Тени Лондиниума. Мисс Хаунд идёт по следу

Глава 1

На вокзал Кингс-Кросс поезд пришёл вовремя. Поезда в Лондиниуме вообще не опаздывали. Железные дороги королевства этим очень гордились: за последние сто лет не было ни одного опоздания.

Я вышла из вагона и вдохнула позабытый, промозглый, пахнущий копотью и нагретым металлом воздух Лондиниума.

Лондиниум не изменился. Та же морось, которая висит в воздухе, и ты чувствуешь себя промокшей, даже когда нет дождя. На стене над перроном висят те же латунные часы, гордо показывающие точное время, и та же толпа под ними: носильщики, джентльмены в цилиндрах, дамы, придерживающие шляпки, няньки с детьми, собачки. И все куда-то торопятся, даже те, кто ждёт поезда или встречает, все обеспокоенно то и дело поглядывают на часы.

И нет, ностальгии не было.

Когда-то я здесь училась. С тех пор прошло десять лет, и все десять лет я старалась сюда не приезжать. Если бы меня не отправили по работе, не приехала бы и сейчас.

Не знаю. С одной стороны, тяжёлых воспоминаний у меня вроде бы не было. А с другой, то, что тогда произошло, отвратило меня от столицы.

Хотя не только это.

Ну, во-первых, здесь было слишком много представителей серебряного и золотого бладистейта.

Бладистейт или распределение по цвету крови в нашем обществе определял твоё место. Высшая аристократия принадлежала к высшему бладистейту: золоту и серебру, и жила она, конечно, в основном в столице. Драконы и фейри. Фейри, конечно, те, кто мог терпеть железнокровных людей.

У нас в Йорке, где я провела последние восемь лет, аристократы тоже водились, но не в таком количестве. И мне казалось, что они не так высокомерны, как столичные.

— Сенсация! Сенсация! — раздался мальчишеский голос. — Загадочное убийство золотой крови!

По перрону бежал мальчишка в смешном картузе и размахивал газетой.

— Стой! Сколько?

— Два пенса, мэм!

Я рассталась с двумя пенсами и взяла свежеотпечатанный листок, ещё пахнущий типографской краской.

Газеты в Лондиниуме были под стать столице. Несколько листов бумаги стоили не полпенни, а целых два пенса.

Да ладно!

На первой полосе красовалась фотография с места убийства. Самого убийства на ней, конечно, не было. Был громадный особняк, а рядом портрет жертвы, лорда Блэквуда. Лицо показалось мне знакомым, хотя печать искажала черты, так что могло и показаться.

Заголовок гласил: «Загадочное убийство золотой крови».

Откуда журналисты всё узнают раньше, чем полиция успевает сделать официальное заявление?

И где те, кто должен меня встречать? На перроне никого не было.

Ну понятно. Начальник моего отделения обещал отправить сведения о моём прибытии. Я понадеялась на нашего секретаря, но Верон, вероятно, снова увлеклась одним из йоркских констеблей.

Стоило мне подумать о констеблях, как меня окликнули:

— Мисс Хаунд?

Я резко обернулась.

Так и есть. В Лондиниуме констеблями тоже служили в основном оборотни. Со стороны на них было приятно смотреть: высокие, плечистые, мощные красавцы. Но вблизи от них слегка попахивало псиной, в какое бы животное они ни обращались.

— Констебль?..

— Гроув. Джон Гроув. Меня отправили вас встретить. Прошу прощения за опоздание. Небольшая пробка. — Он пожал широкими плечами. — Столица.

— Ничего страшного. Я как раз успела купить свежую газету.

Ладонь у констебля оказалась широкой, тёплой и надёжной. Вообще он мне понравился. Подумаешь, псиной попахивает. В конце концов, мне с ним детей не крестить. Главное, чтобы знал своё дело и быстро бегал. Работа эксперта по магическим преступлениям, а это и есть моя специализация, подразумевала всякое.

Иногда рассчитываешь провести всё расследование за столом, анализируя улики, а в итоге приходится бежать за преступниками. Или от них.

Я надеялась, что в Лондиниуме обойдётся без экстремальных ситуаций.

Полицейское управление находилось в Уайтхолле и, в общем-то, так и называлось. И да, в отличие от провинции, в Лондиниуме всегда были пробки.

— Может, лучше пройтись пешком? — спросила я.

Констебль посмотрел на небо, потом на меня.

— У вас же нет магии, чтобы создать защиту от дождя?

Я покачала головой.

Магии у меня действительно не было: я относилась к медному бладистейту, а медная кровь магии не подразумевает. Моя сила заключалась в другом. Магией у нас отличались серебряные и золотые.

— Ну что ж, тогда поедем на автомобиле.

Автомобиль был под стать констеблю: такой же большой и надёжный. И внутри тоже попахивало псиной.

Зато путь от Кингс-Кросс до Уайтхолла занял всего двадцать минут. Пятнадцать из них мы простояли в пробке.

Здание полицейского управления в Уайтхолле было старым. Камень стен потемнел от времени и столичной копоти. Но широкая лестница внутри отличалась неожиданной роскошью, лампы-рожки на артефактах, а не на масле вдоль коридоров и магические сигнальные пластины у каждой двери. Пахло чернилами, крепким чаем и немного мокрой шерстью. Последнее я списала на констеблей. Суета и шум указывали на то, что сотрудников здесь точно больше, чем в Йорке, как и дел.

Я поднялась по лестнице, констебль сопровождал меня. Мы направлялись к кабинету главного инспектора полиции Лондиниума, лорда Александра Виктора Пэджета.

Я заранее о нём прочитала. Мятежный сын маркиза Англси. Александр отказался жениться, как было велено, и отец лишил его наследства. Поэтому златокровный дракон Александр Пэджет и работал в полиции. Причём карьеру сделал сам, без помощи богатенького папочки.

Но это не отменяло моего правила: держаться от драконов подальше. Я собиралась представиться, попросить инспектора, который ведёт дело, и работать с ним, больше не попадаясь лорду Александру на глаза.

У двери мы вдруг услышали голос из кабинета. Я ещё подумала: какая небрежность — делать такие тонкие стены в полицейском управлении, да ещё в кабинете главного инспектора.

— Зачем нам эта провинциалка? Кто вообще распорядился прислать её к нам?

Голос был мощный, красивый. Я бы даже сказала, затрагивающий струны души баритон. Наверняка он принадлежал Александру Пэджету, потому что второй голос ответил:

— Но, сэр…

Голос звучал глуше. И сразу становилось понятно: один из собеседников привык повелевать, а другой — находился на подчинённом положении.

— Но, сэр, мисс Аллегра Хаунд — лучший эксперт по расследованию магических преступлений в империи. У неё дар.

— Какой может быть дар у меднокровки? Я ведь не ошибаюсь? Она медного бладистейта?

Я оглянулась на констебля Гроува. Он старательно держал безучастное лицо, но ему явно было неловко.

Дальше слушать я не стала и распахнула дверь.

— Да, я медного бладистейта. И сразу отвечу на остальные ваши вопросы. Я не хотела браться за это дело, потому что не желала возвращаться в столицу. Но раз уж взялась, вам придётся меня терпеть, сэр Пэджет.

Я намеренно обратилась к нему так, как было принято на службе. В полиции нет лордов. Там есть чины и звания.

Я никогда прежде не видела Александра Виктора Пэджета, но отличить дракона от серебряного мага несложно. Тот, кто стоял рядом с ним, был магом.

А маги, как известно, — потомки златокровных, которые когда-то смешались с человеческими родами. И вот такая эволюция в нашем мире привела к появлению нескольких видов крови.

Железная кровь принадлежала людям, и их было больше всех. Медная тоже была человеческой. Но тем из нас, кому досталось чуть больше меди в крови, досталась не магия. Я бы назвала это талантом, даром, и у каждого он был свой.

Серебряная кровь текла в жилах магов, в чьём роду сверхсущества когда-то согрешили с людьми. А золотая принадлежала тем, кто сам был магией. Драконам и фейри.

Оборотни находились вне системы металлической крови. Как и вампиры. Кстати, вполне приличные члены общества. На солнце они не рассыпались, просто быстро обгорали. И вопреки поверьям на людей не нападали и крови не пили. У многих из них была аллергия на железо. Но мясо, предпочтительно недожаренное, в их рационе присутствовало всегда. Вегетарианцами они точно не были.

— Добрый день, господа. Меня зовут Аллегра Хаунд. Давайте забудем всё, что я услышала за дверью, и начнём сначала. Вот мои документы, сэр. Я бы хотела, чтобы вы представили мне инспектора, с которым я буду вести дело. Тогда вам не придётся часто со мной общаться.

Александр Пэджет явно почувствовал неловкость, что было удивительно: драконы испытывают её редко. Он скрестил руки на груди, посмотрел на меня и сказал:

— Это дело я веду лично, мисс Хаунд. Поэтому, к моему сожалению, общаться нам придётся часто.

Я сглотнула, предчувствуя неприятности. А в том, что они будут, я не сомневалась.

Весь опыт моей уже не такой короткой двадцатидевятилетней жизни показывал: как только рядом появляются златокровные — жди беды.

Но я была профессионалом. Моя задача — разобрать преступление по полочкам, найти убийцу, закрыть дело и вернуться в родной Йорк.

Я даже пообещала себе, что возьму отпуск, поеду к тётке в Линкольншир и буду выкапывать у неё на огороде свёклу.

Хорошо, что маг представился. А то неизвестно, что ещё я успела бы пообещать себе вскопать.

Огород у тётки большой, у неё там целая ферма. Сейчас бы наобещала и провела бы весь отпуск, выкапывая свёклу и картошку. Хотя нет, картошку, наверное, не пришлось бы: в прошлом году тётка купила культиватор на магических артефактах.

— Добрый день, мисс Хаунд. Очень рад вас видеть.

Маг был гораздо доброжелательнее дракона. Серебряная кровь вообще не отличалась таким ужасающим снобизмом, как золотая.

— Кристофер Боулз. Глава отдела расследования убийств.

«Почему же дело не поручили ему? — подумала я. — С ним ведь гораздо приятнее работать».

А потом сообразила: убитый принадлежал к высшей аристократии и был златокровным драконом. Скорее всего, именно поэтому дело вёл лично Пэджет.

— Сэр Пэджет…

Я постаралась, чтобы голос звучал максимально нейтрально. Доброжелательности к драконам я не испытывала ни капли.

— … могу я попросить отдельный кабинет?

Здание в Уайтхолле выглядело внушительно, и сотрудников здесь работало много. Но куда бы я ни приезжала, мне везде выделяли отдельный кабинет. Все понимали: для некоторых вещей нужна тишина.

— Свободных кабинетов у меня нет, — отрезал Пэджет. — Дело весьма деликатное, поэтому я распоряжусь, чтобы вам поставили стол здесь.

— Где здесь? — Я всё больше приходила в ужас.

— В моём кабинете.

Я огляделась. Кабинет был весьма внушительных размеров. Но сидеть рядом с драконом и любоваться его высокомерной физиономией? Ну уж нет!

— Если я целыми днями буду сидеть здесь, я стану вам мешать.

— И каким же образом? — насмешливо спросил он.

— Я иногда рассуждаю вслух.

— Ничего, я переживу, — усмехнулся Пэджет и повернулся к констеблю: — Гроув, будьте добры, распорядитесь, чтобы здесь обустроили рабочее место для эксперта Хаунд.

«Эксперт», а не «мисс». Он нарочно сменил обращение. Ну что ж, на леди я никогда не претендовала. Я спокойно сложила руки перед собой, хотя очень хотела вцепиться в его драконью шею и как следует сжать.

Пока мне готовили место, я подумала, что вредить ему нарочно, конечно, не стану. Но кое-что буду делать по-своему. Например, не ходить в общую комнату констеблей, а вызывать их к себе.

В конце концов, нервы у дракона не выдержат, и он отсадит меня куда-нибудь подальше. Я очень надеялась, что к тому времени уже раскрою дело.

Вскоре вернулся констебль Гроув.

— Мисс, рабочее место будет готово только через два, а то и три часа. Если хотите, можете пока сесть за мой стол.

Я повернулась к Пэджету.

— Позволите мне ознакомиться с материалами дела и вынести материалы дела из вашего кабинета?

— Конечно нет, мисс Хаунд, — сообщил он мне с таким видом, как будто я у него ключи от его особняка попросила. Но, если он таким образом хотел заставить меня нервничать, впасть в истерику и со слезами на глазах уехать обратно в Йорк, то он ошибся.

Наоборот. Я успокоилась и… «взяла подачу».

— Тогда я вижу только один выход, — кивнула я. — Сесть в ваше кресло.

Он сглотнул, но в присутствии других мужчин возражений не нашёл.

И вскоре я уже сидела в мягком, большом, очень удобном кресле главного начальника полиции Лондиниума и читала материалы дела.

Дело действительно было странным.

Молодого виконта Эдмунда Блэквуда нашли вчера утром в собственной спальне. Дракона очень трудно убить. Но этот лежал в своей постели мёртвым.

Патологоанатом писал, что в теле не осталось магии. И это было указано причиной смерти.

И это тоже было странно, потому что драконы и есть магия. Дракон без магии не живёт. Он не может просто взять и стать человеком.

А кровь убитого виконта была…

Кровь была железной.

Такого быть не могло.

Я несколько раз перечитала отчёт. Ошибки не было.

Нужно было ехать на место предполагаемого преступления: по словам свидетелей, лорд вернулся домой поздно вечером и больше не выходил. И вернулся вполне здоровым драконом.

Но сначала надо было сходить в полицейскую лабораторию.

Я поднялась из-за стола.

— Мисс Хаунд, вы куда? — спросил Пэджет с дивана, на который ему пришлось «переехать» после того, как я уселась на его кресло.

Я объяснила, что иду в лабораторию. Вскоре сам он куда-то ушёл вместе с инспектором Кристофером, а я с огромным удовольствием покинула его кабинет.

Этажом ниже я заглянула к констеблям.

— Джон, покажете, где лаборатория? Мне нужно поговорить с лаборантом.

— Да-да, мисс, конечно.

Он как раз разговаривал с симпатичной оборотницей, тоже констеблем. В чертах её лица было что-то кошачье.

— Познакомьтесь, мисс Хаунд. Констебль Джуди Лессер. Её тоже выделили на это дело, так что мы в одной команде.

— О, прекрасно. Рада знакомству.

Я протянула руку. Рукопожатие у Джуди было мягким. Мне и правда показалось, будто по ладони прошлась кошачья лапка.

Точно кошка. И судя по росту не очень крупна, может быть рысь.

В комнате констеблей, конечно, преобладал запах псины. Но то ли я уже привыкла, то ли на фоне дракона оборотни казались почти родными, но меня он уже не раздражал.

— Тогда собирайтесь. После лаборатории едем в особняк убитого. Адрес знаете?

— Да. Особняк виконта находится в Мейфэр.

Ну конечно. Как я могла подумать что-то другое? В Лондиниуме золотокровные селились либо в Белгравии, либо в Мейфэре, выбор невелик.

Лаборатория располагалась в цокольном этаже. Это было понятно: цоколь строили лет триста назад, и защитными заклинаниями его напитывали драконы посильнее нынешних. В лаборатории случаются разные реакции, в том числе опасные, а камни цоколя защищают от их последствий и здание, и город.

Внизу пахло спиртом, карболкой и табаком..

Лаборантом оказался приятный молодой человек по имени Расмус Броук. Он даже внешне подходил на роль лаборанта: невысокий, худощавый, в очках, с проницательным взглядом. Судя по телосложению и лёгкой сутулости, наука его явно интересовала гораздо больше, чем спорт. Он был одет в серый лабораторный халат, из-под которого виднелся аккуратно завязанный галстук, заколотый булавкой с тёмным камнем.

Я расспросила его об исследованиях покойного, лорда Блэквуда. Он тут же выложил все результаты анализов и поделился наблюдениями. Прямо порадовал.

Охотно поделился своим мнением, особенно после того, как я спросила:

— Расмус, вы же понимаете, что так не бывает?

— Понимаю, мисс. Так не бывает. — Он поправил очки. — Но это совершенно точно лорд Блэквуд, а не какой-нибудь железнокровный двойник. Мы провели несколько анализов. Первый сделали сразу, как привезли тело. Второй — когда оно пролежало у нас почти сутки. Так вот, в первом следы золотой крови ещё были. Во втором — уже нет.

Я замолчала, пытаясь припомнить всё, что знала о видах крови.

Видимо, это отразилось у меня на лице, потому что Расмус сказал:

— Мисс Хаунд, если вы пытаетесь вспомнить, можно ли заставить золото исчезнуть из крови, — нет. Исследования на эту тему проводились, но их закрыли из-за отсутствия доказательной базы и невозможности её собрать.

И вдруг я вспомнила, где видела лицо лорда Блэквуда.

Я открыла папку с копиями документов из дела. Да-да, пока лорда Александра не было в кабинете, я потихоньку сняла копии на копировальную пластину.

Посмотрела на имя убитого.

Эдмунд Крайден Блэквуд.

Десять лет назад в университете, где я училась, тоже был Эдмунд Крайден.

Теперь предстояло понять, один ли это человек.

А слова Расмуса о закрытых исследованиях напомнили мне о профессоре.

В Королевском магическом университете преподавал профессор Говард Элджерон. Отличный дядька.

Тогда мне казалось, что он знает о магии всё. Одна была проблема: будучи меднокровным, сам он магом не был, поэтому преподавал он только теоретическую магию.

И работа его как раз была посвящена бладистейту. Он подавал заявку на грант, и, кажется, грант утвердили. Профессор собрал исследовательскую группу, и студенты, в том числе я, помогали ему собирать материал.

А дальше… Дальше стало страшно. В какой-то момент профессор перешёл черту.

Именно об этом мне и не хотелось вспоминать.

А теперь, слушая Расмуса, я вспомнила, почему те исследования закрыли.

Неужели придётся вспомнить и всё остальное?

Я снова взглянула на фотографию Эдмунда Блэквуда.

— Дело плохо, — сказала я себе под нос. — Особенно если это тот самый Эдмунд.

Мы с констеблями отправились в Мейфэр.