Тени Империи

Глава 1: "Рабочие будни"

За окнами броневика отряда 7-22 бушевала снежная буря. Плотная завеса снега хлестала по стёклам, словно пытаясь пробиться внутрь, где царила тёплая, и по-своему уютная атмосфера. Мерный гул двигателя насыщал воздух внутри кабины мягкой вибрацией, в то время как снаружи ветер безжалостно расшатывал остовы деревьев, усиливая чувство изоляции. Свет фар пробивался сквозь белую пелену, выхватывая из мрака уродливые силуэты разрушенных зданий. Эти обломки прошлого величия напоминали о том, как хрупка цивилизация перед лицом времени и сил природы.

Внутри броневика каждый занимался своим делом. Красный лениво проверял лезвие своего клинка, его движения были точными и методичными, Тройка сосредоточенно следила за приборами, её пальцы уверенно двигались по панели управления, словно играя на музыкальном инструменте. Оуэн возился с оружием, проверяя затвор и общее состояние с почти ритуальной тщательностью. Ирина же, с присущей ей лёгкостью, болтала, изредка поглядывая на остальных.

— А знаете, — начала она новый виток диалога, лениво растягивая слова и поглаживая пальцем по нагрудной броне, — мой лимит на вкусняшки в этом месяце уже исчерпан. Может, кто-нибудь из вас, офицеров, сводит меня в ресторан? — Её взгляд остановился на Красном, который, подняв бровь, коротко оглядел её снизу вверх, задержав взгляд на груди.

— Пригласи лучше Оуэна или, может, командира, — ответил он, наконец встретившись с её глазами. — Шансов будет куда как больше.

Ирина улыбнулась, но её глаза сверкнули довольством. Она знала, что её план, пусть медленно, но всё же работает.

— С Оуэном? У него больше шансов подкатить к нашей кукле, чем ко мне. — Она бросила взгляд на Тройку, которая даже не отреагировала, погружённая в свои приборы. — Но если уж он действительно захочет и задобрит меня как следует, то, может, и получит что-то в награду, — продолжила она с задумчивой улыбкой, продолжая поглаживать пальцем нагрудную броню.

Оуэн, услышав это, хмыкнул, но на его лице появилась лёгкая задумчивость. Он краем глаза оглядел Ирину. Её язвительность его раздражала, но отрицать привлекательность её округлых форм он не мог. "Может, и вправду общих тем у меня больше с Тройкой, чем с ней," — мелькнула мысль у Оуэна, но он тут же её отогнал.

— Ну, давай, ты же богатенький мальчик, — не унималась Ирина. — Ты ведь точно можешь себе позволить это, а я открыта к предложениям.

— Я обычный младший офицер, — сдержанно ответил Оуэн, отводя взгляд и проверяя ремень своего оружия. — А не твоё персональное средство для развлечений.

Тройка, сидевшая за консолью, время от времени бросала взгляд на говорящих. Её глаза задерживались на Оуэне чуть дольше, чем следовало бы, но она не вмешивалась. Её молчание, казалось, добавляло ещё больше причин веселья для Ирины.

— Ох как жаль, как жаль. Я, можно уже сказать, почти была согласна, а ты, как всегда, голову в снег, и не видишь какая настоящая женщина перед тобой. — Не унималась Ирина, переключая взгляд на командира.

— Мартина лучше вообще не трогать, — продолжила она, поправив броню на груди. — Дочурка занимает всё его большое сердце, а свои лимиты он наверняка тратит на игрушки и вкусняшки для неё. Так что даже не стоит наверное и пытаться. — Ирина наигранно надула губки, снова переводя взгляд на Красного.

Мартин, сидящий ближе всех к водителю, молчал, выслушивая повседневные разговоры, или точнее сказать, почти монолог, но, не выдержав, поднял свою могучую руку, призывая к тишине:

— Хватит трепаться. Мы здесь на задании, а не на дружеской посиделки. Поговорите об этом в другое время. Сейчас лучше проверьте снаряжение и кристаллы ещё раз.

— Да, папочка, — пробормотала Ирина с привычным сарказмом, но тут же переключилась на проверку своих кристаллов. Их было как всегда ровно двадцать четыре, как гласил устав ОМП, этого для эффективной работы отряда более чем достаточно, всего по двенадцать на каждую руку, что Ирина считала преступно мало. Впрочем, не все разделяли ее точку зрения, у красного их было меньше, всего по семь на каждую руку, он всегда обосновывал это своим умением контролировать магию. Её лицо озарилось усмешкой, но на этот раз она решила промолчать.

Внутри броневика воцарилась не привычная тишина, прерываемая лишь шелестом снаряжения и завыванием ветра за окнами. Каждый из членов команды вернулся к своим подготовительным ритуалам. Свет фар продолжал пробивать снежную завесу, выхватывая все новые силуэты зданий.

Тройка подняла голову от консоли и негромко, стараясь не спугнуть тишину сказала:

— Мы почти прибыли. Заброшенный промышленный комплекс в тысяче метров от нас.

— Останавливаемся за триста метров, — приказал Мартин водителю. — Не нужно раньше времени выдавать своё присутствие.

Водитель кивнул, удерживая взгляд на дороге. Его движения были уверенными, но сдержанными, словно он был ещё одной шестерёнкой в механизме броневика.

— Это точно будет задержание, а не очередная "зачистка"? — Ирина, всё же не выдержав, снова подала голос, подтягивая ремень на своей броне. Её обычная ирония на этот раз прозвучала с нотками напряжения.

— Ты так пессимистично настроена или просто хочешь сюрприза? — откликнулся Оуэн, склонив голову в её сторону. Его лицо было дружелюбным, но улыбка выдавала намерения.

— Никаких сюрпризов, — Вклинилась в разговор Тройка. — По данным разведки, там три цели, и они контрабандисты, вооружение минимум, подготовка базовая. У вас получится на этот раз не создавать хаос, и задержать их…. живыми.

— Хаос нас преследует, и я устала быть его частью, — ответила она с лёгкой усмешкой, оглядывая Тройку, не обращая внимания на Оуэна. Но её слова вызвали слабую улыбку на лице Красного.

— Хаос — это наша работа, — пробормотал он, не отрываясь от клинка.

Машина медленно замедлила ход и плавно остановилась погасив все внешние световые приборы.

Ирина хлопнула ладонью по колену:

— Ну началось, надеюсь, нам будет не скучно как по данным раз....

— Минимум шума, максимум эффективности. — перебил её Мартин не дав той договорить.

— Маски, — громко добавил он пристально смотря на Ирину, засовывая пистолет в кобуру. Его голос был твёрдым, но в нём чувствовалась уже накатившая усталость.

Эта команда была привычной, и от неё в салоне повеяло холодом дисциплины. Все синхронно надели противогазы с тускло светящимися красными линзами, глаза и черты лиц исчезли, уступая место безэмоциональным маскам служителей Империи. В этот момент атмосфера внутри броневика стала более напряжённой. Это была обычная процедура, но каждый раз она напоминала, насколько жизнь может быть другой по ту сторону маски.

Тройка молча наблюдала за боевой частью отряда; внутри неё блуждали смутные чувства: и как будто в подтверждение ее мыслям ветер снаружи усилился, снежные вихри словно окружили броневик, предвещая предстоящее.

Мартин сильным и резким движением открыл двери броневика и в салон ворвался вихрь ледяного воздуха. Отряд, молча и слаженно, покинул транспорт, растворяясь в снежной буре.

Ирина, замыкающая группу, первой проверила свою связь через встроенный в маску коммуникатор.

— Проверка связи, — сухо сказала она, кивнув остальным. — Тройка, ты нас слышишь?

— Чётко и громко, — ответил спокойный голос из наушников. — Сигнал стабилен. Объект в здании, но есть помехи. Разведка говорила, что целей три, но на радаре она одна... — Тройка чуть замялась, но продолжила: — Возможно, снежная буря даёт помехи, или они находятся слишком близко друг к другу.

Мартин нахмурился, не удовлетворённый этим ответом.

— У нас новейшие технологии Северной Империи, и помехи? Сомневаюсь, — пробормотал он, переключая внимание на Ирину. — Фокс, зайди с фланга. Если цель попытается уйти, отрежешь ей путь.

Ирина кивнула и не теряя времени, легкой походкой скрылась в темноте. Остальные продолжили движение к главному входу пробираясь через сугробы тяжелой поступью.

Снег скрипел под ногами, и тёмное очертание здания становилось всё ближе, словно призрачный силуэт на фоне белого окружения. Время от времени порывы ледяного ветра хлестали по лицам, пробираясь даже сквозь защитные маски, словно невидимые пальцы пробирая до муражек. Задержка на подходе из-за погоды дала возможность отряду ещё раз перепроверить данные, с которыми, как чувствовал Мартин, было что-то не так.

— Всё так же, — уверила Тройка. — На радарах одинокая цель.

— Понял, — коротко ответил Мартин. — Фокс, что у тебя?

— Нашла проход и ещё не заметенные снегом следы. Волокли что-то тяжёлое. Вероятно, это путь, которым пришли наши друзья, — сдержанно ответила Ирина.

— Услышал. Мы входим. Действуем по обстоятельствам, но приказано цель взять живым, не забываем про это. С этого момента — тишина в эфире, — заключил Мартин, жестами давая указания Красному и Оуэну. Красный кивнув головой, первым вошёл в помещение и осмотрел обстановку, а Оуэн его прикрывал. Они двигались быстро и слаженно, без слов, как делали уже не один десяток раз.

Помещение оказалось ещё более мрачным, чем ожидалось. Огромные стеллажи, покрытые мусором и снегом, заполняли пространство. Из дыр в потолке медленно сыпал белый снег, а каждый шаг по нему отзывался тихим скрипом. Красный жестом привлёк внимание остальных членов отряда и указал пальцами в сторону, где на втором ярусе было едва различимое мерцание света.

Мартин долго не раздумывая кивнул и сделал жест рукой, означающий начать штурм. Оуэн и Красный синхронно двинулись вверх по лестнице, в то время как сам Мартин на мгновение обернулся. Тревожное чувство не покидало его всё это время. Наблюдая за действиями соратников, он двинулся дальше, замыкая отряд.

Всё изменилось, когда они добрались до цели.

— Именем Императора приказываю сдаться! — Оуэн громко крикнул, наставляя свою штурмовую винтовку на цель.

Невысокая девочка-подросток, вся в белоснежном одеянии и плаще с алой подкладкой, стояла перед тремя окровавленными телами, они были сильно изуродованы. Кто-то был раздавлен, смят, а кто-то просто поломан и кинут на землю как тряпичная кукла в неестественных позах. Кровь жертв покрывала пол вокруг нее, но на её одежде не было ни единого пятна. Она выглядела слишком спокойной для столь жуткой сцены.

— О, псы Империи, — сказала она, и её голос прозвучал слишком спокойно, почти завораживающе. — Не вас я тут ожидала увидеть. Но ладно. Думаю, это не вы покупатели кристаллов? Ах, да… вероятнее это вы их потеряли. Как беспечно для Имперских псов, не находите?

Слова, наполненные странным холодом, эхом отразились от стен. Взгляд её голубых глаз, полный безразличия, словно прожигал.

Ирина, тем временем, уже пробралась в здание, подбираясь всё ближе к источнику девичьего голоса. Её путь преграждали кучи металлолома и мусора, но она двигалась бесшумно и легко, экономно расходуя заряды своих кристаллов. Она уже почти вышла на позицию, когда что-то изменилось. Шум за спиной заставил её обернуться.

Фигура, укутанная в белый плащ, практически сливаясь с фоном, выскочила из-за угла. Резким жестом нападавший выдернул шнурок из сумки и быстро начал сближаться. Едва поняв это, Ирина моментально среагировала. Очередь из скорострельного оружия разорвала тишину.

— Чёрт! — выдохнула Ирина, когда она осознала, что происходит. Изрешечённое тело уже падало на землю, кидая сумку в её сторону. Мгновение — и шесть магических кристаллов лопнули, издавая характерный звон. Ирина успела начать окутывать себя воздушным коконом, который спасёт её от взрывной волны, когда раздался этот самый взрыв. Мир как будто замер. Глаза Ирины медленно сужались при виде вспышки огня, который многократно усиливался её кровавыми визорами. Ещё мгновение — и её бренное тело, окутанное немного дымящейся сферой, вылетело на площадку, пробивая собой уже сгнившие стеллажи с различным мусором падая недалеко от Мартина.

С десяток лопнувших камней предзнаменовали собой окончание мирных переговоров. — Засада! — громко крикнул Мартин и каменные стены выросли перед ним и Оуэном, защищая от шквала пуль с разных сторон, который последовал сразу после взрыва. Капитан не забыл и про лежавшую без сознания Фокс, укутав её каменным саркофагом тоже.

Девочка, стоявшая в центре комнаты, подняла руку, указывая на них пальцем, всё так же спокойно произнесла: — Псы должны сдохнуть и послужить примером для других глупцов, которые посмеют посягнуть на мое.

Красный растворился в тени еще с первыми выстрелами, его тело усилилось благодаря магии крови — скорость, реакция и сила возросли до предела. Едва ощутимая вибрация в воздухе сопровождала каждое его движение, пока он стремительно начал уничтожать ближайших врагов, применяя клинки и ловко уклоняясь от огня противника. Магия крови текла по его венам, усиливая каждую мышцу, придавая движениям точность и смертоносность. Он ощущал, как сила наполняет его тело, превращая в идеальную машину для убийства.

Оуэн, стиснув зубы, понимая, что произошло, начал дымиться в прямом смысле этого слова. Его кристаллы магии один за другим начинали лопаться. Первые языки пламени начали вырываться из рук, но ему этого казалось мало. Мартин же сосредоточился на защите и координации.

— Держать позиции! — прокричал он в маску, усиливая каменные барьеры. — Тройка, как это понимать?! Что по радарам? — продолжил он, судорожно оценивая ситуацию.

— На радарах всё так же: цель одна, не двигается… но… но… возмущений в магических сигнатурах слишком много. Оуэн творит что-то безрассудное, — запинаясь, сообщила Тройка, не веря в происходящее. Все сенсоры магической сигнатуры просто взбесились.

Оуэн, уже окутанный огненным ореолом, действовал с не меньшей решительностью, дав выход своей мощи, окутал девушку в белом огненным барьером. Пламя взметнулось до потолка, разогревая холодное помещение и заглушая выстрелы противников. Его пальцы дрожали от напряжения, но он старался держать контроль, концентрируя силу так, чтобы огонь не вышел из-под контроля. Одновременно с этим он направил потоки огня в сторону нескольких врагов, зачищая территорию и помогая Красному. Этот манёвр дал командиру возможность приблизиться к Ирине, которая до сих пор не выходила на связь.

Мартин, укрывшись за каменными барьерами, создал дополнительную защиту вокруг Ирины. Подскочив к ней жестом руки осыпал саркофаг защищающий ее до этого момента. Бегло осмотрел её: девушка была без сознания, но жива. Её дыхание было тяжёлым, а броня обгорела в нескольких местах, но она, казалось, пережила взрыв относительно невредимой. Мартин стиснул зубы, стараясь подавить волнение, и начал приводить её в чувство.

Тем временем Красный, уничтожив очередного противника, ощутил странное напряжение. Магия крови, текущая через него, не ощущала привычного усиления — ни у одного из врагов не было ни капли крови. Он остановился на мгновение, напрягая все свои чувства. И активировав кровавый кокон вокруг себя, создавая дополнительную защиту, прыгнул через огненный барьер Оуэна. Летя в воздухе, он швырнул несколько кровавых клинков прямо в девушку в белом. Они летели точно, каждый удар намеревался пронзить цель.

Но ткань позади девушки шевельнулась. Из-под грязного, припорошённого снегом брезента внезапно выскочила массивная рука. Гигантский голем резким движением защитил свою госпожу, а его другая рука с невероятной скоростью ударила уже Красного, отбросив его к краю огненного барьера. Девушка, до этого момента стоявшая спокойно, вскинула голову и внимательно посмотрела на Красного, оценивая его.

— Я знаю эту магию, — её голос прозвучал звонко, но холодно, — Я знаю, кто ты. Но что ты делаешь в рядах Империи?

Она скользнула взглядом по клинкам, которые глубоко воткнулись в руку голема. Её глаза расширились, и на мгновение в них мелькнуло что-то, напоминающее удивление, и словно приняв решение, отступила на шаг назад. Её голос изменился, наполнившись насмешкой:

— Теперь я знаю, где ты. И я вернусь за тобой…. и заберу то, что от тебя останется.

Голем, укрыв девушку огромной рукой, сделал шаг вперёд. Его другая рука стянула брезент, который всё это время скрывал большую часть его тела. Огромный, метров под пять он двигался с легкостью и грацией, как буд то ничего не весил. Внимательно смотря своим одним глазом на красного, он аккуратно, с нежностью и любовью посадил свою госпожу на руку, продолжая прикрывать ее другой рукой, и затем, чуть присев резко прыгнул вверх, пробивая крышу ангара. Куски металла и снега осыпались вниз, но громадина уже растворилась в снежной пелене. Вместе с ним исчезли и все признаки противников. Выстрелы в помещении стихли, оставив после себя лишь дым и едкий запах пороха и гари.

Красный, тяжело вздохнув, поднялся на ноги, чувствуя боль в теле после удара голема.

— Барьер убирай, Оуэн. Цель ушла.

Его голос был спокойным, но полным напряжения. Пока барьер еще действовал, Красный быстро подсчитал затраченную магическую энергию. Вытащив пять магических кристаллов из своего резервуара хранения, он убрал их в подсумок. Ему предстояло восстановить силы, но в данный момент важнее было убедиться, что остальные в порядке.

Оуэн, услышав команду, начал убирать огненный барьер, пламя угасло, обнажая разорённое помещение и последствия боя. Мартин, поднявшись с Ириной на руках, кивнул Красному, давая знак, что она жива. В помещении повисла тишина, нарушаемая лишь редкими звуками обрушающегося металла.

Мартин поднял голову и посмотрел на потолок, пробитый прыжком голема. Его взгляд стал тяжёлым.

— Что, а точнее кто это был, — тихо сказал он, больше себе, чем команде. — Мы здесь что-то упускаем.

Красный кивнул, смахнув с себя остатки снега. — Она знала про магию крови, знала меня. Это не случайность.

Ирина застонала, приходя в себя, и слабым голосом начала причитать:

— Это наши новейшие разработки, говорили они, вот вам девочка-техник, которая шарит, говорили они.

— Ирина, хватит, мы все поняли, — глубоко и устало вздохнул Мартин, пытаясь её успокоить.

— Что хватит-то? Что хватит?! В очередной раз нам чуть задницы не продырявили, а они даже отряд доукомплектовать не могут! Эта бесполезная кукла, меня прям бесит: "Цель одна", "Разведка сказала, не больше трёх"! — продолжала она уже в своей обычной манере, как будто никакого взрыва и не было.

— Причём тут Тройка? — возразил Оуэн. — Она хорошо выполняет свои обязанности.

— Так иди и отблагодари её тогда, может, хоть от неё тебе что-то перепадёт. Ты же на живых не заглядываешься, — продолжила она, крепче прижимаясь к командиру.

— Так, Ирина, хватит! — не удержался Мартин. — Не перегибай палку.

— Воооот, я могу подохнуть тут, с такой разведкой, а никто даже палку кинуть мне не может! — не унималась Фокс.

— Я сказал, всё! — рявкнул Мартин, начиная закипать. Он попытался поставить девушку на ноги, но та лишь прижалась крепче, улыбаясь.

Скрестившись с её взглядом, он быстро переключился на рацию, связавшись с Тройкой:

— Броневик ко входу. У нас раненый. И свяжись со штабом, пусть отправляют сюда зачистку и следственную группу.

Мартин все же осторожно поставил Ирину на ноги, поддерживая её за талию. Она, хоть и шатаясь, но держалась на ногах, и ему пришлось следить, чтобы она не потеряла равновесие.  

Тройка же ответила коротко:

— Уже работаю над этим.

Пока Мартин общался по рации, Оуэн быстро обошёл ангар, внимательно осматривая пространство. Вернувшись через несколько минут, он остановился перед командиром, снял свою маску и сдержанно покачал головой.

— Ничего, — произнёс он ровным голосом. — Ни крови, ни тел. Даже от того бедолаги, что взорвал Ирину, словно никогда и не было. Они забрали всё, даже гильзы. Кристаллов, между прочим, тоже нет. Только контрабандистов оставили валяться.

Красный, наблюдая за Ириной, тоже снял свою маску, подойдя ближе. Его глаза пристально смотрели на её лицо, а затем он приложил ладонь ко лбу девушки. Магия крови мягко проникла внутрь её тела, проверяя состояние. Через несколько секунд он слегка нахмурился, но тут же сменил выражение на привычно нейтральное.

— Легкое сотрясение и пара ушибов. Ничего серьёзного, — сказал он, слегка улыбнувшись и заглядывая Ирине в глаза.

Девушка, чувствуя лёгкий жар на щеках, отвела взгляд, не найдя слов для ответа. Её мысли спутались: было ли это проявлением искренней заботы и ее план действует, или же это просто его обязанность как медика? Мартин, не теряя времени, коротко кивнул:

— Уходим. 

Поддерживая Ирину за талию, он начал направляться к выходу. Тройка же сообщила через рацию:

— Мы уже у входа. Штаб уведомлён, три подразделения зачистки и медики в пути.

Мартин остановился, обдумывая её слова, а затем ответил:

— Ирину сами доставим в госпиталь. Медики пусть осмотрят тела, оставленные тут.

Ирина тут же запротестовала:

— Да хватит со мной как с маленькой, Красный же сказал, всё в порядке! Не нужно никакого госпиталя.

Её возражения неожиданно оборвались, когда из носа пошла тонкая струйка крови. Красный, стоявший за спиной, незаметно шевельнул пальцем, активируя магию. Улыбнувшись с лёгкой насмешкой, он добавил:

— В госпиталь, — произнёс он так, словно это было неизбежно. — На всякий случай.

Ирина, недовольно бурча, всё же согласилась, вытирая рукой кровь. Мартин кивнул, перехватив поувереннее её под руку и помогая идти дальше. Оуэн, ещё раз бросив взгляд на ангар, догнал остальных. Его внутреннее чувство беспокойства усилилось — что-то в этой ситуации не укладывалось в рамки даже для их странного отряда.

Выйдя из помещения, свежий порыв ветра ударил в лицо, и Ирина вновь начала жаловаться, на этот раз с нотками сарказма:

— Если уж тащите меня в госпиталь по такому морозу, то могли бы хоть согреть и вкусняшками накормить! — её голос звучал хрипло, но с явным вызовом. — Горячее, сладкое, а если уж сильно постараешься, может, даже трусики с меня снимешь. — Она бросила многозначительный взгляд на Оуэна.

Оуэн, усмехнувшись, закатил глаза.

— Ради твоих трусиков? Да они того не стоят, — бросил он с нарочитым безразличием.

Тройка, ожидавшая их рядом с броневиком, не удержалась и внезапно вмешалась:

— Оуэн, чтобы снять с меня трусики, меня даже кормить не нужно.

Наступила напряжённая тишина. Все остановились, поражённые её словами. Даже водитель броневика повернулся, чтобы лучше рассмотреть, что происходит. Мартин стоял как вкопанный, недоуменно глядя на Тройку. Ирина молча открывала и закрывала рот, словно пыталась найти слова, а Оуэн уронил маску прямо в снег.

Красный же, широко улыбаясь, подошёл к Оуэну и, похлопав его по плечу, направился к Тройке.

— Пойдём, деточка. Я расскажу тебе немного о сарказме, и о мировоззрении мужчин, — сказал он, приобняв её по-отцовски за плечо и направляясь к броневику.

Оставшиеся члены отряда переглянулись, пытаясь осмыслить происходящее, но, так ничего и не сказав, молча последовали за ними.

Я, Элайс Хорван, мой позывной «Красный», и я искусственно созданный маг крови на службе его Императорского Величества Северной Империи Магнуса Гельмвальда Первого, майор отряда 7-22 Отдела по Магическим Преступлениям, и я очередной раз задаюсь вопросом, а можно ли назвать это все нашими обычными рабочими буднями ?!

Глава 2: "Новый день"

Утро... Утро не может быть добрым. Очередной раз я открыл глаза, в очередной новый день, и в очередной раз увидел потолок. На этот раз — белый. Последние пару лет ничего вокруг меня не менялось, как только я получил звание майора и переехал в эту служебную квартиру, и не сказать, что я был этому не рад. Конечно, далеко не всем жителям столицы выпадает шанс иметь свой отдельный угол, а тут целая квартира, в не самом паршивом районе, да ещё и с отдельной спальней. Пожалуй, это не такой уж плохой бонус за новое звание. Но ведь не ради этого я старался.

Каким бы угрюмым ни казалось утро, есть вещи, ради которых стоит просыпаться. Стоит идти на службу. Стоит жить. Кто-то подумает о вечном, нетленном, но в моём случае сегодня всё гораздо прозаичнее — кофе. Да, банально, но у меня есть маленькое оправдание: не ради простого кофе все это, как могли бы вы подумать, а с молоком. И да, многие сказали бы, что сам по себе кофе каждое утро — уже роскошь в Северной Империи. И далеко не каждый офицер может себе это позволить. Но с молоком... Ради этого я, в принципе и дослужился до майора. Ладно, вру конечно, есть куча других причин, но все остальные — приятные, но второстепенные бонусы. Хотя, возможно, прожив немало на этом свете, я и вправду стал относиться к жизни более легкомысленно.

Встав и улыбнувшись своим мыслям, я, как обычно, сделал небольшую зарядку, умылся и привёл себя в порядок. По уже заведённой для себя традиции убрал неиспользованные кристаллы в тайник, спрятанный за зеркалом в ванной. Потом, воодушевлённый, направился на кухню. Тихо напевая себе под нос, услышанную недавно песенку по радио, нарезал хлеб с маслом и добавил к нему душистые ломтики сыра. Да, служба всё же имеет свои преимущества и помимо молока. Не нужно думать, как достать то, что тебе действительно нравится. Конечно, это не изысканные деликатесы, но я уже давно научился радоваться тому, что имею.

Не долгое «колдовство» на кухне, и вот он, венец творения человечества — кофе с молоком. Улыбка стала ещё шире, когда я наконец присел за стол. Лучи солнца пробивались через окно и приятно грели лицо. Горячий кофе согревал изнутри. Пожалуй, да — ради этого можно и послужить немного на благо Империи.

Не спеша собравшись, я проверил свою шинель. Униформа стандартного кроя для ОМП, но с красным подкладом — подарком от Адель. Он всегда содержался в идеальной чистоте, а тот факт, что моя любимая нашла лазейку в уставе, который регламентирует жизнь до мелочей, грел душу вдвойне.

Выйдя на улицу, я приятно удивился: в дополнение к хорошему началу дня погода сегодня тоже была прекрасной. После вчерашней метели, заморозившей и завалившей снегом улицы, солнышко приятно припекало. Столица, несмотря на ранний час, уже кипела жизнью. Самоходные экипажи раскатывали снег, дворники работали лопатами, люди спешили по своим делам. Как быстро меняется мир. Всего каких-то двадцать лет назад телеги с экипажами были нормой, а теперь их можно встретить разве что в провинции. Это всегда вызывало у меня ироничную улыбку — странно, но прогресс почему-то радовал.

Погружённый в мысли, я не заметил, как подошёл к своей любимой пекарне. Запахи оттуда были умопомрачительными. Этот тёплый аромат ванили, смешанный с корицей и свежей выпечкой, всегда заставлял остановиться. Я, конечно, не большой любитель сдобы, и уважал разве что свежеиспеченный хлеб, но сегодня мне нужно взять парочку пирожных. В пекарне я уже стал "своим". Едва я вошёл, хозяйка, женщина с доброй улыбкой, поприветствовала меня лёгким кивком.

— Майор, как всегда? — спросила она, вытирая руки полотенцем.

— Сегодня кое-что особенное, — я указал на витрину, где красовались пирожные с шоколадной глазурью. — Пожалуй, их.

— Вашей избраннице понравится, уверяю вас — улыбка на ее лице стала еще шире.

— Даже не сомневаюсь. — сказал я ответив на ее улыбку.

Выбрав угощение, я протянул своё удостоверение служащего Империи. Она кивнула, приложив его к считывающему устройству, быстро упаковала заказ в маленькую аккуратную коробку и передала мне через прилавок вместе с моими документами.

— Приятного дня, майор, — произнесла женщина всё с той же доброй улыбкой.

— И вам, — ответил я, спрятав коробку в портфель.

Запах сдобы продолжал дразнить, и я поспешил покинуть столь коварное заведение. Сегодня у меня на пирожные были планы, связанные не столько со мной, сколько с той, кого я хотел увидеть.

Двигаясь дальше по улицам, снова и снова рассматривал здания. Эти дома, казалось, стояли здесь веками, наблюдая, как время меняет привычки, уклад жизни, самих людей. Каждый камень мостовой, каждый фонарь напоминали, что даже в постоянно меняющемся мире есть что-то вечное, неизменное. Привычные маршруты стали частью моей жизни, но сегодня я не торопился. Хотя я редко торопился в принципе. И может, это было утро, способное дарить вдохновение, может вчерашняя встреча с големом пробудило во мне забытые чувства, или сегодня такое настроение — но хотелось насладиться моментом.

По пути я остановился у газетного киоска. Продавец, узнав меня, кивнул, протягивая свежий выпуск. Взяв газету, я мельком взглянул на заголовки. Политика, экономика, хроники происшествий... И ни слова о вчерашнем событии. Странно, что никто не обмолвился о гигантском големе, пробегающем мимо них. Всё, как обычно, ничего особенного. Жаль конечно, но жизнь продолжается, несмотря ни на что. Газета отправилась в портфель рядом с пирожными. Время неумолимо шло вперёд, и побродить ещё перед службой уже не оставалось возможности.

На КПП в очередной раз попросили мои документы, я вижу этого постового уже более пяти лет, почти каждый день и он все равно просит мои документы. Головой я конечно понимаю, что таков порядок, но вот смириться с этой бюрократией я наверное никогда не смогу.

Войдя в здание управления, я встретился с привычной картиной утренней суеты. Коллеги сновали туда-сюда, торопливо обсуждая текущие дела. Поздоровавшись с несколькими знакомыми, я направился в свое крыло. Сегодня предстояло многое — отчёты, разбор вчерашнего инцидента, выслушивание критики в свой счет. Но я был готовым, мнение человека, которого не уважаешь, вряд ли подействует на твое мировоззрение. Кофе с молоком, утро, начинающееся с солнечного света и тёплые мысли о том, кого я хочу увидеть — всё это делало день светлее а мысли проще.

Поднявшись на свой этаж, я зашёл в кабинет. Картина была привычной: Мартин сидел за столом, сосредоточенно изучая какие-то документы. Тройка, наша безупречная, во всех пониманиях кукла, писала отчёты. Судя по количеству бумаги, вероятно, обо всём на свете. Оуэн, как всегда, опаздывал. Рабочий день ещё не начался, но он неизменно приходил последним. Впрочем, я иногда думаю, что командир живет на работе. Наверное как и Тройка, хотя она вероятно действительно живет тут, или ей все же положено, как почти человеку свой угол ? Странно, но до этого момента я даже не задумывался об этом. Я уходил, а она сидела за бумажками, я приходил, а она все сидела за бумажками. Конечно, при выездах на задания она тоже сидела, но на этот раз за приборами….хотя ее приписали к нашему отряду вместе с новенькой техникой, может она там живет, нужно будет спросить ее как ни будь об этом.

— Доброго утра, — с улыбкой сказал я, проходя к своему столу.

Мартин буркнул что-то невнятное, не поднимая взгляда от бумаг. Его сосредоточенность, как всегда, внушала уверенность: если кто-то и справится с этими бесконечными отчётами, то это он. Тройка поднялась со своего места и, дружелюбно улыбаясь, протянула мне руку. Её жест заставил меня на мгновение остановиться. Конечно, я понимаю, что она, по сути, ребёнок, брошенный в пучину взрослой жизни с минимальными знаниями о культуре и традициях общества. Но всё же, она уже не первый день с нами, могла бы освоить базовые социальные навыки…хотя возможно именно это она и пытается сделать.

— Устав ты, конечно, знаешь от и до, — заметил я, пожимая её руку. — Но с социальными навыками у тебя пока не всё гладко. Запомни: копировать поведение окружающих — это нормально, но понимать, чего именно ты хочешь добиться, и делать это осознанно — намного сложнее.

Тройка, судя по глазам, задумалась над моими словами. Мы уже обсуждали нравственные аспекты её поведения вчера, так что сегодня, я решил воздержаться от продолжения своих нравоучений. Вместо этого я отпустил ее руку и присев за свой стол открыл папку с документами, оставленными мне на рассмотрение.

— Думаю, Оуэн будет не против с тобой поболтать, — добавил я, кивая в сторону двери, как раз в тот момент, когда вошёл наш запоздавший лейтенант.

Оуэн тяжело дыша почти влетел в кабинет с силой распахнув дверь:

— Всем при….

— Опаздываешь, — холодно перебил его Мартин, даже не удосужившись поднять взгляд.

Лейтенант уже собирался что-то возразить, но тут Тройка повернулась и протянула ему руку. Её жест, казалось, выбил Оуэна из колеи. На его лице застыло удивление, словно он не понимал, что происходит. Я же не мог сдержать улыбку, наблюдая за этой сценой.

— Ну что, лейтенант, — произнёс я весело. — Похоже, влип ты.

Оуэн ещё пару секунд ошарашенно смотрел на Тройку, прежде чем, неловко улыбнувшись, пожал её руку. Даже его дыхание пришло в норму. Возможно, этот маленький жест стал первым шагом сегодня к улучшению атмосферы в нашем маленьком "дружном" коллективе.

Пока Тройка увлечённо обсуждала что-то с Оуэном, я углубился в чтение документов. В них, как обычно, хватало всего: от стандартных отчётов, до мелких бюрократических проволочек, которые, казалось, можно было бы решить за минуту, но они упорно требовали кучи подписей и печатей. Составление отчёта по вчерашнему случаю тоже не терпело отлагательств. Если честно, вчера в броневике я только наспех набросал основные детали происшествия. Ни времени, ну или скорее желания заниматься этим серьёзно не было. Я никогда особо не уважал бюрократическую волокиту, впрочем, как и бюрократов в принципе.

— Тройка, будь добра, — обратился я к ней с максимально дружелюбной улыбкой. — Помоги мне, отчёт надо оформить как надо, со всеми деталями. Я вчера накидал основу, но начальство любит подробности и большие объемы.

Она повернулась ко мне, явно заинтересованная.

— Конечно, майор, — отозвалась она. — Мне нравится заниматься подобным, я с удовольствием помогу вам.

Мартин поднял глаза от своих бумаг, бросив короткий взгляд на меня.

— Ты всё пытаешься на других перекладывать свои обязанности. — Пробурчал он, но возражать не стал.

— Это называется делегирование, — отозвался я с улыбкой, заметив, как Оуэн только что хотел добавить свои два слова, но передумал.

— Это поможет мне взглянуть на события под другим углом. — Добавила кукла посмотрев на командира.

Тройка, кажется, неожиданно для меня была довольна просьбой. Бесконечные бумажки и анализ данных, да и что то мне подсказывает, что и спит она или очень мало, или вообще не спит, так что время убивать ей было чем-то нужно. Оформление отчётов от лица другого стало для неё почти развлечением.

Краем глаза я заметил, как Мартин поднялся из-за стола и направился к выходу.

— Через десять минут у нас совещание, не забудьте, — бросил он, выходя из кабинета.

— Как всегда, — отозвался я, закрыв папку и доставая свои наброски отчета из портфеля, выложил коробочку с пирожными на стол.

— Я смотрю, кто-то все не теряет надежды — Оуэн явно пытаясь меня задеть подошел к столу немного пододвинув коробочку рукой.

— Ты никогда не задумывался, почему у нас в отряде всегда не хватает кадров. — Максимально спокойно и без эмоционально ответил я, посмотрев ему прямо в глаза одновременно протягивая Тройке свой блокнот с записями о вчерашнем событии.

— Оу, полегче, я же пошутил. — В дружеском жесте поднял он руки как бы сдаваясь.

Я бросил взгляд на часы и, поднявшись, направился к выходу из кабинета. Лейтенант, поняв мои действия, обернулся, чтобы улыбнуться Тройке, но заметил лишь, как та увлечённо изучала мои записи. Глубоко вздохнув, он быстро догнал меня, и мы вместе пошли по коридору дальше.

Добравшись до зала совещаний, уселись позади нашего командира. Начальник ОМП, полковник пятидесяти лет, высокий, крепкий мужчина с седыми волосами, вошёл в зал. Его взгляд, полный явного недовольства, задержался на мне. Он сел за стол и разложил папки. Гомон в зале сразу утих, все присутствующие внимательно начали слушать.

— Отряд 7-12 не выходит на связь. Отряды 7-16 и 7-11 отправляются на поиски. Сбор — вечером, вылет до полуночи, — полковник сухо констатировал факты, перелистывая листы в папках. — Двое из отряда 7-22 присоединятся к отряду 7-16 для поддержки.

Мартин поднялся со своего места, явно намереваясь возразить.

— Полковник, в моём отряде и так осталось слишком мало бойцов...

— Вот именно поэтому вы и будете помогать отряду 7-16, — перебил его полковник, прилюдно демонстрируя своё неуважение к нашему командиру. Приподняв глаза от бумаг, он снова почему-то посмотрел прямо на меня. — Ваш отряд не справился с возложенной на него задачей. Вы допустили смерть подозреваемых, упустили груз, и более того, один из ваших бойцов снова пострадал и сейчас находится в госпитале. Скажи спасибо броне, разработанной учёными великой Северной Империи, — голос полковника стал громче, но он быстро осёкся и уже спокойнее продолжил: — В противном случае я бы уже расформировал ваш отряд.

Мартин выдержал прилюдное унижение, проявляя завидный самоконтроль.

— Как прикажете, полковник, — спокойно ответил он, садясь на своё место.

— И да, я ещё не увидел ваши подробные рапорты. Хочу прочитать, как вы собираетесь себя оправдать. К вечеру, чтобы всё лежало на моём столе, — добавил полковник, переведя взгляд на Мартина.

Совещание продолжалось ещё полчаса, но последующая информация нас уже не касалась. После завершения "посиделок" в дружном коллективе ОМП мы направились обратно в свой кабинет. Оуэн по пути что-то говорил, но я его не слушал. Смотря на могучую спину командира, я задумался: почему он так держится за нас, за наш отряд? Лейтенант, по сути, ещё никто и не знает, что происходит. Но Мартин... Мы с ним — одни из первых. Он прекрасно знает, что мне плевать на отряд, на эту должность и, по большому счёту, на Империю в целом. Ирина? Думаю, она будет популярна и востребована в любом отряде. Девушка, которая хороша собой, да ещё и обладает двумя видами магии. За неё я никогда не переживал. Тройка... Ну, она как броневик: куда прикажут, там и будет служить. Оуэн? Сынок богатых родителей. Странно, что он попал в отряд к отщепенцам, а не на руководящую должность. Всё это странно. Да, мы потеряли больше бойцов, чем другие отряды специального назначения. Но и задания у нас были куда опаснее.

Скрип и грохот вырванной ручки двери вывели меня из размышлений. Внешне спокойный и невозмутимый Мартин всё же дал выход своим эмоциям. Войдя в кабинет, он грузно рухнул на своё кресло.

— До вечера сдать рапорты, Тройка позаботься об этом. Красный и Оуэн, вы временно переводитесь под командование майора Конрада Вайса, командира отряда 7-16. Сбор в 18:00 на площадке 2, — устало произнёс Мартин, закрыв глаза и откинувшись на спинку стула.

— Командир, но мы же... — попытался возразить Оуэн.

— Свободны, — громко перебил его Мартин.

Я не был сильно удивлён произошедшему, но посылать два ударных отряда на поиски — это что-то новенькое. Взглянув на лейтенанта, я лишь пожал плечами и, прихватив с собой коробочку, вышел из кабинета.

Я шёл по коридору, в голове крутились мысли, которые не давали покоя. Так погружённый в себя, я даже не заметил, как дошёл до медицинского отдела. Конечно при ОМП был и свой госпиталь, где находились не только раненые, но и изучались доставленные тела… ну или то, что от них осталось.

Ещё не подойдя к кабинету, я уже почувствовал её — ощущения были, как всегда, прекрасными. Я знал, что она ждёт меня. Возможно, это были лишь мои глупые мысли, но я чувствовал это: её сердцебиение, настроение, движения. Всё меняется, когда она думает обо мне. Я понимал, что наше будущее туманно, но сейчас нам хорошо вместе, и это чувство не хотелось прерывать.

Тихо постучав и приоткрыв дверь, я заглянул в кабинет. Лёгкий приятный цветочный аромат проник в нос, улыбка сама наползла на лицо.

— Разрешите? — уже заходя в кабинет, произнёс я.

— Разрешаю, — послышался приятный нежный голос девушки. Не поднимая головы, она делала вид, что изучает бумаги, но её предательская улыбка портила всю игру.

— Мне тут сказали, что у вас подают самый вкусный чай во всей Северной империи, а я тут по случаю прикупил что-то вкусненькое, — скользнув в кабинет, закрыл за собой дверь и подошёл к столу.

— И кто же это вам тут такую секретную информацию рассказывает? — широко улыбаясь, она всё же удостоила меня своим взглядом.

Прекрасные карие глаза с зелёным отливом посмотрели в мои, её нежные чувственные губы слегка изогнулись в загадочной улыбке, приоткрылись и я замер. Мысли улетучились, я даже забыл, что хотел съязвить или пошутить, единственное, что смог, — это сглотнуть и протянуть руку.

— Вот, — тихим, почти сиплым голосом произнёс я, чувствуя себя пятнадцатилетним мальчиком на первом свидании.

Прокашлявшись и поправив форму, поставил коробочку на стол, чтобы отойти немного в сторону, делая вид, что резко заинтересовался плакатом, висящим на стене. Быстро приведя мысли в порядок, улыбнувшись и снова уверенный в себе, повернулся.

Девушка уже стояла вплотную ко мне, что на секунду снова меня выбило из колеи. Удивившись тому, как я не смог почувствовать ее приближение, но обдумать это мне не дали, прижавшись и поцеловав в губы.

Я, конечно, не молод, и девушек у меня было достаточно, но именно с ней я себя чувствую как пацан, который дорвался до своей первой школьной любви. Вроде бы все чувства и ощущения знакомы, вроде всё прекрасно знаешь, как делать и что должно быть, вроде и встречаемся не первый год, но каждая встреча после даже не очень долгой разлуки выбивает из-под ног землю, и я снова как в первый раз, как на первом свидании.

— Хватит летать в облаках, я тут, я рядом, — тихий голосок прошептал мне на ухо, нежно прикусив мочку, что очередной раз вырвало меня из моих мыслей.

— Дааа... я тут, немного замечтался, — выдавив улыбку и приходя в себя после пробежавших мурашек, приобнял её.

Минуты две мы просто стояли и обнимались, ничего не делая и больше ничего не говоря. Возможно, именно таких моментов мне и не хватает. Нет, я не неженка, и есть куда более приятные вещи, но иногда просто хочется, чтобы вот так родная душа просто была рядом и ничего не говорила.

— Я, к сожалению, ненадолго. Вечером новое назначение и новое задание, — с небольшой грустью в голосе произнёс я, опустив взгляд.

— Тогда чего же мы теряем время? — игриво произнесла Адель, оторвавшись от меня и проведя рукой по груди, подошла к столу. — Я думаю, чай с пирожным подождёт, пока мы займёмся более интересным занятием, — она уже собиралась отодвинуть коробочку, но любопытство взяло верх, и она решила её сначала открыть.

Холод, резкий озноб пробил меня, да так, что меня даже передёрнуло. Я не сразу понял причину, осматриваясь по сторонам, но ничего не заметив, мой взгляд остановился на ней. Это даже не злость, это была ярость, я почти физически мог видеть отходящие от неё потоки горячего красного воздуха. Сглотнув пересохшим горлом, я пытался судорожно понять, что послужило столь радикально резкой смене настроения.

— Любовь моя, — словно когтями по стеклу произнесла Адель, — а кому скажи мне на милость, ты купил второе пирожное? — повернувшись ко мне с улыбкой, похожей на оскал, добавила она, смотря в мои глаза немигающим, полным ярости взглядом.

— Я... я... я... это же... ты не подумай ничего такого, — сбивчиво начал тараторить. — Я ничего такого не имел в виду, я же просто тебя порадовать хотел...

— Ах порадовать, меня, а кого ещё ты хотел порадовать?! — перебила она, не дав мне договорить. — Ты пришёл ко мне, думая о другой и говоришь, что скучал, что жить без меня не мог, что я смысл в твоей жизни, я ведь даже была готова уйти со службы ради тебя, а ты... ты... ТЫ... КУСОК ЧЕЛОВЕКА... — тяжело дыша, она указала на дверь. — ВОН! Я НЕ ЖЕЛАЮ ТЕБЯ ВИДЕТЬ!

Я почти исчез за дверью через секунду, когда вслед мне полетела коробочка с пирожным и криком вдогонку:

— И РАДОСТЬ СВОЮ ЗАБЕРИ!! ХРЕНОВ РАДОВАТЕЛЬ мне тут наше...

Чисто на рефлексе я успел поймать её в полёте, притом она летела точно мне в голову, судорожно убегая от криков, куда глаза глядят. Через минуту осознав, что опасность миновала, я остановился, приводя мысли в порядок.

— Великий император, что это было? — вырвалось само по себе. До конца не осознавая, что произошло, да что не так, почему я так испугался?! Мне так страшно не было, даже когда голову чуть не оторвали.

Ещё минут десять я приходил в себя и пытался осознать всё произошедшее. Нет, я, конечно, понимаю, что, наверное, не стоило так делать, и всё было бы проще, будь я немного хитрее, но такая реакция точно ненормальная.

Обдумывая происходящее, и поняв, что время, которое должно было остаться совсем немного до сборов, ещё более чем достаточно, направился в палату к Ирине.

— Ну ты и кретин.

Это первое, что я услышал, войдя в палату.

— И тебе привет, — усмехнувшись, произнёс я, подойдя к койке, на которой вальяжно разместилась Ирина.

— Ты в курсе, что её крики были слышны на весь медицинский корпус, и то, что вы встречаетесь, не такая уж и тайна?

— Да, да, я в курсе. Мы в принципе и не прячемся, просто не очень хочется, чтобы начальство знало.

— И поэтому вы решили повыяснять отношения на всю округу?!

Ирина громко расхохоталась, закатив глаза.

— Самое смешное, что виновницей всего этого стала ты, — произнёс я с улыбкой.

— Что?! — Ирина тут же перестала смеяться, пристально посмотрев на меня. — Ты шутишь?

— Нет, я просто решил поддержать тебя, а кто-то этого не оценил. — С этими словами я поставил чудом уцелевшую коробочку на тумбу рядом с кроватью.

Ирина с любопытством заглянула в коробочку и рассмеялась ещё звонче прежнего.

— Не, ну ты и кретин, — не унималась она, уже начав хлопать себя ладошкой по колену от смеха. — Я, конечно, знала, что ты тот ещё ловелас, но чтобы настолько...

Я терпеливо всё выслушивал и спокойно ждал, когда, она наконец угомонится. Конечно, в этот момент мне хотелось её придушить, но я прекрасно понимал, что в её словах нет злости, и она скорее как друг надо мной подшучивает и злорадствует. Но порой мне сложно увидеть эту грань дружбы.

— Ладно, прости меня, но ты действительно думал, что это нормально? — Вытирая слёзы, Ирина встала, посмотрев внимательно на меня.

— Да, я не подумал, что может быть такая реакция, это просто знак дружеской поддержки. — Уже закипая, произнёс я, отворачиваясь.

Уже подумывая уйти, так и не поговорив нормально, я почувствовал, как Ирина нежно обняла меня сзади, положив голову на плечо, большие, упругие груди прижались к спине приятно грея её.

— Спасибо, это было очень приятно… Ты единственный, кто навестил меня, пусть меня и положили по пустяку, — тихим спокойным голосом произнесла Ирина, отпуская меня. — Ты настоящий… друг, — уже с небольшой ноткой грусти произнесла она, присаживаясь на кровать.

Злость как рукой сняло, я, конечно, понимаю, что она испытывает ко мне далеко не дружеские чувства, но я давно и сразу обозначил рамки и границы, за которые я не намерен переходить по отношению к ней.

— Они немного помялись, но думаю, всё такие же вкусные, — чуть улыбнувшись, кивнул в сторону коробочки.

— Они? — удивлённо посмотрела на меня Ирина. — Тут всего одно пирожное.

— Как? Когда!? — я тоже сильно удивился и, подойдя, посмотрел в коробочку. Действительно, там лежало одно, немного помятое пирожное. — Когда она успела?! Она же сразу швырнула его в меня…

Ирина широко заулыбалась, глядя на меня.

— О-о-о, Красный, какой же ты ещё зелёный в понимании девушек.

— Давай не будем снова поднимать эту тему, я уже всё понял... — Начал я ворчать в ответ.

На удивление следующие несколько часов пролетели незаметно для меня. Мы поговорили с Ириной о её самочувствии, о том, что произошло, кто это мог быть и что будет потом. Взглянув на часы, я осознал, что время, проведённое с ней вне работы, мне было приятно, и будь у меня возможность, я бы остался ещё поболтать. Но служба не ждёт, и приказы, какими они ни были, нужно выполнять. Попрощавшись с Ириной, я быстро забрал свое снаряжение и нужные вещи, и к назначенному времени пришёл к площадке 2. На удивление Оуэн уже ждал меня, немного хмурый и явно не в настроении.

Глава 3: "Задание вне дома"

Солнце, пробиваясь сквозь огромные запылённые окна ангара, заливало помещение странным, почти искусственным светом. Хотя, а какой еще может быть тут свет, как ни искусственный, если он исходит не от солнца, а от купола, который защищает нас от внешнего мира. Зачем они вообще его называют солнцем?

В этом ангаре, как и всегда, царил гул механизмов, приглушённый голосами и стуком железа. Казалось, здесь каждый винтик и каждый болт, каждый кабель живёт своей отдельной жизнью, и все они сплетаются в единую какофонию звуков. На площадке №2, куда нас с Оуэном направили, я сразу отметил отсутствие какой-либо подготовленной техники. И это было немного странно, возможно конечно мы ошиблись с площадкой, или нас решили грубо проигнорировать, но честно говоря, после всего, что сегодня было, мне было плевать и я мечтал только об одном – о мягкой кровати, горячем кофе с молоком и хотя бы паре часов тишины. Но увы, вместо этого меня ждёт очередное задание в компании отряда 7-16.

Вдруг грохот открывающихся ворот заставил нас обернуться. В ангар вошёл отряд 7-16. Свежая, начищенная форма, оружие, словно только что с завода, движения уверенные и отточенные – полная противоположность мне с Оуэном, уставшим и потрепанным после тяжёлого дня. Они смотрелись, как с парада, а мы… да тоже, в общем, не так уж и плохо. Один из бойцов 16-того отряда, молодой и очевидно дерзкий парень с вызывающим взглядом, стал демонстративно нас разглядывать. Он сканировал нас, не скрывая своего презрения. Его надменный вид говорил о многом. Даже возникло чувство, что мы, в их понимании, ничтожество, недостойное и косого взгляда. Мне часто по долгу службы приходилось сталкиваться с подобным отношением, даже внутри ОМП, но почему-то именно сейчас это раздражало меня больше обычного.

Молодой боец сделал шаг вперёд, намеренно встав напротив меня. Он стоял, не сводя с меня глаз, и мерзко ухмыльнулся.

– О, смотрите-ка, дефектные пожаловали! Самые выдающиеся из 7-22, собственной персоной, – громко, чтобы все слышали, протянул он, не отрывая от меня взгляда.

– Ты действительно хочешь, что бы тебе глаз на жопу натянули? - ухмыльнулся Оуэн, немного подавшись вперед.

В этот момент, я немного неловко себя почувствовал, осознавая сказанное Оуэном. Я был готовы к его резкому ответу, и понимал, что это провокация. И взгляд молодого бойца тоже не сулил ничего хорошего. Мне тоже хотелось поставить этого... человека на место, но я понимал, что это бессмысленно здесь и сейчас. Нам нет смысла вступать в открытый конфликт, да и сил, если честно, тратить на него не хотелось. Наш отряд и так не пользуется популярностью у "благородных" офицеров ОМП.

– Слушай, мелкий, я все прекрасно понимаю, что ты распушился, как перед брачной ночью, показывая, кто в этом курятнике главный петух. – Отвечая я стараясь сохранить спокойствие, но внутренне чувствовал, как раздражение растёт с каждой секундой. – Но давай без всего вот этого, мы тут вообще-то одно дело делать собрались, а не твои перья рассматривать.

Я бросил взгляд на Оуэна. Он, готов был в любой момент ввязаться в драку, что не внушало мне оптимизма, но уважения в моих глазах он чуть больше получил.

Некоторые бойцы 7-16 переглядывались, кто то тихо смеялся, но я заметил к моему удивлению на их лицах сдержанное восхищение, а в глазах – что-то вроде удивления моим спокойствием. Они явно ожидали, что я поведусь на провокацию, но, к их сожалению, я был не настроен ни на какие словесные баталии.

В этот момент из ворот вышел их командир. Он неспешно подошёл к нам, явно с интересом наблюдая за происходящим.

– Что за балаган вы тут устроили! – резко, но спокойно произнес он, жестом останавливая своего бойца который, уже намеревался нам что-то ответить. – Я майор Конрад Вайс, командир отряда 7-16. А вы, как я вижу, из отряда 7-22?

Его манера поведения, вежливая, но твёрдая, выдавала в нём человека, привыкшего командовать и не просто командовать, а чтобы его приказы выполнялись безукоризненно и быстро. Этот взгляд, этот тон, этот способ общения. Всё в нём показывало его главенство над ситуацией и над своими бойцами. Это конечно не было удивлением для меня, ведь в Северной Империи те, кто добился звания и должности, мнили себя богами и их приказы – это закон, по которому живут и служат. И именно этот уклад в умах людей, их порядок, их внешняя дисциплина, так сильно бесили меня, ведь я знаю, я видел, как оно на самом деле, хотелось сплюнуть, но...

– Разрешите представиться, Я майор Хорван, заместитель командира отряда 7-22, маг крови – произнося это, я все так же старался говорить как можно более спокойно. – А это лейтенант Оуэн Фельд, маг огня.

Конрад коротко кивнул головой, принимая информацию которую он и так уже знал. – Отряд 7-16: капитан Хельга Дрезнер, маг огня, тактик и моя заместитель, лейтенант Оскар Райнеке, маг воздуха и наш инженер, лейтенант Герхард Мюллер, маг звука, наша разведка, лейтенант Анна Штубер, маг воды и медик, а так же моя личная заноза в жопе сержант Фридрих Кляйн, маг земли и необходимость иметь способного ставить барьеры – перечислил он бойцов, показав на них жестом.

Все, кроме пожалуй неожиданно униженного и поставленного на место сержанта Кляйна кивнули в знак приветствия.

– Итак, – продолжил он. – Наша задача – отправиться в горы и найти пропавший отряд 7-12. Связь с ними потеряна пару дней назад судя по последним данным.

Командир на секунду замолчал, обвел всех присутствующих взглядом.

– По пути не исключены встречи с местными, а значит, будьте готовы ко всему, – добавил он.

Да, местными, именно местными, не жителями Империи, не людьми, а просто местные тела, которые конечно не довольны политикой Империи, которые естественно поддерживают местных бандитов, они делают для них больше, чем свои же правители... Понятно, что именно так они прикрываются перед гражданами Империи для применения военной силы. Мол, они враги режима, бандиты, пропащие, прокаженные, как угодно, но не граждане своей странны. И в итоге все заканчивается банальными убийствами, ни в чем не повинных людей, женщин и детей, которые встали на пути у режима.

– Майор Вайс, – подал голос Оуэн. – Зачем на поиски одного пропавшего ударного отряда, отправляют еще два ударных отряда? Неужели отряд 7-12 имея связь с базой, не успели сообщить о своем статусе? Даже если они попали в засаду и не смогли отступить, то сомневаюсь что все сразу... седьмые отряды проходят специальную подготовку и...

– Лейтенант, – резко ответил ему Вайс, – отряд 7-12 выполнял секретное задание, вам ли не знать, как все устроено. В заданное время не вышел на связь. На данный момент они считаются пропавшими без вести. Этого достаточно для понимания масштаба проблемы. Выводы будете делать после получения достоверной информации, – холодно отрезал он. – Все вопросы потом.

В этот момент я, на самом деле, чувствовал гордость за то, что Оуэн задал столь прямолинейный вопрос, сегодня он прям вырос в моих глазах как мужик.

– Майор Вайс, – обратился я к нему, стараясь все так же сохранять вежливый тон. – А на чём мы вообще собираемся туда добираться? Я не вижу подготовленной техники.

– Как же вы любите всё усложнять, майор, – усмехнулся Вайс. – Вы что, не видели дирижабль?

Он с нескрываемым энтузиазмом указал в сторону противоположной стороны ангара, где были открыты огромные ворота, за которыми располагался еще более огромный, пока не пришвартованный летательный аппарат. Это было что-то совершенно новое и незнакомое для меня в этот раз. Огромная туша, на которую можно было бы поставить дюжину броневиков и не заметить. – Это новейший дирижабль, «Страж Севера». Он доставит нас до места назначения с комфортом и очень быстро, – с гордостью заявил Вайс.

На лицах его бойцов промелькнуло выражение восторга и гордости за достижения Империи. Они смотрели на этого «Стража» как на чудо техники, словно им выдали не летательный аппарат, а новый символ веры. Я, конечно и сам удивился достижениям инженерной мысли, но почему-то мне не было от этого ни холодно, ни жарко. Хотя признаться, сам дирижабль выглядел все же внушительно.

– Все на борт – добавил он, направившись в сторону посадочной платформы.

Мы с Оуэном обменялись взглядами. И взяв свои вещи, направились за ним в след, в сторону летающей крепости. Но молодой боец из отряда 7-16 продолжал наблюдать за мной, и в его взгляде не было ничего, кроме презрения. И мне это не нравилось, но думаю, решать проблему буду, когда она решит действовать.

Пол мягко задрожал, словно под нами проснулся гигантский зверь. Шум усиливался, набирая силу, пока не превратился в ровный, настойчивый гул, проникавший в каждую клетку тела. Дирижабль, эта огромная воздушная крепость, медленно, но неотвратимо отрывался от посадочной платформы. Я подошел к иллюминатору, прислонившись лбом к холодному стеклу и смотрел, как земля внизу становилась все меньше и меньше. Странное ощущение, который я не чувствовал уже много лет, вернулось и мягко защекотал мои нервы, словно старый знакомый, которого ты давно не видел.

Внутри воздушной баржи отряд 7-16 возбужденно переговаривался. Их голоса звучали приглушенно в этом шуме механизмов, но я чувствовал их напряжение и готовность к действию. Поглядывали они на нас с Оуэном, то ли с любопытством, то ли с презрением, я уже перестал обращать внимание. Да и, если честно, мне стало как-то все равно.

– Завораживает, правда? – раздался рядом голос.

Я обернулся. Лейтенант Оскар стоял рядом со мной, и в его глазах читался неподдельный интерес. – Когда смотришь вниз, понимаешь, насколько мы сильны. Дирижабли – это не просто транспорт, это символ нашего прогресса, это наши крылья, – он провел рукой по стеклу, словно любуясь открывшимся видом. – Нас конечно уже представили, но я Оскар, позывной "Зефир" – Добавил он, протягивая руку.

– Это точно, – отозвался я, пожимая его руку в ответ и стараясь не выказывать свой скептицизм. Мне не хотелось начинать спор на тему "величия Империи" в замкнутом пространстве. Но в душе я все же улыбнулся, на его позывной.

– Знаешь, а я всегда знал, что мы сможем летать, – вступил в разговор лейтенант Герхард, протягивая мне руку – У меня позывной "Ворон", и я думаю, теперь нам придется довольно таки часто летать на таких громадинах. – Добавил он, с ноткой гордости в голосе.

– Угу, а я "Жнец" – кивнула Анна, тоже присоединившись к нам. – И представь, сколько энергии нужно, чтобы вся эта махина парила. А ведь это и не самый большой экземпляр, – она мечтательно улыбнулась. – Думаю, в будущем еще и верхние платформы начнут осваивать. А это такие возможности для всех открываются.

Мне было лестно, что они решили вот так подойти ко мне и лично поздороваться, и даже их энтузиазм был почти заразителен. Они говорили о дирижаблях, о технологиях, о будущем империи, и в их голосах звучала искренняя вера в светлое будущее. Я молчал, слушая их восторженные речи, и невольно сравнивал их идеальную картинку с той реальностью, которую знал я. Эти их вечные "символы прогресса" и "светлое будущее", которым они себя потешают, вызывают у меня какое-то почти комическое недоумение. Нет, я конечно рад прогрессу, но знали бы они, какой ценой все это происходит. Мне хотелось улыбнуться, но внутри ничего не дрогнуло, только старая тоска, которая всегда прячется где-то внутри меня, коснулась моего сердца.

– А что насчет энергии? – спросил Оуэн, который до этого молча слушал разговор. – Каким образом они поддерживают стабильную работу кристаллов?

– Оо, они используют последние разработки, – с гордостью ответил Оскар, раздуваясь от гордости, словно он сам все это спроектировал. – Наши инженеры и маги трудятся вместе. Мой брат работал над этим проектом, и он мне многое рассказывал. Они создали уникальные энергетические установки, на основе восполняемых магических кристаллов. Вы ведь, наверное, знаете про технологию магнезитовых индукторов?

– Да, что-то такое слышал, – задумчиво протянул Оуэн, но я то сразу уловил его замешательство, поняв, что ничего он не знает про это. – Я тоже увлекаюсь современными технологиями и стараюсь быть в курсе всех новинок. – Добавил он с гордостью. Что вызвало у меня улыбку, вспоминая, как он засматривается на Тройку.

– Это и есть демонстрация силы Империи! – добавила Хельга, перебивая разговор. – Именно контроль над магией делает нас могущественными, а правильное ее использование в технологиях — это наше будущее, – она сжала кулак, демонстрируя свою решительность. – Я Хельга Дрезнер, заместитель командира, позывной "Фурия" – Все так же с гордостью сказала она смотря мне в глаза, и чуть улыбнувшись кивнув мне.

Приветливо кивнув в ответ, продолжил слушать их разговоры, и невольно проводил параллель с тем, что известно было мне. Я, конечно, тоже был свидетелем технических достижений, как прошлого, так и настоящего, но меня они почему-то так сильно не восхищали. Скорее, вызывали как уважение, так и все больше вопросов. К чему все это приведет? И какой ценой? А самое главное - их слепота, уверенность в том, что "они все делают правильно", вот над чем наверное стоило бы задумать в этот момент.

Конечно, все это было хорошо, пропаганда работала, служащие с горящими глазами смотрели в будущее, не замечая, что у них происходит под носом, а я в этот момент смотрел на отряд 7-11. Они держались особняком, поглядывая на нас с явным презрением, как будто мы для них были чем-то вроде насекомых. Их манера поведения, скрытность и отрешенность наталкивала на неприятные мысли. Вроде должны одним делом заниматься, а я мало того, что не вижу взаимодействий отряда, так еще и лица их мне не очень та и знакомы, хотя может я уже придираюсь к себе, в самом деле, не могу же я всех в лицо знать. Впрочем, я хоть и лично не встречался с отрядом 7-16, но почти всех их, так или иначе, видел в здании ОМП.

– Ладно, хватит болтать, – резко оборвал беседу майор Вайс, всем своим видом выражая, что он тут главный. – Прибытие в 4 утра, так что отдохните. Всем нужно быть готовыми и отдохнувшими к этому времени.

Все разошлись по своим местам. Я уселся на ближайшую скамью, прислонившись спиной к прохладной стене. Смотря в потолок... ну надо же, а тут коричневый. Внутри меня нарастало какое-то странное чувство. Неужели беспокойство?! Будто что-то не так. Как будто за мной кто-то постоянно наблюдает. Наверное, я просто устал.

– Ну надо же, да ты прям местная знаменитость – сказал усмехнувшись Фридрих, проходя мимо.

– Да-да, завидуй молча. – Не выдержал я, уже закрывая глаза и пытаясь отдохнуть, это задание был каким-то подозрительным с самого начала. Но, да ладно, будем решать и эти проблемы по мере их поступления. В принципе, как и всегда. А сейчас спать.

– Прибываем в зону высадки, – раздался из динамика сухой голос старшего офицера, вырвавший меня из объятий морфея. – Всем надеть снаряжение.

Ну вот, только глаза прикрыл, и уже подъем. Я машинально потянулся к лежащему рядом шлему. Натянув каску, взял в руки маску с красными визорами – да уж, а она не просто часть формы уже, это своего рода символ стал. Безликий ужас, карающий меч империи. Они скрывают эмоции, стирают индивидуальность, превращая нас в бездушных исполнителей приказов. Идеальные солдаты, не знающие сомнений и жалости. Хотя кого я обманываю? Я такой и есть, а сомнения и жалость удел слабаков, и в ОМП долго такие не задерживаются.

Солдаты молчаливо копошились, одевая броню, снаряжая оружие и кристаллы. Каждый двигался как по заученному сценарию, без лишних слов и движений. Напряжение висело в воздухе, ощутимое, как запах машинного масла и пота в этом тесном грузовом отсеке. Заметил, как Анна, из отряда Вайса нервно теребит ремень шлема. Удивительно как такие люди вообще выживают в семерках.

Да что такое, я снова почувствовал на себе взгляд. Не физический, нет. Это было скорее ощущение чьего-то пристального внимания, прожигающего спину, вызывающего дискомфорт и желание обернуться. Я окинул взглядом солдат. Ничего необычного. Все заняты своим делом. Даже 11-й отряд не вызывал подозрения. Но ощущение не проходило, напротив, становилось все сильнее. Сделав глубокий вдох и выдох, решил не отвлекаться на это, дабы лишний раз не привлекать внимания.

Дирижабль ощутимо тряхнуло при посадке, скрежет металла разнесся по отсеку. – Выходим! – скомандовал Вайс. Все последовали к открывающемуся люку. Отрядам отрядили легкой техники – бронетранспортеры с мягким верхом.

– Красный, Оуэн, Зефир и Эхо вы в замыкающей машине, – рявкнул в рацию Вайс, – двигаемся к поселению шахтеров. Ваша задача, осмотр точки последнего выхода на связь 7-12. Всё ясно? Вопросы?

Вопросы были. Какого хрена к нам подсадили эту занозу?! Я конечно могу на него не обращать внимания, но зная Оуэна, думаю конфликта не избежать. А так все понятно, приказ есть приказ.

Мы погрузились в бронетранспортер, лейтенант сел за руль и резко сорвал машину с места. Давая понять, как он уже не доволен произошедшим.

– Давай немного полегче Оуэн, было бы не плохо, все таки добраться до места, а не в кювет занырнуть. – Хватаясь за поручень, я попытался успокоить нашего импульсивного водителя, но очередной монолог прервал снова чей то взгляд… Мы же в движении и довольно таки быстро двигаемся, хоть и в замыкающей машине, но тем ни менее. Это явно не наши пассажиры, что с одной стороны хорошо, а с другой, уже мог бы разобраться с проблемой. Кто-то наблюдает за мной. Но кто? И зачем? Начинает бесить это уже все.

Бронетранспортер трясло на ухабистой дороге, поднимая клубы снежной взвеси. Мимо проносились мрачные пейзажи: безжизненные скалы, заброшенные шахты, покинутые лачуги. Всё говорило о том, что жизнь здесь не сахар, особенно если ты шахтёр на службе у Империи.

К моему облегчению, путь был не долгим и тихим. На удивление никто ничего не говорил, что не могло не радовать, с одной стороны, а с другой, какого Фридрих такой тихий?! Вроде он с первых минут дал понять, что не терпит моего присутствия, а тут молча сидит всю дорогу, даже Оуэн успокоился, целиком переключившись на вождение.

Из-за снега мы немного отстали от первых машин, и по прибытию в деревню открылась, наверное, уже привычная для меня картина.

– Смотри, что творят, – проворчал Оуэн, кивнув в сторону группы солдат.

Да уж, форма делала свое дело, были ли те из 11-го или 16-того не понятно. Бойцы вламывались в дома, грубо хватали местных жителей, кричали на них и под дулами винтовок выталкивали на импровизированную площадь.

– Эти животные вообще не церемонятся. – Добавил он.

Я промолчал, наблюдая за происходящим. Вон один из солдат ударил шахтера за то, что тот отказался отвечать на вопросы. Жестко, конечно, но чего еще они ожидали?! Ударный отряд пропал, и никто, спокойно спрашивать у тебя, не будет, куда. У них своя работа. И они ее выполняют так, как умеют. Ну или как им приказали.

– Не вмешивайся, – бросил я Оуэну, заметив, как он напрягся. – Мы здесь не для того, чтобы учить их манерам. Помни, кто мы и зачем мы здесь.

Иногда чувствую себя папочкой большого семейства... Мда, не завидую я Мартину, у него та еще и я есть.

Он бросил на меня недовольный взгляд, но промолчал. В принципе, я его понимаю. Когда видишь такое, наверное трудно оставаться в стороне. Но у нас своя задача. И вмешиваться я не планировал.

– Ангар на окраине деревни, там была последняя точка дислокации стационарной базы 7-12 и последний подтвержденный выход на связь с центром. – Зефир подал свой голос, замечая обеспокоенность нашего водителя.

Проезжая мимо Вайса, он проводил нас взглядом, не произнеся ни слова. Но никаких ощущений это не вызвало, значит это тоже был не он. И почему то только сейчас я задался вопросом, все знают больше меня с Оуэном и выдают информацию дозированно и уже почти в последний момент. Не хорошо все это.

Доехав до ангара, мы выгрузились из бронетранспортера и подошли к воротам. Я никого внутри не ощущал, что наверное было нормально, но вспоминая случай с девочкой и ее големом, когда я так же никого не ощущал, я немного напярягся.

– Давай те ка не расслабляться, Оуэн и Зефир, обходим с тыла, я с Пету... в смысле с Эхо заходим с фронта, как будете готовы, дайте знать. – Похлопав по плечу лейтенанта, посмотрел на Оскара, тот кивнул и ушел вместе с Оуэном.

Ждать долго не пришлось, буквально минуту спустя, мы синхронно вошли в ангар, проверяя все закоулки, в принципе, как и ожидалась, никого и ничего тут не было, хотя видны были косвенные признаки присутствия 7-12. Ящики были расставлены так, словно на них стояло оборудование, местами были разложены тюки с сеном, для удобного время пребывания, но ни оборудования, ни техники замечено не было.

– Зефир, доложи командиру, похоже у нас пусто, нужно трясти местных, кто-то, что-то должен знать, 7-12 здесь точно были, и кто-то за ними хорошо прибрался.

Оскар молча кивнул и вышел из ангара. И мы остались одни с нашим милым, дорогим и когда то болтливым Фридрихам. Который, к моему великому разочарованию не проявлял никаких признаков враждебности. Тяжело вздохнув, я уселся на так удобно сложенные тюки сена и посмотрел на верх... Красный на этот раз, хотя да, в маске же все с красным отливом.

Время шло, не знаю сколько, но по ощущениям не меньше получаса прошло точно, перед тем как ворота распахнулись и в ангар зашел отряд 7-11, ведя с собой трех пленных. Их командир подошел ко мне.

– Этих троих нужно допросить, жители сдали их, сказали, что они не местные, и пришли со стороны шахт. Они прибрались в ангаре после ухода наших бойцов. – Старший говорил спокойно, ровно смотря на меня, пока его бойцы усаживали на стулья и привязывали к ним пленных. – Я знаю, ты специалист в этом деле, информация нужна быстро, пока те, кто остался в шахте еще ничего не поняли. Шанс что 7-12 еще живы есть, они явно не ожидали, что мы так быстро среагируем.

Я молча кивнул, принимая ворох информации, который вдруг мне выдали, в его словах был смысл, хотя кто и когда сказал, что я специалист в допросах, я так и не понял. Но, он был не далек от истины.

– Я забираю 7-16 и выдвигаюсь к шахтам, мы двигаемся на своих двоих, поэтому надеюсь ты добудешь информацию, ко времени когда мы доберемся до места. – Похлопав меня по плечу, он махнул своим бойцам и прихватив с собой молчаливого Эхо отправились на выход.

Как только они покинули ангар, я снова ощутил этот взгляд на себе. И как хорошо, что на мне сейчас маска и они не видят мою широкую улыбку. Значит, хотят посмотреть как я веду допрос, ну чтож, думаю, мне будет что им показать.

– Оуэн, что бы ты здесь не увидел, или услышал, не вмешивайся, и ничего не говори. – тихо сказал я. – За нами наблюдают.

Он кивнул, сжав рукоять своей штурмовой винтовки.

Глава 4: "Ничего личного"

Тусклый свет, пробивающийся сквозь щели в прогнивших досках, выхватывал из мрака три фигуры, привязанные к стульям. Двое мужчин и женщина. Лица перепачканы грязью и кровью, глаза полны ужаса. Оуэн стоял в стороне, сжимая свою винтовку, словно каменное изваяние, ожидающее приказа.

Чувство пристального взгляда все так же ощущалось. Я медленно стянул маску с лица, словно сбрасывал личину прислужника Империи. Красные линзы больше не скрывали моего взгляда. И мой жуткий образ, сменился человеческим лицом. Затем не спеша снял перчатки, одну за другой, небрежно кинув их на ящик. Вид обнажённых рук с замысловатыми татуировками вен и множеством мелких шрамов, должен был говорить о многом, да и говорили, я уверен. Мои движения были нарочито плавными, отчасти артистичными, словно я готовился к выходу на сцену, на контрасте с грязным помещением и полным страха, ненависти и призрения пленных, мой спектакль, для гостя наблюдающего начинался.

Я подошел к первому пленному, молодому парню, в самом рассвете сил, такому еще жить и жить, радоваться жизни, столько всего впереди, такие возможности. Развязал кляп, открывая его рот. Он смотрел на меня с плохо скрываемым призрением. А я, в свою очередь, смотрел на него спокойно, даже дружелюбно. Поднес руку к его щеке, коснулся ее кончиками пальцев, как старого знакомого. Призрение, гнев, ревность, какие славные у него эмоции.

– Ну здравствуй, маленький герой. – Промурлыкал я улыбнувшись.

Не дав ему даже осознать мое столь дружелюбного приветствия, я нарочито медленно и грациозно повернулся всем телом ко второму пленнику.

– Знаешь, Оуэн, – начал я негромко, – многие думают, что причиняя физическую боль, можно узнать у человека всю нужную тебе информацию. И многие будут правы. А ведь допрос – это не просто выбивание информации. Это искусство. Искусство убеждения, манипуляции. Ключ к успеху, в понимании человеческой психологии, в умении находить слабые места и использовать их.

Вытаскивая кляп у второго, более зрелого парня, так же провел пальцами по его щеке, вытирая с нее грязь. По глазам было сразу заметно, более опытный, видел многое, и знает куда больше остальных, да и его эмоции, страх, обида, ненависть, прям лакомый кусочек, ребус начинал складываться.

– Мы ничего тебе не скажем. – Буркнул он, сплевывая кровь на землю.

– Знаешь, а я ничего у вас и не спрашиваю. – Широко улыбнувшись, обнажил свои белоснежные зубы, посмотрев на третью гостью. – И тем удивительнее, как человек иногда может быстро потерять самообладание, как быстро он может изменить свое мнение и как быстро он находит для себя оправдание.

Я присел возле девушки, о, эти чудные голубые глаза, улыбка сошла с моего лица, я нежно вытер каплю слезы с ее щеки, аккуратно убирая кляп, с любовью вытирая кровь с ее губ. Испуг, стыд, жалость, то, что нужно было, мозаика сложилась в единое панно, у нас тут назревал любовный треугольник и теперь, понимая какие у меня есть возможности и шансы, можно было действовать.

– Все мы чего-то боимся. Кто-то боится смерти, кто-то боли, кто-то одиночества. – Пристально смотря в эти чудесные голубые глаза, в которых хотелось утонуть, я достал из кобуры свой пистолет.

Движение было быстрым и точным, но плавным. Выстрел прогремел оглушительно в замкнутом пространстве ангара. Моя любимая разрывная пуля, сорвалась с места, вытягивая с собой сноп огня из дула, словно извержение вулкана отражающийся огоньками в глазах девушки, стремительно рассекая спертый воздух ангара.

В этот краткий миг всё вокруг замерло в тягучем мареве, словно сама ткань реальности начала натягиваться. Пуля, повинуясь законам баллистики и моей воле, неслась к своей цели, танцуя в лучах тусклого света, словно крохотный, но смертоносный метеор. Вот она касается головы молодого парня, и реальность взрывается каскадом жестоких красок. Словно потревоженный улей, из черепа брызнули осколки костей, смешанные с кровью и серым веществом мозга.

Всё это, словно в замедленной съемке, разлеталось во все стороны, окропляя ближайшее пространство багряным дождем. Каждый осколок, каждая капля, казалось, обладали собственной зловещей жизнью. Голова дернулась, потянув за собой и тело, но инерции было не достаточно, и парень обмяк на стуле, не успев и слова произнести, его голова повисла, упираясь подбородком в грудь, обнажая дыру в черепе.

Глаза девушки начали расширяться, зрачки, словно черные дыры, поглощали остатки света, вытесняя панику и ужас. Осознание произошедшего, начало медленно проявляться в голове, принося с собой обрывки воспоминаний: плен, допрос, допрос ли, его лицо… выстрел. Мозг пытался осмыслить произошедшее, сложить калейдоскоп ощущений в единую картину. Смерть. Она ощущалась где-то рядом, совсем близко, теплым дыханием на щеке, холодным прикосновением к затылку. Ее запах, тошнотворный коктейль из пороха, крови и страха, заполнил собой все вокруг. Реальность исказилась, поплыла, словно отражение в кривом зеркале. Парень, еще секунду назад полный жизни и сил, теперь лишь безвольная кукла с развороченной головой. И она следующая. Эти эмоции, эти чувства, я ощущал их всем телом, даже от Оуэна, который, как и второй пленный, на которого попала часть своего товарища, стоял в оцепенении. Я медленно приложил указательный палец к ее дрожащим губам.

– Шшшш, ничего не говори, я тебе лишь помог выбрать. – Убрав пистолет в кобуру, я медленно опустился на колени, нежно положив свою вторую руку поверх ее.

Девушка, словно очнувшись от кошмарного сна, жадно ловила ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Её глаза, ещё недавно полные жизни, сейчас отражали лишь беспредельный ужас и непонимание. Слёзы ручьями текли по щекам, смешиваясь с грязью и кровью, образуя жуткую маску отчаяния. Дыхание сбивалось, превращаясь в судорожные всхлипы, а тело била мелкая дрожь. Она пыталась что-то сказать, издать хоть какой-то звук, но горло сдавил спазм, лишая её голоса.

– Вот и умничка. – чуть улыбнувшись и продолжая дальше смотреть в ее глаза, я достал нож.

Но это был не тот грубый армейский тесак, которым только консервные банки вскрывать да гвозди забивать. Нет, перед ними сейчас сверкал изысканный инструмент, скорее похожий на произведение искусства, чем на орудие пыток. Клинок был тонким и острым, словно лезвие бритвы, и таким же смертоносным. Воронёная сталь, отполированная до зеркального блеска, играла в тусклом свете, словно насмехаясь над своей жертвой. Рукоять, обтянутая кожей, удобно лежала в руке, обещая полный контроль над каждым движением. Этот клинок мог разрезать волос на лету, а мог и отделить душу от тела, не оставив и следа. Это был инструмент хирурга, палача, художника — инструмент для создания боли и отчаяния.

Лезвие коснулось нежной кожи. Она вздрогнула, но не закричала. Лишь судорожно вздохнула, словно предчувствуя неминуемое. Я, с нажимом, повел лезвием, рассекая плоть. Кровь медленно заструилась по руке, смешиваясь с грязью. Девушка задрожала всем телом, но продолжала молчать, лишь изредка всхлипывая.

Мне было необходимо контролировать ситуацию, видеть каждую мелочь, предугадывать каждое движение. Я чувствовал, как напряжение в ангаре нарастало. Оуэн замер в тени, словно хищник, готовый в любой момент броситься на защиту. А где-то там, за стенами, наблюдали другие, ожидая развязки этого спектакля.

– Знаешь, – прошептал я, наклонившись к её уху, – сила боли зависит от твоего ее восприятия. Вопрос не в физических ощущениях, а в том, как ты ее воспринимаешь. Кто-то ломается от малейшего укола, а кто-то выдерживает страшные пытки, оставаясь непоколебимым. Всё дело в обстоятельствах, при которых ты ее испытываешь.

И, словно в подтверждение своих слов, я углубил разрез. Лезвие вошло глубже, задевая нервные окончания. Девушка дернулась, из горла вырвался приглушенный стон. Но она продолжала молчать, сжимая зубы до скрипа. Её глаза, полные ужаса и отчаяния, смотрели прямо в мои, словно прося о пощаде.

– Не бойся, – прошептал я, – это всего лишь начало. Сейчас будет намного, намного неприятнее, но потом ты возможно привыкнешь. А может быть, даже получишь удовольствие. Кто знает?

Я вытащил нож и резко вонзил его чуть выше, плавно повёл лезвием вверх, прорезая еще одну полосу и превращая ее кровь в мелкие лезвия, которые уже пустил по всей руке, они разрывали вены и резали мышцы, создавая какофонию ничем непередаваемых чувств. Кровь хлынула сильнее, заливая всё вокруг. Девушка закричала во все горло, её крик был полон боли и отчаяния, он разрывал тишину ангара, заставляя содрогаться стены.

– Скажи, что ты чувствуешь? – спросил я тихо, склонившись совсем близко. – Страх? Боль? Злость? Или может быть, эйфорию?

Она отчаянно задергалась, словно птица, попавшая в силки. Резким движением, я ухватился за ее шею, с силой приковывая к спинке стула словно тисками. Хрупкое тело извивалось, пытаясь высвободиться из моей хватки. Каждый рывок, каждое движение отдавалось болью в ее израненной руке, но она не сдавалась, продолжая бороться за свою жизнь. В глазах плескался страх, первобытный, животный ужас перед неминуемым. Все ее существо кричало о спасении, о пощаде, но не волновало меня, полному решимости и безжалостного спокойствия.

– Стой, прекрати, отпусти её! – Парень, словно проснувшись от кошмара, вдруг заорал, пытаясь перекрыть душераздирающие вопли девушки. Его глаза метали молнии, в них читалась смесь отчаяния и ярости. Рванувшись вперед, он яростно задергал сковывающие его веревки, словно стремясь разорвать оковы, словно он мог сейчас что-то изменить.

– Не надо! Пожалуйста, не надо! – взмолился парень, голос сорвался на плач. Его трясло всем телом, словно в лихорадке. – Я скажу, все скажу! Только не трогайте её больше, умоляю! Сделайте что угодно со мной, только отпустите её… прошу вас! – Из глаз хлынули слезы, смешиваясь с грязью на лице. Он смотрел на меня с мольбой, делая вид, что готов на все, лишь бы избавить ее от мучений.

Остановив лезвие, я перекрыл рассеченные вены, стараясь замедлить неизбежную потерю крови. Пауза была необходима, чтобы мозг девушки не погрузился в беспамятство от болевого шока, а парнишка не успел осознать весь ужас ситуации. Не то чтобы я наслаждался страданиями этой девчонки, отнюдь. Но сейчас она была лишь инструментом, ключом к правде. А правда, как известно, редко бывает приятной. И, кажется, да нет, я уверен, он сломался слишком быстро, или просто решил потянуть время?

– Ладно, – я медленно провел языком по зубам, наслаждаясь моментом, – у меня пока есть желание послушать тебя… – я многозначительно взглянул на девушку, – …но если история окажется скучной, я продолжу слушать уже её.

Парень судорожно сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. В его глазах плескался страх, но я видел и облегчение. Кажется, он действительно думал, что готов на все, ради нее.

– Оуэн, не стой истуканом, дай водички нашему герою. – Чуть повернув голову в сторону лейтенанта, я обеспокоенно посмотрел на него. – Нас ждет занимательная история, где влюбленный спасает свою избранницу от лап истязателя.

Отпустив клинок, я встал в полный рост, расправляя плечи. Лейтенант еще пару секунд стоял как вкопанный, а потом словно очнувшись, будто бы впервые увидев окровавленную картину перед собой, неуверенно подошел к парню и протянул ему флягу.

– Ну что-же ты с ним как с пленным, – усмехнулся я, наблюдая за неловкими движениями Оуэна. – Парень, между прочим, рискует жизнью ради дамы сердца, а ты не видишь даже, что у него руки связанные.

Лейтенант поднес её к дрожащим губам парня, тот жадно припал к горлышку, проливая воду на грязную одежду. Напоив его, Оуэн инстинктивно двинулся к девушке, но я остановил его жестом руки. Её вздымающиеся грудь и потерянный, блуждающий взгляд давал понять, сейчас не нужно ее трогать. – Видишь, Оуэн, – произнес я, – иногда достаточно показать, что ты готов на все. И тебе сами, добровольно все расскажут, я прав... а кстати, как тебя зовут?

Парень поднял на меня заплаканные, налитые кровью глаза, в которых вместо страха клокотала лишь одна ненависть.

– Тео... Тео Гельман. – Он мельком взглянул на девушку, а потом снова перевел взгляд на меня.

– Приятно познакомится Тео, я Элайс, а это невинное и доброе создание, наверное, как ты уже догадался Оуэн. – Я, чуть улыбаясь, протянул ему руку в порыве артистизма, но потом, чуть смутившись, убрал её. – А ну да, неловко немного вышло. Прости.

Тео явно не ожидал столь резкого смены настроения, и моего добродушного отношения к нему, и тут я почувствовал надежду, надежду в его глазах.

– У нас мало времени, о чем ты тоже в курсе, поэтому мне бы не хотелось тебя торопить, но все же. – Я потянул руку к ножу.

– Стой, я скажу... скажу все что знаю. – Зачастил он. – Я... мы были лишь местными работя... ну... бандитами... в общем, мы укрывались в шахтах... но не так давно пришли они...

– Кто "они"? – Резко перебил я, нахмурившись.

– Я не знаю… – Он испуганно повел глазами. – Они были в масках и плащах, говорили тихо, не называли своих имен. Сказали, что могут помочь нам, что скоро сюда придут солдаты Империи. Обещали дать оружие. Мы согласились…

– Продолжай. – Я наклонился чуть ближе, внимательнее рассматривая его.

– Нам дали оружие и сказали где, и как нужно устроить засаду... но я... нас там не было в тот момент, нас троих отправили сюда в деревню, сказали, нужно прибраться будет... ну что бы потом ничего никто не нашел. – Всхлипнув он продолжил. – Я клянусь, мы не знали, мы просто погрузили оборудование на телегу и отправили назад к шахтам ее.

– Не говори ему ничего больше! – Вдруг выплюнула девушка, превозмогая боль.

– Ну что за вздор?! – Я немного удивленно посмотрел на нее. – Не перебивай его, это не вежливо. И чревато последствиями.

Шевельнув пальцем, девушка явно почувствовал, как кровь в руке оживает, отзываясь на мою волю. Её кожа покрылась мурашками, взгляд застыл в безмолвном ужасе. Она стиснула зубы до скрежета, протяжно мыча сквозь сжатые губы, словно загнанный зверь, попавший в капкан. Её глаза, эти прекрасные голубые глаза, теперь полные отчаяния и страха, снова расширились, пытаясь отыскать хоть какую-то надежду в этом кромешном аду.

Я почувствовал, как сердце парня снова начало бешено биться. Я понимал, если продолжу истязать ее то все пойдет прахом, он перегорит, и выдаст уже откровенную ложь. И я остановился. Дал ему передышку, заставил очередной раз поверить, что у него есть шанс... шанс меня обмануть. И повернувшись к нему, позволил ей безвольно упасть.

– Не останавливайся, продолжай, ты молодец. – Я подошел к нему, по дружески похлопав по плечу. – Почему нас не встретили на подходе? Или в деревне?

– Мы... мы не хотели... точнее они хотели, но не успели... – Взмолился он. – Мы конечно понимали, что отправят поисковый отряд, но ждали их... вас... не раньше чем через пару дней...

– Понятно, а что с теми ребятами, которые дали вам оружие и информацию? – С нескрываемым интересом продолжил я. – Сколько их было, сколько вас осталось?

– Я не знаю, я не видел их всех, с нашим главным говорило трое... я честно лиц не видел, они были в капюшонах, я правду говорю. – Начал было всхлипывать он. – Нас всего было десять человек, и я был против, я говорил им, что нужно бежать, я клянусь, я говорил им!

– Ну все, тише, тише. – Я, чуть улыбаясь, положил ему руку на плечо. – Я верю тебе, все хорошо, ты все правильно сделал. Ты спас свою любимую, ты молодец. Теперь расслабься, дальше я сам.

– Ты все сам слышал, свяжись с командиром и сообщи ему все, что ты тут сам услышал. – Чуть улыбаясь, я посмотрел на Оуэна. Нарочито медленно отходя от пленных.

Лейтенант не шелохнулся, лишь, бросил на меня взгляд, медленно кивнул, словно солдат, получивший неприятный приказ. Его лицо, скрытое маской не выдавало эмоций, но я чувствовал, как внутри него бушует буря противоречивых эмоций. Сказать, что он в восторге от увиденного, было бы преувеличением, скорее наоборот, увиденное ему было противно, мерзко, отвратно... Но, что поделать, приказ есть приказ, конечно, я бы его не выполнял, будь я против него, но... у каждого свои причуды.

Проходя мимо, он нарочито громко выдохнул, давая понять, что ему здесь не место, как будто я не заметил этого раньше. До чего же все-таки сложно порой бывает с этими молодыми и глупыми не видавших больших... и страшных сцен... лейтенантами.

Не успел он коснуться ворот, как я окликнул его.

– Оуэн, не забудь, доложи как есть, без прикрас, не нужно меня выгораживать, или пытаться прикрыть. – Чуть насмешливо посмотрел ему в спину. - Я знаю, что я делаю, и понимаю последствия, надеюсь и ты тоже.

Он замер на мгновение, словно статуя, а затем, не оборачиваясь, вышел из ангара, оставив меня наедине с моими мыслями и двумя жертвами своей глупости и не дальновидности.

Как только он вышел, навязчивое ощущение чужого взгляда, словно противный комар, улетучилось. Свобода, меня словно выпустили из клетки. Будто невидимый пресс, давивший на меня все эти минуты, вдруг исчез. Я с облегчением вздохнул, посмотрев на потолок. И вправду не красный.

– Знаешь, – не громко сказал я, все так же разглядывая паутину на потолке. – Есть такая старая поговорка: "Солги мне один раз, и позор тебе; солги мне дважды, и позор мне". Не думаю, что тебе хочется, чтобы я опозорился, верно?

Я безэмоционально подошел к парню, наклоняясь к нему все ближе, словно хищник, готовящийся к прыжку. Расстояние между нашими лицами сократилось до минимума, и я ощутил его сбивчивое дыхание на своей щеке. В этот момент, наверное, он увидел в моих глазах нечто такое, что заставило его кровь заледенеть в жилах, его зрачки расширились, пытаясь вместить в себя весь тот ужас, что я излучал. Он судорожно сглотнул, пытаясь выдавить из себя хоть слово, но лишь беспомощно дернулся, словно бабочка, попавшая в паутину.

От меня исходила еле заметная красноватая дымка, словно аура смерти, окутывающая нас обоих, делая секунду назад не принужденную атмосферу гнетущей и более удушающей. И в этом кровавом свечении я прошептал, словно змея, нашептывающая яд в самое сердце:

– Ну а теперь, Тео, мальчик мой, можешь сказать мне правду.

Его глаза забегали, ища спасения, словно крыса, загнанная в угол. Страх, первобытный, животный страх сковал его, лишая разума и воли. Он судорожно замотал головой, словно пытаясь отмахнуться от моих слов, от моего взгляда, от той неминуемой участи, что его ждала. Но я был неумолим, словно рок, нависший над ним, и его потуги были лишь пустым трепыханием, в этом мрачном ангаре.

– Не смей… – попыталась было крикнуть девушка, словно очнувшись от кошмара. Но я резким движением вытащил клинок из ее руки и с силой вогнал его по самую рукоять в шею, перерезая голосовые связки и повреждая трахею. Хрип, булькающий звук вырвался из ее горла, когда она попыталась закончить фразу, но вместо этого лишь закашлялась кровью.

– Какая ты глупая и наивная дура... ты даже себе не представляешь, с каким облегчением он мне все рассказывал, осознавая, что я буду пытать тебя, а не его. – Поморщившись от их вранья, мне стало противно, что пришлось измарать руки об таких, как они. - А теперь, ты не будешь нам мешать.

– И ты не строй иллюзий, мертвого она любила гораздо больше тебя, и ведь не смотря на то, что я люблю сказки, верю в чудо и любовь, и я сам вру своей любимой, своему начальству и другу, – произнес я ровным и спокойным голосом. – Но, как бы это сейчас ни прозвучало, я не люблю, когда врут мне.

Его лицо дернулось, словно от пощечины. Страх в его глазах смешался с пониманием, а может даже и с принятием. Он понял, что на этом его игра закончилась, его обманули дважды: сначала те, кто втянул его в эту авантюру, а теперь я, даровавший ложную надежду на спасение. Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но передумал, лишь судорожно сглотнул слюну и опустил взгляд. Все было кончено. И он это знал.

– В следующей жизни... – Поднеся ладонь к его лицу, я в последний раз нежно провел своими пальцами по его щеке, словно утешая тихо шепча на ухо. – ...ты скажешь мне спасибо.

Глава 5: "Смерть?!"

Остановившись на пороге ангара, я глубоко вдохнул на прощание, заполняя легкие воздухом пропитанным смертью и отчаянием. Сделав всего шаг за этот самый порог, холодный ветер тут же хлестая по щекам облепил лицо снегом. Ну и погодка, мое снаряжение и так заляпанное кровью – не только той девчонки, но и ее дружком, быстро стало обрастать снегом, принимая красный оттенок. А ведь все так хорошо начиналось, был такой погожий денек, и такая милая деревня в начале. И что же пошло не так?! Конечно это риторический вопрос, возможно, я так выплескивал накопившуюся во мне обиду, после ссоры, или просто это моя натура, но день начинался та действительно хорошо, а теперь не видно ничего дальше нескольких десятков метров.

Недалеко от ангара меня ждал Оуэн, обычно от него веяло чем то... обычным что ли, на что я никогда не обращал внимание, но сейчас, ооо, этот бодрящий аромат отвращения. Он явно видел больше, чем хотел. Или, что вероятнее всего, понял что-то, и надеюсь именно то, что я хотел до него донести, но что-то мне подсказывает, что это не так... ну да, наверное, опыт. Лейтенанта передёргивало от вида кровавого снега на моей броне, ему было не по себе, и для этого эмпатом быть не нужно было, это читалось во всем его облике. Молодой ещё, глупый, наивный и слишком идеалистичный. Пожалуй, сейчас говорить ему ничего не буду, тем более оправдываться или объяснять. Пожалуй, обойдемся взглядом, позволю увидеть в моих глазах отражение его собственных сомнений, его собственного ужаса. Да, пожалуй, все что произошло для него это откровение. Но, как говорится, добро пожаловать во взрослую жизнь... сосунок.

Между нами пронесся холодный, тяжёлый ветерок. Борьба взглядов, борьба за понимание, борьба за право быть тем, кто ты есть, даже если «ты» – моральный урод. Я себя, конечно, таковым не считал, скорее просто эффективный сотрудник... ну с небольшими отклонениями от нормы, хотя, что такое норма? Принятое большинством, рамки обычного... хотя о чем я? ах да. Вопрос морали, принципов и видение своего мира будущего, на который каждому приходится отвечать самому. И чем быстрее, тем лучше. Мир не делится на чёрное и белое... хотя.

Я все же отвернулся первым. Плечи невольно опустились – устал, наверное... или все же разочаровался?! Думаю, время покажет, а пока хватит ковыряться в себе.

– Знаешь, однажды ты поймешь, почему я сделал это, – все же не удержавшись произнес я тихо, скорее в пустоту, чем Оуэну. Голос прозвучал как то хрипло, вымученно неожиданно для самого себя. – И мне жаль, что мне приходится тебя этому учить.

Тишина. Я, конечно, не ожидал ответа, или скорее не хотел его слышать. Слишком много всего произошло за последние несколько часов. На удивление, сейчас хотелось просто объятий Адель. Да, возможно, мы расстались не очень хорошо, в последнему нашу встречу, и возможно я в этом сам виноват, но все же, именно рядом с ней, мне так хорошо и спокойно, не хочется ни о чем думать, ни о прошлом, ни о будущем, просто мирное и спокойное сейчас... Ну да ладно, что то меня снова унесло в сторону.

После короткой паузы, уже более обыденным тоном, попросил, вежливо:

– Принеси мои перчатки и маску из ангара... пожалуйста.

Я понимал, что глупо ждать от него сиюминутного понимания и принятия всего увиденного, и нужно было как-то вернуться к привычному взаимодействию, зацепиться за нормальное в его понимании, привычное. Конечно, вряд ли это возможно после того, что тут произошло, что он увидел, что он осознал. Но попытка не пытка и что-то делать все равно нужно.

Оуэн без малейшего признака недовольства ушел в ангар и вернулся довольно таки быстро, даже, пожалуй, слишком быстро, я надеялся, что он все же переосмыслит увиденное еще раз и сделает для себя какие-то выводы, но, похоже, он все еще не готов. Его избегающий меня взгляд ясно говорил сам за себя. Не удивительно. Зрелище в ангаре, мягко говоря, не радужное, хотя если иметь немного больной фантазии и чувство прекрасного, то... снова я ухожу в сторону. Принимая протянутые мне вещи, я скользнул по нему взглядом с едва заметной усмешкой.

– Надеюсь, ты не заглядывал под покрывала к нашим гостям?

Да, это насмешка, но она была необходима. Мне было нужно знать, насколько глубоко проникло увиденное в сознание моего лейтенанта. Я знаю, что он посмотрел, я это почувствовал, но сломало ли его это? Или просто испугало? Не хотелось бы терять ценного оперативника и друга... даже если он и был слишком наивным. Такие, как Оуэн, нужны. Для контраста, капли морали и этичности в этом бескрайнем море насилия и безумия.

Но мои ожидания разбились о невозмутимое молчание, странный он все же, нет что бы выругаться, или обозвать меня, или что ни будь еще, хоть что ни будь...

Натягивая перчатки, я вдохнул полной грудью на этот раз уже чистый холодный воздух. Ладно, жизнь продолжается, несмотря ни на что. Даже после всего этого. Нацепив маску, я осмотрел горизонт – мрачный пейзаж начинающейся метели не вызывала оптимизма.

– Нам пора, – Произнес я сухо. – Выдвигаемся к шахтам. Там нас уже ждут.

Я бросил быстрый взгляд на ангар, не хотелось, конечно, но нужно убраться за собой.

– Оуэн, сожги ангар.

Приказ прозвучал сухо, коротко и ясно, без лишних сантиментов. Сомнений быть не должно. И на мое удивление, звон лопнувшего кристалла не заставил себя долго ждать. Пламя, яркое зарево пылающего ангара позади меня блеснуло в красных линзах лейтенанта, обдавая потоком теплого воздуха. Я был рад, все же что-то этот лейтенант для себя уяснил и сделал правильные вывода... по край ней мере сейчас.

Клубы дыма и языки пламени жадно пожирали ангар, забирая с собой доказательства моего преступления. Да и пусть. Лучше написать отчет о своей неосторожности и не компетентности, которая повлекла за собой пожар, чем разъяснять, почему и как появились на телах пленных такие интересные увечья, без применения магии... Хотя как бы они узнали, если бы я сам все не сказал, а если бы узнали, значит, все-таки следят, конечно, это плюс для меня, новая информация, но минус для Элайса, как служащего Империи... как сложно все, не люблю когда так сложно. Ветер тем ни менее, все еще носивший с собой колючие снежинки, будто пытался помочь огню в его зловещей работе, разнося искры далеко вокруг. Впрочем, гореть тут особо нечему, амбар на окраине, сгорит меньше чем за час.

– Выдвигаемся. – Не громко произнеся, возникло ощущение, что я сам с собой общаюсь, но отмахнувшись от этих мыслей, не спеша выдвинулся в сторону шахт.

Шли минуты, Оуэн шел следом, стараясь не смотреть мне в спину. Но я чувствовал, как он периодически кидает взгляд на мой затылок, но сейчас, пожалуй, это была наименьшая из моих проблем. Впереди нас ждет еще много интересного и не очень, конечно, это не неожиданность для меня, ведь многое со мной уже было, и еще сколько будет, и вряд ли что то прям новое и уникальное. Вечность. Горькая усмешка тронула мои губы. Вечность – это не дар, как многие думают, это бремя, тяжкий груз памяти и опыта, который нести приходится мне одному с собой всю свою жизнь... И ведь даже рассказать никому не могу, а даже если и расскажу, то не поверят, но если и поверят, и примут, то все равно это все не на долго... я то уж знаю это точно. Сколько раз я уже пробовал? Сколько раз пытался? И сколько еще раз попробую… хотя, наверное это будет последний... чет я устал от всего этого, от лжи, от жизни, от забот, от долга и мысли, что завтра все может рухнуть окончательно... сколько еще эта чертова скорлупа продержится, на сколько хватит ресурсов, как далеко зайдут местные... пожалуй это будет моя последняя...

В ушах противно запищала рация.

– Засада… 7-16… потери… не понимаю, что происходит…

Голос срывался, переходил в истеричный крик, прежде чем оборваться окончательно. Голос похож на командира отряда 7-16, как там его Вайса, кажется. Оуэн тоже замер рядом, смотря на меня ожидая приказа, объяснений, или чего угодно. А я... я уже знал. Тяжело вздохнув, как всегда, посмотрел вдаль. Кто-то решил сыграть в свою игру раньше чем я того ожидал. Подставил наши отряды, а может, только 7-16? А может, цель – я сам? Снова вопросов больше, чем ответов. Но одно было ясно точно, это не случайность. Слишком все складно получается. Слишком много совпадений. Слишком ладно пели пленные.

Подняв голову, потолка я не увидел, жаль, хотелось бы сейчас быть в тепле, обнимая свою любимую, а не вот это все... Игра началась. Вопрос в том, кто дергает за ниточки и какую роль мне уготовили в этом представлении. Рано или поздно это должно было произойти. Слишком долго я продержался в тени. И вот теперь я где то просчитался... неужели она, та девушка с големом?! Я ведь знал, знал, что все так просто не закончится, но слишком рано, да и не вяжется... Отряд 7-12 пропал раньше... хотя нет, примерно в одно и то же время что мы встретили ее... но все ровно не вяжется, слишком притянуто все, она вроде меня узнала только тогда, а не до этого момента... ладно, потом буду думать об этом.

– Оуэн, – сказал я, посмотрев прямо в его визоры. – Держись меня. И никому не доверяй. Нож в спину воткнет соратник.

Я сорвался с места, побежал в сторону шахт, чувствуя, как лейтенант, словно тень, последовал за мной. В голове роились мысли, пытаясь выстроить картину происходящего. Слишком много событий за такой короткий промежуток... слежка, встреча, засада... Зачем? Кто? И, самое главное, как из этого выбраться, не подставив своих под удар? Странно, не похоже на меня, обычно я не пекусь за своих, а тут даже лейтенанта терять не хочу... но сейчас некогда было гадать. Нужно действовать. Нужно выжить. А ответы… ответы подождут. Возможно. Хотя, что то мне подсказывало, что от ответов будет зависеть моя дальнейшая жизнь, и не только моя... если придется снова исчезнуть, я буду вынужден, замести все следы... очередной раз. Направляясь к шахтам, я понимал, что там меня ждет... и хорошо, если это будет ответ хотя бы на один из вопросов.

Тяжёлая поступь, сбившееся дыхание, сердце колотится где-то в районе горла. Боже как давно не было марш броска с полной выкладкой, уже и забыл, что это такое, адреналин хлещет в кровь, а использовать так глупо магию на глазах лейтенанта не вариант, хотя, наверное, это больше моя глупая гордость, ведь я еще не стар... в общем, фору дам любому, это точно. Подбегаем к шахте. И сразу, очередная хрень, которая рушит все планы и мысли. Реальность, не та, что я себе нарисовал, не та, что мне пытались продать пленные. Все хуже, или скорее еще более не понятно.

Не далеко у входа в шахту, неестественно вывернувшись, словно сломанная кукла, валяется боец 7-11. Точнее, то, что от него осталось. Снег уже начал присыпать его бренную тушку. Экипировка изорвана, дыра в груди размером с кулак. Вокруг следы взрывной волны, оплавленный камень, разбросанные куски породы. Идеальная картина смерти. Но что-то здесь не так. Слишком быстро он умер, винтовка, поза, кристаллы... он ничего не успел использовать. Да и почему труп один... минимум парой в дозоре... да даже поссать на задании парой всегда ходят...

– Да что за хрень? – выдыхаю я, рассматривая тело. Меня прям уже начинает бесить все это, так много думать я уже отвык.

Оуэн молчит, переводит взгляд с тела на меня, с меня на шахту. Растерян, а знал бы он как я сбит столку, давно бы уже впал в панику. Он еще слишком молод для всего этого. Предательство, заговор... Боец 7-11… они же были в числе тех, кого я подозревал в пре... скорее сговоре, но вот с кем? А теперь один из них мертв. И либо это чертовски гениальный план, который продуман, слишком продуман, либо все пошло не по плану. Но вот чьему плану... Голова начинает болеть... этот дохляк, запутал меня больше, чем будь он тут живой.

Не успеваю я закончить мысленный диалог, как шахту содрогает взрыв. Земля под ногами вздрагивает, обдавая нас воздушной волной, в ушах стоит звон. Мощный грохот, эхом прокатывается по окрестностям. А из чёрного зева шахты, наконец, вырывается столб густого дыма.

– Какого хрена?! – заорал лейтенант, схватившись за голову от внезапной контузии.

– А это я так понимаю приглашение организованное специально для нас. – Улыбнувшись уже скорее по привычке, пристально посмотрел вглубь шахты. Я конечно уже начинаю сильно сомневаться в своих суждениях, но вот мои чувства крайне редко меня подводили, что бы ни опираться на свой опыт и интуицию.

– Не отставай! – кричу я, снова срываясь с места.

Бежим внутрь. Да возможно это глупо сразу после взрыва бежать к его эпицентру, но я знал, я чувствовал, что мне туда нужно, там должен быть ответ.

Наше путешествие к центру земли продлилось не долго, запах крови... много крови. С каждым новым шагом во тьму, подсвеченную слабым светом визоров, чувствовалось, как меняется атмосфера. Гнетущая тишина давит на виски. Где звуки, где крики, где стрельба, где хоть, что ни будь?! Эти секунды бега, словно часы, растягиваются в бесконечность, и наконец, я выбежал в более широкий... грот?! Но облагороженный, ну, по крайней мере, был таким. Теперь же это скорее склеп, тут и там мелькают обломки, искорёженный металл, останки… Это уже не просто засада. Это бойня. Но самое удивительное, тут трупы бандитов, и тех, кто их нанял, если судить по рассказам пленных... да неужели они не врали в первый раз?! Да нет, такого быть не может. Продолжаем продвигаться вглубь шахты, стараясь не наступить на то, что когда-то было людьми.

И наконец то, я увидел то, чего ожидал с самого начало. На горизонте обзора я, начал замечать тела бойцов ОМП. Да уж, пожалуй, лейтенанта нужно немного притормозить, нужно сначала самому осмотреть и понять, кто и как их убил. А как забавно все получилось, сначала привели несколько жертв, задобрив меня, потом заманили радио передачей о засаде, приправили трупом у входа и вот я уже не задумываясь иду выяснять кто все это затеял...

– Лейтенант, осмотри тела. – Ровно и спокойно прозвучал мой голос. – Выяви закономерности ранений, изучи экипировку. Любая мелочь может указать, кто на самом деле были наши загадочные друзья.

Не ожидая подтверждения, продолжаю двигаться вперед, но краем глаза подмечаю, как Оуэн, слегка опешив от моего тона, принимается за работу. Путь до лежащих тел бойцов ОМП был не долог. Картина, открывается мягко говоря, не для слабонервных. Позы неестественные, словно их бросали сюда, как попало. Обломки каменных барьеров, осколки магических кристаллов валяются повсюду, смешиваясь с тёмными, уже почти впитавшимися в землю пятнами крови. От всего этого жуткого месива исходит странные запахи гари и озона, который неприятно щекочет ноздри, напоминая о мощи применённой здесь магии. И о том, что даже самые опытные бойцы оказались совершенно беспомощны перед лицом неведомой угрозы. Оценив обстановку, не сложно понять, что это была не просто засада, а хорошо спланированная ловушка, с единственной целью – уничтожить как можно больше бойцов, о пленных речи не шло. Слишком все выверено и точно рассчитано, били наверняка и что бы убить.

Среди мёртвых тел узнал и бойцов из отряда 7-16, с которыми совсем недавно, каких-то несколько часов назад, летел на дирижабле. Вроде не плохие были ребята, даже тот мелкий выпендрежник, в голове всплывают обрывки разговоров, чьи-то шутки, саркастические замечания. У меня даже всплыли некоторые из их лиц, тех, кто сейчас лежит здесь. Странно, на меня это не похоже, неужели старею?! Идти далеко не пришлось, вот она молоденькая Анна, медик. Судя по позам, она видимо пыталась, до конца выполнять свой долг, хотела залатать раненого заместителя командира, как ее там... ах да, Хельгу. Не успела, очевидно. Теперь у медика дырка в голове, а у зама, судя по огромной луже, вытекла вся кровь. Жнец приобняла Фурию, забавно вышло. Ирония судьбы, хотя всему свое время, как говорится. И Жнеца смерть пожнет. Впрочем, чего я ожидал? Здесь умирают, и умирают часто. А тем более такие молодые и не опытные, явно не готовые ставить свою жизнь во главу угла.

Пока рассматривал тела, отгонял мысли, что где тут лежит и понравившийся мне боец, с позывным Зефир, еще большего разочаровываться не хотелось ощущать, но мое внимание привлекло отсутствие привычного ощущения присутствия Оуэна. Пытаясь сосредоточиться, отбросил посторонние мысли, прислушиваясь к своим чувствам. Но тщетно. Пустота. Звенящая тишина там, где раньше был Оуэн. Предчувствие беды нарастает, заставляя оглядеться в поисках хоть какой-то зацепки, намека на то, что произошло. Его попросту нет. Он испарился. И это совсем нехорошо.

– Оуэн? – зову его негромко, но в ответ тишина. – Лейтенант твою мать.

Нет, это уже совсем на реальность не похоже. Я привык чувствовать живых существ поблизости. И не важно, кто это, человек или животное... да, это раз уже дало сбой, когда на нас напали в заброшенном ангаре, но там я почти уверен, что это были куклы. Но сейчас… ничего. Точнее, не так. Что это... Я чувствую всё... Я чувствую эмоции... страх, боль, ярость – всё начало смешиваться в одну отвратительную какофонию. Но ведь это абсурд, здесь же одни трупы, я знаю это. Но эти чувства... вспышки гнева... предсмертные судороги... Их эмоции, сливаются воедино, искажают реальность, и моя способность распознавать местоположение живых превращается в мучительный хаос. Что это за чертовщина?! Враг использует мою силу против меня. Намеренно создаёт этот хаос, чтобы скрыть свои действия. Что это за хрень?!

Сердце начинает колотиться как бешеное. Я почти инстинктивно начинаю активировать свои силы, резервы своего организма, но что-то не так... что-то не понятное... воздух, где кровь, где моя кровавая дымка?! И я, кажется, не могу вздохнуть... Да твою мать жеш, я все-таки, угадил в ловушку... Шел в нее, и удивляюсь, что попал в нее...

Секунда, нет меньше, доли секунды, в голове пронеслось куча всего, но было поздно, лишь легкое ощущение что что-то... нет, кто-то приближается. Я никогда не считал себя медленным, но рука, торчащая из моей груди настойчиво говорила об обратном, я даже не понял, мое тело не осознало, что произошло, мозг еще не ощутил всю боль ситуации, но глаза уже видели окровавленный кулак, который торчал из моей груди. Удар был настолько быстрый и сильный что кровь, ошметки брони и моей плоти перемешиваясь с воздухом, неслись к стене, создавая причудливую картину, описывающую мою жизнь приближающиеся к концу...

Не дождешься... хищная улыбка озарила мое лицо, думали меня можно просто так убить, и даже в глаза не посмотреть. Не дождетесь... кровь, моя собственная кровь самый лучший мой союзник, самое мощное мое оружие. Время начинает ускорятся, начинает течь быстрее... или мне только так кажется, но я успеваю ухватится за руку которая торчит из меня, сжать ее, сжать до хруста костей, не совсем понимаю пока чьих, но теперь ты гаденыш так просто от меня не уйдешь. Всплеск и я как дикобраз выпустил из своей собственной раны кучу мелких, но длинных игл состоящих из крови. Да это не самое эффективное оружие в данной ситуации, но если честно, то не до эффективности, главное задеть паршивца, а дальше разберусь.

Рука начала дергаться, очевидно, план удался, ведь я тебя теперь ощущаю, я вижу тебя, я чувствую тебя, я знаю, кто ты, и я уже хочу сказать, кто ты... позлорадствовать... крикнуть тебе в лицо, но мир вдруг начинает меркнуть... боль?! Мозг начинает осознавать все что произошло, происходит... да, больно, и боль пронзает всё тело, но я не должен был отключится из за этого, но я теряю сознание, погружаясь в беспросветную тьму. Неужели это все? Не может быть… не такими должны быть мои последние мысли... последние?! Да чтоб тебя...

Глава 6: "Жизнь"

Тьма... так спокойно, так хорошо, так скучно... неужели это конец? И так выглядит смерть? Просто пустота посреди ничего?! Да ладно, все не может быть так просто, а где же мучения длинною в вечность?! Ну или что там пропагандируют религиозные фанатики? Забыл уже, сколько девственниц мне полагается, я ведь можно сказать сгорел на работе... а тут даже боли не ощущаю... ощущаю... почему я ничего не ощущаю?! Где мое тело?! Где хоть что ни будь?! Да чтоб вас, неужели я должен вот так вот здесь просто быть? И что это за надоедливый зуд в голове... ааа, я ведь даже почесаться не могу... чихнуть тоже не могу... еще и вонь теперь... что это? Хлорка?! Да ну не, не могу же я вечность хлорку еще нюхать... спирт... нет... тут, что то не так... как будто светлее стало, и запахи... начинаю чувствовать разные запахи... но раз я чувствую, значит, я просто без сознания... так, ну ка поднапряжемся... иии...

Глаза немного приоткрылись и в них словно выжигающем все сущее пламенем обдало, ааа, зачем делать такое яркое освещение... еще и белое все... лучше бы я сдох... Немного проморгавшись, я все таки смог боле или менее нормально открыть глаза и увидеть потолок... да, конечно он был белым, не сказать, что это было плохо, но уже приедается.

Лёгкое покалывание пробежало по всему телу, словно рой мурашек, решивших устроить пикник на моей коже. А в ноздри нагло ворвалась какофония запахов: хлорка, спирт, еще какая-то противная сладость и стандартный набор госпитальных ароматов, вызывающих стойкое желание сбежать подальше... хотя, возможно нужно сказать им еще и спасибо, возможно они помогли мне прийти в сознание.

Осмотрев свои руки новых шрамов не нахожу, что в принципе радует, их и так в достатке. Тело вроде слушается, что тоже хорошо, небольшая ноющая боль в груди дает памяти сигнал, что меня не так уж и слабо продырявили недавно, но походу моя регенерации и надеюсь, передовые имперские технологии, поднимут меня на ноги быстро.

Я медленно провожу рукой по лицу, чувствуя уже мягкую щетину. Да уж, я явно тут уже дней пять, может семь. Не самый утешительный факт. За эти дни многое могло произойти, пока я тут валялся без сознания. Нужно собраться. Сейчас, главное, понять, что от меня захотят, содействия, признания или возможно откровения, было бы не плохо не выдать себя раньше времени.

Приподнявшись на локтях, осмотрел свое тело, небольшая тянущая боль в груди и в принципе все... ну разве, что мышцы затекли еще. Бинты свежие, аккуратно перевязанные вокруг торса. Заглянул под простыню, жить можно, капитан с матросами на месте... интересно, а Адель в курсе, что я тут, или может она сама меня перевязывала... Хотя если осмотреться, окон нет, стульев нет, тумба пуста, капельница и пара аппаратов, показывающие, что я еще жив, да и кровать на которой лежу я... Скажем так, очевидно я здесь не совсем гость, но к кровати не пристегнут, что уже внушает спокойствие... хотя возможно на то и расчет.

Несмотря на то, что за дверью никого живого пока нет... да и вообще, что то я никого поблизости не ощущаю. Скоро сюда кто-нибудь заглянет, чтобы "поговорить по душам". В этом я уверен. Будут спрашивать. Подробно. Возможно, с пристрастием. Надо понимать, что говорить, а главное – как. И в идеале, сделать так, чтобы мои ответы дали мне больше информации, чем им. Как говорится, лучший способ защиты – нападение. Ну или закосить под дурочка и все свалить на амнезию, мол дыра в груди, дала осложнения на мозг и тому подобное... ха, смешно, я же почти сам медик и понимаю абсурд... но можно с другой стороны сказать, что падая, мог ударится головой... ладно, будем по мере поступления информации решать проблемы.

Что за вонь... что-то новое, какой то новый мерзкий запах псины, начинает разбавлять и без того тошнотворный аромат медикаментов. И вот, как по заказу, дверь тихо скрипнула, и в палату входит мужчина. Сразу видно – не медсестричка перевязку делать пришла. Да и вообще, не из медиков он, и так понятно. Строгий серый китель, без опознавательных знаков и отличий, от которого отдает затхлостью и псиной. Знаете, когда собака долго под дождем ходила, а потом, вернувшись, еще ложится вам в ноги и начинает медленно но целенаправленно выживать вас своей вонью из квартиры. Прошу любить и жаловать, Агент внутренней безопасности... хорошо, пусть он и дознаватель, но почему от него так несет... ааа, сейчас блевану... за что меня так пытать?! Ладно, нужно собраться и не выдавать своих эмоций, возможно, не все так и плохо... будет.

Немного осмотрев моего будущего собеседника, обратил внимание на лицо испещреное мелкими шрамами, словно карта какой-то забытой войны. Да и выражение лица – подозрительно невозмутимое, но глаза цепкие и внимательные, как у голодного волка, присматривающегося к добыче. Наверное, вот сейчас я прекрасно понимаю тех, кто называет нас псами империи, передо мной явный такой представитель, что внешне, что по запаху...

Сейчас начнется игра. Точнее, она уже идёт. Игра, где каждое слово, как и каждое движение, может иметь далеко идущие последствия. Посмотрим, кто из нас лучше контролирует эмоции, главное помнить: правда, ну или почти правда в моем случае – лучшее алиби, но её нужно дозировать, словно яд.

– Доброе утро, Майор Хорван, – произносит "пес", и его голос прозвучал, как скрежет металла, разрывающий тишину. – Рад видеть, что вы пришли в себя.

Широко улыбнувшись, он пристально посмотрел на меня, как и его 32 клыка.

Мрак, этот запах псины обдал меня с новой силой... почему я не могу просто его убить и выкинуть это смердящее тело, куда ни будь подальше?! В голове начали вертеться варианты избавления от дознавателя. Так, собраться, пока рано о таком думать, всему свое время. Интересно, а он специально так воняет, или своего запаха он не чует?! И что с его зубами?!

"Рад видеть"?! Тьфу, да он, скорее, будет рад возможности, вцепиться мне в глотку пока я еще слаб, и я чую, что достойного отпора дать сейчас не смогу. Но приподнявшись на локтях, постарался скрыть свою слабость и отвращение к нему.

Пересев на кровати по удобнее, я протянул ему руку, в знак приветствия и дружелюбия... ну и что бы понимать, когда он со мной играет. Но на мое удивление он проигнорировал этот жест, он просто проигнорировал меня, вот же... он знает, или...

– А я как то не очень рад вашему визиту, – ответил я, стараясь придать голосу бодрость убирая руку. – и с чего такая честь, для обычного солдата империи?

Агент очередной раз, никак не отреагировал. Просто взял откуда то появившийся в его руках железный стул и придвинув к кровати поближе, уселся на него и сцепив руки в замок.

– Как ваше самочувствие, майор? Голова не болит? А сердечко? – стандартный набор вежливостей, призванный усыпить бдительность. Смешно, очевидно и так все видит, или может, чует уже, не до конца понимаю теперь его намерения.

– Бывало и лучше, – улыбнулся в ответ сдерживая рвотный порыв. – сердечко чуть покалывает, наверное после... лучшего лечения в Империи. Где я, кстати, что то не припоминаю этих стен?

– Вы в изолированном медицинском блоке, при ОМП, майор, можно сказать дома почти. Ваше состояние было критическим, когда вас нашли, но благодаря усилиям врачей Империи...

– О как, я даже не ошибся, спасибо им передавайте, – перебил я. – А как там лейтенант Фельд? Я потерял с ним связь, не за долго, до потери сознания.

Вопрос был задан специально, раз жив я, то по идеи мог выжить еще кто-то, признаться к Оуэну я уже начал привыкать, и терять его не хотелось. Но нужно было проверить реакцию агента.

– Лейтенант Фельд в порядке, майор. Он не пострадал и активно сотрудничает со следствием.

"Следствием". Вот оно что. Значит, все серьезнее, чем я думал. Хотя после появления этого... чего я еще ожидал?! Сотрудничает. Интересно, что он им рассказал? Или, что важнее, что они от него хотят услышать?

– Следствием? Как интересно. – Удивленно вскинул я брови. – А что случилось? Я, признаться, помню все довольно смутно. Какая-то засада... взрыв... трупы...

Значит, пока тактика полу забывчивого будет. Нужно говорить как можно более небрежно, словно я пытаюсь восстановить в памяти обрывки событий. Посмотрим, что еще можно будет узнать у него.

Агент пристально смотрел на меня. Глаза – два маленьких, черных уголька – буравили меня насквозь, походу все же чует, но признаться не сможет, понимает, что я тоже все понимаю.

– Вспомните, майор. Это в ваших же интересах. Я пытаюсь помочь вам, и нам, восстановить всю картину событий, понять, почему все так произошло.

– Я понимаю, но мне действительно трудно вспоминать, я только очнулся, и в голове еще туман, – с серьезным лицом посмотрел в его глаза. – Помню, как был вызов по рации, помню как прибыли на место, обнаружили труп... потом взрыв. Дальше темный тоннель, и вот у меня уже пробита грудь, вокруг куча трупов солдат ОМП и кто то, меня вырубает.

– Что-нибудь еще? Какие-то детали? – почуяв, что я начал излагать начал давить пес.

Я на секунду задумался. Стоит ли ему еще кинуть кость? Нет, пока рано. Лучше пока продолжу разыгрывать легкую амнезию, в моем состоянии это будет выглядеть нормально.

– Нет, ничего особенного. Обычная бойня... как с нашей, так и с ихней стороны.

Агент выдержал паузу. Оценивающе несколько раз осмотрев меня, всего с ног до головы, очевидно принимая решения или делая выводы.

– Любопытно, вы наверное, действительно потеряли слишком много крови, отсюда и этот бред, – наконец произнес он, – отряды 7-11, и 7-16 почти в полном составе доложили о выполнении задания, и даже смогли вызволить несколько уцелевших из отряда 7-12.

Что?! Что за бред, отряд 7-11 и 7-16. Значит, живы. Почти все?! Что значит почти?! Там же почти все полегли...

– Действительно... я же говорил, я немного не в форме... и я вас не понимаю... если все живы, операция успешна... почему вы ведете допрос? И в чем я подозреваюсь?

– Командиры отрядов сообщили, что благодаря вашим грамотным действиям при допросе пленных, оперативной и достоверной информации, выуженной из них, им удалось не только спасти остатки отряда 7-12, но и уничтожить преступников. – Голос пса звучал спокойно, я бы даже сказал успокаивающе. – Конечно, есть некоторые потери среди отрядов, но в целом операция прошла успешно.

"Успешно"? Вот теперь я действительно не понимаю, что произошло на самом деле.

– Рад слышать, – сказал я сухо. – Значит, я все-таки, что-то полезное сделал, прежде чем потерял сознание. Можно поинтересоваться, при каких событиях это произошло? А то очевидно моя память меня подводит.

– Если коротко, то по словам командиров отрядов, вы после выполнения задания в ангаре, направились к шахтам, но зашли немного с другой стороны, там обнаружив труп бойца 7-11, которого отправили на отрезание пути отхода. Вы отправились вглубь пещеры, где наткнулись на главаря банды, он то вас и вырубил, но ваши действия внесли суматоху в ряды противника, чем и воспользовались бойцы ОМП, перебив большую часть преступников. – Он говорил мне это спокойно, конечно упускал детали, но суть была ясна.

– Удивительно, что на отрез отхода многочисленного противника отправили всего одного бойца...

– Не сейчас, майор. Расследование продолжается. Мы тоже видим множество не состыковок. – Перебив, он как то странно на меня посмотрел.

– Надо же, а я то думал, у меня проблемы с головой уже начались. – Усмехнувшись посмотрел в глаза пса.

– Нет, ваши проблемы, в безответственном поведение, повлекшим за собой пожар в ангаре, в котором так же сгорели и пленные, которые должны были предстать перед справедливым судом Северной Империи, майор. – Внезапно сменил тему беседы агент. – Ваша халатность, или преднамеренное преступление, которое к слову пока еще не доказано, но будет пристально рассмотрено соответствующими людьми.

Он снова выдержал паузу, давая мне возможность высказаться, или осознать сказанное. Но я молчал. Зачем тратить слова? Я и так знал что делаю, и уж лучше халатность, чем тройное убийство. Доказать ничего не смогут, пуля прошла на вылет, а остальное стерло адское пламя... а если бы Оуэн меня сдал, то не было бы сейчас никаких бесед, я бы точно уже был закован и сидел бы не в госпитале, и уж точно не на мягкой кроватки.

– Впрочем, – агент наконец поднялся со стула. – не буду вас утомлять. Вы должны отдохнуть. Да и ваша девушка не может уже дождаться, когда сможет вас навестить. Забавно, что такой как вы, имеет столько преданных друзей и товарищей... даже ваша кукла, отзывается о вас только положительно.

Он бросил напоследок короткий оценивающий взгляд, полный невысказанных слов и возможно угроз.

– Впредь будьте внимательнее к своим действиям, майор. – Произнес он тихо. – За вами будут следить особенно тщательно.

Открыв дверь, пес едва успела выйти за порог, как в палату вихрем влетела Адель. Встревоженная, испуганная, прекрасная даже в своей растерянности. Она подбежала ко мне и с разбегу обняла, уткнувшись лицом в мою грудь, начав тихо всхлипывать. Было немного больно, но до жути приятно. Только сейчас, нежно поглаживая волосы любимой, я осознал, что уже давно не ощущаю рвотных позывов от запаха мокрой псины, его вонь, сменилась ароматом легких цветочных духов. Наша беседа выбила меня из колеи, я не заметил, как и когда появилась Адель на пороге, ведь мою голову заполняли мысли, я же видел их трупы, я видел почти весь отряд 7-16 и 7-11, они были мертвы...

– Элайс... – прошептала Адель, – Элайс, ты жив... я так боялась... тебя привезли с такой ужасной раной... ты потерял очень много крови... обычно с такими ранами, сразу...

Я прижал ее к себе крепче, чувствуя, как ее хрупкое, нежное тело дрожит от пережитого стресса.

– Тише, тише, любовь моя, – Прошептал я в ответ, гладя ее по волосам. – Я живой, все в порядке, все хорошо. Теперь я рядом.

Ну да, какая же это все-таки глупая ситуация. И глупые слова. Особенно сейчас, когда все летит псу под хвост... забавно, но ей нужно было это услышать. Мне нужно было это сказать. И нам нужно в это верить. Так надо. Так будет легче.

Она дрожала в моих объятиях, страх за меня окутал её, и я чувствовал, как сердце колотится о мою грудь. Легко коснувшись губами виска, я попытался отвлечь её и себя, от этих тяжелых мыслей. Слова Пса, эти зерна сомнений, посеянные и уже проросшие в моём сознании. Вот же животное... Можно ли ему верить? Стоит ли вообще обращать внимание на бред агента внутренней безопасности? Он мог сказать что угодно, чтобы запутать меня, посеять хаос…

В объятиях Адель время замедляло свой бег, давая возможность укрыться от надвигающейся бури. Её прикосновения успокаивали, давали надежду и уверенность. Нежная, хрупкая, но такая сильная. Я никогда не понимал, что она во мне нашла. Да наверное и не пойму...

Чувствую, что уже успокоилась, и пытается немного отстраниться от меня, легко отталкиваясь. Она посмотрела на меня своими бездонными карими глазами, в которых плескалась надежда. Эти глаза… в них можно утонуть, забыв обо всех проблемах и тревогах. Она улыбнулась, и этот свет озарил всю палату.

– Я уже договорилась с главным врачом, – Её голос звучал так звонко и взволнованно. И куда же пропала то великое горе минуту назад?! – Как только твоё состояние окончательно стабилизируется, тебя выпишут. Я буду рядом, обещаю. Я лично позабочусь о тебе, обеспечу пристальный уход и заботу, с полной самоотдачей и... в общем, увидишь, пока ты полностью не выздоровеешь, я буду рядом.

Иногда, вот такие моментальные смены настроения, меня вводят в тупик, не всегда понимаю, когда это может произойти, и какие из эмоций были настоящими и искренними. Нет, я чую, что они все настоящие, но вот поверить в это мне сложно. Я так не умею, хотя... Но ведь её забота была искренней, неподдельной, она действительно переживала за меня.

– Спасибо, милая, – прошептал я, нежно погладив ее щеку. – Я знаю, ты волновалась, постараюсь больше так не делать.

Я, конечно, не очень люблю все эти нежности и пустые обещания, но иногда хочется, просто вот так с кем то обниматься, кому та говорить, не то что нужно, а что хочется... Сейчас это именно то, что мне, нам нужно. Хотя, чую я, аукнется мне это… надо будет с этим, что то делать.

– Мне пора идти, – с грустью в голосе произнесла Адель, неохотно вставая. – Я и так отложила всю работу, узнав о твоём пробуждении.

– Хорошо, – кивнул я, слегка улыбаясь.

Она нежно коснулась моих губ, оставив на них долгий, сладкий поцелуй. Этот вкус – словно глоток свежего воздуха, наполняющий жизнь новыми красками. Я смотрел, как она уходит, её силуэт растворялся в коридоре, оставляя меня наедине со своими мыслями. Но сладкое послевкусие её поцелуя не могло заглушить тревогу, поселившуюся в моей душе.

Шли дни, мучительно долгие дни, обещанная скорая выписка откладывалась, очевидно, кто то хотел понаблюдать за мной подольше, так сказать в стерильных условиях. Единственным спасением была темнота беспамятства. Да, сон – вот мой верный союзник в этой обители ожидания и безысходности. Проснулся, поел, поглазел в потолок, попытался поймать хоть какую-то мысль, а потом снова отрубился. Благо, с этим проблем не было.

Доктор, не опаздывая ни на секунду, как заведенный, приходил каждое утро, проводил свои ритуалы ощупываний и расспросов, качал головой и что-то бормотал про «положительную динамику». Но стоило только мне заикнуться о выписке, его взгляд тут же уходил в сторону, он уклончиво отвечал, что-то про необходимость понаблюдать, проконтролировать, убедиться, что все со мной будет в порядке. Возникает чувство, что я похож на старика... ну в общем слишком долго, это и раньше вызывало вопросы, но теперь я уверен, что-то тут нечисто. Меня явно задерживали не только из-за моего здоровья. Я прекрасно себя ощущал, даже наверное лучше, чем когда либо, давно уже так долго не отдыхал, и ничего не делал... пожалуй, даже слишком... Нет, конечно пес сказал что за мной будут следить, но что бы так открыто... ладно, рано или поздно, им придется меня отпустить.

Мои дни конечно проходили не только во сне, я как истинный больной, принимал гостей, которые приходили сведаться о мое здоровье. Мартин навестил меня один из первых, как ни странно. Я, конечно, сразу заподозрил не ладное, сам он бы вряд ли до этого додумался так скоро. Да, он мой товарищ, возможно, даже друг, хотя в большей мере начальник... В общем, Мартин пришел скорее для галочки, буркнул пару дежурных фраз, поинтересовался о здоровье, когда выпишут, ибо отчеты сами себя не напишут, нужно ли чего, не передать ли чего... а после того как он передал привет от Ирины, все встало на свои места. Очевидно, запретив ей навещать меня, дабы избежать ненужных конфликтов, он пообещал, что наведается сам, в противном случае, она думаю сюда бы ввалилась раньше Адель. Очевидно, виды Ирины на меня не только я заметил... хотя думаю и слепой бы заметил... я наверное погорячился, обвинив Мартина, он не плохой человек и понимает, где и когда нужно, что сказать и сделать дабы сохранить нейтралитет в отряде.

А вот Адель… это уже другая история. Она появлялась в палате почти каждый час, едва выпадала свободная минутка. Сначала это было мило, даже приятно. Все же внимание любимой, забота, все такое… Но потом, это стало походить на паранойю. Словно она дежурила под дверью, пытаясь застать меня, за чем то подозрительным, ну или с кем то подозрительным... И все эти разговоры, полные тревоги и нежности, они начинали душить. Она по мне скучает? Ну, да, конечно я все понимаю, я тоже скучаю, но ее забота была чрезмерной, даже навязчивой, и я начинал чувствовать себя не пациентом, а пленником ее внимания. Это уже становилось перебором. Я несколько раз притворялся спящим, чтобы избежать неловких разговоров и излишней суеты. Вроде, как и жаль ее, она ведь старается, как лучше, но я ведь тоже не каменный... все сложно... почему должно быть все так сложно?! И ведь не скажешь на прямую: "прости, но твоего внимания слишком много", как же, попробуй так заикнуться и этого самого внимания станет... его вообще не станет... Прям диаметрально противоположные значения, не получается жить в средней зоне... либо да, либо нет... наверное я никогда не пойму женщин. А кстати о них.

Самый большой сюрприз преподнесла Тройка. Вот уж от кого я не ожидал визита, так это от нее. Если честно, я не особо понимаю, что у нее в голове происходит, а что она иногда говорит или делает, вообще молчу, вроде должна быть как мы, люди, но понимаю, что нет. Вроде есть в ней жизнь, но вот душа... В общем с ней все еще сложнее, мало того что девушка, так еще и искусственно созданная, но с мозгами живого человека... Так, о чем это я? Ах, да, Тройка. Она пришла и уселась на стул рядом с моей койкой и начала рассказывать о том, как внимательно изучала отчеты Оуэна, о произошедшем на задании. Восхищалась его профессионализмом, собранностью и тем, как четко он изложил все детали. Самое забавное, она ничего не спрашивала обо мне, а только говорила о лейтенанте Фельде. И все ее вопросы были исключительно о нем же, что произошло с моей точки зрения, с самим Оуэном на том задании, что он пережил, почему он замкнулся в себе и не вредно ли ему долго смотреть в одну точку.

Эта ее забота казалась, с одной стороны, странной, с другой – трогательной. Не то чтобы я верил в их отношения... хотя все может быть. Забавно все это выходит, когда Адель проявляет такую заботу, меня это душит... когда кто то, печется о другом, меня это забавляет и умиляет... Обратно все сложно. Слова Тройки наталкивали на мысль, что зря я так отношусь к заботе Адель, очевидно, она не заслужила такого отношения и я не прав... но что сделано, то сделано, возможно, меня это научит чему та новому... или нет.

Единственный, кто так и не появился, это Оуэн. Не то, что бы я ждал Лейтенанта в гости, тут скорее мне бы к нему прийти, и поговорить о том, что произошло, но пока шанса нет, да и с тем, что меня могут слушать, этот разговор делается еще более маловероятным в ближайшее время.

В общем вот так и прошли еще несколько дней, в странной суете, и размышлениях о всяком, и в очередное утро доктор сказал, что я свободен. Все бумаги готовы, я здоров, и меня выписывают, до обеда я могу покинуть госпиталь. В этот день Адель не появилась, что еще более странно. А в полдень меня как будто выставили за порог, я даже опомниться не успел, как яркие лучи зимнего солнца уже слепили меня.

Глава 7: "Новые проблемы"

Я невольно зажмурился от яркого света, выйдя из дверей больничного комплекса. Даже искусственное солнце, пробивающееся сквозь защитный купол, казалось нестерпимо слепящим, отражаясь от сероватого снега после долгой госпитальной полутьмы. Всегда удивляло, как быстро привыкаешь к полумраку больничных стен, забывая настоящий свет. Морозный воздух мгновенно обжёг мои лёгкие, отрезвляя и напоминая, кто я и где нахожусь.

Контраст между стерильной тишиной больницы и шумной жизнью улиц был для меня слишком резким. Я замер на ступеньках, оглядываясь. Жизнь столицы тут же нахлынула со всей своей силой: крики прохожих, гул машин, дребезжание старых трамваев. Город жил своей шумной, беспрерывной, слегка грязноватой жизнью. На мгновение стало немного грустно от мысли, что с моим исчезновением здесь ничего бы не изменилось. Пара пролитых слёз, несколько часов скорби — в лучшем случае.

Привыкнув к яркости, я сделал осторожный шаг вперёд. Поёжившись от зимнего воздуха, я сильнее укутался в шинель и медленно побрёл мимо пропускного пункта обратно в нормальную жизнь. Ну, или хотя бы её иллюзию.

Первоначально я хотел отправиться домой. Куда же ещё? Не на службу же, сразу после больничной койки. Но сама мысль оказаться запертым в четырёх стенах, даже родных, вдруг показалась невыносимой. Только вырвавшись из одной клетки, сразу возвращаться в другую? Пешие прогулки без особой цели всегда помогали мне думать и успокаиваться. Сейчас мне нужно было почувствовать себя свободным ещё немного. На перекрёстке я свернул на Центральный проспект, позволяя ногам самим выбирать направление.

Несмотря на недавнюю метель, столица выглядела чистой и ухоженной, местами даже блестела, хотя и ощущалось, что этот блеск был специально наведён поверх старых царапин и трещин. Светлые фасады зданий местами были свежевыкрашены, но стоило приглядеться — и становились заметны следы времени. Идеальная иллюстрация всей Северной Империи: внешне всё стабильно и благополучно, но стоит чуть внимательнее присмотреться — и обнаружишь прорехи в обществе.

Пару раз мимо проезжали армейские и патрульные броневики. Машины были идеально вычищены, эмблемы сверкали на солнце — показной порядок, призванный внушить чувство безопасности. Всегда забавляло, что в уставе гораздо больше внимания уделялось чистоте мундиров, нежели физической или умственной подготовке. Хотя, чему удивляться, как говорится... говорилось, встречают по начищенным мундирам, а хоронят в закрытом гробу.

Я поднял взгляд к небу. Большинство жителей даже не задумывались, что живут под искусственно созданным куполом, который ненадёжно отделяет нас от сурового внешнего хаоса. Конечно, людям внушили, что защита эта вечная и надёжная, но на деле никто не знал наверняка, почему она до сих пор не рухнула. Впрочем, гражданам хватало и своих повседневных забот: дефицит товаров, продуктовые пайки и бесконечная возня с лимитами заменяли собой размышления о глобальном устройстве мира.

Проходя мимо немногочисленных магазинов, вспомнил, что уже накопил немало кристаллов и пора бы обменять их на что-то полезное. В моём случае информация была буквально жизненно необходима. Я понимал, что за мной наверняка будут следить, но наведаться к знакомым из тёмных переулков всё же придётся. Открытая торговля давно была запрещена, как и сама валюта, но никто не отменял обмен. Военные магические кристаллы особенно высоко ценились на чёрном рынке, заменив собой деньги. Хорошая еда, алкоголь, качественные вещи стали настоящей роскошью, не говоря уж о всяких экзотических товарах. Политика Императора явно давала сбои, но люди, словно тараканы, умудрялись приспособиться к любой ситуации, рискуя свободой и жизнью ради небольшого комфорта.

Обычная жизнь простых людей. Я уже давно ощущал себя бесконечно далёким от неё. В груди неприятно заныло от чувства собственной чужеродности. Чем дольше живёшь, тем сложнее притворяться обычным человеком. А я притворялся уже слишком долго. Хотя порой хотелось именно этого — просто быть обычным, с обычными проблемами, мечтами и жизнью...

Я глухо вздохнул и заставил себя идти дальше. Нужно было занять себя чем-то другим, иначе мысли поглотят меня целиком. Люди вокруг продолжали жить, не подозревая о том, что происходило вокруг них.

Раньше я думал, что контролирую ситуацию — меняю имена и личины, избегаю ненужных связей, не завожу друзей. Но, похоже, расслабился, попав в отряд 7-22. Появился Мартин, которого я даже начал немного уважать, Оуэн, который почти заменил мне сына, и, конечно, Адель. Я снова начал привязываться к людям, рискуя раскрыть себя. С каждым днём становилось всё труднее носить маску обычного человека. Адель была источником радости и постоянного страха одновременно. Сколько я смогу скрывать от нее правду? Что скажу, когда она все узнает? Самое забавное, у меня есть стойкое чувство, что она рано или поздно узнает все...

Солнце уже заметно клонилось к горизонту, окрашивая небосвод в оранжевые и багровые цвета. Закаты под куполом всегда выглядели как-то идеально — словно художник переборщил с красками.

Скоро совсем стемнеет, пора было возвращаться домой. В пустую и одинокую квартиру, которая, несмотря на всё, всё ещё оставалась моим домом.

Я остановился перед подъездом, глубоко вздохнув, выдохнул облачко пара на морозе. Мои пальцы коснулись холодной дверной ручки, и в тот же миг я почувствовал чье-то присутствие, что-то странное, настораживающее. Обернувшись, я внимательно осмотрел уже тёмный двор: редкие прохожие торопились домой, окна соседних домов заливали двор тёплым, оранжевым светом, создавая обманчивое чувство безопасности. Но тревожное ощущение не покидало меня.

Отмахнувшись от наваждения, я не торопясь поднялся на свой этаж. Уже потянувшись за ключами, я замер, уловив тихий металлический отзвук позади себя. Мгновенно сформировав в руке кровавый кинжал, я резко развернулся, готовясь отразить нападение, которое по ощущениям было неизбежно.

Две механические руки, с силой упершись в грудь, прижали меня к стене, а ещё две крепко удерживали руку с кинжалом. Даже в такой ситуации я не мог не заметить изысканность их исполнения: металлические поверхности переливались приглушённым блеском, замысловатые узоры плавно переплетались по всей длине, они явно были созданы искусным мастером. Однако не менее интересным было и то, что это была не атака, а скорее настойчивая просьба остановиться. Уже неплохо, учитывая, сколько личностей желали моей смерти.

— Здравствуй... Этерион. Давай не будем шуметь. Ты же не хочешь лишних глаз и ушей. Я просто хотел поговорить. — Голос незнакомца прозвучал тихо, почти ласково, но от него пробежал холодок по спине.

Мое настоящее имя, произнесённое вслух, словно холодный душ вернуло меня к реальности. Страх прошелся неприятной волной по телу, напоминая о том, насколько я стал уязвим в последнее время. Тем не менее, нужно было попытаться взять ситуацию под контроль. Собравшись с духом, я осторожно потянулся свободной рукой к незнакомцу, пытаясь выиграть немного времени и отвлечь его вниманием.

— Ты ошибся адресом. Я Элайс, майор ОМП, и ты должен знать, что бывает за нападение на…

Незнакомец тихо рассмеялся, посмотрев на мою руку:

— Не утруждайся, я прекрасно знаю, кто ты такой и на что способен. И незачем продолжать этот бессмысленный спектакль. А вот то, что ты не узнал меня, стало даже немного обидно... хотя к делу это отношения не имеет.

— Что тебе нужно? — даже для меня это прозвучало резче, чем хотелось.

— Как я и сказал, поговорить. Без насилия, — он демонстративно отпустил меня, спрятав механические руки под свой белый плащ, который казался мне знакомым. Под тихий звук лязгающего металла незнакомец поправил мою шинель, отступив на полшага назад. Я пытался разглядеть его лицо под капюшоном, но во мраке подъезда смог различить лишь тонкие губы, небольшой шрам на подбородке, да и высокий рост давал о себе знать.

— Я слушаю тебя, — сказал я негромко, демонстративно поправляя шинель.

— Мы хотим твоего возвращения в наши ряды. По собственной воле, конечно. Да, я знаю, ваша встреча с Анабель прошла не так, как вы оба ожидали. Она до сих пор злится за твое нападение, но ты должен её понять — она больше всех ждала твоего возвращения, а ты просто исчез. Не держи на неё зла за резкие слова, эмоции иногда затмевают здравый смысл. — Незнакомец чуть шевельнул плечами, и я снова услышал металлический скрежет.

Анабель… Еще одно имя из прошлого. Но девушка в белом не была похожа на неё, и теперь возникало ещё больше вопросов. Я не ожидал, что она всё ещё жива... хотя чего я вообще ожидал, покидая свою "семью", оставляя их одних на произвол судьбы?

Незнакомец медленно вытянул свою руку вперед, и я увидел, что между пальцами зажата небольшая серебристая пластина.

— Возьми это, — тихо произнёс он. — Наше приглашение. Ты знаешь, кому её показать. Заканчивай свой маскарад, Элайс. Этериона ждут.

Я неохотно протянул руку, принимая холодный металл пластины. Когда наши пальцы соприкоснулись, я ощутил ледяной холод, но я не смог ощутить его эмоций.

— Удивлен? — Спросил он, растянув тонкие губы в ухмылку. — Ты слишком долго прятался за личиной обычного человека. И она. — Он посмотрел на дверь квартиры. — Слишком сильно расслабила тебя. Пора вернуться и вспомнить, кто ты есть на самом деле.

Я машинально бросил взгляд на дверь вслед за ним, а когда снова повернулся к незнакомцу, его уже не было — фигура бесшумно растворилась в тенях, сопровождаемая лишь тихим металлическим скрежетом. В подъезде снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь моим собственным дыханием.

Крепко сжимая пальцы на холодной пластине, чувствовал, как учащённо бьётся мое сердце. Незнакомец прав, я слишком долго играл в обычного человека. Пора было исчезнуть окончательно, не только как Элайс, но и как Этерион. Северная Империя стала для меня враждебной территорией, и слишком много следов я здесь оставил. Сегодня… сегодня я исчезну снова.

Поворот ключа в замке показался оглушительно громким в наступившей тишине подъезда. Холодная серебряная пластина, зажатая в руке, казалось, прожигала кожу ладони, напоминая о только что состоявшемся разговоре. "Этерион" ...имя звенело в ушах, эхом отдавалось в пустом пространстве. Сколько лет я не слышал его? Сколько сил потратил, чтобы уйти от этого прошлого? И вот оно снова здесь, дышит мне в затылок и напоминает о том, кем я был… кем я все еще являюсь. Да чтоб его, он прав, я расслабился. Слишком привык к этой личине, к этой размеренной жизни, к… ней.

Дверь открылась, и меня тут же окутало волна тепла, смешанного с дразнящим ароматом вкусно приготовленной еды. Контраст с ледяным мраком подъезда и холодом металла в руке был почти болезненным. А потом я увидел её. Свет моего сердца. Адель, на миг мне показалась, что она светилась, хорошо, что это был лишь отблеск свечей на её облегающем, темно-синем платье, подчеркивающее каждый изгиб её фигуры, а на губах играла теплая, чуть смущенная улыбка. Взгляд карих глаз, тех самых, в которых я тонул уже много раз, мгновенно смягчился, стоило ей увидеть меня. Мир сузился до этого момента, до её улыбки, до тепла, которое она излучала.

– Наконец-то, – выдохнула она, подходя ко мне. Её руки обвились вокруг моей шеи, прижимаясь всем телом, даря поцелуй, нежный, но требовательный. Немного отстранившись, она заглянула мне в глаза. – И где ты так сильно задержался? Я, между прочим, все утро готовилась, а ты я как погляжу, совсем не торопился.

– Решил немного прогуляться и подумать... над своим поведением и мировоззрением. – Я выдавил улыбку, стараясь, чтобы она выглядела естественной, убирая пластину в карман брюк. Но холодный металл ощущался сквозь ткань штанов.

Адель тихо хмыкнула, принимая мое объяснение. Она осторожно сняла с меня шинель, проведя пальцами по ярко-красному подкладу, её подарок, один из немногих, который мне действительно нравился. Она часто говорила, что красный цвет мне идет, подчеркивает… что-то там... и вовсе не потому, что мое прозвище "Красный"... Она повесила шинель, её движения были плавными и грациозными. На мгновение я позволил себе забыться, наблюдая за ней... Этот уют, эта женщина… Стоило ли оно того, чтобы снова бежать?

– Кстати, помнишь, что я тебе обещала? – Вдруг спросила она, наклонившись и шепча на ухо. – Так вот, я свои обещания держу. Тебе предстоит долгий и очень… тщательный курс реабилитации под моим личным наблюдением.

От ей шепота по спине пробежали мурашки, и Адель решила перейти от слов к делу. Заключив в свои теплые, нежные объятья мою холодную руку, она повела меня в гостиную, где на небольшом столике уже был накрыт ужин. Свечи, расставленные по комнате, отбрасывали длинные, пляшущие тени, создавая интимную, почти волшебную атмосферу. Тихо играла музыка из старого проигрывателя – какая-то меланхоличная мелодия без слов. Адель усадила меня на место, нежно поцеловав на последок и сама устроилась напротив. Её глаза блестели в полумраке, улыбка не сходила с губ. Она выглядела потрясающе – сексуальная, обворожительная, и вся эта красота предназначалась только мне.

– Я подумала, что после больничной еды тебе захочется чего-нибудь… особенного. – Сказала она, пододвигая ко мне тарелку с уже немного остывшей едой. – И обязательно оставь место на десерт.

– Для десерта, места всегда найдется – Ответил я улыбнувшись, и это была чистая правда. Запах еды, вид Адель, уютная обстановка, все это действовало умиротворяюще. Я почувствовал, как тревога, сковавшая меня с момента встречи в подъезде, начала медленно отступать.

Время шло, я наслаждался едой, а Адель принялась рассказывать о своей работе. О пациентах, о смешном случае с одним из стажеров, и небольшом переполи в лаборатории из-за чего то там... Её голос тек плавно, успокаивающе, истории были простыми, земными, такими далекими от моих собственных проблем. Я слушал, кивал, иногда вставлял пару слов, но больше просто наслаждался её присутствием, её голосом, тем, как свет свечей играл на её коже.

Эта женщина была невероятной. Она умела сочетать нежность и страсть, заботу, и легкое лукавство. Рядом с ней я чувствовал себя… живым. Не вечным существом, скрывающимся от прошлого, а просто мужчиной, которого любят и ждут дома. И в этот момент я начал понимать, насколько сильно ценю эти мгновения. Тепло её руки на моей, мерцание свечей, тихая музыка, её смех – все это было настоящим.

Она флиртовала, легко, непринужденно, касалась моей руки, заглядывала в глаза с лукавой искоркой. И я отвечал, позволяя себе расслабиться, забыть на время о серебряной пластине в кармане, о незнакомце в белом плаще, об имени "Этерион".

– Пришло время десерта. – Она игриво подмигнула, и я не смог сдержать улыбки.

Адель поднялась, протянула мне руку. Я взял её ладонь, теплую и нежную, и позволил увести себя в спальню. Здесь царил полумрак, лишь лунный свет пробивался сквозь щель в шторах, серебряной полосой ложась на кровать.

Она повернулась ко мне, её пальцы легко прошлись по моей груди, расстегивая пуговицы рубашки. Я смотрел на неё, на её сосредоточенное лицо, на легкий румянец на щеках. Она коснулась губами моей шеи, посылая волну мурашек по всему телу. Мои руки сами легли ей на талию, притягивая ближе. Ткань платья была тонкой, почти невесомой, я чувствовал каждый изгиб её тела, её тепло. Она отстранилась на мгновение, только чтобы скинуть с себя платье одним плавным движением. В лунном свете её кожа казалась фарфоровой, силуэт – произведением искусства.

Я забыл обо всем. О страхе, о сомнениях, о ледяной пластине, которая все еще лежала в кармане брюк. Сейчас существовала только она, её прикосновения, её тихие вздохи, жар её тела рядом с моим. Я отвечал на её ласки с той же страстью, растворяясь в моменте, в ощущениях, в ней. Это было слияние душ, отчаянная попытка удержаться за настоящее, за то единственное, что имело смысл в этом холодном, жестоком мире. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый взгляд – все кричало о том, как сильно я не хочу терять её, и эту жизнь с ней.

Первые лучи солнца робко пробивались сквозь щель в плотных шторах, рисуя на стене дрожащую золотую полосу. Воздух в спальне был еще теплым, пропитанным запахом нашей близости. Я лежал, глядя в потолок, но на этот раз не с привычной утренней апатией. Рядом мерно дышала она, уткнувшись носом мне в плечо. Вчерашний вечер… он был как глоток свежего воздуха, как островок тепла посреди ледяной пустыни моих вечных скитаний. И где-то там, в полумраке спальни, среди смятых простыней и отголосков страсти, я принял решение. Решение, которое зрело давно, но которое окончательно оформилось лишь под действием страха и нежности прошедшей ночи. Я останусь. Я не могу, я не хочу снова все бросать. Не ее. Не эту жизнь, которая, как бы я ни иронизировал, стала мне… важна.

Через какое-то время Адель зашевелилась. Я конечно сделал вид что еще сплю, она сонно пробормотала что-то неразборчивое, поцеловала меня в плечо и выбралась из-под одеяла. Я прекрасно чувствовал, как она на цыпочках прошла в ванную, а затем на кухню. Вскоре оттуда донесся знакомый аромат – крепкий, чуть горьковатый, но с обязательной ноткой молока. Мой кофе. Она всегда знала, как я люблю. А еще через пару минут запахло поджаренным хлебом и чем-то сладковатым – кажется, она нашла и мой любимый сыр, который, я надеюсь, еще не покрылся благородной плесенью.

Я поднялся, натянул брюки, ощутив знакомый холод металла в кармане, и пошел на кухню. Адель стояла у плиты, напевая ту самую меланхоличную мелодию, что играла вчера вечером. На ней была моя рубашка, слишком большая для нее, что делало её еще более хрупкой и домашней. Она обернулась, и её лицо озарила та самая улыбка, которая вчера растопила лед в моей душе.

– Доброе утро, соня. – Пропела она. – Тосты почти готовы. И твой любимый кофе.

– Ты – чудо... мое чудо. – Улыбнувшись, подошел, обняв её со спины, утыкаясь носом в волосы. Она прижалась ко мне, на мгновение застыв. В этот момент все казалось правильным, простым, понятным.

Мы сидели за столом, пили кофе, ели тосты. Солнечный свет заливал кухню, играя бликами на посуде. Тишина была уютной, наполненной не словами, а чувствами. Но я знал, что этот момент затишья не может длиться вечно. И, похоже, Адель тоже это чувствовала. Она отставила свою чашку, её взгляд стал серьезным, задумчивым.

– Элайс… – Начала она тихо, внимательно глядя на меня. – Вчерашний вечер… он был… особенным. И я подумала… о нас. О будущем.

Мое сердце пропустило удар. Вот оно. Момент, которого я боялся и которого одновременно ждал. Я молча кивнул, давая ей понять, что слушаю.

– Я знаю... я понимаю, что мы не так давно вместе, и, может, это глупо прозвучит, но… я вижу нас вместе. По-настоящему. Я хочу семью, Элайс. Хочу дом, полный смеха… хочу детей. Наших детей.

Её голос дрогнул на последнем слове, но глаза светились надеждой. Той самой надеждой, которую мне предстояло сейчас разрушить. Я медленно поставил свою чашку. Аромат кофе внезапно показался удушливым. Как сказать ей? Как объяснить то, чего сам до конца не понимаю? Что моё "вечное" существование имеет свою цену, и одна из них – невозможность продолжения рода в привычном смысле...

– Адель… любимая... – Я подбирал слова, стараясь, чтобы они не ранили слишком сильно, но понимал, что это невозможно. – Я… я тоже вижу нас вместе. Ты стала для меня… всем. Но… – Я замялся, ища нужные, самые мягкие формулировки. – С детьми… это невозможно. Я не могу иметь детей. Никогда не мог и не смогу.

Я сказал это. Просто и прямо. Наверное. Как мне показалось. Воздух между нами мгновенно похолодел. Солнечный свет, казалось, померк. Неловкое молчание, которое повисло в кухне, было оглушительным, оно давило, вытесняя тепло и уют, царившие здесь всего минуту назад.

Секунды растянулись в вечность. Я смотрел на Адель, видел, как свет в её глазах медленно гаснет, сменяясь сначала недоумением, потом – осознанием, и, наконец, – болью. Той самой глубокой, тихой болью, от которой не кричат, а лишь беззвучно плачут внутри. Её губы слегка дрогнули, она отвела взгляд, уставившись на свою нетронутую чашку кофе, словно ища в ней ответы. Я ожидал слез, возможно упреков, крика наконец… Но она молчала. И это молчание было страшнее любой истерики.

– Не можешь… – Наконец прошептала она, и в этом шепоте было столько горечи, что у меня защемило сердце. – Никогда?

Я молча кивнул. Что тут еще скажешь? Любые слова было бы лишними...

Её плечи поникли. Она медленно подняла на меня глаза, и они были полны слез, которые она отчаянно пыталась сдержать. Но одна слезинка все же сорвалась и медленно покатилась по щеке, оставляя влажный след.

– Я… я мечтала об этом, – Её голос был тихим, надломленным. – Представляла, как… как мы будем гулять с коляской по парку, как будем учить их читать… Как наш дом наполнится детским смехом… – Она сделала судорожный вдох. – Я думала… мы сможем построить настоящую семью. Нормальную.

Слово "нормальную" она произнесла с особым ударением, и я понял весь скрытый смысл. Нормальную, не такую, как моя странная, вечная, одинокая жизнь.

– Это… это так несправедливо. – Прошептала она, скорее обращаясь к невидимым силам, чем ко мне. – Почему? Почему именно так? Я ведь… я была готова на все ради нас…

В её голосе не было обвинения в мой адрес. Это было чистое, беспримесное отчаяние, обида на саму судьбу, которая так жестоко обошлась с её мечтой. Она чувствовала себя обманутой, самой жизнью, которая подарила ей любовь, но отняла надежду на то будущее, которого она так ждала. Это было хуже, чем, если бы она злилась на меня. Её тихая печаль ранила глубже любого крика.

Она поднялась из-за стола, движения её были скованными, словно она несла на плечах невидимый груз.

– Мне… мне нужно подумать, Элайс. – Сказала она, избегая моего взгляда. – Побыть одной. Понять… как жить с этим дальше.

Я хотел что-то сказать, остановить её, объяснить, что моя любовь к ней от этого не стала меньше, что мы можем найти другой смысл… Но слова застряли в горле. Я видел, что ей действительно нужно время. Время, чтобы оплакать мечту. Время, чтобы решить, готова ли она принять эту правду и строить будущее на новых, иных основаниях. Или не готова вовсе.

Адель медленно пошла к выходу из кухни, затем в прихожую. Я остался сидеть за столом, чувствуя себя опустошенным и бесконечно виноватым. Звук открывающегося шкафа, шуршание одежды – она одевалась. Я слышал каждый её шаг, каждый вздох. Хотелось встать, подойти, обнять, удержать. Но что-то меня останавливало. Её тихая просьба – «мне нужно подумать» – звучала как приговор. Я не имел права давить, не имел права лишать её этого времени наедине со своей болью.

Она уже стояла у входной двери, накинув пальто поверх моей рубашки, которую так и не сняла. Странное, щемящее зрелище. Я все же решился подойти, поднявшись со своего места.

– Не провожай. – Тихо попросила она, её голос был ровным, почти безжизненным. – Пожалуйста. Мне нужно...

Я кивнул пустоте. Она потянулась к ручке двери, её рука дрожала. В этот момент мне хотелось крикнуть, броситься к ней, но я сдержался. Даже не знаю почему, возможно это уважение к её чувствам, к её боли, или моя трусость, моя слабость... но это пересилило эгоистичное желание удержать её любой ценой.

Дверь со скрипом отворилась, впуская в прихожую холодный воздух и шум улицы. И в этот самый момент на пороге возникла фигура. Оуэн. Младший мать его лейтенант Фельд собственной персоной, с растерянным и немного хмурым видом. Он явно собирался постучать или позвонить, но застал дверь открытой.

Его взгляд метнулся от меня, застывшего на кухни, к Адель, стоящей на пороге спиной ко мне. Он увидел её – растрепанную, в пальто поверх моей рубашки, с опухшими от сдерживаемых слез глазами. Её лицо было бледным, выражение – потерянным. Она мельком взглянула на Оуэна, но в её взгляде не было узнавания, лишь пустота. Не сказав ни слова, она быстро шагнула за порог и почти бегом устремилась вниз по лестнице.

Оуэн несколько секунд смотрел ей вслед, потом медленно перевел взгляд на меня. В его глазах читалось не просто удивление. Там была смесь тревоги, непонимания и… чего-то еще. Возможно, того самого отчуждения, которое поселилось между нами после недавних событий. Он смотрел на меня так, словно я был причиной этих невидимых слез, словно я снова сделал что-то неправильное, что-то, что разрушает чужие жизни. Вопрос застыл в его глазах, немой, но оттого еще более тяжелый. А я стоял посреди своей квартиры, залитой бесполезным утренним солнцем, с горечью кофе на губах и холодом в душе, понимая, что утро, начавшееся так прекрасно, обернулось очередной катастрофой. И на пороге стоял свидетель моего очередного провала...