Тени кусаются ночью

Глава 1

Я потерялся. Глупо и безвозвратно. А ведь я говорил им, что не люблю походы. Как бы ни была красива природа и как бы ни был чист воздух, ничто не заменит мне мягкую кровать, унитаз и туалетную бумагу.

Но друзья все-таки уговорили меня присоединиться к их вылазке по тайге к озеру Байкал. Я долго сопротивлялся, отнекивался, приводил разумные аргументы, даже чуть не поссорился с другом, однако в какой-то момент чаша весов все же склонилась не в мою пользу.

Не последнюю роль в этом сыграла Светка Муромская. К ней я давно пытался подбить клинья, но только в последнюю неделю перед походом она начала более-менее меня замечать. Думаю, друзья знали, что она мне нравится, и подговорили ее немного пофлиртовать со мной, чтобы я согласился на эту авантюру. А может, и нет. Как бы то ни было, мне удалось зацепиться за тонкий волосок надежды, и вскоре я уже стоял на перроне вокзала в замечательном городе Иркутске, обвешанный рюкзаками и всеми необходимыми для похода приблудами.

Поначалу поход даже нравился – лес, ручьи, небольшие озерца, горы на горизонте, красота. В дороге я все чаще ловил себя на том, что вспоминаю детство: как лет в десять ходил по грибы с бабушкой и дедушкой. Их домик стоял на окраине деревни, или поселка – я до сих пор не знаю, в чем разница, – и мы постоянно выбирались в ближайший лес за подберезовиками. Тогда это казалось чем-то обыденным. Боже, это было пятнадцать лет назад. С тех пор время шло, интересы менялись, да и навещать их удавалось все реже. Последний раз я был у них накануне выпуска из института. Надо бы это исправить – вернусь из похода и обязательно съезжу к ним на пару деньков, благо пара дней отпуска у меня еще останется.

Ближе к вечеру картина сменилась на противоположную. Лес казался жутким, налетело комарья тучами, и вся романтика в моей голове разбилась о скалы действительности - нам еще предстояло две недели куда-то идти, ставить палатки на ночлег, готовить еду, состоящую исключительно из консервов, и пользоваться лопухами вместо туалетной бумаги. Ее запасы, которые некоторые девушки догадались взять с собой, мы израсходовали в первые же два дня. Было, откровенно говоря, тяжело, но куда ж теперь деваться-то с подводной лодки.

К концу первой недели я уже более-менее привык. На теле не осталось места без комариного укуса, мысли опустели, и даже Светка, которая, кстати говоря, все-таки нашла во мне что-то интересное, уже не казалась такой привлекательной. Тем не менее мы дошли до перевала, с которого открывался замечательный вид на озеро, и который обозначал середину пройденного пути. Там мы разбили лагерь, где пробудем пару дней, а затем отправимся обратно. Нас было почти двадцать человек, но каждая компания предпочитала держаться своих. Дежурили по очереди и ходили небольшими группками делать фотографии.

Связи не было, но иногда сигнал пробивался на пару делений, и тогда удавалось отправить текстовое сообщение через мессенджер. На фото или, тем более, звонок сигнала уже не хватало. В один из таких моментов я получил сообщение с работы, где в ультимативной форме от меня требовали связаться. Я предупреждал всех, что буду в тайге, где на много километров вокруг нет ничего, но кого это волнует. Сообщение я получил, и сигнал тут же пропал. Как назло, в месте, где мы шли, не было даже одного деления. Я крикнул группе, что нужно сделать небольшую паузу, чтобы я вернулся туда, где поймал сообщение, и смог хотя бы ответить. Ближайшие ко мне ребята кивнули и остановились, так что я побежал по только что пройденному пути. Как назло, сигнал так и не появился, и я, понимая, что так можно брести до бесконечности, повернул назад.

Я шел уже дольше, чем потратил на поиски сигнала, и меня начало колоть беспокойство – вдруг я где-то не туда свернул и прошел мимо группы. Хотя, когда мы шли цепочкой, ребят обычно было слышно с довольно большого расстояния. Я прошел еще немного вперед, постоянно окликая друзей, и решил, что они, видимо, устроили привал, а я все-таки их обогнал. Пришлось разворачиваться и искать следы.

Разумеется я ничего не нашел. Паника охватила меня с головой – я в тайге, вокруг один лес, до ближайшего поселения черт знает сколько, да и в какой стороне оно тоже не понятно! А еще тут полно диких зверей. В группе у нас было несколько специалистов по этому делу и у них были ружья, а у меня кроме перочинного ножа да мультитула ничего нет. Я лихорадочно вспоминал что нужно делать в случае если потерялся в лесу и разумеется совет номер один – оставайтесь на месте, так будет проще вас найти. И я решил поступить данному совету. Наверняка меня уже хватились и ищут, я точно их услышу и подам знак.

* * *

– Парни, а где Тос? – Артем оглянулся. Прошло уже минут пятнадцать, а знакомый голос так и не раздался. – Светка, ты что с ним сделала, признавайся.

– Да ничего я с ним не делала, – огрызнулась Светка. – Он сообщение с работы получил. Отошел сигнал поймать. Видать, важное.

Подколки друзей ее уже начинали раздражать. Никита, или Тос, как звали его друзья, был очень даже ничего, просто он из таких людей которых сперва не замечаешь, но стоит копнуть поглубже, и перед тобой раскрывается весьма интересный внутренний мир.

– Так времени то уже прошло не мало, и вон Пырей начал уже бочку катить, что все уже нужду справили, отдохнули и пора выдвигаться, – заволновался коротко стриженый, коренастый Саша Потапов, самый старший из друзей Никиты. – Заур, пойдем сходим немного по тропе вверх, мож с ним случилось чего.

Заур, второй проводник группы, молча кивнул. Он прекрасно знал маршрут. Они с Сашей двинулись по тропе в ту сторону, куда убежал непутевый новичок.

Минут через пять Сашка резко остановился.

– Во! – он указал вперед. – Куртка его!

Между деревьями действительно мелькало что-то желтое.

– Никитос! Стой где стоишь! – крикнул Саша и ускорил шаг.

Но чем ближе они подходили, тем сильнее по спине полз холодок. Желтая куртка не двигалась. И когда они подошли вплотную, стало ясно – это вовсе не она.

Ярко-желтый пластиковый пакет зацепился за молодой побег и лениво колыхался от ветра.

– Черт… – выдохнул Саша. – Это не он.

Вариантов, как пакет тут оказался, было сколько угодно. Но сейчас это не имело никакого значения.

– Блин, и что теперь? – Саша повысил голос. – Куда он делся? Никитос! Ты где, черт тебя дери!

– Да тут и потеряться-то особо негде, – спокойно сказал Заур, оглядываясь. – Мы по просеке идем. Слева овраг с водой, справа поляна. Маршрут туристический, все тропы давно хоженые.

Он помолчал, потом добавил:

– Придется задержаться. Пырей, конечно, опять будет бухтеть… Да не дергайся ты, найдем. Куда он денется.

Они развернулись и пошли обратно к группе.

Разговор с Пыреем получился коротким и громким. Тот выдал тираду из слов, которые в приличном обществе не повторяют, но в итоге решение приняли простое – ставить лагерь и прочесывать ближайшую территорию силами самых опытных.

К поискам подключились и друзья Никиты. Через два часа усталые и злые они вернулись ни с чем.

– Он как сквозь землю провалился, – Артем нервно тер виски. Именно он был тем кто потащил друга в поход, из-за этого еще больше накручивая себя. – Тут же реально негде заблудиться. Пырей говорит, новички обычно начинают метаться, вместо того чтобы на месте сидеть. Если к утру не объявится, по свету костра не выйдет – придется МЧС звать. Но Тос-то не дурак…

– А если… – Аленка всхлипнула. – Если его медведь утащил?

– Ты можешь не каркать? – резко оборвал ее Саша. – Был бы зверь, следы нашли бы. И одежду. И кровь.

Наступила тишина.

– Все, – Светка устало вздохнула. – Хватит. Надо спать. Может, Пырей прав, и он сам нас по костру найдет.

Пырей подошел позже, уже тише.

– Заур, подежуришь первым? – Он оглядел ребят. – Атмосфера в лагере жуть. Первый раз такое, чтобы человек вот так, без следа. Вы за ним ничего странного не замечали? Ну не мог же он просто взять и уйти.

– Да бог с тобой, – Артем почти прошептал. – Я его с садика знаю. Не мог он. Да и планы строил… говорил, зимой на Бали полетит.

– Мистика, – буркнул Пырей и полез в палатку.

Лагерь постепенно погружался в темноту. Отблески костра играли на деревьях зловещими тенями. Разговоры стихли, люди разбрелись по палаткам и спальникам. Но дежуривший Заур, а затем и Пырей видели – почти никто так и не уснул.

* * *

Когда начало темнеть надежда что меня ищут пропала. По всей округе, насколько хватало взгляда, стояла странная тишина, появляющаяся в тот короткий момент, когда дневные обитатели леса уже затаились по своим укрытиям и норкам, а ночные хищники, как бы давая им небольшую фору еще не вышли. Ни света фонарей, ни криков ребят из группы, ничего! Будто бы про меня просто забыли.

Сначала пришла обида, за ней – злоба. Потом и то и другое схлынуло. Ну и ладно. Значит, надо переждать ночь.

Палатки у меня не было, только спальный мешок. Обычно я спал у Артема, в его большой трехместной палатке, вместе с Сашей. Сейчас главное было одно – чтобы не пошел дождь. Погода стояла сухая уже давно, но я знал, что после засухи дождь может заявить о себе в любой момент.

Я искал укрытие, которое прикрывало бы хотя бы с одной стороны. Вскоре наткнулся на подходящее место: с одной стороны лежал поваленный ствол огромного дерева, с другой рос такой же гигант, но живой. Если улечься у его корней, бок прикрывал ствол поваленного. Недолго думая, я разложил спальник, закрепил яркую куртку и бандану так, чтобы их было видно в луче фонаря, и забрался внутрь.

Спал я плохо. Просыпался от каждого шороха, пару раз казалось, что в кустах напротив что-то шевелится. Утром было ощущение, будто я вообще не спал — и от этого стало только хуже.

Ну что ж. Значит, ждем дальше.

Я выволок из рюкзака все припасы что у меня были и пересчитал. Пять банок тушенки, пять пачек сублимированной каши с каким-то мясом, несколько пакетиков сухариков и чипсов, полная фляга воды, спички, небольшой мультитул и перочинный нож. Остальное место занимали спальник и одежда.

В целом – не так уж плохо. Должно хватить на четыре-пять дней. Единственный затык был в воде: фляга хоть и полная, но всего полтора литра. Мы набрали ее из ключа недалеко от последнего привала. Котелка у меня не было – он остался у Саши, да и воду нагревать было не в чем, а значит и кашу приготовить не получится.

Поблизости я не нашел ни ручья, ни лужицы. Это означало одно – если меня не найдут, сидеть на месте долго не выйдет. Решил: сорвусь, когда воды останется меньше трети.

В голову пришла идея – залезть на высокое дерево и осмотреться. Собравшись с силами я выбрал деревце покрепче, да повыше и полез вверх.

Мда, и что я ожидал увидеть. Сверху открывалось только одно – море зелени. Ни перевала, ни намека на Байкал. Самым пугающим было то, что горы виднелись где-то далеко на горизонте, хотя мы отошли от озера всего на полдня пути. В этот момент меня накрыла паника, и я чуть не сорвался вниз.

– Что же делать? – я уже не понимал что происходит. Сигнал на телефоне так и не появлялся, да и заряд в повербанке заканчивался, возможно хватит чтобы зарядить телефон еще процентов на десять. Решил что буду выключать телефон полностью, чтобы экономить заряд.

Следующие два дня также не принесли ничего нового. Вокруг только деревья и трава. Я доел третью банку тушенки и попытался просто размочить сублимат водой, получилось отвратительно, но вроде съедобно. Никто так и не объявился. По всем правилам, которые нам озвучивали перед походом, если потерявшегося не смогли найти силами группы сразу, подключали МЧС. У провожатого группы всегда был спутниковый телефон на такие случаи. А если в дело подключили МЧС, то я наверняка бы услышал вертолет. Ну не телепортировался же я в самом деле.

Решил: еще одна ночь – и пойду искать воду.

Утром, смолотив очередную банку тушенки, собрал рюкзак и пошел в сторону восходящего солнца. Я был уверен что рано или поздно дойду до перевала или берега Байкала. Пусть я и не видел их с высоты, но кто знает, возможно я просто недостаточно высоко залез.

По пути попадались разные ягоды и грибы, но я не рисковал их брать, вдруг ядовитые, из походов с бабушкой я помнил только подберезовики и боровики, а из ягод только и смог бы распознать малину. Но они на пути, увы, не попадались. Я шел весь день, но окружение никак не менялось. Меня как-будто леший кругами водит.

Из запасов осталась одна банка тушенки, почти нетронутые сублиматы и сухари. Тратить воду на сухую кашу совсем не хотелось, фляга уже были практически пуста. Постоянно хотелось пить и есть. Я нашел место под ночлег и от усталости мгновенно уснул.

Утром съел пол банки тушенки и понял, что мог делать так и до этого, растягивая прием пищи на несколько раз, сейчас бы еще оставались запасы. Пытался оправдать себя тем, что все-таки я надеялся, что меня быстро найдут, но теперь понимаю что я просто дурак.

Воды осталось на пару глотков, и нужно было двигаться быстрее в поисках источника.

Больше всего я боялся наткнуться на медведя или кабана. Пока, правда, везло – из всего зверья мне попадались только птицы да какие-то мелкие, шустрые тени в траве, то ли зайцы, то ли мыши. Поймать кого-то из них я бы все равно не смог – ни навыков, ни нормальных инструментов у меня не было. Да и, если честно, даже поймай я зайца, что бы я с ним делал?

Ближе к вечеру мне наконец повезло – я нашел небольшой овраг с водой. Я пил долго и жадно, наполнил флягу, тут же разбавил холодной водой сублимированный паек и, несмотря на отвратительную консистенцию, похожую на клейстер, съел весь пакет закусывая остатками тушенки.

Я разложил на краю оврага спальник, развесил вещи и приготовился ко сну. Солнце медленно заходило за горизонт, дневные звуки леса сменились ночным шепотом и ночь вступала в свои права. Я подумал что не все еще потеряно и раз есть вода, то и с едой что-нибудь придумается. Подумал о своих друзьях, что они делают? Переживает ли Светка, что я скажу Артему когда снова увижу их? Решил что точно не буду рассказывать о своих злоключениях бабушке, когда вернусь, а то возраст уже не тот, переволнуется еще чего. На том и уснул.

Ночью мне приснился кошмар. Я убегал от чего-то нечеловеческого, чуждого, и, как это всегда бывает во сне, не важно как сильно ты стараешься убежать, враг всегда тебя догоняет. Догнал и меня. Догнал и со всего маху воткнул свою жуткую, когтистую лапу мне в живот.

Я проснулся от сильной скручивающей боли в районе чуть ниже желудка.

Кажется я отравился. Черт, черт, черт! Только этого не хватало. Я вылез из спальника и попытался отдышаться, помогало плохо. Сильно захотелось пить, но я подозревал что все происходящее как раз из-за воды.

Способа прокипятить воду у меня не было, фляга была пластиковая, а банки из под консервов я разрезал и плющил чтобы они занимали меньше места, не выбрасывать же их на природе, я не варвар все таки. В очередной раз моя непредусмотрительность меня загнала в тупик.

Я встал, шатаясь отошел за ближайший куст и со всей силы стал смотреть на звезды. Ничего не разглядел из-за плотного покрывала из веток деревьев, но дело сделал, и мне стало значительно легче. Я подумал что, возможно все таки пронесло и завтра я уже буду в норме.

Меня действительно пронесло. Но совсем в другом смысле этого слова.

На протяжении всего дня меня мучили боли в животе и страшная диарея. Я пил воду, теряя ее еще быстрее. Надежда, что виной всему была последняя банка консервов меня не покидала, однако лучше мне не становилось. Я решил что раз эта лужица не спасет меня от жажды, а то и вовсе доведет до обезвоживания, то надо двигаться дальше.

Я брел второй день, воды так и не было, а живот не прекращал болеть и лишать мой организм воды. Густой лес сменялся небольшими полянками и пролесками. Силы были на исходе, больше всего мне хотелось пить и спать.

Я много раз прокручивал в голове тот день, в который дал себя уговорить пойти в этот поход, проклял все и всех, и зарекся больше никогда не выезжать на природу. Буду сидеть в городе, ходить по кафешкам, торговым центрам, а из природы максимум схожу в парк. Если выберусь конечно. Когда солнце начало касаться макушек деревьев я уже совсем обессилел. В глазах темнело а в ушах стоял звон. Ноги еле слушались меня, но я продолжал идти.

Вдруг, впереди я увидел полосу просвета и небольшую насыпь, явно рукотворную. Поднажал, стараясь не порвать штаны о колючие кусты впереди, и вышел к насыпи, поросшей травой и мхом. А на той насыпи двумя параллельными прямыми уходило вдаль мое спасение – я вышел в железной дороге!

Дорога была заросшая и явно старая, не уверен даже что по ней еще ходят поезда. Однако, раз есть дорога, есть и пункт назначения. Собравшись с последними силами я выбрал сторону. На мой взгляд там находился юг. Ноги уже совсем отказывались слушаться и я шел больше на автопилоте, чем на осознанном движении.

Пить, все что я хотел, это пить. И спать. Минут через… Не знаю через сколько. Может минут через десять, может через два часа, в общем через какое то время я набрел на старую железнодорожную платформу.

Платформа оказалась простой бетонной плитой без каких-либо сооружений. Только у самого края торчал низкий блок – возможно, когда-то это была лавочка. Я добрел до него и тяжело опустился, стараясь перевести дух.

На удивление, стало немного легче. Платформа – это хорошо. Платформа означает, что здесь останавливался поезд. А если поезд останавливался, значит, сюда кого-то привозили и кого-то увозили. Людей. А где люди – там вода, еда и, главное, помощь.

Я позволил себе задержаться в этих мыслях чуть дольше, чем следовало.

Где-то со стороны леса раздался тихий треск. Сначала я решил, что показалось, но звук повторился. Кто-то – а скорее всего, что-то – пробиралось сквозь кусты к платформе.

Сердце неприятно дернулось. Неужели мое везение вот так закончится? После всего этого – дикий зверь?

Треск был все ближе. Я попытался крикнуть, но пересохшее горло выдало лишь хрип, больше похожий на вздох. Я резко вскочил, инстинктивно отшатнувшись от края платформы, и тут же понял, что зря.

Организм, ослабленный обезвоживанием и голодом, словно решил, что с него хватит. Мир вокруг поплыл, к глазам медленно подступила тьма. Я попытался удержаться, но ноги подкосились, и я, заваливаясь обратно на бетонный блок, потерял сознание.

– Э, мужик! Вставай, ты чего? – Сквозь пелену белесого тумана я слышал чей-то голос. Подросток? Что он здесь делает? А где здесь? Я что умер? – Блин, мужик ты как вообще здесь оказался? Вставай, я тебя к деду отведу.

Голос звучал так далеко и я не понимал что ему от меня надо. И какой я ему мужик, я вполне еще молод.

– Мужик вставай, я тебя не утащу. – Не унимался паренек. – Давай… А это еще что за черт!

Голос затих но где-то вдали раздался свист. Такие обычно издают когда приближается поезд. Точно! Я же заблудился и вышел к платформе. Ну все, раз пришел поезд, значит меня точно спасут. Больше не в силах сопротивляться нарастающей в сознании мгле, я полностью отдался забытию.

* * *

К платформе не спеша приближался поезд. Самый обыкновенный, каких каждый человек видел десятки. На первый взгляд – ничего необычного.

Но чем дольше на него смотришь, тем отчетливее понимаешь – что-то не так. Краска лежала слишком ровно, без потеков и сколов, формы выглядели чересчур правильными. Поезд был пыльным, местами грязным, к обшивке где-то прилип листок, но при этом на нем не было ни единой царапины или вмятины. Будто он не изнашивался.

Поезд остановился. Платформа была короткой, поэтому напротив нее встал только один вагон. Двери открылись с легким, почти мягким шипением.

Из вагона, потягиваясь, вышел человек. Он был одет так, словно его разбудили посреди театральной костюмерной и он надел на себя все, что попалось под руку. За спиной висел огромный рюкзак, из которого торчали самые разные предметы, никак не связанные между собой.

На вид ему было не больше сорока. Светлые волосы, тонкая испанская бородка. Он потянулся, что-то прокричал внутрь вагона, махнул рукой и развернулся.

И замер.

На платформе лежало бесчувственное тело паренька лет двадцати пяти–тридцати. Точнее сказать было сложно.

– О как, – с искренним интересом произнес незнакомец.

Он не спеша подошел к лежащему на платформе парню, присел рядом и нащупал пульс на шее. Жив. Дыхание сбивчивое. Осмотрев его внимательнее, он хмыкнул. По всему выходило, что тот заблудился и каким-то чудом дополз до платформы.

– Эй, ты меня слышишь? – Незнакомец слегка похлопал его по щекам. – Ну же.

Ответа не последовало.

Он распрямился, задумчиво почесал бородку, затем снял рюкзак и начал в нем рыться. Вскоре на свет появилось нечто, отдаленно напоминающее теннисную ракетку, к которой на тонком проводке была прицеплена обычная бельевая прищепка. Незнакомец аккуратно прицепил ее к мочке уха паренька и несколько секунд молча разглядывал устройство, словно ожидая реакции.

– Не, брат, так дело не пойдет, – пробормотал он. – По правилам, конечно, ты должен дать согласие. Но в таком состоянии из тебя ничего не выжмешь. Ладно, разберешься потом.

Он сунул руку в задний карман своих бирюзовых штанов, вытащил небольшой клочок картонки и вложил его в сжатый кулак лишенного чувств паренька. Затем легко, будто делал это не в первый раз, подхватил его подмышки и потащил к вагону.

– Ребят, принимайте новобранца! – бросил он, затаскивая тело внутрь. – И вещи его тоже.

Он закинул рюкзак следом и что-то прокричал в сторону головы поезда. Не дожидаясь ответа, спрыгнул со ступеньки на платформу.

Поезд тронулся почти сразу. Медленно, без рывка, а затем, набрав ход, исчез так же внезапно, как и появился.

Незнакомец еще несколько минут стоял на пустой платформе, вдыхая теплый летний воздух. Потом достал из кармана очередной странный предмет, взглянул на него, слегка вздрогнул – и в следующий миг на платформе уже никого не было.

Интерлюдия: сторожка лесника

Максим бежал через лес, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни и ветки. Ему нужно было как можно скорее добраться до дедушки и рассказать, что он только что видел.

Дед всю жизнь проработал лесником. Его домик стоял в каких-то пятнадцати минутах ходьбы от старой железнодорожной платформы, и Максим знал эту дорогу почти наизусть.

Когда-то, лет сорок назад, платформу использовали для снабжения лесничих. По ней привозили продукты и все необходимое для работы. Потом бюджеты начали резать, техника шагнула вперед, машины перестали быть роскошью, и содержать железную дорогу стало невыгодно. К сторожке лесника проложили грунтовку, а платформу почти забросили.

Почти. Потому что иногда по этим ржавым рельсам все-таки ездили – на старой, полуразвалившейся мотодрезине, когда нужно было добраться до самых отдаленных участков лесничества.

И все равно дед Максима зачем-то каждые пару месяцев наводил порядок на платформе. Подметал, убирал мусор, чинил, что мог. На вопросы внука он обычно отмахивался: «А вдруг понадобится» или «Мне лес доверили, в лесу порядок должен быть. Платформа – тоже часть леса».

А поскольку Максим приезжал к деду каждое лето, помогать в этом порядке приходилось и ему.

– Дед! Деда! Ты не поверишь что я сейчас видел!

Максим влетел в уютный домик сторожа едва не снеся с петель дверь.

– Поезд!! Там, на станции…

– Пбру коней! – рявкнул Антон Петрович.

Деду Максимки было уже семьдесят восемь, но на вид не дашь и пятидесяти. Крепкий жилистый старичок скрутил газету в рулон и гонял залетевшую в домик осу.

– Чего раскричался, да еще и ерунду несешь, отдышись сначала. И давай по порядку.

Максим уже привык к дедовой строгости. Она всегда была больше для виду, чем по-настоящему. Он пару раз глубоко вдохнул, выдохнул и решил начать с самого начала.

– После того как ты мне поручил траву на старой платформе выкосить, я, значит, взял инструмент, ружье и пошел, – Максимка говорил быстро, запинаясь, словно боялся что-нибудь забыть. – Я сначала кормушку лосиную решил проведать.

Он тут же оживился:

– Кстати, дед, надо бы к старому дубу сходить, похоже, лосиха разродилась. Я следы видел, маленькие совсем.

Он осекся, махнул рукой.

– Ну это потом. В общем, я дальше пошел. Как ты и говорил, к платформе.

– Так, – спокойно сказал Антон Петрович. – Дальше.

– И вот я иду, уже к рельсам почти, смотрю – по ним кто-то идет. Один. В куртке яркой такой.

Максимка развел руками, будто показывал расстояние.

– Я сначала подумал, турист. Ну а что, мало ли кто сейчас по лесам шастает. Хотя странно, конечно, маршрутов тут вроде нет.

Он на секунду задумался.

– И шел он как-то… не знаю… медленно. Усталый, что ли.

– Ты к нему выходил? – спросил дед.

– Хотел. Правда хотел. Но там вишняком так все заросло, вообще не пролезть. Я сначала думал, вдруг еще кто появится, но вокруг никого. Вообще.

Максимка шумно вдохнул.

– Тогда я решил, что на платформе его перехвачу. Он туда шел, я видел.

– И что? – дед уже не смотрел на внука, а куда-то в сторону, будто прокручивал в голове маршрут.

– Пока я добрался, он уже был там. Я его окликнул. Сначала раз, потом громче. Он меня, похоже, вообще не услышал.

Максимка нахмурился.

– И у платформы, кстати, тоже все вишняком заросло. Ты же сам говорил, что надо бы там проредить.

– Максим, – мягко, но твердо сказал дед.

– Да. Извини.

Он поспешно продолжил:

– Ну я тогда плюнул и полез через старый засохший куст калины. Там, вроде, попроще было пролезть. Колючий, зараза.

Максимка замолчал на секунду, потом выдохнул:

– Я вылез… смотрю на платформу… а мужик этот лежит. Прямо там.

Он поднял глаза на деда.

– Не двигается.

– Как лежит? – дед нахмурился. Он пока не до конца уловил суть рассказа, но уже явно забеспокоился. Если внук наткнулся на заблудившегося туриста, тому вполне могла понадобиться медицинская помощь.

– Ну вот так… лежит, – Максимка неловко развел руками, потом показал, как именно лежал человек, и тут же заговорил дальше. – Я к нему подбегаю, значит, трясу, думаю, что делать. А он вообще никак. Совсем.

Максимка сглотнул.

– И тут… слышу свист. Сзади. И у меня прям дрожь пошла. Я так перепугался, дед. Ну потому что поезда по этой железке же не ходят. Никогда.

Он на секунду замолчал, потом быстро продолжил:

– Я сразу в кусты сиганул и стал смотреть.

Антон Петрович слушал молча и не перебивал. В то, что рассказывал внук, никто бы не поверил. Никто, кроме него.

Когда Максимка наконец выговорился и притих, дед спросил спокойно:

– А человек тот… который из поезда вышел. Как он выглядел?

– Ну… мужичок, – Максимка почесал затылок. – Лет сорока, наверное. Волосы светлые. Бородка такая… дурацкая.

Он вдруг замялся.

– А еще…

– Что? – дед прищурился.

– Мне показалось… что он на папку моего похож.

Антон Петрович медленно выдохнул.

– Интересно… – тихо сказал он.

Дед выглядел взволнованным, и Максимка вдруг понял, что никогда раньше не видел его таким. Но больше всего его поразило другое – дед будто совсем не удивился ни поезду на давно заброшенной железке, ни человеку, который исчез без следа.

– Вернулся, значит… – пробормотал Антон Петрович, будто сам себе. Потом посмотрел на внука. – А знаешь что, Максимка. Пойдем-ка посмотрим на эту платформу.

– Понятно… – Максимка повесил нос. – Не веришь, значит. Ну пошли.

Антон Петрович быстро обулся, накинул ветровку и вышел из избушки. Максимка шагнул следом, но тут же уткнулся ему в спину, едва не свалившись.

– Э, дед, ты чего…

В каких-то десяти метрах впереди стоял человек. На нем были ярко-бирюзовые штаны и кофта со странными символами. За спиной висел рюкзак, набитый самой разной всячиной.

Глава 2

Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я вырубился на станции. Когда я начал приходить в себя, меня слегка трясло. Я лежал – и лежал, судя по ощущениям, на чем-то мягком.

Я хотел открыть глаза, но прежде услышал голоса. Их было два – мужской и женский. Они говорили одновременно, и я не понимал ни слова. Более того, складывалось ощущение, что каждый из них говорил на своем языке.

Я приоткрыл глаза и попытался приподняться на локтях. Разговор тут же смолк.

Первым, что я увидел, был удивленный взгляд. Вернее, сразу несколько взглядов, устремленных на меня. Я моргнул, пытаясь сфокусироваться, и понял, что передо мной стоят трое – две женщины и мужчина.

Мужчина выглядел странно даже по меркам моего тогдашнего состояния. Больше всего он напоминал свинью: полноватый, с маленькими глазками и курносым носом, кожа у него была какого-то неестественно розового оттенка. На нем была зеленая рубашка, длинный голубоватый халат и шорты неопределенного цвета, усыпанные карманами. Их было так много, что создавалось ощущение, будто он собирался унести с собой половину мира.

Я задержал на нем взгляд дольше, чем стоило, и только потом заметил шапку – черную, натянутую почти до бровей – а точнее то что из под нее торчало. В районе ушей, слегка подрагивая, свисали какие-то сосиски. Я не сразу понял, что это вообще такое, и от этого стало особенно не по себе.

Рядом с ним стояла девушка. Совсем молодая, почти хрупкая, но вся ее внешность словно кричала о бунте. Ярко фиолетовые волосы с бирюзовыми прядями были собраны в высокий хвост. Темное платье в горошек едва доходило до колен, а на шее висело столько бус и кулонов, что я невольно удивился, как ее шея вообще выдерживает этот вес. Руки были украшены блестяшками так же обильно, будто она боялась оставить на коже хоть клочок свободного места.

Третья женщина выглядела спокойнее остальных, и именно поэтому сразу выбивалась из общей картины. Ей было на вид лет сорок – сорок пять, и при этом она была безумно красива. Одетая просто, почти незаметно – темно коричневый брючный костюм и светлая блузка – она казалась здесь самой неуместной. Линзы на ее глазах делали взгляд кошачьим, и от этого возникало странное ощущение, будто она видит меня насквозь.

Помещение, в котором мы находились, оказалось купе поезда. По крайней мере, именно так оно выглядело на первый взгляд. Однако стоило оглядеться, как это ощущение начинало рассыпаться. Купе было заметно просторнее, чем должно было быть, с непривычно широким проходом и дополнительными нишами вдоль стен.

Стены и полки выглядели знакомо, но само пространство будто не укладывалось в привычные размеры. Здесь явно могли разместить не одного пассажира. Вдоль одной из стен располагались отсеки, напоминающие койки в капсульных отелях в аэропортах, а между ними стоял странный прибор. Он мигал лампочками, тихо гудел и был опутан проводами и трубками, торчащими в разные стороны.

Я проследил взглядом за несколькими трубками и только тогда понял, что они тянутся ко мне. Сердце неприятно екнуло. Трубки сходились к длинной игле, воткнутой мне в руку в районе запястья. Я не сразу почувствовал боль, скорее какое-то тупое давление, будто рука принадлежала не мне.

Осознание пришло резко. Меня кто-то к чему-то подключил.

В следующую секунду свиноподобный мужичок оказался рядом. Он перехватил мое запястье уверенно, но без грубости, словно делал это не в первый раз. Я все еще чувствовал укол от иглы, и потому на мгновение даже не понял, что именно причиняет дискомфорт.

– Ану, ану! Инота пулода ниэ, – он лучезарно улыбнулся и аккуратно, но настойчиво отвел мою руку в сторону.

В следующую секунду заговорила молодая девушка, и ее речь, как будто состояла из одних только гласных.

– Эо аи ноауиэ.

Я не понимал, что она говорит, но было очевидно – от меня чего-то ждут. Девушка протянула мне предмет, который я безошибочно определил как наушник, и показала на ухо.

– Эо аи. Сиону иэыо.

Я покрутил его в руках. Он был теплым и на ощупь неприятно мягким, словно слишком долго лежал в чужой ладони. В голове мелькнула мысль, что это какая-то ошибка, что я сейчас вставлю его – и все станет только хуже.

Я осторожно вставил наушник в ухо и замер, уставившись на незнакомцев.

– Кортуро то пананара. Деро тао деро мито, – проговорил мужчина и снова перехватил мои руки. Я дернулся, но в этот момент почувствовал, как наушник в ухе шевельнулся.

Сначала мне показалось, что это просто иллюзия, игра воображения на фоне усталости и боли. Но затем ощущение повторилось. Что-то внутри уха стало медленно двигаться, оставляя за собой влажное, липкое чувство.

Я задергался что было сил, вырвал руку из хватки, матерясь всеми известными выражениями, и попытался вытащить то, что мне подсунули эти гады. Пальцы скользили, не могли ухватиться за небольшой хвостик, шевелящийся в глубине ушной раковины.

А потом стало больно. Не сразу. Сначала будто что-то задело изнутри, осторожно, почти любопытно. А уже в следующую секунду боль накрыла целиком, резкая и глухая одновременно, как если бы мне пытались добраться до мозга изнутри. Я закричал.

– Тао деро маот, мутинайда тико тану… сейчас все пройдет, потерпи, – последнюю фразу я понял неожиданно четко.

Боль не исчезла сразу, но постепенно стала отступать. Острая, рвущая, она сменилась тупой и глухой, а затем и вовсе превратилась в неприятный фон, на который уже можно было не обращать внимания.

Я тяжело дышал, приходя в себя, и только тогда понял, что меня о чем-то спрашивают.

– Ну? – раздался голос мужчины. – Как ты себя чувствуешь?

Я моргнул.

– Кажется… – я сглотнул и с удивлением услышал собственный голос. – Кажется, лучше.

Мужчина заметно расслабился и убрал руку, которой до этого придерживал меня.

– Отлично. Значит, все прошло как надо.

– Я понимаю, что это неприятная процедура, – продолжил мужчина. – Однако без нее ты бы просто не смог понимать, что мы говорим. А некоторых из нас и вовсе бы не услышал.

Он говорил спокойно, без оправданий, словно констатировал факт.

– Что… – я попытался собраться с мыслями. – Что вы со мной сделали?

– Привели в порядок, – пожал он плечами. – Ты поступил к нам в очень плохом состоянии. Обезвоживание, остаточное отравление организма. Еще немного, и разговаривать было бы не с кем.

– Где я? – спросил я, прежде чем он успел продолжить. – И что это вообще за место?

Мужчина посмотрел на меня внимательнее, будто решая, с чего начать.

– Для начала представлюсь. Меня зовут Синток. Я линорианец. А еще я местный доктор.

– Линори… кто?

– Потом, – мягко перебил он. – Сейчас тебе важнее другое. Ты на Свистящем.

Эти слова повисли в воздухе.

Я знал, что должен был спросить что-то еще, потребовать объяснений, возмутиться. Но вместо этого просто молчал, переваривая услышанное. Свистящий. Название звучало так, будто должно было что-то значить, но в голове не вызывало ни единой ассоциации.

– Это… – я замялся. – Это поезд, да?

– Да, – спокойно подтвердил Синток. – Поезд.

Свистящий. Поезд. Купе. Люди. Слишком много странного сразу, и мозг, будто устав, начал цепляться за простое: я жив, я разговариваю, боль отпускает.

Синток, похоже, понял мое состояние без лишних слов. Он перевел взгляд на прибор с лампочками, на трубки, на мою руку.

– Не дергайся резко, – сказал он спокойно. – Сейчас закончим и дадим тебе прийти в себя.

Он наклонился к прибору, что-то быстро проверил, легким движением поправил одну из трубок. В его жестах не было ни суеты, ни тревоги. Привычка человека, который знает, что люди приходят в себя не вовремя и не в лучшем настроении.

– Ферни, – позвал он. – Передай проводнику, что пассажир очнулся.

Женщина в коричневом костюме кивнула. Ничего не сказала – просто открыла дверь и вышла из купе.

Я проводил ее взглядом и только тогда почувствовал, как сильно устал. Вроде бы все закончилось, но тело продолжало жить по инерции, в ожидании следующего удара.

Я опустил глаза на руку. Игла все еще была во мне. Тонкая, почти незаметная, но от одного ее вида внутри снова поднялось раздражение.

Я дернул кистью, намереваясь выдернуть ее немедленно.

– Не надо, – Синток сказал это без резкости, но так, что я остановился. – Сейчас.

Он потянулся к трубкам, что-то отсоединил, и только после этого кивнул, будто ставя точку.

Я все равно выдернул иглу сам. На секунду кольнуло болью, а в месте где была игла образовался крохотный пузырек крови. Я сжал пальцы, чувствуя, как дрожь постепенно отступает.

Синток тихо цыкнул, но больше как врач, которому не нравится сам факт, чем как человек, который злится. Потом сел на небольшую табуретку, протянул мне кусок ваты и посмотрел на меня уже спокойнее, выжидающе.

Девушка в это время оперлась о противоположную стенку купе, подогнув ногу, и с интересом меня разглядывала.

– Чем вы меня напичкали? Что за дрянь вы мне подсунули? – я начал закипать и не видел никакого смысла сдерживаться. – Куда направляется поезд, в Иркутск? Мне нужно срочно связаться с друзьями! Они, возможно, меня до сих пор ищут в лесу.

– Ну тише, тише! Не стоит так волноваться. Я все расскажу, но давайте начнем по порядку. Все же как мне к вам обращаться?

– Никита я, – буркнул я уже спокойней, по какой-то причине ласковый тон линорианца приводил чувства. – А что такое линорианец?

– Не что, а кто, – поправил он без раздражения. – Дело в том, Никита, что я родом с Линории. Это название моего мира.

Он сделал короткую паузу, словно проверяя, не собираюсь ли я снова сорваться.

– Повторюсь, вы на Свистящем.

Не находя отклика в моих глазах он продолжил.

– Это легендарный поезд, что проносится сквозь миры.

Я усмехнулся, но скорее по инерции, чем из-за веселья.

– Попали вы сюда совершенно случайно, – добавил он. – И в этом-то и заключается ваша основная проблема. Решать ее буду не я, с ней вы будете разбираться с Проводником.

Синток слегка дернул щекой и перевел взгляд на приборы, будто все объяснения это не его заботы.

– Показатели в норме. – сказал он уже тише. – Но рекомендую пока что сильно не напрягаться и пить больше воды.

– Я помню, как дошел до железнодорожной платформы, – сказал я после паузы. – Значит, вы там меня подобрали?

В памяти всплыл только чей-то голос, а затем громкий, протяжный свист.

– А скоро мы приедем в город? – спросил я. – Мне нужно сообщить друзьям и родным, что я в порядке.

В голове слегка кольнуло болью, а в глазах поплыли темные пятна. Я замолчал, пережидая это ощущение, и глубоко вдохнул.

– Ну… или почти в порядке, – выдохнул я. – Так что за дрянь вы мне сунули?

Я вдруг вспомнил про нечто, заползшее мне в ухо, и меня передернуло. Рука инстинктивно потянулась к уху, однако внутри, кроме странной слизи, я ничего не нащупал.

На мгновение накатила паника, но почти сразу отступила, оставив после себя только неприятное ощущение и злость. Я сжал пальцы, заставляя себя успокоиться.

– Назовем это универсальным переводчиком, – сказал Синток. – Он помогает нам с тобой общаться.

Он улыбнулся, но, заметив мой требовательный взгляд, почти сразу продолжил, уже серьезнее:

– Это крохотное существо. По сути, паразитическая форма жизни.

Слово мне не понравилось. Я поморщился, но промолчал.

– Оно питается страхом, – спокойно продолжил Синток, будто говорил о чем-то совершенно обыденном. – А взамен дает возможность понимать любые формы общения. Если собеседник обладает достаточной разумностью, паразит настраивается на его мозговую активность и преобразует сказанную им речь в мыслеимпульсы, которые уже понятны вашему мозгу.

Я слушал, стараясь не отвлекаться на неприятное ощущение в ухе. Там по-прежнему что-то было. Я не чувствовал движения, но само осознание этого вызывало слабый, фоновый дискомфорт.

– Если вы сосредоточитесь на том, что я говорю, – продолжил Синток, – вы поймете, что я продолжаю говорить на своем языке. Просто вы стали его понимать.

Я невольно напрягся и прислушался.

Он говорил. И говорил явно не по-русски. Я был в этом уверен. Звуки были чужими, интонации непривычными, но смысл доходил без усилий, словно слова сразу появлялись в голове, минуя слух.

– Более того, – добавил Синток, – не все существа общаются вербально. Паразит помогает понимать и их.

Он слегка развел руками.

– Удивительное существо. Как было бы проще, живи оно во всех мирах.

– Что значит во всех мирах? – я невольно усмехнулся. – Опять какой-то бред… Может, я все еще сплю?

Я сказал это без особой надежды. Слишком уж реальными были ощущения – боль, усталость, холодный воздух в купе.

– Нет, – ответил Синток без паузы. – Вы не спите.

Он посмотрел на меня внимательно, будто решая, сколько еще можно сказать.

– А вопрос про миры… Боюсь, я не тот человек, который сможет вам все понятно объяснить. Но не волнуйтесь. На поезде много пассажиров. Многие из них уже давно путешествуют на Свистящем. К тому же вас и так отправят к Всезнайке в первую очередь.

Я вернулся в положение лежа и попытался осознать, что происходит и что мне со всем этим теперь делать.

Все происходящее напоминало какой-то розыгрыш. Казалось, что вот-вот дверь купе распахнется и внутрь ввалятся мои друзья с криками: “Попался!”. Я даже на секунду представил их лица и понял, что эта мысль почему-то совсем не радует.

А может, это сон. Долгий, странный, слишком подробный. Или последнее предсмертное видение, о которых было снято столько фильмов и сериалов. Может, я сейчас лежу посреди глухого леса, на заброшенной платформе, а мой мозг просто отсчитывает последние секунды, цепляясь за обрывки фантазии.

От этой мысли стало не по себе. Я глубоко вдохнул и снова выдохнул, пытаясь прогнать ее, но легче не стало.

Все это время мои странные компаньоны терпеливо молчали. Никто не торопил, не задавал вопросов, не пытался меня вернуть в разговор. Это молчание ощущалось почти заботливым.

Я заметил, что за тем самым прибором, что мигал лампочками, находится окно. Оно было зашторено. Я сел, стараясь не делать резких движений, и потянулся к шторке, чтобы посмотреть, где мы сейчас проезжаем.

Синток что-то негромко промычал, будто хотел остановить меня или, наоборот, предупредить, но я не обратил внимания и потянул ткань в сторону.

За окном было темно. Не просто ночь, а какая-то плотная, глухая темнота. Видимо, стояла глубокая ночь, и небо было пасмурным – не было видно ни звезд, ни даже слабых огней вдали. Казалось, будто за стеклом вообще ничего нет.

Я опустил шторку и повернулся к доктору.

– А что значит питается страхами?

– Что, простите? – переспросил доктор.

– Ну вы сказали, что существо питается страхами, – уточнил я. – Что это значит?

Синток вздохнул и чуть наклонил голову, будто подбирая формулировки попроще.

– Это упрощенно, конечно, – сказал он. – На самом деле оно питается гормональным коктейлем, который выделяется, когда носителю становится страшно.

Он сделал паузу, внимательно глядя на меня, словно проверяя, не собираюсь ли я перебить.

– Это никак не влияет на само чувство страха, – продолжил он. – Нет, нет, оно никуда не девается. Ты по-прежнему боишься так же, как и раньше.

От этого уточнения почему-то не стало легче.

– Однако все же это существо – паразит, – сказал Синток. – А значит, ему требуется подпитка. Если носитель долгое время не испытывает страх, живя в комфортной обстановке, паразит слегка подстегивает его.

– Подстегивает? – переспросил я, чувствуя, как внутри появляется неприятное предчувствие.

– Обычно через ночные кошмары, – спокойно пояснил он. – Не часто, но, как правило, очень яркие.

Я представил себе сон, от которого просыпаешься с колотящимся сердцем, и машинально сжал пальцы.

– Не переживай, дорогуша, – подала голос Свечка, заметив мой взгляд. – У нас есть способ понять, когда будет следующий кошмар.

Она сказала это легко, почти между делом, будто речь шла о погоде или расписании.

– Так сказать, во избежание.

– Во избежание чего? – не понял я.

Свечка уклончиво пожала плечами, запустила руку в связку кулонов, нащупала один из них и погладила пальцами, не глядя на меня.

– Да мало ли, – сказала она. – Вдруг твоим соседям не очень хочется просыпаться от твоих криков.

В следующий момент в дверь постучались. Коротко, без паузы, и почти сразу же дверь открылась. Тот, кто стоял за ней, нисколько не сомневался, что ему позволят войти.

На пороге стоял высокий человек в форме, по фасону напоминающей старый швейцарский камзол проводника. Ткань была темной, строгой, без украшений, и сидела на нем так, словно он носил эту форму не один десяток лет.

Однако человеком его можно было назвать лишь отчасти.

На лице располагались две пары глаз. Одна – на привычном месте, смотрела прямо и неподвижно. Вторая находилась ниже, там, где у человека начинаются скулы, и была направлена чуть в стороны, будто одновременно следила за всем вокруг. Нос был крючковатый и довольно большой, а рта не было вовсе.

Остальные части тела не вызывали особых вопросов, и от этого лицо казалось еще более неправильным.

За спиной проводника маячила уже знакомая Ферни. Она что-то быстро щебетала, размахивая руками и то и дело оглядываясь на меня, повторяя слова про шок и “нельзя же так”, но он, казалось, вовсе не обращал на нее внимания.

Я слегка оцепенел. Вид проводника почти окончательно подтвердил мою мысль о сне. Я машинально ущипнул себя за руку, потом еще раз, сильнее. Было больно, по-настоящему, но ничего не менялось.

Проводник смотрел на меня, прищурив нижнюю пару глаз. Верхние при этом оставались неподвижными, и от этого взгляд казался раздвоенным и давящим.

И вдруг он заговорил.

Точнее как заговорил – я просто начал слышать голос. Он раздавался сразу со всех сторон, не имея конкретного источника, будто звучал прямо в голове. Голос был низкий и слегка хриплый, без эмоций, но жесткие интонации не оставляли сомнений – с этим существом стоило вести себя осторожно. Шуток он не потерпит.

– Назовите имя и цель, с которой вы проникли на Свистящий? – резко прохрипел голос.

Я сглотнул.

– Меня зовут Никита, друзья обычно зовут Тос. Я понятия не имею, как оказался здесь, – полагаясь на интуицию, я решил не брыкаться и говорить только то, что знаю.

– Его полуживого принес Алешка, когда покидал поезд, – вмешалась Свечка.

Проводник перевел на нее взгляд верхней пары глаз и поднял бровь.

– Каким образом Свистящий не выбросил его за борт? – прогремел он. – Поезд не приемлет безбилетников.

– У него был билет, – спокойно ответила Свечка. – Похоже, что Алешка, прежде чем покинуть Свистящий, передал свой билет ему. Однако поскольку он был без сознания, контракт не был заключен.

– Какой контра… – начал было я, но Проводник резко повернулся ко мне.

Я замолчал. Мысль оборвалась, будто ее просто стерли, и я вдруг понял, что сейчас лучше вообще ничего не говорить.

– У Свистящего. Есть. Правила. Они нерушимы, – чеканил Проводник. – Но раз поезд от тебя не избавился, полагаю, на то есть причины.

Он сделал короткую паузу.

– Тем не менее билет оформлен не на твое имя, а значит ты здесь незаконно. Мне нужно поговорить с Машинистом, чтобы определить твою судьбу. Пока что ты будешь отрабатывать свою пищу и пребывание здесь, как и все остальные.

Его взгляд скользнул по мне, словно что-то отмечая.

– У тебя будут ограничения в передвижениях и ограничения в привилегиях. Если купе Алешки не признает билет – отправишься к никчемышам. Также ты не имеешь права доступа в вагоны носовой части без сопровождения.

Он достал из кармана странного цвета шарик и подбросил его в мою сторону. Я инстинктивно приготовился ловить, но шарик ожидаемого падения не исполнил – он взмыл вверх и закрутился по орбите в сантиметрах тридцати от моей головы.

Пока я разглядывал странный предмет, летающий, как погремушка над малышом в колыбельке, Проводник вышел из купе, и мы остались вчетвером.

– Жуткий тип, – Синток передернул плечами. – Я здесь уже сто пятнадцать квадров, а все никак не могу к нему притереться. Ну что ж, вроде не все так плохо, как мы думали, Ферни. По крайней мере, его не выкинули с поезда.

Он кивнул в сторону женщины.

– Да, кстати, это Ферни, наш синоптик.

– Рада познакомиться, – сделала легкий книксен женщина.

Что было удивительно, так это то, что ее потрясающе красивая внешность не сочеталась не только с одеждой, но и с голосом. Голосок был тоненький, почти детский, как у десятилетней девочки.

– Я тоже, наверное, – ответил я, продолжая разглядывать шарик над головой. – А что это такое?

– Это глаз, – пояснил Синток. – Поскольку ты под надзором, он будет следить за тобой. Если ты сделаешь что-то запрещенное, он сначала сообщит тебе. А если продолжишь – уже проводнику. Но до этого лучше не доводить.

– И что, он теперь всегда за мной подглядывать будет? – возмутился я. – А как в туалет ходить?

– Ой, не парься ты, – фыркнула Свечка. – Это же не настоящий глаз. Просто устройство с кучей датчиков. Наверняка в вашем мире есть такие же.

Она скривила мордочку и открыла дверь купе.

– Пошли, надо тебя разместить. Не будешь же ты в медицинке жить. Думаю, раз Алешка тебе свой билет отдал, то с его купе проблем не будет.

– Только сильно пока не напрягайтесь, пожалуйста, – доктор чуть замешкался, затем, будто решив что-то для себя, открыл небольшой ящичек и достал оттуда баночку с разноцветными гранулами.

Он высыпал на ладонь горсть, отсчитал пять гранул синего цвета, сунул их в небольшой пакетик и протянул мне.

– Вот, если вдруг возникнет недомогание, примите одну и запейте водой. Должно помочь.

Сначала я не спешил брать непонятные таблетки, но потом подумал, что если бы со мной хотели сделать что-то плохое, то у них было предостаточно шансов. Я взял гранулы, закинул пакетик в карман, подобрал рюкзак и вышел вслед за Свечкой.

Коридор вагона оказался на удивление широким. Учитывая купе, располагавшиеся по краям, ширина вагона должна была быть не меньше десяти метров. Интересно, как такой широкий поезд проехал по такой узкой дороге, как у нас.

Мое замешательство заметила Свечка, но только хмыкнула.

Мы прошли два похожих вагона, прежде чем остановились напротив одного из купе. Каждая дверь, что я видел по пути, отличалась от остальных. Какие-то были раскрашены всевозможными символами и рисунками, некоторые просто одноцветные, но с витиеватой резьбой. Одна из дверей, как мне показалось, вообще была полупрозрачной, и внутри что-то медленно двигалось.

Дверь же, перед которой мы остановились, была простенького бежевого цвета, с узкой полоской резьбы по периметру, заканчивающейся небольшим узором вокруг ручки. Свечка встала в стороне и уставилась на меня, явно приглашая открыть дверь. Я дернул за ручку, но ничего не произошло.

– Сначала нужно приложить билет, – сказала она таким тоном, будто объясняла прописные истины, доступные всем при рождении. – Он у тебя в нагрудном кармане.

Сунув руку в карман, я обнаружил небольшой прямоугольник, сделанный из чего-то среднего между плотным картоном и пластиком. На нем был изображен поезд, змеей оплетающий стопку бумаг, свисток с расходящимися в разные стороны искрами, и символы, которые мой внутричерепной переводчик по какой-то причине не переводил. Под символами было нацарапано: “Алешка (Алексей Петрович Чугунов)”.

Немного повертев билет в руках, я приложил его к двери и снова дернул за ручку. Сначала ничего не произошло, дверь по-прежнему не открывалась. Но буквально через пару секунд и дверь, и билет в моих руках начали светиться голубоватым светом, сияя все ярче. В следующее мгновение все погасло.

Я проморгался и понял, что передо мной уже совершенно другая дверь.

Она была цвета морской волны, вся покрыта замысловатой резьбой, подчеркнуто выделенной черным. Между узорами проступали похожие на человечков в разных позах темные символы. Единственным выбивающимся пятном была табличка, парящая на уровне головы и гласящая, судя по словам моей провожатой: “Тос. (Ожидается подтверждение Машинистом)”.

Окончательно решив ничему уже не удивляться, я открыл дверь.

Купе оказалось весьма просторным. У одной стены стояли стол и стул, над ними располагались шкафчики, а сбоку, у окна, находился шкаф для одежды. У противоположной стены стояла кровать и тумбочка, а чуть правее обнаружился проход в санузел.

В купе явно прослеживался тот же стиль, что и у двери, но более мягкий. Обивка стула и спинки кровати была того же темно-бирюзового цвета, а на светло-серых стенах черным углем плясали человечки.

Свечка, все это время разглядывавшая дверь, вошла и, оглядевшись, выдала свой вердикт:

– Интересно…

– Что интересно? – спустя примерно десять секунд спросил я.

– Поезд принял тебя. Осталось только, чтобы Машинист дал согласие. Похоже, он даже пробудил тебя, только я пока не понимаю… – на этих словах один из множества браслетов на руке девушки засветился.

Она засуетилась и почти сразу направилась к выходу.

– Ладно, в общем, ты пока тут осваивайся. Поспи наконец и пока не высовывайся из купе. Я зайду через двадцать туров, а потом со Старьевщиком подберем тебе все необходимое. А сейчас мне пора бежать.

Я успел только пробормотать невнятное “постой”, прежде чем девушка выбежала из купе и скрылась в переходе между вагонами.

Ну и ладно. Надо понять, где мы сейчас едем. Может, удастся соскочить с поезда на следующей станции.

Я подошел к окну и плотно прильнул ладонями к стеклу, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в непроглядной тьме. Ничего.

Я походил по купе, открыл и закрыл несколько шкафчиков. В шифоньере нашел чистую футболку, пару носков и штаны – опять цвета морской волны, будто кто-то упорно пытался навязать мысль, что этот цвет мне идет. И только достав одежду, понял, как же от меня воняет. Я не мылся бог знает сколько.

Покосившись на шарик над головой, я побрел в санузел.

Зайдя в душ, отметил, что с водой никаких проблем не было – ни с холодной, ни с горячей. Вместо геля для душа и шампуня там лежал кусок мыла. Стоило взять его в руки, как оно вспенилось слегка фиолетовой пеной с ароматом каких-то цветов.

Полотенце нашлось за дверцей. Угадаете, какого цвета?

Повертев в руках то, что походило на зубную щетку, но больше напоминало ершик для чистки труб, я покопался в рюкзаке и достал свои туалетные принадлежности.

Когда я посмотрел в зеркало после всех процедур, на меня смотрело уставшее, небритое лицо.

– Надо раздобыть бритву, – пробормотал я.

Переодевшись в свежую одежду, я вышел из купе, походя не забыв взять билет. Прошелся по вагону, разглядывая двери в другие купе, но ничего особенно интересного не заметил.

Вернувшись, я плюхнулся на кровать и достал из рюкзака смартфон, в надежде поймать сигнал на остатках заряда – в купе я не нашел ни одной розетки. И насколько сильным было мое удивление, когда я увидел стопроцентный заряд, настолько же сильным оказалось разочарование из-за полного отсутствия сигнала.

Кое-что я все же разузнал: с момента, как я потерялся, прошло девять дней. Наверняка друзья уже связались с родными и сообщили, что я пропал без вести. Не могу даже представить, что сейчас испытывает мама. Да и отец, скорее всего, весь извелся, пусть и не покажет этого никогда.

Наблюдая, как мой соглядатай плавно летает под потолком, я не заметил, как уснул. Снилась мне полнейшая чушь.

* * *

– Но он же, по сути, безбилетник, – холодно возразил Проводник.

Их безмолвный спор с Машинистом длился уже два тура, и его раздражало полное спокойствие хозяина поезда.

– Ничего подобного. Если бы он был безбилетником, поезд бы его не пробудил, ты же знаешь, – Машинист с легкой полуулыбкой смотрел в окно локомотива. Сквозь эту непроглядную тьму мог видеть только он и еще один пассажир поезда. – Да, это первый случай, когда Свистящий позволил передачу билета, и это настораживает. Однако я не думаю, что парень смог бы обмануть или взломать системы поезда. Алексею это тоже было не под силу.

– И что же с ним делать? – Проводник ясно понял, что ему не удастся переубедить собеседника оставить нового пассажира за бортом в ближайшем мире, и решил больше не тратить время. Забот у него и так хватало. – Я приставил к нему глаз, убрать его?

– Не торопись. Пусть поезд его и принял, без контроля он все же может забрести куда не надо, тем самым навредив в первую очередь себе. Отправь его по стандартной системе, пусть обучится и будет полезным.

Машинист открыл консоль, в которой отобразилось изображение всех ста тринадцати вагонов, выбрал один из них, нажал несколько кнопок и откинулся в кресле.

– Это все? Я хотел бы вздремнуть перед тем, как мы прибудем в следующий пункт назначения.

Проводник покинул кабину локомотива и с помощью одному ему доступного способа оказался в вагоне напротив купе, где с недавнего времени проживал человек, который каким-то образом совершил то, что никогда раньше не происходило.

И дверь, на которой больше не висело таблички о временном статусе пассажира, очень заинтересовала Проводника.

Глава 3

Пробуждение оказалось тяжелым, мягкая кровать и одеяло не хотели меня отпускать. Такое ощущение будто спал в гостинице: все сделано так, чтобы тебе было удобно, но ни одна вещь не на своем месте, и это ощущается сразу, еще до того, как окончательно проснешься. Я пошарил рукой в поисках телефона и, приоткрыв один глаз, обнаружил, что время уже почти полдень. Хотя, если честно, я даже не знаю, во сколько я уснул. Интересно, это меня так на нервяке вырубило или все-таки местные лекарства так действуют. Кстати, чувствовал я себя прекрасно – даже не верится, что я буквально вчера был на грани смерти глубоко в тайге. Разве что еще чуть-чуть бы поспал, а поспать мне, собственно, не давал настойчивый стук в дверь. Я огляделся вокруг. Это был тот же самый вагон, что принял меня вчера, за окном все так же клубилась чернота, а на стенах все так же плясали человечки. Значит, все-таки не сон. Я на всякий случай ущипнул себя за запястье. Боль была настоящей – четкой и быстрой. Слишком настоящей. Ну что ж, хорошо, я в свое время прочитал множество книг в разнообразных жанрах фантастики, что же там главные герои делали в первую очередь? Нужно было собрать как можно больше информации о том, куда я попал, кто эти люди вокруг меня и как, в случае чего, мне попасть обратно домой.

– Да иду, иду, – поднявшись с кровати, я открыл дверь.

В коридоре была моя вчерашняя провожатая. Свечка, одетая в розовую футболку через одно плечо, и очень широких штанах крепко перевязанных поясом стояла вольготно облокотившись о косяк двери. Шея и руки по-прежнему были увешаны украшениями, а аромат ее духов напоминал пшеничное поле после дождя.Чуть позади Свечки стоял паренек – самый обыкновенный на вид мальчишка лет десяти: слегка рыжие волосы, нос с горбинкой, щуплое телосложение, но взгляд – цепкий, боевой.

– Доброе утро.

– А? – Свечка слегка потупила взгляд, будто на мгновение отвлеклась от одной мысли и сразу же переключилась на другую, более важную. Уже через секунду она уверенно зашла в мое купе.

– Это Фули, проходи.

Она подтолкнула вперед паренька, и тот, запнувшись об собственные ноги, чуть не растянулся на полу.

– Эээй, чего толкаешься? – возмутился Фули.

Ребенок был одет не то в пижаму, не то в домашний костюм времен викторианской Англии. В руках у него был носовой платок той же расцветки, который он периодически то сворачивал, то разворачивал, будто это помогало ему сосредоточиться. Он выпрямился и начал осматривать мою комнату. Не вещи – пространство. Взгляд задерживался там, где, казалось бы, не было ничего примечательного, и от этого внутри появилось странное ощущение, будто он ищет не меня, а что-то рядом со мной.

– Так ты про это говорила…

– Да, можешь определить, кто он? – перебила паренька девушка.

– Конечно могу, – Фули выпятил грудь так, будто сомнений в том, что он справится, быть не могло. – Сейчас разберемся. Как говоришь, тебя зовут?

Да уж, манерам паренька явно не учили.

– Меня зовут Никита, – ответил я и уставился на него, потому что в этот самый момент его глаза засветились красным светом, и мне в район переносицы ударил тонкий лазерный луч. Слегка кольнуло, в носу защекотало, и я, не удержавшись, чихнул.

Фули глубоко вздохнул, сжал в руках платок, и, сурово глядя на меня, буркнул:

– Не дергайся.

Во второй раз щекотка почти не ощущалась. Время тянулось непривычно медленно, и лишь спустя секунд тридцать паренек погасил свои глаза-лазеры.

– Ну? Что скажешь? – Свечка, все это время с удобством расположившись на моей кровати внимательно смотрела за происходящим.

– Хмм… – Фули нахмурился и на секунду замолчал, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. – Раньше такого не было. Обычно мне приходит что-то конкретное – профессия или хотя бы род деятельности. Ну, понятно сразу, за что человек.

Он неопределенно повел плечом и посмотрел куда-то в сторону, будто проверяя, не упустил ли чего-то важного.

– А тут… формулировка какая-то расплывчатая. Не совсем про то, что человек делает. Скорее про… – он замялся, подбирая слова. – В общем, я увидел: «Тот, кто помнит забытый путь».

Фули выглядел искренне озадаченным, и это замешательство почему-то настораживало сильнее любых плохих новостей. Хотя, если честно, у меня уже начали закрадываться сомнения, что передо мной вообще паренек. Иначе как еще объяснить лазеры из глаз?

– А как… из глаз? – начал было я, повернувшись к Свечке. – Он что, робот?

– Сам ты робот, – насупился Фули. – Я по профессии определитель. Могу определять суть вещей и существ.

Свечка чуть склонила голову, разглядывая меня так, словно примеряла слова на слух.

– А вот кто у нас ты такой, и вправду понятнее не стало, – сказала она. – Следопыт, что ли? Но что значит «тот, кто помнит»? Эй, ты что-нибудь помнишь?

– Ничего я не помню! – буркнул я. – И вообще, я даже не умылся еще, а вы так рано приперлись.

В этот момент мой живот издал громкий, совершенно несвоевременный голодный вопль.

– Кстати, – добавил я уже менее уверенно, – а у вас перекусить ничего не найдется?

Свечка вздохнула и поднялась с кровати.

– Иди умывайся, – сказала она. – Жду тебя снаружи через полтура, хватит же? Ну и отлично. Сначала как раз сходим в столовую, потом заглянем к Всезнайке, а после прогуляемся до Старьевщика. Время не ждет.

Она вытолкала паренька из купе и почти уже выскочила сама, но на пороге обернулась.

– Да, чуть не забыла. Тебя ждет еще один визит к Проводнику. Он назначит тебе работу. И не забудь билет. Вообще возьми за правило носить его всегда при себе. И подпиши его на своем языке – письменность Свистящего ты освоишь еще не скоро, а билет потерять здесь проще простого.

Я достал билет из кармана и посмотрел на надписи. Нацарапанное имя предыдущего владельца билета исчезло, будто его и не было вовсе, а сам билет выглядел словно его только напечатали. Сунув билет обратно в карман я побрел в санузел чтобы привести себя в порядок.

Минут через пятнадцать я встретился со Свечкой в коридоре вагона, Фули рядом не было, он пошел докладывать старшим о моей, как они выразились, специальности.

Пока мы шли до столовои, у меня наконец появилось время рассмотреть вагоны повнимательнее. Вчера, в полусне и на нервах, мне показалось, что все различия между ними сводятся к дверям в купе, но теперь стало ясно – поезд был куда сложнее.

Отличий было масса. В одном из вагонов купе оказалось всего три, зато сам он был заметно шире моего, с высокими потолками и каким-то странным, рассеянным светом, из-за которого пространство казалось еще больше, чем было на самом деле. В другом купе не было вовсе – вдоль стен тянулись лавки, а между ними стояли шкафы с книгами. Некоторые были раскрыты, некоторые заперты, и по их потертым корешкам я догадался, что это, видимо, местная библиотека. Там никого не было, но создавалось ощущение, что вагон не пуст, а просто посетители еще не прибыли. Все таки время было раннее.

Чем дальше мы шли, тем сильнее поезд напоминал не средство передвижения, а город. Необычный, вытянутый в одну линию, но с собственными районами и назначением каждого из них. Где-то доносились приглушенные разговоры, где-то звякал металл, а под ногами постоянно ощущалась легкая вибрация – поезд не стоял на месте.

Свечка шла уверенно и не оглядывалась. Для нее все это было привычным, и я поймал себя на мысли, что именно ее спокойствие сильнее всего убеждает меня в реальности происходящего. Здесь не задавали лишних вопросов и не поясняли очевидное. Если что-то и нужно было понять, до этого следовало дойти самому.

Я уже начал было думать, что поезд просто бесконечно разнообразен, когда мы подошли к самому обычному на вид плацкартному вагону. Настолько обычному, что он резко выбивался из всего, что я видел до этого. Без странных форм, без особого освещения, без намека на необычность.

Именно это и насторожило.

Внутри было тише, чем в остальных вагонах. Не мертвая тишина, а такая, в которой слышно дыхание и редкое движение. Обитатели вагона, будь то люди или нечто иное, выглядели бедно и уставшими. Их одежда была потрепанной, местами заштопанной, местами просто изношенной до предела. Они вяло переговаривались, кто-то читал книги, кто-то вертел в руках непонятные предметы, некоторые играли в местную настольную игру.

Больше всего в этом вагоне чувствовались взгляды. Не тяжелые и не враждебные, скорее внимательные и сдержанные. Так смотрят люди, которые работают рядом с теми, кому позволено больше, чем им самим. Без злости, но и без иллюзий. Кто-то скользил по мне взглядом быстро, почти деловито, кто-то задерживался чуть дольше, словно машинально прикидывая, к какой категории меня стоит отнести. В этих взглядах читалось спокойное знание своего места и привычка различать тех, кто проходит мимо, и тех, кто остается.

Я не знал, сколько времени они провели здесь и что именно привело их в этот вагон. Но одно понял сразу – это было место, где поезд не спешил ничего давать взамен.

– Свечка, а что это за вагон такой?

– Это вагон никчемышей, – чуть скривившись выдала моя сопровождающая. – Не у всех оказываются полезные профессии. Их конечно пытаются привлекать к полезным работам, да и на миссии некоторые ходят, но редко. На Свистящем если хочешь жить хорошо, ты должен вносить свой вклад.

– И что, если моя профессия окажется бесполезной, меня тоже сюда переселят? – Мне вдруг стало как-то не по себе, ведь судя по тому, как озадачены были Фули и Свечка, вероятность, что я не окажусь полезным была очень высока.

– Ну, технически да, – пожала плечами Свечка. – Но не забывай, что поезд уже выделил тебе купе Алешки. А значит, он решил, что ты ему зачем-то нужен. В противном случае ты бы сразу попал сюда, без всяких промежуточных этапов.

– И что с теми, кто здесь живет? Они так и остаются в этом вагоне навсегда? – Я оглянулся, разглядывая пассажиров. Они выглядели не то чтобы несчастными, но взгляд некоторых был пустой, будто бы смирившихся с такой судьбой.

– Не обязательно. Некоторые могут завести пару, но это сложно, учитывая видовое разнообразие. Иногда поезд может выделить купе если посчитает вклад достаточным или же если способности начинают пригождаться чаще. Бывает еще что дар может эволюционировать или перепробудится. Но таких очень мало. Большинство просто остаются здесь... до конца пути, – в голосе Свечки прозвучала тень сожаления, но она тут же спрятала эмоции за привычной маской беспечности.

– И что тогда ждет меня? – я вдруг ощутил, как внутри зашевелился страх.

– Время покажет. Но пока ты не переживай, главное – не потеряй билет.

Мда, вот и пойми что тут происходит.

Мы проскочили еще пару вагонов с купе и оказались в невероятно огромном вагоне. По множеству столов и, я полагаю, завтракающих пассажиров это была столовая.

Если честно я не понимал как такое огромное помещение может находиться на узенькой колее рельс. Более того вагон был многоэтажным – я заметил лестницу у правой стены уходящую наверх. В дальнем конце находилась линия раздачи где постоянно пребывающие посетители получали свою порцию еды.

Мы подошли к раздаче и взяли подносы. Все оказалось до смешного знакомым – почти как в моей университетской столовой. На вид еда напоминала картофельное пюре с курицей, вот только пюре было насыщенного синего цвета, а курица, от которой отрезали ломоть, размером больше походила на взрослого кабана.

Мы сели за свободный столик. Свечка тут же принялась за еду, а я, наоборот, потерял к ней всякий интерес и начал оглядываться по сторонам. Хотя большинство посетителей выглядело гуманоидами, попадались здесь и такие существа, каких не во всяком фильме увидишь.

Через пару столиков от меня, например, сидело – или, скорее, лежало – нечто, похожее на мохнатый тапок. Вокруг него, словно спутники вокруг звезды, по ровной траектории кружили разноцветные колечки. У окна на трех ногах стоял небольшой шар, из которого время от времени вырывались тонкие лучики света. А вот та парочка явно бывала в моем мире, оставив в нем свой образ – уж больно они напоминали классических гномов.

Тем удивительней было то, что на меня никто не обращал внимания, как будто я не новенький, а вполне себе рядовой член местной общины.

– Будеф тарафися по стовонам, офтынет, – сказала Свечка с набитым ртом.

– Да просто интересно, почему никто не обращает на меня внимания. Я же тут новенький – обычно у нас сразу все начинают вопросами засыпать: мол, а ты откуда, а как зовут, чем занимаешься. А тут ничего.

– Так то у вас, а у нас приличное общество. Тем более им пока от тебя ничего не нужно, а как понадобится так и обратятся, и вопросы зададут. Однако ты не обольщайся, многие про тебя уже вкурсе – слухи разлетаются быстро.

Еда оказалась вполне вкусной, хоть и непривычной. Впрочем, и у нас хватает такого, что стандартной едой язык не поворачивается назвать – некоторые блюда паназиатской кухни мне до сих пор в кошмарах снятся.

Доев, мы убрали за собой посуду в специальный шкаф и пошли обратно. Как оказалось Всезнайка жил буквально в двух вагонах от меня, в том самом где всего три купе.

– Слушай, а кто он такой? Всезнайка, этот ваш. И зачем нам к нему? – мне стало интересно что это за персонаж, и я волей неволей представлял себе Знайку из цветочного города.

– Ну ты же должен как то получить вводный курс о том что и как, да и разве тебе самому не интересно?

– Интересно. А еще немного страшновато, – признался я.

– Не переживай, Всезнайка наверное самый безобидный свисток из всех кого я знаю.

Я слегка подавил смешок и чуть закашлялся.

– Свисток?

– Ну да, так мы зовем всех кто живет на свистящем. А еще он валанец. То есть из Валании, мира где у всех идеальная память. Скучный мир если честно, зато самый безопасный.

Опять упоминаются миры. Они так планеты что ли называют и получается мы на космическом корабле! В это хотя бы можно поверить.

– А сколько вообще существует… миров?

– Да кто бы знал, только за время моего пребывания тут поезд посетил более тысячи различных миров. Я с какого-то момента сбилась и перестала считать.

– Но ведь иногда вы возвращаетесь туда, где уже были?

Внезапно возникло сосущее под ложечкой чувство, возможно удастся вернуться домой.

– Ведь Алексей явно мой земляк.

– Да, иногда случается что дорога ведущая Машиниста ведет туда где мы уже были, но довольно редко. Мы пришли кстати.

Вот же я попал. Только сейчас до меня дошло, что мое возвращение домой, похоже, маловероятно. И страннее всего было даже не это, а то, что на душе не возникло привычной тоски. Скорее легкое негодование, будто со мной поступили несправедливо. Но ведь так не должно быть. Не может быть.

А как же родители? Друзья? Они же, наверное, места себе не находят. За десять дней наверняка им уже сообщили что я пропал в тайге. Не представляю, что будет с мамой. А вот отец, как всегда, просто нахмурится. Не привык он показывать эмоции.

Но я то не такой. Почему же я не чувствую той паники, что накрывала меня в начале? Куда она делась? Это что, эффект тех лекарств, которыми меня накачали? Седативное? Антидепрессанты? Или, может, очередная местная гадость успела залезть в меня, пока я спал, через уши или еще какие нибудь отверстия?

– Ты чего замер?

– Да так, задумался.

Свечка постучала в дверь купе, которая напоминала нашу доску в университетском кабинете физики – сплошь исписанную формулами, уравнениями и странными рисунками. Однако спустя минуту ожидания и вторую попытку достучаться стало понятно, что Всезнайки нет на месте.

– Ну что ж, пойдем тогда сначала к Старьевщику, это практически в голове поезда. Без сопровождения тебе туда нельзя.

Свечка подмигнула.

– Но на то тут и я.

Добрались мы до Старьевщика быстро, но на месте нас встретила очередь – небольшая, но по какой-то причине двигающаяся удивительно медленно. Свечка только пожала плечами и сказала, что здесь всегда так. Свистки приходят то получить или сдать снаряжение, то подготовиться к миссиям, то просто за чем-то нужным по хозяйству, а Старьевщик, как водится, торопливостью не отличается.

Впереди нас стояла парочка – молодой мужчина и девушка, которую можно было бы назвать людьми, если бы не зеленый цвет кожи, а еще немного загнутый книзу нос. Девушка обернулась и вальяжно помахала нам рукой. С шестью пальцами! А говорили что для нормального функционирования хватательной функции надо всего три.

– Привет, Свечка. Как жизнь, какие новости? Слышали, что ты умудрилась умыкнуть пуговицу с королевского сюртука в Металионе, вот смеху то… О, а это кто? Раньше вроде тебя не было. Я Маро, а это мой брат Мора. Мы с Авдии.

– Привет Маро, Это Тос, новенький, его Алеша подкинул когда в свой мир вернулся.

Свечка представила меня, и вгляделась в начало очереди.

– Что, тут как всегда?

Маро закатила глаза, шумно выдохнула и махнула в сторону двери.

– Ага, знаешь же Старьевщика, про каждую побрякушку свою историю расскажет, и пока не выслушаешь не успокоится же.

– Здрассте, – я вдруг вспомнил правила приличия и решил вклиниться в разговор. На что Мора посмотрел как будто сквозь меня, не понимая откуда донесся звук.

Свечка еще что-то обсуждала с братом и сестрой, пока они не скрылись за дверями склада, а за нами уже тоже собралось немало народу.

– Запомни. Когда попадем к Старьевщику, проси только то, что я тебе продиктую. И никаких вопросов про что либо еще. Старьевщик и правда тот еще маньяк и большой любитель истории всякой всячины. Ты точно не захочешь проторчать пол фанта, слушая, как и при каких обстоятельствах была использована та или иная палка.

Она усмехнулась и добавила:

– Мало того, потом вся очередь за нами будет проклинать. А кое кто, между прочим, может сделать это и по настоящему.

– Слушай, а как понять сколько по времени вот все эти туры, фанты, квадры? У нас то единицы измерения не такие.

– О, это просто, у тебя есть какое-либо устройство мерить время? – Я кивнул, – Тогда тебе нужно просто засечь на своем устройстве один нок, а потом сравнить со своей системой. Можем прямо сейчас сверить время.

В местной системе счисления времени все кратно сорока. Путем элементарной математики и секундомера на моем смартфоне мы выяснили что нок это пятьдесят три секунды, тур – сорок ноков, около получаса, фан – местный аналог суток – сорок туров, то есть приблизительно двадцать часов, дунат – соответственно сорок фанов, а квадр это 19 месяцев. Все это конечно примерно, но когда все пользуются одной системой, любая другая только путает. Это как у Американцев с их милями и футами – для всех в мире непонятно, а они как-то живут и не парятся.

– Алешка тоже в свое время так сверялся, но его измерительный прибор был куда проще. – Свечка с интересом смотрела за сменяющимися на секундомере цифрами.

– А как долго он пробыл на Свистящем?

– Да если бы я считала время всех кто приходит и уходит… но я думаю не больше тридцати квадров. Он не долго с нами был.

– Почти пятьдесят лет, ого! Неудивительно, у нас за это время прогресс сильно скакнул вперед.

Если столько времени считается не долго, то дела мои еще хуже чем я мог подумать. И все же что-то со мной было не так, о чем я и решился спросить.

– Еще вопрос. Почему я чувствую себя не так, как должен? Точнее, не чувствую всего в полной мере. На меня столько всего свалилось, я не знаю, когда смогу вернуться домой и смогу ли вообще, а меня это почему то не так уж и сильно беспокоит. Меня чем то накачали, да?

– Нууу… не совсем, – протянула Свечка. – Видишь ли… эх, это лучше Всезнайка тебе расскажет. Но если вкратце – тебя принял поезд, пробудил твой дар, а значит, он хочет от тебя чего то взамен.

Она на секунду задумалась, подбирая слова.

– Чтобы вам было проще взаимодействовать, он немного приглушает эмоции, которые могли бы утянуть тебя в отчаяние, и, наоборот, подстегивает те, что помогают освоиться. Он не блокирует их полностью. Более того, если чувство действительно сильное, поезд с ним все равно ничего не сделает. Тут скорее дело в сочетании факторов.

Свечка усмехнулась.

– Например, любопытство. Вот признайся, тебе ведь любопытно? Вот! Свистящему достаточно слегка подтолкнуть любопытство и чуть придавить грусть и тоску, и ты сам сделаешь все, чтобы перестать киснуть и отправиться навстречу приключениям. Со временем этот эффект проходит. Да и нужен он не всем. Многие сели в поезд добровольно, а некоторые и вовсе целенаправленно искали с ним встречи, чтобы попасть на борт.

– А у тебя такое было?

– Было немного. – Свечка не спешила продолжать, видимо это личное, ну а я как воспитанный человек не спешил настаивать.

– А что за дар у меня в итоге?

– А вот это нам всем еще предстоит выяснить. Ладно, пошли, наша очередь наконец подошла, и повторюсь, никаких вопросов!

Мы вошли в купе которое как и столовая внутри оказалась куда больше чем снаружи. Вдоль стены тянулись стеллажи с таким разнообразием предметов что Британский музей мог с легкостью уходить на покой. Тут были разные механизмы, бог знает что делающие, какие-то блоки, похожие на обычные кирпичи, на верхней полке восседала здоровенная плюшевая игрушка в виде неизвестного мне животного, а прямо над входом была самая настоящая коллекция наручных часов. Но больше всего меня впечатлил тот порядок который царил во всем этом великолепии. Порядок и тот кто его навел.

Когда ты слышишь имя Старьевщик ты представляешь себе дряхлого старичка укутанного в ветошь и трясущегося над грудой хлама. Предо мной же возник вполне молодой, как мне кажется мужчина, хотя кто знает как мне теперь в возрасте ориентироваться, одетый на манер придворный особ. В роскошном камзоле золотого цвета, изумрудных лосинах и головном уборе похожем на что-то среднее между тюбетейкой и беретом, он выглядел так словно принц не самого бедного королевства случайно зашел не в ту дверь. В нем было много человеческого. Лицо – самое обычное, я бы даже сказал русское. Спрячь ему длинные «эльфийские» уши под шапку, попроси не улыбаться и не показывать острые, как зубочистки, зубы – и я бы спокойно принял его за землянина.

Старьевщик заинтересованно взглянул на меня а дальше перевел взгляд на Свечку.

– Так, так, так. Кто тут у нас? Очереднои новичок? Откуда на этот раз? Что за историю он с собои принес? Какие предметы? Выкладывай, моя дорогая, не томи!

Старьевщик буквально светился нетерпением, перебирая пальцами, словно уже что то сортировал в голове.

– Это Тос, его Алешка спас из своего мира, когда возвращался, – видимо, эту фразу я еще не раз услышу. – Нам не до этого пока, нам бы набор для адаптац…

– Да погоди же ты! Ну же, покажи мне, что у тебя есть! Мне жуть как интересно!

Старьевщик шагнул ближе и в следующий момент оказался почти вплотную, разглядывая меня с таким вниманием, будто я сам был одним из экспонатов.

– Да у меня толком и нет ничего, только немного оборудования для похода, да…

Я глянул на Свечку и тут же наткнулся на едва заметное мотание головы и широко распахнутые, предостерегающие глаза.

– В общем, я думаю, ничего такого, чего у вас нет, у меня не найдется. Но если что, я как нибудь в другой раз могу принести показать.

– Оооох, буду ждать с нетерпением, – улыбнулся во всю свою акулью пасть Старьевщик. – Ладно, говори, что тебе нужно? Набор для адаптации – это само собои. Комплект белья могу дать только один, но Проводник обещал пополнить запасы скоро, так что не обессудьте.

Свечка воспользовалась тем, что разговор наконец свернул в нужную сторону.

– Да, хорошо. Достань еще набор личной гигиены, такой же, как для Алешки и им подобных. Еще, думаю, не помешает интерфейс.

– Эээ, нет, дорогуша, интерфейсов свободных нет. А после гибели Дуара их некому производить, так что обойдется пока так.

При упоминании гибели кого то желудок сделал сальто и стремительно шибанулся об копчик. Я и сам почувствовал, как побледнел.

Старьевщик это заметил и его зубастая пасть снова расцвела в зловещей улыбке.

– А ты как думал? Не всегда задания Машиниста и его поезда оказываются по плечу свисткам. Некоторые миры очень негостеприимные.

– Хватит пугать его, – резко сказала Свечка. – Ему никакие задания как минимум пол квадра не грозят. Не обращай внимания.

Старьевщик пожал плечами, словно разговор ему уже наскучил.

– Ладно, сейчас принесу.

Старьевщик скрылся за стеллажами, и уже через несколько минут передо мной были аккуратно разложены самые разные предметы.

Еще минут через двадцать мы вышли из купе. За это время, даже не получив от меня ни одного вопроса, Старьевщик все же умудрился заболтать нас историей о том, откуда на Свистящем взялся самый первый карандаш. Сюжет был до ужаса банальным, но тому, как он это рассказывал, позавидовал бы любой писатель. С какой любовью и страстью все это было подано…

В итоге моим уловом стали: пара разноцветных карандашей, потрепанная тетрадь, из которой кто-то вырвал около трети страниц, учебник общего языка – самописный, но уже не раз переписанный и отредактированный. К нему прилагалось устройство для воспроизведения аудио – нечто вроде местного аналога плеера, напоминающее бугристую капсулу с прикрученным сверху граммофоном. Помимо этого, мне достался один комплект постельного белья и набор средств личной гигиены, к счастью, новый и не бывший в употреблении.

Чтобы не таскать все это с собой, сначала заскочили в мое купе, а затем двинулись обратно к вагону Всезнайки, проходя уже знакомые мне вагоны. Когда мы подошли к двери его жилища я готов был поклясться что в прошлый раз формулы на двери были другими. Свечка остановилась и постучала три раза. Спустя мгновение за дверью послышался глухой звук сдвигающихся механизмов, а затем дверь медленно открылась, приглашая нас внутрь.

Глава 4

Купе Всезнайки выглядело так, будто его кто-то пытался обчистить, перевернув все вверх дном в поисках ценного. На самом же деле причина была куда проще – его хозяин просто не утруждал себя уборкой и наведением порядка. Да и зачем, если он и так точно помнит, где что лежит.

По обе стороны от входа громоздились высокие стопки книг, накренившиеся, но не падающие, будто подчиняясь каким-то своим законам. Некоторые были раскрыты, с оставленными в середине закладками, словно их читали одновременно или бросали на полуслове, чтобы тут же вернуться к ним позже. В воздухе висели карты, чертежи и куски старых рукописей, не касаясь ни стен, ни друг друга, а среди всего этого хаоса неспешно вращались сложные механизмы, тихо потрескивая и изредка вспыхивая крошечными искрами.

У меня возникло странное ощущение, будто я оказался не в жилом купе, а внутри чужой головы, где мысли еще не успели улечься и продолжали двигаться по своим траекториям.

В центре этого хаоса, словно в его эпицентре, сидел сам Всезнайка. Его вытянутое тело, будто специально созданное для долгих часов неподвижного размышления, казалось одновременно расслабленным и напряженным. Кожа имела странный оттенок – нечто среднее между пыльно-серым и перламутровым, отчего с разных углов купе он выглядел то блеклым, то притягивающим взгляд.

Но главное – глаза. Они были большими, с многослойными радужками, напоминающими сложный витраж, переливающийся при каждом движении головы. Эти глаза будто поглощали пространство, фиксируя в памяти каждую мелочь, и от их спокойного, внимательного взгляда мне вдруг стало ясно, что здесь не задают вопросы просто так.

Войдя внутрь, Свечка первым делом подошла к самому жильцу купе и что-то ему передала.

– Посмотри, как будет время. Этот сигнал пришел с Уары. Мы там уже были однажды, но так ничего и не нашли. Видимо, плохо искали.

Всезнайка поднес к лицу небольшой кубик и внимательно его осмотрел, чуть повернув, будто проверяя сразу с нескольких сторон.

– Хорошо, разберемся.

Его голос поразил меня своим бархатистым баритоном. Он говорил медленно, без спешки, словно каждое слово уже было на своем месте и не требовало правок.

– А ты, должно быть, Никита?

Он перевел взгляд своих сверкающих глаз на меня и приветливо улыбнулся, без тени удивления или настороженности, будто заранее знал ответ.

– Рад встрече. Здесь все называют меня Всезнайка, хотя на самом деле у всей моей расы просто идеальная память. В моем мире я, можно сказать, посредственность.

Он говорил это без капли грусти, скорее как простую констатацию факта, не ожидая ни сочувствия, ни реакции.

– И тем не менее я работаю здесь служителем знаний. Если необходимо что-либо изучить, расшифровать или узнать то, что знаю я, все обращаются ко мне. Ну а все новички, как правило, проходят у меня вводный инструктаж.

Я слегка поклонился и представился:

– Да, Никита. Но лучше Тос. Никитой меня только родители называют. Ну или называли.

Я наморщил нос от досады и добавил, уже тише:

– Вероятно, я здесь застрял.

Всезнайка склонился так близко, что я почти чувствовал его дыхание. Его глаза, словно калейдоскоп, переливались разными цветами, но во взгляде не было ни давления, ни любопытства ради любопытства. Он молчал, не мигая, будто не разглядывал меня, а решал, с чего именно стоит начать.

Прошла минута, а он все смотрел, словно выстраивая в голове порядок будущего разговора.

– Ну что ж, начнем по порядку.

Он выпрямился, заложил руки за спину – видимо, эта манера и правда универсальна для всех учителей – и заговорил так, словно продолжал разговор, начатый задолго до моего появления.

– Как ты уже знаешь, ты находишься на Свистящем. Это поезд, который бороздит ткань мироздания, путешествуя от одного мира к другому.

Он сделал короткую паузу, отошел к другой стене купе, давая мне время уложить услышанное, а затем продолжил:

– На борту есть всего два по-настоящему важных правила.

Я невольно подобрался.

– Первое: не теряй билет. Ни при каких обстоятельствах. Второе: никогда не ври Машинисту.

Признаться честно я ожидал чего-то более значимого.

– Остальные правила не так строги, – добавил он. – Однако Проводник может устроить тебе настоящий кошмар, если ты начнешь нарушать местный покой.

Он остро посмотрел на меня через плечо.

– Пока что все ясно?

– Вроде бы, – ответил я.

Я кивнул, всем видом показывая, что я весь во внимании. Хочешь жить и вернуться домой – хватайся за любую информацию.

– Не врать, не терять билет. Понял.

Всезнайка резко обернулся, сощурил глаза и лукаво улыбнулся, словно ждал именно этой формулировки.

– Не врать Машинисту! Это важное уточнение.

В углу купе Свечка, все это время изучавшая один из томов, взятый из стопки, многозначительно хмыкнула, не поднимая головы.

– А мы сможем вернуться в мой мир?

Я решил сразу перейти к самому важному для себя вопросу. Стоит ли мне вообще на что-либо надеяться, или лучше заранее смириться с мыслью, что обратной дороги может и не быть. Даже если поезд будет пичкать меня стимуляторами, уныние от этого никуда не денется.

– Разумеется, сможем. Это не так уж и сложно.

Всезнайка сказал это так буднично, словно речь шла о прогулке до соседнего вагона. Он посмотрел на меня внимательно, с легким недоумением, ставя под сомнения мои интеллектуальные способности.

– Но не факт, что это понадобится в ближайшее время.

– А кто решает, куда нам надо?

Выражение лица Всезнайки не изменилось ни на йоту.

– Машинист, разумеется. Мда… мне казалось, ваш вид сообразительнее. Видимо, это только Алешка такой.

Я почувствовал, как щеки начинают теплеть. И правда, если поезд куда-то едет, кому, как не Машинисту, решать, куда именно.

– Да и потом, – продолжил Всезнайка, не задерживаясь на моей неловкости, – даже если мы снова попадем в твой мир, это еще не значит, что окажемся в том же месте, где тебя подобрали. Ваш мир – он же…

Он на секунду замолчал, словно подбирая наиболее точное определение.

– Космологического устройства. Там бесчисленное множество обитаемых объектов, разделенных между собой огромной пустотой. Так что домой придется добираться долго.

– Космологического устройства? – переспросил я. – Типо звездные системы, что ли? А разве есть и другие?

Мой новый учитель говорил спокойно и последовательно, не перескакивая с одного на другое. Он не засыпал меня терминами и не пытался впечатлить, а словно выстраивал в голове простую схему, проверяя, успеваю ли я за его мыслью. Постепенно я перестал оценивать его слова и просто начал следить за тем, как складывается общая картина.

Всезнайка оказался отличным рассказчиком. Он удивительно понятно объяснял даже такие вещи, которые, казалось бы, невозможно представить. Например, я был уверен, что Свистящий – это какой-то космический корабль, а под мирами здесь просто понимают разные планеты. Однако все оказалось совсем иначе.

Мир – это именно мир, со своим устройством, формой и, несмотря на общие фундаментальные основы, – собственными законами физики и метафизики.

Он рассказал, например, о мире, где вместо планет существует бесконечная твердь, а вместо неба – такая же бесконечная пустота. Рай для плоскоземельщиков. Можно лететь вверх сколько угодно – и все без толку, никуда не долетишь. Копать вниз – та же история: дна нет. Тот мир считается довольно старым, и на его поверхности можно найти множество высокотехнологичных городов, разбросанных по всей бескрайней тверди.

Подобных удивительных миров бесчисленное множество. А все миры так или иначе соединены в необъятную сеть, пролегающую через пространство хаоса, или, как его еще называют, войдом – пустотой. И кто бы мог подумать, но во всех мирах, где зародилась и развилась разумная жизнь, общей чертой оказалась железная дорога. И наш поезд по этим дорогам и ведет свой путь.

Никто не знает этого наверняка – возможно, только сам Машинист, – но большинство считает, что Свистящий представляет собой некий живой механизм, обладающий собственной волей и характером. Когда Свистящий прибывает в новый мир, он, как правило, принимает облик, соответствующий местным поездам, и появляется на давно заброшенных платформах. Оттуда оперативные группы свистков начинают выполнение своей миссии.

Похоже, все легенды о поездах-призраках – вовсе не вымысел, а лишь отражение появления Свистящего в разных мирах.

– А что за миссии выполняют свистки? Я слышал, что это может быть опасно, – тут же вспомнились слова Старьевщика о гибели одного из пассажиров.

– На самом деле все не так страшно, – ответил Всезнайка без колебаний. – Если миссия действительно опасная, к ней готовятся очень тщательно и отправляют туда либо самых опытных, либо тех, у кого есть подходящие способности.

В его словах не было ни попытки приободрить, ни желания произвести впечатление.

– Большинство травм происходит из-за невнимательности или легкомыслия самих свистков. Разумеется, от несчастных случаев никто не застрахован, но, как правило, они случаются крайне редко.

Всезнайка сделал небольшую паузу, словно отделяя одно от другого.

– Что же касается целей миссий… На самом деле никто, кроме Машиниста, не скажет точно, зачем все это нужно. Каждое задание сводится к поиску и добыче какого-либо предмета.

– Порой это сущая мелочь, – продолжил он, – а иногда нечто редкое, труднодоступное или почти невозможное к получению.

– Вот, например, старая сломанная расческа. Казалось бы, пустяк? Возможно. Но вот беда – она вплетена в волосы вождя одного из особенно агрессивных местных племен. И, как ни странно, без этой расчески поезд не сможет продолжить путь. Так что хочешь не хочешь, а раздобыть ее придется.

– Так что же выходит, Машинист – просто какой-то безумный коллекционер?

– Вовсе нет, – улыбнулся Всезнайка. – Когда предмет оказывается у него в руках, может показаться, что он просто внимательно его разглядывает.

Он слегка наклонил голову, подбирая слова.

– Но те, кто способен видеть, замечают, что Машинист что-то из этого предмета извлекает, словно поглощает. После этого вещь теряет для него всякую ценность.

– Часть таких предметов отправляется в вагон-музей – на память. Что-то, если оно более не представляет интереса, просто утилизируют. А некоторые вещи, обладая особыми свойствами, мы продолжаем использовать.

Он посмотрел на меня внимательно, но без нажима.

– Но я бы не советовал пытаться узнать у Машиниста, что именно он делает.

– О, да, – злорадно усмехнулась Свечка. – Помню, как Коралл слишком настойчиво пытался выведать у него секрет. Приклеился к нему, как мохнатый червь к пузу. В итоге теперь сидит в каком-то мире на спецзадании и ждет, когда Свистящий за ним вернется.

На это Всезнайка лишь равнодушно пожал плечами, будто подобные истории были для него скорее статистикой, чем поводом для выводов.

– Ладно, Свечка, ты говорила, что Фули уже определил его пробуждение?

Всезнайка достал из выдвижного шкафа прибор, похожий на продвинутое увеличительное стекло, и приблизился ко мне.

– Да, но в этот раз формулировка несколько размытая. Как же он сказал… “Тот, кто помнит забытый путь”? Вроде так. Я предположила, что он следопыт или что-то в этом роде.

– Хм… возможно, – произнес Всезнайка, всматриваясь в меня через прибор.

Он помолчал дольше, чем раньше, словно перебирая знакомые категории и не находя среди них подходящей.

– Но следопыт не помнит путь – он его находит, – продолжил он уже медленнее. – А что до “забытого пути”… кто его забыл? Он? Но тогда он не мог бы его помнить.

Всезнайка выпрямился и на мгновение задержал взгляд на пустом месте перед собой, как будто привычной схемы там просто не оказалось.

– Интересно, – сказал он наконец. Не задумчиво, а скорее констатируя редкое несоответствие. – В любом случае, рано или поздно твоя способность проявит себя. А пока изучай местный язык, привыкай к новому месту. Возможно, через половину дуната тебя отправят на первую миссию – для проверки.

– Не переживай, – поспешила добавить Свечка, заметив, как я напрягся. – Ничего сложного тебе не дадут. Первые миссии всегда простые – сопровождение команды, что-то поднести, передать сообщение… В общем, мелочи.

Всезнайка подошел к одному из шкафов, расположенных в глубине купе, не глядя сунул руку внутрь и достал оттуда старую исписанную тетрадь.

– Вот, – сказал он, протягивая ее мне. – Это заметки Алешки. Скорее всего, они будут тебе полезны.

Он на секунду задумался, а затем добавил уже деловым тоном:

– А пока сходи к Старьевщику и возьми набор для адаптации. Он поможет тебе освоиться с местными правилами, обычаями и расписанием. Как освоишь письменность – приходи за знаниями.

Он чуть помедлил и добавил тише:

– Если, конечно, тебе это интересно.

– Да мы уже были у него, – сказал я. – Жутковатый он какой-то.

– Не вижу ничего жуткого, – пожал плечами Всезнайка. – Просто свисток, преданный своему делу.

Он уже явно мысленно был где-то в другом месте.

– Ну что ж, если это все, прошу меня извинить, – сказал он, делая шаг к двери. – Мне нужно еще поработать над одним весьма интересным проектом.

Он вежливо, но настойчиво проводил нас к выходу и, как только мы оказались в коридоре, поспешил закрыть дверь купе, не оставляя сомнений, что на этом наша беседа окончена.

Свечка на мгновение задумалась, затем скривила губы и произнесла:

– Ну, вроде на сегодня закончили. Думаю, тебе сейчас будет чем заняться. Только не спеши изучать все, что на тебя вывалили, а то так и свихнуться недолго. Начни с малого – с записей Алешки, потом переходи к адаптивке.

Мимо нас проходили пассажиры Свистящего, и мы неторопливо добрались до моего купе.

– В общем, если проголодаешься, дорогу до столовой ты уже знаешь. А если что-нибудь понадобится, можешь попросить глаз, – Свечка кивнула на летающий шарик над моей головой. – Кто-нибудь да придет.

На этих словах я вдруг понял, что уже успел забыть про установленный надо мной надзор.

– Ладно, разберусь как-нибудь, – сказал я, прикладывая билет к двери своего купе.

– Ну и отлично. Я, может, загляну, как время будет.

Свечка грациозно развернулась, помахала кому-то в начале вагона и отправилась по своим делам.

Я же вошел в купе и плюхнулся на кровать. Объем информации, полученный за сегодня, вытянул из меня все силы. Мысли еще какое-то время лениво крутились в голове, но вскоре и они улеглись, и я плавно провалился в сон без сновидений.

Проснулся через пару часов с отчетливым ощущением, что хочу есть. Захватив с собой тетрадь предшественника, я побрел в столовую.

Проходящие мимо свистки реагировали по-разному: кто-то приветливо улыбался, кто-то отводил взгляд, а кто-то и вовсе меня не замечал.

Добравшись до нужного вагона, я заметил в очереди на раздачу знакомое лицо.

– Аа, Тос, – отозвался он, заметив меня. – Смотрю, тебе уже лучше.

Синток был одет по-домашнему. Свой докторский халат он, видимо, оставил в медицинском купе, и сейчас выглядел как самый обычный работяга, чем-то напоминающий моего соседа по лестничной площадке, дядю Валеру.

– Присоединишься? – кивнул он в сторону раздачи.

Я молча согласился и занялся выбором блюда из представленных в меню. В этот раз мой выбор пал на то, что синеволосый и слегка узкоглазый представитель иномирной расы за стойкой уверенно назвал рыбой.

Взяв тарелку, я направился к столику Синтока и, уже по дороге, невольно улыбнулся – у рыбы оказались крепкие ноги.

Мы немного поболтали о том, как прошел мой день. Я поделился впечатлениями о свистках, с которыми успел столкнуться, а он, в ответ, дал пару советов и, перед тем как уйти, в очередной раз напомнил не перегружать себя. В противном случае, по его словам, я довольно быстро окажусь у него в мед купе.

Рыба оказалась на удивление вкусной, хоть и заметно отличалась от той, к которой я привык на Земле. Я открыл тетрадь и принялся изучать то, что Алешка успел в ней понаписать.

Почерк был очень ровный и аккуратный, такой, какой обычно вырабатывается долгими тренировками. Я вспомнил почерк дедушки. В его время чистописание считалось важным предметом в школах, и, глядя на эти строки, я вдруг понял, что последний раз писал от руки лет десять назад.

Поля тетради изобиловали различными зарисовками – иногда предметов, иногда существ. Первая же страница была посвящена свисткам. Возможно, не всем, а лишь тем, с кем Алешка столкнулся в первые дни, поскольку их было не так уж много. Проводник, однако, там присутствовал.

Его имя было обведено в рамочку и помечено большим восклицательным знаком. Рядом, уже другими чернилами, значилась приписка: “Не шутить!”.

Закончив ужин и вернув посуду, я вернулся в купе, чтобы продолжить изучение записей.

Я пролистал тетрадь примерно до середины и довольно быстро понял, что в ней полно полезных и, главное, практичных наблюдений. Чего только стоили комментарии к опробованным блюдам из нашей столовой.

“сегодня ел синий шарик. было очень вкусно, но когда узнал, что это мозги гигантских плотоядных гусениц из Мариги, меня чуть не вырвало.”

“коктейль из молока прядильщиков напоминает кофе.”

“сегодня было мясо похожих на баранов животных, которых мы поймали на прошлой миссии. можно сказать, трофей. на вкус как курица.”

Помимо заметок о еде в тетради было очень много наблюдений о способностях. Как выяснилось, они, как правило, но не всегда, зависят от того, чем ты занимался до того, как попал на поезд.

Алешка, например, умел из совершенно простых предметов делать то, что работать не должно. До Свистящего он работал инженером в одном из НИИ, и это чувствовалось. Вот пара описаний его поделок из дневника:

“определитель воды – сделал из простой баночки и куска ваты. если вода рядом, вата в банке сожмется в шарик, если нет – распушится и займет все пространство.”

“придумал фонарь – одолжил у Варты стеклянный шарик и приклеил к кружке. если подержать под светом, он зарядится и в темноте будет светить.”

Однако способности действовали не всегда. Все изобретения Алешки, например, теряли свои удивительные свойства уже через пару часов. Также способности проявлялись не сразу, и порой приходилось долго экспериментировать, прежде чем становилось понятно, с чем именно имеешь дело. Главное, что Алешка подчеркнул отдельно – не стоит торопиться с выводами. Иногда способность выглядит совсем не тем, чем является на самом деле.

Внимание привлекла надпись “кругом кошки” с нарисованной рядом усатой мордой. Что она означает я так и не понял.

После записей моего соотечественника я перешел к набору, который мне выдал Старьевщик. Учебник письменности я пока отложил – голова и без того гудела от новых слов и понятий – и занялся граммофоном.

Кнопок на нем не было, и первое время я просто вертел его в руках, пытаясь понять, где у него начало и конец. Однако стоило приложить устройство к уху, как раздался приятный женский голос, чем-то напоминающий автоответчик. Он перечислил доступные темы и предложил начать с самого начала.

Управление оказалось голосовым. Достаточно было произнести название урока, и тот же голос начинал объяснение.

Первый урок я дослушал до конца, но без особого интереса. Почти все это я уже слышал сегодня – от Всезнайки, Свечки или читал в тетради. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что просто проверяю, совпадает ли информация.

Полезными оказались лишь сведения об общих вагонах. Бар, библиотека, вагон общих сновидений. Последний я отметил отдельно – не потому, что понял, что это такое, а потому, что не понял вовсе.

Я попросил граммофон перечислить следующие темы. Их оказалось немало, но одна формулировка сразу зацепила слух:

– Первопричины появления Свистящего.

Звучало буднично, почти между прочим, но интерес вспыхнул мгновенно.

– Первопричины появления Свистящего, – повторил я, решив не тянуть.

Ответ последовал сразу:

– Извините, такой темы в списке нет.

Я моргнул и на секунду даже подумал, что ослышался.

– Повтори доступные темы, – попросил я.

Граммофон снова перечислил стандартный набор: общие вагоны, основы взаимодействия, классификация миров. Среди прочих я вновь услышал ту же самую формулировку.

– Первопричины появления Свистящего, – попробовал я еще раз.

– Извините, такой темы в списке нет, – спокойно повторил голос, без намека на ошибку.

Я помедлил, прислушиваясь, затем попробовал еще раз, но ответ остался прежним.

В итоге я решил не зацикливаться и продолжил обучение с тем, что действительно было доступно. Однако ощущение осталось странное, будто мне на секунду что-то показали, а затем аккуратно сделали вид, что этого никогда не было. Газлайтинг в чистом виде.

Я несколько раз переключал темы, выбирая их почти наугад. Голос терпеливо подстраивался под мой темп, иногда повторяя определения, иногда уточняя формулировки, словно чувствовал, где я начинаю теряться. А теряться было из за чего – тем было очень много. От почти что бесконечной классификации миров, до правил взаимодействия с его обитателями.

Спустя пару часов мысли начинали путаться, и я решил просто прогуляться по вагонам, дав голове немного отдохнуть.Я аккуратно собрал все в тумбочку, умылся, затем слегка размялся и вышел из купе.

Поезд больше не казался мне чем-то враждебным. Скорее наоборот – он вел себя равнодушно, словно уже принял меня как данность и теперь ждал, насколько быстро я сам научусь ориентироваться в его ритме.

Оказывается, по местному времени был уже поздний вечер, и, прогуливаясь по вагонам, я почти никого не встретил. Свет в проходах стал мягче, приглушеннее, будто сам поезд решил немного снизить громкость дня. Двери купе были закрыты, редкие огни мерцали сквозь матовые стекла, даже шаги на мягких дорожках казались чуть громче.

Я прошел очередной вагон насквозь и только собирался перейти в следующий, когда шарик над моей головой вдруг ожил:

– Пассажир, далее находится запретная для вас территория. Поверните назад или найдите сопровождающего!

Голос был все тем же нейтральным, безэмоциональным, но от его внезапности я ощутимо вздрогнул.

Выходит, я добрался до головы поезда, пока витал в собственных мыслях.

Я уже хотел развернуться, как дверь тамбура бесшумно открылась. В вагон вплыл Проводник.

Он двигался плавно, почти без трения о воздух, словно его форма была лишь условностью. Две пары острых глаз впились в меня одновременно, и на секунду мне показалось, что они видят не только мое лицо, но и то, о чем я думаю.

Я замер.

– Что ты здесь делаешь? – его голос раздался прямо в голове, без малейшего оттенка раздражения, и от этого стал только холоднее. – Кажется, я говорил, что начало поезда для тебя под запретом.

– Извините, пожалуйста. Я просто гулял и не заметил, как дошел досюда. Я не планировал идти дальше.

Слова прозвучали чуть быстрее, чем я рассчитывал. Хотелось, чтобы они выглядели спокойно, но внутри уже поднималось знакомое чувство – как в детстве, когда случайно зашел туда, куда нельзя, и теперь ждешь наказания.

Проводник не отвечал. Его глаза продолжали изучать меня, будто сверяя что-то с внутренним списком.

Я осторожно сделал шаг назад.

– У тебя интересный пробужденный дар.

Фраза прозвучала неожиданно, почти буднично. Настолько, что я сперва не понял, что именно он сказал. А потом смысл дошел – и я чуть не запнулся о собственные ноги.

– Вы знаете, как он работает?

В груди неприятно кольнуло. Если знает – то почему я нет? И почему говорит об этом так спокойно?

– Догадываюсь. И надеюсь, что ошибаюсь.

Его взгляд на мгновение стал тяжелее. Или мне только показалось.

– Почему? – вырвалось у меня.

Но Проводник уже начал отступать. Дверь за его спиной открылась сама, будто почувствовала хозяина.

– Иногда, – его голос стал тише, – лучше не помнить некоторые пути.

И с этими словами он скользнул обратно в вагон, откуда появился.

Дверь закрылась. Тишина снова стала обычной.

Я еще несколько секунд стоял, глядя на пустое место, где он только что был. Поезд тихо гудел, словно ничего не произошло.

Усталость накатила внезапно, тяжелой волной.

Я развернулся и пошел обратно, стараясь не думать о том, что именно мог иметь в виду Проводник.

Вернувшись в купе, я быстро принял душ, лег и почти сразу провалился в сон – но в этот раз тишина внутри уже не казалась такой спокойной.

* * *

В таком ритме я прожил два месяца.

Утром – столовая. Почти одни и те же лица, меняющиеся блюда, странные сочетания вкусов, к которым я постепенно начал привыкать. Днем – набор адаптации. Вечером – общие комнаты, где свистки, вернувшиеся с заданий, делились историями: короткими, будто деловыми отчетами или, наоборот, преувеличенными до легенд рассказами о добытых предметах.

Первые недели тянулись медленно. Потом дни стали сливаться. Поезд жил по своему расписанию: свет в вагонах мягко менялся, создавая иллюзию смены суток, в коридорах то становилось людно, то неожиданно пусто. Я все чаще ловил себя на том, что начинаю различать этот ритм – не умом, а почти на уровне инстинкта.

Набор адаптации оказался сложнее, чем я рассчитывал. Устную речь я понимал без труда благодаря паразиту-переводчику, но письменность давалась тяжело. Символы выглядели простыми, но легко путались между собой. Иногда я по полчаса выводил один и тот же знак, пока он наконец не начинал казаться правильным. Постепенно строки перестали быть бессмысленным узором. Я начал читать медленно, по слогам, потом быстрее. Это было почти детское ощущение – будто заново учишься ходить, только вместо ног – буквы.

В общих комнатах я больше слушал, чем говорил. Свистки обсуждали задания, спорили о методах, сравнивали миры, будто это были не разные вселенные, а районы одного большого города. Как и говорил Всезнайка, почти каждое задание так или иначе сводилось к одному – добыть предмет. Иногда редкий, иногда абсурдный, иногда, на первый взгляд, совершенно бесполезный. Но никто не ставил под сомнение необходимость.

Свистящий за это время несколько раз делал остановки. Поезд замедлялся, менялся звук его хода, в окнах наконец проявлялись картины внешнего мира, а точнее миров – один не похож на другой: иногда почти привычные, иногда такие, на которые не хотелось смотреть долго. В коридорах возникало сосредоточенное оживление. Группы собирались быстро и без лишних слов. Я наблюдал за этим со стороны. Выходить мне по-прежнему запрещалось.

Это задевало сильнее, чем я ожидал. Я уже не чувствовал себя чужим, но формально оставался за бортом. Стажер. Наблюдатель.

Постепенно стала понятна и надпись Алешки – “кругом кошки”.

Оказалось, самым распространенным видом во множестве миров были вовсе не гуманоиды, а кошачьи. Не обязательно похожие друг на друга – разные размеры, формы, уровни развития, – но общая линия угадывалась. В одних мирах они были разумны, в других занимали нишу высших хищников, в третьих – что-то среднее. Это повторение не выглядело случайностью.

Почему именно они?

На этот вопрос никто не давал однозначного ответа.

Два месяца прошли незаметно. Я освоился с коридорами, перестал теряться в вагонах, научился читать вывески и пометки без внутреннего напряжения. Даже граммофон уже не раздражал – его голос стал привычным фоном.

Но дар по-прежнему молчал.

Иногда я вспоминал слова Проводника – “интересный” и “надеюсь, что ошибаюсь”. Они звучали все отчетливее именно потому, что ничего не происходило. И чем дольше он не проявлялся, тем чаще я ловил на себе взгляды – внимательные, оценивающие. Будто поезд ждал. И остальные вместе с ним.

Глава 5

Я проснулся не сразу. Сначала в сон пробился тихий, настойчивый стук – не резкий, не требовательный, а такой, каким обычно стучат, когда не уверены, стоит ли вообще беспокоить. Он то затихал, то возвращался, пока наконец не вытянул меня наружу, оставив после себя неприятную пустоту в голове.

Несмотря на то что поезд уже давно кипел жизнью, вставать совсем не хотелось. Я открыл глаза, уставился в потолок и несколько секунд просто лежал, пытаясь понять, где нахожусь и что со мной не так. Ответ пришел быстро – со стороны висков, где лениво, но уверенно пульсировала знакомая боль.

Боже, как же раскалывается голова.

Я медленно провел ладонью по лицу, потом по шее и, уже почти автоматически, задержал руку у уха.

Вчера была очередная подкормка моего симбионта-переводчика. Слово “подкормка” звучало слишком безобидно для того, чем это на самом деле являлось.

Первый раз мы с Синтоком подошли к этому, как к обычной процедуре. Он заранее предупредил, что паразиту нужна еда, объяснил, как это обычно проходит с препаратом, который должен был вызвать нужную реакцию без лишних мучений. Я тогда еще подумал, что все не так уж и страшно – неприятно, но терпимо.

Не сработало.

Организм решил иначе. На препарат у меня открылась аллергия, и вместо контролируемой реакции я получил полный набор – жар, удушье и такое состояние, при котором уже не до тонких настроек. Синток тогда сработал быстро, все это погасил, но с того момента стало ясно – легкого пути у меня не будет.

В итоге остался единственный вариант – естественная подпитка. Через кошмары.

Даже при том, что мы могли точно знать, когда паразит проголодается проблема была в том, что к этому особо не подготовишься. Несколько спокойных недель, и ты уже начинаешь забывать, что вообще есть какая-то проблема, а потом в один момент тебя просто выдергивает в кошмар. Причем не обязательно даже логичный – иногда это была просто какая-то бессмысленная, но очень неприятная мешанина из образов, от которой просыпаешься с четким ощущением, что организм отработал свою часть сделки.

Вот и прошлой ночью меня накрыло.

Ничего особо выдающегося – сначала какая-то погоня, потом что-то вроде пожара, дальше уже совсем обрывки. Я даже не запомнил толком, что именно там происходило, только общее ощущение – будто тебя загнали в ситуацию, из которой нет нормального выхода. Самое неприятное было не во сне, а после, когда просыпаешься и понимаешь, что заснуть обратно уже не получится.

В итоге поспать удалось от силы пару часов.

Стук повторился, на этот раз чуть настойчивее.

– Да, сейчас… – пробормотал я, больше для себя, чем для того, кто стоял за дверью.

Я сел на кровати и на секунду замер, пережидая, пока комната перестанет слегка покачиваться. Поезд шел ровно, но в таком состоянии даже привычная вибрация ощущалась иначе. Встал, нащупал кувшин, сделал пару глотков воды и только после этого двинулся к двери.

На пороге стояла девушка с грубыми чертами лица и слегка притупленным взглядом. Кажется, она из никчемышей – иногда я видел, как она прибирается в столовой. Она поздоровалась, не поднимая глаз, и протянула мне небольшой свиток, запечатанный темно-зеленым воском. Поверх печати значилась эмблема Свистящего – искрящийся свисток.

– Спасибо, – сказал я автоматически.

Она кивнула и почти сразу ушла.

Я закрыл дверь и вернулся в купе. Горло пересохло окончательно, так что я, не раздумывая, допил воду из кувшина, после чего снова наполнил его и сделал еще пару глотков. Стало чуть легче, но головная боль никуда не делась.

Свиток я сначала просто повертел в руках, разглядывая печать. Если это от Проводника, значит, ничего хорошего там, скорее всего, не будет.

Я сорвал печать и развернул бумагу.

“В связи с прохождением адаптационного курса Свистящего и получением основных навыков для совершения операций вы обязаны отправиться на следующую миссию в качестве младшего помощника. Поезд прибудет в мир назначения через 2 фана. Явиться в вагон “Начало” к десятому туру для получения инструктажа и амуниции. Пора принести пользу обществу!

Проводник”

Я перечитал текст один раз, потом еще раз, уже медленнее.

От осознания того, что я наконец-то смогу посетить другой мир и поучаствовать в своей первой миссии, на секунду даже перехватило дыхание. Голова тут же отозвалась новой волной боли, так что пришлось сделать еще пару глотков воды и снова сесть на кровать.

Значит, дождался.

Сколько я уже здесь? Два месяца? Три? Все это время – подготовка, наблюдение, разговоры, чужие истории. Поезд останавливался, группы уходили и возвращались, а я оставался внутри, как будто меня держали на поводке.

Теперь поводок, похоже, ослабили.

Я еще раз посмотрел на свиток. “Младший помощник” звучало не слишком обнадеживающе, но и не так плохо, как могло бы быть. С другой стороны, я прекрасно помнил разговоры в общих вагонах и то, как между делом упоминали, что не все задания заканчиваются одинаково.

Мысль неприятная, но Свечка заверяла меня, что первое задание будет совершенно безопасным и даже скучным.

Я улегся на кровать, вытянулся и уставился в потолок, держа свиток в руках. Интерес и легкое беспокойство странно перемешались, не давая ни полностью расслабиться, ни, наоборот, начать паниковать.

В любом случае, сидеть в поезде уже надоело и глоток свежего воздуха – в прямом и переносном смыслах, пойдет мне на пользу.

Я снова перечитал текст, уже почти машинально, будто от этого он мог измениться или добавить что-то новое.

В купе было тихо. Слишком тихо. Даже гул поезда казался каким-то далеким.

Я задумался, что делать дальше – сходить в столовую или плюнуть на все и снова лечь спать. Решить я не успел.

– Здарова, лохматый, – в купе ввалился здоровенный рептилоид, стоило мне открыть дверь.

– Ой, не ори так, башка трещит. Чертов червяк-переводчик… – я закрыл дверь и сел на кровать, потирая виски.

– Сочувствую, – он ухмыльнулся, обнажив ряд острых зубов. – Но зато наконец выйдешь в мир.

От моего друга, как всегда, ничего не утаишь.

Я познакомился с Малышом примерно через неделю после того, как попал на Свистящий. Он тогда только вернулся с очередной миссии и в общем вагоне травил байки про всякие нелепые ситуации, в которые умудрялся вляпаться вместе со своей командой. Народ слушал, смеялся, а он, судя по всему, получал от этого не меньше удовольствия, чем от самих заданий. Потом как-то слово за слово, разговорились – и вот мы уже чуть ли не лучшие друзья.

Оказалось, у нас довольно много общего. Он, например, обожал всякого рода технологии, и мой смартфон вызвал у него совершенно детский восторг. На мой взгляд – абсолютно неоправданный, учитывая, что на поезде полно устройств куда продвинутее. Но ему нравилось именно то, что вещь из другого мира. Говорил, что в этом и есть “настоящий интерес”.

При этом, несмотря на имя, Малыш занимал почти половину моего купе. Настолько он был большим. Сейчас он, как обычно, свернул хвост кольцами и уселся на него, словно на табурет.

– Да, через пару фанов, – ответил я. – Не знаешь, что за мир?

Спросил без особой надежды услышать что-то полезное. Обычно мир, в который прибывает поезд, становится известен только по факту прибытия.

– Разумеется, нет, – он пожал плечами. – Но могу с точностью сказать, кто пойдет на миссию с тобой.

Его улыбка стала еще шире. При том что передо мной по сути стояла огромная ящерица, мимика у него была вполне человеческая – и сейчас она явно намекала, что ответ мне понравится.

– Да ладно… ты тоже? – я выдохнул и почувствовал, как напряжение внутри слегка отпускает.

Малыш уже бывал на десятках миссий, и если он идет со мной, значит, волноваться не стоит – спину он мне прикроет.

– Давай, пошли обедать, – он поднялся и направился к выходу, даже не дожидаясь ответа.

Я накинул кофту и пошел за ним.

– Да я и не завтракал еще…

В столовой было не сильно много народу, завтрак уже прошел, а до времени обеда еще не дотягивало. Однако кое-кто все же нет-нет да захаживал на перекус. Вот и сейчас за столиком у окна сидела Свечка и мечтательно помешивала местный напиток напоминающий какао. В окне как и всегда была черная густая пелена, однако это девушку ничуть не смущало.

Мы на скорую руку выбрали еду из предложенного ассортимента и уселись на ближайший свободный стол.

– Сейчас бы корилусского вина сюда, отметить твое назначение, – мечтательно промурлыкал Малыш.

– Так где ж его взять-то, выпили все запасы еще на прошлом лате (аналог недели в местной системе времени), – хмыкнул я с набитым ртом. Есть хотелось неимоверно.

– Даа, хорошее было вино. Надеюсь пути Машиниста заведут нас в тот мир еще хотя бы разок.

Через полчаса и еще одной порцией еды мы вышли из столовой и пошли в один из общих вагонов. Малыш не замолкал ни на минуту, постоянно подкалывая меня по поводу предстоящей миссии.

Вагон был разделен на восемь отдельных зон: пять для маленьких компаний, две для больших и небольшой зоной со всевозможными увеселительными приблудами. Также был уголок наподобие бара с разными закусками и напитками для тех кому захотелось перекусить но до столовой идти влом.

Это был один из моих любимых вагонов и мы сразу пошли к привычной зоне номер три. Мне она приглянулась практически сразу на первой неделе моего пребывания на Свистящем тем, что обставлена она была в стиле баров наших двадцатых годов прошлого века. Небольшие диванчики с пухлыми, обитыми бордовой кожей спинками, маленькие круглые столики, лампы с цветными абажурами, а на стенах перегородок черно-белые “фотографии” странных существ в строгих костюмах.

Малыш плюхнулся на диванчик полностью заняв все место, я же примостился на резном кресло и достал карты. Малыш резво потер руки и начал перебирать во что мы будем играть. Я давно научил его играть в дурака, мавра и парочке пасьянсов, а он в свою очередь научил меня местной игре в “Болк”. Но для нее моя колода не подходила, да и игроков там нужно минимум шесть.

– Ну что в подкидного? На что играем? – он был довольно азартным малым, а мне просто нравилось играть во что-то родное.

– Давай. Играем.. Ну можно например на сплетни. – Играть нам было особо не на что, потому что всем необходимым пассажиров обеспечивали. Была конечно тут и местная валюта, все таки многие с миссий приносили и то, что не проходило по квоте, но было полезным, однако у меня пока денег не было, а из предметов что были с собой был только смартфон. Его я, конечно же, терять не собирался.

– Да ну тебя! Какие сплетни, вряд ли ты что-то знаешь, чего не знаю я. Ладно, давай на щелбаны. – Этому его тоже я научил.

– Эхх. Ну давай, – поморщившись начал сдавать карты. – Ты только сильно не ставь, у меня после прошлого раза шишки два фана проходили.

Партии через три-четыре я услышал как в вагон вошли пара свистков о чем-то активно разговаривающих. Я сразу узнал этот голос, потому что терпеть не мог его обладателя. Это был Шлин. Один из старожилов поезда и завсегдатай всевозможных склок. В первый месяц ему было все равно до меня, ну новичок и новичок. Но потом, когда я стал больше мелькать в общих зонах, обзаводиться знакомыми, он по какой-то только для него понятной причине начал меня цеплять. То специально заберет последний кусок мяса которое мне нравится, при этом сам он его не ест, то встанет посреди прохода блокируя мне путь, и отойдет только когда уже кому-то нужно будет пройти, то начнет обсуждать вслух какой уродливый у меня нос, то еще докопается до чего. Это было настолько детское поведение, что бесило еще больше, тем более зная что он провел на поезде не одну сотню лет. Однако дар у него был очень полезный для миссий, и хоть многие его не любили, но признавали что некоторые вещи без него просто не провернуть.

Они прошли мимо и даже не обратили на нас внимания, однако расположились в соседнем отсеке, и продолжали очень громко что-то обсуждать.

Я старался не обращать внимания и развал карты для следующего кона, однако Малыша казалось их разговор заинтересовал.

– Вот оно как, значит. – Дернул хвостом мой друг и попытался прислушаться еще сильнее. – Кажется Шлин тоже пойдет с нами на миссию. Значит место назначение не самое простое, раз потребовался телепорт.

Да, Шлин был телепортом. Он был гуманоидным ни то жуком, ни то растением, в общем выглядел как узловатый клубень на весьма мощных но коротких ногах. Его длинные руки покрывали слегка блестящие пластины, а тонкие пальцы с пятью фалангами заканчивались острыми когтями. И его даром была телепортация всех кто его касается в места которые он видит или уже бывал. Однако были и ограничения по дальности. Он не делился этим даже со своими друзьями, но те кто испытывал на себе его перемещения говорили что максимум который они видели это пару километров.

– О нееет, ну это же моя первая миссия! Теперь я только и буду думать как бы у меня в ботинке не оказалось песка, слизи или еще какой дряни.– взвыл я и бросил карты на стол. Играть сразу перехотелось, и я тоже стал прислушиваться о чем говорит мой неприятель. – Как думаешь зачем он там?

– Да много для чего может понадобиться. Может местность плохо проходимая и понадобится переброска, а может просто притащить нужно будет что-то очень тяжелое. Ему это раз плюнуть, а нам спины надрывать. Не парься, на миссиях он себя ведет намного более ответственно. Вряд ли будет козни строить. Лучше сосредоточься на пробуждении своего дара, – попытался перевести тему Малыш, и надо сказать у него получилось.

– Легко тебе говорить, сам то поди уже и не помнишь как свой пробуждал. Сколько квадр назад это было то?

– Э нее, мой маленький брат, такое не забывается! – Он понимал как мне хочется пробудить дар и быть полезным, но помочь ничем не мог. Да и никто не мог.

Он встал и подошел к стойке с напитками, а диванчик будто с облегчением вздохнул, наполняя подушки воздухом.

– Когда дар пробуждается ты испытываешь нечто такое, что можно сравнить с эйфорией от победы в хорошей драке. – Малыш налил себе шипучку и вернулся на свой диван. – Дар часто просыпается тогда когда он просто необходим в данный момент, а твой момент просто еще не настал.

– Да знаю я, мне об этом кто только не говорил уже. Ладно, пойду заскочу к Всезнайке, хочу узнать у него о культуре Ролина, в одной книге она описывалась очень похожей на одну из народностей моего мира.

До вагона всезнайки добрался быстро, а вот у него задержался на добрых пару часов. Он с радостью рассказал о том, что меня интересовало, однако мое предположение о том что коренное население северной америки пришло из другого мира рухнуло на корню. Ну а потом он гонял меня по азам для предстоящей миссий. Не сказать что было как-то сложно, с памятью у меня проблем никогда не было. Скорее немного утомительно, особенно учитывая то, как мало я спал.

– Ну до встречи, юный Свисток. Первая миссия всегда так волнительно. Да, кстати, если найдешь в том мире книги не забудь взять для меня парочку экземпляров. Не важно каких, но если будут энциклопедии – я в долгу не останусь.

– Постараюсь. Кстати, а ты сам выходишь в на миссии? – вдруг стало интересно, ведь за время проведенное на поезде я ни разу не видел его в составах миссий.

– А как же! Конечно выхожу. В большинстве миссий моя помощь не нужна, однако иногда наступают моменты когда нужны мои знания. Хотя признаться честно я не очень то люблю покидать Свистящего – снаружи бывает… неприветливо.

Я направился к выходу из купе, как вдруг Всезнайка сказал:

– Да, кстати, я недавно проходил мимо твоего купе и заметил что некоторые человечки на твоих дверях поменяли положения.

Для меня это стало неожиданностью. Я каждый день рассматривал свою дверь в надежде найти ответ на то, что же означает мой дар, но никаких изменений не видел.

– Это… странно, я ничего не заметил. А можешь показать где именно?

– Конечно, но не сейчас, ко мне должен подойти Старьевщик через пару ноков. Давай я зайду завтра, с утра. Заодно и исследую само купе, может чего обнаружу.

– Договорились. Ну до встречи. – Я вышел из купе с надеждой что наконец разгадка моего дара приблизилась хотя бы немного.

Слова Всезнайки никак не выходили из головы.

Я столько раз рассматривал эти рисунки, что уже знал их почти наизусть. Во всяком случае мне так казалось. Поэтому мысль о том, что изменения действительно произошли, вызывала какое-то странное раздражение. Если они есть, то почему я их не заметил?

До купе я дошел значительно быстрее чем обычно и первым делом уставился на дверь. Потом сел на корточки напротив нее и начал изучать по отдельности каждого человечка.

Первое время после появления на Свистящем я был уверен, что это просто украшение. Потом Фули сказал, что рисунок связан с моим даром, и с тех пор я периодически пытался найти в нем хоть какой-нибудь смысл. Однако как не старался ничего сообразить не смог. И даже Проводник и Всезнайка не смогли выявить что это могло означать.

Меня вдруг посетила мысль. Если рисунок действительно меняется, то самым надежным способом будет просто срисовать его. Раньше я этого не делал потому что рисунок не менялся, но теперь… стоит попробовать.

Я быстро вытащил из ящика карандаш и несколько листов бумаги. Расположившись прямо в коридоре напротив двери я стал зарисовывать.

Вот человечек с копьем и щитом стоит напротив костра, вот группка из четырех человечков вокруг большого дерева, вот плывущий человечек, вот человечек верхом на каком-то животном, следующий сидит на троне с короной на голове, а вот этот явно путешественник с рюкзаком.

Поскольку художник из меня так себе, работа заняла довольно много времени. Я начал с самого верха, и медленно, сверяясь каждые пять минут переносил на бумагу человечков. Как и всегда при усердной работе время шло быстро и незаметно.

А еще также незаметно ко мне подобралась Свечка.

– Ничего себе ты в себя погрузился. Прием, прием! – Я аж вздрогнул от неожиданности, так меня поглотили мысли.

– А, Свечка, привет, привет. Да мне тут Всезнайка сказал что рисунок на моих дверях изменился, а я этого и не заметил, хотя каждый день его рассматривал.

– Так может поэтому и не заметил? – предположила девушка. – Может он меняется медленно, и разницу видно только если наблюдать с длинными перерывами?

В ее словах была логика, и я подумал что буду наблюдать за рисунком раз в неделю и сверять с рисунком. Посмотрим что из этого выйдет.

– Возможно ты права. – Сказал я пропуская подругу в купе. – А ты по делу или просто поболтать?

Пока я был под Надзором, и над головой летал механический глаз, Свечка была моим сопровождающим и мы довольно быстро сдружились. Она оказалась интересным человеком, если так можно выразиться, и поведала мне много интересных историй связанных со Свистящим. А еще она много рассказывала про Алешку и его чудные изобретения. Однако ей по какой-то причине не очень нравился Малыш, и из-за этого нам уже не так часто удавалось проводить время вместе.

И тем не менее сегодня она зашла просто поболтать, а судя по тому как она удивилась, то, что я отправляюсь на миссию являлось для нее новостью. Она знала что я очень хотел наконец-то побывать снаружи, поучаствовать в приключениях, о которых так много слышал, и начать приносить пользу. С последним меня частенько попрекал Проводник, и я это понимал, пока что я только и делал, что ел, спал и учился. Однако пришло время доказать, что я чего-то да стою.

– Ну наконец-то, – просияла Свечка. – Давно пора. Думаю тебя уже давно бы назначили на миссию, но последние пара остановок были в довольно опасных мирах. Да ну ты сам все слышал, когда Мирэлла рассказывала свои походы.

– Да, это очень волнительно! Со мной Малыш будет, так что он обещал присмотреть. – На этих словах Свечка тихо фыркнула, но решила не комментировать. – Правда ложка дегтя оказался Шлин – он тоже участвует.

– Не волнуйся из-за Шлина, он говнюк только на поезде. А как дело касается вылазки, что-то в нем щелкает и он становится нормальным.

– Я уже это слышал. Хочется верить.

Я достал из шкафчика кружку и спросил:

– Чай будешь?

Разумеется это был не чай. Малыш с одной из миссий приволок целый мешок очень душистой травы, которая при заваривании бодрила не хуже кофе, а на вкус напоминала чай с карамельным привкусом.

– Давай. Так через сколько фанов мы прибудем в мир вылазки? – Свечка взяла кружку и сделала небольшой глоток.

– В записке написано прибыть в “Начало” через 2 фана. Так что уже скоро. Пойдешь меня провожать?

– Ага, заскочу перед отправкой.

Мы посидели еще с полчаса, болтая на разные темы, в основном связанные с бытом на поезде.

– Да кстати, – сказала Свечка поднимаясь со стула, – а зачем ты перерисовывал человечков-то? У тебя же твой… как ты его называешь… смартфон, может сам картинки рисовать?

Я застыл на месте и почувствовал как сильно краснеет мое лицо. Вот идиот, я же и правда мог просто сфотографировать дверь. Видимо за время проведенное здесь как-то отвык.

Свечка ушла, а меня начало клонить в сон. Я не стал себя сдерживать и переодевшись в пижаму уснул.

Снился мне мой поход, в котором я заблудился и в результате чего попал на Свистящий. Только вот вместо тайги были джунгли.

Я даже не понял, что что-то изменилось. Просто шел за группой по узкой тропе среди огромных деревьев. Воздух был влажным и тяжелым, одежда липла к телу, а под ногами то и дело хрустели какие-то ветки. Впереди мелькали спины товарищей, слышались голоса, кто-то о чем-то спорил. А потом я моргнул и понял, что вокруг никого нет. Не было ощущения опасности или страха. Во сне такие вещи воспринимаются удивительно спокойно. Ну потерялся и потерялся – бывает.

Я остановился и попытался понять, куда идти дальше. Джунгли выглядели одинаково во всех направлениях. Деревья, лианы, какие-то широкие листья размером едва ли не с человека. Даже солнца видно не было.

Именно тогда я почувствовал, что что-то происходит.

Сначала показалось, будто заложило уши. Потом возникло странное ощущение давления со всех сторон. Словно весь мир вокруг медленно сжимался. Не деревья отдельно, не земля под ногами, а вообще все пространство разом.

Мне стало не по себе. Давление усилилось буквально на пару секунд, а потом исчезло. Пространство вдруг резко растянулось обратно так резко, что я едва удержался на ногах.

Джунгли остались джунглями, но одновременно стали какими-то другими. Даже цвета изменились. Все выглядело знакомым и чужим одновременно.

Я сам не заметил, как вышел к железной дороге.

Она тянулась через заросли совершенно прямая, словно кто-то прорубил для нее проход через весь лес. Рельсы поблескивали в лучах невидимого солнца, а вокруг стояла такая тишина, что я отчетливо слышал собственные шаги.

После этого навстречу мне вышел кот.

Он был слишком большим для обычного кота. Мне примерно по пояс. Пепельно-серая шерсть слегка шевелилась от ветра, а зеленые глаза почему-то сразу бросались в глаза, хотя вокруг и так хватало зелени.

Он остановился передо мной и сказал:

– Ему нужна твоя помощь. Постарайся как следует, и смотри по сторонам, такой дар редко удается отыскать.

– Кому? Что за дар?

Вдруг сзади раздался свист.

Я обернулся, но поезда видно не было.

Хотя ощущение было таким, будто он находится совсем рядом. Земля едва заметно дрожала, а сам звук становился все ближе.

Когда я снова посмотрел вперед, кот уже уходил вдоль железной дороги.

– Он уже тут. Бывай.

Сказал кот и растворился в воздухе.

А свист продолжал приближаться.

Мне показалось, что еще немного и невидимый локомотив просто снесет меня, но вместо этого я проснулся.

* * *

В день, когда поезд прибыл в очередной мир и в который мне предстояла моя первая миссия я проснулся очень рано. Волнение накатывало волнами, а завтрак никак не хотел лезть в глотку, поэтому я только пил крепкий энергетический отвар. Через пол часа ко мне присоединилась Свечка. Выглядела она очень сонной, видимо встала специально чтобы меня подбодрить, а так бы спала себе и спала. Однако мне было приятно.

К моменту сбора я собрал в рюкзак все что думал взять с собой: смартфон, обучающий граммофон, комплект одежды и немного той еды что не была в свободном доступе свистков, а была приобретена за местную валюту, в основном это были сладости. Ими со мной частенько делился Малыш и еще пара знакомых свистков. Так что в вагоне с кодовым именем “Начало” я был уже за час до оговоренного времени.

Проводник появился не сильно позднее меня, а группка никчемышей стаскивала тюки с продовольствием и разными приборами. Через пару минут принесли стойки с одеждой. Причем с довольно теплой одеждой. Я рассматривал все эти предметы и удивлялся, каким образом Машинист, ну или кто там планирует миссии, знает что нам понадобится. Чем и решил поинтересоваться у Проводника.

Он как и всегда уставился на меня верхней парой глаз, а нижнюю немного прищурил. Его взгляд не выражал ничего хорошего или плохого, простой внимательный взгляд, однако мне все равно становилось немного неуютно.

– Вы же знакомы с Ферни. Неужели никогда не интересовались чем она занимается?

– Да как то не так часто мы пересекаемся. Мне говорили что она синоптик, – я вспомнил свое первое появление на Свистящем. – Однако что это значит в рамках миссий, я не очень понимаю. В моем мире синоптики изучают атмосферу и делают прогнозы погоды.

– Занятно, – на ходу отмечая что-то в своем блокноте ответил Проводник. – В вашем мире похоже у синоптиков ограниченные возможности. Однако сходства есть. Ферни действительно определяет предстоящую погоду, но не только ее. Она одна из немногих кто чувствует близость мира заранее. А ее дар способен определять среду на объекте нашего следования: температуру, тип местности, есть ли вода, кислотность и так далее. В планировании миссий она является очень ценным кадром.

Я слегка присвистнул – да, способность и вправду полезная. Надо будет заглянуть к ней на досуге, может чего интересного расскажет.

К назначенному времени уже все были в сборе. Ну почти все, Малыш умудрился опоздать на 10 минут, и Проводник, нисколько нас не стесняясь, строго его отчитывал.

В итоге на миссию отобрали шесть свистков. Про Малыша и Шлина я уже знал, а вот об оставшихся троих я узнал только сейчас. С нами отправились Маро, причем без брата, Улин – похожий на гнома из сказок мужчина, и Варлейн. Светловолосая девушка сильно была похожа на человека, если бы не оленьи рога и длинный змеиный хвост. Несмотря на милое личико она являлась одним из опытнейших свистков. На ее счету было более пятиста вылазок, и она часто справлялась там где другие бы спасовали.

Команда была весьма серьезная, и я невольно задавался вопросом: а так ли уж безопасна эта миссия? Чем такой как я могу быть полезен? Без пробудившегося дара, без навыков, только лишь с теоретическими знаниями.

Однако очень скоро на свой вопрос я узнал ответ. Проводник проводил инвентаризацию всего что выдавалось для вылазки и отмечал у себя в блокноте. Мне выдали комплект теплой одежды – не такой теплой как зимняя, но достаточной чтобы дождь и ветер не продували, рюкзак с провизией на несколько дней, и две больших сумки с приборами для миссии. Сразу стало ясно что я в этой миссии просто носильщик. Тоже мне, младший помощник. Ладно, не мне жаловаться, так бы и сидел в купе смотря в окно как другие отправляются на встречу приключениям.

Последним что мне дали это два браслета, каждый со своим цветным камнем. Как мне пояснил Проводник, не все миры являются открытыми, и появление такой разношерстной компании, как наша может наделать шороху среди местного населения. Поэтому тот браслет что с синим камнем является маскирующим амулетом. А второй браслет, с желтым камнем, это своего рода маячок. Достаточно крепко сжать его в руке и мысленно обратиться к носителю такого же браслета, как в тот же момент камень на браслете вызываемого засияет, а в голове появляется образ места откуда был подан сигнал. Очень полезно когда надо позвать на помощь или просто передать координаты. А изготовителем таких чудесных украшений была моя знакомая – Свечка. Ее способность наделять камни разными “волшебными” свойствами.

Вскоре после того как нам выдали все необходимое поезд замедлил ход, а в окне резко посветлело. Мимо проплывали холмы и леса необыкновенного зеленого цвета, а небо было ясным и без единого облачка.

Почти все кто находился в вагоне невольно подошли ближе к окнам. Даже опытные свистки нет-нет да поглядывали наружу. Я сначала удивился, а потом понял, что дело вовсе не в любопытстве. Для большинства из них новый мир означал новую работу. Нужно было заранее оценить местность, заметить что-нибудь необычное, прикинуть с чем придется иметь дело.

– Похоже с погодой нам повезло, – негромко сказал Улин.

– Да, неплохо, – подтвердила Варлейн. – Да и Ферни говорила, что климат щадящий, однако существенно прохладнее чем в поезде.

– Красиво. Не так как на Вестории было, но тоже неплохо.

– Ну до Вестории многим мирам далеко.

Они продолжили спорить, а я поймал себя на мысли, что почти ничего не понимаю. Для меня это был просто новый мир. Первый мир за пределами Свистящего.

Спустя еще пару минут начали появляться первые постройки. Выглядели они удивительно – узкие, но высокие своды двух- и трехэтажных зданий, круглые окошки рядами поднимались почти до самых крыш. Вот двери были обычные – деревянные прямоугольники с ручкой с одной стороны.

Чем дальше мы продвигались через город, тем больше деталей удавалось рассмотреть.

Людей на улицах оказалось неожиданно много. Кто-то спешил по своим делам, кто-то стоял возле лавок, кто-то что-то разгружал прямо посреди улицы. То и дело попадались вывески магазинов и мастерских. Некоторые здания выглядели довольно богато, с резными украшениями вокруг окон и дверей, другие были куда проще.

Несколько раз я замечал небольшие торговые площади. На одной из них продавали какие-то ярко-синие фрукты. Даже отсюда было видно, что местные раскупают их весьма охотно.

– Не вздумай покупать еду пока не проверим совместимость, – предупредила Варлейн, заметив куда я смотрю.

– Я просто смотрю.

– Все новички так говорят. А потом лежат в бреду или днюют и ночуют в туалете.

Мимо проплыла площадь и я впервые увидел обитателей этого мира вблизи. Существа были отдаленно похожи на людей, разве что нос и уши были слегка необычной формы. Встреть такого у нас на Земле, и просто подумал бы, что бедолаге не повезло с генетикой.

Одеты они были не слишком вычурно. Кто-то в плотных стеганых костюмах, кто-то в тканевых куртках с небольшими меховыми воротниками. Женщины отличались от мужчин только размерами и слегка более изящными формами, однако разницы в одежде не было никакой.

Постепенно местные тоже начали замечать поезд.

Несколько прохожих остановились и провожали нас взглядами. Пара детей даже побежала вдоль путей, стараясь не отставать от вагонов. Судя по реакции остальных, появление поезда здесь не было чем-то совсем уж невероятным, но и привычным зрелищем его тоже назвать было сложно.

– Как же удивительно что они видят обычный поезд из их мира? – спросил я.

– А то! В таких делах маскировка играет важную роль, – ответил Малыш. – хотя я предпочитаю останавливаться на заброшенных станциях. Так внимания привлекается меньше.

– А если кто-то попытается пройти внутрь?. – как-то этот вопрос раньше не возникал в моей голове.

– Безбилетников поезд не пускает! – тут же отрезал Проводник у нас за спинами. И слегка скосив на меня взгляд добавил, – По крайней мере в девяносто девяти процентов случаев.

Я хотел спросить каким образом он их не пускает, но впереди уже показались здания вокзала и множество платформ и все приготовились к выходу. Буквально через минуту поезд остановился и открыл двери. В вагоне сразу стало как-то непривычно тихо. Разговоры стихли. Все еще раз проверили снаряжение, поправили одежду, разобрали выданные сумки и направились к выходу.

Я как самый новенький замыкал нашу группу, но для меня этот шаг был чем-то особенным. Я думаю Нил Армстронг испытывал примерно то же самое, когда делал первый шаг на Луну.

Ну, с Богом.

Глава 6

Вдох. Как же пахнет удивительно. Если вы бывали в других странах вы наверняка знаете что у каждой страны свой уникальный запах. В Турции пахнет специями и сладостями, в Италии оливками и выпечкой, в Индии… ну впрочем не важно. Здесь же пахло свежестью мяты и дождя, что при таком ясном небе не вполне было понятно почему.

Я обернулся и невольно остановился. Это был первый раз, когда я видел Свистящего снаружи. Передо мной стоял самый обычный поезд с паровым локомотивом. Из трубы густыми клубами поднимался пар, а украшенные деревянной резьбой вагоны походили один на другого, словно близнецы. Для местных, думаю, он ничем не отличался от привычных междугородних поездов. Но я-то знал, что стоит шагнуть с перрона, и ты окажешься в совершенно чуждом этому миру месте.

– Пошли, потом налюбуешься, – позвал меня Малыш.

Мы двинулись вдоль перрона к выходу. Подходя к воротам, нас окликнул служащий станции. Варлейн перекинулась с ним парой слов, после чего тот удовлетворенно кивнул и пропустил нас.

Вокзал стоял на краю той самой площади которую мы видели из окна. Она оказалась большой, почти правильной овальной формы. От площади расходились множества дорог в разные стороны – было видно что вокзал является если не сердцем города, то как минимум важной его частью.

Не знаю был ли сегодня выходной день, но местные жители праздно гуляли, общались и никуда особо не торопились. По дорогам неспешно катились повозки и кареты, запряженные удивительными животными. Шестилапые, массивные, словно буйволы, они двигались с неожиданной легкостью и грацией, а их длинные тонкие шеи украшали ярко-красные ленты.

Хотелось смотреть сразу во все стороны. Я будто попал в кино. Каждый дом, каждая вывеска, каждый прохожий казались чем-то невероятным. Наверное, именно так чувствует себя ребенок, впервые попавший в огромный город. Любопытство буквально разрывало меня на части, и только мысль о том, что мы здесь не на экскурсии, заставляла держать себя в руках.

Мы собрались недалеко от выхода с вокзала и Варлейн, как глава нашего отряда, раздавала указания.

– Итак, Малыш, твоя задача узнать, где мы сможем остановиться. Ищи гостиницу или что-то похожее ближе к окраине города вон в той стороне. Наша цель находится за пределами этого населенного пункта. Заодно попробуй раздобыть карту окрестностей.

Малыш кивнул, и Варлейн продолжила:

– Маро, на тебе анализ воды и местных продуктов питания. Запасов должно хватить с запасом, если миссия неожиданно затянется. Улин и Тос, займитесь исследованием местных – нужно узнать культурные особенности хотя бы на минимальном уровне. Шлин и я займемся поиском транспорта. Ну и, как обычно, для всех – старайтесь не привлекать внимания. Встречаемся через шесть туров на этом же месте. Если возникнут проблемы активируйте маяк. Короче, действуем по стандартным протоколам.

Последнее напутствие явно предназначалось мне. Остальные наверняка слышали его уже не один десяток раз и сейчас лишь молча кивали, дожидаясь окончания инструктажа.

Получив задания, все сразу начали расходиться. Малыш поправил ремень сумки и быстрым шагом направился к ближайшей улице. Маро последовала вслед за Малышом и спустя пару минут пропала из виду. Варлейн проводила каждого внимательным взглядом, словно еще раз убеждаясь, что никто ничего не забыл, а затем слегка подтолкнув Шлина отправилась с ним в путь.

Меня охватил легкий мандраж. В поезде то все казалось простым, но сейчас это была уже не теория. Любая ошибка могла поставить под угрозу всю миссию.

Улин дождался, пока остальные немного отойдут, повернулся ко мне, дружелюбно подмигнул и спросил :

– Ну что новичок? Давай, проверим как ты теорию уяснил. Что нам нужно сделать прежде всего?

По стандартному протоколу, нужно было выяснить несколько важных культурных особенностей местных жителей.

Во-первых, понять, как они здороваются между собой. Есть ли различия при обращении к мужчинам и женщинам, к старшим и младшим.

Во-вторых, разобраться в местной социальной иерархии. Чем отличаются богатые от бедных, аристократы от простолюдинов, торговцы от ремесленников и так далее. Не дай бог обратиться к какому-нибудь высокоблагородию неподобающим образом - и ситуация мигом примет скверный оборот.

В-третьих, поскольку универсальный переводчик не был панацеей и не умел переводить единицы измерения, требовалось узнать, какие используются здесь, и сопоставить их с теми, что были приняты на Свистящем.

И здесь у Улина было преимущество перед всеми нами. Его дар назывался Полиглот. Он буквально на глазах осваивал язык местных. Даже письменность! Ему вообще не требовался червяк в ухе, чему я откровенно завидовал.

Я без запинки отчеканил заученные установки и добавил:

– Думаю, нам даже отходить от места встречи не нужно. Все наблюдения можно провести и здесь.

Улин лукаво прищурил левый глаз и сказал:

– Да ну, скукотища тут торчать. Лучше пройтись и поизучать город. Заодно, может, и выпивки какой раздобыть получится.

– Эээ, а как же анализ еды и воды? Не лучше ли дождаться Маро?

– Лучше конечно! Но кто не рискует, не пьет лучшего ламбора! Это такой в моем мире напиток есть. Креепкиий, но очень вкусный.

– У нас тоже есть похожее выражение. Ну… в моей стране.

Итак у нас примерно три часа, за которые нам с Улином предстоит наблюдать за людьми, назовем их так.

Я поправил тяжеленный рюкзак, и мы неспешным шагом побрели по площади.

– Мама. Мама, смотри какой дядя маленький!

К нам подбежал ребенок, а следом за ним, мелко перебирая ногами, семенила женщина в длинном легком пальто с рыжим меховым воротником.

– Извините моего малыша, пожалуйста, он у меня очень непоседливый.

Женщина согнула левую руку в локте, развернув ладонь вверх, и накрыла ее правой. Я хотел было повторить, но увидел что Улин поступил по-другому – он тоже согнул руку в локте, только правую, а раскрытую ладонь направил в сторону женщины.. Заметив что я немного замялся он толкнул меня в бок, и я повторил жест.

– А вы, наверное из столицы приехали? – женщина лучезарно улыбнулась обнажая слегка крупные резцы.

– А почему вы так решили? – ответил такой же улыбкой Улин.

Женщина немного потупилась, видимо решив что ошиблась и уже спокойнее произнесла:

– Просто вы так тепло одеты, я подумала что вы с тех мест прибыли.

– Ах вон что. Ну вы почти угадали. Но мы не из самой столицы, так, из деревушки в той стороне. Вам даже название ее ничего не скажет.

Я вновь поразился, как быстро соображает Улин. Вот чем опытный Свисток отличается от новичка. Я бы наверняка ляпнул, что мы приехали из столицы. А если бы она решила расспросить подробнее? Мы ведь даже не знали, как она называется.

– Как у вас тут дела обстоят? Мы вот приехали поглядеть чем тут торговать можно. Не подскажете где лучше всего на товары поглядеть, да свои показать? – перешел в атаку мой компаньон.

– Так вы как раз недалеко от главного рынка. Идите вон по той улице и вскоре увидите сам рынок. Там же и найдете здание торгового представительства.

Улин вновь согнул руку в локте но уже держа кулак.

– Покорнейше благодарю.

Женщина повторила жест и добавила:

– Всегда рада помочь. Добро пожаловать в Дартейн.

Вдруг она всплеснула руками и поспешила за сыном. Пока мы разговаривали, тот уже приставал к другим прохожим.

Мы отошли на несколько десятков шагов в сторону той самой улочки, и я принялся расспрашивать Улина.

– Когда ты узнал как правильно приветствовать?

Мой товарищ хмыкнул и весело выдал:

– Так пока ты мне перечислял что нам надо сделать, тогда и узнал. По сторонам смотреть надо! Вон видишь пара мужчин встретились. Обрати внимания что они правую руку используют как я. А вот там женщины две третью приветствуют. Вот они левой пасы изображают. Учись, внимательность развивать в нашем деле очень важно.

– Дааа, – протянул я. – Ловко ты это.

– Опыт. И ты таким будешь. – Улыбнулся Улин, а затем добавил: – Вылазок через десять.

И тут до меня дошло. Задание на изучение культурных особенностей дали в первую очередь мне. Остальным ведь тоже предстояло общаться с местными, а значит, все, что мы сейчас узнаем, они наверняка и без нас уже выяснят. Улина приставили ко мне старшим и я нисколько этому не возражал.

Мы неспешно дошли до рынка, и перед нами открылась еще одна площадь, почти целиком занятая бесконечными рядами прилавков.

Над рынком стоял ровный гул сотен голосов. Торговцы наперебой расхваливали свой товар, спорили с покупателями и перекрикивали соседей. Где-то звенели молоточки ремесленников, неподалеку сердито фыркало запряженное в повозку шестилапое животное, а между рядами сновали мальчишки, предлагая прохожим разносить покупки за пару монет.

Воздух был пропитан десятками запахов. От одних лавок тянуло свежей выпечкой и копченым мясом, от других – пряными травами, сушеными фруктами и какими-то незнакомыми цветами. Попадались прилавки с огромными синими плодами, которые я уже видел по дороге, связками фиолетовых корнеплодов, прозрачными грибами и рыбой с серебристой чешуей, переливавшейся всеми цветами радуги. Рядом торговали тканями, украшениями, инструментами, книгами и даже живностью в деревянных клетках.

Казалось, здесь можно было найти все что угодно. Проходя мимо одной из лавок с одеждой, я едва не расхохотался.

Одна женщина покупала своему ребенку новую пару плотных шароваров. И, следуя древней традиции всех рынков, ребенок, упираясь и заливаясь слезами, примерял их прямо у прилавка, стоя на маленьком коврике.

Вот уж действительно детская травма, существующая, кажется, во всех мирах.

Что удивило меня больше всего – люди почти не толкались. Несмотря на огромное количество посетителей, каждый словно заранее знал, куда идет. Даже торговались они как-то спокойно, без привычных для наших рынков криков и взаимных оскорблений. Разве что некоторые торговцы отличались экспрессивностю и театральностью.

Улин своим зорким глазом тут же нашел торговца со здоровенной бочкой и множеством бутылок.

– А ну-ка, плюнь сюда, – он протянул мне небольшую колбу с разноцветными отметками по краям.

Я засомневался, но просьбу выполнил. После этого он подошел к продавцу, несомненно, чего-то спиртного и завязал разговор. Мне это было не слишком интересно, поэтому я продолжил неспешно идти вдоль рядов. Через несколько минут напарник догнал меня, а из его рюкзака уже едва слышно позвякивали несколько бутылок местного напитка.

– Пить можно, – удовлетворенно гаркнул гном. – Вкусная бражка. Правда, слабовата. Но нам много и не надо.. Задание все-таки!

– А как ты за нее заплатил? У нас же денег местных нет.

– А вот это секрет!

Он потер руки и направился в сторону здания торгового представительства.

– Ах да. Рогатой ни слова!

Я изобразил что мой рот на замке и последовал за напарником.

Здание торгового представительства выглядело весьма солидно. Уже с порога становилось ясно, что сюда приходят не за покупками, а договариваться о делах. Под высоким потолком на разной высоте висели люстры, отбрасывая на стены переплетающиеся причудливые тени. Стены были обиты зеленым бархатом, и на каждой из них висело по несколько портретов людей в дорогих одеждах – должно быть, основателей или наиболее уважаемых торговцев города. Круглые окна в резных рамах открывали вид на шумную рыночную площадь, однако толстые стены почти не пропускали уличный гомон, оставляя внутри лишь приглушенный шум. В центре просторного зала стояли красивые кресла и диваны, расставленные небольшими группами, словно здесь привыкли вести долгие переговоры. Вдоль одной из стен тянулись высокие книжные шкафы с толстыми переплетенными книгами, а рядом расположились массивные письменные столы, заваленные свитками, картами и стопками каких-то бумаг. Несколько человек негромко обсуждали дела, время от времени сверяясь с записями или раскладывая на столах образцы тканей и небольшие деревянные шкатулки. У входа возвышался солидный шкаф с множеством ячеек. Во многих из них лежали продолговатые предметы, напоминавшие ручные фонари. Пока мы сюда шли, я уже не раз замечал такие у местных жителей.

К нам подошел мужчина в солидном клетчатом строгом костюме и изобразил приветственный жест.

– Добрый день. Меня зовут Элан. Чем я могу вам помочь?

Мы повторили жест, и Улин, как заправский торгаш, сразу перешел к делу:

– Здравствуйте, уважаемый. Мы только приехали в Дартейн и хотели бы разузнать, сколько стоит вести у вас торговлю.

– Добро пожаловать, добро пожаловать. А чем торговать собираетесь, и в каких объемах?

Улин залез в свой рюкзак и достал оттуда небольшой, размером с книгу, сверток прямоугольной формы.

– Картины собственного производства. Не очень много. Штук десять-двадцать. Зависит от того, будут ли покупать.

С этими словами он развернул сверток и показал представителю картину. Я мельком взглянул на нее и замер. На ней был изображен удивительной красоты пейзаж.

Мужчина удивленно вскинул брови и осторожно взял картину в руки. Немного повертев ее, он достал из кармана небольшое стеклышко, приложил к глазам и принялся внимательно изучать работу.

– У вас определенно талант. Однако десять-двадцать картин – это и торговлей то не назвать. Я бы рекомендовал вам просто продать их Овальду на пятом ряду. Он как раз продает предметы искусства. Только советую торговаться с ним до последнего, он тот еще жулик.

– Пожалуй так и поступлю. То есть со стороны представительства никаких проблем ожидать не стоит?

Элан отвел взгляд от картины и едва заметно вздохнул. По всей видимости, он ожидал крупного торговца, а получил пятнадцать минут потраченного времени.

– Если бы вы решили продавать их сотнями, тогда вопросы возникли бы. А так... Нет, не беспокойтесь.

Он вернул картину Улину и удалился.

– А зачем вообще все так официально? Продали бы где-нибудь на улице, и все, – спросил я.

– Были уже прецеденты, когда в одном из миров чуть всю миссию не сорвали, угодив за решетку за незаконную торговлю, – Улин поднял палец вверх. – Вот с тех пор и перестраховываюсь.

Он аккуратно свернул картину, убрал ее обратно в рюкзак и улыбнулся.

– Ладно, пошли. Попробуем добыть местных денег.

– Тридцать маликов за картину, и то я себе в убыток буду их продавать. – Заливался соловьем низкорослый мужичок с выпученными глазами. – Картины, конечно, красивые, но ценителей пейзажей еще попробуй найди. Всех обычно интересуют портреты, да героические мотивы. Мне будет непросто продать даже пять таких картин, а вы мне шестнадцать предлагаете!

– Как же, как же. Я же вижу, что у тебя и пейзажей в продаже достаточно и продаешь ты их по семьдесят. А мои то и краше, и выглядят естественнее!

Улин вот уже добрых двадцать минут торговался с Овальдом. Тот ни в какую не хотел уступать. Однако перед тем как сунуться к нему с товаром мы провернули небольшую хитрость. Я, притворившись покупателем, подошел к нему и разузнал цены на разные картины и статуэтки, и выяснил что пейзажи такого размера он продавал от шестидесяти до ста маликов – местных денег. Портреты действительно стоили дороже, но в основном их либо делали на заказ, либо покупали портреты местных известных жителей: артистов, политиков и даже некоторых ремесленников сделавших себе имя. Ну а после уже Улин отправился к продавцу искусством, чтобы выбить достойную цену.

– Давай хотя бы по пятьдесят за штуку. Это выгодная цена, продашь их по восемьдесят или даже сто, и в накладе не останешься.

– Нет, максимум могу дать тридцать пять.

Я решил немного подсобить своему товарищу и опять же под видом того самого покупателя подошел к лавке.

– Здравствуйте еще раз. Все-таки думаю я бы хотел приобрести себе в новый дом пару картин, больно мне понравилась парочка из вашей коллекции. – Я сделал заинтересованное лицо и обратил внимание на Улина. – О, а это что за дивные произведения. Это ваша работа?

Улин сразу сообразил что я пытаюсь сделать и подыграл.

– Да, уважаемый, вот пытаюсь продать, парочку картин.

– А в какую цену вот эта? – Я изобразил неподдельный интерес и взял одну из картин.

– Эту я отдам вам за шестьдесят маликов, потому что вы мне сразу понравились. – Улина было просто не узнать, сколько почтительности и лести он вложил в последнюю фразу.

– Удивительная красота, да еще и так недорого! Я пожалуй…

Овальд заметно занервничал и не дал мне договорить:

– Молодой человек, мы слегка заняты, не могли бы вы пока подождать?

Попался.

– Да, да, конечно, я пока посмотрю с другой стороны.

Я поймал взгляд Улина и едва заметно подмигнул. Он на мгновение дернул уголком губ, но сразу снова повернулся к Овальду, а я отошел на пару шагов в сторону занятной статуэтки странного животного.

– Ладно, дам по сорок пять за штуку, но не больше! Мне тоже заработать нужно. – услышал я за спиной, и улыбнулся.

Еще через двадцать минут мы уже направлялись к месту встречи. В кармане Улика лежал увесистый мешочек с маликами, а я впервые почувствовал, что начинаю понимать, как работают Свистки. До назначенного времени оставалось совсем немного, поэтому мы прибавили шаг: заставлять команду ждать и лишний раз нервничать не хотелось.

Первыми к месту встречи пришли Варлейн и Шлин. Им удалось разжиться небольшой повозкой, больше похожей на обычную телегу, чем на пассажирский транспорт. Зато животное, тянувшее ее, выглядело весьма внушительно. Я уже видел таких, пока мы гуляли по городу. Массивное туловище и шесть мускулистых лап, казалось, могли бы без труда утащить сразу три такие телеги.

– Смотрю, ваш поход принес свои плоды, – заметил Улин, подходя к нашим товарищам.

– А как могло быть иначе? – ухмыльнулся Шлин. – Народ здесь, кстати, на удивление отзывчивый. В прошлых мирах нам так не везло.

– Нам тоже удалось немного разжиться. На первое время должно хватить.

Улин достал мешочек с деньгами и со звоном подбросил его на ладони.

– Малыш задерживается, – спустя пару минут заметила Варлейн. – А Маро мы недавно встретили. Она пошла проверить еще несколько мест неподалеку. На всякий случай. Давайте пока перекусим. Еда здесь безопасна, так что переживать не о чем.

Мы направились к ближайшему кафе и вскоре разместились на веранде за невысоким столиком.

Заказом занимался Улин – только он понимал местную письменность и мог прочитать меню. В итоге мы выбрали то, что в нашем мире назвали бы бизнес-ланчем: миску супа, какое-то мясо с отварными корнеплодами и местный напиток, напоминавший компот.

На мой вкус все оказалось слегка кисловатым, но есть было можно. Нам даже предложили десерт, однако мы вежливо отказались. Примерно через полчаса к нам присоединилась Маро. Заморачиваться с выбором она тоже не стала и заказала то же самое.

Малыша все еще не было, и мы начали беспокоиться.

– Может, на окраине не так много гостиниц? – предположил я.

– Все возможно, – ответила Маро. – Но развитые города во всех мирах обычно устроены примерно одинаково. Путникам, которые приезжают ненадолго, незачем искать жилье в самом центре. Поэтому гостиниц у ворот должно быть достаточно. Думаю, у нашего ящера возникли какие-то трудности.

И действительно, буквально через десять минут на площадь вбежал запыхавшийся Малыш. Добравшись до места встречи, он остановился и начал растерянно оглядываться по сторонам.

– Тос, сходи, пожалуйста, приведи его к нам, – попросила Варлейн, видимо решив, что мне пора отрабатывать должность младшего помощника.

Шлин скорчил ехидную гримасу, но промолчал. Видать, на миссиях он и правда само прилежание.

Я быстро сходил за приятелем, и вскоре мы уже вшестером сидели за столом, дожидаясь, пока Малыш проглотит заказанную еду и начнет свой рассказ.

– Шначала вше шло нормально, – начал он, не до конца прожевав. – Я нашел гостиницу в той стороне, куда ты меня отправила, Варлейн. Прямо возле городских ворот. Самая большая комната, на четверых, стоит десять маликов. Гостей немного, а хозяйка – довольно приветливая старушка. У них там семейное дело: внуки и внучки помогают по гостинице, а сын заведует конюшней. В итоге удалось договориться на шесть дней. Денег мне раздобыть не удалось, но оплату вперед она не потребовала. Сказала, заплатите, когда придете. Сейчас у них мало постояльцев, так что свободные комнаты есть.

Он прервался, чтобы доесть свою порцию, а затем продолжил:

– А вот на обратном пути возникла... непредвиденная ситуация, скажем так.

Малыш почесал затылок, а мы еще внимательнее приготовились слушать.

– Когда я уже возвращался, одна девчушка, совсем маленькая, как закричит и давай на меня пальцем показывать. Кричит: «Папа, там огромный монстр!» И ладно бы, дети всякого навыдумывают. Отец ее успокаивает, говорит, что это просто высокий дядя и никакой он не монстр. Но тут вокруг начал собираться народ, а среди них оказались, видать, местные охранители с какими-то животными. И вот эти звери как начали на меня рычать, как стали с поводков рваться – будто растерзать готовы.

– Продолжай, – серьезно произнесла Варлейн.

Я пока не понимал, что именно ее встревожило. Мало ли, животные решили, что Малыш угрожает ребенку, и попытались ее защитить.

– Так вот. Один из охранителей достал какой-то прибор, а тот возьми и засветись ярко-синим. От меня все сразу шарахнулись. Некоторые даже побежали прочь, а охранитель вытащил оружие – трубка такая, с рогами – и направил на меня. Тут я уже понял, что пора давать деру. Пять кварталов пробежал, прежде чем удалось оторваться. Меня несколько отрядов пытались поймать.

– Дела... – протянул Улин. – Неужто Свечкина маскировка на детей не действует?

– Да нет, – возразил я. – К нам ведь тоже ребенок подбегал. Он просто видел тебя низким, но все же похожим на местных. Скорее, дело именно в той девочке. Может, у нее что-то вроде способностей медиума.

– Кого? – переспросил Улин.

Все пятеро уставились на меня.

– В нашем мире есть люди, которые утверждают, будто способны видеть то, чего не замечают остальные. Духов, тонкие материи и прочее. Обычно им никто не верит. Я тоже не верил. Но, может, в этом мире такие действительно существуют.

– Возможно, – задумчиво произнесла Варлейн. – На своем пути я и не такое встречала. Значит так: дальше действуем еще осторожнее. Малыш, возможно дело в твоем браслете, так что тебе пока придется активировать мимикрию.

Мой друг поморщился. Мимикрия не была его даром – всего лишь особенностью расы. Но использовать ее он очень не любил. Такая маскировка требовала огромного количества энергии, и после нее Малышу приходилось очень много есть.

Мы быстро расплатились с хозяином кафе, собрали вещи в телегу и направились к гостинице. Малыш подгадал удобный момент, запрыгнул в повозку и буквально слился с поклажей. Если не присматриваться, заметить весьма крупного ящера было практически невозможно.

Пока мы шли, уже начинало темнеть. Еще не сумерки, но местное светило медленно уползало за горизонт. Жители спешили по домам, а на ночную смену выходили новые патрули. Мы как могли, старались их избегать и спустя добрый час, пройдя почти полгорода, добрались до той самой гостиницы.

Малыш с облегчением выдохнул, сбросил маскировку и выбрался из своего укрытия. Мы всей компанией вошли внутрь, а Шлин отправился в стойло, чтобы оставить там повозку.

Зал гостиницы оказался просторным. Здесь тоже были высокие потолки, украшенные деревянными светильниками с множеством маленьких огоньков. Однако на этом сходство с торговым представительством заканчивалось. Стены были выкрашены светло-синей краской, а кое-где штукатурка уже осыпалась, обнажая старую кладку. Резных рам на окнах не было, а верхние стекла, судя по всему, давно никто не мыл. Сквозь них внутрь проникал мягкий вечерний свет, в котором лениво кружилась пыль. Кресла и диванчики были самыми разными – будто их собирали по всему городу. Одни выглядели почти новыми, другие держались лишь благодаря аккуратно подбитым ножкам, залатанной обивке и тщательно отполированным подлокотникам. Несмотря на возраст мебели, в зале было чисто и по-своему уютно. Откуда-то из глубины здания доносился звон посуды и аромат готовящегося ужина, а за дальним столиком двое постояльцев вполголоса обсуждали что-то, время от времени негромко посмеиваясь. В углу стоял уже знакомый шкаф с ячейками для местных фонарей. Когда мы прошли мимо него, хозяйка слегка вздернула брови, но ничего не сказала.

– Добро пожаловать в “Ночной покой”, – лучезарно улыбаясь, прощебетала пожилая хозяйка гостиницы. – Мы вас ждали. Две комнаты, как и договаривались, уже готовы и полностью в вашем распоряжении. Они на втором этаже, справа. Ванная и уборная находятся в конце коридора. Кушать не желаете?

– Спасибо, мы уже поели, – Варлейн кивнула хозяйке, а затем перевела взгляд на Улина и выразительно посмотрела на мешочек с деньгами.

Тот недовольно цыкнул, но отсчитал нужную сумму и положил монеты на стойку.

– А я не откажусь от перекуса, – подал голос Малыш. – Мне бы чего-нибудь посытнее.

– Хорошо. Внучка как раз запекла нырика. Посидите немного, сейчас все принесут.

Она ловко сгребла монеты и поспешила в подсобку.

– Малыш, ты с Тосом и Улином в одной комнате. Мы с Маро и Шлином – в другой. Я пока отнесу вещи и доложу, что мы благополучно разместились.

Я уже знал, что у каждого командира есть способ связаться со Свистящим. Через него можно было получить новые указания, вызвать подмогу или, если ситуация станет совсем плохой, запросить эвакуацию.

Улин тоже решил подняться наверх, видимо, чтобы припрятать бутылки с выпивкой, а мы с Маро остались внизу составить компанию Малышу.

– Ну что, Тос, как тебе мирок?

Маро вольготно развалилась в кресле за столиком. Рядом тяжело плюхнулся мой друг, а я сел напротив

– Потрясающий! Все очень интересно. Никогда не думал, что меня занесет путешествовать по мирам. Я ведь даже по своему миру почти не ездил.

– Привыкай, друг, нам предстоит еще множество свершений! – неунывающий Малыш вздернул кулак, и довольно повел носом, учуяв запах еды.

В зал вошла молодая девушка. Она несла поднос с большой тарелкой от которой шел густой аромат тушеного мяса. Даже при том что я совсем недавно поел, рот так и норовил наполниться слюной.

– Девушка, а у вас не найдется каких-нибудь напитков? Только не крепких. – Поинтересовалась Маро.

– Могу предложить травяную настойку. Отец ее очень любит, говорит, помогает ему уснуть.

– Несите, и три бокала, пожалуйста.

Девушка изобразила знакомый жест руками и удалилась, а спустя минуту принесла слегка дымящийся кувшин и три чашки.

Напиток оказался очень похож на грог. Мне однажды довелось попробовать на одной вечеринке у друга. Неплохо конечно, но… не мой это напиток.

Вскоре к нам спустился Улин, осмотрелся и сел рядом.

– Не королевские покои, конечно, но бывало и хуже. Здесь хотя бы чисто. Окна немного узкие, но открываются свободно, если что пролезть можно. Хотя насчет Малыша не уверен.

– Не переживай. Если не пройду я, пройдет моя голова. Остальное потом.

– Ну-ка плесни и мне, – Улин отобрал у меня пустую чашку и протянул Малышу.

– Что-то Шлина не видно. – Я машинально посмотрел на дверь, затем перевел взгляд на окно.

– Да в комнате он уже. Выпендрежник. Телепортировался туда, когда я выходил. Заодно получил нагоняй от рогатой. – хмыкнул Улин.

Пока Малыш доедал свой второй ужин, между прочим заказав еще одну тарелку, за окном совсем стемнело. Вдруг входная дверь скрипнула. В зал вошли двое мужчин. В их руках мерцали те самые фонари. Окинув нас взглядом, они подошли к шкафу и положили их внутрь. Хозяйка словно только их и ждала – сразу появилась из подсобки. Перекинувшись с ней несколькими словами, мужчины устроились за столиком в дальнем углу, где вскоре перед ними появились такие же тарелки с ужином, как у Малыша. О чем они разговаривали, мы не слышали.

Еще через пару минут к нам спустилась рогатая... тьфу, Варлейн. Не дай бог однажды ляпнуть это при ней.

Она с укором посмотрела на кувшин, но ничего не сказала, а немного подумав, позвала хозяйку и попросила еще одну чашку.

– В общем, цель нашего визита находится в трех днях пути отсюда, в глубине леса. Почти до самого места ведет дорога – здесь нам повезло. Но последний участок придется подниматься в гору. По словам Проводника, там есть какие-то развалины на уступе почти отвесной скалы. Вот там и находится наш предмет. А что особенно приятно, на этот раз мы даже знаем, что ищем. Перстень.

– Отправимся завтра? – спросил я.

– Конечно. Незачем терять время. – Варлейн залпом осушила чашку и слегка поморщилась. – Пойдем сразу с утра после завтрака, так что это последний кувшин.

Улин тяжело вздохнул и, не говоря ни слова, долил себе полную чашку, пока еще было что доливать. Покончив с напитком он зевнул, а затем поплелся наверх в комнату. Недолго думая мы с Малышом последовали за ним.

Войдя в комнату, я увидел четыре аккуратно застеленные кровати. Возле каждой стоял простой деревянный табурет со светильником, а половину противоположной стены занимал массивный платяной шкаф. Запах старой мебели невольно заставил задуматься, насколько старой была сама гостиница. Может, ей даже больше ста лет.

На дальней кровати уже успел расположиться Улин, а мы с Малышом стали спорить кто займет вторую кровать у окна. В итоге решили бросить монетку и Малыш победил. Мне же ничего не оставалось как занять одну из свободных кроватей у входа.

Я дождался своей очереди и быстро умывшись в ванной комнате расположился на своем месте. Множество мыслей никак не хотели отпускать меня в объятия Морфея. А подумать было о чем. День выдался таким длинным, что казалось, прошла целая неделя с того момента, как поезд остановился на станции. Я так увлекся тем, что наконец попаду в новый мир, что совершенно забыл что это прежде всего миссия, а не туристическая поездка. Пока что я скорее учился, чем приносил реальную пользу, и даже простенькое начальное поручение понаблюдать за местными жителями, я, как мне кажется, провалил с треском. Завтра буду во все глаза наблюдать как ведут себя мои компаньоны. Надо набираться опыта. А еще мне не давала покоя какая-то мысль. Казалось, я упускаю какую-то очевидную мелочь, замеченную еще днем. Стоило почти ухватить ее за хвост, как мысль снова ускользала.

Малыш громко засопел, и это еще больше мешало мне уснуть. А еще, спустя несколько минут я услышал как за стенкой начали переговариваться, постояльцы другой комнаты. Да уж, стены тут тоньше чем я думал. Ковер бы повесили, что-ли.

А еще в голову постоянно лезли мысли о том самом перстне, что нам предстояло найти. Мне не терпелось наконец увидеть, ради чего Свистящий раз за разом отправляет своих людей в чужие миры.

Ну ничего, уже совсем скоро я это узнаю.

Глава 7

Утром нас ждал неприятный сюрприз.

Мы уже собрали вещи и спустились в зал гостиницы, чтобы перед отбытием хорошенько позавтракать. Пара столиков в зале уже была занята постояльцами, хотя только начинало светать. Они неторопливо ели и не обращали на нас внимания.

Хозяйка встретила нас привычной улыбкой, но сегодня та казалась какой-то натянутой. Она несколько раз оглянулась на входную дверь, едва не уронив миску и, вместо того чтобы пожелать приятного аппетита, поспешила обратно на кухню.

Мы спешно приступили к завтраку. Улин и Маро жаловались на недостаточно мягкие матрасы, остальные сосредоточенно ели кашу, а я старался подавить зевоту. Поспать удалось не так долго как требовал организм.

Вдруг в зал вошли шестеро человек в форме местной стражи. Они окинули зал взглядом, и двое из них направились к нам. По небольшим отличиям в одежде можно было предположить, что они старшие в команде. Остальные сели по парам за соседние столики.

Мы поняли, что происходит что-то неладное. Я много смотрел фильмов, где бравые полицейские проводили захват преступников. Вот и эти ребята действовали похоже.

– Кажется гостиницу окружили, – прошептал так, чтобы слышали только мы, Улин, глядя в окно.

В зале воцарилась полная тишина, благодаря которой с улицы хорошо слышалось пение утренних птиц.

– Доброе утро, уважаемые. Меня зовут капитан Джорган. – Начал один из них. – Нам поступила информация о гостях нашего города, что недавно прибыли поездом и заселились в данной гостинице.

Я немного нервно оглянулся по сторонам. Постояльцы отставили свой завтрак и смотрели прямо на нас, а хозяйки и ее помощников и след простыл.

– Здравствуйте, – Варлейн изобразила приветственный жест, и мы последовали ее примеру. – Да, мы только вчера приехали в Дартейн. А есть какие-то проблемы?

– Нет, нет, что вы. Я и мои помощники просто пришли поприветствовать гостей города.

Мы внимательно смотрели на капитана, нисколько не поверив его словам. И только Малыш, будто его это не касалось, продолжал уплетать свою порцию.

Немного понаблюдав за нами капитан продолжил:

– Вчера, во второй половине дня, в городе произошло необычное происшествие. Возможно, кто-нибудь из вас что-то видел?

Мы в рассинхрон покачали головами, а он тем временем продолжил:

– Был замечен неинициированный.

Я переглянулся с Малышом. Уже не его ли имеет в виду страж порядка.

Капитан слегка сощурил глаза, а парочки из его команды заерзали в креслах.

– Позвольте, но отсутствие у вас какой-либо реакции, меня обескураживает. Неужели вам не страшно?

– Мы повидали много чего в своих путешествиях и уже перестали бояться. – Дерзко ответил Шлин.

– Много путешествуете, значит. – Он почесал небритый подбородок. – И все же неинициированный в городе, да еще и днем… Позволите взглянуть на ваш Фонарь?

Капитан достал из кармана куртки некий прибор. Малыш незаметно пихнул меня в бок и прошептал.

– Готовься.

Улин тоже напрягся и сунул руку в карман.

Далее все произошло настолько быстро, что я практически не успел и глазом моргнуть.

Прибор засиял синим. С мест тут же вскочили остальные охранители и лже-постояльцы и начали нас окружать. В их руках быстро замелькали рогатые трубки.

Едва я успел схватить свой рюкзак, как пространство вокруг заволокло густым синим дымом. Зал потонул в звуках разлетающейся мебели и криках. В следующий момент кто-то резко схватил меня за плечо и дернул с такой силой, что выбило дух, а спустя секунду в глаза ударил луч света. В ушах звенело, но постепенно я стал различать голоса товарищей.

– А этого-то зачем? – Ворчал Улин.

– Да в твоем дыму черт разглядишь, кто где. Не знал где конкретно наш новичок, вот и схватил обоих. Надо было еще вчера инструктаж на такие ситуации провести, да уж больно гладко все шло, вот и забыл.

Голос принадлежал Шлину.

Наконец я более-менее пришел в себя и обнаружил всю нашу компанию в одном из переулков города. Перед Малышом распластался оглушенный напарник капитана.

– Что произошло? – выдавил я наконец.

– Произошла какая-то дрянь. – Маро была вне себя. – Я свою сумку там оставила!

– Не ты одна, – Малыш растерянно оглядывался по сторонам. – Этот капитанишка успел за нее схватиться. Пришлось выпустить. Благо там ничего особо ценного не было. Только припасы.

– Ладно, хватит шуметь! Надо убираться отсюда. – Рявкнула Варлейн и направилась вдоль домов.

Я впервые испытал на себе телепортацию Шлина. И надо сказать ощущения не из приятных.

Вся команды пребывала в некотором смятении и даже раздражении. Как всего за одну ночь нас умудрились найти? Неужели та добродушная старушка каким-то образом прознала, что мы не те за кого себя выдаем? Мысли вернулись к тому неприятному чувству чего-то упущенного, которые я испытал перед сном. Я начал перебирать в памяти вчерашний вечер.

Точно! Шкаф. Возможно для местных поставить туда свой фонарь – это своего рода ритуал, а мы просто прошли мимо.

– Как думаешь, кто такие эти неинициированные? – спросил я у Малыша.

– Так понятно кто. На кого штуковина капитанская синим засветит, тот и неинициированный. – постарался разрядить обстановку мой друг. Но, увидев что это не помогло, добавил – Да кто его знает… Выясним со временем.

Мы прошли с десяток кварталов, петляя между домами. Старались идти переулками и безлюдными улицами, в сторону противоположных городских ворот. И чем дальше мы уходили, тем больше был заметен контраст с тем районом где находилась гостиница. Эта часть города явно была для более бедных горожан. То и дело встречались группки подростков слоняющихся без дела и распивающих явно не газированную воду. Где-то пахло нечистотами, а проходя мимо каналов, можно было заметить как жители стирали одежду прямо в мутной воде.

– Что делать-то будем, Варлейн? – Маро окинула наш отряд взглядом. – На всех воротах наверняка уже все на ушах стоят.

Варлейн остановилась и достала из сумки бутыль с водой. Сделав глоток, она собралась и сказала:

– Ты права. Однако ворота не проблема – Шлин может перенести нас к опушке леса. Надо только забраться на здание повыше. Проблема в другом – дальше пешком мы далеко не уйдем. Нужны карта и транспорт. Мы, если вы не заметили, идем в сторону откуда прибыл Свистящий, а когда мы въезжали в город я немного запомнила местность. Вот только… Я думаю нам надо снова разделиться. Наша шестерка привлекает слишком много внимания.

– Тогда я займусь картой, – неожиданно для себя самого сказал я.

Все с удивлением посмотрели на меня, а я испытал некоторую неловкость. Немного собравшись я продолжил:

– Когда мы с Улином были в доме торгового представительства, я видел там на стене большую карту. На ней были отмечены маршруты торговых путей и ближайшие города. Думаю ее будет достаточно, чтобы добраться до места.

– А как ты ее собрался у них приобрести? – скептически спросила Варлейн.

Я достал из рюкзака свой смартфон и дал его девушке. Малыш широко заулыбался, он хорошо знал что умеет мое устройство.

– Он умеет делать изображения всего что я увижу.

Я забрал телефон, быстро сделал снимок первого что попалось на глаза и показал всем фотографию.

– Полезная вещица, – заметила Маро. – Жаль она одна такая маленькая. У Старьевщика есть что-то похожее, только раз в десять больше. С собой не потаскаешь.

– Хорошо. Тогда я пойду с тобой, – Варлейн перевела взгляд на Шлина. – Нам понадобятся твои способности. Перенесешь нас ближе к вокзальной площади.

Шлин скривил лицо и проворчал:

– Я вам что, извозчик?

– Да, – строго отрезала Варлейн, и Шлин прикусил язык.

Мы еще немного обсудили кто чем займется и решили, что Улин и Малыш попробуют найти транспорт. Повозку с животным на здание не затащишь, поэтому им нужно было договориться, чтобы ее доставили за стены города.

Маро и Шлин должны будут восполнить потерянные Малышом припасы. Место встречи обозначит Шлин воспользовавшись браслетом-маяком, как только все будет готово.

Стоило обозначить план действий, и ситуация перестала выглядеть безнадежной. Хотя, возможно, кроме меня так никто и не считал.

Через десять минут Шлин взял меня и Варлейн за плечи и спустя мгновение мы оказались в проулке недалеко от кафе, где вчера обедали.

– Ну все, дальше сами. – Проронил коренастый клубень и исчез.

Мы двинулись в сторону рынка. Вдруг Варлейн резко свернула за угол и потянула меня за собой. На противоположной стороне улицы появился патруль с теми самыми животными-ищейками. Они обошли здание и скрылись за следующим поворотом.

– Похоже, нас решили искать всерьез. – пробормотала напарница.

На пути нам еще несколько раз встречались группы стражников, кто с ищейками, кто без, но было ясно что просто гулять по городу стало опасно. Они подходили к прохожим и те повинуясь указаниям показывали служащим порядка свои фонари. Теперь я заметил, что все жители имели такой фонарь – либо на приделанным к поясу, либо держали его в сумке.

– Может эти фонари у них как паспорт? – спросил я Варлейн. – А шкафы в зданиях некая проверка?

– Возможно. У меня в сумке есть фонарь, но что-то мне подсказывает, что он им не подойдет

Проходя мимо небольшой компании мы услышали как они обсуждали последние новости.

– Что-то стражи сегодня много, – сказал один мужчина в длинной куртке.

– Ой, не говори. Мой брат, ну ты помнишь, он же в управлении работает. Так вот, он мне рассказал, что в городе видели целую группу неинициированных! – всплеснула руками низкорослая женщина с кривым носом. – Да еще и среди дня!

– Да, да, – присоединилась к разговору другая женщина. – Говорят они даже в гостиницу пробрались. Не иначе задумали наслать на наш город еще больше тьмы.

– Ну что вы выдумываете, враки это все. Неинициированных уже сто лет как никто не видел, а тут целая группа! Скорее всего простые преступники бегут от правительства.

– Нет же, их Искрой проверяли, и она синим светилась! – не унималась кривоносая.

– Да сломалась эта ваша Искра, вот и все. Не верю я в эти сказки. – Мужчина стоял на своем.

Мы отошли от спорящих и молча продолжили путь. Было о чем подумать. Новая информация только добавляла вопросов. Что такое эта инициация, и почему все так боятся тех кто ее не прошел. Не меньшей загадкой была Искра. Если она есть у каждого охранителя, то любая встреча с патрулем будет для нас роковой. А без Шлина удрать может уже и не получится.

Вот тебе и первое задание.

"Ничего сложного", говорили они.

Спустя двадцать минут блужданий мы добрались до рынка. Патрули были и тут, но в такой толпе затесаться было намного легче, и мы быстрым шагом добрались до дома торгового представительства.

– Давай, быстро. Сделал дело, и уносим ноги. – Дала напутствие Варлейн.

Я вошел первым, она сразу за мной.

Со вчерашнего дня ничего не изменилось, только народу было побольше. Я, сделав вид, что бываю тут каждый день, зашагал к противоположной стене, где между портретов бородатых мужчин висела огромная карта.

Не пройдя и десяти шагов ко мне навстречу вышел вчерашний знакомый. Элан, кажется. Он учтиво улыбнулся, но в следующий момент, похоже, узнав мое лицо слегка помрачнел. Тем не менее поприветствовал меня, как того требовали правила приличия.

– А, это вы. Как прошла торговля? – Спросил он, немного саркастическим тоном выделив последнее слово. – Удалось договориться с Овальдом?

– Да, все прошло удачно. Я собственно поэтому и заглянул к вам. Поблагодарить. – Слащаво пропел я.

Если бы видел себя со стороны покатился бы со смеху. Однако волнение накатывало, а уши начали предательски краснеть.

Тут мне на помощь пришла Варлейн. Она подошла и как бы невзначай спросила:

– Здравствуйте, не подскажите где я могу найти хорошего мебельщика? Я обошла уже все лавки, но никак не могу подобрать чего-либо путного.

Элан тут же потерял ко мне интерес, а я, воспользовавшись предоставленной возможностью, подошел к карте. Достав телефон и стараясь не привлекать внимания, я сделал, то зачем пришел – быстро навел камеру и нажал на кнопку. Правда, я не учел одну мелочь. Вспышка на телефоне вызвала небольшой переполох. Многие начали удивленно озираться по сторонам, а я, не теряя времени, бочком попятился к выходу.

Мой первый успех! Я чуть ли не бегом вылетел из здания и подошел к ближайшей лавке. Через пару минут из него вышла и моя спутница.

Мы нырнули между рядов рынка и я спросил у Варлейн, что мы будем делать дальше.

– Надо пробираться обратно к выходу из города. Туда топать несколько туров. За это время Шлин, надеюсь, подаст сигнал.

– Жаль я не взял пару монет у Улина, есть уже хочется, а позавтракать как следует я так и не успел. Придется перебиваться чем-то из запасов.

Когда мы проходили мимо лавки со свежей выпечкой, у меня предательски засосало под ложечкой.

– Не торопись.

Варлейн пропустила меня вперед, и ненадолго отстала. А когда она вновь поравнялась со мной, протянула мне свежую булку и синий фрукт. Такой же фрукт она уже наполовину умяла.

– У тебя есть деньги? – поинтересовался я и с благодарностью взял еду.

– Нет. – последовал короткий ответ и едва заметная улыбка.

Да уж. Работа Свистков требует очень разнообразных умений. Ловкость рук одно из них. Хотя меня и не прельщает такого рода деятельность, но голод берет свое. Пришлось заткнуть совесть и съесть то что дали.

Дорога назад к кварталу, где мы расстались с остальными членами отряда заняла приличных два часа. На одной из улиц нам пришлось свернуть в подворотню и довольно долго отсиживаться. Тот район прочесывало по меньшей мере три патруля, и нам никак не удавалось найти окошко чтобы прошмыгнуть на соседнюю улицу. В итоге мы вышли с другой стороны и поспешили в противоположную сторону.

Из-за этого пришлось сделать большой крюк.

Зато мы прошли через удивительно живописный парк. Здесь патрулей оказалось меньше. Дорожки в нем были вымощены красивой каменной мозаикой. На пути нам встречались памятники всевозможным личностям. А в центре находился сложнейшей архитектуры фонтан.

Фонтан был многоярусный и на каждом уровне изображались различные сцены. На самой верхушке, на высоком троне восседал человек, а рядом с ним в полуприседе были изображены то ли солдаты, то ли гвардия. Все они как один изображали некий жест, слегка отличающийся от того что использовался для приветствия.

На следующем ярусе были ремесленники и строители. Они мастерили различные устройства и конструкции. Еще ниже шли торговцы, фермеры и простой люд. А в основании, словно прессом были придавлены какие-то монстры, напоминающие зубастые кляксы.

Я не удержался и сфотографировал фонтан на память. Варлейн на это лишь хмыкнула.

– Покажешь потом Всезнайке, для отчета.

Пройдя парк насквозь, мы вышли к реке. Она была не очень широкой, но воды были темного, почти черного цвета. Наверняка там было очень глубоко. Через реку было построено множество мостов, и мы быстро перешли на другой берег.

Казалось, что река отделяла те самые бедные кварталы от остального города. Здания в этой части города были в основном одноэтажные. Кое-где виднелись длинные, без окон, постройки. Возможно склады. А может и бараки. Вокруг было достаточно много жителей и на рабочих они мало походили.

За время что мы шли, мы практически не разговаривали. Только если Варлейн или я замечали что-нибудь, что представляло угрозу. Наша предводительница, как я заметил, вообще не отличалась общительностью. Интересно она всегда такая, или это только на заданиях, когда требовалась максимальная концентрация.

От товарищей пока никаких вестей не было и мы решили найти неприметное местечко, чтобы передохнуть.

Когда мы заглянули в один проулок дорогу нам преградил один неблагоприятного вида паренек. Он был одет достаточно легко: короткая куртка, штаны почти в обтяжку, а обувь походила больше на обмотки, чем на нормальные ботинки. Варлейн подобралась, а я попятился назад. Сзади в проулок уже зашло еще трое в похожих одеждах. Ну вот, нарвались на свою беду на местную банду.

– Если решили нас ограбить, вы выбрали плохую жертву. Денег у нас нет, да и ничего ценного тоже.

Паренек широко улыбнулся и выставил руки в приветственном жесте. Однако жест был каким-то вялым, словно не “здравствуйте”, а “привет”.

– Ну что же вы так сразу. Ограбить… – театрально прижал руки к груди парень. – Мы всего лишь хотели поговорить. Может дорогу спросить. А может… узнать, не вас ли так усердно ищет весь орден правопорядка.

– Ты нас с кем-то перепутал. – Варлейн сняла со спины сумку и распахнула ворот.

– Но, но, но – резво отпрыгнул бандит. – Не стоит резких движений.

Парочка бандитов сзади подобралась еще ближе. А их предводитель слащаво продолжил:

– Мы действительно не желаем вам зла. Просто хотели познакомиться поближе. Точнее мой босс хотел. А я очень не люблю его расстраивать. Поэтому если вас не затруднит пройти с нами, вы сэкономите как минимум четыре жизни.

Он сказал четыре? Почему четыре? Неужели наши товарищи попали в лапы этих мордоворотов? Какого черта вообще здесь происходит?

Я оглянулся на Варлейн, в поисках ответа, но она продолжала молчаливо изучать бандита.

– Я могу положить всех вас в считанные минуты. Так что советую вам убираться с нашего пути.

Паренек вмиг стал серьезным и уже без пафоса произнес:

– Ваши друзья тоже так говорили, и тем не менее они уже у нас в гостях. Так что я все же советую пройти с нами. Боссу вы чем-то стали очень интересны, раз он созвал все пачки на вашу поимку. Не переживайте, от разговоров еще никто не умирал.

А затем широко улыбнулся.

– Разве что после.

Варлейн едва заметно нахмурилась, недолго подумала, а затем кивнула. Мне ничего не оставалось как просто последовать за напарницей.

Боец из меня никакой, а оружие мне, как младшему было не положено. Я не сомневался в словах Варлейн, и она наверняка могла бы дать бой, но, видимо, взвесив все “за” и “против” она решила, что раз на нас не нападают, значит действительно хотят просто поговорить. Однако о чем нам разговаривать с местными криминальными личностями? Не хотят же они нас сдать властям? Или именно этого они и добиваются?

– Вот и отлично. Парни, возьмите у наших гостей сумки. Они полгорода их пронесли, наверняка очень устали.

Двое верзил бесцеремонно выхватили у меня и Варлейн сумки и водрузили себе на спины. Один из них пихнул меня сзади и мы побрели за их главным.

Нас вели через уже знакомые кварталы вдоль реки. По пути нам встречались прохожие, но завидев нас у них тут же находились дела поважнее на другой стороне улицы. Некоторые заскакивали внутрь зданий. Бывали и те кто робко приветствовал щеголявшего впереди паренька, а тот их будто не замечал.

Я думал нас приведут в какие-нибудь катакомбы или подземный город, где ошивается вся криминальная братия, однако целью нашего пути оказалась обычная бумажная фабрика.

Фабрика оказалась куда больше, чем казалось снаружи. За неприметными воротами скрывался настоящий город из длинных кирпичных корпусов, соединенных переходами и внутренними двориками. Откуда-то сверху тянулись толстые трубы, между зданиями лениво клубился пар, а в воздухе стоял тяжелый запах сырой древесины и горячей влаги.

Стоило нам войти, как нас почти сразу прижало к стене широкое деревянное тележное шасси. Несколько рабочих торопливо катили его по каменному полу, не сильно заботясь о безопасности окружающих. Телега была доверху нагружена связками тонких бревен, аккуратно очищенных от коры. За первой следовала вторая, затем третья. Древесина прибывала сюда непрерывным потоком.

Наш проводник уверенно свернул в боковой проход, где стало немного тише. Сквозь распахнутые ворота соседнего цеха удалось разглядеть огромные открытые чаны. Над ними поднимался густой пар, а несколько человек длинными деревянными шестами медленно размешивали сероватую массу. Разглядеть подробности не удалось – нас уже поторапливали дальше, – но влажный жар ударил в лицо так сильно, словно мы подошли к бане.

Мы поднялись по металлической лестнице на второй уровень. Отсюда открывался вид сразу на несколько помещений. В одном рабочие перекладывали длинные светлые полотна с одного вала на другой. В другом несколько женщин внимательно осматривали уже готовые листы, откладывая часть в сторону. Они работали настолько быстро, что их руки казались размытыми.

Чем глубже мы заходили, тем сильнее менялся шум. Если у входа слышался лишь гул множества машин, то теперь можно было различить отдельные звуки. Где-то громко выпускали пар, совсем рядом поскрипывали огромные деревянные шестерни, за стеной мерно постукивал какой-то механизм, а высоко над головой непрерывно вращались десятки валов. Фабрика жила собственной жизнью, не обращая внимания на людей, лишь позволяя им время от времени вмешиваться в ее бесконечную работу.

Иногда приходилось прижиматься к стене, пропуская рабочих. Никто не останавливался и не обращал на нас внимания. Лишь изредка кто-то из работников здоровался с нашими конвоирами.

Мы прошли еще через пару корпусов, и оказались на огромном складе, где до самого потолка возвышались ровные ряды перевязанных коробок. В конце склада находилась пристройка, в которую нас и привели.

Стоило нам войти, как поведение паренька сменилось. С задиристого кошака он стал походить на притихшего кролика. Похоже что мы добрались до его начальника.

– Босс, можно?

– А это ты, Стон. А это должно быть друзья наших гостей. – Он не спрашивал, а утверждал, будто знает всех в этом городе и наши новые лица не оставляли никаких иных вариантов.

Когда я представлял себе босса мафии, я всегда думал, что это должен быть солидный дядечка в костюме и с сигарой в зубах. Все же “Крестный отец” в свое время оставил отпечаток на моем восприятии. Да и другие произведения частенько основывались на таком образе.

На деле же перед нами стоял коренастый мужичок в рабочей одежде. Мы таких десятки видели, пока шли через фабрику. Его густые усы слегка тронула седина, но выглядел он еще молодо. Если бы дело происходило в моем мире, дал бы ему лет сорок. Его ладони покрывали плотные мозоли. Было видно, что руками он работает не реже своих подчиненных.

– Рад встрече, – сказал он, прищурив один глаз. – Однако я сейчас немного занят. Поговорим чуть позже. А вы пока отправляйтесь к друзьям. Они будут рады вас видеть.

Он посмотрел на паренька со смешным именем Стон и качнул головой куда-то в сторону.

– Пойдем, – сказал тот и потянул нас в сторону двери.

– А наши вещи? – заметив, что остальные верзилы остались позади спросил я.

– Полежат пока на складе, ничего с ними не случится. Давай топай.

Мы прошли в соседний корпус и спустились в подвальные помещения. Вдоль подвала тянулся длинный коридор с множеством дверей по обеим сторонам. Из-за них то и дело доносились самые разные звуки: приглушенные голоса, смех, чей-то плач, иногда громкие визги. Я невольно решил, что именно здесь держат пленников.

Проходя мимо одной из приоткрытых дверей, я машинально заглянул внутрь... и замер.

В комнате играли дети. Их было много, самого разного возраста. Одни возились с деревянными игрушками, другие что-то рисовали прямо на полу. В углу за столом, подперев голову рукой, дремала уставшая женщина.

Вот уж чего я точно не ожидал увидеть в логове местной банды, так это детскую комнату. Варлейн, судя по реакции тоже.

Пройдя еще пару комнат, перед нами возникла толстая дверь. Рядом скучал один бандит, но завидев нас встрепенулся. Паренек приказал ему открыть дверь, и тот без вопросов подчинился. А затем нас втолкнули внутрь.

– Как босс освободится я приду. А пока, развлекайтесь.

Стоило двери захлопнуться, как к нам тут же бросились Малыш и Улин. Выглядели они слегка помятыми, но ничего серьезного заметно не было. Варлейн быстро окинула обоих взглядом, убедилась, что серьезных ран нет, и только после этого облегченно вздохнула.

– И как вас угораздило угодить в лапы местной банды?

Улин тут же разразился такой тирадой, что даже мой переводчик начал запинаться. Из всего потока брани я понял главное: этот мир оказался куда сложнее, чем выглядел на первый взгляд. Всему виной были те самые рогатые трубки, которые мы видели у стражи. Каким-то образом они полностью парализовали тело. Дальше Улин и Малыш принялись спорить: один уверял, что внутри находится парализующий яд, другой доказывал, что это что-то вроде нашего электрошокера. Однако Варлейн быстро оборвала спор.

– С вами все ясно. От Шлина и Маро по-прежнему нет вестей. Их тоже схватили?

– Да вроде нет. По крайней мере эти мордовороты ничего такого не говорили. Да и сцапали нас почти сразу после того, как мы разошлись. Мы и пары кварталов пройти не успели.

– Они хоть сказали, чего хотят? – Я по-прежнему не понимал, зачем местной банде понадобилась группа путешественников, да еще и тех, кого называют неинициированными. Обычные горожане от одного упоминания шарахаются. А тут...

– Ничего не объяснили. Приволокли сюда, велели ждать. Один раз только заходила какая-то женщина, принесла поесть. Но, похоже, она здесь просто прислуживает. Даже разговаривать с нами не стала.

Выходит, они и сами толком ничего не знали. Дела...

Будь здесь Шлин, мы бы уже давно выбрались. Каким бы вредным ни был мой «приятель», сейчас его помощь пришлась бы очень кстати.

– Ладно, – сказала Варлейн, оглядывая помещение. – По крайней мере нас не бросили в клетку. Возможно, они действительно хотят просто поговорить.

Только теперь я как следует осмотрел место, куда нас привели. Больше всего оно напоминало небольшую двухкомнатную квартиру с объединенной кухней и гостиной. Даже отдельный санузел имелся. В центре комнаты стоял большой деревянный стол со стульями, а вдоль стены расположилась длинная софа. Точнее, когда-то это была полноценная софа, но ножки у нее давно отсутствовали, поэтому сидеть приходилось почти на полу. Рядом стоял невысокий шкафчик с десятком потрепанных книг. У противоположной стены разместилась небольшая печь, в которой тихо потрескивали дрова, отчего в комнате было даже немного жарко.

Если бы не запертая дверь, я бы решил, что нас поселили в дешевой съемной квартире.

Ожидание – пожалуй, самое тяжелое испытание, которое только можно придумать. Ожидание оценки на экзамене. Ожидание диагноза врача. Ожидание решения, от которого зависит твоя судьба. Именно в такие моменты воображение начинает работать против тебя, рисуя один исход хуже другого.

Сколько прошло времени, мы не знали. Смартфон остался в сумке, а окон здесь не было, так что определить, наступил ли уже вечер, не представлялось возможным.

Каждый коротал это время по-своему. Улин устроился возле шкафа и листал книги, время от времени хмыкая себе под нос. Малыш после долгих метаний по комнате растянулся на кровати и незаметно для самого себя задремал. Мы же с Варлейн вполголоса перебирали возможные варианты.

Самым разумным было бы подать сигнал Шлину. Но даже если они с Маро доберутся до фабрики, незаметно проникнуть внутрь, минуя бандитов, было бы почти невозможно.

Наконец дверь тихо скрипнула.

В проеме показался Стон.

– Пойдемте. Босс готов с вами разговаривать.

Глава 8

Глава 8

– Для начала давайте познакомимся. Меня зовут Даск. – сказал тот самый мужчина, которого Стон называл боссом. Он выжидающе посмотрел на нашу группу.

Мы не спешили с ответом, и тогда он продолжил:

– Да бросьте. Не стоит проявлять невежливость у меня в гостях.

– В гостях ли? – язвительно бросил Улин. – Нас оглушили, приволокли неизвестно куда, а теперь про вежливость заливаете.

– Ну, это не мои парни напали первыми. Можно было обойтись без всего этого, если бы вы поступили так же, как ваши друзья.

Он перевел взгляд на нас с Варлейн. Та внимательно посмотрела мужчине прямо в глаза, словно что-то для себя решая, а затем произнесла:

– Меня зовут Варлейн. А это Тос, Улин и Малыш.

– Хмм… Необычные имена. То что вы не из этих мест, становится понятно сразу, однако мы к этому еще вернемся.

Судя по всему, это был кабинет Даска. Небольшое помещение: у одной стены располагался рабочий стол, заваленный бумагами. Прямо за ним находилось окно с крепкими решетками. Справа возвышался шкаф для документов, а у противоположной стены стоял небольшой диван.

В кабинете, кроме нас и Даска, больше никого не было, но я не сомневался, что за дверью дежурят его люди.

Даск уселся в свое кресло и указал на стулья перед столом. Мы сели, а Малыш, будто его это приглашение не касалось, с самым невозмутимым видом устроился на диване.

– Вам наверняка интересно зачем вы здесь?

Он выдержал небольшую паузу, после чего заговорил вновь.

– Видите ли, сегодня, один мой хороший знакомый из ордена правопорядка рассказал мне занимательную историю. В городе объявилась группа очень подозрительных личностей. У них при себе не было фонарей и хозяйка гостиницы очень переживала, что к ней заселились преступники. А днем ранее заметили неинициированого. Каково же было удивление моего друга, когда и на этих постояльцев Искра отреагировала синевой.

Мы слушали, не перебивая. Я вновь услышал знакомый термин, но не рискнул задавать вопросы. Даск тем временем продолжал свой рассказ.

– Должен признаться это меня сильно встревожило и поначалу я даже не поверил, учитывая тот факт, что тот был жив. Хотя то, что он рассказал далее походило на еще больший бред. Он клялся всем, чем только мог, что в одно мгновение из гостиницы на окраине города переместился в совершенно другое место, в паре десятков кварталов оттуда. И все вы – вместе с ним.

Он внимательно изучал наши лица. И хотя мы старались ничем себя не выдать, Даск удовлетворенно ухмыльнулся.

– И вот я решил рискнуть и отправил своих помощников понаблюдать за вами, а если удастся – привести ко мне. Тогда же и подтвердились слова моего знакомого – вы вновь проделали трюк с исчезновением. И вот мы плавно подходим к тому, зачем вы здесь. Мне очень интересно, как вы это делаете. Правда, я немного переживал, что вы сбежите так же, как сбежали от стражников. Однако вы здесь, а это говорит о том, что артефакт остался у ваших товарищей. Ну как? Увоекательные рассказ, не правда ли?

Так вот оно что. Он думает, что мы используем какое то устройство.

– Может все-таки скажете кто вы такие? И откуда у вас такие технологии?

– Так ты же сам только что сказал – мы неинициированные. – ответила Варлейн.

Даск переменился в лице и со злостью выпалил:

– Никакие вы не неиницированные. Я прекрасно знаю как они выглядят и действуют. Полжизни провел в рядах гвардии короля истребляя этих ублюдков. Мой сын погиб от их рук!

Он вскочил с кресла и подошел к окну. На его шее пульсировала вена, а костяшки сжатых в кулаки пальцев побелели . Спустя несколько десятков секунд он немного успокоился, повернулся к нам и произнес:

– Я повторяю вопрос – кто вы? И как лишись фонарей?

Улин хотел было что-то сказать, но Варлейн положила руку на его плечо и ответила первой.

– А какой нам интерес тебе что-либо рассказывать?

– Какой интерес? Да хотя бы такой, чтобы остаться в живых. Взгляните в окно. Наступает ночь, и нам ничего не мешает просто вышвырнуть вас за порог. Тени вас сожрут, даже десяти шагов сделать не успеете.

Я не удержался и ляпнул:

– Чего? Какие тени?

Даск округлил глаза так, будто я сморозил такую глупость, каких он не слышал никогда в жизни.

– О как. А вот это уже интересно.

– Ну не местные мы. Что у вас тут происходит, мы и знать не знаем. – Улин попытался хоть немного сгладить ситуацию.

Даск коротко усмехнулся.

– То, что вы не местные, и дураку понятно. Вот только где это такие места на Мальтаке, в которых по ночам не бродят тени? Вы будто с другой планеты.

Эх, знал бы ты, дядя, насколько недалек от истины.

Даск еще несколько секунд не сводил с нас глаз. Было видно, что слова Улина только сильнее его озадачили. Он словно пытался собрать воедино все, что успел узнать за сегодняшний день, и найти хоть какое-то разумное объяснение происходящему. Несколько раз его взгляд задерживался то на Варлейн, то на мне, будто он надеялся заметить что-то, чего раньше не видел.

Наконец он медленно выдохнул и покачал головой.

– Нет... Как-то это не сходится. Я что-то упускаю.

Он вновь сел в кресло и сцепил пальцы в замок.

– Впрочем, пока что это не имеет значения.

Он посмотрел прямо на Варлейн.

– Давайте так. Мне, если честно, плевать, кто вы и откуда. Меня интересует только одно – как вы скачете между кварталами.

Варлейн даже не изменилась в лице.

– Боюсь, мы не сможем тебе ничем помочь.

Даск ничего не ответил. Он лишь медленно пожевал губами, закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. В кабинете воцарилась такая тишина, что я отчетливо услышал, как за окном переговаривались работники фабрики. Прошла минута. Затем еще одна. Я уже подумал, не уснул ли он.

Наконец Даск открыл глаза. На его лице медленно расплылась улыбка.

– Так значит, о тенях вы действительно ничего не знаете.

Он посмотрел сначала на Варлейн, затем на Улина, будто проверяя, не ошибся ли в своих выводах.

– Получается, и те двое тоже ничего не знают.

Улыбка стала шире.

– Это же все сильно упрощает.

Он поднялся с кресла и неспешно подошел к окну.

– Достаточно просто подождать.

Он выглянул наружу, словно любуясь наступающими сумерками.

– Утром мои люди найдут тела ваших друзей. Заберут артефакт и принесут его мне.

Он обернулся.

– Вот и все.

Никто не произнес ни слова.

– Как считаете? Неплохой план?

– Вот дерьмо... – тихо процедил Улин.

Малыш беспокойно заерзал на диване. Он то и дело поглядывал на дверь, потом на Варлейн, словно ждал, что она сейчас что-нибудь придумает. Но даже она молчала.

Впервые с момента нашего знакомства я увидел на ее лице неуверенность. Она почти не читалась – лишь на мгновение взгляд стал тяжелее, а пальцы теребили артефактные браслеты. Если бы я не смотрел прямо на нее, то, наверное, ничего бы и не заметил.

Я лихорадочно перебирал варианты. Да не может такого быть. Они ведь опытнейшие свистки. Наверняка уже попадали в подобные ситуации. Должен же существовать какой-то выход.

Другая гостиница.

Другой квартал.

Любой пустой дом.

Да что угодно.

– Вы думаете они будут ночевать на улице? Гостиниц много.. – наконец сказал я. – Не будут же стражники проверять каждый дом.

Даск с безразличием посмотрел на меня.

– Возможно. – ответил он после короткой паузы. – Подождем еще одну ночь. Потом еще одну. Будем ждать столько, сколько потребуется. Рано или поздно они ошибутся. Все ошибаются.

Он сделал несколько шагов к столу и оперся на него ладонями.

– Вот только зачем доводить до этого?

Его голос вновь стал спокойным, почти дружелюбным.

– Просто приведите их сюда. Клянусь мы не причиним вреда ни вам, ни вашим друзьям. А дальше мы уже сможем спокойно обсудить дела. И поверьте, это будет не менее выгодно вам, чем мне.

Варлейн молчала еще около минуты, затем взяла себя в руки и наконец заговорила:

– Хорошо. У нас есть способ связаться с друзьями. Но у меня есть условие. Как ты уже заметил, нам мало что известно о тенях, фонарях и прочей чертовщине, которая у вас здесь творится. Нам нужна информация.

Даск хлопнул в ладоши и вернулся в кресло.

– Вот это уже другой разговор. Информация, значит. Что ж, как по мне, достойная цена.

Он достал из ящика стола колокольчик и позвонил. В дверь тут же вошел один из дежуривших за ней парней, крепкий и широкоплечий.

– Марл, скажи Аские, чтобы подала ужин для меня и моих гостей. Пусть несет прямо сюда.

Тот кивнул и вышел. Спустя несколько минут нам принесли тарелки с сытной похлебкой.

– Ешьте, не стесняйтесь. У нас столовая готовит не хуже, чем в ресторанах.

Когда аромат еды достиг моего носа, я вдруг понял, насколько голоден, и сдерживаться не стал. Варлейн, Малыш и Улин тоже взяли тарелки и приступили к еде.

Некоторое время в кабинете слышался лишь стук ложек о посуду. Даск закончил первым, отставил пустую тарелку и посмотрел на Варлейн.

– Ну что, зовите своих товарищей. А я пока начну рассказывать то, что вас интересует. Хм... С чего бы начать?

Варлейн немного помедлила, но спустя секунду я почувствовал на себе действие Свечкиного артефакта. Ощущение было странным, словно что-то незримое потянуло меня в ее сторону. Даже с закрытыми глазами я смог бы определить, где сейчас находится Варлейн.

Она тем временем спросила:

– Начни с самого начала. Что это за тени и почему они так опасны? Представь, что мы, как ты выразился, с другой планеты.

Даск внимательно посмотрел на нас, словно проверяя реакцию на эти слова. Похоже, они подтвердили одну из его догадок.

– Тени... Да. Что это такое, толком никто не знает. Даже неинициированные, которые им поклоняются, думаю, не в курсе. Но существовали они не всегда. Все началось около семисот циклов назад. Тени стали появляться по ночам и пожирать всех, кто оказывался под открытым небом.

– Под открытым небом? – переспросил я. – То есть в дома они не проникают?

– Не все так просто, парень. Они не проникают только в жилые помещения. Если дом заброшен или это просто какой-нибудь склад, они настигнут тебя и там.

Интересно получается. Я и сам всегда чувствовал, приходя к кому-нибудь в гости, что чужой дом или квартира обладают какой-то особой энергетикой, совсем не такой, как у меня дома. А вот в квартире покойного дяди я ощущал лишь пустоту.

– Со временем люди поняли, как действуют тени, и по ночам уже никто носа на улицу не высовывал. Бывали, конечно, случаи, когда кто-то не успевал добраться домой или по пьяни выходил наружу, но постепенно люди стали осторожнее. Правда, путешествовать между городами оказалось практически невозможно. Приходилось строить дома вдоль трактов на расстоянии половины дневного пути и селить туда людей. Мало кто был рад такой жизни.

Он сделал паузу, давая нам переварить услышанное.

– И что, никто не пытался с ними сражаться? – спросила Варлейн.

– Пытались, да только их ничто не берет. И огнем пробовали, и мечом. А спустя двести циклов один умник изобрел артефакт, который не позволял тварям приблизиться к человеку. Фонарь. Как уж он до этого додумался, я не знаю, но такой фонарь запечатывает в себе частичку жизненной энергии своего владельца. По крайней мере один мой знакомый так говорил.

Это он про душу, что ли?

– И вот тогда народ почувствовал себя немного безопаснее. Вновь стала возможна торговля, города начали развиваться, появлялись новые поселения, а люди вспомнили о своем главном пороке. О жадности. Один из тогдашних королей решил, что будет сам определять, кому следует давать фонарь, а кому нет. За десять циклов он разделил общество на бедных и богатых.

– Дай угадаю: неинициированные – это те самые бедные? – в своей обычной манере спросил Улин.

– Тогда их так и называли, но сейчас этим словом обозначают совсем других. Мы еще к ним вернемся. Вы лучше скажите, когда собираетесь связываться с друзьями. А то я тут распинаюсь, целую лекцию читаю, а взамен ничего не получаю.

Он скрестил руки на груди, прерывая рассказ, и уставился на Варлейн.

– Не переживай, – сказала она. – Сообщение они уже получили. Продолжай.

И спустя мгновение добавила:

– Пожалуйста.

Даск покачал головой, но все же продолжил:

– В общем, короли менялись, а народ все больше уставал терпеть несправедливость. Наконец, семьдесят три цикла назад, власть захватила нынешняя династия. Они подняли кровавое восстание и после победы изменили порядок вещей. С тех пор инициацию проходят все. Вот только...

Он ненадолго замолчал, погрузившись в свои мысли.

– Сын старого короля решил, что в королевстве развелось слишком много преступности. Он ввел закон, по которому любого провинившегося лишали фонаря.

«Неплохое решение, – подумал я. – Преступил закон – успевай добраться домой засветло».

Судя по всему, мои друзья подумали о том же.

– И ты считаешь это несправедливым? – спросил до этого молчавший Малыш.

Даск тяжело вздохнул, перевел взгляд на моего товарища и ответил:

– Да нет. Вполне справедливым. Если бы только некоторые судьи в этом паршивом городишке не выносили такие приговоры всем подряд. Даже за мелкие проступки.

Тут меня осенило.

– Так вот зачем тебе наш способ перемещаться. Ты хочешь с нашей помощью вернуть отобранные фонари!

Даск посмотрел на меня и широко улыбнулся.

– А ты соображаешь. Но нет, старые фонари уже не вернуть. Их уничтожают прямо при вынесении приговора. Мне нужен артефакт, которым проводят инициацию. С его помощью я смогу дать новые фонари многим моим ребятам. Теперь понимаете, что вам это тоже выгодно?

А ведь и правда, нам это может быть на руку. До тех развалин добираться не один день, а без фонарей путешествовать по этому миру будет непросто. Если этот Даск не обманет, конечно. Осталось только понять, каким образом нам достать артефакт.

В кабинете на некоторое время повисла тишина. Я подошел к Малышу и тихо спросил:

– Что думаешь обо всем этом?

Малыш почесал подбородок.

– Этот мир оказался не таким уж и простым, – озвучил он очевидную мысль. – Да и эти бандиты, похоже, не такие уж и негодяи. Думаю, они пытаются своими силами хоть как-то помогать обездоленным, раз уж местная власть лютует.

– А что насчет самого артефакта? Думаешь, Варлейн согласится ему помочь?

Малыш улыбнулся и перевел взгляд на нашу предводительницу.

– Поверь мне, Варлейн думает о том же, о чем и мы. Однако... – он заговорил еще тише. – Сильно сомневаюсь, что она действительно отдаст артефакт Даску. Мы не должны вмешиваться в дела, которые нас не касаются. Скорее всего, получим то, что нам нужно, и свалим от них при первой возможности.

Я не испытывал никакой симпатии ни к Даску, ни к его людям. Однако все равно ощутил легкий укол несправедливости. Из головы не выходили те дети, мирно игравшие в подвале. Может, среди них были дети тех, кого лишили фонарей? Тех, кто однажды не успел добраться домой до темноты?

Тем временем Варлейн и Улин продолжали выпытывать информацию у Даска.

– И как ты собираешься украсть этот артефакт? – спросила Варлейн. – Ночью мы без фонарей далеко не уйдем, а днем просто не войдем ни в одно государственное здание. Любая проверка покажет, что мы не проходили инициацию.

Даск хитро прищурился.

– План мы с моими ребятами продумаем, не волнуйся. Да и повторю еще раз: не похожи вы на неинициированных. По крайней мере на тех, кого все боятся.

– Да кто они вообще такие? – тут же вмешался Улин.

– Неинициированные-то? – Даск откинулся на спинку кресла. – Началось все с того же ученого, который изобрел фонари. Под конец жизни он немного спятил. Все ему эти тени покоя не давали. Он был уверен, что их можно как-то обуздать.

– И решил ставить опыты на людях? – спросил я.

– Не сразу. Сначала он много лет их изучал. Потом вместе со своими учениками создал еще один артефакт. Работал он примерно по тому же принципу, что и фонарь, – с жизненной энергией человека. Я в таких вещах мало что понимаю, но один мой товарищ в молодости изучал его труды.

Даск ненадолго замолчал. Его взгляд стал отсутствующим, словно он вспомнил что-то далекое.

– Артефакт оставлял какую-то отметку на энергетическом теле человека. Тени переставали его трогать. По крайней мере так все должно было работать.

– Должно было? – переспросила Варлейн.

– Первые опыты закончились плохо. Артефакт не работал. Ученый потерял немало своих последователей, прежде чем понял, в чем ошибся.

– И в чем же?

– В фонарях. Оказалось, что эта отметка действует только на тех, кто никогда не проходил инициацию и не создавал собственный фонарь.

Улин нахмурился.

– Погоди. То есть их называют неинициированными просто потому, что они действительно никогда не проходили инициацию?

– Изначально – да. Только сейчас это слово означает куда больше.

Даск сделал небольшую паузу.

– Сам ученый умер незадолго до появления первого настоящего неинициированного. Его дело продолжил один из учеников. Как выяснилось позже, тот происходил из побочной ветви тогдашней правящей династии.

– Дай угадаю, – усмехнулся Улин. – Захотелось корону?

– Похоже на то. Только для начала ему понадобилась армия, которой не страшны тени. И он в тайне от всех ее создавал.

Варлейн, до этого спокойно слушавшая Даска, чуть подалась вперед.

– Ты сказал, что тени просто не трогали их.

– Поначалу так и было.

– А потом?

Даск помрачнел.

– Потом произошло что-то еще. Что именно – никто толком не знает. Может, они изменили артефакт. Может, слишком долго находились среди теней. А может, тени сами что-то с ними сделали. Но со временем первые неинициированные научились ими управлять.

– Управлять как? – спросил Малыш.

– Направлять. Натравливать на людей. Иногда даже заставлять отступать. По крайней мере так рассказывали те, кому удалось пережить встречи с ними.

Вот теперь становилось понятно, почему Даск так вспылил, когда Варлейн назвала нас неинициированными.

– Только вместе с этим они начали сходить с ума, – продолжил он. – Сначала один, потом другой. Они говорили, что слышат тени. Что те разговаривают с ними, открывают какую-то истину и дают им высшую цель.

– Какую еще цель? – спросил я.

– А вот этого никто не знает. На любые вопросы они отвечали примерно одинаково: остальные все равно не поймут. Со временем они и вовсе начали поклоняться теням.

– И после этого кто-то продолжал создавать новых? – не выдержал я.

Даск покачал головой.

– Нет. Как только стало понятно, во что все превращается, несостоявшийся революционер испугался и сдался властям. Эксперименты прекратили, а оборудование спрятали.

– Тогда откуда они берутся сейчас? – спросила Варлейн.

– А вот здесь начинается самое интересное. Они захватили артефакт, который позволял создавать новых неинициированных, и исчезли.

– Просто исчезли?

– На пятьдесят циклов. Все решили, что проблема разрешилась сама собой. А потом они вернулись.

По лицу Даска пробежала едва заметная тень.

– И устроили такую резню, что о них быстро вспомнили. С тех пор они периодически появляются то в одном месте, то в другом. Иногда небольшими группами. Иногда целыми отрядами. Последняя большая война с ними закончилась не так давно.

Он замолчал.

Улин хотел что-то спросить, но Варлейн едва заметно качнула головой, останавливая его.

Теперь я понял почему.

– Я сам в ней участвовал, – спустя несколько секунд произнес Даск.

Он опустил взгляд на свои руки и больше ничего не добавил.

Да ему и не требовалось. Он уже говорил, кого потерял на той войне.

Вдруг я ощутил похожий сигнал как когда Варлейн использовала артефакт маяк. Он явно шел снаружи фабрики. Мои друзья переглянулись, а Варлейн сказала:

– Наши товарищи здесь. Они не пойдут с твоими людьми добровольно, если не увидят меня. Пусть меня проведут к ним.

Даск кивнул и позвонил в колокольчик. Тут же дверь открылась и вошел Стон.

– Они тут. Недалеко, у магазинчика Лоры.

– Хорошо, проводи гостью к ним и возвращайтесь.

Он перевел взгляд на Варлейн и добавил.

– И без глупостей пожалуйста.

Они исчезли в дверях. А спустя несколько минут и нас отвели обратно в квартиру в подвале.

* * *

Варлейн шла по уже знакомому пути к выходу из фабрики и то и дело поглядывала на небо. Уже смеркалось, хотя местное светило еще не успело полностью скрыться за горизонтом.

– Не переживай, тени еще не вышли на охоту, – издевательски произнес Стон.

В отличие от своего босса, он производил впечатление человека, которого вполне заслуженно могли лишить фонаря. Даже странно, что Даск вообще оказался главарем местной банды. Чем-то тот напоминал ей отца. Хотя за время путешествий на Свистящем воспоминания о нем уже успели изрядно истончиться. По меркам родного мира она давно могла бы стать пра-пра-пра... и еще неизвестно сколько раз прабабушкой.

Добраться до места, где ждали Маро и Шлин, удалось довольно быстро. Они вышли к небольшому магазинчику на углу дома. Хозяйка как раз закрывалась и, скупо поприветствовав Стона, поспешила прочь.

Варлейн и сопровождавшие ее люди Даска завернули за угол, в небольшой переулок, где ждали товарищи.

Стоило свисткам увидеть девушку, как они поспешили к ней.

– Варлейн, что, черт возьми, происходит? – Маро недоверчиво поглядывала на незнакомых людей.

– Пойдемте. Я все объясню позже.

– Где остальные? И кто эти люди? – Маро никак не унималась.

Стон картинно изобразил приветственный жест.

– О, не нужно так пугаться. Мы всего лишь ваши новые друзья.

Шлин подошел ближе. Он был значительно крупнее Стона и теперь буквально нависал над ним.

– Парень, а с чего ты взял, что мы боимся?

Варлейн тут же вмешалась:

– Оставь, Шлин. У нас не так много времени. Пойдемте, надо многое обсудить.

Маро и Шлин переглянулись. Девушка пожала плечами и пошла за Варлейн, а Шлин цыкнул и двинулся следом.

Обратно шли быстро и почти молча. На территории фабрики Маро постоянно оглядывалась по сторонам, но Варлейн прекрасно понимала, что интересуют ее вовсе не здания и механизмы. Вопросов у девушки явно накопилось немало, однако пока она держала их при себе.

У входа в корпус, где находилось их временное жилище – или камера, смотря с какой стороны посмотреть, – их встретил Даск.

На его поясе висел фонарь.

Любопытно. Выходит, сам Даск своего не лишился. Либо он хорошо умел скрывать свои дела от властей, либо предпочитал, чтобы всю грязную работу выполняли подчиненные.

– Проходите. Сунар уже за горизонтом.

Варлейн думала, что они отправятся в кабинет Даска, но тот повел их в подвалы. Вскоре они добрались до квартиры, где ждали остальные.

Даск осмотрел помещение и, немного подумав, обратился к Стону:

– Приберитесь в соседней квартире. Ребятам скажи, что завтра могут взять отгул.

Затем повернулся к Варлейн:

– Маловато тут места для шестерых, не находишь?

Стон кивнул и поспешил к соседней двери.

Такая забота немного насторожила Варлейн. Еще недавно Даск угрожал оставить Маро и Шлина на съедение теням, а теперь беспокоился, чтобы им всем хватило места для ночлега.

Не подав виду, она поблагодарила его и спросила:

– Я так понимаю, план будет готов завтра?

– Это как получится. Пока располагайтесь, завтра все обсудим.

Он уже собирался уходить, но тут заметил рюкзак за спиной Шлина и покачал головой.

– Вот же дурень. Передайте нам свои сумки. Сейчас они вам ни к чему, а все необходимое принесут.

Шлин хотел было что-то сказать, но Варлейн остановила его взглядом, сняла с его плеч рюкзак и протянула Даску.

Вот теперь все вставало на свои места. Гостями их никто считать не собирался.

Даск удовлетворенно кивнул и удалился. Они же наконец вошли в квартиру.

***

Стоило двери открыться, как все заговорили одновременно. Улин тут же набросился на Маро и Шлина с вопросами о том, где они пропадали все это время. Маро требовала объяснить, что вообще происходит. На меня тоже что-то нашло, и я начал метаться по комнате, бросая взгляды то на одних, то на других.

– Так, тихо! – негромко рявкнула Варлейн.

Все постепенно замолчали.

– Давайте по порядку. Сначала мы введем вас в курс дела, а потом вы расскажете, что произошло с вами и почему так долго не давали сигнал.

Наш рассказ занял чуть больше получаса. Мы постарались ничего не упустить, начиная со встречи с Даском и заканчивая его предложением украсть артефакт для создания фонарей.

Когда речь зашла о тенях, Шлин, до этого периодически вставлявший неприличные комментарии, впервые надолго замолчал. Маро же только удивленно хлопала глазами.

– То есть эти твари каждую ночь жрут всех, кто остается на улице? – наконец спросил Шлин.

– Если у тебя нет фонаря, – уточнил Малыш.

– Чудесный мирок. Мне уже нравится.

Когда мы закончили, в комнате на некоторое время повисла тишина.

Первым ее нарушил Шлин:

– Значит просто взять и свалить отсюда не получится?

Мда, вот я нисколько не сомневался в его умственных способностях.

– А фонари мы как добудем, дурилка? – огрызнулся Улин.

Похоже, вся эта ситуация уже начинала действовать ему на нервы. Ну или он просто переживал за запасы алкоголя, оставшиеся в рюкзаке.

– Мы можем сами украсть артефакт, – предложила Маро. – Вернемся на Свистящий, отдадим его Всезнайке, пусть разберется, как он работает. А потом создадим фонари сами.

В принципе, идея была неплохая. Вот только мы по-прежнему понятия не имели, где хранится этот артефакт и как до него добраться.

Варлейн немного подумала.

– Оставим как вариант. Пока что нам с Даском по пути, и надо этим пользоваться. Лучше расскажите, что у вас приключилось. Удалось договориться насчет транспорта?

Шлин скривился.

– Не удалось. Там, где Малыш арендовал телегу, больше не было подходящих повозок. Обошли еще несколько мест, но цены такие, будто мы не телегу арендуем, а покупаем ее вместе с конюшней. Нам бы не хватило, даже если бы продали все, что было с собой. Все твердили одно и то же: междугородние поездки опасны, и никто не уверен, что получит свой транспорт обратно. Теперь хоть понятно почему.

– Еще патрули сильно усложняли дело, – добавила Маро. – Мы полдня шатались по городу. Несколько раз приходилось телепортироваться, чтобы с ними не столкнуться. А под вечер вернулись в гостиницу.

– Туда же стража нагрянула, – удивился я.

– Она сейчас закрыта. Все опечатано, снаружи дежурят стражники, но внутри никого. Мы телепортировались прямо в комнату и собирались переждать ночь там. Хотя были мысли ночью украсть повозку из одного стойла.

Ее слегка передернуло.

– Хорошо, что до этого не дошло.

Мы еще некоторое время обсуждали варианты. Дельных предложений набралось несколько, но в итоге решили ничего не предпринимать до завтра. Сначала стоило выслушать план Даска, а уже потом решать, как поступить.

Ночь брала свое, и вскоре всех начало клонить ко сну.

Через некоторое время к нам вошла та же служанка, что приходила днем. Она принесла немного еды, а затем проводила Маро и Варлейн в уже подготовленную соседнюю квартиру.

Мы же разобрали свободные спальные места и легли. День выдался настолько насыщенным, что измотал меня сильнее, чем я думал. Поэтому стоило мне опустить голову на не слишком удобную подушку, как я почти сразу провалился в сон.

***

– Что значит ничего? Не может же быть, чтобы целый поезд прибыл в город незамеченным.

Даск сидел в своем кабинете и слушал отчет одного из своих людей.

– Да поезд-то многие видели. Только записей о нем нигде нет. Ни откуда прибыл, ни куда следовал. А служащие станции вообще отрицают, что он когда-либо там был.

– Ерунда какая-то. Не может такого быть. Кто-то из служак должен был хотя бы видеть состав.

– Может, и видел. Только никто не признается.

Даск откинулся на спинку кресла и задумался.

Они, конечно, могли подкупить одного человека. Ну двух-трех. Но весь персонал станции? Слишком сложно и слишком дорого. К тому же многие горожане действительно видели поезд. Вот только какой с них толк? Откуда простому торговцу или рабочему знать расписание всех прибывающих в город составов.

Чертовщина какая-то.

Хотя...

Они ничего не знают о тенях. Не знают о фонарях, об инициации, даже о Мальтаке говорят так, будто впервые это название услышали. А еще этот артефакт перемещения, странные имена и полное отсутствие каких-либо записей о поезде.

Что-то здесь явно было куда серьезнее того, с чем обычно приходилось иметь дело в их глубинке.

Может, столичные службы особого назначения? В столице всегда хватало людей, о существовании которых простой народ даже не подозревал. Могли заслать сюда кого-нибудь втайне от местных властей. Например, искать тех, кто не слишком доволен нынешней властью.

Даск нахмурился.

Нет. Что-то опять не сходилось.

Он в свое время повидал достаточно шпионов, доносчиков и придворных интриганов. Те умели притворяться. Умели изображать удивление, страх или непонимание. Но эти четверо в кабинете действительно понятия не имели, что такое тени. Особенно парень, который чуть глаза на лоб не вытаращил, когда впервые о них услышал.

Такое сыграть непросто.

– Давай заново, – наконец произнес Даск. – Они прибыли на поезде. Что было дальше?

– Разделились. Один отправился искать транспорт. Еще двое прошлись по гостиницам. Одна просто покупала еду. А двое других продали с десяток картин.

Даск поднял взгляд.

– Что за картины?

– Да ничего особенного. Леса, поля какие-то. Выручили за них около сотни золотых. Такие и у наших художников найти можно.

– Кто купил?

– Да один торговец на рынке. Мы поспрашивали. Ничего подозрительного.

– Хорошо. А вещи их обыскали? – Даск уже почти потерял надежду услышать хоть что-нибудь полезное.

– Конечно. В основном провиант да одежда. Есть несколько странных предметов, но что это такое, мы так и не поняли.

Даск сразу выпрямился.

– Ну-ка принеси.

Мужчина вышел и вскоре вернулся с небольшой сумкой. Подойдя к столу, он осторожно выложил перед Даском три предмета.

Первым была странная гладкая табличка, черная с одной стороны и покрытая непонятным материалом с другой. Вторым – небольшое дамское зеркальце, которое почему-то почти ничего не отражало. Последним на стол лег прозрачный стеклянный шар.

– И это все?

– Из необычного – да.

Даск взял табличку и несколько раз перевернул ее в руках. Ни символов мастера, ни гравировки, ни привычных креплений для энергетического камня. Вообще ничего, что позволило бы понять ее назначение.

Он постучал по ней ногтем.

Тишина.

Затем взял зеркальце. Покрутил перед лицом, провел пальцем по поверхности. Его отражение едва угадывалось в темном стекле.

– И зачем женщине зеркало, в котором себя не видно?

Стоявший напротив мужчина пожал плечами.

Даск отложил его и взялся за шар. Тот оказался совершенно гладким и прохладным. Он сжал его в ладони, потряс, несколько раз провел пальцами по поверхности, пытаясь найти хоть какой-нибудь скрытый механизм.

Ничего.

Если это и были артефакты, то на привычные ему они совершенно не походили.

Даск еще раз посмотрел на лежавшие перед ним предметы.

Поезд, которого не существовало.

Люди без фонарей.

Артефакт, способный за мгновение перенести несколько человек через полгорода.

А теперь еще и эти штуковины.

Нет. Определенно его новые знакомые рассказывали далеко не все.

– Ладно, – наконец произнес он. – Убери обратно. И чтобы никто из ребят ничего не сломал.

– Понял.

– Свободен.

Когда дверь закрылась, Даск еще некоторое время смотрел на опустевший стол.

Завтра предстояло придумать, как выкрасть артефакт инициации.

Но теперь его куда сильнее занимал другой вопрос.

Кого же он все-таки притащил к себе на фабрику?