Александр Хартманн

Тени Хайнегена

Глава 1

«Полиция в тупике».- донеслось в голове звучным эхом.

В большом и просторном кабинете было прохладно. Высокие разрисованные потолки с узорчатым барельефом, идеально ровные стены со старомодными обоями. Тёмные льняные шторы над высокими панорамными окнами с видом на оранжерею и картины известных художников вперемешку с работами студентов.

Он сидел тихо, внимательно разглядывая учительский кабинет архитектурного факультета, наблюдая за деталями интерьера. Учебники, методические записки, упаковки с мелом — всё привлекало его внимание.

Открытое настежь окно создавало неприятный сквозняк, сильно ощутимый в пояснице и шее. Пробегающие время от времени по руке едва заметные мурашки давали о себе знать при каждом новом дуновении ветра. Он сдержался, стараясь не показывать вида, что ему холодно.

«Основы технической механики и введение в расчётную систему…» — прочитал про себя Итан, рассматривая маленькую чёрную тетрадь, лежавшую поверх нагромождения документов посреди деревянного резного стола.

Папки, тубусы и чертежи со старыми планировками высотных зданий и мостов заинтересовали его. Выглядящие скверно и отдающие стариной, пыльные и грязные, источавшие запах вековой старости и ручного труда, они озадачили юношу своим видом.

«Работы студентов? Любопытно… — подумал Итан, бросив острый взгляд на кучу дипломных работ, лежавших на краю стола и скреплённых канцелярской прищепкой. — Возможно ли, что среди них есть и твоя работа?»

В голове неосознанно возникли воспоминания и образ сестры. Её студенческий серый тубус, стоящий у маленького письменного стола.

«Что это, Аннет? — спросил мальчик, подойдя к столу. — Ты рисуешь? Можно мне с тобой?»

Девушка не ответила, сосредоточенно проговаривая цифры.

Мальчик плавно обошёл её со стороны и тихо спросил: — Это что-то сложное, да?

Девушка едва заметно улыбнулась, беря в руки громоздкие планы этажей и цоколя одного из курсовых проектов.

— Ты хотела быть архитектором, — подумал Итан. — Хотела стать тем, кто построит нам дом, которого у нас никогда не было…

Размышления юноши прервал голос. Он отвлёкся, подняв голову.

— Так как вам Хайнеген, мистер Коэл? — скрипуче протянул пожилой мужчина невысокого роста с заметными залысинами и сединой. — Нравится город? — Поправив медленно очки в роговой оправе, добавил он спустя секунду.

Старик сидел напротив молодого человека за столом, проверяя документы и куря небольшую лакированную трубку, дым от которой испарялся в окно. Чёрная жилетка, мятая хлопковая рубашка синего цвета и коричневые тканевые брюки. Итан усердно пытался «прочитать» старика, внимательно всматриваясь в элементы одежды, внешность и мимику.

«По всей видимости, у него моё личное дело», — подумал Итан про себя, взглянув на папку в руках мужчины. Холодно смотря на старика, рассматривавшего листы, юноша испытал странное чувство недоверия.

— Не совсем, мистер Грин, — ответил Итан, демонстративно положив ногу на ногу. — Скорее, я испытываю некую антипатию к этому городу с самого начала приезда. Возможно, всему виной шумный вокзал и неприятная погода, а также старый и грязный трамвай под номером пять, что вёз меня через весь этот дождливый город от самого вокзала. А ещё несколько луж, в которые я угодил в парке рядом с университетом. Но это мелочи… — Едва заметно скривившись, Итан попытался выдавить из себя улыбку. — Да, наверное, это всё же антипатия…

Старик громко рассмеялся.

— Какой прямой ответ, без всякой фальши в голосе! — Клуб дыма взмыл вверх. — Забавно, что Аннет была другого мнения об этом месте! Как жаль, что город вам не угодил. Но разве он так плох, чтобы вызвать у вас столь гадкие чувства так резко и неожиданно? — Старик расплылся в улыбке.

От услышанного имени к горлу Итана подступил ком. Что-то горькое почувствовалось внутри.

«Почему именно это вырвалось из его уст?» — подумал он, подавляя внутри неприятные эмоции. Старик озадачил его.

— Будем считать, что мне просто не повезло, мистер Грин, — произнёс Итан, слегка продвинувшись вперёд. — Говорят, что никогда не выпадает второго шанса создать первое впечатление. Пусть второй шанс Хайнегена станет для меня однажды исключением.

Старик ухмыльнулся.

— Да, мистер Коэл, тут вы правы, с этим не поспоришь. — Он отложил в сторону папку. — Трудно изменить то, что уже произошло. Не злитесь на город, он находится в крайне неудачном регионе. Малое количество солнечных дней, высокая влажность. Холодные, сырые зимы, не слишком тёплое лето. — Сделав затяжку, он продолжил: — Но Аннет это нравилось. Своим контрастом она довольно быстро вписалась в его мир и стала его частью за считанные месяцы.

Атмосфера кабинета стала меняться. Итан почувствовал, как в помещении становится не по себе.

— Почему именно о ней вы решили говорить? — спросил прямо Итан, держа голос ровным и спокойным. Внутри зашевелилось неприятное чувство тревоги.

Старик спокойно улыбнулся. Очередное дымное облако повисло над его головой.

— В этом университете крайне редко учатся поколения родственников, к тому же на удивление так похожих друг на друга внешне. Мне приятно ностальгировать, осознавая мысль преемственности. За всю мою историю здесь я не застал ни одного поколения таких семей, как ваша. Ваша семья стала исключением. — Старик рассмеялся. — Чёрные волосы, холодный проницательный взгляд, серые глаза и этот нос, боже правый… Словно Аннет спустя десять лет вновь сидит передо мной…

Отложив трубку, старик медленно встал из кресла, тихо подойдя к окну. С трудом перебирая ногами и хромая, он продолжил:

— Аннет Коэл была моей любимой студенткой. Я был куратором её группы, как и вашей будущей, между прочим. Крайне умная и проницательная, красивая и добрая внутри. На удивление единственная девушка с потока, имевшая поистине гениальный дар к точным наукам, умевшая считать в уме быстрее даже самого продвинутого калькулятора! И вы… — Старик иронично посмотрел на Итана. — Молодой человек, с трудом поступивший к нам на бюджет с крайне низким баллом, имеющий неудовлетворительный аттестат по точным наукам и множество хвалебных отзывов от литературных журналов. Не находите ли в этом парадокс?

Аккуратно подойдя к столу, старый преподаватель вновь закурил.

— Почему именно сюда, мистер Коэл? На факультет архитектуры, в город Хайнеген? В место, где вы будете испытывать антипатию ко всему, что вас окружает, на протяжении всего вашего обучения? — Резко прокашлявшись, старик стал серьёзнее. Итан заметил, как его мимика плавно изменилась, а силуэт стал более угрожающим. — В нашей стране есть невероятно большое количество перспективных мест для таких молодых людей-«талантов», как вы, но вы упорно пытались поступить именно сюда, подавая на конкурс документы дважды. Почему?

Итан молчал.

Голос преподавателя опустился ниже.

— Именно поэтому я о ней и говорю, мистер Коэл. Об Аннет… — Старик выпустил ещё одно дымное облако. Лицо его стало мрачным. — Если ваша цель пребывания здесь — не учёба, а трагедия, произошедшая много лет назад в этих стенах и оставившая нас всех в дураках… — Он долго выдержал паузу. — …долго вы здесь не продержитесь, помяните моё слово. Оставьте все свои мысли за пределами университета Верна и живите дальше, не держась за прошлое. Это мой вам совет. — Знайте, что ещё не поздно забрать свои документы и поступить в место куда получше этого, — придвинув папку к юноше, закончил он.

Молчавший всё это время Итан почувствовал тревогу. Сердце забилось сильнее. Маленькие узкие глаза, сверлящие его через линзы очков, внимательно наблюдали за ним. В горле мгновенно пересохло. Мысли лихорадочно крутились.

«Как необычно, — подумал Итан, изучая взгляд сидящего напротив. — Забота или угроза? Что скрывает этот старик и чего хочет на самом деле?»

Бросив взгляд на папку, Итан выдохнул.

«Одно становится ясно: Университет бросает вызов…»

Слова старого преподавателя мгновенно ударили набатом в сознании юноши. «Долго вы здесь не продержитесь, не держитесь за прошлое… — сжав зубы, подумал Итан. — С чего старик взял, что может знать, насколько меня хватит и кем я кажусь на самом деле? Что может в нынешнем положении раздавать мне советы и ненужные рекомендации?»

В голове неосознанно всплыл образ вчерашнего вечера. Сознание медленно уносило его в маленькое купе старого движущегося поезда далеко за пределы преподавательского кабинета.

Сначала возникла яркая вспышка, а затем яростный раскат грома разорвал ночную тишину.

«Полиция в тупике…» — вновь донеслось в голове пустым далёким эхом.

Он отвлёкся, оторвав своё внимание от сложенной вчетверо газеты, резко бросив взгляд в грязное окно поезда. Сухие губы сжались, а едва заметная гримаса беспокойства скользнула по худому молодому лицу юноши.

«Чёртова гроза», — подумал он, наблюдая ещё одну вспышку в надвигающемся мраке. Что-то неприятное зашевелилось внутри него.

Серые, безжизненные глаза, подсвечиваемые тусклым светом бледной лампы, внимательно наблюдали за далёкими в небе тучами. С севера надвигалось что-то страшное и неприятное.

В старом эконом-купе медленно движущегося поезда быстро потянуло прохладой. Тонкий нос ощутил далёкий запах озона и осенней листвы, начинающей понемногу желтеть на деревьях.

«Слишком рано для сезона дождей», — подумал он, быстро бросив взгляд в колонку с новостями погоды. Тишину нарушил стук металлической ручки . -"Сентябрь только начинается, а непогода уже даёт о себе знать".

Сезон дождей в Хайнегене.

Прочитав последнюю полосу , он внимательно просматривал календарь с приблизительным прогнозом на неделю.

— Какая мерзость, — протянул он тихо, — сплошные дожди…

Вдалеке послышался очередной раскат грома, заглушивший стук колёс. Сморщившись, юноша отреагировал. Чуткий слух вновь предупредил о приближении непогоды.

Судорожно Перевернув страницу Газеты "Хайнеген Сегодня" он прочитал заголовок .

"Хайнеген, город на пяти холмах."

Поправив чёрную прядь волос, упавшую на лицо, он бросил взгляд вниз.

Перед глазами возникли фотографии старого промышленного города и нескольких железнодорожных станций. Кафе в деловом центре, маленьких парков и скверов. Город казался юноше одиноким и пустым, притом что на фотографиях было полно людей. Парки чувствовались дикими и неухоженными, а заводы — памятниками человеческому труду и отголоском старой, давно ушедшей эпохи.

По лицу пробежала слегка заметная искра интереса. Он прищурился. Уставшие глаза быстро бегали по колонкам страниц в поисках нужной информации. Город озадачил его.

— Университет имени Андреса Верна в Хайнегене… — прочёл он тихо заголовок с достопримечательностями и спустился ниже, скользнув быстро пальцем шуршащей странице.

Архивные фотографии старого массивного здания с готической архитектурой предстали перед ним в виде небольшой сноски и статьи в углу: «Древнейшая обитель образования провинции Аберхаген и города Хайнеген — Университет Верна».

Перевернув страницу и увидев вход в университет, он задумался.

— Место, где ты училась… Место, где ты жила… — Мрачная ухмылка исказила его лицо. В глазах затаился холод. — Никогда не думал, что выберу этот Университет для своего поступления после школы.

Спустившись ниже, он увидел курсивную подпись под старой фотографией, на которой были изображены студенты в одинаковой парадной одежде: «Хайнеген. Университет им. Верна. Парадный вход. 1987 — Студенты первого курса архитектурного факультета».

Ниже следовала статья об истории Университет, его основателях, периоде расцвета и упадка во времена «Великой войны» и мирового «финансового кризиса». Юноша задержался по нескольку секунд на каждом из фото, внимательно рассматривая оранжереи, кампусы и коридоры в разные периоды. Учебные классы и большой кафетерий.

"Герб Университета Верна".

Пропустив фото с кафетерием,он бросил взгляд в сторону на большой чёрный герб с птицей.

— Феникс… — произнёс он. — Любопытно…

Перед ним предстала роскошная, чёрного цвета птица с расправленными вверх крыльями на белом поле и девиз: «Где логика встречает тайну — рождается создатель».

«Знакомый герб», — подумал юноша.

В голове резко мелькнул образ молодой девушки с длинными чёрными волосами, в сером пиджаке, сидящей в маленькой комнате на кровати и читающей старый учебник. Юноша осекся, оторвавшись от реальности. Словно провалившись глубоко в сознание и память, он на миг закрыл глаза. Растворилось купе, бесследно исчезли звуки грозы и стук колёс. Он глубоко вздохнул.

Перед ним предстала красивая и высокая девушка, приятно пахнувшая сиренью и корицей. Молодая и печальная, она тихо перелистывала страницы маленького учебника, корешок которого давно дал трещину. Тонкие длинные пальцы аккуратно касались ветхих страниц, а грустные глаза водили взглядом по потёкшим чернилам параграфа.

— Что это, Аннет? — спросил маленький мальчик с серыми глазами, внимательно смотря на девушку. — Что ты читаешь, сестра?

Он видел всё со стороны. В горле юноши встал горький, труднопроходимый ком из странных чувств. Девушка не ответила, едва заметно улыбнувшись. Страницы вновь зашелестели. Юноша почувствовал, как в комнате стало холодно и сыро.

— Почему ты молчишь, сестра? Почему ты мне не отвечаешь? Я тебя обидел? — спросил вновь мальчик. Тревога стала нарастать в ребёнке, и он перешёл на жалобный крик: — Почему ты молчишь, Аннет?

Затем всё прервалось резко и неожиданно.

Он открыл глаза. Раскат грома дал о себе знать. Усталые глаза едва заметно зашевелились.

— Что же ты читала тогда, Аннет?.. — протянул он, тяжело вздохнув. — Что же ты читала, о чём так и не смогла мне сказать? О чём думала и что было в твоей голове в те дни?..

Ход мыслей нарушил стук капель об окно. Он повернулся. Резко начавшийся холодный дождь потянул неприятной сыростью. Засверкали молнии, а затем прозвучал очередной гром, гораздо более сильный и громкий, чем прежний.

Не дожидаясь, пока капли соберутся в лужу на прикроватном столике, он быстро встал с кровати и закрыл окно, медленно повернув ручку. Колёса поезда застучали сильнее.

Ненадолго замерев у стола, юноша взял в руки старую пожелтевшую от времени газету с небольшой вырезкой, лежавшей в кармане рюкзака. Заголовок гласил: «Пропавшая студентка университета Верна. Полиция в тупике».

«Пропавшая студентка», — подумал Итан, чувствуя, как дождь за окном в кабинете усиливается. Память водила его по калейдоскопу воспоминаний, не отпуская из головы. Зыбучие пески старых мыслей вернули его в раннее утро.

Когда холодный дождь перестал бить об окна, а ночная тьма сменилась утренним рассветом, пытающимся пробиться сквозь тучи, юноша уже не спал. Неприятно липкое чувство беспокойства, возникшее после ночного кошмара, тревожило его, заставляло просыпаться по нескольку раз за ночь и перебирать мысли, задавать самому себе вопросы о Хайнегене и университете Верна.

Мрачные мысли о чужеродном городе и грядущем поступлении, воспоминания о сестре, фотографии университета Верна — не дали ему сомкнуть глаз до самого рассвета.

Он молча сидел за столом, держа в правой руке стеклянную кружку с горячим содержимым. Аромат быстрорастворимого кофе заполнил купе чем-то тёплым и привычным, сменив на долю секунд сырость и холод.

За стеной послышался чей-то кашель. Не обратив на него внимания и сделав аккуратный глоток, юноша бросил быстрый взгляд на старые наручные часы, висевшие на его тонком левом запястье. Ремешок был потрескавшимся, а небольшие сколы на стекле отчётливо отражали блики в полутьме.

— Шесть часов утра, — протянул он тихо. — Слишком рано, чтобы проснуться, и слишком поздно, чтобы наверстать упущенный сон. — Он зевнул. — В восемь сюда придёт проводница, чтобы разбудить меня перед выходом. — Он скривился.

В голове мелькнул образ полной женщины лет сорока с недовольным выражением лица и требовательным взглядом.

— И чтобы не курил мне здесь! — заявила она прошлым вечером, выдавая накрахмаленное постельное бельё бежевого цвета. — Не надо нам тут несчастных случаев и преждевременных остановок! Поезд есть поезд. Даже высаживать некогда будет.

— Почему вы решили, что я курю? — холодно спросил юноша, взяв из рук проводницы бельё.

Низкая по сравнению с юношей женщина надменно подняла глаза.

— А что, разве нет? Вы все на одно лицо! У вас у всех одни привычки и манеры, словно целое поколение под копирку! — Будто чувствуя некое удовольствие, проводница продолжила: — Длинные грязные патлы, неряшливый вид и мат! Странные манеры и невоспитанность! А этот ваш рок — стыд и срам! — Громко хмыкнув, она сморщилась. — Ребята твоего возраста сейчас курят больше стариков! Невоспитанное поколение! Я постоянно убираю здесь за вами окурки и использованные презервативы! Это же надо, чтобы я…

Юноша едва заметно ухмыльнулся. Заметив это, кондукторша порозовела, а затем поправив засаленную челку, громко хмыкнула. Полные щёки наполнились краской, глаза забегали из стороны в сторону.

— Так, ладно, — резко прервалась она, словно собрав все эмоции в кулак. — Подъём в восемь, в восемь тридцать прибытие в Хайнеген. Если встанешь раньше — в коридоре чайник. И не шуми мне, ты не один едешь.

Недовольно хлопнув дверью, она резко вышла, бормоча себе под нос что-то про мораль и нравственность.

— Хамка… — прошипел он недовольно, стоя посреди купе.

Мысли прошлого вечера быстро растворялись в голове с каждым глотком кофе. Он неосознанно потёр глаза, надеясь перебить сильное желание опустить тяжёлые веки.

Услышав звуки птиц, он отвлёкся. Поезд набирал скорость, проезжая небольшой подлесок.

«Прибытие в Хайнеген намечено на восемь тридцать», — вернувшись к реальности, подумал юноша.

Хмурое уставшее лицо спокойно наблюдало сельский пейзаж северо-восточной местности, проносящийся словно калейдоскоп перед окнами. Хвойные чащи сменялись одинокими кустарниками, а гористая местность — предгорьем и долинами.

«Забавно, что я совсем не помню, как добраться до университета…» — подумал юноша, увидев перед глазами частные дома большого пригорода.

Недолго думая, он потянулся рукой вниз, поставив кружку на стол.

За стеной донёсся мужской голос:

— Нет, ещё не Хайнеген, Дороти… это Бресхаг… рано собираться, Хайнеген намного больше…

Юноша не слушал. Взяв в руки лежавший на полу чёрный рюкзак, он медленно достал из внутреннего отдела аккуратно распечатанное письмо на гербовой бумаге.

— Кажется, там есть точный адрес и рекомендации, — произнёс юноша, не торопясь рассматривая герб с фениксом. — Стоило лучше изучить его.

Нехотя развернув пергамент, юноша задержался на первой строке:

«Уважаемый мистер Итан Коэл!

Рады сообщить вам о том, что вы зачислены в престижный государственный университет имени Андреса Верна города Хайнеген провинции Аберхаген на первый курс архитектурного факультета!

Ждём вас на торжественную церемонию открытия начала нового учебного года одиннадцатого сентября по улице Берга, 220, в десять часов утра! Настоятельно рекомендуем вам прийти в парадной одежде университета…»

Прочитав отрывок из письма, юноша почувствовал себя скверно.

— Сколько оптимизма в столь обыденном событии… И ведь явно найдутся те, для кого поступление — настоящий праздник…

Опустив глаза ниже, он нашёл заветную сноску.

— …благо, что сегодня ещё не одиннадцатое число, и я успеваю заселиться…

«Для иногородних студентов»

Порядок заселения в общежитие, расписание общественного транспорта города, тарифы на проезд и часы работы администрации указаны на оборотной стороне.

Студенческая проездная карта, студенческий билет и пропуск в общежитие будут выданы до заселения в общежитие вашим куратором десятого числа в кабинете номер девять на первом этаже главного кампуса.

— Общественный транспорт, значит… — протянул юноша, перевернув пергамент и найдя громоздкое расписание десятка трамваев и троллейбусов. — Ладно…

В голове быстро промелькнули мысли об Аннет.

— Интересно, а как добиралась туда ты?

«Поезд под номером девять Хайнеген — Штир отправляется с платформы „А двадцать пять“ в десять тридцать», — прозвучал на холодном перроне шумного вокзала очередной женский голос из старого рупора системы оповещения. «Поезда под номером восемь и семь — временная задержка в связи с аварией на путях, повторяю…»

Неожиданно резко голос из рупора утонул в криках и гомоне толпы. Слушавший неосознанно юноша по имени Итан Коэл замер. Звук дождя, бьющего о крышу большого вокзала, и грома, время от времени звучавшего над головой, заглушили его окончательно.

«Как много людей», — подумал Итан, выходя из поезда на платформу.

Звон черепицы и гул желобов создавали в воздухе неприятное и неразборчивое эхо, от которого он испытывал дискомфорт.

— Нужно скорее покинуть этот вокзал.

Укутавшись в чёрное длинное пальто и поправив серый шарф, он с трудом протиснулся вперёд через курившую у поезда толпу, протащив за собой рюкзак и ручную кладь.

Негодующие от действий юноши озирались на него, надменно бросая косые взгляды.

— Смотри, куда идёшь, парень! — буркнул тяжело куривший старик. — Места мало?

Игнорируя его, юноша напряжённо вышел из толпы. В нос ударил аромат дешёвых сигарет с фильтром и ароматизатором.

«Сигареты „Мельбур“, — подумал Итан. — Проще уж салом выкурить».

Поправив рюкзак, он двинулся вперёд.

Кто-то нагло бросил ему вслед оскорбления и нелестные пожелания. Недовольное лицо молодого человека едва заметно наполнилось румянцем. «Стадо баранов…»

Шум на вокзале усилился. Опаздывающие и негодующие из-за задержки поездов люди мешали двигаться. Дождь понемногу усиливался, а температура заметно опускалась.

— Юноша, купите новый выпуск «Плейбоя»! Эксклюзивный экземпляр…! — перед спешащим Итаном резко возникла молодая девушка с кучей порнографических журналов и газетой жёлтой прессы. — Двадцатый выпуск с известной Мари Вейгель…

— Спасибо, мне не нужно, — перебил Итан, обходя навязчивую особу.

— Молодой человек, вы что, нетрадиционной ориентации?..

Итан не слушал. Заметно смущённый, он быстро двинулся в сторону главного выхода, следуя указателям над головой и минуя соседние перроны с десятками зевак. Вдалеке послышался поезд.

— Что за странный вокзал… — протянул он, чуть не столкнувшись с двумя дорого одетыми мужчинами средних лет, пившими грязный черный кофе у киоска с напитками.

— Осторожнее, парень… — протянул высокий, смотря на проходящего юношу. — Этот пиджак стоит больше, чем ты можешь себе позволить.

Итан не ответил, надменно бросив взгляд в ответ. Неприятное чувство злости и сырости заставляло его спешить.

«Поезд под номером четырнадцать Хайнеген — Кельц отправляется с платформы Б-одиннадцать через пять минут, повторяю…» — вновь звучало над головой.

Пройдя входные дубовые двери и выйдя наконец в главный холл, где было меньше всего людей, Итан успокоился.

— Какое неприятное прибытие… — вздохнул он, осматривая вокзал. — Осталось только добраться до университета.

Держа на плече рюкзак и волоча по гранитному полу ручную кладь, он медленно двинулся к выходу.

— Мистер Коэл? — звучный скрип нарушил мысли о вокзале и прибытии, выдернув юношу из памяти. В нос ударил едкий запах табака лакированной трубки, проредившей воспоминания.

Перед ним вновь появился холодный кабинет и Сверлящий взглядом старик, вопросительно поднявший брови. — Что думаете насчёт моих слов?

— Я думаю, что мне следует дать университету шанс, — произнёс спокойно Итан, выдержав паузу. — Впрочем, как и городу. Ведь город и университет должны дать шанс мне. Мы сделаем исключения друг для друга. Мне бы хотелось не опозорить память о сестре и быть ничуть не хуже её, мистер Грин. Потому не беспокойтесь.

Старик рассмеялся. Тень суровости и холода мгновенно ушли с его лица, а атмосфера напряжённости в кабинете испарилась. Итан судорожно вздохнул, стараясь не показывать беспокойства.

— Вот и славно! — выкрикнул мистер Грин, быстро достав из стола файл с печатью Верна и положив его на стол.

Итан незаметно поднял брови. «Как быстро… Старик совсем непрост, а диалог с ним — словно игра с гроссмейстером в шахматы. Стоит быть осторожнее».

— Ваш студенческий билет, пропуск в общежитие и проездной, мистер Коэл, — объявил преподаватель. — Жду вас завтра на линейке по случаю начала учебного года. Сейчас же советую вам, не теряя минуты, проследовать в общежитие.

Блеснув глазами, старик тихо добавил:

— Добро пожаловать в Университет Верна.

Глава 2

С трудом выйдя в коридор и пройдя вдоль старой стены с доской почёта, он резко замер. Голова закружилась, ноги стали ватными и мягкими. Высокие потолки с потрескавшимся барельефом плыли в глазах.

— Чёрт, словно сахар упал от такого тёплого приёма, — судорожно подумал Итан.

Он чувствовал, как руки начали дрожать. Что-то странное оседало внутри необычной тяжестью, давя на желудок. К горлу медленно подступала тошнота.

Холодное лицо остекленело, на виске пульсировала жила. По безымянному пальцу медленно стекала струйка алой крови. Разодранный от волнения и кровоточащий, он пульсациями привлекал к себе внимание Итана.

Юноша молчал, сердце бешено колотилось в груди.

— Значит, мистер Грин, крайне любопытный диалог… — судорожно задумался Итан, смотря себе под ноги на деревянный выцветший паркет. Побледневшие губы заметно дрожали, капли падали вниз, образуя маленькие пятна. — …значит, трагедия поставила вас всех в «тупик». — Он вздохнул. — Интересно, как много «трагедий» здесь могли ещё произойти? — прошептал Итан, смотря на то, как кровь впитывается, растекаясь в щелях паркета. Голос был ровным и холодным. — Сколько ещё этих трагедий сокрыто в стенах университета?

Беспорядочные образы проносились в голове. Это был не просто разговор, и упоминание об Аннет было намеренным. Вряд ли это совпадение и бравада старого преподавателя, грезящего об ушедших временах. Стоит быть с ним предельно внимательным. Предостережение? Намёк? Или угроза?

Мозг Итана перебирал мысли.

— Это место, эти коридоры… — Он поднял голову вверх, осматриваясь. — Пыльные потолки, паутина, выцветшие обои. Арки и колонны, старые кабинеты и залы. Запах мела и сырости… и университет, хранящий тайны. Чувствовала ли ты то же самое? Или я просто параноик с предвзятым отношением к миру?

Он отвлёкся. В коридоре эхом послышались шаги. Громкий стук мгновенно разносился вдоль стен, отдаваясь в перепонках. Итан замер, затаив дыхание. Мысли быстро растворились, он не успел среагировать.

— Чёрт, я отвлёкся, — он бросил косой взгляд за спину. — Слишком дорогая ошибка…

Она возникла внезапно. Высокая, на каблуках, в светлых очках с квадратной линзой, блеснув отблеском ярких блондинистых волос. В бежевом пальто и коричневых брюках, с маленькими часами на левой руке.

В нос ударил аромат лёгких духов, исходивший от неё.

Ваниль? — подумал Итан, пряча кровоточащую руку в сторону и заметно пятясь.

— Эй, тебе плохо? Парень? — спросила она спокойным, почти успокаивающим голосом, подойдя к нему. — Что ты тут делаешь? Ты весь бледный. — Аромат ванили стал ближе. — Твоя рука. — Она слегка наклонилась к Итану. — Что с ней, ты поранился?

Зелёные глаза пронзительно буравили его; что-то строгое почувствовалось в их радужке.

Итан отдернул руку. Женщина была слишком близко. Она удивилась.

— Прошу прощения, это лишнее. Я в порядке, — отрезал юноша, сделав шаг назад. Едва заметная тень улыбки попыталась появиться на его лице.

Взрослая, около тридцати. Блондинка с запахом ванили. Моя беспечность и невнимательность… и вот она за спиной. Слишком резко. Я не успел среагировать. Стоит быть более бдительным.

Блондинка выпрямилась.

— Это хорошо, что в порядке. — Слабая тень улыбки появилась на серьёзном лице. — Трудно быть в порядке, особенно когда так сильно поранил руку, — женщина заметно ухмыльнулась. — Многим юношам свойственно скрывать свои истинные чувства, не говоря уже о слабостях и промахах. Советую не игнорировать её, иначе останешься без него вовсе. Говорят, архитектору нужны все пальцы для работы.

Итан нервно сглотнул.

Какая прямолинейная и наблюдательная…

Спрятав руку в карман и поправив рюкзак, он кивнул.

— Да, вы правы. Пальцы мне ещё определённо пригодятся.

Блондинка нахмурилась. Едва заметные морщины показались из-под длинной светлой чёлки.

— Первокурсник, да? — спросила она, сменив тему и кивнув головой на кабинет Грина вдалеке. В выражении лица появился лёгкий скепсис. — Студенческий, вероятно, получил? Будь добр, покажи. Я хотела бы взглянуть на него.

Итан не ответил, внимательно рассматривая женщину. Тревога постепенно отступала. Он мог сосредоточиться. В голове друг за другом рождались логические цепочки, основанные не на панике застигнутого врасплох человека, а на наблюдении и интуиции.

Мешки под глазами, уставший, читающий взгляд. Явно не простая. Лучше с ней пока не конфликтовать. Зачем ей студенческий? Обычная преподавательская близость? Может, она из охраны?

Решив не спорить, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, он медленно достал из файла чёрный студенческий билет, протянув его блондинке.

Женщина криво усмехнулась.

— Что за взгляд! Не доверяешь мне? — спросила она. — Не волнуйся, это не более чем любопытство. Мне всегда интересно знать, с кем мне придётся работать в новом учебном году. Большинство из вас такие скучные и однотипные… — Взглянув на фотографию молодого человека, она ухмыльнулась. — Боже… камере ты, видимо, тоже не доверяешь, судя по твоему вредному выражению и этому несчастному лицу. Выглядишь так, будто вот-вот станешь жертвой виселицы. — Блондинка рассмеялась. — Ладно, это даже забавно. — Задержавшись на имени, она бросила на юношу быстрый взгляд. — Итан Коэл, группа А-одиннадцать. Первый курс. Куратор — Альфред Грин. Повезло. — Она швырнула билет в сторону Итана. — Забавный старик. Говорят, хороший преподаватель.

Стараясь не показывать эмоций, Итан слегка приподнял брови.

Слишком прямая. Говорит всё, что думает.

Убрав во внутренний карман пальто билет, юноша слегка приблизился. Ему стало любопытно.

— Можно вопрос? — спросил он.

— Конечно, — легко ответила блондинка. — Интересно, кто я?

Итан кивнул.

— Твой будущий преподаватель философии и студенческий психолог из кабинета двадцать два, — она показательно подняла руку, указав пальцем в потолок на второй этаж. — В этом году ты и твоя группа обязательно проведёте со мной десяток часов, наслаждаясь «трудными» для вас, технарей, вопросами о дуализме и гносеологии. Не думаю, что вам будет хоть что-то интересно из этого, — наигранная мина грусти появилась на её лице. — К сожалению, вы, архитекторы, слишком «тугие» ребята для таких необычных тем, не требующих от вас устного счёта или вычислений. Трудно вам с таким работать, к сожалению. Приходится слишком сильно напрягать извилины, думая о чём-то «неопределённом». И всё же…

— Мозг в колбе… — выпалил сухо Итан, прервав её.

Он сделал это неосознанно, излишне резко. Будто бы вся критика блондинки была адресована только ему одному. Что-то ребяческое пошевелилось и задело его, как маленького ребёнка, которому сказали, что он ещё маленький.

Блондинка застыла. Возникла неловкая пауза.

Идиот… — подумал Итан, стараясь сохранять спокойствие. Глаза нервно зашевелились.

Женщина рассмеялась.

— Гилберт Райл? Как мило! А ты, парень, оказывается, с «двойным дном»… Будем думать, что твой мозг — точно не в колбе. — Она улыбнулась. — Меня забавляет то, как ты это произнёс. Мои слова задели тебя?

Она ухмыльнулась. Итан почувствовал себя растерянным. Чувство недоверия и одновременной неловкости быстро возобладали над ним. В её словах чувствовалась колкая игра.

— Мне бы не хотелось, чтобы вы сочли меня «тугим», — ответил он.

Блондинка отмахнулась.

— Не спеши. Тугой ты или, наоборот, излишне гибкий — мы проверим на парах. Во всяком случае, к этому обязывает меня учебный практикум…

Разговор прервался. В коридоре послышался скрип двери, а затем слышный звук туфель и тяжкий хрип.

— Ах, мисс Бонет, как вы вовремя! Я как раз услышал шум из-за двери, — старик прищурился, поправив очки. — Познакомились с Итаном, да? — произнёс Грин, ярко улыбнувшись. — Чудный мальчик, неправда ли? Вы уже успели познакомиться? — Повернувшись к Итану, он замер. Блондинка кивнула в знак приветствия.

— Ты, наверное, не знаешь, как пройти к общежитию? — Итан почувствовал что-то наигранное в голосе куратора. — Извини, я совсем забыл показать тебе путь. Я часто забываю, что многие приезжие не ориентируются по территории заведения. Тебе помочь?

Старик подошёл ближе. По лицу Итана скользнула едва заметная тень холода. Блондинка улыбнулась.

— Здесь недалеко, Итан… Пойдём, я… — продолжил Грин.

— Да, крайне любопытный молодой человек, — сделав шаг вперёд и встав между юношей и стариком, произнесла блондинка. — Вы слегка припоздали, мистер Грин. Он как раз спрашивал у меня дорогу к общежитию. Бедный парень совсем не ориентируется в пространстве. Не думала, что у современных ребят такие проблемы с топографией.

Грин поправил очки, бросив взгляд на студента.

— Да, это верно. Университет достаточно большой и…

Блондинка перебила:

— Правильно, мистер Грин. Университет очень большой, потому я помогу Итану найти путь, — она скользко ухмыльнулась старику. — Не беспокойтесь за вашего подопечного.

Она быстро взяла юношу под руку.

— Пойдёмте, мистер Коэл. В этих коридорах легко потеряться; не хватало ещё, чтобы вы заблудились тут навечно.

Махнув свободной рукой Грину, блондинка потянула Итана вперёд по коридору в большой зал. Озадаченный Итан удивлённо посмотрел на преподавателя философии.

— Ты же не хочешь целую вечность искать общежитие, верно? — она язвительно скривилась. — Боже, расслабься и иди вперёд. Ох уж этот взгляд… Сделай лицо проще.

Грин остался в коридоре, внимательно наблюдая за ними. Хрипота постепенно отдалялась.

Юноша аккуратно обернулся. Грин улыбчиво смотрел ему вслед. Итан ощущал, как взгляд старика неприятно пронзает его, а мерзкий холод начинает расползаться за спиной.

Странный старик… — подумал он, когда силуэт преподавателя растворился в полутьме.

Итан чувствовал себя растерянно. Мисс Бонет озадачила юношу. В голове возник диссонанс. Его логика, привыкшая искать подтекст и скрытый смысл, не могла определить мотивы странных действий преподавателя: резкое враньё, излишнюю фамильярность, стиравшую привычные границы между преподавателем и студентом, прямоту и грубость. Она казалась ему до нелепости жёсткой и с трудом анализируемой. Разговор с Грином и её вмешательство создали в нём ряд противоречий, которые он усердно старался объяснить.

Стоит за ней понаблюдать. Может быть, она что-то знает и может быть полезной, хотя бы отчасти. — подумал Итан, аккуратно бросая взгляд на женщину.

— А ты высокий… — протянула она медленно, когда они свернули за угол. — Благо, что я на каблуках… — Бонет мгновенно поймала его неуверенный взгляд на себе. — Ты что, в первый раз с женщиной за руку идёшь? Что за паника? Расслабьтесь, мистер Коэл, ваш пубертат уже закончился. И прекратите на меня так смотреть.

Итан ухмыльнулся, проигнорировав шутку.

— Не в первый. Скорее, вы немного озадачили меня. Вы необычный преподаватель; мне кажется, на ваших парах должно быть интересно.

В воздухе стало прохладнее. Они медленно приближались к главному холлу университета.

— Может быть. Во всяком случае, там интересно мне, — ответила она.

Коридор быстро закончился, когда они прошли большую арку и спустились по ступенькам вниз.

— На этом всё, мистер Коэл. Во всяком случае, пока что. Тут я тебя оставлю, — аккуратно отпустив руку, Бонет медленно отошла в сторону. — Дальше пойдёшь сам: вниз по лестнице направо, — она кивнула в сторону. — Там выход во внутренний двор, сад и общежитие. Пройдёшь мимо учебных цехов, а затем мимо хвойных. — Изящно достав из кармана пальто сигарету, она продолжила: — Увидишь справа пятиэтажное здание; это общежитие. Думаю, дальше сообразишь, что к чему.

Итан спокойно рассматривал преподавателя.

Забавно, что я не почувствовал запаха сигарет, только ваниль… И всё же, за ней стоит наблюдать. Друг она или враг? Слишком много вопросов к произошедшему за последний час.

Итан кивнул.

— Спасибо, вы очень помогли мне.

Блондинка не ответила, лишь отмахнулась, бросив напоследок:

— Иди. Ещё однажды побеседуем с тобой, Итан Коэл.

Силуэт медленно растворялся в арке. Исчезнув так же резко, как и появилась, она оставила его одного посреди большого холла старого Университета Верна.

Забавно. Такое чувство, словно я теперь её должник.

---

На улице было прохладно. Холодный сентябрьский дождь ненадолго стих, оставив после себя неприятные мокрые лужи, отражавшие в своих бликах пасмурное тёмное небо.

Он молчал, одиноко стоя посреди широкой каменной площадки, рядом с высокими хвойными елями, внимательно рассматривая здание старого университетского общежития.

— Так вот где ты жила четыре года… — произнёс с отвращением Итан, подняв глаза вверх и внимательно рассматривая мрачный фасад.

Руки его вспотели. Серые глаза застыли в ожидании.

Кажется, твои рассказы несколько отличаются от действительности.

Весь его взгляд был прикован к необычному зданию. Массивные контрфорсы вдоль фасада с выступающими рёбрами напоминали крылья спящего чудовища. А старая высокая крыша с зубчатым парапетом, покрытая грязной, местами разбитой и треснувшей черепицей, ассоциировалась с кожей. Стрельчатые невысокие окна, похожие на замковые, такие же, что были в университете Верна, угнетали своей старостью. Они были абсолютно идентичными и вызывающими. На одних были занавески, на других — решётки, преимущественно на первом и пятом этажах.

Здание было затхлым, требующим внимания и особого ухода, увядающим, словно мертвец в постели в последние минуты своей жизни. Оно одновременно впечатляло Итана и вызывало внутреннее отвращение, отчуждённость и тоску.

Может быть, десять лет назад оно и впрямь было другим?

Ему захотелось подойти к нему. Цоколь словно шептал ему и призывал к себе.

Аккуратно приблизившись и пройдя по старой мощёной дороге через садик, он замер. Рука инстинктивно потянулась вперёд, к кладке.

— Необычно, — прошептал настороженно юноша. Холод мокрого камня обжёг кончики пальцев.

Он быстро пробежался глазами по трещинам и паутине в щелях. Фасад был сделан из серого кирпича с грубо отёсанными декоративными элементами в виде феникса — неестественными, резкими, словно птице пытались оторвать крылья.

— Какое странное место…

Он бросил взгляд на деревянные скамьи под окнами второго этажа перед садом, затем тихо прошёл вдоль цоколя, аккуратно обойдя большую лужу и кучу старых строительных материалов. Неподалёку запахло сыростью.

Подвал? — подумал Итан, ощутив мерзкий аромат.

Пройдя ещё вдоль цоколя под окнами, он обнаружил несколько ступеней, уходивших маршем вниз. В воздухе замерло необычное любопытство, терзавшее его сильнее прежнего. Осмотревшись и немного подождав, он спустился вниз, стараясь не шуметь.

— Только одним глазом, — прошептал он.

Подошва скользила по мокрой разбитой плитке, как по льду.

Служебный вход, — прочитал Итан на табличке большой металлической двери. Наверное, котельная или склад. Очень удобно. Но почему такой странный запах? Любопытство стало возобладать над ним сильнее. Он дёрнул ручку. Ладно, — с досадой подумал юноша. Глупо было ожидать, что она легко откроется.

Вдалеке послышался гром. Итан обернулся.

Что ж, хватит на сегодня впечатлений. Город и без того мерзкий. Нужно поскорее заселиться и немного отдохнуть.

Недовольно поднявшись обратно, он замер. В лицо подул осенний ветер, развевая по земле первые опавшие листья. Далеко за старыми многоэтажками беззвучно сверкали молнии. Он почувствовал, как запах озона стал наполнять округу.

— Снова… — протянул недовольно юноша, обнаружив на руке мокрые капли.

Над головой стремительно нависали чёрные тучи.

Глава 3

Хватило считанных секунд, чтобы мелкий дождь, начавшийся мгновение назад, превратился в шквальный леденящий ливень.

Стремительно растущие лужи, собиравшиеся на разбитой брусчатке, стали напоминать озёра, а грязь в траве вокруг старого заросшего сада — неприятную вязкую кашу.

Стараясь не наступать в быстро образовавшуюся слякоть, он быстро подошёл к большому крыльцу главного входа, аккуратно обойдя остатки разбитой дорожной плитки.

Голова мгновенно взметнулась вверх.

«Государственный университет им. Андреса Верна города Хайнеген провинции Аберхаген. Общежитие „Крест“» — прочитал негромко Итан текст на железной гравированной табличке.

— Крест… Ты никогда не упоминала названия общежития. Удивительно, что у этого места в принципе есть название.

Медленно подойдя к массивным металлическим дверям у входа, он остановился. На глаза попались маленькие декоративные узоры в виде роз и птиц, хаотично располагавшиеся на самом верху.

— Ты рассказывала мне о том, что этот университет — невероятно красивое место, от которого захватывает дух… — Лицо юноши скривилось. Он наклонился к двери. — Красивый «замок» с живописным садом и прудом, оранжерея и «дивный» парк напротив университетских стен.

Молодое лицо блеснуло разочарованием.

— Такое чувство, словно моя детская наивность и фантазия сыграли со мной злую шутку. — Он хмыкнул. — Быть может, ты просто наврала мне? — Итан презрительно смотрел в пустоту. — Мы точно говорили об одном и том же месте, сестра?

Серые безжизненные глаза быстро метнулись в сторону дверей. Они были ржавыми и старыми. Сухие петли давно просили смазки, а небольшой витраж над входом, который словно никогда не мыли, хвалился толстым слоем пыли.

Итан прищурился. Над головой у входа поблескивал небольшой выцветший плафон.

— Такие ещё используют? — произнёс он удивлённо.

Лампа в нём горела тусклым желтоватым светом, что пытался пробиться сквозь мёртвенный налёт.

Итан замер. Желание отворить дверь и зайти внутрь общежития резко пропало. Что-то грузом повисло внутри. Ручная кладь потяжелела, чёрный рюкзак на плече то и дело пытался свалиться.

— Ну и чего я застыл?.. — стиснув зубы, прошипел юноша. — Столько было проделано…

Ливень на улице усилился, стуча о черепицу здания.

Никого уже давно нет рядом, чтобы двигать меня вперёд всякий раз, когда меня терзают сомнения. Путь уже начался, и поздно возвращаться обратно. К тому же…

Лицо Итана на миг помрачнело.

Возвращаться, собственно, уже и некуда… Стало быть, остаётся только продолжать идти вперёд.

Судорожно вздохнув и медленно открыв дверь, он зашёл. Он почувствовал, как начинают потеть ладони.

— Ладно…

Металлические петли издали гулкий скрип, неприятно раздавшийся в перепонках.

— Боже… — вырвалось из уст Итана.

Общежитие словно закричало, с нежеланием впуская гостя внутрь.

— Неужто так трудно их смазать?.. — Недовольство исказило лицо юноши.

С опаской перешагнув высокий порог входа в общежитие и пройдя вперёд пару шагов, он вновь остановился.

Внутри ещё хуже, — подумал он, осматривая окружение и поднимаясь по разбитым тёмно-зелёным ступенькам вверх. Звук туфель эхом разносился вдоль кривых стен.

В помещении было темно. Тусклый ряд ламп над головой создавал иллюзию своеобразного освещения. Их слабый свет едва заметно бликовал на затёртой серой плитке, а над головой отчётливо слышался звук замыкающей проводки. Всюду на обшарпанных стенах висели ветхие, выцветшие студенческие плакаты и пометки, предупреждения о комендантском часе и расписание кружков, а также занятий.

— Одиннадцать ноль-ноль — отбой, — прочитал Итан на вывеске. — Посещение с гостями только по предварительной записи.

Юноша криво улыбнулся.

— Интересно, трудно представить, что у кого-то есть добровольное желание прийти сюда по собственной воле вот так просто.

Пройдя ещё один короткий марш наверх, он приблизился к небольшой коморке, свет из которой светил гораздо ярче. В помещении негромко играла музыка — маленькое радио проигрывало знаменитую джазовую композицию семидесятых.

«Ночные огни Солема», — подумал Итан, прислушиваясь к мелодии. Такая прекрасная композиция… в таком затхлом месте. И кто же здесь такой эстет?

В нос ударил слабый запах хлорки и дешёвого освежителя воздуха. Запах был свежим, контрастирующим с общим видом.

— Здравствуйте, — произнёс безразлично Итан.

Он замер перед небольшой деревянной стойкой, закрывавшей проход в помещение. Глаза быстро бегали, изучая пространство.

— Журнал посещения на стойке, полка с ключами от комнат, стеллажи, дряхлые шторы и окно с видом на трамвайные пути за общежитием, пожарная сигнализация, телевизор, радио, микроволновка… ох, и, конечно, кроссворд.

— Фамилия? — Она ответила не сразу, надменно повернувшись к нему с высокомерным видом.

Крупный силуэт в продавленном от тяжести кресле появился из-за массивного письменного стола. Голос был низким и звучным, похожим на звук трубы. Тяжёлая мясистая рука потянулась за очками, лежавшими на подоконнике.

— Коэл… — произнёс без энтузиазма юноша. — Итан Коэл, я по поводу заселения в общежитие…

Женщина хмыкнула.

— Я ещё не такая глухая, чтобы мне повторять, Коэл. Фамилии было бы достаточно, — буркнула она, поправив капну тёмно-красных коротких волос на голове. Слова звучали долго и протяжно, медленно, словно произносить каждое из них для неё было непросто.

— Коэл, да, есть такой, — протянула женщина, бросив взгляд на списки, лежавшие перед ней.

Итан с интересом наблюдал за её мимикой и жестами.

Наверное, вахтёр… Глупо было ожидать чего-то большего от этого места.

Женщина продолжила:

— Студент с архитектурного, группа А-одиннадцать.

Глаза вахтёра медленно поднялись вверх, впиваясь в юношу.

Возникла неловкая пауза.

Какая неприятная особа, — ухмыльнулся Итан. — Словно олицетворяет общежитие.

Толстые губы бантиком скривились в подобие улыбки. Маленькие глаза, смотревшие поверх очков с прищуром, рассматривали юношу.

— Аннет — твоя сестра, да, мальчик? Ты, стало быть, её младший?

Она слегка отодвинулась от стола, настойчиво развернувшись в его сторону.

Большая, в старомодной жилетке и бордовом свитере, — подумал Итан, рассматривая женщину. — Слегка за пятьдесят, может, меньше.

Он кивнул, почувствовав неприятный холод.

Видимо, стоит привыкнуть к тому, что меня ещё не раз спросят о сестре. Нужно реагировать спокойнее и проще.

Он неосознанно пошевелил безымянным пальцем.

— Верно. Аннет Коэл — моя старшая сестра… — прошипел он. — Вы её знали?

Женщина медленно кивнула, довольно улыбнувшись. Улыбка была широкой и яркой. Итан мгновенно почувствовал нарочитую неестественность.

— А кто же не знал её? — женщина кивнула. — Такая прилежная девочка была. Приходила всегда вовремя, усердно училась и была самой ответственной на своём этаже — как-никак староста. Очень воспитанная и милая, всегда помогала мне. Особенно здорово выходило у неё шитьё… Такая мастерица.

Женщина резко прервалась.

— Похож… — выдохнула она. — Особенно глаза. Прямо как у неё. Только твои… какие-то тухлые, — женщина рассмеялась. — Словно дохлая рыба. У Аннет были живые, светящиеся радостью. В отличие от твоих, мальчик…

Итан вновь почувствовал холод, игнорируя оскорбление. Ему не хотелось обсуждать сестру. Желание прекратить диалог и резко нагрубить становилось более отчётливым и явным.

— Да. Как у неё. Только другие, — сквозь зубы выдавил он.

Женщина вновь улыбнулась и повторила:

— Похож…

Сверху резко раздались шаги. Кто-то быстро спускался вниз по лестнице, топая домашними шлёпанцами по разбитым ступеням. Шаги были лёгкие и уверенные.

Итан отвлёкся.

— Лаванда…? Девушка?

Хлорка тошнотворно смешалась с необычным ароматом. Раздумья мгновенно нарушил громкий голос.

— Миссис Абернати! Миссис Абернати, подскажите, пожалуйста, а можно взять ключ от женской душевой? Я хотела…

Она возникла перед ним резко, взмахнув длинными тёмно-русыми волосами. Невысокая, в домашних тканевых штанах и серой футболке с коротким рукавом. Умный взгляд, тонкие черты, худощавое телосложение. На левой руке была коричневая резинка для волос, а на запястье правой виднелась маленькая чёрная татуировка в виде кошки.

Итан бросил на запястье бесцеремонный взгляд, который она перехватила.

Татуировка, аккуратные ногти. Интересно, кто она? — Итан оценивающе смотрел на неё. — Слишком хорошо ориентируется и уже знакома с вахтёром. Может, старшекурсница или давно заехала?

Свысока посмотрев в сторону юноши, девушка проигнорировала его и спустилась ниже, подойдя к стойке. Неловко задев его плечо, она прошла вперёд, улыбнувшись вахтёру. Запах лаванды почувствовался совсем близко.

Невоспитанная особа, — скривился Итан, отойдя в сторону. — Можно было попросить отойти, это не так трудно. Выглядит так, будто ей больше всех нужно. Эти резкие движения…

Внутри возникло сильное желание сделать замечание. Девушка показалась ему наглой. Что-то агрессивное чувствовалось в её заметно демонстративных движениях.

— Миссис Абернати, я хотела бы сегодня сходить в душ, — начала она. — Пока ещё не вечер, я очень тороплюсь, нужно успеть подготовиться к торжественной линейке и первому учебному дню, а на этаже как раз свободно и нет очередей… — Голос был высоким и уверенным. — Я могу на вас положиться?

Толстая женщина одобрительно кивнула, наконец оторвавшись от юноши. Лицо её мгновенно смягчилось, большие щёки быстро порозовели, а фальшь мгновенно испарилась.

— Конечно, Анри, деточка… Вот возьми. Только аккуратнее с водой, а не как в прошлый раз, ладно? — пропела она, достав из стола маленький ключ. — И будь добра, напомни мисс Блэк помыть вечером, после всех вас, душевые кабинки. Она сегодня дежурная по этажу, а филонит — не хуже ребят со второго. И ещё: пусть выбросит мусор из-под раковины на кухне. Госпожа Шоу ругалась, проходя мимо вашего этажа.

Анри кивнула, взяв ключ из мясистой руки.

— Спасибо, миссис Абернати. Я обязательно передам Кэти, оставлю записку в комнате. Она как раз скоро вернётся из магазина.

Сверкнув огнём зелёных глаз, девушка развернулась и вышла из коморки.

— Спасибо, деточка… спасибо, — бросила Абернати, провожая её взглядом.

Холодно пройдя мимо Итана, девушка медленно поднялась вверх, поправив прядь волос. Итан молча смотрел ей вслед, провожая до самого конца, пока силуэт окончательно не скрылся из виду.

Грубиянка… — подумал Итан. — Слишком легко взаимодействует с окружением.

Раздумья нарушил резкий фальшивый тон.

— Чего застыл, мальчик? — язвительно усмехнувшись, выпалила Абернати, ловя взгляд Итана, смотрящего на лестницу. — Глазоньки только не вырони, а то вон как крутятся. — Абернати ехидно улыбнулась. — Понравилась? Она как яркая бабочка, да? Привлекает к себе. Только не каждому дано поймать.

Юноша молчал, пытаясь игнорировать неуместный и прямой вопрос, а затем, не выдержав, выпалил:

— Не думаю. Обычная и не более.

В голове Итана мелькнули мысли: С чего она вообще должна мне нравиться? Татуировка, высокомерный вид. Ещё и грубиянка — могла попросить подвинуться, а не толкать меня.

Абернати улыбнулась.

— Ага, ну расскажи мне, мальчик. По тебе всё видно, как в гранёном стакане с казённым спиртом.

Женщина вновь открыла стол.

— Быть может, ты и пытаешься из себя что-то изображать, но в вопросах, связанных с чувствами, у тебя ничего не выходит. Скрывать любопытство ты не умеешь. Уж поверь взрослой женщине, прожившей в браке двадцать семь лет. — Абернати громко усмехнулась. — Относись к жизни проще, и жить станет легче.

Достав из стола небольшой пергамент с печатью Верна, она протянула его Итану.

— Вот, держи. Пройдёшь вдоль коридора, затем слева увидишь коричневую кожаную дверь. Там комендант. Представишься и отдашь это ей. Дальше всё тебе объяснит.

Справка о заселении в общежитие „Крест“ — прочитал про себя Итан, взяв пергамент.

Игнорируя резкий укор женщины, он кивнул и пошёл наверх.

— Благодарю, — бросил напоследок юноша, поставив ногу на ступеньку очередного марша. Запах лаванды всё ещё был слышен.

«Второй этаж» — прочитал Итан, обратив своё внимание на пластиковую табличку, висевшую на стене перед открытыми и покрашенными в тёмно-зелёный деревянными дверьми, ведущими на площадку второго этажа. Итан чувствовал, как через них тянет прохладный сквозняк, а также неприятный запах дешёвых сигарет, моющего средства для полов и сырости.

— Не курить… — глаза метнулись на знак перечёркнутой сигареты, висевшей на стене напротив. Нос тут же вдохнул запах, доносившийся из коридора. — Ага, как же, не курить.

Юноша скривился.

— Мельбур… — протянул он. — Почему именно эти сигареты курят местные? — В голове мелькнули образы утреннего вокзала.

Тихо потянув за собой ручную кладь, он прошёл сквозь двери, медленно остановившись за ними. Желания идти вперёд не было.

Над головой неприятно горела тусклая лампа, освещая коридор бледным жёлтым светом.

Это точно общежитие? — подумал юноша. — Больше похоже на тюрьму…

Перед ним предстал длинный коридор в несколько десятков метров, с комнатами и ржавыми чугунными радиаторами по обоим сторонам стен. Стены были окрашены в унылую серо-зелёную краску, местами потрескавшуюся и разбитую, в некоторых местах которой сыпалась штукатурка.

Высокие сводчатые потолки, некогда казавшиеся величественными, понемногу плесневели, а грязный деревянный паркет, скрипучий через раз, просил замены.

Итан поднял голову вверх. Ряд слабых ламп практически не освещал пространство второго этажа, за исключением конца и начала коридора. Лампы поросли вековой паутиной и пылью. Он замер, озадаченно нахмурив брови.

— Любопытно… — протянул он. — Интересно, здесь когда-нибудь убираются?

Он почувствовал едва уловимую ноту беспокойства. Неужто придётся прожить тут четыре года…

Он почувствовал, как отвращение к общежитию «Крест» стало возрастать сильнее, превращаясь в огромный ком из разочарований.

Такое чувство, будто ты и впрямь мне врала, Аннет, — подумал Итан. — За десять лет невозможно так испортить учреждение. Если только не сделать это сознательно.

На этаже было тихо. Только стук дождя о тусклые пыльные окна напоминал о себе, и редкий гром звучал где-то далеко за пределами университета.

— Ладно, — выдохнул Итан. — Деваться всё равно некуда. Смешно, что я так усердно пытался поступить в это отвратное место и почему-то удивляюсь происходящему здесь.

Он скользнул вперёд, мимо информационной стеклянной стойки, а затем помещения с раковинами и зеркалами, идя вдоль коридора согласно указанию миссис Абернати, бросая изредка взгляд на обшарпанные двери комнат.

— Двести один, двести два, — читал юноша, разглядывая деревянные, хлипкие таблички и фамилии владельцев комнат. — Ланг А-двадцать один. Шмидт В-одиннадцать. Маклоу А-двадцать один…

Он резко замедлился у двери Маклоу с поломанной металлической ручкой. Табличка на ней была сломана и свисала одним краем вниз.

Случайность или намеренно?

Потянувшись рукой к двери, он неожиданно захотел поправить свисавший элемент.

— Не стоит этого делать, юноша, — донёсся резко высокий голос из-за спины.

Итан быстро остановился, будто руку обожгло кипятком. Пульс участился. Голос прозвучал бархатисто и спокойно, с небольшой нотой строгости и властности.

— Там всё равно никто не живёт, а студентам не стоит заниматься ремонтом самостоятельно. Для этого есть слесарь. Даже для такого мелкого.

Она мгновенно возникла из-за спины, быстро пройдя мимо него, звонко цокая каблуками туфель. Эхо стремительно разнеслось по этажу. Невысокая, в длинном чёрном платье и свитере. С заметными возрастными морщинами на лице и серыми волосами, заколотыми маленькой заколкой в виде мотылька. Кивнув ему, она грациозно прошла мимо, остановившись неподалёку у кожаной двери.

— Простите, я просто хотел… — начал Итан, но женщина перебила, не дав начать.

— Новичок? — бросила она, не слушая и открывая дверь громоздкой связкой ключей. — Ты по поводу заселения? Абернати отправила?

Итан не ответил.

Какая резкая… — пронеслось в голове юноши.

Он кивнул, неспешно и демонстративно пройдя к двери, словно чеканя каждый свой шаг.

— Да. Вот, — он протянул ей пергамент. — Вы, наверное, комендант, да? — спросил он, бросив оценивающий взгляд на женщину. Уставшие глаза её внимательно изучали протянутый пергамент.

— Комендант, комендант… — отмахнулась она, словно слова Итана были жужжанием мухи. — Есть сомнения? — Женщина с вызовом подняла глаза.

— Нет, — ответил сухо Итан, чувствуя некоторую агрессию в словах. Бросив быстрый взгляд на дверь, он подтвердил свои догадки. Элеонора Шоу, комендант общежития „Крест“ университета им. Андреса Верна.

Проигнорировав юношу и зайдя первой в небольшое помещение, она быстро подошла к массивному резному столу, заваленному документами и списками.

— Садись, — произнесла Шоу, указывая на маленький резной стул, стоящий напротив стола. Затем, приоткрыв большое панорамное окно, строго произнесла:

— Ты, наверное, весь день слышишь про свою сестру? Верно, Коэл?

Вошедший в кабинет и севший на стул Итан сдержал холод, мгновенно пробежавший по спине.

Глава 4

— Итан… Итан… — произнёс мягкий женский голос, донёсшийся из глубины его сознания.

Она улыбнулась и погладила по волосам маленького мальчика, спящего на её коленях.

— Итан, братец, просыпайся, — прошептала она. — Нам пора идти.

Он не шевелился, стараясь запечатлеть в памяти этот момент. Если я сейчас проснусь, то больше никогда не окажусь здесь.

Он слышал её. Чувствовал тонкую нежную ладонь, легкий аромат сирени и корицы, приятно щекотавший маленький нос. Если я проснусь, я больше никогда не услышу этот голос.

Он ощущал её спокойное дыхание и видел сквозь сонные глаза искреннюю улыбку — печальный облик сестры.

— Итан, проснись…

Мальчик с чёрными взлохмаченными волосами не двигался, капризно отворачиваясь в сторону.

— Нет… Не хочу, — пробормотал он. — Я не хочу просыпаться… Пожалуйста.

Шёпот превратился в звонкий голос, ставший более громким и лучистым. Он казался ему ярким и живым, таким похожим на голос его матери.

— Итан, просыпайся скорее, иначе ты проспишь всё на свете и даже наш поход в зоопарк. Ты же так хотел посмотреть на больших медведей!

Она улыбнулась ему. Мальчик потёр заспанные глаза.

— Ну и пусть, — протянул он недовольно. — Пусть я просплю, мишки же никуда не денутся… Правда?.. Аннет?

Она улыбнулась ему вновь.

— Правда, Итан… — Голос прозвучал эхом, растворяясь в пространстве. — Мишки никуда не денутся… только люди…

— Что? — спросил Итан, потирая глаза. — Что ты сказала, сестра?

В комнате стало холоднее.

— Сестра? — произнёс Итан в пустоту.

— Итан! — Голос вновь произнёс имя.

Он резко пошевелился, выпав из воспоминаний, словно кто-то окатил его ведром холодной воды. Он поднял серые глаза вверх.

— Итан…

Слова были резкими и пустыми.

— Что? Простите? — спросил он, опомнившись и вернувшись к неприятной реальности.

Шоу сидела напротив, привлекая к себе внимание многозначительным взглядом. Глаза неприятно скользили по нему, изучая.

— Итан, ты, наверное, весь день слышишь про свою сестру? Верно?

Нервно сглотнув, он кивнул. К горлу подступил вязкий ком. Желания вести диалог с комендантом не было. Он с иронией отметил, как реальность резко ударила его в самый неудобный момент, вырвав из неожиданно возникших тёплых воспоминаний о прошлом. Почему именно сейчас?.. — подумал он, вспоминая растворяющийся в памяти образ тёплой комнаты и сестры. Ему стало плохо, хроническая мигрень от недосыпа напомнила о себе искрами тупой боли.

— Верно, — произнёс Итан, внимательно рассматривая скупое на эмоции лицо коменданта Шоу. — Вы тоже хотите спросить меня о ней? — В голосе юноши скользнула слабая тень раздражения. — Спросите очередной вопрос о том, родственники мы или просто однофамильцы? Сравните наши глаза и носы? Как сделали это до вас ещё куча людей?..

В голосе прорезалась уловимая агрессия. Ладони его вспотели, а жилка на виске заметно дёргалась. Успокойся. Это лишнее, нечего так заводиться.

Шоу приподняла брови.

— Нет, — отрезала она мгновенно, перебивая. — Меня не касается эта история, впрочем, как и остальные подобные ей. — Она хмыкнула. — Я не из той категории людей, кому есть дело до пустых слухов и глупых сплетен.

Положив пергамент на стол, она быстро выхватила чёрную ручку, стоявшую в канцелярском органайзере.

— Девочку, конечно, жаль, но никому от этого не легче, — ручка заскрипела по пергаменту. — Перебирать то, что было так давно и на что не может повлиять никто, — бессмысленно. К тому же… — Рассматривая пергамент, она застыла. — Я не застала тех времён лично.

Итан бросил взгляд на помещение, быстро запоминая новые детали. Мысли о сестре и ностальгию требовалось перебить новой информацией. Здесь гораздо лучше и чище, — подумал он, пробегая глазами по окружающим предметам. — Чистое окно, новые шторы, аккуратные шкафы с документами и качественный паркет.

Он поднял голову вверх. Даже электричество работает здесь куда более исправно, нежели в коридоре.

Нос вдохнул воздух. И, конечно, запах… В углу стоял освежитель. Здесь гораздо лучше. Забавно…

В голове Итана зашевелились мысли. Отвратительное общежитие без ремонта и свежий кабинет коменданта… Иронично. Как такое возможно? Маленький островок порядка посреди огромного океана хаоса.

Итан резко отвлёкся — голос Шоу стал громче.

— Я работаю тут не так давно и имею к этому месту куда меньшее отношение, чем кто-либо другой. — Сложив пергамент в стол, она резко встала, подойдя к окну. — Так, слышала немного, особенно о случае Аннет Коэл, но не более…

Бросив проницательный взгляд сквозь юношу, она резко замерла.

— Потому донимать тебя я не собираюсь. Не в моих интересах.

Итан молчал. Любопытно… Как и многие другие, она излишне прямолинейна. Говорит всё, что думает, или пытается выглядеть так?

Внутри возникло мнимое чувство безопасности. Во всяком случае, я не чувствую, что она фальшивит.

Чувство беспокойства на миг ушло в сторону. Словно у неё своя игра с университетом Верна, и вопрос истории Аннет её и впрямь мало волнует. Здесь есть нечто иное, что-то своё личное…

Молчание Итана стало заметным. В воздухе почувствовалось напряжение. Он поспешил ответить.

— Я рад, что вы так сказали, — выпалил он наигранно. — Признаться, сегодня меня и впрямь спрашивают об этом слишком часто. Это вызывает не совсем хорошие чувства. — Юноша слегка улыбнулся, сдерживая приступ мигрени. — Извините, если мои слова прозвучали излишне резко. Я не хотел вам грубить.

Он заметно улыбнулся. Ладно, стоит за ней наблюдать, — подумал он, рассматривая сосредоточенного коменданта. — Во всяком случае, пока что от неё не веет чем-то опасным.

Шоу ухмыльнулась.

— Ничего, так иногда бывает. И с этим ничего не поделаешь. Ко многим вещам рано или поздно привыкаешь, даже к таким неприятным. А эмоции не всегда дозволено контролировать, как ни старайся… — Шоу слегка придвинулась. — Даже тебе, Итан.

Юноша холодно смотрел в ответ, рассматривая морщины взрослого коменданта. За вами определённо стоит наблюдать, Шоу.

— Ладно, не будем говорить о тоскливом. Слишком много неприятного в этом и так сером городе, — продолжила комендант. — Нужно скорее заселить тебя в общежитие. Пойдём.

Цокая каблуками, Шоу плавно отошла от окна и двинулась к выходу из кабинета, махнув за собой рукой.

— У меня слишком мало времени, чтобы возиться с тобой целый день. В университете целый бедлам с этой суетой вокруг начала учебного года и поступлением первогодок.

Итан медленно встал, следуя за ней, едва успевая выйти.

— Архитекторы, журналисты, ветеринары… — протянула она ворчливо. — Столько желающих здесь учиться…

Раздался очередной звон металлической связки. Двери быстро защёлкнулись, издав неприятный громкий щелчок, прокатившийся эхом по одинокому мрачному коридору.

— Пойдём к Абернати, она выдаст ключ от твоей будущей комнаты, — произнесла Шоу, двигаясь по коридору. — Чем раньше заселишься, тем скорее подготовишься к завтрашнему дню и вечернему обходу. — Глаза её сверкнули. — Быстрее изучишь этаж и, быть может, познакомишься с его жильцами. — Шоу бросила многозначительный взгляд на юношу. — Судя по тебе, общение со сверстниками явно не повредит.

Проигнорировав коменданта, Итан недовольно скривился. Или повредит… — подумал он, заметив в конце коридора за спиной группу молодых людей в домашней одежде, разглядывающих их.

— Флинт, чтобы принёс до обеда справку из поликлиники! — бросила Шоу, обернувшись.

Он не успел разглядеть их. Безликие силуэты, словно призраки, растворялись за спиной.

— Да, миссис Шоу! — донёсся яркий голос издалека. — Непременно!

— Поговори мне ещё, — буркнула Шоу в пустоту. — На обходе будешь поясничать.

Итан задумчиво посмотрел на коменданта.

— Что за обход? — спросил он резко, стараясь устранить ненадолго возникшее между ними молчание, неприятно давящее не хуже местных стен и потолка.

— Обход этажа воспитателем, — бросила комендант, дойдя до лестницы и кратко отмахнувшись. — Каждый день, каждый вечер, на каждом этаже в разное время. — Заметив озадаченный взгляд, она быстро добавила: — Соседи по этажу расскажут тебе о деталях. Некогда мне объяснять абсолютно всё. Работы и так много, а впереди ещё целый учебный год. К тому же… — Она сделала паузу. — Ты не единственный, кто сегодня заселяется в «Крест».

Комендант тяжело вздохнула.

— Столько мороки с вами со всеми…

— А много проживает в общежитии студентов? — спросил Итан, с трудом поспевая за суетливым комендантом.

Загибая пальцы в левой руке и словно считая в голове, Шоу мгновенно ответила:

— Около сотни, не более. Два женских этажа и два мужских. Второй и пятый — мужские, третий и четвёртый — женские. На каждом этаже по старосте и редколлегии, а ещё разные кружки и… Так, всё, ладно! — Каблуки Шоу застучали по ступеням, уходящим вниз на первый этаж. — Хватит пока вопросов. Всё потом.

Быстро сбежав со ступеней, Шоу приблизилась к коморке. Радио крутило водевиль.

— Возьму ключ от двести шестой… — бросила комендант, игнорируя Абернати. Она быстро подошла к небольшому шкафчику, ища нужный шильдик с номером.

— Угу… — Абернати задумчиво решала кроссворд. Толстое лицо в очках изучало горизонталь из семи букв, не обращая внимания на суету.

Итан аккуратно подошёл к столу. Кроссворд… — подумал он. Мелкие глаза Абернати пытались сделать дырку в столе. Всё же просто…

— Реформа… — ответил он сухо.

В воздухе почувствовалось напряжение. Абернати опасно подняла голову вверх. Глаза женщины впились в юношу. Шоу удивлённо обернулась.

— Что ты сейчас сказал, Коэл? — произнесла Абернати. Мелкие глаза опасно сверкнули огоньком.

— По горизонтали, семь букв, ответ — «реформа», — повторил Итан громче. — Крупное преобразование, изменение в общественной жизни государства.

Быстро моргнув, Абернати наклонила голову. Интересно, как много лет она бы искала ответ на этот вопрос… — подумал Итан, холодно смотря на вахтёршу. — Судя по большой стопке уже разгаданных ранее, со времен основания Верна.

В коморке послышался смешок.

— Верно, «реформа»… — протянула Абернати, улыбнувшись и медленно вписывая карандашом буквы. — Точно, реформа… — Она вновь рассмеялась.

Итан скривился. Забавно. Я думал, что она съязвит или скажет мне что-то про сестру, учитывая её своеобразный характер и наш диалог ранее, но Абернати кажется куда проще. Может быть, она не такая мерзкая?

Мысли нарушил выкрик коменданта.

— Нашла, Абернати! Можешь не вставать! Я забрала ключ. Коэл вернёт тебе его, когда сделает дубликат! — бросила Шоу, проходя мимо стола озадаченной вахтёрши.

— Угу… — протянула Абернати, не отвлекаясь.

Скрип карандаша разрушил неловкую паузу. Суетливая Шоу быстро махнула рукой.

— Пойдём, Итан.

Стук каблуков вновь раздался эхом по лестнице.

— А здесь..? — спросила растерянно Абернати, повернувшись медленно к уходящему юноше. — Тут какой ответ?

Итан холодно посмотрел на вертикаль.

— Парламент… — бросил он, следуя за Шоу.

Абернати ухмыльнулась.

— Да, точно! — Широкая улыбка засияла на толстом лице. — Пар-ла-мент.

Очередной смешок вновь донёсся до Итана эхом, когда он и Шоу стояли перед деревянной дверью в паре метров от её кабинета.

Итан почувствовал себя странно. Дверь была грязной, словно её ни разу не вытирали. Без таблички и с новой металлической ручкой. Только маленький номерок на самом верху указывал на порядковый номер и принадлежность к общежитию «Крест».

Двести шесть, — скривился он, рассматривая дверь. — Интересно… Там что, никто никогда не жил?

Аккуратная и потрёпанная меньше всех остальных, крашеная и покрытая лаком, она озадачила его. Осталось только помыть её, и будет выглядеть не так убого…

Комендант быстро поймала его любопытный взгляд.

— Твоя комната, — произнесла Шоу, протягивая ему маленький ключ.

Он почувствовал неприятный холод, словно рука на миг обледенела. Маленький ключ с небольшим декоративным элементом в виде цветка сирени впился в руку. Итан молча рассматривал его, игнорируя Шоу. Внутри стало нарастать неприятное чувство тревоги. Что-то резко закололо, заболело сильнее, чем голова. Сирень?.. — ладонь его заметно задрожала. — Почему на ключе сирень?

Шоу продолжила, не обращая на него внимания:

— На этаже двадцать пять таких же комнат. В каждой, как правило, живёт по два человека, но из-за непопулярности общежития у приезжих в комнате живут по одному, каждый сам себе.

Слова пролетали мимо Итана, словно листья, падавшие со старого сохнущего дерева. Он не слушал.

— Потому жить здесь будешь один до конца своего обучения или до тех пор, пока не отчислишься…

Итан растерянно посмотрел на неё. В горле стало сухо.

— Ну же, открывай, — произнесла нетерпеливо комендант. — Чего застыл?

Итан недоверчиво кивнул. Аккуратно вставив в дверной замок ключ, он легонько повернул его, а затем неспешно достал. Как странно… — подумал он. Мысли в голове хаотично закружились. Почему на двери нет таблички? Чья это комната? Почему на ключе сирень?

Отворив дверь, он медленно прошёл вперёд.

— Комната небольшая, давно не используемая, — произнесла Шоу, войдя следом и декламируя текст словно риелтор.

В комнате было пыльно и затхло.

— В последний раз её открывали десять лет назад, когда этаж считался женским. — Комендант подошла к небольшому окну в центре. — Здесь, конечно, просто, но я думаю, за год её можно обжить. Минимальных вещей тебе здесь хватит. — Открыв окно, она окинула взглядом скудный интерьер. — К тому же…

Итан резко перебил её:

— Простите, а вы не знаете, кто раньше жил здесь? — Голос его был холодным и растерянным. Глаза нервно бегали в пространстве, ища информацию о владельце.

Шоу хмыкнула.

— Нет, к сожалению. — Она медленно подошла к нему, остановившись рядом. — Я работаю здесь не так давно, и это место не вызывает у меня особого энтузиазма. Знаю лишь то, что здесь жила крайне аккуратная девушка, сохранившая эту комнату в достаточно хорошем состоянии.

— Ясно… — протянул Итан, едва выдавив из себя слова. — Аккуратная девушка, значит…

Слабо улыбнувшись, Шоу подошла к пыльной двери, а затем, медленно обернувшись, произнесла:

— Располагайся и удачного тебе учебного года, Итан.

Дверь легонько прикрылась. Стук каблуков донёсся тяжёлым эхом, звучащим в коридоре вдоль кривых сыпучих стен.

Он замер, оставшись один на один с гулкой тишиной пыльной призрачной комнаты. Сердце понемногу сжалось в груди, пытаясь выпрыгнуть наружу. Уставшие глаза рассматривали окружающие его предметы.

— Аккуратная девушка… — отозвалось в голове Итана, осматривающего внимательно маленький стол и повешенные когда-то давно деревянные полки. — Никто не жил здесь десять лет…

Он тихо прошёл вперёд, отойдя от двери и бросив взгляд на старый матрас, лежащий на металлической скрипучей кровати. Осмотрел пятно на столе, возможно от стоявшей там когда-то вазы. Правый кулак резко сжался. Холодный ключ с сиренью напоминал о себе сильнее, впившись в худую ладонь юноши. Он не обратил внимания на боль.

Приблизившись вперёд к окну, он медленно провёл по подоконнику кистью, смахнув ком пыли, а затем открыл настежь грязное окно. В комнату подул осенний ветер.

— Ты здесь жила, Аннет? — произнёс печально Итан. — Это твоя комната? Верно?

Громко прогремел гром. Итан вздрогнул, бросив взгляд в серое тучное небо.

Глава 5

— Добро пожаловать в «Крест»… — протянул негромко Итан, стоя в одиночестве посреди грязной, поросшей паутиной комнаты.

Слова гулом разнеслись вдоль кривых и мрачных стен, неприятно звуча в небольшом помещении под номером двести шесть.

Если однажды здесь смогла ужиться ты, смогу и я, — подумал он, поставив ручную кладь напротив громоздкого платяного шкафа, стоявшего напротив входной двери.

— Возможно, когда здесь жила ты, многое было другим — не таким мерзким и плохим. Вероятно, что-то случилось с этим местом спустя такой большой период. — Он вздохнул и осмотрелся. — Я обязательно узнаю, что здесь произошло на самом деле, и непременно пойму, почему твои рассказы об университете Верна и общежитии так сильно отличаются от того, что я вижу, сестра. И быть может…

Он осекся.

— …узнаю правду о тебе.

Последние слова дались ему с трудом. Он почувствовал, как мгновенно возникшая тревожность окатила его изнутри, словно талая озёрная вода. В мыслях мгновенно всплыл отрывок из пожелтевшей газетной вырезки, хранимой в кармане пальто: «полиция в тупике».

Он поджал потрескавшиеся сухие губы.

— Станет ли мне легче?.. — произнёс слова шёпотом, словно боясь отпугнуть их. — Стоит ли мне искать её, эту правду?..

Нежданно прогремевший гром нарушил раздумья. Юноша отвлёкся. В стекло начал бить холодный мелкий дождь. Потянуло неприятной осенней прохладой.

— Какая же мерзкая здесь погода… — отреагировал недовольно Итан. — Привыкну ли я к постоянному дождю?

Быстро скользнув к подоконнику, он наклонился к узкому стрельчатому окну, со стуком закрыл его и отдернул в сторону грязную тёмную занавеску с фениксами. Громкий кашель вновь нарушил тишину комнаты.

— Боже, их проще выкинуть или даже сжечь, — лицо Итана болезненно скривилось.

Он окинул взглядом старую ткань и фыркнул.

— Какой ужас… — буркнул юноша, откашлявшись, и посмотрел на бежевые переслоенные стены, выкрашенные когда-то давно в дешёвую маслянистую краску. — Мне определённо стоит привести комнату в порядок, иначе ничего не выйдет. Даже к этой дыре можно попытаться привыкнуть, если очень постараться. Во всяком случае, это придётся сделать.

Скинув с себя пальто и свитер, он тихо подошёл к стене, повесив одежду на старый хлипкий крючок в виде когтя.

— Повисите здесь, пока я не найду для вас более подходящее место. Надо спешить и как можно быстрее начинать…

Недовольно скривившись, он повернулся к двери.

— Обойдёмся без зрителей и незваных гостей — хватит на сегодня мне общения.

Подойдя к входной двери, он плотно перекрыл её, наспех закрыв старым металлическим ключом с сиренью. Замок громко затрещал, поворачиваемый лёгкой рукой.

Не стоит терять бдительности, — подумал Итан, вслушиваясь в далёкие шаги из коридора. Это место мне не нравится, а желания знакомиться с местными у меня нет.

Лицо исказила гримаса презрения.

Будет хорошо, если я смогу прожить здесь, не взаимодействуя и с половиной соседей, как можно дольше. Во всяком случае, этого будет достаточно, чтобы не привлекать к себе внимание. К тому же…

Мысль юноши мгновенно оборвалась.

— …мне особо никто не нужен… — закончил Итан спустя пару мгновений.

Он застыл, бездумно рассматривая каждый участок комнаты. Что-то озадачило его, нарушив ход мысли.

— Во всяком случае, мне так кажется…

Глаза отвлечённо скользнули в дальний угол комнаты.

Какая удача, — подумал он с иронией, стараясь отвлечь себя. На глаза попался незаметный ранее санитарный уголок, оставленный неизвестным жильцом.

Горько усмехнувшись, Итан прошёл вперёд через комнату к углу, неприятно ощущая под ногами скрип проседающего паркета.

— Древнее, как это место, железное ведро, — произнёс юноша, наклонившись к груде хозпредметов: старая швабра, метла и остатки моющих средств.

Он недовольно хмыкнул.

— Мило, на первый раз — сойдёт. Но многое нужно будет докупить.

Глаза сверкнули, пробежав по хлорному раствору и остаткам моющего средства для пола.

— Этого слишком мало, чтобы поддерживать здесь чистоту.

Он бросил взгляд на сыпучий потолок.

— Больше всего грязи берётся именно оттуда, из-за дешёвых материалов, что падают сверху вниз, собирая горы на полу. А вот пыль и паутина — не так страшно… По крайней мере, их легче убрать.

На глаза попалась старая половая тряпка.

— Боже… — произнёс с отвращением Итан, рассматривая серо-бурый лоскут неизвестного происхождения. — Лучше начать с метлы. Мытьё полов определённо подождёт, не хочется пачкаться так быстро.

Сначала пыль и мусор были сметены с подоконника и окон, а затем с высокого потолка в углах, где таилась многолетняя паутина.

— Давайте, убирайтесь отсюда, — произнёс Итан, хмурясь и наблюдая за маленькими пауками, в панике разбегающимися по кривым стенам. Старая метла, преследовавшая истинных хозяев комнаты, разрушила десятки маленьких жизней и целый мир, построенный ими в те времена, когда комнату не населяли люди.

— То-то же, — буркнул юноша. — Нечего тут свои порядки наводить.

Метла быстро скользила по потолку, разгоняя грязь и сальную копоть. Отбив остатки штукатурки, свисавшей в некоторых местах, он аккуратно смёл их в ведро, внимательно пройдя по полу и собирая её вдоль разбитых деревянных плинтусов, под которыми скопились мелкие остатки в виде хлопьев.

— Уже лучше, — протянул юноша, собрав очередную кучку. — Жаль, конечно, пачкаться, но иначе никак.

Он с досадой осмотрел свою одежду. На чёрной футболке быстро собралась пыль, а туфли мгновенно покрылись штукатуркой.

— В комнате настолько грязно, что даже переодеться негде. Надо быстрее заканчивать.

С недовольством и ворчанием он вымел из-под кровати очередные клубы тёмной пыли и волос, скопившиеся в комки и сугробы.

— Боже… — съязвил Итан, открыв окно. Капли дождя упали на подоконник. — Пыль клубом вылетела наружу. Неужто так трудно было прибирать здесь в течение десяти лет, не превращая комнату в кладбище?

Мерзкий дух и грязный хранитель комнаты двести шесть вылетел в окно, разгоняемый свежим воздухом.

Итан замер. Чуткий слух уловил скрип у двери.

Незваные гости… Чёрт, не успел. Слишком беспечно прибирал тут и не услышал раньше.

В дверь резко постучали. Итан настороженно обернулся, отряхивая пыль с волос и футболки.

Слишком быстро… И двух часов не прошло. Суетливый комендант решила перепроверить меня?

Неприятный стук вновь донёсся из-за двери сильнее.

— Зараза… — выдохнул Итан. — Что за настойчивость…

Нервно подойдя к ручной клади, он достал из бокового кармана перцовый баллончик, спрятав его незаметно за спиной.

Мне неизвестно абсолютно ничего об этом месте, людях и о том, какие они здесь и чего от меня хотят, — подумал Итан, словно оправдываясь перед самим собой. Пусть будет при мне.

Стук стал более настойчивым.

— Ладно.

Он неспешно подошёл к двери, медленно повернув маленький ключ. Прозвучал щелчок, и скрип двери послышался в комнате. Слегка приоткрыв её, Итан аккуратно заглянул в образовавшийся проём.

— Я не звал к себе гостей, кем бы ты ни был… — произнёс холодно Итан. — Нечего так настойчиво ломиться сюда.

Снаружи послышался неловкий кашель.

— Ах… извини, не хотел тебе мешать, — высокий смущённый голос стремительно донёсся эхом из коридора. — Меня прислала миссис Шоу, она сказала, что ты новенький на этаже, и попросила помочь тебе…

Итан скривился.

— Мне не нужна помощь, — отрезал юноша, закрывая дверь.

С обратной стороны почувствовалось напряжение. Голос рассмеялся.

— Да, она говорила, что ты ответишь что-то подобное, и что ты достаточно скромный. Но, будь добр, открой, пожалуйста, дверь, — голос прозвучал громче. — Говорить через такую маленькую щель крайне неудобно.

Ручка двери зашевелилась.

— Да и к тому же здесь сквозит.

Итан нахмурился, придерживая дверь сильнее. Желания впускать кого-либо внутрь не было.

Чёртов комендант, уже лезет не в своё. Не прошло и двух часов, а она уже кого-то присылает… — подумал нервно Итан. — И без её помощи разберусь со всем. Незачем присылать кого попало.

— Спасибо, не стоит… — произнёс Итан недовольно, оттягивая дверь. — Я сам…

— Я думаю, будущим одногруппникам стоит помогать друг другу, разве нет? — произнёс голос из-за двери. — Я тоже с А-одиннадцать. Мы с тобой оба с архитектурного, и завтра всё равно познакомимся. Не логичнее ли сделать это раньше, раз выпал такой шанс?

Итан резко остановился, прекратив сопротивление.

Одногруппникам? — подумал Итан, брови нахмурились. — С чего он вообще…

— Ты же Итан Коэл из А-одиннадцать, да? — продолжил незнакомец, почувствовав колебания. — Не думаю, что я ошибся дверью. Я знаю всех на этаже.

— Ладно, — подумал Итан. — Пусть будет так.

Аккуратно убрав перцовый баллончик в задний карман и приоткрыв не до конца дверь, Итан вышел в проём, показав худой корпус.

— Я тоже в этой группе и тоже первогодка, — рассмеялся гость.

Итан прищурился.

— Допустим подобное…

Холодно взглянув на одногруппника, он быстро осмотрел его.

Недоверчивый взгляд Итана озадачил стоящего перед дверью.

Немного выше меня, блондин, слабое зрение, круглые очки и веснушки, — глаза быстро скользили по молодому человеку. — Слишком улыбчивый и дружелюбный, зелёные глаза, много улыбается. Может быть, он дурак? Напрягает такая открытость…

— Я Франц, — отозвался веснушчатый юноша. — Франц Шпигель.

Итан нервно вытянул худую руку вперёд для рукопожатия. Ладонь его едва заметно вспотела, пустые глаза с вызовом смотрели вверх. Какой же он высокий, — подумал юноша. В воздухе почувствовалось заметное напряжение.

— Итан, Итан Коэл, — холодно произнёс в ответ хозяин комнаты. — Приятно познакомиться.

Франц спокойно улыбнулся.

Дурак смеет меня игнорировать? — подумал Итан удивлённо, стремясь убрать обратно руку.

— Через порог нельзя… — отрезал гость. — Примета такая. Говорят, что произойдёт несчастье или что-то в этом роде, если пожать руку через порог комнаты или дома. — Он вновь улыбнулся. — Я зайду, ты не против?

Итан поднял вверх нахмуренные брови.

Точно дурак, ещё и суеверный. Несёт какую-то чушь, не имеющую никакого научного обоснования. Быть может, даже в призраков верит. Интересно, в общежитии все такие?

Лицо Итана старательно скрывало негативные эмоции. Юноша испытывал лёгкое раздражение, наблюдая за стоящим перед ним сверстником. Наверное, он с деревни или далёкого городка… — подумал он, игнорируя вопрос Франца. Странный какой-то…

Открыв деревянную дверь, Итан быстро выскользнул наружу.

— Не стоит, в комнате беспорядок, — недовольно произнёс Итан. — К сожалению, ты выбрал не лучшее время для знакомства. К тому же… — Он демонстративно отряхнул пыль. — …я не в лучшем сейчас виде.

Франц кивнул, пожимая руку.

— А ты забавный, — протянул веснушчатый, поправив очки. Живые глаза за стёклышками мгновенно блеснули живым интересом. — Будем считать это твоей особенностью.

— Ты тоже особенный, — отрезал холодно Итан, скептически смотря в ответ. — Это взаимно.

Взгляд его быстро скользил по соседу с этажа. Старая футболка с затёртым рисунком, спортивные штаны и толстовка большого размера. Не богатый, но и не бедный, с крайне дружелюбным выражением лица.

Прямо тошно от его подозрительного дружелюбия… — подумал Итан. Неужто я так отвык от сверстников?..

Возникло молчание. Итан вновь почувствовал быстро выросшее напряжение в пустом коридоре и попытался неуклюже его нарушить.

— Значит, Шоу тебя прислала, да? Переживает, что я не справлюсь? — спросил быстро Итан, начиная новую тему. — Со всеми она так?

Почувствовав неловкость из-за резкой смены темы, Франц замялся.

— Да, наверное, — выдавил нервно он. — У неё свой особый подход к студентам и методам их адаптации.

— Особый подход?

— Да, особый — знакомить с общежитием через «местных». Проще всего. Так она экономит время и не пускает всё на самотёк. Многим и впрямь трудно даётся переезд в такие места, потому легче…

— Давно живёшь здесь? — перебил Итан. Он всё ещё чувствовал недоверие.

Франц нахмурился, не заметив грубости.

— Две недели, может быть, больше, — ответил он, почесав затылок и едва заметно покраснев. — Многие, кто живёт далеко от Хайнегена, приезжают сюда заранее, как правило, за пару недель — это даёт больше времени для привыкания. Ты, кстати, не один такой «забавный»…

Итан сердито поднял брови.

— В смысле?

Франц добродушно улыбнулся, снял очки и достал из кармана мягкий тканевый лоскут.

— Одна девочка с третьего этажа тоже такая забавная, — он указал пальцем в потолок. — Скрытная, как и ты, сама себе на уме. По вам же сразу видно, что вас в теплице растили, а не на общей грядке со всеми остальными. А может, вы вообще росли где-то с краю, на обочине…

Надетые на нос очки съехали вниз.

Вовремя заметив предательское движение, Франц элегантно поправил их, слегка запрокинув голову.

— Говорят, что она уже учинила скандал с соседкой и даже разбила кому-то нос, — веснушчатый показательно потёр кулак. — Хотя больше похоже на слухи… Она излишне осторожная и холодная для такого, потому трудно этому верить.

— Анри? — спросил осторожно Итан. — Её так зовут? Да?

Глаза гостя сверкнули.

— В точку! — подмигнул Франц. — Вы уже знакомы, да? А ты шустрый парень… Даже я с ней ещё не знаком. Она живёт тут около недели и уже стала заметной фигурой.

Слегка наклонившись, Франц негромко прошептал:

— Старшие ребята с пятого этажа уже вовсю обсуждают её… Пошлости всякие: кто, куда и чего хочет. Те ещё обормоты, но отрицать её внешности нельзя.

Наклонившись ещё ближе, Франц спросил:

— Ну так что, вы знакомы?

Почувствовав, что его пространство нарушили, Итан инстинктивно отодвинулся назад.

— Не совсем, — сухо ответил он. — Скорее, мне просто повезло услышать её имя и не более.

В голове мгновенно возник образ девушки с татуировкой на руке. Извращенцы… Ничего в ней нет, самая обычная…

Ему стало неприятно, он поспешил сменить тему.

— Ладно, — оборвал Итан. — Девушка сейчас не в приоритете.

Франц озадаченно разглядывал сверстника с любопытством.

— Сейчас меня больше волнует, где можно набрать воды и помыть руки. Думаю, тебе стоит устроить мне небольшой показ здешних достопримечательностей, раз комендант так настойчиво хочет приобщить меня к этому мерзкому месту, — протянул тоскливо Итан. — Франц, верно?

Итан поднял вверх голову, осматривая демонстративно потолок.

— Верно, — ответил добродушно юноша. — А насчёт общежития — забей! — рассмеялся Франц, поняв взгляд Итана. — Здесь не всё так плохо, как тебе кажется, уж поверь мне.

— Почему я должен тебе поверить? — спросил Итан.

Мысли его понемногу успокаивались, а навязчивые идеи вернуться обратно стали отступать.

— У меня, как у человека, приехавшего сюда из детдома, явно есть основание говорить так, не предоставляя тебе никаких доказательств, детектив, — мгновенно ответил Франц, тон его заметно поменялся. — Всё, что тебе остаётся, — верить мне на слово. Не всё можно проверить…

Впервые за диалог Итан почувствовал негатив в словах одногруппника. На миг, самый краткий, он заметно поник и растерялся, словно никогда не знал радости. Итан почувствовал, как что-то глубоко скрываемое улыбчивым парнем показалось наружу.

— Ну да ладно, — отмахнулся Франц. — Пойдём, покажу тебе умывальники, библиотеку, кухню, — лицо его вновь стало живым. — И, конечно, нужник… Ты же не робот, да? — Франц громко рассмеялся. — Или всё-таки робот? Может быть, ты с другой планеты?

— Не думаю… — отмахнулся Итан. — Веди.

Им хватило нескольких часов, чтобы обойти всё общежитие. Каждый этаж и закоулок, лестничную площадку и марши громадного здания.

Сначала Франц показал кухню второго этажа — большое помещение с панорамными окнами и подоконниками, на которых стояли умирающие давно цветы. С ржавыми трубами и вечно протекающими батареями, и металлическими плитами, что нагреваются так же долго, как топка локомотива. С большими производственными разделочными столами для готовки, как на мясокомбинатах, и прямоугольными раковинами, что вечно забивались из-за студентов, бросающих туда мусор и остатки еды.

— Это ещё что? — спросил с отвращением Итан, указывая на длинный металлический прут, стоящий в углу напротив зеркала.

Франц язвительно рассмеялся, наблюдая за тревожным выражением лица одногруппника.

— «Фаина», спасительница дежурного по этажу во время уборки кухни — чистим ей засоры в раковине и тараканов бьём.

Итан застыл, не знав, что ответить. Большей глупости и не придумаешь… Фаина, плиты, тараканы…

— Вот здесь духовка, — выкрикнул Франц, указывая на громоздкий духовой шкаф. — Старая, конечно, но ещё рабочая. У девчонок получше будет. А тут санитарный уголок дежурного.

Он аккуратно открыл небольшой навесной шкаф с полками.

— Как-то так…

Итан медленно подошёл к Францу.

— Старые моющие средства для посуды, сода, остатки хлорки и тряпки, — протянул юноша разочарованно. — Не густо…

— Не богато, но живём, — отмахнулся Франц.

Затем они пошли к умывальникам, вернувшись назад по коридору и пройдя мимо коменданта. Дверь её была открыта нараспашку, а сосредоточенное лицо изучало очередную стопку бумаг.

— Ну как, Коэл? — выкрикнула она, заметив томное выражение Итана, проходящего мимо. — Нравится в общежитии?

Он повернулся.

— Ага, очень, — ответил юноша сухо, остановившись у входа. — Я бы сказал, что по-своему впечатляет…

Довольная ответом, Шоу рассмеялась.

— Да, немного… — протянула она, смотря на него поверх очков. Стопка бумаг быстро сменилась стопкой журналов. Бросив вопросительный взгляд на Франца, она резко спросила: — Он тебя ещё не достал, Шпигель? Больно лицо у него невесёлое…

— Ничуть, — ответил Франц. — Я бы сказал, что это по-своему интересно и увлекательно…

Дойдя до конца, они свернули направо, пройдя через небольшой тёмный коридор, мимо маленького замурованного старыми газетами окна. Итан почувствовал запах плесени и сырости.

— Здесь умывальник, — бросил быстро Франц, нажав на жирный от грязи выключатель справа, когда они вошли в большой санузел с десятками прямоугольных раковин.

Налёт… — подумал Итан, подойдя к одной из них. Тут вообще хоть что-то моют?

Он поднял голову. Вдоль стены висело большое зеркало с множеством царапин и сколов.

Разводы…

Заметив озабоченный взгляд Итана, Франц быстро добавил:

— В общежитии, к сожалению, нет уборщицы. Всё делается руками студентов и в большинстве случаев покупается ими… Так что не удивляйся…

Итан нахмурился.

— Почему студенты занимаются обслуживанием этой дыры? Разве у живущих тут есть деньги?

Франц горько усмехнулся.

— Ох, Итан, если бы я знал ответ на этот вопрос — обязательно тебе ответил, — на лице появилась наигранная ирония. — Но увы… Мы и сами толком ничего не знаем, а комендант только грустно жмёт плечами.

Кивнув головой в сторону, он резко отошёл от темы.

— На противоположной стороне туалет, а там дальше, — он указал на белую пластиковую дверь впереди. — Душевая. Но помыться просто так нельзя, обычно туда ходят группами, беря ключи у Абернати. Абернати это…

— Да, я знаю, — перебил Итан, открыв вентиль одного из кранов. Холодная вода струйкой побежала по ладони. — С ней я тоже успел познакомиться. Своеобразная особа…

В нос юноши ударил запах хлорки.

Вероятно, самое чистое место в этом здании… — подумал Итан, рассматривая плитку. Чище только кабинет Шоу.

Он обернулся.

— В общежитии всегда так пусто? — в голосе Итана прорезался едва заметный интерес.

— Нет, — махнул головой Франц. — Сейчас в общежитии пустовато, потому что многие разъехались по городу за покупками. Еда, инвентарь для учёбы, одежда… — Он стал загибать пальцы. — Тебе, кстати, ничего не нужно? Можем сходить куда-нибудь, если хочешь.

— Нет, — ответил коротко Итан, разочарованно подумав о том, что пустой этаж — временная удача. — Возможно, позже.

Оставив умывальник, они поднялись на третий этаж.

— Библиотека, к сожалению, на женском этаже, — едва покраснев, бросил Франц, осторожно идя вдоль коридора. — Девушки не очень любят, когда парни здесь ходят, потому иди тише.

Заметив недовольное лицо Итана, он быстро добавил:

— К сожалению, с этим ничего не поделаешь.

Итан почувствовал мгновенную разницу в запахах. Лак для волос… дешёвые духи… мыло…

Этаж выглядел заметно лучше. Грязь и пыль практически отсутствовали под ногами, свет от старых ламп не мерцал, а воздух казался заметно свежее. Стены были выкрашены в голубую краску, с потолка не свисала паутина, и пол скрипел заметно тише.

— Здесь библиотека, читальный зал — называй как хочешь, — произнёс Франц, дёрнув ручку выцветшей кожаной двери. — Она всегда открыта. Заходи.

Недоверчиво Итан зашёл внутрь.

Читальный зал был самым большим помещением, что удалось ему увидеть за всё время небольшой экскурсии, устроенной Францем. Высокие потолки с мощными деревянными стропилами. Огромные стрельчатые окна. Несколько письменных столов, камин и пианино, стоявшее у стены, — выглядели гораздо лучше и чище всего общежития. Посредине были расположены несколько деревянных стеллажей с художественной и научной литературой, методичками и тетрадями учившихся когда-то давно студентов в университет Верна.

— Подарок от поколений, — бросил Франц, заметив удивлённый взгляд Итана, взявшего в руки одну из тетрадей.

— Любопытно, — протянул Итан.

Медленно пройдя вперёд, он приблизился к тёмному, слегка облезлому креслу.

— Здесь гораздо лучше, — протянул юноша. — Даже воздух свежее.

Франц улыбнулся, сел напротив в кресле и схватил со стола маленький том «Волшебной горы» Томаса Манна.

— Да, есть такое. Читальный зал — не самое популярное место у студентов, потому тут гораздо чище. Сюда ходят единицы.

— Это хорошо… — произнёс Итан. — Возможно…

— Читал? — спросил Франц, кинув в руки Итана книгу, перебив его.

— Да, читал, — буркнул Итан, едва успев среагировать. Толстый том почти упал на пол.

Франц надменно поправил очки.

— «Только бездушным непониманием юношества можно объяснить представление…» — начал он.

— «…будто молодёжь жаждет свободы. В душе она страстно жаждет послушания», — встрял Итан. Глаза его с интересом поднялись наверх. — Значит, любишь книги, да?

Франц рассмеялся.

— Совсем немного…

К вечеру, когда на улице стало понемногу темнеть, а экскурсия подошла к концу, на втором этаже было так же тихо, как и днём. Красное закатное солнце, освещавшее коридор, медленно заходило за горизонт, пробиваясь сквозь тёмные тучи, предвещавшие начало скорой осенней грозы.

— Спасибо, — произнёс наигранно Итан, едва заметно смущаясь.

Они медленно шли по коридору в сторону кухни.

— Ты мне помог, хотя и не должен был это делать. Так что извини за доставленные неудобства.

Бросив косой взгляд на одногруппника, он задумался в ожидании ответа. Ладно, всё равно это было полезно. Возможно, из него получится хороший крот-информатор. Слишком быстро находит информацию…

Глаза Итана блеснули огоньком.

Но стоит быть начеку. Это место — мне не дом, и люди здесь — мне не друзья…

Поправив съехавшие вниз очки, Франц кивнул в ответ.

— Пожалуйста, забавный одногруппник. — На лице появилось довольное выражение. — Извиняться, кстати, не обязательно. Ещё сочтёмся. — Франц подмигнул. — Будешь должен. И, кстати, заходи, если что нужно. Куда идти — ты знаешь.

На лице юноши возникла наигранная гримаса удивления.

— Ах да, и не забудь про обход. Воспитатель обязательно захочет зайти к тебе сегодня.

— Обход?.. — буркнул Итан. — Да… Точно…

Франц усмехнулся.

— Не бери в голову. Так, посмотрят условную чистоту в комнате и проверят твоё общее состояние.

— Боже… — скривился Итан.

Они остановились, подойдя к двери комнаты двести шесть. В пустом коридоре послышался щелчок, и дверь открылась.

— Ну, бывай! — бросил быстро Франц, протягивая руку. — Завтра увидимся на линейке. Думаю, хватит с тебя сегодня…

— Ага… — ответил Итан, пожав ладонь. — Непременно.

Довольно развернувшись, Франц зашагал вперёд, фальшиво насвистывая «Марсельезу».

Надо за ним понаблюдать, — подумал Итан, косо смотря на высокий силуэт, расплывающийся в конце тёмного коридора. Определённо наблюдать…

Зайдя в тёмную комнату и закрыв за собой дверь, он медленно сел на корточки, опершись о стену.

Какой же трудный день… — протянул устало Итан, положив голову на колени. Хватит на сегодня людей. Тошнит от вас уже…

Внутри возникло неприятное чувство пустоты.

Интересно, твой первый день был таким же…

Глава 6

На старом потрескавшемся окне возникла капля, мгновенно послышался стук, а затем очередная вспышка молнии сверкнула в тёмном вечернем небе. Окно начало запотевать, а дождевая вода стремительно собиралась в ржавых желобах водостока, стекая по разбитой дворовой плитке.

Итан поёжился от холода, натянув повыше воротник растянутой тёмной водолазки.

Так и простыть недолго, — подумал он, наблюдая за тем, как ветер разгоняет по земле листья, плавающие в быстро образующихся лужах во дворе.

— Восемь вечера, — произнёс он, бросив скучный взгляд на наручные часы. Глаза скользнули по маленьким стрелкам механизма. — Кажется, в девять начнётся тот самый долгожданный обход.

Он сидел на чистом, вымытом недавно подоконнике, держа в руке горячую кружку с быстрорастворимым кофе, наблюдая за погодой и жильцами общежития, суетливо бегающими во дворе с зонтами, мусорными пакетами и вёдрами. С улицы доносились оживлённые крики и одиночный смех, громкие возгласы и пение молодых девушек и ребят.

— Их не пугает ни дождь, ни ветер… Их как будто вообще ничего не волнует, — съязвил Итан, мрачно смотря вниз на сверстников из тёмной комнаты на втором этаже. — Такие радостные и счастливые, будто выиграли в лотерею… С мусорными вёдрами и хламом в руках. — Он иронично улыбнулся. — Видимо, они и впрямь серьёзно готовятся к этому «обходу» и чувствуют себя здесь хорошо. Прибираются в ожидании проверки прямо как в тюрьме, суетливо бегая по этажам. Забавно… — задумчиво бросил Итан.

Глаза скользили по тёмным силуэтам в куртках и пальто. Неужто обход — это что-то важное и обязательное? Судя по тому, в каком состоянии комнаты и коридоры, в нём нет никакого толку, и всё происходящее — бюрократический фарс или условность, которая почему-то соблюдается местными, несмотря на всю абсурдность и бессмысленность.

По плитке стремительно зашагали тонкие худые ноги. Он обратил внимание на невысокую фигуру. Серые глаза всматривались в девушку, одиноко идущую вдали от большинства с маленьким красным ведром в руке. Он не видел её лица, только длинные прямые волосы и тёмный силуэт в тренчкоте, загадочно растворяющийся вдали.

— Может, обход проводит строгий человек с проблемной психикой, на котором тоже экономят? — подумал он, сделав глоток. — Возможно, этот чёртов надзиратель с дубиной и электрошокером, пугающий студентов одним своим видом, и есть причина их суетливости? — На лице появилась ироничная улыбка. — Это слишком даже для такого места.

Он отвлёкся, разглядывая группу ребят, идущих с сигаретами в зубах к старой каменной ограде, мимо поста привратника, стоящего напротив общежития и въездных ворот на территорию университета.

Пожилой невысокий привратник улыбчиво поздоровался со студентами, взяв у одного из них зажигалку. Лёгкое движение, вспышка во тьме — и дым окутал старую кабинку у ворот.

— Может, не стоит открывать никому сегодня дверь… — вздохнул тяжело Итан, наблюдая за повседневной жизнью общежития. — Слишком тяжёлый выдался день для новых знакомств и впечатлений. — Он поморщился. — Глядишь, меня и вырвет на кого-нибудь от переполняющих чувств и эмоций.

Из-за ограды вдалеке едва заметно показались тонкие струйки табачного дыма. Итан обратил внимание, и мысли мгновенно унесли его в воспоминания.

— Франц говорил, что там находится неофициальная «курилка для студентов», на которую университет закрывает глаза во имя «условного» порядка, а также мусорные баки для отходов общежития и университета. — Глаза скользнули в кружку. — Любопытно, ты тоже курила? Может, я многого не знаю о тебе, сестра… — Юноша усмехнулся. — Я был слишком мал, чтобы подмечать такие детали. Будь я осведомлённее, сейчас мне было бы гораздо проще искать правду и адаптироваться к этому месту. — Он сделал ещё один глоток. — Как жалко, что ты оставила мне так мало информации о себе. Как жалко, что между нами была такая большая разница в возрасте…

В голове пронеслись воспоминания и блеклые образы давно минувших лет. Он замер. Глаза на миг опустели, взгляд поник. Мысли стремительно уносили его далеко в пучину сознания, далеко из общежития «Крест».

Под ногами стало мокро. Маленькие промокшие пятки почувствовали влагу в крохотных туфлях, а по чёрным волосам стекала дождевая вода. Он поднял голову вверх, вытерев с лица тонкие струйки слез и протерев опухшее лицо. На глаза попался высокий пастор в красной робе и с крестом в руке. Строгого вида мужчина стоял над чёрным гробом, смотря на всех сверху вниз, бросая на него острый взгляд.

«…и да спасёт Создатель непогребённую душу и тело её, что бродит там во тьме тревожной за горизонтом тьмы и мрака, ища покоя вопреки всему». — Голос зазвучал заметно громче. — «Пусть найдёт это дитя смирение на суде, когда предстанет перед раем Господа за все грехи свои, ибо все мы грешны — каждая овца в Его великой пастве. Помолимся же и да простимся с ней…»

Вокруг послышался стремительно нарастающий плач, а затем массивная крышка гроба закрылась, разорвав пространство гулким стуком.

Он сделал последний глоток. Мысли растворились вместе с приторной сладостью на языке. «И да спасёт Создатель непогребённую душу и тело…» — подумал он, застыв. Неприятная тревожность теребила его разум, заставляя задавать навязчивые вопросы: Почему же никто не нашёл твоё тело? Почему так быстро решили, что ты мертва? Почему всё вышло именно так? И почему я так мало помню?..

Он скривился. Мысли о сестре стали покидать его, возвращая в реальность. Почему?

На глаза попались две высокие девушки с сигаретами в руках, активно жестикулирующие и громко говорящие. Громкий крик их спора перебил его.

— Идиотки!.. — бросил злостно Итан, сам не понимая, что его так злит. — Какое мерзкое место…

Сверкнула молния, а затем раскат грома разорвал неспокойное небо. Во дворе послышались крики. Итан суетливо слез с подоконника. Ему стало неприятно, сердце сжалось, а пульс заметно участился.

— Чёртова погода… Это было слишком близко.

В половине девятого на этаже стало заметно шумно. В коридоре зазвучали десятки шагов, а вдоль стен расползалось эхо голосов и скрип старого паркета, продавливаемого десятками беспокойных ног. Кто-то громко шутил и смеялся, некоторые спорили и вызывающе ругались. В самом конце, напротив кухни, из одной из комнат доносилась композиция «Jailhouse Rock» Элвиса Пресли. Общежитие оживало, словно старый склеп на краю деревни, в котором зашевелились мертвецы перед началом Хэллоуина.

— Какие тонкие тут стены… — выдавил из себя недовольно Итан, прислушиваясь к шуму за стеной и выставляя на чистую полку книги Канта, Гессе и Юнга, журналы «Вокруг света» и «Мир вокруг нас». Десяток экземпляров мгновенно преобразили старое готическое помещение, придав ему заметный вид живости и новизны.

— Так-то лучше, — буркнул он, окинув взглядом комнату. Внутри зашевелилась едва заметная ниточка самодовольства от проделанной работы.

Он вымыл начисто пол и мебель, сделав сравнительно удобную для себя перестановку: отодвинул к окну кровать, поменял местами письменный стол и громоздкий шкаф. Разложил на полках вещи личного пользования и повседневную одежду, подготовив отдельно парадные пиджак и брюки университета Верна. Протёр пыль во всех местах, где только это было возможно: вдоль напольного плинтуса, за батареями у окна, за старым плохо работающим холодильником, а также в щелях порога у входной двери.

Сверху донёсся громкий выкрик:

— Сама убирай!

Итан поднял голову вверх, слыша женские голоса так хорошо, словно соседи сидели в его комнате и ссорились прямо на его глазах. Он мог отчётливо различать отдельные слова в диалоге и с высокой точностью определить, на какой стадии конфликта происходит скандал.

— К этому месту будет непросто привыкнуть, — протянул он, повесив на стену газетную вырезку «Полиция в тупике», взятую из пальто и повешенную ранее в шкаф. Глаза его застыли на снимке университета Верна, оцепленного полицией. — Нужно будет собрать как можно больше информации об этом моменте…

Сев за письменный стол, он разложил на нём органайзер и диктофон, купленный ещё в подростковом возрасте на собранные с подработок деньги, рабочие тетради и письменные принадлежности вместе с папками и чертёжными листами. А затем аккуратно достал из рюкзака фото старшей сестры, прицепив его на стену красной булавкой. Безупречное лицо с живыми глазами, так похожее на его собственное, улыбчиво смотрело на него, ожидая ответа. Внутри зашевелилось что-то острое и холодное. Он неосознанно почувствовал себя виноватым за то, что не может улыбнуться в ответ.

— Не смотри на меня так…

В дверь постучали, нарушив тишину комнаты двести шесть. Он бросил тревожный взгляд на ручку с ключом в замке.

— Ещё рано для обхода, — буркнул Итан, смотря на наручные часы. — Незваные гости? Не люблю я такое… Вечно с ними возникает неловкость.

В дверь ещё раз постучали, когда он раздражённо подошёл к порогу.

— Минуту! — бросил недовольно юноша, испытывая нескрываемое раздражение в голосе.

Звон ключей, щелчок — и дверь слегка приоткрылась. Итан аккуратно вышел в коридор.

— Ну что, как оно, Итан? Обустроился? — произнёс, улыбнувшись, высокий блондин. — Готов к первому вечеру в общежитии? Новые эмоции, ощущения, а? Ох… Ну и лицо… — Франц сморщился. — Тебе в детстве не говорили, что если часто морщиться, на лбу появятся морщины?

Франц наклонился, демонстративно указывая пальцами на лоб Итана:

— О, вот оно, да. Вот здесь уже пара морщин определённо есть… — Голос зазвучал наигранно серьёзно. — Нужно срочно что-то делать с этим, иначе…

Итан сухо посмотрел в ответ, подняв недовольно глаза.

— Очень смешно, — буркнул он, скрестив руки на груди. Лоб сморщился сильнее, глаза сузились от недовольства. — Разве ты не должен, как и все, готовиться к обходу? Судя по тому, как вы тут суетитесь, — это что-то очень важное и серьёзное для вас. — Итан скривился. — В общежитии стало заметно шумно и неприятно, что не может не бесить.

Блондин быстро огляделся, поправив на лице скользящие очки. В коридоре бродили студенты с швабрами и мётлами, ответственно моющие свои комнаты.

— Да, ты прав. Но так бывает не всегда, — юноша беззаботно пожал плечами. — Сегодня слишком особенный день, понимаешь? Чистый понедельник. — Он улыбнулся. — Чистый понедельник — чистый этаж.

— Что? — бросил Итан, стараясь игнорировать эмоцию удивления. — Этот «Чистый понедельник» объявили в первый раз за всю историю общежития? В этом его особенность?

Франц не ответил, игнорируя неприятную колкость. Слегка придвинувшись вперёд, он заметно наклонил голову, с любопытством пытаясь заглянуть за спину в комнату двести шесть. Итан нервно перегородил проём, чувствуя, как его границы бесцеремонно нарушаются чужаком.

— Что ты там увидел? — спросил озадаченно Итан, стараясь сохранять спокойствие. — У тебя такая же, ни больше ни меньше. Что за взгляд?

Франц встал на цыпочки.

— Ты тоже собираешь «Вокруг света»? Да? — Глаза одногруппника блеснули яркой искрой. Итан замер. — О, у тебя даже есть редкий выпуск про Японию периода Муромати! — Он улыбнулся. — Можно я зайду? Ты не против?

Итан скривился. Глаза его расширились.

Вот ведь пристал. Как будто впервые видит журналы, ещё и в комнату просится.

В голове возникли диссонанс и смятение.

С одной стороны — впущу его, и возможно, лучше познакомлюсь, посеяв мнимую дружбу ради собственной выгоды… Завербую информатором, как хотел ранее, и получу информацию об университете Верна гораздо раньше, чем хотелось бы. Судя по его социальным навыкам, он невероятно быстро соберёт её и подаст в лучшем виде. Лишним не будет. С другой… — Он поджал губы. — …меня до ужаса бесит эта излишняя близость и нарочитая дружелюбность от этого загадочного одногруппника. Слишком трудно он читается…

Нервничая, Итан легонько приоткрыл дверь. Высокий Франц тут же проскользнул в образовавшийся проём. Итан растерялся.

— А вот это с краю, это что? Детектив про знаменитую Летучую мышь? — спросил Франц, указывая на маленькую полку, висевшую над кроватью. — Да ещё эпизод про гробницу в Египте… — С детским наивным любопытством Франц рассматривал обложку лимитированного комикса. — Круто. А ты, я смотрю, парень… Разбираешься в классных вещах. Давно собираешь? Я тоже такие люблю…

— Ага, — небрежно бросил Итан. — Давно.

— А у тебя тут неплохо… — Франц осмотрелся, медленно подойдя к столу. — Я бы даже сказал, очень даже неплохо. Я никогда не видел таких чистых комнат в этом общежитии. Ты что, уборщик-экзорцист?..

Глаза его тут же задержались на фото с улыбающейся Аннет.

— Ох… — отозвался он удручённо.

Казалось, он смотрит на неё уже несколько минут, и вся его жизнь проносится перед глазами за доли секунды.

— …или не экзорцист, а скорее…

Он неестественно наклонился к столу, протягивая руку к фото.

— Не стоит этого делать, — холодно отозвался Итан.

Франц испуганно отдёрнул руку, словно её облили кипятком. Глаза его быстро метнулись на газетную вырезку «Полиция в тупике».

— Значит, это всё-таки не совпадение… — Он резко обернулся. С лица потихоньку сползала наивная улыбка и живая радость. — …значит, ребята были правы насчёт тебя, Итан.

Он стал более серьёзным и сосредоточенным.

Забавно, — подумал настороженно Итан. — Пришёл сюда непросто так. К нему появляется ряд вопросов.

Юноша нервно сглотнул. Глаза мгновенно сузились, как у змеи, готовящейся к бою.

— О чём ты? — спросил он шипя.

В комнате возникло напряжение. Итан почувствовал, как мир постепенно погружается в глухую, мыльную тишину. Звуки за дверьми перестали его волновать; они звучали блекло и тускло, больше не тревожа его сознание и не отвлекая от реальности. Все органы чувств сосредоточились на высоком парне в очках, стоявшем перед ним и перед его истинной причиной поступления. Франц вновь бросил взгляд на фото, указывая пальцем.

— Об этом, — он резко изменился в лице. Мимика стала менее активной и яркой. Глаза, смотревшие сквозь линзы, стали постепенно тускнеть. — Четверть общежития судачит о тебе весь день и о том, кто ты такой. Мне казалось, что это не более чем сплетни, и мне даже хотелось ошибаться насчёт тебя… — Он слабо улыбнулся. — Но, видимо, я ошибся. Говорят, что у стен есть уши… — Франц аккуратно наклонил голову набок. — Ты её родственник? Многие думают, что это совпадение и что ты — всего лишь однофамилец знаменитой девушки-загадки университета Верна… Её знают все. Это местная легенда.

Итан молчал.

— Пожар в общежитии, устроенный демонстрантами во время протестов, скандалы, теории заговора и пропажа самой одарённой студентки за всю историю Хайнегена, повергнувшая в шок абсолютно всех… — Франц внимательно наблюдал за Итаном. Глаза его застыли.

— Я не говорил, что я её родственник, — Итан медленно подошёл к столу, аккуратно делая шаги. — Может, я её большой поклонник.

— Возможно… — Слова Франца стали звучать туманно. — Но ты и не отрицаешь родства. К тому же — вы похожи. Не думаю, что ты просто извращенец-некрофил, у которого есть чувства к без вести пропавшим женщинам. — Он повернулся, скрестив руки. — Скорее, большой чудак. И не более.

— ОБХОД!

Разговор прервал резкий женский крик из-за двери и шум колокольчика в начале коридора.

— Второй этаж! Все по своим комнатам!

Итан холодно смотрел в ответ, не обращая внимания на суматоху за пределами помещения.

— Может быть, — протянул Итан. — Как теперь узнаешь? Верно?

В комнате раздался нервный смешок.

— Действительно, — ответил Франц, поправив съехавшие очки. — Как теперь узнаешь…

Странный парень… — подумал Итан. — Не следует ему лезть под мою кожу, задаваться ненужными вопросами и строить излишние догадки. Любителям проверять сплетни лично дорога только одна — за дверь. Потому пусть думает обо мне самое худшее и неприятное.

Итан скривился, почувствовав паузу. Время «долгожданного» обхода наступило, а время на проверку сплетен обо мне вышло. Подойдя к двери, он резко открыл её.

— Ты ведь за этим тут? Передай ребятам, что я псих-некрофил и любитель пропавших женщин. Может, фото их родственников тоже повешу на стене… — Кивнув головой на выход, Итан надменно поднял голову вверх. — Впредь даже не приближайся сюда. Терпеть подобного не стану.

— Стой, ты не так…

— Вон отсюда!

Глава 7

Летнее солнце, некогда светившее высоко в небе, медленно опускалось далеко за горизонтом, предвещая наступление знойного и жаркого вечера в маленьком южном городе. Вдалеке пели цикады, мимо пробегали маленькие дети, игравшие в догонялки и время от времени стучащие мячом по старому асфальту детской площадки.

Он не реагировал и не подавал вида, что ему хоть сколько-нибудь интересно то, что происходит вокруг него, прямо за спиной, в большом и шумном мире.

Сидевший на корточках мальчик внимательно изучал мир совершенно другого масштаба. Взор его был прикован к куда более интересному виду под его маленькими ногами.

— Куда вы идёте?.. — протянул он тихо. — Куда это вы всё время идёте, а, муравьишки?

Маленькая лупа медленно следовала за колонной чёрных муравьёв к небольшому старому дубу за пределами площадки.

— Раз, два... Три... — начал он отсчёт, рассматривая каждого муравья по отдельности. — Палочка, листик, зёрнышко, — шептал под нос мальчик, отмечая груз, что несли с собой трудолюбивые создания.

Звук детского смеха понемногу стихал, сменяясь шелестом листвы высоких парковых деревьев.

— Зачем вам куда-то идти? — спросил вновь мальчик, приближаясь к старым зарослям диких кустов.

Через миг он почувствовал, как солнце перестаёт греть его спину, а маленькие ножки уводят в траву, в которой след воинственной колонны чёрных муравьёв обрывается.

— Нет, Итан... Стой, — произнёс мягкий голос. — Дальше нельзя.

Чёрная копна волос тут же возникла перед его серыми глазами. Он медленно поднял тонкую голову вверх, поправив маленькую соломенную шляпку, съехавшую набок.

— Аннет... — произнёс он, зажмурив левый глаз, в который светил надоедливый луч яркого теплого солнца. — Но почему, Аннет? Там же муравьишки.

Мальчик улыбнулся:

— Тебе что, не интересно?

Аккуратно наклонившись, девушка легонько потрепала мальчика по волосам.

— Интересно, но не когда они прячутся от меня в непроходимой траве, в которой много колючек, комаров и жуков, — она присела рядом. — К тому же, нам скоро возвращаться домой.

Она указала пальцем на группу детей, собиравшихся на площадке. Игравшие ещё не так давно мальчики и девочки строились в группы парами по два человека.

— Если не поспешим, нас будут искать. Если не найдут — будут ругаться. Я бы не хотела снова отчитываться за наши прогулки вне группы, как в прошлый раз.

Итан капризно поджал губы, а затем едва заметно, обидчиво протянул:

— Не хочу домой... — произнёс он тихо. — Не хочу обратно в детский дом...

Соломенная шляпа резко упала. Чёрные волосы маленького мальчика затрепетал тёплый ветерок с запахом далёкого морского бриза.

— Там страшно, Аннет... Там очень страшно...

Девушка не ответила. Вместо неё где-то над головой послышался стук. Итан медленно повернул голову, пытаясь обнаружить источник раздражающего звука.

— Что это, Аннет? — спросил он, оглядевшись.

Стук усилился, раздаваясь в перепонках мальчика.

«Это что, дятел?» — звучный, как барабан, стук сильнее вещал протяжным эхом в голове.

Мальчик замер. Тревожный взгляд ненадолго скользнул в сторону. Стук донёсся вновь, но гораздо ближе.

— Можно войти? — произнёс ласковый, но совсем чужой и незнакомый голос. Голос чужака из иного мира.

Он отвлёкся, серые глаза тревожно бросились к двери.

— Кто у нас тут? Итан Коэл?.. Кэти, глянь, пожалуйста, на табличке.

— У него нет таблички…

Дверь в комнату мгновенно открылась. Итан застыл, вновь почувствовав дуновение слабого ветра. Неприятный сквозняк открытой двери вернул его в настоящее, в котором пахло сыростью, пылью и дешёвым чистящим средством. Детская площадка утонула в глубине сознания, мгновенно унеся с собой Аннет, муравьёв и тёплое солнце южного города куда-то далеко в прошлое. Туда, куда он больше никогда не вернётся. Запах средства для мытья полов окончательно развеял эту мысль. Он скривился, почувствовав раздражение в носу: кто-то усердно мыл пол в комнате напротив.

— Да... — ответил сухо Итан, подняв взгляд. Серые глаза с безразличием изучали незнакомку.

Она вошла не сразу, с едва заметной осторожностью и аккуратностью, как полагается входить матери, пытающейся не разбудить капризное, не спящее дитя.

«Женщина... — подумал он. — Это и есть местный надзиратель?.. Из-за неё весь этот фарс?»

Итан прислонился к старому шкафу: «Я ожидал гораздо большего, нежели нянька с милой улыбкой».

Он почувствовал, как в желудке засосало, словно в нём образовалась чёрная дыра. Мысль о прошлом, возникшая в минуты временного одиночества, оставила внутри пустоту.

— Тук-тук-тук, — бросила она, улыбнувшись и пародируя стук в дверь. — Так ты у нас новенький в этом году, здравствуй!

Женщина тепло рассмеялась:

— Какой серьёзный... Не переживай, мы ненадолго. Быстро глянем, как ты тут.

На лице её прорезались солидные морщины, ярко выделявшиеся в слабо освещённой комнате.

— Всего лишь маленький обход, молодой человек. Так, проверка порядка, наличия тебя в комнате в положенное уставом время и твоего состояния. Ничего, кстати, не болит? — спросила она, перелистывая потрёпанный старый планшет.

Глаза пробежались по Итану:

— Такой худенький. Ты что, совсем не кушаешь?

— Ага, совсем... Голодное детство, знаете ли, — холодно ответил Итан.

— Новенький, значит... — произнесла женщина, игнорируя ответ. Тонкая худая рука остановилась в самом верху списка. — Студент с архитектурного факультета, отличный выбор. В нашей стране множество одарённых архитекторов закончили наш университет. Что думаешь, Итан?

— Верно, — буркнул Итан, перебив, стараясь рассмотреть внимательно незнакомку.

— Отлично... — произнесла женщина, в очередной раз проигнорировав Итана. Тонкая рука сделала заметку.

— Хах, он прямо как Франц из 218-й... — произнёс неизвестный низкий голос из-за спины женщины.

Входная дверь стала медленно приоткрываться. Кто-то яро пытался войти в комнату следом за женщиной. Послышалась возня и топот ног из коридора.

— Подожди пока, — донёсся напряжённо другой, более мягкий и высокий голос. — Куда ты лезешь, дурной? Ты что, ко всем так в комнаты заходишь? Бестолочь... Как тебя только в старосты выбрали?

Обратившая на шум внимание женщина резко обернулась:

— Так, разговорчивые за дверью, тихо! Мешаете...

Озадаченный Итан внимательно смотрел за происходящим.

«Это кто ещё такие... — мысли в голове юноши стали водить хоровод, ища друг другу пару. — Соседи?»

Взгляд его быстро водил по фигуре высокой женщины.

«Взрослая, слегка за сорок, — подумал он, бросив взгляд на уставшие зелёные глаза и слегка опущенные веки. — Замужем, излишне милая и добрая внешне, рабочая маска и опыт взаимодействия с детьми?»

Глаза упали на тонкое, словно проволока, золотое кольцо.

«Определённо. И ещё...»

— У тебя, наверное, есть вопросы? Меня зовут миссис Штерн, Мария Штерн, — женщина ещё раз улыбнулась, заметив его взгляд на себе.

«Наблюдательная», — подумал Итан, пытаясь выдавить из себя естественную улыбку.

— Я детский воспитатель общежития «Крест», а стоящие за дверью... — продолжила женщина, показательно постучав по двери, — староста этажа и общежития. Мы будем видеться с тобой практически каждый день до тех пор, пока ты будешь пребывать в этом чудном учреждении.

Пройдя вперёд, она быстро осмотрела его с головы до ног.

— Кстати, как тебе «Крест», уже привык? — спросила она быстро, водя глазами по комнате, а затем подошла ближе. — Нравится общежитие?

— Очень, — подавив желание съязвить, протянул сквозь зубы Итан.

Натянутая на лицо фальшивая улыбка едва заметно дала трещину. Слова давались с трудом. Женщина не обратила на него внимания. Вместо этого, открыв навесной шкаф, она продолжила:

— А ты молодец, очень чисто и уютно, — протянула миссис Штерн, разглядывая аккуратные полки. — Признаться честно, даже очень... Тонкая рука сделала ещё одну отметку в планшете. Юноша ухмыльнулся.

«Что ещё за заметки, у неё что, в руках тест?» — слегка заглянув в планшет, подумал Итан, когда женщина в очередной раз потянулась рукой к полкам.

— Кэти, подскажи, а мистер Шпигель здесь? — бросила она за дверь. — Я давно не видела его.

Что-то невысокое медленно показалось в дверях, бесцеремонно перейдя порог комнаты 206.

— Здесь, миссис Штерн... Я видела его пару минут назад на этаже. Он, кажется, искал швабру для мытья полов. Говорил что-то про ответственное отношение к порядку и бла-бла... Как-то так.

Маленькая, в больших круглых очках и коротких шортах, с открытой сиреневой тетрадкой, она юрко прошла вперёд вдоль комнаты, практически вплотную приблизившись к Итану.

— Кажется, он уже всё... — буркнула она под нос, делая прочерк синей ручкой.

Большие чёрные глаза резко впились в Итана.

— Чистоплюй, да? — выпалила Кэти, поправив чёрное каре.

Карие глаза бегали в пространстве, изучая каждый сантиметр некогда закрытой много лет комнаты.

— Любитель влажных тряпочек и скрипучих полов? Вот уж не думала, что в этой комнатенке будет кто-то жить.

Маленькая нога показательно шаркнула по чистому полу чёрным пыльным кроссовком.

— Говорят, что она принадлежала какому-то неряхе много-много лет назад, — девушка язвительно пропела. — Но ты, я смотрю, другое дело, чистоплюй... Да?

Брови юноши едва заметно приподнялись.

«Маленькая дрянь», — подумал Итан, напрягая худые скулы, чтобы не попасться на провокацию. Абсолютно невоспитанная, вычурная девка, к тому же в грязной обуви. Глаза украдкой покосились вниз.

«Какое тебе дело, кто тут жил...»

— Может быть... — холодно ответил Итан, смотря на девушку свысока. Глаза сверкнули синим пламенем.

— Побольше бы вас таких, любителей скрипа и блеска! — рассмеялась девушка.

Он почувствовал, как бесцеремонная дежурная проверяет его личные границы. «Маленькая дрянь», — подумал снова юноша, стараясь сохранить контроль. Что-то яростно рвалось внутри съязвить и нагрубить.

— Да, — пропел Итан. — Люблю, когда доска старого паркета скрипит от блеска...

Желчь внутри плеснула наружу. В комнате почувствовалось напряжение. Чёрные глаза дежурной заметно округлились, губы сжались. Она поняла.

— Вот как... — лицо Кэти мгновенно расплылось в змеиной улыбке. — Чистоплюй... Доски любишь?

Маленькая рука потянулась к высокому шкафу. Тонкая, едва висевшая на худых и бледных плечах майка задралась наверх, заметно показав худую грудь без лифчика.

— Кэти!.. — по-матерински бросила миссис Штерн, забыв про осмотр полок. — Это неприлично!

Озадаченная девушка моментально прекратила задуманное. Она повисла рядом с Итаном, наглядно проверяя шкаф.

— Что? А как я, по-вашему, проверю, как он убирается? Может, он халтурит, а? Миссис Штерн! Вы посмотрите, тут, наверное, пыль!

— Да я не об этом! — поправив майку девушки, прошипела воспитатель. — Имей совесть перед парнем! У тебя что, одежды нет? Куда ты тянешься так высоко! Ни стыда ни совести.

Кэти по-актерски отпрянула назад.

— Да ладно вам, что тут такого? — отмахнулась девушка. — Всего-то майка, ну задралась, бывает! Чего уж тут... — она скривилась в подобии ухмылки. — Я же не голая по этажу хожу. К тому же, — она повернулась к Итану, поправив круглые очки, — чего он там не видел? Алё, биологию в школе проходили? Пестики там, тычинки... Ещё что...

Итан молчал, не зная как отреагировать.

«Что за ребячество у этой полоумной. Настолько закомплексованная, что так болезненно реагирует на слово "доска" и пытается что-то доказать?»

Мысли закрутились в голове. Бесцеремонность девушки и прямота заметно выбили его из себя.

Дверь ещё раз попыталась открыться.

— Я ещё не видел, между прочим! — донёсся низкий голос.

— И не увидишь! — завопила театрально Кэти, махнув тетрадью.

Недовольный воспитатель тут же среагировала, подняв глаза ко лбу. — Боже, маленькая хулиганка... — прошипела она, повернувшись к старосте. — Ну что ты в самом деле?

На лице мисс Штерн проявилась слегка заметная гримаса раздражения.

— Хватит тут бордель устраивать! Иди дальше, ставь Итану пять за уборку и бегом отсюда — здесь чисто. Хватит на сегодня. И скажи мистеру Лейбне не стоять как истукану снаружи. Пусть идёт дальше в остальные комнаты…

Недолго думая, девушка вышла, показательно шаркнув по чистому полу кроссовком.

«Маленькая дрянь... — прошипел Итан, стараясь вновь задержать эмоцию. — Она как будто издевается надо мной».

Шум в коридоре становился тише, шаркающие ноги постепенно удалялись, оставляя за собой эхо, а возгласы толпы заметно утихали.

— Так, ладненько, — протянула устало воспитатель, зевнув. — В комнате чисто, молодец — это главное. Если соблюдаешь чистоту, значит, всё будет в порядке. Неделя грязи и плохой запах — к коменданту с объяснением.

Итан кивнул, не перебивая.

— В 23:00 полный отбой, по общежитию не бродить, в комнатах соседей не засиживаться. Спиртное не пить, сигареты не курить. — Усталое лицо воспитателя стало серьёзнее. — За драки и прочие разборки — выселение без права на заезд обратно. Понятно?

Юноша вновь кивнул.

— Что ещё... — Штерн на миг задумалась. — Ах да, точно. Гости только по договорённости, чужих не пускаем. После 21:00 общежитие закрыто. Опоздание без уважительной причины более трёх раз — выселение. И насчёт медпункта — первый этаж, вдоль коридора, напротив общего душа... Ну и самое главное.

Она остановилась, улыбнувшись:

— Добро пожаловать в общежитие «Крест».

***

Он проснулся мгновенно, почувствовав, как гром тревожно разорвал ночную тишину.

Подскочив с неудобного матраса кровати, он замер, смотря в кромешную темноту стрельчатого грязного окна. Вдалеке в мрачном небе танцевали молнии, напоминая о грядущей непогоде и грозе, что вот-вот накроет Хайнеген. Сердце Итана окаменело, а затем ритмично застучало — его мгновенно захватила сильная одышка.

Он почувствовал, как одинокие капли пота быстро побежали по его костлявой спине вниз, липкие и холодные. Яростный раскат эхом отзывался в сонном разуме юноши, всё ещё звуча далеко в барабанных перепонках. Он застыл, замерев неподвижно в ожидании ещё одного раската.

— Всего лишь гром... — выдавил из себя он испуганно. — Просто дурацкий гром в идиотском городе. Чего ты так напрягся...

В голову врезались образы мутного, болезненного сна. Воспоминания о прошедшем дне, вокзале и университете Андреса Верна. Он мигом огляделся, осматривая некогда чужую ему комнату, пустую и одинокую десять лет. Глаза быстро бегали по предметам обихода, ища знакомые образы и силуэты в полутьме: в одежде, в книгах и посуде.

— Всё это был не сон... Я и вправду в Хайнегене, месте, где ты когда-то жила. Не верится... — сердце застучало сильнее.

Он медленно присел на кровать, почувствовав, как голова пульсирует от боли. В висках сдавило свинцом — она стала тяжёлой, в затылке понемногу отдавало тупой пульсацией, напоминающей удар молотком. Он протяжно вздохнул, поправив потные волосы, упавшие на лицо.

— Немыслимо... — прошептал Итан.

Ему снилось детство, образы из прошлого, преследующие его. Снилась Аннет Коэл, девушка с длинными чёрными волосами и яркими глазами, светящимися жизнью — энергией. Он судорожно вздохнул.

— Ну почему же ты никак не отпускаешь меня... — произнёс он с горечью в голосе. — Почему неизвестные ответы на вопросы так яростно врезались в мою голову? Ты являешься ко мне вот так просто. Что ты пытаешься мне показать, Аннет?..

Навязчивые образы сестры всплывали в воспалённой голове Итана один за другим, отзываясь болью в висках. Память из детства, словно голливудская кинолента, мелькала перед глазами Итана, заставляя проживать заново давно минувшие дни. Он почувствовал, как из глаз по лицу потекла тонкая капля, неконтролируемая и солёная. Хайнеген: — Чёртов Хайнеген... Дурацкий город.

Яркая вспышка во тьме — и он снова встрепенулся, чувствуя, как сердце бешено отбивает ритм внутри.

— Вопросы, загадки... — протянул он. — Сколько всего нужно понять и найти...

Лицо исказилось:

— Почему ты не оставила мне ни одной зацепки? — Итан судорожно шмыгнул носом. — Почему общежитие не соответствует твоим рассказам? Почему здесь всё такое отвратительное? А, Аннет?! Этот город, эти улицы...

Голос сорвался на крик, потерявшийся во тьме комнаты.

— Почему... — прошептал он тихо, осознав, что перестаёт себя контролировать. — Почему именно сюда ты поступила... Так далеко.

Внутри почувствовалась горечь. Он молча смотрел в окно, прикусив треснувшую губу. Чувство стыда и глубокой внутренней обиды стало возобладать где-то в груди молодого юноши. Мысли о сестре окончательно застали его врасплох, давя на него и изматывая.

— Ладно...

Итан вздохнул, тонкие хрустальные плечи задрожали. За окном послышался стук одиноких капель, бьющих холодом о стрельчатое старое окно.

Он медленно встал, пройдя босиком по старому скрипучему полу, бросив быстрый взгляд на фото сестры и вырезку газеты.

— Ладно, — повторил он шёпотом. — У всего этого есть логическое объяснение. — Протянул он, вытерев влажные от слёз глаза. — Нужно лишь немного постараться, чтобы найти его...

Он закашлял, в горле встал сухой непроходимый ком. Недолго думая, он взял мытый ранее гранёный стакан, найденный в шкафу пару часов назад, и направился к двери.

— Стоит успокоиться...

Рука коснулась холодного ключа с сиренью, а затем глухую тишину нарушил стук дверного замка. Тихо открыв комнату, Итан медленно приоткрыл дверь, в которую мгновенно повеяло прохладой.

В тёмном старом общежитии было тихо. Только одинокий треск ламп и звук дождя нарушали ночную идиллию. Он остановился, внимательно осматривая пустой и длинный коридор.

«Необычно тихо... — подумал Итан, вспомнив шумный вечерний обход миссис Штерн. — Словно ничего и не было».

Криво улыбнувшись и стараясь не шуметь, он медленно перешагнул порог, прикрыв комнату 206.

— Так намного лучше, — протянул негромко юноша, медленно шагая в сторону помещения с умывальниками, вдоль зелёных кривых стен со старыми чугунными радиаторами. — Всегда бы так.

Над головой всё так же неприятно свисала паутина, а под ногами чувствовался сквозняк. В конце коридора, перед умывальниками, было открыто окно.

Он прошёл так почти до самого конца, внимательно рассматривая двери комнат соседей, читая имена и запоминая их, пока не замер перед лестничной площадкой, прямо напротив маленького информационного стенда, свет рядом с которым светил ярче.

Днём он проигнорировал его, но теперь ему стало любопытно.

«Второй этаж, актив, дни рождения...»

Глаза быстро бегали по тексту, анализируя устав этажа, список членов местной редколлегии и правила общежития. С иронией он отметил большой список дежурств на этаже за прошлый год, а затем остановился на фотографиях студентов разных годов выпуска.

Молодые ребята на старых фото выглядели счастливыми и чаще всего довольными. Он прищурился, разглядывая фото с очередного субботника, сбора и небольшого мероприятия, а затем остановился, напряжённо всматриваясь в маленькую чёрно-белую фотографию.

Глаза Итана замерли, а тело ненадолго сковало, словно статическое электричество прошло по нему от макушки до самых носков. На фото он обнаружил улыбающуюся тёмноволосую девушку, державшую в руках небольшую грамоту и кубок.

— За победу в региональном чемпионате среди студентов первых курсов... — прочитал тихо Итан маленькую курсивную надпись. — Аннет Коэл, группа А-11.

— Сестра... — выдохнул негромко Итан.

Глаза юноши едва заметно полыхнули маленькой искрой.

Осознание факта, что Аннет Коэл действительно училась в Верне и жила в общежитии «Крест», зажгло небольшой фитилёк в разуме Итана.

Фото врезалось в его сознание мгновенно, породив доказательство того, что сестра была частью этого мира много лет назад и существовала где-то ещё, а не только в его собственной детской памяти

В голове тотчас стали возникать вопросы. Безудержный мозг, привыкший с малолетства к вечному анализу, снова заработал как часы. Итан загорелся, фитиль полыхнул сильнее.

«Когда и кто сделал это фото?.. — подумал он.

Зрачки округлились, в мозгу лихорадочно двигались нейроны. — Где сделано это фото? Что за чемпионат среди студентов, где он проходил? Почему фото пропавшей до сих пор висит на виду целого этажа в общежитии? Почему фото на мужском этаже?»

В памяти одна за одной всплывали фразы: «Здесь жила аккуратная девушка», «Староста этажа».

Рука Итана невольно потянулась к закрытому стеклянному стенду.

«Первая зацепка...» — лицо исказила неестественная улыбка. Он почувствовал, как кровь сильнее забурлила в жилах.

«Ты и впрямь жила тут, Аннет. Это всё-таки твоя комната, да? Старшая сестра...»

Он огляделся, пытаясь убедиться в том, что он единственный нарушитель режима этажа. Сердце продолжало биться. Чуткий слух реагировал на звук дождя, далёкий гром и одинокий храп в конце коридора рядом с кухней.

«Я просто обязан это сделать. Обязан...»

Итан поджал губы. Послышался скрип петли, а затем худая рука выхватила фото, стоявшее на полке в рамке. Заботливо вытерев пыль, он тихо прошептал:

— Нечего тебе здесь делать, Аннет.

Глава 8

Он проснулся рано, спустя несколько часов, когда тусклые лучи рассветного солнца пытались пробиться сквозь тёмные тучи серого Хайнегена.

Спать он больше не мог. Мысли об украденном фото сестры долго не давали ему покоя, заставляя ворочаться в кровати и ловить себя в потоке очередного быстро возникшего микросна, от которого он испытывал бред и тревогу.

Тусклые образы сестры и одинокого детства вспыхивали в сознании Итана один за другим, сопровождаясь приступами тупой головной боли. Он чувствовал, как мысли путались между собой, не давая разуму долгожданного покоя. Бесформенные силуэты, живые глаза, чёрные длинные волосы, запах сирени и детский дом — мозг юноши неумолимо хватался за поток болезненных ярких воспоминаний.

Долгая бессонница и навязчивые вопросы в голове беспорядочно перебирались несколько часов кряду, пока на улице не послышалось пение птиц и звуки городских машин, проезжавших мимо.

— Это невозможно… — прошептал Итан, почувствовав, что времени на сон почти не осталось. Тихо тикавшие часы с треснувшим ремешком показывали ранние 5:40 утра. — Нет смысла спать, тревога и мысли всё равно не дают мне покоя, дальнейшие попытки — ещё бóльшая трата времени…

Уставшее лицо скривилось от очередного приступа боли.

— Чёрт… — протянул тяжко Итан. — Какое отвратительное чувство, словно голова вот-вот расколется надвое.

В очередной раз перевернувшись на спину, он замер. Воспалённые глаза застыли где-то в углу комнаты, ловя в темноте свет фар проезжавших машин. Тёмные тени плясали над потолком, привлекая к себе внимание юноши, а звук работавших двигателей тревожил без того беспокойный разум.

— Всё, хватит с меня… — бросил Итан, аккуратно встав с неудобной металлической кровати.

Почувствовав, как ноги едва держат его, он прильнул к старому шкафу, а затем медленно прошёлся по маленькой комнате, считая каждый метр вдоль кривых сыпучих стен. Глаза плыли в темноте, ноги неистово отказывались двигаться, пытаясь сопротивляться упрямым действиям Итана.

— Отвратительно… — повторил он, пытаясь проснуться и прийти в себя.

Худое тело болело, разум туманно анализировал окружение. Мозг никак не мог привыкнуть к новой, ещё несколько часов назад чуждой реальности.

— Боже… — буркнул Итан, присев за маленький стол и потерев в очередной раз сонные, опухшие глаза. — Мне нужно больше спать, иначе станет совсем плохо. Да, Аннет? — он поднял глаза вверх на газетную вырезку. — Знаю, что ты не можешь ответить мне… — лицо скривилось в подобие ухмылки. — В детстве ты часто ругала меня, когда я ложился поздно спать, когда в очередной раз не слушал тебя и засиживался за книгой о животных или детским журналом… — он запнулся, губы едва заметно задрожали в полутьме. — Как жаль, что я вновь не могу услышать твой упрёк, сестра… Заботливый упрёк, которого иногда мне так не хватает.

Глубоко вздохнув, он бросил взгляд в сторону.

— Как жаль…

Сонные глаза скользнули вниз по столу, к стопке тетрадей, между которыми лежала заветная реликвия, найденная прошлой ночью, — фото со стенда. Доказательство того, что Аннет Коэл — не легенда Хайнегена, а реальный человек, живший и учившийся в Верне много лет назад.

Итан замер, внимательно рассматривая первый «вещдок».

— Почему никто не замечал этого фото десять лет? — прошептал юноша, глубоко задумавшись. — Странное дело: фото девушки на этаже, на котором давно живут мужчины. — Серые глаза на миг застыли. — И не менее странен факт того, что никто за много лет так и не снял его со стенда. Его предпочли не замечать? Или кто-то оставил его там специально? — молодое лицо окаменело. — Совпадение или случайность? Почему именно ты, Аннет, была среди всех этих фото?

— Странно… — вырвав из чистой тетради лист, протянул сонно Итан. — Мне нужны ответы…

Он замер, внимательно рассматривая толстую клетку листа.

— Откуда начать… — прошептал юноша.

Стеклянные глаза водили по столу, а худая рука медленно тянула шариковую ручку из органайзера.

— Откуда мне стоит начать?.. — повторил Итан.

Рука задвигалась, в комнате послышался едва уловимый скрежет дешёвого пластика и звук стержня ручки, пишущей на твёрдом деревянном столе.

Худая ладонь с яростью вцепилась в канцелярию.

Прошли считанные секунды, и на листе отобразились буквы, соединившиеся в три предложения и в три первых вопроса: «Кто сделал фото?», «Где сделано фото?», «Почему фото оказалось на стенде?»

В голове почувствовался очередной тупой удар, накрывший Итана.

— Чёртова бессонница…

Ручка с шумом упала, ударившись о стол.

— С этим нужно что-то делать… — прошипел сквозь зубы юноша, схватившись за тяжёлую голову. Мысли о сестре отступили. — Нехватка сна начинает сказываться гораздо быстрее.

Чувствуя, как в глазах в очередной раз потемнело, он медленно встал из-за стола, спрятав лист под тетради, а затем, стараясь не шуметь, подошёл к окну.

— Может быть, стоит начать использовать снотворное? — послышался щелчок, и створки стрельчатого окна с шумом отворились. В лицо тут же ударил осенний воздух с запахом озона.

Пение птиц усилилось, чёрные волосы за трепал осенний ветерок.

— Так-то лучше, — бросил Итан, вдохнув уходящую ночь.

Вдалеке мгновенно послышались звуки проезжающих машин, стук рельс трамваев и карканье летавших в темноте ворон.

— Как шумно для такого раннего часа, — протянул юноша, наблюдая прохожих, идущих мимо забора университета. — Ещё очень рано, но город уже не спит.

Взрослые женщины и мужчины в пальто и с зонтиками быстро шагали вдоль плохо освещённых, разбитых тротуаров. Кто-то нёс с собой сумку, некоторые — чёрные маленькие дипломаты. Утренний образ отчётливо выдавал в них офисных клерков и госслужащих.

— Забавно, — буркнул Итан, увидев, как часть утренних проходимцев использует старые велосипеды, следуя по дороге вдоль обочины вместе с машинами. Шум цепей и колёс с звоном отдавался в перепонках юноши.

На одну из таких машин Итан обратил своё внимание.

Медленно повернувшись к парку напротив университета, он сначала проследил взглядом проехавший мимо чёрный Ford Scorpio, а затем патрульный Mercedes-Benz W201, впечатливший Итана больше всего.

— Дорогая у них тут полиция… — подумал озадаченный студент. — Даже в Баварии таких машин не так уж и много.

Полицейская машина с номерами H YV 317 мгновенно врезалась в память.

— Удивительно для такого места, как Хайнеген. — Глаза Итана блеснули в полутьме комнаты. — С виду этот город кажется таким бедным и невзрачным, однако местные машины выглядят куда лучше, нежели его улицы и люди…

Сонные глаза, изучавшие улицу, резко отвлеклись.

— Однако не самый плохой вид из окна… — протянул Итан, проводив машины до поворота на перекрёстке в конце парка. — На удивление, хорошее место для наблюдений.

Обзор со второго этажа позволяет рассмотреть соседствующий рядом с университетом парк, въезд на территорию, оранжереи и даже учебный цех.

Сонный взгляд, изучавший местность, отвлёкся, скользнув в сторону.

— А это ещё что? Необычно, — подумал Итан, задержавшись на здании напротив въезда. — Ещё один учебный комплекс? Ранее я не замечал его… Такая громадина…

Глаза медленно изучали мелкие детали фасада и крыши.

— Массивный цоколь… Словно вросший в землю, — протянул Итан. — Такие же стрельчатые, как и везде, — грязные окна, старая кладка, фениксы… — взгляд метнулся вверх. — Шиферная крыша, что вот-вот развалится от собственной тяжести, — он криво улыбнулся. — Это что, ещё одно чудище Верна? Если да, то не удивительно.

Наблюдения резко прервал привратник, вышедший из маленькой каморки, громко хлопнув дверью. Невысокая фигура медленно прошла вдоль обшарпанной стены к металлическим воротам с замком, а затем остановилась недалеко в углу, у самого края двухэтажного здания.

В тени полыхнуло пламя, над головой образовалось облако.

— Надо же, местный «друг» общежития Крест, — съязвил Итан. Безжизненные глаза скептически изучали человека, смакующего сигарету. В памяти всплыл образ вчерашнего вечера: группа студентов общается с привратником, даёт ему прикурить. — Только не говори, что в зубах у тебя «Мельбур». Сторожевой пёс…

***

К восьми утра, когда бледное солнце поднялось в пасмурном небе, жизнь в университете имени Андреса Верна заиграла иными красками, более яркими и почти живыми. Старое готическое учреждение ожило, словно мертвец на кладбище, привлекая к себе внимание торжеством студентов, гостей и мимо проходящих зевак.

Он почувствовал это, когда в очередной раз за утро услышал шум дорогих автомобилей, въезжающих на территорию университета, гомон толп студентов во дворе кампуса и оркестр, игравший где-то вдалеке за оранжереей композиции известных классиков.

Слух уловил знакомую «Польку» Штрауса и «Берлинский воздух» Линке. С каждой минутой шум и торжественность за окном усиливались, а студенты становились всё громче, радостно приветствуя друг друга и смеясь.

— Ага, весело им… — недовольно буркнул Итан, сидя на заправленной кровати и держа в руках маленький том Германа Гессе «Демиан». — На Рождество им наверное вовсе «крышу сносит». Столько радости от такого глупого события, как линейка. Оркестры, воздушные шарики… Клоуна тоже ждать?

Хмурое лицо в очередной раз искривилось, отразив на губах и скулах что-то нечеловеческое. Глаза сузились, губы исказило. Итан почувствовал, как уши его слегка покраснели.

— Какая глупость…

В гомоне внизу донёсся громкий смех неизвестного студента, чей голос было слышно лучше всего.

— Да я давно так не был счастлив, Отто! Ты посмотри, мы же в Верне, лучшем учреждении во всей провинции Аберхаген! Ты только погляди, какое здесь всё! Я в полном восторге!

— Русе, Русе, успокойся, остынь… — рассмеялся ещё один, более расслабленный и жеманный. — День только начинается, а ты уже так завёлся, парень… Мы ведь ещё за парту не сели, а ты уже в эйфории.

Чувствуя скепсис, нарастающий глубоко внутри, Итан нервно вздохнул, быстро перевернув очередную страницу.

— Боже, поскорее бы закончился этот день, что не успел начаться… Ибо я за себя не ручаюсь…

Шум за окном усилился, главные ворота кампуса с грохотом отворились, впустив во двор ещё одну партию студентов и их родителей. Десяток молодых людей в парадной серой форме с фениксом ступили на порог самого престижного учреждения провинции Аберхаген, став частью новой истории университета.

В очередной раз сморщившись, Итан замер, чувствуя внутри смятение и нарастающую тревогу. Что-то шевелилось в глубине него, скребя изнутри тупым остриём.

— И почему им так весело?.. — протянул он задумчиво. — Обычный серый день в обычном государственном университете… Какая-то несусветная глупость — радоваться чему-то подобному. Их душам, как и моей, придётся застрять в этом месте на три с лишним года без права покинуть его, не заплатив неустойки.

Тонкая лебединая шея поднялась вверх, взгляд, оторванный от книги, мгновенно пробежался по стене, остановившись на газетной вырезке, а затем на приклеенном листке с тремя вопросами.

— Интересно, ты тоже была такой же счастливой, когда поступала сюда? Аннет? — он ухмыльнулся. — Надеюсь, моя сестра не была такой же «глупышкой», как те деревенские, что кричат о своей симпатии к месту, на территорию которого только вошли, привлекая к себе излишнее внимание.

Размышления нарушил очередной крик с улицы под самым окном комнаты. Яркий и громкий, звучащий на самых верхних нотах.

— Софи, иди сюда, ты погляди, какой у них тут замечательный пруд! А эти цветы, какая прелесть! Недаром я говорила тебе, что поступить нужно именно сюда! Ох, ты погляди, здесь сад…! Прелесть, Софи!

Лицо Итана окончательно перекосило.

— Так, всё… — подскочил юноша, быстро захлопнув книгу. — С меня хватит, или меня стошнит этим невкусным дешёвым кофе прямо им на головы… Сколь можно?

Суетливо взяв кружку с недопитым кофе, он встал с кровати, положив книгу известного классика на маленький стол у кровати, а затем, шумно пройдя по скрипучему полу к подоконнику, закрыл створчатое окно.

— День только начался, и он уже меня раздражает. Пора поскорее с ним заканчивать…

В длинном коридоре второго этажа было тихо.

Громкая утренняя суета энергично собиравшихся на линейку студентов закончилась, уступив место тишине, а также сквозняку и далёкой музыке оркестра за окном напротив умывальников.

Он шёл медленно, чеканя лакированными туфлями каждый шаг, отзывавшийся вдоль стен зловещим звучным эхом. Над головой всё также светили тусклые лампы, а старый паркет тихо скрипел, проседая под худыми длинными ногами молодого человека.

— Всё уже ушли, так быстро? — подумал Итан, поглядывая на закрытые двери комнат с фамилиями студентов на табличках. — Ещё бы, праздник жизни в самом разгаре. Опоздать на такое событие — грехоподобно. Пожалуй, это даже на руку, не хочется сталкиваться с кем-то в такой неподходящий момент.

В памяти мгновенно всплывали образы соседей Кэти и Франца.

— Хитрый «друг» и мелкая дрянь… Забавно, — глаза Итана холодно блеснули в полумраке. — Люди под стать этому месту. Странные, грубые… Невоспитанные, с двойным дном.

Громко шагая вперёд и проходя кабинет коменданта, он с безразличием посмотрел на табличку самой массивной и «дорогой» двери этажа.

— И конечно же, глашатай этого зверинца Элеонора Шоу, — он ухмыльнулся. — Интересно, она тоже сейчас в университете? Мне казалось, что такая занятая бумагами женщина вечно торчит у себя в кабинете, не выходя ни на миг. Бумажки, списки… Вид важности и занятости.

Медленно и не спеша, ноги прошли длинный коридор, приблизив Итана к просторной кухне.

— Чёрт с ними со всеми…

В нос ударил резкий запах. Он отвлёкся, замерев у двери.

— Жареные грибы, картофель… старое масло, на котором уже не первый раз готовят, а также чеснок и моющие средства, — мозг внимательно анализировал абсолютно всё, выдавая Итану информацию. — Любопытно, — бросил юноша, аккуратно заглянув за угол. — Кому приспичило готовить в такое время? Я был уверен, что на этаже я абсолютно один.

В помещении было пусто. Глаза сузились, быстро забегав в пространстве, ища детали.

— Сковородка, разделочная доска, соль, специи… Это что ещё за кулинар здесь готовит? — на лице сверкнул заметный интерес.

Ноги понесли юношу вперёд, к грязной раковине, в которой кто-то забыл тарелку с вилкой.

— Помою кружку и пойду назад, — буркнул Итан, открыв с скрипом вентиль старого крана. Тонкая струйка медленно потекла вниз, ударив водой дно и разбавив остатки содержимого.

Чувствуя, как долго стекает вода, юноша нетерпеливо потрепал кран.

— Как же долго… — подумал Итан, ощущая запах картофеля и грибов за спиной сильнее. — Неужто поменять кран уже большое дело для этого общежития? И как они тут живут…

Глаза медленно скользнули в сторону плиты, жар от которой стал исходить гораздо сильнее.

Сначала возник треск масла, а затем повалил тёмный дым, затянувший кухню в мгновение ока.

— Чёрт, горит! — бросил испуганно Итан, выронив кружку.

Стекло с лязгом ударилось о стенку раковины.

— Что за день…

Рука юноши неосознанно потянулась к окну, а затем к деревянной лопатке, беспризорно лежавшей на столе.

— Какой дурак бросает сковородку при такой температуре?..

Распахнув нараспашку окна и встав у плиты, он повернул ручку, сбавив режим до среднего, а затем, не думая, схватил металлическую сковороду, мигом подняв её вверх.

— Идиот, — скривился Итан, перемешивая грибы и картофель. — Ещё немного — и сгорело бы всё, включая эту халупу, — прошипел юноша, скинув горелые куски в красное ведро, стоявшее под раковиной. — Что за безалаберность…

В кухне повеяло прохладой, моментально выгнавшей наружу чёрную едкую массу.

— Так-то лучше… — подумал Итан, смотря на остатки дыма за окном. — Не хватало тут ещё пожар устроить. Случись такое — и я никогда не найду Аннет…

— Боже, горим? … — мысли прервал шум за спиной.

Он возник в проходе быстро, замерев с озадаченным и растерянным видом. Худой, высокий, в спортивных шортах и полосатой чёрно-белой футболке с надписью «Аберхаген».

— Чёрт, это что за тип?.. — подумал растерянно Итан, бросив глаза за спину. — Опять слух подводит… Почти то же самое, что с тем преподавателем в коридоре. Нелепее момента не придумаешь.

Поправив очки с квадратной оправой, высокий незнакомец удивлённо поднял брови вверх.

— А Что ты… делаешь с моей… едой?..

Слова звучали растерянно, Итан почувствовал, что ситуация и атмосфера требуют явных разъяснений.

Коротко стриженный блондин, возникший в проходе с пачкой яиц и газетой, пытался связать слова.

— Спасаю твою стряпню… — съязвил юноша, мешая картофель лопаткой. — Не думаю, что ты любитель горелых опят. Верно? — кивнув головой на мусорное ведро, он указал на горелые элементы, кучкой лежавшие внизу. — Могу их вернуть обратно, если хочешь?

Блондин молчал, а затем, медленно подойдя к ведру растерянно, добавил:

— Не, выглядит не очень аппетитно. Из-за них чуть было не сгорели тут..

Высокая фигура возникла над Итаном, наблюдая горелые остатки в ведре.

— Сестра собрала на прошлой неделе. У родителей грибы в подлеске растут. Обидно… Но, благо, ещё есть немного. Ты меня выручил- растерянный взгляд тут же сменился оценивающим . — Ты, кстати, как по грибам?

— Горелых не любитель, — отмахнулся недовольно Итан, поставив сковородку обратно на плиту.

— И я… — рассмеялся неловко блондин. — А ты это вовремя, спасибо…

Медленно пройдя вперёд, блондин заглянул в собственную сковороду.

— Разрешишь? — рука медленно потянулась к рукоятке, что держал Итан.

Юноша безразлично кивнул.

— Ты спас мой завтрак. — Лицо блондина расплылось в забавной улыбке. — Думал, успею прослушать итоги вчерашней игры, пока плита ещё холодная, а она, зараза, нагрелась быстрее. Ещё бы чуть — и…

— Игры? — перебил сухо Итан стараясь прервать диалог — О чём ты?

Глаза блондина яростно сверкнули.

— Что, да ладно, ты разве не знаешь? — На лице неизвестного загорелся едва заметный огонёк азарта.– за новостями не следишь? Эх...

Скривившись, Итан кивнул.

«Глупо было у него что-то спрашивать, лишний диалог с лишней цепочкой. Вряд ли его мозг и знания могут быть полезны хоть сколько-нибудь, — подумал Итан, смотря на полосатую футболку с надписью «Аберхаген». — Он не смог уследить за своей стряпнёй… О чём с ним говорить. Неужто футбол?»

Радостный блондин, мешавший картофель в сковороде уже третий круг, рассмеялся.

— Вчера на выезде играл «Айнтрахт» и «Аберхаген», очередной тур Бундеслиги, невероятная игра для домашнего чемпионата. Почти полный Вальдштадион! — улыбка стала шире, а картофель — более похожим на пюре. — Ни одного свободного места… Бедный Франкфурт-на-Майне. Пробки, суета и такая красивая серия пенальти после дополнительных минут!

— Боже… — подумал Итан, едва заметно закатив глаза. — Точно, футбол.

Сняв сковороду с плиты, блондин оживился ещё больше.

— Тебя, кстати, как звать? Ты кажется из 206-й, да? Новенький? Футбол любишь?

— Ага… — сухо протянул Итан, стараясь придать ответу как можно больше искренности. — Смотрю, за «Дортмунд» болею… — соврал темноволосый юноша, вытянув руку.

Накрыв крышкой сковородку, блондин резко повернулся, а затем, бросив деревянную лопатку на стол, кивнул, пожав худую руку в ответ.

— Отлично, хорошая команда! Будем знакомы, Я — Минус.

— Что? — спросил растерянно Итан.

— Бьорн Эбнер, для соседей — Минус! — он указал пальцем на очки. — Если сниму их, дальше метра не увижу. Вот так вот, Итан…

— Да, точно… И как я сам не догадался… — едва заметно улыбнувшись, протянул юноша. — Минус, значит…

Глава 9

Неумолимо тикавшие часы показывали половину десятого утра. Шум студентов во дворе притих, а громкий оркестр наконец замолк, перестав играть извечную классику двадцатого века. Медленно двигавшиеся стрелки завершали очередной круг, напоминая владельцу о том, что время на исходе.

Он не обращал на них внимания, словно времени для него как объекта вовсе не существовало.

Он стоял посреди маленькой комнаты 206, внимательно смотря в большое зеркало, повешенное когда-то давно на внутреннюю часть старого шкафа кем-то неизвестным.

Зеркало высотой в полный рост человека отражало высокого молодого юношу в слегка мятой студенческой парадной одежде. Темноволосый парень неуверенно разглядывал себя, нервно поправляя штанину, то и дело трогая прямые волосы и бледное лицо с синими кругами под глазами.

— Забавно… — протянул неуверенно Итан, трогая серый твидовый пиджак с гербом феникса, чьи чёрные крылья с золотой нитью были расправлены гордо вверх. — Такой необычный образ для такого места, как университет Верна, выглядит до ужаса нелепым. Заказная бесплатная форма для поступивших, дорогая обувь… Чувство, словно весь их бюджет ушёл именно на это. — Рука снова коснулась пиджака. — Лучше бы сделали ремонт в учреждении и общежитии вместо этой показной «обёртки» на потеху публике. Изнанку всё равно не спрячешь за этой фальшивой декорацией.

Тонкие пальцы неуверенно щупали тёмно-синий V-образный свитер с белой классической рубашкой под низом. Изучали длинный бордово-серый галстук с тканевыми прямыми брюками.

— Вероятно, я придираюсь, но могло быть хуже, — усмехнулся Итан, бросив взгляд на чистые туфли тёмного цвета, блестевшие в отражении. — Во всяком случае, это выглядит куда более приемлемо, чем всё остальное в этом месте. — Костлявая ладонь нащупала рельефный герб на груди, у сердца. — Удивительно, почему в Верне вообще есть парадная форма? Редкое явление для университетов, даже для таких, как этот. Возможно, они принимают иностранцев? — глаза покосились в тетрадь с заметками о истории университета Верна. — Не помню, чтобы я видел об этом какое-нибудь упоминание.

Медленно отойдя от зеркала, он повернулся к окну, за которым понемногу начинал моросить мелкий дождь.

— Такая же была и у тебя, сестра… — прошептал негромко Итан. — Иронично, что она почти не изменилась с тех самых пор. — Серые глаза на миг замерли, смотря на группу студенток внизу. — Годы прошли, а я по сей день помню её на тебе, словно это было вчера.

В голове туманом оседали мысли о темноволосой девушке, собиравшей вещи в дорожный чемодан, над которым долго кружился маленький озорной мальчик.

— Словно ничего не изменилось с того самого момента, только на твоём месте теперь я.

***

В тишине длинного коридора возник стук, лёгкий скрип, а затем громкий щелчок старого механизма замка, нарушивший долгий покой пыльных кривых стен. Комната с номером 206 окончательно закрылась, проводив своего недовольного владельца наружу — прямиком в большой и шумный мир.

— Чёрт… — прошипел холодно Итан, смотря себе под ноги.

Он замер, стоя в тишине у самого порога, чувствуя, как от досады в ладонь впивается холодный ключ с маленькой сиренью. В груди возникла тяжесть, тянувшая куда-то вниз, а в желудке неприятно жгло, словно кто-то уронил горячие угли.

«Прямо как в детдоме… Впервые чувствую, что опоздать было бы не так уж плохо. Во всяком случае сейчас, — подумал Итан, медленно поворачиваясь в сторону лестничной площадки 2-го этажа. — Подумаешь, пропущу эти формальности, знакомства и прочий бред. Не так страшно…»

Ноги нехотя зашевелились и понесли владельца вперёд по коридору, навстречу линейке и начавшемуся громко сентябрьскому дню. Они несли его мимо комнат, батарей и стендов до самой лестничной клетки, к вывеске «Не курить», пока не остановились внизу на разбитом лестничном марше, напротив маленькой каморки, из которой негромко играла композиция Фрэнка Синатры «God's Country».

— Первый день, а ты уже опаздываешь, рыбонька моя… — произнёс тяжёлый женский голос с небольшим эхом. — Смотри, как бы это не вошло у тебя в привычку. — Она медленно повернулась, сняв старые квадратные очки. — С этого, как правило, всё и начинается. Опоздание на линейку, прогул пары, затем учебного дня, семестра — и вот ты уже на комиссии с разбором твоих «полётов». — Резко замерев, она ухмыльнулась. — А тебе, кстати, идёт форма университета, знаешь ли, только вот что-то очень мешает. — Показательно прищурившись, Абернати усмехнулась, словно маленький английский бульдог. — Что-то странное и необычное… — в помещении возникла театральная пауза. — Ах да, знаю… Твои тухлые маленькие глазоньки, как у рыбешки. Вот что. — Взгляд Абернати впился в юношу. — Больше счастья, Коэл, радости… Ты же в Верне в конце концов. Вот что кричат сегодня на улице.

Лицо женщины исказила гримаса самодовольства.

— А ты словно на каторгу идёшь… Поди уже думаешь, что всё, жизнь закончилась и можно собирать вещички.

Он не ответил, игнорируя излишнюю фамильярность вахтёрши и её длительный монолог.

— Только не говори, что я не права, мальчик. Я же знаю, что права. Именно так ты и думаешь.

— И вам доброго дня, — ответил наконец Итан, подойдя ближе к каморке и почувствовав, как наружу медленно ползёт что-то кисло-горькое. — Не буду вам лукавить, в ваших определённо точных словах есть доля некоторой «истины» вне всякого сомнения. Подвергать их сомнению было бы ошибкой.

Глаза юноши блеснули.

— Во всяком случае сейчас, — добавил он, выдержав паузу.

Вахтёрша ядовито улыбнулась, словно жаба, увидевшая сочную муху, до которой вот-вот достанет.

— Однако острый у тебя язык, рыбонька моя, с тобой друзьям будет не скучно… — цокнув языком, пропела Абернати.

Мясистая рука с грохотом упала на радиоприёмник, из-за чего композиция «God's Country» заиграла громче и сильнее.

— Но не забывай о том, что не всем это нравится, и что многие на самом деле умеют читать между строк не хуже, чем ты сам. Есть у тебя такая особенность: выдавать в конце больше, чем надо, и думать, что ты умнее других…

Юноша молчал, внимательно оценивая сказанное.

«Можно сколько угодно удивляться этой любительнице показной софистики… — подумал Итан, разглядывая толстое складчатое лицо. — Но нельзя не признать того факта, что за ней стоит наблюдать, ибо слабоумной её не назовёшь. Рано или поздно кроссворды делают своё…»

Громко хмыкнув, Абернати продолжила, резко сменив тему и настрой:

— Но да ладно, хватит ножики точить. Пока ты тут, — начала вахтёрша, взяв вновь очки, — дай мне ненадолго ключ от своей комнаты, а то искать тебя в Верне сил моих не хватит. Не хватало мне самой в этот дурдом идти. А затем ступай, на линейке тебя там явно ждут.

Итан молчал, почувствовав неприятное напряжение и ощущение растерянности.

«Что за фокусы? — подумал он, сжав в кармане сирень. — Зачем ей ключ именно сейчас? Неужто не нашлось времени получше? К тому же…»

— Ну что? — не услышав ответа, Абернати вопросительно подняла голову, нарушив ход тревожных мыслей. — Чего замер, Коэл? Ключ, живее…

Чувствуя, как тишина начала давить, он опомнился.

— Прошу прощения, но зачем вам ключ? — холодно перебил Итан. — Я не сделал дубликат, и, согласно словам коменданта…

— Комендант велела забрать, — отрезала вахтёрша, громко зевнув. — В твоей комнате забыли поменять холодильник. Насколько известно, он не работает. Тебе ведь не нужен старый и не работающий холодильник с вечно текущей морозилкой, верно? Или хочешь весь год хранить свои продукты у соседей? — Толстый рот осклабился. — Придётся заводить друзей и…

— Я понял, — сжав губы, буркнул Итан. — Вот…

Тонкая рука мгновенно потянулась в карман.

«Нет смысла вести диалог, всё равно нет толку возражать, к тому же, если это указ Шоу… — подумал Итан. — Иного выхода нет».

— Вот видишь, как просто, а ты так напрягся, — громко рассмеявшись, протянула вахтёрша. — Чего занервничал так? Журналы небось неприличные там прячешь или ещё чего хуже, а?

— Ага, если бы, — холодно ответил Итан, вспомнив о газетной вырезке на стене, фото со стенда и трёх вопросах об Аннет.

«Это явно не входило в мои планы, — тревожно подумал юноша, передав с нежеланием ключ в потную ладонь. — В моё отсутствие кто-то чужой будет свободно ходить по моей комнате, смотреть на мои вещи и думать себе то, чего не следует думать… Как не вовремя, сдался бы Шоу этот холодильник, я ведь даже не просил его менять. Что за неуместная любезность и благотворительность?»

Сверху неожиданно донёсся шум и топот ног, отвлёкших Итана от размышлений и тревоги.

Юноша мгновенно обернулся, увидев группу студентов, быстро сбежавших по лестнице вниз.

— Посторонись! — донеслось совсем рядом. — Не стой столбом, патлатый!

Кто-то резко задел его плечом, сбежав вниз к двери и с грохотом ударив её. Раздался неприятный скрип петель и дребезжание витража, с которого тут же посыпалась пыль.

«Идиоты… — подумал Итан, отойдя в сторону. — Невоспитанные идиоты…»

Молодые люди разных возрастов с рюкзаками и дипломатами быстро сбегали вниз мимо вахтёрши, минуя каждую ступеньку через одну, топая, крича и улюлюкая.

— Медленно, спокойно, здесь вам не скачки! — буркнула Абернати, выглянув из коморки с недовольным видом. — Нечего тут топать, как кони на ипподроме. Что за хулиганьё…

Толстая шея повернулась к Итану.

— Я ведь права, а, рыбонька? Кони, ей-богу… Не хватало, чтоб носы мне тут поразбивали. Вызывай им потом скорую, неси их в лазарет…

— Вынужден согласиться… — ухмыльнулся Итан. — точно Кони…

***

В старом университете имени Андреса Верна было шумно и невероятно людно. Громоздкое старое здание с высокими потолками и древней архитектурой, которое ещё вчера казалось склепом мертвецов, ожило, не оставив мысли, что в нём когда-то было одиноко и затхло.

Гранитные полы, по которым ходили сотни ног, были вымыты до скрипучего блеска, а паутина, что висела высоко над головой ещё пару часов назад, убрана. Теперь над ней открывался вид потрескавшихся, но всё ещё величественных барельефов и лепнин, расписанных когда-то потолков и колонн древнейшей обители образования города Хайнегена.

— А ты умеешь удивлять, университет… — подумал Итан, едва заметно подняв брови и рассматривая гобелены с картинами на стенах. Взгляд внимательно скользил в пространстве, выхватывая из окружения детали и особенные предметы интерьера. — Как много… — подумал Итан, наблюдая радостную массу первокурсников в серых одинаковых пиджаках. — Неужели этот университет так популярен?.. — глаза остекленели. — Ничего не понимаю.

Радостный смех людей вокруг, звучавший в каждом коридоре, постепенно усиливал скепсис юноши.

— Не понимаю… — прошептал задумчиво Итан.

Смятение и тревога быстро нарастали.

Ноги медленно тонули, уходя куда-то вниз в окружении счастливых лиц и одинаковых силуэтов, довольно плясавших в тусклом свете ламп и прожекторов.

— Как это вообще возможно для такого места?..

Он стоял озадаченный посреди огромного зала, перед большой мраморной лестницей у главного входа. Вдоль ступеней которой установили чёрные флагштоки с белыми знамёнами — гордый феникс с поднятыми крыльями грозно смотрел вверх.

— «Ubi logica mysterio occurrit, creator nascitur», — прочитал вслух Итан надпись на одном из них. Глаза замерли, в памяти мгновенно всплыла знакомая когда-то надпись. — «Где логика встречает тайну — рождается создатель»…

Лицо застыло, словно окаменев. В голове пульсацией вспыхнул образ детства.

— Ты часто писала этот девиз в своих тетрадях на латыни, Аннет. Тогда я не знал, что это девиз Верна… Такое знакомое выражение, и как иронично, что именно оно преследовало меня всё детство. Каждая твоя тетрадь пестрила этими словами, сестра. Даже плакат на стене в твоей спальне. Никогда бы не подумал, что эта гадость отсюда… Любопытно.

Серые глаза замерли. Он почувствовал, что шум вокруг стал громче. Сотни голосов соединились в неразборчивый гомон, оседавший в перепонках. Студенты суетились, многие проверяли время, прощались с родными и друзьями.

— Кажется, время поджимает, — прошептал Итан, смотря на старые часы на запястье, стрелки которых показывали злосчастные 10:15.

Он отвлёкся, услышав, как кто-то громко прокричал, пробегая мимо.

— Боже, Мари, мы опаздываем! Пойдём быстрее! — мимо глаз пронеслись две девушки в серых пиджаках и чёрных юбках. — Скорее, скоро всё начнётся.

— Иви, не спеши, успеем. Матерь Божья, прекрати меня тянуть, дура!

Светловолосая девушка неистово тащила за собой другую наверх по лестнице.

— Ну давай скорее! Иви!

Проводив их взглядом, Итан недовольно ухмыльнулся.

«Чёрт, а ведь она права, я тоже опаздываю, — подумал он, пропустив мимо себя небольшую группу студентов, быстро двигавшуюся к большой лестнице на второй этаж. — В письме было сказано, что на линейку нужно явиться к десяти, но в письме не указано, где она будет проходить…»

Впервые с момента прибытия в Хайнеген Итан почувствовал растерянность и озадаченность.

«Забавно, что я узнал абсолютно всё, что хотел, кроме этой глупой маленькой детали… Куда же нужно идти?.. — задумчиво протянул юноша, уставившись в ещё вчера пустой коридор, через который он шёл под руку вместе с блондинкой, пахнувшей ванилью. — Банально, но, может, стоит поискать старика куратора? Возможно, он даст ответ?»

Неуверенно обойдя группу молодых преподавателей, столпившихся рядом с колоннами напротив входа в университет, он медленно зашагал в соседний коридор, суетливо поглядывая на старые часы, что показывали 10:20.

— Глядишь, и слова Абернати станут пророческими… — буркнул Итан, вспомнив самодовольное лицо вахтёрши. — Не хочется, чтобы она оказалась права.

Он прошёл по коридору несколько десятков метров, мимо библиотеки и информационных стендов, свернув пару раз за угол. Миновал несколько открытых аудиторий, набитых студентами, и наконец нашёл кабинет под номером 9, где ещё вчера окончательно предопределил свою судьбу.

— Давай, старик, открывай, — подумал юноша, постучав в громоздкую старую дверь и дёрнув её за металлическую ручку с такой силой, что она едва не оторвалась.

— Что ж, этого следовало ожидать, — удручённо поджав губы, прошипел Итан. — Время идёт, кабинет закрыт, и старика, возможно, там давно нет, а я нарушаю нормы, даже не сев за парту. Что за день, Боже…

Встав под дверью и оперевшись о стену, он задумался, внимательно рассматривая коридор.

— Во всём этом есть что-то ироничное. Университет не хочет принимать меня, а я не хочу принимать его. Эти стены словно хотят одного — изгнать меня.

Сонные глаза слипались, в голове мелькал образ сестры. Он чувствовал, как что-то давит на него изнутри и вновь не даёт покоя, словно бы Аннет стоит рядом и укоризненно смотрит на него.

«Что это — совесть, страх?.. — подумал Итан, прикрыв глаза. — Вина или стыд перед тобой, сестра? Я прошёл такой путь, ища это место, а теперь даже не могу пойти на линейку — ноги словно бы не слушают меня. А ещё этот университет: ещё вчера грязный и мерзкий, теперь пестрит красками, словно ярмарка в воскресный день».

В горле резко образовался ком.

«Неужели я боюсь его?..»

Мимо суетливо сновали первокурсники и их родители, технический персонал и гости университета. Итан чувствовал, как неуправляемая вокруг толпа смотрит на него, бросая в его сторону косые озадаченные взгляды.

— Это было бы слишком просто… — буркнул Итан, чувствуя, как внутреннее давление и тревога стали нарастать. — Да, я, конечно, не горю желанием учиться здесь, но не прийти на линейку вовсе будет фатальной ошибкой. Признанием того, что я сдался. — На лице пробежала едва заметная искра самодовольства. — Нет… Не хочется, чтобы старая карга вахтёрша оказалась хоть в чём-то права. Нечего давать Абернати надежду. Незачем, Аннет…

Усталые глаза тяжелели, разум требовал покоя.

Он почувствовал, как пол понемногу уходит из-под ног.

— Эй, не спи, а то замёрзнешь! — ласково произнёс нежный мелодичный голос. — Эй, парень!

В нос ударил резкий запах чёрного кофе и чего-то алкогольного.

— Простите, что? — произнёс устало Итан, протерев сонные серые глаза.

— Я говорю, что ты замёрзнешь, — ласковый голос прозвучал ближе.

Он занервничал, едва заметно отпрянув назад.

Она оказалась слишком близко. Настолько, что при желании он мог бы посчитать количество ресниц.

— Простите… — покраснев, произнёс Итан, внимательно смотря в два ярких карих глаза. — Я просто…

Она улыбнулась, перебив его.

— Ничего, за что ты извиняешься? Не стоит этого делать. Лучше скажи мне, почему ты не в своей аудитории и где твоя группа? Ты, наверное, студент с архитектурного?

Глава 10

— С тобой всё хорошо?

В сонном сознании юноши возникла яркая люминесцентная вспышка, пробудившая на миг разум и нейронные цепочки. Мир вокруг оглох, выделив из громоздкой какофонии звуков яркий голос незнакомки.

Мягкий, спокойный и ровный.

«Её голос так похож на твой…» — подумал Итан, чувствуя, как вязкий туман в голове постепенно рассеивается.

Сонливость, вызванная истощением организма, недосыпом и неврозом, впервые уступила место живому интересу. Тонкий нос ощущал запах необычного сочетания духов, врезавшихся остро в память, стимулируя мозг к юношескому любопытству.

Он замер, не сводя с незнакомки серых пустых глаз.

Сердце застучало сильнее, худые ладони едва заметно затряслись, а в горле встал вязкий непроходимый ком из эмоций и слов, рвущихся наружу. Он почувствовал, как худое бледное лицо понемногу краснеет и предаёт его, заливаясь ярким пламенем от кончиков ушей до подбородка.

«Такой же мягкий и чистый, но при этом чужой и далёкий… Как необычно».

Усталое лицо юноши с тоской смотрело в лицо незнакомки. Тщательно скрываемые чувства Итана и эмоции стремительно просачивались наружу, вновь доказывая общеизвестные факты о психосоматике.

«Собственное тело не обманешь…» — иронично подумал Итан, сжав ладонь в кулак и чувствуя, как лицо наливается краской. «Слишком близко…» — прошептал негромко Итан, смотря на длинную белоснежную шею незнакомки, с которой свисала серебряная цепочка. «Ближе, чем нужно, чтобы задать такой банальный и простой вопрос. Кто ты такая и кем пытаешься сейчас притвориться?»

Взгляд аккуратно скользнул вверх. Глаза жадно изучали резко возникшую из ниоткуда учтивую особу.

«Тонкие черты лица, которых едва коснулся возраст, — подумал Итан. — Ещё нет и тридцати, но уже довольно взрослая и явно опытная… Строгий чёрный костюм, классическая рубашка…» — глаза задержались ниже, на уровне открытой вырезом груди и ключиц, на которые падал тусклый дневной свет. «Белая гусиная кожа…»

Юноша замер, на миг остановившись. Зона декольте была заметно расстёгнута.

«Словно не хватает одной пуговицы…» — неловко подумал Итан, чувствуя, что смотрит в одну точку слишком долго, гораздо дольше, чем положено смотреть.

Мозг истерично анализировал, ловя помехи и режим радиомолчания. Что-то тревожило его и при этом привлекало в незнакомке.

«Может быть, это чей-то богатый родитель?» — подумал Итан, подняв взор выше. Бледное лицо юноши покраснело ещё сильнее.

«Тонкие накрашенные помадой губы, подведённые тушью глаза — образ богатой особы или кого ещё…» — взгляд задержался на маленькой родинке под левым глазом. «Слишком ухоженная и вызывающая, чтобы быть преподавателем в таком месте, как Верн…»

Худая и высокая незнакомка подошла ближе, громко цокнув каблуком.

— Какой ты молчун, однако. Всё хорошо, я тебя напугала? — спросила женщина, пропустив мимо себя студентов.

Чувствуя, как время на ответ неумолимо утекает, а мозг впервые даёт заметный сбой, Итан отрицательно кивнул.

Шум вокруг усилился, десятки студентов оживлённо перемещались между кабинетами и коридорами.

Мысли возвращались к действительности, прогоняя сон.

«Пора прекращать это неловкое молчание, — нервно подумал юноша, чувствуя себя неловко. — Подумает, что я дурак, не знающий слов…»

Женщина вопросительно улыбнулась, нахмурив тонкие брови. В лице читалось что-то кошачье и неестественное.

«Я тебе не клубок…»

— Нет, скорее, вы застали меня врасплох… — протянул после долгой паузы Итан, стараясь придать голосу заметную уверенность и спокойствие. — Так иногда бывает, когда на миг теряешь контроль и…

Женщина тихо рассмеялась.

— Для чего тебе такой контроль? Что заставляет тебя так напрягаться? — Чёрные глаза с прищуром приблизились. — Контролировать всё просто невозможно. Человек так не устроен, мальчик. Ты же не из Бене Гессерит, верно?

Итан замер, внимательно слушая спокойный мелодичный голос. В голове стремительно возник образ обложки известного романа.

«Арракис, Дюна… Планета пустынь…»

— Верно… — ответил Итан, криво усмехнувшись. — В Бене Гессерит берут только женщин… — лицо изобразило подобие улыбки. — Фрэнк Герберт… Любите научную фантастику, да?

Кошачьи чёрные глаза расширились.

— Можно выразиться и так… — женщина широко улыбнулась в ответ. — Для преподавателя литературы было бы странно не знать то, что сейчас читает молодёжь, верно? — Чёрные глаза блеснули пламенем. — На долгом обсуждении трагедии Эсхила диалог со студентами не построишь, а Герберт отлично подходит для того, чтобы скрасить лекцию, ненадолго отойдя от темы. Обсуждать классику бывает утомительно, особенно с первокурсниками…

Уголки губ Итана скривились.

«Чёрт, мой глупый и беспечный мозг допустил фатальный просчёт. Всё-таки она преподаватель, иначе откуда такое внимание? Вот и ответ… Как и все остальные, она читает людей, исходя из опыта работы с молодёжью…»

Едва заметные морщины показались на лице женщины.

— Ну так что, скажешь, как тебя зовут, молчун?

— Итан… — ответил негромко юноша, покосив взгляд в сторону. Мозг на миг успокоился. — Итан Коэл. Я из а…

Женщина усмехнулась.

— Одиннадцать… — закончила преподаватель, вновь перебив. — Ты студент с моего факультета. А значит, это не последняя наша с тобой встреча. Надеюсь, ты любишь литературу, потому как…

— Люблю… — прервал преподавателя Итан, мягко кивнув и сглаживая лёгкую неучтивость. — Читаю всё, что хоть немного заинтересует и расширит кругозор.

Преподаватель прищурилась.

— Замечательно, значит, нам с тобой не будет слишком скучно. — Чёрные глаза подмигнули. — К сожалению, сейчас молодые ребята совсем мало читают, и оттого пары превращаются в сплошные похороны. А ведь я ещё не говорю об архитектуре! Даже для студентов, для которых важны профильные и практические знания, лекция и конспект становятся сущим адом. Боже, вы видели себя со стороны…

— В этом есть что-то ироничное, — бросил Итан, наблюдая за активно двигающимися нахмуренными бровями преподавателя.

— Пожалуй, — ответила мгновенно женщина.

— Извините, а подскажите, как вас зовут? — спросил Итан, украдкой выбрав момент возникшей паузы.

Преподаватель отвлеклась, поправив длинную прядь русых волос, упавших на лицо.

— Меня зовут Оливия Ренарт, Итан. Я твой будущий преподаватель литературы и архитектуры. Будем с тобой знакомы. Лучше познакомиться как можно раньше — так проще взаимодействовать, верно?

Кошачьи глаза хищно прищурились.

В горле вновь появился неприятный ком, а сердце тут же дало о себе знать.

«Опасная и странная… — подумал суетливо Итан. — Что за необычное чувство любопытства терзает меня при взгляде в эти чёрные глаза? Знала ли ты её, Аннет? Кто она — друг, враг? Почему до сих пор не спросит о тебе и не сравнит нас? Быть может, она не застала тебя? Не знала твою историю? Слабо верится… Твоя легенда глубоко осела в этих стенах, в подвале и на чердаке. В каждом тёмном, пыльном уголке этого богом забытого места с лживой оболочкой. Не знать о тебе — это фарс».

Чёрные глаза вновь сверкнули.

— К слову, перейдём к моему главному вопросу, Итан, — возникла неловкая пауза, нарушаемая шумом студентов.

Итан замер, настороженно наблюдая за преподавателем.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Ренарт, просмотрев на часы, висевшие высоко над головой, напротив доски почёта. — Бедный мистер Грин — твой куратор — уже давно ждёт тебя в кабинете 32. Старый волк, поди, разнервничался на старости лет, ища тебя так долго по всему кампусу. Весь факультет поднят на поиски бедного потеряшки из А-11.

— Весь факультет? Не слишком ли серьёзно для поиска такой сошки, как я? — спросил сухо Итан, чувствуя в словах Ренарт долю сарказма и иронии.

Невинно усмехнувшись и сделав паузу, преподаватель улыбнулась.

— Верно, весь факультет. И всё же… — Ренарт прищурилась. — В университете имени Андреса Верна каждый студент на вес золота, особенно первогодка. А благополучие студентов — наша священная миссия и долг, потому теряться в этих стенах не лучшая затея, Итан, даже в первый день. — Кошачьи глаза Ренарт неестественно сузились. Худая фигура женщины заметно выросла. — Студенты — это наше будущее, от которого зависит судьба университета.

Он не ответил, внимательно анализируя и слушая каждое слово, прошедшее сквозь уши в мозг.

«Каждый студент на вес золота…»

— И всё же знаешь, какое счастье, что я нашла тебя и ты попался именно мне… правда? — Лёгкая рука женщины упала на плечо Итана. — Как считаешь?

— Ага, — шипя, протянул сквозь зубы Итан, посмотрев на бледную руку преподавателя литературы. — Да, просто невероятное счастье для такого, как я…

«Благополучие студентов… — подумал Итан, подавляя отвращение. — Как громко звучит из ваших уст, Ренарт. Интересно, эта священная миссия появилась после пропажи моей сестры или сформировалась только что из ваших личных „убеждений“?»

Размышления нарушил громкий шум звонка вдалеке.

Итан отвлёкся, наблюдая затем, как студенты в коридоре зашевелились. Атмосфера празднества заметно пошатнулась.

— Так, ладненько, — резко пропела Ренарт. — Пора идти. Будем думать, что ты просто заблудился, а не сачкуешь в свой первый день… — Она мгновенно развернулась, поманив рукой к себе. — Пойдём, я отведу тебя в нужную аудиторию, иначе станешь изгоем среди одногруппников, не успев с ними познакомиться, а бедный мистер Грин заработает инфаркт и очередную душевную травму вместо долгожданной премии.

— Не беда… Переживу, — буркнул Итан, следуя за быстро шагающей вдоль коридора Оливией Ренарт.

***

В коридоре третьего этажа было заметно тише. Прозвеневший ранее звонок разогнал студентов в аудитории, оставив самых беспокойных снаружи — у кривых стен и гобеленов, стендов и картин. Вместе с родителями и преподавателями они мило беседовали, создавая неприятный шум и фарс, привлекавшие к себе излишнее внимание со стороны неприятным коридорным эхом.

«Какой важный у всех этих студентов вид, — подумал иронично Итан, ловя на себе очередной высокомерный взгляд со стороны родителя или первогодки. — Словно учатся не в Верне, а в Гейдельбергском университете, куда поступить — гораздо более значимое достижение. С чего бы вдруг возникнуть этой чопорной клоунаде именно здесь?»

Он шёл быстрым шагом вдоль высоких колонн, галерей и кабинетов, заметно подгоняемый темпом резвого преподавателя. Движущаяся с кошачьей грацией Ренарт мило здоровалась с окружающими её людьми, улыбалась и пожимала руки, показательно создавая образ возвышенной особы, чей образ заметно контрастировал на общем фоне.

«Наверное, вот с чего… — скривился Итан, холодно наблюдая за Ренарт. — Вероятно, если долго создавать образ важности, нетрудно поверить в важность чего угодно. Личности, университета…? Главное — убедить в этом себя, а затем сможешь убедить в этом весь мир».

— Ох, мисс Ренарт, вы сегодня просто восхитительны! — донеслось в толпе напротив аудитории, мимо которой, отставая, прошёл Итан. — Просто невероятны!

Быстро шагающая впереди Ренарт улыбчиво махнула рукой, приветливо смеясь.

— Благодарю, мистер Гейц! Ваш невероятный изумрудный пиджак тоже превосходен! Увидимся на линейке.

— Боже, это что, только начало? — буркнул Итан, озадаченно рассматривая пространство вокруг и подмечая мелкие детали, способствующие запоминанию пути обратно. — Возможно, я что-то упустил, читая то дурацкое письмо… Мне казалось, что линейка будет неприятным сборищем на улице, а не странным экскурсом по кабинетам и этажам. Не мог же я так глупо ошибаться? Хотя недосып рано или поздно даёт о себе знать нарушением когнитивных функций, возможно, я просто…

— Всё, пришли, — произнесла Ренарт, перебив раздумья юноши, резко остановившись напротив большой двери с номером 32. — Это здесь — твоя группа и место вашего классного часа для знакомства, который ты уже почти пропустил. Маленький потеряшка… — Скорчив грустную мину, Ренарт мгновенно подошла вперёд, вновь нарушив привычную для Итана дистанцию. — Старый волк будет счастлив узнать о том, что все его студенты наконец в сборе. Бедный старик до сих пор печётся о студентах гораздо больше, чем о своих собственных внуках и детях. Представляешь?

Медленно наклонившись, она вдруг заговорила шёпотом.

— Желаю тебе удачно начать учебный год, Итан Коэл. — Белые ключицы вновь возникли в поле зрения юноши. — Мы скоро встретимся с тобой на парах и обязательно обсудим Герберта, Эсхила и готический дизайн в современной архитектуре. Я надеюсь, что ты любишь общаться, иначе мне будет очень скучно. Первогодки такие забавные, когда с ними совсем нечего обсудить, но ты явно — другой…

Итан замер, ощущая двуликое чувство неприязни и странного интереса к необычному преподавателю. Запах непривычного сочетания аромата духов дурманил нос, а большие чёрные глаза гипнотизировали, вызывая липкий страх и возбуждение.

— Непременно… — ответил Итан, стараясь сохранить ясность ума. Тихий шёпот женщины выбил из-под ног уверенность и спокойствие.

«Ибо страх убивает разум…» — подумал юноша, вспомнив строки известной литании.

— Вот и славно, — прошептала, улыбнувшись, Ренарт. — Больше не теряйся…

Мило подмигнув Итану, она быстро развернулась на высоком каблуке. В коридоре мгновенно послышался стук, шум ручки двери, а затем неприятный вязкий скрип, потревоживший университет Верна, — большая дверь кабинета 32 открылась.

В глаза мгновенно ударил яркий свет потолочных белых ламп и настенного проектора, надпись слайда которого гласила: «Древнейшая обитель образования провинции Аберхаген — Университет Верна».

— Ох, мисс Ренарт, какая неожиданность вас здесь увидеть! — произнёс добродушно низкий старик, стоявший напротив старой, потрёпанной временем зелёной доски.

Очки в роговой оправе ярко блестели, отражая свет ламп, а над головой парило густое дымное облако от недавно выкуренной трубки с табаком.

— Мне казалось, что вы сейчас где-то в актовом зале вместе с редколлегией и директором готовитесь к пламенной мотивирующей речи и выступлению для всех этих милых чудных ребят…

Старая шершавая рука взмахнула в сторону, указав на большую группу студентов, сидящих напротив в одинаковой парадной одежде.

— Я как раз была на пути в зал, пока случайно не узнала об одном первогодке с нашего факультета, которого все ищут, мистер Грин, — пропела Ренарт, стремительно войдя в кабинет. — По иронии судьбы мне как раз попался тот самый первогодка. Бедный мальчик потерялся, не найдя нужный кабинет. Мне показалось, что мой долг — помочь ему найти вас, обязательно решив эту маленькую проблему…

Чувствуя, как фарс доходит до предела, Итан медленно вошёл в просторный кабинет, ощущая, как сердце бешено колотится в груди, словно готово вот-вот выпрыгнуть наружу.

Всеобщее внимание сидящих за столами мгновенно переключилось на него. Острый слух уловил неясный шёпот, а усталые глаза внимательно рассматривали окружение, изучая пространство и людей. Итан замер, чувствуя, как пространство постепенно давит на него. Десятки глаз, словно коршуны - внимательно рассматривают его ожидая, что же будет дальше.

"Стоило остаться в общежитии... "

— Ах да… Мистер Коэл! — воскликнул, усмехнувшись, Грин. — Чудный мальчик, чудный. Это и впрямь тот самый студент, мисс Ренарт, которого мы чуть было не потеряли. Какое чудо, что благодаря вам он нашёл дорогу сюда… — Протянул добродушно старик, суетливо поправив очки. — Я уж было решил позвонить в общежитие, чтобы озадачить Абернати или Шоу, ибо проспавшие пары и мероприятия студенты — не исключение, знаете ли. Но, зная совсем немного мистера Коэла, я не удивлён, что он, к сожалению, потерялся. Университет очень большой, а мистер Коэл — крайне любопытный студент…

Глава 11

— Что ж, мои дорогие первокурсники, — произнёс, прокашлявшись, Альфред Грин, обводя взглядом группу студентов. — Вы, наверное, немного озадачены прервавшей нас столь резко ситуацией и чувствуете себя удручёнными, но спешу вас заверить в том, что для вашей озадаченности и удручённости, к счастью, больше нет причин. — Морщинистые глаза медленно поднялись вверх. — Да, конечно, мистер Коэл несомненно заставил нас переживать из-за своего отсутствия, но всё это уже в прошлом, благодаря, кстати, вашему будущему преподавателю архитектуры — мисс Ренарт, с которой вам ещё предстоит познакомиться, и возможно даже на грядущей неделе...

Громко прокашляв, старик медленно отошёл от исписанной мелом доски, хромая и тяжело двигаясь вперёд, к маленькому преподавательскому столу.

— Перед вами, как я уже ранее сказал, опоздавший мистер Коэл, ваш ещё один товарищ и последний на сегодня участник группы А‑11. — Улыбчивое лицо резко покосилось на Итана. Самодовольное лицо старика исказила неестественная гримаса. — Как чудно, что вы все наконец в сборе. Все шестнадцать студентов нашей маленькой дружной группы...

В большом кабинете резко потянуло прохладой.

Абсолютная тишина, возникшая после ухода Ренарт, медленно давила на пространство, создавая неприятное, неловкое чувство пустоты и ожидания.

Голос старика, раздававшийся эхом, понемногу резал слух, источая неприятный скрип, а стук грома вдалеке вызывал тревогу. Речь двигалась к логической кульминации. Итан замер, ожидая следующий шаг прожжённого жизнью преподавателя.

«И к чему это всё, старик? — подумал с любопытством Итан, слова едкой желчью просились наружу. — В Верне все словоохотливы или только преподаватели?»

— Что ж, Итан, так как ты опоздал и пропустил наше общее знакомство, что особенно важно для поддержания добропорядочных отношений, я думаю, будет правильным, если ты сам представишь себя одногруппникам, с которыми проведёшь вместе три следующих учебных года. — Улыбчивое лицо старика посерьёзнело. — А также скажешь несколько тёплых напутственных слов в знак своего раскаяния за то, что прервал нас своей беспечностью.

Чувствуя, как в словах Грина проскальзывает заметное пренебрежение и издевка, Итан скользко улыбнулся.

«Чёртов старик… — подумал юноша, ощущая, как десяток незнакомцев за партами внимательно наблюдают за ним в ожидании его дальнейших действий. — Как будто бы нельзя опустить эту формальность и дать мне сесть за парту, не превращая ситуацию в ещё большую неловкость и глупость на потеху этой публике. Что за комедию вы решили устроить? Словно старый комик на разогреве».

На губах Итана дрогнула заметная ухмылка.

«Вы явно играете не в том театре, мистер Грин… В вас явно нуждается Земперовская опера».

— Мистер Коэл?.. — задал укоризненно вопрос куратор, медленно втянув порцию табака из трубки. Густой дым мгновенно окутал кабинет. — Вы здесь, с нами? Ваше молчание несколько тревожно...

Поняв, что старик ждёт действий, Итан медленно прошёл вперёд, громко чеканя каждый шаг о стёртый деревянный паркет.

— Итан Коэл, — произнёс черноволосый юноша, обведя равнодушным взглядом присутствующих студентов. — Приятно познакомиться со всеми вами. Надеюсь, я не доставил вам всем хлопот и не отнял ваше «драгоценное время» своей «беспечностью». — Голос Итана стал шипеть. — Надеюсь, что мы с вами со всеми поладим и проведём чудесный год вместе...

Стараясь не подать вида нервозности, он тихо вздохнул, наблюдая за реакцией сидящих.

«Давайте, отсейте меня сразу и избавьте от мнимой дружелюбности. Возненавидьте и не обращайте на меня никакого внимания. Всё равно нам с вами не по пути… — подумал Итан, чувствуя, как лица присутствующих наливаются краской. — По крайней мере, не в нынешних обстоятельствах».

Молчавшие юноши и девушки внимательно смотрели на него, тихо перешёптываясь и переглядываясь. Юные лица выражали скептицизм, смешанный с долей любопытства и иронии.

«Как ожидаемо, я тоже умею в комедию, даже если она — чёрная».

Глаза Итана блуждали среди студентов, наблюдая за взглядами и реакциями мимик, пока не наткнулись на веснушчатое, едва заметно улыбающееся ему выражение, блестящее ярким светом зелёных, почти изумрудных глаз.

В горле стало сухо, а на лице дёрнулась едва заметная морщина ухмылки.

«Франц Шпигель… — подумал Итан, уши на кончиках понемногу загорелись огоньком. — Из-за потока информации и впечатлений я забыл, что мы двое — одногруппники. Забавно, и почему его веснушчатая физиономия так довольно выглядит именно сейчас. Деревенский дурачок?»

Серые и зелёные глаза встретились.

Звенящая тишина стала давить в пространстве ещё больше, создавая дискомфорт и чувство вакуума.

— Чудно! — усмехнулся Грин, сделав ещё одну плотную затяжку, выдержав паузу. — Очень чудно, мистер Коэл. Пожалуй, этого будет достаточно. Ну а теперь, мои дорогие… а теперь продолжим, так как время неумолимо утекает, а впереди ещё — масса всего интересного.

Потушив трубку, старик показательно развернулся, сев в высокое кресло за преподавательский стол.

Старческие руки слегка затряслись, а затем тут же впились в стопку неизвестных листов, лежавших напротив папки документов.

— Мистер Коэл, будьте добры, не стойте столбом, — протянул задумчиво Грин, кивая в сторону кабинета. — Присаживайтесь на свободное место в среднем ряду, ибо другого здесь нет. Я думаю, мисс Фонтейн будет не против вашей компании. Ваше остроумие, возможно, пойдёт ей на пользу...

Бросив взгляд на единственное свободное место, Итан замер, чувствуя, как сердце застучало.

В горле вновь появился неприятный липкий ком, вставший где-то посередине.

— Девушка с кошкой... — прошептал неосознанно Итан, выдав свои мысли в кабинет.

Слова вырвались резко, сами по себе, без всякого контроля. Он почувствовал, как лицо понемногу краснеет.

Кто-то усмехнулся, зашептал. В самом конце послышался скрип стула.

— Что, мистер Коэл? — спросил отвлечённо Грин. — Вы что-то сказали?

— Нет, ничего, — сухо ответил юноша. — Абсолютно ничего.

Ноги двинулись вперёд, ведя его вдоль занятых парт.

Самодеятельные лица, смотрящие на юношу, пестрели сияющими ухмылками.

«Идиот…» — подумал юноша, трижды проклиная себя.

Чувствуя, как эмоции рвутся наружу, он замер, остановившись напротив старой низкой парты в среднем ряду. В нос тут же ударил мягкий аромат лаванды — тот самый, что озадачил его в общежитии напротив каморки Абернати. Серые глаза мертвенно застыли, наблюдая за невысокой девушкой в сером пиджаке и юбке, длинные волосы которой были распущены.

«Анри Фонтейн, девушка с татуировкой кошки и „деточка“ старухи Абернати, — подумал Итан, нервно поджав губы. — Бесцеремонная, наглая девица, ставшая со слов деревенщины Франца заметной фигурой в общежитии. Интересно, что у тебя на уме?»

— Я присяду? — спросил сухо Итан, подойдя ближе и ловя любопытные взгляды сверстников. Общее внимание было приковано к центру.

Молча сидевшая девушка демонстративно подняла голову, источая ледяную ауру агрессии и пренебрежения.

Зелёные глаза с вызовом смотрели сквозь Итана.

В кабинете вновь послышались смешки.

«Что ещё за реакция на простой вопрос?» — подумал Итан, стараясь не обращать внимания на смешки.

Девушка молчала, игнорируя его.

«Я что, с глухой говорю?.. — подумал юноша, испытывая раздражение. Ноздри вздулись, губы скривились. Вечно спокойные брови впервые поднялись вверх. — За прокажённого меня считаешь?»

Итан чувствовал, как что-то ребяческое зашевелилось внутри, далеко под рёбрами.

— Я спросил, я присяду?

Внимание со стороны усилилось, а долгожданного ответа не последовало.

«Что за цирк? — эмоции стали рваться наружу. — Ещё одна в комедию?»

Демонстративно отодвинув с скрипом стул, он громко прокашлял. Яростный вопль металла разрезал неловкую тишину аудитории, а сухой кашель привлёк внимание старика.

— Мистер Коэл, у вас возникли некоторые трудности с тем, чтобы присесть за стол? — произнёс Грин, подняв взгляд и поправив очки. — Если хотите, я могу показать, как это сделать правильно...

Неловкую тишину разрядил раскат смеха.

«Боже...» — подумал раздражённо Итан. Ноги медленно врастали в деревянный паркет, а шум в кабинете заметно усиливался. Одинокие смешки и шёпот звучали чаще, раздаваясь в голове туманным эхом. — «Не хватало стать клоуном под дудку старика для кучки самодовольных в первый же день благодаря этой особе».

— Благодарю, не стоит, — ответил холодно Итан, присев на деревянный стул с металлическими ножками. — Я думаю, что это не настолько сложно, чтобы я не мог с этим справиться. Благо, за это не стоит извиняться.

Глаза старика холодно блеснули в ответ.

— Надеюсь, мистер Коэл, надеюсь...

В группе вновь послышался шум. Итан чувствовал, как шёпот становится громким и менее скрытным.

Слова становились более разборчивыми, доносясь до него отрывками едких и острых фраз. Давление, создаваемое сверстниками, приближалось к пику.

«Старик, должно быть, получает некоторое удовольствие от происходящего, потому так разговорчив... — подумал Итан, холодно смотря на преподавателя, писавшего что-то в блокноте. Руки нервно выводили буквы, скрипя в кабинете острым кончиком перьевой ручки».

Нос юноши судорожно вдыхал воздух. Глаза медленно изучали Грина.

«Что у тебя на уме? Чёртов комедиант... — подумал юноша, краем глаза покосившись вправо — туда, где по соседству сидела Анри. — Не думал, что подобная особа хоть сколько-нибудь выбьет меня из колеи. Простое молчание — и вот я нервничаю, как первоклассник, забывший сменку». — Он ухмыльнулся.

Глаза аккуратно рассматривали профиль, изучая каждую ресницу. Тонкие губы, маленький прямой нос, зелёные глаза. Сердце неистово стучало, напоминая с каждым ударом о себе неравнодушному владельцу. Азбука Морзе собственного тела пыталась донести очевидные сигналы для скептично смотрящего на всё юноши.

«Невоспитанная смеет меня игнорировать...»

Скрип пера прервался. Размышления нарушил резко возникший шелест. Стопка небольших бланков, переданная Грином на первую парту для раздачи, с шумом отправилась через ряды, путешествуя через руки студентов в самый конец кабинета.

— Что ж, к делу, мои дорогие первокурсники, — начал Грин, поправив съехавшие вниз очки. — Как мы говорили ранее, университет Верна — древнейшая обитель и твердыня знаний всего северного региона, включая Штирх и Аберхаген. Теперь ваш новый дом, с которым жизнь вас свяжет на долгие три года. — Медленно встав, преподаватель улыбнулся. — Многие из вас, поступившие сюда, надеюсь, отдают себе отчёт в том, что теперь являются частью большой истории одного из престижнейших учреждений страны. И потому для нас крайне важно, чтобы вы выросли достойными юношами и девушками.

Отойдя от стола, старик пошёл вперёд, хромая и стуча, прямиком вдоль левого ряда парт, мимо старых стрельчатых окон, занавешенных старыми шторами с фениксом.

— Перед вами распечатанные бланки, в которых задан всего один простой, но крайне важный для вас и несомненно для нас вопрос. Подумайте над ним хорошенько. Через три года я снова вернусь к нему. Ответьте на него предельно честно и...

«Сколько торжественности, — ухмыльнулся Итан, получив от сидящей светловолосой девушки спереди лист. — Три года этого бреда».

Он отвлечённо замер, внимательно прочитав короткую фразу текста в самом верху.

«Кем вы видите себя в будущем после окончания университета?»

Глаза юноши озадаченно поднялись вверх.

«Что за дурацкий вопрос...»

В кабинете мгновенно послышался скрип ручек, шуршание листов. Кто-то достал из-под парт пеналы, некоторые — карандаши и перья. Десятки рук неистово расписывали бланки, шурша дешёвой бумагой и царапая столы. Задумчивые физиономии яростно расписывали текст.

«Что ж, все эти гении пришли сюда с ручками, надо же, — скривился недовольно Итан. — Интересно, это тоже было в том руководстве? Или мой мозг совсем перестал улавливать написанную информацию и я пропустил один абзац?»

Чувствуя, как время на часах тикает, он озадаченно взглянул в свой собственный пустой лист, вновь прочитав вопрос.

«Иронично: старик ждёт от меня чистосердечное признание, вероятно понимая, зачем я здесь… Забавно. Совпадение? Или мой воспалённый мозг вновь паникует, превращая повседневную действительность в абсурд? Нет, совсем нет, — серые глаза Итана остекленели. — Проверка на вшивость. Грин прекрасно понимает, что из простой бумажки можно выжать из студента гораздо больше, нежели расспрашивая его о чём-то напрямую. Чёртов старик».

Глаза вновь метнулись в сторону соседки по парте.

Тонкие длинные пальцы, державшие в руке карандаш, записывали слова.

«Архитектор…» — прочитал шёпотом Итан, заметив, как рука остановилась.

— Отвернись от меня и смотри в свой лист... — произнесла сухо девушка, поймав взгляд и резко замерев. Он почувствовал, как толстый карандаш с напряжением упёрся в лист. Лицо её заметно покраснело, губы сжались. Кончики пальцев побелели.

«Да что с ней не так, — подумал Итан, стараясь в очередной раз успокоить себя. — Вместо ушей у неё сонар?»

— Наконец решила что-то сказать? — буркнул Итан, игнорируя слова. — Тебе какое дело, куда я смотрю и уж тем более что говорю?

— Я не разрешала тебе присесть ко мне, — прошипела Анри. — Так какого черта ты тут сел?

Чувствуя, как парта начинает нагреваться, Итан глубоко вздохнул.

— Место понравилось, — буркнул юноша. — Из окна не дует, здесь не жарко и не холодно. Отсюда прекрасный обзор почти на весь этот кабинет, что позволяет видеть мне абсолютно всё, что мне нужно, включая твои обкусанные ногти и незаправленную рубашку у молодого человека с краю. С этого места прекрасно слышно дурацкий шёпот абсолютно каждого, начиная трепом о сигаретах, заканчивая вопросом «когда нам покажут столовую». Так что здесь мне нравится. Ещё вопросы? — спросил Итан, резко повернувшись.

— Мог бы просто сказать, что тебе не дует в шею...

Заметив, как кривая ухмылка показалась в самом краю губ девушки, Итан вновь судорожно вздохнул. Кулаки сжались, глаза закатились вверх.

— Так, мои дорогие, сдаём листы. Думаю, времени на ответ было предостаточно, — проскрипел Грин. — Один чёткий ответ — и мы знаем, с чем будем работать следующую пару лет. — Громкая усмешка с эхом прозвучала в кабинете. — Так, сдаём, сдаём. Передавайте сюда, не задерживайтесь.

«Бессмыслица, — подумал Итан, протянув пустой лист. Глаза холодно смотрели на преподавателя. — Всё равно во всём этом нет никакого смысла».

Глава 12

— Вероятно, теперь, пока есть возможность, мне стоит ответить на самые главные вопросы, что были заданы многими из вас немного раньше, — произнёс громко Грин, судорожно прокашлявшись и отложив в сторону полученную стопку листов. — Для этого у нас появилась небольшая фора, благодаря которой, я думаю, я успею ответить на часть из них. — Голос прозвучал заметно тише, с большей хрипотой.

Аудитория замерла, наблюдая, как преподаватель суетливо расстегнул рубашку, расслабив пуговицу и галстук. Физиономия старика налилась краской, губы задрожали, глотая воздух.

«Чувство, словно сейчас задохнётся. Интересно, чем болен старик? — подумал сухо Итан, внимательно наблюдая за покрасневшим, почти багровым лицом. — Вероятно, типичная проблема всех заядлых курильщиков — прокуренные табаком лёгкие? Кажется, у подобного даже есть своё особенное название…»

Ещё раз откашлявшись, старик замер. Глаза быстро метнулись в сторону старых настенных часов, римские цифры которых отражали 10:50.

— Благо, что ваши вопросы не слишком «тяжёлые», и я смогу на них ответить, — добавил старик, глубоко вдохнув. — Что ж…

Встав из-за маленького стола, Грин медленно пошёл к доске, аккуратно перебирая худыми костлявыми ногами.

«Артрит? Подагра? Люмбаго? — в голове Итана варились мысли. — Или следствие всё того же эффекта курильщика, из-за которого ноги теперь не более чем аксессуар для дряблого тела?» — Серые глаза со скукой наблюдали за сгорбленной фигурой в рубашке. «Мистер Грин, будет плохо, если ваше здоровье закончится из-за обычной лакированной трубки и горстки травы, что вы решили однажды закурить. Нет, сейчас к вам слишком много вопросов, а потому вы просто обязаны жить…»

Старая рука мгновенно вцепилась в небольшой кусок мела, а затем со скрипом стала записывать, противно царапая доску.

— Одежда, — произнёс громко Грин, медленно развернувшись через плечо. — Один из самых популярных вопросов, что вы привыкли задавать, поступив сюда. — Старческое лицо расплылось в улыбке. — Как вы знаете, университет Верна гордится своей историей, элитарностью и, если так можно выразиться, закрытостью. Это выделяет нас на фоне других вузов нашей страны и обязывает нас к некоторой формальности в отношении дресс-кода.

Снова прокашляв, Грин продолжил:

— В университете многие годы, со времен основания Андресом Верном этого места, существовали порядок и системность, чьими принципами долгое время считались строгость, закрытость и нравственность, которые часто отражались в элементах одежды. Верн считал, что образование должно давать не только знание, но и характер, что должен служить на благо нации.

Почувствовав, как атмосфера стала холодной, Итан скривился.

«Любопытно, что такого знает Грин о Верне, чего нет в интернете и книгах? Неужто старик застал его лично?»

Криво усмехнувшись, старик улыбнулся.

— Мы, конечно, опустим темы политических взглядов Андреса Верна, беря во внимание только то, что он величайший генетик нашей страны, а также основатель университета. И к вашему счастью или, возможно, сожалению, его нравственные «устои» отменены. Соблюдать многие условности, а также носить парадную форму на пары, как было раньше, теперь не обязательно. Достаточно того, чтобы ваша одежда не пестрила элементами «рок» или хиппи культуры, а также не была выше «фарватера» настолько, чтобы кто-то мог знать, какого цвета сегодня ваше нижнее бельё.

Неловкое молчание студентов сменилось волной шёпота и единичного смеха.

Двое молодых ребят, сидевших на самой первой парте перед Грином, что-то весело обсуждали, привлекая к себе внимание.

— Выше фарватера? Нет, ты слышал это? — произнёс один из них. — Выше фарватера… Боже…

«Знакомый голос, — подумал Итан, внимательно рассматривая невысокого юношу с короткими, зачёсанными по-армейски назад светлыми волосами. Маленькое лицо грызуна ехидно улыбалось, показывая больные, проваливающиеся зубы. — Тот самый, что звучал под окном. Излишне манерный и жеманный».

— Не выше десяти сантиметров от колена, мои дорогие студентки, да-да, это вас касается, — добавил Грин, окинув взглядом добрую половину группы.

— Старый извращенец… — донеслось негромко справа от Итана.

Услышав голос, юноша демонстративно отвернулся, стараясь не обращать внимания на соседку.

«Что, девочка с кошкой, есть какие-то проблемы со стариками? — холодные серые глаза блеснули холодом. — Что за нездоровая реакция?»

— Рубашки, джемперы, водолазки, пиджаки и прочее, похожее на них, разрешены, — продолжал декламацию Грин. — Брюки, юбки и платья — пожалуйста. Но, — резко остановившись, Грин снял очки, — никаких джинсов, кофт, аксессуаров в виде цепей, значков разного рода меньшинств, религиозных групп и политических блоков. В Верне нет упоминания всему тому, что находится далеко за его пределами.

Слова звучали строже, словно маска доброго куратора иногда давала трещину.

— В моём понимании, отсутствие единой формы, конечно, большое упущение, но что поделать — таков новый устав. — Дряблые руки суетливо протирали линзы. — В былые времена форма была символом, теперь же она только часть для особенных торжеств и событий.

Вновь взяв мел, Грин суетливо нацарапал следующую надпись.

«Обучение»

— Само собой, мои будущие архитекторы, в не меньшей степени многих из вас заботит вопрос вашего образования. Многие из вас вполне справедливо спросили меня: зачем архитектору на первом году обучения литература, философия, история или физическая культура? Согласен, вопрос интересный, учитывая специфику вашего образования. Но не будем мыслить узко — как раз это большая проблема.

Медленно обернувшись, Грин стукнул мелом о доску.

— Многие из этих предметов и впрямь кажутся вам абсурдными, некоторые из вас даже назвали их ненужными. Зачем тратить время на такой странный вопрос «кто я?» и заниматься разбором тем эмпиризма и этики, когда можно вычертить разрез, узел, не вдаваясь в детали мира и его устройство? Правда? Это ведь гораздо проще, чем пытаться вникнуть во что-то размытое.

Сделав лирическую паузу, Грин продолжил:

— В этом-то и проблема ваших взрослых коллег по цеху, тех, кто игнорирует эти вопросы, — протянул скрипуче старик. — Быть архитектором не значит быть обычным чертёжником, который всего лишь собирает «конструктор на бумаге». Нет, совсем нет. — Сверкнув очками, добавил старик. Лицо стало задумчивым. — Архитектор — это прежде всего творец нашего мира, а его эрудированность и понимание общества, его взглядов и истории, морали и этики — залог лучшего качества готового продукта. Нельзя спроектировать надёжный и прекрасный дом, не понимая потребностей и взглядов современного общества, не зная истории потребности, не понимая человека.

Бросив кусок мела, старик тряхнул рукой, медленно отойдя в сторону к большому стрельчатому окну.

— Потому, мои дорогие, в вашем расписании есть эти предметы. «Абсурдные» и «ненужные». — Глаза куратора на миг похолодели. — Да, всего лишь на один год. Но они важны не меньше, чем техническая механика и сопромат. Для того, чтобы наш мир не превратился в хаос однообразных бетонных коробок, в которых человек — не более чем простой потребитель, готовый к низкокачественному продукту. Я надеюсь, что в процессе обучения многие это поймут, ибо архитектор — это прежде всего создатель, а не фигляр с желанием что-то дёшево построить и дорого продать.

Студенты молчали, внимательно слушая постепенно затихающие слова куратора. Скрипучий голос тревожно разносился вдоль стен, звуча эхом иронии и обиды.

Итан заметил, как атмосфера резко изменилась. Лица сидящих заметно преобразились: скука сменилась заинтересованностью, а равнодушные глаза загорались живым интересом.

«Любопытно, — подумал Итан, наблюдая за задумчивыми взглядами. — Такое чувство, словно Аннет, как и все присутствующие здесь, могла когда-то также вдохновиться словами хитрого куратора Грина».

В голове возникли образы сестры, мечтавшей стать архитектором, отчаянно чертящей на ватмане очередной план.

«Не скажу, что в них нет истины или ноток определённого смысла, но сейчас… Интерпретировать слова так — значит поверить старику и забыть о том, что он, возможно, что-то знает. А это — ловушка. Сложись история иначе, возможно, я бы мог думать по-другому».

— Но не будем о грустном! — произнёс, усмехнувшись, Грин, снова изменив атмосферу в кабинете. — Пожалуй, это самое основное из того, о чём вы спрашивали… Ах да, ещё, чуть не забыл. Пара мелочей… — театрально запнувшись, протянул куратор. — Если очень кратко обо всём остальном.

«Как же любишь ты эту театральщину, старик», — почувствовав, как очередная пауза затягивается, подумал Итан.

— Стипендия — ежемесячно, в конце месяца. 19 марок, между прочим, — язвительно протянув, добавил Грин, покрутив у виска пальцем. — Касаемо расписания ваших занятий, если не ошибаюсь, оно уже висит внизу на первом этаже. И да, самое главное…

Слова резко прервались, и речь куратора мгновенно остановилась, утонув в суетливо повторяющемся стуке в дверь. Не дослушавшие студенты тут же отвлеклись, бросая внимание на источник шума.

— Ну, что там ещё?.. — буркнул недовольно старик. — Войдите, будьте добры!

Дверь медленно открылась, и в кабинет аккуратно зашёл высокий светловолосый студент в очках с квадратной оправой. В руках он держал старый фотоаппарат «Смена», а на лице его, словно софит, светилось довольное выражение.

— Мистер Грин, здрасьте, уже время. В актовом зале почти всё готово для приветствия первокурсников! — произнёс горячо юноша, сняв с шеи «Смену». — Мисс Ренарт просит вас поторопиться и поскорее сделать…

Застывший куратор озадаченно нахмурился.

— Что — Бьорн, время? О чём ты?.. — спросил задумчиво Грин, перебив юношу. Глаза старика нахмурились.

— Да, мистер Грин, уже пора…

— Боже правый, точно! — метнув резкий взгляд на часы, выпалил куратор. — Точно-точно, самое время. Так давай заходи быстрее, сейчас мы всё организуем…

«Минус?.. — удивлённо подумал Итан, разглядывая нескладного студента и фаната футбольного клуба Хайнеген. — Он что, тоже с архитектурного? По всей видимости, второй или даже третий курс. По нему не скажешь».

Быстро зайдя в кабинет, Минус улыбнулся. Довольная физиономия тут же пробежалась по студентам.

— О, Итан, привет! — бросил юноша, пройдя в самый конец кабинета, минуя парты с удивлёнными первокурсниками. — Так ты у нас тоже архитектор! Отлично!

Любопытные взгляды одногруппников тут же развернулись в середину кабинета.

— Ага, — буркнул Итан, аккуратно пожав руку прошедшему мимо старшекурснику. — Архитектор…

С первых парт тотчас донёсся шёпот.

«Крысиная морда и его дружок находят забавным для себя, вероятно, всё, что только можно, — подумал Итан, поймав на себе взгляд сидящих впереди одногруппников. — С этими ребятами мы определённо поладим… И видимо, уже в ближайшее время».

— И тебе, Шпигель, привет! — махнул рукой Минус, встав в конце кабинета напротив окна.

Заметив, как Франц заулыбался, Итан отвернулся.

«Кто бы сомневался, что эти двое знакомы. Ещё бы…»

— Как чудно, Бьорн, что ты уже знаком с некоторыми моими первокурсниками, — улыбнувшись, произнёс Грин, подойдя к столу. — Будь добр, пригляди за ними. Уверен, что тебе есть чем поделиться с ними!

— Ага, точно! — ответил Бьорн, протерев объектив камеры.

— Так, ну а теперь, когда на все вопросы даны ответы, а вы всё ещё красивые и сидите в парадной форме, пора сделать наше общее первое фото! Прошу встаньте все здесь, — начал куратор, приглашая студентов выйти к доске. — Сделаем этот день по-настоящему праздничным.

«Боже… — подумал Итан, чувствуя, как сердце зашевелилось. — А можно без этого?»

В кабинете стало шумно. Послышался шум стульев, голоса студентов.

— Ага, да, тут можно встать, — протянул Грин, расставляя подходивших студентов словно пешек на доске. — Мистер Коэл, мисс Фонтейн, вы тоже, будьте добры! — буркнул Грин, махнув рукой. — Нечего сидеть с такими грустными минами за партой. Давайте, поживее! На вас как будто лес возили!

— Достал уже, — недовольно встав, произнесла Анри.

«Вероятно, это единственное, с чем я готов сегодня согласиться», — подумал иронично Итан, наблюдая, как невысокая девушка недовольно подошла к доске, встав посередине, рядом с крысиной мордой и его высоким спортивным другом.

— Мистер Коэл? — бросил Грин, наблюдая, как Итан медленно встаёт из-за парты.

— Да, иду… — ответил сухо Итан, медленно зашагав в самый дальний угол, напротив дверей.

Бросив высокомерный взгляд на крысиную морду, он недовольно встал за всеми, аккуратно прислонившись к стене за двумя высокими одногруппниками.

«Надеюсь, чёртов объектив не найдёт меня среди этих довольных физиономий».

— Скажите что-нибудь весёлое, перваки! — бросил громко Минус, взяв в руки камеру.

«Пересдача», — прошептал Итан, наклонив голову в тот момент, когда камера сделала вспышку.

Глава 13

Тишину маленькой комнаты нарушали шум автомобилей из открытого окна, смех детей, доносившийся с детской площадки вдалеке, и скрип механического карандаша, время от времени шуршащего на полу.

Он замер, наблюдая, как тонкий стержень вновь и вновь ритмично вычерчивает аккуратные линии, окружности, формы, привлекая к себе его любопытное внимание.

— Что ты делаешь? — спросил скучающе Итан, присев на деревянном полу и положив свой крохотный подбородок на голову плюшевого мишки. — Как это называется?

Задумчивые серые глазки осторожно наблюдали за темноволосой девушкой, сидевшей посреди комнаты над большим ватманом.

— Аннет? — спросил Итан, громко зевнув. — Это какая-то неинтересная игра, да? Ты в неё как-то странно играешь…

Аннет не ответила, отрешённый взгляд был прикован к одному из разрезов ленточного фундамента на плане и небольшому расчёту в тетради.

— Допустимая ширина фундамента… — пробормотала задумчиво девушка, приложив механический карандаш к розовым губам. — А как насчёт глубины промерзания? Как посчитать её и… Какая глубина промерзания в Хайнегене?..

Лицо девушки замерло, глаза застыли.

— Глубина промерзания… — повторила девушка.

— Дурацкая игра, — недовольно поджав губы, Итан потянулся вперёд, волоча по полу коричневого плюшевого медведя с пришитой чёрной лапой. — У тебя тут какие-то странные змеючки… — Скривился мальчик, указав пальцем на цифры, написанные в столбик. — Вот тут, смотри.

Сестра не ответила. Разум девушки жил в мире цифр и расчётов.

— Это уж? — спросил звонко Итан, привлекая к себе внимание и указывая пальцем на цифру два. — Уж, Аннет, это уж?

Услышав голос брата, девушка мгновенно ожила.

— Не «змеючки», а цифры, — буркнула под нос Аннет, резко взяв в руку большую деревянную линейку, лежавшую напротив Итана. — Цифры, они как твои любимые буквы, но только другие…

Послышался свист, и тонкая рука провела очередную линию на ватмане.

— Цифры… — сморщился Итан, нахмурив маленькое детское лицо. — Цифры… — повторил мальчик, медленно встав и сделав один круг вокруг сестры. — Скучные змеючки…

— Надо было научить тебя считать, — прошептала Аннет, наклонившись к ватману ближе.

Рука сделала засечки над сносками, а затем вписала очередную сумму в тетрадь.

— Ибо с цифрами никогда не бывает скучно. В цифрах много правды, Итан. Цифры никогда не обманывают, если, конечно, дружить с ними, — задумчиво протянула Аннет, делая очередную запись.

Громко зевнув, Итан замер, встав на цыпочках напротив шкафа.

— Итан, не пей, пожалуйста, кофе… — черкнув карандашом, добавила Аннет. — Я всё вижу, даже своим затылком… — добавила девушка, придвинув к себе крошечный калькулятор.

Театрально замерев, Итан обернулся.

— Но как ты узнала? — рассмеялся мальчик. На лице заиграла улыбка, щёки тут же покраснели. — У тебя что, глаза сзади, на голове?

Улыбающийся мальчик рассмеялся в ожидании ответа, держа в руке белую кружку с чёрным содержимым. Сладковато-горький запах привлекал его обоняние, дразня ещё не сформировавшиеся рецепторы странным и редким ароматом.

«Интересная штука», — подумал мальчик, опустив нос ниже.

— Ты громко ходишь… — повернулась на миг Аннет, бросив укоризненный взгляд, наиграно прищурившись. — Почти как медведь, а может быть, громче. Топаешь и даже не замечаешь… Живи ты в лесу, все бы звери знали, что так ходишь только ты. — Глаза сестры самодовольно сверкнули. — К тому же у меня отличный слух…

— Как у совы? — удивлённо спросил Итан. — Или как у кошки?

— Скорее как у кошки или… Итан, не смей…

Приподняв повыше кружку, мальчик рассмеялся.

— Я немножко-немножко, — пропел, перебив, черноволосый мальчик, смотря в тёмное дно. Нос обожгло горячим паром. — Совсем чуть-чуть…

— Нет, ни за что… — передразнила Аннет, забрав из рук мальчика горячий напиток. — Ты ещё маленький… — рассмеялась Аннет, улыбнувшись. — Подрастёшь — будешь пить, но знай: тебе не очень понравится. Оно горькое, невкусное и гадкое.

Тонкая рука сестры потянулась к мальчику.

Он нахмурился, наблюдая за тем, как худая бледная ладонь растворяется, превращаясь в дымку, а деревянный пол комнаты уходит из-под его крохотных ног.

Он замер, чувствуя, как шум постепенно усиливается. Сотни возбуждённых голосов вокруг шептались, радостно предвкушая начало, пока некто неизвестный готовился на сцене, проверяя старый микрофон и аппаратуру.

Стоя на трёхъярусной площадке из чёрного дуба, в окружении бархатных кулис бордового цвета и группы студентов со знамёнами феникса, неизвестный гордо взмывал над залом, создавая образ всевидящего арбитра.

— Раз, раз… — разнеслось холодным эхом над головами. — Два, три… — Стальной голос мужчины призывал к вниманию самых любопытных.

Актовый зал постепенно заполнялся студентами в одинаковых серых пиджаках. Шум усиливался.

Величественное помещение, олицетворявшее университет Верна с высокими потолками, узорчатые своды которого почти не было видно, принимало новых студентов в своё лоно.

— Раз, два… — вновь донёсся голос со сцены.

Голос стремительно пронёсся, как птица, отдавая вибрацией в массивных люстрах из кованого железа и стекла, пронизывая до основания стены с рассечёнными готическими пилястрами.

«Какой опасный голос…» — подумал Итан, чувствуя, как по телу пробежал холодок. «Кто это такой?..» — глаза поднялись вверх.

«Ничего не видно…» — юноша пытался разглядеть далёкую сцену, искрившую светом сквозь спины одногруппников из А-11.

«Это ещё что?» — подумал черноволосый юноша.

Неизвестная рука, протянутая перед ним в знак приветствия, зависла в воздухе, окончательно перекрыв обзор сцены. Серые глаза недоверчиво покосились в сторону.

«Ну, что опять?»

Веснушчатое лицо улыбчиво смотрело в ответ, ожидая рукопожатия. Зелёные глаза горели, а круглые очки сияли, отражая отблески света.

«Деревенский дурак», — подумал Итан, игнорируя Франца, стоявшего впереди и тянувшего дружелюбно руку. «Я же сказал всё вчера. Нечего пытаться дружить со мной».

— Что, гордость руку не позволяет пожать? — спросил неожиданно высокий голос из-за спины.

Она возникла резко, встав позади Итана и части одногруппников, ловко проскользнув между куратором Грином и девушками из землеустроительного факультета.

— Верно, я права? — донёсся снова голос.

Голос звучал укоризненно, с долей презрения и иронии, присущей человеку, привыкшему атаковать первым.

Итан заметил, как слова, словно иглы, врезаются в спину, привлекая к себе его равнодушное внимание.

Она стояла совсем рядом, наблюдая за ним с некоторой издевкой в ожидании ответа.

— Или тебе и тут помощь нужна? А может, лучше разрешение?

Запах лаванды вновь ударил в нос.

«Чертова девчонка, как же она нервирует меня…» — подумал Итан, сжав зубы. «Неужто придётся терпеть её каждый раз, когда она появляется рядом? На парах в кабинетах, в коридорах общежития?» — он прикрыл глаза, стараясь сдержаться. «Может, лучше нагрубить ей, да так, чтобы у неё и желания не было со мной общаться? Но только сильнее, а не как с Шпигелем».

В голове возник образ потенциальной ссоры. Итан почувствовал, как внутри что-то закололо.

«Давай, чего застыл? Это ведь так просто — сказать какую-нибудь противную гадость. Настолько отвратительную и неприятную, которая её обидит и насовсем отвадит, как других таких же до неё… Ибо не для той цели я поступал, чтобы…» — в горле вновь появился неприятный ком, ползучий по гортани.

«И почему я бездействую и не отвечаю ей?» — мысли кружились в голове хаотично, подбирая ответное действие. «Я легко нагрубил Кэти, выгнал Шпигеля из собственной комнаты, а ей… не могу ответить? Что с ней не так?»

В голове калейдоскопом кружились воспоминания.

«По тебе всё видно», — донесся эхом вредный голос Абернати. «Она как бабочка, верно? Не каждому дано поймать».

— Ты что, Коэл, совсем завис? — голос девушки ритмично прозвучал в его голове. — Смелость потерял? А там за партой был такой серьезный… Даже куратору почти грубил.

Чувствуя, как мысли разбредаются в голове, он глубоко вздохнул. Время на ответ уходило, выставляя его проигравшим в этой маленькой игре.

«Плевать на неё, плевать на её дурацкие слова и фокусы…» — Сжав ладонь в кулак, он открыл уставшие глаза. «Просто проигнорирую её. Хотя бы в этот раз, ибо мой мозг и без того на пределе. Я слишком устал и хочу спать».

Девушка молчала, ожидая ответа, придвинувшись ближе.

«За прошедшие часы было много впечатлений, людей, событий. — Увидев, как на сцену быстро вышел оркестр, Итан скривился, стараясь игнорировать Анри. — От усталости мой разум готов искать оправдание даже такой выскочке, как эта Фонтейн. Это явно признак того, что пора передохнуть, не вступая с ней в очередной диалог. К тому же глупый и бессмысленный».

Размышления резко нарушил звук сотен хлопков, разносившихся волной в актовом зале, и голос студентов, постепенно затихающий во всех стоящих перед сценой рядах.

«Плевать», — прошептал Итан, наблюдая, как студенты приветствуют скрипачей, флейтистов и дирижёра, медленно выходящих на сцену под звуки аплодисментов. «Плевать на тебя, Анри Фонтейн, как и на всё происходящее сейчас здесь».

Аплодисменты прекратились, свет приглушили, а запах лаванды исчез, вновь оставив юношу наедине с собственным одиночеством.

«Так-то лучше», — подумал Итан, почувствовав, как в его пространстве вновь появилась привычная ему пустота.

«Ну, а теперь что?» — серые глаза бросились изучать пространство. Тысячи любопытных лиц в томном ожидании наблюдали за происходящим. В неловко возникшей тишине зала послышались одинокие шаги.

Под лёгкие аплодисменты студенческого оркестра из-за бархатных кулис вышел молодой человек с длинными светлыми волосами. Уверенный и спокойный, одетый в чёрный фрак, он тут же привлёк к себе всеобщее внимание сотен любопытных глаз. Сцена актового зала тотчас ожила, а забитый студентами зал окончательно притих. Итан почувствовал, как атмосфера в помещении резко изменилась. Рядом послышались шёпот и удивлённые возгласы. Студенты переговаривались, указывая на впечатляющего юношу, внешность и грация которого сработали для многих маяком. Длинные ноги молодого человека в лакированных сверкающих туфлях проскользили вперёд, остановившись перед высокой стойкой с микрофоном.

Сделав паузу и дождавшись тишины, юноша улыбнулся, а затем уверенно произнёс:

— Дорогие гости государственного университета имени Андреса Верна! — начал громко юноша, лирично пропев в микрофон баритоном. — Наши юные первокурсники и их родители. Дорогие кураторы групп, а также уважаемые преподаватели. Приветствуем вас на ежегодной линейке, приуроченной к началу нового учебного года 1997!

Звонко прозвучавшие слова мгновенно сосредоточили абсолютно всё внимание на сцене. Зал взорвался аплодисментами тысяч ладоней, а вдоль стен, как по команде, гордо расправились знамёна университета Андреса Верна — чёрный феникс с расправленными вверх крыльями.

— Началось… — прошептал Итан, наблюдая воодушевлённые взгляды студентов.

Студенческий оркестр стремительно заиграл известную композицию, подхватывая настроение громкого вступления светловолосого юноши.

— Ох, чудно! — выпалил Грин, привлекая к себе внимание группы А-11. — Ре мажор, марш номер один! Как давно это было, дорогие мои! Как я вам сейчас завидую, студенчество — прекраснейшая пора вашей жизни.

«Искренне надеюсь, что ты не была такой же ведомой, как они, сестра, когда стояла здесь на своей первой линейке», — скривился Итан, чувствуя, как студенты воодушевлённо подхватывают настроение линейки.

— Сегодня университет имени Андреса Верна, древнейшая обитель образования города Хайнеген и провинции Аберхаген, приглашает вас стать частью новой истории, вписав своё имя в ряды известнейших студентов и выпускников нашего вуза! В этих самых стенах начинали свой путь знаменитейшие архитекторы, селекционеры и ветеринары страны! Экономисты и математики, разработчики в сферах механизации и инженерии!

Речь юноши, словно боевой клич, набирала обороты. Каждое слово, произнесённое из его уст, разжигало в студентах любопытство и доверие. Итан чувствовал, как в пространстве начинает искрить. Внутренняя энергия заряжала знамёна, пиджаки и волосы.

«Ещё пара предложений, и они пойдут за ним даже в ад», — буркнул Итан, нервно оглянувшись.

Тысячи глаз, словно свечки, загорались алым пламенем, готовые вспыхнуть по команде.

— Пусть скрип старого паркета и архитектура готического университета не пугают вас! А барельеф на стенах и потолке напоминает вам: вы — часть великой истории, ибо подлинное мастерство рождается там, где время не щадит фасады. Ибо время не властно над знанием.

«Боже, как ловко он оправдывает упадок…» — подумал Итан, внимательно смотря на юношу. «И ведь поверят…»

— А теперь слово для приветствия предоставляется проректору по учебной работе университета Верна — Жану Редо!

«Страшный голос», — прошептал Итан. Взгляд моментально впился в высокого мужчину лет сорока, вышедшего из-за кулисы. Худое тело в пиджаке и брюках проплыло между знамён и студентов, источая что-то холодное, тревожное и неестественное. Зал затаил дыхание, сопровождая каждый шаг проректора аплодисментами.

«Что, это вам не красавец блондин?» — язвительно подумал Итан, увидев, как студенты стали более сдержанными.

Остановившись напротив блондина, мужчина повернулся к залу. А затем медленно, с долей нескрываемой элегантности в движении, взял микрофон. Студенты в ожидании затаили дыхание.

— Коллеги, студенты, дорогие дамы и господа… — протянул мужчина, мгновенно окутав холодом актовый зал.

Итан почувствовал, как что-то неприятное защекотало его под пиджаком. Стальной голос, прозвучавший через микрофон, моментально оставил отпечаток липкой неприязни. Странное ощущение опасности и тревоги.

«Какое необычное чувство вызывает этот голос, — подумал юноша, судорожно вздохнув. — Резкий, неприятный, крайне строгий и требовательный. Голос самого университета? Если так, то этот проректор — символ этого забытого богом места… Неужто мне однажды придётся иметь с ним дело?»

Беспокойные мысли закружились в голове. Чувствуя, как тревога нарастает, он перебирал варианты развития событий, при котором мог бы оказаться один на один с этим загадочным человеком.

«Я что, испугался?» — подумал резко Итан, выловив в голове образ опасного проректора. «Нет, совсем нет. Просто озадачен…»

— Многие из вас выбрали наш университет, — продолжил проректор, томно задышав в Микрофон— основываясь на общепринятом мнении о его известности и престижности, вековом величии и доступности для всех студентов из самых разных уголков страны. Многие годы университет имени Андреса Верна воспитывал для нашего государства талантливых специалистов, чьи имена и фамилии сейчас известны большинству из нас. Архитекторы, восстановившие наши города после войны, учёные, селекционеры, давшие нам хлеб после голода. Машиностроители, чей труд обеспечил нам место в экономике мира, и землемеры, чьими усилиями зачаты наши города. Вся эта соль земли — творение университета Верна и города Хайнегена, на котором держится экономика страны.

«Какая мёртвая тишина…» — прошептал Итан, ощущая, как в пространстве возникла дыра. Радостные эмоции от яркого начала мгновенно поглотил стальной голос, отправивший всех в экскурс по истории. Вросшие словно в паркет студенты стояли в оцепенении не смея двинуться с мест.

— Знайте, дорогие первокурсники, что сегодня вы сделали правильный выбор, поступив сюда и оказавшись в этих стенах. Оставьте в них свой след, как многие другие до вас. Станьте теми, кто построит нам будущее, и воплотите самые смелые мечты, что в тайне хранятся в ваших юных умах. Помните: где логика встречает тайну — рождается создатель.

Поставив микрофон на стойку, фигура замерла.

Возникла пауза, а затем невольно возникшую мёртвую тишину разразил шум аплодисментов. Студенты, что ещё пару минут назад боялись шелохнуться, смотрели на проректора с почтением.

«Где логика встречает тайну — рождается создатель», — горько прошептал Итан, вспомнив лицо Аннет.

Глава 14

Когда долгожданная линейка отгремела, а сотни воодушевлённых первокурсников хлынули потоком в университетский холл на свои первые экскурсии по кабинетам, гулкое эхо вновь заполнило готический актовый зал.

Университетский хор собирал инструменты, группа ребят из студсовета разбирала церемониальные украшения, снимая со стен знамёна с фениксами, плакаты на латыни с девизами и пёстрые баннеры с призывами к поступлению.

«Дороги назад больше нет», — подумал тоскливо Итан, осмотревшись по сторонам. «Уйти просто так отсюда теперь не получится». — Уставшее лицо недовольно скривилось. «Слишком много сделано для того, чтобы оказаться сейчас здесь, в этих кривых стенах и под этой старой гниющей крышей, в этом промышленном дождливом городе».

Правая рука невольно потянулась к нашивке с фениксом на пиджаке.

«И вы, молодой человек, с трудом поступивший к нам на бюджет», — повторил шёпотом Итан вчерашние слова Грина. «Столько трудов ради дурацкого пиджака и фамилии в списках зачисления. Надеюсь, что я не вылечу отсюда раньше, чем найду ответы на свои вопросы. В противном случае запасного варианта мне уже не найти». — Недовольно поджав губы, Итан ухмыльнулся. «Правда, если она, конечно, существует, определённо живёт в этих стенах и за лукавыми глазами тех, кто её скрывает».

В голове пульсацией вспыхнул приступ боли. Итан почувствовал, как резкий удар в висках прошиб его насквозь. Словно кто-то неизвестный пустил крупнокалиберную пулю в затылок. В глазах проявилось старое, почти забытое воспоминание из прошлого.

«По-лиция в тупи-ке», — прочитал, плача, Итан по слогам заголовок вырезки из газеты, стоя посреди комнаты. «Аннет… где ты?»

Почувствовав, как боль заметно отступила, юноша тряхнул головой.

«Боже, мне нужен сон, и мне нужно отвлечься. Я стал видеть слишком много».

Серые глаза невольно покосились в сторону. Мозг пытался зацепиться за информацию, ища спасения от навязчивых воспоминаний о сестре.

— Какое невероятное было посвящение, правда? — донёсся высокий женский голос со стороны. — Университет Верна просто идеальное место для учёбы. Он гораздо лучше Гейдельберга…

«Ага, ещё бы», — подумал Итан, наблюдая прошедшие мимо жизнерадостные лица. Гордые родители и студенты медленно расходились, собираясь в группы со своими кураторами и экскурсоводами из числа старшекурсников.

«Какие счастливые у них физиономии», — прошептал Итан, смотря на соседнюю группу из числа ветеринаров, довольно выходившую из актового зала, коллективно напевающую «Gaudeamus igitur, juvenes dum sumus».

«Это вам не Гейдельберг, тут всё куда более серьёзно. Интересно, будут ли они такими же довольными через полгода?» — протянул юноша, ловя взгляды преподавателей и администрации, беседовавших неподалёку перед сценой.

«Жан Редо, значит…» — глаза Итана впились в проректора, наблюдая, как высокая фигура в пиджаке с холодными пустыми глазами и тяжёлым взглядом медленно плывёт по сцене в сторону кулис. Одинокая, хрипящая, неестественно бледная, словно мёртвая. «Какой интересный у них здесь состав. Жан Редо — определённо важная фигура в их обществе. И дело тут даже не в его формальном статусе, нет…»

Замерев напротив преподавателей, Редо медленно кивнул в знак приветствия. Тонкая рука взметнулась вверх, а затем стальной голос, словно клинок, разрезал пространство.

— В этом году их заметно меньше, нежели в прошлом, — произнёс Редо, вмешавшись в общее обсуждение. — Даже Морроу это заметил, когда проверял материалы поступивших… Хотя обычно его это волнует в меньшей степени. В Верн начинает поступать недостаточно списков. Особенно у архитекторов и землеустроителей появился недобор. Впрочем…

«Речь о студентах? — подумал Итан, наигранно наклонившись вниз и поправив пыльную штанину. — В Верне проблема со студентами? Если да, то неудивительно, учитывая весь этот фальшь. Любопытно, о чём они там ещё говорят? — Глаза юноши заискрились любопытством. — Кто такой Морроу? Один из преподавателей или проректор?»

В голове, словно в картотеке, быстро мелькали образы линейки: речь, посвящение в студенты, представление кураторов и их групп.

«Морроу… кем же мог быть Морроу?» — память напрягалась, пытаясь вспомнить каждое лицо. «Был ли некий Морроу вообще на линейке?»

— Да, Морроу действительно озадачен, хотя, конечно, это не самая главная проблема… — произнёс знакомый женский голос.

Присевший напротив сцены Итан замер, глаза аккуратно бегали по сцене. Слух узнал говорящего.

«Мисс Ренарт», — подумал юноша, заметив в группе женщину с русыми длинными волосами, ответившую Редо. «Как странно видеть её на сцене среди кучки преподавателей пенсионерского возраста в одной группе. К тому же…»

Он отвлёкся, резко повернувшись в сторону. Громкий кашель, а затем смех прервали размышления.

— Что ж, дорогие мои студенты, — произнёс куратор Грин, стоя напротив выхода из актового зала, — можно сказать, что теперь вы официально «наши». Вы и университет имени Андреса Верна теперь — одно целое. — Громко рассмеявшись, Грин улыбнулся, осматривая взглядом группу, стоявшую посреди пустеющего зала. — Поздравляю вас, и теперь, как сказал проректор Редо, вам нужно стать частью его истории. Очень рассчитываю на вас.

В группе мгновенно послышались одобрительные возгласы.

«И ты туда же, деревенский болван?» — подумал юноша, наблюдая, как веснушчатая физиономия Франца в очках довольно закивала. «Такое чувство, словно их уже промыли».

— Что ж, мои дорогие, теперь нас ждёт последний этап нашей линейки, который явно вам необходим, — продолжил Грин, поправив сползшие с переносицы очки. — Экскурсия по университету, ибо заблудиться в нём крайне легко. Один ваш одногруппник уже смог это сделать, а я бы не хотел, чтобы преподаватели жаловались мне на ваши опоздания. — Криво улыбнувшись, старик взглянул на Итана. — Рано или поздно вы, конечно, сами узнаете, что и где находится, но лучше подстраховаться. — Медленно развернувшись через плечо, Грин махнул костлявой рукой. — Пойдёмте, мои дорогие, сегодня наш экскурсовод Бьорн покажет нам университет.

Построившись в небольшую импровизированную колонну, они вышли из зала, следуя за хромающим куратором Грином и старшекурсником Бьорном.

— Ну, веди нас, Бьорн! — крикнул, кашляя, Грин, когда группа оказалась в большом и шумном холле напротив информационной стойки.

— Да, мистер Грин! — Кивнув головой, высокий фанат ФК Хайнеген улыбнулся. — Следуйте за мной, перваки! Поезд под названием «экскурсия» начинает свой путь. Следующие станции — профильные аудитории архитектурного факультета и библиотека!

Под громкие возгласы «поезд» тронулся в путь, и группа А-11, словно большой состав, двинулась вперёд, следуя за хромавшим стариком и старшекурсником.

Они двигались медленно, ступая друг за другом в парах, ведомые через всё учреждение в самый дальний конец большого готического комплекса, именуемого «университетом Верна».

Пройдя длинные коридоры и преодолев с десяток студенческих групп, они пришли к старому архитектурному крылу, обойдя информационное и ветеринарное отделения, большую столовую и котельную.

Чувствуя лёгкую усталость от длинных переходов и залов, они обогнули южную часть основного корпуса, поднявшись по широкой мраморной лестнице наверх, а затем, пройдя мимо преподавательской, наконец достигли своей первой остановки.

— Вот здесь пройдёт ваша основная учёба. Практически все ваши профильные пары проходят в этом месте, за исключением, конечно, философии, литературы и прочего… — произнёс, прокашлявшись, Грин, указывая на россыпь кабинетов и открытых аудиторий вдоль стен, которые с любопытством рассматривали студенты из параллельных групп. — Архитектурный факультет, вероятно, один из самых «закрытых» во всём университете и в каком-то смысле даже элитарных. — Верно, Бьорн? — спросил куратор, пройдя вперёд мимо портретов с преподавателями.

— Да, мистер Грин, — подтвердил Бьорн, развернувшись к группе первокурсников. — Все наши пары проходят в этом крыле. В каком-то смысле это большая удача, учитывая, что большинству студентов с других направлений приходится слоняться по всему университету в поиске нужных аудиторий. — Бьорн рассмеялся. — Что касается непрофильных предметов — да, это чистая правда. Но лишь на первом курсе. Только на первом курсе нам приходится делать целый крюк по университету до кабинетов литературы и истории, в отличие от наших «коллег» с других факультетов. В остальное же время мы существуем только здесь.

— Почему остальные студенты вынуждены слоняться по кабинетам? У них что, нет своих отдельных помещений? — резко донёсся жеманный голос в группе А-11.

Студенты замерли. Крысиное лицо озадаченно осклабилось.

— Они что, чем-то хуже нас?

Громко усмехнувшись, Грин остановился.

— Нет, мистер Нойман, совсем нет. Просто в некоторых частях университета иногда проводится ремонт, а количество свободных аудиторий крайне ограниченно. К тому же, архитектура — несколько специфичное направление, и большинство наших аудиторий оборудованы только под нас и категорически не подходят тем же ветеринарам. — Грин улыбнулся, махнув рукой и указывая на одну из открытых дверей. — А ещё наше крыло самое дальнее, и отправлять учиться сюда студентов из той же ветеринарии — время затратно. Вечные опоздания никому не нравятся и часто срывают пары. Потому архитекторы имеют некоторую «обособленность» от остальной части учащихся.

«Любопытно», — подумал Итан, внимательно разглядывая широкий холл южного крыла здания и не слушая экскурс Грина. «Здесь гораздо светлее и просторнее, нежели в другом уголке университета». — Глаза поднялись вверх, рассматривая большие стрельчатые окна напротив аудиторий, через которые проходил дневной свет, освещавший стены и кабинеты. «Удивительно, что даже в пасмурный день здесь не так тускло, как могло бы быть. Удачное архитектурное решение? Или совпадение? Чувство, словно архитектурный факультет и впрямь выделяется на фоне других».

Глаза быстро бросились в сторону одной из открытых дверей, мимо которой проходила группа А-11. Перед юношей предстала небольшая чистая аудитория.

«Тёмно-дубовые парты, старые обои, такой же выскобленный скрипучий паркет, как и под ногами в коридорах, — подумал Итан, задержавшись на месте. — Фениксы и барельеф… Слишком много символизма. Хотя буду честен, это не самый плохой вид, учитывая общее впечатление от этого места. Любопытно, был ли университет Верна другим, когда ты училась здесь, Аннет? Или он всегда представлял из себя оплот разложения, о котором ты предпочитала не рассказывать?»

— Не отставайте, мистер Коэл! — протянул Грин, хромая впереди. — Вы ещё успеете насладиться видами учреждения, запахом мела и старых, давно не мытых половых тряпок. Уж поверьте, это я вам обещаю…

В коридоре мгновенно послышался смех. Улыбающиеся одногруппники окинули взглядом Итана и пошли дальше, следуя указаниям куратора и старшекурсника Бьорна.

«Комедиант… — буркнул Итан, недовольно развернувшись вслед за группой. — Бедный Калькофе лишится заработка, если на сцене однажды появится Альфред Грин».

В голове всплыл комический образ: Калькофе и Грин читают шутки, стоя перед публикой в Бундесвере под прицелами десятка ружей.

«Вот было бы весело», — подумал Итан, гордо шагая в одиночестве позади всех.

Усердно мытый паркет понемногу скрипел, а старые плафоны, висевшие над головой, ярко светили, привлекая внимание юноши.

Он шёл медленно и не спеша, стараясь не отставать и одновременно не держаться группы, выдерживая обособленную дистанцию. Худые ноги брели за впечатлённой группой и экскурсоводом через университет, а мысли уносили его за пределы реальности.

«Как долго это будет продолжаться?» — подумал недовольно Итан, чувствуя, как в лёгких неприятно закололо. В коленях стала чувствоваться усталость, вызванная длинными переходами через галереи, а на ноге неприятно ныла мозоль, натёртая от новой обуви.

«Чувствую себя стариком», — прошептал Итан, скривившись.

Юноша чувствовал, как недосып и общее недомогание начинают напоминать о себе всё сильнее резкими вспышками боли.

— Что ж, теперь посмотрим главную колыбель университета! — пропел Бьорн, указав на ещё одно крыло университета, мелькавшее в окнах. Студенты обернулись, смотря на высокую готическую пристройку.

— Столовую? — донёсся резко голос из толпы.

В коридоре послышалась волна коротких одобрительных смешков. Студенты переглянулись, ища хозяина шутки.

— Если можно назвать книги пищей для ума, то конечно, — буркнул с заметным осуждением Грин. — Хотя я бы назвал библиотеку скорее трапезной, мисс Дарс. — Старые глаза едва заметно блеснули огоньком.

Высокая девушка атлетического телосложения, идущая рядом с Анри, мило улыбнулась, тряхнув длинной гривой золотистых распущенных волос.

— Да, именно об этом я и говорила, мистер Грин. Именно об этом: пища для ума, ага… — Лицо девушки скривилось.

— Так, перваки, — произнёс Бьорн, остановившись у массивной дубовой двери с табличкой спустя несколько минут после очередного перехода между коридорами. — Здесь мы берём книги, методические материалы и прочую художественную литературу в период обучения. Перед вами — библиотека, святая святых… Советую вам приходить сюда в чистой обуви и вести себя очень тихо. Библиотека считается научным достоянием провинции, а местный библиотекарь, мистер Картер, не очень жалует студентов, особенно перваков. Так что ушки на макушке.

— Верно, Бьорн, — усмехнулся Грин, приблизившись к дверной ручке с фениксом. — Лиам очень щепетилен, когда речь идёт о книгах и вопросах тишины. Впрочем, как и любой другой хранитель знаний на его месте. Библиотека — это трапезная для ума, как сказала ранее мисс Дарс. А мешать приёму «пищи» невежливо. Потому, мои дорогие… — добавил Грин, потянув на себя ручку. — Приятного аппетита.

Массивная декоративная дверь со скрипом открылась. В нос мгновенно ударил запах старой типографской краски, дерева и воска. Итан почувствовал, как атмосфера резко изменилась. Впереди послышались возгласы и одинокие перешёптывания.

— Что ж, добро пожаловать, — произнёс Грин, медленно развернувшись. — Кажется, сегодня нам везёт, учитывая абсолютную тишину в библиотеке и присутствие здесь только нас одних. Вероятно, мы первые первокурсники, пришедшие сюда после линейки.

Почувствовав, как сердце от увиденного забилось сильнее, Итан замер.

«Ради этого стоило пройти утренний ад», — подумал юноша, зайдя в помещение вслед за одногруппниками.

Голоса ребят стали громче, а в глаза ударил яркий дневной свет.

— Невероятно, правда? — спросил тихо Бьорн, обращаясь к группе.

«Совсем неплохо…» — прошептал удивлённо Итан, задрав высоко вверх голову. «Удивительно, как в Верне вообще смогли построить нечто подобное, учитывая состояние их общежития. Вероятно, я был немного строг к этому месту. Возможно, тут я смогу найти что-нибудь полезное…»

Сотни высоких стеллажей почти до потолка, с тысячами книг, до которых не добраться без массивной лестницы, бросились в глаза молодого человека, шокировав и озадачив его. Сотни разноцветных корешков с золотыми буквами — от выцветшего бордового до самого тёмного — врезались в память, оставляя в сознании след и вопрос: «Сколько всего можно здесь узнать, если прочитать каждую из них?»

Почувствовав себя неловко, Итан нервно сглотнул.

«На меня словно давит весь интеллектуальный труд всего человечества. Сколько лет собиралась эта библиотека?» — Серые глаза на миг расширились, брови приподнялись. В голове заиграли образы: тысячи писателей и научных деятелей всех культур и эпох друг за другом складывают свои труды на стеллажах библиотеки университета Верна.

«Немыслимо», — прошептал Итан.

Больше всего юношу впечатлило огромное арочное окно, свет которого освещал громадный читальный зал с сотнями длинных тёмно-коричневых столов, на которых стояли десятки стилизованных светильных ламп.

— Большая «трапезная», мисс Дарс? — улыбнулся Грин, заметив удивлённое лицо студентки. — Верно?

— Ага, верно… — прошептала девушка, бросив на старика смущённый взгляд. — Самая большая в моей жизни…

Пройдя медленно вперёд мимо картотек и витрин, группа приблизилась к высокой лакированной стойке библиотекаря, заваленной старыми книгами и записками.

— Что ж, грустно. Я ожидал найти здесь мистера Лиама, — буркнул под нос куратор, нервно постучав по деревянной стойке кулаком. — Жаль, жаль. Нам как раз нужно обсудить новые методички и некоторые спорные моменты, касаемо потерянных учебников предыдущим курсом. — Лицо куратора скривилось. — Вечно с вами, первокурсниками, происходят одни и те же проблемы под конец каждого учебного года. Всякий раз удивляюсь, как можно потерять или даже постирать целый учебник? — Громко закашляв, Грин развернулся, медленно шагнув в сторону стеллажей. — Уму непостижимо! Искренне надеюсь, что вас эта беда обойдёт стороной и вы сможете стать исключением в этом порочном круге безалаберности. Кстати, осмотритесь пока здесь, — бросил старик, медленно шагая вперёд. — Я пойду поищу мистера Картера в подсобке. К счастью, у нас есть ещё немного времени, ибо сюда вы попадёте ещё не скоро. Бьорн, присмотри за группой.

Растворившись среди книг, куратор быстро исчез из виду, а группа первокурсников, впечатлённая библиотекой, под руководством Бьорна разбрелась по сторонам.

Оставшийся у стойки, словно статуя, Итан замер, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

«Редкий момент. Пожалуй, стоит немного осмотреться здесь, учитывая такой невероятный шанс», — подумал быстро юноша, бросив пренебрежительный взгляд на удаляющихся одногруппников. «Пара минут у меня точно есть…»

Скользнув незаметно в сторону, он мгновенно провалился в темноту вековых книг, обойдя картотеку и компьютерный стол.

Ноги медленно брели мимо пыльных полок, аккуратно ступая на скрипучий пол. Тонкий нос юноши щекотал аромат воска, сладковатый запах бумаги и сухой пыли, хранивший память о давно прошедших днях.

«Книжный склеп», — подумал Итан, невольно прикоснувшись к дубовому стеллажу. Дерево хранило следы времени. Всюду по краям полок виднелись грубые засечки от приставной лестницы, а в некоторых местах была заметна стёсанная декоративная кромка. «Как много студентов искали здесь ответы на свои вопросы?» — буркнул Итан, чувствуя странное смятение.

Худая рука прикоснулась к вертикальной стойке. «И как много нашли на них ответы?»

Пальцы нежно водили по дереву. Итан чувствовал, как нечто магнетическое действует на его разум.

«Необычное место, — прошептал юноша. — Никогда не испытывал такого…»

Размышления нарушил резко возникший шум. Что-то с грохотом упало совсем рядом, за небольшой колонной, напротив винтовой чугунной лестницы. Испуганно оторвав руку от вертикали, Итан нахмурился.

«Это ещё что?»

Серые глаза отрешённо смотрели в сторону. Недолго думая, он отошёл от стеллажа и аккуратно приблизился к источнику шума.

— Вам помочь? — спросил негромко Итан.

На полу лежал худой, высокий человек изнеможённого вида, заваленный толстыми, с широким корешком книгами и папками чёрного цвета. Костлявые желто-бледного оттенка руки суетливо искали что-то на полу, а слепые впалые глаза щурились, пытаясь разглядеть бесформенную рябь.

«Совсем слепой? — подумал Итан, внимательно рассматривая мужчину. — Ещё хуже, чем Шпигель и Минус?»

— Да, молодой человек, — протянул нервно мужчина. — Не могли бы вы помочь найти мои очки? Они такие, круглые, с изолентой на переносице. Чёрт, они где-то здесь под ногами. Только прошу вас, аккуратно.

Медленно присев перед мужчиной, Итан ухмыльнулся. Очки лежали рядом с порванной туфлей неуклюже сидящего на полу человека. «Должно быть, это и есть тот самый мистер Картер?»

Разобрав книги и отодвинув в сторону папки, Итан взял очки, а затем медленно надел их на мужчину.

— Ох, спасибо, юноша, — протянул растерянно мужчина. — Зрение ни к чёрту. Хотя ещё пару лет назад…

Резко остановившись, мужчина замер. Глаза расширились, губы поджались.

«Что с ним? — нахмурившись, подумал Итан. — В этом университете все со странностями?»

— Аннет? — спросил негромко мужчина, нарушив тишину. Глаза его расширились, рука едва заметно задрожала.

Юноша застыл, молча смотря в ответ. Губы побелели, сердце бешено заколотилось в груди.

«Что он сказал?»

Глава 15

Когда осознание от услышанных слов наконец дошло до Итана, было уже слишком поздно.

Он не успел ответить и что-либо спросить.

Не успел даже отреагировать и что-то осознать.

Всё произошло резко и стремительно.

Неожиданная фраза, произнесённая незнакомцем-библиотекарем в самый неподходящий момент, разрушила маленькую маску человека, что пытался всеми силами отгородиться от мира. Итан замер, чувствуя, как тайна о сестре, которую он оберегал внутри себя и с которой долго жил на протяжении многих лет, понемногу вышла наружу.

«Почему он назвал меня Аннет? Почему именно эту фразу выпалил странный незнакомый человек?» — серые глаза Итана в изумлении впились в мужчину, сидевшего растерянно напротив.

— Ох, как чудно! Мальчик мой, ты нашёл нашего дорогого библиотекаря, славно! — произнёс громко Грин, прервав тишину и резко выйдя из-за высокого стеллажа. — Лиам, вы как? Бог ты мой! Поднимайтесь скорее!

Библиотекарь не ответил. Худое тело в потрёпанных джинсах и старом свитере продолжало сидеть на холодном полу, а болезненные глаза разглядывали лицо студента.

— Боже правый, мистер Картер, вы как обычно! — Проковылявший мимо Итана старик мигом подошёл к сидевшему на полу библиотекарю. — Ну что вы в самом деле? Сколько можно падать с лестниц? Попросите наконец Морроу нанять для вас ассистента, ну или, на худой конец, взять вам помощника из числа студентов. Вы же так когда-нибудь точно разобьёте здесь лоб!

«А он тут откуда?» — глаза Итана испуганно метнулись в сторону хромавшего куратора.

— Итан, помоги поднять нашего библиотекаря, — бросил резко Грин, суетливо отодвинув книги в сторону. — Будь добр, не стой как столб, мальчик мой!

— Ага… — бросил туманно Итан, бросая шокированный взгляд то на библиотекаря, то в сторону. — Конечно, мистер Грин.

«Что, чёрт возьми, сейчас произошло? Одно мгновение — одна фраза…»

Серые глаза юноши остекленели. Тело не слушалось — он растерялся, словно на голову вылили ведро со льдом. Мозг усердно воспроизводил в памяти произошедшее.

«Аннет…» — донёсся голос в голове.

— Да, вот так, Лиам, поднимайтесь! — протянул заботливо куратор, помогая Итану поднять библиотекаря под локоть. — Вы как, не ушиблись, дорогой вы наш? Стоять сами можете?

Тряхнув головой и поправив очки, Картер кивнул.

— Да, могу, мистер Грин… — протянул туманно мужчина, поправив очки и отряхнув пыльные штаны. — Я в полном порядке…

Глаза мужчины вновь скользнули по юноше.

— Вот и славно, вот и хорошо, — буркнул под нос куратор. — А чего у вас такой вид растерянный, Лиам? Что-то потеряли? Вот ваши книги и папки. Итан, возьми, — протянул задумчиво Грин, подавая юноше поднятую с пола стопку.

— Ага, — буркнул растерянно юноша, не сводя глаз с библиотекаря.

Холодно кивнув в знак благодарности, мужчина медленно поправил очки, закрепив их на переносице.

— Нет, ничего я не терял. Скорее, я просто удивлён резкому визиту гостей. В остальном всё очень даже хорошо, — изнеможённое лицо стало приобретать заметный оттенок равнодушия и невозмутимости. — Всё благодаря вам и этому юноше, мистер Грин. Кстати, как вас зовут, молодой человек?

Итан почувствовал, как атмосфера резко изменилась. Бросив короткий взгляд на куратора, Итан замер.

«Чёрт, что за шутки? Почему ты спрашиваешь моё имя именно сейчас, в присутствии старика? — мысли быстро закружились в голове. Итан затаил дыхание. — Что за странная игра в „свой-чужой“?»

В горле мгновенно пересохло, сердце заколотилось. Он нервничал, не зная, какой ответ нужно дать, — время уходило.

«Как удачно старик оказался здесь именно сейчас. Быть может, он вообще никуда не уходил и стоял рядом со мной всё это время, прячась за углом?»

— Это мистер Коэл, Лиам, — улыбчиво ответил Грин, прервав возникшую паузу. — Младший брат одной из моих бывших студенток, если помнишь конечно. Чудный мальчик, верно? — Холодные глаза старика, скрытые за линзами очков, полыхнули. — Младший брат Аннет.

«Чтоб тебя, Грин!..» — нервно сглотнув, подумал Итан, чувствуя, как в словах старика всё сильнее проявляется двойное дно.

Внимательно наблюдая за реакцией Картера, Итан молчал, стараясь не смотреть на куратора.

Чувство напряжения в пространстве достигало высшей точки.

«Грин ответил за меня, причём абсолютно не скрывая того, кто я такой. Что за игры у этих двоих здесь происходят?»

— Хм… — выдохнул равнодушно Лиам, пожав худыми плечами. — К сожалению, не припоминаю. В этом университете учились тысячи, если не десятки тысяч студенток, и моя память, к сожалению, не способна запомнить абсолютно каждую, мистер Грин. Но я рад, что вы по сей день помните абсолютно всех своих подопечных — это явно дорогого стоит.

Голос библиотекаря прозвучал холодно, пронизывая каждый угол библиотеки.

— Очень приятно, мистер Коэл… — бросил библиотекарь, аккуратно повернувшись. — Появись вы, конечно, гораздо раньше, возможно, я бы не упал. Но и на этом спасибо.

Увядшие некогда глаза мужчины стали спокойными и впалыми, почти сонными и зыбкими.

«Словно ничего не произошло», — подумал Итан, чувствуя, как по спине пробежали холодные капли липкого пота.

— К слову говоря, чем я мог быть вам обязан? — Впалые глаза равнодушно бросились в сторону куратора. — Меня не предупреждали о первокурсниках. Насколько мне известно, сегодня не день открытых дверей, а всего лишь линейка и не более.

«Промолчал… — подумал нервно Итан. — Сделал вид, что ничего не понял. Почему? Испугался Грина?»

Мозг закипел, словно чайник на плите, обрабатывая произошедшее.

«Он назвал меня Аннет, мне не послышалось. Как и многие другие до него, он узнал во мне её внешность. Только вот реакция… Слишком странная. Абернати и Грин обращали внимание на наше сходство только после того, как слышали фамилию, а Картер узнал по лицу. Что ты скрываешь, библиотекарь, и почему не выдал себя Грину?»

— Мы с моей группой решили немного прогуляться по университету, да и я сам давно хотел вас навестить, — улыбнувшись, протянул Грин. — По сей день мы с вами пытаемся найти несколько учебников и…

«Чёртово лжедружелюбие старика портит абсолютно всё. Какие странные внутриполитические игры у них…»

— Вот как… — громко вздохнув, произнёс Лиам. — Тогда это всё объясняет. Что ж, пойдёмте побеседуем.

***

— Что ж, мои дорогие, на сегодня — всё! — произнёс торжественно Грин, когда группа А-11 стояла в главном холле университета напротив стойки администрации. — Это был славный, насыщенный, полный впечатлений день, коих я хотел бы видеть в своей жизни гораздо больше. — Громко прокашляв, Грин рассмеялся. — Я надеюсь, что университет Верна произвёл на вас должное впечатление!

В шумном коридоре послышались одобрительные возгласы, привлекшие внимание окружающих.

— Жду вас завтра в первый учебный день! На сегодня всё, мои дорогие! Всем спасибо, все свободны…

Окинув взглядом группу, старик ещё раз рассмеялся, а затем, медленно заковыляв в сторону, двинулся к коридору, растворившись в толпе студентов, родителей и преподавателей.

«Хитрый куратор», — прошептал Итан, провожая взглядом старика.

— Ну что, будем знакомиться ближе, одногруппники? — донёсся из толпы жеманный голос крысомордого. — Есть желание куда-нибудь сходить и отметить первый день?

Стоявшие вокруг студенты одобрительно закивали.

— Как насчёт кафе или бара? — донёсся неизвестный голос высокого парня с бритой головой, за которым прятался Итан во время общего фото.

— Да, давайте! — поддержала парня хором группа.

«Боже, пора отсюда уходить», — подумал Итан, заметив воодушевлённые лица одногруппников.

— Я пас, — холодно бросила Анри Фонтейн, выйдя резко из толпы. Махнув копной русых волос, она быстро зашагала в сторону выхода во внутренний двор, не обращая внимания на недовольные возгласы за спиной.

— Эй, Анри, ну ты чего? — бросила вслед девушке спортивная блондинка с фамилией Дарс. — Сегодня же первый день. Нойман предложил отличную идею, давайте все подружимся! Кафе — хорошая идея!

— Я пас… — вновь повторила раздражённо девушка.

Группа развернулась, недовольно провожая взглядом девушку.

— Да чёрт с ней… — буркнул жеманный. — Она и на линейке занудничала.

В толпе послышался смех.

Стоявший в стороне Итан равнодушно наблюдал за обсуждением. Мысли всё ещё блуждали в голове, напоминая о фразе библиотекаря.

«Этот человек явно что-то знает, — подумал Итан, проводив взглядом прошедшую мимо Анри. — Стоит обязательно заглянуть к нему среди учебных дней».

Услышав громкий смех и волну оскорблений в адрес девушки, Итан ухмыльнулся.

«Вот и формируется будущая стая гиен. Давайте, отсекайте лишних и неудобных». — Глаза Итана скользнули в сторону группы. «Да, она, конечно, вредная, но…»

— Как насчёт боулинга? — спросил, улыбнувшись, Франц. — Или может быть «Чибо»? Я знаю отличное кафе их сети, здесь неподалёку.

Группа вновь одобрительно закивала.

— Эй, Коэл! — донёсся резко крик в толпе. — Ты чего как неродной? — бросил, усмехнувшись, крысомордый. — Давай с нами, или ты тоже пас?

В коридоре вновь разнёсся смех.

«Гиены… — прошептал юноша. — Отто Нойман». — Глаза Итана впились в лицо невысокого молодого человека, стоявшего в центре группы. «Тот самый жеманный голос из-под моего окна. А рядом с ним — вероятно, Русе, спортивный дурак, восхищавшийся университетом словно ребёнок в цирке. Боже, и вокруг этого сложится их коллектив?»

— Итан, давай с нами! — крикнула Дарс под одобрительные возгласы. — Пойдём в кафе, расскажешь о себе.

Озадаченная группа в серых пиджаках ждала ответа.

— Я тоже пас… — холодно ответил юноша, демонстративно развернувшись. — Приятного времяпрепровождения…

— Ещё одна зануда… — бросил недовольно Нойман. — Вы что, с Фонтейн родственники? — Развернувшись в сторону выхода, он махнул рукой. — Чёрт с ними двумя! Пойдёмте в «Чибо»! Шпигель, веди!

Франц одобрительно кивнул, и под громкий смех группа двинулась на выход, весело улюлюкая и болтая.

«Вот и правильно. Попутного ветра, — прошептал Итан, скривившись. — Веди их, Шпигель. Может быть, дадут косточку или чего получше, банку консервов».

В коридоре становилось тише.

Студенты расходились, администрация разбредалась по своим постам и кабинетам, а преподаватели — по аудиториям.

Впервые Итан почувствовал, как эмоции в голове утихают и на смену им приходит абсолютная тишина, сравнимая со штилем в море.

«Дурацкий выдался день, дурацкого месяца, дурацкого года», — буркнул Итан, провожая взглядом уходящих студентов.

— Это что, Мураками? И как ты вообще дошёл до такой литературы? — донёсся резко голос со стороны.

Как и в прошлый раз, она появилась резко и неожиданно, достав из внутреннего кармана тонкую сигарету. Запах ванили вновь защекотал нос, а проницательный взгляд впился в юношу.

«Боже, что за навык такой? Появляться тихо и неожиданно, словно убийца из тени…» — подумал Итан, бросив настороженный взгляд на блондинку.

— И вам добрый день, мисс Бонет… — буркнул Итан, медленно обернувшись. — Да, вы правы — это Мураками, «Хроники…»

— «Заводной птицы», — закончила психолог, перебив и закурив сигарету. — Мне больше нравится «Норвежский лес». Показательная работа, между прочим. Как раз о вас, о студентах, — выдохнув дым, протянула блондинка.

Дым сигареты врезался в лицо юноши.

«Не „Мельбур“ — и на том спасибо».

— Ты чего, кстати, такой вредина? — спросила психолог, кивнув на выход. — Почему не пошёл с ними? — Зелёные глаза укоризненно сверкнули. — Они же приглашали тебя. Я сама прекрасно это слышала. — Дымное облако окутало лицо женщины. — А ты что, ждал ещё более особого приглашения? Или ковровую дорожку красного цвета, а?

«Звучит так, словно меня ругают как провинившегося ребёнка, — глаза Итана покосились вниз. — Почему я вообще чувствую себя так? Мой мозг неосознанно решил признать блондинку?»

— Нет, просто я не хочу с ними никуда идти, — уклончиво пробормотал Итан. — Друзья мне не требуются, тем более такие, а любое общение со сверстниками я могу свести на нет. — Ухмыльнувшись, Итан рассмеялся. — К тому же среди них нет тех, с кем бы мне хотелось подружиться… Вы же видели их. Боулинг, бар, известная сеть кофеен. Мне это не интересно.

Улыбнувшись, психолог резко рассмеялась.

— Первый день, а ты уже напортачил…

Поймав озадаченный взгляд Итана, Бонет сделала очередную затяжку.

— Твой ответ слишком лукавый, не ври хотя бы самому себе. Среди этих ребят определённо есть те, кто достоин твоего внимания, а твоя уклончивость от этого факта — всего лишь неуверенность в себе и попытка убежать от правды. Ты и сам прекрасно понимаешь, что умеешь дружить и друзья тебе нужны.

Резко развернувшись на каблуке, Бонет наклонилась, выдохнув дым:

— Больше всего в этой жизни старайся не врать самому себе. Ври кому захочешь, но не своему внутреннему «я».

Отойдя в сторону, блондинка рассмеялась.

— И запомни — в одиночку ничего нельзя сделать, как бы ты ни старался. Так что заведи поскорее друзей.

***

«Ври кому хочешь», — буркнул Итан, шагая по разбитой брусчатке вдоль высоких елей, мимо университета и большой оранжереи, в которой стайкой кружилась группа первокурсниц. «С чего она решила, что я вру самому себе? И кто дал ей право судить обо мне со стороны?»

Глубоко вздохнув, он медленно остановился, бросив усталый взгляд на красное закатное солнце, пытающееся пробиться сквозь тучи.

«Что это — странная форма заботы? Или рабочая практика наблюдательного психолога со стороны, всего лишь исполняющего свою работу?»

Серые глаза быстро скользнули по оранжерее, внимательно рассматривая девушек, а затем со скукой бросились в сторону.

«Неважно, — протянул Итан, шагнув за угол университета, за которым должно было показаться общежитие. — Всё это сейчас не имеет значения».

Ноги медленно брели мимо елей, обходя лужи и разбитую брусчатку, пока резко не остановились посреди клумб напротив общежития.

— Кис-кис-кис… — донеслось совсем рядом.

Итан замер, аккуратно развернувшись в сторону голоса.

— Какой ты пушистый… — протянул лучистый голос, мягко отзываясь в перепонках Итана.

«Боже…» — подумал юноша, нервно сглотнув.

Она сидела на коленках на земле напротив подвала, освещаемая единственным лучом, сумевшим пробиться сквозь серый тучный мрак. Солнце освещало худые плечи, русые волосы и профиль счастливой девушки.

«Чувствую, что я не вовремя».

— Ты, наверное, голодный, да? — спросила девушка, блеснув тонкой рукой с татуировкой кошки. — Тебя никто здесь не кормит.

Услышав короткое мяуканье, девушка рассмеялась.

— Ну конечно, кто же тебя тут покормит…

«Наглая Фонтейн гладит кошку…» — подумал Итан, чувствуя неловкость. Бледное лицо заметно покраснело. Юноша мгновенно осмотрелся, а затем нервно развернулся, стараясь не шуметь.

«Боже, Фонтейн гладит кошку. И чего я удивляюсь? Ну гладит и гладит». — Юноша почувствовал, как лицо обожгло, а ноги слегка подкосились. «Да, это нормально, почему бы и нет?»

Почувствовав, как правая нога задела клумбу, Итан замер, громко хрустнув веткой.

«Чтоб тебя…» — стиснув зубы, подумал юноша, чувствуя, как неловкая ситуация стала роковой.

— И давно ты там стоишь, извращенец? — буркнула Анри, холодно обернувшись. Глаза гневно блеснули. — Любишь подглядывать за женщинами? Слышала, что ты то ещё псих-некрофил из 206-й. А ещё большой знаток пестиков и тычинок…

«Ну вот, нужно было не двигаться — глядишь, и не заметила бы…»

Чувствуя, как волосы на голове мгновенно встали дыбом, Итан поджал губы. «Судя по всему, я недооценил скорость распространения слухов в общежитии. Стоит тщательнее следить за языком».

— Ты что, оглох? — донёсся укоризненно голос девушки.

«Кэти, маленькая дрянь», — прошептал Итан, развернувшись.

— Может быть, любительница кошек, — произнёс сухо Итан, стараясь сохранять самообладание. — Возможно, мне стоит подойти гораздо ближе, чтобы лучше слышать. — Сделав неуверенный шаг вперёд, Итан вновь сломал ветку. — Я тоже о тебе достаточно наслышан.

Кошка нервно дёрнулась, услышав хруст.

— Вот как… — угрожающе пропела девушка, ласково потрепав белую кошку за ухо в надежде успокоить. — И что же? Наверное, о том, какая я «замечательная»?

Почувствовав, как слова Анри прозвучали угрожающе, Итан медленно остановился, не дойдя пары шагов.

— Возможно…

Резко встав, она обернулась.

— Ну и отлично. Бывай, некрофил.

Гордо подняв голову, она махнула рукой, быстро двинувшись в сторону общежития.

Чувствуя, что мозг постепенно перестаёт понимать реальность, Итан замер, удивлённо подняв брови вверх.

«Что это сейчас было?»

— Боже, рыбонька моя, — донёсся знакомый голос из окна над головой. — Ты что, сумел найти общий язык с Анри? Ты такая душка! Я, между прочим, всё видела…

Резко возникшая с сигаретой в руке Абернати улыбнулась.

— Молодец. Отличное начало…

— Ага, и вам тоже всего хорошего, миссис Абернати, — буркнул Итан, покраснев.

Ноги быстро понесли юношу вперёд, в общежитие, а в голове мгновенно возникали мысли: «Полиция в тупике, библиотекарь, фото со стенда, Альфред Грин…»

— Я обязательно найду ответы на свои вопросы… — прошептал Итан, открыв скрипучую дверь общежития «Крест».

Спасибо за чтение

Вернуться к книге