Обложка Тени Лондона

Тени Лондона

Руби Оуманс

0% прочитано
Стандартный
Руби Оуманс

Тени Лондона

Глава 1. НАСТОЯЩЕЕ

– Ирэн Адлер, поднимите руки так, чтобы мы их видели!

– Да что б вас черт побрал, – выругалась под нос девушка, знакомая каждому полицейскому Лондона.

Похоже, сегодня она встала не с той ноги, потому что весь день шел по наклонной. Кража не удалась, так еще и на посту этот занудный констебль Джонсон Смит. На нем начисто выстиранный темно-синий китель, туго затянутый ремнем с золотой бляшкой, и эта полицейская фуражка, которая постоянно соскальзывала с лысины и без того коротко подстриженной головы.

Смит выглядел еще более забавно, когда, переминаясь с ноги на ногу в лакированных черных башмаках с закругленными носками, пытался казаться суровым стражем порядка. Для пущей убедительности констебль беспрестанно крутил в пухлых руках дубинку.

– Не лопни от счастья, Смит. Тебе повезло, я сегодня не выспалась, – сухо ответила Ирэн, даже глазом не моргнув на приказ.

– Замолчи, – проворчал Смит, пытаясь справиться с наручниками.

– Может, я сама? – Ирэн скучающе зевнула. Подшучивать над непутевым констеблем было одним из ее любимых занятий, не считая краж.

Да, ее ловили далеко не в первый раз, как казалось всем служащим. Но каждый раз, когда молодой преступнице наскучивала компания мужчин в форме, она успешно и изящно сбегала по-английски и надеялась, что ее спутники не очень огорчались. Хотя, кого здесь пытаются обмануть, ей было абсолютно плевать.

Однажды один человек спросил, как ей постоянно удается выходить сухой из воды. На что Ирэн невозмутимо ответила, что пользуется хорошим мылом.

– Клянусь, Адлер, если ты сейчас не замолчишь…

– Увижу плохого полицейского? Да брось, Смит, перестань блефовать. Я же знаю, ты просто душка.

Пухлые щеки констебля залились румянцем, а Ирэн тем временем уже выскользнула из все же застегнутых минутой ранее Смитом наручников и, пока констебль протирал лоб салфеткой, уже сворачивала на соседнюю улицу.

Сегодня любимая булочная Ирэн – та, что неприметно стояла напротив Тауэра и испускала волшебные ароматы хрустящей выпечки на всю улицу, оказалась закрыта. Осенью ассортимент превращался в настоящий сладкий грех, такой манящий и соблазнительный, пряный от корицы и пикантный от сезонных даров природы. Какая досада, должно быть. Ах, да, ранее уже упоминалось, что этот день – сплошное разочарование, поэтому даже не стоит удивляться.

Ирэн, раздосадованной до жути ужасным утром, уже представлялись крепкий эспрессо с ликером и пышный круассан с тыквенной начинкой, но даже в такой житейской мелочи ей не повезло. Потоптавшись рядом с витриной, она в сердцах пнула фонарный столб и гневно направилась вниз по улице. Нужно было срочно развеяться, придумать что-то, наверняка способное поднять испорченное настроение.

Как насчет ограбления богатенького особняка? О да, в предвкушении наживы ладони приятно зудели, а на поникшем лице расцвела хищная улыбка. Парочка новых ослепительных украшений точно могла улучшить настроение. Обчистить банк не так приятно. Звенящие монетки, шуршащие купюры, золотые слитки и ничего более. «Где разнообразие?» – каждый раз думала Ирэн, проходя мимо мраморных, когда-то в прошлом белоснежных, колонн банка, что устремлялись вверх и удерживали своими массивными телами крышу с выбитыми человеческими фигурами.

«Поддержка, опора, семья», – подумала Ирэн, но тут же нервно упрекнула себя и поспешила занять голову другими вещами. Например, поиском какой-нибудь забегаловки, в которой можно дешево перекусить, потому что идти на дело с вопящим от голода желудком было просто непозволительно. А перед этим можно было заглянуть и в пару магазинов: вдруг подвернется симпатичная черная вещица на выход.

Вглядываясь в череду витрин бутиков, где выставили разодетых в самые новые тряпки манекены, Ирэн пыталась разглядеть что-то стоящее. Желания скрупулезно перебирать стопки и висящие на вешалках кофточки, блузки и жакеты у нее совершенно не было.

Первый, второй и третий магазины остались позади: как назло, ничего, подходяще черного и неприметного, одни цветочные принты и приторно розовый, вновь напоминающий о ужасной сладкой вате. Так что вскоре идею Ирэн благополучно забросила, чтобы не взорваться прямо на людной улице.

«Теперь черед перекуса», – констатировала Ирэн, уже порядком взвинченная событиями липкотекучего дня.

Не желая оказываться в шумных кафе, забитых посетителями как кильками в бочке, Ирэн, по иронии, купила кусочки рыбы во фритюре и уселась на первую попавшуюся лавку.

Угрюмо прожевывая свой завтрако-обед, Ирэн наблюдала, как облака заползают на солнце. Сейчас с каждым днем становилось все пасмурнее и серее.

В попытке улучшить настроение и порадовать желудок она потратила гору времени, совершенно попусту. Потому что в ее руках – лоток с рыбой и картошкой, отдающими маслом не первой свежести. И никакой воды, чтобы запить суховатый перекус. Настрой на ограбление как рукой сняло.

Радовали только виды на улочки Лондона, которые не портила даже суета вечно торопливых жителей и тарахтенье моторов. Квартиры начинали украшать к Хэллоуину, а опавшие листья еще не превратились в непонятную раскисшую жижу от дождей.

Кто-то нес только купленные костюмы черных скелетов и вестников смерти. Один мужчина пронес настоящую косу, Ирэн мысленно понадеялась, что это для образа.

В паре шагов от лавки разложился ларек с тыквами на любой вкус. Девушка даже приметила несколько кривых и уродливых, как будто кричащих: «Ууу» своим длинным вытянутым ртом.

Она никогда не украшала порог дома, не готовила конфеты для детей, с тех самых пор, как сама перестала быть ребенком.

Ирэн помогала маме шить костюмы подавая нитки и ткань, а папа прошаривал магазины с канцелярией в поисках необходимых лент, ниток и блесток. Сколько бы часов они тогда не проводили в попытке смастерить лучший наряд, то приведенье из старой белой простыни с вырезанными дырками и нарисованным краской ртом ни один из пары костюмов, что Ирэн удалось примерить, так и не переплюнул.

Малышке Ирэн могли купить наряды в разы симпатичней и, может, даже приличней, но зачем? Если, вечера с семьей давали ей то, что ребенку куда дороже: внимание, любовь и тепло. Так Ирэн рассуждала сейчас, годы спустя, сплетая обрывки воспоминаний в единую нить. Она никогда не чувствовала нужды в простых вещах: еде, крове, одежде, но и роскоши не видела, потому за изысками не гналась. Папа говорил, что все часы показывают одно время, а значит, и ее костюм приведения был ничуть не хуже огромного пышного розового платья феи.

Солнце близилось к закату, город грозился погрузиться в туманный мрак совсем скоро. Ларек осталась позади, когда девушка все же решила отправиться домой. Сквер сменился узким переулком, от стен, словно плетущихся с тобой нога в ногу пахло сыростью, плесенью, и влажным, будто никогда не просыхающим камнем.

– Двадцать, – за спиной неожиданно послышался размеренный глухой стук трости об асфальт и холодный вкрадчивый голос незнакомца.

Ирэн вздрогнула от резкого звука, но, передернув плечами, продолжила некогда спокойную прогулку до дома. Теперь цель ее сменилась: она желала скрыться от преследующих монотонных ударов, вызывающих странную, пробирающую холодом тревогу.

– Ровно двадцать пенни стоит твоя жизнь. Ты должна мне.

Ускорив шаг, Ирэн все еще старалась игнорировать мужской голос, бьющий прямо в спину. Сомнения о ее причастности к речи мужчины развеялись. Должно быть, мстительная жертва одного из десятка уличных ограблений. «Расслабься, Ирэн», – твердила она себе, быстро перебирая ногами по пустующей улице и судорожно пытаясь вспомнить, кто из этих невнимательных обалдуев решился на угрозы ради каких-то грошей. Этих денег не хватит даже на обед в простом кафе.

Очередной раз свернув направо, она с облегчением обнаружила, что дыхание позади наконец стихло, как и те жуткие звуки трости. Облокотившись на кирпичную стену, Ирэн глубоко вздохнула. Она не знала, кому именно и когда успела перейти дорогу, вернее будет сказать, достаточно серьезно перешла дорогу, но тревога все никак не хотела уходить ни через минуту, ни через пять. Эта фраза…

«Дурацкое совпадение», – подумала Ирэн в попытке успокоиться. Она продолжала неподвижно стоять, прогоняя через легкие сырой воздух, и бесцельно залипать в едва освещенный одной единственной, тепло-желтой, мигающей лампочкой в высоком столбе-фонаре закоулок.

Район ей знаком не был, но казался не самым богатым – заколоченные досками окна, плешивая, уже отваливающаяся крупными кусками серая краска, крошащийся кирпич, который успел запачкать светлую блузку девушки. Ирэн устало смахнула кирпичную пыль, но этого оказалось недостаточно, вещь была безнадежно испорчена. Оставалось надеяться только на чудостиральную машину.

Домой Адлер вернулась неприлично поздно, но часы ее не волновали. Ключ через несколько попыток все же попал в скважину. Раздался щелчок замка, а через секунду – выключателя.

– Двадцать пенни или собственную жизнь взамен, – прошептала Ирэн, закидывая блузку в барабан и захлопывая дверцу.

Глава 2. ПРОШЛОЕ

Наверное, всем с самого детства родители твердили, что нужно добиться чего-то в этой жизни, стать успешным, богатым и все в таком духе. Мамы и папы пророчат своим детишкам лучшее, становятся для них лестницей в светлое будущее.

Так вот у Ирэн этой лестницы не оказалось. Девочка попала в детский дом, как только ей исполнилось пять. Там, где они так счастливо и беззаботно жили с родителями и маленьким Бо, пушистым псом, на глаза которого вечно спадала длинная пушистая шерсть, неожиданно случился пожар. Это роковое событие Ирэн будет помнить до конца своих дней. Жадное полыхающее пламя, беспощадно пожирающее все кругом. Громкий хруст деревянной балки. Крик мамы. Папа, бросившийся сквозь горящую стену и обжигающий руки в попытках спасти жену. Бо, до последнего не оставляющий хозяев.

Ирэн, уже не в силах идти, успела выползти наружу, но сразу же потеряла сознание, надышавшись угарным газом.

Помощь пришла слишком поздно, больше из горящего дома никто так и не вышел. Тельце, безжизненно лежавшее на улице, бледное и перепачканное, обнаружили пожарные.

Ирэн не видела и не слышала, как машина с сиреной мчалась по улицам в больницу, не чувствовала, как ее передают в руки врачам. «Девочка чудом выжила», – так говорили в реанимации, когда вводили антидот и готовили кислородную маску для юной пациентки.

Чудом. Несколько дней спустя Ирэн услышала эту фразу собственными ушами. Только вот места для радости в детском сердце не нашлось: его заполнили страх и потерянность. «Где мама?», – вопрос, от которого входящие в палату врачи спешили сбежать. Вопрос, на который смог ответить только заведующий отделением, усатый седой мужчина. Только он осмелился рассказать крошке Ирэн о смерти семьи и о том, что через пару дней ее направят в новый дом, дом таких же детей, оставшихся без родителей.

Так и произошло, Ирэн очутилась среди сирот на целых пять лет, чего заранее знать, конечно, не могла. Новые знакомства, новые стены и огромная гора неизвестностей, встретившая ее с самого порога детского дома вместе с воспитателями.

Все ели и ложились спать в одно время, носили похожую одежду, играли одними и теми же игрушками, которые лежали в нескольких ящиках в игровой. Там были дети и старше Ирэн, но к ней они особого интереса никогда не проявляли, сбивались в свои небольшие группки и сидели всегда поодаль.

Еще каждый день в полдень, перед обедом, всех выводили подышать воздухом на прилегающую территорию, так что, если не представилась возможность поиграть полюбившейся куклой, потому что кто-то другой успел забрать ее раньше, можно было успеть на одну из двух качелей или хотя бы на горку, где всегда выстраивалась очередь из детей.

Празднование дней рождения здесь тоже было иным, не как раньше с родителями. Обычно воспитатели покупали именинникам кекс и одну свечку, а остальным – мешок конфет, на вкус очень сладких и будто уже полежавших в вазочке на столе не одну неделю. В конце дня все садились вкруг, именинника садили в центр и вручали аналог торта. А потом – загадывали желание и задували тоненькую свечку, раздавали конфеты остальным и дружно хлопали в ладоши.

Когда Ирэн отметила десятый день рождения и вновь загадала обрести семью, желание, похоже, и правда начало сбываться. Ее выбрали.

Из детского дома Ирэн забрал весьма простодушный мужчина, как ей показалось, – среднего возраста добряк, в кармане которого всегда были лимонные карамельки, в высокой шляпе фокусника, с седыми бакенбардами. Дядя, всегда улыбающийся и угощающий тебя сладостями, должно быть, мог заслужить доверие любого ребенка, но тогда он выбрал именно Ирэн.

Незнакомец, представившийся как Стивен Гилберт, приходил в приют несколько дней, прежде чем забрать девочку с собой. Каждый раз он насвистывал, отчего угадать, кто явился, чтобы посмотреть на сироток, не составляло никакой сложности.

Однако жизнь вне стен приюта оказалось куда хуже наивных грез о прекрасной жизни, когда юная Ирэн познакомилась со своим новым «домом». Все познается в сравнении, именно поэтому юной Адлер не следовало зарекаться, что хуже вареного лука в фирменном курином супе, который давали в обед в детском доме, быть ничего не может.

В старой серебристой «Королле» Стива пахло чем-то очень приторным и Ирэн, которую посадили на переднее сиденье под предлогом, что она уже достаточно взрослая, порядком подташнивало от него всю дорогу. Она старалась дышать реже, набирая полную грудь, а заодно и щеки воздуха отчего чувство тошноты сменилось легким головокружением, как после аттракционов.

– Проходи, не стесняйся, – бросил Стив, когда машина припарковалась у арки с надписью «Цирк».

Новым пристанищем Ирэн в самом деле оказался цирк. Скажете, что это необычно? Наверняка, но еще больше Ирэн удивилась бы, если бы заведение оказалось не таким дешевым.

Ее встретил шум кто-то закручивал гайки у шатра, кто-то ругался на жеребца, не желающего повиноваться, кто-то встряхивал и развешивал белье на натянутую веревку.

Сладковато-тяжёлый запах жженого сахара смешался с вонью бензина, дешевой еды и нечистот от вольеров. Запах мыла затерялся где-то далеко.

Ирэн помнила, как впервые увидела тигра и остановилась у клетки с ним – животное зыркнуло на неё изумрудными глазами и оскалилось. Несмотря на недобрый нрав зверя, было в нем что-то, заставившее детское сердце сочувствовать. Наверное, несвобода, заточение и необходимость повиновения за кусок мяса и кров.

Радовалась сладкой вате, попкорну и клоунам Ирэн ровно неделю, потом ее начало воротить от приторного запаха. В прошлом добрый фокусник, угощавший ее конфетами, превратился в жадного, скупого мошенника.

Маленькую девочку приютили, чтобы приумножить заработок убыточной конторы. Ее, словно маленькую шестеренку или пружину, встроили в наглый деньгодобывательный механизм. Почему Стив удочерил ее? Он искал кого-то тихого, кроме того, со слов самого Стива, Ирэн была умна и осмысленна не по годам. Лестно? Определенно. А вместе с леденцами предательски подкупило, оттеняя любое недоверие и сомнение. Уже после она поняла, что подошла Гилберту и потому, что выглядела «нормально»: будто денег у родителей было впрок, но не больше, а внешность воспринималась незаурядно, не цепляла глаз.

Как только зрители занимали места согласно купленным билетам и в полумраке начиналось шоу, малышка выходила на охоту. Надо сказать, перед первой вылазкой Стив дал Ирэн некоторые наставления и впопыхах объяснил, что к чему. Наверное, ему стоило постараться лучше, если он действительно хотел поживиться за ее счет.

Слушая, что нужно притворяться посетителем цирка и, неловко пробираясь через места под предлогом нужды или жажды и создавая суету, стягивать всякие побрякушки, Ирэн без остановок кивала головой.

Она помнила, как бешено билось ее сердце в первый раз, как боялась, что и другие это услышат. Помнила, как неумело наклонялась, будто потеряла билет, как смахнула с сумочки женщины крошечную брошку в виде голубки, а та едва не заметила. Как от острого укола возбуждения сперло дыхание, как сжала первую находку в ладони. И как нагло Стив отобрал трофей.

Тогда ей казалось, что происходящее –настоящая «взрослая» миссия, за которую она обязательно получит похвалу и награду. И «награда» ей действительно доставалась. Иногда.

– Мы даём детям чудо, миссис Уэстон. – Услышала однажды Ирэн лепет Стива, лапшу, которую он вешал преподавательнице, приведшей толпу школьников на шоу. А потом, за кулисами, стиснув зубы, мужчина злобно процедил юной Адлер в лицо: – Еще раз придешь с пустыми руками – забудь про еду.

Обычно Ирэн предпочитала считать всех людей по умолчанию положительными персонажами, так что даже тот случай не сделал Стива в ее глазах дурным человеком. Склонило чашу весов в противоположную сторону позже, гораздо позже.

Хозяин цирка безустанно орал на всех актеров, стоило им сделать что-то не так, даже на животных, когда те случайно попадали под ноги. Влетало ли юной Адлер? Пожалуй, иногда за весь цирк разом.

Лицо Гилберта, ждущего в своем кабинете провинившегося, нельзя описать словами. Оно медленно краснело, а желваки на скулах раздувались. Иногда Ирэн удивлялась, как мужчина не срывал голос, пока выкрикивал свои гневные речи без передыха.

Противнее всего было видеть брызги слюны, когда Стив вставал со стула и угрожающе нависал над предметом своей ярости. Несколько раз он срывался, и девушка получала хлесткую пощечину, за которую, конечно, никто никогда и не думал извиниться. Закусывая язык и опуская взгляд на свои потертые ботинки, Ирэн молчаливо запоминала все и с нетерпением ждала своего совершеннолетия.

Платили здесь мало, поэтому и работали тут только те, кому податься было некуда, или те, кому путь в приличную жизнь по воле судьбы оказался заказан.

За пару-тройку месяцев Ирэн узнала имя каждого участника труппы, с некоторыми даже успела сдружиться. Молодые обитатели цирка, среди которых лишь малая часть превосходила Адлер по возрасту, здорово помогли ей освоиться, рассказали про местный уклад, провели экскурсию по владениям Стива и разъяснили, как получать по шее меньше.

Оказалось, достаточно не попадаться Гилберту на глаза, когда он является на шоу в галстуке-леденце с красно-белыми полосками. Не смотреть в глаза, когда он делает замечания в своем кабинете. И самое главное – не пялиться на зубы, особенно, если в них вдруг что-то застряло.

Поговаривали, что однажды некая Лола указала на остатки салата, торчащие меж зубов Стива, пальцем. Тот сразу же замолчал, выставил девочку за дверь, а про ее дальнейшую судьбу история умалчивала. Лола таинственно исчезла вместе со всеми вещами, а ее история стала одной из страшилок, которые местные старички рассказывали салагам перед сном.

Крепче прочих Ирэн сдружилась с Кеннетом. Парня еще в четырнадцать могли упечь за решетку за сбыт запрещенных веществ. И, видимо, весьма успешный, раз юнца не удавалось поймать.

– Зачем ты делал это? – однажды поинтересовалась Ирэн, когда увидела Кеннета сидящим на бортике круглой арены.

Он присоединился к сомнительному коллективу позже Адлер и все еще оставался для нее темной лошадкой. Развлекал публику метанием ножей вслепую, сбивал ими яблоки с голов вызывающихся из зала смельчаков.

– Моей семье нужны были деньги, – пожал плечами парень, перекладывая из руки в руку клинок. – Я по глупости выбрал плохой вариант.

– Думаешь, этот лучше? – усмехнулась Ирэн.

Несмотря на то, что работа на Гилберта казалась девочке отстойной, она никогда в жизни не связалась бы с дурманящей дрянью, однако непрошено судить чужой выбор – привычка дурная и гнилая, не так воспитывали Ирэн.

– Я хотя бы не отправлюсь за решетку, – беззлобно ответил Кеннет. Девушке быстро стало ясно, что здесь парня держал страх, и был он куда более серьезным и жутким, чем скалящаяся физиономия старого владельца цирка. – Гилберт дал слово.

– Слово его и пенса не стоит, – буркнула девушка себе под нос, надеясь, что ее не услышали. Это могло плохо обернуться.

Она, все еще тая обиду, потерла ладонью только недавно зажившую щеку.

Юноша неоднозначно посмотрел на Ирэн и вздохнул, поднимаясь с места. Похоже, перерыв был окончен, как и их диалог. Диалог, где место мечтаний – одной из валют, которую никто не мог отобрать, заменили слишком взрослые размышления.

Многие цирковые держались благодаря вере, которую в них опосредованно вселяла Католическая школа епископа Дугласа. Опосредованно, то есть через пожилую женщину в коляске по имени Мария.

Она приезжала каждую пятницу и воскресенье, чтобы за скромную сумму проводить занятия по естественным наукам и арифметике, но зачастую старушка предпочитала читать Библию, любовь которой разделяли не все обитатели цирка. Кто-то засыпал под убаюкивающий иногда кашляющий голос Марии, кто-то садился в первых рядах, то есть поближе к центру арены, чтобы с горящими глазами внимать каждому слову, кто-то прогуливал занятия. Дни, когда Библию сменяли настоящие учебники казались знаменательными.

Ирэн была в числе тех, кто не очень-то слушал о религии. В основном девочка занималась подсчитыванием красных клеток на пледе, которым учительница прикрывала ноги, иногда притаскивала с собой одну из немногочисленных книг и занималась чтением самостоятельно.

Книги тут были всеобщим достоянием, их передавали по кругу и тщательно следили за аккуратным обращением. Они появились задолго до Ирэн. Как поговаривали, их купил и подарил цирковым сам Стив много лет назад. Потому страницы всех без исключения произведений пожелтели, а золотистое тиснение на обложках потерлось.

Меньше всех, как заключила Ирэн, пострадал «Моби Дик, или Белый кит». Очередь на него была расписана на недели вперед, а, учитывая время прочтения, ожидание романа затягивалось на месяцы. Должно быть, обитателей цирка влекли романы о судьбе и свободной воле, которые оказались в заточении под гнетом управления Стива.

Но самой значимой книгой в жизни юной Адлер стал далеко не роман Мелвилла. Это были «Записки о Шерлоке Холмсе». Когда Ирэн попала в руки Стива, его совершенно не интересовало ее трагическое, но по большей части действительно счастливое прошлое. Поэтому первое время у нее не было никакого имени, ее звали «эй» или «девчонка», а потом, как оказалось, фанат детективов решил прозвать свою «карманную» воришку именем одной из героинь Дойля.

Самым жестоким в этой истории было то, что именно эта книга в их цирковой библиотеке отсутствовала, и Ирэн никак не могла до нее добраться. Наверняка Стив хранил ее в своей трейлерной библиотеке, к которой никого из труппы, конечно, не подпускал.

Любопытство пришлось засунуть подальше, так что Ирэн довольствовалась тем, что могла получить простым терпением. Как говорится, кто ждет, тот всегда дождется.

Переворачивая без безумного восторга страницу за страницей «Моби Дика», юная Адлер утешающе напоминала себе, что будет спасена от исследования пледа на несколько ближайших занятий Марии. А может, и больше, если Библию сменит, например, учебник по арифметике, потому что наука влекла Ирэн куда больше своей конкретикой. Наука была стройна, логична и лаконична, и именно это юная Адлер хотела у нее перенять

Глава 3. НАСТОЯЩЕЕ

Ирэн предпочитала доводить планы до конца, если эти планы не теряли смысл, конечно. Так что этим утром она прочла свежие новости, по традиции выпила кофе, напевая под нос песню, что раздавалась с улицы через открытое окно, а потом, надев другую блузку, отправилась на дело.

Кенсингтон Палас Гарденс – не улица, а настоящий самородок, лучше мог быть только Хэмпстед. Чего стоил один Кенсингтонский дворец. А Вильсоны как раз укатили, должно быть, чтобы купить очередной особняк где-нибудь на юге Европы. Выходит, день обещал быть удачным.

Ирэн весело улыбнулась и, потирая ладони, направилась к уже знакомому дому вдоль улицы богачей. Удивительно, как этот район отличался от трущоб, словно два мира, которые никогда не смогут понять друг друга.

Ей уже доводилось пробираться в это двухэтажное, стоит отметить, весьма недурное жилище Джона и Мари.

Может показаться, что они примерные семьянины и любящие супруги, но Ирэн прекрасно знала, что каждый четверг она проводила время с молодым любовником, а он жил на две семьи.

Что их держало вместе? Наверное, деньги, количество которых иногда немного уменьшалось. Однако девушка была твердо убеждена, что Вильсоны этого даже не замечали – ей ни разу не попадались статьи о грабежах в ежедневных газетах. Ирэн всегда просматривала их, чтобы убедиться, что все прошло гладко.

Протиснувшись через прутья высоких ворот, девушка достала из небольшой сумки кусок мяса и бросила его рычащей овчарке. Аннабет была слишком медлительной и, как показала практика, не склонной к нападению. Поэтому подкуп в виде аппетитного кусочка курицы всегда работал эффективно. К тому же, учитывая, сколько раз Ирэн подкармливала пушистую очаровашку, иногда начинало казаться, что Аннабет даже радуется, снова завидев девушку у ограды.

Под ковриком с приветливой надписью «Welcome» по-прежнему лежали ключи. Наверное, люди слишком любили этот тайник, который среди взломщиков тайником и не являлся – представьте, как обидно взять с собой целый набор отмычек и снова обнаружить ключи в горшке с цветком или под входным ковриком.

Дверь тихо открылась и Ирэн вошла в светлую прихожую с высокими потолками. В особняке пахло роскошью и чистящими средствами. Вальяжной походкой, представляя себя обладательницей всего этого богатства, девушка поднялась по широкой лестнице, находившейся слева, на второй этаж, в спальню.

За картиной королевы, если нажать на кнопку внизу золоченой рамы, открывалась дверца-тайник с цифровым сейфом. К великому счастью Ирэн, открывался он pin-кодом, а не ключом, поэтому в самый первый раз ей понадобилось только внимательно посмотреть, какие цифры были запачканы сильнее.

Сейчас же она быстрыми движениями ввела 120658, ожидая увидеть заветные стопки банкнот. Джон обладал весьма заурядным умом, потому что комбинация походила на дату рождения его жены, сам он для пятьдесят восьмого года рождения выглядел старовато. Хотя, не похоже, что он любил супругу так сильно, поэтому пароль скорее подходил его второй жене.

Замок щелкнул, и дверь послушно открылась. Вильсоны даже не позаботились о том, чтобы поставить сигнализацию, но внутри оказалось пусто. Запустив руку внутрь, Ирэн обшарила все стены сейфа, словно где-то могло затесаться еще одна ниша.

Тщетно, железная коробка действительно была пуста. Ирэн раздраженно выдохнула:

– Что за… – прошипела она и обернулась на скрип пола за спиной.

– Привет, крошка, – раздался самодовольный мужской голос.

Ирэн начала медленно поворачиваться в сторону голоса. Как здорово было бы иметь в руке пушку, чтобы произвести ошеломительный эффект на нежданного гостя.

Ну что ж, вот и конец ее блестящей карьеры, совсем теряет хватку, подумала она. Но, обернувшись, с удивлением отметила, что брюнета, стоящего перед ней в белоснежном халате, она видела впервые. Нет, это не значило, что Ирэн знала всех Вильсонов лично, но про кого-то такого она никогда не читала, не видела на фотографиях со светских вечеров.

Несколько секунд она молча смотрела в почти вызывающе уверенное, выражающее беззаботную ленность, лицо парня.

– Ты кто, черт возьми? – наконец выдала Ирэн, сдвигая брови

– Ты опоздала, – незнакомец непринужденно пожал плечами, по-хозяйски опираясь руками на изножье кровати. – Я сам справился.

– Опоздала? – недоумевая, спросила Ирэн, продолжая рассматривать юношу.

Он изобразил тиканье часов:

– Тик-так, знаешь. Немного припозднилась, и коробочка оказалась пуста.

Ирэн искренне надеялась, что происходящее – розыгрыш, потому что события последнего дня грозились сложиться в черную полосу, и Адлер это начинало не на шутку раздражать. Мало кто останется равнодушным, если несколько раз подряд без предупреждения получит деревянной палкой по затылку. Так и с неудачами: сначала ты решишь, что это случайность, потом заподозришь неладное и, наконец, начнешь закипать.

Наглый незнакомец выглядел как ее ровесник, обладал острыми чертами лица, большими серыми глазами, темными широкими бровями и белесой кожей. Выходит, был обычным и, похоже, слишком самоуверенным красавчиком. Ирэн закатила глаза – только этого ей не хватало.

Она шагнула к незнакомцу ближе, тот не шевельнулся, даже когда она в упор уставилась в его глаза.

– Я не услышала твоего имени.

– Можешь звать меня Рэй. Рэй Портер, – он протянул руку в приветливом жесте, но быстро опустил ее, видимо, заметив недобродушный взгляд девушки.

В кругах местных карманников и воришек, если ты прославился или имел за плечами крупную добычу, получал известность или, как минимум, твое имя становилось не пустым звуком. Фамилию Ирэн в этих кругах знали отлично, может, даже успели подустать или натерли мозоли на языке от ее упоминания. Но вот фамилию «Портер» девушке слышать не приходилось ни разу, Ирэн готова была поклясться. И это навеивало подозрения.

Не то чтобы воришки Лондона зарекались не лезть в чужие грабежи и составляли расписание, но прежде, за всю свою карьеру, Ирэн никогда не доводилось попадать в грабеж во время ограбления. Грабеж, совершенный в халате. Нелепость.

– Не боишься, что тебя поймают, Рэй Портер? – прищурившись, холодно бросила Ирэн и прокрутила кольцо на своем пальце – она частенько делала так, концентрируясь на чем-то.

– Если ты достаточно знакома с местной полицией, – непринужденно начал брюнет, – то знаешь, что Скотланд-Ярд может действительно заинтересовать только, пожалуй, ограбление Тауэра.

О да, Ирэн была достаточно знакома с лондонскими стражами порядка. И, вспомнив беспомощного Джонсона, мысленно согласилась со словами парня, в качестве исключения. Полиции невыгодно расследовать мелкие кражи, к тому же Вильсоны не были достаточно влиятельны, чтобы организовать эффективное расследование с частным детективом. Пускай денег у них хватало, но желания впутываться в расследования, похоже, не было вовсе.

– Что ж, тогда придется смириться с провальной охотой, – Ирэн раздосадовано вздохнула и направилась к выходу. Раз этот наглец ее опередил, искать здесь было нечего. В Лондоне хватало и других богатеев, отмеченных в списке любимцев Ирэн звездочкой.

Искать в доме Вильсонов, конечно, было нечего, однако, стоило перешагнуть порог особняка, Адлер с улыбкой выудила из кармана золотые часы с кожаным плетеным ремешком – пока они болтали, ей удалось ненавязчиво стянуть его с руки парня.

Нельзя уходить с пустыми руками, не в ее правилах. Пускай, пачки банкнот шуршали так мягко и столь потрясающе, лицо обставленного конкурента затмило бы это удовольствие с лихвой. Кроме того, Ирэн знала, денег из сейфа Портеру хватит на десяток таких побрякушек.

Мгновенье спустя улыбка сползла с ее ликующего лица, когда Ирэн увидела такую же счастливую физиономию явно ожидающего ее внимания брюнета в окне второго этажа, все там же, где она его покинула. Портер держал что-то маленькое, оно ярко поблескивало в лучах солнца. «Мое кольцо!», – тут же спохватилась Ирэн и зареклась встретиться с самодовольным парнем снова.

Глава 4. ПРОШЛОЕ

Дни в цирке казались мучительными. Словно сама Ирэн сидела в клетке и послушно выполняла команды под хлестким кнутом. Она могла сбежать, но куда? Ирэн была совсем юна, а здесь перепадало жилье, питье и еда.

– Двадцать пенни за твою жизнь, – бросил однажды Стив, швырнув монеты в руки девочки после очередного шоу.

В тот день она действительно постаралась – стянула два бумажника, карманные часы на цепочке и браслет, кажется, из чистого серебра, но получила ровным счетом ничего за свои труды. На эти деньги можно было позволить себе нарезной батон и банку томатного супа «Хайнц». Зарплата, если так можно было назвать деньги, передаваемые одиннадцатилетнему ребенку на личные траты, которую она проест за ближайшим ужином, забив желудок тестом, размокшим в томатной жиже.

Наверное, стоило однажды попытаться прибирать к рукам часть добычи. Пожалуй, этот план принес бы Ирэн достаточно денег, чтобы отложить на будущее, если бы чертов Гилберт не обыскивал ее с ног до головы каждый раз.

Как только участники представления выстраивались в шеренгу на арене и брались за руки для финального поклона, мужчина находил Ирэн и, не отпуская взглядом, молча приказывал следовать за кулисы сахарной детской мечты. Взгляд этот обычно не сулил ничего хорошего, а высшей степенью похвалы считалось: «Отлично. Свободна». Разумеется, после сбора наживы из карманов, будто Ирэн находилась под гнетом ханства и платила дань.

Между тем Кеннет оказался неплохим парнем. Сдружили их с Ирэн взгляды на Гилберта: оба считали, что он был тем еще засранцем, а еще оба не желали повиноваться установленной диктатуре.

Теперь Ирэн не боялась рассказывать своему приятелю, как ей устроили очередную взбучку за попытку спрятать пятак в сапоге. Кто же знал, что этот жадюга заставит ее разуться?

С пособником у юной Адлер пополнился список еженедельных развлечений, они занимались мелким пакостничеством Гилберту. Обычно проделки заключались в краже одного ботинка Стива, после чего ему предоставлялся квест по поиску потеряшки. Однажды, когда Гилберт особенно грубо обошелся с По, местным пони милейшего нрава, Кеннет приклеил его башмаки на пороге трейлера.

Главным в озорстве было не попасться, иначе пощечиной их повстанческий коллектив бы наверняка не отделался. Стив по щелчку пальцев мог лишить их гонорара, а значит, еды, и душа на столько, сколько его душе заблагорассудится. Даже хуже – он мог лишить этого и остальных обитателей цирка.

Проверка дружбы оказалась окончательно пройдена, когда Кеннет, уже став новоиспеченной звездой, спас Ирэн на одном из шоу.

Обычно Гилберт платил символическую сумму подставным гостям, чтобы те в случае непредвиденных ситуаций не писали жалоб и заявлений. Но, надо сказать, прощаться с денежками из собственного кармана хозяин цирка не любил и делал это в исключительных случаях.

На одном из шоу Стиву даже удалось сэкономить, потому что платить подставному гостю после шоу попросту не пришлось. Чтобы стать профи в любом деле, приходится набить не одну шишку, так вот то представление набило Ирэн огромный фингал прямо на щеке, если выражаться метафорически. А если попросту: она чуть не попалась, и, когда какая-то тучная женщина уже схватила ее за руку, чтобы уличить в краже золотого браслета, Кеннет вызвал юную Адлер на арену.

Ирэн выдохнула, вырвавшись из цепких рук, но ненадолго. Браслет скользнул в карман, к остальной добыче.

Примостившись перед красно-белым щитом, Ирэн поставила на голову такое же красное, как щит, яблоко и сжалась. Кеннет ни разу не промахивался, ей приходилось с десяток раз наблюдать восторженные возгласы других людей, стоящих на ее месте. Они радовались, что остались живы? Что ж, будучи здесь, она начинала понимать.

Парень активными взмахами рук призвал зрителей к поддерживающим овациям, широко улыбнулся и начал уверенно отходить от круглого щитка. Все дальше и дальше. Больше Ирэн ничего не видела, потому что изо всех сил зажмурилась. Ослепительные прожекторы, белые лучи которых пробивались даже через закрытые веки, жарили не хуже июльского солнца. За несколько секунд с девочки сошло семь потов, которые наверняка могли бы слиться в огромную лужу под ногами.

Время будто замедлилось, возгласы зрителей слышались смазано и тягуче, как жвачка, к которой прилип ботинок на улице. Быстрым и сбивчивым было только дыхание Ирэн.

Нож мелькнул в воздухе, как молния, разрезая пространство. Звук удара, напоминающего дрожание стрелы в мишени, заставил Ирэн вздрогнуть, а толпу – взорваться аплодисментами. Еще несколько секунд она боялась открыть глаза, вдруг глухой хруст исходил от ее размозжённой черепушки, а не яблока, вдруг крики вокруг – это крики ужаса от представшего кровавого зрелища.

Когда чья-то ладонь легла на плечо, Ирэн все же распахнула веки, щурясь от света. В единой массе пятен фигура Кеннета вырисовывалась четче прочих – это он стоял рядом, немым жестом выражая свою поддержку и гордость.

Когда сердце успокоилось, а дыхание выровнялось, юная Адлер смогла собственными глазами разглядеть треснутый плод, прибитый к доске.

После шоу Ирэн незаметно ускользнула от тучной женщины, которая, наверняка, уже принялась разыскивать ее среди столпившихся у выхода гостей.

То, что делал Кеннет, было настоящим искусством, искусством владения движениями и чувственными порывами. Сколько усилий нужно приложить, чтобы овации и восторженные крики не сбили тонко настроенное действие, точно выверенную траекторию полета лезвия? Каково осознанно возлагать на себя ответственность за чужую жизнь и идти на сделку с совестью, зная, что осечка не исключена?

Ирэн ни раз спрашивала у Кеннета, как он добился успехов в своем опасном мастерстве, не раз сама брала в руки клинки парня и, пробуя обуздать меткость, осознавала всю тяжесть навыка. Он лишь скромно пожимал плечами:

– Нет ничего, что ты не сумела бы, обладая достаточным желанием.

Мы все механизмы, заправляемые топливом, живущие благодаря ему. Однако в отличие машин, что рассекают по дорогам, сами выбираем необходимый бензин, смешиваем его в уникальных формулах. Добавь к желанию упорство – откроешь перед собой множество возможностей. Выбери агрессию – свернешь горы.

Главное помнить, каждое топливо имеет определенные последствия. Упорство приводит к успеху, но, став слепым, превращается в упрямство. Агрессия открывает двери, но, пускаясь в неверном направлении, оборачивается разрушительной силой.

Путь к мастерству в любом деле заключается в умении управлять «внутренним» бензином.

Глава 5. НАСТОЯЩЕЕ

Щедро отхлебнув из большой керамической кружки, Ирэн сморщилась от вкуса крепкого дешевого кофе. Темная жидкость плеснулась о стенки, когда Адлер с досадой поставила кружку на стол, обнаружив, что забыла добавить сахар, который, к тому же, и вовсе закончился и так и не был куплен. Наверное, когда еще месяц назад она пекла печенье к празднику.

Кухня в квартирке Ирэн была совсем небольшой – туда помещался холодильник, пара навесных шкафов, две тумбы, в одну из которых была встроена раковина, прямоугольный стол с парой стульев.

Сегодня на улице была на удивление скверная погода – жара неимоверная. В двери постучали, и Ирэн неторопливо поплелась, чтобы узнать, кого же принесло. Кажется, даже ручка нагрелась от палящего солнца.

Почтальон. Принес свежий выпуск «The Sun». Поблагодарив маленького парнишку в клетчатой шапке и дав ему несколько монет, Ирэн подумала, как ему, должно быть, убийственно душно бродить по улицам весь день. Она платила почтальонам, чтобы газеты попадали ей в руки сразу же, как можно быстрей, а не томились в ожидании в почтовом ящике, который она почему-то вечно забывала проверять.

Вернувшись на кухню, она плюхнулась на стул и пробежала глазами по страничкам из ароматной бумаги. Ничего необычного – все те же скандальные истории, слухи о сериалах, сноска с интервью с каким-то футболистом и полуобнаженные модели на третьей странице. Политическую заметку девушка умышленно пропустила.

Кажется, Миранда в последнее пребывание Ирэн в «Прохвосте Билли говорила про намечающийся покер в следующую пятницу. Призадумавшись, Адлер щелкнула пальцами – так это же сегодня!

Миранда – бывалая гостья «Билли», как и сама Ирэн, впрочем. Там они и познакомились.

Миловидная белокурая девушка, настоящий ангел, фарфоровая кукла, кто бы мог подумать, что она шантажирует богатеньких женатых мужчин. Почему богатых, думаю, объяснять не нужно. Что насчет женатых? Они были изменщиками. Некоторые сами предлагали Миранде провести ночь вместе за кругленькую сумму, на некоторых просто доносили, слухи, знаете. После такого дело оставалось за малым – собрать компроматы и заинтриговать ими жертву. Большинство выбирало молча заплатить деньги, а не расходиться с женой и делить с ней имущество.

Миранда занималась опасными вещами, но выглядела так, как будто происходящее ее ничуть не тревожило, только развлекало. Наверное, было действительно приятно ставить влиятельных людей на колени и не получать за это возмездия.

Прихватив черный зонт и надев солнцезащитные очки, Ирэн походкой от бедра направилась в подпольный паб-казино. Конечно, «паб-казино» звучало куда лучше, чем выглядело на самом деле.

«Прохвост Билли» скорее напоминал ветхое подвальное помещение, пройти в которое могли лишь немногие, те, кому посчастливилось «засветиться» в темном мире криминала. Чтобы попасть внутрь, нужно было всего лишь назвать перед железной дверью с узкой задвижкой для глаз свое прозвище. Хемиш вел четкий список разрешенных посетителей, который иногда пополнялся или наоборот, если кого-то упекали за решетку или убивали в перестрелке, а местные вышибалы на входе, кажется, работали здесь со времен викторианской эпохи и знали всех в лицо.

Само заведение находилось в Северном Вулидже, расположенном в Ньюхэме, одном из беднейших районов Лондона. Пустующие улицы, мусор и нищета – наверное, самые подходящие слова для всего Ньюхэма. Район располагался по соседству с Тауэр-Хэмлетс, поэтому Ирэн решила, что прогуляется.

Лавируя по шумным улочкам, Ирэн сладко думала о том, как здорово будет обставить сегодня кого-нибудь. В прошлый раз Фрэнк Короткая рука чуть не лопнул от злости, красный как помидор вскочил из-за стола и, шумно бранясь, почти сбежал из «Билли». «Да, нехило ему досталось», – с коварной улыбкой вспомнила Ирэн тот вечер и завернула за угол одного из домов спального квартала.

Становилось тише, запахи любимого всеми детьми праздника почти бесследно выветрились. Вечерами Ньюхэм выглядел не хуже «Лондонского подземелья» с Южного берега. Немного антуража в виде паутины, жуткого грима для уличных попрошаек и спиритическая доска, с помощью которой за символическую сумму можно вызвать Мэри Энн Коттон, и готово: толпы желающим пощекотать нервишки в сумраке ночи уже здесь. Это могло стать визитной карточкой района, если бы сами местные желали привлечь народ.

– Чертовка, – машинально протараторила Ирэн и вошла в распахнувшиеся со скрипом двери паба. Раньше ее до жути злило это дурацкое прозвище, которое дал сам Бальтазар Хемиш. Невероятное везение, должно быть, считали остальные постояльцы. Да, если бы оно не звучало так унизительно, будто само пришествие Ирэн сулило неприятности всем вокруг. Может, так и было, но Адлер никак не хотела этого признавать.

В свой первый визит в подпольное казино, она по незнанию чуть не дала по напудренному личику хозяина, когда тот начал распускать руки и посягнул на стакан ее пива. Тогда Ирэн и правда была не в духе. Ее могли выставить, стоило Бальтазару щелкнуть пальцами, но каким-то чудом этого не произошло. А вот противная кличка вместо родной фамилии приросла, как накипь к чайнику, только уксус тут был бессилен.

Позже, в один из тех дней, когда Хемиш был особенно мягок, открыт и любезен, он рассказал, что хотел прозвать Ирэн черной кошкой: до того наглой и изящной она предстала его взору. «Разоделась в черное, так завораживающе покачивала бедрами, – объяснял он с полуулыбкой, – только вот удачи с собой притащила маловато». В тот же день хозяин заведения признался, что она пила пиво изящнее всех, кому ему доводилось встречать на этом свете.

– Кого я вижу! – проворковал Хемиш, завидев Ирэн в узком темном коридоре, выходящем в небольшое помещение паба.

Мужчина вальяжно сидел за покерным столом в черной шелковой рубашке, оголяющей грудь. Ткань поблескивала в слабом свете. Хемиш всегда был одет с иголочки, будто тратил жизнь исключительно на покер и походы по магазинам. Вел себя он соответствующе, чем временами не на шутку раздражал Ирэн, вызывая нешуточное желание сбить напускной пафос.

Рядом с хозяином «Билли» примостились еще двое. В лысом затылке Ирэн заметила Болтуна, второго парня узнать по темной шевелюре ей не удалось.

Игроки не обратили на нее никакого внимания, явно занятые напряженным обдумыванием действий, чего не скажешь о Бальтазаре. Он расплывался в довольной улыбке. Ирэн быстро отбросила мысли о своем долгожданном появлении.

– Дни идут, а что-то остается неизменным, – бросила она, усаживаясь на высокий стул за барной стойкой. – Пинту пива, – обратилась Ирэн к протирающему белым полотенцем стаканы пареньку.

– Жара выбила из тебя былой задор? – Хемиш заложил руку за голову, пока крупье раздавал карты.

– Сам бы выполз из этой норы. Уверена, мокрого места не осталось бы, не то, что твоего жалкого сарказма – хмыкнув, парировала девушка. Ее кожа могла высохнуть от жары, но язвительность и наглость – черта с два. – Кто этот новенький?

Вопрос вышел бестактным, потому что слышали его, наверняка, и все сидящие за столом с Хемишем, включая того самого новенького. Но Ирэн это не беспокоило: он показался слишком тихим или сосредоточенным, чтобы возмутиться.

– Ах, правда красавчик? – сияя довольством, спросил Бальтазар. Ему смущение и чувство такта было свойственно еще меньше. – Это мой новый черный бриллиант, не обессудь, крошка.

– Да брось, Хемиш, я уже стара нести это почетное звание. – Перед Ирэн появилась тяжелая пивная кружка, испачканная тонкой струйкой пены. Собрав ее, с тихим причмокиванием девушка облизала палец.

Поднося стакан к губам, Ирэн услышала из-за стола счастливое «Фулл-хаус» Хемиша и раздосадованный вздох Болтуна. Должно быть, в этот раз заболтать соперников у него не вышло.

Третьего участника, на удивление, слышно не было. Заинтригованная тишиной Адлер обернулась. Игроки в покер редко молчали – если ты играешь на крупную сумму, хочешь-не хочешь, как бы ты не блефовал, в конце исхода два: сладкая победа или горькое поражение. Новенький сидел к ней вполоборота и пододвигал к себе стопку фишек. Она не видела выражение его лица, а вот физиономия всего мгновенье назад светившегося от счастья хозяина «Билли» скривилась.

– Неужто твой красавчик вытащил каре? – Ирэн с издевкой посмотрела на Бальтазара, тот, не поворачиваясь в ее сторону, показал в ответ неприличный жест.

– Стрит-флеш, – поправил незнакомец под недовольное бурчание мужчины.

Ей редко доводилось видеть проигрыши Хемиша, потому что был он тем еще прохвостом, как и подобало заведению с подобного рода названием. Хозяин казино, самостоятельно назначавший крупье и имеющий доступ ко всем игровым колодам априори не мог проигрывать.

Так ей казалось до первой собственной победы. Тогда Ирэн решила, что Бальтазар позволил ей обставить себя, но, получается, это было не совсем так. Возможно, Хемиш так и отбирал свои «бриллианты». Весьма затратный способ, стоит сказать.

Лишь сейчас Адлер заметила в тени помещения, справа от покерного стола, Миранду. Она сидела на пурпурном вельветовом диване за круглым столиком. Раньше на стенах висели канделябры, теперь, похоже, Хемиш от них избавился, сделав из «Билли» настоящую пещеру или публичный дом, она еще не решила. Захватив остатки пива, Ирэн неспешно направилась к своей подруге.

– Как ты? – поинтересовалась Миранда, отодвигаясь на противоположную сторону дивана, чтобы Ирэн могла к ней присоединиться.

– Пока не жалуюсь, – Адлер пожала плечами. Это действительно было так. Времена не самые богатые, но и бедной, как раньше, себя назвать язык не поворачивался – добрая половина Лондона жила хуже, уж кому, как не ей, знать. – У тебя, как погляжу, дела тоже неплохо идут, – Ирэн снизу-вверх осмотрела подругу – она выглядела свежо: легкий макияж и укладка на не касающихся плеч волосах, милое белое платьице с кружевными вставками. Ангел во плоти, не иначе.

– Хотела бы я согласиться, – Миранда тяжело вздохнула. – Сейчас опасные времена. Бальтазар обещал предоставить мне защиту хотя бы здесь, в «Прохвосте Билли». Боюсь, что за его пределами мне крышка, Ирэн.

Сдвинув брови к переносице Адлер о чем-то задумалась, но всего на секунду.

– Кому ты, черт возьми, перешла дорогу?

Рано или поздно Миранда вляпалась бы по-крупному: ни один человек на этом, да и на том свете, не мог прожить свою жизнь ни разу не испачкавшись.

– Титул виконта Портмана тебе что-нибудь говорит?

Ирэн поперхнулась напитком, и, прочистив горло, вытерла тыльной стороной ладони губы.

– Тебе крышка, – согласилась Ирэн со всей серьезностью. Если бы она когда-нибудь от скуки взялась за составление списка людей, которым никогда и ни за что нельзя переходить дорогу, семейка нынешнего виконта обязательно вошла бы туда – одни из самых влиятельных и богатых людей короны. Такие персоны всегда получают то, что хотят, поэтому, пожалуй, с Мирандой и правда можно было попрощаться. – Что ты на него нарыла?

– Мы, – она замялась, – мы встречались. Он платил мне за встречи, но никогда ни к чему не склонял, понимаешь? Никакого интима, никаких намеков на романтику, мы просто болтали, а после я получала кругленькую сумму. Это смущало: он не был похож на остальных моих клиентов, его будто совсем не интересовало мое тело, но деньги закрывали глаза на любые подозрения. Пока одним вечером я заметила и прихватила одну занимательную бумажку, пока виконт отходил за альбомом с семейными фото. Его сын сбежал, Ирэн, и выкрал «Гримуар папы Гонория». Не знаю, что это, но звучит серьезно. Это было письмо, в котором виконт гневно приказывал разыскать парня и любой ценой вернуть книгу.

Последствия завладения древним мистическим материалом не теми людьми представлялись Ирэн ужасными, несмотря на все ее недоверие к магическим штукам и ритуалам. Любая информация, попади она не в те руки, становилась невероятно опасной.

– О чем болтаете, крошки? – без излишнего такта ворвался в диалог Бальтазар. Миранда тут же утихла и уставилась на возвышающегося над ними мужчину. Он криво улыбнулся ей, после чего посмотрел на Ирэн, видимо, надеясь, что хотя бы она ответит на его глупый вопрос.

– Обсуждаем последние писки моды, – соврала Адлер, прекрасно зная, что Хемиш легко раскусит очевидную ложь – она явно не была похожа на модницу.

«Похищение Гримуара, значит», – ей доводилось слышать про эту ветхую книжицу. Кажется, она была утеряна еще в шестнадцатом веке, а потом неожиданно нашлась в какой-то глуши под городом. Сколько же денег пришлось отвалить виконту, чтобы выкупить ее на аукционе? А потом с великой досадой обнаружить, что родной отпрыск выкрал ее.

Ирэн, раздумывая о рассказе Миранды, взглянула за спину стоящего хозяина бара, чтобы убедиться, что партии закончились, и только теперь смогла рассмотреть лицо молчаливого парня. «Чтоб тебя!», – выругалась она, узнав наглеца из дома Вильсонов.

Ирэн вскочила из-за столика, отсалютовав Миранде, и под странный взгляд Хемиша быстрыми шагами отправилась в сторону Портера. Он что-то непринужденно обсуждал с Болтуном, попутно оттряхивая рукав своего темного пиджака.

Когда тот вместе со своим собеседником поднялся и направился к барной стойке, похоже, чтобы отметить победу и заодно поражение лысого друга, Ирэн поймала парня пальцем за воротник. Получив ошеломленный взгляд, она довольно улыбнулась.

Адлер изящно выудила из нагрудного кармана часы. Послышался глухой стук: бармен поставил на стойку кружку. Портер потянулся к вещице, болтающейся теперь у него перед носом, но Ирэн тут же опередила его, сжав аксессуар в кулаке.

– Кольцо, – коротко потребовала она и выставила ладонь.

Отчего ей стало так приятно? Она знала, каково это – когда все идет не так, как хотелось бы.

Портер послушно засунул руку в карман штанов и, ловко перебрасывая кольцо между пальцев, показал его Ирэн.

– Одновременный обмен, – с легким азартом парировал парень.

– Идет, – сдалась Адлер, не желая торговаться.

Хотя знала, что Портер согласился бы на любое ее условие. Почему? Дело в том, что, когда Ирэн рассматривала украденную у этого заносчивого мальчишки вещь, в тот вечер, дома, она заметила одну любопытную деталь – часы едва слышно шумели, если встряхнуть.

После еще нескольких минут тщательного осмотра, помимо золотого циферблата с инкрустированными камушками, Адлер обнаружила совсем малюсенький крючок рядом с механизмом подвода часов. Стоило нажать на него, циферблат откидывался, открывая тайный отсек. В нем лежала куча пластинок. Ирэн была готова поклясться, что эти малышки из настоящих бриллиантов. В камнях она знала толк, потому что ни один приличный вор не спутает подделку и оригинал. А Ирэн как раз слыла приличной, во всех смыслах.

Оставь Адлер часы себе, выиграла бы джекпот, но она поддалась сантиментам, заключенным в кольце.

Под хлюпающие звуки Болтуна, жадно поглощающего напиток, двое быстро перебросились вещицами.

– Что ты здесь делаешь? – Ирэн высыпала бармену пятнадцать пенсов за свою пинту и осмотрела теперь уже одетого парня. Стоит отдать должное, при их первой встрече она не ошиблась, действительно красавчик. Сейчас он зачесал волосы назад и выглядел поприличнее.

– Развлекаюсь, – Портер едва заметно ухмыльнулся, бросив взгляд на уже потеснившего Миранду Хемиша. Тот что-то бурно рассказывал девушке, закинув ногу на ногу.

– Вильсоны еще не вернулись, – отметила Ирэн.

– Там стало скучно, когда ты ушла, – Рэй замолчал, заставив Адлер смутиться и разозлиться одновременно. – Мне нужны были часы, и я решил, что обязательно встречусь с тобой здесь.

– Может, ты вообще ради меня решил нагло ограбить семейку Джона и Мари? – Ирэн усмехнулась и направилась к выходу – пожалуй, здесь ей больше делать нечего.

Слова Хемиша о новообретенном бриллианте ничуть не задевали ее гордость и достоинство. Бальтазар был провокатором, за то ей и нравился, по крайней мере, большую часть времени. Что насчет самого Портера? Она не станет биться с ним за место под солнцем и призрачную славу. Пока наживы хватает всем, и пока не захочется почувствовать ярый дух соперничества.

Уже поднимаясь по лестнице, ведущей на улицу, Ирэн услышала вслед громкое:

– Не обольщайся.

«Не вздумай оборачиваться», – пресекла она себя на мимолетном желании, которое не успела разобрать, и поспешила поскорее покинуть подвал. В последнее время она слишком часто сбегала.

Глава 6. ПРОШЛОЕ

– Куда ты собираешься? – поинтересовалась Ирэн, когда заметила за кулисами Кеннета, складывающего свои многочисленные ножи в специальные ножны. У его ног стоял потрепанный рюкзак.

В ответ он лишь приложил палец к губам и, приобняв за плечо, мягко повел Ирэн к заднему выходу из шапито. Вечернее шоу давно закончилось, и все актеры разошлись по палаткам.

– Я ухожу, – ответил Кеннет, когда они немного отдалились от главного шатра. Справа, в трейлере Стива, горел свет. Отсюда было слышно, что он с кем-то ругался по поводу оплаты. – У меня мало времени. Гилберт не должен узнать.

Задать вопросы, тут же возникшие от неожиданной новости, Ирэн не успела. Парень отсалютовал ей и, перехватив лямки рюкзака, быстрым шагом направился в неизвестном направлении.

Как будет зол хозяин цирка следующим утром, Адлер даже представить не могла.

Впрочем, ей и не пришлось ничего представлять. По прошествии нескольких часов, когда Ирэн уже готовилась отходить ко сну, как и все в округе, потому что тишина стояла невероятная, раздался громкий приближающийся визг сирен. Тревожный звук снял сон как рукой.

Вскочив с постели, Ирэн прямо в ночной рубашке высунулась на улицу, где встретилась взглядами с еще несколькими любопытными головами. Стив метался туда-сюда перед трейлером, он выглядел взбешенным или нервным, в темноте различить получалось плохо. Одно она знала точно – происходящее не к добру. Для всех, кроме, конечно, Кеннета. Паренек смылся, а прочие цирковые остались здесь и наверняка будут отдуваться за выходку товарища.

Когда полицейская машина остановилась и из нее вышло два офицера. Ирэн спряталась за натянутой тканью, стараясь подслушать как можно больше деталей из разговора, но безрезультатно. Все трое проследовали в трейлер, Гилберт зашторил небольшое окно.

Раздосадованная Адлер вновь поплелась к кровати, чтобы рухнуть на нее, а потом провести добрый остаток ночи без сна. Как бывало обычно, когда вокруг происходила возня или случались внезапные новости, при чем характер их не имел ровным счетом никакого значения, главное – неожиданность.

Что, если Стив продал Кеннета, наплевав на обещание о безопасности? Если дела обстояли так, то парень обладал неплохой чуйкой или информацией, что даже лучше, а Гилберт снова подтверждал статус последнего мерзавца. Ни то, ни другое Ирэн не удивляло. По правде сказать, после всего, что успело приключиться в ее недолгой жизни, удивить ее было до невозможности сложно.

В любом случае, Кеннет сбежал, и Ирэн приняла это как настоящее предательство. Но предъявить это лично, увы, не имела никакой возможности. Оставалось только смириться и все же улечься спать, недовольной и разочарованной. Улечься с мыслью, что парень, который ей нравился, бросил ее в злополучном цирке и что она будет неизбежно скучать по нему. Они не были вместе, но Ирэн казалось, успели крепко сдружиться. А после Кеннет взял и бесследно сбежал. Именно сбежал и бросил, потому что только так наивное, нежное, детское сердце Ирэн могло пережить болезненное событие.

***

Закон Мерфи гласит: «Если что-то может пойти не так, оно пойдет не так», короче говоря, это закон подлости. Так что, проснувшись, Ирэн имела потрясающую возможность прочувствовать всю силу этого явления на собственной шкуре.

Как бы ей не хотелось, произошедшая история с исчезновением метателя ножей активно обсуждалась из каждого угла цирка целую неделю, начиная с того самого утра, которое бессонная ночь и так порядком подгадила. Каждый участник шапито словно считал своим долгом высказать собственную версию, подсыпая соль на еще свежую рану.

Это становилось главной темой на тренировках и репетициях шоу, как только Гилберт покидал арену. Обсуждалось за обедом и на задних рядах занятий Марии.

Как Ирэн умудрялась становиться свидетелем сплетен, если не участвовала в представлениях? Она все еще находилась на территории шапито, как в закрытой колбе, где воздух общий, а шушуканье, сколь бы тихо оно ни было, долетало до каждой пары ушей.

Хуже всего оказалось то, что Гилберт заставил Ирэн познакомить новоиспеченного артиста, найденного на следующий же день после побега Кеннета, с местными устоями. Стив заменил парня, словно тот был всего-навсего расходным материалом. Заменил, и глазом не моргнул. Мысль эта сидела в голове Ирэн и раньше, но только теперь проснулась и начала отдаваться болезненно где-то, ниже головы, наверное, в самом сердце.

Новичка она встретила у кованой арки с надписью «цирк», будто там располагалась конечная автобусная остановка, где мальчик вышел и теперь ожидал, пока его встретят родственники. Переминаясь с ноги на ногу, он мялся у входа, теребя лямки небольшого рюкзака с вещами. Заметив приближающуюся фигуру, паренек оживился.

На первый взгляд новенький показался Ирэн очередным парнишкой лет девяти-десяти, чуть младше ее самой, из неблагополучной семьи, если такая у него вообще имелась: протертые брюки на пару размеров больше и выцветший растянутый джемпер, который на худоватом теле невысокого роста выглядел еще объемней, плотный «рабочий» загар и короткая стрижка.

Адлер даже стало жаль новичка – что угодно лучше, чем работа на Стива. Но, чтобы не стать жертвой камеры пыток Гилберта, Ирэн засунула собственное мнение поглубже, по крайней мере, пока, и кивком предложила новичку следовать за ней.

В то мгновенье Ирэн вновь почувствовала себя деталью механизма, только на сей раз иного характера. Деталью мясорубки или пылесоса, а может – и того, и другого вместе. Она участвовала в заманивании новой жертвы, которую их цирковое существование непременно перекрутит.

Нет, жизнь в шапито не была дурной. Хуже оказаться босым на улице, погрязнуть в долгах, проиграв все, спиться и впасть в беспамятство, оказаться брошенным и обманутым целым миром.

Цирковая жизнь меняла, перемалывала нутро, и Ирэн ощущала это на собственной шкуре. Она не знала, каждое ли шапито могло сотворить из обитателей людей новых, перестроить их внутренности, но цирк Гилберта мог. Он превращал открытость в подозрительность, показывая гнилую сторону людской натуры, беспечность – в осторожность и предусмотрительность, чтобы не лишиться пищи, улыбчивость – в угрюмость, потому что необходимость дарить улыбку другим, невзирая на собственное желание, высасывала соки.

Ирэн помнила, как близняшки Хоуп по первости прятали сухари и яблоки под матрасами, чтобы Адлер не выкрала их, как поступала с побрякушками зрителей на шоу. Помнила, и как всего пару месяцев спустя они уже просили стащить что-то у других, лишь забавы ради.

Иногда, заглядывая в появившуюся совсем недавно комнату кривых зеркал и глядя в искаженные отражения, Ирэн задумывалась, а не менял ли цирк их лица: до того чужим и странным ей казалось ее собственное. Словно там, в зеркале, на нее смотрела кукла-чревовещатель, с выразительными, но слишком холодными глазами и порядком потрепанным видом.

– Это арена, это трейлер Гилберта, – указывала без энтузиазма Ирэн, исполняя нежеланное поручение, – а там – палатки артистов со всем необходимым для жизни, за ними – душ, он общий для всех.

«Артистов», – повторив про себя, девушка усмехнулась. О да, она была той еще артисткой. Артисткой-аферисткой.

Всю «экскурсию» новичок беспрестанно кивал, словно в конце его ждал экзамен. Этим он напомнил Ирэн ее саму в день, когда Гилберт впервые заставил ее воровать.

– Ты будешь жить там, – подытожила девушка, ткнув пальцем в сторону большой мужской палатки, стоящей неподалеку от женской. Парень снова кивнул.

Ирэн уже собралась уходить, когда все-таки обернулась, потому что внутри что-то защемило:

– Как тебя зовут? – обратилась она, впервые проявив интерес к незнакомцу.

– Калеб, – скромно ответил тот.

Девушка слегка хлопнула парня по плечу, отчего тот вздрогнул:

– Бежал бы ты отсюда, Калеб, – такие в нашем цирке долго не выдерживают.

Потому что жизнь в нем методично высасывает из тебя соки, делает податливым и мягким или наказывает за неповиновение, выбрасывает, как бракованный товар, и находит замену.

Калеб поднял глаза, полные смятения, и тихо спросил:

– Почему ты так думаешь?

Ирэн глубоко вздохнула – она не думала, она точно знала, о чем говорит:

– Гилберт, он как акула, только чует не кровь, а слабость. Так что соберись или беги.

Пугалки для новичков – не конек Адлер, как и инструктажи по безопасности для новобранцев, но здесь случай исключительный – на Калеба без слез было не взглянуть. Поэтому пареньку следовало сразу узнать, что случается в их сахарном мире, если не подобрать сопли.

Глава 7. НАСТОЯЩЕЕ

Гримуар все не хотел выходить из головы Ирэн. Возможно, дело обстояло так, потому что ее манила идея завладеть уникальной книгой, подержать ее в руках, а потом продать подороже. Но, кроме этого, Ирэн была убеждена, что-то в пропаже гримуара абсолютно точно было нечисто. А значит, она абсолютно точно в это влезет.

Нечисто было и то, что в часах Портера хранилось целое состояние, но это Адлер решила оставить на десерт.

Так что, стоило покинуть бар, Ирэн тут же залезла в телефон, чтобы провести небольшое расследование. Много времени, чтобы выяснить, что в Лондонской библиотеке хранится так называемая «Книга запретных Гримуаров», где в кратком изложении представлены сведения о трех разных гримуарах, один из которых и выкрали, ей не потребовалось. Значит, следующей точкой в ее маршруте и станет библиотека.

Заведение требовало кощунственных трат – почти шестьдесят фунтов за подписку на абонемент. К счастью, Ирэн хватило связей, один из ее клиентов взамен на кражу занимательного фамильного медальона предоставил золотой билет к тысячам книг, если вдруг ей захочется забрать что-то домой.

Тогда Ирэн даже не задумалась, стоили ли все труды по охоте на кусок граната в золотой оплетке этих шестидесяти фунтов. Определенно, нет. Но такое крупное дельце вскружило ей голову – никто прежде не пользовался ее услугами, юная Адлер даже не знала, как на нее вышли. Ирэн занималась мелким воровством у Стива, и, наверное, однажды он взболтнул лишнего, а ее имя поставили на карандаш. Поэтому и заказчик кучу денег не отвалил – у Гилберта не было достаточно влиятельных знакомых – говорил красиво, но только в посредственных тавернах.

Библиотека находилась северо-восточнее Букингемского дворца. Удивительно, как менялись виды от трущоб к центральным районам. Ирэн в очередной раз поразилась, что эти два мира соседствовали столь близко и, наверное, пытались не уничтожить друг друга. Если вы подумаете, что у Ист-Энда в этой битве не было шансов, вы точно недооцениваете рабочий класс, а вот богачей-аристократов – напротив.

Погода сжалилась над лондонцами – надуло серые тучи, палящее солнце утонуло где-то среди них, оставляя от себя только белый диск. Ирэн приняла это за хороший знак, сулящий ей неплохой улов. Почувствовав дуновения ветра, жители повыползали из кирпичных гротескных домов. Здесь редко имели привычку бежать куда-то сломя голову, и девушка была полностью согласна с местными, разумеется, если ее не преследовала полиция.

Попутно заскочив в свою квартирку и перерыв все ящики в тумбочке, стоявшей между диваном и письменным столом, Ирэн наконец с облегчением обнаружила среди десятка бумажек с непонятными цифрами, заметками и адресами, булавок и каких-то крошек старую-престарую брошку.

Оставив зонт и сменив платье на единственное светлое и такое приторно светское, Адлер прицепила белое украшение на груди, надела изящную шляпку с маленькими полями и, напоследок глянув в зеркало, висящее слева от входной двери, с одновременным удовлетворением и недовольством отметила, что добилась нужного эффекта – для похода в подобные места требовалось выглядеть соответствующе, только за этим в ее гардеробе терпеливо ожидало своего часа это платье. Сдернув пальто с крючка, Ирэн вышла из квартиры.

Для полноты помпезного образа Адлер решила поймать черный кэб. Почему черный? Потому что так велело сердце. Пришлось немного промокнуть под моросящим дождем, разглядывая светящиеся таблички такси, но результат того стоил, и вскоре Ирэн довольно примостилась в салоне желанного авто.

Уже у коричневых дверей серого каменного здания Ирэн попыталась вытащить из головы что-нибудь об оккультистах и прочих альтернативных верованиях, ну и о колдовстве, конечно. Но вспомнила лишь, что подобного рода мероприятия организовывались в зданиях в духе Вестминстерского аббатства, включали пролитие крови и жертвоприношения. В общем, никаких тортов, конфетти, пунша и вечеринок.

Что если виконт собирался стать бессмертным, а его сынок уж очень не хотел оставаться в вечном ожидании наследства? «Эликсир молодости», – саркастично протянула Ирэн и усмехнулась.

Если поиски книги затянутся, она предложит мистеру внезапности-Портеру пари. Как бы Адлер не противилась, Рэй все же успел показать себя, как мастер своего дела и неплохой игрок в покер, так что, в общем-то, считался ее конкурентом. Самоуверенным и напыщенным конкурентом, которого она могла обставить благодаря предоставленному судьбой шансу.

Ирэн перешагнула порог огромной библиотеки. «Книга запретных Гримуаров», – произнесла она шепотом. Однако, прежде чем направиться к полкам, свернула в сторону старой картотеки. Такая махина, как Лондонская библиотека, не прощала самонадеянности – здесь было проще потеряться среди томов, чем найти нужный.

Деревянные ящики со стертыми надписями вызывали странную ностальгию –словно машина времени переносила ее в столетие назад. Ирэн вытянула один из ящиков и принялась пролистывать пожелтевшие карточки, они пахли старостью. Наконец обнаружив название нужной секции и шифр местонахождения книги, она аккуратно задвинула ящик обратно.

Минуя читальный зал, Ирэн тихо пробралась к необходимому стеллажу. Несколько посетителей проводили ее взглядом, наверное, чтобы удостовериться, что она не издаст лишнего шума.

Полки покрывал тонкий слой пыли. Собрав его пальцем, Ирэн удивилась, как много людей готово было платить большие деньги, чтобы получить доступ к старым произведениям, и как в разы меньше оказывалось желающих прибираться здесь.

Вдруг ее отвлекла скрипнувшая неподалеку половица. По другую сторону стеллажа раздались тяжелые шаги. Ирэн механически присела на корточки.

Взглянув в щелку между книгами, она увидела пару коричневых мужских ботинок с круглыми носами. Те торопливо ходили взад-вперед, а затем послышался нервный голос – мужчина кому-то звонил:

– Где тебя носит? – злобно прошипел он, чтобы не привлекать слишком много внимания.

Ирэн решила притаиться, слишком уж подозрительным показался тип. Но вдруг старая доска скрипнула вновь. «Проклятый пол!», – выругалась Адлер. Мужчина по ту сторона стеллажа резко замолчал. Он услышал. А в следующую секунду сказал кому-то на том проводе:

– Подожди. – Фразу, которую Ирэн боялась больше, чем весьма странный разговор незнакомцев в библиотеке.

Башмаки медленно задвигались. Мыски опасно уставились прямо на нее – Ирэн видела это через щель. Мгновенье ожидания исхода, за которое ладони ее даже успели взмокнуть, тянулось вечностью, пока, наконец, судьба не проявила к Адлер благосклонность:

– 3_35_21_2_43_35_4, – отчеканил цифры незнакомец кому-то в трубке. – Мне плевать. Завтра до полудня оно должно быть на месте.

На этом диалог завершился. Некто, стоящий в полуметре от Ирэн сбросил звонок, шумно положил телефон в карман и зашагал прочь. Шаги злобных башмаков начали стихать, а девушка могла вздохнуть полной грудью.

От неудобного положения ноги уже начало неприятно покалывать, но Ирэн решила досчитать до пятидесяти, прежде чем встать, чтобы наверняка остаться в одиночестве.

Цифры вообще являлись излюбленным изобретением Адлер. Ей нравилось считать, сколько себя помнила, при чем не имело значения, что именно. Потому и игра в прятки особенно манила Ирэн в детстве.

Раз уж, по воле обстоятельств и собственного любопытства, в сегодняшнем событии, чудаковатом и подозрительном, слились две главные слабости Ирэн: цифры и тайны, она непременно должна ввязаться в него.

3_35_21_2_43_35_4. Что бы это могло значить? Вот оно! Ирэн, довольно улыбнувшись, выудила с полки «Книгу Запретных Гримуаров». Она вернется к шифру позже, когда разберется с пропавшей книжонкой.

Пребывая в хорошем расположении духа, Ирэн вышла на улицу. Легкий вечерний ветерок обдал ее несколько утомленное лицо. Солнце, все еще скрываемое тучами, уже начало уползать за горизонт. Дождь продолжал накрапывать. Никуда больше не торопясь, Ирэн безмятежной походкой направилась вдоль по улице. Было около половины восьмого, однако людей на улице не оказалось. Район неестественно опустел.

Ближе к десяти она наконец распахнула двери в свою скромную квартиру. Просидев на продавленном диване порядка пятнадцати минут, пока гудящие ноги отдыхали от протяженной прогулки, Ирэн все-таки решилась стянуть с себя одежду, которую в итоге оставила лежать небрежной кучей рядом.

Ощупав корешок с несколько стертым золотым тиснением, Ирэн открыла книгу. Энхридион Папы Льва и Малого Альберта она пролистала сразу, они ее совсем не интересовали, кажется, там рассказывалось о магических советах на все случаи жизни и молитвах. Вместо этого Ирэн остановилась на короткой и «безопасной» версии папы Гонория, той самой, где простых смертных лишили возможности прочесть опасные заклинания. Так говорил Интернет.

Тогда, в читальном зале, потратив еще немного времени, Ирэн успела разузнать немного и про этого папу Гонория. Будучи папой римским в тринадцатом веке, он способствовал активному развитию инквизиции, являлся адептом некого Ордена Хранителей смерти и, собственно, автором писания. Считался могущественным чародеем, а гонения устраивал, дабы расправиться с конкурентами.

Судя по названию ордена, про который девушке найти ничего в лондонской библиотеке не удалось, еще и некромантию практиковал.

В общем, мутный тип, решила Ирэн и пробежалась взглядом по страницам с текстом. К ее великому сожалению, никакой из ряда вон выходящей оккультистской чертовщины там не оказалось, писали только про азы ведения магической работы, меры предосторожности и способы овладения несметными богатствами. Все, что касалось подчинения всевозможных существ, общения телесного и бестелесного, оставалось заперто в оригинальном гримуаре.

Захлопнув книгу, Ирэн уставилась в стену, где висели треснутые монотонно тикающие часы. Тик-так, тик-так, иногда столь успокаивающе, а иногда невыносимо раздражающе. Они успели заслужить звание незаменимого индикатора ее состояния, заменили муторную рефлексию, когда тягуче размышлять, каково же сегодня ее настроение, не было никакого желания. Треснули они тоже при исполнении.

– Что бы делать дальше? – обратилась Ирэн в пустоту, переводя взгляд на часы. Сегодня тиканье помогало ей сосредоточиться.

В голове всплыла та странная последовательность чисел, и уже через минуту, крутя карандаш между пальцев, Ирэн обмозговывала, что она могла значить.

На вырванном из блокнота клочке бумаги, уже порядком исписанном, красовались закорючки-буквы, которые, определенно, по мнению девушки, должны были шифроваться цифрами.

Вариант с самым простым шифрованием отпадал уже на 35 – букв попросту не хватало. В очередной раз зачеркнув получившуюся нелепицу, Ирэн задумалась: что, если последовательность означала номер полки, книги, главы, страницы и слова? Оставалось еще две лишних цифры. Она вздохнула, выдернула новый лист из блокнота и записала все буквы алфавита в таблицу.

Пронумеровав гласные, начиная с единицы, она получила последовательность от 1 до 6. Дело за малым», – подумала Ирэн. Оставалось лишь разобраться с остальными. B – первая от А, может, ее номером было 11? Придерживаясь этой логики, 35 означало бы пятую букву от третьей гласной, то есть N. 21 буква должна стоять первой от второй гласной, то есть F. Продолжая в том же духе, Ирэн, еще не уверенная в успехе, довольно улыбнулась – и 43 в таком шифре находилось место.

Соединившись, обведенные кругом буквы сложились во что-то внятное: INFERNO. Вот оно! Первая часть «Божественной комедии» Данте Алигьери, судя по всему. Поэтично и жутко одновременно.

Что ж, раз уж Ирэн узнала значение комбинации или, по крайней мере, думала, что узнала, перед ней открывалась новая возможность, новый шаг в деле, чертовски интригующем и набирающем обороты.

Незнакомец из библиотеки говорил что-то про полдень завтрашнего дня. До этого срока, судя по всему, должны были передать нечто в указанное место. И какая, должно быть, удача: на завтра Ирэн никаких планов не строила.

Глава 8. ПРОШЛОЕ

Лишь однажды Ирэн доводилось видеть виконта вживую. Ей было двенадцать.

Она вышла из маленького женского шатра и сразу же встретила расплывающегося почти в безумной улыбке Гилберта. Стив светился от счастья, как и его начищенные до ослепляющего блеска ботинки. Он возбужденно оглядывался вокруг и, кажется, кого-то искал. Нет, не кого-то, а именно юную Адлер, как ей стало понятно уже через пару секунд. Стив почти подбежал к еще сонно потирающей глаза девочке, и, грубо, как ей показалось, почти со всей силы схватив ее за плечи, воодушевленно запел:

– У нас на сегодня большие планы!

Сбитая с толку, Ирэн потерла нос и с абсолютным непониманием уставилась на хозяина цирка. Плечи ужасно сводило от мертвой потряхивающей хватки мужчины, но он, похоже, вовсе и не думал ослаблять ее. От фанатичной радости Гилберта становилось дурно, или девочку просто начинало укачивать.

– Ты не представляешь! Слухи о моем потрясающем цирке дошли до самого виконта! Он желает видеть нас сегодня же!

– Как…весь цирк? Он хочет представление в своем особняке? – даже тогда Ирэн понимала, как глупо звучат ее предположения.

Что-то во всем этом явно было не так. Зачем Гилберту искать ее, если она самая непримечательная деталь всего его развлекательного деньгодобывательного механизма?

– Что за глупости? – мужчина повысил голос, улыбка сползла с его лица. – Мы вдвоем едем к виконту, потому что ему понравилась ТЫ.

– Понравиться мало… – боязливо прошептала Ирэн, инстинктивно сжавшись, если ее реплика посчитается непозволительной или наглой.

Замечание казалось справедливым. Ирэн не умела ничего, поэтому Стив должен был наплести людям виконта или даже самому виконту что-то про ее персону, чтобы не потерять, бесспорно, солидный гонорар.

– Как ты могла забыть! – он снова тряхнул девочку за плечи, – Ты же настоящий феномен – юный медиум. Виконт был в восторге, когда узнал, и пожелал увидеть все своими глазами, – теперь мертвая хватка показалась юной Адлер спасительными костылями, потому что от услышанного ей тут же захотелось упасть. Лицо ее побледнело, а нижняя челюсть глупо отвисла в немом «А?».

Ирэн прежде никогда не видела виконта лично, а потому с ужасом могла заключить, что Стив наврал самому богатому человеку Лондона с три короба. Гилберт решил обмануть самого виконта! Должно быть, связался с ним, разузнал о больных точках и увлечениях и решил внаглую надавить на них. А заодно и ее под прицел поставить.

К великому сожалению Ирэн, на календаре все-таки не красовалось первое апреля. И «на подготовку», как выразился Гилберт, времени оставалось совсем немного. Вкусный завтрак отменялся, хозяин шапито сам подобрал юной Адлер паек – красную кучу.

Ей пришлось съесть две свеклы, размером с кулак каждая, и запить их свекольным соком, следом шел стакан клюквенного сока, который оказался противно горчащим, ну и на десерт – непонятная темно-красная густая субстанция – мед, подкрашенный чем-то, но Ирэн уже даже не хотела спрашивать, чем именно. В животе опасно булькало, а «подготовка» ведь только началась. Когда последняя ложка меда из креманки была отправлена в рот, Стив, терпеливо наблюдавший за происходящим, довольно улыбнулся и потрепал девочку по затылку.

Их спектакль для виконта состоял в следующем: Ирэн должна была играть роль проводника для некой малышки Пегги-Пи и нести убедительную ересь про девочку, которую они со Стивом вкратце обсудили, но перед этим обязательным шагом требовалось сыграть головокружение, закатить глаза и опустошить желудок на пол особняка, чтобы бордовое месиво выглядело как настоящая кровь.

Обсуждение немного смягчило подступающую тревогу, но никак не тошноту, когда девочка уже ехала в гремящей «Королле» под прерываемое помехами радио.

Гилберт, конечно же, выглядел куда бодрее и что-то рассказывал сидящей на переднем сидении Ирэн, но она не слушала, просто смотрела в запыленное окно, прислонив костяшки сложенных в кулак пальцев к лицу.

Она пыталась укротить желудок и настроить его на нужный момент, как будильник. Выходит, Стив должен будет красиво презентовать ее, а затем все представление стоять в сторонке для подстраховки, потом забрать денежки и довольным вернуть ее обратно в цирк.

– Какова моя доля? – неожиданно пришло в голову Ирэн поинтересоваться.

Она повернулась в сторону Стива, который совершенно невозмутимо продолжал смотреть на дорогу. Такой вопрос, как показалось Ирэн, должен был преподнести ее как опытного партнера в серьезном деле.

Так и не получив ответа, юная Адлер решила, что Гилберт абсолютно точно игнорирует ее, чтобы не делиться добычей, и обиженно отвернулась обратно к окну.

Прождав на перекрестке зеленый цвет светофора почти минуту, машина наконец со скрипом завернула на Кенсингтон.

Все здания здесь выглядели чистыми, вообще весь район представлялся педантичным мужчиной преклонных лет, с уложенными волосами, аккуратно подстриженными завивающимися на концах усами и бородой, который обязательно носил с собой монокль на золотой цепочке и изящно покуривал дорогую сигару, попутно рассуждая о мировой классике.

Хорошенько вглядевшись в каждую деталь скользящих мимо домов, витрин и заведений, Ирэн вдруг стало стыдно проезжать мимо на какой-то издыхающей развалюхе. Машина Гилберта, должно быть, казалась прогуливающимся по улочкам местным несуразной и чуждой. Чуждой, ровно как самой Ирэн здешние архитектурные изыски.

Где-то, среди бетонных конструкций, терялись и Кенсингтонские сады. Ирэн доводилось только слышать о королевском парке, но даже тех рассказов хватило, чтобы вообразить огромный райский сад, утопающий в сочной зелени и обилии пестрых цветов. Должно быть, прогуливаясь мимо мраморных скульптур и викторианских фонтанов, каждый чувствовал себя по меньшей мере родственником королевы Виктории или самим Чарльзом третьим, так Ирэн думала.

Утонув в размышлениях, юная Адлер и не заметила, как Гилберт припарковал «Короллу» справа от подъездной дорожки двухэтажного дворца, под деревьями. Теперь, сменив вид колонн и барельефов, перед Ирэн вновь предстало потрепанное жизнью лицо хозяина цирка. К ее огромному, как королевский парк, сожалению.

Оказалось, Стив прихватил с собой парик с белыми короткими волосами. Он лежал в багажнике, как и старый блеск для губ со стертой надписью на полупустом флаконе и блестящие тени для век. Все это Гилберт намеревался применить к внешности Ирэн, не потрудившись спросить мнение девочки.

Через долгие десять минут мужчина наконец справился с непослушными волосами Ирэн, которые так и норовили вылезти из-под сетчатой шапочки парика, более темным оттенком выдавая себя, намазал ей губы пахнущим старостью блеском и веки тенями. После чего достал из кармана брюк цветные заколки и нацепил их на искусственные пряди.

Осмотрев образ Ирэн со всех сторон с лицом привередливого критика, хозяин цирка, кажется, оказался доволен результатом. Теперь они могли выбраться из душного салона.

У ворот, соединенных с высоким забором, Гилберт нажал на встроенную кнопку и представился. Двери медленно распахнулись.

Перед парадным входом в особняк шумел фонтан с каменной фигурой Аполлона в центре. Проходя мимо, Ирэн неосознанно оттряхнула одежду от невидимых соринок и еще раз взглянула теперь уже на возвышающегося над ней мраморного полуобнаженного бога. «И почему их постоянно нужно раздевать?», – подумала она. Пахнуло речным бризом.

Как и ожидалось в любом порядочном дворце, их с Гилбертом встретил камердинер. Как и ожидалось, старый верный прислужник, будто переходящий вместе с домом из поколения в поколение. Одет он был в черную ливрею и, стоит отметить, выглядел весьма статно, даже несмотря на виднеющуюся через зачесанную вбок челку лысину.

Немым жестом дворецкий указал на правое крыло дома. Гилберт прочистил горло, наверное, намереваясь что-то спросить, но, похоже, передумав, уверенно зашагал в обозначенном направлении. Именно эта неподдельная уверенность и заставила ладони Ирэн вспотеть, а желудок – скрутиться в узел.

Минуя коридор, напоминающий мрачный выставочный зал с кучей изваяний из темного мрамора, девочка увидела в самом конце картину с Сатурном, пожирающим собственного сына. Оригинальным было полотно или поддельным, для юной Адлер не имело никакого значения. Картина представляла жуткое и жестокое зрелище, поэтому, передернув плечами, Ирэн отвела взгляд, принявшись рассматривать паркет из красного дерева, что рябил под ногами.

Свернув, они оказались в просторной гостиной, в центре которой на ворсистом черном ковре стояло три кресла – одно занимал мужчина в костюме-тройке, напротив него сидел полноватый незнакомец преклонного возраста, волосы его уже поседели и выпали на макушке.

В первом Ирэн сразу же узнала виконта, хоть и не видела его раньше. Как показывала жизнь, самый влиятельный по виду человек обычно владел. Чем? Уже не так важно.

Девочка предположила, что старик рядом – тоже какая-то важная шишка.

По левую руку от виконта стояла молодая симпатичная блондинка. Возможно, ей было около шестнадцати, но выглядела она на все восемнадцать. Дочкой девушка являлась виконту или любовницей, Ирэн не интересовало. Но напоминала она красивую, фарфоровую и чересчур послушную куклу.

Когда Стив и Ирэн перешагнули порог комнаты, все три пары глаз устремились на них, девушка брезгливо фыркнула, мужчины отвлеклись от беседы.

– Гилберт, – сухо начал тот, в ком Ирэн признала виконта, – ты опоздал.

Стив спешно взглянул на свои потертые золоченые часы и виновато посмотрел на сидящих.

– Увы, мистер Портман, – расплылся он в извиняющейся улыбке и развел руками. – Хотел привезти вам наше сокровище в самом подобающем виде.

Ирэн скривилась, услышав приторную ложь. Сокровище? Да черта с два. В их цирке, по мнению Гилберта, было всего одно сокровище – он сам, ну и денежки посетителей, конечно.

Насильно выперев девочку перед собой, Стив положил ладони ей на плечи. Ирэн почувствовала, как ее вдавили в пол, чтобы она все-таки не сбежала отсюда сломя голову. Слава у виконта, мягко говоря, была скверноватой. Люди с опаской шептались, что у миллиардера не все в порядке с головой и дорогу ему точно лучше не переходить. Но, похоже, Гилберта слухи магическим образом миновали, или он намеренно заткнул уши шелестящими купюрами.

Теперь лицо девушки выказывало явное презрение. Она не понравилась Ирэн, поэтому девочка решила больше не смотреть в ее сторону. Старик скрестил пальцы на руках и уставился в ожидании представления. А виконт, похоже, теперь потерявший интерес к хозяину цирка, наклонился ближе к юной Адлер.

– Так, выходит, это вы та самая, – от него пахло тяжелым одеколоном и старой бумагой, а во взгляде выцветших голубых глаз горело пугающее любопытство.

«Наверное», – подумала Ирэн, перемявшись с ноги на ногу. Успокаивая себя, она заняла внимание показавшимся на шее мистера Портмана золотым медальоном.

– Покажи мне ее, – спокойно приказал виконт. И от того, как резко изменился тон его голоса, юной Адлер стало дурно. – Я хочу услышать свою дочь.

Теперь Ирэн сделалось по-настоящему нехорошо, в желудке забулькало. Дочь?! Им крышка. Им точно конец! Кажется, Гилберт совсем забыл упомянуть об этом, вернее сказать, похоже, и не планировал ничего такого упоминать.

– Мне не нравится это делать, – так Гилберт велел начать представление.

– Понимаю, дорогая, но ты должна, – мягко ответил Гилберт, погладив Ирэн по макушке.

Собравшись и проглотив скопившуюся солоноватую слюну, Ирэн закатила глаза, веки ее задергались, как и все тело, в попытке изобразить убедительный приступ. А потом, сделав голос выше повседневного, Ирэн весело пропела:

– Здравствуй, папочка! – насколько похоже вышло, юная Адлер определить, конечно, не могла, но впечатление произвела. Виконт поднял брови, блондинка прикрыла ладонью рот, а старик, наоборот, скорчил недоверчивую гримасу, которая едва заметно отличалась от прежнего выражения. Заметив его скептицизм, Ирэн напряглась, но продолжила:

– Зачем ты хотел меня видеть?

– Я так скучал...так скучал, Пегги…

– Фредерик, прекрати, – обратился к нему с ухмылкой только что оказавшийся в проходе парень лет пятнадцати, – они шарлатаны, разве не видишь? Попроси ее вызвать дьявола. А что, хорошая задачка.

Виконт стрельнул в парня разъяренным взглядом, тот тут же затих. Казалось, если бы он не произнес этого, виконт продолжил бы повторять «я скучал» еще десяток, сотню раз.

– Я должен знать, могу ли я тебя вернуть, Пегги? Ответь мне. Я не могу так жить.

Происходящее совершенно не походило на обещанное Стивом, и это пугало Ирэн не на шутку. Виконт выглядел одержимым, в глазах его читалось больное безумие. Похоже, он никак не мог смириться со смертью дочери, а Гилберт решил попытаться нажиться на этом, наплевав на риски.

-Я…Мы…Да, – запинаясь, выдала девочка, после чего ее бесцеремонно вывернуло прямо на ковер бордовой жижей из всего съеденного накануне.

Где-то там Ирэн должна была притвориться, что упала в обморок, когда дух покидал ее тело, но, забыв, в какой именно момент, она решила, что сейчас самое время. Задев щекой мокрое месиво и почувствовав запах рвоты, она заставила себя не издавать лишних звуков. Но откуда-то сверху за нее это сделала незнакомка:

– Фу, какое убожество. Нам точно нужно было приглашать их, отец?

– Агнесс, – строго осек ее мужчина. Все-таки она оказалась его дочерью.

– Да, извини, – тихо ответила она.

– Что, если девчонка умирает? – вмешался парень. – Вы снова что-то им подмешали?

– Заткнись, – прошипела девушка с раздражением.

– Ох, бедняжка, – сказал Стив, продолжая пытаться не подавать виду и не обращая внимания на явные странности. Присев на корточки, он коснулся плеча Ирэн. – Должно быть, еще не научилась, – но закончить он не успел.

Ирэн не видела, что происходило, но резкое молчание Гилберта заставило ее застыть.

– Кажется, мы договаривались о более продуктивном сеансе, – процедил сквозь зубы Фредерик.

– Постойте, – взмолился хозяин цирка.

– Я же говорил, Фредерик. Ты тратишь время впустую. Пегги нет, – это говорил старик.

В голове Ирэн тут же возникла картинка серебристого «глока», дуло которого медленно направлялось то на Гилберта, то на старика. Она представила, как Стив, чувствуя минутное облегчение, перестает дрожать, но на ноги не поднимается.

– Повтори, Мюррей? – с нездоровой ноткой в голосе потребовал виконт. Ответа не последовало.

– Позвольте, – начал снова Стив, но речь его перебил громкий хлопок. Ирэн вздрогнула и тут же услышала падение чего-то обмякшего и хрипящего. Ее парализовало от страшной догадки. Захотелось заплакать.

Девушка взвизгнула, кто-то тихо выдохнул.

– Агнесс, возьми брата и займитесь этим, – никто не стал перечить его словам. Ирэн взмолилась, чтобы «этим» не относилось к ней. – Когда вытащите тело на задний двор, я позову Ронду, чтобы она все здесь вычистила. Мюррей, – обратился он снова к старику, – займись девчонкой.

После чего Ирэн услышала скрип обивки кресла – кто-то поднялся и направился к выходу из комнаты, стуча тростью, которую, нужно сказать, она не заметила, когда вошла. Совсем рядом что-то булькнуло, и к горлу девочки подступила новая волна тошноты

– Почему мы всегда занимаемся грязной работой? – запричитала Агнесс. Похоже, вышел виконт.

– Потому что мы не хотим оказаться на его месте, – грубо отрезал парень, наверняка подходя к бездыханному телу Стива, во лбу которого виднелась дырка, с другой стороны, совершенно точно, зияла огромная дыра, а кусочки мозгов теперь пачкали зловезучий ковер.

Послышалось ворочание. Ирэн слышала шаги парочки, волочащей труп. Она нервно сглотнула, тело начинало неметь. Оставалась последняя часть приказа виконта.

Мюррей навис над ней, она почувствовала, как его пальцы отодвигают волосы на ее шее и пытаются нащупать пульс. Нет, нет, нет. Сердце ее забилось в два раза быстрее. Может быть, она успеет сбежать? Пнет этого старика и побежит, что есть мочи? Он наклонился еще ближе и совсем тихо прошептал:

– Я могу вывести тебя, если обещаешь никогда больше не появляться здесь, – через несколько секунд он добавил, – я не убийца.

Ирэн слабо кивнула, показывая, что согласна на любые условия, лишь бы убраться отсюда живой. Ей все еще было дурно. Но другого выхода у нее не оставалось. Что, если он хочет втереться к ней в доверие, а затем убить в лесу?

Мюррей закинул Ирэн на плечо и направился к выходу, так решила Ирэн, украдкой поглядывая на маршрут – нельзя было, чтобы кто-то, кроме Мюррея, заметил, что она в сознании. Тяжелое дыхание старика успокаивало Адлер – он устанет, и ей точно удастся сбежать, если старик все-таки решит прикончить ее в лесу.

Он действительно нес ее куда-то за территорию дома, но не слишком далеко, похоже, силы оставляли его куда быстрее, чем он сам думал.

Сквозь сухие ветки виднелась задняя часть особняка. «Интересно, Стива закопают там?» – с тихим ужасом задумалась Ирэн, как завороженная вглядываясь в двор, с этой стороны не огороженный забором. Ей не хотелось знать, скольких Фредерик успел убить и зарыть где-то неподалеку.

– Беги, – с одышкой сказал Мюррей, опуская Ирэн на землю, и промокнул лоб платком из нагрудного кармана. – Если поймают, наверняка убьют.

Коротко кивнув, Ирэн, не теряя ни секунды, побежала как можно дальше от проклятого дома. Мюррей смотрел ей в след еще несколько минут, после чего развернулся и не спеша направился обратно в особняк. У него была дочь, Элиза, того же возраста. Девчонка уже никогда не узнает, но выжила она лишь из-за его любимой дочурки.

Виконт не догадался про предательство Мюррея. Однако вскоре старик все же оказался жертвой «глока» своего господина и, как он сам считал прежде, приятеля.

Глава 9. НАСТОЯЩЕЕ

Гонимая неподдельным интересом и возможностью еще сильнее разогнать свою в последнее время снова набирающую обороты жизнь Ирэн проснулась с восходом.

Она давно не попадала в передряги и отошла от должности заказной воровки или наемницы, как иногда говорили в ее кругах В общем, решила отказаться от общения с опасными заказчиками и крупных дел, которые передряги в ее жизнь как раз и привносили. Нет, ее не вывозили связанной на заброшенный завод, чтобы выпытать, где семейный антикварный амулет, который она выкрала для заказчика неделей ранее. Не наводили с десяток, пушек, поймав в Букингемском дворце с картиной ван Дейка. Наверное, так выглядело взросление, думала она, пожевывая несколько подгоревший тост. Так Ирэн пыталась убедить себя, что со временем сменит кривую дорогу на праведный путь.

Нельзя было всю жизнь потратить на грабежи да кражи. Это неправильно. Пожалуй, так бы ей сказала мама, если бы была жива, потому что это казалось неправильным. Но, несмотря на затишье, окончательно распрощаться с воровством Ирэн не могла, как бы упорно не уверяла себя, что в любой момент остановится. Это стало ее вредной привычкой, зависимостью, как у других людей сигары или виски.

Легкие деньги – возможно, в этом причина? К сожалению, если бы обкрадывание людей оказалось такой простой и незамысловатой работенкой, город кишел бы ворами.

Нужно сказать, что Ирэн предпочитала обкрадывать, а не обчищать, потому что в голове Адлер эти слова разительно отличались. Обчищала крошка Ирэн, и нужна ей для этого была всего парочка наставлений от Стива, ловкость рук и, как говорится, никакого мошенничества. В таком ремесле результат приносит сноровка, голова со временем отключается, действуешь по одному алгоритму, зачастую по мелочи.

С «обокрасть» Ирэн роднила «обставить», «переиграть», «поставить мат». Это сравнение тут же превозносило ее дело, вызывало приятное чувство близости к занятиям благородным и интеллектуальным, как, например, шахматы. Оно приносило послевкусие успеха.

Кроме того, заключить сделку на антикварную вещь, книгу, драгоценность или бумаги престижнее, платили больше, правда договариваться приходится с людьми серьезными и пулю в лоб получить риск повышался.

Последняя такого рода сделка принесла Ирэн неплохие деньги. Изловчиться, чтобы достать одну из страниц Рукописи Войнича, непросто. Хотя бы потому, что люди охраняют то, чего не понимают, особенно тщательно, разумеется, если решают оставить на свете, а не, предположим, сжечь.

Ирэн была уверена, что Грегори Хикман, до последнего желающий остаться анонимным из-за дурной славы, выручил за добытую страницу на аукционе вдвое больше, чем ей предложили за работу – конечно, ведь Ирэн пробила мероприятие сразу же, как получила оговоренную сумму.

«Вот прохвост!» – вспыхнула Адлер, когда на мониторе компьютера высветился итоговой ценник страницы. С другой стороны, ищи она подпольного книжного торговца, который согласился бы выкупить вырванный кусок писания дороже, лишних ушей не миновала бы, а, уж поверьте, охотников за таким в Лондоне полно – чем быстрее сбудешь заказ с рук, тем дольше проживешь.

Дом Вильсонов же, наоборот, Ирэн обчищала, как прикормленное место. И с решением отойти от роли наемницы обчисток такого рода становилось все больше, а азарта и усилий – меньше. Адлер это в корне не устраивало, но против принципа идти она не намеревалась, ради собственного блага, по крайней мере, пока силы сопротивляться оставались.

Когда часы пробили половину десятого, Ирэн вышла из квартиры и захлопнула дверь. Пару минут спустя ее «Камаро» уже колесила в сторону библиотеки. Если Ирэн все верно просчитала, она должна вписаться в промежуток до полудня и опередить получателя странного послания.

Улыбнувшись все тому же охраннику на входе, Ирэн невозмутимой походкой направилась к полкам. Наверное, в глазах мужчины она могла сойти за весьма добропорядочную и читающую девушку, что Ирэн повеселило, потому что добропорядочной ее назвать уж точно было нельзя. Утром библиотека оказалась неестественно безлюдной.

Как только Ирэн убедилась, что за спиной пусто, а пытливые взгляды пары посетителей не провожают следом, шаги ее ускорились. Время поджимало, а желание узнать разгадку било тело мелкой нервной дрожью. Заветный стеллаж, вновь обнаруженный лишь благодаря древней картотеке, от посетителей также пустовал. Ирэн быстро отыскала нужную книгу. Ладони ее вспотели, а сердце забилось быстрее.

Взяв ветхое произведение за форзацы и перевернув, она встряхнула его. Из страниц, медленно планируя, выпал маленький конверт. Рассмотрев находку под проникающими в здание лучами солнца, Ирэн с досадой обнаружила, что содержимое не просвечивалось.

Невинное расследование набирало обороты – посмотреть внутренности конверта можно было либо украв его, либо вскрыв. Недолго думая, Ирэн сунула письмо в карман.

Теперь оставалось поспешно и вместе с тем неподозрительно скрыться с места преступления. Потому девушка схватила первую попавшуюся книгу и направилась к выходу. Она прихватила антураж для собственного спокойствия: нет ничего сложнее, чем утихомирить тревожные мысли. Особенно, если причины тревожиться действительно есть.

Уже у входной двери Ирэн чуть не врезалась в незнакомца. По коричневым ботинкам с круглыми носами она тут же узнала мужчину: это он говорил по телефону.

Ее словно окатило кипятком. Мужчина выругался. Ирэн подняла на него притворно извиняющийся взгляд, а потом прошмыгнула на улицу. Тот единожды обернулся, но, спеша не меньше девушки, быстро скрылся среди высоких полок, уставленных книгами. Разница состояла в том, что здоровяку спешить уже было бестолку.

Широкими шагами возвращаясь к машине, Ирэн пыталась унять неожиданно проснувшуюся совесть, которая кричала между ударами сердца и потным страхом.

«Лондон – город грехов», – заключила она, шумно усевшись на переднее сидение.

Мотор загудел, «Камаро» улизнула с очередной кражи и остановилась через пару кварталов от библиотеки.

Ирэн положила руки на руль и бесцельно уставилась на тротуар за лобовым стеклом. Стоило ли еще разок обмозговать содеянное, чтобы вдруг передумать? Вряд ли. Даже если теперь на нее объявят охоту и придется скрываться всю оставшуюся жизнь, вновь сменить имя, прическу и паспорт, что сделано, то сделано, так что Ирэн выудила письмо из кармана. Любопытство всегда было ее смертным грехом, не считая гордыни, конечно.

На пожелтевшей плотной бумаге не оставили никаких опознавательных знаков, но предчувствие подсказывало что-то неладное, а парочка воронов, изредка клюющих землю, пялилась чересчур откровенно, так что вскрывать записку «на свежем воздухе» Ирэн быстро передумала.

Она не трусила, просто никогда не играла роль тайного агента. Ирэн Адлер хладнокровно и расчетливо исполняла заказы, действовала по намеченному карандашом плану, а если тот рушился, включала импровизацию. Она не разгадывала загадки и не раскрывала дела, потому что отложила эту мечту в ящик с надписью «никогда». Но, похоже, зарекаться и прятать натуру под замок раньше времени не стоило.

Лишь в родных стенах квартирки, там, где никто не прожигал взглядом и не подслушивал, усевшись на диване, Ирэн осторожно оторвала верхнюю часть конверта и наконец извлекла небольшую прямоугольную записку, сложенную пополам.

Из нее выпали две фотографии и что-то, что Ирэн разобрала лишь пару секунд спустя.

– Вот же черт!» – вскрикнула Адлер, вскакивая с дивана.

Пряди длинных женских волос. Светлая и русая. В ее квартире. На ее диване.

На размытых фотокарточках Ирэн разглядела двух девушек, похоже, снятых тайно, на улице. На обороте были написаны адреса. По спине Ирэн пробежали холодные мурашки. Это – точно не то, что она ожидала увидеть! И хуже могла оказаться только находка в виде зубов или снимков трупов.

Написанное на бумаге гласило: F.F. С опаской глядя на лежащие перед собой экспонаты, Ирэн пыталась отречься от собственных догадок.

Наконец, собрав все в кучу, она задумалась, каким окажется ее следующий шаг. Забава затянулась и, надо признать, омрачилась до запредельных масштабов. Прийти в Скотланд-Ярд? Первое, что там сделают, привлекут к ответственности, как главного подозреваемого, а потом расследование затянется на месяца. Оставить все, как есть? Тогда пострадают люди, если, конечно, еще не пострадали.

Открывающиеся тайны в некогда невинном, как шампанское, расследовании давили на голову так сильно, что единственным спасительным кругом и обезболивающей таблеткой от головной боли в этот вечер могло стать что-то, не слабее мартини.

Поэтому Ирэн уже сидела в «Билли». Часто ли она пила? Определенно нет. Бокал хорошего мартини никому не навредит. Правда, вряд ли у Бальтазара было что-то такого качества, разве только для себя и только бренди.

Ирэн разложила локти на стойке, подпирая ладонями лоб и несколько отодвигая рядом сидящих суровых мужчин. Они пили пиво.

За все время, что Ирэн состояла в списке постояльцев, она успела привыкнуть к практически исключительному мужскому обществу. Хемиш был слишком придирчив к женщинам, потому что «не женское это дело – грабить, разбойничать, убивать» и обыгрывать в покер, разумеется. «Женское дело – любовь дарить», – сказал ей Бальтазар в их первую встречу, у входа в «Билли». Девушка не помнила, как очутилась в том районе, зато помнила, как всего неделю спустя припомнила эту же фразу владельцу заведения, отбирая у него куш в карточной игре, сидя в его подвале.

В подпольном казино этим днем оказалось необычно людно: кто-то нелепо танцевал под не очень громкую музыку, что считалось особенной редкостью в «Билли», все столики и покерные столы были заняты, зеваки кругом стояли над играющими. По лицу одного из последних Ирэн видела раздражение, значит, проиграет, заключила она про себя. Карты ни к черту, еще и толпа мешает сосредоточиться, вот и бесится.

По затылку узнала она за тем же столом и Портера. Хозяин заведения отдыхал в самом конце, за столиком, отделенным полупрозрачными сатиновыми шторами, которые сейчас были открыты. Он сидел в компании двух женщин, что Адлер совершенно не удивляло. Видела Бальтазара она мутно из-за сигарного дыма, заполнившего помещение.

– Что киснешь, Адлер? – делая глоток из бокала, услышала Ирэн мужской голос позади. Она обернулась и увидела Портера.

Похоже, партия завершилась.

– Техасский Холдем? – вместо ответа спросила Ирэн. Парень кивнул и, хлопнув здоровяка, сидящего слева от Ирэн, попросил уступить ему место.

В эту разновидность покера обычно играла и она сама. Холдем давал больше свободы в размере ставок, здесь чаще блефовали. Бальтазар же предпочитал Омаха, версию более агрессивную и динамичную, где каждому игроку раздавали вдвое больше карт, а максимальный размер ставки зачастую ограничивался величиной банка.

– Сегодня не мой день, – пояснил Рэй, усаживаясь на стул, с благодарностью отсалютовав мужчине. – И не Хемиша, который ставил на меня, – Рэй усмехнулся.

Улыбка от недовольной мины Бальтазара, которую Ирэн вообразила, коснулась и ее губ.

– Похоже, и у меня день ни к черту, – призналась она, вспоминая про фотографии и женские волосы, которые теперь лежали в ее квартире. Сумбур паба мог отвлечь мысли, но, похоже, ненадолго.

Обезболивающая таблетка, к сожалению Ирэн, сработала только вполсилы.

– Что бы ты сделал, если бы узнал нечто ужасное? – неожиданно обратилась она к Рэю. Тот несколько опешил от вопроса и решил выждать пару секунд, оббежав взглядом лицо девушки в попытке найти отголоски шутки.

– Ты кого-то убила? – уточнил он, завершив «обыск». – В таком случае, я не хочу знать, потому что стану соучастником и не смогу выгораживать тебя в суде.

Ирэн закатила глаза.

– Да нет же.

Портер сделался серьезным и наклонился к Адлер ближе. От него пахнуло терпким парфюмом. Ни капли алкоголя.

– Тогда я бы хорошенько обмозговал это и рассказал кому-нибудь вроде тебя.

Хитростью или откровенностью парень выудил желанное, лед дрогнул, и Ирэн сделала ровно так, как сделал бы Портер.

Так что тем прохладным вечером Рэй Портер впервые оказался в ее доме.

Глава 10. ПРОШЛОЕ

В тот злополучный день Ирэн удалось добраться до обочины и поймать попутку.

Семейная пара, ошарашенная видом выбежавшей из леса девочки, которая махала руками и была измазана рвотой, все же остановила красную «Мини». Первым, что разглядела Ирэн на лицах незнакомцев оказался холодный ужас с каплей отвращения. Круглые глаза и раскрытые рты.

В фильмах ужасов парочке следовало бы вдавить педаль газа в пол и умчаться прочь, чтобы нечто из леса не отведало их плоти. Так Ирэн пошутила бы, но тогда, стоило задней двери отвориться, с губ неудержимым потоком начали рваться мольбы, наверняка сопровождаемые запахом содержимого желудка цвета засохшей крови.

Ирэн чувствовала стыд, но страх, от которого судорожно стучали зубы, прятал его глубоко внутри. Так глубоко, что Адлер была готова разрыдаться и встать на колени, лишь бы поскорее убраться прочь. Сколь бы далеко это «прочь» не находилось.

– Крошка! Ну-ну, – обернувшись, в попытке унять уже накатывающие слезы, начала было женщина, сидящая на переднем сиденье, – скорее садись.

Ирэн послушно забралась внутрь тесного салона. В нем пахло приторно. Приторно, как у Гилберта. Гилберта, которому продырявили череп.

Женщина с темными волосами, подвязанными платком, тут же принялась озабоченно расспрашивать Ирэн. От сотни вопросов, которые незнакомка тараторила без умолку, у нее запульсировало в висках. Все они смешались в липкую кучу, Ирэн удалось различить только:

– Где твои родители? Как ты оказалась в лесу?

– Они умерли, – тихо произнесла она понимая, что запоздала с ответом.

Вопросы тут же стихли, будто ответ Ирэн повесил на мир ярлык траура, только мужчина за рулем прибавил звук играющего радио, чтобы разбавить гробовую тишину. Под звуки джаза и звона в голове Ирэн ясно осознала, что вновь оказалась без крова и уверенности в ближайшем будущем. Снова стала «счастливицей» судьбы.

Уже тогда, сидя в машине незнакомой семейной пары, Ирэн догадывалась, что в заголовках газет в ближайшие же дни окажется известие о случайной смерти.

Никто и никогда не раскроет это преступление, потому что она не при каких обстоятельствах не сунется в полицию, а местным следователям подобные дела очевидны и безразличны. «Обычное самоубийство», – скажут за стойкой в полицейском отделении они, если кто-то из местных, обратившихся по поводу кражи, вдруг спросит.

Уже тогда Ирэн зареклась, что забудет и виконта, и его жуткий особняк. Она не станет следить за жутким стариком, чтобы никогда не будить тот животный страх, с которым бежала по лесу.

Вот так крошка Адлер похоронила слишком страшную для своих лет тайну, Стив Гилберт канул в лету, а цирк сменил владельца.

Приход нового хозяина мог означать одно: возвращение в детский дом. Владельцы откажутся брать опеку и содержать Ирэн, потому что отсутствие цирковых навыков быстро всплывет наружу, а прибирать за животными ей не позволят из-за юности.

Когда «Мини» подкатила к кованой арке ворот цирка, Ирэн решила, что больше никогда не увидит ни женщину с повязкой, ни ее молчаливого спутника, так что бумажку с номером телефона, которую ей вручила женщина, благополучно убрала в дальний карман.

Новые владельцы, вернее, как оказалось, прежние совладельцы, объявились быстро, потому что, каким бы сомнительным ни был их коллектив, денег шоу приносили немало.

В первый же день разодетые в костюмы то ли близнецы, то ли чересчур похожие двойняшки устроили собрание местных обитателей, где многие незамедлительно стали жертвами сокращения: было решено отмыть репутацию шапито, поднять его на новый уровень, избавившись от неугодных, «грязных» лиц. Мария больше не проводила занятий, ее заменили на других преподавателей, было решено пригласить новых артистов.

Под давлением перемен некоторые «старички» приняли решение уйти по собственному желанию, несмотря на неизвестность, ждущую на улицах Лондона. Гилберт обещал беспризорникам пускай хлипкую, но безопасность. Доверия же к пришедшим бизнесменам у старых обитателей не было совсем: буржуазия не могла понять бедный пролетариат.

Как официальная приемная дочь, Ирэн, можно сказать, оказалась для новых владельцев неприкасаема: они не могли избавиться от нее до приезда опеки. Тем не менее, итог был один: в течение трех дней она покинет цирк. Грустила ли она? Уход друзей и неприветливые предвзятые новички сделали свое дело – души в их цирке не осталось совсем. Последние время Ирэн общалась только с Калебом, который, на удивление, последовал совету и собрал сопли в кулак. Он и не думал покидать цирк.

На что она потратила отведенный законом срок? Разумеется, пару часов – на сбор нескольких футболок и штанов, пару – на прощальное общение с теми, кто пережил смену Стива на Джима и Джона, так цирковые в шутку звали новых владельцев, потому что мало кто различал их на лицо. Отдельно Ирэн попрощалась и с Калебом.

К концу третьего дня, пока опека не появилась в стенах шапито, у Ирэн осталось всего одно незаконченное дело, о котором она неделю назад и подумать не могла.

Так что теперь юная Адлер, пытаясь перебороть гордость, стояла перед ближайшей телефонной будкой, в нерешительности держа ту самую мятую бумажку с номером. Она редко просила о помощи, еще реже признавала ее необходимость. Однако, когда с одной стороны поджидает невкусный суп на обед в детском доме, а с другой – призрачно мерещится уютное пристанище, гордостью можно и поступиться.

Альма и Мартин оказались хорошими людьми, в этом Ирэн убедилась, когда красная «Мини» забрала ее с собой, когда Альма сообщила, что уже связалась с соцслужбой и попросила оформить временную опеку.

Пара жила в сносном двухэтажном доме с широким крыльцом, на котором стояло кресло-качалка – первое, что Ирэн заметила в окно автомобиля, подъезжая к своему новому пристанищу. По правде сказать, сносным юная Адлер считала любой дом, выглядящий лучше шатра, в котором ей пришлось провести несколько лет своей жизни.

Ирэн помнила первое утро здесь: запах кофе и звон посуды. Она всю ночь провела на удобном матрасе, под теплым пуховым одеялом, в комнате, где на стенах не было трещин от холода, не дуло от окон.

За завтраком Альма под тяжелый вздох мужа и строгий взгляд карих глаз, которые не прятали даже толстые линзы его очков, осторожно предупредила:

– Сегодня приедет социальная работница. Просто поговорит с нами, посмотрит, как ты тут.

– Я знаю, – ровным тоном ответила Ирэн. – Они хотят решить, оставить ли меня у вас.

Если бы не звонок, Альма наверняка спросила бы, хочет ли сама Ирэн остаться. И, разумеется, Ирэн скромно ответила бы, что пока не решила. Даже если бы решила твердо на все сто.

Это Альма уговорила Мартина оформить документы, чтобы девочка жила у них.

Мистер Вуд, несмотря на явное недовольство, сопротивлялся недолго. В свои тридцать пять у них с женой до сих пор не было детей, хотя Альма так о них мечтала, только здоровье, к сожалению, не позволяло.

Муж постоянно твердил ей, что чужих детей не приемлет и не намерен тратить на них нажитое собственным трудом состояние, но в одну из ссор Мартин наконец сдался, позволив пополнению в семье произойти.

Заведи они котенка, количество проблем, определенно, уменьшилось бы, но они выбрали ее, юную сиротку Адлер. Альма выбрала. И уже за это Ирэн готова была считать женщину своей второй матерью.

Стива никогда не интересовала ее судьба. Когда он навещал ее в приюте, он всего-навсего собирал информацию, досье на нового члена цирка. И этот новый член должен был соответствовать ряду пунктов: юный, юркий, одинокий.

Как только жертва обнаружилась, Гилберту оставалось втереться в доверие, а что может быть эффективнее конфет и лучезарной улыбки против ребенка?

В любом случае, Альму вряд ли интересовали выгоды от пребывания Ирэн в их доме. Она занимала комнату, пользовалась их ванной, ела продукты из их холодильника. В конце концов, нуждалась в заботе, внимании и всем том, что обычно требовалось ребенку ее возраста. Взамен же, помимо простого обитания, могла дать лишь общение и то, что считала проявлением любви.

Глава 11. НАСТОЯЩЕЕ

– Так что, сыграем в Монополию или тебе больше по душе шахматы? – с долей иронии поинтересовался Портер, скромно сидя на диване. Со сложенными на коленях руками он напоминал застенчивого первоклассника, а рассматривая потолки и квартирный антураж с неподдельным интересом, – гостя с другой планеты или, хотя бы, района.

– Предпочитаю шахматы. Меньше на удачу уповаешь.

Рэй находился у Ирэн уже порядка получаса, а обещанный разговор все не клеился, Портер и не нагнетал, за что Ирэн мысленно благодарила парня. Не клеился оттого, что внутри бесстрашной авантюристки Адлер проснулись остатки самосохранения: она нашла в неизвестном письме женские волосы, фотографии и странные пометки в виде двух загадочных букв F.F., а первым, кто узнает об этом, грозился стать едва знакомый мутный воришка.

Мутный, потому что ничего на него Ирэн так и не отыскала: ни через школу, ни через больничные записи, архивы или телефонную книгу. Рэй Портер был чистым листом. Чистым листом с отличными манерами, бриллиантами под рукой и симпатичным личиком. Отличная комбинация, чтобы начать подозревать парня в неискренности.

«И что с того?», – подумала Ирэн наконец. Ее разрывало от волнения и желания поделиться свежей находкой. Так что, заткнув голос, который помог ей пережить два десятка лет и не отвечая на вопрос Портера, она подошла к книжному шкафу, стоящему у стены, и выудила одну из книг.

– Боже, Адлер, это что, роман? – удивился Рэй. – Не ожидал от тебя такого, – с издевкой отметил он, наблюдая как Ирэн садится за стол.

Она бросила на Портера убийственный взгляд. Что-то в образе Рэя пытливо смущало ее. И, перебирая в голове варианты, Ирэн к неожиданности обнаружила, что пялится на сидящего слишком долго, отчего и сам Портер начинал чувствовать себя не в своей тарелке. Мысленно одернув себя, Ирэн уткнулась в книгу.

– Еще одна шутка, и я начну читать вслух, Портер, – пригрозила Ирэн, заминая затянувшееся молчание и попутно пролистывая страницы в поисках конверта.

Пока Рэй не начал исследовать корешки, пробегаясь по названиям книг в ее небольшой библиотеке, большую часть которой составляли романы, нужно опередить его и сказать, что тяга к душевным сюжетам Ирэн была уж слишком велика.

– А если серьезно, почему романы, Адлер? – спросил Портер, отбросив издевки. – Предпочитаешь лезть в душу?

Ирэн усмехнулась, но тут же задумалась:

– Как… точно подмечено.

В кругах, куда она сначала попала случайно, а потом – осталась по доброй воле, с душой особенно не считались: воры, заядлые игроки, слухачи и блекмейлеры, знаете ли, редко говорили о чувствах, болях и страхах. Это очень подрывало имидж.

Стояли на одной из полок и «Записки о Шерлоке Холмсе», ненавидимые и обожаемые Ирэн одновременно. За минувшие годы она почти забыла, что Ирэн вовсе не ее настоящее имя.

Став взрослой и свободной от тирана и прохвоста Гилберта, Ирэн решила узнать о судьбе той, чье имя носила все это время, носила куда дольше, чем родное. «Прелестная женщина с лицом, за которое мужчина готов умереть», – так описывал ее Холмс, и это растопило заматеревшее сердце девушки. Книжная Ирэн никогда не привлекала внимания к своей персоне специально, она была умна, предприимчива и честна до конца. Была ли такой живая Ирэн? Едва ли, хотя бы потому что ни один мужчина не решился бы сложить за нее голову.

При рождении Ирэн назвали Ирмой – справедливой. Соответствовало ли ей и это имя, девушка не знала, но однажды решила, что раз от прежней жизни остался лишь пепел, то и настоящее имя ей больше ни к чему.

На самом деле, она вовсе не собиралась заниматься чтением, тем более вслух. «Джейн Эйр» лишь хранила маленький секрет Ирэн. Символично, что именно истории молодой девушки-сиротки Ирэн доверила загадочный конверт.

– Пообещай, что не сбежишь, – усмехнувшись, попросила Ирэн и прокрутила кольцо на пальце. Смешок вышел слишком возбужденным. Несмотря на тесное знакомство с преступным миром, под ложечкой неприятно щекотало: маньячная атрибутика не была привычной в ее жизни.

– Обещаю, – без тени сомнения ответил Портер, сняв часть волнения Ирэн.

Она вздохнула и медленно передала конверт Рэю. Несколько секунд улыбающийся парень вдруг помрачнел, а потом на его лице появилось отвращение – он держал в пальцах светлую прядь уже порядком спутавшихся волос.

– Адлер...? – тихо протянул он, вложив в свой вопрос все то, что Ирэн и ожидала.

Портер не отскочил куда подальше от увиденного, как всего пару часов назад сама хозяйка дома, лишь скорчился, рассматривая пугающую находку, а потом и вовсе поднес прядь к носу, пытаясь что-то унюхать.

– Я нашла это в библиотеке, – начала Ирэн, – случайно.

– Случайно? – Портер с недоверием посмотрел на девушку. Та отвела взгляд. А потом ей пришлось все рассказать.

– Тебе следует сдать это в полицию, – заключил Портер после исповеди Ирэн.

– Меня посадят, Портер, – глупо усмехнувшись, Ирэн удивилась, как парень сам не догадался, что так ей поступать точно не следует. Полиция не станет разбираться, а учитывая ее биографию, уж тем более.

– Люди могут серьезно пострадать, – с нажимом продолжил он, все еще держа в пальцах улику.

– На ней теперь и твои отпечатки, – отпиралась девушка. Перспектива сесть за решетку незаслуженно не казалась ей привлекательной. Оттуда Адлер еще не доводилось сбегать.

Отпечатки. После этих слов парень напрягся. Ирэн едва заметно улыбнулась, почувствовав вкус победы.

– Я сама возьмусь за это дело.

***

Портер и вправду не собирался сбегать. Совсем. Он все также задумчиво сидел на диване, периодически поглядывая на конверт и торчащие из него кончики прядей.

– Тебе пора, – скорее констатировала, нежели предложила Ирэн, чем вызвала едва заметную улыбку Портера. Близилась полночь, а перспектива всю ночь просидеть рядом с погруженным в раздумья красавчиком Портером ее сердце как-то не грела. Ирэн предпочла бы крепкий и желательно долгий сон.

– Там дождь, – ответил Рэй, мельком взглянув в окно на кухне. Конечно, там было дождливо, как и всегда осенью. И он прекрасно знал это, глупая, даже смешная отговорка.

– Возьми зонт, вызови такси. У тебя ведь есть телефон? – предлагала Ирэн, стоя в проходе между кухней и комнатой со скрещенными руками.

– Позволь мне остаться, – мягко попросил Портер.

– Невероятно. Просто невероятно, – Ирэн махнула рукой, разворачиваясь в сторону кухни. – Оставайся, но из спальных мест – только пол, – сдалась она, включая чайник. У нее здесь не отель.

Странно, но возражений не последовало.

Ирэн согласилась не из простого добродушия, в чем Портеру бы ни за что не призналась. Конверт подействовал на нее странным образом: казалось бы, ничего жуткого, ничего, достойного принятия мер безопасности, но оставаться в одиночестве ей все же не хотелось. Мысль, что таинственным маньяком мог оказаться и сам Портер, она тоже пока не отбрасывала. Такая вот вымученная жизнью предусмотрительность.

Гостеприимством Ирэн никто не наделил, потому и заходили в ее квартирку люди изредка, по нужде, и также быстро уходили.

Портеру повезло, что в диванном ящике, помимо одеяла, подушки и простыни, завалялся второй плед. Первый Ирэн использовала как диванную накидку, чтобы пролитые напитки не так быстро вгрызались в мебельную ткань.

На утро Портер был бодр и чересчур собран – даже слишком для человека, спавшего на деревянном полу с одеялом вместо матраса. Ирэн застала его с ее же шахматной доской, которую он достал из открытого ящика тумбочки. Сидя на одеяле, Портер с интересом рассматривал фигуры, расставляя их на доске.

Он и кофе успел сварить, пока Ирэн последние минуты нежилась в постели.

– В моих кругах нет ни одной женщины, которая играла бы в шахматы наравне с мужчинами, – заметил Рэй, когда полусонная Адлер поплелась в сторону кухни.

Этой ночью ей почему-то спалось особенно сладко. Достав две чашки и плеснув в свою кофе, Ирэн приземлилась на стул.

– Выходит, теперь есть, – коротко ответила она, наблюдая, как Портер сворачивает свой шахматный кружок, чтобы разложить его в новом месте, перед ней.

Альма, противясь все еще существующему мнению, считала, что женщины ни в чем не уступают мужчинам, и поэтому настояла, чтобы Мартин обучил игре в шахматы их новоиспеченную дочь.

Несмотря на то, что Британская шахматная федерация впервые стала организовывать чемпионаты для женщин еще в начале двадцатого века, признание игра имела по большей части у мужчин. Рассказывал Ирэн это Мартин, он частенько читал журналы о проходящих партиях.

Турнир восемьдесят четвертого года, проходящий в городе, где сборная СССР играла против сборной мира, пожалуй, был его любимой темой, несмотря на то что одержала победу команда Советского Союза.

– Какая же ты самоуверенная, Адлер. – Ирэн лишь пожала плечами, поднося кружку с напитком к губам. Приятная терпкая горечь.

Портер уже отодвигал солонку с перечницей и салфетницу, чтобы поставить доску. Потом, следуя примеру хозяйки квартиры, налил напиток и себе. Пока Ирэн спала, он уже выпил одну чашечку, так что теперь плеснул кофе лишь за компанию.

– Дамы вперед, – подмигнул Портер, указывая на белые фигуры.

Уступки были ей ни к чему, но и спорить Ирэн не стала, так что отпила из кружки и сделала первый ход: e2-e4, на который Портер ответил e7-e5. Это принятый королевский гамбит, один из старейших дебютов, нужно сказать.

Передвинув вторую пешку с f2 на f4, Ирэн получила ровно то, что планировала: Портер забрал фигуру. Если Рэй продолжит покорно следовать выбранной ей стратегии, если на восьмом ходе совершит ту же ошибку, что и Кизерицкий, ее удастся повторить «Бессмертную игру» 1851 года.

Предвкушая победу белых, Адлер не без жалости пожертвовала слоном. За несколько десятков партий, сыгранных с Мартином, она так и не научилась хладнокровно отдавать фигуры, а вот делать равнодушный вид, двигая их по доске, – с успехом. Все, как в жизни.

Когда напиток в чашке закончился, Ирэн встала со стула, передвинула коня с f3 на h4, осмотрела доску и вышла из кухни, направляясь к зеркалу у входной двери.

– Неужели тебе стало настолько скучно? – бросил Портер ей вслед.

– О нет, – Адлер зловеще улыбнулась, но видеть эту улыбку Рэй, увы, не мог, – я все еще хочу победить.

Пока он оказался занят обдумыванием следующего хода, Ирэн внимательно рассматривала свои волосы в отражении. Помимо вспоминания комбинации все это время в ее голове ютилась мысль о проверке ночного гостя.

Если бы Портер захотел отрезать и у нее прядь, ему даже не пришлось бы долго копаться в поисках ножниц: они висели рядом с поварешками и досками прямо над кухонной раковиной. Единственная несостыковка: при Портере не оказалось фотоаппарата, чтобы сделать фото. Но эта деталь была с легкостью объяснима: он мог сделать снимок раньше.

– Ферзь на g5, – крикнул Портер из кухни, вызвав у Ирэн очередную довольную улыбку: он ошибся, как она и ожидала.

Преимущество черных оказалось потеряно, а все ее волосы красовались на месте. Оставалось только проверить конверт.

Обыскав стол, ящики и полки, Ирэн успела пожертвовать ферзя и две ладьи, оставив белым всего три легких фигуры, но конверта так и не обнаружила. Если Портер прибрал его к рукам, она еще успевает открутить его симпатичную голову и вернуть пропажу.

– Конь на f6, – прерывая гневные рассуждения, сказал наконец Рэй.

Партия подошла к логическому завершению. Ровно на двадцать втором ходу Ирэн вернулась на кухню, а на двадцать третьем – белые поставили мат.

– Спасибо, что поддался, – язвительно произнесла Ирэн, откидываясь на спинку стула. – Проигравший готовит обед.

К ее удивлению, пару минут спустя Рэй, уперев руки в бока, уже следил за скворчащей сковородой. Еще пара беспрекословных повиновений, и она начнет терять бдительность.

Кажется, Портер готовил что-то типа яичницы с сосисками. На столешнице появилась вскрытая банка фасоли в томатном соусе. В общем, типичный удачный английский завтрак. Никаких горелых тостов и голого горького кофе.

– Где конверт? – бросила Ирэн в спину Портеру. Тот не обернулся, даже не смотря на нотку враждебности в голосе Адлер.

Ирэн никогда не любила, чтобы ее вещи перекладывали, а теперь, когда она понятия не имела, куда запропастилась едва ли не улика для Скотланд-Ярда, напряжение и вовсе удвоилось.

– Там, где ты его и хранила, – невозмутимо ответил Рэй, – а газета – на подоконнике.

«Надо же», – подумала Ирэн. Она совсем забыла про утреннюю почту.

– Не знал, что почтальонам принято платить, – усмехнулся Портер, не успела Адлер и спросить.

– Небольшой бонус за передачу из рук в руки, – пояснила она, пожимая плечами.

Наблюдая за движениями Рэя, про себя Ирэн отметила, как не вписывается этот парень в интерьер ее кухни, слишком уж Портер был высоким и «чистым». Так прямо и сиял, как только что начищенные туфли, расхаживая по потрепанному помещению.

Ирэн снимала квартиру у старушки по чересчур приятной цене, но интерьер – да, был не совсем в ее вкусе, вернее – вообще не в ее вкусе. Но за такие деньги жаловаться она не могла. К тому же ее арендаторша представляла из себя натуру милейшую, ту, что и подзатыльником не поступится, и пирог сливовый испечет.

– У тебя, должно быть, толпы подружек? – без излишней скромности вдруг поинтересовалась Ирэн после небольшой паузы.

Иногда она не удосуживалась сдерживать поток спонтанных мыслей, потому что зачастую люди слишком стеснялись говорить то, о чем думали на самом деле, оттого слишком много и теряли.

Ответ от Портера, в общем-то, Ирэн и не требовался: она была убеждена, что так оно и было, потому что успела рассмотреть парня со всех сторон. Девушки редко обделяли вниманием высоких крепких парней, поэтому даже Миранда не связывалась с красавцами юнцами – только остепенившиеся солидные богатеи.

Почему? Она говорила, что ждать от них стабильности бесполезно. Деньги, зачастую перепадающие сынкам от богатых отцов, давали в голову, порождая синдром Бога. А там, где нет предсказуемости и стабильности, пускай и с крупной рыбой, Миранда не рыбачила. Да и подруге не советовала. А Ирэн и не совалась, потому что была полностью солидарна с подругой. Хуже, по мнению Адлер, оказывалось, если эти развязные Аполлоны еще и были осведомлены о своих достоинствах чересчур хорошо, тогда уж точно пиши пропало.

Портера вопрос позабавил. Рэй обернулся и посмотрел на Ирэн, не переставая улыбаться. Когда он делал так, в уголках его глаз появлялись тонкие морщинки. Тонкие, но не глубокие, отчего можно было заключить, что улыбался парень нечасто.

– Неужели я так хорош? – Портер снова широко улыбнулся, и тогда Ирэн почувствовала, как к щекам то ли от смущения, то ли от негодования прилила кровь.

– Горит, – вместо ответа предупредила она.

Рэй еще несколько секунд посмотрел на Ирэн, а потом быстро отвернулся и, хмыкнув, принялся скрести по сковороде деревянной лопаткой.

Пока Портер раскладывал поздний завтрак по тарелкам, Ирэн все размышляла, думал ли когда-нибудь кто-нибудь, что она «так хороша». С тех пор, как цирк продали и она попала в новую семью, комплименты юная Адлер получала только от Альмы.

Когда она познакомилась с Бальтазаром, то он стал главным источником льстивых слов. Ирэн никогда не воспринимала их всерьез: хозяин «Билли» рассыпался бы, если бы все слова, что он говорил, являлись искренними.

Адлер воткнула вилку в поставленное перед ней блюдо. Выглядело оно, мягко говоря, измученным – глазунья почти превратилась в омлет, а сосиски покрылись черной корочкой с одной стороны. Стало ясно, Портер явно не был фанатом готовки. Однако, поблагодарив его, Ирэн отправила кусочек в рот, попутно надеясь, что тот не окажется пересоленным. В любом случае, Портер, кажется, старался.

Глава 12. ПРОШЛОЕ

За неделю проживания у Альмы и Мартина, кроме тягот бумажной волокиты, Ирэн успела познакомиться и с местным семейным устройством.

Пока Мартин проводил большую часть времени за бизнесменской рутиной, Альма занималась поддержанием домашнего очага, она была домохозяйкой.

Семейство Вуд пересекалось только за ужином, если Мартин не засиживался в кабинете, и на выходных за общим досугом, в роде кинопросмотра или приготовления пирога.

Так что чаще Ирэн общалась с приемной матерью. Альма понемногу рассказывала об их с мужем прошлом: как пролитый коктейль довел их до брака, как Мартин устроился на две работы, чтобы купить для любимой достойное свадебное платье, как здоровье дало сбой, порушив их планы на рождение первенца.

Со слов Альмы Мартин казался если не святым, то отличным человеком уж точно. После подобных рассказов поверить в бойкот мистера Вуда в свою сторону Ирэн просто не могла. Так что списывала молчание и легкое раздражение Мартина на отсутствие настроения и усталость.

Когда формальности с опекой оказались улажены, Ирэн, как и всем нормальным детям, предстояло познакомиться и с новой школой.

Откровения цирковой жизни быстро открылись перед любезностью и добротой Альмы, так что про Марию и ее занятия миссис Вуд узнала быстро. Нужно ли говорить, в каком неприятном удивлении она пребывала от услышанного?

Чтобы нагнать упущенное по программе, подобрать подходящую школу и подготовить к ней Ирэн, Альма предлагала первое время оставить дочь на домашнем обучении.

Но обучение на дому требовало немалых трат, вернее, таких, с которыми Мартин не собирался мириться. Это Ирэн поняла по напряженной обстановке за завтраком одним утром. Мистер Вуд не притронулся к сваренному кофе, с недовольным видом отказался и от яичницы. Ушел на работу без галстука, который, похоже, в этом доме умела завязывать только Альма.

– Он остынет, – со вздохом пояснила она, присаживаясь за стол и прикладывая ладони к вискам. – Обязательно остынет.

Должно быть, как и тот кофе, который Альма вскоре вылила в раковину. Сама она не переносила крепость, которую предпочитал Мартин, а Ирэн и предлагать не стала, чтобы не подкреплять пристрастие с юности.

Как оказалось, миссис Вуд ошибалась удивительно редко и знала мужа от и до, потому что Мартин действительно остыл, но мнения своего не изменил. За ужином тем же днем он согласился на переговоры, мягко и спокойно, что полностью описывало его отношение к жене.

Мартин любил Альму, но оставался главой семьи и источником ее дохода, поэтому решено было отдать дочь в школу.

Вопросами, связанными с выбором учебного заведения и зачислением, занималась по большей части Альма, Мартин же покорно возил жену, но сам в дела эти не совался.

Ирэн взяли в Коптхолл – среднюю школу для девочек. Милл-Хилл – пригород в лондонском районе Барнет, части Северного Лондона. Пожалуй, самое подходящее место для спокойной жизни на пенсии. Ровно выстроенные вдоль дороги домики с черепичными рыжими крышами, выстриженные газоны и идеально чистые улочки, на которых, должно быть, круглый год пахло цветами и свежестью.

И среди всего этого порядочного мирного роскошества располагалось полностью соответствующее ему девчачье королевство, которое грозилось оказаться пыткой даже пострашнее, чем цирк Стива.

Еще до того, как Ирэн впервые оказалась в стенах школы, они с Альмой отправились по магазинам, чтобы обзавестись формой.

Ирэн едва ли помнила, когда последний раз миновала секонд-хенд, чтобы купить новую одежду, совсем не помнила, когда тратила целый день на примерки.

Альма подобрала дочери пиджак, рубашку и юбку-плиссе, которая выглядела даже сносно, убедила примерить колготки и туфли на небольшом каблучке.

За закрытой шторкой примерочной Ирэн подглядела ценники на вещах, на которые сразу Альма ей смотреть не позволила. Все это стоило столько, сколько в цирке пришлось бы зарабатывать с полмесяца.

Помедлив на пути к кассе, Ирэн все же скромно выдавила:

– Это слишком дорого.

На что Альма лишь улыбнулась, а потом в соседнем магазинчике купила дочери пальто и вязаный джемпер. Она тратила деньги Мартина, отчего Ирэн делалось вдвойне не по себе, будто с каждым новым чеком он начинал недолюбливать ее еще больше.

Коптхолл представлял из себя небольшую школу из кирпича, где всех, помимо ношения формы, обязывали вставать, когда учителя появлялись на пороге кабинета.

Никто не читал на занятиях Библию, вместо цирковой арены стояли парты, и само количество учениц приводило Ирэн в состояние не то удивления, не то тихого ужаса. Здесь пропадало ощущение единства, товарищества и равенства, потому что социальное расслоение приобретало вид столь же глобальный, что существовал между Ист- и Вест-Эндом.

И это было лишь половиной беды. Проблемой куда серьезней стало то, что буквально каждая девчонка здесь знала, что представляла из себя Ирэн.

В первые же пару дней юная Адлер подралась с одной из сплетниц. Это случилось, когда Ирэн брала книги из своего шкафчика, новенького, но скрипучего. Незнакомая девчонка противно хихикала в компании своих подружек, бесцеремонно указывая на новенькую.

Подойдя к незнакомкам в упор, Ирэн попросила повторить, о чем те шептались, ей в лицо, на что противная блондинка с двумя косичками и щербинкой между зубами, щелкнув пузырь из жвачки, наклонилась к ее лицу и прошептала: «Брошенная оборванка».

Иногда пылкий нрав плавил зефирную крепость дипломатии, как бы Ирэн не пыталась этому противостоять, так что, кажется, в порыве неудержимого гнева она выдрала у девчонки целый клок волос, сухих и желтых. В кураже и без капли сожаленья.

Незнакомка так громко визжала, что сбежалась целая толпа малолетних зевак. А потом, даже когда виновницы события уже сидели возле кабинета директора, ожидая серьезной беседы, свита подружек продолжила стоять рядом с блондинкой и суетливо подтирать ее слезинки.

Ирэн слышала, как «несчастная» причитала, постоянно обреченно вздыхая и рассказывая, как же дорого ей теперь обойдется поход к парикмахеру, а еще хлюпала носом, потому что салфетки в ее малюсенькой розовой сумочке не нашлось.

В тот день Мартин все же одолжил ключи жене, и после окончания занятий приемная мать юной Адлер оказалась в стенах школы. Альма наплела директору, что всему виной период адаптации и все такое, что подобное никогда больше не повторится. А потом отчитала Ирэн в машине. В любом случае, заслуженный упрек от Альмы казался Ирэн предпочтительней нудной беседы с Мартином.

– Она назвала меня брошенной оборванкой, – пояснила Ирэн, болтая ногами и глядя на свои ботинки, купленные специально под цвет новой формы. Носки их еще не успели ободраться, а сами они пока красиво блестели.

Ирэн знала, что сказки Альмы – чепуха. Даже через год пребывания в девчачьем королевстве она не позволила бы унижения в свой адрес. Не позволила, потому что терять ей по большей части было нечего.

Женщина с сочувствием положила руку на плечо Ирэн:

– Видишь ли, дочка, мир требует, чтобы мы были умнее. Стоит ли клок волос какой-то девчонки исключения из школы? Я не вправе учить тебя грамотной мести, но лучше обдумывать последствия раньше, чем они наступают.

Тогда юная Адлер хорошенько задумалась. Она ни за что не ожидала услышать от почти святой приемной матери что-то про возмездие. Но, возможно, та всего лишь была слишком хороша в нем.

Альма запретила рассказывать о случившемся Мартину, и Ирэн послушно хранила молчание. Не потому что была пай-девочкой, а потому что и не хотела давать и без того недружелюбному мужчине поводов для ворчания. Выходит, в тот день копилка ее секретов вновь пополнилась.

Глава 13. НАСТОЯЩЕЕ

Потратить все свободное время, развлекаясь обыгрыванием Портера в шахматы, конечно, было бы приятно, но с обнаруженной интригой просто непростительно, так что Ирэн вместе с Рэем занялись обмозговыванием загадочных F.F.

Сокращение могло означать все, что угодно, начиная от ярлыка для поддельщиков и аферисток, и заканчивая специальным ключом, которым владели передатчики конверта.

Когда список расшифровок занял два листа, Ирэн потерла виски и захлопнула блокнот. Пока Портер не сбежал на назначенный в пять покер, ей следовало успеть провернуть одно небольшое дельце, чтобы разобраться в том, что до сих пор не давало ей покоя.

Не распинаясь в подробных объяснениях, Ирэн сказала Портеру, что сходит до магазина. И, пока Рэй не успел и слова в ответ произнести, щелкнула замком.

Очевидно, партия, на которую собирался Портер, была назначена Бальтазаром, потому что только в этом случае отсутствие приглашенного игрока за столом несло последствия: Хемиш по натуре своей не выносил отказов, скандалов не устраивал, но на карандаш в специальной мстительной тетрадке наверняка брал. Так что ей следовало вернуться вовремя, чтобы освободить своего гостя из квартирного заточения.

Когда в архивах про Портера ничего путного под руку не попадалось, Ирэн решилась на щекочущий собственное эго шаг – использование подлого секретного оружия, а именно Бальтазара Хемиша.

Его снова не оказалось в главном зале «Билли», поэтому путь Ирэн вел ее прямиком к секретному кабинету. Три стука, и она внутри, не дожидаясь разрешения войти, что будто совсем не удивило Хемиша.

Он сидел, развалившись на кожаном кресле, закинув ноги на письменный стол, и курил сигару, запивая дым чем-то, напоминающим коньяк, из тяжелого стакана.

– Не поверишь, Чертовка, только успел подумать о тебе, – не поворачивая головы в сторону Ирэн, произнес Хемиш, потягивая напиток.

Похоже, сигара была не первой: комнату успела затянуть молочная тяжелая пелена.

– Расскажи мне про свой новенький бриллиант, – не церемонясь попросила Ирэн и прошла внутрь.

И Хемиш и правда рассказал.

Она давно знала, что хозяин «Билли» наводил справки о своих завсегдатаях. Хемиш был предусмотрителен, предусмотрителен настолько, что собирал на своих людей папки с делами. И тогда он позволил ей взглянуть на них, на целый ящик стройно стоящих желтых папочек с информацией, что запирал маленьким ключиком, который носил на шее под рубашкой.

Папка Рэя Портера поведала Ирэн ровно то, о чем она могла бы догадаться гораздо раньше. Она видела то симпатичное личико прежде, еще до встречи в особняке Вильсонов. Видела, но его будто выбили из ее памяти. Рэй Портер оказался сбежавшим сыном виконта.

Глядя на черно-белое семейное фото, вложенное в папку, Ирэн пыталась подавить внезапно возникший рвотный позыв, ей вдруг стало дурно. Какой же глупой она была.

Вдох, выдох, поворот кольца на пальце, и тошнота медленно сползла обратно в желудок. Следовало задаться куда более насущными вопросами.

С чего бы Бальтазару держать пропавшего сына виконта за пазухой, а не сдать за награду, как когда-то продал местонахождение Кеннета полиции Стив? Хемиш не привязывал себя к людям, но был коллекционером и, как любой настоящий коллекционер, ни за какие деньги не распрощался бы с черным бриллиантом своей коллекции.

Хемиш совсем не следил за действиями Ирэн. Открыв для нее ящик, он тут же рухнул обратно в кресло и, прикрыв глаза, жестом пригласил девушку к поискам.

Глупо было бы полагать, что, пробегаясь пальцами по секретным материалам, Ирэн не поддастся соблазну и остановится только на папке Рэя. О нет, она успела незаметно отогнуть и край своего дела, но то оказалось пустым.

– Оно не там, – через прикрытые веки констатировал хозяин «Билли» спокойно. Мерзавец знал Ирэн слишком хорошо.

А окажись оно все же там, стала бы она переступать через себя и предавать доверие Хемиша, чтобы украсть папку? Она не могла сказать точно: шанс получить ответы на вопросы прошлого, пускай и такой ничтожный, манил сильнее, чем перспектива проявившего честь человека. Ее родной дом сгорел, а родители погибли в том пламени, так что к черту честь, если она могла узнать причины.

Только вот, по воле обстоятельств, в тусклом, освещаемом лишь большим оком кабинете хозяина «Билли» тогда она лишь раскусила Портмана, что порадовало бы ее в любой другой день, ведь за тем она и явилась, но планы вдруг резко изменились.

Когда рука Ирэн коснулась дверной ручки, обстоятельства, кажется, передумали: Бальтазар окликнул ее. И то, что он сказал, заставило Адлер обернуться, а дыхание сбиться.

– Отпрыск виконта опередил тебя. Он тоже однажды пришел ко мне с просьбой рассказать о твоей персоне больше.

– И ты отдал ему папку? – вспыхнула Ирэн, делая несколько шагов навстречу Хемишу. От неожиданности тот сбросил ноги со стола.

Бальтазару следовало признаться, что папки на Ирэн нет, потому что он уничтожил ее сразу же, как собрал. Или еще лучше, ему следовало молча отпустить Ирэн, а не закидывать удочку интриги, потому что такая рыба попросту сломает ее.

– Ты меня оскорбляешь, – снова приняв привычный безмятежный вид, провел пальцами по подлокотнику кресла Хемиш. – Никто, кроме тебя, даже одним глазом не смотрел на содержимое ящика.

– Так что же? – прищурившись, Ирэн вцепилась руками в край стола.

Сделавшись так близко к хозяину «Билли», она получила возможность вдохнуть весь спектр ароматов, растекающихся по кабинету, в полную силу и окунуться в слабый свет от пыльного окна, где то и дело мелькали образы не то людей, не то бездомных кошек.

Хемиш слабо улыбнулся, допивая остатки содержимого бокала:

– Я рассказал ему не много, но достаточно для столь пытливого ума. А теперь пришла очередь исповедаться и перед своей любимицей.

С губ Ирэн слетел раздраженный смешок. О да, она была той еще любимицей, скорее лучшей в роли занозы в заднице или геморроя. Но веселость тут же стерлась с ее лица, когда мысли омрачились тем, что Хемиш собрался ей поведать.

Он достал второй бокал и бутылку и поставил перед Ирэн.

– Только прошу, не пытайся прикончить меня до конца истории, – попросил Бальтазар, прочищая горло.

Сулил ли его рассказ что-то хорошее, если начинался так? Ирэн готова была дать руку на отсечение, что нет, но молча взяла и бутылку, и стакан и уселась на небольшой гостевой диванчик из такой же черной кожи, что и кресло. Откупорив зубами спиртное, она заранее плеснула себе порцию.

– Я знал твоего отца. Джеймс был хорошим человеком, добрым, искренним, да только вот до невозможного азартным и не слишком-то везучим.

– Быть такого не может, – возразила Ирэн. Жидкость в ее стакане плеснулась о стенки. Она уже догадалась, к чему вел Хемиш: ее отец был игроком, игроком казино «Прохвост Билли».

– Долги росли, а выплат становилось все меньше. В один день я отправил к нему, так сказать, своих коллекторов.

Ирэн стиснула зубы, впившись пальцами в стакан. Она ни сделала ни глотка.

– Они пришли ночью, чтобы только припугнуть его, я не привык быть карателем, ты ведь знаешь, – вздохнул Хемиш, опуская взгляд, – но твой отец решил махаться кулаками. Ничего серьезного, Джеймс, должно быть, отделался синяком под глазом и парой минут в отключке. Мои люди ушли, но та сигарета, похоже…

– Выпала из его рта и оставила от моего дома и семьи пепел? – прорычала Ирэн, поднимаясь с дивана и шумно ставя бокал на стол перед Хемишем.

– Я не знал, что у него была дочь. Когда услышал о пожаре, решил навестить чудом выжившую девочку, но меня не пустили. Сидя на лавке у больницы, я увидел черную кошку, как статуя застывшую у крыльца и глядящую в одно из окон. Я решил, что она смотрит именно на окно той девочки.

Сжав губы в тонкую полоску, Ирэн разрывалась от злости, гнева и вселенской несправедливости. От того, что грешность и грязь Лондона добрались и до ее отца.

– Бальтазар Хемиш, злодей, которого загрызла совесть, – процедила сквозь зубы со скрежетом Ирэн.

Ей до боли хотелось взвыть, но вместо этого она лишь сделала несколько резких шагов по комнате и, обернувшись на Хемиша, выдавила холодное:

– Почему ты не удочерил меня, раз так хотел исправить ошибку?

– Что я мог предложить? – с грустью отозвался Бальтазар. – Я хозяин подпольного казино.

Ирэн отвернулась, ногти впились в ладони.

– А я жила в цирковой палатке, чуть не умерла от пули виконта и стала свидетелем убийства своего приемного папаши, первого. А потом сменила две семьи, из которых рано или поздно должна была уйти. Даже треклятое казино лучше всего этого.

Она ушла, хлопнув дверью кабинета. Следом хлопнула и дверь «Билли». Только на улице Ирэн смогла вскинуть подбородок, глядя на серое небо, в попытке остановить подступающие слезы. Безуспешно. Ей не хватало воздуха, а от отчаянного желания разгромить что-нибудь кружилась голова.

Как назло, выползшая куча лондонцев так и норовила попасться под ноги, когда Ирэн волочилась в сторону своей квартирки. Она не смотрела в их лица, чтобы никто не заметил ее разбитой и жалкой физиономии.

Хемиш был тем, в ком Ирэн никогда не сомневалась, потому что он никогда не являл собой святую благодетель, никогда не был притворщиком. Так она думала. В этом и ошиблась.

У самых дверей дома она в очередной раз протерла лицо ладонями. Лже-Портер не должен ничего узнать.

Ключ медленно и нехотя провернулся в замочной скважине. Ирэн застала Рэя за чтением. Бросив взгляд на часы, она выдохнула: они показывали четыре дня, а значит, вскоре ее оставят в одиночестве.

Оторвавшись от страниц, Рэй взглянул на Адлер, но ничего не сказал, даже когда не заметил в ее руках пакета с продуктами.

Она молча закрылась в ванной и просидела в кипятке, пока не услышала звук закрывшейся двери.

Привычный распорядок дня Ирэн пошел к черту, так что, отбросив душевные потрясения, ей следовало вернуться к заведенным обычаям. Они наверняка могли помочь остыть.

Так что, обсохнув, Ирэн раскрыла взятую с подоконника газету. Стоило проверить новостные сводки: вдруг их утренние гадания про смысл расшифровки были бессмысленны. Если девушки уже мертвы, пресса непременно подхватит это и интрига растворится в воздухе, вернее, канет в Лету.

Ничего, кроме уже порядком подстывшего скандала с подкупным полицейским Скотланд-Ярда и новостей об участившихся случаях SMS мошенничества. Фыркнув, Ирэн отложила газету и зашла в Интернет. Мысль, что кто-то занимался выманиванием денег путем обмана, казалась ей отвратительной. Но вряд ли она имела право осуждать, когда сама промышляла делами ничуть не лучше.

И в сети некролог не показал лиц с фотографий. «Пустые догадки», – решила было Ирэн, понимая, что сгущает краски собственноручно, как вдруг на глаза ей попалась сводка о погибшем мужчине. Кликнув на новость, Ирэн перешла на сайт.

– Вот же черт, – выдохнула Ирэн, взгляд ее застыл на фотографии в экране.

Те самые коричневые ботинки на том самом мужчине из библиотеки. Только теперь они не казались злыми, наверное, оттого, что хозяин их был мертв.

Глубоко вздохнув, Адлер принялась читать. Писали, что несчастный погиб от ножевого ранения в затылок, пробили череп. Мужчина скончался на месте в собственном доме. Никаких отпечатков, улик и свидетелей. Выходит, ничего она и не сгущала, то была чуйка на дурные новости.

Внизу статьи прикрепили ссылки на два схожих дела, которые Ирэн в газетных сводках, похоже, упустила. Более старые убийства девушек, такие же точные и чистые. Люди начинали предполагать, что в городе объявился новоиспеченный маньяк.

Подернув плечами будто от мороза, Ирэн поставила чайник, чтобы выпить чашку чая. Жуткие мурашки кипяток не вылечит, зато согреет, а чашка займет руки, теребящие кольцо.

Выходит, она влезла в передачу конверта, а следующим же днем узнала, что получатель, которому послание в итоге не дошло, оказался убит. Была ли в этом вина Адлер? Похоже, события оборачивались не в ее пользу. Поскользнись этот здоровяк и ударься об угол столешницы, вина, определенно, была бы не ее. Да вот только ему всадили нож в черепушку, вряд ли то бытовая случайность.

«Никаких улик», – задумалась Ирэн, заливая пакетик черного чая крутым кипятком. Непутевые следователи или опытный убийца – вот в чем заключался вопрос.

Усевшись на диван с чашкой, Адлер сначала набрала в поисковой строке имя погибшего, а потом пролистала телефонную книгу в попытке узнать, кем тот был, но безрезультатно. Крайне удобно для того, кто занимается мутными делишками, а еще удобнее для того, кто таких устраняет.

Уже смеркалось. В дверь постучали. От неожиданности Ирэн вздрогнула, пролив остатки горького и уже остывшего чая, которые в ту самую секунду имела неосторожность пожелать допить.

На пороге промокший под дождем стоял Рэй. С его плаща стекали ручьями дорожки воды.

На улице тускло горели фонари, и силуэт его казался жутким, выражение лица можно было разглядеть, только когда сверкали вспышки молния.

– Мне нужна помощь.

Похоже, покер не состоялся, но вместо очевидного вопроса Ирэн лишь вскинула бровь. Ей не стоило занимать голову предположениями, потому что выходило дурно, серо и мрачно, в этом она уже успела убедиться.

– Гримуар, – пояснил Рэй.

– Почему это должно волновать меня? – спросила Ирэн отрешенно, вспоминая рассказ Миранды. – Я не хочу впутываться в серьезную передрягу. Спокойная жизнь вполне меня устраивает.

– Не думал, что мог так в тебе ошибиться, – подлец знал, куда давить. Ирэн могла солгать, что ей абсолютно плевать на мнение о ее персоне, но слова предательски задели ее самолюбие. – Сама Ирэн Адлер отказывается от крупного дельца.

– Завязывай, Портер, – она дала последнее предупреждение, – или Портман тебе ближе? – стоящий на пороге парень явно удивился резкому заявлению и, сдвинув брови к переносице, потер подбородок. – Сбежал от папаши с гримуаром и прихватил бриллиантов на целое состояние, – получив в ответ напряженное молчание, Ирэн самодовольно ухмыльнулась. Она попала в яблочко.

Стоит ли говорить, что после слова «бриллианты» Рэй дернулся как от удара током. Его пальцы потянулись к часам, надетым на запястье, но что-то заставило их остановиться в последний момент. Портман снова вопросительно взглянул на Ирэн. В его глазах читалась озабоченность. Еще бы.

– На месте, – закатив глаза, бросила Адлер. В конечном счете, всех нас заботили дорогие безделушки.

Портман облегченно вздохнул, снова прикрывая украшение рукавом.

– Еще тогда, у Бальтазара, сидя за столом, ты казался уж слишком аристократичным для подобного места, – она выдержала небольшую паузу, прежде чем продолжить. Сколько же денег виконту пришлось заплатить СМИ, архивариусам и фотографам, чтобы скрыть собственного отпрыска. – А теперь конкретнее про гримуар.

– У виконта крыша поехала, – Портман замолчал, всего на секунду, отводя глаза куда-то в сторону, – и в руки ему попалась эта чертова книга. Она промыла ему голову, Ирэн. Он вычитал, что можно приготовить что-то вроде эликсира, возвращающего к жизни. Тогда я и сбежал.

– Так и в чем же проблема? – перебила Ирэн. Виконт, эликсир, побег Портмана младшего, – все это совершенно не должно ее касаться.

– Для осуществления необходима жертва – смерть двенадцати девушек и заклинание из гримуара. Этого хватило, чтобы я решился выкрасть книгу. Тогда я испугался, и…и просто отдал ее парню, которого встретил в трущобах. Мне казалось, так гримуар затеряется, и никто уже не найдет его.

– Теперь ты боишься, что люди виконта выйдут на нее? – подытожила скептически Ирэн.

– Да. И он уже забрал две жизни. Я знаю, ты сможешь помочь.

В голове Ирэн мелькнула новость о маньяке.

– Нужно было сжечь гримуар – и дело с концом, – она отвернулась, это дело было ей не по зубам. Разве воровка Адлер была похожа на городского героя? Определенно, нет.

– Миранда пропала, – тихо продолжил Портман. И этого хватило, чтобы Ирэн сорвалась с места, схватив только плащ, чтобы укрываться от дождя.

Она оторвет Бальтазару голову. Этот мерзавец обещал! Он обещал защитить ее!

– Ты идешь со мной, – скомандовала Адлер несколько опешившему Портману, хотя прекрасно понимала, что теперь, после ее негласного согласия, они повязаны.

«Тебе крышка», – вспомнились Ирэн собственные слова, и что-то в груди неприятно сжалось. Это должно было звучать нелепой шуткой, а не пророчеством.

Быстро и тяжело ступая по уже образующимся лужам, она забрызгала подол своего ночного платья. Она слышал шумные капли дождя и надрывающийся лай собаки где-то за углом. Проходя мимо мусорных баков, Ирэн сморщилась от запаха тухлых яиц и чего-то кислого. Спрятавшиеся под коробками из-под пиццы кошки жалобно проводили ее взглядом.

За поворотом показалась железная дверь. Адлер злобно ударила по ней и, не дождавшись ответа, нанесла второй и третий удар. Окошко, словно назло, не хотело открываться. Ирэн пнула проклятую дверь, тут же сжав зубы от неприятной боли, только подпитывающей огонь в груди.

– Кто? – раздалось наконец грубое мужское «приветствие» по другую сторону. Прямоугольник для глаз так и не открылся.

– Адлер, – бросила девушка, пытаясь взять себя в руки. Когда «другая» Ирэн вырывалась наружу, порой сил обуздать ее у «привычной» Ирэн не находилось.

Портман тихо стоял за ее спиной, словно парня здесь и не было. За всю дорогу он не проронил ни слова. Только пытался не потерять женскую фигуру из вида.

– Нет в списке.

Ирэн еще раз ударила кулаком в дверь и, уже не скрывая гнев, прорычала:

– Клянусь, Джеффри, я слишком часто прихожу сюда, чтобы ты не знал моего настоящего имени. А теперь открой, черт тебя побери!

Вместо ответа раздался тихий протяжный щелчок.

– Хемиш! – прорычала она с самого порога, запыхавшись от бега по ступеням. Хозяин «Билли», по обыкновению, сидел за покерным столом, за плечи со спины его держала незнакомая молоденькая девушка. – Решил найти новую подружку?

– Какая собака тебя покусала, Адлер? – бросив на вошедшую всего один мимолетный взгляд, Хемиш остался невозмутимым, а после улыбнулся что-то прошептавшей ему на ухо блондинке. Конечно, новая игрушка.

– Пошел к черту, – выплюнула Ирэн, продолжая стоять в проходе. Кровь в жилах начинала закипать. И лучше бы Бальтазару не поджигать сейчас фитиль. – Где Миранда?

– Определись, крошка. Мне стоит пойти к черту или отвечать на твои наглые вопросы? – он вопросительно вскинул бровь и, наконец, удостоил Ирэн своим вниманием. Взгляд хозяина «Билли» прошелся по ней с ног до головы, мужчина едва заметно скривился. Разве так смотрят на любимиц?

Адлер молча уставилась на его несколько нечеткое издали лицо. Ей вдруг стало мерзко. От Бальтазара, от вьющейся рядом с ним блондинки, явно рассчитывающей на что-то, от всего. Стоящий на лестнице Портман коснулся ее плеча, но Ирэн не обернулась.

– Ты невыносима, – вздохнул Хемиш, закатив глаза. – Клянусь, от этих гляделок у меня чуть глаза не высохли. Проходи, возьмем две текилы и спокойно все обсудим. – Хочешь, найдем тебе нормальную одежду?

– Я не собираюсь с тобой пить, – отрезала Ирэн, игнорируя предложение о сухой чистой одежде.

– Что ж, – мужчина поднялся, громко отодвинув вельветовый стул с деревянными ножками, – не знаю я, где твоя Миранда. Ушла накануне вечером. А кто я такой, чтобы мешать даме? – новая спутница хозяина «Билли» глупо хихикнула и снова коснулась плеч мужчины. Она напоминала скользкую змею в своем блестящем платье в пол.

– Ты обещал, – бросила Ирэн, вкладывая в эту фразу гораздо больше, чем обвинение в пропаже подруги. Она сочилась ненавистью и обидой.

– Предоставить ей защиту здесь. Она ушла, если ты успела забыть, Чертовка.

Если бы не Портман, что обхватил Ирэн обеими руками, она кинулась бы на хозяина паба. Бальтазар подпрыгнул с места.

– Адлер, – на выдохе шепнул Рэй на ухо Ирэн. Голос его звучал непривычно твердо, а дыхание обожгло кожу.

Шикнув, Адлер выпуталась из рук Портмана и, стиснув зубы, развернулась к выходу. Останься она тут еще хотя бы на минуту, перегрызла бы кому-нибудь глотку.

– Какие же все вокруг засранцы! – крикнула она, оборачиваясь к только что захлопнувшейся следом двери заведения. Ей хотелось ударить что-нибудь, а лучше кого-нибудь, или расплакаться – Ирэн не могла разобрать. Ее единственную подругу похитили, и сейчас, стоя ночью под дождем, она была совершенно бессильна.

– Стоит вернуться домой, – раздалось за спиной. Ирэн обернулась и застала лгуна Портмана за поджиганием сигареты, он прикрывал ее ладонью от капель. Она впервые видела, что Рэй курит.

– Так возвращайся, – язвительно ответила Ирэн, медленно направившись по улице в сторону своей квартиры. У них были разные дома, и куда собирался вернуться Портман, ее совершенно не волновало.

– Ведешь себя как стерва, – крикнул парень ей вслед, не двигаясь с места. Он медленно выдохнул сигаретный дым, подняв голову к пасмурному небу.

– Мне плевать, Портман, – бросила через плечо Ирэн, отсалютовав парню.

Час назад она считала, что они повязаны, потащила с собой, а теперь готова была заплатить любые деньги, чтобы снова оказаться подальше ото всех. Происходящее начинало сводить ее с ума, и больше всего Ирэн пугало, что она это прекрасно осознавала.

Глава 14. ПРОШЛОЕ

Оказалось, как только тебе исполнится восемнадцать, нужно вмиг повзрослеть. Именно поэтому, как только Ирэн отпраздновала свое совершеннолетие, Мартин тут же констатировал ее выселение. Точнее, Ирэн дали срок в две недели, чтобы она успела сделать хоть что-то для того, чтобы попросту не очутиться на улице.

Ирэн представляла этот день иначе, прямо говоря, ждала небольшого чуда в миг, когда минутная стрелка перемахнет круг, а часовая устремится вверх, показывая полночь.

Но никто не позвонил в дверь квартиры, чтобы поздравить ее, никто не постучал в ее комнату, чтобы внести торт со свечами, никто не бросил камушек в окно, чтобы прокричать поздравление и запустить в небо воздушные шары в честь ее дня.

Ирэн лишь сидела на еще не расстеленной постели, собрав ноги, и в тишине следила за вечным бегом стрелок на циферблате стоящих перед ней часов, будильник которых всегда был заведен на восемь утра, время поистине неприятное, но дающее иллюзию продуктивности.

Альма пыталась отговорить мужа от затеи, но он остался непреклонен, похоже, впервые в жизни, до того ему докучало присутствие приемной дочери. Ирэн всегда знала, что он ее недолюбливал, поэтому, как только появилась потрясающая возможность, решил ей воспользоваться и выпереть «дочку» из дома.

Альма сама сообщила дочери о грядущем переселении, в девять, спустя час после дребезжания будильника, утренних сборов и завтрака.

Когда Мартин снова закрылся в своем кабинете, а тарелки оказались помыты, она присела напротив дочери и, взяв ее ладони в свои, сообщила печальную новость, неприятную горечь от которой не смог подсластить и деньрождественский подарок. Альма подарила Ирэн кольцо с маленьким камушком, украшение, которое тут же намертво приросло к ее сердцу.

Мистеру Вуду следовало взять смелость и оповестить дочь лично, потому что выселение непременно было его инициативой, но он струсил и переложил ответственность на жену.

Альма помогла Ирэн и с поиском работы на первое время - ее взяли няней для пятилетней девочки и даже разрешили пожить в доме хозяев какое-то время, чему Адлер была очень рада. Оставаться без денег, ночлега и связей в большом городе, пускай и недолго, – меньшее, чего могло хотеться девушке в большом Лондоне.

Если бы не помощь приемной матери, Ирэн вышла бы в открытый мир и только после этого взялась за поиск заработка. Импровизация вряд ли была ее коньком, так что при таком раскладе первое время Ирэн пришлось бы несладко, даже при всей любви к азарту и возможности пощекотать себе нервишки.

Смотреть, как Стив гневно ищет ботинки, который ты спрятал за одним из шатров, с замиранием сердца предвкушать победу в шахматной партии или сидеть у кабинета директора за нарушение, за которое ты ни капли не раскаиваешься, – занятия несколько другого порядка, чем свободная жизнь с пустыми карманами.

В общем, как бы Ирэн не размышляла об удачных обстоятельствах, подброшенных ей судьбой, исхода это не меняло: по истечении срока она стояла на пороге дома, в который семейство Вуд любезно приняло ее на эти шесть лет.

Поразительно, как наша жизнь любила напоминать нам о минувшем прошлом. Вот, чемодан, в который разросся прежний рюкзак, оказался в багажнике красной «Мини», а вот Ирэн сидит на заднем сиденье под звуки радио, молчаливого водителя и торопливые речи обернувшейся к ней Альмы. На ее голове на же прическа, а на лице – то же заботливое, будто скорбящее выражение, в этот раз, правда, лишенное ужаса.

Ехали они недолго. Ирэн даже показалась, что она успела лишь прикрыть глаза, моргнуть, как пришлось выползать из машины. В салоне остался только Мартин.

Что стоит чувствовать перед новым порогом, зная, что за ним ты вновь не задержишься? Зная, что это не первый твой порог? Что угодно, кроме страха и сожалений, так ответила бы вам Ирэн.

Альма держала ее за плечо, а в другой руке сжимала шелковый платочек из кармана пиджака мужа, которым вытирала слезинки, чтобы не испортить макияж. Мартин же иногда нарочито кашлял в приоткрытое окно, поторапливая душещипательное прощание, но, встречаясь взглядом с женой, тут же замолкал. Магия миссис Вуд, чтобы раскрыть которую шести лет оказалось недостаточно.

Магия той же силы, что производили и ее объятия. Те, которые Альма подарила Ирэн напоследок. Самые теплые и крепкие объятья, самые добрые слова, самый вкусный пирог, что Ирэн довелось встретить за долгие и нелегкие года после смерти родителей.

Цирковые в долгу никогда не оставались, таков был негласный постулат, чтобы сохранить ростки моральных качеств. Так что в миг, когда хрупкая женщина притянула Ирэн ближе, она воспользовалась навыками, отточенными в эпоху Гилберта, и незаметно подложила в карман вязаного кардигана Альмы небольшой, сложенный в четыре раза листок.

Когда Альма найдет ее, Ирэн успеет скрыться от смущения и неловкости. На том жалком по сравнению со всем, за что Альму следовало отблагодарить, клочке бумаги Ирэн оставила свое искреннее письмо. Все то, что вряд ли оказалась бы в силах произнести лично.

Не забыла заботливая дочка о послании и для приемного отца. Его записка лежала прямо на стопке купюр, внутри кабинетного сейфа, который Ирэн взломала. В духе установившихся отношений Адлер проявила оригинальность, так что никаких лестных благодарностей. Аккуратным почерком она вывела на бумажке шутливое предупреждение. Если Мартин вдруг решит обидеть супругу, а Ирэн хотя бы одним ухом услышит об этом, начальство мистера Вуда получит анонимное письмо с просьбой о проверке добросовестности трудовой деятельности своего сотрудника. И как только это произойдет, доход мужчины резко уменьшится из-за раскрытия незаконных манипуляций со счетами.

Ирэн могла оставить Мартина без гроша за душой, но в конце концов решила, как бы он не недолюбливал ее, каким бы ворчливым и строгим не казался, мужем мистер Вуд был сносным. Он согласился пустить чужого ребенка в собственный дом ради жены, один содержал всю семью и ни в чем не отказывал Альме. Похоже, он был добр ровно настолько, насколько позволяло его сердце. И, если его хватало лишь на безграничную любовь к Альме, что ж, это Ирэн было неподвластно и злиться на это она не имела никакого права.

Глава 15. ЭТОТ ВЕЧЕР

Ирэн замерла посреди узкого темного переулка. Тело ее стремительно наливалось свинцом, а в ушах слышался нестихающий шум. Фигура, что преследовала ее, стоило только уйти от «Билли» и оставить Портмана, остановилась следом.

До последнего Ирэн надеялась, что ей лишь кажется, как и в ту ночь с ударами трости. Почувствовав неладное, она свернула по улице направо, затем снова и еще раз. Неизвестный продолжал двигаться за ней, стремительно приближаясь. Она слышала тяжелое дыхание, словно нагревающее ее затылок, волоски на нем встали дыбом.

«Ты так ему подходишь», – раздался в голове вкрадчивый шепот, напоминающий шорох колышущихся крон деревьев. Ей кажется, всего лишь мерещится.

Ирэн вдруг ощутила, что воздуха не хватает, ее безжалостно одолевала парализующая паника, наползающая медленно и оттого ощущающаяся еще более жутко.

– Кто ты такой? – произнесла она едва слышно, одними губами на выдохе. Ветерок обдул их, иссушивая кожу.

Ей следовало бежать со всех ног, но они будто вросли в асфальт.

– Ты ведь догадалась, – снова услышала Ирэн в своей голове.

Неужели в «Билли» она надышалась какой-то дури? Зажмурив глаза, в которых от страха уже дрожали слезы, Ирэн постаралась отрезветь или выгнать незнакомца из мыслей, если происходящее ей не мерещилось.

Он был прав. Ей предоставилось целых три шанса заподозрить неладное, три фото, где головы подозрительно напомнили расколотое красное яблоко. Догадалась, и кем станет сама этим вечером: жертвой.

– Он присвоил тебе цифру шесть, – прошептал голос вслух.

– Что это все значит? – выкрикнула Ирэн в темноту. Тело ее пробрала нервная дрожь.

– Наверняка придется утопить тебя, например, на Трафальгарской площади. Перед алым рассветом. Чтобы зеваки быстро вытащили остывающее тело, но свидетелей под покровом ночи не оказалось, – голос стих, но вскоре прямо в спину раздалось холодное:

– Повернись.

Казалось, стоит только попытаться и окаменевшее тело рассыплется.

– Я не могу, – вырвалось из груди совсем-совсем тихо, сбиваясь. Ирэн предпочла быть слепой, лишь бы не видеть смерти. И сколько бы не пыталась доказывать самой жизни обратное, страх всегда сидел в ее сердце. Сейчас он кричал.

– Повернись, Ирэн, – раздалось настойчивей, но все еще ровно.

На этот раз Ирэн сдалась. Медленными движениями она, затаив дыхание, обернулась и взглянула на незнакомца. Губы ее разомкнулись в немом ужасе. Она оказалась права.

– К-кеннет…?

Талантливый метатель ножей, обративший свою способность во зло. Ее давний друг, ставший убийцей.

Парень кивнул и понуро опустил голову. В фигуре его едва ли узнавался прежний Кеннет, Кеннет, которого Ирэн знала раньше, – бледное изнеможённое тело, черные угольные волосы, впалые глаза, выглядящие пустыми глазницами во мраке.

– Ты… изменилась, – произнес он будто через силу. – Но в этих карих глазах все также можно утопиться.

Ирэн нервно усмехнулась. Утопиться, но не утонуть.

Едва ли ее изменения были соизмеримы с изменениями Кеннета.

– Что с тобой стало? – с опаской спросила она, сделав шаг навстречу давнему приятелю. Неужели он снова связался с наркотиками?

Кеннет предупреждающе выставил руку.

– Почему ты не бежишь? – он замолчал. – Я убил их. Убил их всех. И каждый пытался сбежать.

Ирэн сжала губы. Она пыталась сохранять рассудок. Если ее номер шесть, значит, этой ночью ее не прикончат.

– Так тебе было проще кинуться за ними, потому что…

– Я не видел их лиц, – черные глаза, блеснув, поднялись на Ирэн, и по шее ее пробежал холодок. Что-то в том взгляде настораживало, в нем словно сверкнуло, лишь на миг, безумное возбуждение. – Он сделал из меня чудовище, Ирэн. Я не хотел всего этого, –голос Кеннета дрогнул. – Мне холодно. Я не помню, кем был раньше.

В его голосе заговорила скорбь, смешанная со злобой, с мольбой. Или это было лишь убедительной игрой?

– Кто он, Кеннет? Виконт? – пыталась разобраться Ирэн. – Все еще можно решить.

– Ничего уже не изменишь! – прорычал вдруг он нечеловеческим голосом, заставив Ирэн отшатнуться. – Оно сжирает изнутри! Так что просто…просто проникни в особняк, останови его, останови Фредерика и…меня.

От воспоминаний, всплывающих в голове, от созерцания того, что стало с ее другом, Ирэн становилось больно, больно с той же силой, что и страшно.

– Закрой глаза, – шепнул Кеннет, спустя секунду, и Ирэн повиновалась, прикрывая дрожащие веки. Как же колотилось ее обливающееся кровью сердце в тот миг. – И считай до десяти. Вслух, – тем же ровным холодным голосом продолжил он. Она вновь не воспротивилась просьбе убийцы.

– Раз, – сбивчиво произнесла Ирэн сухими губами, – два, – она сглотнула от тревожного ощущения приближающейся неизвестности. То, чего люди не знают, страшит их более всего.

Когда прерывающийся счет дошел до назначенной десятки, она еще несколько секунд не осмеливалась распахнуть глаза. Вокруг стихло, она больше не чувствовала шумного дыхания и пронзающего взгляда черных глаз.

Рядом было пусто. Фигура Кеннета исчезла в ночи, оставив у одинокой Ирэн на душе смятение, разделяемое лишь горьким сожалением.

По щеке скатилась одинокая слезинка, ветер высушил ее без следа до того, как пальцы Ирэн коснулись лица.

Она еще долго неподвижно вглядывалась в тот коридор, где совсем недавно на нее смотрел настоящий жнец смерти. Тогда она как никогда ясно ощутила вкус и прелесть жизни. Даже в это мгновение, встреченное в заполненном запахом опустившегося на город смога воздухе.

Она осталась жива, лишь потому что срок не подошел, потому что этого захотел он. Она была мотыльком, которого сжалившийся человек решил выпустить на свободу, а не прихлопнуть газетой.

Глава 16. ПРОШЛОЕ

Семейство Бэйли жило на той же улице, что и Мартин с Альмой, в районе Милл-Хилл боро Барнет, вместилище обилия театров и галерей и престижной школы, в которую Ирэн так и не попала.

Квартира их располагалась в одном из двухэтажных домов, нижние окна которых всегда были больше и украшались подобием небольших колон, а крыши были упичканы множеством труб. Кирпич таких зданий обычно неравномерно намокал от дождя, делая стены плешивыми.

Красная «Мини» уже скрылась из виду, когда Ирэн прошла мимо двух оставленных велосипедов по дорожке из крупной квадратной плитки и дернула за веревку звонка, висящего у двери с небольшой витражной вставкой наверху. Ей нравились крошечные детали. Должно быть, каждый день, когда солнце равнялось с цветным стеклом, внутри квартиры появлялись радужные отблески.

После нескольких секунд ожидания Ирэн услышала шумные шаги, а затем дверь отворилась. На пороге показался темноволосый юноша лет восемнадцати в белой льняной рубашке, застегнутой не на те пуговицы. Прикрыв ладонью тихий смешок, Ирэн пожала его прохладную ладонь и вошла внутрь. Парнишка, о существовании которого прежде она и не подозревала, наверняка предвидел приход гостей, а трепетание и спешка после звонка, на который тут же раздался зов матери с просьбой открыть, сделали свое дело: рубашка оказалась надетой будто в темноте.

В гостиной, совмещенной с обеденной, Ирэн встретили родители парня. Здесь пахло деревом от мебели и фортепиано, стоящего напротив окна. Так пахло Рождество.

– Винс, будь добр, принеси чайник из кухни и три кружки, – обратилась стройная высокая женщина, сидящая на подлокотнике кресла, к сыну.

На большом узорчатом ковре играла в куклы кучерявая девочка, та, которой Ирэн и станет нянькой.

Миссис Бэйли держалась ровно, а одета была излишне нарядно для домашней обстановки, отчего Ирэн тут же решила, что женщина держит всех обитателей дома в строгости и порядке, как и свой наряд.

Она была похожа на Альму разве что своей необъяснимой природной грацией, той, что не мог спрятать ни один наряд.

За чашкой только что снятого с огня чая Ирэн объяснили, что к чему. В ее обязанности входило следить, чтобы Глория, ее новоявленная подопечная, ела вовремя, всегда выглядела опрятно, занималась счетом и чтением, а также ложилась спать строго по графику. Также полагалось готовить Глории завтрак и ланч, потому что содержание прежней гувернантки стало для семьи слишком затратным. У Винсента времени на воспитание младшей сестры не оставалось.

Ирэн не стала уточнять, почему Бэйли просто не отправили девочку в сад, ведь это сэкономило бы им куда больше денег, чем замена няньки. К тому же, зачем лезть в дело, расследование которого может лишить тебя денег?

За кратким экскурсом последовало и знакомство с новым временным пристанищем – комнатой на втором этаже с просторной мягкой кроватью и тумбой рядом, письменным столом напротив и невысоким деревянным шкафом.

Еще над кроватью висела какая-то странная картина, которую Ирэн расценила как отголоски новомодного веяния, ее совершенно не привлекающего. Что-то из абстракционизма. Кажется, расцвет его пришелся еще на годы семидесятые, но восторженные комментарии от неравнодушных любителей иногда попадались на страницах газет.

Как только миссис Бэйли скрылась за дверью, сумка с вещами плюхнулась на постель. Ирэн ненавидела переселения. Особенно ее отягощали сбор и раскладывание всевозможного барахла. Футболки и кофты вечно мялись, а мелкие безделушки, которых за всю жизнь накапливался целый вагон и распрощаться с которыми не позволяло сердце, приходилось из раза в раз бережно расставлять на полках. Облегчала переезд только вынужденно взращенная неприхотливость Ирэн и, разумеется, денежная мель.

Когда показалось дно сумки, а полки шкафа оказались заполнены стопками одежды, Ирэн, напоследок глянув в овальное зеркало прямо в дверце шкафа, вернулась в гостиную.

В пустующем прежде кресле теперь очутилась фигура мистера Бэйли. Жена сидела на ручке подле него. Ирэн подошла ближе и протянула серьезному мужчине руку. Глава семейства посмотрел на нее исподлобья, над бровями появились три глубоких морщины, похоже, он делал так часто, на неприкрытом челкой участке коже это было видно особенно хорошо. Помешкав, мистер Бэйли все же ответил на жест своей шершавой горячей ладонью.

Миссис Бэйли, все это время неспокойно ерзающая на ручке кресла, заметно успокоилась и, расправив подол хлопкового светлого платья, принялась сдержанно обнимать гостью.

– Альма так хорошо отзывалась о вас, юная леди! – воскликнула она, забирая у вошедшего в комнату сына посуду и, продолжая рассказывать, что же миссис Вуд ей наплела, направилась к небольшому обеденному столу, чтобы расставить тарелки, а потом и вынести из кухни пирог.

– Конечно, она же моя мать, – с улыбкой тихо сказала Ирэн. Взглянув на кольцо на пальце, она вновь ощутила горечь потери.

Миссис Бэйли напоминала маленькую стеклянную пташку, слишком уж звонки и точны казались ее движения и походка. Занимая себя раскладыванием сладостей и расставлением маленьких блюдец, за которыми уже успела сходить, забыв попросить об этом сына, женщина почти потеряла кричащее в голосе, детское возбуждение. И эта особенность вновь отличала ее от Альмы: Альма не была обременена контролем, а потому и казалась более непринужденной и вместе с тем мягкой.

Несмотря на суровость и неприветливость мистера Бэйли, Ирэн приняли радушно. Она знала, что семья Винса и Глории ни за что не сможет стать ей родной. Но, какой бы чужой Ирэн не осталась для обитателей пахнущей Рождеством квартиры в итоге, здесь, с самого порога, она почувствовала тепло семейного уюта.

Глава 17. НАСТОЯЩЕЕ

Утро началось с потного от минувшего кошмара тела. Липкой и остывшей от пота кожи. Сдвинув с лица прилипшие пряди, Ирэн потерла лицо.

Ей снился огромный черный пес, он преследовал ее по мокрым темным переулкам. Хрипел, рычал и клацал зубами. А потом за спиной раздался голос Миранды, она звала так тихо, прерывисто и жалобно, что Ирэн не смогла не обернуться. Всего единожды. Но никакой Миранды позади не оказалось. Только два огромных, красных, зловеще сияющих в темноте глаза пса-чудовища.

Вдох, выдох, и опрокинутый залпом стакан с таблеткой аспирина. Кошмары снятся всем, так что, сбросив остатки нервной дрожи и грязи под струями обжигающего душа, Ирэн взялась за свежую газету. Ночные кошмары – выдумки, сейчас же ее интересовал некто чуточку реальнее.

Заголовки. Все они пестрили новостями о чудовище с лондонских улиц.

– О нет, – прошептала в ужасе Ирэн, закрывая рот ладонью.

Вернувшись глубокой ночью, она, не раздумывая, налила в самую большую кружку самый крепкий напиток, что хранила в квартире – односолодовый шотландский виски. Выпив за раз все и со звоном отправив опустошенную бутылку в мусорное ведро, Ирэн быстро уснула.

Среди фотографий свежего места убийства, третьего убийства за последнее время, жертвой которого становилась молодая девушка, то и дело попадались цитаты каких-то очевидцев. Кто-то видел страшную тень «не то человека, не то громадной кошки», кто-то уверял, что за ним в ту ночь гнались, а на утро обнаружилось тело.

В последнее время мирно существующие лондонские СМИ, пишущие обыкновенно о спасенных с деревьев котятах, теперь омрачились печальными новостями. Призывали не покидать дома в одиночестве после десяти вечера.

Заглушенное вчера алкоголем щемящее чувство страха за жизнь накатило на теперь протрезвевшую Ирэн вместе с головной болью. Таблетка все еще не подействовала.

Адлер с легким разочарованием взглянула на ведро под раковиной, откуда торчало стеклянное горлышко, а потом одернула себя. Алкоголизм – то единственное, чего ей не хватало, чтобы окончательно угробить и себя, и рассудок.

Потерев виски, Ирэн крепко задумалась. Если вчерашнее не галлюцинация, а Кеннет, превративший себя какой-то дрянью в полуживого мертвеца, – и вправду убийца, до ее собственной кончины оставалось две жертвы. Две попытки, чтобы спасти себя и заодно полдюжины других девушек от чудовища.

Куда больше Ирэн беспокоила судьба пропавшей подруги. Меря широкими шагами гостиную, Адлер пыталась найти хотя бы одно объяснение, по которому Миранда все еще была жива.

Что, если она решила сбежать? Уехать из города или даже из страны? Нет, она ни за что не оставила бы подругу без весточки, подсказки, которую смогла бы разгадать только Ирэн. Но если всему виной виконт, почему некролог все еще не украшало ее милое кукольное лицо?

Нервно плюхнувшись на диван, Ирэн взъерошила влажные волосы, которые после душа даже не постаралась расчесать. Что она говорила тем днем в «Билли»? Никакой романтики, никакого интима. Виконт платил за беседы, надо же. Но почему?

Вопрос повис в воздухе, когда Ирэн ненадолго вернулась к чтению газеты. Попытки оставить на этом свете подругу, которая уже могла лежать в могиле, невозможно изматывали и давили на голову. В таком состоянии расследование продолжать казалось просто невозможным, нужно было отвлечься.

Новой жертвой стала двадцатидвухлетняя Синди Пак, так гласила подпись под одной из фотографий. Убийство снова приписали осторожному маньяку, потому что прессе так было удобнее, а людям спокойнее: лучше верить в одного лондонского убийцу, чем в свору, бегающую тут и там по ночным улицам.

Только вот узнаваемый прежде почерк убийцы в этом деле едва ли прослеживался. Это Ирэн было ясно уже из описания тела. Синди лежала на животе, спина ее была разодрана, виднелись глубокие раны, а светлое платье было перепачкано. На одной ноге отсутствовала обувь, похоже, она потеряла ее, пока бежала от преследователя.

«Дикий зверь», – подумала Ирэн, но в следующую секунду отбросила версию. Всему виной была одна странная деталь, та самая, которую использовали, чтобы притянуть убийство получившему славу маньяку: маленький кровоподтек на затылке. Будто кто-то хотел воткнуть нож в черепушку, как делал прежде, но почему-то передумал, вспылил. Возможно, Синди оказала активное сопротивление, чем только разозлила прежде сдержанного убийцу.

Ирэн нервно сглотнула – она вспомнила слова Кеннета: он никогда не смотрел в лица девушек, когда убивал, а затем ее как парализовало – в эту самую ночь она сама могла оказаться на месте Синди.

Зачем он выдал себя? С этим вопросом Адлер провела остатки утра. По этой же причине чуть не обожгла руку кипятком, заваривая чай, и пересолила яичницу. Блюдо вышло похожим на работника общепита, который отработал двенадцать часов на ногах – желтки растеклись и почти перестали быть жидкими. Ирэн терпеть такое не могла, но все же, не без ворчания, съела приготовленное с куском тостового хлеба.

От прочитанного аппетита не прибавлялось совершенно, поэтому Ирэн с кислой миной погружала вилку в рот, медленно пережевывая свой так себе завтрак.

Выйдя на улицу, чтобы доехать до места преступления, вернее того, что от него оставили следователи, Ирэн увидела на лобовом стекле своей машины словно написанное пальцем по запыленной поверхности: «Останови меня, Адлер». Ирэн быстро провела рукавом плаща по надписи. Судорожно снова и снова. И еще. И еще. Пока та наконец не исчезла со стекла. Только вот из головы она уже никуда не денется.

До начала дождя, Ирэн успела застать остатки высохшей лужи крови рядом с кафе «У Попа», через пару минут капли смоют и это, последнее, что осталось от девушки. Нервно дернув плечами, Адлер уверенно зашагала в заведение.

– Здравствуйте, – скомкано и быстро обратилась она к стоящему за стойкой пожилому афроамериканцу в желтой кепке в красную полоску. На его бейдже большими жирными буквами было напечатано «Поп».

Поп добродушно улыбнулся и подал Ирэн меню. Чтобы завязать диалог, она придвинула список блюд ближе и пробежалась глазами по картинкам.

– Один шоколадный коктейль, – заказала Ирэн, указывая на выбранный напиток в ламинированной карте меню. Ванильный – слишком скучно, клубничный – слишком по-детски.

– Одно мгновение, и будет выполнено, юная леди, – подмигнул мужчина и достал большой белый контейнер с мороженным.

– Послушайте, а что произошло на входе? Что за лужа? – с наивностью поинтересовалась Ирэн, пока Поп отмерял нужное количество молока в стакан.

Владелец забегаловки отвлекся от приготовления и как-то странно на нее взглянул, как будто сначала даже не понял, в чем дело, а потом догадался и тут же помрачнел.

– Вы из полиции? – недоверчиво спросил он, пристально посмотрев на девушку

– Ах, нет, что вы, – отмахнулась Ирэн.

Она решила больше ничего не спрашивать, чтобы не вызывать излишнего подозрения, про себя отмечая, что план провалился, когда Поп вдруг заговорил:

– По правде говоря, у нас тут убийство произошло. Девушку убили и накормили землей.

Поп поставил коктейль на стойку, помещая в напиток красно-белую трубочку. Похоже, происшествие сказалось на посетителях, потому что в заведении было совсем пусто. Еще бы, кто захочет вести детишек отведать мороженного, когда перед входом в кафе лежит труп.

– Надо же, – Ирэн попыталась изобразить удивление и сочувствие. Ей правда было жаль старика, надо же, как не повезло. – Полиция, должно быть, кого-то подозревает? Это ведь не первый случай, в газетах пишут.

Поп уселся на высокий стул без спинки за стойкой и, обтерев капельки пота со лба своим фартуком с названием кафе, продолжил:

– Пожалуй. Спрашивали про какого-то высокого парня в черном, не заходил ли. А я что? Ко мне тут постоянно кто-нибудь такой заходит. Что необычного в высоких парнях в черном? – недоумевал мужчина. – И девушку ту я знать не знаю.

Пока Поп сетовал на непутевую работу местных полицейских, о которой Ирэн и без того была наслышана, она пыталась сообразить, что же делать дальше. А еще найти прокол в версии, что Кеннет тот самый убийца.

Выходило паршиво, ведь он сам признал вину, угрожал ей и, кроме того, выглядел в точности так, как описывал его Поп. Но в одном мужчина, определенно был прав, и это вселяло надежду – сколько таких парней в черном ходит по городу?

В любом случае, Кеннет предупредил ее и дал подсказку, а значит, дорожка вновь вела Ирэн к особняку виконта, месту, о котором она обещалась забыть раз и навсегда, и это пугало ее до чертиков.

***

Когда проводишь детство в детском доме, а потом и в цирке, юность - среди шулеров и воров, усваиваешь два малюсеньких правила: не верить глазам, не отключать голову.

Руководствуясь вторым, Ирэн взвешивала, стоило ли врываться в дом виконта. Что говорило в пользу «за», спросите вы? Выходит, слова потрепанного жизнью убийцы, убийцы, который либо пытался заманить ее в ловушку, либо помогал спасти жизни.

Припомнив слова подруги, промокшего под дождем Портмана и тот дешевый парик, который нацепил на юную Адлер тогда Стив, Ирэн вдруг пришла к подкрепляющей пылающую надежду версии: Миранду прячут в стенах особняка для «особого» случая. Она могла стать двенадцатой, девушкой, в ком потерявший рассудок старик разглядел родную дочь.

Что насчет «против»? Буквально все трепещущее в предвкушении риска нутро Ирэн. А еще чувство собственного достоинства и гордость, которые окажутся уязвлены, когда она поплетется за помощью к отпрыску виконта.

Не отключать голову, но иногда давать ей передышку – такую интерпретацию выбрала Ирэн этим днем, когда взяла в руки монетку. Парадоксально, как в жутком переулке она страшилась взглянуть в лицо смерти, и как теперь пускала жизнь на самотек и волю судьбы.

Впрочем, жребий можно было и опустить, честно говоря, Ирэн заранее знала исход: ей всегда «везло» в подобных развлечениях.

Решка, ей выпала решка, а значит, Ирэн следовало придумать речь, чтобы убедить Портмана младшего помочь ей с планом особняка. Наверняка он отсиживался в «Билли», куда, между словом, устроившую дебош и скандал Адлер могли попросту больше не пустить.

Неплохо было бы придумать и для себя мотивационную речь, чтобы переступить порог паба, где все еще заправляла ставшая теперь омерзительной физиономия Хемиша. Ирэн могла расчувствоваться, когда он рассказывал ту душещипательную историю про свою безуспешную попытку взять девочку-сиротку, но едва ли могла простить ему причастность к смерти своей семьи.

Уповая на капельку везения и самообладание, которое в последнее время грозилось дать трещину, Ирэн все же отправилась в «Билли».

Глубоко вдохнув с мыслью, какой же насыщенный денек выдался, она трижды вежливо постучала в дверь, в которую совсем недавно ломилась, как сумасшедшая.

Створка открылась и, к удивлению Ирэн, ей даже не потребовалось называть секретное слово. Бросив на громилу суровый взгляд, она прошла мимо, спускаясь по лестнице в подвал. Ирэн настораживало, что ее выходка оказался абсолютно безнаказанным, хотя, может, она торопила события.

Бальтазара в главном зале, к счастью для Ирэн, не оказалось. Наверное, разбирал бумаги или делал еще что-то в своем кабинете-каморке. Вход без особого приглашения хозяина туда запрещался, поэтому Ирэн бывала в той комнатушке лишь единожды. В тот день, когда Хемиш решился исповедаться ей.

А вот Портман, как Адлер и предполагала, нашелся. Около полудня «Билли» редко бывал оживленным, за исключением дней с ранними покерными партиями, поэтому одинокая мужская фигура выглядела сейчас не особенно странно. Он сидел ровно на том же месте, где Ирэн впервые его застала, в этот раз за пустым покерным столом и бокалом виски.

Из-за музыки в зале никогда нельзя услышать, что кто-то вошел в подвал или, наоборот, покинул заведение, поэтому, когда Ирэн пришла, ни бармен, расставляющий бутылки на стеклянный стеллаж, ни Рэй не заметили ее появления.

Адлер тихо прошла к столу, кивнув бармену, который все-таки обратил на нее внимание, про себя отметив, что люди на этой должности стали слишком уж быстро меняться.

Когда она села на соседний стул, Портман бросил на нее короткий взгляд и отпил из стакана, напиток в котором практически закончился.

– Я больше не участвую в этих играх.

– Рэй, – начала было Ирэн.

– Потому что Ирэн Адлер нравится пользоваться людьми, пока они кажутся ей полезными, – он говорил отрешенно, глядя куда-то вперед. – Выходит, я снова тебе нужен? – подытожил с долей осуждения Портман. Тем временем стакан оказался полностью опустошен.

Ирэн замолчала, сжав губы в тонкую полоску. Ей ведь действительно что-то было нужно от сына виконта.

– Я пришла сказать спасибо, – выдала Ирэн неожиданно для самой себя. – Мне следовало отблагодарить тебя за то, что не дал придушить Бальтазара этой ночью, раньше. Но я запоздала.

Честно говоря, в этом была лишь доля правды: вчерашним днем, поглощенная гневом, Ирэн была бы только рада удушить мерзавца.

Портман перевел взгляд на Ирэн, он был отрешенным, но губы разомкнулись, будто он собирался ответить что-то, однако мгновенье спустя передумал.

– Я хочу остановить убийства, – продолжила Ирэн чуть тише. – Помоги мне проникнуть в дом твоего отца. Пожалуйста.

– Не знал, что ты умеешь просить, Адлер, – съязвил в ответ Рэй. – Почему я должен согласиться?

Портман повернулся к Ирэн в пол-оборота, наблюдая, как та напряженно перебирает идеи в голове. Скрестив руки на груди, Ирэн медленно постукивала пальцами по предплечьям. Идея с подкупом, пожалуй, одного из некогда самых богатых людей Лондона вдруг показалась ей жалкой. У нее никогда не оказалось бы под рукой таких сумм.

– Деньги тебя не интересуют, верно? – все же уточнила она с некоторой надеждой. Купюры в качестве взноса с ее стороны были бы самым простым вариантом и избавили бы от этих удушающих переговоров.

– Не от тебя, Адлер, – коротко ответил он.

Девушка, выругалась про себя, отметив в этот раз с досадой, что была права.

– У меня есть имя, – произнесла Ирэн, в душе радуясь, что своим упреком смогла выпустить пар.

– У нас деловые отношения, а у партнеров нет и не может быть имен.

– Так, выходит, ты в деле? – поймала она Портмана на полуслове. – Что тебе нужно? Извинение, признание в неправоте или что-то хуже?

Парень зловеще улыбнулся:

– Оставь свои извинения. Я хочу два желания для Чертовки.

Лицо Ирэн скривилось от негодования. Когда этот парень успел нахвататься такой наглости?

– Одно, – твердо отрезала она. – И никаких непристойностей.

– Одно и бессрочная жизнь в твоей квартире. По рукам, – хлопнув Ирэн по плечу, не успела она и слова ответить, виконт младший довольно поднялся из-за стола, направляясь к барной стойке с пустым бокалом.

Глава 18. ПРОШЛОЕ

Уже неделю Ирэн нянчилась с дочкой Бэйли, а заодно и с Винсем, которого это слово особенно злило.

Пока родители пропадали на работе, Глория и Винс стали теми единственными, с кем Ирэн могла беседовать днями напролет, в общем-то, это и составляло часть ее обязанностей. Так что всего за неделю Ирэн удалось собрать более, чем полный анамнез семьи, состоящей из Винсента, Глории, Томаса и Беатрис Бэйли.

Миссис Бэйли снималась в кино, правда обычно, как рассказывал Винс, в массовках, так что платили ей негусто. Зато работы всегда было по горло: в окрестностях Лондона киностудий хватало, так что съемки запускались со скоростью выхода новых почтовых марок.

А суровый мистер Бэйли, не желая находиться в тени сестры-певицы, Корин, пару лет назад уехал из города Лидс вместе с женой и сыном, сменил род деятельности и в итоге дослужился до старшего инспектора полиции. Вряд ли по выправке и вечно хмурому выражению лица можно было предположить, что Бэйли старший возглавлял именно подразделение негласной деятельности и разведывательное бюро, но все же Ирэн догадывалась о причастности Томаса к военному делу или Скотланд-Ярду. Нужно сказать, что по первости ей даже было жутковато находится в одном доме с полицейским, потому что в прежнем неофициальное личное дело ее оказалось порядком подпорчено мелким воровством. В общем, мистер Бэйли появлялся дома нечасто, в основном ближе к вечеру, если не случалось непредвиденных командировок.

Несмотря на семейные посиделки с чаем и играми, где семейство наконец собиралось вместе и в которые Ирэн также позволили влиться, что-то внутри нее кололо от представления одиночества Глории.

Беатрис решила, что сможет оградить дочь от всех проблем мира, если оставит под домашним надзором у нянек – это Ирэн стало ясно почти сразу. К счастью или сожалению, ее судьба сложилась противоположным образом, так что Ирэн ответственно и абсолютно искренне взвалила на себя роль проводника в реальную жизнь для девочки.

Глория оказалась не промах, смышленая и совсем не противная, как некоторые дети.

Винсент тоже был неплохим парнем. Учился с неподдельным интересом, иногда даже слишком усердно для парня, что не на шутку удивляло Ирэн. «Ах, да», – припомнила она, ей же не доводилось видеть должное количество мальчишек в девчачьем королевстве и уж тем более составлять статистику об их академических успехах. Зато на улице она частенько замечала парней, которые, казалось, в любом возрасте были заняты одними и теми же вещами: битвой на деревянных палках и опрокидыванием мусорных баков, постройкой и уничтожением снеговиков, когда наступала зима. Ирэн видела их через окно комнаты, где сидела в отведенные часы за уроками. Когда окно приоткрывалось, чтобы юная Адлер могла заполнить голову свежим воздухом, до нее долетал и хохот резвящихся. Каким же несправедливым это казалось!

Объединяла же отпрысков Бэйли забавная черта: неуклюжесть. Несмотря на большую разницу в возрасте, и Глория, и Винс частенько запинались о «невидимые камни», иногда оказываясь по вине зловезучих булыжников на земле.

В один из таких случаев Винс выдал фразу, которую Ирэн сочла его кредо. «Если ты упал, постарайся поднять что-нибудь с пола, пока лежишь», – это была его любимая шотландская поговорка. По правде говоря, единственная шотландская поговорка, которую Винс знал, зато какая.

Что насчет самой Ирэн? Она предпочла бы: «Заключи с удачей сделку, а если та откажется, пошли ее к черту».

Восемнадцатилетним юношам не пристало рыдать над разбитыми коленками, а вот пятилетним девочкам было вполне позволительно. Но Глория оказалась не из таких. Хотя, как бы стойко она не выглядела, поднимаясь с земли и делая вид, что кровоточащая коленка, струйка из которой уже запачкала белые носки, ее совсем не беспокоит, храбрость эта быстро улетучивалась, стоило только заговорить о промывании раны и зеленке.

Глория всегда долго противилась, ссылаясь на то, что рана заживет и без того, но сдавалась после запрещенного приема – обещания приготовить сэндвичи с малиновым джемом.

Беатрис редко позволяла дочери сладости, потому что это казалось ей чреватым серьезными проблемами с зубами, к тому же, учитывая любовь девочки к врачам, дальнейшее лечение этих самых зубов могло не состояться никогда.

Сэндвичи были редким исключением, и, пока миссис Бэйли работала, запрет нарушался, как маленький праздник. Разумеется, Глория всегда обещалась не рассказывать о событии матери, потому что уже это, в свою очередь, могло лишить Ирэн жилища, подработки и средств на существование.

По правде сказать, Ирэн и сама не очень-то любила врачей, не из-за того, что это стоило больших денег, а потому что они делали больно. Разумеется, это самое «больно» помогало искоренить недуг, но боли ей в жизни и без того хватало, так что походы по больницам девушка всегда откладывала в долгий ящик. Дурно, зато пока обходилось без последствий.

– Положи еще одну ложку, пожалуйста, – попросила крошка Глория, уже расположившись за обеденным столом.

Как только с ранением было покончено, она резво схватила Ирэн за руку и побежала в сторону холодильника, как будто девушка оказалась в их доме впервые и Глория проводила ей экскурсию, начав, разумеется, с одного из самых значимых мест дома.

Ирэн невольно улыбнулась, крошка Глория забавляла ее своими действиями, порой такими милыми и неловкими, забавляла и словами, и этими маленькими кудряшками, подпрыгивающими при ходьбе.

Ирэн молча зачерпнула из стеклянной банки еще одну чайную ложку и размазала ее по половине куска тостового хлеба. Глория ликовала – для кого-то небольшая ложка джема – ничто, для нее она была причиной истинного счастья.

Порой люди готовы были рисковать или даже распрощаться с чем-то лишь для того, чтобы получить то, что любят. Так, крошка Глория жертвовала зубами, чтобы почувствовать манящую сладость на языке.

Жертвовала ли чем-то Ирэн? Если бы она позволила себе хорошенько поразмыслить об этом, когда голова касалась подушки, а гул машин, собак и шагов за окном затихал, она решила бы, что жертвовала собой, всей собой целиком, получая за это шишки и шрамы.

Глава 19. НАСТОЯЩЕЕ

Будь у вас сотня фунтов, стали бы рисковать ей, чтобы приумножить свое состояние? А если бы знали, что сумма увеличиться на толику, скажем, на десятку?

Равноценна эта метафора ситуации или нет, Ирэн рассуждала, натягивая дешевый длинный парик с черными волосами на голову.

Она уже успела намазать веки серыми тенями с блестками и накрасить губы вишневой помадой. Где-то в тумбочке еще нужно было найти старые круглые солнцезащитные очки с темными стеклами.

Ирэн собиралась отправиться в Скотланд-Ярд, чтобы попытаться выудить из Смита информацию по убийствам. И, нужно сказать, без подробностей план звучал как крупнейшее фиаско криминального мира.

Глупый маскарад, как в фильмах про супергероев, когда костюм в облипку и маска, не закрывающая и половины лица, делали из них неузнаваемых людей, всегда казался Ирэн абсурдом. И вот, до чего же она докатилась? Сама как чертова женщина-кошка, уму непостижимо.

Как бы Адлер не хотелось, пристально наблюдающий за ее сборами с самого утра Портман все-таки добился своего и выпытал, куда она так выряжается.

– Будь ты одета так в доме Вильсонов, я забрал бы что-нибудь еще, чтобы наверняка встретить такую роковую красотку вновь, – осмотрев образ Ирэн, бросил Портман и игриво повел бровями. За что секунду спустя получил хлесткий удар подушкой по груди.

Ключ щелкнул в скважине. Ирэн оказалась на улице, мысленно настраивая себя на выбранную роль. Машину брать она не станет, придется тащиться пешком, так что времени, чтобы припомнить самые трогательные и печальные события жизни у нее будет предостаточно. Главное, не размышлять о том, что Портман спалит или ограбит ее квартиру и сбежит, оставив двери нараспашку. Ярость и тревога – не первые эмоции для только что потерявшей любимого мужа вдовы.

Оказавшись в здании полиции Лондона, Ирэн вежливо обратилась к охраннику, черный мужчина в теле осмотрел ее, несколько секунд игнорируя звуки из рации, висящей у него на поясе, а затем направил Адлер к стойке, за которой сидела девушка.

– Простите, – обратилась Ирэн к шатенке, что-то печатающей на компьютере. Из-за монитора торчали только глаза девушки. На стойке располагалась прямоугольная золотистая табличка с именем Сара.

– У Вас что-то случилось, мэм? – она отвлеклась от экрана, и Ирэн пришлось подойти ближе, чтобы видеть лицо полицейской.

Приподняв очки, Адлер смахнула притворную слезинку с лица. По плану она должна притвориться молодой вдовой, утопающей в горе.

– Мой муж…он…он… – хныкала Ирэн, делая вид, что ищет платок в своей маленькой сумочке.

– Мне жаль. Думаете, его убили, мэм? – поинтересовалась девушка за стойкой.

– Я уверена в этом! Мне нужно в отдел уголовных расследований, чтобы написать заявление, – девушка понизила голос и наклонилась к сотруднице совсем близко. – Кажется, я подозреваю кое-кого.

Девушка снова быстро застучала пальцами по клавиатуре, что-то проверяя.

– Вам на третий этаж. Первые три кабинета слева занимаются расследованием убийств. Вас провести?

– Нет, нет. Спасибо, Сара, – ответила Ирэн, медленно направляясь в сторону лифта, по пути еще несколько раз шмыгнув носом и поднося к нему лишь приличия и прикрытия ради специально взятый платок. В кабине лифта, осмотревшись и убедившись, что никаких камер нет, она смогла немного расслабиться. Играла она как дешевая актриса, возомнившая себя Эдит Эванс, хотя, в прочем, это неважно, главное, что она у цели.

Будучи офицером, Смит обычно патрулировал улочки Лондона, однако пару раз девушка видела его пухлое серьезное лицо в газетах, в постах о раскрытии преступлений.

Поэтому сейчас, выходя из медленно открывающихся дверей железной кабины лифта, Адлер молилась, чтобы констебль был достаточно хорош на службе, дабы иметь личный кабинет. Если идея провалится, она просто уйдет, а маскарад окажется пустой тратой времени.

Джейкобсон, Хоггарт… Ирэн зажмурилась, чтобы продлить интригу на пару секунд. Разумеется, никакого Смита на двери не оказалось, зато оказался какой-то В. Бэйли. Адлер замерла у входа в кабинет. Тот ли это паренек Винс, за сестрой которого она присматривала почти год?

Трижды постучав, Ирэн открыла дверь. Ей не доводилось бывать в полицейских кабинетах прежде, но выглядели они ровно так, как Ирэн себе их и представляла – скудно. Серое рабочее помещение с письменным столом, парой стульев и пробковой доской рядом с окном, на которой висели фотографии и вырезки из газет.

Среди кипы бумаг и папок сидел молодой человек, лет двадцати с небольшим. Сложив два плюс два в своей голове, Ирэн тут же поняла, что парень – действительно Бэйли младший, ведь они были ровесниками.

Лицо его практически не изменилось, лишь щеки стали впалыми, а вид более усталым, появились серовато-синие мешки под глазами, особенно выделяющиеся на светлой тонкой коже.

Прическу Бэйли младший тоже сменил, наверное, сразу же, как вылетел из родительского гнезда. Во времена, когда Ирэн еще работала у них, неоднократно слышала, как мать парня настаивала, чтобы он тщательно зачесывал свои каштановые волосы. Винс отчаянно сопротивлялся, но в итоге всегда поддавался. Теперь никто не мог помешать ему наводить хаос на своей голове.

Немного помявшись у входа, Ирэн все же прошла внутрь и поздоровалась, про себя гадая, изменилась ли она настолько, чтобы Винс не узнал ее.

Стоило сообразить, что сын старшего инспектора пойдет по стопам отца и начнет карьерный рост отнюдь не с нижней ступени.

Винсент отвлекся от чтения содержимого красной папки и взглянул на вошедшую девушку. На лице его проскочила странная эмоция, затем оно снова сделалось невозмутимым. Винс отложил бумаги, предлагая жестом присесть. Про себя Ирэн отметила, что движения некогда юноши стали жестче.

– Добрый день, – офицер бросил быстрый взгляд на руки Ирэн, отчего она несколько смутилась, – мэм. Чем я могу Вам помочь?

Чувствуя растерянность, Ирэн металась между признанием в сердцах и четким исполнением плана.

– Винс, послушай, – она проиграла порыву сердца, – это может прозвучать нелепо, но мне нужна твоя помощь.

Ирэн сняла темные очки и положила их рядом с белой кружкой, на которой виднелись подтеки от кофе. Она ждала, что парень узнает ее и, похоже, дождалась. В лице Винсента что-то переменилось, Ирэн даже показалось, что она снова видит перед собой смышленого Винса с неправильно застегнутой рубашкой. Офицер поставил локти на стол и с интересом взглянул на девушку.

– Ирэн? Как тебя сюда занесло? – когда он наклонился ближе, из-под расстёгнутого ворота белоснежной выглаженной рубашки показалась подвеска с маленьким кусочком черного оникса. Такие покупали еще детям, на удачу и чтобы уберечь от магии. Должно быть, украшение сыну подарила мать. Беатрис увлекалась всем этим мистическим антуражем, хотя мистер Бэйли этого и не одобрял. Может, со всей этой чертовщиной, наступившей на улицах Лондона, и самой Ирэн стоило увешаться амулетами?

Вздохнув, Адлер продолжила:

– Моя подруга пропала, я хочу найти ее, – выдержав небольшую паузу, девушка добавила:

– Мне нужно больше.

– Предлагаешь рассекретить конфиденциальную информацию, потому что твоя подруга пропала? – разочаровавшись, скептично спросил Винс и откинулся обратно на спинку стула.

Некоторым людям присуща невероятная способность – отражать любую информацию ровно таким образом, чтобы она начинала казаться глупой или даже абсурдной.

– Выходит, все так, – кивнула Ирэн, с каждой секундой теряя надежду на содействие парня, но в ее рукаве все еще оставался козырь. – Что, если я предложу свою информацию взамен той, что есть по этому делу у полиции?

Предложение подействовало эффективно, и Ирэн несколько расслабилась. Она дразняще медленно извлекла из сумки желтоватый конверт, наблюдая за пытливым взглядом парня. Но открывать его не спешила.

– Здесь, – Ирэн подняла находку, – то, что я случайно нашла в библиотеке, подслушав телефонный разговор.

Придвинув конверт к Винсенту, Ирэн замолчала в ожидании ответа полицейского. В переговорах, как ни тяжело было признавать ей самой, Адлер была нулем, дыркой в пончике.

– Так значит, ты отдашь это, если я расскажу все, что мы накопали?

Ирэн согласно кивнула, пока Винс осторожно выуживал содержимое улики. Когда фотографии, будто они были паззлом, оказались разложены на столе, тут же со шлепком отдал ту самую красную папку.

Среди газетных вырезок и экспертных заключений находились снимки с мест преступлений, не отданные в прессу. От одного взгляда на фото тела Синди, последней убитой, становилось дурно. Раны на спине оказались до того глубокими, что виднелись ребра.

Каждая из жертв лежала на спине с растрепанными волосами и широко распахнутыми глазами. «Я не видел их лица», – пронеслось в голове Ирэн, но, тряхнув головой, она выбросила эту мысль.

Под каждой серией фото стояли даты рождения, смерти и инициалы, среди которых Адлер отчаянно боялась найти Миранду.

Тем временем юный Бэйли сопоставил фотокарточки с прядями, положив записку над остальными уликами. А затем, прочистив горло, тихо сказал:

– Это – следующие жертвы. При осмотре тел у погибших обнаружили остриженные пряди.

Ирэн быстро посмотрела на Бэйли, а затем еще раз быстро пролистала фотографии в папке. Две фамилии, две жертвы.

– Выходит, F.F. – означало четвертую и пятую жертву. Шестой, по словам Кеннета, была сама Ирэн.

Адлер и Бэйли встретились взглядом, молодой офицер сглотнул. Ирэн ни за что не призналась бы Бэйли, что следующим снимком, снимком номер шесть, мог стать ее собственный.

Но не пошутить о том, что всю жизнь бежала от полиции, а теперь явилась по добрую душу, увы, не смогла.

Глава 20. ПРОШЛОЕ

Никогда не откликайтесь на странные объявления с сомнительным содержанием. В общем, и Ирэн об этом прекрасно знала, а еще часто смотрела под ноги. Поэтому бумажка, лежащая в этот день в луже и кричащая, что кому-то нужен наемный домушник, случайно попалась ей на глаза. Адлер даже задумалась, не сама ли судьба шлет ей знаки, но тут же отбросила абсурдные мысли. Однако объявление подняла, стряхнула капли резкими движениями и быстро засунула находку в карман.

Этим пасмурным днем миссис Бэйли отправила ее за учебными книгами для Глории, потому что часть прежних девочка уже освоила.

Беатрис не впервой посылала Ирэн за продуктами или прочими бытовыми вещами, иногда она помогала миссис Бэйли выбирать платья на выход, шляпки, туфли и сумочки, потому что Томас едва ли был заинтересован в шоппинге, ему нравилось все, что примеряла жена, по крайней мере, на словах.

Вернувшись в дом, Ирэн поднялась к себе в комнату, осторожно извлекла бумажку, больше похожую на записку, настолько маленькой она была, чтобы не порвать, и положила ее на прикроватную тумбу. Чернила немного потекли, но содержимое все еще можно было прочесть без труда – указывались адрес, время и требование в виде черных очков.

Ирэн никогда не приходилось обкрадывать дома, она и отмычек настоящих в руках никогда не держала, но любопытство взяло верх, поэтому следующим днем, ровно в полдень, она стояла на указанной улице, рядом с указанным зданием. Тогда она впервые очутилась на Кенсингтон Палас Гарденс с тех пор, как где-то здесь ее чуть не прикончили из-за несостоявшейся аферы.

Излишняя любознательность вообще была смертельным недостатком Ирэн и, что даже обидно, она была прекрасно осведомлена о нем. Но в чем толк, когда не можешь бороться с соблазном?

Поправив очки, которые она позаимствовала у Беатрис, Ирэн снова упрекнула себя в том, что повелась на очевидно опасную авантюру. Чтобы скрыть внешность, она нацепила на голову платок, игнорируя голос разума, твердящий, что в пасмурную погоду вид человека в очках уже казался подозрительным и никакая конспирация здесь не помогла бы.

Переминаясь с ноги на ногу, девушка уже пять минут ждала неясного пока знака от автора объявления, но пока безуспешно.

Тогда Ирэн решила посчитать про себя до сотни и, если ничего так и не произойдет, она развернется и уйдет прочь.

Когда ряд дошел до шестидесяти девяти, кто-то позади неожиданно хлопнул девушку по плечу. Ирэн резко обернулась, чуть не обронив очки.

– Записка? – коротко спросил незнакомец, девушка кивнула.

– Дом чист. Вот ключ, – седой низкорослый мужчина протянул Ирэн дубликат. – В спальне, в стене шкафа, на средней полке сейф. Код: 26784. Сделаешь все гладко, 40% того, что вытащишь, твое. Попадешься – я знать тебя не знаю.

Ирэн кивала на каждое слово незнакомца, как в недавнем прошлом делала, когда Стив впервые учил ее красть, но все никак не могла понять одного:

– Зачем вам посредник? – все-таки спросила она, недоверчиво прищурившись. Все на блюде с золотой каемкой.

– Они мне жизнь испортили, – стиснув зубы, процедил старик, – а рисковать и за решетку я пока не готов, семья у меня.

Они распрощались, старик уселся в свою машину и отъехал на несколько десятков метров, чтобы не привлекать лишнего внимания, до того труслив он оказался.

В попытке унять нервный тремор по пути к богатому особняку, Ирэн все думала, кем же мог быть мужчина. Слишком плохо одет для района, слишком старая машина для хорошего заработка.

Кто владеет дубликатом ключей от дома, кроме хозяев? Прислуга, которой доверяют. Эта версия пришлась Ирэн по вкусу, для себя она решила, что старик – бывший работник, которому жильцы чем-то не угодили, и он решил расквитаться напоследок, но своими руками – кишка тонка. Этим мужчина напомнил Ирэн ее саму, когда она обокрала Мартина. За одним исключением: она совершила задуманное собственноручно.

С поворотом ключа в замочной скважине в жизни Ирэн произошло одно знаменательное событие: ее дебютное домашнее ограбление. И теперь поводов сторониться мистера Бэйли стало на один больше.

Только вскоре адреналиновый восторг от предстоящего заработка в миг как рукой сняло. Стоило лишь переступить порог особняка, как раздался хлесткий звук порвавшейся струны под ногами. У Ирэн оказалась доля секунды, чтобы прижаться к полу, когда в воздухе засвистели с оглушительным хлопком пули, за ними последовала неугомонная серена. Ей следовало смотреть под ноги и в этот раз.

Глаза Ирэн поползли на лоб от бешеного испуга, а от притока крови сделалось невыносимо жарко. Вход квартиры наполнился пороховым дымом. Не поднимаясь, девушка схватила первое, что лежало неподалеку от входной двери – какой-то черный зонт, и второпях поползла к выходу. Оказавшись за пределами дома, она подскочила с земли и пустилась наутек, задержавшись лишь на секунду у дороги.

Машина старика растворилась прямо у нее на глазах, оставляя бегущее следом тарахтенье двигателя.

– Трус! – выругалась громко Ирэн и, бросив прощальный быстрый взгляд на раскрытую дверь особняка с визжащей сигнализацией, поспешила удалиться, крепко сжимая в руках зонт. Она обязательно продаст его, да подороже, чтобы хоть чайной ложкой этого сиропа смазать произошедшую оказию. Но прежде спрячется от дождя и постарается придумать, что сказать Беатрис по возвращении.

После неудачных краж праздновать нечего, так что Ирэн прошла мимо попавшиеся по пути заведения и уселась на автобусной остановке.

Только сейчас, буравя собравшуюся на дороге лужу взглядом, она с ужасом поняла, что влезла в чужой дом без единой на то причины. Будто загипнотизированная словами незнакомого слабохарактерного старика, который решил отомстить, но не захотел пачкать руки, она совершила преступление. Не просто удовлетворила любопытство, а пошла на поводу привычки, которую выдрессировал в ней Гилберт. Не задавая лишних вопросов, не углубляясь в детали. Но Стив лежал в могиле, а винить мертвеца было бессмысленно. Не Гилберт вел ее за руку к двери, не Гилберт занял голову разгадыванием тайны, кем же являлся незнакомец, вместо мыслей о том, на что она подписалась. Но именно цирк помог ей выбраться этим днем, именно цирковой жизни она была обязана готовности к неожиданностям.

– Ну и погодка, – раздалось со стороны. Кто-то, приближение которого Ирэн не заметила, сел рядом, прерывая ее сокрушенное самобичевание.

– Прескверная, – согласилась девушка, понимая, что говорит совсем не о погоде.

Повернув голову, она увидела промокшего бездомного, старика с покрытым щетиной лицом и выцветшими от возраста серыми глазами.

Незнакомец по-доброму улыбнулся, отчего глаза его стали узкими щелочками, но больше ничего не сказал. Ирэн показалось, что ладонь его широкая дрогнула, будто старик хотел хлопнуть ее по плечу, но передумал. В конце концов, случайные незнакомцы не могли знать всего, что творилось в наших головах, как не могли и знать, что поддержки мы порой не заслуживали.

Когда дождь перестал накрапывать, а лужи дрожать от капель, Ирэн поднялась с лавки. На душе все еще было паршиво: будто судья, сидящий в нутре, громко стучал молотком и зачитывал приговор на повешенье. Взглянув на зонт, который Ирэн все еще крепко сжимала в руках, и на старика, девушка вздохнула, вспоминая, как совсем недавно обещалась нажиться на вещи. А потом протянула ее бездомному:

– Возьмите, – попросила Ирэн, прокручивая в голове недавний разговор с малышкой Глорией.

Этим днем она должна была сделать что-то правильно. Что-то, вряд ли меняющее порядок событий в мире и факт случившегося ограбления.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге