Никогда? — Ева прислонился лбом к холодной стене. Воздух закончился. — Если завтра штаб переедет, чтобы я их не нашел? Если я больше не нужен? Если это очередная дверь, захлопнувшаяся навсегда?»

Ева съехал на пол. Лежа на пропитанной уличной грязью придверной тряпке, Ева все же вздохнул. Грудь не проломилась.

«Нет, вряд ли. Я уже слишком много знаю. Я знаю, где живет Стас, а он слишком любит свой дом, чтобы переехать только из-за меня».

Хотя внутри еще оставался иррациональный страх быть отвергнутым, Ева немного приободрился и пошел в душ. Минут двадцать он стоял под кипятком, отогревал замерзшие ноги и пытался придумать, чем занять себя до следующего вечера. В итоге решил лечь спать. Но вместо этого собрал на стене новую схему. Довольно кривую и бесполезную — усталость давала о себе знать. Стас был прав, нужно было переключиться. Разгрузить мозг.

«Ладно, Женек, чем ты можешь заняться помимо охоты?»

Взгляд упал на тумбочку.

— Нет… — выдохнул Ева. — Нет, нет, нет, нет.

Близилась ночь. Плотный слой низких облаков и смога отражал огни и пеленал город в дымчатый рассеянный свет. По улицам спешили люди, веселые компании бегали по мелким магазинчикам, пытаясь из-под прилавка купить алкоголь, на ночную смену заступали бармены. Петербург готовился к ночи.

Ева сидел по-турецки перед тумбочкой и раскачивался взад-вперед, отчаянно впиваясь ногтями в предплечья. На тумбочке лежал крошечный целлофановый кулек. Героин.

Ева не покупал его. Это Ди, его старый приятель, случайно отрыл чужую закладку и, запаниковав, попросил Еву подержать у себя, искренне полагая, что Ева не будет идиотом. Ева не собирался это даже пробовать, но после убийства Жанны все стало так плохо, что он просто сорвался. Если бы не было героина под рукой, то был бы мост над Невой или нож и теплая ванна, а, возможно, Ева бы справился, кто знает, как все сложилось бы. Ева сам не понимал, что он хотел сделать: уйти от проблем в наркотический омут или уйти из жизни. Так или иначе, именно этот отчаянный и глупый поступок привел его к Анатолию.

На этом моменте Ева думал поставить точку в своем коротком романе с героином, но этого не сделал. У него осталось еще девять граммов, и он просто пожадничал их выкинуть. Ему нужны были деньги, и, чтобы как-то обеспечивать себя, пока следил за штабом, Ева барыжил. Осталось пара доз. Мысли поставиться еще раз появлялись регулярно, но он легко отгонял их, ведь был сосредоточен на цели, и все, что ему мешало, просто исключил из своей жизни.

А сейчас маяк пропал в тумане.

Сейчас у Евы рвало крышу.

«Давай, тебе все равно нечем заняться, к завтрашнему вечеру оклемаешься».

«Нет, нельзя, наркоман херов! — Ева орал на самого себя. — Это не спиды и не таблетки. Ты подсядешь».

«Всего раз!»

«Не ври себе! Ты подсядешь!»

«И что? Будет как с алкоголем».

«Как с алкоголем не получится. Героин мне нравится. Слишком. Сильно».

Ева знал: он много пьет, обязательно сопьется и станет копией деда. Годам к пятидесяти. Но героин был слишком мощным, если он попадется на крючок, то его утащит на дно за год. Ева очень четко представлял подобный исход. Он снился ему почти каждую ночь.

Сначала это были отдельные образы грязных парадных, голодные глаза сестры и ее точеный силуэт в темноте, ощущение эйфории и на удивление реальные боли наркотической ломки, которые развеивались в первые секунды пробуждения. Потом образы крепли, сливались в сюжеты и становились все реальнее. Сейчас Ева не сомневался, что это что-то, возможно, собственный инстинкт самосохранения, пытается достучаться.

Ева знал: ему нельзя, нельзя колоть этот наркотик, но…

«Как же хочется».

— Сука! — Ева зажмурился.

В вены будто просунули проволоку и ворочали ею.

Ева сильнее вцепился в предплечья. Рот заполнила слюна.

— Не чувствуй, не чувствуй, — затараторил Ева себе под нос. Внутри все переворачивалось, расщеплялось на атомы и снова собиралось в колючие комья болезненных эмоций. — Просто, блять, не чувствуй.

***

— Але? — в трубке раздался раздраженный голос.

— Светлана? Светлана! Это Инга… я… я… — рыдания опять поступили к горлу.

— Инга? Девочка, что случилось?

— Меня похитили-и-и, — Инга пыталась справиться с эмоциями, но стало только хуже.

— Что?! Где ты?

— У-у-уже в больнице. Утром к-ко мне вломились какие-то парни в масках, вкололи что-то, очнулась в незнакомой грязной комнате, — Инга начала успокаиваться и говорить стало легче. Инга понизила голос, чтобы медсестра, давшая телефон, не услышала: — Они пытали меня, хотели, чтобы я расколдовала Андрея.

— Откуда они…

— Не знаю, догадались как-то. Это его кореша… шпана какая-то… Требовали, чтобы я приставила…

— Дура! — рявкнула Светлана. — Это охотники! Что ты им растрепала?

— Ничего, — глаза заволокли слезы обиды. Ей выбили зуб, ей проткнули плечо, ее накачали, ее бросили на улице, она заслужила сочувствия.

— Ты запомнила их? — в голосе Светланы не было и капли сочувствия, зато была деловая сосредоточенность, стало ясно, что неприятности еще впереди.

— Молодые, лет двадцать… высокие… один маску снял… но я не помню лица, помню, что волосы короткие, светлые… А у второго были странные темно-серые глаза.

— Блять… — скрежет сжатых зубов был слышен даже через убитый динамик старого телефона. — Что-то еще?

Инга хотела, чтобы Светлана утешила ее, как раньше, и сказала, что все обидчики будут страдать и плеваться кровью.

— Одеты были… — Инга не запомнила лиц, но запомнила одежду, вещи определенно не из масс-маркета.

— Да мне срать, как они были одеты!

— Они забрали кулон… — Инга сжалась.

— Что?! — у Светланы что-то разбилось и заорала кошка. — Так… так-так-так, ладно, ты не виновата. Говори адрес больницы, я приеду.

***

Водитель такси несколько раз пытался завести беседу, но под строгим взглядом Светланы затыкался. Сейчас он молчал, но ее раздражала музыка. Инга находилась в больнице на другом конце города, и ехать предстояло долго.

— Выключи это говно, у меня сейчас кровь из ушей польется.

Водитель послушно выкрутил звук до минимума.

Светлана смотрела, как мелькают огни ночного города, и думала.

Охотники всегда маячат где-то рядом, суют нос в чужие дела и спутывают планы. Светлана готовилась к их появлению и надежно замела следы, но они забрали амулет. Наверняка они не знают, что это, но факт остается фактом — локус у них.

«Его нужно вернуть любой ценой и как можно быстрее, иначе вся работа полетит коту под хвост».

У Светланы были идеи, как это сделать, но сил не хватало даже поддерживать те проклятия, что еще не завершили цикл. Кая должен был сдохнуть еще неделю назад край, и вложенные усилия должны были вернуться в троекратном объеме, на что и был расчет, но упырь оказался неожиданно устойчивым.

Пока Кая жил, у Светланы были связаны руки — это проклятье поглощало все ее ресурсы. Даже простое зелье сварить не получалось. Светлана посмотрела на покрытые мелкими, еще кровоточащими ссадинами ладони, в которых внезапно взорвалась склянка. Нужно было либо пасовать, либо ждать, когда он наконец помрет, а времени ждать не было. Андрей мог умереть в любое время, и локус должен быть на Инге.

«Может, попытаться найти амулет без магии? Ага… Разбежалась. Машину Жанны не могут найти полгода, что говорить о мелкой цацке… Хотя кое-что можно попробовать».

По смутному описанию Инги, ее похитил Стас. Торквемада. Жанна предупреждала, что эта мелкая поганая ящерица доставит проблем, когда расправит крылья и превратится в дракона. Напасть, а потом собрать доказательства, было вполне в его духе, вот только доказательств он не нашел. Светлана улыбнулась, хваля себя за изощренное коварство.

«Инга может обратиться в полицию, его адрес известен, она его опознает… Гад отвертится, но это как минимум его задержит… — Светлана постучала длинным красным ногтем по сумке, идея ей нравилась. — А кто второй?»

Молодых охотников в Петербурге было мало, и каждый на виду. Все имели надежную защиту от ведьмовства, но не убивали их по другой причине: Жанна считала, что если они истребят знакомых врагов, то их место займут новые, а незнакомый враг, чьи шаги не предсказать, намного хуже.

«Кирилл слишком юн… И у него карие глаза. А у этого темно-серые… Выходит, что второй — это кто-то новенький. Новый незнакомый враг».

— Что же делать? — прошептала Светлана.

Жанна исчезла и, судя по всему, мертва, значит, вся ответственность теперь на ней. И ей решать, как поступать.

Глава 9. Отличный способ отдохнуть и разгрузить голову

Ева вскочил, зашвырнул кулек в тумбочку, сорвал с холодильника флаер и вылетел из квартиры подальше от соблазна.

Порыв холодного ветра, как заботливый, но хладнокровный друг, дал пощечину, и Еву отпустило. Пройдя десять метров, он уже чувствовал себя почти нормально и сам не мог понять, что на него нашло. Он нырнул в темноту старых переулков и отправился на техно-вечеринку, где собирался на время забыть и об охоте, и о героине.

По дороге Ева влил в себя банку энергетика с оборотами и уже на входе в клуб еле стоял на ногах.

Клуб находился в здании старого склада и был максимально непричесан. Он не был стилизован под дыру, он и был дырой: кирпичные стены крошились от старости, вентиляция еле пахала, и воздух циркулировал благодаря щелям в стенах, мебель состояла из того, что смогли утащить с расселенных домов и помоек, валялась куча непонятного хлама и промокших книг, пол в туалете регулярно заливало, а кафель сыпался, сломано было почти все, кроме музыкальной аппаратуры. Концерты шли каждый день разные, но публика собиралась почти всегда одна и та же — доброжелательная, раскрепощенная и обезбашенная молодежь с вкраплениями странных субъектов постарше. Все стояли на ушах. Охрана на выходки посетителей смотрела сквозь пальцы и вмешивалась только в совсем серьезных ситуациях. Ева обожал такую атмосферу.

Поотжигав на танцполе под сердитую электронику, Ева решил, что уже достаточно проветрился, и пошел в бар.

— Макс?! — вот кого-кого, а Макса увидеть за баром он не ожидал. — Как… Что ты тут делаешь?

Макс — востребованный и дорогой дизайнер, видеть его барменом в задрипанном клубе было странно.

— Привет, Евгений. Подрабатываю, — Макс узнал Еву и, приветливо улыбаясь, пожал руку.

— А с твоей работой что?

— Все прекрасно, — Макс протянул через бар два стакана пива пирсингованным ребятам за стойкой. — Я тут не ради денег. Чего тебе налить?

— Водку с редбулом.

— Ого! — Макс приподнял подщипанную бровь, по мнению Евы, он перестарался с пинцетом, форма вышла слишком четкой, но манерному Максу это даже шло. — Ты прямо по хардкору.

— Да. Мне нужно разгрузить разум. А трансцендентальное алкогольное забытье в этом лучший помощник, — Ева усмехнулся. — А если ты тут не деньги заколачиваешь, то что тогда?

Макс вздохнул. Он огляделся, не жаждет ли кто купить выпивки, и, поняв, что все свалили слушать очередную команду, продолжил:

— Помнишь, я говорил про Влада?

— Вот черт…

Макс был геем, Еву это никак не смущало, но в прошлый раз Макс говорил о своем бедовом парне не затыкаясь. Женя ничего не понял, кроме того, что этот Влад устраивает Максу эмоциональные качели и вечно влипает в неприятности.

— Он пропал…

— В смысле? — Волосы на руках встали дыбом.

«Спокойно, Ева, не вся хуйня в Петербурге связана с ведьмами».

— В прямом! На связь не выходит, дверь не открывает, в окнах свет не горит, я следил, трое суток под ними торчал. Но во вконтакт заходит.

— Ну да… На похищение не похоже.

— Вот именно! — Макс погрустнел. — Это он от меня шифруется. Я не могу так, мне надо с ним поговорить! Я знаю, что он часто здесь бывает, поэтому взял пару смен. Если он появится, то мимо бара не пройдет.

— В тебе дремлет детективный гений… Повтори, — Ева подвинул пустой стакан. — А у тебя есть его фотка, вдруг увижу?

Макс налил еще и, поковырявшись в телефоне, нашел фотографию.

— Макс! Он же подросток!

На снимке стоял похожий на девочку пацан лет семнадцати максимум, с длинными волосами и одетый в черную рванину, чем отчаянно напоминал самого Еву.

— Не-не-не! — Макс поспешно замахал руками. — Я с детьми не встречаюсь, ему уже двадцать, я видел его паспорт. Ты, кстати, тоже выглядишь как подросток, если б я тебя не знал, то алкоголь не продал бы.

Группа ушла на перерыв, и в бар повалила жаждущая дешевого пойла толпа, а Ева пошел искать знакомых. Настроение было приподнятое, и хотя червяк «Ты облажался» продолжал ворочаться в мыслях, Ева смог на время придавить его градусом. Накачался он основательно. Пол уже уходил из-под ног, перед глазами все кружилось, и Еве хотелось усилить эффект. Ограничители срывало один за другим.

В толпе он узнал знакомый силуэт.

— Ди! Здарова! — Ева радостно замахал рукой и чуть не упал, запнувшись на ровном месте. — Пожалуйста, скажи, что у тебя есть спиды.

— Ебать! — Ди подхватил воюющего с гравитацией Еву и поставил к стене. — Нет! Бля… Ты слишком пьяный! Да ты пиздец никакущий!

— Пф-ф-ф, вот почему, когда тебе нужна компания, так у тебя все есть, а когда мне, так я слишком пьяный, — Ева закатил глаза. — Пожалуйста, Ди! Мне очень… очень нужны наркотики. Хоть какие-нибудь наркотики. Не знаю, что за херь, но меня адово тянет на хмурый… Я уверен, завтра все пройдет… но… сейчас мне надо чем-то это перебить…

Ди нахмурился, пытаясь понять спутанную и невнятную речь Евы.

— Черт тебя дери, Женя. Хорошо, пошли в толкан.

Они сели на пол крайней кабинки, конструкция которой не предусматривала особой интимности, но чуваку, блюющему в другом конце туалета, вряд ли было до них дело. Ди раскатал на книге по архитектуре две куцые дорожки и протянул Еве.

— Больше не дам, это опасно.

— Безопасно только быть мертвым, — Ева вдохнул порошок и прислонился к расписанной маркерами стене. — Ахуенно… Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — мрачно буркнул Ди. — Женек… Тебе нужно обратиться за помощью.

— Мне? — Ева скептично изогнул бровь. Из них двоих главным наркоманом всегда был Ди, Ева даже в одно время перестал с ним общаться, так его достали бесконечные наркоманские разговоры про закладки. — Я все же эпизодический потребитель, это ты долбишь систематично.

— Да. Но вот с этим, — Ди схватил Еву за руку и ткнул в изгиб локтя, где еще краснели следы ногтей, — у меня проблем нет! — Ди задержал взгляд на бинтах, которые только увидел. — А это еще что?

— Порезался случайно, — Ева подскочил, желая побыстрее слиться с разговора. — Я пошел, не хочу залипнуть здесь на всю ночь.

Пытаясь сохранять равновесие, перешагивая через натекшие с умывальников лужи, Ева поспешил к выходу. Ди поймал его и прижал к стене.

— Ты опять себя режешь? Это Юлька тебя доводит?

— Нет… — Ева мотнул головой. — Я Юлю уже месяц не видел… к счастью.

— Тогда в чем дело?

— Дим, я серьезно не хочу сейчас об этом говорить. Я хочу веселиться, а не обсасывать свои заморочки в сортире, — Ева вывернул руку из захвата и выскочил из туалета.

Он окунулся в океан шума и пульсирующего света. Настроение резко поднялось, все стало казаться просто замечательным: он нашел свое призвание, у него есть напарник, который принимает его таким, какой он есть, у него есть верные друзья, готовые поддержать, и весь мир прекрасен и полон возможностей, а у него самого все получится. От сочетания алкоголя и стимуляторов разум быстро превратился в топкое болото, где увязли все мысли и чувства, последние предохранители сорвались, и Ева перестал отдавать себе отчет, что происходит.

***

— Что-то изменилось, — уже несколько часов валяющийся без движения Кая подал голос.

Ольга вздрогнула от неожиданности и повернулась к клетке — Кая стоял, прислонившись лбом к прутьям, и глядел на нее исподлобья. Ольге стало не по себе от его голодного взгляда. Клетка выдерживала оборотня в полнолуние, но возникло ощущение, что Кая может из нее выбраться и безопасность — иллюзия. Как назло на запасной базе она осталась одна — Саня свалил «обойти периметр» и пропал, а Егор на дежурство придет только утром.

— Что именно изменилось?

— Не знаю. Дай крови.

«Соберись, это просто вампир», — приказала себе Ольга, хотя на просто вампира Кая уже не походил, да и на человека тоже. Белки полностью стали красными, и из глаз текла кровь. Его собственная кровь. Она размазывалась по лицу и сворачивалась в тонкую бурую корку. Ногтевые пластины отвалились, и вместо них выползли серые грубые когти, кожа на костяшках иссохла и полопалась.

— Где я тебе ее найду? — каким-то чудом Ольге получилось унять дрожь в голосе.

— Действительно, где бы ее взять? — с сарказмом ответил Кая.

— Мне моя кровь самой нужна.

— Оля. Я чувствую, что проклятие сняли. Если ты дашь кровь и я не блевану, то мы узнаем наверняка. Я, конечно, не эксперт в охоте на ведьм, но мне кажется, это важно и тебе стоит как можно раньше узнать, так это или нет.

Это могло оказаться ловушкой, но упырь был прав. Ольга достала из аптечки шприц на сто миллилитров, спиртовые салфетки и взяла кровь из вены с ноги.

Кая проглотил все за мгновение.

— Ну как? — Ольга изучала Каю взглядом, пытаясь заметить изменения.

— Норм… Дай еще.

— А ты не охуел?

— Не лезь в залупу, покорми меня, — Кая очень быстро перестал походить на ходячего мертвеца. Изменения не бросались в глаза, но кожа вернула естественный для живого человека цвет и мелкие морщинки у глаз исчезли.

— Да бля!

Ольга набрала еще сто миллилитров и категорически отказалась повторять, но вернулся щедрый Саня, готовый собственной кровью кормить вампира с ложечки.

***

Стас еле доковылял до дома. Не увидев ни Сереги, ни Дена, он, не запариваясь, прошел через свою парадную. Стас слишком устал, чтобы лишний раз заморачиваться с конспирацией. Ноги гудели, глаза слипались, и думать он мог только о постели, а стоило лечь, как сонливость улетучилась. Тело по-прежнему молило об отдыхе, но разум требовал действий. Провалявшись час и не уснув, Стас решил, что ему просто необходимо развеяться. Хотя бы несколько часов не думать о работе и сраных ведьмах. На часах было полдвенадцатого ночи.

Он умылся, сменил спортивный костюм на белую рубашку и брюки и отправился на улицу. Купив банку самого ядреного энергетика, Стас пошел в сторону центра, собираясь найти атмосферный бар с хорошей музыкой или просто прогуляться по старым улицам.

На прощание зима подарила городу поистине волшебную погоду. Стас не удержался и попытался поймать языком крупную пушистую снежинку. Он не привык дурачиться, хотя в детстве очень любил. Родители считали его слишком несерьезным и всегда одергивали: «Стас, не кривляйся», «Это не повод для шутки, Стас», «Стас, на тебя люди смотрят, прекрати», «Сейчас все решат, что ты идиот». К двадцати годам Стас перестал даже в зеркало улыбаться, и всегда где-то на периферии сознания маячила мысль: «А что если обо мне подумают как-то не так». А сейчас то ли от общения с социопатичным Евой, то ли от сочетания энергетика и не до конца выветрившегося виски, то ли просто от усталости тиски воспитания внезапно отпустили. Стас перестал о чем-либо думать и пошел по узкой тихой улице, просто наслаждаясь моментом.

Он завернул в бар, из которого доносился блюз, заказал виски и сел за столик в углу с отличным видом на сцену, где играли музыканты. Блюз был редким гостем в плеере Стаса, поэтому он и выбрал это место. Хотелось абстрагироваться от работы, от своей жизни, от самого себя и своих привычек.

«Тогда почему ты заказал виски?» — возник скептичный голос отца.

«О боже, заткнись!»

Музыканты играли хорошо. Стас окончил музыкальную школу. Он любил музыку, но родители отправили его туда только ради нотной грамоты и тренировки слуха, ведь многие заклинания нужно было петь по нотам. Стас закрыл глаза, вздохнул и потер переломанный безымянный палец.

Он не просидел один и пяти минут. К нему подсела симпатичная девушка, она ждала подругу, а Стас был не против компании. Он угостил ее коктейлем и погрузился в непринужденное общение. Официант вернул карточку, и когда Стас убирал ее в карман, пришла мысль: «А что если… — еще зыбкая и ускользающая, но бесспорно ведущая к разгадке. — Конечно, финансовый след…»

Стоило немедленно вернуться домой, пока догадка не растворилась в шуме. Он уже собрался уходить, как к столику подошла еще одна девушка.

— Привет, Полина. Прости, задержалась, — она поздоровалась с подругой, а затем улыбнулась ему и представилась: — Я Лена.

Стас потерял дар речи.

Девушка была очень красивой, но Стас опешил не от этого. Густые волнистые темные волосы, бледная кожа, густые брови, маленький нос, острый подбородок, высокий рост, выпирающие ключицы, тонкая шея, и глаза… конечно, огромные глаза, искрящиеся легким безумием.

— Ты же Юля, я прав? — вопрос сам сорвался с языка, и Стас тут же пожалел, что ляпнул.

— Как ты узнал? — Юля сразу насторожилась и стала похожа на готовую к поединку амазонку.

— Вы с братом очень похожи, — прохрипел Стас. Появился соблазн остаться и разузнать о Юле и о Жанне, но дело Инги не терпело промедления. — Хорошего вечера, девушки, боюсь, мне надо уйти. Срочные дела.

Он накинул пальто и быстро ушел, но Юля догнала его на улице. Она выскочила как была: в легкой блузке.

— Стой! Стой! — она бежала по скользкой брусчатке на высоченных каблуках, ловко перепрыгивая лужи. Стас остановился. — Ты видел Женю? Где он?! Мы его уже месяц ищем! Он в порядке?

Стас не знал, что ответить. Можно было не сомневаться, Ева точно наплел родным с три короба, но что именно? Какая у него легенда? Подставлять напарника не хотелось, но и промолчать было нельзя.

«Долбоеб, понимал же, что она за тобой побежит, почему тормозил?»

— Где он, я не знаю, мы случайно пересеклись, но он был в полном порядке, — прозвучало максимально неестественно.

— В порядке? — Юля прищурилась, она не поверила ни одному слову. — Он ширяется, да? Где он?

— Я не знаю! — Стас сделал шаг назад, но Юля тут же сократила расстояние и оказалась ближе, чем была. — Про наркоту не в курсе, мы поверхностно знакомы.

Юля стала похожа на кобру, казалось, что она даже заговорила на парселтанге:

— Ты врешь. Ты уловил наше сходство, только взглянув на меня, ты определенно внимательно рассматривал его лицо. — Юля еще сильнее сократила расстояние, а у Стаса за спиной оказалась стена. — Кто ты? Какие у тебя отношения с моим братом? Ты влюбился в него?

— Что? В Еву? Нет! Я не гей.

— Женя тоже, — Юля закусила губу. Стас начинал понимать, почему Ева испытывает к ней влечение, она была крайне сексуальна. Умная, красивая и предельно ядовитая. — Мне нужно найти брата. Скажи его адрес. Скажи его адрес, и я пересплю с тобой.

— Что?! — Стас решил, что просто неправильно услышал.

— Я вижу, что нравлюсь тебе. И у нас с Женей одно лицо, — Юля запустила горячие руки под распахнутое пальто. — Тебе понравится.

Стас оттолкнул ее и отпрыгнул подальше.

— Я не скажу, где он живет! Не знаю, что у вас за безумные отношения, но если Ева решил свалить от вашей чокнутой семейки подальше, то у него есть на это причины. И я начинаю понимать какие.

Стас развернулся и пошел по улице, но уже через десять метров его с силой толкнули, повалили в снег и начали наносить болезненные удары ногами.

— Говори, где мой брат!

Стас схватил тонкую и твердую, как камень, лодыжку и дернул — Юля рухнула на снег. Стас ударил ее в грудь, достаточно сильно, чтобы свело дыхание, взял за шею и придавил к асфальту. Юля не ожидала, что к ней применят силу, и испуганно замерла.

— Ты похожа на Еву, но я не хочу его трахать. — Глаза у Юли были такие же по форме, чуть светлее, но совершенно другие. Не было в ней той неуловимой, засасывающей магии. — А вот по морде бы пару раз дал. Так что не ходи за мной.

Люди, стоявшие у бара и наблюдавшие за всей этой сценой, наконец-то решились вмешаться, но Стас успел свернуть за угол и раствориться в хорошо знакомых темных переулках.

***

Смена подошла к концу, а Влад так и не появился. Макс тревожился: он стоит на баре уже третий раз и все без толку, а сегодня играли минимум две команды, чьи треки у Влада в плей-листе. Может, Влад избегает именно этот клуб? Может, потому, что поссорился здесь с кем-то? Или потому что знает, что Макс будет искать его тут?

На часах было уже четыре утра, он специально взял себе чуть меньше часов, чтобы под конец вечеринки походить по клубу, вдруг Влад все же где-то тут. Можно было бы прийти на вечеринку как зритель, но заставить себя находиться в такой дыре без дела всю ночь Макс не мог. До всего в этом месте было даже дотрагиваться страшно, звук ужасный, кругом наркоманы. Макс поморщил нос.

Он заглянул в каждый угол, но Влада не нашел, зато увидел, как какой-то парень зажимает в углу Еву. Макс помнил, что Ева гетеро. Радар Макса еще при первой встрече засек, что гетеро из тех, что поебутся даже с Ктулху, если будет настроение… и все же. Ева хмурил брови, отворачивался и пытался отмахнуться, как от навязчивой мухи.

Макс обычно предпочитал не лезть. Меньше всего он хотел получить по лицу за то, что сует нос, куда не нужно, и Ева был ему чужим человеком, но уж очень напоминал Влада.

Макс собрался, расправил плечи и, прикидывая, сколько будут стоить новые зубы, пошел воевать за честь пьяного юноши.

— Эй! Отстань от парня. Видишь, он не хочет, — Макс пытался сделать голос ниже, но выдавленный баритон предательски сорвался на фальцет.

— Ой, отвали. Это мой парень, не лезь, — фыркнул мужчина.

Макс вычислил в нем очередного «натурала», у которого по пьяни сорвало тормоза. Скорее всего, еще вчера он с пеной у рта кричал, что пидарасы должны валить из России, а завтра, сгорая от ненависти к себе и к остальному миру, будет орать еще сильнее. Возможно, сорвется на Еве, если тот не успеет удрать. Макс не мог просто взять и уйти, но что делать, тоже не знал. Деликатно постучать по плечу и попросить еще раз? А дальше что?

Мужик засунул руки Еве под футболку и провел языком по шее, отчего Ева брезгливо скривился и попытался отстраниться. Макс совсем растерялся, но рядом появился парень в кислотной кофте с надписью «Продиджи».

— Отвали от него, а то я тебе глаз на жопу натяну, — Макс мог только позавидовать подобной уверенности в голосе.

— Да, натянет, — Ева вышел из полуобморочного состояния и ухмыльнулся. — И тебе это не понравится.

— Да идите вы нахуй! — обиженно сказал мужик, оттолкнул Еву и ушел.

Макс поймал Еву, который на ногах не стоял.

— Блять, Женек, что ж ты себя так ненавидишь? — вздохнул парень и спросил у Макса: — Это мой друг. Ты его знаешь?

— Да, мы знакомы. Я Макс.

— Я Ди, — парень протянул руку. — Поможешь доволочить тело до дома?

***

Напившись крови, Кая стал совсем бодрым и осоловевшим, как пьяный матрос. Выглядел он так, будто пять лет ширялся крокодилом: кожа в мелких воспалениях, изможденный и худой, но определенно живой.

— Как ты понял, что проклятие сняли? — спросила Ольга, пытаясь разжевать гематоген.

— Меня не первый раз проклинают, — Кая сидел в углу клетки и слизывал кровь с пальцев. Язвы на коже перестали гноиться и стремительно заживали. Склеры снова стали белыми, только в уголках глаз остались скопления красных точек.

— Тем же самым проклятием? — удивился Саня. Он бледный и ослабленный, еле держа бинт, пытался перемотать запястье.

— Да, в этом нет ничего странного. На вампиров не так много заклятий действует, — Кая пожал плечами и тихо засмеялся. — Ирония в том, что к нему вырабатывается устойчивость, поэтому я так долго продержался… Видимо, ведьме надоело ждать, когда я умру.

— Не надоело, — Ольга задумчиво помотала головой. — Должны быть причины бросить все в самый последний момент. Поддерживать заклятие тяжело, видимо, возникли неожиданные проблемы и ей потребовались силы на что-то другое.

— Ага, и я, кажется, догадываюсь, на что, — Кая указал пальцем с выползшим когтем на монитор за спиной Ольги.

На экране Светлана чертила на полу пентаграмму с витиеватыми символами по границе. Саня и Ольга придвинулись ближе.

— Демона вызывает, — сказал Саня, хотя Ольге это было ясно и без пояснений.

— Мне кажется, или она, ну… немного изменилась? — между Ольгой и Саней вклинился Кая.

— Как ты выбрался?! — Ольгу прошиб пот только от мысли, что вампир все это время мог свободно покинуть клетку.

— Классная камера, против оборотней с лапами самое то, но замок так себе, — Кая покрутил в руке изогнутую булавку. — Но вы не отвлекайтесь, потому что ваша ведьма, походу, рожает.

Светлана лежала в центре пентаграммы, ее живот неестественно увеличивался, и, судя по гримасе боли и сжатым кулакам, она действительно рожала.

— Что происходит?! — Саня даже схватился за волосы от напряжения.

— Это один из способов дать демону оболочку, — Ольга кусала губу, о таком она только слышала, но никогда не видела даже на записи. — Демон призывается бесплотным, и ему нужна оболочка, которую обычно выращивают на теле проклятого, но еще ее можно родить.

— Что, так просто? — удивился Саня. — А зачем тогда выращивают на проклятых, когда можно просто родить?

— Просто родить… — Ольга закатила глаза. — Во-первых, это не просто, требует много сил. Во-вторых, оболочка, сформированная за… сколько она беременной ходила? Минут пять? Такая оболочка продержится сутки, не больше. Это не полноценный демон, это огарок.

— Халтура, короче, — резюмировал изрядно датый от крови Кая. — Сварганила быстропортящегося демона из говна и палок. Видно, сильно припекло.

По экрану пошла рябь.

— Да бля!

Когда изображение стабилизировалось, из Светланы почти выполз крупный темный склизкий ком. Светлана устало повернулась на бок, а ком задвигался. Сначала он будто бы глубоко дышал, потом начал ворочаться, и из общей массы выделились щупальца. Они были в крупных буграх, будто их очень неаккуратно вылепили из испорченного теста.

Ощупав территорию вокруг себя, демон пополз мимо Светланы и исчез из кадра.

— И куда он слинял? — озадаченно спросил Кая, который явно бы с удовольствием продолжил смотреть шоу.

— Видимо, выполнять задание. Светлана же его не для красоты родила, — Ольга растерянно развела руками. Она молчала секунд десять, переваривая увиденное. — Нам надо проследить за… за этим.

Кая был прав, у Светланы не было времени на качественную и тонкую работу, а значит, демон оставлял заметный след, который могли уловить маятники. Нужно было лишь добраться до логова. Через пять минут Ольга и Саня сидели в машине. Кая тоже хотел залезть, но Ольга вытащила его с заднего сиденья за шкирку.

— Может, стоит взять его с собой? — попытался возразить Саня.

— Глеб запрещает работать с вампирами, забыл? — отрезала Ольга и повернулась к Кае. — Мы еще позовем на допрос…

— Дать показания, — поправил Саня.

— Да, дать показания, а пока иди домой, восстанавливайся… — Ольга положила руку Кае на плечо и сжала так, что он поморщился. — Но если завтра хоть один бомж будет найден обескровленным, то я найду тебя и вырву сердце.

— Пф-ф-ф, я, по-твоему, дурак? — Кая обиженно одернул косуху и пошел в сторону метро.

— Сань, позвони Егору, пусть собирается на охоту.

***

Стас зажал в зубах нитку и прикрепил фотографию Инги к новой схеме.

Пальто он бросил под турник и даже не разулся — мысль в голове извивалась, у него оставались минуты, чтобы поймать ее за скользкий хвост, прежде чем она сбежит. Все старые материалы он сорвал, чтобы они не мешали, и оставил только фотографии жертв и подозреваемых.

— Финансовый след…

Стас распахнул тумбочку у стола и грубо вытащил кипу неотсортированных бумаг. На пол упала коробка — разнокалиберные скрепки и канцелярские гвозди рассыпались по полу, но Стас даже не обратил внимания. Он бросил листы на стол и стал поспешно их перебирать.

Еще в начале работы они отслеживали покупки ковена. Они — на тот момент Стас работал вместе с Ольгой, Егором и Саней — надеялись, что расходы что-то подскажут, но ведьмы были крайне осторожны и не приобретали ничего действительно подозрительного. Стас все это время концентрировался на покупках, но не придавал значения тому, кто платил. А нередко платила Инга. Тогда Стас решил, что это просто доказывает знакомство ведьм друг с другом.

Техосмотр машины Жанны, стройматериалы для ремонта у Светланы, курсы для дочери Жанны — все оплатила Инга.

Когда все предстало перед глазами цельной картиной, стало очевидно: Инга не просто время от времени оплачивает счета, ведьмы используют новенькую, причем далеко не по делам волшебным.

Стас прошел на кухню и достал из холодильника минералку. Сначала он приложил холодную бутылку ко лбу и только потом открыл и сделал глоток.

— Ладно… — Стас мерил шагами кухню и говорил сам с собой. — В ковене у каждого своя задача. Жанна обладала основной мощью, Светлана была на подхвате и приводила потенциальных жертв, а Инга? Снять проклятие она не смогла… Значит, наложила его не она… но, скорее всего, просто указала на Андрея. Стоп…

Стас пулей рванул в комнату.

Светлана притворялась экстрасенсом и выбирала жертв из тех, что пришли к ней за помощью. Андрей бы к ней не пошел. Скорее всего, пошла Инга с просьбой наказать мужа-тирана, и ведьмы предложили ей проклясть его.

«Предложили проклясть мужа и вступить к ним в ковен…»

Стас открыл инстаграм Светланы. На фотографиях он быстро нашел алтарь, статуэтку Бафомета и прочую сувенирную дребедень, идентичную той, что он видел в квартире Инги. И расставлено все было схожим образом, поэтому совпадение было маловероятно. Стас заходил по комнате.

— Алтарь она собрала по указке Светланы. Светлане бутафория нужна для отвода глаз, а Инге? Она же реально верит, что он рабочий… Зачем убеждать ее, что она тоже ведьма? Зачем этот спектакль? — Стас посмотрел на фотографии ведьм и жертв. Несколько у Жанны, на порядок меньше у Светланы и только один Андрей у Инги. — Но Андрей жертва не Инги… Инга не ведьма, а тоже жертва? Но ее не прокляли… А что тогда?

Стас заходил по комнате, вспоминая ее квартиру.

— Она собрала совершенно нелепый алтарь, из всего действительно магического у нее только банка с хуем… и кинжал, и то его магическое предназначение сомнительно… — Стас встал как вкопанный. — И амулет! Который она носила, не снимая… который работал на забор энергии.

От внезапной догадки закружилась голова. Стас упал на стул и хрипло засмеялся:

— Это жертвоприношение души.

Инга поклянется служить Зверю, и погибший на ее глазах и по ее наводке муж станет точкой невозврата. Ей скажут, что это посвящение, но силы и демона за убийство Андрея получит Светлана, а Инга отправится гореть в Пекло. За совращенную душу Пекло даст много силы.

Стас замученно лег на кровать. Все стало ясно. Все это время он гонялся не за ведьмой. Завтра он позвонит Глебу, все расскажет и присоединится к Ольге, а сейчас ему надо поспать.

«Теперь ясно, что это за амулет, — глаза закрывались, и мысли путались. — Я ботинки не снял… Засну, как Ева…»

— Ева! — Стаса рывком сел на кровати.

«Амулет у Евы! Светлана сделает все возможное, чтобы его вернуть!»

***

Метро должно было открыться совсем скоро, но Макс и Ди решили идти пешком. Ева нуждался в основательном проветривании, да и погода была просто изумительная. Безлюдные узкие улочки еще тонули в темноте, пушистый снег приятно хрустел под ногами, и было тепло. Ева шатался, но шел сам и через каждые пять метров пытался то залезть в окно подвала, то дернуть случайную дверь. В общем, за Евой нужно было следить.

Макс и Ди остановились перекурить во дворе и обсудить маршрут, а некурящий и неспособный простоять на месте и минуты Ева начал прыгать вокруг и радостно орать:

— Мама, я люблю кокаин! Мама, я люблю сатану! Мама, я некрофил!

— Что это? — Макс поперхнулся дымом.

— Это песня, — Ди развел руками и проследил взглядом, как Ева прыгает в сугроб.

Спустя час они пришли к нужному дому. Ева уже перестал скакать на ушах и шел молча, погруженный в мысли. Он попытался уломать Ди и Макса посидеть у него, но оба отказались. Ди свалил встречать новую подружку с ночной смены, а Макс просто испугался убитой квартиры.

Ева остался один.

«Охуительно разгрузил разум, Женек. И вот нахера? Часов через двенадцать позвонит Стас, а ты в тотальном раздрае…»

Ева перебрал в памяти все события ночи и пришел к выводу, что закинуть героин в тумбочку было последнее правильное решение. Радовало то, что не получилось выклянчить у Ди больше, и был шанс привести себя в относительный порядок к вечеру. Сшибая все углы, Ева поплелся в ванную.

«Чтоб еще раз? Да никогда!» — Ева стоял под душем, закрыв глаза и уткнувшись лбом в старый коричневый кафель.

«Ага, и сколько это никогда продержится? Неделю? Месяц?» — обычно в беседах с самим собой фантазия подкидывала голоса и образы других людей, но в этот раз рядом с ванной появился он сам в отцовской военной куртке и с привычно торчащими волосами. Воображение почему-то добавило технологичную кобуру на бедро. Ева именно так и представлял себя лет через пять.

«Ну, месяц это не так плохо. Уйти раз в месяц в отрыв — это нормально… даже…»

«Это уже не никогда… — резонно возразила копия. — Раз в месяц быстро сократится до раза в неделю, потом спидов тебе перестанет хватать. Тебе уже не хватает. О какой охоте сможет идти речь? С наркоманом никто не станет работать. Да тебе самому не будет ни до чего дела! Сколько раз за ночь ты вспомнил о ведьмах?»

«Один…»

«Вот именно! Спиды искажают чувства. Любая нудная срань кажется приятной и увлекательной, и ты радостно это хаваешь вместо того, чтобы найти что-то действительно интересное. Был бы трезвым, узнал бы что за история с этим Владом, но ты накачался и с воодушевлением слушал рассказы какого-то хмыря про его босса-имбецила. Это стоило того? — воображаемая копия окинула реального Еву придирчивым взглядом. — Может, тебе не надо гоняться за ведьмами, рыскать что-то в тенях, а просто долбиться двадцать четыре на семь и быть охуительно счастливым и довольным собой?»

— Нет, — прошептал Ева, чувствуя, как вода стекает по губам.

«Чего ж так, сразу нет?» — копия усмехнулась, сверкнув гнилыми зубами.

— Это иллюзия. Вокруг и так слишком много иллюзий.

Ева открыл глаза. Пока он вел беседы в воображении, в реальности забился сток в ванной, и она сантиметров на десять наполнилась мутной водой, а из трубы вместе с пузырями воздуха поднималась серая муть. Ева скривился и поспешил вылезти. С засором определенно надо было что-то делать, но не сейчас.

Ева протер запотевшее зеркало. На всякий случай он проверил, не сгнили ли зубы. Зубы были в порядке, но на шее светился здоровенный засос.

«А это откуда? А… бля… точно», — он закатил глаза, поражаясь собственной долбанутости.

Он два раза попросил отвалить, но парень проигнорировал, и, пока тот ставил засос, Ева стащил бумажник.

Ева переоделся в старую белую футболку и темно-синие джинсы. Никаких нашивок, булавок и художественных дырок, но выглядеть прилежнее он от этого не стал. Синяки под глазами и болезненно расширенные зрачки сдавали его с потрохами.

Он попытался заглянуть в тени, чтобы проверить, не изменится ли восприятие, но ничего не вышло. Он хотел попробовать еще, но на кухне что-то упало.

«Блядский кот», — подумал Ева и замер. Кота соседка увезла с собой.

Он осторожно выглянул из ванны и нажал переключатель света. Лампочка взорвалась, пробки вылетели, вся квартира погрузилась в темноту.

«Твою мать! Твою мать! Твою мать!»

Ева заметался. Электрощиток находился за шкафом, и к нему было долго подбираться.

«Идиот, если там кто-то есть, то чем тебе поможет электрический свет?»

Ева собрался с духом и заглянул на кухню. Сверхнагруженное химией сердце аритмично заколотилось. Ева хорошо видел в темноте, и глаза быстро привыкли. Никого не было. По крайней мере, никого крупного.

«Но что-то же грохнуло?» — Ева аккуратно приоткрыл тумбу под раковиной и посветил телефоном.

Мусорное ведро с тараканами, откуда пахло тухлым мясом, непонятная картонная коробка соседки, переплетение давно не мытых труб и шлангов…

Хлоп!

Звук удара повторился прямо за спиной. Ева подпрыгнул, телефон вылетел из рук и с хрустом приземлился на кафель. Ева испуганно обернулся и сжался, готовясь защищаться.

— Бля…

Это от сквозняка распахнулась форточка.

Ева выдохнул и сглотнул, будто пытаясь вернуть на место выпрыгнувшее в горло сердце. Экран телефона, и без того с трещиной, совсем разбился.

«Днем нужно достать новый, иначе Стас не дозвонится».

Ева врубил пробки и на всякий случай осмотрел каждый угол квартиры. Никого не найдя, он вернулся в комнату и лег на матрас.

Тело и разум корежило от усталости, но стоило закрыть глаза, как начинались вертолеты. В коробке за книгами у него лежал гашиш как раз на такой случай: от него не становилось весело, от него становилось лениво и никак. На вкус Евы это был максимально хреновый эффект, но самое то, чтобы снять симптомы отходняков.

Ева выдохнул дым и стал следить, как сизые полосы растворяются в предрассветной темноте. Он смотрел в одну точку вечность, даже просто перевести взгляд было тяжело. Даже моргнуть.

Напротив, прислонившись к стене, стояла его копия, закрыв лицо ладонью. Копия убрала руку, вздохнула, покачала головой и сказала одними губами: «Я ненавижу тебя».

Амфетамины еще действовали, но уже чувствовалось характерное для отходняков сильно утрированное опустошение и разочарование. Все, что часов шесть назад казалось таким замечательным, окрасилось в противоположные краски.

Друзей у него нет. Ди сам был на спидах, и его забота и участие — просто их действие. Остальные люди от него шарахаются, Макс даже до дверных ручек брезговал дотронуться. Да кто у него вообще есть?

«Семья? — Еве захотелось позвонить отцу. — Ага, и что я ему скажу? Я опять пережрал наркоты, и мне плохо? Я чуть не трахнул сестру? Я убил человека? Тайный орден не хочет брать меня к себе?»

Ева тихо стукнул затылком о стену. Он нашел дело своей жизни, но далеко не факт, что сможет им заниматься. Кому он там нужен без знаний, без опыта, да еще и с поехавшей крышей? Стас взял его в охоту, потому что был вынужден, ему нужен был напарник только для соблюдения формальности. В следующее дело его не возьмут.

Ева грустно усмехнулся, отставил бонг и лег на матрас, натянув на голову кофту.

«У меня есть только тени и голодная пустота».

Он не заснул, но окунулся в непонятное забытье, в котором провалялся непонятно сколько. В реальность его выдернула тревога. Тело, особенно руки, дрожало, сердце колотилось. Ева аккуратно стянул с головы свитер и открыл глаза.

Небо за окном посветлело, но в комнате все еще было темно, и Ева не сразу понял, что он в тенях. Стопу странно щипало. Ева пригляделся.

— Федор? — сильно сушило, и голос скатился в сипение.

На босой стопе действительно сидел слизняк и кусал его за палец. Ева стряхнул его и устало потер лицо, выбираясь из теней. Руки все еще тряслись, началось похмелье, но он по-прежнему был пьяным. Если бы он поспал еще час или два, то чувствовал бы себя лучше.

«Интересно, какого хуя Федор приперся с кухни? — взгляд упал на веревку с тряпками. — Они приманили… или я?»

Ева решил не вставать, но сон пропал, и он просто лежал с закрытыми глазами, без сил пошевелиться.

Тревога не проходила. В воздухе промелькнул тухлый запах.

«Что-то не то».

Он был не в безопасности.

Ева обратился в слух. Шум воды в батареях, крики ворон с улицы, тихий шорох где-то в комнате. За коробками у холодильника действительно что-то шуршало. От страха Ева затаил дыхание. Он приоткрыл глаз и пересчитал тряпки, все шесть, ни одна не сбежала.

«Может, что-то пришло за ними… или за амулетом?»

Ева продолжал притворяться спящим, чуть приоткрыв веки. Сердце колотилось. Все внутри сжалось.

«Успокойся. Охотник ты. Ты. Мать твою, а эта херня — просто дичь, лезущая в капкан. Соберись!» — Ева пытался успокоить себя, но стремительно приближался к панике.

Ева незаметно засунул руку в зазор между стеной и матрасом, где он хранил нож, но его там не оказалось.

«Черт!»

В углу что-то зашевелилось и влажно блеснуло. Тухлым мясом запахло сильнее. Несмотря на отличное зрение и всего три метра расстояния, Ева не мог ничего нормально разглядеть. Только силуэт. Что-то размером с небольшую собаку ползло по полу прямо к нему.

«Где нож? Я резал им скотч, а потом положил…»

Ева вскочил, рванул к холодильнику, схватил нож и включил свет.

На полу лежало нечто, похожее на ком требухи с шестью щупальцами. В очертаниях угадывались человеческие органы, сплошь покрытые шарообразными наростами. Оно не двигалось, будто и вовсе не было живым.

Затрещал дверной звонок. Ева инстинктивно обернулся, и нечто с ревом кинулось на него.

***

Стас отпустил таксиста еще на проспекте и дальше помчался бегом. Во дворе он обнаружил Ольгу и Саню. Они озадаченно оглядывались, в руках у Сани был маятник, заметно отклоняющийся в сторону окон Евы.

— Стас? — увидев взмыленного бывшего напарника, Ольга нахмурилась.

— Какого черта вы здесь забыли? — вопрос как всегда прозвучал грубее, чем Стасу хотелось.

— Светлана создала огарок, — ответил Саня. — Это…

— Я знаю, что это.

— В общем, мы выслеживаем эту хрень, — Саня демонстративно игнорировал напряжение между Стасом и Ольгой.

— А вот что ты здесь делаешь? — Ольга окинула его таким взглядом, будто собиралась забрать куртку, очки и мотоцикл. — Почему огарок пришел сюда?.. Кто здесь живет?

Стас облизнул губы. Скрывать что-то уже не имело смысла, они оба на финишной прямой.

«Тем более Инга не ведьма. Ведьма Светлана, — с досадой подумал Стас. — Это ее дело, тебе придется признать ее за главную».

— Огарок идет за амулетом, который мы забрали у Инги. Здесь живет Ева.

— Ты нашел Еву? — удивился Саня. — Давно?

— Да, сразу…

Стас застыл от внезапного осознания: Ева наверняка кутил всю ночь и если вернулся домой, то спит без задних ног… И к нему ползет огарок.

Ничего не сказав, Стас пулей понесся к Еве. Он взлетел на этаж и вжал звонок. Приложив ухо к двери, он услышал шум ударов и нечеловеческий клокочущий рык. Донесся крик: «Сука, бля», после чего все затихло. Стас начал выбивать дверь плечом.

— Дай-ка я! — рядом возник Саня.

Накачанный Саня весил на порядок больше дрыщеватого Стаса, и замок вылетел со второго удара. Стас вбежал, с ноги открыл вторую дверь и застыл. Рядом появились Саня и Ольга, они тоже удивленно застыли.

Все стены, пол и потолок были забрызганы кровью и ошметками. Склизкие куски плоти медленно сползали, оставляя след на обоях, на лампочке повис кусок кожи. Посреди комнаты стоял Ева. На белой футболке расползались алые пятна, руки и все лицо ниже носа были полностью в крови. Ева выплюнул кусок плоти и придурковато улыбнулся. Зубы у него тоже были в крови.

Со стены отлипло месиво, похожее на человеческий кишечник, и со звонким хлюпаньем упало на паркет.

— Что здесь случилось? — прохрипела Ольга.

Посмотрев на Ольгу и Саню, Ева почему-то поднял руки.

— Я… Я не знаю.

Глава 10. Напарники стоят друг друга

С конюшни опять донеслось беспокойное ржание, но на этот раз к нему присоединился собачий лай.

— Да что на вас на всех нашло, звери? — Лида стукнула по клавише ноутбука, и серия встала на паузу.

Лида перевела взгляд на рабочие мониторы и прищурилась, пытаясь разобрать черно-белую картинку. Андромеда носилась по стойлу и стучала копытами. Андромеда вообще истеричная кобыла, даром что породистая.

— Прости, Деймон, продолжим позже, — Лида улыбнулась герою сериала, который как раз застыл, саркастично закатив глаза.

Она накинула пропахшую лошадьми куртку и вышла на улицу. Шло резкое похолодание, на небе еще светили звезды, но самые мелкие уже начали гаснуть в преддверии утра.

«Может, на смену погоды так реагируют?» — подумала Лида.

Конюшню только построили, и животных должны были завести к апрелю, а пока тут жили три лошади, собака и куры. Лида достала фонарик и пошла к стойлам, стараясь не поскользнуться на заледеневшей тропинке. Отойдя метра на четыре от крыльца, Лида остро почувствовала чье-то присутствие.

Она обернулась и провела лучом фонарика вдоль кустов малины. Никого не было. Она повернулась обратно и взвизгнула от неожиданности.

— Привет! Прости, что испугал.

Перед ней стоял парень: молодой, но очень худой, прямо изможденный. Несмотря на мороз, он был одет в рваные джинсы и легкую косуху.

— У меня машина сломалась, можно от тебя вызвать эвакуатор? — он приветливо и немного виновато улыбнулся.

— Как ты сюда попал?

— Зашел. Ворота были открыты, — парень развел руками.

«Я забыла закрыть ворота!» — Лида схватилась за волосы, но вспомнила, что точно их закрывала, еще ругалась, что замок заедает.

— Через какие ворота? Покажи.

Парень пошел по тропинке, и Лида поспешила за ним. Ворота и вправду стояли распахнутыми.

— Какого черта!

Лида посветила на замок — он был вырван из досок. У хилого пацана даже при наличии инструментов вряд ли бы получилось подобное, но кроме него никого не было.

«Как он вообще прошел по территории и Дункан его не покусал?» — подумала Лида и застыла, собака уже несколько минут как не лаяла. Лида посветила на парня. Тот дрожал от холода и пытался согреть руки дыханием. В голубоватом свете фонаря блеснула кровь на его пальцах. Он поймал ее испуганный взгляд и улыбнулся одной половиной рта.

Лида кинулась бежать к будке и поскользнулась, наступив на что-то склизкое.

— Ты в норме? — крикнул парень, не спеша идя вслед за ней.

Лида посветила на обледеневшую тропинку, по ней были разбросаны потроха, Дункан лежал у будки в луже крови, его грудная клетка была разорвана, и вырванные внутренности тянулись серпантином по земле.

— Кто ты такой?!

— Прости за собаку, вынужденная мера, — парень слизал с пальцев капли крови и тут же выплюнул. — Мерзость... У тебя же здесь еще лошади есть?

Лида попыталась отползти, но сапоги скользили и не давали оттолкнуться. Парень сделал два неспешных шага и догнал ее. Он посмотрел сверху вниз, улыбнулся и сел на нее, будто любовница. Он схватил Лиду за подбородок и большим пальцем провел по шее.

— Но ты мне тоже нравишься.

***

Помимо самой охоты Егор занимался борьбой, тренировал других охотников, курировал молодняк, посещал собрания анонимных алкоголиков каждую неделю и художественные мастер-классы каждый месяц. Свободное время он считал источником всех бед, и если оно и появлялось, то Егор тут же находил кучу важных дел либо новое экзотическое хобби. Ольга отпустила его домой, чтобы он поспал и хорошенько восстановился перед дежурством, но Егор решил зайти в зал позаниматься на тренажерах, увлекся и пришел домой ближе к полуночи без сил. Он так умотался и провалился в такой глубокий сон, что не сразу услышал телефон.

Звонил Саня. От волнения он путался в словах, и непроснувшийся Егор с трудом понял, чего от него хотят.

— Егор, Егор!

— М-м-м? — Егор прищурился, пытаясь разглядеть в темноте циферблат настенных часов. Часы стояли уже неделю, но увидеть не удалось ни циферблат, ни круглый корпус, ни стены, а значит, была еще глубокая ночь.

— Просыпайся, Егор! Мы едем брать Светлану! Догоняй нас. Мчим в ее логово, но долго там торчать не будем! Светлана разродилась какой-то демонической хуезяброй...

— Что?! — сон развеялся, но Егор все еще не мог понять, что случилось.

— Непонятная херота со щупальцами... Она куда-то уползла... Мы пойдем по ее следу. Догоняй!

— Огарок это! — на фоне раздался командный голос Ольги.

— Что? — Егор сел в кровати и потер глаза. Он хотел попросить все повторить с начала, но Саня бросил трубку.

Егор пару секунд похлопал в темноте глазами и, наконец сообразив, что к чему, вскочил и поспешно засобирался. Своя машина стояла в ремонте, и Егор заказал такси.

На полпути Саня прислал новую геолокацию, и пришлось разворачиваться, через пятнадцать минут координаты изменились опять, а когда они почти подъехали к месту, Саня прислал эсэмэс с адресом в соседнем районе. Тут даже вежливый и учтивый водитель начал ругаться: адрес был вроде и близко, но из-за железной дороги пришлось делать знатный крюк. Нужный дом оказался во внутреннем дворе, где было невозможно развернуться. Протискиваясь через вторую арку, водитель вскипел и перешел на феню. Егор отпустил таксиста, вручив щедрые чаевые, и огляделся.

— Бля... — обычно он не матерился, но, увидев здание, не смог сдержать порыв.

Развалюха, сохранившаяся с лихих девяностых. Егор провел в таких почти десять лет жизни и каждый день благодарил Бога, что смог вырваться. Сгущенное отсутствием перемен отчаянье осело на стенах, и Егор чувствовал его почти физически.

По лестнице он поднимался осторожно, Саня не прислал пояснений, и можно было только гадать, что его ждет на месте. Кто такие огарки, Егор знал — демон со слабым телом, на скорую руку состряпанным из человеческой плоти. Серьезной опасности для охотника они не представляли, но непосвященный человек легко становился жертвой просто потому, что жуткий облик огарка вызывал парализующий страх. Ведьмы посылали их к спящим и немощным или в места, куда можно пробраться только через трубы и щели. Городская квартира — как раз такое место.

«Видимо, след привел сюда. Но что здесь? Квартира жертвы? Или очередное логово?»

Дверь была открыта. Егор заглянул в узкий темный коридор и сжал рукоять заговоренного ножа. Из комнаты шел свет и доносилась речь. Слов Егор не разобрал, но молодой прокуренный голос узнал сразу.

«Стас?! А он тут какими судьбами?»

Изначально Стас был в команде, но не сработался с Ольгой и, несмотря на уговоры Егора, ушел в одиночное плаванье, где терпел одну неудачу за другой. Егор просил его вернуться, просил Глеба, чтобы тот надавил на парня, но Стас не желал признавать поражение и упорно гнул свою линию. Если он здесь, значит, нити расследования Стаса и Ольги переплелись, а это очевидный знак близкой развязки.

Егор зашел, открыв рот, чтобы поздороваться, но слова застряли в горле — все стены, пол и потолок были покрыты брызгами крови и кусками плоти. Такого месива он не видел со времен охоты на монстров-людоедов.

— Светлана создала демона. Огарок. Он приполз сюда, — Ольга поспешила ввести в курс дела. Ее выгоревшие добела брови были сведены, руки сложены на груди, но весь боевой вид не смог скрыть полнейшей растерянности.

— Кого эта тварь убила? — спросил Егор, шокированно озираясь: больше походило, что тут орудовал оборотень-эпилептик, а не демон.

— Никого. Это... — Ольга указала рукой сначала на один, потом на другой крупный ошметок, — это и есть эта тварь.

— Знакомься, Ева, — Саня сделал шаг в сторону и указал на перепачканного кровью юношу, такого худого, что за широкой спиной Сани Егор умудрился его не заметить. — Это он убил демона.

Судя по крови, в которой была перемазана вся нижняя часть лица, шея и футболка, он демона не просто убил, а загрыз.

— Ева? — В голове завертелись шестеренки. Он, как и многие в штабе, пробовал найти его след, но вовремя понял, что Ева сам объявится. — Значит, это твоя квартира?

— Комната... Я снимаю... — Ева расслабленно пожал плечами и чуть не потерял равновесие.

Он был пьян или под кайфом, но определенно нетрезв. Егор огляделся: за слоем кровавых брызг скрывалась крайне бедная и ободранная комната, по углам которой валялись бутылки и мусор. Легкие сдавило от воспоминаний о собственной юности, когда он начал вязнуть, но ничего не смог сделать.

— Ты знаешь, почему Светлана послала демона за тобой? — Ольга сканировала Еву, изучала его позу, мимику, лицо, одежду, прическу. Ее настороженность была понятна, не каждый день объявлялись охотники-самородки.

— Не за мной, — Ева за долю секунды переглянулся со Стасом, и тот еле заметно кивнул. — За амулетом.

— За каким амулетом?

— За этим, — в руках Стаса блеснула черно-красная подвеска и тут же исчезла в рукаве. — А где сама Светлана?

— Можно считать, что у нас в руках, доказательства собраны, — Саня победоносно покивал головой, будто бы принимая овации.

— Да, — Ольга запрокинула голову и уставилась в потолок, вспоминая все, что они смогли накопать. — Есть видео с демоном, проведем экспертизу его останков и установим, что его родила именно она... плюс косвенные улики, может, амулет что-то даст... Да, доказательств достаточно.

— Так где Светлана? — Стас напрягся, и Егор тоже. Что-что, а чуйка у его бывшего ученика всегда отлично работала.

— Связанная в своем логове, — беззаботно ответил Саня.

— Вы оставили ведьму в ее же логове? Ее хоть кто-то охраняет?!

— Она никуда не денется, — Ольга покачала головой, всем своим видом демонстрируя, что ситуация под контролем. — Мы хорошо ее связали, начертили круг, блокирующий магию, к тому же после родов у нее нет сил освободиться.

Егор не подал виду, но был согласен со Стасом — оставить ведьму было верхом безрассудства.

— Ей могут помочь, — подал голос Ева. Он пытался вытащить застрявший в зубах кусок мяса и, казалось, витал где-то далеко, но мысль звучала очень здраво. — Просто зайти и развязать. Для этого не нужно быть магом и волшебником.

Егор молчал, но внутри закипал от негодования, мальчишки сразу догадались о такой вполне очевидной возможности, а Ольга — командир бригады — нет.

— И кто ей поможет? Ведьмы держат логово в секрете даже от своих, о нем никто не знает, — Ольга с вызовом посмотрела на Еву.

— Но вы-то о логове как-то узнали, — Ева развел руками. — Походу, так себе секрет.

— А где Кая? — Егор взглянул на Ольгу, потом на Саню.

— Перед там как создать огарок, Светлана сняла с него заклятье. Ему стало лучше, и мы не стали его держать... — глаза Ольги расширились от подступающей паники.

— Он не станет освобождать ведьму, которая чуть его не убила, — Саня скептично фыркнул, но напрягся.

— Он не станет? — Стас зло усмехнулся. — Кая — наследник некогда правящего рода. Каковы шансы, что он просто отойдет в сторону и не придумает, как использовать эту ситуацию в своих политических целях?

— Но...

— Он вампир, — Стас сходу осадил Саню. — У вампиров нет друзей, есть только еда и временные союзники, и первые живут дольше.

— Так, — Ольга хлопнула в ладоши, призывая к вниманию. — Я, Егор и Саня едем за Светланой. Ты и твой протеже соскребаете ошметки огарка для экспертизы и везете их и амулет в штаб. Там и встретимся.

— Хуй там плавал! — ощетинился Стас. — Я тоже поеду на задержание.

— В машине только четыре места, и нужно куда-то посадить Светлану.

— Пусть Егор или Саня поедут в штаб вместе с Евой.

— Я тоже хочу за Светланой! — Ева попытался обуть берцы, но чуть не упал.

— Нет! — хором рявкнули Ольга и Стас, и Стас добавил: — Прости друг, но ты на ногах с трудом стоишь. К тому же кто-то должен подготовить ошметки для экспертизы, иначе они испортятся.

— Короче, решено...

— Нихера не решено!

— Твоя ведьма — Инга, — Ольга сжала кулаки. — Поимкой Светланы руковожу я, и я решаю, кто куда едет.

— И ты решишь, что с тобой поеду я, иначе я не расскажу, для чего амулет и что хочет сделать Светлана.

— Стас, какой же ты уебок! Зажать инфу в решающий момент!

— Я ничего не зажимаю! Я готов все выложить в обмен на место в машине.

— М-м-м... Блять! — Ольга потерла лицо. — Ладно, хорошо, договорились. Выкладывай.

— Инга не ведьма, она жертва. Светлана вешает ей лапшу на уши, что она якобы ее учит. Когда Андрей будет умирать, Светлана организует ритуал, где Инга по-настоящему отдаст свою душу в услужение Зверю. Как новообращенной Инге положена колдовская сила, но она ничего не получит. Это локус, — Стас потряс подвеской. — В момент ритуала он должен быть на Инге, тогда сила уйдет в него, и Светлана сможет присвоить ее себе.

— Хитро... — Ольга хмыкнула и изогнула бровь. — Но чем эта инфа полезна конкретно сейчас?

— А я что, говорил, что она полезна конкретно сейчас? — Стас изогнул бровь, как Ольга. Они сцепились взглядами, и казалось, между ними вот-вот блеснет молния.

— Сука... — Ольга по-бойцовски передернула плечами. — Ладно, хер с тобой. Саня, поезжай с Евой в штаб, подготовьте кусок демона к экспертизе.

— Я... я не умею.

— Да еб... — Ольга тяжело вздохнула и посмотрела на Егора.

— Все нормально. Поезжайте. Встретимся в штабе.

Егор, в общем-то, тоже хотел поехать за Светланой, но решил не оставлять излишне доверчивого Саню наедине с Евой.

Ольга, Стас и Саня направились к двери. Перед уходом Ольга шепнула на ухо:

— Следи за этим кадром и расспроси про Жанну, я не доверяю ему.

Краем глаза Егор заметил, что Стас и Ева тоже перешептались. Парни определенно успели сработаться. С одной стороны, это радовало Егора, ведь Стас не мог ужиться ни с кем. И в то же время это пугало — уж очень мутным типом был его новый напарник.

Егор закрыл дверь за ребятами и вернулся в комнату. С лампочки, о провод которой зацепился шматок кишки, медленно капала кровь, Ева стоял рядом и смотрел как побитая собака. Егор прекрасно понимал, что парень чувствует вину за то, что в решающий момент, когда все помчались брать ведьму, оказался пьяным. Егор сам был в такой ситуации десятки раз.

Сердце кольнуло сочувствием — талантливый парень, такой молодой, но уже не может справиться с зависимостью. Это было слишком хорошо знакомо, чтобы брать на себя спасение чужой жизни. «Если пацан захочет, то начнет что-то делать сам, если тащить его за уши, то это только навредит, — осадил себя Егор. — Он тебе никто, и прекращай видеть себя в каждом свернувшем не туда подростке».

Егор молча сфотографировал комнату и спросил:

— У тебя есть чистая тара? Надо собрать остатки, — он обвел руками комнату, не зная даже, на какой из ошметков указать.

Ева кивнул и достал прозрачный икеевский контейнер.

В углу комнаты нашлась основная часть тела огарка. В непонятном месиве Егор разглядел нечто, похожее на два сросшихся диспропорциональных черепа, только не из кости, а из мягкого хряща. Внутри, видимо, был мозг, но сейчас он стекал со стен. Был позвоночник. В отличие от черепов вполне твердый, обтянутый связками и мышцами, но заканчивался он оголенной, острой как нож костью. Кожа тоже была, но, видимо, она сформировалась отдельно от остального тела и болталась на тонкой перепонке, как вывернутый рукав кофты. Существование в подобном теле несло только страдания для демона.

Останки заняли весь контейнер. Егор с трудом закрыл крышку.

— На! — Егор обернулся на звук, и Ева тут же вывалил ему в руки месиво из требухи. — Это тоже от этой штуки... отвалилось...

— У тебя есть еще один контейнер? — Егор с трудом сдержал рвотные позывы.

— Банка подойдет?

Это и то, что удалось отодрать со стен, заняло две трехлитровые банки, где сразу выделилась жидкость, и содержимое стало похоже на компот.

— Пахнет лучше, чем выглядит... — Ева подозрительно принюхался и несколько раз шмыгнул носом, будто проверяя, не разучился ли он это делать. — Странно... Или это я просто обоняние потерял?

— Все в порядке с твоим обонянием, — хмыкнул Егор, глядя в болезненно расширенные зрачки. — Если принимать интерназально, то обоняние действительно ухудшится, но сейчас тебе не кажется, это выглядит как кишки, но не пахнет как кишки, потому что у огарка нет человеческого пищеварения.

— Ты уже видел таких?

— Не конкретно таких, но подобных.

Егор встречался с этими существами неоднократно, однажды он охотился на огарка вместе со Стасом, которому было на тот момент лет семнадцать. Охота была действительно впечатляющей, но из всей случившейся хероты больше всего Егора поразил нездоровый интерес мелкого к анатомии демона. Перед глазами до сих пор стояла картина, как тощий, похожий на девочку подросток в окровавленном фартуке из целлофанового пакета стоит перед кухонным столом и препарирует тушу, сверяясь с гримуаром арестованной ведьмы. Формально Стас не нарушил ни одного правила — нет запрета на изучение мертвых тел ради получения информации, но тот огонь безумия в глазах, с которым Стас погружал голые руки в мертвую плоть, не на шутку испугал Егора.

***

Машина была и вправду маленькой, для полноприводного внедорожника — даже крошечной. Ольга, которая была валькирией под метр восемьдесят, двухметровый амбал Егор и качок Саня с трудом умещались в салоне. Стас тоже был высоким, но худым. При желании он с Евой мог спокойно разместиться на одном месте, только вот Ева действительно был не в кондиции. Стас и сам все еще чувствовал вкус виски на языке.

«Я сказал ему развеяться, было бы глупо ждать, что он просто возьмет и ляжет спать».

Перед уходом Стас шепнул Еве на ухо, чтобы он не особо откровенничал с Егором. Егор — мужик порядочный, в отличие от Сереги или Дена, ему и Сане можно доверять, и тем не менее Стас предпочел бы придержать информацию для удобного случая.

Логово Светланы находилось в деревне под Питером, и дорога туда заняла почти два часа. Стас вырубился еще до того, как машина выехала из двора Евы, и проснулся, когда они подъезжали к месту.

Дорога сузилась и превратилась в труднопроходимую ледяную колею. Остановилась Ольга на улице, где ни в одном окне не горел свет, и только по отдаленному собачьему лаю можно было догадаться, что тут еще кто-то живет. Стас вышел из машины и поспешил застегнуть куртку. Густой пар изо рта походил на сигаретный дым. Резко и очень сильно захотелось курить — Стас решил, что стрельнет сигарету у Ольги, если она закурит, но она сразу пошла к стоявшему вдали от дороги дому. Стас, испытав странную смесь досады и облегчения, достал маятник и поспешил за ней.

Тропинка к дому исчезла под бугристым слоем льда, по которому приходилось неуклюже семенить, чтобы не навернуться. Вдоль покосившегося забора лежали горы гнилых деревяшек, мятых ведер и ржавых железок. Рядом с домом стояла большая самодельная теплица. Плотный и мутный от грязи полиэтилен местами открепился от досок, и Стас осторожно заглянул внутрь. Почти все посадки были вырваны из земли и свалены в кучу.

— Что за погром тут был? — рядом появился Саня.

— Не было тут погрома, — Стас покачал головой и пригляделся к гнилым корням, погибающим на морозном воздухе. — Она просто торопилась. Скорее всего, ей нужно было что-то отрыть, а кусты были для виду.

— Что вы там застряли?! — прикрикнула Ольга, она уже стояла на покосившемся крыльце и проверяла маятником облупившуюся дверь.

В доме было темно, пахло сыростью и жженой травой. В комнате, у залитой кровью и слизью пентаграммы валялись перерезанные стяжки. Светлана ушла.

— Сукин сын... — прорычала Ольга, не разжимая зубов.

— Не факт, что ее освободил Кая... — робко вякнул Саня, и Ольга взорвалась:

— А кто еще?! — Ольга со злостью швырнула стоящий на тумбе графин о стену. — Сука!

— Инга, например. Или кто-то еще, о ком мы можем не знать, — Стас равнодушно пожал плечами и набрал Глеба.

Ведьма смогла уйти, и шанс поймать ее таял с каждой секундой, но Стас утопал в волнах злорадства.

***

В штабе никого не оказалось, но, судя по оставленному на диване рюкзаку из розового вельвета, на дежурстве была Ленка, и она просто вышла ненадолго. Ева тут же начал с интересом все рассматривать, но Егор потащил его на кухню. Достав из холодильника стальную коробку с разнокалиберными медицинскими контейнерами, он выбрал нужный и пинцетом сложил в него несколько разных кусочков огарка.

— Смотри, демон хоть и существует по законам магии, но его плоть вполне материальна, мы сможем сделать анализ ДНК и доказать, что тварюгу создала именно Светлана. Будет еще видео, как она его рожает. Ведьма не отвертится. — Егор закрыл контейнер и продемонстрировал Еве. — Тебе нужно будет на суде рассказать, что эта штука на тебя напала. Она же на тебя напала?

— Нет, блин, на чай заползла, — Ева закатил глаза и потер шею, где набирал цвет здоровенный синяк от удушения.

— Не шути так на суде, — Егор достал термос, бросил туда контейнер и несколько кубиков льда и убрал в холодильник.

— И все? А остальное для чего? — Ева посмотрел на трехлитровую банку, почти до верха заполненную кровью и кусками демонической плоти.

— На всякий случай, — Егор поставил ее на полку холодильника, рядом с помидорами. И достал для Евы бутылку швепса. — Пошли в комнату.

Егор сделал подробные снимки всех синяков и начал расспрашивать про Жанну. Ева, казалось бы, был в приподнятом от градуса настроении. Егор подумал, что разговорить парня не составит труда, но тот мастерски уходил от ответов: «Не помню», «Не знаю», «Возможно, но не уверен», — вертелся по-всякому. И очень убедительно. Егор даже начал сомневаться в себе: может, ему кажется, что пацан увиливает?

«Наркоманы — отличные лгуны, не ведись. Все он знает», — одернул себя Егор.

Он пробовал зайти с разных сторон: и спрашивал напрямую, и рассказывал о своих старых делах, и делился информацией по ковену, надеясь, что это подтолкнет упрямого Еву к диалогу, но услышал только то, что и так было известно.

«Стас... зараза, — Егор просек, кто стоит за уклончивыми ответами Евы. — Ладно. Не получилось по-хорошему, получится по-плохому».

— Это же ты убил Жанну?

— Мне так казалось, — Ева пожал плечами. Двигался он расслабленно и плавно, будто растение колыхалось на дне моря. — Но она же ведьма, мало ли какие фокусы...

— Мы знаем, что ты убил Жанну, — Егор блефовал, у них не было доказательств даже смерти Жанны, только слова самого Евы, и то в пересказе Анатолия. — Ты в курсе, что Кодекс запрещает казнить ведьм, пока вина не доказана?

— Что ты имеешь в виду? — Плавность движений исчезла, и Ева превратился в скопление неуклюжих треугольников. Он попытался закрыть швепс, но крышечка выскочила из рук и укатилась под шкаф.

— Убийство человека — преступление. И по человеческим законам, и по Кодексу. Если, конечно, ты не защищался. Если ведьма на тебя нападала... Она на тебя напала?

Ева облизнул губы. Его руки дрожали. Егор был уверен, что нашел правильную точку давления, и сейчас Ева начнет рассказывать, но...

— Я знаю, что законы Кодекса распространяются только на тех, кто о нем знает, но ты можешь написать заяву ментам, пусть меня судят за убийство, — он чуть улыбнулся, и улыбка была совершенно не доброй. — Если, конечно, найдут тело.

Внезапная борзость определенно была напускной, но дело свое сделала — Егор растерялся.

Хлопнула входная дверь. В комнате появилась запыхавшаяся Ленка, в руках она держала стопку книг. Увидев Еву, Ленка сразу возмутилась:

— Почему пустил сюда вампира? Почему не в комнате для допросов? — книги она небрежно свалила кучей на кресло и уперла руки в бока.

— Комната для допросов? Серьезно?! — Ева заржал. — Пиздец. Вы бы хоть для приличия ее обозвали как-нибудь... переговорная или гостиная.

Ленка посмотрела на Еву фирменным взглядом: «Я тебе кол вгоню в сердце через задницу», но должного эффекта это не произвело, он лишь скептично усмехнулся.

— Он не вампир, Лен, — вздохнул Егор, а про себя отметил, что Ева был похож на упыря и внешне, и поражающей бесчеловечностью.

Он хотел добавить: «У нас разговор», чтобы Лена свалила, но сдержался, все же Ева первый раз в штабе, и первое впечатление будет не исправить.

— А кто тогда?

Лена озадаченно окинула Еву взглядом.

— Знакомься, это Ева.

Ева расплылся в наглой улыбке и помахал рукой.

— Это? Ева? — Лена изменилась в лице. — Я представляла тебя иначе.

Егор рассчитывал, что Ленка свалит и даст ему закончить работу, но вместо этого она придвинула стул и села рядом.

— У тебя есть татуировка паука?

Егор не выдержал и со вздохом прикрыл лицо ладонью — временами тупость Ленки было не сдержать. Неожиданно Ева ответил:

— Да, но небольшая.

Егор уронил челюсть, а Ленка смерила его триумфальным взглядом.

— На груди?

— Почти, — Ева оттянул ворот футболки, под выпирающей от худобы ключицей действительно был маленький черный паук.

Ленка протянула руку и провела пальцем по рисунку, в ответ на что Ева по-кошачьи прищурился и закусил губу.

Ленка работала в штабе с пятнадцати лет. Оперативник из нее был слабый, да ей это и не нравилось, поэтому обязанности Ленки сводились к бумажной возне. Егор так привык, что она все время крутится под боком, что стал воспринимать как непутевую младшую сестру. Он никогда не видел, чтобы она с кем-то настолько открыто заигрывала. Что Егора до глубины души возмутило, так это то, что Ева на эти заигрывания ответил. Меньше всего на свете он хотел, чтобы тип, способный убить женщину на основании одного только подозрения, протянул к ней свои щупальца.

Егор хотел прогнать Ленку, но тут их телефоны почти синхронно запиликали. Им обоим пришло эсэмэс.

Ленка первая прочитала, и улыбка сползла с лица. Она посмотрела на Егора взглядом, полным тревоги.

«Кая помог Светлане сбежать. Везу упыря на допрос. Подготовьте все», — сообщение от Глеба как всегда не отличалось изобилием подробностей.

— Пойду настрою все, — Ленка вздохнула, достала с полки штатив для камеры и игриво подмигнула Еве: — Потом договорим.

Егор набрал Ольгу и вышел на балкон, чтобы Ева не подслушал телефонный разговор.

— Что у вас?

— Светлане помогли сбежать. Глеб должен допросить Каю. Упырь — главный подозреваемый, — голос Ольги звучал еще строже, чем обычно.

— Это я уже знаю. Какой дальнейший план? — Егор уже догадался, что Ольга объявит общую тревогу и подорвет всех оставшихся в городе охотников коалиции прочесывать точки вероятного появления Светланы.

— По стандарту.

— Понял. Куда мне подъехать?

— Ты с Глебом займись Каей. Как закончишь, дай знать, я скажу, где будут нужны люди.

— Еву к вам отправить?

— Еву... Нет, — Ольга ответила не сразу. Нужно было привлечь как можно больше охотников, но персона Евы вызывала вопросы. — Справимся без обдолбаных дилетантов. Он что-то рассказал про Жанну?

— Ничего нового. Без отмашки Стаса парень ничего не скажет.

— Твою мать... Видимо, мороки с Торквемадой было мало, раз вселенная подкинула нам еще одного неадеквата, — Ольга вздохнула, и Егор почти увидел, как она устало трет переносицу. — Ладно. Если все понятно, то до связи.

— До связи.

Пока Егор говорил, Ева успел достать папки по ковену и теперь внимательно изучал секретные материалы. Егор забрал из его рук бумаги и вернул на полку.

— Светлана сбежала?

Ева был предельно сконцентрирован, но Егор видел, как челюсти сжимаются от напряжения, и понимал, что бодрость и внимательность неестественные.

— Да. Сейчас сюда приведут подозреваемого, тебе надо уйти.

— Я хочу остаться! — в глазах Евы мелькнул испуг.

Егор не понимал, чего Ева так перепугался. Ну выйдет он из дела на пару дней, что поменяется? Будет новое. Мелькнула мысль, что парень не хочет терять возможный процент от гонорара, но Егор сразу ее отбросил. Во-первых, без договора со штабом за участие в охоте ему вообще ничего не положено, если он, конечно, сам лично не притащит ведьму на суд. Во-вторых, в пылающем взгляде было что угодно, но не меркантильный интерес точно.

«Возможно, парень даже не думает, что может заработать», — подумал Егор, и от этого желание Евы во что бы то ни стало остаться в охоте показалось еще более нездоровым. Фанатики — ребята опасные.

— Я знаю, что хочешь, но на такие мероприятия мы не пускаем посторонних, — Егор постарался сказать помягче.

Помягче не получилось.

— Я не посторонний! Я тоже охотник. Я работаю со Стасом, — на лице Евы отразилась надежда, но столкнувшись с реакцией Егора, она на глазах угасла.

— Да. Но ты независимый охотник и не входишь в нашу коалицию. Вот мы тебя проверим, ты пообщаешься с Глебом, нашим шефом, и если он даст добро, то станешь одним из нас. Но пока ему не до тебя.

— Ладно... А где сейчас Стас? Я поеду, помогу... — Ева хватался за любую возможность остаться в деле, будто от этого зависела его жизнь.

— Не надо. У ребят все схвачено.

— Ты можешь делать что хочешь, а я пойду... Раз я независимый охотник, разрешение мне не нужно!

— Не надо, — Егор мягко, но уверенно положил руку на плечо и остановил Еву. — Ты пьян. От тебя будет больше вреда, чем пользы. Проспись.

Ева, будто подумав о чем-то сильно болезненном, закрыл глаза, поджал губы и закивал.

— Ладно... — Ева погас.

— Мы никуда не денемся. Просто иди домой, протрезвей... Ты же можешь протрезветь самостоятельно? Если тебе нужна врачебная помощь, то... — Егор хотел сказать, что знает хорошего врача и может помочь попасть в нормальную больницу, но вспомнил о своем зароке не тянуть никого за уши. — То обратись за ней...

— Нет... все нормально, — Ева будто бы на мгновение засомневался. — Справлюсь.

— Мы свяжемся с тобой через пару дней.

Егор проследил из окна, как Ева потоптался во дворе, затем поднял ворот пальто, спасая шею от порывов морозного ветра, и ушел. В груди завозилось нехорошее предчувствие: парень определенно натворит дел, влезет в охоту, пытаясь уцепиться за сверхъестественный мир, или уйдет в загул, или и то и другое вместе. Сам Егор в таком возрасте практиковал как раз последнее.

«Но я все же встал на ноги, — подумал Егор и тут же возразил сам себе: — Да. Только тебе никто вот так крылья не подрезал. И тебя бы не кинули в такой момент одного».

Совесть норовила совсем загрызть, но во двор заехала старый темно-зеленый мерседес — Глеб и Жора и привели Каю. Кая шел сам. Несмотря на облик совсем юного парня, опыта у него было достаточно, чтобы понимать: сопротивляясь, он сделает хуже только себе.

Когда они зашли в квартиру, Ленка уже настроила камеры и на всякий случай зашторила окно, что было весьма предусмотрительно. Иммунитет к солнцу у Каи восстановился еще не полностью. Выглядел вампир заметно лучше: вздувшиеся от воспаления суставы вернулись к нормальному размеру, усохшие мышцы восстановили объем, кожа перестала гнить, осталась только пара особо крупных язв, которые хорошо заживали.

Кая молча сел и дал приковать себя к столу. Ленка включила камеру, продиктовала дату, время, имена присутствующих, и начался допрос.

— Что ты делал сегодня ночью? — по стандартному протоколу начал Жора, который в деле ковена вообще не участвовал.

— Большую ее часть подыхал, — Кая иронично усмехнулся.

— У нас нет времени ходить вокруг да около, — Глеб наклонился к Кае и спросил: — Это ты освободил Светлану?

— Нет. Зачем мне это делать? — Кая пожал плечами. Он не проявлял волнения, допрос его скорее утомлял, чем тревожил.

— Это ты мне скажи.

— Я ее не освобождал.

— Но ты, как я смотрю, не удивлен вопросу? — Жора нахмурил брови.

— Ребята, — Кая придвинулся, будто собирался рассказать тайну. — Я, если вы еще не заметили, вампир. Еще пару часов назад я был под заклятием ведьмы, которая разродилась демоном на моих глазах, а теперь сижу на допросе у охотников. И с момента моей инициации подобная херота для меня — просто типичный четверг. Меня в принципе чем-нибудь удивить сложно. Хотя... Осенью я пробовал гамбургер с белым шоколадом, вот это реально поразительное сочетание, очень необычно... А то, что вы где-то накосячили, поймали ведьму и все просрали... пф... Было бы странно, если бы случилось иначе.

Глеб и Егор переглянулись. Жора сжал кулаки. Кая со своим сарказмом определенно напрашивался.

— Что ты делал после того, как Ольга тебя отпустила? — продолжил Глеб.

— Пошел домой.

— И все?

— Ну... поохотился немного... — нехотя ответил Кая и поспешил добавить: — Людей я не убивал. Все в рамках закона.

— Алиби есть?

— Прости, забыл сделать селфи.

— Глеб, — сидевшая в углу Ленка дала Глебу планшет.

Егор и Жора подошли и заглянули через плечо. На экране была открыта вкладка новостного паблика. «Зверское нападение живодеров на конюшню», — гласил заголовок. Ниже были фотографии растерзанных лошадей. Свернутые шеи, вырванные сердца, пол, залитый кровью. Егор пробежался по тексту.

«Лида Н., сторожившая животных ночью, услышала шум, зайдя в конюшню, она увидела мертвых лошадей, но злоумышленников уже не было...»

«Возбуждено уголовное дело...»

— С девчонкой все в порядке, — прокомментировал Кая. — Я выпил у нее крови, но совсем немного, чтобы память стереть.

— А лошади?! — голос Жоры дрогнул. — Зачем ты их...

— Я вампир! Мне нужно было много крови крупного млекопитающего! Считаешь, надо было человека разодрать? Лошади — не люди, я ничего не нарушил. Следователи решат, что это месть проворовавшемуся хозяину конюшни, я хорошо запутал следы. Маскарад соблюден. Что вы от меня хотите?!

Глеб жестом приказал всем выйти, и охотники переместились в гостиную, оставив Каю одного.

Ленка отметила на настенной карте города конюшню и логово Светланы.

— Очень большое расстояние. Он бы не успел добраться и освободить ее.

— Может, он использовал какое-нибудь вампирское преимущество, чтобы добраться быстрее? — Жора задумчиво подергал редкие волосы на подбородке.

— Это какое? — Ленка фыркнула. — Превратился в летучую мышь и долетел?

— Я так не умею! — раздался крик Каи из-за тонкой стены. — И если бы умел, то не стал бы. Вы видели погоду? Я не враг себе.

— Надо что-то делать со звукоизоляцией, — Глеб закатил глаза и жестом указал на дверь в свой кабинет.

— Хорошо. Если не Кая, то кто? — Глеб ходил от стола к шкафу и от шкафа к карте, а остальные топтались у стены, пытаясь не попасть под непредсказуемую траекторию шефа.

— Вероятно, Инга, — вздохнул Егор.

— Ведьмы никому не рассказывают, где делают логово, — Жора замотал головой.

— Обычно, — кивнул Егор, — но что мешает ей сделать исключение?

Повисла пауза, и охотники не сговариваясь посмотрели на стену с картами.

— Не раскисать, бойцы, — скомандовал Глеб. — У нее нет своего частного самолета, чтобы сразу свалить в Мексику. Находиться в бегах затратно, а ее ресурсы не безграничны. Рано или поздно она объявится, но нам нужно найти ее раньше, чем она сделает задуманное и удвоит силу.

Сказав эту ободряющую речь, Глеб прогнал всех вон из кабинета: Егора к Ольге, Ленку за компьютер прочесывать новости, а Жору — следить за Каей. Кая доказал свое алиби, но Глеб решил на всякий случай задержать его в штабе. Оставшись в кабинете один, он сел за стол думать.

Экспедиция в Сибирь стартовала через три дня, но ребята нужны ему здесь. Надо ловить ведьму. Что-то одно срывалось. За Сибирь хорошо платили. За ведьму тоже, но гонорар за голову шел в основном охотникам, а не штабу. Выбор был несладкий: либо срывать экспедицию, терять основного заказчика и в будущем остаться с голой жопой, но поймать ведьму сейчас; либо работать как работали и ждать, когда объявится огромной силы ведьма и устроит катастрофу или эпидемию.

Глеб посмотрел на шкаф с маятниками — кристаллы успокоились и только чуть-чуть отклонялись от естественного направления. Значит, чтобы ведьмы такого грандиозного ни творили, сейчас они этого не делают.

«Глеб, не обманывай себя. Светлана просто взяла тайм-аут».

Глеб опустил голову и начал биться лбом о столешницу.

«Так. Стоп, — Глеб остановился и подошел к шкафу. — Раз, два, три, четыре...»

Так и есть. Одного маятника, серо-синего, не хватало.

— Гандон мелкий, — Глеб вздохнул и покачал головой.

Глава 11. Локус

Стас наматывал круги по аэропорту Пулково уже вечность и с каждой минутой все глубже погружался в разочарование.

Не найдя Светланы в логове, они бросились проверять все известные адреса. Судя по следам поспешных сборов, Светлана и Инга дали деру. Глеб отправил на помощь всех охотников, кто был в городе, и Ольга расставила их на точках возможного появления ведьм. В штабе остались только Глеб, Егор, Ленка и Жора, которые допрашивали Каю. Где Ева, Стас не знал. На телефон он не отвечал. Удалось дозвониться до Егора, и тот промямлил, что отправил Еву домой проспаться.

«Ох, я бы тоже не отказался поспать», — Стас потер уставшие глаза. Эту ночь он подремал чуть больше часа, а прошлую вообще не спал. Замученное тело уже пристрастилось к выбросам адреналина, на котором функционировало последние сутки, но сейчас от монотонного блуждания по аэропорту Стаса тащило в кататонию.

Он зашел в туалет, раздавил капсулу кофеина и вылил на кусок сахара — не совсем безобидный, но вполне легальный способ взбодриться, которым он пользовался, учась в меде.

— Ты бы хоть в кабинку зашел! — возмутился мужик у раковины, стоявший в двух метрах от него.

— Не хочешь, не смотри, — Стас засунул сахар в рот, с вызовом глядя мужику в глаза.

Ему нравилось бесить людей. Он подпитывался от взгляда, в котором волна негодования разбивалась об осознание собственной беспомощности.

«Ну и что ты мне сделаешь, а?»

— Совсем оборзели наркоманы… — бросил мужик и поспешил уйти.

Стас тоже не стал задерживаться и отправился наворачивать очередной круг.

Мысль о том, как глупо облажалась Ольга, уже не вдохновляла… По крайней мере, не так сильно, как раньше, но Стас улыбнулся, вспоминая, как бесцветное лицо Ольги покрылось красными пятнами, когда она объясняла Глебу, почему ведьма сбежала. Скрежет зубов Глеба был слышен даже через убитые многократными падениями динамики телефона. Стасу ее ошибка казалась совершенно нелепой, но он понимал, почему она ее допустила: Ольга зубрила и прилежная ученица, настоящая Гермиона их трехкомнатного Хогвартса, она действовала строго по правилам. По правилам любую тварь преследуют с напарником. Нужно было преследовать огарок, Егора с ними не было, а она же выучила, что ведьмы держат в строгом секрете местоположение логова.

«Сложить два и два — и получим эпический фэйл!» — Стас злорадно усмехнулся и тут же погрустнел, вспомнив, где находится.

Перед ним шумела очередь на регистрацию. Почти половина — иностранцы. Стас сжал кулаки. Ольга воспользовалась моментом и слила его: это был международный аэропорт, а у Светланы даже обычной финской визы не было, шанс, что она появится здесь, стремился к нулю. Иногда преступников действительно удавалось поймать прямо у самолета, но с каждым шагом по натертому до блеска полу Стас убеждался в бесполезности этой затеи.

«Я просто трачу время».

Стас вышел на улицу и вдохнул морозный воздух.

— Извините, сигареты не будет?

Стас стрельнул покурить и прислонился спиной к холодной колонне.

«Если ведьмы решили бросить все и уехать, то наверняка уже либо далеко, либо спрятались… Стоп! — Стас застыл, так и держа пламя в миллиметре от сигареты. — Инга же не ведьма, зачем Светлана потащила ее с собой? Зачем она ей? Если только сучка не хочет закончить начатое».

Он убрал сигарету и заходил взад-вперед по тротуару.

«Ей нужен новый локус. Может, есть запасной? Но тогда бы она просто взяла его, а не возилась бы с огарком… Возможно, он есть, но достать его сложнее, чем создать огарок, — Стас сел на корточки прямо посреди тротуара и схватился за голову. Прохожие глазели, но Стас полностью ушел в размышления. — Окей. Если запасной локус есть, то определенно не у нее в тумбочке, а в какой-нибудь тайной жопе… »

Стас вскочил и побежал к остановке. Он вспомнил, что за место они с Ольгой не проверили. Засада была в том, что добраться туда было непросто.

— Такси до города? — без капли надежды, просто по привычке спросил таксист и очень удивился, когда очевидно местный парень без багажа утвердительно кивнул.

Сначала таксист отказался ехать в область, и Стас предложил двойную цену, но таксист заподозрил неладное и потребовал стопроцентную предоплату наличными. Стас пошел снимать деньги, а когда вернулся, в машину уже загружалась семья с чемоданами. Он с укором посмотрел на таксиста, всем своим видом выражая, что так дела не делаются. Тот растерянно стянул шапку и виновато почесал стриженную почти под ноль макушку.

— Ты… это, не думал, что вернешься… — с этими словами таксист стал выгружать чемоданы обратно.

Ни в чем не виноватая семья от такого номера дружно завозмущалась, плавно переходя от робкого бубнежа к громкому мату. Стас бы узнал много нового о себе, если бы прислушался, но он целиком погрузился в мысли.

Таксист напряженно молчал минут двадцать, потом не выдержал и начал объясняться:

— Ты прости, что так вышло. Я решил, что ты меня кинуть хотел… Я б тебя довез, а ты бы сказал, что денег нет, что б мне тогда делать было? — таксист с надеждой посмотрел на Стаса, который промолчал и не проявил интерес к разговору. Таксист не сдался и продолжил вытягивать диалог: — Извини, что лезу не в свое дело, но откуда у парня твоих лет деньги, чтобы на такси по области разъезжать? Не подумай, что я против, но…

— Заработал, — ответил Стас, понадеявшись, что на этом разговор закончится.

Это была роковая ошибка, услышав ответ, таксист заговорил еще громче и с большим энтузиазмом:

— А кем? Я за баранкой по четырнадцать часов, но в итоге выходят копейки! Думал сменить работу, но на что? Вот у меня сын с высшим экономическим образованием, но еле сводит концы с концами! У моего кума племянник зарабатывает более-менее нормально, но у него опыт работы уже двадцать лет, а ты парень совсем молодой…

— Дилер я, — не выдержал Стас.

— А…

Повисло долгожданное молчание. Стас прислонился лбом к окну, за которым мелькали то урбанистические, то деревенские, но одинаково серые зимние пейзажи. Он отлично помнил дорогу, но не имел ни малейшего представления, что собирается делать, когда доберется до места?

Стас попытался еще раз дозвониться до Евы. Бесполезно.

«Черт… » — Стас вздохнул и закусил губу.

Отсутствие Евы огорчало. Охота без напарника — затея безумно опасная, но после того, как его сплавили ловить Светлану в международный аэропорт, Стас не желал видеть рядом никого другого.

Инга оказалась не ведьмой. Он ошибся. Но Ольга тоже ошиблась. Она ошиблась, и Светлана ускользнула. Теперь эта ведьма — его добыча. Ольга наверняка тоже догадалась, что Светлана хочет сделать, но она сама виновата, что слила его. Он не обязан после этого нести ей в зубах важнейшую информацию. Он прекрасно справится и без нее.

В конце концов, Ева в одиночку убил верховную, просто воспользовавшись эффектом неожиданности, значит, и он сможет убить Светлану, если потребуется. Тем более у него с собой пистолет.

— Знаешь, я не осуждаю… — опять подал голос таксист, и Стасу захотелось разрядить обойму в незатыкающийся рот. — У меня много знакомых сидело за разные дела, у каждого своя правда. Это вина государства, что молодым здоровым парням надо заниматься преступностью, чтобы нормально жить. В моей молодости такого не было. Сейчас у молодежи модно ругать Советский Союз, но…

Вышел Стас за километр от нужного поворота. Погода, еще два дня назад так убедительно наобещавшая раннюю весну, теперь изображала разгар зимы. Морозный ветер дул порывами и колол оголенную кожу лица. Стас пожалел, что его шапочка в стиле французских моряков слишком короткая и, как не натягивать, закрывает только кончики ушей. Подняв ворот куртки повыше, Стас пошел по пустой дороге и минут через десять свернул на всеми забытую отворотку к заброшенному поселку у залива, где когда-то было логово верховной ведьмы, а теперь промерзал ее изувеченный труп.

Если о логове Светланы знал Кая, знала Инга, то, вполне возможно, что Светлана знала о логове Жанны. Верховная отличалась дальновидностью и вполне могла припрятать запасной локус на случай, если растяпистая Инга потеряет амулет.

«И что я собираюсь делать, когда найду их? Подкрадусь и тупо пристрелю суку?» — идея была заманчивой, но кроме как для ночных фантазий не годилась.

Хотя было достаточно доказательств, чтобы приговорить Светлану к смерти, самого суда еще не было, и если убить ведьму до приговора, то Орден воспользуется этим нарушением и откажется платить за голову. А если он не получит денег за ведьму, то ему не на что будет ловить следующую.

«Что же делать? Специально спровоцировать, чтоб она напала?»

Этой лазейкой давно и успешно пользовались многие охотники, но Стас был один, никто не прикрывал его.

«Слишком опасно».

Можно было бы убить Светлану и соврать, сказав, что она атаковала, и Стасу нравился этот вариант, но для этого должны отсутствовать свидетели.

«А свидетели будут. Инга и Андрей. Если ведьма не успела их убить», — подумал Стас и прибавил хода.

В идеале Светлану стоило взять в плен, но как бы удачно все ни сложилось, в одиночку он не сможет доставить и Светлану, и Ингу, и Андрея в город. Как ни крути, выходило, что он зря поддался гордыне и поехал один.

«Надо признать ошибку, пока не поздно», — Стас остановился посреди дороги и посмотрел на затянутое облаками серое небо.

Он набрал номер Глеба, но на втором гудке замерзший мобильник разрядился. Только оставшись без возможности позвать на помощь, Стас понял, какую чудовищную глупость совершил. Поворачивать назад было поздно. Он должен был хотя бы проверить, здесь ли Светлана.

«Может, ее здесь и нет, а если я свалю, то не узнаю… — Стас выдохнул в ладони, пытаясь их согреть. — В конце концов, я могу не вступать с ней в противостояние, а просто проследить».

Стас передернул плечами и пошел по дороге, уверяя себя, что он не полезет в битву.

***

Ева вернулся домой, в обшарпанную и залитую кровью комнату. Из-под ванны он достал гнутое алюминиевое ведро, перемешал остатки стеклоочистителя с водой и принялся мыть стены. Монотонные движения помогали выстраивать лезущие в голову мысли в строгую очередь, что, впрочем, не делало их веселее.

«Ну вот я и появился в штабе».

Вш-ш-ш-шр — тряпка скользнула по дуге, смахнула засохшие капли, но оставила тонкие красные разводы.

«И дверь передо мной не захлопнули».

Вш-ш-ш-шр — еще одна дуга.

«Просто отправили домой».

Вш-ш-ш-шр — третья дуга, только теперь разводов стало больше.

«А людей им не хватает».

Хотя он помахал тряпкой всего пять минут, началась отдышка и проступил пот. Ева сел на пол и попробовал посчитать пульс, но сразу забил — и так было ясно, что у него тахикардия. Кости ломило, за глазницами крутился раскаленный шар, желудок жрал сам себя, но даже думать о еде было противно — усиленная алкоголем абстиненция дала о себе знать.

Ева погрузил тряпку в прохладную воду, и она моментально помутнела. Хотелось опустить в ведро и раскаленную голову.

«Светлана удрала… А где Инга? А где Андрей?»

Ева бросил тряпку на край ведра и включил ноутбук. Ему повезло, жучок в кармане Андрея все еще работал, и на экране появилась геолокация.

— Что ж всех так манит в это проклятое место? — Ева шмыгнул носом и заходил по комнате.

«Либо место какое-то особо магическое, либо Жанна припрятала там колдовские ништяки, которые нужны Светлане… Хотя какая разница, главное, ведьмы там… — Ева озадаченно почесал заросшую щетиной щеку. — Не… по-любому там. Не сам же Андрей туда притопал… Кому еще бы потребовалось его туда везти?»

Ева просиял, если он найдет ведьму раньше других, охотники точно его не сольют. Он схватил телефон и уставился на разбитый в хлам экран.

«Блять!»

В поисках любого другого телефона он вышел в соседскую квартиру.

— Здрасте, теть Люд, у меня телефон разбился, можно я вашим воспользуюсь… симку переставлю, чтоб позвонить…

Тетя Люда, одна из немногих жителей дома, кто имел постоянную работу, окинула его изучающим взглядом и сложила руки на груди.

— Опять на опохмел не хватает?

— Что? Да я… — Ева захлебнулся возмущением. — Мне буквально на пять минут нужно! И что значит опять? Я даже вообще не похмеляюсь…

Тетя Люда захлопнула дверь. Ева имел привычку вести себя расхлябанно и хамовато, за месяц, что он тут прожил, он не только не обзавелся друзьями, но и настроил против себя половину жильцов.

Пришлось стучаться к другим соседям, но те и разговаривать не стали, сразу закрыли дверь, как увидели. Соседка сверху, бабка божий одуванчик, сказала, что телефон у нее только домашний, но она нальет пятьдесят грамм, если он поможет достать чемодан со шкафа. Остальные даже не открыли.

«Ладно… Переходим к плану Б», — подумал Ева и уже через полчаса колошматил в дверь штаба.

Он запыхался, и измученное сердце заходилось в аритмии.

«Как же глупо будет подохнуть от отходосов», — Ева съехал на ступеньки и распахнул пальто.

Ему было жарко и душно, хотя свежий морозный ветер задувал в форточку и колол щеки. Это была самая жесткая абстиненция на его памяти — тело просто разваливалось.

«Вроде же немного принял… Может, порошок был злее? Или просто здоровье закончилось?»

Ева посмотрел на трясущиеся руки. Хотелось утешить себя, что это опять зовут тени, но это были не они — отсутствовало то чувство, та яркая смесь страха и предвкушения, будто ты медленно заезжаешь на самый пик американских горок и понимаешь, что плохо пристегнут. Сейчас он вообще ничего не чувствовал, кроме опустошения и стыда за то, как вел себя обдолбанным.

Ева еще раз ударил в дверь, на этот раз ногой. Никто не ответил. Внятных идей, как связаться хоть с кем-то, не приходило. Пока он бегает, разыскивая кого-нибудь, Андрея успеют принести в жертву, возможно, он уже лежит там мертвый, но жизнь незнакомого мужика Ева точно не ценил больше собственной. Схлестнувшись с верховной, он выжил только благодаря своей странной способности, которая сейчас сбоила, и штурмовать остатки ковена в одиночку он не собирался.

«Очевидно, все разъехались ловить Светлану и совершенно точно не найдут… ведь, где логово Жанны, знаю только я… и Стас… Черт!»

В голове тут же возникла картина: кортеж черных внедорожников несется по пустой дороге вдоль заснеженных полей. Грубые протекторы шин вгрызаются в обледеневший асфальт. За рулем первой машины Егор, на пассажирском сиденьи Стас держит карту в руках. За ними едут Ольга и Саня. Все одеты в черную технологичную броню с оккультными символами вместо логотипа. Остальные охотники с каменными лицами и автоматами в руках едут следом. Они сидят вдоль стен в кузове бронированного грузовика и сосредоточенно смотрят друг на друга, как десантники перед прыжком. В конце каравана фургон с антенной, внутри мигают неоном экраны и Ленка в обтягивающем комбинезоне считывает показатели, то и дело поправляя наушник.

«Для большей реалистичности не хватает Глеба в костюме Железного Человека за рулем», — сыронизировал внутренний голос.

Картинка исчезла и появилась новая, где Стас стоит прижатый к стене в тамбуре заполненной электрички, грязное колесо тележки давит на его белый кроссовок, а в нос упирается растрепанный пучок волос пенсионерки.

«Не… Стас не такой идиот, чтоб поехать туда в одиночку».

Рядом со Стасом появилась так же приплющенные людской массой Ольга, Егор и остальные.

«Так уже больше похоже на правду, но электричка в такое время не настолько заполнена…»

«Какая разница, кретин?! — заорал Ева сам на себя. — Сейчас ведьму загребут без тебя!»

Ева схватился за голову, пытаясь собраться с мыслями. Сесть за руль в таком состоянии он не мог, нужно было добираться электричкой, потом ловить тачку. Его неоднократно посещали мысли навестить могилу верховной, и как добраться без машины, он знал. Нужный вокзал был совсем рядом.

«Ладно…» — Ева полез в карман.

В тонком кошельке нашлась пара стольников и пустая карточка. В тумбочке лежала мелочь и чек героина, но бегать искать покупателя времени не было. Шатаясь, он побрел вниз.

«Может, грабануть кого-нибудь? — хмыкнул Ева и застыл на середине лестницы. — Точно».

В заднем кармане нашлись деньги, которые он украл у мужика на Уделке. Не так много, но хватит на билет и простой кнопочный тапок.

Людей на вокзале оказалось немного. Ева ждал электричку, присев у столба — стоять прямо было невозможно, в животе словно образовались тяжи и скручивали тело. Когда поезд подошел, он резко встал и в глазах потемнело. Ева ввалился в вагон и рухнул на скамейку. Ноги перестали держать, уши заложило, перед глазами все заполонили роящиеся черные точки. На секунду он провалился в тени — черная масса под соседним сиденьем испуганно зашипела, но Еву сразу выбросило обратно. От скачка восприятия пустой желудок скрутило в рвотном позыве, и Ева сплюнул вязкую желчь под ноги. Женщина напротив брезгливо скривилась и отодвинулась, но ничего не сказала, как и все остальные пассажиры, которые глазели и перешептывались.

Трясущимися руками он достал новый телефон и вставил симку. Получилось не сразу, замерзшие пальцы отказывались слушаться.

— Добрый день, уважаемые пассажиры, предъявите, пожалуйста, билеты, — прямо над ним раздался голос контролера.

Ева протянул билет, безуспешно пытаясь сдержать тремор.

— Разве в таком состоянии можно ездить в общественном транспорте? — спросила женщина напротив. Антипатия была взаимной, ее высокий голос казался Еве отвратительным истеричным визгом.

— Ну… — контролер развела руками, не зная, что ответить.

— Да отстаньте от парня. Плохо человеку, с кем не бывает, — вступился за Еву мужик из соседнего купе.

— Со мной такого не бывает! — взвизгнула женщина, и Ева поморщился.

Контролер отдала билет и не стала вступать в перепалку, а Ева вернулся к возне с симкой.

— Твою мать… — прошептал Ева, открыв папку с входящими.

Была у него дурная привычка не записывать номера сразу, а оставлять на потом. Это потом всегда затягивалось. Ева листал перепутанный список звонков, пытаясь вспомнить, какой из номеров принадлежит Стасу, но все они казались похожими. Обычно он просто писал сообщение в соцсетку с просьбой напомнить номер, а сейчас не оставалось варианта, кроме как позвонить и проверить все.

Ева решил двигаться по порядку. Сервисный центр, банк, автомастерская, абонент вне зоны действия сети, какие-то шапочные знакомые, опять сервисный центр, опять вне зоны действия сети, вообще непонятно кто. Вдруг в трубке раздался голос, который он не был готов услышать.

— Женя? Жень… Боже, как я рад тебя слышать, — прозвучал хриплый баритон, так похожий на его собственный.

В горле застрял ком.

— Привет, пап… — язык с трудом повернулся и, казалось, вот-вот отсохнет.

Еве нравилось жить с родителями. Он ушел, потому что они заметили следы инъекций. Вопрос лечебницы и до этого стоял очень остро, и ему бы не дали спокойно следить за штабом. Как бы он объяснил схему на стене и все остальное?

— Как ты? — отец очень осторожно подбирал слова.

— Нормально.

— Жень, возвращайся домой, мы не будем заставлять тебя лечиться, просто поговорим.

— Я… Я вернусь… скоро… у меня есть дела…

— Это Женька? — раздался на фоне встревоженный голос Юли. — Дай мне! Жень! Женя?!

Судя по звукам, телефон она просто вырвала, и из трубки донеслось сосредоточенное сопение.

«А если не приду?! Если я еду в ловушку и меня убьют?»

— Я люблю тебя, зараза мелкая.

— Возвращайся, мудила, — Юля шмыгнула носом. — Я тебя тоже… люблю.

Ева положил трубку и уткнулся лбом в замерзшее стекло. Он проехал так минут двадцать или больше, не в силах собраться и начать звонить дальше.

Перед тем как уйти, он обокрал родителей. Да, ни копейки из этих денег он не потратил на наркотики, но они об этом не знали и не узнают. От воспоминаний про остатки в тумбочке во рту появилась слюна. Ева тяжело вздохнул и укусил губу. Все вокруг считали его наркоманом, и он сам уже не знал, насколько это правда. В любом случае денег не осталось совсем, и ему придется съехать с квартиры. Кроме как домой, идти ему некуда.

Под конец пути он снова принялся обзванивать номера. Один из недоступных абонентов ответил, им оказалась его тетя, и он тут же сбросил и кинул в черный список. Меньше всего он хотел слушать нотации.

Остался один вариант.

Ева вышел из вагона и, путаясь в ватных ногах и шатаясь, заковылял по перрону в сторону трассы.

— Ну, давай же, бро, ответь, — прошептал Ева, прижимая телефон к уху.

— Абонент выключен или находится вне зоны действия сети.

— Твою ж мать…

***

Стас свернул с дороги, где его могли легко заметить, и поспешил к заливу через лес. Голые ветки просвечивали, но подтаявший за оттепель снег превратился в лед, не проваливался и совсем не хрустел. Площадки под застройку появлялись то справа, то слева. Тут явно ставили задачу сохранить деревья и спрятать в них участки по три-четыре дома, как если бы это была старая деревня из сказок. «Уютно бы вышло», — подумал Стас, вглядываясь через полосу густого кустарника. Где-то здесь он плутал с Евой. Тогда он строил теории заговора и не узнал, где Жанна спрятала логово.

По словам Евы, он убил ее прямо во время ритуала. Ритуал ведьма не стала бы проводить слишком далеко от логова, а Ева не стал бы тащить ее тело слишком далеко от места убийства.

Стас огляделся, поваленное дерево, под которым лежали останки Жанны, было в километре или двух, а значит, он близко.

— Замученный дорогой, я выбился из сил, и в доме лесника я ночлега попросил… — в голове сама собой заиграла любимая музыка, Стас шепотом пропел первую строку и силой заставил себя замолчать. Лишний кураж сейчас был ни к чему.

Маятник в руке заколыхался и отклонился в сторону одиноко стоявшей строительной бытовки. По мере приближения натяжение цепочки ослабело, будто сигнал потерялся, потом кристалл опять чуть дернулся в замешательстве — верный признак остаточных темных энергий.

За бытовкой среди снега и льда чернела свежая яма, рядом в луже крови стоял открытый грязный сундук с подгнившими и почерневшими от сырости углами. Жирные капли крови шли дальше цепочкой по тропинке в лес.

Сердце заколотилось еще быстрее — он напал на след.

Стас огляделся и, аккуратно ступая, подошел поближе. Сундук был пуст. На месте замка располагались три отверстия, как на шарах для боулинга, и из каждого торчало по оторванному пальцу. Судя по полноте, они принадлежали Светлане.

«Если бы замок открывала Жанна, то пальцами жертвовать бы не пришлось», — догадался Стас. Стало ясно, почему Светлана предпочла возню с огарком.

Стас сморщился, представляя эту боль — судя по торчащим из мяса осколкам кости, пальцы не отрубило, а отломало.

Ветер изменил направление, и донеслись похожие на шум обрывки слов. Стас поспешил на звук по забрызганной кровью тропе.

Метров через тридцать он оказался у границы небольшой расчищенной под строительство поляны. Инга и Светлана стояли на противоположной стороне. Пригнувшись, Стас перебежал к катушке с кабелем, оттуда к экскаватору, затем лег и пополз к куче бревен. Куртка цеплялась за неровности льда и, казалось, неимоверно громко шуршала.

«Стадо лосей и то тише!» — отругал себя Стас и с удивлением обнаружил, что сумел незамеченным добраться до укрытия.

Стас зажмурился до ярких вспышек под веками, пульс бил в шею, пальцы сами собой вцепились в замерзшую землю. Задержав дыхание, как перед прыжком в ледяную воду, он выглянул из-за бревен — Светлана стояла спиной к нему всего в пяти метрах. Было видно только спутанные светлые волосы, стеганое пальто и лопату, судя по положению тела, она опиралась на нее, как на трость. А вот Ингу он видел хорошо. Она стояла в метре от Светланы на коленях и держала в посиневших от холода руках прозрачную сферу, размером с теннисный мяч. Она могла бы заметить Стаса, но ее взгляд был прикован к сфере. Она тихо бормотала. Стас не слышал, но видел, как шевелятся ее искусанные губы. Ее щеки горели, короткий пуховик был расстегнут, шапка съехала набекрень.

«Волокла Андрея на себе, — понял Стас. — Так… А где он?»

Андрей валялся чуть позади Инги в развалившемся мотке обледеневшего шланга. Исхудавший и грязный, он был неотличим от кучи грязи.

Инга закончила читать заклинание и с надеждой посмотрела на Светлану, будто ожидая оценки. Стас спрятал голову.

— Инга! Согласна ли ты отринуть всех богов и отдать свою душу Зверю? — Светлана старалась держать торжественную интонацию, но голос дрожал.

— Да, — Инга хрипло выдохнула.

Стас много читал про продажу души. Ритуал мог сильно отличаться по антуражу и формулировкам, но суть была неизменна — новообращенная проговаривала условия сделки и клялась в верности Зверю. Происходило ли это в стенах темного дворца под светом черных свечей или в застывшей луже на задворках Ленобласти, не имело никакого значения.

— Осознаешь ли ты, что это все реально и не является игрой или инсценировкой?

— Осознаю!

Стас хотел остановить Ингу, выскочить, врезать с ноги в лицо этой наивной дурехе, чтоб она заплевалась кровью и не смогла закончить ритуал… Но идти на откровенное самоубийство не собирался. Если бы он был не один, если бы кто-то его страховал…

— Твое согласие добровольно?

— Да!

«Застрелить Светлану и уговорить Ингу сказать, что она на меня напала? Ага, так она и согласится. Взять Светлану на прицел, выйти и объяснить Инге, что происходит… Или прострелить Светлане ногу? Инге ногу прострелить?» — идеи посыпались бурным потоком, но Стас не успевал обдумать ни одну.

Он опять выглянул из-за укрытия.

Светлана протянула нож. Не такой вычурный, как лежал на липовом алтаре Инги, а самый обычный маленький кухонный ножик, которым удобно намазывать масло на хлеб. Тонкие пальцы осторожно взяли его за лезвие. Аккуратно поставив сферу перед собой, Инга провела по левой ладони.

«Боится порезать себя», — промелькнула очередная бесполезная мысль.

— Сильнее! Перед Пеклом нельзя себя жалеть, — Светлана сделала паузу, но Инга продолжала ковыряться. — Да сколько можно! Не порежешь ладошку, ничего не выйдет. Зверь не даст силу такому ссыклу. Останешься как есть — ни на что не способным ничтожеством!

«Тебя это тоже касается, Стас. Будешь сидеть в укрытии, как ссыкло?»

Инга зажмурилась и рубанула по ладони. Кровь полилась тонкой нитью на лед и сформировала вязкую красную лужу вокруг сферы.

«И что теперь?» — Стас затаил дыхание.

— И что теперь? — неуверенно спросила Инга.

— Смотри, — в скованном болью голосе звучало предвкушение.

«Светлана обессилена. Более удачного момента не будет!»

Кровь тонкой струйкой потекла внутрь сферы, где, дойдя до центра, начала клубиться, словно дым. Пара секунд — и она стала красно-бурой.

— Это твоя сила. Возьми ее и используй. Как только ты ей воспользуешься, сделка будет считаться заключенной.

«Давай же!» — Стас сжал кулаки и собрался для прыжка, но он будто прирос к земле.

— Что мне сделать? — Инга облизнула губы и огляделась по сторонам, не понимая, какой следующий шаг.

— Что хочешь. Но я предлагаю довести проклятие до конца и получить демона в услужение. Держи. Я дарю тебе право управлять проклятьем, — Светлана протянула Инге тряпичную куклу, почти такую же, как плавала в банке с членом.

— Откуда ты ее… Ее же забрали…

— Я сделала новую, — Светлана пожала плечами. — Это просто кукла. Она обретает силу только в руках ведьмы, владеющей проклятьем. Теперь им владеешь ты.

Инга проковыляла по льду к Андрею и пнула в живот, тот даже не пошевелился, будто уже умер.

— Мудак! Ненавижу тебя! — еще пинок. — Это тебе за все! За всратый отпуск! — еще один. — За твои бесконечные проебы, за твоих друзей-кретинов! — и еще. — За разбитую машину! — Андрей лежал, как мешок с картошкой, и не реагировал. — За все! Хватит игнорировать меня!

Инга замолчала, но продолжила пинать.

— Что ты возишься?! Примени силу! — не выдержала Светлана.

— Не лезь! — робкая и затравленная Инга злобно рявкнула.

Она рухнула на колени, схватила Андрея за спутанные в один огромный липкий колтун волосы и повернула лицом к себе.

— Ты заслужил все это, скотина! Слышишь меня?! Так тебе и надо! — второй рукой она начала наносить слабые, комичные, но очень яростные удары. — Скотина! Скотина! Скотина! Ненавижу тебя!

Инга заплакала. Ударив из всех скудных силенок еще раз, она глубоко вздохнула и положила куклу Андрею на живот, а раненой рукой взяла сферу.

— Я, Инга, силой, данной мне Пеклом, — она оскалилась, как дикое ночное животное, которое еще не решило — напасть на осветившего его фонарем человека или броситься прочь.

Ткань штанов Андрея натянулась и порвалась. Из дыры высунулись тонкая маленькая рука с непропорционально длинными когтистыми пальцами и грязная крысиная морда с человеческими глазами. Стас протер глаза, он в первый раз видел вживую, как проклятие завершает цикл. Демон потянулся, будто расправился, и замер в ожидании решающих слов. Инга улыбнулась демону, перевела взгляд на лицо Андрея, и улыбка исчезла. Инга сжала челюсти так, что проступили желваки.

Одно ее слово, и проклятье завершит цикл.

Стас понял, что уже летит с тупым криком «Нет», на ходу поднимая пистолет.

Все тело пронзило болью, и Стас рухнул на лед. В уши ударил монотонный звон, заглушающий все вокруг, перед глазами вспыхнули красные пятна, дыхание свело. Он хотел посмотреть, что ему оторвало, но не смог пошевелиться. Боль усилилась за мгновение, разрезала каждую клеточку тела, и Стаса из него будто бы выбросило.

— Что?! Что… как? — сквозь звон он услышал Ингу.

Стас знал, что это.

«Какая глупая ошибка…»

Картинку перед глазами, которыми он не мог пошевелить, размыло, и по щеке потекла слеза.

— Ловушка, — сказала Светлана, — Советую сделать такую и носить с собой.

Осунувшееся и больное лицо Светланы появилось на фоне серовато-белого затянутого неба. Обмотанную кровавой тряпкой руку она прижимала к груди.

Инга поднялась и подошла к Стасу. Он услышал, как она встала прямо рядом с его ухом.

— Он жив?

— Парализован.

Стас постарался пошевелиться, но не смог, только боль вспыхнула с новой силой.

— Это тот урод, что пытал меня!

— Это охотник. И не простой. Он не гоняется за простыми привидениями. Да, Станислав? Он обучен выслеживать и убивать таких, как мы, — ведьма посмотрела на него сверху вниз, ухмыльнулась и спросила Ингу. — Хочешь ударить его?

Инга потопталась секунду и резко пнула в лицо. От удара голову развернуло на бок. Андрей лежал в двух метрах, смотрел прямо на Стаса и беззвучно открывал рот, как выброшенная на берег рыба. Демон ухмылялся и издавал тихие хлюпающие звуки, совершенно непохожие на смех.

Из губы потекла кровь. В ушах звенело, и все вокруг, даже боль, стало очень далеким.

Где-то фоном захныкала Инга.

— Да что такое?!

— Нога! Ушибла! Даже пнуть нормально не могу!

— Пришло время распрощаться со слабостью. Прими силу! Почувствуй ее! Теперь твой муж целиком в твоей власти!

Инга вернулась к Андрею. Один шаг отделял Ингу от точки невозврата, и он же отделял жизнь мужа от смерти. Стас попытался издать хоть что-то, промычать, но не смог. Мысли вязли, как перед погружением в сон, но Стас продолжал цепляться за реальность.

— Я… я… — глаза Инги заблестели от слез, а бледная кожа покрылась пунцовыми пятнами.

Реальность резала и колола сознание: «Все кончено. Ты проиграл, только вступив на поле». Он умирал, а его враг торжествовал. Стас не мог сфокусироваться, но все равно видел, как морда демона растягивается в улыбке от предвкушения долгожданной свободы.

Инга прерывисто вздохнула и крикнула:

— Я снимаю заклятье!

Ее высокий надорванный голос разлетелся по поляне и спугнул ворон с деревьев. Инга схватила куклу и вырвала гриб. Демон зашипел, из пасти пошла кровавая пена, и он ссохся на глазах, как засыпанный солью слизняк.

— Дура! Дура! Что ты сделала, дура?! — крик Светланы почти слился со звоном, Стас терял сознание и окунался в сенсорный вакуум.

— Что посчитала правильным! — голос Инги прозвучал совсем далеко.

«Соберись, тряпка! Пойми, что происходит», — Стас не мог поверить, что Инга действительно сняла заклятье.

— Тупая манда! Такие, как ты, неисправимы! Годами терпите унижения от своих убогих мужиков, ноете, как вам плохо, но не уходите. Вы просите помощи у всего мира, но когда надо сделать решающий шаг, скулите и приползаете обратно к своим мучителям…

— Он не мучитель, он нормальный.

— Ох как заговорила!

«Что это за звук? Лопата врезается в лед? Светлана пошла к Инге. Да, да! Вот она стоит». Сознание, как старый заржавевший механизм, с трудом перемалывало реальность жерновами восприятия.

— Не трогай его! — Инга встала между Светланой и Андреем.

«Они сейчас подерутся! Это возможность!»

«Ты парализованный мешок костей, — гидра отчаянья всплыла на поверхность сознания. — Для тебя больше нет возможностей».

«Не поддавайся! Стой до конца!»

— Мне совершенно нет до него дела. Жаль, конечно, что столько сил было потрачено зря… и не будет демона… Ты знаешь, как сложно получить такого демона? Ну ладно… — Светлана вздохнула и оптимистичным тоном добавила: — Главное, ритуал завершен… Не так, как я бы того хотела, но силу ты применила.

— Значит, я теперь ведьма? — Инга посмотрела на руки и повертела локус, в котором все еще клубился красный дым.

— Почти… Видишь ли… душу ты продала и силу за нее получила. Вот она, в сфере. Это локус. Обычно сила Пекла проникает прямо в ведьму, но я сделала некоторые сложные изменения, и она проникла в локус… С ним можно делать что угодно. Можно носить с собой и пользоваться, можно положить на полку и ждать, пока понадобится, можно выбросить с моста в океан, но душу это не вернет… Пока твоя сила в локусе, ей владеет тот, у кого сфера в руках.

Глаза Инги расширились от страха и осознания, но не успела она поднять взгляд на Светлану, как получила лопатой по голове.

— Ай… — сфера выпала и откатилась.

Искалеченной рукой Светлана не могла нормально ухватить черенок, но она зашептала заклинание и ударила еще раз. На этот раз удар был сильным. Инга упала и перестала шевелиться. Она лежала совсем рядом, и Стас видел, как гаснет сознание в ее глазах. Из головы текла кровь и быстро собиралась в лужу.

Светлана отбросила лопату и, с трудом переставляя ноги, пошла за локусом.

«Сейчас она закончит и со мной, — подумал Стас. — И если мне повезет, то просто убьет».

Кровавая лужа расползлась до Стаса. Он почувствовал, как щеки коснулась теплая жижа, и еще раз попробовал пошевелиться.

В руке что-то треснуло. Этот тихий звук просочился сквозь завесу звона и прозвучал отчаянно четко. В ладони на мелкие горячие песчинки рассыпался маятник. Звон затих, и он снова чувствовал тело. Стас пошевелил пальцами.

Когда Светлана подняла локус и повернулась, он уже стоял и целился ей в голову.

— Брось!

Светлана посмотрела на место, где лежал Стас, там чуть подтаял лед и в луже лежало то, что осталось от маятника.

— Понятно, — Светлана поджала губы. — Побрякушка приняла удар на себя.

— Брось локус! — голова кружилась, ноги, руки, мысли — все еще было ватным, и Стас с трудом стоял.

— Иначе что? Прострелишь мне голову? — Светлана скептично изогнула бровь, но руки подняла.

— Да! — пистолет дрожал.

— Ну хорошо, попробуй, — не отводя испытывающий взгляд, Светлана поднесла сферу к лицу и резко впилась в нее зубами, как в яблоко.

Сфера лопнула, и бурый туман завился вокруг ее головы, вползая в уши, нос, рот и глаза. Стас застыл. Светлана шумно втянула воздух.

— Что ж ты не выстрелил?

Стас погладил спусковой крючок. Он не знал. Одного движения пальца хватит, чтобы вышибить ей мозг, и Кодекс на его стороне, но он все еще медлил.

«Чего я жду?!»

— Не готов перейти эту черту? А я знала, что так и будет.

— Я могу прострелить тебе колено!

— Если ты собирался выстрелить в колено, — Светлана изогнула губы в кривой усмешке, — то и целиться стоило в него!

В ее искалеченной ладони появился клубок черного пара, и прежде чем Стас успел перевести дуло пистолета с головы на ногу, Светлана сжала кулак и по рукам словно ударили дубиной — пистолет отлетел в сторону. Стас согнулся от боли.

Шею сдавило. Он попытался вздохнуть, но воздух не прошел по горлу. Нечто большое и невидимое сжимало тело. Стаса изогнуло и наклонило так, что земли касался только носок кроссовка, но, вопреки гравитации, он не падал. Перед глазами замельтешили черные точки.

— Как иронично… — услышал он самодовольный голос Светланы. — Такая тяга к насилию, а убить ты не можешь… Это…

Голос Светланы оборвался булькающим хрипом. Давление тут же исчезло, воздух прорвался в легкие, и Стас встал обеими ногами на замерзшую землю. В появившемся просвете между черными точками Стас увидел, как из ее шеи брызнула кровь.

Светлана уже не сжимала кулак, а держалась за вспоротое горло. Алая кровь пульсирующим потоком лилась сквозь оставшиеся пальцы. Она обернулась и упала замертво.

— Зато я могу, — за ней бледный, как сама смерть, стоял Ева.

Глава 12. Часть 1. Орден Безымянных

Стас хотел от радости закричать и, возможно, даже с разбегу запрыгнуть на так вовремя появившегося напарника, но Ева побледнел и закачался, как сотовая вышка на ветру.

— Мне чет херовасто… надо прилечь… — Ева рухнул на землю рядом со Светланой.

Стас решил, что Ева умер, и со всех ног бросился спасать, на лету вспоминая знания по реанимации. Он распахнул пальто и начал искать место ранения, но крови не было. Крови Евы не было. Кровь Светланы уже облизывала ему волосы.

«Может, внутренняя травма? А если ведьма успела просто остановить сердце? С двойной силой это возможно… Тогда медицина не сработает, нужна магическая помощь… Но Светлана мертва, значит, если это и было заклятие, то оно уже не работает, значит, сердце можно запустить как обычно…» — знания медицины и магии разбивались друг о друга и поднимали пену из растерянности и паники. И без того задубевшие на морозе пальцы сковала неуверенность.

«Соберись!»

Стас аккуратно задрал свитер вместе с футболкой — внешне все отлично. На ребрах желтел синяк, полученный во время драки с Ингой, и больше ничего.

Впалый живот чуть дергался в точке под ребрами. Еле заметно, но ритмично.

«Биение брюшной аорты?»

Стас положил ладонь Еве на грудь, пытаясь уловить стук сердца, и застыл. Мысль, что Ева жив, плюхнулась в сознание, которое еще не переварило мысль, что Ева, возможно, мертв. Стас застыл в ступоре. У него все еще чернели точки на периферии зрения и звенело в ушах — соображал он с трудом.

— Что ты там делаешь? — раздался чуть придавленный, слабый, но полный иронии голос Евы.

От неожиданности Стас дернулся, будто его застали за копанием в отцовском ящике с оружием.

— Ничего! — в сознание медленно вползла мысль, что надо бы объяснить свои действия. — Я… Я… проводил осмотр… тела… то есть осмотр тебя… я думал, тебя ранили или… Черт… — наконец Стас осознал, что Ева жив. — Как я рад, что ты не помер! Ты давно пришел в сознание?

Стас пододвинулся к голове и посмотрел, как серая кожа приобретает бледный, но вполне человеческий цвет. Ева приоткрыл один глаз и, хотя было весьма пасмурно, сощурился от света.

— Да я его и не терял, — до несуразности буднично сообщил Ева, он будто говорил о погоде, стоя в очереди.

— Так какого хуя не сказал?! — Стас всплеснул руками.

— Ну, бля… Было не до дискуссии, но я решил, что стоит подать голос, пока ты со своим осмотром меня не раздел… А мне холодно.

— Я не собирался тебя раздевать!

— Кто вас, медиков, разберет.

— Да я… я… — Стас задохнулся в возмущениях.

— Расслабься, я прикалываюсь! Просто ты так забавно покрываешься красными пятнами… — Ева не успел договорить, Стас ударил его в солнечное сплетение, несильно, но Ева закашлялся. — Ой! За что?

— Прикалываешься! Ты только что убил человека, который чуть не убил меня. Охуенное время для приколов! — от пережитого отчаяния и от колючего холодного ветра защипало глаза.

— Черт, Светлана, — Ева поморщился, будто ему напомнили о недоделанной домашней работе. Стас дал руку и помог встать. Еву качало. — Она точно мертва?

— Сейчас узнаем, — шея у артерии была глубоко вспорота, выжить после такого было невозможно, но Стас проверил пульс. — А что тебе херово-то так, раз тебя не ранили?

— Ну… — Евы потупил взгляд. — У меня отходняки…

— Хуясе отходняки… — Стас, который все еще держал пальцы на шее покойницы, присвистнул и посмотрел на Еву. Дрожащие руки, бледность, зрачки — все было вполне очевидно. Стас закатил глаза и передразнил Еву: — Нет, Стас, меня не завернет в узел! Все нормально… Женек, давай ты просто признаешь, что у тебя зависимость, я не буду тратить время, выводя тебя на чистую воду, и мы перейдем к тому, как нам надо работать, учитывая… твою… хм, проблему.

— Нет у меня зависимости!

— Наша песня хороша, начинай сначала! У тебя ломка!

— Это другое!

— Отходосы — это абстиненция, абстиненция — это ломка! — Стас вспомнил, что все еще измеряет покойнице пульс, отдернул руку и встал.

— И то, и другое абстиненция, но по факту это два разных состояния. Я поражаюсь, как ты прожил всю жизнь в Питере и не знаешь базовых вещей!

— Прости, что у меня такие вопиющие провалы в куртуазном образовании!

— Ва-а-а-а! — перепалку прервал измученный вздох, такой внезапный, что оба парня подпрыгнули от испуга.

Андрей, который все время не показывал признаков сознания, сипло и тягуче закричал.

— Еб… Он что, живой?

Ева взял с земли палку, подошел к Андрею и начал его осторожно тыкать.

— Ва-а-а-а! — повторил Андрей и вскинул руку, которая тут же упала обратно.

— Смотри, он даже шевелится! Это же хорошо, да?

— Да… — Стас прикинул, как бы покороче пересказать случившееся. — Инга в последний момент сняла проклятье…

— Инга? — Ева поджал губы. — Значит, она все же…

— Продала душу, да, а потом получила лопатой по голове…

Стас пошел к Инге. К немалому удивлению, она оказалась жива. От удара ей сорвало кусок скальпа, крови натекло солидно, но кость не проломилась. От прикосновений она начала шевелиться. Стасу ее кривляния и вымученные вздохи, сопутствующие возвращению в сознание, показались наигранными, и про себя он отметил, что Инга, скорее всего, все это время просто притворялась мертвой, чтобы Светлана ее не добила.

Так или иначе, на руках у него были два пострадавших и тело ведьмы.

— Телефон есть? — спросил он у Евы. — Надо звонить Глебу.

Прошло два часа. Стас и Ева сидели на промерзшем полене, для тепла подстелив запачканный кровью пуховик мертвой ведьмы. Ее отрубленная голова и рука лежали рядом как удивительно достоверный хэллоуинский декор. Темнело. В синих сумерках небольшой костер казался особенно ярким. Андрей лежал в десяти метрах, вскидывал то одну, то другую руку, дрыгал ногой и мычал что-то нечленораздельное, а склонившаяся над ним Инга причитала о нелегкой судьбе.

— Долго едут, — Ева выдохнул в посиневшие от холода руки. Поначалу он болтал без остановки, особенно когда они отрезали голову не предназначенным для этого ножом, неуместные шуточки лились из Евы нескончаемым потоком, а теперь он уже двадцать минут молча пялился в огонь. Такой перепад настроения напрягал, и Стас очень обрадовался, когда Ева снова заговорил. — Может, нам самим легче добраться до города?

— Отличная идея. Наше появление войдет в историю криминальных сводок. Кто понесет голову? Ты или я?

— Я вообще не понимаю, зачем она нам?

— Мы ее продадим, — Стас пожал плечами, как бы говоря, что все очевидно.

— Серьезно? — от удивления Ева так распахнул глаза, что стал похож на лемура. Расширенные до радужки зрачки только усиливали сходство.

— Да. Представь себе, — Стас постоянно забывал, что Ева не знает, как все устроено в сверхъестественном мире. — Голова ведьмы и ее магическая рука, та, через которую идет ее сила… не суть, являются редкими и дорогими артефактами. Орден Безымянных скупает их по вполне пристойной цене. Они же платят за поимку ведьм, но голова стоит в разы дороже. Что ты на меня так смотришь, думал, мы за донат работаем?

— Подожди-подожди. Вернись к тому моменту, где ты говорил про орден, скупающий человеческие головы…

— Ну. Орден Безымянных… не я придумал им название.

— Тебя только это смущает?

Стас понял, что так насторожило Еву, и начал злиться. Да, для обычного человека все это выходило за рамки привычной морали, но не Еве попрекать его.

— Нет. Еще меня смущает, что социопат-убийца мне собрался мораль читать… У тебя в волосах что-то застряло, — Стас наклонился и демонстративно снял с его головы маленький красный ошметок. — Смотри! Кусок какого-то сосуда, наверное, попало на тебя, когда мы покойнице голову отрубали… Так что ты говоришь меня смутить должно?

Ева помрачнел и развернулся к костру. Стас не выдержал вновь повисшего молчания и добавил:

— Охота — очень грязное дело, даже не пытайся остаться чистеньким.

— Я как бы и не пытаюсь! — Ева посмотрел на темнеющее небо и закачал головой. — При всем желании у меня это не выйдет. Я уже двоих убил. Да я, блять, маньяк! Я уже не понимаю, где пиздец, а где норма жизни!

— Все нормально, ты охотник, они ведьмы… виновные ведьмы.

Стас соврал. Охотники ловили ведьм и собирали доказательства вины, а исполняли наказание палачи. Охотники редко убивали сами. Такое случалось, но не два раза за полгода. Ева по всем параметрам жестил.

— Ва-а-а-а! — опять закричал Андрей, и Инга театрально зарыдала.

Она, без сомнения, преувеличивала страдания, привлекая внимание. Да, смотреть без боли на нее было невозможно — залитая кровью еще молодая и даже красивая, но обреченная женщина. И все же у Стаса для нее не нашлось ни грамма сочувствия.

Почувствовав, что на нее смотрят, Инга начала рыдать над Андреем еще громче и еще театральнее.

— Ва-а-а-а! — Андрей ей будто аккомпанировал.

— Вот правду говорят, муж и жена — одна сатана, — хмыкнул Стас.

— Я даже не удивлен, — Ева криво улыбнулся. — Мои дед с бабкой такие, вечно собачатся и дерутся, но это их игры. Они сами не понимают, что играют, но каждый, кто пытался разрушить их театр, терпел феерический провал.

— Тот дед, которого мы видели? — для Стаса такие отношения были чем-то фантастически нереальным, существующем в параллельном мире, впрочем, как все остальное из жизни Евы.

— Он самый, отец мамы, — Ева, чуть прищурившись, посмотрел на Ингу, будто оценивал расстояние для мишени. — Так что с этими двумя будет дальше? Что будем делать с Ингой?

— Да ничего… следить за ее дальнейшей судьбой.

— То есть мы ее не убьем?

— А ты уже во вкус вошел? — Стас прикусил себе язык, испугавшись, что задел Еву за живое, но Ева улыбнулся в ответ на шутку.

— Я?! Нет! Просто пытаюсь определиться с планами на вечер, — Ева негромко смеялся, но глаза оставались грустными. До Стаса начало доходить, что смех, ирония и внезапные потоки болтовни — ширма для подлинных и тяжелых эмоций.

«Как же туго ты соображаешь, Стас», — сказал он сам себе.

— Ингу пока не за что убивать. Она никому ничего пока не сделала. Тем более у нее силы нет и есть шанс, что она никому ничего не сделает и в будущем.

— А Андрей? Он поправится?

— Андрей постепенно придет в норму. Хуй еще у тебя?

— Его? — спросил Ева таким тоном, будто речь могла идти о каком-то другом хуе. — Да. В смысле, не прям при мне, а дома лежит.

— Отдадим его на лечение Ордену, они приделают все на место. Главное, основное заклятье снято.

— Орден, который пришивает хуи и собирает головы… Они сами не колдуют? — Ева подозрительно прищурился.

— Колдуют, конечно. Это эзотерики, почти то же самое, что и колдуны, но Пеклу не служат, поэтому мы с ними как бы заодно.

Ева несколько секунд напряженно смотрел в огонь, кусал губы и наконец спросил:

— А эзотерики, они такими рождаются? То есть у них есть сверхспособности? Они могут увидеть ловушки, например?

— Нет, — Стас невольно закатил глаза. — У эзотериков нет никаких особых способностей, это просто колдуны, которые много ботанят и не прислуживают никаким сущностям. А про ловушки я тебе уже объяснял, прямо вот глазами никто их не видит.

Стас хотел спросить, почему Еву так волнует этот вопрос, но за спиной раздался знакомый чуть сорванный голос:

— Ну вы даете, не могли завалить ведьму ближе к дороге? Сюда разве что на санях можно добраться. — Появилась Маришка. — Засранец, как же я рада, что ты жив. Какого черта? Почему не предупредил, не позвал подмогу?

— Мобильник сел… — Стас обнял Маришку. — Знакомься, это Ева.

— Привет.

— М… да я догадалась, — Маришка без какого-либо интереса окинула Еву взглядом и пожала руку. — Где ведьма?

Сразу за Маришкой появились другие охотники из штаба, и размеренный вечер у костра превратился, по емкому определению Евы, в суетливый пиздец.

У Стаса, и без того совершенно измученного, голова пошла кругом. Появился Глеб, раздал всем противоречивые указания, а Стасу сказал никуда не уходить, пока не приедут адепты ордена и не заберут голову. Стас и Ева так и сидели почти без движения, пока мимо бегали люди, что-то измеряли, записывали, фотографировали и проверяли маятником. Народу приехало прилично, зачистка места — отличный способ получить небольшие, но легкие деньги. Кто-то подходил и задавал вопросы, но у Стаса не хватало сил даже поздороваться. Вся та усталость, что копилась с начала работы над делом, упала на него разом. Глаза начали слипаться.

— Прими мои поздравления, — раздался стальной голос, и сон в мгновение развеялся.

Перед ним стояла Ольга — ноги на ширине плеч, руки за спиной, подбородок высоко поднят. Ни поза, ни мимика не выдавали эмоций, но Стас почти слышал, как она орет на него: «Ты украл мое дело!»

— Спасибо, — хрипнул Стас, готовясь блокировать удар.

Ольга посверлила его взглядом еще несколько невероятно длинных секунд и ушла, больше ничего не сказав. Не успел Стас выдохнуть, как появился Серый со своей неизменной ушлой ухмылочкой.

— Она в ярости, — сказал Серый и подкурил сигарету.

— Интересно, с чего бы вдруг? — хмыкнул Стас, всем видом стараясь скрыть неприязнь.

Стас недолюбливал Серегу и считал гадом, способным на серьезную подставу, именно поэтому он старался держать с ним хорошие отношения. Серега выдержал паузу, Стас даже понадеялся, что тот, засвидетельствовав свое почтение, свалит, но нет.

— Смотрю, вас здорово потрепало…

Простое, казалось бы, выражение участия, но Стас напрягся, даже бросил беглый взгляд на голову, проверить, не сперли ли ее, пока он тут светски беседует. Голова была на месте.

— Мы тут не гномов ловили как бы, а ведьму.

Серега понимающе кивнул и посмотрел на Еву, который будто бы уже отключился от происходящего.

— Я смотрю, твоему другу совсем херово, — Серега зажал сигарету зубами, взял Еву за волосы на затылке и повернул лицом к себе. Ева не сопротивлялся. Серый посмотрел на бледное замученное лицо и усмехнулся. — Ну, я, в принципе, вижу почему. Пару плюх дать?

— Куда ему пара плюх! — встрепенулся Стас. Он знал, что Серый возит в Сибирь амфетамины и продает их бойцам, которым приходится не спать сутками. Это был его способ урвать кусочек власти, но Стас не собирался позволять протягивать щупальца к его напарнику.

— Да я не тебя спрашиваю, — Серега махнул рукой. — Ну так че, Ева? Дать плюху, полегчает?

— Спасибо, воздержусь.

— Как знаешь…

Серега хотел что-то добавить, но Маришка, загружающая на носилки Андрея, крикнула:

— Серый! Какого хера ты там застрял? Пиздуй работать, ты сюда не лясы точить приперся!

Стасу показалось, что Маришка специально позвала Серегу, чтобы он отстал, и, вполне вероятно, так оно и было. Серега жестом приподнял воображаемую шляпу.

— Господа, прошу меня простить. Шеф зовет.

— Вот же мразота, — зашипел Стас, когда Серега отошел достаточно далеко.

— Да ладно… — Ева встал и потянулся. — Гашиш действительно помогает. Просто я задолбался накачиваться всем подряд.

— Это радует, — Стас, чей зад изрядно подмерз, тоже встал. — Тебе нужен не гаш, а нормальное лечение, тебе надо баланс электролитов привести в норму.

По поляне прошла волна тревожного шепота — появились люди Ордена, трое мужчин и две женщины с одинаково бесстрастными лицами. Одеты адепты были по-разному, никаких одинаковых мантий или шарфов с символами, даже значков на одежде, но их всех словно обшивал один портной, тяготеющий к строгому, но несколько экстравагантному крою. На фоне охотников они казались офицерами высших чинов, которые вышли к пехотинцам.

Стас думал, что допрос затянется, но уже через тридцать минут высокий мужчина с невыразительным лицом захлопнул перед ним блокнот и сказал:

— Спасибо, Станислав. Мы напишем тебе, если у нас возникнут вопросы.

Голову Светланы и ее руку положили в сумку-холодильник и тут же унесли. Стас огляделся в поисках Евы, тот вместе с двумя адептами появился из леса со стороны залива, где лежал закопанный труп Жанны. На противоположной стороне поляны опрашивали Ольгу.

— Не нравятся мне эти ребята, — сказал подошедший Ева. — Слишком быстро работают.

— Это так кажется. Они еще до осени будут вести свое расследование, прежде чем объявить дело закрытым и перевести оплату.

— Так, детсад, поехали в город, — подошел Глеб.

— А… тут… — замялся Ева, — вроде еще что-то делают.

— Да. Верно подмечено. Тут еще что-то делают, — мрачно передразнил Глеб, — но от вас сейчас помощи никакой.

На ободранном сиденье старой колымаги Глеба ребята моментально задремали, но сквозь сон Стас слушал, как Маришка, поехавшая с ними и сидящая впереди, спорит с Глебом о договоре на Сибирь. Маришка ездила в Сибирь каждый раз и почти всегда в качестве командира отряда. Она могла бы продавить Глеба и поменять договор в лучшую для ее людей сторону, но спохватилась слишком поздно.

«Может, Глеб все рассчитал? — подумал Стас. — И специально подсунул ребятам новый договор, пока Маришка была в загуле?» Сонная мысль развеялась так же быстро, как появилась, и Стас окончательно заснул. Проснулся он уже ночью, когда они ехали по городу.

Ева попросил завезти его домой, но Стас настоял, чтобы тот остался у него. Стас поставил ему капельницу, точнее вывалил все необходимое из кладовки, а систему поставила Маришка. Вроде никаких волшебных таблеток, но Ева на глазах ожил. Убедившись, что все нормально, Маришка и Глеб засобирались.

— Завтра вечером ко мне в кабинет, оба, — приказным тоном крикнул Глеб, стоя уже у двери.

Глава 12. Часть 2. Орден Безымянных

___Глеб___

Я пришел домой глубокой ночью. После того как мы ушли от Стаса, Маришка еще час выносила мне мозг. Спохватилась, блин. Маришка была лучшим оперативником, настоящий всадник Апокалипсиса для темной мерзости, но скорее бы она свалила уже в свою Сибирь.

Только я лег, мне позвонил Виталий Петрович и начал орать, что гномы опять вернулись. Он не скупился на угрозы и требовал немедленно приехать и отработать полученные деньги. Я соврал, что ловлю оборотня в Кингиссепе, но выезжаю немедленно. Конечно, я никуда не подорвался, но сон исчез. Я лежал и ломал голову, что ж за хренотень с этими гномами?

Стоило уснуть, как телефон снова зазвонил. Я уже выбесился и собрался выбросить трубку в аквариум, но оказалось, что звонит Орден.

Они сверяли показания. Их беспардонность разозлила — почему бы не подождать утра? — зато к обеду предварительное решение было готово. Быстро, прямо сами себя переплюнули. Это сгладило неприятный осадок от бессонной ночи. У меня сразу от сердца отлегло, я боялся, что действия Стаса сочтут неправомерными и выдвинут обвинение в убийстве. Такого на моей памяти еще не было, и я бы не хотел, чтобы Стас стал первым охотником, осужденным за охоту.

Вместо обеда я поехал в Орден. Слова словами, но в таких делах нужно брать копию протокола, где отсутствие нарушений кодекса зафиксировано.

Орден расположился в здании одного из старейших университетов Петербурга. Высоченные потолки, лепнина, старинный паркет — да, это было в их стиле. Орден любил демонстрировать мощь и приверженность традициям старого мира. Древнейшая и самая могущественная эзотерическая организация, хранящая тайны сверхъестественного мира уже сотни лет и незаметно пустившая щупальца во все сферы общественной жизни.

Был бы я юнцом, то определенно бы повелся, но я прошел через девяностые и песок в глаза мне не так просто кинуть. Тем более арендой нуждающегося в ремонте здания. Носком ботинка я поддел паркетную доску и убедился в своих мыслях.

Безусловно, Орден был серьезной организацией, но не насколько, как пытался казаться.

Существовали и другие объединения эзотериков, но мы работали именно с Безымянными. Не потому, что меня впечатлял их бессмысленный пафос. Они просто лучше платили. И дело не только в суммах. Безымянные делали все четко, другие на их фоне казались кружками пионерской самодеятельности: платили с задержками и вечно путались в расчетах. Орден же пользовался сложной, но отработанной системой. Они платили за все: за поимку ведьмы, за доказательства вины, за голову, за руку, за деактивацию проклятий, за уничтожение демонов… Они даже рассчитали коэффициент для тех, кто убирает и перевозит трупы. Деньги шли напрямую вичхантерам — точнее, руководителям группы, которые после уплаты процента штабу, распределяли деньги в соответствии со своими внутренними договоренностями. Совсем в мелкие детали Орден не лез.

Мне не терпелось узнать, сколько заработает штаб, поэтому, получив все нужные бумаги, я заглянул к своей старой подруге, Агате. Орден не разрешал непосвященным просто так разгуливать по зданию, но при всем самомнении проследить за соблюдением своих же правил они не могли. Что с них взять? Теоретики.

Тощий и угрюмый молодой человек с до противного высокомерным взглядом сопровождал меня все время, пока я бегал по кабинетам с бумажками, когда бюрократическая возня подходила к концу, я изобразил, что приметил что-то подозрительное за окном. Он спросил, все ли в порядке, а я ответил, что все окей, просто показалось, и состроил обеспокоенную мину. Естественно он повелся. Проводил меня до дверей и кинулся проверять внутренний двор, на который выходило то окно. За дальнейшими моими передвижениями по территории никто не следил. Ха!

Я вышел из здания и пошел на парковку, но свернул в нужном месте, проник в подвал, прошел по нему до соседнего корпуса, там по черной лестнице на третий этаж к нужному мне кабинету.

Отсюда вывод: если вы ради понта сняли для своей тайной организации огромное здание со сложной планировкой и бесконечным числом входов-выходов, то раскошельтесь и на нормальную охрану территории, а не доверяйте это двум стажерам и консьержу.

Вообще я мог позвонить Агате, чтобы она разрешила меня пропустить к ней, но в этом не было никакой страсти.

Агата по секрету рассказала, что Светлану оценили в пять миллионов.

— Цифры, как ты понимаешь, еще не точные, — она подкурила сигарету в длинном мундштуке. Магистр сидела на антикварном столе, голая по пояс в максимально выигрышной позе. Ее ненастоящая, но от этого не менее привлекательная грудь сбивала с мысли, и Агата явно специально не надевала блузку обратно.

— Это с учетом головы? — я застегнул рубашку и начал демонстративно сосредоточенно заворачивать рукава. Пусть видит, что я могу противостоять ее сисечному гипнозу.

— И головы, и руки, и с учетом сбора доказательств… Это стоимость ведьмы под ключ, — Агата хищно улыбнулась и положила руку мне на шею.

Прикосновения ее теплых пальцев, на которых я тут же сфокусировался, помогли скрыть мою радость от озвученной суммы. Пять лимонов — это очень неплохо.

Всю дорогу до штаба я подприкидывал варианты, как эти деньги разделят. Ольга получит тысяч пятьсот-семьсот не больше — только за сбор доказательств, что, учитывая вложенные силы и время, чертовски мало… Ей еще нужно разделить все на троих. Максимум полмиллиона, но, скорее всего, раза в два меньше, распределят между остальными охотниками, которые помогали зачищать место, и на оплату всякой сопутствующей лабуды. А остальное получит Стас. И тут был момент, который безмерно меня радовал — Стас согласился работать за пятьдесят процентов. Ха! Что ж, никто за язык его не тянул.

Штаб получит два лимона только с него! А я уже и не рассчитывал, что это гиблое дело принесет плоды. Черт возьми, два внезапных ляма способны вытащить нас со дна.

Когда я пришел в штаб, Стас и его протеже уже были в кабинете, естественно, не одни, за ними следил Егор. Я специально попросил помочь разобраться с этими оболтусами именно его. Егор — мужик рассудительный, и, ко всему прочему, он как бы эксперт по зависимостям.

Я кинул дубленку на вешалку. Оба парня, сосредоточенные и наряженные, сидели перед столом и чуть ли за ручки не держались от волнения, но пытались изображать спокойствие. И что мне с ними делать? Особенно со вторым? Нахер мне нужен игловой наркоман? Я скользнул по парню взглядом, и он это сразу заметил. Наблюдательный, это хорошо. Ладно, разберусь для начала со Стасом.

— Орден не видит нарушений Кодекса, — я перешел сразу к делу. — Если не всплывет никакого говна, о котором я не знаю, то проблем быть не должно. Ничего же не всплывет?

— Нет, — Стас устало помотал головой.

Черт, надеюсь, он не врет.

— Отлично. Тогда жди первую часть гонорара в течение месяца-двух. За голову и руку эзотерики заплатят в течение полугода. Кстати, ты же помнишь, что работал за пятьдесят процентов?

— А твоя подстава разве не отменила сделку?

Вот что за детский сад? Сначала пяткой в грудь бил, что согласен на любые условия, лишь бы дали добро, а как все закончилось, так выполнять их мы не хотим. Неудивительно, кто захочет терять такую сумму? Вот я точно не хочу, поэтому съехать на тормозах не дам.

— Нет. Я действовал в рамках оговоренных условий.

— Мудак ты, — Стас сжал зубы. Технически до нашей сделки можно было бы докопаться и признать недействительной, но Стас не из тех, кто лезет в залупу из-за денег. Он был молод и еще не знал нужды. — Ладно… хорошо… Пятьдесят процентов.

— Теперь что касается твоей дальнейшей работы, — настала моя очередь изображать спокойствие. Если бы то предложение, которое я собирался сделать сейчас, я сделал летом или даже осенью, то Стас бы плясал от радости. А вот как он к этому отнесется теперь, было большим вопросом, и меня это тревожило.

— В смысле? — Стас нахмурился.

Ева не изменился в лице, но, я могу поспорить, парень моментально понял, к чему все идет.

— Это твое задание в Калининграде, — я протянул папку. Глаза Стаса ошеломленно заблестели. — Да, я все взвесил и решил отдать его тебе.

Мы открывали филиал в Калининграде, откуда уже почти год шли тревожные сигналы. Скорее всего, там обосновался бродячий ковен и мутит какие-то мутки с нежитью. Местные охотники не справлялись. Нужно было собрать команду и организовать работу с нуля. Это был масштабный проект, масштабнее только Сибирь, и Стас умолял поручить это ему.

Он перечитывал первый абзац договора не в силах поверить, что это случилось.

— А Ева? Он поедет со мной?

Черт! Вот как знал, что эти два пельменя слипнутся.

— Нет, — отрезал я. — Это важное задание, требующее подготовки от исполнителей.

— Ева хорошо подготовлен.

Черт, черт, черт!

— Ева, — у меня язык с трудом повернулся, это ж надо было так назваться, — вполне возможно, имеет потенциал и ты с ним сработался, но мы его не знаем, а он не знает нас, не знает кодекс, и ехать на такое задание ему рано. Не делай такое трагичное лицо, Стас, я вас не навсегда разделяю. Ты поедешь в Калининград, Ева побудет тут, выучит кодекс, освоится, и если все будет гладко, я пошлю его к тебе. — Стас продолжал хмуриться. — Это не обсуждается. Если ты не хочешь ехать…

— Поезжай, — прошептал Ева.

Ладно, дам пять очков Слизерину за то, что не начал протестовать.

— Ты уверен? — так же шепотом спросил Стас.

— Да! — Ева повысил голос, но тоже шепотом. Не понимаю, зачем было шептать, если все слышат? Из вежливости?

— Когда отъезд?

— Завтра днем. Билет у Ленки.

— Уже завтра?! — Стас растерялся и посмотрел на Егора, будто ища поддержку.

Ох, у меня было такое чувство, что я сына-подростка забираю из лагеря, где он завел друзей. Возможно, в этой ассоциации даже был смысл, у Стаса было туго с друзьями. В общем-то, такая спешка была необязательна, но я хотел сплавить Стаса побыстрее.

— Да. Все материалы у Ленки, она на учебе, потом уезжает в Москву, — я посмотрел на часы. — Поэтому тебе стоит бежать к ней прямо сейчас. С Евой разговор еще не закончен.

— Но… — Стас посмотрел на Еву, между ними произошел очень странный и короткий диалог пантомимой, в ходе которого Ева, очевидно, посоветовал бежать быстрее, и Стас пулей понесся на выход.

С грохотом хлопнула входная дверь, и я переключился на Еву. Что я о нем знал? Из разговора с Орденом стало известно, что именно он вспорол Светлане шею куском арматуры и он убил Жанну. Врожденный талант убивать… Я не знал, хорошо это или плохо. Мне нужно было время подумать.

— Откуда ты, черт возьми, вылез? — спросил я.

Ева пожал плечами.

— Смотри, какой расклад, — я старался сформировать мысль как можно яснее, хотя парень явно все и сам прекрасно понимал. — У нас редко появляются охотники из ниоткуда, и у меня нет ни ресурсов, ни времени тебя обучать. Хотя ты парень талантливый, думаю, найду тебе применение, но не сейчас. Дело ковена очень крупное, много мороки, поэтому ты иди домой, займись своими делами, и я тебе позвоню, как только разгребу завалы. Тебе все понятно?

— Более чем, — у него не дрогнул ни один мускул на лице, но я был готов поклясться, что вечером он будет фантазировать, как отрубает мне голову.

— И еще. Такого задания, как Калининград, у Стаса не будет еще лет пятнадцать. Ты же не станешь гнидой, которая потребует пожертвовать мечтой?

— Расслабься, — Ева встал, накинул пальто и направился к выходу. — Мы со Стасом не жениться собрались.

— Подожди, — я остановил у двери. — Маятник у тебя?

Загоревшийся в глазах огонек надежды тут же потух от моего вопроса.

— Какой маятник? — сипло спросил Ева, будто собирался разрыдаться как девочка.

— Ты знаешь какой. Лазурно-синий кристалл на цепочке. Одно мое слово, и тебя обыщут, поэтому лучше отдай сам.

— У меня нет его. Мне Стас подарил свой личный кристалл, — в его руке появился темно-синий с серыми прожилками маятник Стаса. — Твой был уничтожен Светланой. Насколько я понял ваши законы, это страховой случай, ты не можешь требовать возврата.

— Он его украл…

— А ты подставил с договором… Получи, распишись, — Ева нацепил бесячую самодовольную ухмылку.

Он ушел, и я налил себе коньяка. Как же меня замучили эти двое.

— Мне казалось, Калининград просил прислать Ольгу, — сказал Егор, дав минуту тишины. — Если дело в ее ошибке, то тут нет ее вины, Оля все сделала по правилам…

— Нет.

— Стас нашел Светлану, — Егор будто не услышал меня, — только потому, что Ева рассказал ему, где логово Жанны. Это чистой воды стечение обстоятельств…

— Я же сказал, что дело не в этом!

— А в чем тогда, — на мой почти что крик Егор ответил очень мягко, и раздражение сразу отступило.

— В Еве, — я потер переносицу. Все последнее время упиралось в этого бедового пацана. — Ты заметил, как Стас к нему привязался?

— Заметил. С одной стороны, наконец-то хоть кто-то смог с ним сработаться… но Ева наркоман и я опасаюсь его дурного влияния.

— Дело не столько в дурном влиянии, ты же на меня дурного влияния не оказал…

— Ну… даже не знаю, — Егор бросил красноречивый взгляд на стакан в моей руке.

— О Боже! Егор, — глаза закатились сами собой. — Прекращай уже везде видеть алкоголизм. Здоровые люди могут немного выпить, это не проблема.

— Вообще-то некоторые врачи считают точкой отсчета болезни первую порцию… — Егор сам заткнулся, поняв, что ушел от темы. — Окей, если ты боишься не дурного влияния, то чего?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Если Стас продолжит работать с Евой, то мы получим еще один деструктивный тандем, а мне Сереги с Деном хватает. Стасу сейчас нужно поработать одному…

Я сам не знал, что хотел сказать. Это была интуиция. Я знал Стаса с детства, он никому не позволял подойти слишком близко, но если это происходило, то растворялся в человеке без остатка. С Евой они прошли через очень тяжелое испытание. А Ева… Ему я не доверял. Если Стас поработает месяц, два, три без него, то отдалится. Возможно, к этому времени и Ева исчезнет с горизонта.

***

До отправления оставались минуты, и самые нетерпеливые уже махали провожающим из окна, посылали воздушные поцелуи и вытирали слезы. Стас ненавидел подобные кривляния, где нужно выражать боль разлуки в максимально гротескном виде. А люди на перроне, которые должны участвовать в этом цыганском театре вместо того, чтобы пойти по своим делам?

«Прямо такая сильная любовь, что они не могут друг на друга наглядеться», — фыркнул про себя Стас и остановился у входа в вагон.

Он достал мятую сигарету, ту самую, что стрельнул еще в аэропорту, и начал искать глазами, у кого бы попросить огня, но Ева вырвал ее прямо изо рта.

— Какого черта?

— Это ты какого черта? Ты же бросил.

— А теперь начал! — Стас вспыхнул как спичка и попытался схватить Еву за запястья. — Отдай!

Он всегда бурно реагировал, когда у него пытались отобрать сигареты, голодная собака отдавала кусок мяса с большим энтузиазмом.

— Понятия не имею, куда она делась, — Ева продемонстрировал пустые руки.

То ли никотиновая тяга ослабела, то ли свою роль сыграла хитроватая, но доброжелательная физиономия Евы, но Стас успокоился так же быстро, как разозлился.

— Ты же в курсе, что я в любой момент могу стрельнуть новую? — спросил Стас уже совершенно спокойным голосом.

— Можешь. Но через пять минут желание курить пропадет, и ты мне спасибо скажешь.

— Серьезно? Ты учишь меня бороться с вредными привычками?

—Да… — Ева пожал плечами. — Курить-то я бросил.

Стас усмехнулся.

Повисло молчание. Стас смотрел на Еву. На душе скребли кошки. Еще вечером Ева заявился к нему с воками и намереньем помочь собрать вещи. Воки были пустыми: одни макароны и овощи, на мясо у него денег не хватило. Поэтому, совершенно не наевшись, они пошли к тете Гале. Ева уплетал ее цементные протеиновые печеньки, называл ее Галиной Александровной и без остановки трещал с ней про балет. Галина Александровна так разошлась, что даже продемонстрировала свои натертые ступни — что было знаком ее наивысшего расположения. Стас по большей части молчал и думал: это его последний вечер в Петербурге на очень долгое время и проводит он его с напарником-самоучкой и эксцентричной соседкой. Все двадцать два года он прожил в Питере, а Ева единственный, кто пришел провожать его.

Ночью, пока Стас по двадцать раз переупаковывал чемоданы, Ева выл, что зря съел столько печенек, а потом рассказал, что произошло с ним и его сестрой после встречи с Жанной.

Было очевидно, что многое он умолчал, но у Стаса и так все еще волосы стояли дыбом от этой истории. Все бы закончилось очень трагично, если бы Ева не оказался таким талантливым в охоте.

— Если Глеб окажется идиотом и не возьмет тебя в штаб, то это сделаю я. Когда я организую там работу, то смогу сам подбирать кадры, — Стас поджал губы. — Просто на это может уйти время.

— Я просто напомню, что мне не нужно ни разрешение Глеба, ни твое, чтобы поехать в Калининград ловить ведьм, — Ева расплылся в хитрющей улыбке с примесью грусти.

— Ты же не собираешься… втихую… просто там и так полная анархия, и я… я… нужно хотя бы сообщить мне… — заволновался Стас.

— Нет! Расслабься! — Ева рассмеялся. — Не в ближайшее время точно. У меня есть дела здесь.

— Ляжешь в больницу? — Стас надеялся на это.

— Нет. Не настолько все плохо. Мне нужно вернуться домой… Все равно я за аренду не заплатил, и меня скоро прогонят. Надо наладить отношения с родителями… Навестить девушку…

— У тебя есть девушка?!

— Да… — Ева пожал плечами, удивившись вопросу. — Но, скорее всего, была девушка, я пропал с ее радаров, когда следил за штабом.

— Я думал, ты гей…

— С какого хера?! — Ева возмутился, но совершенно не обиделся.

— Ты симпатичный, следишь за собой… — Стас задумался, ведь действительно, с чего? — Нас постоянно за педиков принимали…

— Ну, уличные пидороведы не могут ошибаться, — саркастично фыркнул Ева. — Я просто замечу, что ты тут стоишь в баленсиагах, у тебя четыре вида зернового кофе дома. Ты уверен, что за педиков нас принимали из-за меня?

Стас терпеть не мог такие подколы и неоднократно лез из-за этого в драку, отстаивая свою мужественность, но слова Евы его совершенно не задели. Даже наоборот, он оценил шутку.

— Пиздец… — Стас закрыл лицо ладонью и засмеялся.

— Уважаемые пассажиры, проходим в вагон! — позвала проводница.

Люди суетливо поспешили по своим местам. Стас пожал Еве руку и, подхватив сумку, пошел показывать документы на посадку. Ева не стал ждать и с придурковатым умилением махать через стекло, но когда поезд тронулся, Стас увидел его одинокую фигуру, которая чуть танцевальными движениями двигалась к зданию вокзала.

***

Петрович так заебал меня со своими гномами, что я задумался, а не послать ли его, но не хотелось терять клиентуру. После подсчета долгов моя радость подугасла. Два лимона — вроде такая крупная сумма, но ее с трудом хватит закрыть все дыры, которых оказалось даже больше, чем я думал. А я думал, что их очень много. Надо отремонтировать машины штаба, хотя бы одну, оплатить медицинские счета Карины, дать на лапу ментам и сделать в конце концов звукоизоляцию в комнате для допросов и много-много других трат.

Официальное письмо из Ордена пришло через день. Безымянные форсировали события, наверняка им не терпелось быстрее покончить со всеми формальностями и распечатать голову ведьмы.

Письмо мне передал лично один из адептов, причем далеко не низкого ранга. Это был высокий и очень худой мужчина в возрасте с впалыми скулами, что делало его похожим на Кощея из старых фильмов. Своего имени он, разумеется, не назвал.

Я открыл запечатанный воском конверт и начал читать.

В первой части говорилось, что дела Жанны и Светланы приняты в обработку, то есть наша часть работы сделана и нам за нее заплатят. Это прекрасно, но я уже об этом знал. Во второй части была сложная таблица с перечислением охотников, положенной им суммы и процента, который шел штабу. Оле и ее группе шестьсот пятьдесят тысяч за сбор доказательств. Сопутствующая помощь триста пятьдесят на всех поучаствовавших, я почти угадал. Стасу…

— Какого черта!

— Что-то не так? — спросил адепт.

— Почему… Почему… Светлану оценили в пять миллионов, почему тут только три?

— Видите ли, поймали Светлану Стас и его напарник, Ева. Им идут восемьдесят процентов на двоих.

— Ну… Восемьдесят процентов от пяти это четыре.

Стас получает четыре ляма, платит штабу половину, а с остальными деньгами поступает, как хочет, пусть хоть все Еве отдает, его право. Где я облажался?

— Ваша договоренность о пятидесяти процентах со Стасом отражена в расчетах. Стас получает два миллиона и один отдает штабу. Гонорар Евы здесь не указан, по нашим данным у него нет контракта со штабом, он независимый охотник, и процент не отчисляет.

Я застыл на месте. Как я мог об этом забыть? Цифры заплясали в голове, надо было срочно что-то придумать.

— Твою мать… Пересчитайте. Ева — наш стажер. Договор у меня лежит дома, я его завтра покажу.

Я надеялся, у меня будет время присмотреться к парню, взвесить все за и против, но, видимо, придется уже сейчас решать — брать его или гнать взашей.

***

Жизнерадостное солнце, игриво бьющее в просветы между облаками, не сотворило чуда, и развалившаяся сталинка по-прежнему казалась отвратительно убогой.

— Мозоль. Да, точно мозоль, — Ольга затянулась и закивала своим мыслям. Именно такие ассоциации вызывал у нее выцветший и облупившийся фасад. — Загрубевшая настолько, что город ее уже не чувствует, но она есть.

Ольга отбросила бычок в угол. Обычно она не мусорила, но в этом дворе, где даже кошки ссать брезговали, желание искать мусорку или решетку дренажки исчезало напрочь. Она еще раз посмотрела на взявшие ее в тиски дома — пыльные оконные стекла не только не отражали солнечные лучи, но, казалось, пачкали их.

Она замученно вздохнула и нырнула в парадную.

За Евой Глеб послал именно ее. Не Ленку, не болтающегося без дела Жору, а ее, ведущего оперативника. Это наказание? Бред, с одной стороны, это совершенно не в духе Глеба, с другой — в Калининград поехал Стас, а не она.

Это должно было быть ее повышение.

«Разберись с ковеном в Питере и езжай», — вспомнила она слова Глеба. Стас тоже претендовал на это задание, но все знали, что Глеб не доверит ему такое важное дело. Стас слишком импульсивный и непредсказуемый… но все же именно он ехал сейчас навстречу ее мечте.

«Ты облажалась, вот итог, — сказала себе Ольга, поднимаясь по лестнице. Перил она не касалась, чтоб не подцепить какую-нибудь кожную заразу. — Теперь ты не оперативник, а курьер, бегаешь по городу, чтобы передать послание… Будто бы Ленка это сделать не в состоянии. И кому послание! Утырку, который в штабе никто и которого звать никак! Если бы Стас не взял его под крыло, то он… — Ольга остановилась перед обшарпанной дверью. — А если Стас с самого начала знал, что Светлана побежит в логово Жанны и специально мне не сказал? Если Стас и Ева все продумали, чтобы увести ведьму у меня из-под носа?»

Ольга сжала зубы — это было вполне вероятно.

Прежде чем нажать на звонок, Ольга по привычке дернула дверь, и та со скрипом открылась — видимо, отживший свое автоматический замок не сработал. Дверь в комнату вообще была прикрыта лишь символически. Ольга подняла кулак, чтоб постучаться, но отказалась от этой идеи.

«И нафиг мне с ним церемониться?» — подумала Ольга и решительно зашла.

Ева сидел на подоконнике и смотрел в приоткрытое окно. В руке тлела сигарета. Он даже не обернулся на звук, просто продолжил пялиться в никуда.

«Боже, как это патетично», — Ольга не удержалась от закатывания глаз.

— Меня прислал Глеб, до тебя не дозвониться… — отчеканила Ольга и подошла ближе.

— Что он хочет? — сбивал с толку совершенно лишенный интонаций тон Евы, который при первой их встрече фонтанировал эмоциями.

Ольга на секунду растерялась, и ей потребовалась пара секунд вспомнить, зачем она вообще пришла.

— Пойдем, Глеб хочет тебя видеть, считай, приглашает на собеседование.

— Сегодня я не могу, — так же без эмоций ответил Ева.

— Это почему? Не похоже, чтобы ты был чем-то занят.

— Я не в том состоянии.

Ева повернул лицо и посмотрел на Ольгу. Его зрачки казались двумя маленькими точками.

— Черт… — Ольга пробежалась прицельным взглядом и увидела у матраса тонкий шприц.

Ева видел, что она все поняла, но не проявлял никаких эмоций. Равнодушие на его лице казалось посмертной маской. Сигарета истлела почти до фильтра и начала жечь пальцы, а он не обратил внимания.

«Позвони Глебу, скажи, что произошло. Ты можешь похоронить его карьеру, и он больше не встанет у тебя на пути».

— Твою мать… — Ольга вытащила из его ватных рук бычок и выкинула в окно. — Я не знаю, как ты приведешь себя в порядок, но чтобы завтра с утра был в штабе трезвым. Я скажу, что тебя не было дома и я оставила записку. Понятно?

— Да, — было непонятно, что скрывается за этим «Да».

«Это «Да, отстань!» или «Да, я все сделаю»? Похер… захочет — придет».

Глава 13. Часть 1. Все не то, чем кажется в начале

Ольга развернулась на пятках и, чуть ли не маршируя, вышла из комнаты. Ева не стал ее провожать и даже не обернулся, когда хлопнула дверь.

Мысли ворочались медленно, будто умирающие осьминоги на дне отравленного океана.

Он добился своего — его позвали в штаб.

Ева посмотрел на экран телефона — пять пропущенных от Глеба — он еле заметно улыбнулся уголками расслабленных губ.

Не просто позвали. Не дозвонившись, Глеб не стал ждать, а послал Ольгу, значит, он нужен. И даже не так важно зачем, главное, есть повод появиться в штабе. Чем больше времени он там проведет, тем глубже пустит корни.

«Не пустишь ты там корни, — в голову вполз жирный и отвратительный слизняк. — Ты выбрал наркотики. Ты проиграл».

«Нет. Все идет как должно. Ты добился, чего хотел».

«Ты проиграл».

«У тебя все получилось».

Обе мысли вызывали одинаковое однотонное и совершенно непривычное благостное равнодушие.

Ева моргнул, легко настроился и посмотрел в тени — стены покрывал черный налет, будто бы после пожара, углы тонули в неестественном мраке, которого по всем законам распределения света не могло там быть, из щели под потолочным плинтусом сочилась вязкая черная жижа, на полу валялись разорванные и уже подгнившие тушки слизней, Федор сидел у него на щиколотке и шипел на жирную черную каплю, текущую по откосу прямо к ним. Раньше, увидев такое, Ева бы в ужасе вылетел из дома и часами наворачивал бы круги по району, раздираемый страхом и желанием вернуться и понять, что происходит в незримом для всех остальных мире.

Но сейчас не было ни страха, ни любопытства. Он моргнул, и тени исчезли. Он знал, что они никуда не делись, но Еве сейчас хватало того, что он их не видел и не чувствовал. Было хорошо, очень хорошо, полное спокойствие, все устраивало именно таким, каким было, Ева сам себя устраивал. Хотелось, чтобы это длилось вечно, как смерть.

Где-то на дне сознания Ева пытался докричаться до себя, что это навязанное спокойствие, в котором он утонул, ему не нравится, но под толщей химической иллюзии его голос гас.

В дверь стучались. Возможно, уже долго, он просто не сразу заметил. Ева даже не стал гадать, кто за ней — ему было все равно. Это могла вернуться Ольга, чтобы высказать все, что так неуклюже пыталась сдержать. Или Глеб, решивший все же прийти лично. Это мог быть Стас, сошедший с поезда, чтобы остаться в Петербурге. Это могла быть безголовая Светлана или Настя, жаждущая мести дочка верховной, которую он сделал сиротой. Еве было абсолютно все равно, кто там.

Стук продолжался. Двигаться не хотелось, но затекшие ноги требовали сменить позу, и Ева поплыл открывать.

На пороге стояли Рома и Юля. Юля стала еще красивее, чем Ева помнил, а отец никогда не менялся. Симпатичный, подтянутый, в хорошей одежде — все мечтают быть такими в сорок. Они бы прекрасно смотрелись в рекламе дорогого парфюма, если бы не полные тревоги взгляды.

— Привет, — Ева чуть улыбнулся. Это был максимум мимики, на которую он оказался сейчас способен.

Отец и сестра ошарашенно застыли на пороге, и Ева, распахнув дверь шире, смазанным жестом пригласил их войти.

Они огляделись в комнате, и тревога на их лицах плавно сменилась ужасом.

— Пап, — позвала Юля и кивком указала на инсулинку у грязного матраса.

Лицо Ромы превратилось в камень, не дрогнул ни один мускул, но глаза заблестели от подступивших слез.

«Хорошо, что кровь со стен успел смыть. А то неловко бы вышло», — Ева представил, как с потолка падает кусок кишки прямо на голову Юли, и тихо засмеялся.

Отец и сестра удивленно посмотрели на него.

— Не обращайте внимания, я совершенно удолбаный.

Ева откинул волосы с лица. От резкого движения рук он потерял равновесие и упал бы, если б не стена. Мозжечок раскалибровался, гравитация игриво утянула в сторону, казалось, еще секунда — и он скатится на потолок. Рома поймал его за локоть и помог встать на ноги.

— Что ты принял?

Бледное лицо Ромы выражало одну мысль: «Пожалуйста, скажи, что это не героин».

— Это героин, — по телу волнами расплывалось тепло, и разум тонул в вязком мороке.

Рома поджал губы и переглянулся с Юлей.

— Поехали домой, Женя.

Тепло на мгновение откатило, и от гнетущей пустоты внутри сдавило грудь. Будто волна лазурной воды ушла и обнажила дырявые бочки с химикатами на дне.

Ева закивал и пошел к выходу. Он даже не стал надевать пальто, так и вышел в футболке. Спускаясь по лестнице, он чувствовал, как отец и сестра сверлят взглядом его спину, готовясь в любой момент кинуться догонять, но к их заметному удивлению он спокойно нырнул в красную отцовскую ауди.

В салоне было темно, еле заметно пахло сигаретами, тихо гудел новый двигатель. Безмятежность снова потекла по венам, Ева практически лег на сиденье и закрыл глаза. Сев рядом, Юля взяла его за руку. Это было совершенно несвойственное ей проявление нежности, Ева мечтал, что когда-нибудь он вот так почувствует тепло ее пальцев, но сейчас его сердце никак не откликнулось. Ничего. Эмоциональный колодец высох, и по дну ползали скорпионы.

Машина медленно выехала из тесного двора на проспект, и по прекрасному лицу Юли поползли отсветы вечерних огней. Она смотрела на него, считывая следы саморазрушения, и кусала губы, полные и чувственные, как у матери, совсем не такие, как у него и отца — главное отличие в их внешности.

Юля посмотрела сгиб локтя, где багровел синяк от неуклюжей инъекции. Ее руки задрожали. Странно, но от ее боли по тотальной глади чувств Евы пошла рябь удовольствия.

«Так тебе и надо».

«Ты же этого хотела?»

Юля будто прочла его мысли и пристыженно съежилась. Она тыкала его мордой в то, что он пьет, потому что слишком труслив для серьезных наркотиков. Ева никогда не понимал, зачем она так зло шутит и шутит ли, и Юля тоже не понимала, просто пыталась ужалить побольнее.

Несмотря на дорогую машину и бизнес, семья Евы жила в хрущевке. В четырехкомнатной, с самодельной кирпичной стеной для изоляции проходной комнаты, но в остальном квартира была более чем скромной, даже ремонт оставался с ранних девяностых. Вопреки популярным образам, Ева не был ни избалованным золотым мальчиком, пустившимся в разнос, ни жертвой материального неблагополучия. Ди жил на этаж ниже.

— Это Дима слил мой адрес?

— Ему пришлось, — отец открыл дверь и пропустил Еву домой.

На пороге Ева споткнулся о старый загнутый коврик и рухнул на пол.

«Опять… — щекой он ощутил холод крашеных досок. — Я так часто валяюсь в этом коридоре, что впору положить сюда подушку».

Ева представил, как рядом с грудой ботинок лежит подушка, и тихо засмеялся.

— Ешкин кот, Женя! — сестра подхватила его и потащила из темного коридора с вечно перегоревшей лампочкой на кухню.

— Вот же… Он себе нос расквасил? — отец помог посадить Еву на стул.

— Не… — Юля бегло осмотрела его лицо. — Просто губу разбил.

— Капец сколько крови…

Только когда отец сказал про кровь, Ева почувствовал, как пульсирует губа и что-то вязкое течет по подбородку. Юля начала грубо вытирать ему лицо салфетками.

— Юля, иди к себе, нам с Женей нужно поговорить, — голос Ромы был непривычно металлическим, будто он собирался убить Еву, как только свидетель уйдет.

— Ты с ним разговаривать собрался? Серьезно? Он в неадеквате! Звони тете Ире, пусть тащит сюда этого своего друга-нарколога!

— Юля, выйди.

Юля швырнула салфетки на пол и вышла, хлопнув дверью. Наступившее молчание было таким плотным, что тихое жужжание лампочки казалось шумом. Отец сел за стол и внимательно посмотрел на Еву.

— Самое ужасное, — вздохнул Рома, наконец прервав молчание, — я так стремился найти тебя и поговорить… а сказать мне нечего. Что я должен спросить? Как до всего этого дошло? Я знаю… Я был свидетелем каждого твоего шага в эту сторону. Спросить, как давно ты колешься, так и это я знаю… Я не могу понять только одного… Неужели наркотики — это предел всех твоих амбиций? Неужели накачаться до полусознательного состояния — это все, что тебя интересует? — Ева, все это время никак не включенный в диалог, поднял на Рому глаза. Рома поймал взгляд и, закивав своим мыслям, продолжил: — Я сейчас вот все это говорю и понимаю, что так оно и есть. Ты же ничем толком никогда не увлекался, бегал разве что… и то недолго. Зато сколько раз я забирал тебя совершенно невменяемого с вечеринок… с каких-то вписок непонятных… Я… я просто не знаю, можно ли вообще что-то сделать… Иди проспись, Женя, а завтра скажешь, нужна ли тебе наша помощь и наше участие в твоей жизни.

Ева тяжело сглотнул. Понимание еще не наступило, но отцовские слова камнями упали в легкие. Ева на ватных ногах пошел в свою комнату, но в дверном проеме кухни остановился и посмотрел на отца.

— Ром… Пап, а мама где?

— В Москве на курсах, приедет на следующей неделе.

— Ясно…

Ева, не раздеваясь и не снимая обувь, рухнул в кровать. Спать он не хотел, но стоило закрыть глаза, как черная пустота утянула его в безмятежное материнское лоно небытия.

***

Размеренный стук колес убаюкивал, но Стас не спал, чем невероятно злил соседа. Тот ерзал и замученно вздыхал, демонстрируя, как ему мешает тихое урчание нетбука и звук, с которым пивная бутылка приземлялась на импровизированный подстаканник из салфетки. При всем этом храп бабки на боковушке сосед игнорировал, отчего Стас сделал вывод, что соседа раздражает не шум, а он сам. Впрочем, они сразу друг другу не понравились.

Мужик начал наезжать на Стаса, как зашел. Сначала за то, что не уступил нижнюю полку — что было довольно странно, мужик был не старый, где-то ровесник Глеба — потом придрался к стрижке под машинку и начал брюзжать про уголовную моду, а вечером, когда Стас открыл пиво, мужика совсем разорвало праведным гневом. Из-за одной бутылки тот развел трагедию, будто Стас учинил пьянку гусарских размахов. Он ездил по ушам, пока Стас не послал его матом.

Ближе к ночи, когда в вагоне стало тихо, Стас погрузился в отчет, в котором в деталях описал все, что произошло, пока он гонялся за ковеном. Он делал это не для Глеба или Ордена, а для себя. Что-то в этом деле все еще вызывало вопросы, и он хотел понять, что именно его смущает.

Дописав, Стас взял нетбук и пошел сквозь анфиладу торчащих ног в тамбур. Сигареты он украл у соседа. Он старался не воровать, тем более по мелочи, но тут не сдержался, уж больно выбесил этот мужик.

Горький дым заполнил легкие и моментально спровоцировал головокружение.

— Бля… — Стас съехал на пол. За несколько месяцев без сигарет он совсем забыл это ощущение.

Они смогли понять, зачем Светлана обрабатывала Ингу, из рассказа Евы стало ясно, зачем Жанна прокляла девчонку-парикмахера, но вот вампир так и не раскололся, за что его прокляли. Насколько Стас понял, это проклятие было не первым.

«Каковы шансы, что вампир станет случайной жертвой дважды? Никакие. Если бы это был колдовской эксперимент, то ведьмы бы выбрали кого-нибудь менее заметного. Кая все-таки… А кто он там? Надо у Глеба узнать. Кая все-таки известная персона».

Не осталось сомнений, что если потянуть за ниточку, вылезет клубок из интриг, как и в любом деле, где были вампиры. Каю и ведьм определенно что-то связывало, однозначно. Кроме прочего оставался вопрос, зачем Жанна и Светлана вообще объединились. Что они хотели создать? Войну? Эпидемию? Голод? Наверняка их долгосрочные планы были масштабными и зловредными. И все же тревожило Стаса не это.

Дым поднимался кудрявой лентой и клубился по запертому тамбуру.

«Как Светлана освободилась? — Стас понял, что его смущало. — Как Инга поняла, что надо приехать к ней в логово? Совпадение? Светлана смогла послать сообщение? Даже если так… Ну не могла такая беспомощная амеба, как Инга, спасти ее. Инга даже за квартиру не может заплатить без помощи и руководства… Вот именно! Ей кто-то помог. Кто?»

Стас затянулся и стряхнул пепел на пол. Прежде чем начать работать самостоятельно, он изучил множество дел и заметил, что все они как грибы — можно вырвать, но грибница останется в земле. Раньше Стас возмущался, как можно закрыть дело, когда осталось столько белых пятен, сейчас он понял как.

Открыв нетбук, Стас долго пялился на мигающий курсор в конце текста. Пора было ставить точку в прямом и переносном смысле. Он затушил сигарету и написал: «Дело Светланы закрыто. Материалы дела требуют дополнительного изучения в силу их очевидной связи с другими преступлениями».

Стас закрыл нетбук и посмотрел в окно, за которым мелькали пейзажи Европы.

***

Кая глотнул пива и подмигнул молоденькой синеволосой барменше, которая весь вечер украдкой следила за ним, и, прежде чем та успела ответить кокетливой улыбкой, вернулся к разговору.

— А зачем Безымянным голова? Я понял, что это важный магический артефакт, но что именно она делает? Приносит удачу, как кроличья лапка, или что?

— Я не особо в курсе деталей, — Саня пожал плечами. — Вроде как у головы можно спросить любой вопрос, и она ответит.

— В смысле, любой? — Кая поперхнулся. — Вообще любой?!

— Нет… Она может ответить только то, что знает. Если ты спросишь, в чем смысл всего или сколько лет дубленке Глеба… Короче, если спросить то, чего голова не знает, то она ответит: «Не знаю», а вопрос можно задать только один.

— И что обычно Безымянные спрашивают? — Кая чуть сдвинул брови. Он выглядел еще болезненно, будто подросток, умирающий от анорексии, но красота уже вернулась.

— Откуда мне знать? Говорят, они так получают знания о ведьмовстве, всякие важные колдовские лайфхаки… — Саня никогда не интересовался этой темой, но, как оказалось, знал больше, чем думал. — Но был случай… в Казани вроде… когда обвинили охотника в нарушении кодекса, типа он неправомерно убил ведьму до суда. В общем, спросили у головы, голова в красках рассказала про день ее смерти, и оказалось, что она реально напала, и охотника оправдали. Но это исключительный случай, обычно эзотерики не жертвуют головой ради разборок.

— Ахереть… — Кая задумчиво потер висок. — То есть можно узнать что угодно, что знала Светлана?

— Да, — Саня отвел взгляд от все еще чуть воспаленных глаз и уставился на изящные кисти Кайи. — Если бы Стаса обвинили, то он мог бы потребовать спросить у головы.

— Аж потребовать? Теперь понятно, почему Орден вас ни в чем никогда не обвиняет, — прошептал Кая себе под нос и глотнул пива. Несколько секунд он молчал, глядя в одну точку, переваривая информацию, а потом спросил: — А Инга? Она теперь ведьма или нет?

— А хер поймет, — Саня развел руками. — Душу она продала, силу получила…

— И сразу проебала.

— Да, и сразу проебала. Выходит, что ведьма без силы…

— Это вообще как?

— По сути, обычный человек, просто после смерти отправится в Пекло служить зверю. Если ей в руки попадет какой-нибудь заполненный локус, то она сможет им воспользоваться… В теории она может забрать чужую силу или еще как-то извернуться и стать полноценной ведьмой, но сомневаюсь, что она на это способна в принципе… Не думаю, что ей хватит…

— Мозгов?

— Я хотел сказать характера. Бедолага обрекла себя на вечные муки, не стоит злорадствовать.

— Прости, что после всего пережитого я не испытываю симпатии к ведьмам-неудачницам, — Кая манерно закатил глаза.

— Да, тебе изрядно досталось, — Саня закивал, демонстрируя сочувствие. — А ведь мы на полном серьезе думали, что это ты отвязал Светлану. Если бы твоя несдержанность не обеспечила алиби, то мы бы сейчас не пиво пили.

— Вы-то от меня отстали, а наши блюстители человечности наложили штраф за убийство животных, и пофиг, что в нашем законе такого никогда не было, — Кая вздохнул и передернул плечами.

— Серьезно?

— Ага… а ведь раньше наш закон был гораздо продуманнее человеческого. У меня зла не хватает, когда я вижу, что эти фанатики делают с моим народом. Ненавижу Аскезу.

— А сам как? — Саня знал, что у вампиров все очень нестабильно, особенно сейчас, но предпочел не лезть с лишними расспросами — болото разборок нежити могло легко утянуть.

— По сравнению с тем, что было, просто великолепно, — Кая улыбнулся, но как-то грустно.

— А если без сравнения?

— Постоянный голод… — Кая грустно покачал головой. — Но к этому я уже давно привык.

— Хочешь? — Саня постучал себя пальцем по шее.

— Что за вопрос, конечно, хочу!

Саня и Кая были странной парой: приземистый качок и подросток-панк. Поначалу народ в баре на них косился, но под утро всем на всех стало плевать. Не привлекая лишнего внимания, они зашли в туалет, и Саня закатал рукав.

— Из руки нормас? Шея потом болит очень неприятно.

— Из руки ок, — Кая сглотнул слюну.

Саня хотел сказать что-нибудь еще, чтобы сгладить градус неловкости, но Кая неожиданно сильными руками ухватил его за плечо и запястье и вцепился в сгиб локтя. Огненная вспышка резкой боли угасла почти мгновенно, голова закружилась, и все перед глазами стало двоиться. Саня испугался, что сейчас умрет от потери крови, но Кая уже отпустил его.

— Спасибо, — прохрипел Кая, его шатало, и взгляд расфокусировался. Он прислонился к стене и съехал вниз.

— С тобой все нормально? — Головокружение прошло, но наступила сильная слабость.

— Да, все отлично, мне хорошо, иди.

— Тебе помочь подняться?..

— Нет, иди…

— Я могу подождать…

Кая подорвался и вжал Саню в стену. С самого раннего детства Саня никогда не чувствовал себя настолько слабее противника, Кая был очень сильным. Его зрачки на глазах сожрали радужку.

— Если я прошу идти, значит, надо идти, — вокруг воспаленных век проступили сосуды, а под губой полезла вторая пара клыков. — У меня не хватит воли отпустить тебя еще раз. Ты понял?

Саня испуганно закивал. Кая отпустил его, и он пулей выскочил из туалета. Уже отойдя от бара, он набрал сообщение: «Не парься, я все понимаю. Я хочу быть твоим другом». Минут через пять пришел ответ — ухмыляющийся клыкастый смайлик. «Конечно, Глеб не одобрит такой дружбы, — подумал Саня. — А я ему не скажу…»

Глава 13. Часть 2. Все не то, чем кажется в начале

Эмоции накрыли утром, как только он проснулся и по неясным очертаниям в предрассветной темноте вспомнил, где находится. Весь прошлый день был в тумане. Вспоминать подробности не хотелось, но они всплыли в памяти сами собой, и захотелось провалиться под землю.

Ева сгорал со стыда. Отец регулярно наблюдал его пьяным, и Ева никогда не испытывал смущения по этому поводу — ну пьяный и пьяный, предсказание великого знатока человеческих душ и аутосомно-доминантного наследования, тети Иры, сбылось, — но Ева даже не думал, что отец настолько плохого мнения о нем.

«Ничего не интересует… ничем не занимаюсь… Пф-ф-ф! — Ева валялся в кровати и переваривал слова Ромы. — Да у меня афигеть сколько занятий, я дохера разносторонняя личность… я… — Ева задумался и обнаружил, что вспомнить действительно особо нечего. — Я убиваю ведьм…»

«Не забудь еще, что ты сам с собой говоришь, на фоне остального многообразия увлечений это вполне можно определить как хобби».

«Убиваешь людей и сходишь с ума. Да, действительно дохера разносторонняя личность».

«Охота на ведьм — не то, чем можно похвастаться на семейном ужине…»

— Мам, пап, я получила роль черного лебедя! — Ева представил сияющую от счастья Юлю, которая сидит за столом, сервированным в скандинавском стиле.

— Отличная новость, Юль, ты так долго к этому шла, — родители в воображении Евы предстали в удивительно благообразном виде, как в рекламе сока. — А ты, Ева? Какие успехи у тебя на этой неделе?

— Все отлично, я закрыл очередное дело.

— М? Здорово! — без капли иронии сказала Юля и элегантно положила в рот кусочек брокколи. — А ведьму ты представил к суду или сразу убил?

— Сразу убил. Эта лишняя возня совершенно ни к чему, — в своем воображении он легкомысленно махнул рукой. — Кстати, у Безымянных очередные накладки с логистикой, никто не против, если голова полежит у нас в холодильнике?

— Конечно, нет, — мама ласково улыбнулась и сразу строго добавила: — Только не клади рядом с творогом.

— Сука, — прохрипел Ева и натянул на голову одеяло.

Кроме охоты, в его жизни были только тени, но о них ему вообще не с кем было поговорить. Все остальное: приятели, девушки, даже музыка — было неразрывно связано с пьянками или наркотой. И последнего в его жизни стало как-то резко много. С этим определенно стоило завязывать.

Ева начал задыхаться и откинул одеяло.

Ладно, пускай для семьи он навсегда останется скатившимся наркоманом, каких бы успехов ни достиг в штабе, но для себя…

«Штаб!» — Ева вспомнил про приглашение Глеба и вскочил с кровати. Он заносился по комнате. Не включая свет, переоделся в чистую одежду и, стараясь не шуметь, пошел к выходу.

В двери стоял новый замок, открывающийся ключом и с внутренней стороны тоже.

— Где ключ, Юля? — спросил Ева и только после этого повернулся к сестре. Она действительно стояла за его спиной.

— Зачем тебе? — в темноте был виден только ее силуэт, но Ева знал, что она свела брови и закусила губу.

«Дурацкий вопрос! Она прекрасно понимает зачем… Точнее, думает, что понимает. А если бы она знала… Если бы она знала, что я спас ее? Что я убил ради нее? Если бы она знала, что я охотник? Что я вижу тени?» — неожиданно Ева осознал, что не хочет впускать сестру в эту часть своей жизни. Она и так забралась в него слишком глубоко и отравила сильнее всех принятых им ядов вместе взятых.

— Мне нужно уйти.

— Не нужно тебе никуда идти, — голос Юли чуть подсел, и Ева понял, что она всю ночь плакала.

— Я сам буду решать, что мне нужно, а что нет, — он наживую отрезал себя от сиамского близнеца, это было больно и приятно одновременно.

— Что ты решать собрался? Ты пошел наркотики разруливать.

«Ну, разруливать ничего не нужно, оставшиеся полчека так и лежат в тумбочке, — от этой мысли по спине побежал холодок. Побоявшись передоза, Ева разделил чек на две части. — Это понадобится, когда Глеб пошлет тебя нахер».

Ева рывком схватил Юлю за шею и впечатал в стену.

— Отдай ключи, — пальцы сами собой начали сжиматься.

— Что ты сделаешь? Ударишь меня? — ее глаза влажно блестели в темноте, но в голосе звучала злость.

Ева усмехнулся. Бить Юлю не имело никакого смысла. Юля отдала десять лет балету, он видел ее стертые в мясо ноги, это он обрабатывал ее пальцы, когда от них отваливались ногти — Ева не знал другого человека, кто мог так же терпеть боль, как его сестра.

— Если ты не отдашь ключи, то я найду способ сбежать, и тогда вы не сможете меня найти, — Ева убрал руку с тонкой, обманчиво хрупкой шеи. — Отдай ключи, я вернусь, обещаю.

— Я не верю тебе.

— У тебя нет выбора.

Юля скрипнула зубами, достала ключи из-под обувницы и отдала ему.

***

Место укола болело, с непривычки он расковырял себе вену, и рука немного опухла, в остальном он отлично себя чувствовал. Видимо, организм так удивился десятичасовому сну, что от радости простил все остальное.

«Не радуйся, когда начнутся ломки, мало не покажется», — в голове возник голос тети Иры, сестры отца, которая начала пилить его и читать нотации еще до того, как он первый раз курить попробовал.

«Не начнутся, я не собираюсь продолжать колоться».

«Ну-ну. Ты сам в это не веришь? И Глеб не поверит».

Весенний ветер дул с Невы и трепал отросшие до носа волосы. Лед еще не тронулся, но в центре покрытой снегом реки уже виднелась и отражала солнечные лучи тонкая синяя полоса воды. Ему нравилось это место. Из дома он почти час добирался до своей съемной комнаты, потом минут двадцать шел сюда, до штаба предстояло еще ехать, а утро, в которое он должен был появиться, стремительно заканчивалось, но Ева хотел прочувствовать момент.

Он достал из кармана неуклюжий кулек и развернул целлофан.

Даже если Глеб его пошлет, даже если Стас позвонит и скажет, что не вернется в Питер… Как бы херово ни повернулась ситуация, как бы плохо и одиноко ему ни было, он больше не станет принимать героин.

Ева вытянул руку и высыпал порошок на замерзшую реку.

Он постоял пару минут, подставив лицо восходящему солнцу, и отправился в сторону метро.

«Это все было предельно пафосно, — проскрипел внутренний голос. — Но ты уверен, что избавился от всех своих схронов?»

Ева резко остановился. Попавшие в руки десять граммов он разделил на части и спрятал в нескольких местах. Ева начал перебирать все свои нычки, некоторые он менял по нескольку раз, а некоторые…

— Черт! — один чек он спрятал в родительском доме, на случай, если что-то пойдет совсем не так и нужно будет сделать экспертизу. Времени возвращаться не было, и настроения повторять все по второму кругу тоже. — Ладно. Пусть там и валяется.

Ева посмотрел на часы и бегом направился к метро.

***

______Глеб______

Ева сидел прямо передо мной. Он старался изображать спокойствие, но получалось из рук вон плохо: бледный, трясся, как замерзшая мышь, глаза круглые от испуга. Прямо школьник перед ЕГЭ. Егор стоял у стеллажа, скрестив руки на груди, и сверлил его взглядом. Егор даже на оборотней смотрел добрее. Не нравился ему этот парень — слишком мутный, слишком борзый и слишком проблемный. Так оно и было, но я знал, что подлинная причина неприятия в другом — Егор смотрел на Еву и видел юного себя, а себя прежнего он ненавидел. Конечно, Егор будет пяткой в грудь бить, что принял ошибки молодости, но на самом деле нет. Я хорошо знаю своих людей… А вот Еву не знаю совсем.

А если я пригрею змею?

Штаб проживет без тех денег, что принесет Ева… они бы были очень кстати, но и без них справимся. А вот без людей справиться сложнее. Нам объективно нужны были люди. Особенно после того, как я отослал Стаса. Вот только где их брать? Талантливый и схватывающий все на лету Ева был бы подарком судьбы, если бы не стал ее издевательством.

Я взял его за запястье, Ева сразу сжался и отвел взгляд. Рукав можно было бы и не задирать, и так было ясно, что увижу.

— И что это? Ты же вроде как завязал? — я нажал пальцем на синяк от инъекций, и Ева поморщился. — А? Отвечай!

— Какое тебе дело, как я провожу свободное время? Ты сказал идти домой, заниматься своими делами, я занялся, — Ева, как загнанная в угол мышь, перешел в нелепое наступление.

Я почувствовал себя директором, отчитывающим сложного подростка. Ева расправил плечи и изобразил хозяина положения — кто-то другой, может, и повелся бы, но я знал, кроме штаба, ему некуда больше идти. Он двадцатиоднолетний никому не нужный пацан, завернувший в крутое пике и летящий к самому дну.

— Я отвечаю за людей, которых беру в команду. Поэтому если я спрашиваю, какой рукой ты в носу ковыряешь, то ты отвечаешь. Так что отвечай, откуда у тебя это, если ты завязал? Напиздел?!

— Я сорвался! — выпалил Ева. Это уже было похоже на правду, такое отчаянье в голосе сложно подделать.

— Почему? — уже спокойнее спросил я.

— Я не знаю! — Ева взвыл и закрыл лицо руками. — Все было нормально… Мне не было больно, мне не было грустно… Я пришел домой и просто поставился. У меня было свободное время, чек героина в заначке и никаких проблем…

Ева убрал руки с лица и шмыгнул носом. Сбить с него маску оказалось даже легче, чем я думал. Обычный запутавшийся мальчишка.

— Ясно, — я вздохнул и указал на дверь. — Иди попей воды. Нам с Егором надо поговорить.

Ева, мрачный как грозовая туча, вышел из кабинета, а я присел на край стола и взглянул на Егора.

— Не вариант, — я покачал головой. — Парень опять сорвется.

— Однозначно, — кивнул Егор, и я уже хотел озвучить свое решение слать Еву нахрен, но он добавил: — Возможно, через неделю или месяц, возможно, уже завтра, а возможно, через десять лет. Я срывался несколько раз, прежде чем выйти на длительную ремиссию, но даже после десяти лет трезвости риск сорваться никуда не исчез.

— Хочешь сказать, что нам надо взять парня? — я закатил глаза.

Вот в этом весь Егор. Все ходил, бухтел о том, как бесполезно работать с наркоманами, накрутил меня, а теперь заявляет, типа ничего страшного, со всеми бывает.

— Ну, а какие варианты? Он не отвяжется. Так и будет мрачной тенью нас преследовать. Так он хотя бы на виду будет.

Я задумался. И вот ведь так каждый раз. Каждый раз, когда я думал, брать Еву или нет, я приходил к тому, что ошибался и надо поступать не так, как я уже почти окончательно решил до этого, а наоборот.

— Ебать тебя в сраку, Егор… — я вздохнул. — Ладно… хорошо. Но если я его все же возьму, то шефство над ним будет за тобой.

Егор уже открыл рот, чтобы ответить нет, но столкнувшись со мной взглядом, буквально подавился возражением.

Я поплелся на кухню смотреть, что этот упорок делает, и по дороге опять передумал — ну зачем нам наркоман, и так с дисциплиной проблемы, ладно бы просто быстрыми баловался…

Еву я нашел на кухне. Он сидел на подоконнике, пил кофе из кружки Стаса и изучал документы, которые по задумке должны были быть секретными. Я не видел, что конкретно он взял, но красная папка означала дело в работе.

Его толстовка валялась на стуле, без нее было видно, что дрыщеватость Евы обманчива: он худой, но жилистый — ему не придется, как Жоре, потеть в зале полгода, прежде чем выйти охотиться на монстров. В воображении я поставил еще одну галочку в графе «за», но этого все равно не хватало, чтобы перевесить немногочисленные, но серьезные недостатки.

— Это кружка Стаса, — я старался прозвучать строго, чтобы интонацией развеять напрасные надежды Евы.

«Я не буду брать тебя на работу. Вали», — вот так это должно было звучать.

— Я догадался, — ответил Ева, не отрывая взгляда от документов.

Серьезно? Он по кружке догадался, кому она принадлежит? Будто прочитав мои мысли, Ева развернул кружку принтом ко мне и постучал пальцем по логотипу Короля и Шута. Хм… логично.

— Стас бесится, когда берут его кружку.

Ева повернулся и с максимальным вызовом в глазах молча отпил. Зараза. Ладно. Хрен с этой посудой, пора гнать пацана. Я подошел к окну и прислонился плечом к стене. Взгляд сам собой уперся в синяк на вене. Внезапно захотелось со всей дури дать Еве в ебало. Природа подогнала генетику, за которую многие готовы душу отдать, а он так бездарно все разбазаривает.

— Вот как ты работать собрался? Охотники работают группами или парами. Кто согласится с тобой работать?

— Стас, — без промедления ответил Ева, и я в очередной раз порадовался, что успел отправить Стаса подальше.

— Стас просто не знает весь ужас наркомании! И ты не знаешь! — почему, ну почему в эти молодые головы не умещаются столь простые вещи! — Пока не знаешь… Не доколотый еще, чтоб знать. А я знаю. Ты не первый охотник с зависимостью. Были, есть и будут и алкоголики, и наркоманы… Большинство, кого я знаю, уже не охотятся.

— Умерли? Подставились на охоте? — по лицу было видно, что Ева уже не раз задумывался о рисках.

— Как ни странно, нет… Такое тоже было, но чаще всего все совсем иначе.

— И как? — Ева тяжело сглотнул.

— Постепенно-постепенно, но охотиться они переставали. Выбор между новым делом и очередным угаром все чаще делали в пользу последнего, а потом пропадали с горизонта. Ты талантливый парень, но завязать с охотой тебе будет легче, чем завязать с наркотиками.

— Нет! — в глазах Евы появился ужас.

Подумать только, погибнуть на охоте он боялся меньше, чем по своей воле отказаться от нее. Этим Ева действительно походил на молодого Егора, и я сказал ему то, что когда-то сказал Егору:

— Ты будешь погружаться ниже, ниже и ниже, путь только один, вниз. От тебя зависит только скорость. В лучшем случае ты сможешь просто остановиться. Ты сможешь остановиться?

— Я не знаю… попытаюсь.

Попытается он… Ага.

Я взял бумаги из его рук — гномы… Теперь они возвращались раньше, чем мы успевали закрыть за собой дверь, за такую работу Петрович платить не собирался. Дойная корова приказала долго жить, и с этим надо было что-то решать. Петровичу придется либо смириться с засильем полтергейста, либо заплатить за полноценное расследование. И кто его будет делать? На это только Кирилл согласился, ему нужен напарник. Казалось бы, вот оно — решение, но Маришка мне глаз на жопу натянет, если узнает, что я отправил ее брата на дело с Евой. С другой стороны, ей давно пора указать на место.

— И что думаешь? С чего бы ты начал, если бы это было твое дело? — спросил я. В глазах Евы моментально зажглась надежда, и я поспешил осадить: — Это гипотетический вопрос.

Ева не столько поник, сколько ощетинился.

— Надо искать причину, — Ева пожал плечами. — Вначале нужно понять, это ваш заказчик скупает недвижку с полтергейстом или полтергейст появляется после того, как здание покупает Петрович.

— Пф-ф-ф… Это вполне очевидно, — я вздохнул и потер переносицу. И вновь я пришел к тому, что не знаю, как поступить и мне нужно время подумать. — Послушай… Я позвал тебя, потому что хотел взять в штаб, но вот это, — я постучал себя по внутренней стороне предплечья, — все усложняет. Поэтому давай так…

Я хотел сказать, чтобы он пришел через неделю или две, но Ева перебил меня:

— Ты лучше спроси, не что бы я сделал, если бы ты дал мне это дело, а что я сделаю, когда ты выставишь меня за дверь.

— И что же? — мне кажется, или эта сопля пытается угрожать?

— Я пойду к твоему недовольному заказчику и предложу свои услуги, — на лице Евы появилась кривая усмешка.

— Ты! — я рассмеялся. Это было очень дерзко и безгранично наивно. — Ты… Ты хоть примерно представляешь, с чем имеешь дело, Белоснежка?

— Ну… — Ева помахал бумагами. — Здесь все достаточно подробно описано. Думаю, разберусь.

— Так… — я выхватил у него из рук документы. И как он собрался хоть в чем-то разбираться по кривым отчетам моих комрадов?

— Поздно. Я уже все сфоткал и отправил в облако. Вечером загляну к бывшим владельцам недвижимости. Придется немного покопаться в базах данных, но найти их не составит труда. Даже не надейся, что я исчезну с горизонта.

Вот… Что Егор и предсказывал. Завяжет или нет, но он еще долго будет совать нос в наши дела и создавать проблемы, а приказать не лезть я не смогу. Выходило, что единственная возможность избавиться от ходячей проблемы — заставить проблему работать на меня.

— Не нужно копаться… Все контакты у нас есть, — я протянул бумаги обратно Еве. Он захлопал глазами, будто не веря, что смог добиться своего. — Что смотришь? Пиздуй в гостиную, составим договор. Будешь работать под пятьдесят процентов, потом видно будет.

***

Март 2018

Снег, заваливший тротуары, таял и стекался в глубокие лужи. Только Инга спустилась с крыльца поликлиники, как промочила ноги, — сапоги с высокой и нарочито грубой подошвой оказались хороши лишь для фотографий, в носке они скользили, терли пятку и промокали.

— Чтоб я еще хоть что-то купила в этом убогом шоу-руме! — прошипела Инга сквозь зубы.

Мелкие неприятности, идущие цепочкой с самого утра, будто хотели добить ее окончательно. Инга надеялась, что со смертью Светланы все наладится: она же сделала правильный выбор, пощадила Андрея, перешла на сторону добра и ей тоже положен счастливый конец — но нет, ее жизнь стремительно скатывалась в ад. После сотрясения не проходили головные боли; ночные кошмары, от которых было не проснуться, чередовались с выматывающей бессонницей; люди, взявшиеся поставить Андрея на ноги, запросили огромную цену, Инга влезла в долги, теперь у нее не хватало на собственное лечение и ей пришлось идти в бесплатную поликлинику. Эти проблемы меркли на фоне перспективы провести вечность в Пекле, но самым страшным было другое — несмотря на все, что случилось, ее жизнь осталась издевательски обыденной. Андрея лечил настоящий тайный орден эзотериков, но все ее взаимодействие с ним ограничилось передачей денег, мистики в этом было не больше, чем в посещении банка. Она продала душу, ее силу украли, она обречена гореть в адском пламени, а весь остальной мир даже не заметил.

Переходя дорогу, она споткнулась о поребрик, и на дорогом сапоге осталась уродливая царапина.

— Блядство!

Инга села на скамейку посмотреть, насколько испортилась обувь. От чувства полной беспомощности к глазам подкатили слезы.

— Обидно, наверное, продать душу и стать еще слабее, чем была?

Инга узнала этот голос, и сердце забилось от восторга и страха. Она надеялась, что снова услышит его, поэтому никому не сказала про короткий звонок, разбудивший ее той роковой ночью.

«Светлане нужна твоя помощь. Выезжай немедленно. Возьми такси. Сейчас пришлю геолокацию», — четыре короткие фразы все еще звучали в памяти.

Владелец голоса оставался последней неизвестной фигурой в ее истории, она надеялась, она ждала, что он появится и решит все ее проблемы.

Инга обернулась и, увидев своего собеседника, озадачилась. Она рассчитывала на кого-то более импозантного.

— Кто ты? Ведьмак?

— Нет, не ведьмак.

— Охотник?

— Нет.

— А кто? — Инга предполагала, что те, кто знаком с миром сверхъестественного, придумали способ продлить молодость, но человек, подошедший к ней, был не только юн, но и одет, как подросток, сбежавший из дома на рок-концерт.

— Меня зовут Влад, — парень улыбнулся, — но ты можешь звать меня Кая.

Инга достала телефон, нашла входящий номер и дрожащими пальцами нажала вызов. Она пыталась звонить и раньше, но абонент был недоступен, а сейчас пошли гудки и из кармана косухи парня раздалось пиликанье.

Кая достал телефон, повернул экраном к Инге, чтобы она могла увидеть, как высветился ее номер.

— Светлана была твоим другом? — Инга придирчиво осмотрела Каю. Он был очень легко одет даже для плюсовой температуры, но совершенно не мерз.

— Не совсем, — Кая на секунду задумался и покачал головой. На шее у него был собачий ошейник, почти такой же валялся у Светланы. Светлана говорила, что эта вещь принадлежит не человеку, и Инга наивно думала, что речь шла о собаке. — Она меня убить пыталась.

— Зачем тогда ты помог ей сбежать от охотников?

— У нас со Светланой были общие секреты. При всей моей антипатии, их сохранение я ставил выше таких мелочей, как возмездие… — увидев полное непонимание на лице Инги, Кая закатил глаза и объяснил понятнее: — Если бы охотники ее поймали и отправили под суд, то на допросе она могла бы проболтаться, поэтому я помог тебе помочь ей сбежать. Я полагал, она сразу сбежит, но она решила рискнуть и закончить свой великий план по отжиму силы. В итоге ее замочили охотники, чему я могу только порадоваться.

— Что за секреты?

— Пока тебе рано о них знать.

— Ясно, — злость и обида подкатили к горлу. Очередная тайна, которой она недостойна. — Ты воспользовался мной, чтобы сохранить свои секретики, а я теперь обречена. Мало того, что меня ждет ад, так и оставшаяся жизнь в него превратилась! Спасибо большое и прощай. И не сомневайся, при первой возможности я расскажу об этом Ордену.

Инга встала со скамейки и пошла прочь. Уже через три метра она пожалела, что не перешагнула через гордость, ведь Кая был единственным из сверхъестественного мира, кто хотел ей хоть что-то предложить. Она развернулась, но у скамейки уже никого не было.

Сердце сжала паника.

«Дура! Упустила единственный шанс!»

— Ты совершенно не умеешь выбирать друзей, — Кая оказался совсем рядом, прямо за ухом. — Сначала Светлана, теперь Орден.

— А чем плох Орден? — Инга и так знала, Орден выжал ее как лимон за те недели, что лечил Андрея.

— А чем он хорош? Он лечит твоего мудилу, но ты за это будешь расплачиваться всю оставшуюся жизнь. Надо сказать, очень недолгую и убогую… Можешь попытаться сдружиться с охотниками, но они всегда будут смотреть на тебя как на существо второго сорта. Они будут использовать тебя и, разумеется, ничем никогда не помогут.

— А чем можешь помочь ты? Кто ты вообще?

— Ну, я думаю, у меня найдется то, что сможет тебя заинтересовать, — Кая улыбнулся, и от этой улыбки у Инги побежали мурашки.

— Я так понимаю, ты не принц на белом коне, желающий спасти меня просто так, и что-то от меня попросишь взамен.

— Естественно. Я не дам твоему потенциалу простаивать без дела. Конь был, его пришлось сожрать… но я, как это ни странно, действительно принц.

— Ты? — Инга нервно засмеялась. — Прости… просто ты не выглядишь, как особа королевских кровей. Больше похож на заигравшегося школьника.

Кая улыбнулся шире, у него были очень ровные зубы с заметно выступающими клыками.

— Привыкай. В нашем мире все не то, чем кажется в начале.