Тени грядущего

Часть первая. Глава 1. Поединок

Существует мнение, что первые маги были потомками Древних, которые явились в наш мир полторы тысячелетия назад. Некоторые маги разделяют данное мнение. Но я придерживаюсь иной точки зрения. Древние не принадлежали этому миру. Они не могли оставить потомство, поэтому поделились с людьми частью своей силы. Одарили тем, чем владели, не особо задумываясь, к каким последствиям это приведет.

Отрывок из книги Одрина Флавиля «Размышления о магии».

В воздухе висели запахи земли и тлена. Голые ветви шипастых кустов сплетались по бокам в высокие стены. Под ногами шуршала сухая листва, а над головой чернела полоска звездного неба – безмолвного и ледяного.

Коридор изгибался, сворачивал и петлял, но дорога неизменно вела к единственной цели: круглой поляне посреди лабиринта и мраморному постаменту, на котором лежала раскрытая книга. Ее страницы слабо светились и переворачивались сами по себе.

Ш-у-у-у-х. Новая страница. Ш-у-у-х. Еще одна. Шух. Следующая.

С каждым поворотом на страницах книги возникали черные строки. Они тянулись плотной, причудливой вязью, а на свету отливали холодным металлическим блеском.

Шух. Шух-шух. С каждой секундой страницы листались быстрее. Строки превращались в неразборчивые черные полосы, а страницы – в размытое полотно. Свет лился все сильнее и ярче. Шух-шух-шух. Все скорее и скорее. Время утекало, и страницы подходили к концу…

– Нет! Остановись! Прекрати! Я не понимаю!

…Ив разбудил собственный стон. Она дернулась и открыла глаза. Шея и лоб взмокли от пота, влажная сорочка сбилась и прилипла к спине. Обрывки ночных сновидений все еще плясали перед глазами, и потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, где она. Горы. Цитадель. Ив судорожно вздохнула, изгоняя из горла застрявший крик, и откинулась на подушку. Опять кошмар. Странно, она ждала, что во снах будут приходить жуткие картины грядущего: пепел, огонь и разрушения. Но то, что являлось, оказалось намного страшнее: предчувствие неотвратимой беды и полная перед ней беспомощность. Абсолютное бессилие.

Ив натянула на плечи одеяло и повернулась на бок. В спальне было тихо и прохладно. За занавеской в предрассветной дымке светлело окно. Из полумрака осторожно проступали силуэты кресла и туалетного столика, в углу тенью громоздился сундук. Ив прикрыла глаза. Она до сих пор не понимала Силу, которую обрела, не говоря уже о том, как ей распоряжаться и управлять. И даже два месяца, проведенные в горах, среди наставников и магов, пока не слишком помогли.

Поместье Ив покинула в конце лета, сразу после праздника урожая. Первый месяц дома пролетел незаметно. Днем Ив училась писать картины и объезжала поля, а вечера проводила с братом. Они устраивались в гостиной перед камином с чашкой вечернего чая и говорили… говорили. Обсуждали прошлое и будущее. Спорили обо всем на свете и тут же приходили к согласию. Смеялись и вспоминали. Но вскоре радость от возвращения домой улеглась, и появилось оно: точащее тревожное чувство, которое требовало идти дальше – к знаниям и пониманию той беды, что притаилась в туманном грядущем.

Сон сбежал окончательно. Ив полежала, поворочалась с бока на бок, то и дело глядя на отступающий сумрак, и встала. Из кувшина она сполоснула лицо холодной водой, чтобы окончательно избавиться от теней сновидений, и переоделась в костюм для тренировок: плотные шерстяные штаны и строгую темно-синюю тунику, доходящую до середины бедра. Ненадолго Ив задержала взгляд на запястьях. Перламутрово-голубые руны на коже напоминали о том, кто она есть и какая ответственность возложена на ее плечи – за магов, а может, и за судьбу всего мира.

Ив собрала волосы в хвост, кинула быстрый взгляд в зеркало и вышла из спальни. В гостиной уютно потрескивали поленья в камине, а в кресле у огня дремала Велена. Услышав шаги, девочка зашевелилась.

– Госпожа?..

– Спи, – шепнула Ив. – Рано еще.

– Рано? – Велена сощурила глаза на светлый прямоугольник окна и мотнула головой. – Так рассвело уже, госпожа. Я сейчас. Завтрак? Прическу? Бумагу для писем?

Девочка выбралась из кресла, но Ив ее остановила:

– Нет, Велена, ничего не надо. Завтрак, письма… – все потом. Я на прогулку, хочется воздухом подышать. И прошу, перестань сторожить у меня перед дверью. У тебя же есть своя спальня, – Ив кивнула на противоположную дверь.

– А я и не сторожу, госпожа. Пришла дров подкинуть: холодно же тут, а потом случайно уснула.

– Случайно? Угу. И в который раз? Ладно, отдыхай. Я скоро вернусь.

Велена пробурчала что-то под нос, но подобрала с кресла шаль и поплелась в свою комнату. Тему «кошмаров госпожи» они старательно обходили молчанием, но эта недосказанность всегда повисала в воздухе, словно дымный шлейф от свечи. Ив накинула на плечи меховой плащ с капюшоном и толкнула дверь в коридор.

Внутри цитадель поражала своим размахом не менее, чем снаружи. Высокие своды возносились на несколько этажей вверх, где кутались в густой сумрак. Стрельчатые витражные окна выстраивались в два, а то и в три ряда. Изящная лепнина оплетала арки бесконечно длинных галерей. На полу всеми гранями сверкала мозаика. И всюду блестел мрамор. Однако этот размах и величие скорее угнетали, чем вызывали восторг. Темные своды, казалось, давили прямо на плечи, грозя под собой погрести, хитрое переплетение проходов, лестниц и галерей сбивало с толку, а богатое убранство скрадывали саваны вездесущих теней и лабиринты книжных стеллажей. Единственным местом, где можно было почувствовать себя почти что привычно, были жилые комнаты на четвертом этаже. Прежде они отводились для слуг, поэтому только там потолки не улетали в поднебесную высь, а скромность комнат умеряла их размеры.

Ив спустилась по башенной винтовой лестнице на второй этаж, миновала череду анфилад и коридоров, раскрашенных бликами от витражей, и оказалась в малом читальном зале возле главной библиотеки. У небольшого алькова она ненадолго задержалась. Там на постаменте стояла шкатулка, окруженная стеной из защитных заклятий. Крышка шкатулки была приоткрыта, и внутри мягко светились руны. «Теряя обретать». Еще одно напоминание о том, кто она такая и что любая ошибка будет представлять опасность не только для нее. Ив судорожно втянула воздух и поспешила дальше: мимо балконных дверей, вниз по лестнице и через боковой проход во двор.

В небе разливалась заря. Алые отсветы плыли по краю горизонта, а лучи встающего солнца искрились на снежных макушках гор. Отсюда было не видно, но чуть ниже, в долине у реки, где осенние леса успели переодеться в багрянец и золото, возводился поселок магов. Некоторые дома были уже построены и заселены. Открывались лавки и мастерские, мостились дороги, оживала торговля. Сооружать защитные стены и рвы в поселке не стали. Маги отказались от жизни в пустыне, но ее вольный дух предпочли сохранить.

Утренняя прохлада бодрила. Под ногами на камнях похрустывал иней. Тропинка огибала площадь, ныряла в глубь пихтовой аллеи, далее спускалась во дворики ярусом ниже и по кругу возвращалась обратно к площади и аллее. Ив шагала в тишине, вдыхая свежий, пропитанный хвоей воздух. Это был самый действенный способ избавиться от дурных мыслей и страшных снов. Пока тело работало, голова отдыхала.

Первый круг Ив миновала быстро, на втором замедлила шаг, а на третьем и вовсе перестала себя подгонять и начала просто наслаждаться прогулкой. Ноги приятно гудели. Изо рта вырывались облачка пара. Под меховым плащом было почти жарко. Зато голова очистилась и мысли стали ясными, как купол лазурного неба. Хорошо!

Ив вынырнула из аллеи и направилась к цитадели, но замерла. На площади перед широкой лестницей, под тенью могучего клена, кружила одинокая фигура. Днем тут обычно тренировались маги: по периметру площади стояли скамейки для зрителей, а на стойке рядками лежали учебные посохи. Но в такую рань не приходил никто. Никто, кроме Даниеля.

Ив затаила дыхание – до того это было красиво. Все движения Даниеля были выверенными и неспешными. Шаг, разворот – и посох проплывает над головой. Под рубашкой напрягаются мышцы – и скользящее движение вбок. Посох огибает тело, перетекая из одной руки в другую. Снова шаг и поворот. Никакой резкости или пылкости, которую демонстрируют молодые бойцы на разминке. Только плавность и грациозность танцора.

Даниель крутанул посох в руке, завершил разворот и оглянулся.

– Хочешь потренироваться?

Ив вздрогнула от неожиданности. Она так и не привыкла к той легкости, с какой маги ощущали ее присутствие. Вернее, присутствие ее Силы. Ив скользнула рукой по волосам, поправляя растрепавшиеся пряди, и шагнула вперед.

– Предлагаешь поединок?

Даниель вздернул бровь.

– А ты готова сразиться со мной?

Разумеется, нет. В учебной схватке против опытного бойца ей не продержаться и полминуты. Весь последний месяц Каллен обучал ее навыкам боя, но пока лучшими результатами были мозоли на руках да синяки на плечах.

– Я готова попробовать, – ответила Ив.

– Звучит как угроза, – усмехнулся Даниель и качнул головой. – Вообще-то я предлагал тебе тренировку в магии, а не в бою. Но если ты готова попробовать…

– Звучит как вызов, – улыбнулась Ив. – Я принимаю.

Она бросила на скамейку свой плащ. Взяла со стойки простой ученический посох и встала напротив Даниеля.

– Какие правила?

– Бой до первого касания земли любой частью тела, кроме ног. Согласна?

– Идет.

– Разомнешься?

Ив сделала несколько упражнений на растяжку и разогрев мышц и встала в боевую стойку: правая нога чуть впереди, посох горизонтально прижат к груди.

– Начнем?

– Начнем, – кивнул Даниель.

Они медленно закружили друг против друга. Превосходство Даниеля было неоспоримым: он был выше, крепче и сильнее. Силой его не победить. Бой надо вести хитростью и использовать обманные приемы. Цель – запутать противника и заставить потерять равновесие. Обойти в скорости и маневрах.

Ив прокручивала в голове все наставления Каллена.

«Не следи за движениями соперника. Чувствуй их».

«Учись предугадывать намерения соперника по его глазам, положению тела».

«Думай не о защите, а об ответном ударе. Выискивай слабые места и возможности для атаки».

«Чтобы эффективно сражаться, надо увидеть в противнике врага».

Ив отлично все помнила, только вот… в Даниеле она не видела врага. Видела точеные черты лица, черные волнистые волосы, аккуратную бородку, которую он совсем недавно начал отращивать и которая так эффектно подчеркивала его волевой подбородок, а еще глаза – карие восхитительные глаза…

Ив запнулась и чуть не пропустила удар. Повернула посох, защищаясь, и ушла в сторону. Медленно, слишком медленно. До чего же слабое и непослушное тело, задубевшие ноги и негибкие кисти. Ив отбросила все мысли и ринулась в атаку. Звякнув, посохи скрестились, и Ив еле увернулась от ответного выпада. Отскочила назад и снова замахнулась. Даниель вильнул вправо, пригнулся и тенью скользнул ей за спину. Кончик посоха толкнул Ив между лопаток.

– Осторожнее, Ив, – предупредил Даниель. – Противник не всегда будет стоять прямо перед тобой.

Ив резко развернулась. Сделала обманный бросок влево и присела, подсекая ноги Даниеля. Тот, однако, не попался на уловку и отбил удар сапогом. Посох дернулся и чудом не выпал из рук. Запястье пронзила боль, мышцы свело, но Ив не собиралась так просто сдаваться. Выпрямилась и замахнулась. И опять мимо – Даниель отскочил, и посох рассек воздух. Последовал короткий каскад выпадов и уклонений. Даниель пропускал посох возле груди, приседал и уворачивался. Движения Ив стали хаотичными. Посох метался из стороны в сторону без цели и смысла. Стоило признать – в бою Даниель был великолепен.

Ив постаралась успокоить дыхание и бурлящую в жилах кровь и снова приняла боевую стойку. Нужно было подумать, собраться с мыслями. Бесполезно просто размахивать посохом и впустую расходовать силы, действовать надо наверняка.

Они двинулись по кругу. Ив вращала посох и неторопливо поворачивалась спиной к солнцу, поджидая нужный момент. И, наконец, он настал. Солнце ударило в глаза Даниелю, вынуждая прищуриться. Ив сделала ложный выпад влево и тут же замахнулась на незащищенный бок справа. Даниель успел отразить атаку, но резкое движение заставило его потерять равновесие и заскользить на мерзлых камнях. Ив занесла посох, чтобы нанести решающий удар. Неожиданно Даниель упал на колени, пропустив посох над головой, и сделал подсечку. Земля ушла у Ив из-под ног. Она взмахнула руками, выпуская посох, и зажмурилась в ожидании удара…

Однако его не последовало. О брусчатку одиноко звякнул посох, но Ив не упала. Она открыла глаза и увидела, что висит в воздухе над самой землей, а вокруг клубится, искрится магия, создавая силовое поле.

– Каллен бы дал мне упасть, – выдохнула Ив с досадой. – Я проиграла.

– «Когда падаешь, учишься вставать». О да, я помню все присказки Каллена. Только я не Каллен и не дал бы тебе упасть. Как видишь, из меня вышел бы плохой учитель, – Даниель протянул ей руку, помогая встать на ноги, и убрал силовое поле. – И ты не проиграла.

– Даниель, я проиграла еще в самом начале, – возразила Ив. – Когда пропустила удар в спину.

– Во-первых, не в моих правилах бить в спину. Я лишь хотел показать, что не все и не всегда сражаются честно. А во-вторых, правила гласили, что для проигрыша необходимо коснуться земли, а ты ее не коснулась.

– Только благодаря магии. Ты мне подыграл.

– Нет, я восстановил справедливость. Наши силы изначально были не равны. Для победы я применил грубую силу, что с моей стороны было нечестно.

– Так в этом и состоит суть поединка: побеждает сильнейший.

– Не всегда. Иногда исход поединка решает не сила. Ты ведь не ставила на свою силу, но сражалась и чуть меня не подловила.

– Чуть – нельзя назвать результатом. По факту я проиграла.

– А на мой взгляд, победила. «Победа, одержанная силой, подчас равносильна поражению». Разве не это ты мне все время пыталась внушить?

– Это, – согласилась Ив.

Даниель все еще держал ее за руку. Его ладонь была сильной, мозолистой и очень теплой. Ив смотрела ему в глаза, а по коже бежали мурашки, щекочущие и такие приятные.

– Ладно, – сказал Даниель. – Сойдемся на ничьей.

Он отпустил ее ладонь, но на коже все равно осталось это странное щекочущее ощущение. Даниель подобрал упавший посох и вместе со своим положил на стойку.

– А как у тебя дела с магией? – спросил он. – Успехи есть?

Ив поморщилась.

– А что за последнее время ты бы назвал успехами?

Судя по лицу Даниеля – ничего, что было неудивительно, особенно, если вспомнить их последние тренировки. На первой из окон вылетели все стекла, когда она начала запитывать силой защитные руны. По счастью, тренировка проходила в отдельной мастерской вне стен цитадели, и нанесенный ущерб был сравнительно невелик. А на второй, когда она плела согревающие чары, в цитадели потухли все огни, даже магическое пламя в уличных чашах. Магия вела себя нестабильно и срабатывала случайно, а зачастую и вовсе не срабатывала.

– Ты слишком строга к себе, – сказал Даниель. – Все мы учились контролю над магией – кто-то дольше, а кто-то быстрее. Моя сила пробудилась, когда мне было пять лет, и с тех пор я непрерывно тренировался. Почти шестнадцать лет, Ив. У меня были годы, чтобы овладеть магией. Ты же владеешь Силой меньше пяти месяцев. Дай себе время.

– Возможно, как раз времени у меня уже нет, – прошептала Ив.

– Даниель! – голос донесся с балкона, который нависал над входом в цитадель.

Там стояла Мира в легкой пустынной тунике. Плечи девушки укрывала меховая накидка. Собранные на затылке каштановые волосы блестели на солнце, на щеках сиял легкий румянец. И как только она умудряется всегда так хорошо выглядеть?

– Я кое-что нашла. Это важно. Приходите, я буду в малом библиотечном зале.

Даниель кивнул и повернулся к Ив.

– Отложим тренировку. Мне надо переодеться, а потом встретимся в малом зале. Узнаем, что такого важного отыскала Мира.

Даниель зашагал к горячим источникам, а Ив отправилась в свою комнату, чтобы переодеться. И заодно поправить прическу.

Глава 2. Вопросы

Малый библиотечный зал лишь назывался малым. При желании в нем бы с легкостью разместилась целая улица. Высокие потолки здесь, как и везде, взмывали ввысь и терялись во мраке. Из ряда стрельчатых окон в проход падали столпы света, приглушенного желтым витражным стеклом. Массивные столы из красного дерева и чайные столики с креслами чередовались с книжными стеллажами, которые делили зал на условные комнаты. Стены украшали темные панели из дуба, пол покрывал серый шлифованный камень. Все было обустроено так, чтобы ничто не отвлекало от чтения.

Мира занимала уютный альков у окна в дальнем конце зала. На одной стороне стола лежали стопочки книг, на другой половине был накрыт завтрак. Над глиняным чайником клубился пар, разносивший по проходу аромат спелой облепихи. Тарелки заполняла выпечка: сладкие булочки с корицей, пирожки с грибами, медовые лепешки и ореховые печенья. Даниель уже сидел за столом с чашкой чая в руке и заглядывал в книгу, которую Мира держала у себя на коленях. Вместе они смотрелись так… гармонично. Почти как семейная пара. Ив до сих пор не понимала, какие у них отношения. Они всегда вели себя как близкие родственники: могли запросто взяться за руки или друг друга обнять. Все еще друзья? Или уже что-то другое?..

– Ив, присоединяйся, – позвал Даниель. – Я попросил принести сюда завтрак, чтобы сберечь нам всем время. Ты еще, надеюсь, не ела?

– Нет, не ела. Спасибо.

Ив села в кресло напротив Даниеля, и Мира взмахнула рукой, создавая купол тишины. Воздух вокруг стола заискрился, и по периметру засияла радужная сфера, которая защищала разговор от подслушивания.

– Мира читала мне одну из легенд, – заговорил Даниель, когда Ив налила себе чай и захрустела имбирным печеньем. – И в ней упоминается Книга судеб.

– Верно, – подхватила Мира. – В легенде говорится, что Древние после своего прихода даровали людям магию, а вместе с ней еще одну: тайную, более сильную и могущественную. Речь тут идет о Книге судеб. Тайной ее называли, поскольку для ее получения требовалось провести особый ритуал – имеется в виду ритуал передачи Книги судеб от Хранителя к Избраннику. В самой легенде нет ничего необычного, но кое-что меня заинтересовало, а именно – Древние. Вернее, то, почему они решили разделить магию на две части. И ответ я нашла в «Сказании о Древних».

Мира взяла из рук Даниеля чашку с чаем и сделала глоток. Это вышло настолько естественно, словно так и нужно пить чай – пользуясь одной чашкой. Интересно, это какой-то пустынный обычай или Мира таким образом заявляла свои права на Даниеля?

– В Сказании говорится, что свои силы Древние черпали из некого Источника. Но люди, получив магию, не обрели эту связь, и их магия стала слабеть. Поэтому был создан другой, обходной путь к магии Древних – Книга судеб. Возможно, Древние создавали ее для себя, но в итоге она попала к людям.

– И что это значит? – нахмурилась Ив.

– Это значит, – пояснила Мира, – что ты владеешь не просто магией. Ты владеешь силой Древних в чистом, неизменном виде. И, к сожалению, ни один из ныне живущих магов не научит тебя ей пользоваться, поскольку ключ к пониманию заложен в тебе. Только ты связана с Источником Древних. Иначе говоря, у тебя, в отличие от нас, есть крылья, и только ты можешь понять, как их использовать для полета.

– И как же я это пойму?

– Ну а как это понимают птицы? Машут крыльями и летят.

Лицо Миры оставалось серьезным, но глаза улыбались. Что это? Такой особый пустынный юмор?

– Подожди, Мира, – вмешался Даниель. – О том, что магия Ив работает как-то иначе, мы знали и раньше. Что еще нам дает твоя информация?

– Древние, Даниель. Дре-вни-е, – пропела Мира. – Они обладали неограниченными возможностями. Могли перемещаться между мирами. Владели недоступной нам магией. И все это теперь находится в ней, – Мира ткнула рукой в сторону Ив.

Даниель задумчиво потер бородку.

– Древние, – протянул он. – О них слишком мало сведений, Мира. Нам до сих пор неизвестно, кем они были, откуда пришли и существовали ли вообще. Что мы можем знать наверняка? Я читал свитки. Те, что недавно прибыли с Вольных островов. В них говорится, что Книга судеб усиливает способности мага. К примеру, Альшам. Как мы выяснили, он был сновидцем, и это помогало ему заглядывать в будущее. Но может ли то же самое делать Ив? Вот в чем вопрос.

– Мой ответ: да. У нее не было способностей, усиливать нечего, но тем не менее она обладает магией.

– А как же Альшам?

– Да, он был сновидцем, и совершенно естественно, что он развивал уже имеющийся талант.

– Ну а свитки?

– Свитки могут быть не точны. Либо говорить то, что кому-то выгодно.

– Политические игры Вольных островов? – пробормотал Даниель. – Да, такой вариант исключать не стоит, – он отобрал у Миры свою чашку и допил чай. – Ну а ты, Ив? Что думаешь ты?

– Я? – Ив со вздохом опустила глаза. Она еще помнила то безграничное могущество, ту пьянящую власть, которую ощущала в момент получения Силы. Тогда она была не просто Повелительницей огненных бурь. Тогда она и впрямь могла повелевать миром. – Думаю, Мира права. Если бы Книга судеб только и делала, что усиливала магические способности, то я не владела бы магией. А я владею. Правда, это не приближает меня к пониманию того, как ей управлять.

– Ничего, – качнул головой Даниель. – Мы продолжим поиски и отыщем ответы.

Ив хотела сказать, что это бесполезно, в библиотеке ответов нет, но поняла, что такие слова расстроят Даниеля, и промолчала.

В проходе послышались шаги, и в альков заглянул Каллен. Частые визиты во дворец и звание мастера защиты обязывали его выглядеть безупречно. На нем был строгий темный камзол с неброской вышивкой, узкие штаны и натертые до блеска сапоги. Черные волосы, заплетенные в косицы, были собраны в хвост, а короткая бородка – аккуратно подстрижена. К простым пустынным одеждам он теперь возвращался лишь на тренировках.

– Доброе утро. Секретничаете? В такую рань?

Мира взмахнула рукой, убирая купол тишины.

– Доброе утро, папа. Мы завтракаем. Присоединишься?

– Нет, Миррая, спасибо, – Каллен кивнул Ив и Даниелю. – Я бы вас не прерывал, но совсем скоро начнется заседание Совета магов. Многие уже прибывают.

– Вот проклятье, – пробормотал Даниель и встал. – Прости, Каллен. Я не заметил, как пролетело время. Пойдем. Открытые заседания – это всегда головная боль, – он обернулся. – На ваше присутствие я также рассчитываю. А об остальном… мы позже договорим.

Даниель зашагал с Калленом к выходу. Мира тоже поднялась, одернув юбку.

– Мира, подожди, – остановила ее Ив.

Она бы предпочла поговорить под куполом тишины, но собственная магия была нестабильной, а Миру просить не хотелось. Между ними и без того сложились странные отношения. Ив даже не знала, как их назвать. Подругами они так и не стали, но и как соперницы себя не вели. Взаимный нейтралитет? Пожалуй, это определение подходило лучше всего.

– Я хотела спросить. Ты что-нибудь узнала… про то, о чем я просила?

Мира помедлила. Затем снова откинулась в кресле.

– Я не нашла места с названием Танжирин, если ты об этом. Но мне попалось упоминание места с названием Тан-Айрин.

– Одно и то же название на разных диалектах?

– Да, похоже на то. Тан-Айрин – горское произношение, и это слово я нашла как раз в горских преданиях.

Ив почувствовала, как в груди взволнованно затрепетало сердце.

– И где находится это место?

– Боюсь, ответ тебе не понравится.

– Говори.

– Ладно. Тан-Айрин описан, как город в небесах, где живут боги и огненные духи. Иногда духи спускаются на землю и дают людям советы, а в остальное время парят в облаках и созерцают землю, – Мира выдержала долгую паузу и закатила глаза. – Прости, Ив, но это звучит как сказка. Как чья-то фантазия, выдумка. В реальности такое место попросту не существует.

– О Книге судеб говорили так же, – возразила Ив. Она, разумеется, тоже не верила в небесные города и огненных духов, но все же… Было это щекочущее «все же», которое не желало уходить. Какое-то особое, острое предчувствие.

Мира прищурила глаза и пытливо посмотрела из-под ресниц.

– Ты что-то задумала, верно? Что ты собираешься делать?

– Махать крыльями и лететь, – усмехнулась Ив. – Мне нужны ответы, Мира, и я их буду искать.

Мира вздохнула:

– Понятно. Ты все уже решила. А он знает? Ты ему сказала? Разумеется, нет. Только не перекладывай это на мои плечи. Я не хочу объяснять…

– Я и не собиралась. Я все ему объясню. Сегодня, – Ив встала. – Пойдем. Нам лучше не опаздывать.

***

Зал заседаний Совета магов располагался в овальной комнате. Всю ее дальнюю стену занимал выпуклый витражный эркер, который в утренние часы давал много света. В центре комнаты стоял круглый стол из темного дуба, окруженный двадцатью пятью креслами, – ровно столько магистров вместе с главой входило в обновленный состав Совета. На галерее уровнем выше и внизу вдоль стен отводились места для приглашенных гостей и зрителей, допущенных на открытое заседание. В основном это были не вошедшие в Совет маги, представители местной знати и придворные секретари.

Когда Ив вошла, зал был полон людей. В глазах рябило от дорогих одежд, воздух гудел от нестройного бормотания. Ив пробралась сквозь толпу и следом за Мирой поднялась на галерею. Сверху был виден весь зал. Магистры уже расселись по местам, не хватало лишь Ксандера. Окончательно покинуть Совет магов он не решился, но своим явным пренебрежением демонстрировал свое отношение к новым порядкам. Главу Совета отныне назначал не король, а выбирал сам Совет. На первый пятилетний срок избрали Даниеля. Только ему в равной мере доверяли маги как старого состава, так и нового.

Даниель на почетном месте главы поднял руку, призывая к молчанию, и гомон голосов начал затихать. Гости, собравшиеся на галерее и вокруг стола, повернулись к магистрам. Писцы за столами у окна расправили бумаги и обмакнули перья в чернила.

– Уважаемые магистры и гости, – заговорил Даниель в тишине, – приветствую вас на открытом заседании Совета магов. Полагаю, мы можем начинать… или же нам стоит подождать Ксандера?

В кресле рядом пошевелилась Тиена, протягивая опечатанный свиток.

– Ксандер просил передать свои нижайшие извинения, но из-за дел государственной важности он не сможет присутствовать на нынешнем заседании, – Тиена немного выждала, чтобы до всех дошел смысл сказанного: Ксандер по-прежнему оставался советником короля, поэтому его дела, как и он сам, были важнее Совета. Затем добавила: – Свой голос он оставил мне.

Свиток из рук Тиены перекочевал к Даниелю. Он заглянул в документ и кивнул.

– Хорошо, тогда приступим. Объявляю заседание Совета магов открытым. Начнем с рассмотрения вопросов…

Ив слушала краем уха: на открытых заседаниях редко обсуждалось что-то по-настоящему важное. Вместо этого она разглядывала лица присутствующих. Где затаилась опасность? От кого исходила угроза? В чьих мыслях зрели темные планы?

Вот Леонар и Лорель. Маг откровенно скучал: подпер кулаком щеку и катал по столу шарик из бумаги. Лорель слушала с большим вниманием, но без особого интереса.

Вот Рения хмурит брови. Ее пальцы выбивали по столу нетерпеливую дробь – обсуждение законов и правил явно не то, на что она рассчитывала, когда вступала в Совет.

Вот Каллен сурово взирает на лордов из-под бровей. Впрочем, по его лицу никогда не поймешь, доволен он или нет.

Вот Сибил и Карин. Они стояли не вместе, но на одной стороне галереи. Обе они отказались от права войти в Совет. Что это? Дружеская солидарность? Или отголосок прежней вражды? Сибил всегда будет на стороне короля, а Карин… Она приняла условия короля, но смирилась ли с отсутствием выбора и свободы?

Вот лорды за спинами магистров внимают каждому слову, над бумагами мелькают перья секретарей.

Вот шепчутся братья Дарин и Мальтус – представители молодого поколения магов, прожившие всю жизнь в пустыне. Что они обсуждают? Как прежде проходили собрания в Пыльных пустошах или что-то иное? Что, если они не одобряли решения старших и мечтали о прежней свободе? Всегда кто-то будет «за», а кто-то «против»…

Ив поймала взгляд Ирис и улыбнулась подруге.

Нет, так искать бесполезно. Угроза может исходить откуда угодно. Зреть в голове Ксандера. Расцветать в стенах дворца. На королевских советах. У границ королевства. Как понять, кто строит планы и плетет интриги? Как определить? Или она ищет врагов там, где их нет? Почему Сила молчит? Почему не помогает? Или же она говорит, а Ив ее просто не слышит? Как узнать? Как?..

От бесконечных вопросов раскалывалась голова, тревога змеей скользила в груди. Ив прикрыла глаза и прислушалась к обсуждению.

«…проходы через горные перевалы защищены магией. Чары сдерживают…»

«…да, последние донесения говорят, что набеги со стороны Расколотых королевств почти прекратились. Остаются тайные тропы, пещерные проходы, но…»

«…король благосклонен, и принц Робер целиком и полностью поддерживает начинания магов. Особенно его заинтересовала возможность создания защитных браслетов для гвардейцев…»

«…поселок в долине частично построен. Некоторые семьи въехали в новые дома, и мы готовы принять всех желающих. Нерешенных вопросов еще много, но мы для того и собрались, чтобы искать компромиссы…»

«…и раз вопрос коснулся компромиссов, то давайте поговорим о налогах. Лорд Вернон не до конца понимает, как обстоит дело…»

– Интересный вопрос, – подхватил тему Даниель. – А что по этому поводу думает леди Стаут?

Услышав свое имя, Ив вздрогнула и открыла глаза. Все взгляды были обращены в ее сторону. Даниель, подняв голову, ждал ответа. Ив растерянно заморгала: а в чем, собственно, заключался вопрос?

Мира дернула ее за рукав и сердито зашептала сквозь зубы:

– Даниель спрашивает тебя о налогах с поселка: кому маги должны платить?

Ив с благодарностью взмахнула ресницами и прочистила горло. Да, вопрос действительно был интересным. Прежде маги не строили поселений на землях Великих лордов и, следовательно, не платили им налогов. А как поступить теперь?

– Что скажешь, Ив? – снова спросил Даниель.

– Что ж, – начала она, – все последние столетия маги работали и жили там, где считали нужным, и за это право платили налог напрямую в казну короля. Так было всегда. Будет справедливо, если все останется как прежде. В поселке маги будут зарабатывать своей магией, а не землями или имуществом лорда. Следовательно, и платить за это право они должны в казну короля. Лорд Вернон, в свою очередь, сможет получать доходы от путников и торговцев, которые в скором времени обязательно потянутся в поселок на заработки или за помощью магов. И таким образом его интересы тоже будут удовлетворены.

Даниель с улыбкой кивнул и повернулся к пожилому вельможе в алом камзоле:

– Господин Астин, такой ответ устроит вашего лорда?

– Я передам ответ лорду Вернону, – поклонился тот. – Полагаю, устроит.

– Хорошо. Переходим к следующему вопросу…

– Умный ход, – Мира придвинулась ближе, и ее дыхание защекотало ухо. – Напомнить лорду об интересах короля и тем самым умерить его притязания. Ты хорошо разбираешься в законах. И в лордах.

– Я дочь Великого лорда, – напомнила Ив. – Я обязана разбираться в законах. И в лордах.

– Тогда почему ты отказалась от места в Совете? Ты бы неплохо смотрелась в одном из тех кресел.

– Мне там не место.

– Верно. Ты выбрала себе другую роль: стоять на вершине холма и смотреть, как по склону стекают потревоженные тобой песчинки.

Ив вздрогнула. В словах Миры не звучало насмешки или упрека. Только чистая правда. Истина, которая не давала спать по ночам и сжимала сердце от тревоги.

– Не думай, что это приятно: просто стоять и смотреть, – хрипло ответила Ив. «И не знать, какие будут последствия», – добавила она про себя.

– Я так и не думаю. По правде, я считаю, что настоящая причина твоего отказа заключалась в другом. Ты не хотела соперничать с Даниелем. Боялась его затмить и потому специально отошла в сторону. Со своей Силой ты поступаешь так же?

Ив резко обернулась, заставив Миру отпрянуть на шаг.

– Все думают, что я притворяюсь слабой? Чтобы не затмевать Даниеля?

Мира повела плечом.

– Думают, что ты намеренно не хочешь демонстрировать свою Силу. Или боишься.

– И Даниель тоже?

Мира опустила ресницы и с неохотой качнула головой.

– Он тебе верит.

– А ты – нет?

– Разве имеет значение, во что верю я?

Мира с вызовом сверкнула глазами, и Ив отвернулась, не зная, что сказать. Не зная, что хуже: чтобы все считали, что она притворяется слабой, или такой на самом деле быть.

Скрип кресел и гомон голосов ознаменовали конец заседания. Придворные секретари складывали перья и исписанные листы бумаги – документы уже сегодня лягут на стол короля. Гости спускались с галереи и струйкой вытекали за двери, следом выходили магистры. Ив поискала глазами Ирис: кто-то перехватил ее у стола и потащил в гущу толпы и дальше за двери. Перед заседанием у них не получилось встретиться и поговорить, и, похоже, уже не получится. В последнее время чародейка была сильно занята как в своей лавке, так по поручениям Совета. А мимолетные встречи особо не располагали к откровенности.

Ив дождалась, когда людской поток поредеет, и направилась к лестнице.

– Тебя преследуют сны, – слова поймали Ив на последней ступеньке. Из-за стола встала Тиена и неторопливо зашагала навстречу. – Тебе снятся лабиринты и вопросы, на которые ты не находишь ответов. Я права? Порой я вижу во снах отголоски твоих видений.

Ив молча наблюдала за кошачьей грацией чародейки, за плавной поступью, за изящным наклоном головы. В глубине выразительных карих глаз тлела искорка интереса. Тиена приблизилась к лестнице и остановилась:

– Мир снов полон загадок. И полон ответов. Правда, получить эти ответы может лишь тот, кто умеет задавать правильные вопросы.

– Ты предлагаешь мне свою помощь, Тиена? – спросила Ив и постаралась погасить вспыхнувшую в душе надежду. Тиена явно с ней просто играла. – Хочешь заглянуть в мои сны и дать мне ответы?

– Нет, – Тиена качнула короткими волосами. – Нет-нет-нет. В твои сны я ни за что не пойду. Ни за какие блага мира. Да и не помощь сновидца тебе нужна. Ответы на твои вопросы лежат гораздо глубже снов – на границе времен. А мне туда путь закрыт.

– Тогда чего ты хочешь, Тиена? – устало вздохнула Ив. – Или лучше спросить: чего хочет от меня Ксандер?

Тиена вздернула бровь:

– Ладно. Если хочешь говорить прямо, то я не стану ходить кругами. Ксандер своих желаний не скрывает. Он хочет лишь одного: понимать, насколько ты опасна. Для него и не только.

– Ах да, – улыбнулась Ив. – Повелительница огненных бурь. Можешь передать Ксандеру, что я опасна лишь тем, кто угрожает мне и моим близким. Всем прочим беспокоиться не о чем.

– Сколько уверенности, – цокнула языком Тиена. – Правда, этой уверенности я не чувствовала в твоих снах. Там один страх и сомнения. Обычно это говорит об отсутствии контроля. А то, что не поддается контролю, – опасно. Всегда.

– Я не представляю опасности, – отчеканила Ив. – Прости, Тиена, но у меня есть дела.

Она сошла со ступеньки и зашагала к дверям.

– Он тебе пишет?

Вопрос заставил Ив остановиться. Она оглянулась, чтобы спросить, о ком идет речь, но потом поняла.

– Нет, Джей мне не пишет, – покачала она головой. И тут ее осенило. – А тебе он писал?

В глазах Тиены сверкнул огонек торжества:

– Всего один раз. Но могу тебя успокоить: там не было любовных признаний.

Ив шумно втянула воздух, борясь с сильным желанием схватить Тиену за плечи и вытрясти все, что та знала.

– И… – у Ив перехватило горло, – как у него дела?

– Жив, здоров. Думаю, это главное, а все прочее… – Тиена пожала плечами. – Он всегда умел выкручиваться из любых ситуаций, как бы жизнь его не мотала.

– А…

– Нет. О тебе он не упоминал и передавать ничего не просил.

Ив рассеянно кивнула.

– Спасибо, что поделилась. Я рада, что у Джея все хорошо.

– А ты… – Тиена прикрыла ресницами глаза, стараясь скрыть любопытство. – Ты ощущаешь его присутствие? Как Хранителя?

Ив не знала, что должна ощущать. Да и должна ли?

– Нет. Если между нами и есть какая-то магическая связь, то я ее не замечаю, – она повернулась к двери, мечтая наконец остаться в одиночестве. – Тиена, прости, но мне надо идти.

В комнатах Велены не было. Девочка, видимо, убежала на кухню, где обычно болтала с кухарками. В гостиной Ив раздвинула занавески, и свет упал на укрытый тканью мольберт. Портрет был почти завершен, оставалось лишь подобрать задний фон. Темный бы оттенил светлые волосы и лицо, но смотрелся бы мрачно, а все прочие цвета казались либо чересчур яркими, либо слишком блеклыми.

Ив откинула ткань с мольберта и посмотрела на знакомое до мельчайших черточек лицо. На портрете Джей был изображен не как на карандашном наброске: с лукавой улыбкой и хитринкой в глазах. Ив запечатлела его таким, каким запомнила в их последнюю встречу: с серьезным лицом и слегка задумчивым взглядом. Глаза ей особенно удались – они были словно живые и, казалось, могли заглянуть прямо в душу.

Ив снова накинула ткань на мольберт. На самом деле она знала, каким должен быть фон: пестрым, как лоскутное одеяло, со светлыми и темными пятнами, как и сама жизнь Джея. Она не могла закончить картину совсем по другой причине. Ей не давал покоя вопрос: что, если она закончит портрет, а Джей так и не вернется? Что, если он не вернется никогда?

Глава 3. Игры Вольных островов

На улице лил слезы дождь. Капли собирались на окошке кареты и стекали струйками по стеклу, искажая силуэты людей и домов. Влажный сезон на Вольных островах длился с середины осени и до начала весны. Небо в это время года затягивали низкие тучи, и моросил дождь. По мокрой брусчатке стучали копыта и гремели колеса. Джей смотрел в окно, но видел лишь разрозненный калейдоскоп узоров.

На Вольные острова он прибыл в середине лета, в самый разгар сухого сезона. За две недели путешествия на корабле и бесконечной качки он успел освоить матросский жаргон, сдобренный обилием ругательств, выслушать сотни баек и сплетен и пополнить кошель на добрую сотню монет за счет не в меру азартных попутчиков. На пятнадцатый день судно прибыло в порт Ирдена – столицу второго по величине и первого по влиянию острова Даорн-Дар. Именно тут заседал Конвент, решавший судьбу островов. И именно тут собиралась пятерка высших островных кланов.

Порт встретил его влажной жарой, гомоном и толчеей. Кругом толкались грузчики, кричали матросы, скрипели корабельные снасти, и сновали слуги. К причалам швартовались суда, внося новую порцию суеты. И совсем иное впечатление производила столица, которая с гордым величием нависала над морем на скалистом уступе. Все в ней было основательным и монументальным. Если набережная – то под защитой отвесных скал и гранитных фортов. Если дом – то с колоннами. Если площадь – то в окружении храмов и дворцов с вычурными фасадами. Если рынок – то на целый квартал. И везде – то каменные стены в прожилках, то бронзовая оградка.

Первым делом, обосновавшись на новом месте, Джей избавился от пышногрудой девицы, которую к нему приставили под видом личной служанки. Девица была во всем хороша: и обходительна, и мила. На все просьбы отвечала: «Да, господин», на все вопросы: «Вам виднее, господин». Но Джей ей ни капли не доверял и не хотел, чтобы она копалась в его личных вещах или постоянно крутилась в покоях. Служанка ушла, обиженно надув губы, а Джей отправился искать другого слугу. Удача улыбнулась ему на первом же рынке. Спустя несколько минут неторопливой ходьбы по торговым рядам он ощутил в кармане чью-то ладонь. И в тот же миг ладонь была поймана.

– Ну что, попался, дружок? – улыбнулся Джей мальчишке с раскосыми островными глазами и смольными волосами.

Мальчишка дернулся, чтобы убежать, но не тут-то было – Джей держал его крепко.

– Эй, господин… – выдавил он. – Вы бы это… меня того… отпустили бы, что ли…

– Чтобы ты отправился чистить другие карманы?

– Да ничего я не чищу! Это случайно…

– Твоя рука случайно оказалась в моем кармане?

– Да я не залезал к вам в карман! Это вы меня схватили и держите! Да я сейчас… я сейчас стражу позову!

– Чудесно, зови. Окажешь мне добрую услугу. Но думаю, ты и сам прекрасно понимаешь, кому они поверят скорее. Особенно, когда обнаружат в твоих карманах то, что тебе никак не может принадлежать.

Вот теперь на лице мальчишки вместо пустой бравады появился настоящий испуг – очевидно, за утро он уже успел опустошить чьи-то карманы. Мальчишка дернулся, на этот раз резче и отчаяннее, но впустую.

– Да чего вы хотите от меня, господин? Я ж не взял ничего. А ну-ка отпустите меня…

– Не взял, так возьмешь, не сейчас, так потом.

– Жизни меня учить вздумали? А вот и не надо! Все вы тут такие умные ходите, да ни потроха не понимаете. Чужак вы, сразу видно.

– А ты, смотрю, смышлен не по годам, – хмыкнул Джей. – Когда-то я тоже думал, что если у тебя отняли все, то ты вправе отнимать у других.

– А что, разве нет? Да и чего вы ко мне пристали?

– Работу хочу тебе предложить, вот чего. Пойдешь ко мне слугой?

– Чего? И на кой потрох я вам сдался?

– А на то. Напоминаешь мне кое-кого. Вот и хочу тебе помочь. А заодно получить помощь взамен. Как ты верно заметил, я не здешний, поэтому мне пригодится помощь того, кто знаком с местной жизнью не понаслышке. Будет служить у меня, и я обеспечу тебя едой, крышей над головой и честным заработком. В ответ мне потребуется лишь толика твоей верности.

Мальчишка молчал, растерянный и сбитый с толку, и Джей позволил себе ослабить хватку.

– Лет тебе сколько?

– Не ваше дело, – набычился мальчишка, но тут же ответил: – Тринадцать весной стукнуло.

– А звать тебя как?

– Амадей.

– Ладно, Амадей. Сделаем так. Если решишь оставить свое воровское ремесло и наняться на честную службу, приходи в посольский особняк Ирвина Старквайзера на улице Дорн. Знаешь, где?

– А то. Посольский особняк каждая собака знает.

– Вот и молодец.

Джей отпустил мальчишку, но тот не шелохнулся – так и глядел из-под косой челки с легким недоверием.

– В жизни, Амадей, есть шансы, которые не стоит упускать, – добавил Джей и ушел.

Два дня спустя Амадей постучал в двери особняка…

…Экипаж мягко качнулся, останавливаясь, и Джей очнулся от дум. С запяток соскочил Амадей и распахнул дверцу кареты:

– Прибыли.

– Прибыли, милорд, – поправил Джей. – Ты должен говорить мне милорд или хотя бы господин. Сколько раз повторять?

Амадей сверкнул лихой ухмылочкой – он прекрасно помнил, что надо говорить, просто изучал пределы терпения своего господина. Джей это отлично понимал – сам в свое время так же поступал с Ксандером.

– Прибыли, милорд, – повторил мальчишка.

– Вот так-то лучше. Жди меня в экипаже. Хотя нет. Ступай в чайный домик у рыбного рынка, послушай, о чем говорят. И перекуси заодно.

Джей сунул мальчишке четверть серебряного талена и выбрался из кареты. Дождь едва моросил, но от этого казался еще неприятнее. Влага липла к лицу, ветер хлестал и разбрасывал полы плаща. На столбах покачивались фонари – некоторые еще горели, разгоняя серый сумрак дня. Поскрипывали и постанывали вывески мастерских в переулке. Джей перепрыгнул идущую рябью лужу, перешел на другую сторону улицу и зашагал вдоль желтого сланцевого забора, усеянного поверху острыми пиками. Помпезно и сурово, как и все в Прибрежном районе.

Ирвин Старквайзер, первый посол Лотиана и его наставник, поджидал под козырьком у калитки. Ветер ерошил его короткие волосы и хлопал плащом.

– Опаздываешь, – отметил старик, сердито встопорщив седые усы.

Ирвин говорил мало, только по делу, и почти не выражал эмоций. Но Джей научился даже по молчанию угадывать настрой старика. Сейчас тот был действительно недоволен. А еще сильно нервничал.

– Я бы не опоздал, если бы ты прислал карету чуть раньше, чем за полчаса до встречи, – парировал Джей.

Ирвин шевельнул усами – виноват, признаю – и, более не тратя время, постучал молотком в виде тигриной лапы по обитой металлом двери. Горный тигр был фамильным гербом клана Риордов.

«Значит, – отметил про себя Джей, – старик привел меня в родовой особняк клана. Неужели он наконец-то решил ввести меня в общество островной знати?»

Все последние месяцы Ирвин избегал этой обязанности. Вместо этого он возил Джея по острову, показывая местные достопримечательности: древние развалины, плантации чая в горах, горные и рыбацкие деревушки. «Если хочешь понять людей, изучи их традиции и быт», – приговаривал Ирвин и вез к очередному храму или пастбищу. Джей пытался объяснить, что он с большей бы охотой познакомился с главами островных кланов, чем с замшелыми камнями, и что традиции Вольных островов ему отлично знакомы: как-никак его мать тут жила. Но Ирвин лишь качал головой: «Молодежь! Что с нее взять?» и вел дальше.

Калитку открыл привратник в сердоликовых одеждах Риордов и впустил в ухоженный сад. Прямо к особняку тянулась широкая дорожка из белых морских камушков. Справа на зеленом газоне красовались овальные валуны в окружении стриженого можжевельника. Слева, спадая каскадами, лился и журчал ручеек. Сам особняк был приземист, всего в два этажа, но зато состоял из множества корпусов и пристроек: отдельные гостевые домики, застекленные веранды для чаепития и настольных игр, хозяйственные и служебные постройки – все было разбросано по территории сада и соединено крытыми переходами. Такое расположение явственно говорило: только богач может себе позволить строиться на ограниченной, а значит, дорогой земле островов вширь, а не ввысь. И подобное заявление не лгало. Риорды владели столичным островом и потому могли себе такое позволить.

На дорожке возле особняка поджидал слуга. Он отвесил низкий поклон – ровно такой, какой полагался гостям, и повел мимо крыльца куда-то в глубь сада.

– Мы не идем в особняк? – удивился Джей. – Неужели нам даже в тепле дома отказано?

– Нет, – Ирвин помедлил. – Встреча пройдет на террасе у моря.

– На террасе? В такую погоду? Очаровательно.

Вслед за слугой они прошли через сад по крытому переходу, миновали несколько корпусов и оказались на просторной террасе. Терраса ярусами сбегала по склону скалы и заканчивалась массивным мраморным ограждением у края обрыва. На верхнем уровне террасы хлопотали слуги, подавая гостям напитки и закуски, там же стояли низкие чайные столики, диваны и кресла. На ярусах ниже неторопливо прогуливалась и общалась знать. Помимо сердоликовых цветов Риордов, тут мелькали сапфировые одежды Валиоров, аметистовые Караев, изумрудные Тиссонов и янтарные Антеев. Представители всех пяти кланов, заседающих в Конвенте, были в полном сборе.

«Что за проклятье тут затевается, – спросил себя Джей, – если все они собрались в одном месте?»

За Ирвином он спустился на самый нижний ярус террасы, откуда открывался вид на залив. Крыша со скатами спасала от дождя, но ветер хлестал немилосердно. Море штормило. Волны бушевали, разбиваясь в пену о скалы внизу. Брызги взмывали вверх и прилетали мелкой соленой пылью. Просто прескверно.

Чуть в стороне у перил стоял еще один гость. Судя по виду – посол Расколотых королевств. Крупный рыжебородый мужчина был облачен в меховые одежды, кожаные наручи и наплечники. В блестящих ножнах на поясе у него висел нож: жители Расколотых королевств были людьми суровыми и редко расставались с оружием. Правда, этот клинок болтался скорее для красоты, чем для дела. Впрочем, и меха на островах никто не носил. Снежной и холодной зимы тут в принципе никогда не бывало.

Джей плотнее запахнул полы плаща и оглянулся. Главы высших родов, наследники и матроны – тут сейчас блистала вся островная элита. И ему необходимо было войти в их круг общения. Чтобы изучить изнутри. Установить связи. Выяснить сильные и слабые стороны. Ведь знание – это оружие, которое можно использовать как во вред, так и во благо.

Если бы он только мог подойти… но нельзя. Здесь он чужак, даже имея статус посла. Требовалось ждать, когда кланы сами его пригласят, либо, когда его представит кто-то заслуживший доверие, например, такой, как Ирвин. А до тех пор ему было нельзя подойти, нельзя обратиться, да даже смотреть в их сторону и то было чем-то за гранью приличий. И чего только клятый Ирвин тянет с его представлением? Чего ждет? Или, может, чего-то боится? Насчет старика у Джея уже стали закрадываться подозрения.

– Ирвин, – позвал он, – скажи, а ты собираешься представлять меня кланам?

– Рано еще.

– А не будет ли слишком поздно? Разве сейчас не подходящий момент?

– Мы здесь не затем.

– А позволь узнать: зачем?

– Смотри, – Ирвин кивнул на море. – И жди, парень.

Ирвин всегда обращался к нему «парень» и никак иначе, и порой это жутко раздражало.

– Ждать? Чего, шквал побери?

– Просто жди, парень. И не выражайся как матрос. Тут такое не приветствуется.

Джей понял, что начинает терять терпение, и сделал глубокий вдох. Надо держать себя в руках. Если не контролируешь себя, то не контролируешь и свою жизнь. Этот урок Ксандера он выучил одним из первых.

От размышлений его отвлекло появление еще одной гостьи. Амалету выдало шуршание парчи и аромат корицы. С корицей она любила пить кофе, к которому в последнее время Джей тоже успел пристраститься.

– Ирвин, – Амалета изящно склонила голову в сторону старика. Джею досталась лукавая улыбка: – Посол Риверс.

Амалета была прекрасна. Тонкие черты лица, атласная кожа, выразительные губы, золотисто-медные волосы цвета заката. Накинутый на плечи плащ из темного бархата лишь частично скрывал обольстительные изгибы ее тела: узкое платье из белой парчи с янтарным тиснением и глубокое декольте почти не оставляли места воображению. Такие наряды любила носить Тиена. Джей был уверен, что даже выделка ткани, коснись он ее рукой, оказалась бы той же самой. Только открытым декольте Тиена предпочитала стойки-воротники, чтобы скрывать шрамы на шее – следы печального детства.

Ирвин отвесил ответный поклон. Джей пошел дальше: взял ладонь Амалеты и поцеловал воздух над кончиками ее пальцев.

– Мое почтение, Амалета.

За все время на Вольных островах они встречались всего несколько раз на частных приемах, которые устраивал Ирвин для крупных островных ремесленников и торговцев. Но даже этих немногих встреч хватило, чтобы понять: Амалета – шпионка. Причем явная и открытая. Правда, Джей пока не определился, на какой из кланов она шпионит. Вполне возможно, не на один. Но сейчас это не имело значения. Сейчас им полагалось исполнять свои роли: Джей изображал скромного гостя, а Амалета притворялась гостеприимной хозяйкой, хотя оба прекрасно знали цели друг друга – получить как можно больше полезной информации.

– Ты пришла, чтобы своим присутствием осветить нам этот сумрачный день? – начал игру Джей, стараясь смотреть Амалете в глаза. А глаза у Амалеты были красивые – серо-зеленые, как штормовое море.

– Не угадал, – качнула она головой. – Как и прогадал с комплиментом. Он настолько откровенный, что даже груб.

– А может быть, я хочу выглядеть грубияном.

– Для чего? – удивилась Амалета.

– Чтобы привлечь к своей персоне внимание. Видишь, я к тому же еще эгоист. Хочу, чтобы все внимание принадлежало мне, в то время, когда его заслуживаешь исключительно ты.

Глаза Амалеты потеплели, и вместо штормового моря в них забрезжил свет.

– Паяц, – прошептала она одними губами.

– Лгунья, – ответил Джей. – Говоришь, что не желаешь освещать этот день, а здесь уже стало светло.

Губы Амалеты дрогнули и поползли в улыбке – веселой, озорной, без ложной вежливости и притворства, и Джей понял, что своей цели достиг: хоть на мгновение, но он добился ее расположения.

– И все-таки я пришла с другой целью, – возразила Амалета. Ее лицо опять стало серьезным, хотя глаза все еще улыбались. – Я пришла вас согреть.

Она извлекла из складок плаща флягу, и внутри что-то приятно забулькало.

– Чай? – Джей недоверчиво выгнул бровь. На Вольных островах всегда грелись чаем, причем его пили обжигающе горячим как во время сухого, так и во время влажного сезона. – Или кофе?

– О боги, разумеется, нет! Тут и так подают чай и кофе. Я принесла вам бренди. Только он согреет в такую погоду.

Джей был полностью с этим согласен. Островной бренди считался одним из лучших. И, похоже, Амалета хорошо изучила его вкусы.

«Итак, игра началась, – мысленно улыбнулся он. – Осталось выяснить правила».

– Амалета, – мурлыкнул он. – И что же ты попросишь за глоток бренди?

– А я не стану просить. Вместо этого предложу: давайте сыграем. Совместим приятное… с веселым.

– Звучит… интригующе. Во что будем играть?

– Как насчет игры в сравнения? Ирвин, вы с нами?

– О, нет, благодарю, – покачал головой старик. – Игры и бренди – для молодежи. Мне же более по душе мягкое кресло и чай. Свободных кресел, похоже, уже не осталось, а вот чай я себе, пожалуй, найду.

Старик перехватил взгляд Джея и легонько кивнул: разбирайся с Амалетой сам. Доверяю. Джей взмахнул ресницами в ответ и повернулся так, чтобы видеть Амалету и море.

– Какие правила, Амалета?

– Ничего сложного. Простая игра в сравнения. Я сравниваю две вещи, а ты говоришь, чем они похожи. Даешь ответ быстро, и я даю тебе бренди. Потом мы поменяемся.

– Согласен, – улыбнулся Джей.

Игра была ему знакома с детства – они с матерью часто в нее играли, пока бродили по лесу и собирали ягоды на продажу. Условие отвечать быстро тоже несло в себе смысл: когда противник говорит первое, что приходит в голову, он, как правило, честен. Сегодня Амалета жаждала откровений. Что ж, будут ей откровения.

– Я начну или ты? – спросил Джей.

– Начинай ты.

– Как галантный кавалер могу тебе уступить, – Джей повернул руку ладонью вверх в жесте «я тебе доверяю» – у меня нет подозрений, что бренди отравлен.

– Раз так, то благодарю, – уступила Амалета, принимая доверие. – Мое первое сравнение: жизнь как река…

– …пока не замочишь в ней ноги, не научишься плавать, – выдал ответ Джей.

Амалета задумчиво склонила голову набок.

– Неплохо. Я бы сказала, что жизнь как река, поскольку течет незаметно. Но твой ответ мне нравится больше.

Амалета отдала флягу, и Джей сделал глоток. Спиртное обожгло горло и мягким теплом разлилось в животе. От удовольствия Джей прищурил глаза – бренди был высшего сорта. Кровь быстрее побежала по венам, и, казалось, даже пакостный ветер слегка поутих.

– Моя очередь, – сказал Джей, покачивая флягой. – Зайду с той же стороны, что и ты, но выберу другое сравнение. Жизнь как лабиринт…

– …ищешь в ней смысл, но в конце понимаешь, что его нет.

– Неожиданно, – хохотнул Джей и протянул флягу Амалете. Она не стала пить как утонченная дама: крошечными глоточками, лишь бы для вида. Вместо этого запрокинула голову и хлебнула как заправский матрос.

«Значит, никакого притворства. Игра будет вестись честно, а обмен будет равноценным», – сделал вывод Джей.

– Продолжим? – спросила Амалета.

– Я только вошел во вкус, – подтвердил Джей.

– Хорошо. Слово как кинжал…

– …может поранить. Это было слишком легко, Амалета. Давай усложним. Обида как ржавчина…

– …разъедает изнутри. Ничего сложного. А как насчет этого: доброта как яблоко…

– Интересное сравнение. Ответ: бывает с гнильцой.

Бровь Амалеты дернулась вверх.

– А у тебя, Джей, была интересная жизнь. Расскажешь?

– Как-нибудь при случае. Моя очередь: любовь как огонь…

– …тлеет и угасает.

– Любопытно, – хмыкнул Джей, а про себя отметил: у Амалеты была несчастная любовь, это стоит запомнить. – По мне, так любовь обжигает. Впрочем, как скажешь. Твоя очередь.

– Сплетни как платок…

– …минуя множество рук, становятся только грязнее. Истина как вода…

– Я бы сказала: не существует. Но это не соответствует условию, поэтому отвечу: бывает текучей.

Фляга переходила из рук в руки. Бренди обжигал язык, разгонял кровь и прояснял голову. У Амалеты мило порозовели щечки, заблестели глаза, и Джей решил, что от прелюдии пора перейти к более серьезным вопросам.

– Амалета, скажи, а ты случайно не знаешь, по какому поводу мы тут собрались?

– Думаю, мы скоро увидим, – она лукаво улыбнулась и указала на море. – Кланы хотят что-то нам показать.

– Знать бы что, – тихо пробормотал Джей и поглядел на море.

Серые волны перекатывались и колыхались, словно туша огромного монстра из сказок. Ветер сдувал клочья пены с верхушек волн, которые все бились и бились о скалы. Так что же такое задумали кланы? Может, собираются кого-нибудь казнить в назидание? Иногда судьбу обвиняемых отдавали в руки богов, позволяя морю решать: казнить или миловать. Но к подобному варварству редко теперь прибегали и уж точно не устраивали из него представление. Или, может, кланы хотят показать свою военную мощь и представить пару-тройку новых фрегатов? Но устраивать демонстрацию в такой шторм – полное безумие. Что же тогда они хотят показать?

За спиной тонко звякнул фарфор – вернулся Ирвин с чашкой чая в руках. Ветер принес абрикосовый аромат, и Джей постарался прогнать невольные воспоминания. Сейчас не время для грез. Настало время для торга.

Джей вплотную придвинулся к Амалете:

– Как насчет еще одной игры, Амалета?

Амалета покачала флягой, проверяя остатки бренди: булькало где-то на донышке.

– Хорошо. Предлагай.

– Игра называется «Ты – мне, я – тебе». Правила просты…

– Я знаю правила, Джей, – снисходительно прервала Амалета. – Но на этот раз начинай ты.

Джей кивнул, принимая условие: если твоя информация будет полезной, я предложу что-то взамен. Что-то не менее ценное.

– Предлагаю на обмен интересную новость. Поговаривают, что король Эглантин собирается женить сына. Своего наследника – принца Робера.

Джей сделал паузу, следя за реакцией Амалеты. Ее зрачки расширились, плечико дрогнуло и качнулось вперед – новость ее заинтересовала.

– Поговаривают также, – продолжил он тише, – что король в первую очередь будет рассматривать невест с Вольных островов. Полагаю, не надо объяснять, что это значит?

Амалета легонько качнула волосами – не надо. А означало это следующее: король Лотиана предлагал островам сотрудничество. Предлагал забыть старые распри, связанные с изгнанием магов. Предлагал укрепить отношения и расширить сделки в сфере торговли. Предлагал гарантию ненападения и защиту и ожидал того же взамен. Оставалось понять – хотят ли того же острова или нет. И Амалета могла подсказать.

– Мой ответный обмен, – прошептала она. – В кланах Валиоров и Тиссонов есть девушки подходящего брачного возраста. Кланы Риордов и Караев своих не отдают. Клан Антеев богат сыновьями, а вот найдутся ли там девушки нужного возраста, пока что вопрос.

Джей благодарно взмахнул ресницами. Иными словами, ответ Амалеты звучал так: Валиоры и Тиссоны готовы сотрудничать, Риорды и Караи – против, а Антеи пока не определились. Новость была печальной. В извечном противостоянии Риордов и Валиоров, первые побеждали чаще, а значит, Антеи примут сторону победителей. Следовательно, если голосование пройдет сегодня, то Конвент не поддержит сделку. Брак не будет одобрен, как и все сопутствующие ему условия. А это, в свою очередь, означало… Голова работала четко и быстро, просчитывая варианты. Это означало, что…

Догадка кольнула острой иглой.

– Амалета, – прошипел Джей. – Неужели острова не боятся возвращения магов, раз готовы разбрасываться подобными предложениями? Неужели они не опасаются, что однажды маги захотят отвоевать свои бывшие земли, а король Лотиана им в этом поможет? Или… – новая догадка прошила раскаленной стрелой. – Или у кланов на такой случай уже что-то припасено в рукаве?

Губы Амалеты растянулись в улыбке.

– А вот на этот вопрос я тебе не отвечу. Тебе нечего дать мне взамен. И… – она предупреждающе покачала пальцем, – даже не стоит пытаться. У тебя ничего нет. Ничего равноценного.

Она прижала флягу к груди Джея.

– Отдаю в качестве компенсации. Согревайся бренди и не скучай. А мне надо поприветствовать еще одного гостя, – Амалета кивнула на посла Расколотых королевств. – Ирвин, мое почтение, – пропела она на прощание и одним ловким движением опустила флягу Джею в карман.

Ирвин, шевельнув усами, занял ее место у ажурной балюстрады.

– Неплохо, парень. Неплохо, – пробормотал он. – Но ты еще не готов.

– К чему не готов, шквал тебя забери? – сердито процедил Джей. – Ирвин, ты знаешь, что скрывают кланы? Знаешь?

Ирвин аккуратно приподнял чашку над блюдцем и сделал глоток.

– А с чего ты взял, – сказал он, щурясь от кипятка, – что кланы что-то скрывают?

– А разве нет?

– Не знаю. Вон посмотри.

Джей обернулся. И застыл. По небу плыл корабль. Самый настоящий корабль. Деревянный корпус влажно блестел от дождя, качались тросы, крутились винты. Вместо парусов над корпусом висел огромный продолговатый шар. Корабль летел вдоль берега, над бушующим морем, не замечая ни ветра, ни волн, а белый шар наверху рассекал низкие тучи.

– Что за проклятье… – прошептал Джей, до боли вцепившись руками в перила. – Кланы создали… летающий корабль?

– Точнее, это разработки Риордов, их алхимиков и механиков, – поправил Ирвин.

– Проклятье! Как они заставили эту штуку летать?

– Если судить по имеющимся у меня данным, то алхимики Риордов создали особый газ, которым наполнен шар. За счет него кабина поднимается в небо, а винты толкают и направляют.

– Прекрасно, – процедил Джей. – Пока мы сдерживаем магов и не даем им развиваться, островные алхимики создают летающие корабли.

– Магию контролировать сложнее, чем алхимию, парень. Чтобы управлять алхимией, достаточно иметь записи и чертежи и обучить тех, кто будет в них разбираться. А магия… зависит исключительно от воли магов.

– Ты знал о разработке, – Джей уже не спрашивал – утверждал. – Знал и ничего не сказал. И как давно тебе все известно?

– Я знал, что кланы пытаются решить проблему изолированности островов во время осенних и весенних штормов. Знал, что они изобретают новые суда. Но о том, что их разработки увенчались успехом и во что они воплотились, я узнал лишь этим утром.

Проклятый старик! Джей отвернулся, судорожно соображая. Проблема штормов для островов действительно была актуальной. На два месяца в году – осенью и весной – замирала почти вся торговля. Перевозить грузы на обычных судах брались лишь редкие отчаянные капитаны и то за безумные деньги. Теперь же с летающими кораблями такой проблемы не возникнет. Но что, если, помимо мирных планов, кланы преследовали и другие цели? Например, собирались использовать корабли в военной сфере. В частности, подлетать к городам и сбрасывать на них бочки горящего масла. Сколько кварталов удастся спалить, прежде чем корабли будут сбиты? Да и выйдет ли ущерб меньше, если их сбивать?

Джей потянулся пятерней взъерошить волосы, но вовремя вспомнил, что они собраны в хвост. За лето волосы достаточно отрасли, чтобы носить их по местной моде. На островах длинные волосы ценились и считались признаком знатности и богатства.

– Спокойно, парень, – пробормотал Ирвин, недовольно шевеля усами. – Никто нам не объявляет войну. Магия по-прежнему сильнее алхимии и… летающих кораблей.

Да, войну никто не объявляет, но почти половина Конвента против мирного договора! С чего бы это? Джей внимательно всмотрелся в лицо старика.

«На чьей ты стороне, Ирвин? Кому верен? На самом деле?»

– Ирвин, скажи, – произнес Джей, глядя на удаляющийся корабль, – тот уже превратился в черно-белую птицу на фоне серых туч. – Ты очень долго служишь послом. Неужели тебе никогда не хотелось вернуться? Увидеть родной дом?

– Сколько тебе лет, парень?

Джей оглянулся:

– Двадцать шесть.

– Двадцать шесть, – повторил старик. – А я на островах прожил почти тридцать лет – больше, чем ты прожил на этом свете, парень. Это место стало мне домом.

– Ирвин, поправь меня, если я ошибусь, но, полагаю, ровно столько же, если не больше, ты прожил в Лотиане.

– Не ошибаешься, парень. Не ошибаешься. Но когда это было? В Лотиане у меня ничего не осталось. Там меня никто не ждет. Мои дети давно выросли и во мне не нуждаются. К тому же… Ты ведь приехал сюда не по своей воле, так? Вот и мне особого выбора не предложили.

Джей с новым интересом вгляделся в лицо старика.

– И кому ты перешел дорогу?

– Имел неосторожность проявить интерес к придворной чародейке Сибил. В то время, когда на нее положил глаз Эглантин. Позже он постарался сделать все, чтобы держать меня вдали от двора. Вот и вся история. Теперь я стар, да и Эглантин едва ли помнит то недоразумение, но… с тех пор слишком много воды утекло. Меня уже не интересует дворцовая жизнь. А когда долго живешь на одном месте, то волей-неволей к нему прирастаешь. Особенно в старости.

Старик говорил искренне – Джей это чувствовал, но еще отчетливее понимал: верить нельзя никому. Совсем никому. Любая доброта будет с гнильцой – этому его научили улицы.

Ирвин глотнул чая, причмокнув губами, и звякнул чашкой о блюдце.

– Ладно, парень. Я должен поздравить Риордов с их успехом. Поддержание добрых, доверительных отношений – часть дипломатии.

И Ирвин побрел к кучке разодетых вельмож, которые представляли здесь Риордов. Джей с тяжелым вздохом привалился плечом к мраморной колонне и скользнул по гостям взглядом. Спокойные и довольные лица, нет ни бурного восторга, ни торжества – кланы либо знали, что демонстрация летающего корабля пройдет успешно, либо обладали потрясающей выдержкой. Джей не исключал оба варианта. Вспомнив про бренди, он нащупал в кармане флягу, а вместе с ней под руку попалась бумага, которой прежде там не было. Джей ее осторожно достал, развернул. В записке были указаны место и время. Со всей очевидностью Амалета назначала ему тайную встречу.

Глава 4. Решение

Даниеля Ив нашла в Белой башне. Он стоял на балконе и глядел на закат. Алые лучи солнца омывали его широкие плечи и короной расходились над головой. Несколько секунд Ив смотрела на его силуэт, оттягивая разговор и подбирая слова. Затем толкнула стеклянную дверь и вышла наружу. Ветер на вершине башни был прохладным, но не сильным. Горная долина внизу пылала огнем: от света заходящего солнца и золотисто-багряных лесов. Поселок у реки выделяли темно-синие черепичные крыши и тонкие струйки дыма от очагов.

– Удивительно, еще полгода назад там ничего не было, а теперь вырастают дома, – задумчиво произнес Даниель и оглянулся. – Кстати, хотел поблагодарить тебя за помощь на Совете. Ты меня здорово выручила своим ответом на вопрос лорда Вернона.

– Перестань, – фыркнула Ив. – Ты знал ответ не хуже меня.

– Знал, – согласился Даниель. – Но мой ответ выглядел бы предвзятым, а твоя сторонняя оценка избавила нас от споров и сберегла уйму времени.

В карих глазах сверкнули искорки теплоты, и Ив невольно улыбнулась.

– Значит, хорошо, что я не вступила в Совет. Иначе нам бы не удался этот трюк.

– Напротив – плохо, что ты не вступила в Совет. А этот трюк нам в любом случае больше не повторить. Политика каждый раз требует изобретать что-то новое.

Даниель оттолкнулся от перил и повернулся лицом к Ив, оказавшись вдруг очень близко:

– Ты хотела о чем-то поговорить?

– Я? Да… то есть…

Ив неожиданно растерялась. Всего один теплый взгляд Даниеля – и решимость тает, как лед на ладони. И отчего ей так тяжело рассказать о своем решении? Откуда взялась эта слабость? Ив шагнула в сторону, убегая от глаз Даниеля, и вцепилась руками в перила.

– Так хотела или нет? – озадаченно переспросил Даниель.

– Да, – Ив набрала в легкие воздух, словно собиралась нырнуть в бездонную пропасть. – У меня сегодня день рождения, – выдохнула она первое, что пришло в голову, и совсем не то, что намеревалась сказать.

– В самом деле? – Даниель улыбнулся. – Тогда прими мои поздравления.

– Спасибо.

Ив коснулась кольца с фамильной печатью на указательном пальце. Брат вручил ей подарок перед отъездом в горы в знак того, что отныне она считается взрослой и самостоятельной леди. «Теперь твоя жизнь в твоих руках, – сказал ей брат на прощание. – Распоряжайся ей с умом».

– А знаешь, – нарушил молчание Даниель, – у меня для тебя есть подарок. Я сейчас, подожди.

Он скрылся в башне и вскоре вернулся со свертком в руке.

– Я закончил его лишь недавно, – сказал Даниель, разворачивая слои белой ткани. Внутри свертка лежал браслет. – В пустыне я пообещал тебе сделать новый и вот… Давай примерим.

Новый браслет, как и старый, был сделан из мягкой кожи, но окрашен был в белый цвет, а не черный. Помимо вставок из серебра, браслет украшали бусины лазурита. Даниель затянул завязки, и Ив покрутила рукой, любуясь игрой закатного света на серебре и в синеве камней.

– Как красиво, – прошептала она. – Тут тоже есть магия?

Даниель весело прищурил глаза.

– А ты попробуй, определи сама. Будем считать это учебным заданием.

– Как? Здесь? – Ив поглядела на хрупкую ограду и бесконечно далекую землю за ней. – Если что-то пойдет не так, то…

– Не переживай. Я подстрахую, – в голосе Даниеля звучала твердая уверенность. – Все будет в порядке, – улыбнулся он. – Если ты упадешь, я поймаю. Кажется, я ловлю тебя со дня нашей первой встречи. Если ты помнишь, конечно.

Конечно, Ив помнила. Помнила, как в детстве свалилась на Даниеля в лесу. Тогда он не собирался ее ловить, но поймал. Надежность. В нем всегда чувствовалась эта крепкая, как скала, надежность.

– Хорошо, – согласилась она. – Я попробую.

Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза, чтобы сосредоточиться и отгородиться от сбивающего с толку кареглазого взгляда.

Первое правило обращения к магии требовало избавиться от всех посторонних мыслей и воспринять окружающий мир частью себя, своим продолжением. Обычно этот этап давался Ив нелегко, но в этот раз магия откликнулась быстро. По спине хлынула россыпь мурашек, все чувства резко обострились. Ив слышала далекий стук топоров и шарканье ног. Чувствовала дымные отголоски костров, насыщенные ароматы стряпни, запахи прелой листвы и хвои. Ощущала вибрацию магии в залах цитадели. То, что было далеко, стало близко. То, что было нечетким, стало ясным.

Ив слегка пригасила свои чувства, открыла глаза и посмотрела заново на браслет. То, что в нем есть магия, не вызывало сомнений. Магические плетения окутывали серебро паутиной линий, лазурит искрился от силы. Условия, правила, ограничения составляли сложный узор магической воли. Чтобы наделить браслет такой сильной магией, требовалось несколько недель усердной работы. И очень большой опыт.

Ив привязала магию браслета к себе, но все равно не смогла разобраться в хитростях плетений. Ничего подобного Даниель ей еще не показывал. Магия не была новой, но в стандартную классификацию все же не вписывалась.

Ив вышла из магического транса и покачала головой.

– Я чувствую в браслете магию, но не могу определить какую. Слишком сложно. Это не амулет ученика. Что-то знакомое, но… я не понимаю.

– Все верно, – кивнул Даниель. – Магия другая. Я решил, что амулет ученика тебе уже ни к чему, поэтому вложил в браслет магию света. Это замена Искры, – пояснил он на удивленный взгляд Ив. – Я поработал над условиями и исправил прежние недостатки. Теперь магия не отнимает тепло тела, а питается дневным светом. Достаточно подержать браслет всего час на свету, и он будет светить хоть всю ночь.

– Ты хочешь сказать, что браслет светится? Но как? – Ив потрясла рукой. – Как он работает?

– Нет, не так, – рассмеялся Даниель и поймал Ив за руку. – Им управляет слово.

– Какое слово? – пробормотала Ив. Даниель опять стоял слишком близко. Так близко, что загораживал собой полмира, если не весь целиком. И держал ее за руку. Тепло его ладони заставляло сердце скакать, а от карих глаз мысли рассыпались осколками.

– Мое имя.

– Даниель?

– Нет. У меня есть еще одно имя… – он поглядел на долину. Там вдалеке, на горизонте, сияла белая точка: королевский дворец. – Видишь ли, все королевские отпрыски имеют два имени: мирское и официальное, которое вписывается во все указы и документы. У короля Эглантина второе имя – Элинор. У принца Робера – Рион. У принцессы Ровены – Рейда. У Ксандера… у него тоже есть какое-то имя. Вот и мне мать дала. Только я не говорил его никому.

– Никому? Даже Мире?

– Никому. Во мне хоть и течет королевская кровь, но я… Я не имею права носить королевских имен.

Даниель умолк, нахмурив брови. Ив тоже молчала и ждала. Прежде они не обсуждали происхождение Даниеля. Для Ив это не имело значения, а Даниелю эта тема была неприятна. Во всяком случае, тема Ксандера.

– Но тебе я, разумеется, назову свое имя, – сказал Даниель после долгих секунд молчания.

– Надеюсь, – улыбнулась Ив. – Иначе браслет не будет работать.

Даниель кивнул:

– Далиар – вот мое второе имя, – он посмотрел на Ив и улыбнулся. – Ну же, попробуй. Браслет теперь слушает только твои приказы.

Ив отошла от края балкона, подняла руку и осторожно шепнула:

– Далиар.

Свет вспыхнул мгновенно, разливая марево бледно-голубых лучей. Ив вскинула руку над головой, и сияние окутало ее со всех сторон. Казалось, оно стекает в долину и даже противостоит лучам заходящего солнца.

– Даниель… это потрясающе… – восхищенно выдохнула Ив. – Это даже лучше Искры… это… – она умолкла, не находя слов, завороженная светом и магией Даниеля.

– Я рад, что тебе нравится, – Даниель сложил на груди руки и прислонился спиной к перилам. – Тот старый подарок… он был неправильным. Я отдал тебе Искру, потому что хотел избавиться от нее. Забыть о ее существовании, не вспоминать о своей вине. А теперь я хочу, чтобы тебе стало светло.

Ив опустила руку, позволяя свету потухнуть. В прищуренных глазах Даниеля отражались теплые блики заката.

– Даниель… – слова застряли в горле. Еще секунда рядом с ним, еще один такой взгляд, и вся решимость рассыплется в прах. Растает, исчезнет и… – Даниель, я уезжаю!

Улыбка на лице Даниеля померкла. Он застыл в неловкой, напряженной позе.

– Куда? – вопрос упал тяжело, будто камень.

– В Танжирин. Я хочу найти это место.

– Уф, – Даниель мотнул головой и расслабил напряженные плечи. – Город из легенд? Ты хочешь найти место, о котором тебе рассказала уличная гадалка?

– Да.

Даниель озадаченно вздернул бровь, и Ив поняла, что он ждет объяснений.

– Я не знаю, как объяснить, – призналась она и беспомощно развела руками. – В горских преданиях говорится, что в этом городе можно обрести истину. Я не знаю, чем мне это поможет. Просто чувствую, что мне надо туда.

– У тебя опять сны? Ты видишь что-то о будущем? В этом все дело?

– Нет. Не совсем, – Ив прикрыла глаза. – Я не вижу будущего. Проблема в том, что у меня нет ответов. Тогда в Пыльных пустошах…

«Я отказалась вас убивать».

Ив сжала зубы.

– …что-то пошло не так, и угроза никуда не исчезла. Я обязана выяснить, в чем она состоит.

– Думаешь, мы – угроза? – Даниель сердито свел брови. – Но ты же видишь, у нас мирные намерения. Мы не плетем заговоров, не жаждем мести, не собираем армий. Мы строим новую жизнь, – он махнул на поселок у реки. – Наши усилия идут на укрепление мира, и границ в том числе.

– Я знаю, Даниель, – кивнула Ив. – Оттого и тревожно, что угроза мне не ясна. Каждую секунду в мире что-то меняется, движется, происходит. Мы принимаем решения и, сами того не ведая, влияем на мир. Я не хочу действовать вслепую. Я хочу понимать, какой путь будет верным.

– Какой путь… – Даниель устало потер глаза. – А есть ли у нас выбор, Ив? На самом деле? Что определяет наши поступки? Одно событие толкает другое, и вот последнее уже становится неизбежным. Не является ли наш выбор просто иллюзией?

Ив молчала. Неизбежность и неотвратимость были тем, что ее так сильно пугало. Что сможет сделать она, маленькая песчинка, против всего мира? Даже против одного человека? А если вспомнить Пыльные пустоши, то был ли у нее тогда выбор? На самом деле? Убить всех или сохранить жизнь – разве это выбор? Предложи сотни раз ей принять решение, и ответ будет тем же – жизнь. Так были ли у нее варианты? Что должно измениться, чтобы решение стало иным? При каком условии она выберет смерть? Ив надеялась, что такой выбор не встанет перед ней никогда. Хотя последнее предсказание гадалки очень сильно ее пугало. «В тебе я вижу жизнь и смерть». Жизнь и смерть. Опять этот жуткий выбор.

– Я надеюсь, – Ив с трудом разомкнула губы, – что выбор у нас все-таки есть. И я смогу найти правильный путь.

– А как понять, что правильно, а что нет? – вопрос Даниеля был тихим, как дыхание ветра. – Тысячи людей живут и не знают, что их ждет. Так, может, лучше просто научиться принимать последствия своего выбора и жить с ним в согласии?

– Раньше я бы с тобой согласилась, но теперь… Если у меня есть возможность что-то исправить и изменить, то я не должна сидеть сложа руки и ждать. Я должна действовать и искать ответы.

– Почему ты все хочешь взвалить на себя? Ты не надеешься на нашу помощь?

– «Кому много дано, с того и спрос больше» – так мне говорил отец. Я получила Силу, а вместе с ней и ответственность. Теперь мне отвечать за последствия. Мне решать.

Даниель постоял некоторое время с закрытыми глазами и кивнул.

– Хорошо. Вижу, ты уже все решила. Но как ты собираешься искать этот город? В Расколотых королевствах сейчас неспокойно. Междоусобные стычки там случаются постоянно, организовать поиски будет непросто и даже опасно. За одни расспросы могут обвинить в шпионаже. А если прибудет крупный отряд, то вооруженного конфликта с местными будет не избежать.

– Вот поэтому я поеду одна и положусь на помощь друзей.

Ив улыбнулась. Она обдумывала этот план целый месяц, и теперь он представлялся ей достаточно надежным и безопасным.

– Все военные столкновения происходят в глубине Расколотых королевств, но мне туда и не придется ехать. Танжирин находится где-то в горах, поэтому поиски я начну с горных селений. И отправной точкой станет поселок Велес, на той стороне гор. Там сейчас живет мой друг Микаэль со своим наставником: вчера я получила от них письмо с приглашением. Мастер Валенсо – алхимик и путешественник, он знаком с местными горцами и поможет мне нанять надежных проводников. В сопровождении местных поиски не будут опасными.

– А ты, смотрю, все продумала, – с досадой пробормотал Даниель. – Похоже, у меня нет ни единого шанса уговорить тебя остаться. Или все-таки есть?

«Обними меня, и я никуда не уеду».

Ив отвела глаза.

– Даниель, я должна…

– Потому что веришь уличной гадалке?

– Потому что судьба порой разговаривает с нами чужими устами. И я пожалею, если к ней не прислушаюсь.

«И потому что я не хочу, чтобы страшные предсказания сбывались. Не хочу выбирать между жизнью и смертью».

Даниель тяжело вздохнул.

– Ладно. Пусть будет так. Сам я отправиться с тобой не смогу. Во дворце скоро начнется очередной этап переговоров, и я обязан присутствовать на встречах с королем. Но я попрошу Дарина и Мальтуса проводить тебя до поселка, а дальше…

– Дальше я справлюсь сама. Знаю, что магам не особо рады в Расколотых королевствах, и я не стану подвергать Дарина и Мальтуса ненужной опасности. Меня, в отличие от них, сможет защитить знатное имя, – Ив сверкнула фамильным перстнем на пальце. – И на помощь мастера Валенсо я тоже могу положиться, – Ив прикоснулась к плечу Даниеля. – Спасибо тебе за все, Даниель. Ты и так делаешь для меня слишком много.

Даниель медленно покачал головой.

– Нет. Я делаю слишком мало, – прищурив глаза, он посмотрел на закатное солнце. – Завтра Дарин и Мальтус будут в полном твоем распоряжении. Любые приказы. Все, что сочтешь нужным, они исполнят. Даю слово.

Даниель повернулся к долине, и рука Ив соскользнула с его плеча. Разговор, казалось, прошел удачно, но тогда отчего так тяжело на душе? Отчего так тревожно? Ив отступила к двери и нырнула в башню, пока не успела ни о чем пожалеть или передумать.

***

Мира соткалась рядом из темноты, и лишь тогда Даниель понял, что на горы опустилась непроглядная ночь. Как же долго он стоял на балконе?

– Скоро полночь, – сказала Мира, словно прочитав его мысли. – Что ты тут делаешь, Даниель? О чем думаешь?

Даниель повернул голову. Свет из башни бросал тусклые отблески на лицо Миры, блестел в каштановых волосах, отражался в тревожных глазах.

– Странно, что ты спрашиваешь. Мне всегда казалось, что ты лучше меня знаешь все мои мысли, – Даниель попытался улыбнуться, но не получилось. Улыбаться не хотелось. Совсем.

– Прежде знала, а теперь… Что у тебя на душе, Даниель? Расскажи.

Он отвернулся. Молчание сгустилось, сплелось с темнотой. Падали секунды, текли мгновения. Мира терпеливо ждала.

– Что я делаю не так, Мира? – выдохнул во мрак Даниель. – Я стараюсь поступать правильно. Делать как должно. Пытаюсь все соединить, склеить, восстановить. Но затем опять все разваливается на части. Бегут трещины… Так что же… я делаю… не так?

Мира прильнула к его плечу.

– Что тебя волнует, Даниель? Расскажи.

– Меня много чего волнует, Мира.

– Много чего? Или кто-то конкретный?

Даниель зажмурил глаза. Он понимал, куда клонит Мира, но даже с ней он был не готов обсуждать эту тему. Не о чувствах ему сейчас надо думать. Не об этом стоит ему сейчас волноваться.

– Меня беспокоят шепотки у меня за спиной, – наконец заговорил он. – Те, что утверждают, будто вместо свободы мы попали под пяту короля. Оказались в золотой клетке, как птицы в дворцовых садах. И если бы это говорил кто-то со стороны, но голоса звучат среди нас.

– Глупые, недальновидные юнцы, – ворчливо отозвалась Мира. – Так могут говорить только те, кого жизнь ничему не научила. Один поединок в кругу – и отец их быстро поставит на место. Считай, что проблемы уже нет. Ты же знаешь, что можешь на нас всегда положиться.

Даниель кивнул, соглашаясь. Да, это действительно уладит проблему и охладит пыл буйных голов. В Пыльных пустошах споры и разногласия часто решались в кругу. Там, где не помогали слова, побеждала сила. Не лучший метод, но эффективный. Даниель мальчишкой и сам к нему не раз прибегал. Другое дело – Карин. С ней он не хотел воевать. Их цели совпадали, но вот пути достижения разнились. Карин хотела всего и сразу, но, к сожалению, так не бывает. Теперь Даниель это понимал. Нельзя в одночасье изменить то, что возводилось веками. Невозможно побороть предрассудки за день, их нужно преодолевать годами, шаг за шагом ломая стену из недоверия. Хотя едва ли источник проблем заключался в Карин. Еще в пустыне она отошла в сторону, а сейчас и вовсе притихла. Видимо, пришла к тем же выводам, что и Даниель, и смирилась. Значит, проблема – в бунтарском духе молодого поколения. В Дарине. И сражаться с ним Даниелю предстоит самому. Каллен тут не поможет.

В темноте сверкнула белозубая улыбка Миры.

– Ну? Что еще тебя беспокоит? Говори – я развею твои тревоги.

– Защитные браслеты для гвардейцев, – после недолгой паузы произнес Даниель. – Шепотки доносят, будто я хочу усилить армию короля. Сравнять силы людей и магов. Некоторые думают, что если во мне течет королевская кровь, то я предам наши интересы. Продамся за место в королевском дворце. Обращу магов в слуг короля. Королевский прихвостень – вот что звучит у меня за спиной. Теперь-то ты понимаешь, почему я не хотел говорить о своем происхождении?

– Дураки, – рассмеялась Мира. – Защитные браслеты? Что за чушь? Браслеты никогда не сравняются с силами магов. Спасут от стрелы или двух, а потом чары распадутся. Защита магов сильнее – так будет всегда. Неужели они не понимают, что за столь малую плату мы становимся незаменимыми? Если это все, что тебя волнует, то забудь.

Беззаботность Миры всегда его успокаивала. Всегда, но не сейчас. Может, это оттого, что настоящая проблема заключается в чем-то другом?

– Что-то еще? – спросила Мира. – Говори.

– Еще?

В его вздохе звучала усталость. Он и вправду сильно устал. Чувствовал себя разбитым, не цельным. А еще в груди так противно щемило… Даниель сжал кулаки, прогоняя неприятные чувства.

– Ксандер мне прислал приглашение, – сказал он. – Предлагает встретиться и поговорить. Наедине.

– И ты согласишься на эту встречу?

– Я уже согласился.

– Даниель, а вдруг это ловушка?

– О, разумеется, это ловушка, – мрачно усмехнулся Даниель. – Ксандер бы не стал меня приглашать, если бы заранее не вырыл яму и не расставил капканы. Но я должен выяснить его планы, поэтому – да. Я пойду.

Горячая ладонь Миры сжала его руку.

– Ты можешь рассчитывать на меня. Что бы ни случилось, что бы ты ни решил – я с тобой. И так будет всегда.

– Да, Мира. Я знаю. Спасибо.

Он притянул ее к себе и бережно поцеловал в макушку – волосы Миры пахли солнцем и раскаленным песком. А затем отпустил.

– И еще кое-что, Мира, – тихо произнес он. – Сила Ив.

– Ты о чем?.. – Мира заглянула ему в лицо и осеклась.

Даниель не знал, что она увидела в его глазах, но все же отвернулся.

– Продолжай поиски, Мира. Переверни библиотеку, изучи свитки с Вольных островов, переведи все древние манускрипты из закрытых архивов, но найди ответы. И неважно, что Ив решила пойти своим путем. Мы продолжим поиски, как обещали.

– Я и не собиралась сдаваться. Я буду искать, – голос Миры звучал твердо, но на последнем слове слегка дрогнул.

– Спасибо тебе, – кивнул Даниель. – Иди отдыхать, Мира. Я здесь еще какое-то время побуду.

Мира постояла немного и зашла в башню. Даниель снова остался один в темноте. Как оказалось, на вершине мира всегда царит одиночество. И темнота.

Глава 5. Тайная встреча

С черных небес лился дождь. Капли барабанили по крышам, бились о брусчатку мостовой, шумели в водостоках. Огни ночных улиц расплывались в рябых лужах, сверкали и колыхались на мокрых камнях.

Джей зябко поежился и глубже надвинул на глаза капюшон. Уже целый час он скрывался в темноте закоулка и разглядывал Соборную площадь. С одной стороны площади в небо устремлялись башни и шпили Храма богов – у входа мирно пылали чаши с огнем и курился белый дымок благовоний. На другом конце площади угловатой глыбой нависал Храм знаний. Во времена магов там находилась Великая островная библиотека. В ее недрах хранились тысячи, если не миллионы книг, но после Великого исхода большая их часть была уничтожена и сожжена, а Храм знаний, разграбленный и опустошенный, остался стоять, как напоминание о свободе и избавлении от могущества магов. Именно у входа в это здание Амалета и назначила ему тайную встречу.

За то время, пока Джей наблюдал за площадью, он не заметил ни одной подозрительной тени. Мимо прошли жрецы, одетые в белые балахоны, – в полночь в Храме богов начиналась молельня. Да прошагала понурая кобыла, тащившая за собой пустую телегу с клюющим носом извозчиком. Никто не прятался в подворотнях, не шнырял по крышам, не мелькал в окнах домов, не беспокоил плеском лужи. Присутствовал лишь ровный, монотонный шелест дождя.

«Так что же такое скрывают кланы?»

Этот вопрос весь день не давал Джею покоя.

Несомненно, летающие корабли были поистине невероятным изобретением, способным изменить военное дело. Кланы хотели похвастаться своей инженерной мыслью, и им это удалось. Но теперь, когда корабли перестали быть тайной и преимущество в виде неожиданности безвозвратно утеряно, это изобретение едва ли будет серьезной угрозой. Значит, должно быть что-то еще. Что-то такое, что перекроет успех нынешних инженерных достижений. То, что сможет противостоять магии. И, возможно, оно уже существует, а летающие корабли были лишь отвлекающим маневром.

«В таком случае, что же еще скрывают кланы?»

Колокол Храма богов отзвонил полночь, и с края площади мелькнула темная фигура в длинном плаще с капюшоном. Амалета приблизилась к Храму знаний, взбежала по широким ступеням и затаилась тенью среди колонн. Выждав для верности пару минут, Джей покинул свое относительно сухое укрытие под навесом какой-то лавки и направился к библиотеке. Если тут и была какая-то ловушка, то абсолютно нелепая.

Амалета ждала возле двустворчатых деревянных дверей в медных заклепках. Несколько мгновений она смотрела Джею в глаза с совершенно не читаемым выражением лица. Затем, все так же не говоря ни слова, повернулась к дверям, дернула за кольцо и проскользнула в открывшуюся щель. Джей протиснулся следом, и дверь за ним с тихим стоном сомкнулась.

Внутри Храма знаний царил полумрак. Из окон под потолком пробивались тусклые отблески фонарей, и серые тени открывали лишь общие очертания зала. Амалета зашуршала возле дверей: сняла с крюка лампу и запалила фитиль. В лампе фыркнуло и зашипело масло. Свет разгорелся, и рыжие лучи хлынули в зал.

На одной из прогулок Ирвин показывал Джею Храм знаний, но внутрь они не входили. И если снаружи разрушения были не заметны, то внутри они бросались в глаза. Несомненно, некогда здесь был величественный и роскошный зал. Витые колонны в зеленых прожилках, синие купола с вкраплением золотых звезд, ажурная отделка арок и балюстрад, спиральные завитки лестниц. Кое-где на стенах сохранились фрески, мозаика и лепнина. Но вид полностью портили перекошенные лестницы, просевшие, а местами и рухнувшие балконы, щербатая балюстрада, сколы на колоннах и трещины на плитах пола. Казалось, по залу прошел ураган, который слизал красоту убранства и превратил прекрасный дворец в развалины.

– Следы восстания магов, – пояснила Амалета, указывая на разрушения. Она сняла капюшон, и по плечам рассыпались золотисто-медные локоны.

– Так значит, в разрушениях виноваты маги, а не осерчавшие кланы? – уточнил Джей. Он скинул с головы капюшон и расстегнул застежку плаща.

– Все постарались.

Амалета двинулась по проходу, держа в руке лампу. По залу гуляло гулкое эхо. Каменное крошево похрустывало под ногами, где-то под потолком ворковали голуби.

– Здесь был общий читальный зал, – Амалета махнула вперед, затем указала наверх. – А вон там находились частные альковы магов. Слуги приносили им книги, еду и напитки. Жаль, туда сейчас не подняться – слишком опасно. Ночью тут не так красиво, а вот днем… Видишь, как расположены окна? Ряды на втором этаже, под куполом и на самих куполах. В солнечный день витражи преломляют свет так, что кажется, будто колонны наливаются зеленью и оживают, а над головой загорается звездное небо. Лестницы, балюстрады, ребра сводов – все сияет позолотой. На это стоит взглянуть.

Амалета остановилась, поставила лампу на пол и уселась на кособокую каменную плиту, прежнее назначение которой было сложно определить. Возможно, это был обломок балкона.

– Когда случилось восстание, – продолжила она, – то все крушилось и ломалось без разбора. Маги хотели власти. Кланы хотели власти. И когда две эти силы столкнулись, им было все равно, что стоит на пути. Вероятно, если бы маги не ушли добровольно, то острова бы превратились голые скалы. Вот почему Храм знаний не восстановили. Его оставили, как вечное напоминание о том, что магия опасна, а наказание за ее применение сурово.

– Разумное напоминание, – кивнул Джей. – Правда, тут стоит сделать оговорку, что магия, как и яд, тоже способна приносить пользу.

– Разумеется. У каждой монеты две стороны. Кто-то выбирает одну сторону, а кто-то – другую. Истина многогранна. Она как вода – бывает текучей.

– Я бы обыграл это сравнение иначе. Истина как вода – может незаметно просочиться сквозь пальцы.

– Да, тоже неплохое сравнение.

Джей не сводил с Амалеты глаз, безуспешно пытаясь понять цель этой встречи. В кругу света плавали пылинки: они отливали белизной и напоминали туман.

– Амалета, все это весьма любопытно: маги, восстание, наказание, но… – Джей развел руками. – Я теряюсь в догадках: для чего ты меня позвала? Может быть, ты подскажешь?

Амалета уперлась сапожком в щель между плит и откинулась на колонну у себя за спиной. В ее зрачках заплясали язычки отраженного пламени.

– Расскажи, кто она?

– Она? – растерялся Джей.

– Та, чья любовь обжигает, – улыбнулась Амалета. – Да-да, я тоже запоминала твои ответы.

Джей усмехнулся.

– А с чего ты взяла, что мои ответы были правдивы?

– Платок в твоем кармане, – Амалета кивнула на распахнутый плащ. – Ты иногда проверяешь, на месте ли он. Из чего следует, что он тебе дорог, и, скорее всего, его тебе подарила некая дама. Та, чья любовь обжигает.

Джей на миг застыл. А вот это было уже скверно: привычка, которую он перестал замечать, – белый платок с капелькой крови. Ее крови. Джей и сам не понимал, зачем тогда в пустошах подобрал этот платок. Зачем теперь носит с собой.

– Это мой платок, Амалета, – хрипло произнес он. – Мне его никто не дарил.

– Но тем не менее он тебе чем-то дорог. Какие-то воспоминания? Так кто же она?

– Амалета, – Джей постарался улыбнуться, но вышел скорее оскал. – Ты меня позвала затем, чтобы дела сердечные обсудить? Если так, то могла бы выбрать место посимпатичнее.

– Нет, не затем. Считай, это… моя блажь. Просто мне стало любопытно, кого ты оставил в своем королевстве и почему.

– Я много чего там оставил, Амалета. Всю свою жизнь, например. И поверь, я сделал это не для того, чтобы стоять посреди руин и обсуждать… Пф-ф. Прости, но я даже не понимаю, что мы сейчас обсуждаем.

Амалета поднялась с плиты одним плавным движением, и ее дыхание с ароматом корицы коснулось лица Джея.

– Не сердись. Ты не так меня понял. Я не пытаюсь выявить твои слабости.

– У послов не может быть слабостей, Амалета. Таких бы сюда не послали.

– Слабости есть у всех, Джей. Просто одни скрывают их чуть лучше других. Не сердись. Я не хотела задеть твои чувства. Мне правда хотелось понять… Есть в тебе что-то такое… какой-то скрытый надрыв, и мне…

Джей перехватил ладонь Амалеты возле своей щеки.

– Так, Амалета. А вот теперь давай договоримся, что оставим эти игры в соблазнение. Я уже давно не юнец, чтобы терять голову от девичьих ласк. Да и ты вроде не наивная девочка, чтобы всерьез рассчитывать на подобные фокусы.

Амалета округлила глаза.

– Ты решил, что я хочу тебя соблазнить?

– А разве нет?

– Вроде это ты недавно заваливал меня комплиментами.

– Не путай, Амалета. Я налаживал дипломатические отношения. Все в рамках официального протокола.

– Все на грани официального протокола. А если уж быть совсем откровенной, то последнее, что я стала бы делать, так это тебя соблазнять. Прости, если заставила тебя думать иначе, – она высвободила свою ладонь.

Джей качнулся на носках.

– Хм… Знаешь, а вот сейчас это прозвучало даже обидно.

Амалета запрокинула голову и рассмеялась. Под куполом заметалось гулкое эхо, беспокойно захлопали крылья птиц.

– Ох, Джей, – выдохнула Амалета. – А еще говорят, что это женщины не знают, чего хотят. Ладно, пойдем. Наши плащи достаточно просохли.

Она взяла лампу и зашагала дальше по проходу. Джей постоял немного и двинулся следом. Стоило признать – эта женщина приводила его в замешательство. Он давно научился распознавать подноготную людей по их глазам, жестам, голосу, но Амалета по-прежнему оставалась для него загадкой. Она была явной шпионкой, но при этом в ней не ощущалось угрозы. Она еще ни разу не солгала, но при этом умудрилась скрыть в разы больше. Как понять: союзник она или враг? На чьей стороне ведется игра? И можно ли при кажущейся открытости ей доверять? Ведь даже имя ее – Амалета и то было откровенно ненастоящим.

Они остановились возле стены в конце зала. Снизу ее покрывала копоть: кто-то тут разводил огонь. На камнях пестрели трещины и сколы.

Амалета повесила лампу на крюк.

– Мне потребуется твоя помощь, – сказала она и сняла с шеи длинную цепочку с двумя кругляшами. По форме они напоминали крупные золотые монеты с дыркой посередине, их поверхность испещряли выемки и завитки. Одну Амалета отцепила и протянула Джею. – Там сбоку есть пружина, нажми на нее.

– Нажать? Амалета, у меня нет дурной привычки нажимать на непонятные мне механизмы. Что это?

– Ах да, прости. Это изобретение островных мастеров – отпирающие печати. Иначе – ключи. Они нам откроют проход.

Джей взял печать и с любопытством покрутил в руке. Сделана она была из металла и вблизи напоминала вложенные друг в друга часовые шестеренки. Сбоку Джей нашел небольшую выемку и нажал на нее. Механизм щелкнул, и печать разложилась, как подзорная труба: вытянулась в длину, а шестеренки при этом могли свободно вращаться. Сверху находился стержень, за который можно было держаться. Зубцы шестеренок торчали под разными углами, и каждый уровень был по-своему неповторим.

– Вот проклятье, – пробормотал Джей. – Похоже, дверь с таким замком отмычками не открыть.

– Верно, не открыть, – подтвердила Амалета и указала на каменную стену перед ними. – Видишь вон то отверстие в стене? Вставь туда печать и по моей команде поверни. Мы должны сделать это одновременно, иначе…

– Иначе, что? Мы умрем?

– Будут благословенны боги, если так.

Джей поморщился. И почему открытие всех потайных дверей непременно сопряжено со смертью? Как же он от этого устал. Знать бы еще, ради чего он рискует.

Он вставил в отверстие печать, и, покрутившись, шестеренки заняли положенные им места. Амалета тоже разложила печать и вставила в соседнее отверстие, расположенное в пяти шагах от Джея.

– Ты готов? Поворачиваем на счет три. Раз… два…

– Стой!

– Что?

– В какую сторону поворачивать?

– Разве я не сказала? По часовой стрелке, разумеется. Так все замки открываются.

– Проклятье, Амалета. Все замки открываются по-разному. Поверь, я в этом разбираюсь. Ладно. Начинай считать.

– Раз… два… три.

Джей повернул печать до упора. За стеной что-то скрипнуло, лязгнуло и заскрежетало. Пол за спиной дрогнул. Плиты грузно ухнули, выпуская клубы пыли, и по очереди сложились в ступени. Внизу открылся проход: каменная винтовая лестница, уходившая в темный подземный колодец.

– Бери печать и пойдем.

Джей сложил печать, снова сделав ее плоской, и направился к лестнице. Амалета спускалась первой, освещая дорогу лампой. Джей шел за ней. Каменный колодец, как и ступени, были вытесаны прямо в скале. И, скорее всего, тут не обошлось без магии: слишком ровными и гладкими были стены – их как будто чем-то оплавили. Разные породы камня лежали не пластами, а мешались друг с другом, как краски в воде.

– Скажи, Амалета… – заговорил Джей, ступая след в след за Амалетой и стараясь не касаться руками стен: мало ли что. – Нам ведь ничего не грозило? Если бы мы не повернули печати одновременно, то механизм просто бы не сработал, я прав?

– Ага, – лукавый взгляд через плечо. – Прости, не смогла удержаться. Но ты сам заговорил о смерти. Мне не захотелось тебя разочаровать. К слову, твое хладнокровие вызывает уважение.

– Шутница, – фыркнул Джей.

– Паникер, – ответила Амалета. – Это же Храм знаний, а не военный лагерь. К чему тут смертельные ловушки?

– Ни к чему, если не прячешь ничего ценного. А еще, если не хочешь привлекать лишнее внимание. Что там внизу, Амалета?

– Просто наберись терпения, – посоветовала она.

Лестница круто поворачивала по спирали и уводила все ниже и ниже. Ступени, отполированные множеством ног, стерлись так, что скользили. Очевидно, что проход был построен очень давно, еще во времена магов.

– Амалета, – снова окликнул Джей, тяготясь молчанием в столь замкнутом пространстве. – Ты так и не рассказала, кто тот мужчина, чья любовь тлеет и угасает. У тебя был муж?

Амалета повела плечами.

– Ты же отказался быть со мной откровенным. Зачем мне с тобой чем-то делиться?

– Затем, что именно об этом ты и хотела поговорить, – Джей глядел себе под ноги и старался не наступать на края стертых ступеней, чтобы ненароком с них не слететь. – Он тебя бросил?

Несколько секунд Амалета молчала.

– Да, бросил, – наконец сказала она. – Он умер. По-моему, это самый верный и надежный способ бросить раз и навсегда.

– Прими мои соболезнования.

Амалета неопределенно тряхнула волосами, и Джей решил не продолжать эту тему.

Чем ниже они спускались, тем прохладнее становилось. По ощущениям они миновали уже этажей семь, если не больше, а лестница все не кончалась. Джей кутался в плащ и разглядывал стены. В камне появились серебристые вкрапления, сиявшие на свету точно звезды. Такими яркими звезды бывают либо зимней ночью в горах, либо летней ночью в пустыне… Джей мотнул головой, прогоняя непрошеные воспоминания. Следом за серебристыми вкраплениями потянулись изумрудные жилы, а на потолке замерцали бледно-голубые руны…

Джей споткнулся и чуть кубарем не полетел вниз, но успел вцепиться в плечо Амалеты.

– Амалета, – прошипел он. – На потолке защитные руны. Как, шквал побери, мы прошли?

Амалета остановилась и подняла задумчивый взгляд к потолку.

– Ах, это… они не работают.

– Что? – Джей только теперь понял, что не чувствует присутствия магии. Ни всплесков импульсов, ни колебания силы – ни-че-го. За последние месяцы он так привык к отсутствию на островах магии, что все инстинкты Хранителя, вместе с осторожностью, притупились.

– Разумеется, не работают. Сам подумай, сколько столетий прошло. Если руны не подпитывать магией, то их действие ослабевает, а затем и вовсе кончается. А здесь их уже три столетия никто не подпитывал. Клановые мастера потому и создали отпирающие печати, что магия угасла и не охраняла проход.

– Вот как, – Джей ухватился за эту информацию. – Значит, эти печати принадлежат какому-то клану. Какому именно?

– Печати есть у глав всех пяти кланов. А эти… Надеюсь, ты не подумал, что я их украла?

– М-м-м…

Где-то в глубине души Джей надеялся, что эта встреча – личная инициатива Амалеты, ее желание помочь, и теперь испытывал легкое разочарование. Хотя, шквал побери, на что он рассчитывал? Что охота за тайнами кланов окажется легкой приятной прогулкой? Разумеется, нет. И тем острее вставал вопрос: кто стоит за спиной Амалеты? Кто ведет его в неизвестность: сторонники сближения с Лотианом или его противники? Валиоры или Риорды?

Они двинулись дальше.

– Кому ты служишь, Амалета? – спросил Джей напрямик. Порой прямые пути ведут к цели вернее окольных.

– Кому я служу?.. Джей, ты же знаешь, такие вопросы не принято задавать, а уж тем более на них отвечать.

– Знаю, но все же настаиваю на ответе.

– Что ж… Если об этом меня спросят Риорды, я скажу – роду Риордов. Если меня спросят Валиоры, то отвечу – Валиорам. Если тот же вопрос мне задаст Конвент, то ответ будет – Вольным островам. Надеюсь, логику ты понял?

– Амалета, нельзя усидеть на нескольких стульях разом.

– Нельзя, но я и не пытаюсь. Просто делаю то, что в моих силах.

– Хорошо. А если тот же вопрос задам тебе я? Кому ты служишь, Амалета? На самом деле?

– Себе. Я служу только себе, Джей. Вот мой ответ.

«Как всегда, всем правят личные интересы, – подумал Джей. – И это означает, что Амалета может как помочь, так и ударить в спину. В зависимости от своих интересов. Так себе вариант, но выбирать не приходится».

Они миновали очередной виток лестницы, и ступени неожиданно кончились. Амалета посторонилась, освобождая проход. Джей шагнул вперед и застыл.

Перед ним простирался огромный зал. Пожалуй, даже не огромный, а просто гигантский. Вероятно, прежде здесь находилась естественная пещера под городом, но магия ее расширила и укрепила. Откуда-то сверху струился рассеянный, призрачный свет. Неясно, откуда он шел под землей. Впрочем, хватало его лишь на то, чтобы превратить тьму в легкий сумрак и обозначить силуэты книжных шкафов. Длинные ряды стеллажей расползались в разные стороны, как улицы в городе, и каждый стеллаж доверху был забит книгами.

– Вот она – Великая островная библиотека! – провозгласила Амалета и обвела рукой подземное хранилище. – В целости и сохранности.

Джей молчал. Масштаб поражал. Тут были собраны сотни тысяч книг, если не миллионы. Ряды, ряды, ряды. Бесконечные ряды. И уходили они далеко-далеко. И пахло тут как в настоящей библиотеке: старым пергаментом, кожей и пылью.

– Кланы не уничтожили книги, как утверждали, – изрек Джей очевидный факт.

– Верно, – подтвердила Амалета. – Они были достаточно умны, чтобы не рубить плодоносное дерево… Пойдем.

Она выбрала один из проходов и направилась вдоль книжных шкафов. Джей зашагал следом. Он глазел по сторонам, изучая пестрые корешки книг, вензеля и руны на коже, высоченные приставные лестницы на колесиках. Он видел все своими глазами, но все равно едва верил. Великая островная библиотека! В целости и сохранности!

Джей прочистил внезапно осипшее горло.

– Что ж, Амалета, – вымолвил он. – Выходит, кланы всем лгали… – он сделал многозначительную паузу, предлагая продолжить.

– Да, лгали. Они не стали уничтожать книги. Разгромили для вида Храм знаний и, возможно, действительно что-то сожгли, но хранилище осталось не тронутым. Вон видишь, – она махнула налево, – в том ряду книги, написанные пятьсот лет назад. А вон те, чуть подальше, насчитывают тысячу лет. Здесь все, начиная со времен Древних, а это почти полторы тысячи лет.

– Это бесценно, – прошептал Джей. – Маги бы дорого заплатили за эти знания.

– Они и так платят. Как ты думаешь, откуда в Лотиане берутся «чудом сохранившиеся древние свитки»? Верно – никакого чуда в том нет. И закрытых архивов тоже не существует. Вернее, это и есть то, что у вас называется закрытыми архивами. Копии всех древних свитков прибывают отсюда. Видишь вон тот столик? Когда поступает запрос на какую-либо информацию, сюда, в сопровождении доверенных лиц, приходит островной переписчик, он садится за стол и делает копии нужных страниц или книг. Далее копии отправляют к заказчикам.

– И кланы так легко делятся с магами информацией?

– А почему бы и нет? Это приносит деньги и избавляет от нужды за кем-то следить. Своими запросами маги сами выдают свои цели, уровень развития магии, интересующие их направления и так далее. Эти данные можно анализировать и делать прогнозы. В выигрыше остаются все.

Джей прикрыл глаза, почувствовав дурноту.

«Мы идиоты! Возомнили, что хитрее островов. Что нашли брешь и можем из нее тащить все что угодно. Угу, как же! Острова обводили нас вокруг пальца, а мы сами снабжали их необходимой информацией».

«Если кто-то тебе помогает, внимательно изучи, какие у него мотивы и в чем его выгода». Так наставлял Ксандер. Хороший совет, жаль только, не все ему следуют. А ведь могло получиться так, что… По спине побежал холодок.

– Амалета, скажи, а то, что записывают переписчики, – голос Джея звучал глухо и хрипло. – Они копируют первоисточник или кланы диктуют им что-то свое?

– Насколько мне известно, книги просто копируют. Заниматься подлогом не в интересах кланов. Если они начнут продавать ложь, то цена таких сведений станет меньше, чем нисколько. А такое положение дел невыгодно никому. В конце концов, если кланы не захотят делиться какой-то информацией, они могут отклонить просто запрос, сославшись на то, что искомые свитки отсутствуют или уничтожены.

Джей кивнул, соглашаясь. Кланы не стали бы рисковать и так подставляться. И тут мелькнула новая мысль, от которой по коже снова хлынул мороз. А ведь кланы знали, что маги разыскивают Книгу судеб и собираются ее вернуть. Если так, то почему отдали свитки с информацией о проведении ритуала? Почему позволили Книге судеб вновь появиться на свет? В чем их выгода и мотив? В чем финальная цель? Почему силы магов их не пугают? В чем, в конце концов, состоит их треклятая тайна?

Джей потер виски. От обилия вопросов начала болеть голова.

Лампа Амалеты неожиданно мигнула и погасла. Оказавшись в полумраке, Джей очнулся от размышлений и ускорил шаг. Задумавшись, он сильно отстал от своей проводницы и не заметил, как она свернула на перекрестке: в боковом проходе мелькнули проблески света. Не хватало тут еще потеряться.

Джей догнал Амалету.

– А откуда здесь свет? – спросил он и указал наверх.

– Еще одно изобретение островных мастеров после того, как магия иссякла. Свет передается через систему зеркал от ламп наверху. Магия освещала бы лучше, но что тут поделаешь…

– Что поделаешь… – эхом повторил Джей и спохватился: – А куда мы идем?

– Мне надо тебе еще кое-что показать. Потерпи, мы уже рядом.

Они миновали очередную развилку и остановились возле стены.

– Приложи свою печать вон к той выемке справа, – велела Амалета. – Откроем еще одну дверь.

Джей разложил печать и вставил в углубление. На счет три они повернули печати. Снова заскрипел механизм, но проход открылся не в полу, а прямо в стене. Каменная плита между отпирающими печатями опустилась, и показались ступени. Они вели не слишком глубоко – лестница круто шла вниз и заканчивалась арочным проходом. Джей опять последовал за Амалетой.

Комната внизу была небольшой со сферическим потолком и округлыми стенами. От противоположного конца отходил коридор. Большая его часть скрывалась во тьме, а вход в него отсекала мерцающая полупрозрачная пленка. По ней пробегали сиреневые и серебристые разводы, освещая комнату и часть коридора.

Магия. Джей ощущал ее с небывалой остротой. Легкое покалывание на коже, грозовой запах дождя, вибрация воздуха от неистового биения и колебания силы. Разом проснулись все позабытые инстинкты Хранителя.

– Откуда тут магия? – глухо спросил Джей. – Почему она не иссякла?

Амалета приблизилась к мерцающему барьеру, и по ее лицу поплыли фиолетовые и серебристые полосы.

– Это не просто магия. Это магия Древних.

– Подожди, Амалета. Древние, если и существовали, то исчезли полторы тысячелетия назад. Ты хочешь сказать, что их магия действует до сих пор?

– А почему бы и нет? Древние славились своими уникальными способностями. Они умели создавать невероятные вещи такие, как… Книга судеб, например. Так чего удивляться, что их магия действует до сих пор?

При упоминании Книги судеб Джей внутренне напрягся, но долгие годы тренировок не позволили дрогнуть ни единому мускулу на лице.

– И что за этим барьером? – спросил он.

– Сложно сказать. Как видишь, проход защищен магией. По одной из версий там находится усыпальница Древних, их последний приют. В конце коридора есть еще одна комната. Считается, что в ней хранятся их кости. А возможно, Древние оставили там какие-то свои секреты. Как знать.

Неприятный холодок скользнул между лопаток. Что-то было не так. Впервые Джей почувствовал в голосе Амалеты нотки фальши. Нет, она не лгала, но что-то определенно утаивала, чего-то недоговаривала. Чего, шквал ее побери?

– И что же, никто не пробовал туда попасть?

– Отчего же? Пробовали, разумеется. Но как я сказала: проход защищен магией.

– Защищен… И-и-и?

Амалета вздохнула.

– Видишь во-о-он те кучки пыли? Это все, что осталось от тех, кто пробовал туда войти.

Джей подошел ближе к барьеру, и от мурашек на шее волоски встали дыбом. Магия и впрямь была древней и чуждой – по крайней мере, в этом Амалета не солгала. Защитные линии скручивались тугими узлами, переплетались как паутина, гудели и дрожали от напряжения. Джей не был даже уверен, что и сам сумеет пройти. Защитит ли его дар Хранителя? Отчего-то это проверять совсем не хотелось.

Он отступил назад, собираясь с мыслями. Для чего его сюда привели? Кланы хотели продемонстрировать мощь своих знаний? Да, несомненно. Они владели уникальной библиотекой, строили летающие корабли и даже имели остатки магии Древних. Но что им было нужно от него? Хотели намекнуть, что, помимо прочего, они обладают чем-то еще? Артефактом времен Древних, способным уравновесить магию Книги судеб? Или, напротив, надеялись обнаружить такой артефакт за этим защитным барьером? Знают ли они о том, что Джей – Хранитель? Насколько хорошо работает их разведка? Или дело было в чем-то другом? Море вопросов и опять ни одного ответа.

Джей качнулся на носках и посмотрел на Амалету.

– Знаешь, Амалета, а вот теперь мне стало по-настоящему любопытно, зачем ты меня сюда позвала.

– А вот об этом тебе лучше спросить тех, кто просил тебя сюда привести, – она достала из внутреннего кармана скрученный свиток и отдала его Джею.

Он его развернул. Внизу свитка переливалась радужная печать клана Риордов – горный тигр, рычащий на склоне холма. Вот и первый ответ: наниматели Амалеты – никто иные, как противники мира с Лотианом. А вот и второй ответ: они готовы были торговаться, иначе не стали бы прибегать к столь замысловатым играм.

Джей пробежался глазами по строчкам. Это было то, к чему он так долго стремился: официальное приглашение на закрытый прием клана. Больше ему не требовалось ждать, когда Ирвин его представит. Кланы сами открывали ему дверь, а заодно и возможность найти ответы.

– Ну что? Ты доволен? – спросила Амалета.

– О, да, – протянул Джей. – Очень доволен.

Итак, его приглашали вступить в большую игру, и ставкой в ней будет война или мир.

Часть вторая. Глава 6. Выбор и последствия

Сложно себе представить, но еще четыреста лет назад Расколотых королевств, как единого государства, не существовало. То были десятки в прямом смысле расколотых и враждующих племен. Конец раздробленности решил положить Олав Отважный – предводитель крупного северного племени мельбарцев. Он, а впоследствии и его дети, завоевали все племена по ту сторону гор. Потомки Олава Отважного объединили племена в несколько графств, а графства собрали в единое королевство. Однако прилипшее к новому государству название сыграло с ним злую шутку. Даже объединенные Расколотые королевства так и остались расколотыми.

Отрывок из книги «Предания Расколотых королевств».

Дорога петляла по дну перевала. Горы могучими великанами громоздились с обеих сторон, подпирая снежными шапками серое небо. Вдоль дороги в золотистых нарядах стояли березы и клены, чуть выше, на склонах гор, зеленели сосны и ели. Дарин возглавлял отряд, Мальтус двигался сзади. Ив ехала посредине, сбросив с головы капюшон и ослабив завязки шерстяного плаща. В лесной чаще было тепло и безветренно, в низинах над землей стелился туман. В подлеске с хрустальным звоном несся ручей. Густо пахло смолой, грибами и палой листвой.

Под Ив, мерно покачиваясь, брела гнедая кобыла. Дарин посоветовал взять ее вместо Тени.

– Ваша слишком резвая и приметная, – объяснил он. – Ни к чему вам внимание. А Фельта к горным тропам привыкла.

Косматая лошадка с горским именем Фельта действительно оказалась выносливой и смирной и уже третий час кряду уверенно шагала по каменистой тропе. Ив нагрузила ее вещами и провиантом, а к сумкам на кожаном ремешке привязала тренировочный посох – на всякий случай, чтобы не растерять навыки.

Цитадель они покинули ранним утром, вскоре после рассвета. Портал перенес их в горную деревеньку под названием Лисий бор. Там находилась стоянка магов, и оттуда через долины и перевалы можно было быстро добраться до горной границы. Даниель не пришел попрощаться – еще на рассвете он с Калленом отправился в новое поселение магов, чтобы посмотреть, как идет стройка. Ив расстроилась и вместе с тем испытала облегчение. Вновь заглянуть в глаза Даниелю было выше ее сил. Она и так чувствовала себя виноватой оттого, что покидает магов.

Проводить ее пришла только Мира. Она сунула в руки Ив запас восстанавливающих эликсиров и, бросив короткое: «Дура», сразу ушла. Ив так и не поняла, к чему относилась данная реплика: Мира то ли сердилась, что Ив забыла свои эликсиры, то ли осуждала за решение уехать. А может, это и вовсе означало что-то другое. Ив и сама всю ночь себя спрашивала: правильно ли она поступает? Не является ли ее желание найти мифический город бегством от ответственности? Что, если ее затея – путь в никуда?

Но Ив гнала от себя эти мысли: если так думать, значит, заранее настраиваться на неудачу. А позволить себе неудачу она не могла.

Ближе к полудню дорога стала уже и круче. Лес кончился, уступив место голым камням и скалам. На пути стали попадаться ревущие водопады, взбивавшие клубы белой пены. По дну усыпанного галькой ущелья бежали реки и ручейки. Особо бурные потоки воды пересекали деревянные мостки, которые Дарин укреплял магией, прежде чем по ним перейти.

Первый привал они сделали у чаши водопада, где под оглушительный грохот воды молча поели. Второй – прошел на высокогорном плато у прудика, окруженного сухим тростником и молодыми елями. Вода в прудике была настолько прозрачной, что был виден каждый камешек в пестром узоре дна. Насыщенный влагой воздух казался густым от ароматов хвои и прелой травы.

Ив села с сырной лепешкой на валун у бережка и, чтобы отвлечься от тягостных мыслей, принялась разглядывать своих спутников. Дарину было двадцать три, его брату Мальтусу – девятнадцать. Оба они родились и всю жизнь прожили в пустыне. Одевались они, как и прежде, на пустынный манер: в серые тканые штаны, заправленные в сапоги, белую простую сорочку и короткую куртку из кожи. Черные волосы Дарин сбривал на висках и завязывал в хвост на затылке. Мальтус во всем подражал брату, но был худее и не таким плечистым и, в отличие от брата, постоянно молчал. Во всяком случае, Ив еще ни разу не слышала его голос. Братья в целом все делали молча. Пока один занимался лошадьми, другой делил провиант и пополнял запасы воды. Действия их были настолько слаженными и отработанными до мелочей, что попросту не нуждались в словах.

Напоив лошадей и наполнив фляги водой, они двинулись дальше. Вскоре дорога нырнула в лиственный лес на холме, и начался неторопливый подъем по склону. Под сенью деревьев стало даже светлее, чем под открытым небом. Золотистые кроны берез и дубов словно подсвечивались изнутри и разливали вокруг себя солнечное сияние.

У подножия очередного холма Дарин придержал лошадь и поравнялся с Ив.

– Мы почти у границы, – сказал он. – Надо убедиться, что там все спокойно.

– Разве границу не защищает магия? – уточнила Ив.

– Защищает, – подтвердил Дарин. – Но это не гарантирует, что там никого нет. Я хочу послать Мальтуса на разведку. Так будет надежнее. Вы не против?

– Если это необходимо, пусть Мальтус едет, – согласилась Ив.

Дарин оглянулся и сделал жест брату. Тот подстегнул кобылу и поскакал к золотистой роще на склоне холма. Ив и прежде замечала, что братья пользуются какими-то странными, только им понятными жестами, и заинтересовалась.

– А что означают ваши жесты?

Дарин собирался отъехать в сторону, но помедлил и с неохотой задержался.

– Это пустынный язык, леди, – пояснил он. – Сейчас я попросил Мальтуса проверить дорогу и сразу вернуться назад.

– Почему это нельзя было сказать словами?

– Привычка, леди. Пустоши приучают держать рот на замке.

– Из-за пылевых вихрей? – догадалась Ив.

– Из-за вихрей, из-за песчаных бурь. А еще из-за летнего зноя. Чем реже открываешь рот, тем меньше теряешь влаги.

Ив кивнула и с любопытством присмотрелась к Дарину.

– Ты скучаешь по жизни в пустыне?

Дарин настороженно скосил глаза.

– Разве лето скучает по зиме, а зима по лету? – уклончиво ответил он.

Ив задумалась над его словами. Дарин явно говорил о произошедших переменах в жизни пустынных магов.

– Тебе не по душе перемены? – спросила она иначе. То, что Дарин недоволен нынешним положением, было очевидно.

– Раньше мы были свободны, а сейчас…

– Разве сейчас стало хуже? У вас появился собственный поселок, вы можете открыто зарабатывать магией.

– Вам не понять, леди. Да, у нас появился поселок, но что еще мы получили, кроме кучи обязанностей? Как мы были узниками, так ими и остались. Только раньше местом нашего заточения была пустыня, а теперь стали горы. Прежде мы жили сами по себе, а теперь сами себе же не принадлежим. Король велит нам оставаться в пределах горных границ и заниматься нужной ему магией, а мы как верные псы обязаны исполнять его приказы, – Дарин отвернулся и сплюнул на землю.

Ив всю дорогу гадала, почему Даниель выбрал для сопровождения именно Дарина и Мальтуса, а теперь поняла. Только они пойдут против любых королевских запретов и выполнят все ее указания. Так Даниель сдержит свое обещание, а заодно ненадолго избавится от бунтарей. Но стоило ли оно того?..

– Ты сомневаешься в решениях Даниеля? – спросила Ив. – Но он же все делает на благо магов. Отстаивает ваши интересы.

– Наши интересы… – Дарин горько усмехнулся. – Я уж и не знаю, о чьих интересах заботится Даниель.

– Откуда у тебя эти сомнения? Ты же знаешь Даниеля. Вы росли вместе, как братья.

– Мы были братьями, пока Даниель жил в пустыне. Но после… Он оказался совсем не тем, за кого себя выдавал. Королевский… – вот кто он такой.

Дарин проглотил часть фразы, но Ив догадалась, что на месте пропуска стояло какое-то обидное слово.

На этом разговор оборвался – вернулся Мальтус, и они с Дарином обменялись чередой быстрых жестов.

– Впереди все спокойно, – перевел Дарин. – У границы никого нет, защитный барьер исправен.

Он снова занял место во главе отряда, а Мальтус поехал сзади. Ив слушала шорох палой листвы под копытами и размышляла. До разговора с Дарином она подумывала оставить магов при себе: они хорошо знали горные тропы, владели магией, и с ними было спокойно. Но теперь решила, что им лучше вернуться в цитадель. Если Дарин с Даниелем будут и дальше откладывать разговор, то это лишь усугубит проблему и усилит их разногласия. А этого Ив допустить не могла.

Отголоски магии долетели еще до того, как появился барьер. Воздух сгустился и потяжелел. Уши заложило, и шорох листвы стал звучать приглушенно. Дорога взобралась на вершину холма, деревья расступились, и впереди замерцал защитный барьер. Он тянулся стеной между склонами гор, отмечая границу и закрывая проход. Пересечь барьер со стороны Расколотых королевств было нельзя – магия делала воздух плотным и пружинистым и отталкивала любого, кто попытался бы пройти сквозь барьер. Между королевствами открытыми для прохода оставались лишь крупные торговые тракты и заставы, которые охраняли гвардейцы. Все небольшие перевалы, подобные этому, отныне преграждала магия.

– Вон ваш поселок, – сказал Дарин и указал вперед.

Ив остановилась перед барьером. За ним, плавно петляя, в долину сбегала дорога. Она огибала скалы и валуны на склоне холма и упиралась в круглое, как блюдце, темно-синее озеро. С одной его стороны росли густые леса, пестревшие всеми оттенками осени, а с другой – полукругом прилегал поселок. Сразу за поселком стелились пашни и поля, сплетенные меж собой как лоскутное одеяло.

Сам поселок Велес делился на две части. Дальнюю сторону занимали белые юрты горцев и загоны для коз и овец. Ближе к озеру поселок разрастался узкими улочками, торговыми площадями и бревенчатыми домами с необычно толстыми соломенными крышами. Поселок и сельская местность вокруг выглядели настолько мирными и безмятежными, что едва верилось в то, что в Расколотых королевствах где-то бушуют войны.

– Дальше я поеду одна, – сказала Ив. – В поселке меня встретят друзья. А вы возвращайтесь к Даниелю и передайте, что выполнили его поручение. Скажите, что я благополучно добралась до поселка.

Братья переглянулись, обменялись жестами, и Дарин кивнул.

– Как скажете, леди, – согласился он. – Но если у вас что-то пойдет не так, и вы решите уехать, то мы будем ждать вас здесь завтра до полудня. Если до этого времени вы не вернетесь, мы уедем.

– Договорились, – кивнула Ив.

Она тронула бока кобылы и пересекла барьер. Мир на миг заволокла белая пелена. Перед глазами встала неестественно плотная дымка, а затем все развеялось. Ив оглянулась. Барьер с этой стороны выглядел, как густой клубящийся туман: фигуры двух всадников за ним еле угадывались. Ив коснулась двумя пальцами лба – жест, который в Пыльных пустошах означал благодарность, и пустила кобылу рысью.

Когда она добралась до поселка, день уже клонился к закату и на озеро опускались первые сумерки. В воде у деревянных мостков покачивались лодки. На шестах висели рыбачьи сети, рядом на веревках сушилась чья-то одежка. Вдоль дороги ковыляла стая гусей, у обочины в грязи валялись огромные хряки. С пастбищ, поднимая в воздух пыль, пастухи гнали стадо коров.

Вход в поселок отмечали врытые в землю столбы. Сверху их соединяли резные доски с поблекшим рисунком. Сразу за столбами начиналась длинная улица с бревенчатыми двухэтажными домами. Среди домов Ив заметила таверну и постоялый двор. На лавках перед домами сидели старики: кто-то ковырялся в сетях, кто-то дымил трубкой. Пестрые свободные накидки, сшитые из сотен цветных лоскутков, и высокие мохнатые шапки из овечьей шерсти выдавали в мужчинах горцев. Горские женщины вместо накидок носили цветастые юбки, а шапки им заменяли алые косынки, которыми они подвязывали черные косы. Посреди улицы несколько босоногих детей играли в догонялки. За ними с лаем носился лохматый пес.

Спрашивать, где живет мастер Валенсо, не пришлось. Улица взобралась на пригорок, вильнув прочь от озера, и в ближайшем переулке Ив увидела Мико. Он сидел перед домом на скамейке и усердно натирал кастрюлю песком, периодически споласкивая ее в корыте. Модный шерстяной костюм, купленный в столице, он сменил на рабочую одежду: рубаху с подвернутыми рукавами и темные штаны.

Услышав топот копыт, Мико поднял голову и застыл. Затем бросил кастрюлю в воду и вскочил на ноги. Ив спрыгнула с кобылы и, плюнув на все приличия, крепко обняла друга.

– Уф, ну надо же, – с радостью выдохнул Мико. Он отступил на шаг, разглядывая Ив и широко улыбаясь. – Вроде недавно расстались, а будто целый год миновал. Как у тебя дела?

– Нет уж, – с улыбкой покачала головой Ив. – Лучше ты расскажи: как живешь?

– Я? – Мико на миг растерялся, но тут же просиял. – Странно признаться, но у меня все просто чудесно!

Он отодвинул ногой корыто и опустился на лавку. Ив села рядом.

– Ты даже не представляешь, как мне повезло, – с воодушевлением зашептал он. – Мастер Валенсо – просто невероятный учитель! За последнюю пару месяцев я узнал больше, чем за всю свою жизнь. Кажется, я тебе рассказывал, что мастер Валенсо ищет лекарство от сонного мора. Так вот, оказалось, что местные горцы им не болеют. Мастер Валенсо сразу понял, что ключ к излечению – в их крови…

Мико все говорил и говорил, размахивая руками и увлеченно повествуя о мастере Валенсо, о методах его лечения, о том, как мастер, лишь взглянув на человека и пощупав его пульс, определяет болезнь. Ив слушала, понимая далеко не все, о чем говорил Мико, и умиротворенно улыбалась. Друг был счастлив, его глаза искрились восторгом – и это единственное, что имело значение.

Сумерки постепенно сгущались. В некоторых окнах зажигались огни, но свет от свечей был тусклым, и улица без фонарей быстро погружалась во мрак. Темнеющее небо стирало силуэты домов. В прорехах между туч мелькали звезды. На улице заметно похолодало, но Ив даже не подумала укутаться в плащ. Она прислонилась к бревенчатой стене за спиной и все слушала и слушала счастливый голос друга.

– …А видела бы ты, какую лабораторию устроил мастер Валенсо! Все реторты из стекла. А сколько у него колб! Я даже не подозревал, что такие существуют! И медные трубки! Все – с Вольных островов… Ой, прости, – вдруг спохватился Мико. – Пожалуй, я слишком увлекся…

– Не извиняйся. Мне было интересно послушать про работу настоящего алхимика и его помощника.

– Если честно, то до настоящего помощника мне еще далеко. Я даже до ученика пока не дотягиваю. Помогаю, мою посуду да подаю – вот и все, что мне пока доверяет мастер Валенсо.

Ив не видела в темноте лицо Мико, но гордость в голосе друга явно говорила, что даже работа подсобного помощника ему в радость.

– Знаешь, – тихо заговорил Мико после короткого молчания. – Это ведь ты меня вдохновила стать лекарем. Вернее, не так. Поначалу мне просто хотелось произвести на тебя впечатление. Я думал: вот стану лекарем, добьюсь высокого положения в обществе, и ты посмотришь на меня другими глазами. Но теперь понимаю, что этому не бывать. Что бы я ни делал, кем бы ни стал, это ничего не изменит. Ты всегда будешь недосягаема. Мне до тебя как во-о-он до тех звезд – никогда не достать. И за понимание этого я тоже тебе благодарен.

Ив не придумала что ответить – нашла в темноте ладонь Мико и крепко ее сжала. Он ответил теплым пожатием, задержал ненадолго ее руку в своей, а затем отпустил. Друзья навсегда – это было ясно без слов.

Сбоку скрипнула дверь, и на лавку упала желтая полоса света. В проеме возник темный мужской силуэт.

– Так-так, Микаэль. Что ж это ты? Держишь гостью за порогом? – голос мастера Валенсо звучал спокойно и ровно: обычно так говорят люди, привыкшие, что их слушаются. – И лошадь стоит до сих пор без присмотра. Отведи на задний двор и накорми.

– Я мигом, – Мико вскочил на ноги и побежал заниматься лошадью.

Ив ощутила на себе пристальный взгляд.

– Леди Стаут, я полагаю? Прошу, проходите. Думаю, от ужина вы не откажитесь?

– Спасибо, не откажусь.

В доме было тепло и уютно. На подставках горели светильники. Просторная гостиная совмещала в себе кухню и столовую. Полочки, шкафчики, ровный дощатый пол – все лучилось кристальной чистотой. Дубовый стол застилала белая скатерть, над огнем в котелке, источая аппетитные ароматы, тушилась свинина с овощами. Вдоль стен высились книжные шкафы, у окон стояли мягкие кресла. Из соседней приоткрытой двери тянуло травами и лекарствами. Вероятно, там располагалась лаборатория с колбами, которыми так восхищался Мико.

Ив сразу поняла, чем так покорил Мико мастер Валенсо. Усадив гостью за стол, он занялся готовкой и повел неторопливый рассказ о своих исследованиях на Вольных островах. Кромсая морковь и сельдерей, он описывал белоснежные пляжи и причудливые морские рифы острова Инола-Дор, руины древнего города, погребенного в горах острова Мира-Торн, огромные пещеры с летучими мышами и храмы острова Даорн-Дар, а Ив, как завороженная, слушала, позабыв обо всем на свете. Где-то в глубине ее сознания мелькнула мысль о том, что все эти чудеса она могла бы увидеть собственными глазами, сделай она когда-то иной выбор… Но эта мысль угасала, как лишняя и ненужная.

Мастер Валенсо ни на секунду не прерывал свою речь и постоянно находился в движении, однако при этом не выглядел суетливым. Его изящные пальцы ловко порхали над столом, расставляя тарелки, бокалы и приборы. Взмах руки – и на колени Ив, как по волшебству, падает кружевная салфетка. Ив чувствовала себя как на светском приеме, а не в деревенском доме. Да и сам мастер Валенсо не производил впечатления обычного лекаря. Выглядел он значительно моложе своих пятидесяти лет. Худой, подтянутый, с цепким пронзительным взглядом глубоко посаженных серых глаз. Казалось, он не только болезнь с ходу определит, но и все сокровенные тайны прочтет на душе. А чего стоили его лихо закрученные усы и едва тронутые сединой, щеголевато зачесанные набок черные волосы.

К тому моменту, когда вернулся Мико, стол был накрыт, тарелки с угощением исходили паром, а бокалы наполняло вино. За ужином обсуждались лишь общие темы.

Спокойно ли сейчас в Расколотых королевствах? Рядом с горной границей спокойно, но стоит лишь немного отъехать, так жди неприятностей. После того, как двадцать лет назад, не оставив законного наследника, умер Верховный король, в Расколотых королевствах творится хаос и беззаконие. Местные графы занялись переделом земель, грабят друг друга и убивают. Крупные города наводнили беженцы.

А как в поселке относятся к чужакам? С подозрением. Но горцы ко всем относятся с подозрением.

Как же тогда мастеру Валенсу удалось так хорошо тут устроиться? А как же иначе? В неспокойные времена лекарь ценится дороже золота. А искренняя помощь позволяет обзавестись друзьями и завоевать доверие.

И только после того, как ужин был завершен, они перешли к делу.

– Микаэль, ты всю посуду в лаборатории вымыл? – спросил мастер Валенсо, явно собираясь отослать Мико.

У Ив не было секретов от друга, но в данном случае она была согласна с мастером Валенсо: чем меньше людей будет вовлечено в ее поиски, тем – безопаснее. И для них, и для нее.

– Один котелок остался.

– Тогда займись им и этой посудой.

– Но, мастер Валенсо, я могу завтра с утра…

– Микаэль, – спокойно осадил его мастер Валенсо. – Завтра может быть поздно. А потраченная не по назначению минута может стоить кому-нибудь жизни. Ступай. Нам с леди Стаут надо поговорить.

– Ладно. Я понял, – со вздохом подчинился Мико.

Когда он вышел с посудой на задний двор, мастер Валенсо откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на Ив.

– Леди Стаут, в своем письме вы упомянули, что ищете некое место в горах. Я верно вас понял?

– Верно. Я ищу место с названием Танжирин.

Ив рассказала все, что знала сама. Сведения были обрывочными и малочисленными, но мастер Валенсо почти сразу же закивал.

– Танжирин… – задумчиво протянул он. – Я слышал от горцев это название, но произносили они его как-то иначе.

– Возможно, Тан-Айрин?

– Да, похоже. К сожалению, сам я знаниями об этом месте не обладаю. У горцев много верований и культов, в которых я, увы, не разбираюсь. Но полагаю, вам сможет помочь старейшина горцев. Завтра я вас к нему отведу.

– Спасибо, мастер Валенсо.

– Не за что, леди Стаут. Пока не за что.

С заднего двора вернулся Мико, и мастер Валенсо его подозвал:

– Микаэль, проводи леди Стаут в комнату наверху. Места у нас немного, но здесь вам будет спокойнее, чем на постоялом дворе.

– Благодарю за гостеприимство, – приняла Ив приглашение и отправилась за Мико на второй этаж.

Комнату ей выделили небольшую, зато удобную. Помимо кровати, там стоял шкафчик, кресло и заваленный книгами стол. Судя по всему, комнату использовали как учебную – на глаза попадались листы с алхимическими формулами и анатомические рисунки. Ив улыбнулась, обнаружив среди страниц высушенные фиалки. Цветы в обилии росли возле поместья, и Мико использовал их вместо закладок. И пахло в комнате приятно – книгами и травами, уютно и по-домашнему.

Оставшись одна, она упала на кровать и мгновенно уснула.

Проснулась она на рассвете в холодном поту. Сердце бешено колотилось о ребра, а перед глазами мелькали обрывки сна. Ей снова приснился старый кошмар: черные руины, серый дым и пепел в небесах. А еще Даниель, с ног до головы объятый голубым огнем. Прежде он не приходил ей во снах. Почему являлся теперь? Ему угрожает опасность? Или… он сам источник опасности?

Успокоив дыхание, Ив отбросила влажное одеяло и встала. За окном в серых сумерках проступали дома, над землей парил слоистый туман. Ив поежилась от прохлады и вернулась в кровать. Светать только начинало – можно было еще подремать.

Вновь ее разбудил стук копыт: мимо проскакал отряд всадников и остановился у постоялого двора в конце улицы. Забренчали уздечки, затопали ноги, загудели голоса. Ив встала и выглянула в окно. На подворье толпилась дюжина человек – все воины, облаченные в кожаные доспехи и меха. За плечами у них висели круглые щиты с изображение кусающей себя за хвост рыбы, на поясах сверкали мечи. Похоже, всадники скакали всю ночь и прибыли сюда издалека. Среди воинов Ив заметила девичью фигурку, закутанную в плащ, но могучие спины быстро ее заслонили. Мужчины привязали лошадей и вошли на постоялый двор, унеся с собой смех и шум голосов. Ив еще немного понаблюдала за улицей и начала одеваться к завтраку. Внизу уже звенела посуда, и раздавались голоса.

После завтрака мастер Валенсо оставил Мико в лаборатории следить за огнем, на котором варилось какое-то особое алхимическое зелье, и повел Ив к старейшине горцев. Поселение горцев располагалось чуть выше на холме. По дорогам, важно переваливаясь, бродили гуси. В загонах овцы жевали остатки пожухлой травы. Белая юрта старейшины, украшенная затейливым орнаментом, стояла на вершине холма в окружении юрт поменьше. На столбе перед входом висела расписанная завитками деревянная чаша для подношений. Ив бросила в нее несколько серебряных монет, после чего горец у входа позволил им с мастером Валенсо войти.

Внутри юрты было сумрачно и дымно. Через небольшое отверстие в потолке падал тусклый свет. В центре юрты пылал очаг, и всполохи от огня разлетались по стенам. У дальней стены полукругом стояли горцы – среди них были как старые, так и молодые. Старейшина горцев, скрестив ноги, сидел перед огнем на толстых овечьих шкурах. Как и все горцы, он носил пеструю накидку и белую овечью шапку. Седые волосы его были заплетены в косу. Смуглую, задубевшую кожу бороздили морщины. В руках старейшина держал длинную трубку, которую он то и дело подносил к губам и выдыхал кольца дыма. Молодой горец за спиной у старейшины указал гостям на циновки возле огня. Ив следом за мастером Валенсо села, поджав под себя ноги.

Некоторое время все молчали. Старейшина внимательно изучал Ив. Попыхивал трубкой и щурил глаза.

– Мир твоему дому, старейшина, – прервал затянувшееся молчание мастер Валенсо.

– Мир вам, – ответил старейшина и посмотрел Ив прямо в глаза. – Что тебя привело на порог моего дома?

Ив неловко поерзала на циновке – слишком резко прозвучал вопрос, слишком пронзительно смотрели черные глаза.

– Мир вашему дому, старейшина. Благодарю вас за уделенное время, – ответила Ив так, как учил мастер Валенсо, и сразу перешла к делу. – Я пришла попросить вас о помощи. Я ищу проводника, который отвел бы меня в место с названием Танжирин или Тан-Айрин.

– Тан-Айрин… – повторил старейшина и выпустил струйку дыма. Белая пелена ненадолго скрыла лицо старика. – Зачем тебе это место?

– Так оно существует? – выдохнула Ив, не сдержав эмоций. От надежды сердце забилось быстрее. – Город, где можно обрести истину?

– Существует, – подтвердил старейшина. – Так зачем оно тебе?

– Я ищу ответы на свои вопросы и надеюсь там их найти.

– Ответы… Всем нужны ответы. Какие ответы ищешь ты?

Ив на миг растерялась: как объяснить, какие ответы ей нужны?

– Я ищу ответы о будущем… о будущем мира.

Старейшина прикусил кончик трубки и сощурил глаза. К потолку взмыло несколько колец дыма.

– Ты ведь чародейка, не так ли?

Ив невольно коснулась запястий, хотя и так знала, что рукава полностью скрывали руны на коже.

– Это не совсем так…

– Ты чародейка, – перебил старейшина, уже не спрашивая, а утверждая. – Этим летом вы пришли в горы, чтобы навести там свои порядки: стали колдовать и закрывать горные тропы. Прежде в тех местах мы пасли скот и жили, но теперь ход туда нам закрыт. Даже скотина не желает приближаться к склонам горы, где работает ваша магия. И что же нам делать? С одной стороны нас зажимает граф Орн со своими полями, с другой – теснят маги. Так как же нам быть? Вот вопрос, на который я хотел бы найти ответ.

Ив с трудом сглотнула. Такого поворота беседы она не ждала. Что тут можно ответить?

– Горные земли принадлежат королю Лотиана, – сказала она. – И он вправе их защищать так, как считает нужным.

Старейшина глухо рассмеялся.

– Горные земли уже более тысячи лет как принадлежат горцам. За это время сменились сотни королей, и все они именовали эти земли своими. Но еще ни один из них не покушался на свободу горского народа. Мы люди вольные и живем на тех землях, что нас кормят. Летом – это горы, зимой – озеро долины.

Старейшина снова выпустил кольцо дыма. Ив молчала, не зная, что сказать. Она могла бы напомнить о неспокойных временах в Расколотых королевствах, о разбоях и грабежах на границе, но как это поможет горцам? Защищать границы с помощью магии казалось хорошим решением. Ведь это правильно защищать то, что тебе дорого, обеспечивать безопасность границ. Только вот об интересах этих людей никто не подумал, а обратного пути уже нет. За всяким выбором тянутся последствия, и теперь Ив смотрела в глаза последствиям своего выбора. Было бесполезно оправдываться.

– Старейшина, – тихо заговорила она. – Так вы поможете мне найти проводника в Тан-Айрин?

Старейшина прикрыл глаза и снова затянулся.

– Путь в Тан-Айрин охраняют духи. Если они захотят тебе помочь, то покажут дорогу.

– Но… – Ив почувствовала, как ее за локоть тронул мастер Валенсо, – разговор был завершен.

Ив секунду помедлила, затем встала.

– Благодарю за уделенное время, старейшина, – сказала она и направилась за мастером Валенсо к выходу.

Уже на пороге ее догнал голос старейшины:

– Ты не там ищешь ответы.

Ив оглянулась. Старейшина выпустил струйку дыма и похлопал себя по груди рядом с сердцем:

– Все ответы находятся тут.

Ив немного постояла у порога и вышла из юрты. На улице светило солнце. По дороге к озеру горцы гнали отару овец. Ив дождалась, когда осядет дорожная пыль, и, чтобы не питать лишних иллюзий, на всякий случай спросила:

– Старейшина отказался мне помочь?

– Боюсь, что так, – подтвердил мастер Валенсо.

Ив подняла голову и посмотрела на горы. Близился полдень. Если уезжать с Дарином и Мальтусом, то сейчас – потом будет поздно, без братьев ей не пройти сквозь барьер. И тут же поняла – она не уедет. Не сдастся и не отступит.

– Я не покину поселок, пока не найду проводников, – высказала она вслух свои мысли. – Могу я еще что-нибудь сделать?

– Конечно, – кивнул мастер Валенсо. – Продолжить искать. Старейшина отказался помочь лично, но искать проводников самостоятельно он не запретил. Люди тут живут небогато. Если вы предложите достойное вознаграждение, кто-нибудь да согласится помочь. Я бы посоветовал вам поспрашивать на восточной окраине поселка. Там живет оседлое поколение горцев. Они не забыли древних преданий, а влияние старейшины там невелико.

– Я так и поступлю. Спасибо за совет, мастер Валенсо.

Перед домом Ив задержалась. Возле постоялого двора в конце улицы все еще топтались боевые кони. Их грозный вид невольно разрушал первоначальное впечатление о спокойствии и безопасности этих земель.

Глава 7. Быть сильным

Даниель отбросил посох и протянул руку лежащему на спине Дарину. Посох глухо звякнул о брусчатку и откатился к краю площади, где на лавках сидели притихшие зрители. Тонкое завывание ветра в ветвях лишь подчеркивало эту особую, почти осязаемую тишину.

Грудь Дарина вздымалась и опадала, вздымалась и опадала от тяжелого с присвистом дыхания. На лбу блестел пот. Поединок выдался долгим и непростым. Они бились на пределе сил, не сдерживаясь и не щадя друг друга. Даниель и сам едва держался на ногах.

Дарин поднял голову и, щурясь от солнечного света, взглянул на протянутую ладонь. Секунду он медлил, затем схватился за руку и, кривясь от боли, встал.

– У тебя еще остались ко мне какие-то вопросы? – спросил Даниель. – Или мы пришли к пониманию?

Глаза Дарина больше не горели заносчивой яростью. Теперь в них светилось искреннее удивление. А еще – уважение и… покорность. До этой секунды Дарин не верил в то, что Даниель способен победить его в равном поединке.

– Никаких вопросов, Даниель, – Дарин крепко сжал его ладонь, притянул к себе и по-братски похлопал по спине. – Мы пришли к полному пониманию.

Даниель ответил на объятие и повернулся к зрителям. На лавках сидели пришедшие на тренировку маги. Среди них находился и Мальтус. Каллен, сложив на груди руки, стоял в стороне и с одобрением кивал.

– Кто-нибудь еще желает что-то обсудить? – обратился Даниель к магам, в глубине души надеясь, что желающих не найдется. Сил на новый поединок уже не осталось, но если придется сражаться, он пойдет до конца. Проявлять слабость нельзя. Быть сильным – значит преодолевать препятствия и бросать вызов трудностям. Быть сильным – значит быть твердым.

Юнцы переглядывались и отводили глаза. Мальтус сидел, опустив голову. Он всегда следовал за решениями брата – не станет оспаривать их и теперь.

– Хорошо, – выдохнул Даниель. – Если все-таки у кого-то возникнут вопросы, то вы знаете, где меня найти. Я готов обсуждать любые темы.

Последние слова он особенно подчеркнул. Нельзя каждого подавлять силой. Так он уподобится тому, против чего выступал – лишит магов свободы, а сам превратится в тирана. Ни к чему хорошему это в итоге не приведет. Однако как найти баланс между силой и свободой, Даниель пока не придумал. Он отвернулся и, стиснув от боли зубы, зашагал к цитадели.

Устраивать поединок с Дарином он не планировал. Все началось после того, как Дарин явился к нему в кабинет и сообщил:

– Леди Стаут благополучно добралась до поселка. Я выполнил твое поручение.

– И ты ее там бросил? – не сдержался Даниель. – Я же просил ее защищать.

– А еще ты просил исполнять все ее приказы. Она велела вернуться в цитадель, и я выполнил ее просьбу. Не слишком ли много противоречий в твоих решениях, Даниель?

– В них нет противоречий. Ты мог бы наблюдать за ней издалека. Неужели мне надо объяснять такие простые вещи? Что еще тебя не устраивает в моих решениях?

– Вот именно что твоих. Когда-то все решения были общими.

– Ты хочешь поговорить о решениях? Что ж. Хорошо. Давай поговорим.

Дальше полились долго взращиваемые претензии и обиды, и так поединок стал неизбежным…

За спиной Даниеля сомкнулась тяжелая дверь, и он позволил себе привалиться к стене. Холл цитадели тонул в полумраке, между колоннами залегали плотные тени. В вышине под сводами царила гулкая пустота. Тут незачем было притворяться сильным. От слабости перед глазами плясали круги. Ныло поврежденное колено, и каждый вдох отдавался болью в боку. Значит, хруст костей ему не почудился, и пару ребер все-таки треснуло: ради победы пришлось открыться и подставиться под удар. Дарин был хорошим тактиком и бойцом, но отвратительным стратегом.

Даниель с тяжелым вздохом оттолкнулся от стены и, прихрамывая, заковылял в кабинет. До встречи с Ксандером оставалось всего несколько дней. За это время не удастся полностью исцелиться, даже если все силы вливать в лечебную магию. Можно, конечно, пригласить целителя, но тогда поползут неуместные слухи, возникнут ненужные домыслы, и опять потребуется доказывать всем свою силу.

Силы небесные! Ну почему так устроен мир? Почему нужно каждый раз демонстрировать свою силу? Почему за ним не следуют просто потому, что в него верят? Потому, что разделяют его устремления? Неужели так сложно понять, что их истинная сила в единстве?

Даниель остановился перед кабинетом, устало оглядел резное лакированное дерево и толкнул дверь. Кабинет, по сравнению с другими залами цитадели, выглядел почти аскетично: ряд занавешенных окон, несколько шкафчиков для бумаг у стены и письменный стол с креслами в конце зала. Гранитный пол, каменные стены и камин, который Даниель так ни разу и не топил – горячие источники под цитаделью хорошо прогревали полы вплоть до самой зимы.

Даниель подошел к столу и, с трудом сдерживая стон, рухнул в мягкое кресло. Сидя дышать было почти не больно. Лечебная магия медленно растекалась по телу, сращивая кости и заживляя повреждения. Для полного исцеления потребуется не меньше недели.

Даниель потянулся к стопке писем и только тогда заметил на столе поднос с едой. Из-под крышки суповой чаши тянуло куриным бульоном, на тарелке лежали свежие булочки с маслом и ветчиной, над чайником вился пар. Такие сюрпризы ему любила устраивать Анаис – девушка с кухни, которая хотела стать его ученицей. Но Анаис больше не служила на кухне. Слухи доносили, что еще летом она все-таки нашла себе наставника и покинула цитадель. Значит, судя по всему, он обзавелся новой поклонницей. И что самое любопытное – она находилась тут, в его кабинете. Портьера в углу у окна мелко подрагивала в такт дыханию того, кто за ней прятался.

– Зачем ты там спряталась? Выходи, – позвал Даниель.

Занавеска замерла.

– Выходи, – усмехнулся Даниель. – Я знаю, что ты стоишь за портьерой. Снизу торчат твои башмаки.

Послышался шумный вздох. Занавеска слегка отодвинулась, и показался веснушчатый нос.

– А если я выйду, вы обещаете, что не превратите меня в паука?

– Эм-м… Что, прости?

– Эх, ладно.

Портьера сдвинулась, впуская в комнату солнечный свет, и из-за нее вышла Велена.

– Понимаете, господин чародей, – заговорила девочка, встав на ковер в центре комнаты, – все дело в обещании. Госпожа не захотела взять меня с собой. Я ее и так, и эдак просила, но она ни в какую. Говорит: слишком опасно. А я спрашиваю: кто же будет делать госпоже прическу? Кто будет заботиться о еде и ее одежде? Вот тогда-то госпожа и взяла с меня обещание позаботиться о господине маге.

– Ив просила тебя заботиться обо мне? – Даниель ощутил на губах улыбку. – И каким же образом?

– Вот и я подумала: каким? Госпожа мне ничего не объяснила, а господин чародей одним взмахом руки может получить все, что угодно. Тогда я отправилась к девчонкам на кухню. Вот они и подсказали, что господин Даниель редко вспоминает о еде, поэтому он будет доволен, если об этом подумает кто-то другой. Так и получилось… Вы же не сердитесь на меня? Я не хотела вас отвлекать или как-то тревожить. Просто хотела помочь.

– Ты помогла. Правда. Призывать взмахом руки куриный бульон я как раз и не умею. Ты ведь его принесла?

Велена закивала так энергично, что над головой у нее заскакали рыжие косы.

– В таком случае большое тебе спасибо.

– Значит, мне и дальше приносить вам еду?

– Если тебе не сложно.

– Ой, а чего же тут сложного? Мне все равно нечем заняться без госпожи-то.

– Верно, без госпожи-то нечем… – Даниель бездумно посмотрел в окно. Внутри снова заворочалось то неприятное тягучее чувство, которое появилось после возвращения Дарина. Вероятно, оно называлось тревогой. Но что именно его беспокоило?

Велена шаркнула башмачком по ковру.

– Ну, так… я пойду?

Даниель вздрогнул. Лечебная магия нагоняла сонливость, он чуть не позабыл о присутствии девочки.

– Да, иди. Только больше не прячься. Договорились?

– Договорились.

Велена изобразила что-то вроде поклона и сразу шмыгнула за дверь.

Даниель откинулся на спинку кресла и снова повернулся к окну. На площади Каллен возобновил тренировку, позицию напротив него занимал юный Андрес.

– Ноги на ширину плеч, – долетал голос Каллена. – У тебя должно быть две точки опоры, а не одна. Держи руки выше.

В это время на тренировку обычно приходила Ив. Сидя в кабинете, Даниель слышал, как раз за разом Каллен выбивает посох из ее рук, и как она с завидным упорством возвращается на площадку и продолжает сражаться. Поначалу Даниель удивлялся: зачем вообще она изучает основы боя, ведь ей было чуждо любое насилие. Но затем понял: так она хотела познать традиции пустынных магов, чтобы стать ближе к ним, чтобы их понимать. По-своему, это был умный ход – так бы поступил любой мудрый правитель: изучил своих подданных. Только Ив к власти нисколько не стремилась и даже не пыталась на нее претендовать.

Даниель забарабанил пальцами по столу. Завтра он собирался отправить Дарина обратно на границу к поселку Велес, но теперь вдруг засомневался. Как бы отнеслась к этому сама Ив? Одно дело принести чашку супа и совсем другое – устраивать за кем-то слежку. Не переходит ли он черту? Еще немного и он уподобится Ксандеру с его постоянным контролем. Это гадко и мерзко. Походить хоть в чем-то на Ксандера Даниель совсем не хотел. К тому же для Ив он никто, у него нет ни малейшего права вмешиваться в ее планы. Знать бы лишь, что с ней все в порядке, что она в безопасности. Услышать бы ее голос…

Даниель и сам не заметил, как начал создавать поисковые чары. Пальцы скользили в воздухе, выплетая сложный узор. Чтобы отыскать конкретного человека требовался надежный якорь, например, – кровь искомого, желательно свежая. Даниель не располагал таким якорем, зато у него был ориентир – магический браслет, который он подарил Ив. Браслет создавался им лично, он знал каждое его плетение, знал слово-пароль и на основании этого мог выстроить поиск. В детстве они с Мирой так часто играли: искали друг друга в лагере по магическим амулетам. Один раз Даниель даже разыграл Миру: нацепил амулет на козу и, еле сдерживая смех, наблюдал, как Мира скачет посреди стада и не понимает, почему магия ее туда привела. Едва ли Ив наденет свой браслет на козу, поэтому возникнуть таких проблем не должно. Если поиск отзовется теплом, значит, с Ив все в порядке. Возможно, ему даже удастся услышать ее голос.

Поисковые линии вспыхивали в воздухе голубым мерцанием, разгораясь и постепенно набирая силу. Даниель вливал магию, игнорируя возросшую боль в боку. Лечебные чары пока подождут…

– Даниель, ты не занят?

Хлопнула входная дверь, и в кабинет зашла Мира. Даниель замер на середине финального плетения и поднял глаза.

– Видимо, я не вовремя, – сказала Мира, прижимая к груди книгу. – Вижу, ты собирался… обедать.

Мира не отрывала взгляд от горящих в воздухе поисковых чар, и Даниель резким взмахом руки их развеял. Голубые искорки вспыхнули и осыпались звездным дождем. Даниель ощущал себя так, будто совершал что-то постыдное. А может, действительно совершал?

– Заходи. Обед подождет, – он отодвинул поднос с едой и указал Мире на кресло. – Садись. Ты что-то хотела мне показать?

– Показать? – Мира села в кресло и рассеянно поглядела на книгу в руках. – А, ты об этом. Да. То есть, нет. Вернее, не совсем.

– Да? Нет? Не совсем? – Даниель улыбнулся. – Мира, ты меня пугаешь.

Мира фыркнула и рассмеялась, разрушив возникшую неловкость.

– Я хотела сказать, что ничего нового о Книге судеб я не нашла. Знаешь, мне начинает казаться, что даже наши предки не понимали, с чем имели дело. Они использовали Книгу судеб для усиления своих способностей и думали, что достигли предела. И как раз этим себя ограничивали. В этом смысле Ив уникальна. Ее не ограничивают ни опыт, ни знания, зато сдерживает страх, что делает ее Силу бесполезной. Если бы Книга судеб досталась тебе, все могло бы сложиться иначе.

– Перестань, Мира. Мы это уже много раз обсуждали. Никто не знает, как бы все сложилось и что сдерживает Ив на самом деле. Недавно похожий вопрос затронул король. Он спросил меня, что бы я сделал, владей я неограниченной силой. Я ответил, что не хотел бы владеть такой силой. Что подобная власть таит в себе слишком много соблазнов и им непросто сопротивляться, и что едва ли хоть кто-то к такому готов.

Даниель вздохнул, вспоминая тот разговор и то, как пристально разглядывал его король. Почему они тогда заговорили об этом? Просто очередная проверка?

– И что тебе ответил король? – спросила Мира, прерывая ход его мыслей.

– Ничего. Он ничего не сказал. Возможно, его разочаровал мой ответ. Не знаю. Но… вот ты говоришь, что Ив сдерживает страх. А что, если это мудрость, которой у меня пока нет? Или отсутствие амбиций?

– И все же, ты знаешь, что я права. Книга судеб в твоих руках открыла бы нам сотни дорог…

– Значит, мы их откроем иначе. Выбор сделан, и Книга судеб принадлежит не мне. Мира, тут больше не о чем спорить.

Мира шумно вздохнула.

– Ладно, ты прав. Не будем об этом. На самом деле я хотела поговорить о Древних, – Мира постучала по книге. – Я читаю легенды и никак не пойму, почему они решили создать Книгу судеб? Почему хотели, чтобы люди получили доступ к источнику их силы? Разве это не кажется странным?

– Не знаю, Мира. Я не вижу в этом ничего странного. Если ты помнишь, Древние умирали. Возможно, на пороге смерти они захотели поделиться с людьми своими силами и передать по наследству свои знания, чтобы они не пропали.

– Да, такое объяснение звучит правдоподобно. Но есть и другая версия. Согласно ей, Древние именно потому и умерли, что люди или, вернее, первые маги, отобрали у них силу, заключив ее в Книгу судеб.

– И что из этого следует? – нахмурился Даниель.

– Пока не знаю. Просто у меня чувство, будто я что-то нащупала, но пока не понимаю что. В историях о Древних столько противоречий, что это сбивает с толку, – Мира немного помолчала и качнула головой. – Ладно, не бери в голову. У тебя и без того хватает проблем. Я слышала о твоем поединке с Дарином.

– Уже? Откуда?

– Отец рассказал. Я встретила его на площади. Думала, что тебя там найду. Значит, одной проблемой стало меньше?

– Я не уверен, что у проблем есть свойство уменьшаться. Но да, по крайней мере, Дарин в ближайшее время не станет проблемой.

– Расскажи про поединок, – с улыбкой попросила Мира. – Говорят, зрелище было невероятным. Дарин считал себя самым сильным и непобедимым, после отца, разумеется, а тут его кладет на лопатки боец с гораздо меньшим опытом. О-о-о, я представляю, какое у него было лицо! Ну? Как это было?

Мира нетерпеливо заерзала в кресле, совсем как девчонка в предвкушении великой героической баллады.

– Да нечего рассказывать, Мира. Поединок, как поединок. Кто-то ошибается и проигрывает, а кто-то побеждает. Думаю, Каллен расскажет тебе лучше.

– Наверное, было непросто, – серьезно кивнула Мира. – Надеюсь, ты не пострадал? Кажешься бледным… – она резко вскочила с кресла. – Как же я сразу не догадалась! Я схожу за целителем!

– Нет, Мира, стой! – Даниель вскинул ладонь, чтобы заблокировать дверь, но Мира остановилась раньше и обернулась. – Со мной все в порядке. Будет в порядке через несколько дней.

– И поэтому ты тратишь силы на поисковые чары?

– Мира… – Даниель не знал, что сказать. Он и так чувствовал себя неловко. Мира, разумеется, видела чары и поняла, что и кого он искал.

– Ты пошлешь Дарина к ней обратно?

– Вероятно.

– Тогда отправь меня вместо него.

– Тебя…

Даниель на мгновение задумался. Он ведь так и не решил, что пошлет Дарина. Да и зачем это Мире?

– Нет, Мира, – наконец решил он. – Отправится Дарин. Он лучше тебя изучил горы. А ты мне нужна здесь.

– Я тебе нужна? В самом деле нужна?

– Что за странный вопрос? – удивился Даниель. – Конечно, нужна.

Взгляд Миры смягчился, ее губы дрогнули в легкой улыбке.

– Хорошо. Тогда я останусь, – она повернулась к двери. – Не буду тебя отвлекать. Позже я принесу тебе восстанавливающие эликсиры. И не переживай, никто этого не заметит.

За Мирой закрылась дверь. Оставшись один, Даниель откинулся на спинку кресла и стиснул зубы от боли в ребрах. Быть сильным – значит скрывать свою боль. И все сносить в одиночестве.

Глава 8. Странствующие герои

Ножичек Сорена скреб и скреб по деревяшке. Чирк. Скряб. Ширк. Снова и снова. В хрупкой тишине леса звук казался особенно резким и неприятным. В висках еще сильнее заломило от боли. Скривившись, Морис оторвал взгляд от дороги и уставился на напарника. Сорен сидел рядом, на замшелом пеньке, и сосредоточенно ковырял ножиком деревянную болванку. Скряб. Чирк. Ширк.

– Сорен, – процедил Морис сквозь зубы, – можно тебя попросить перестать делать это. Пожалуйста.

– Что делать, Морис?

– Вот это!

Морис выхватил из рук Сорена деревяшку и запустил ее в кусты. Болванка несколько раз кувыркнулась в воздухе, сбила с веток желтые кленовые листья и улетела в овраг. Сорен проводил ее тоскливым взглядом и тихонько вздохнул.

– Ну вот, столько трудов и все напрасно. Знаешь, Морис, вообще-то это была самая прекрасная лошадка, какую я только делал. Помнишь ту, что я вырезал для кукольников в Итаке? Она этой и в подметки не годилась. Липа. Древесина мягкая, однородная – нож скользит по ней как по маслу. Вырезать – одно удовольствие! А если покрасить, то цены ей не будет. Одно загляденье!.. Кстати, а почему мы тогда так быстро расстались с кукольниками? Работенка была непыльной. Кормили досыта, спали в тепле.

– Может, потому, что кто-то уделял больше внимания дочери кукольника, а не делу?

– Ах, верно! Виссена! Как я мог забыть. Чудо, как хороша девица! Изящна, словно лебедь, и гибка, как ивовый прут. Интересно, как у нее сложились дела? Помню, уже тогда она была чрезвычайна талантлива…

Морис почувствовал, как задергался глаз.

– Сорен, мы тут вообще-то в засаде сидим, а не эль попиваем! – прошипел он. – Давай отложим создание лошадок и воспоминания о девицах на более подходящее время.

Сорен испустил тяжкий вздох.

– Прости, Морис, но ожидание просто меня убивает! Если бы я знал, что сидеть в засаде так утомительно, то нипочем бы не согласился. Мне вполне хватило сортировки книг в Андалуской библиотеке. Вот уж где была скука смертная! Кто бы мог подумать, что жизнь лесного разбойника ничуть не лучше. А по правде сказать, даже хуже. Мы тут с самого рассвета торчим. Я озяб, промочил ноги и жутко проголодался. Как только подумаю о той бараньей ножке, что висела в коптильне на рынке, так сразу исхожу слюнями. Сочный жир, капающий на угли… Темная корочка, пропитанная специями и дымком… О, Морис, я сейчас съел бы даже ту ужасную пересушенную рульку с капустой.

– Ты и так ее съел, – напомнил Морис.

– Вот именно! Теперь-то ты понимаешь, как сильно я голоден?

Морис лишь простонал в ответ. Он привалился плечом к стволу ели, вдохнул густой аромат хвои и на секунду прикрыл глаза. Боль еще давила на затылок, стучала в висках, но постепенно отступала. На этот раз откат начался позже и длился дольше, чем обычно, но подслушанный разговор графини стоил того. Теперь у них хотя бы есть план.

Морис дохнул на озябшие руки, пошевелил затекшими плечами и на всякий случай снова поглядел на дорогу. Окутанная блеклым светом и глухой тишиной она как шрам от меча рассекала лес четкой линией. Дорожное полотно тут и там покрывали рытвины и колеи. Ветви дубов и сосен сплетались в сумеречный свод, а вдоль обочины тянулись густые заросли можжевельника. Место для засады было выбрано идеально.

– Давай еще раз пройдемся по плану, – предложил Морис. – Я хочу убедиться, что все пройдет как надо.

– Обычно редко что-то идет как надо… – Сорен запнулся, услышав, как Морис скрипнул зубами. – Ладно. План так план, – он сунул за пояс нож, отряхнул от стружек дублет и взлохматил пальцами кудрявую каштановую шевелюру. – Значит так. Мы дожидаемся, когда на дороге появится графиня… Кстати, Морис, а вдруг она будет не одна, что делать тогда?

– Она будет одна. Таков был уговор с графом Орном. Дворяне свои уговоры не нарушают.

– Знавал я одного дворянина, так тот… Ладно-ладно. Я лишь хотел указать, что в твоем плане уже есть дыра. Но как хочешь, забыли.

– Она будет одна, – повторил Морис. – Со своими людьми она расстанется у Серединной развилки, а дальше ее встретим мы.

– Ладно, как скажешь. Итак, графиня на всех скоростях проезжает мимо нашей засады. Я использую светоплетение и ломаю кобыле ногу… Фу, Морис!

– Ну что еще?

– А можно как-то без увечья лошади обойтись? Они такие красивые и благородные животные, что…

– Нет.

– Ты сказал – да?

– Я сказал – нет! В этом вся суть плана. Если лошадь графини останется цела, то на кой ей сдамся я?

– На мой взгляд, Морис, ты мог бы придумать менее кровожадный план. Ну хорошо. Я ломаю ногу кобыле, и тут появляешься ты – принц на белом коне. Во всяком случае, именно так ты должен выглядеть в глазах графини. От счастья она падает в твои объятия, и вместе вы уезжаете в сторону заката, иными словами, в замок Орн. В замке ты проворачиваешь свои делишки, забираешь нужную Берину вещицу, после чего убегаешь, а завтра вечером мы встречаемся на нашем прежнем месте в Данбреке. Я ничего не упустил?

– Более-менее ничего, если опустить вольность твоего изложения, – проворчал Морис и снова дохнул на пальцы. – А сейчас потренируйся в светоплетении, Сорен. Не так-то просто поймать на скаку ногу кобылы.

– Морис, я лучший светоплет на свете. Ты только вслушайся в эти слова: лучший-светоплет-на-свете. Ну? Как это звучит? Нет, не отвечай. Я отвечу сам. Это звучит как песня! Поймать ногу кобылы мне все равно что…

– Просто потренируйся, Сорен.

Напарник в который раз протяжно вздохнул.

– Иногда ты не выносим, Морис. Ладно, любуйся.

Сорен пошевелил пальцами, и его ладонь окутало мягкое свечение. Тонкие волокна света, ветвясь, поползли над мшистой землей, просочились сквозь кусты можжевельника, не задев ни иголочки, и блеклыми полосами легли поперек дороги. Свет Сорена был неотличим от пятен дневного света и дорожной пыли. Даже самый внимательный взгляд не заметил бы ничего подозрительного. Лишь Морис уловил момент, когда Сорен сплел свет с реальностью, придав ему нужную форму, текстуру и плотность, сделал материальным и прочным как канат, создав арканную ловушку.

Сорен встряхнул рукой и развеял чары.

– Вот видишь, – самодовольно улыбнулся он. – У лошади графини нет ни единого шанса проскочить мимо.

– Надеюсь.

Морис замер, ощутив дрожь земли. А следом донесся и звук: дробный топот копыт.

– Всадник, – шепнул Морис. – На этот раз точно графиня. И она едет одна.

– Да-да, говорить «я же говорил» совсем не обязательно.

– Все. По местам.

Сорен нырнул в кусты, а Морис, шурша палой листвой, заспешил к лесной просеке, где его дожидался конь. Сердце бухало в груди, ладони вспотели. Он редко нервничал на заданиях, но сейчас был особенный случай. Сейчас все должно пройти идеально. Любая ошибка означала провал, а на карте стояло все. Успех или неудача определяли будущее, притом не только его, но и Софи… Сердце болезненно сжалось от надежды и тоски, и Морис отгородился от посторонних мыслей.

Привязанный к дереву конь был отнюдь не белым и даже не серым, а практически черным с рыжими подпалинами на морде и боках. Морис отвязал поводья и вскочил в седло. Стук копыт уже звучал отчетливее и ближе. Цок-цок. Цок-цок. В ритме затихающей головной боли.

Справа, в просветах между стволов, замелькала черная тень, а в следующий миг тишину леса прорезали дикое ржание и девичий вскрик. Морис набрал воздуха в грудь и медленно выдохнул, успокаивая вновь зачастившее сердце. Итак, дело сделано, и Сорен выполнил свою часть задачи. Морис неторопливо сосчитал до десяти и поскакал к дороге, соображая, как лучше начать разговор. Убедить графиню принять от него помощь будет несложно. Попасть вместе с ней в замок тоже не составит труда, а вот дальше… Слишком много непредсказуемых переменных – вся надежда возлагалась исключительно на удачу.

Лошадь графини стояла возле обочины, в ста шагах от засады. На дороге неподалеку распростерлось тело самой графини: по земле разметался веер черных волос, крылом бабочки раскинулся фиолетовый плащ. В первый миг Морис испугался: потерявшая сознание графиня в его планы не входила. Но после решил, что так даже проще: не придется что-то выдумывать и заговаривать зубы девице – в отличие от Сорена, он в этом деле не был умельцем. Вместо этого он просто закинет графиню на лошадь и отвезет в замок, а там его как спасителя впустят в ворота. Главное, чтобы к тому моменту графиня очнулась, иначе в замке у него ничего не выйдет.

Морис спрыгнул на землю и присел на корточки рядом с графиней.

– Госпожа, – позвал он.

Девушка лежала без движения. Морис взял ее за плечи и начал осторожно поворачивать к себе лицом.

– Госпожа, вы пострадали? Позвольте я вам помогу…

Морис отпрянул, чуть не упав. С застывшего лица графини на него смотрели широко распахнутые голубые глаза. Неподвижные и пустые. Дрожащими пальцами Морис дотронулся до шеи графини и сразу отдернул руку. Пульс отсутствовал. И голова графини была повернута под неестественным странным углом.

Морис шумно втянул воздух и сел прямо в дорожную пыль. Провал. Это был полный и окончательный провал. Морис вцепился пальцами в волосы и, раскачиваясь взад-вперед, застонал. Стон перешел в бессильное рычание – до того абсурдной и тупиковой была ситуация.

– Знаешь, Морис, – раздался из-за кустов голос Сорена. – А кобылка-то осталась цела. Ни одна нога не пострадала. Но ничего. Я ее сейчас уведу. Графиня решит, что та убежала… А ты чего приуныл?

– Сорен, – скрежетнул зубами Морис. – Я просил тебя всего об одном.

– Знаю, Морис…

– Я просил тебя сломать ногу лошади, а не шею графини!

На мгновение воцарилась гробовая тишина. Затем зашуршали кусты, и на дорогу выбрался Сорен.

– Так она что, померла? – он поглядел на распростертое тело графини. – Вот досада. И что же нам теперь делать?

– Не знаю что! Возвращать мертвецов к жизни я не умею, – Морис в сердцах долбанул кулаком по земле, взметнув облачко пыли. – Тьма! Что за клятая тьма! Столько месяцев подготовки и в один миг все летит в бездну!

– Прости, Морис. Но кто же знал, что у графинь такие хрупкие шеи.

Морис издал глухой рык, еще раз стукнул кулаком по земле и встал на ноги.

– Все. Уходим отсюда. Закопаем тело графини в лесу. Заберем ее документы, лошадь и сумки. Вернемся в поселок, а там…

– Что, Морис? У тебя появился новый план?

– Да – я напьюсь.

Спустя час они уже въезжали в поселок. Морис покачивался в седле – уставший, обессиленный, опустошенный. Сорен брел рядом, ведя за поводья кобылу графини, и что-то бормотал. Морис на всякий случай прислушался.

– …ты же знаешь, я тоже любил Софи. Но, возможно, стоит смириться…

Морис перестал слушать. Смиряться он точно не собирался. Пусть все катится в бездну, но он найдет другой выход. Его пустой взгляд мазнул по деревенским домам. Над соломенными крышами стелился дымок. Со стороны рынка тянуло жареным мясом и кукурузными лепешками. Двое мужиков по дороге катили бочку с ясеневым элем, заворачивая прямиком к придорожной таверне.

Морис поглядел на прыгающих у забора детей, отвернулся… и резко натянул поводья.

– Ты чего? – Сорен тоже остановился.

– Ты только посмотри на нее, – свесившись с коня, прошептал Морис и указал налево. – Сорен, скажи, что думаешь о том же, о чем и я.

– Ты о ком? – Сорен повертел головой и, наконец, сообразив, улыбнулся. – А, вот ты о ком. Миленькая. Знаешь, Морис, есть что-то такое в женщинах, одетых в мужскую одежду. Что-то особенно привлекательное, какой-то неуловимый шарм. Но этой чего-то не хватает… А, понял! Ей бы улыбка не помешала. Хмурая такая… Да и потом, Морис, тебе вроде как рыжие нравились, а эта… – Сорен наткнулся на взгляд Мориса и осекся. – Так ты не об этом подумал?

– Нет, – отрезал Морис и снова указал на девушку. – Ты внимательнее на нее посмотри.

– Внимательнее? И что я должен увидеть?.. Ах вот ты о чем! И как мы поступим?

– Поговорим.

***

Ив начинала впадать в отчаяние. Второй день она ходила по поселку в поисках проводника, но так никого и не нашла. Горцы не отказывались от работы. За дюжину золотых они готовы были сопроводить ее куда угодно. Но стоило назвать Тан-Айрин, как они тут же отворачивались и качали головой.

Впереди уже виднелись врытые в землю столбы восточных ворот. Оставался всего десяток домов и слабая надежда на то, что кто-нибудь да согласится помочь. Ив неторопливо дожевала купленную на обед кукурузную лепешку с мясом и направилась к ближайшему дому. За кособокой оградкой возле крыльца вскапывал землю одинокий старик, рядом на ступенях лежали зубчики чеснока.

Ив постучала по деревянной калитке:

– Мир вашему дому.

Старик прервал свое занятие, поднял голову и с подозрением прищурил глаза.

– Простите, что отвлекаю, – продолжила Ив. – Но я ищу проводника в Тан-Айрин. Вы не подскажите, кто бы мог мне помочь?

Старик пожевал губами, сплюнул на землю и снова продолжил копать.

– Спасибо за уделенное время, – со вздохом пробормотала Ив.

Опять неудача. Но попробовать все-таки стоило. Вдруг кто-нибудь да согласится помочь…

– Местные тебе не помогут.

Ив вздрогнула и обернулась. Навстречу к ней шли двое мужчин, каждый вел за поводья лошадь. Тот, что к ней обратился, сиял очаровательной улыбкой. Причем улыбались не только губы, но и зеленые с карим отливом глаза. Одет мужчина был просто, но довольно прилично: в теплый коричневый дублет, шерстяные штаны и кожаные сапоги. Каштановые волосы вихрились вокруг скуластого худого лица и доходили почти до плеч. Если бы Рикон не стригся коротко, то его волосы лежали бы так же. Да и в целом незнакомец чем-то напоминал ей брата.

Второй мужчина, не в пример первому, выглядел серьезным и даже мрачным. Черный плащ за плечами, темно-серый бархатный дублет со скромной атласной вышивкой и стянутые в хвост смоляные волосы лишь усиливали это впечатление. Не спасали дело даже правильные, почти красивые черты лица незнакомца – холодная отстраненность сквозила во всем. Особенно выделялись его глаза: ярко-голубые, как морозное зимнее небо, и такие же ледяные.

– Некоторые там никогда не были и не знают дороги, – продолжил первый мужчина, хитро щуря глаза. – А другие ни за что не поведут туда чужака.

– Кто вы такие? – настороженно спросила Ив. Мужчины производили впечатление простых путников – кроме ножей на поясах, у них не было другого оружия – но тем не менее ей не нравился ни тот, ни другой.

– Меня зовут Сорен, – представился кудрявый. – А это мой напарник Морис. Мы странствующие герои. Помогаем другим решать их проблемы. Можем помочь и тебе.

– Вы знаете дорогу в Тан-Айрин?

– Знаем. И готовы тебе показать.

Ив задумчиво покусала губы. Эти странствующие герои не вызывали доверия. Надо было их как-то проверить, но как? Да и кто вообще такие «странствующие герои»? Может быть, местные так называли наемников?

– И где находится Тан-Айрин? – спросила Ив, с вызовом задрав подборок.

– В Каменных зубьях.

Ответ прозвучал молниеносно, без малейшей запинки. Кудрявый либо подготовил его заранее, либо говорил правду. По крайней мере, названное место было в горах.

– Каменные зубья – очень протяженный горный хребет, – заметила Ив. – А где точнее?

– Точнее – где-то здесь, – Сорен приподнял руки на уровне груди, отмеряя небольшое пространство между ладоней. После чего дурашливо усмехнулся и отвесил легкий поклон. – Боюсь, красавица, если я скажу, где точнее находится Тан-Айрин, то надобность в нас отпадет.

Ив вздохнула. Тут он был прав. Информация всегда стоит денег.

– Хорошо. Сколько вы за это хотите?

– Золото нас не интересует, красавица, – Сорен лукаво улыбнулся. – Нам скорее нужна ответная услуга.

– Что еще за услуга? – нахмурилась Ив.

– На самом деле ничего сложного, красавица. Мы хотим…

– Давайте поговорим внутри, – перебил напарника Морис и, не оглядываясь, зашагал к таверне у рыночной площади.

Сорен улыбнулся еще шире и изобразил витиеватый жест рукой, видимо, означавший приглашение идти следом. Ив помедлила, борясь с грудой сомнений, и направилась к бревенчатому зданию с вывеской в виде бочки.

В зале выразительно пахло жареным луком и элем. Большая часть столов пустовала: у окна мужчина хлебал суп, его сосед у стойки потягивал эль. Морис выбрал неприметное место в дальнем конце зала. Сорен пристроился рядом, Ив села напротив них. Почти сразу с подносом появился слуга. Он по-свойски кивнул напарникам и поставил на стол тарелку обжаренных луковых колец и две кружки эля. Затем с сомнением покосился на Ив, бухнул и перед ней кружкой тоже, после чего удалился.

– Говорите, что вам нужно, – потребовала Ив.

– Видишь ли, красавица… – запел кудрявый, но напарник его опять перебил.

– Нам нужно, миледи, чтобы вы назвались именем другой женщины и забрали вместо нее одну вещь.

– Что за женщина? И какую вещь нужно забрать? – прищурилась Ив. Все это звучало крайне подозрительно.

– Женщину зовут графиня Сильвия Эктон. Сегодня она должна была прибыть в замок Орн и получить из рук графа некий документ…

– Некий документ?.. – переспросила Ив.

– Его содержание не имеет значения.

– Видимо, имеет, раз вы охотитесь за ним, – не согласилась Ив.

Мужчины переглянулись. Сорен равнодушно пожал плечами, подтянул к себе тарелку луковых колец и смачно захрустел.

– Решай сам, Морис. Ты взял инициативу на себя, хотя мы договаривались, что говорить буду я.

– Я передумал.

– Сам знаешь – нельзя менять правила на ходу.

– Сейчас не до того.

– Тогда чего ты от меня хочешь?

– Сорен, не время дуться.

– Вот так всегда: ты что-то резко меняешь, а виноват потом я.

– Сорен, давай не сейчас…

Ив демонстративно покашляла:

– Так что там с документами?

Морис обдал ее ледяным взглядом.

– Речь шла о документе, а не о документах, – поправил он.

– Хорошо. Что за документ?

Морис помолчал, сделал глоток эля и вздохнул.

– Это письмо. Но я не могу раскрыть его содержание. Это тайна, о которой никто не должен узнать.

– И графиня тоже не была посвящена… в эту тайну?

– Нет. Ее задача состояла в том, чтобы получить письмо и отвезти в оговоренное место, но… по определенным причинам она этого сделать не сможет.

– И вы хотите, чтобы я ее заменила?

– Именно.

Ив забарабанила пальцами по столу. Не так и велика была плата за путь в Тан-Айрин – всего лишь забрать в замке письмо. Однако в этой простоте крылся какой-то подвох. Мужчины не вызывали у Ив ни капли доверия. Но с другой стороны… Что, если это единственный шанс попасть в Тан-Айрин, а Ив его упустит?

– Хорошо. Допустим, я соглашусь, – осторожно начала Ив. – Но каким образом я заменю графиню? Увидев меня, граф Орн сразу поймет, что я не она, и ничего не отдаст.

– Он не поймет, – ответил Морис. – Граф никогда не встречался с графиней.

– Именно так, – подтвердил Сорен, похрустывая очередной пригоршней лука. – Граф знает лишь примерное описание ее внешности, а ее внешность, красавица, полностью совпадает с твоей. Вы даже одеваетесь одинаково. К тому же у нас есть верительная грамота графини. Бумага подтвердит графу личность графини.

– Откуда вы взяли эту бумагу? – нахмурилась Ив. – Вряд ли графиня вам ее сама отдала. Вы что, украли ее? Так, значит, вы шпионы и воры?

– Да.

– Нет.

Ив медленно перевела взгляд от одного мужчины к другому. С каждой секундой ей все меньше и меньше нравилось это дело.

– Так да или нет? – переспросила она.

– И да, и нет, – ответил Морис и хмуро поглядел на жующего напарника. – Сорен, можно тебя попросить не говорить прежде меня?

– Можно. Хотя признаться, Морис, я сильно запутался. То ли ты хочешь, чтобы я говорил, то ли нет.

– Сорен, просто… пей эль!

– Как скажешь, Морис. Красавица, ты не будешь против, если я выпью твой эль? Похоже, ты его все равно пить не будешь, – и он утянул кружку к себе.

– Ладно, – мотнула Ив головой, чувствуя, что тоже начинает путаться в разговоре. – Предположим, что граф не заметит внешней подмены, но я не местная и говорю так, как принято в Лотиане.

– А вот это невероятное везение, – снова вмешался Сорен, сверкнув довольной улыбкой. – Графиня с малых лет жила в Лотиане. Ее батюшка, граф Эктон, как только здесь начались волнения, переправил малютку в безопасное место, – Сорен прошагал двумя пальцами от одной кружки эля к другой. – И вернулась обратно она лишь недавно, – его пальцы обогнули кружку и зашагали назад.

– Подождите, – качнула головой Ив. – Волнения в Расколотых королевствах начались двадцать лет назад. Сколько же сейчас лет графине?

– Примерно… двадцать три. Верно, Морис?

– Где-то так.

– Но мне меньше.

– И что с того? Годовых колец на тебе, красавица, нет. Кто ж узнает?

– Сорен прав, – подхватил Морис. – Все это неважно. Главное – соблюсти два требования. Графиня должна прибыть в замок сегодня – отсюда до него час езды. И при ней должна быть верительная грамота. Тогда граф Орн отдаст ей письмо, – Морис навалился на стол и настойчиво посмотрел Ив в глаза. – Если мы поторопимся, то успеем решить вопрос до заката. А после вы узнаете путь в Тан-Айрин. Соглашайтесь, миледи. Это отличная сделка.

Ив с сомнением переводила взгляд с напряженного лица Мориса на веселую ухмылку Сорена. Все это ей жутко не нравилось. Что-то было не так, но она никак не могла понять, в чем именно дело. Нужно было подумать, потянуть время. А эти двое на нее слишком давили.

– А зачем вам нужна графиня? – спросила Ив. – Если вы шпионы и воры, то почему вы просто не заберетесь в замок и не украдете письмо?

Морис шумно вздохнул и устало потер ладонью глаза.

– Мы теряем время, графиня, – пробормотал он. Похоже, вопрос о ее согласии для него уже не стоял. – Поверьте, если бы мы могли обойтись без графини, то так бы и поступили. Ладно. Во-первых, попасть в замок Орн не так-то и просто. Он практически неприступен. Но проблема в другом. Письма в замке нет. Граф держит его в неизвестном нам месте и отдаст приказ его привезти только, когда приедет графиня. Скорее всего, письмо хранится где-то в подземельях замка. Там полно подземных проходов, которые пронзают горы насквозь и ведут в десятках различных направлениях. Во всяком случае, доставят письмо и выведут графиню из замка как раз через них. И вычислить эти пути почти невозможно… Одним словом, план с передачей письма графине – единственный выполнимый. Если графиня Эктон не появится в замке сегодня, сделку отменят, и нам придется начинать все сначала, а времени уже нет. Прошу, соглашайтесь, миледи.

Ив нахмурила брови. Все это сильно походило на интриги местных аристократов, в политике которых она нисколько не разбиралась. Стоит ли вмешиваться в такие дела? Один граф против другого, а она окажется винтиком в их личной борьбе. На одной чаше весов – непонятная авантюра и чужие интриги. На другой – путь в Тан-Айрин. А еще Ив вспомнила про конный отряд перед постоялым двором. Всадники покинули его в полдень, и, кажется, среди них была женщина. Не графиня ли Эктон уехала из поселка? Если так, то куда она отправилась и где находилась теперь?

– Я не знаю, – медленно проговорила Ив. – Все это звучит крайне сомнительно. Я не уверена в этом плане.

– Миледи, вам не о чем беспокоиться, – заверил ее Морис. – Я буду все время рядом, и вам ничто не будет грозить. Поверьте, это и в моих интересах тоже. Я объясню, как себя надо вести, и в случае необходимости подскажу, что говорить графу.

– А вдруг настоящая графиня тоже приедет? Что будет тогда?

Сорен фыркнул, подавившись элем.

– О, я уверяю, красавица, она не приедет.

– Откуда вам это знать?

– Сложно куда-либо приехать со сломанной шеей.

Ив отшатнулась.

– Так вы ее убили?!

– Тсс, – зашипел Морис и махнул рукой. – Не убивали мы ее. Она сама.

– Сама сломала себе шею?!

– Мы не хотели. Все вышло случайно, – Морис злобно зыркнул на напарника. – Ну вот кто тебя тянул за язык, Сорен? Зачем ты рассказал ей о смерти графини?

– А как бы еще ты убедил лжеграфиню, что настоящая не объявится? – Сорен улыбнулся Ив. – В самом деле, красавица, это был всего лишь несчастный случай. Графиня неудачно грохнулась с лошади. Всего-то делов.

– Всего-то делов? – Ив отодвинулась от стола. – Моя мать умерла, упав с лошади.

– Прискорбно это слышать, красавица. Но могу заверить, что к смерти твоей матушки мы точно не причастны. Подобным образом девиц мы еще не убивали.

– Знаете что? – холодно сказала Ив. – С меня хватит. Я не собираюсь вам помогать.

Она встала с лавки, громко скрипнув ножками, и развернулась, чтобы уйти.

– Стой!

Ив ослепила яркая вспышка. Воздух всколыхнулся и пошел рябью. Зрение на миг затуманилось, а когда прояснилось, Ив увидела, что стол окружил золотистый переливчатый купол, который отрезал ее от зала. А за его пределами…

Ив открыла рот от удивления. По ту сторону купола все замерло, будто время перестало идти. Остолбенел слуга, занесший над столом руку с тряпкой. Застыл без движения мужчина, опрокинувший в рот кружку с элем, – капли успели сорваться с его подбородка и искрились над столом бликами света. На границе с куполом в воздухе повисла жирная муха – в полете она раскинула прозрачные крылья над черным тельцем. Зал словно увяз в янтаре, а Ив оказалась заперта в капельке воздуха.

Ив оторопело повернулась к Морису, который тоже поднялся и стоял, упершись руками в стол.

– Что происходит? – спросила она. – Ты это сделал?

– И верно, Морис, – хмыкнул Сорен. – Зачем ты затащил ее в метапространство? Вспомни про свой откат.

Морис не ответил напарнику, пронзая Ив ярко-голубыми глазами.

– Прошу помогите, миледи. Притворитесь графиней. Это очень важно.

– Я уже сказала, что не буду вам помогать. А теперь выпусти меня отсюда, – Ив покосилась на мерцающий золотистый купол и висящую за ним муху. – Вы что, умеете останавливать время?

– Какая глупость, – фыркнул Сорен. – Никто не умеет останавливать время, красавица. Просто мы из него выпали в метапространство.

– Куда выпали? – Ив тряхнула головой. – Ладно, неважно. Так, значит, вы маги?

– Да.

– Нет.

Напарники переглянулись, и Сорен пожал плечами:

– Строго говоря, Морис, нас можно назвать магами. Мы умеем делать то, что не умеют обычные люди.

Ив закатила глаза.

– Ой, хватит уже! Мне все это жутко надоело. Дайте мне выйти или я выйду сама.

Она развернулась к застывшему залу, слабо представляя, что надо делать. Даже если ей удастся без последствий покинуть купол, то не замрет ли она так же, как все остальные? Магия Мориса не походила ни на что, о чем ей рассказывал Даниель. И от этого становилось не по себе.

– Стойте, миледи! – снова окликнул Морис. – Вам все равно отсюда не выйти.

– Ага, – подтвердил Сорен. – Лучше не пытаться. Метапространство – то еще местечко.

Ив оглянулась.

– Неужели? – она позволила губам изогнуться в улыбке. – А я думаю, что рано или поздно у Мориса закончатся силы, и он будет вынужден меня отпустить.

Плечи Сорена затряслись от смеха.

– А девочка не глупа, Морис. Ты был прав – она идеальная графиня.

– Ждать придется долго, миледи, – холодно возразил Морис. – К тому моменту вы успеете проголодаться и начнете страдать от жажды. Лучше согласитесь помочь.

– Назови хоть одну причину, почему мне следует вам помогать.

– Назвать причину? Помимо того, что вы узнаете путь в Тан-Айрин?

– Да.

– Хорошо. Мир. Я могу принести мир в эти земли.

Ив ожидала чего угодно, но только не такого ответа. Она открыла и закрыла рот. Мир… Разве не на поиски мира она на самом деле отправилась? Разве не этого жаждала ее душа? Пусть хотя бы для этих земель…

– Каким образом ты сможешь добиться мира в Расколотых королевствах?

– Я все объясню. Но по пути в замок. Отсюда всего час езды. Прошу, мы должны торопиться, а мне надо беречь силы, чтобы наш план удался.

– Я готова выслушать твои объяснения, но не по дороге в замок, а прямо сейчас. Не случится ничего страшного, если мы еще немного задержимся.

Морис с шипением втянул воздух, и Ив прибавила:

– Обещаю, что я никуда не уйду и выслушаю тебя до конца. В твоих же интересах рассказать все как можно скорее.

– Хорошо.

Морис опустился за стол, и янтарное заключение лопнуло, вернув к жизни застывший зал, впустив запахи и звуки таверны. Ив настороженно огляделась: слуга наконец-то донес тряпку до стола и принялся смахивать крошки, мужчина жадно глотнул эль, а жирная муха успела уже куда-то улететь. И никто не заметил ничего странного, словно время и не останавливалось. Хотя, вероятно, для людей из зала все так оно и было.

– Миледи, – окликнул Морис.

Ив вернулась и снова села за стол.

– Я слушаю.

– Придется отвлечься на предысторию, – предупредил Морис. – Проблемы в Расколотых королевствах начались двадцать лет назад после смерти Верховного короля Кальдера. Так получилось, что у него с королевой не было детей. Жениться на другой женщине Кальдер не захотел, а выбрать себе преемника он не успел – внезапно умер от раны на охоте. У Кальдера был младший брат – Скальд, но и тот скончался годом раньше от какой-то болезни. Поэтому претензии на трон тут же заявили все более или менее близкие родственники короля. Определить явного наследника не удалось, поэтому были назначены выборы. Победителем признавался тот, кто на Собрании земель набирал большинство голосов. Разумеется, ни один претендент не хотел уступать другому. Каждое графство голосовало за своего ставленника, и в итоге большинство голосов не набирал никто. Голосование откладывалось, позже созывалось очередное Собрание земель, и все повторялось заново.

– И подобная… – Ив на секунду замешкалась, не зная, какое лучше тут подобрать слово, – …ситуация длится уже двадцать лет?

– Именно, – подтвердил Морис. – Со временем такое положение стало многих устраивать. Отсутствие верховной власти давало графам возможность безнаказанно грабить и захватывать земли более слабых соседей. Тех, кого грабили, понятное дело, это не устраивало, но изменить они ничего не могли – не голосовать же за тех, кто их грабил и убивал. И вот теперь сложилась такая ситуация, когда на ближайшем голосовании есть все шансы избрать Верховного короля. Число претендентов сократилось до трех: одни за это время успели умереть, другие готовы договариваться с более сильным соперником. Самый вероятный претендент на трон – Берин, племянник покойного короля и нынешний граф Мельбура. На момент смерти Кальдера ему едва исполнилось восемь лет. Тогда никто не хотел сажать ребенка на трон. Но с тех пор Берин возмужал, набрал сторонников и стал в Расколотых королевствах довольно весомой фигурой. Его соперники гораздо слабее, но у них есть кое-что, что сведет на нет все усилия Берина…

– У них есть письмо, – догадалась Ив. – Там какой-то компромат на Берина?

– Да, – после некоторого колебания подтвердил Морис.

– И ты мне не скажешь, какой?

– Не скажу. Если вы узнаете, миледи, то мне придется вас убить, – мрачно усмехнулся Морис. – Но одно я могу сказать точно: если Берин займет трон Верховного короля, он положит конец междоусобице. Из всей тройки претендентов он единственный, кто выступает за мир.

Ив прикрыла глаза, раздумывая.

– Какой человек Берин? – спросила она.

– Он умный, целеустремленный, честолюбивый, дальновидный. Обладает твердым характером и железной волей. Его любят простые люди и уважают дворяне. Если кто и сможет навести порядок в Расколотых королевствах, то это он, – Морис с напряжением уставился на Ив. – Ну? Что скажете, миледи? Вы согласны помочь?

Ив медлила. Что она потеряет, если достанет это письмо? Возможно, ее помощь действительно вернет Расколотым королевствам мир. А если и нет, то, по крайней мере, она узнает дорогу в Тан-Айрин. Сопровождение двух местных магов будет ничем не хуже, а может, даже и лучше сопровождения горцев.

– Хорошо. Я помогу. Но если я заподозрю обман или какую-то хитрость, то поверну обратно. Или же выдам тебя графу.

Морис оскалился в широкой улыбке.

– О, я вас не разочарую, графиня. Можете на меня положиться.

Глава 9. Закрытый прием

– Расскажи, что ты сегодня узнал.

Джей смотрел в узкое напольное зеркало и уже добрых десять минут пытался завязать шейный платок. Упрямый шелк выскальзывал из-под пальцев и не желал ложиться аккуратным узлом. Людвиг бы отлично справился с этой задачей, но Людвига тут, к сожалению, не было.

– В чайных все только и болтают что про воздушные корабли, – ответил Амадей.

Мальчишка сидел у окна на диване, закинув ноги на чайный столик. Будь здесь Ксандер, Амадей бы уже давно схлопотал себе подзатыльник. Но Джей не спешил прибегать к грубым методам воспитания и вбивать хорошие манеры силой. Нельзя ничему научить против воли. Для того чтобы захотеть измениться, должна возникнуть внутренняя потребность учиться, а Амадей до этого еще не созрел. Всему свое время. Пусть мальчишка привыкнет. Джей и сам прекрасно помнил, как сильно въедаются под кожу уличные привычки и как потом сложно от них избавляться.

– Что именно болтают? – Джей на миг прервал борьбу с шейным платком и поглядел на отражение мальчишки. Тот отрешенно смотрел в одну точку и безотчетно теребил пуговицу на рубашке.

– Болтают, что на островах скоро начнут строить воздушные причалы. Что через год они заработают, и воздушные корабли будут всего за несколько часов добираться с одного острова на другой.

Джей тоже слышал об этом. Скорость воздушных кораблей, как их теперь называли, поистине поражала. Если расчеты не лгали, то достичь берегов Лотиана воздушный корабль сможет всего за три дня вместо двух недель путешествия по морю. Впечатляюще.

– Что еще говорят?

– Еще говорят, что корабли, помимо грузов, будут возить людей, как пассажирские суда. Но это пока не точно. Прежде корабли должны полетать и доказать свою безопасность. Говорят, в их куполах газ какой-то особый – легко загорается.

Джей кивнул. Это совпадало с той информацией, которую получил Ирвин, – корабли боялись огня. С одной стороны, теперь было известно их уязвимое место, с другой – эта особенность облегчала возможность сбрасывать их на мирные города.

– Вот умники очкастые, – фыркнул Амадей. – Напридумывают всяко-разное, а потом о безопасности вспоминают.

– Смотрю, ты не особо рад воздушным кораблям? – заметил Джей.

– А мне-то от них радость какая? На кораблях будут летать богатеи. Им хорошо и удобно, а нам Конвент налоги поднимет. Опять мамке за жилье будет нечем платить…

– У тебя есть мать? – от удивления Джей вздернул брови и оглянулся. Прежде мальчик не заговаривал о семье, и Джей был уверен, что тот сирота.

– Вот вы даете, господин! – заржал Амадей. – А у кого ж матери-то нет? Ну и скажете вы тоже!

– И верно, у кого… – пробормотал Джей. Не всем же повторять его судьбу. Не всем же быть сиротой. Он снова взялся за шейный платок – тот почти сдался под его напором. – А где работает твоя мать?

– Да где только не работает. То там, то здесь. Где получится, там и работает… А вам-то что? – вдруг вскинулся мальчишка.

– Ровным счетом ни-че-го, – как можно равнодушнее протянул Джей. Если Амадей начинал артачиться, то следовало отступать – от такого разговора все равно толку не будет.

«С мальчишкой еще работать и работать», – вздохнул про себя Джей.

– Ладно, лучше расскажи, кто сегодня тебя пытался подкупить.

– Ага, был один, – просиял Амадей: играть в шпиона мальчишка любил. – Прибился ко мне служка в «Зеленом лотосе». Начал о вас спрашивать. О том… о сем… Под слугу Валиоров косил. Надел синий балахон и думал, что его не раскусят. Ага, не тут-то и было. Я-то видел, как недавно он разгуливал по рынку в рыжих одеждах Риордов да бегал к ним в особняк.

– Чего он хотел?

– Да-а-а. Ничего важного.

– Знаешь что, дружок, давай-ка я буду решать, что важно, а что нет. Так чего он хотел?

– Спрашивал про ваши вкусы. Какую еду вы любите, какие напитки пьете, какие женщины вам нравятся или, может, вас больше мальчики интересуют…

Джей поймал в зеркале напряженный прищур Амадея и обернулся.

– Меня не интересуют мальчики, Амадей, – серьезно сказал он. – В чем-чем, а уж в этом меня точно не подозревали. Хотя, может, после того случая с Леонаром уже подозревают, – пробормотал он себе под нос и покачал головой. – Надеюсь, ты на все вопросы ответил, как надо?

– А то! Как договаривались! Все по плану.

– Молодец.

«Вот теперь, где всплывут ответы, там и сидит рыбак».

Впрочем, Джей доверял оценке Амадея: информацию действительно собирали Риорды. В этом не было ничего удивительного, тем более что именно Риорды пригласили его на закрытый прием. Правда, Джей все-таки рассчитывал на внимание от Антеев, но те проявляли до обидного странное равнодушие. Неужели они не знали о его матери? Крайне сомнительно.

Упрямый платок наконец завязался, притом даже ровно, и Джей отступил на шаг, разглядывая свое отражение. Мужчина в зеркале выглядел великолепно. Украшенный золотистой вышивкой светлый камзол, начищенные до блеска новые туфли, перламутровые пуговицы с изумрудами на груди и манжетах. Светлые волосы для контраста подвязывала черная лента из шелка. Некоторые пряди выбились из хвоста, но даже они лежали как надо, подчеркивая правильный овал лица и пронзительный взгляд золотисто-зеленых глаз. Идеально.

В дверь постучали.

– Милорд, – окликнул слуга. – Внизу экипаж прибыл. От Риордов говорят. Вас ожидают.

– Благодарю. Я сейчас спущусь, – Джей повернулся к Амадею. – Сегодня я уже не вернусь. Возможно, и завтра. Если не вернусь послезавтра, то… впрочем, боюсь, это будет уже неважно, – Джей сунул руку в кошель и выудил две золотые монеты. – Вот, возьми, Амадей. Один золотой матери отнесешь. Пусть за жилье заплатит. А второй – твоя плата за этот месяц. Смотри, не трать все разом.

– Горелые потроха! – с восторгом бросил мальчишка, но опомнился и тут же пригасил блеск в раскосых глазах. – Я хотел сказать: спасибо вам, господин.

– Ты заработал, – одобрительно хмыкнул Джей. – И еще, Амадей. У меня будет для тебя задание. Поспрашивай на улицах у своих, может, они слышали что-нибудь про артефакты времен Древних. Может, где-нибудь всплывала такая тема. Может, кто-нибудь упоминал магию Древних, да и в целом что-нибудь говорил про Древних.

– Ага. Я узнаю, – с готовностью кивнул Амадей.

– Ладно, иди, – отпустил его Джей, и мальчишка, зажав в кулаке монеты, выскочил за дверь.

В спальне Джей достал из шкатулки перстень с неброским белым опалом: магический определитель ядов – старый подарок Ксандера, и надел на мизинец. Меры предосторожности никогда не бывают лишними. И вышел в коридор.

Посольский особняк был в меру роскошным и консервативным. Зеленые дорожки ковров на полу, темный дуб на стенах, несколько картин и скульптур, плавно закрученные полумесяцы лестниц. В воздухе витал легкий аромат табака, оттененный запахами старой древесины и кофе.

Джей спустился в мраморный холл, взял у слуги темно-зеленый бархатный плащ и вышел во двор. Дождь на улице как раз прекратился. С крыш и ставень срывались одинокие капли, оглашая садик перед домом звонкой капелью. Сквозь тучи прорезались скупые лучи закатного солнца. Они вспыхивали искрами на мокрой листве и бликовали на влажной брусчатке.

Экипаж ждал возле калитки. Извозчик в сердоликовой форме Риордов с поклоном распахнул перед Джеем дверцу кареты и, не проронив ни слова, тронулся в путь. За окном замелькали улицы Ирдена. Огромные площади и узкие переулки. Хибары портовых рабочих и роскошные особняки. Сияя огнями и дразня ароматами, на ужин зазывали чайные домики и таверны. В храмовых кварталах трезвонили колокола, отбивая время молитв. Хлопали, закрываясь, ставни лавок и мастерских. На улицы высыпали горожане в разноцветных туниках. Из открытых веранд курилен тянулись струйки дыма. Распахивались двери игорных домов и ночных заведений – с наступлением сумерек оживали кварталы удовольствий и развлечений.

Джей отвернулся от окна и прикрыл глаза. Стоило бы подумать о предстоящем приеме, наметить планы и цели, но мысли неотвязно возвращались к губам Амалеты. Когда они вышли из Храма знаний, она обняла Джея за шею и прильнула к его губам – быстро, мельком, как ветерок. Он даже не успел ничего ни почувствовать, ни понять. И сразу отпустила.

«Это чтобы сгладить обиду», – объяснила она свой поступок и исчезла во тьме, оставив Джея растерянно стоять на ступенях.

И теперь он думал о ее губах. И вспоминал свои прошлые отношения.

Вопреки расхожему мнению, он никогда не пользовался наивностью юных девиц. Никого не обманывал и никому не клялся в вечной любви. Дамы хотели получить от него легкое любовное приключение, и он дарил им безопасную страсть без обязательств и чувства вины. Некоторые такие отношения длились годами, другие – почти сразу заканчивались сами. Никакой привязанности и любви. Все честно и без обмана. И так было всегда.

До недавней ночи.

После поцелуя Амалеты что-то изменилось. Джей осознал, что больше не хочет таких отношений. Не желает видеть, как сменяются лица, и чувствовать в душе пустоту. Он думал о губах Амалеты, но вспоминал другой поцелуй – соленый от слез, но показавшийся сладким и горячим, как раскаленный песок.

– Проклятье, – пробормотал Джей. – Похоже, я и вправду старею.

Он отнял руку от кармана, в котором лежал белый платок, – «опять эта дурная привычка» – и посмотрел в окно. Экипаж покинул Ирден, оставив позади южные городские ворота, свернул на размокшую проселочную дорогу и покатил в сторону гор. Значит, Джей не ошибся. Прием пройдет не в столичном особняке Риордов, а в их официальной островной резиденции. Невиданная честь для молодого посла.

За окном потянулся сельский унылый пейзаж, постепенно тонувший в подступающих сумерках, и Джей снова закрыл глаза.

К поместью Риордов они прибыли в полной темноте. Фонарь извозчика выхватил из мрака мощенную подъездную дорогу и кованые ворота. Джей махнул перед лицом охранника приглашением с печатью горного тигра, и экипаж двинулся дальше.

Риорды владели столичным островом, поэтому их поместье не могло оказаться скромным. Оно было огромным и непомерно роскошным. Сад пылал огнями. Чадили факелы у дорог, разбрасывая свет и тени. Лучились теплом бумажные сердоликовые фонарики, развешанные на деревьях и вдоль тропинок. Пестрели лентами арки и галереи. Среди прудиков, газонов и цветников были щедро разбросаны беседки, чайные, игровые и гостевые домики. Дорожки вились, пересекались и, казалось, уходили в бесконечность. Только по подъездной аллее экипаж петлял минут пять, после чего вывернул к парадному входу и остановился.

Слуга с поклоном распахнул дверцу кареты.

– Добро пожаловать в резиденцию Риордов, господин посол, – поприветствовал он Джея и жестом предложил следовать за собой.

Джей вылез из экипажа и огляделся. Главная резиденция Риордов сияла холодной белизной. Четыре этажа величественных каменных стен с узкими окошками взмывали высоко вверх, где их венчали массивные квадратные башни. Синие ребристые скаты окаймляли каждый этаж, напоминая узором гребни морских волн в непогоду. Вход обрамляли колонны из черного мрамора, над ними нависала треугольная крыша, с которой на цепях спускались кованые шары-светильники. По периметру, в свете факелов, тут и там мелькали тени охранников.

Джей миновал небольшой водоем с алыми карпами и поднялся по лестнице к открытым дверям. Убранство внутри ослепляло своей вызывающей роскошью. Коридоры утопали в махровых коврах, стены украшал переливчатый шелк с тиснением, окна укрывали бархатные портьеры. Нежно-голубой мрамор на полу соперничал по дороговизне с мебелью из мореного дуба. Высокие резные колонны изображали морских чудищ и змей, пространство между ними заполняли расписные вазы в человеческий рост и статуи древних воинов, которые держали в руках круглые щиты и трезубцы. Ажурные лампы под потолком отбрасывали причудливые тени и золотистые блики, от которых все вокруг блестело, сверкало и переливалось.

Следом за слугой Джей под гулкое эхо шагов пересек зал – огромный, как дворцовый холл, свернул в коридор и оказался у высоких дверей, на створках которых были вырезаны крадущиеся тигры. Двери распахнулись, и на пороге показалась Амалета. Выглядела она, как всегда, великолепно. Желтый шелк плотно облегал ее талию и грудь, струился по ногам и золотым потоком стекал на пол. Медные волосы, собранные в высокую прическу, украшали шпильки из янтаря в виде цветков. Несколько игривых завитков спускались по открытой шее на плечи.

– Джей! – улыбнулась она. – Мое почтение. Какая приятная встреча!

– Мое почтение, Амалета. Рад тебя видеть, – Джей нисколько не покривил душой – он действительно был рад Амалете. Во всяком случае, здесь она была единственным приятным ему человеком. – Уже уходишь?

– Увы, да. Мне надо вернуться в город, – она наклонилась к Джею так близко, что ее дыхание с ароматом корицы защекотало ему ухо. – Будь осторожен.

Джей хотел ответить свое привычное: «Я всегда осторожен», но что-то в тоне Амалеты заставило его передумать.

– Чего мне опасаться? – тихо спросил он.

– Всего. Абсолютно всего, – выдохнула Амалета и проскользнула мимо. – Приятного вечера!

– Приятного, – пробормотал Джей и шагнул в открытые двери.

Приемный зал делился на несколько зон. В центре играли музыканты, исполняя сладкую и тягучую мелодию. Рядом в легких шелковых нарядах так же сладко и тягуче изгибались танцовщицы. Их движения полнились грацией: бедра ритмично покачивались в такт мелодии, плавно скользили ноги, извивались голые руки. Джей аж замедлил шаг – настолько красиво они танцевали.

Гости занимали места по периметру зала в частных альковах, отделенных друг от друга мерцающими полупрозрачными занавесками. Внутри на толстых коврах стояли низкие столики, вокруг которых валялись горы подушек. Приглушенный свет создавал уютную атмосферу уединения, располагающую к откровенным беседам. Мужчины в свободных шароварах и шелковых рубахах полулежали, с ленцой откинувшись на подушки, и курили табачные смеси. Дамы цедили чай и развлекали себя сплетнями и настольными играми. Бледными тенями по залу бродили слуги. Стараясь не потревожить покой гостей, они разносили еду и напитки и забирали пустую посуду.

Все это удивительным образом напомнило Джею приемы, которые он сам устраивал во дворце. Поразительно, как точно ему удавалось воссоздать расслабленную атмосферу Вольных островов, даже ни разу тут не побывав. Что это? Наследная память? Или он так хорошо запомнил рассказы матери?

Джей направился в конец зала. Там, на мраморном возвышении, располагалось место главы клана. Занимала его хрупкая седовласая старушка с удивительной для ее возраста гордой прямой осанкой – тана Фелиция Риорд. Официально кланом Риордов управлял ее сын – Тэссен. Но слухи доносили, что на самом деле власть сосредоточена в цепких паучьих лапах старухи. Сравнение с пауком сейчас казалось особенно точным. Чего только стоили хищно сверкающие глаза цвета болотной топи и копна белоснежных волос, больше похожих на клубок паутины.

Тана Фелиция сидела за чайным столом, впившись скрюченными пальцами в подлокотники кресла, сделанные в виде тигриных лап. На груди у нее висел золотой медальон – печать клана. За спиной стояли служанки с охраной, а чуть в стороне, за отдельным столом, трещала стайка приближенных дам, таких же древних, как и сама хозяйка.

Джей приблизился к возвышению и отвесил низкий церемониальный поклон.

– Мое почтение, тана Фелиция, – сказал он, используя островное обращение «тана» к женщине-главе.

– Мое почтение, посол Риверс. Для меня честь принимать вас в своем доме.

– Благодарю за оказанное доверие и радушный прием. Для меня честь быть приглашенными в ваш дом.

– Да пребудет с нами милость богов, – Фелиция Риорд покончила с церемониальными фразами и махнула рукой, приглашая Джея сесть в кресло напротив. – К сожалению, мой сын не сможет к нам сегодня присоединиться. В городе его задержали неотложные дела клана, но завтра днем он вернется. Надеюсь, это не доставит вам неудобств?

– Никаких, – качнул головой Джей. Слова старухи подтвердили его догадку: затеянная игра и инициатива встречи – дело рук Фелиции Риорд, а не ее сына.

– В таком случае окажите мне честь и поучаствуйте со мной в чайной церемонии.

– С удовольствием, – согласился Джей.

Фелиция Риорд пошевелила пальцами, подзывая служанку. На столе тут же появились фарфоровые чашки, блюдца, чайник и деревянная раздвижная шкатулка.

– Это особый сорт чая, – тонкими щипчиками Фелиция Риорд достала из шкатулки спрессованную крупицу чая размером с зерно и бросила в чайник. Служанка плеснула туда кипяток, взяла шкатулку и сразу удалилась. – Чай называется «Жемчужная ночь». Его выращивают в высокогорьях, там же сушат на солнце, а после в течение нескольких десятилетий выдерживают в местных пещерах, где созданы идеальные условия ферментации. Этот напиток можно отведать лишь здесь. Еще никогда он не покидал островов. Таков закон. Считается, что боги пошлют десятилетие засухи и неурожая, если хотя бы одна крупица чая пересечет море.

– Любопытно, – пробормотал Джей, внимательно следя за руками старухи.

Тана Фелиция несколько раз покрутила чайник, придвинула чашки друг к другу и, придерживая широкий рукав платья, принялась разливать чай. Зажурчала тонкая струйка, наполняя белый фарфор. Напиток имел странный чернильно-серый цвет, а пар над чашкой создавал иллюзию жемчужного мерцания.

– Весьма любопытно, – повторил Джей и встретился с хищным взглядом старухи.

– Прошу, угощайтесь, – улыбнулась она.

– Благодарю.

Искушение опустить в чашку кольцо с опалом было невероятно велико, но Джей его поборол. Разумеется, все это была игра и проверка, не более того. Едва ли старуха его позвала, чтобы отравить на глазах у сотен гостей. Хотя… кто ее знает?

Джей покосился на зал. Играла музыка, извивались тела танцовщиц, шевелились губы гостей, но все будто замерло в ожидании. Застыло в немом вопросе: хватит ли духа молодому послу начать игру на чужом поле или нет? Готов ли он принять вызов? Джей буквально кожей ощущал липкое внимание публики. Матроны за соседним столом разве что рты не открыли, буравя его взглядами.

Джей двумя пальцами поднял чашку, вдохнул терпкий аромат пара. И отпил. Чай отдавал легким привкусом грибов, кореньев и земли, но на удивление был довольно приятным и сладким.

– Великолепный купаж. Благодарю.

Послышались тихие вздохи: то ли облегчения, то ли разочарования – не разобрать. Но первую проверку он, во всяком случае, прошел. Следующий шаг за старухой.

Фелиция Риорд взяла свою чашку и сделала аккуратный глоток.

– Островные алхимики утверждают, что Жемчужная ночь омолаживает и благотворно влияет на сон. Хотя вряд ли вас беспокоят подобные проблемы, посол Риверс. Вы молоды, и, вероятно, ваш сон не так чуток, как мой.

В словах старухи Джею померещился какой-то скрытый намек. То ли это было предупреждение, то ли указание на то, что его внимание спит. А может, это и вовсе не значило ничего.

Следующие полчаса, пока длилась чайная церемония, разговор велся на общие, ничего незначащие темы, такие как погода и цены на шелк. Матроны за соседним столом активно сплетничали. Они говорили на островном диалекте, но Джей прекрасно его понимал и даже выхватил пару фраз о себе.

– Вы только посмотрите на молодого посла. Дерзок и норовист, как горный козел. Не помешало бы его приструнить.

Матроны дружно закивали в ответ.

– А взгляните, как вырядился. Самое место ему – в доме утех. Эх, если бы не мои годы…

Матроны разразились каркающим смехом, и Джей с трудом поборол желание к ним повернуться и что-нибудь ввернуть о горных козлах.

«Вот же старые вороны! Им бы о спокойной старости подумать, а они все дом утех вспоминают».

– Посол Риверс, – обратилась к нему тана Фелиция. – По вечерам я обычно гуляю в саду. Без этого, к сожалению, уснуть не могу. Не составите ли мне компанию?

– С удовольствием, – Джей встал и поклонился матронам за соседним столом, сверкнув своей самой лучшей улыбкой. – Мое почтение, дамы, – произнес он на чистейшем островном диалекте. – Желаю вам приятного вечера.

И последовал за таной Фелицией. Вот и пусть теперь гадают, единственная ли эта фраза, которую он знал, или нет.

Воздух в саду дышал ароматом цветов и дождевой свежестью. Белая плитка влажно блестела в медовом свете ламп и фонариков. Фелиция Риорд, неспешно шагая, повела Джея по уединенным тропинкам, минуя скверики и беседки, где тоже отдыхали гости. Позади, на некотором удалении, следовали двое охранников.

– У вас наверняка накопилось много вопросов, посол Риверс, – заговорила тана Фелиция. – Я позволяю задать вам один. Любой вопрос – и я вам отвечу.

«Что вы скрываете? Какими секретами Древних вы обладаете? Что спрятано за защитным барьером? Зачем вы его показали мне вместе с библиотекой? Чего хотите от меня?»

Как выбрать вопрос? Джей понятия не имел, но чувствовал, что это очередная проверка. Вот проклятая старуха! И чего она от него ждет?

– С вашего позволения я спрошу… – Джей секунду помедлил. – Спрошу: как вам удалось построить воздушный корабль так, что он остался для всех незамеченным?

На лице таны Фелиции промелькнуло легкое удивление – не такого вопроса она ждала.

– Что ж. Думаю, это уже не тайна. Мы строили корабль в Адаманской пещере на юге острова. Она достаточно просторная, чтобы вместить корабль целиком, а доступ в нее имеют лишь клановые мастера. Но… разве вы об этом хотели спросить?

– Возможно, и не об этом, – согласился Джей. – Вы были правы: у меня много вопросов.

– Но свой единственный вы уже потратили.

«И узнал, где строятся корабли, что тоже неплохо», – мысленно улыбнулся Джей. Он еще найдет способ выяснить все остальное и куда более надежным способом. Старуха – и это было уже очевидно – не собиралась открывать ему правду. Любые ответы породили бы лишь уйму новых вопросов и только.

Они дошли до перекрестка, в центре которого стояла небольшая беседка, подсвеченная гроздью оранжевых фонариков под потолком. Дикий виноград оплетал четыре колонны и уползал на крышу. Легкий ветерок колыхал листья и приносил из глубины сада цитрусовый аромат лимонных деревьев. Тана Фелиция села на каменную скамью, подложив под спину шелковую подушку, и знаком велела Джею занять место напротив. Охранники встали так, чтобы все видеть, но не слышать беседу. Хорошо обученная охрана.

– Посол Риверс, скажите, – начала тана Фелиция, – я слышала, что король Лотианский примирился с мятежными магами. Неужели это правда?

«Так вот, что ее беспокоит: укрепление сил Лотиана за счет объединения магов. Ставка была сделана на другой исход, но все сложилось иначе и это спутало планы. Интересно, какие?»

– Чистая правда, тана Фелиция. Король Лотианский счел, что время разногласий прошло.

– Разногласия далеко не всегда проходят с течением времени.

– Разумеется. Они проходят, если стороны прикладывают для этого определенные усилия.

Старуха молчала. Джей как ни старался, но не мог разгадать ход ее мыслей. На лице Фелиции Риорд не отражалось никаких эмоций – точное воплощение белой фарфоровой маски. Хорошо натренированная старуха.

– Знаете, посол Риверс, – заговорила она, – пожалуй, я сделаю для вас исключение и отвечу на вопрос, который вы хотели задать, но так и не задали. Вы хотели узнать, зачем вам показали воздушный корабль и библиотеку, не так ли?

– Совершенно верно, – кивнул Джей, а про себя отметил: старуха не упомянула магический барьер. Забыла? Или инициатива исходила не от нее? Не потому ли Амалета посоветовала быть осторожным? Показать барьер ее попросил кто-то другой? Или это было ее личное решение? Если так, то зачем? Непонятно. Зато Джей теперь точно знал, чем займется, если выберется отсюда живым, – устроит Амалете свидание.

– Причина проста. Мы хотели показать, что на островах правят знания, и такой подход приносит свои плоды. Лишившись магии, мы не стали слабее. Мы сделали ставку на алхимию и точные науки и не прогадали. Они – залог нашей нынешней и будущей силы, в чем вы могли воочию убедиться. И это лишь часть наших всех достижений.

«Опять бравирует силой. Хорошо, зайдем с другой стороны».

– Безусловно, ваши достижения впечатляют, но… – Джей на секунду засомневался, стоит ли ступать по краю обрыва, однако решил рискнуть. Именно в такие моменты люди себя раскрывают. – Но все же ваши знания не полны. Например, они не дают ответов о том, что такое магия и как ей управлять.

Фелиция Риорд прищурилась.

«Ага, значит, понимает, что с магами им силой пока рано тягаться. Ну же, давай. Выдай себя. Дай мне подсказку, что еще у вас спрятано в рукаве».

– Вы правы, посол Риверс. Жизнь полна вопросов, но тем она и интересна, что дает поводы поискать ответы. Вопросов нескончаемое множество. Например, что такое власть и почему у одних ее больше, чем у других. Знаете, меня всегда занимал любопытный вопрос: как можно доверить управление государством всего одному человеку. Ведь это равносильно признанию того, что он непогрешим и не способен ошибаться. Но это же не так, вы согласны?

Старуха перешла в атаку? Джей усмехнулся.

– Вероятно, тана Фелиция, в монаршем управлении можно углядеть недостатки. Однако подданные короля всегда знают, кто перед ними в ответе и у кого им искать защиты, чего нельзя сказать о коллективном управлении. Ответственность за принятые решения ложится на плечи всех членов совета, и в результате не отвечает никто.

Губы Фелиции Риорд сжались в тонкую нить, обозначив морщины. Джей не промахнулся. Именно так и велась политика на островах. Кланы хвастались успехами и достижениями, а все просчеты и ошибки списывали на происки конкурентов и интриги кланов.

– Вы очень любопытный собеседник, посол Риверс, – медленно проговорила Фелиция Риорд. – И, как вижу, исключительно преданный своей стране человек. Уверена, король Лотианский невероятно ценит подобную преданность… Кстати, вам известно, как слово «посол» звучит на островном диалекте? Рехин. Вы знаете, как оно переводится?

Джей оскалился в улыбке. Старуха решила ему угрожать?

– Знаю – заложник. Посол в чужой стране всегда выступает заложником, ведь в случае объявления войны его убьют первым. Не по этой ли причине Вольные острова не торопятся создавать в других странах свои постоянные представительства?

Фелиция Риорд не изменилась в лице, но Джей заметил, как дернулся уголок ее губ.

– Мы предпочитаем не отдавать в заложники преданных нам людей. Король Лотианский, видимо, не настолько дорожит жизнями своих подданных. И тем необъяснимее ваша верность.

– Едва ли верность нуждается в объяснениях. Тем более что король Лотианский выступает за мир и не стремится к войне.

Джей умолк, подвесив вопрос: а чего хотят острова – войны или мира? Однако Фелиция Риорд ушла от ответа, сменив тему разговора, что само по себе вызывало тревогу.

– Посол Риверс, я слышала, что ваша мать с островов. Откуда она была родом?

– Она жила в Ташире, на острове Мира-Торн.

– На Мире… – задумчиво протянула тана Фелиция. – Островом владеют Антеи… Ваша мать принадлежала клану Антеев? В вас угадываются их родовые черты: светлые волосы, форма носа и губ…

– Я не исключаю такую возможность, – подтвердил Джей. – Мать была обучена грамоте и светским манерам, она не была простолюдинкой.

– Как ее звали?

– Лилли. Думаю, полное имя ее – Лиллиана.

– Лиллиана, – повторила тана Фелиция и прикрыла глаза, словно что-то вспоминая.

Могла ли старуха знать его мать? Джей попытался это понять, но лицо Фелиции Риорд снова превратилось в бесстрастную фарфоровую маску.

– А по какой причине она покинула острова?

– К сожалению, это мне неизвестно, – осторожно ответил Джей. – Возможно, она хотела избежать неугодного брака. А может, искала лучшую жизнь. Моя мать была очень юной, когда отсюда уехала.

– Полагаю, она была внебрачным ребенком. В клан берут всех детей, в том числе незаконных, но их место в клановой иерархии всегда очень низкое. Притеснения, обиды, оскорбления – вот изнанка такой жизни. Общество порой бывает жестоким, и не все готовы с этим мириться.

Джей кивнул. Подобная мысль тоже приходила ему в голову. Жесткие клановые порядки, правила, требования – все это могло тяготить мать. Неудивительно, что простая жизнь в лесу, дарившая безграничную свободу, делала ее такой счастливой.

– Вы пытались найти родственников вашей матери? – вдруг спросила тана Фелиция. – Если хотите, я могу вам помочь.

Джей усмехнулся. С чего это старуха так добра?

– Благодарю за добрые намерения, тана Фелиция, но я сильно сомневаюсь, что род Антеев захочет принять меня в клан.

После прибытия на острова Джей подумывал разыскать своих родичей, но почти сразу отказался от этой идеи. Со стороны Хранителей родственников у него, скорее всего, не осталось, раз в роду он самый старший. А со стороны линии клана… Для них он был чужаком, как и они для него, и никакие кровные узы этого не могли изменить.

– Боюсь, вы правы, – подтвердила тана Фелиция. – В клан вас не примут. Вы уже не ребенок, да и на верность присягнули совсем другому государству. Но воля ваша. Если передумайте – сообщите, я помогу.

Фелиция Риорд встала, давая понять, что встреча завершена.

– Посол Риверс, благодарю вас за интересную беседу. К несчастью, я уже не так молода. Возраст дает о себе знать, и долгие разговоры быстро меня утомляют. Завтра вернется мой сын с представителями других кланов, и вы сможете им передать послание короля Лотианского. Конвент рассмотрит его в течение месяца.

«И вашими стараниями его отклонит, – мысленно добавил Джей. – Старая паучиха! И почему ты так противишься миру?»

Он тоже встал и отвесил низкий поклон, как того требовал этикет.

– И еще, посол Риверс, – добавила тана Фелиция, уже переступив порог беседки. – Позвольте мне одну откровенность. В вас я отчетливо вижу яркий бунтарский дух. Для людей с таким складом характера не верность является приоритетом. Подумайте и решите, что такое верность для вас… Лично для вас, – старуха отвернулась. – Доброй ночи, посол Риверс. Слуги отведут вас к гостям либо в ваши покои.

Джей постоял некоторое время в беседке, потом подозвал слугу и велел проводить в покои. Настроение было прескверным. Его не покидало чувство, что он где-то споткнулся. Что-то упустил. В чем-то ошибся. Может, не стоило дразнить горного тигра? Или обсуждать его мать? Для анализа явно не хватало информации. Но в любом случае за свои ошибки он заплатит сам. Если его наследие Хранителя каким-либо образом будет угрожать безопасности королевства, то он решит эту проблему. Маленькая крупинка яда, купленная у алхимика, вмиг устранит и его самого, и угрозу. Будет, конечно, жаль умирать, но такова плата за ошибки, и к этому Джей давно был готов. Фелиция Риорд была права – здесь он не кто иной, как заложник, обстоятельств в том числе.

Слуга привел его к роскошному гостевому домику у пруда. В подсвеченной факелами воде плавали кувшинки и заливались трелями древесные лягушки. На первом этаже домика находились гостиная, столовая и кабинет, на втором – хозяйская спальня и комната для слуги. В спальне на белоснежной кровати его поджидала девица – завернутая в тонкий шелк, словно дорогой подарок. Голубоглазая, черноволосая и очень юная. Пожалуй, даже слишком юная.

Джей нежно обнял ее за плечи и поднял на ноги.

– Будь добра, милая, уйди, – ласково шепнул он. – Верность не нуждается в объяснениях. И даже в понимании.

Он вывел девицу за дверь и вышел на балкон. На улице снова полил дождь. Капли отскакивали от скатов крыши, ударялись о ставни и монотонно шумели в листве. Джей вдохнул влажные ароматы сада, закрыл глаза и прислушался к биению сердца. Где-то глубоко в груди незаметно стучало второе сердечко, сильное и отважное, и пока оно билось, можно было спокойно спать.

Глава 10. Замок Орн

Копыта отбивали дробь, взметая палую листву и пыль лесной тропы. Ив неслась следом за Морисом под ветвистым сводом дубов и в который раз себя спрашивала, почему она согласилась участвовать в этой авантюре да еще с человеком, которому нисколько не доверяла.

Поселок они покидали в большой спешке. Ив забрала свои вещи и успела наскоро попрощаться с Мико. Мастеру Валенсо она оставила несколько золотых – на лечение больных и лекарства. Плату за еду и ночлег он бы все равно не принял. У ворот они разделились: Сорен вместе с кобылой графини, взять которую Ив наотрез отказалась, отправился в город Данбрек, а Ив с Морисом помчались в замок Орн…

В лицо ударил сырой стылый ветер, и лес расступился. Впереди открылись голые пашни и поля, а за ними – склоны зазубренных гор. Солнце опускалось за их острые пики, опаляя небо багрянцем. Замок Орн стоял на холме, врастая в складки гор позади себя. Крепость щетинилась рядами зубчатых стен, грязно-серыми черепичными крышами, башнями и шпилями, на которых трепетали знамена графства Орн: ястреб с распростертыми крыльями на фоне зигзага гор. С одной стороны замок обрамлял водопад. Мощный поток воды срывался в ущелье, пенился и широкой рекой уносился прочь, огибая замок и создавая естественный ров. Через ущелье к замку вел узкий арочный мост.

Глядя на замок, Ив невольно сбавила ход. Крепость и вправду выглядела неприступной. Мрачной каменной твердыней, обещавшей надежную защиту своим владельцам и… верную ловушку своим врагам.

Морис оглянулся, натянул поводья и тоже перешел на шаг.

– Мы должны торопиться, графиня, – напомнил он. – После заката ворота закроют.

– Морис, а ты уверен… в своем плане? – спросила Ив и поправила за спиной перевязь, на которой висел посох. Со слов Мориса, графиня Эктон была хорошим бойцом и владела оружием не хуже мужчины. Посох заменил Ив кинжал, который настоящая графиня возила с собой. Вероятно, с оружием графиня чувствовала себя в безопасности, однако посох не прибавлял Ив ни капли уверенности.

– У нас нет времени на сомнения, – Морис обдал Ив ледяным взглядом. – Надо ехать, графиня.

Он пришпорил коня, и, вздохнув, Ив поскакала следом. Что-то менять было уже действительно поздно.

Вскоре послышался рокот реки. Поток бурлил среди острых камней, пенился, клокотал и сыпал брызгами. Они добрались до ущелья, и дорога повернула на мост. По камням звонко застучали подковы. По краям моста тянулась каменная оградка, но с высоты лошади она казалось очень низкой, а дно ущелья – бесконечно далеким и одновременно головокружительно близким. Ив отвернулась от пропасти и сосредоточилась на замшелой зубчатой стене впереди и арке ворот. На другом конце моста, за опущенной решеткой, бродили двое стражников в полном боевом облачении.

– Кто такие? – окликнул один из них.

– Графиня Сильвия Эктон, – ответила Ив и посмотрела на Мориса. – Со слугой.

Называться чужим именем было неприятно. Ив мутило от мысли, что приходится изображать мертвую женщину, которая лежит сейчас где-то в сыром лесу, а ее родные даже не знают об этом. Но и тут Ив ничего не могла изменить. Как бы она ни жалела погибшую графиню, прошлого не вернуть.

– Покажите бумаги, – потребовал стражник.

Ив извлекла из плаща верительную грамоту графини и поднесла к решетке так, чтобы была видна красная сургучная печать с гербом графства Эктон – кусающей себя за хвост рыбой. Стражник посветил на документ факелом, сощурил глаза на печать и махнул рукой:

– Пусть поднимут решетку.

Лязгнул механизм, и решетка со скрежетом поползла вверх. Ив с Морисом въехали в длинный туннель под стеной, тускло освещенный факелами. Под сводом металось гулкое эхо от стука копыт. За спиной снова заскрежетала решетка, и стражник буркнул:

– На сегодня все. Запираем ворота.

Ив оглянулась в тот миг, когда обитые металлом створки начали смыкаться у нее за спиной. Ловушка захлопнулась, пути назад больше нет.

Они миновали туннель и оказались во внутреннем дворе перед второй стеной замка. Ив с изумлением огляделась. Это был даже не замок, а целый город. Во все стороны тянулись улицы с разнообразными постройками. Конюшни, кузни, казармы, мастерские, скотный двор. Все шевелилось, бренчало, шумело. Где-то под плеск воды постанывало мельничье колесо. Где-то визжал точильный камень и стучал молоток. Где-то звенел о наковальню молот кузнеца и шипел пар на раскаленном железе. В подступающих сумерках зажигались огни, в свете факелов на стенах у бойниц виднелись силуэты стражников.

Ив слезла с лошади и бросила поводья конюху. Морис тоже спешился и встал у нее за плечом.

– Нам туда, – шепнул он и глубже надвинул на глаза капюшон. Боялся, что его узнают? Или не хотел, чтобы его внешность кто-то запомнил?

Они направились к открытым воротам, за вторую стену замка. Широкая центральная улица под уклоном взбиралась наверх и вела к третьей, самой высокой стене. Вдоль дорог располагались дома и мастерские. Из трубы пекарни валил густой дым, у входа пахло свежеиспеченным хлебом. Рядом сапожник прибивал каблук к сапогу. На пороге одного из домов сидела женщина с прялкой. Тут же бегали дети: те, что постарше, помогали таскать дрова; совсем маленькие цеплялись за подол матерей.

Улица вывела к очередной площади перед третьей стеной замка, и Ив ощутила жуткий смрад: в глубине двора к стене лепилось здание скотобойни. Ее двери были распахнуты, и возле них стояли стражники и несколько слуг. Из проема вышел лысый мускулистый мясник с короткой рыжей бородой. Его передник пятнала свежая кровь. В одной руке у него покачивалась свиная голова, в другой – он держал топор.

– Стойте, графиня, – прошептал Морис. – Там граф Орн.

Ив покрутила головой, выискивая среди обитателей замка графа, и только когда Морис пихнул ее под лопатку, поняла, что он имел в виду мясника. Граф Орн опустил свиную голову на колоду у входа, туда же воткнул топор. Снял окровавленный фартук и подставил руки слуге, который полил на них из кувшина. На камни двора заструилась розовая вода, и Ив с трудом поборола приступ дурноты.

Граф взял у слуги полотенце и, вытирая руки, неторопливо направился к Ив.

– Графиня Эктон? Рад видеть вас в добром здравии.

– Благодарю вас, граф, – выдохнула Ив с облегчением. Как минимум первую проверку она прошла, и граф хотя бы внешне признал в ней графиню.

– Я ждал вас несколько раньше, – граф покосился на Мориса. – И мы договаривались, что вы явитесь в одиночестве.

К этому вопросу Ив была готова: Морис заранее объяснил, что надо отвечать.

«Больше твердости и уверенности, графиня, – наставлял он перед отъездом. – Если вы проявите хоть толику нерешительности или сомнения, граф вас сожрет с потрохами. Люди в Расколотых королевствах жесткие и холодные, как местные скалы».

– Непредвиденные обстоятельства, граф, – ответила Ив, стараясь говорить жестче. – Мои люди поймали в лесу шпиона, поэтому я решила взять с собой на всякий случай сопровождение. Это мой личный слуга, – она бросила взгляд на Мориса: тот еще ниже опустил голову, спрятав лицо в тени. – Он мне предан как пес и не доставит хлопот.

– Предан как пес, говорите?

Граф Орн посмотрел на Ив пристальным немигающим взглядом. Было что-то жуткое в неподвижности его блеклых глаз. Что-то рыбье, нечеловеческое. Ив окаменела как мышка под взглядом змеи.

– Ну и пес с ним, – сухо обронил граф. – Главное, что наша сделка в силе. Не так ли, графиня?

Он закинул на плечо полотенце и протянул Ив огромную руку. На золотом шитье рукавов виднелась засохшая кровь.

– Разумеется, граф, – ответила Ив. – Наша сделка в силе.

Она заглянула в блекло-серые, почти бесцветные глаза графа и, преодолев отвращение, подала руку.

Прикосновение обожгло ладонь ледяным огнем. На коже под рукавом запылали руны. Боль скользнула по руке, иглами прошила плечо и ярким светом взорвалась в голове. Перед глазами быстро замелькали образы и видения.

Истертые крутые ступени… Лязг цепей и засова… Каменная темница… Глухой стук капель… Раскаленный железный прут… Решетка… Безумные крики… Темнота…

Ив отдернула руку, и видения исчезли вместе с болью. Что это было? Неужели магия предупреждала ее об опасности, показывая один из возможных вариантов будущего – не единственный, но очень вероятный, тот, в котором каменные застенки и пытки становились финалом этого дня?

Ив внутренне содрогнулась. Будущее складывалось из незначительных мелочей, но в итоге каждая мелочь играла свою роль. Какие из них уже произошли, а каких только следует избегать?

Граф Орн слегка прищурил глаза.

– Что с вами, графиня? – вкрадчиво спросил он. – Вы вдруг побледнели.

За спиной выразительно зашуршал плащом Морис, но Ив не обратила на него внимания.

– Все в порядке, граф, – ответила она, стараясь совладать с голосом: он дрожал. – Я немного утомилась в дороге. Слишком много переездов в последние дни.

– Тогда, может, вам подождать до завтра? Переночуете в замке, а после…

– Нет-нет, – поспешно возразила Ив. Морис предупреждал, что ни под каким предлогом нельзя оставаться в замке. Вероятность того, что люди графини в скором времени обнаружат ее пропажу, была очень высока. – Я должна ехать дальше. Мои люди ждут меня в условленном месте.

– В таком случае не будем тянуть время, – граф Орн кинул полотенце слуге. – Хальд, отправь условный сигнал: доставить посылку. Идемте, графиня, подождем у меня в кабинете. Доставка письма займет какое-то время.

Ив зашагала за графом к последним воротам, спиной ощущая, как Морис прожигает ее злым взглядом.

– А что стало со шпионом, графиня? – вдруг спросил граф, глянув через плечо.

– Каким шпионом? – растерялась Ив.

– Вы сказали, что ваши люди поймали в лесу шпиона. Вам удалось из него что-нибудь вытянуть?

– Ах, шпион… К сожалению, нет. Мои люди его случайно убили. Он ничего не успел рассказать.

– Прискорбно. Весьма прискорбно. Но, видимо, такова участь всех шпионов, вы не находите?

– Да, вы совершенно правы.

Внутренний двор за воротами имел форму правильного квадрата. Сверху над ним нависали крутые уступы гор, а по углам громоздились массивные круглые башни. Двор, в отличие от нижних улиц, был практически пуст: на стенах и у входов внизу бродили воины и лучники, еще несколько стражников дежурили у ворот, а в центре двора торчал деревянный столб, на котором…

У Ив перехватило дыхание. На столбе висел человек. Его запястья туго стягивали веревки. Мужчина не стоял на ногах и безвольно болтался из стороны в сторону. Черные спутанные волосы падали ему на лицо. Сплошь покрытую синяками голую спину бороздили рубцы – бурые от засохшей крови. Если бы плечи мужчины изредка не подрагивали от холода, то его можно было бы с легкостью принять за покойника – до того синюшной выглядела его кожа.

– Что совершил этот человек? – глухо спросила Ив.

Граф остановился и немигающим, равнодушным взглядом посмотрел на столб.

– Браконьер, – отрывисто ответил он. – Поймали в лесу. Он ставил силки.

Смысл слов с трудом доходил до Ив: сказанное просто не укладывалось в голове.

– Вы истязали человека только потому, что он добывал себе пропитание, охотясь в лесу? – прошептала она.

– Он охотился в моем лесу, графиня, не имея на то дозволения. Если каждый будет делать то, что ему вздумается, в моем графстве воцарится хаос. По-моему, это очевидно.

– Но один охотник…

– Где один, там будет и второй, а потом их станет сотня. Каждое преступление должно караться наказанием. Вам ли это не знать, графиня? Вспомните, какими методами ваш отец усмирял восстание крестьян.

– Мой отец бы никогда не опустился до пыток! – воскликнула Ив, на миг позабыв, что речь шла о графе Эктон, а не о ее собственном отце. – Я требую, чтобы вы немедленно отпустили этого человека!

Яркая вспышка ослепила Ив. Золотистый купол отрезал ее от графа, заставив мир вокруг замереть.

Морис схватил Ив за локоть.

– Ты что творишь, тьма тебя забери! – зашипел он, растеряв всю прежнюю вежливость. – Сначала чуть не в обморок падаешь, а теперь решила разыграть тут благородное милосердие?

– Этот человек не заслужил подобного наказания.

– Не вам решать, миледи, – холодно отрезал Морис, вернув вместе с самообладанием и прежние манеры. – И уж точно об этом бы не стала судить графиня Эктон. Она бы и внимания не обратила на этого человека. Прошла бы мимо, посчитав его частью интерьера.

– Неправда!

– Чистая правда, миледи. Я следил за графиней Эктон почти месяц. Она бы надменной, эгоистичной стервой. Сострадание не числилось среди ее качеств. Люди тут вообще не склонны к милосердию. В Расколотых королевствах правит сила. А сострадание – это слабость, за которую поплатиться можно собственной жизнью. Графиня Эктон хоть и росла в Лотиане, но воспитывалась она в традициях Расколотых королевств. Поэтому, миледи, вспомните, кого вы изображаете и какая у нас финальная цель.

– Я помню. Но это ужасно! В Лотиане не стали бы истязать браконьера. Все бы ограничилось штрафом или отработкой.

– Да очнитесь, миледи! Вы не в Лотиане! Тут нет вашего добренького короля! Этими землями правит граф Орн. Здесь его слово – закон. Он вправе сам устанавливать порядки и выносить приговоры. Все здесь – его личная собственность, с которой он может поступать так, как пожелает.

– Но…

– Нет, миледи. Извинитесь перед графом и надейтесь на его снисхождение. Вы уже ничем не поможете этому человеку – он обречен. А вот мы из-за вашего упрямства вполне можем занять его место.

Ив молчала, до боли сжимая кулаки и чувствуя во рту горечь. Морис был прав. Своим упрямством она подвергала их жизни опасности. Чем она могла помочь браконьеру? Да и что вообще в ее силах? В глазах защипало, и Ив на секунду зажмурилась. Как она собирается спасать мир, если даже одному человеку не в состоянии помочь?

Она судорожно втянула воздух:

– Хорошо. Я буду следовать плану.

– Уж постарайтесь, графиня.

Морис ее отпустил. Золотистый купол исчез, и брови графа поползли к переносице.

– Вы требуете, графиня? – шипящим шепотом переспросил граф.

– Я хотела сказать: прошу, граф, – поправилась Ив. Извиняться она точно не собиралась – она не сделала ничего, что требовало бы извинений. – Пусть этого человека хотя бы снимут. Его вид… портит мне настроение.

Граф Орн сузил глаза, буравя Ив пристальным взглядом.

– Похоже, жизнь в Лотиане сделала вас чересчур мягкой, графиня, – заключил граф. – Только по этой причине я прощаю вам эту дерзость. Что до браконьера… Признаться, его вид и мне надоел, – граф махнул ближайшему стражнику. – Избавься от него.

Глухо щелкнула тетива арбалета, в воздухе просвистела стрела и вонзилась браконьеру в спину. Мужчина дернулся и затих – наконечник вошел ему прямо в сердце. Ив вздрогнула и замерла, поперхнувшись беззвучным вскриком.

– Повесьте тело на стену, – скомандовал граф. – Пусть другим неповадно будет. Идемте, графиня.

И граф зашагал к дверям в дальнем конце двора. Ноги Ив словно приросли к земле. Она стояла не в состоянии отвести взгляд от мертвого тела. Прежде она никогда не видела смерть человека так близко. Вот он еще дышит, а в следующую секунду его уже нет. Насколько хрупка человеческая жизнь. Насколько беззащитна…

Стражники начали снимать со столба тело мужчины. Морис встал перед Ив, заслонив своим хмурым лицом мертвеца.

– Ну как, графиня? – прошептал он. – Добились, чего хотели?

Очнувшись, Ив вяло качнула головой и нетвердой походкой направилась следом за графом.

Они миновали тяжелую дверь в основании башни и вошли в тесный сумрачный холл. Из него свернули в коридор, на стенах которого чадили факелы. Все вокруг: стены, пол и сводчатый потолок было сложено из грубого серого камня, что навевало мысли о мрачной пещере. Тут даже дышалось с трудом: воздух был застоявшимся и спертым, с горьким привкусом дымной гари.

У очередного поворота их догнал посыльный.

– Ваше сиятельство! – окликнул он.

– В чем дело? – обернулся граф.

– Вам донесение от генерала Дамира.

– Что там?

– Граф Ульфрик Хиндигар перешел в наступление у восточных границ. Он хочет отбить свои прежние земли.

– Ты хотел сказать, Ульфрик хочет захватить мои земли?

– Именно так, ваше сиятельство, – посыльный наклонился ближе и что-то торопливо зашептал графу на ухо.

Ив отступила в сторону, чтобы граф не подумал, будто она подслушивает его разговор. За решеткой сбоку виднелся коридор. Вдоль железных дверей прохаживался охранник, а в конце коридора в сумрак уходили ступени. Те самые ступени. Ив знала наверняка – ступени вели в подземную темницу. Ту самую темницу. Знала, поскольку в одном из вариантов будущего уже спускалась туда.

По коже хлынула россыпь мурашек. Не о том ей надо думать, совсем не о том…

– Графиня, отчего вы так пристально смотрите на темницу?

Голос графа раздался над самым ухом, и Ив чуть не подпрыгнула от его шипящего шепота.

– Простите, граф, – пробормотала она. – Просто я думала о том…

«…как не попасть к вам в темницу…»

– …о том дне, когда в темнице окажутся наши враги.

– Какие еще враги? – нахмурился граф.

Настал черед Ив растеряться. Разве у заговорщиков нет врагов? Она мельком взглянула на Мориса – тот скривился так, будто проглотил что-то несъедобное.

– Все враги, – уверенно заявила Ив. – Абсолютно все.

– Что-то вас не понять, графиня. То вы жалеете браконьера, то хотите засадить всех в темницу. Ладно, идемте. Мне надо написать срочное письмо моему генералу.

Кабинет графа находился на втором этаже. Перед дверью стояли двое охранников. Внутри, как и везде, было тесно и мрачно, словно в пещере. Массивный стол занимал почти все пространство. Голые каменные стены давили со всех сторон своей могильной тяжестью. Две узкие щели сбоку в стене лишь отдаленно напоминали окна. В комнате светило всего две лампы: одна под потолком на крюке, вторая среди чаш и кубков на графском столе.

Граф сразу сел за письменный стол. Морис остался стоять у двери. Ив устроилась в кресле возле окна. Посох она сняла со спины и прислонила к стене.

– События ускоряются, графиня, – сказал граф, разглаживая на столе пергамент и доставая перо. – Ульфрик решил не дожидаться Собрания земель и перешел в наступление. Он поддержал Берина в борьбе за трон и теперь надеется, что тот, став королем, одобрит его притязания на мои земли. Торговле вашего отца в Исланде также может грозить опасность. Граф Обрин давно мечтает вернуть себе контроль над портом и тоже поглядывает в сторону Берина. Но ничего. Мы этого не допустим. Как только мы огласим содержание письма, Берин будет раздавлен, а все его союзники разбегутся как крысы. Вы согласны, графиня?

Граф отвлекся от письма и вперил в Ив немигающий взгляд.

«Проверка! Это какая-то проверка!» – вопила внутри интуиция, и Ив замерла, как каменное изваяние. Шевельнется – и она проиграла. Занервничает – и выдаст себя.

– Безусловно, граф, – спокойно ответила она. – Все так и будет.

Граф несколько секунд буравил ее взглядом. Затем кивнул:

– Хорошо. Хорошо, что вы понимаете все, графиня.

И снова продолжил выводить на бумаге слова. Ив метнула взгляд в сторону Мориса. Тот стоял, словно черная тень: темные одежды тонули в сумраке кабинета, лицо скрывал капюшон. Понимание пришло мгновенно: графиня знала о содержании письма! Морис солгал! Не хотел говорить, какой компромат есть на Берина, и – лгал! В чем еще он ее обманул?

Мысли понеслись галопом. Морис планировал украсть письмо у настоящей графини сразу после его получения. Что помешает ему поступить так же сейчас? Он может воспользоваться своей магией и убежать из замка. Ив ему ничего не должна, даже денег. Напротив, – это он ей останется должен. Так зачем ему выполнять свое обещание, если проще сбежать?

Ив похолодела. Почему она не подумала об этом раньше? Почему была так наивна и глупа? А еще она собиралась в случае обмана выдать Мориса графу! Сейчас эти мысли казались смешными. Граф даже не станет ни в чем разбираться и просто кинет ее в темницу. Единственный способ благополучно покинуть замок – убедительно изображать графиню и ни в коем случае не позволить Морису завладеть письмом.

В дверь постучали, и невольно Ив вздрогнула.

– Войдите, – ответил граф, присыпая пергамент мелким песком.

Вошел слуга с графином вина и поставил на стол рядом с кубками.

– Графиня, вы голодны? – спросил граф, запечатывая письмо сургучом. – Я могу попросить накрыть для вас стол. Сегодня подают отличный суп из свиных мозгов. Я лично выбирал и резал хряков.

От воспоминаний о свиной голове на колоде Ив передернуло. К горлу подкатила тошнота. Представить себе худшей еды было сложно. К тому же Морис велел ей в замке ни в коем случае ничего не есть и не пить – опасно.

– Не стоит беспокоиться, граф. Я не голодна.

– Тогда, может, вина? – предложил граф.

– Благодарю, граф, но мне предстоит еще долгая дорога.

– Долгая дорога как ничто иное располагает к хорошей выпивке. Впрочем, как пожелаете, – граф протянул слуге письмо. – Передашь утром гонцу.

Слуга с поклоном взял письмо и удалился. Граф плеснул себе в кубок вина и остановил на Ив непроницаемый блеклый взгляд.

– Графиня, а позвольте взглянуть на вашу верительную грамоту. Я знаю, вы показывали ее на воротах, но стражники – люди неграмотные, они любую бумагу примут за документ.

– Вы не доверяете мне, граф? – с вызовом спросила Ив, хотя внутри все сжалось от тревоги. Почему граф вдруг вспомнил о грамоте?

– Отчего же, графиня? Я лишь хочу убедиться, что у вас есть полномочия.

– Разумеется, граф.

Ив тяжко вздохнула, показывая, что данная просьба ее унижает, – вероятно, именно так и повела бы себя надменная графиня. Достала грамоту и вручила графу, всей душой надеясь, что в документе не найдется никаких противоречий.

– Грамота… выдана… – медленно прочел граф, – графине Сильвии Эмилии Эктон… двадцати трех лет от роду… – граф поднял глаза. – А вы выглядите моложе, графиня. Неужели лотианский воздух так благотворно влияет на внешность?

– Спасибо за комплимент, граф, – пробормотала Ив, стараясь не выдать своего беспокойства.

Граф несколько секунд буравил ее взглядом, затем снова посмотрел на документ.

– Наделяется правом… – продолжил он тихо читать, – действовать от лица графства Эктон… по вопросам…

Дальше граф читал в тишине, а Ив томилась в ожидании. Почему граф решил прочесть грамоту в данный момент, а не раньше? Он что-то заподозрил или это простая формальность? Ив покосилась на Мориса. Он стоял у двери тихо и неподвижно, словно тень. Поможет или бросит? Бросит или поможет?

Граф свернул грамоту и вернул ее Ив.

– Благодарю, графиня. А у вас любопытное оружие, – заметил он, указав на посох. – Лотианское?

– Да.

– И как оно? Держит удар против меча?

– При должном уровне навыков даже его превосходит. Дерево легче металла, к тому же усиленно магией.

Это была чистая правда. Ив видела, как Каллен сражался против двух мечников и победил. Сама она, разумеется, таким уровнем навыков не владела.

– Магией, говорите? Было бы любопытно испытать его на моих людях, графиня, – голос графа звучал все так же равнодушно, но что-то в его интонации изменилось, и это Ив не понравилось. – Ваш отец говорил, что вы великолепно сражаетесь.

– Я…

Ив запнулась, не зная, что сказать. Опровергнуть это утверждение было бы странно. А если подтвердить, то не попросит ли граф показать боевые умения?

– …благодарю вас, граф, – закончила Ив и скромно опустила ресницы. Пусть граф решит, что комплимент ее смутил.

Граф собирался сказать что-то еще, но, к счастью, его прервал стук в дверь: вошли двое стражников и слуга.

– Получен ответ, ваше сиятельство: гонец прибыл, – сказал слуга. – Ждет в условленном месте.

– Отлично, – граф встал из-за стола. – Идемте, графиня. Мы выйдем из замка через потайной ход. Посыльный ждет там с письмом и туда же привели ваших лошадей. Верно, Хальд?

– Именно так, ваше сиятельство, – кивнул слуга.

Ив закинула перевязь с посохом за спину и шагнула к двери, однако стражник преградил ей путь.

– Да, чуть не забыл, графиня, – сказал граф. – Вам придется завязать глаза. Вашему слуге тоже. Потайной ход на то и потайной, что о нем знают лишь единицы. Вы уж простите, но тайны замка Орн должны остаться в замке Орн.

Ив с волнением взглянула на Мориса, но стражник уже накинул ему на глаза повязку, скрыв лицо. А в следующий миг и ей на глаза упала плотная ткань, погрузив в абсолютную тьму.

– Не бойтесь, графиня, – пророкотал на ухо граф, и впервые в его голосе послышались нотки веселья. – Мои люди будут вас крепко держать и не позволят упасть.

Ив ощутила, как сильная рука ее схватила за локоть и потащила куда-то. Куда?.. Не в те ли самые темницы и подземелья?

На ослабших ногах Ив плелась послушно за стражником, попутно судорожно соображая. Не похоже, чтобы Морис нервничал. Означало ли это, что все идет по плану? Или Морис был настолько уверен в своей магии, что в принципе ничего не боялся?

Путь, тем временем, вел упорно куда-то вниз. Бренчали ключи, отпирая двери, щелкали задвижки, скрипели несмазанные петли. Эхо шагов металось в тесных помещениях. Ив вздрагивала от каждого резкого звука, с ужасом ожидая, что следующий спуск может оказаться последним. Однако появлялись новые ступени, виляли повороты, и тянулись переходы. Снова лязгали решетки, и накатывала удушливая дымная гарь.

Стражник услужливо предупреждал ее о препятствиях:

– Низкий проем, пригнитесь, – и Ив опускала голову.

– Ступени. Высокий порог, – и Ив опять подчинялась.

Это слегка успокаивало. Если бы ее ждали тюремные застенки, едва ли стражник проявлял бы такую заботу.

Клацнула еще одна дверь, и воздух стал холодным. Запахло мокрыми камнями и плесенью. Под ногами заплескались лужи, где-то текла вода. Поворот, и послышался низкий утробный гул. Он нарастал, превращаясь в оглушительный рев, и Ив догадалась, что они проходят мимо водопада. От грохота воды все вокруг сотрясалось. Или это ее била дрожь?

Еще один поворот, и дорога повела под уклоном наверх. Гул водопада начал затихать. Снова стало тепло и сухо. Снова что-то лязгнуло, заскрипело. Гладкий камень под ногами сменился скрипучей каменной крошкой, и, наконец, повеяло лесной свежестью и прохладой.

– Мы пришли, графиня, – сказал граф, и повязка слетела с глаз.

Ив невольно прищурилась, хотя света было немного: горел всего один факел – в руках у слуги. Привыкнув к освещению, Ив осмотрелась. Они стояли под сводами старой штольни. Ряды бревенчатых подпорок держали исполосованные кирками гранитные стены и потолок. Кое-где бревна прогнили и покрылись мхом. Глубокие колеи от телег тянулись по земле к выходу, где маячили еще двое стражников, а за их спинами в ночной темноте пылали огоньки, освещая деревья и дорогу. И никаких решеток!

Ив едва верила своему счастью – они выбрались из замка! У них все получилось! Вернее, почти все…

– Где письмо, граф? – спросила она.

– Сейчас принесут.

Граф кивнул слуге, и тот махнул факелом. Стражники у входа пропустили мужчину в коротком плаще. Он отдал графу конверт и сразу ушел. В ночи всхрапнула лошадь, и послышался удаляющийся стук копыт.

Ив разглядывала конверт в руках у графа и краем глаза следила за Морисом. Тот стоял напружиненный, словно готовый к прыжку дикий кот, и тоже смотрел на конверт. На вскрытой сургучной печати отчетливо проступал профиль волка, а ниже стояла приписка: от Элеоноры Лион, графини Мельбура. Морис едва заметно кивнул. То самое письмо.

Ив протянула руку:

– Благодарю, граф. Рада, что наша сделка состоялась.

– Я тоже рад, графиня, – граф Орн улыбнулся, но его взгляд остался холодным и острым, как зубцы скал.

Ив взяла письмо и затолкала глубоко во внутренний карман, чтобы никто не смог вытащить его незаметно.

– Я надеюсь, графиня, – добавил граф, – вы не станете запоминать, в какой из сотен штолен вы сейчас находились?

– Графиням не свойственно помнить такие подробности, граф.

– Очень благоразумно. В таком случае, передавайте мои наилучшие пожелания вашему отцу и брату.

– Непременно передам, – выдохнула Ив и развернулась к выходу.

– И еще, графиня… – окликнул граф. – Позвольте один вопрос?

Ив оглянулась.

– Разумеется, граф.

Морис подавал взглядом какие-то сигналы, но Ив никак не могла разобрать, что они означали.

– Скажите, графиня, – граф Орн шагнул немного вперед, – кто вы, в бездну, такая? Потому что со всей очевидностью вы не Сильвия Эктон.

Далее произошли два события разом. Граф отдал приказ схватить их, и сверкнула золотая вспышка. Весь мир за границей магической сферы снова застыл.

– Что случилось? – растерянно заморгала Ив.

– Вы провалились, миледи, – сообщил Морис. – Вот что.

– Но почему? Я не понимаю. Что я сделала не так?

– Все. Такой ответ вас устроит? А если хотите знать точнее, то главную ошибку вы совершили в самом конце, когда согласились передать приветствие своему брату. У Сильвии Эктон нет и никогда не было брата. Настоящая графиня это бы знала. Граф вас подловил в тот момент, когда вы расслабились и перестали обдумывать каждый ответ. Он подозревал вас и раньше, но опасался ошибки. Граф Эктон не потерпел бы плохого обращения с дочерью и расторг бы сделку. Поэтому граф Орн решил быть хитрее и позволил вам поверить в успех.

– Почему ты мне ничего не сказал?

– А помогло бы?

Морис мрачно усмехнулся, и Ив поняла, что нет – не помогло бы. Стало бы только хуже. Она начала бы нервничать и делать много ошибок, и их схватили бы до получения письма, еще в замке.

– А теперь внимательно слушайте план, миледи, – торопливо заговорил Морис. – Передвигаться в метапространстве очень затратно и проблематично, но я с этим справлюсь. Мы доберемся до выхода, но там узкий проход и те двое стражников неминуемо попадут внутрь сферы. Их придется убить.

– Что?

– Я возьму на себя того, что справа, – тараторил Морис, не обращая на Ив ни капли внимания. – Ваш – тот, что слева. Насколько хорошо вы владеете посохом?

– Я не буду никого убивать!

Морис озадаченно склонил голову набок и посмотрел на Ив как на полную идиотку.

– Леди… а тогда зачем вы носите с собой оружие, если не готовы его применить?

– Это тренировочный посох! Я не собиралась его применять! Никогда!

Глаза Мориса превратились в узкие щелки.

– Миледи, вы помните, что я говорил вам про сострадание? Здесь оно может стоить вам жизни. Если не убьете вы, то убить могут вас.

– Я не буду никого убивать! – замотала головой Ив. – Не буду!

На лице Мориса проступило явное раздражение. Он сделал глубокой вдох и медленно выдохнул.

– Тьма побери, и за что мне это наказание… – пробормотал он сквозь зубы и протянул руку. – Дайте мне ваш посох, миледи.

– Зачем? – Ив испуганно отступила на шаг.

– Если вы не хотите мне помогать, то мне придется делать все самому.

Ив не двигалась, и Морис нетерпеливо дернул рукой.

– Да давайте уже! Если ваш посох действительно так хорош, как вы говорили, то я справлюсь и сам.

Ив дрожащей рукой отстегнула ремешок и отдала Морису посох. Морис взвесил его в руке, подкинул, поймал и неуловимым движением рассек сбоку воздух.

– Да. Хорошо сбалансирован, – заключил он. – Слушайте дальше, миледи. Я избавлю нас от тех двоих около входа, и мы выйдем наружу. Там в лесу прячутся двое лучников, один арбалетчик и еще пять стражников с лошадьми и собаками.

Ив прищурила глаза, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь за пределами штольни, но, кроме пары огоньков и застывшей непроглядной тьмы, ничего не увидела. Как Морис умудрился что-то там рассмотреть, да еще подсчитать людей и их вооружение?

– Устранить всех в одиночку у меня не получится, – продолжал Морис. – Поэтому мы просто сбежим. Рядом с нашими лошадьми я уберу защитную сферу, и мы выйдем из метапространства. Дальше я его применять не смогу. Ваша задача – быстро вскочить в седло и гнать во весь опор. Пока стражники сообразят, что произошло, мы успеем уйти. Все понятно?

Ив в подтверждение затрясла головой.

– Встаньте рядом, миледи, и шагайте вровень со мной, – велел Морис.

Они медленно двинулись к выходу. Сфера вокруг них искрилась золотом и смещалась строго за Морисом, при этом он всегда оставался в ее центре. Ив запомнила это на будущее, посчитав важным. Десять шагов – и впереди показался узкий проем и двое стражников перед ним. За их спинами виднелся лес, черный жеребец Мориса и лохматая Фельта. Чуть в отдалении стояли еще двое охранников с факелами в руках. Неподвижный свет ложился пятнами на кусты, вырывал из темноты лапы елей и освещал кусок каменистой дороги, уползающей в глубину леса. Лучников и других воинов Ив так и не приметила. Возможно, они скрывались в темноте леса.

– Стойте! – скомандовал Морис: граница купола приблизилась вплотную к стражникам в проеме. – Широкий шаг вперед и пригнитесь.

Ив шагнула одновременно с Морисом и сразу пригнулась. Над головой просвистел посох. Стражники успели лишь схватиться за рукояти мечей, вздрогнули и сразу осели: одному удар пришелся в затылок, другому – прямо в лоб.

– Я их не убил, – заверил Морис. – Лишь оглушил. Жить, скорее всего, они будут.

Ив сглотнула, перешагнула через тела – по виску одного стражника текла струйка крови, и вместе с Морисом вышла из штольни. Снаружи царил застывший, неподвижный мир – жуткий до дрожи и в тоже время упоительно безмятежный.

Рядом с лошадьми они остановились.

– Делайте все быстро, миледи, – посоветовал Морис, возвращая посох. – Больше я не смогу скрывать нас в метапространстве. На счет три лезьте в седло. Раз. Два. Три!

Холодный ветер, шелест ветвей, запах хвои и влажной земли – все возникло разом и на миг сбило Ив с толку. Она рванула к Фельте, прыгнула в седло, и кобыла понеслась. Ив лишь чудом с нее не свалилась. Вцепилась руками в гриву, обхватила коленями бока и пригнулась, а дальше мир замелькал в черно-серых тонах. Где-то послышались крики и свист. Где-то взвыли собаки. А Ив гнала и гнала, не разбирая дороги. Мимо просвистела стрела, следующая с треском вонзилась в сосновый ствол – брызнули щепки. Лошади шарахнулись в сторону, ломая кусты. Под копытами зашуршала листва, затрещали ветки. Лапы елей то и дело выскакивали из темноты, били и стегали по рукам и ногам. Прочь. Скорее! Единственная возможность спастись – это бежать.

Жеребец Мориса скакал впереди. Ив его слышала, но не различала. Тьма была непроглядной. Хоть открывай глаза, хоть закрывай – разницы никакой. Она могла лишь сжиматься в комок и надеяться, что лошадь не оступится, не свалится в овраг и унесет как можно дальше от замка Орн. Они все мчались и мчались сквозь чащу, ни на миг не сбавляя ход, пока…

Лес кончился неожиданно. В глаза ударил свет: лошади вылетели на опушку, залитую лунным сиянием. Морис шикнул, натянул поводья, и они остановились. От лошадей валил пар, белыми облачками клубилось дыхание. И тишина. Кругом стояла горная обманчивая тишина.

– Нас будут искать. Надо спрятаться, – сказал Морис.

Ив отлипла от холки кобылы и поняла, что все это время не держала поводьев, – Фельтой управлял Морис, ведя кобылу за собой в поводу. Не бросил. Все-таки не бросил. Или?..

Ив заглянула в его ледяные, как морозная стужа, глаза, и ее пробрала дрожь. Только теперь она осознала, в каком положении оказалась. Она – беглянка. Разыскиваемая беглянка в землях человека, который вывешивает тела людей на стене словно флаги.

– О, небеса, – прошептала Ив. – Во что я впуталась? Во что ввязалась?..

Морис хранил мрачное молчание. Он тронул коня, и Фельта послушно поплелась следом.

Глава 11. Официальный прием

Он бежал по пустынной улице среди белых клочьев тумана. Под ногами хрустели корки льда и замерзшая грязь. Воздух с шумом вырывался из горла, но громче всего билось сердце – бешено, отчаянно, испугано. За спиной по булыжникам грохотали ноги, сипло свистело чужое дыхание.

Он свернул в переулок. Эхо заметалось в лабиринте серых домов. Отзвук шагов пролетел над щербатой мостовой, рванул в узкий просвет между крышами и ударился в толстую стену. Тупик. Быстрый взгляд вокруг. Стены. Стены. Кирпичные стены и темная дверь. Рука привычным движением нырнула в карман, достала проволочную отмычку и запихнула в замок.

– Эй! Он здесь! Ловите! – эхо и густой туман загоняли выкрики прямо в уши.

Озябшие пальцы трудились над замком. Слишком медленно! До жути неповоротливо и неуклюже! Нажать, поддеть, покрутить. Неудача. Заново. Нажать, поддеть, покрутить. Внезапно кисть свело сильной судорогой. Отмычка закачалась в онемевших руках и выпала, звякнув о брусчатку. Поздно. Уже не успеть…

– Ну все! Попался, дружочек!

Вокруг сгрудились черные тени. Первый удар под дых выбил из легких воздух, от второго удара в челюсть зазвенело в ушах и потемнело в глазах, третий удар опрокинул на землю.

– Бей его! Научим его уму-разуму! Пусть знает свое место!

Удар сыпался за ударом. Боль иглами вонзалась в тело. Взрывалась огнем в животе, впивалась зубами в ребра. Он зарычал от ярости и бессилия. Сжал кулаки, извернулся и…

…и, запутавшись в одеяле, грохнулся с кровати на пол. Рычание перешло в сдавленный стон. Боль – реальная, а не навеянная сном – вспыхнула в боку и в плече. Джей перекатился на спину, задыхаясь и по-прежнему не понимая, где он находится и что происходит. И главное – с кем надо сражаться?

В дверь постучали.

– Милорд! – позвал слуга. – У вас все в порядке, милорд?

– Угу, – выдавил Джей, когда ему наконец удалось набрать в легкие воздух.

– Я хотел сообщить вам, что в резиденцию прибыл хозяин – господин Тэссен. Официальный прием назначен на полдень.

– Угу.

– Прикажете накрывать завтрак?

– Да, благодарю, – выдохнул Джей.

Так вот где он – в резиденции Риордов. И скоро начнется прием, на котором он предстанет перед главой клана и передаст Конвенту послание короля. Проклятье!

За дверью раздалось негромкое покашливание.

– Милорд, вам точно не требуется помощь?

– Нет, все в порядке.

– Вы уверены? Может, все же чем-то помочь?

– Благодарю. Я справлюсь сам.

– Как скажете, милорд.

Слуга еще мгновение помялся за дверью, затем послышались его удаляющиеся шаги. Когда они окончательно стихли, Джей шумно вздохнул, отбросил одеяло и сел. Сбоку из окна сочился скупой утренний свет. Зеркало в углу ловило его отражение и рассыпало блики на умывальник, гардероб и письменный стол. Джей поглядел на кровать. Простыни перекрутились и сбились в комок, словно на них кто-то долго боролся либо предавался страстной любви. Уж лучше бы на них предавались любви…

Джей покачал головой. В последнее время ему снова стали сниться улицы его детства. Кошмары приходили и прежде, но никогда они не были такими яркими и достоверными. Что это? Интуиция предупреждает его об опасности? Или же чутье призывает вспомнить выученные уроки улиц? В своем ответном письме Тиена писала, что сны о прошлом чаще всего означают три вещи: они предостерегают от повторения прошлых ошибок, напоминают о незавершенных делах или же говорят о желании вернуться в прошлую, более лучшую жизнь. Возвращаться к уличной бродячей жизни Джей точно не собирался, незавершенные дела близились к завершению, а что до прошлых ошибок… Да, вероятно, ему действительно стоит быть осторожнее и прислушиваться к тому, что подсказывает интуиция.

Завтрак подавали в столовой на первом этаже. Стол был накрыт на одного, но складывалось впечатление, что есть намерены человек пять, не меньше. Риорды постарались на славу. Чтобы угодить гостю, слуги принесли все блюда, включенные Амадеем в список «любимых яств господина», и даже сверх того. Помимо жареных яиц, нескольких видов каши и свежей хрустящей выпечки, тут были редкие осенние фрукты, несколько сортов сыра и ветчины, омлет с рыбой и овощами и запеченные морские рачки. В маленьких чашечках подавался разный по крепости кофе с множеством добавок на выбор и медом. В десятках пузатых чайниках настаивались чаи особых островных сборов, и каждый предлагался на пробу. И это не считая уймы соусов и приправ, солений и целого подноса сладостей и сухофруктов.

Джей попробовал всего понемногу из каждой тарелки, выразив тем самым благодарность хозяевам. При этом каждое блюдо он на всякий случай проверил кольцом. Белый опал ни разу не изменил цвета, что указывало на отсутствие ядов. И то хорошо…

Ровно в полдень явился слуга и отвел его в сад, где проходил официальный прием. На лужайках стояли топчаны, заваленные грудой подушек, в проходах лежали ковры. Над головой на шестах были натянуты голубые пологи, призванные создать иллюзию ясного неба и защитить от дождя. Дождь, правда, пока не собирался: небо хоть и хмурилось серыми тучами, но висели они неподвижно и высоко. Влажный воздух густел от ароматов цветов и лимонных деревьев.

Гостей на приеме представляла сугубо мужская половина кланов. Никаких танцовщиц, жен и дочерей. Только главы, наследники, советники и приближенные лица. Присутствовали представители трех основных кланов: Риорды, их соперники Валиоры и нейтральные Антеи.

Среди гостей также был Ирвин. Старик кивнул Джею и, пошевелив седыми усами, спросил в своей немногословной манере:

– Сегодня?

– Сегодня, – подтвердил Джей.

Король просил передать свое предложение о сотрудничестве и мире в подходящий момент, и хотя Джей сильно сомневался, что этот момент наступил, тянуть дальше не имело смысла. Он уже сообщил Амалете суть предложения, и кланы, разумеется, знали о нем. Оставалась простая формальность: вручить документы главе и дождаться решения Конвента. И выбор перед кланами стоял непростой. Согласие на брак с принцем Робером предполагало, что кланы готовы сотрудничать и налаживать отношения с магами. Отказ же означал, что кланы не рассматривают Лотиан как союзника и по-прежнему в нем видят врага, что само по себе наводило на опасные мысли. Война или мир? Мир или война? Вот какой предстоял выбор.

Прямо повлиять на решение Конвента Джей не мог. Но, по крайней мере, мог выяснить, почему Риорды противятся браку и как можно изменить их решение. Или же… изменить его нельзя, и пора начинать готовиться к войне.

Первым Джея поприветствовал хозяин. Тэссен Риорд был серьезным, немногословным мужчиной лет сорока. Темноволосый и темноглазый, как и все наследники рода. Одет он был в шелковую расписную рубаху, свободные шаровары и алый длиннополый кафтан, богато расшитый золотом. Глава предложил устроиться на топчане около живописного прудика, в котором плавали кувшинки и зеркальные карпы. На столике тут же появился пузатый чайник, сладости и закуски. Только после пятой чашки душистого летнего чая они перешли к сути дела. Джей заверил главу рода Риордов в добрых намерениях короля Лотианского, получил ответные, не менее добрые заверения и отдал опечатанный свиток с предложением короля. На этом формальная часть приема закончилась, и Джей отправился знакомиться с представителями других кланов.

Главой клана Валиоров оказался тучный лысоватый мужчина. В отличие от длинноволосых и крепко сложенных Риордов, он стригся коротко и страдал тяжелой одышкой. Иней Валиор постоянно вытирал платком лоб и глотал одну чашку чая за другой. Валиоры владели самым большим и плодородным островом – Тир-Айне, что и обеспечивало им влияние. Во время пустого и недолгого разговора Джей пытался разглядеть хоть какой-то намек на то, что глава клана проявляет к нему интерес. Если не Риорды попросили Амалету показать магию Древних, то, возможно, заказчиками выступали Валиоры? У Джея еще теплилась надежда на то, что глава предложит ему некую сделку, но все тщетно. В глазах Инея Валиора он не заметил ни проблеска интереса.

Знакомство с Антеями также не принесло ничего, кроме разочарования. Еще никогда в жизни Джей не встречал более высокомерных людей. Даже в свою бытность пажа во дворце он не чувствовал столь явного пренебрежения со стороны знати. Антеи смотрели прямо на него и в то же время – сквозь него, будто он пустое место. И тем печальнее было видеть очевидное с ними родство: тот же прямой нос, те же тонкие губы, тот же высокий лоб и песочно-золотистые волосы. Джей будто глядел в зеркало на свое отражение. Он выглядел в точности как они, но внутри был совершенно другим. И осознание этого лишь сильнее увеличивало пропасть между ними.

– А ведь и меня могли звать Джей как-то-там Антей, – отойдя в сторону, пробормотал под нос Джей. – Напыщенная вы кучка родственничков.

– Прошу прощения, милорд, – возник рядом слуга. – Вы что-то хотели?

– Да. Принеси мне выпить, – бросил Джей, передразнивая тон Антеев. – Только принеси мне нормальную выпивку, а не эту воду.

Он отвернулся и побрел по белой каменной дорожке прочь от высокомерной толпы, под открытое серое небо, где одуряюще пахло лимонами и висели лиловые грозди глициний. И где свободно на ветру раскачивались ветви плакучих ив.

Одиночество давало возможность подумать. Итак, по первому впечатлению, Валиоры в текущих интригах не участвуют и стоят в стороне. Они настроены на мир, и поэтому оказывать на них дополнительное давление смысла не имеет. Антеи выберут сильную сторону, но пока они не определились, за кем сила. Вести с ними переговоры? Бессмысленно. Антеи ничего не решали. Остаются Риорды. Надо влиять на их решение, но как? Что они скрывают? По-прежнему неизвестно…

Джей остановился у прудика. Над водой вилась легкая дымка, среди кувшинок сновали карпы. Он что-то упустил в разговоре со старой паучихой… чего-то не заметил… Уже второй день эта мысль неотвязно вертелась в голове.

На дорожке послышались легкие торопливые шаги.

– Милорд, – подошла служанка в белом кухонном переднике и с бокалом вина на подносе. – Ваше вино, милорд.

– Вино? – поморщился Джей, но тут же вспомнил, что именно красное мускатное вино Амадей должен был назвать шпиону в качестве любимого напитка своего господина. Джей это сам придумал, чтобы не перепутать. – Да, благодарю.

Служанка протянула ему бокал. Джей прикоснулся к ее ладони и… по спине противным угрем скользнул холодок. Улицы учат чувствовать опасность еще до того, как поймешь, откуда исходит угроза, и сейчас инстинкты трубили – с девушкой что-то не так. Бледное лицо, холодные руки, страх в глазах – оценка заняла доли секунды.

Опасность. Смертельная опасность.

Джей разжал пальцы, и в тот же миг служанка отпустила бокал. Алые капли упали на белую плитку. Бокал звякнул о камни, покрылся сеточкой трещин и осколками брызнул на траву. Служанка тихо ахнула и замерла, в ужасе приоткрыв рот.

– Простите, милорд! – опомнилась она. – Я такая неловкая. Я все сейчас уберу.

Она опустилась на корточки, чтобы сложить на поднос осколки.

– Нет, оставь! – Джей перехватил ее руку и присел рядом. – Что было в этом бокале?

– Что? – страх в глазах девушки лился через край. – Простите, милорд, я не понимаю…

– В вино что-то подсыпали. Что это было? Яд? Какое-то алхимическое зелье? Или что-то другое?

– Я не понимаю… Я ничего не знаю…

– Кто тебе дал бокал?

– Меня на кухне попросили отнести вам вино… Прошу, милорд, отпустите.

Она дернулась, вставая. Джей поднялся следом, не отпуская ее руки. Зрачки девушки были сильно расширены, пульс учащенно стучал.

– Ты что-то знаешь, – ласково прошептал Джей. – Я вижу это по твоим глазам. Не бойся, расскажи. Кто тебя послал?

– Прошу вас, милорд, не надо, – простонала служанка. – Вы делаете только хуже…

– Кому хуже? Тебе? Не бойся. Я дам тебе денег. Я помогу.

– Это не поможет. Милорд…

– Не бойся. Я тебя защищу, обещаю.

– Милорд, вы все усложняете…

– Я обещаю тебе помочь. Скажи, как твое имя?

– Милорд, прошу…

– Что здесь происходит?

На дорожке появился старший лакей в парадных сердоликовых одеждах, и Джей отпустил девушку.

– Ничего страшного, – улыбнулся он. – Эта милая девушка принесла мне вина, а я случайно уронил бокал.

– Приношу свои извинения, милорд, – поклонился лакей. – Я велю, чтобы вам немедленно принесли новый, – он повернулся к служанке. – А ты – живо ступай на кухню. И чтобы духу твоего тут не было.

Девушка с опаской покосилась на Джея и чуть ли не бегом кинулась прочь. Лакей снова поклонился.

– Еще раз приношу свои извинения, милорд.

– Не стоит извинений. Вы только девушку не наказывайте. Я виноват. Я сам уронил бокал, – добавил Джей, немного повысив голос, чтобы убегающая служанка поняла: он не собирается ее ни в чем обвинять.

– Как пожелаете, милорд, – кивнул лакей и повернулся, чтобы уйти.

– Как ее, кстати, зовут?

– Кого, простите? – с непониманием оглянулся лакей.

– Вот эту служанку. Как ее имя?

– Ах, эту… – растерялся лакей. – Простите, милорд, я не знаю. Она служит у нас недавно. Но если для вас это важно, то я спрошу.

– Буду благодарен. Я хочу извиниться перед ней за свою неловкость.

Лакей скорчил удивленную мину – перед слугами было не принято извиняться, но он промолчал. Вероятно, решил, что молодой посол положил глаз на служанку, и тут разыгралась некая любовная сцена. Пусть будет так. Хуже, если девушка пострадает. Поговорить с ней бы точно не помешало.

Джей дождался, когда лакей скроется за деревьями, и присел на корточки у края дорожки. Почти все вино вытекло на плиты и просочилось в щели, но на донышке в одном из осколков сохранилось несколько капель. Их было недостаточно, чтобы проверить кольцом, но Джей знал другой вариант. Он достал из кармана белый платок и провел по стеклу, собирая остатки вина. Вот и все – по пятну любой опытный алхимик определит, был ли в составе яд и какой.

Джей свернул платок и спрятал в карман. Вернувшись в сад, он отыскал свободный топчан, откинулся на подушки и погрузился в раздумья. Почему его хотели отравить? И главное – кто? Риорды? Но он не владел никакими тайнами, чтобы его устранять. Может, разговоры старухи о заложнике были не ради пустой бравады? Что, если она не захотела ждать итогов заседания Конвента и решила незамедлительно объявить войну Лотиану, убив на приеме посла? Такой жест, сразу после передачи королевского предложения, будет однозначно воспринят как объявление войны.

Или, может, Риорды тут ни при чем? Убийство посла на собственном приеме выглядит чересчур театрально. К чему это представление? Может, все дело в межклановых интригах, и Риордов захотел кто-то подставить? Валиоры и Антеи – подходящие кандидатуры. Но стали бы они подвергать мир с Лотианом угрозе только ради того, чтобы досадить конкуренту? Маловероятно.

Или же в вино подсыпали не яд, а что-то иное? Его хотели усыпить? Обездвижить? Или одурманить наркотиком? Но опять же – зачем?

Джей потер виски. Ни один из вариантов не казался ему убедительным, но исключать их тоже было нельзя. А может, он просто ошибся, и угроза ему померещилась? Девушка была новенькой, все время проводила на кухне и, когда оказалась на приеме среди знатных гостей, просто разволновалась. Но интуиция твердила: «Нет». Тут что-то иное. Девушка боялась и боялась чего-то конкретного. Не из-за потери работы она беспокоилась – опасалась за свою жизнь.

Уже перед самым отъездом явился старший лакей и назвал ему имя служанки. Когда Джей заглянул на кухню в поисках девушки, ему сообщили, что ее смена закончилась, и она ушла. Куда ушла? А кто ж ее знает?

Джей покидал поместье, хмурый и недовольный, но зато крепче обычного сжимал в кармане белый платок.

Глава 12. Противоречия

Ночь они провели в лесу. Морис завел лошадей в глубокий овраг, окруженный плотной стеной деревьев, сел у каменистого склона на землю и, завернувшись в плащ, задремал. Во всяком случае, со стороны именно так все и выглядело. Ив услышала лишь отрывистое: «Спим здесь», после чего Морис застыл сгустком теней.

За ночь Ив не сомкнула глаз ни на секунду. Сжалась в комок на куче листвы и чутко прислушивалась к звукам ночи. А ночь полнилась жуткими звуками, которые постоянно заставляли сердце сжиматься от страха. То где-то по хрусткой листве застучат копыта. То протяжно взвоют и залают псы. То откуда-то долетят приказы, невнятные из-за расстояния, но понятные по своей сути: отыскать, догнать, схватить. Иногда наступало долгое затишье, но и его разрывало то уханье совы на деревьях, то шелест дождя по листве, то треск веток под лапами ночных зверей.

В какой-то момент Ив стало настолько невыносимо от непроглядной тьмы, шорохов, моросящего дождя и пробирающего до костей холода, что она не выдержала и прошептала: «Далиар». Свет браслета не грел и под тканью плаща горел приглушенно, но от его лучистого сияния ночь разом лишилась своей пугающей силы и на душе потеплело. Даже стало казаться, что рядом Даниель.

Однако эту иллюзию вмиг разрушил Морис, зашевелившись среди теней.

– Погасите. Это. Немедленно, – велел он жутким шепотом, и Ив пришлось подчиниться.

К утру мелкий дождь прекратился. Тучи прибило к земле, и лес погрузился в молочную дымку. Под покровом седой пелены они покинули овраг, выехали на просеку, а оттуда на дорогу, ведущую прямо на восток. Горы остались позади, с двух сторон потянулись поля, фермы и домики с гнилыми заборами и просевшими крышами. Гуляющий по равнине ветер разгонял туман и приносил морозное дыхание севера.

Ив куталась в плащ, дышала на озябшие руки, но все равно никак не могла согреться. Бессонная ночь в лесу будто высосала из нее все тепло и силы. Мысли текли вялой патокой. Все вокруг казалось безликим и серым, затянутым то ли пеленой усталости, то ли легкой дымкой тумана. Морис ехал на пару шагов впереди, завернувшись в плащ и надвинув на глаза капюшон. За все время он не произнес ни слова и даже ни разу не оглянулся, и неизвестность, как и полное молчание, начинали Ив тяготить.

– Куда мы едем? – спросила она.

Морис даже не повернул головы.

– В Данбрек, – спустя какое-то время глухо обронил он. – Там нас ждет Сорен. И там же можно закупиться провизией.

– А разве там не опасно? Город принадлежит графу. Разве он не будет нас там искать?

Морис молча мотнул головой.

– Почему?

Морис тяжко вздохнул – так, словно его донимала назойливая муха. Или будто Ив задавала до невозможности глупые вопросы.

– Граф сейчас прочесывает дороги на север. Он думает, что мы отправились в графство Мельбур, – Морис бросил на Ив хмурый взгляд и снова тяжко вздохнул. – Графство Мельбур принадлежит Берину, – пояснил он. – Граф полагает, что мы повезем письмо сразу к заказчику, а мы вместо этого движемся на восток. В Данбрек. Там нас граф тоже будет искать, но несколько позже.

Объяснение Мориса звучало разумно, и Ив кивнула. А еще она поняла, что до сих пор не представилась.

– Морис… – снова окликнула она. – Я так и не назвала тебе свое имя. Меня зовут…

– Мне это без разницы, – оборвал он.

Ив замялась.

– Тогда как же ты будешь ко мне обращаться? Ведь не графиня же Эктон?

– Я могу обращаться к вам «леди». Так устроит?

– Эм… если хочешь. Правда, прежде ты говорил мне «миледи».

– Леди короче. Но если для вас это важно, я могу называть вас миледи.

– Как тебе будет угодно, – пробормотала Ив. – На самом деле я хотела тебя поблагодарить.

Морис с недоверием на нее покосился.

– Ты спас мне жизнь, – пояснила Ив. – Помог выбраться из замка, хотя мог бы забрать письмо, а меня бросить там.

– Вообще-то – нет. Бросить не мог.

– Вот за это я и хотела…

– Если бы я оставил вас в замке, – невозмутимо продолжил Морис. – То вы бы под пытками выдали графу, куда я собираюсь поехать и что меня ждет Сорен. Это сильно осложнило бы мне задачу, и сейчас моя дорога в город проходила бы не столь спокойно.

– О! – растерянно протянула Ив. Она не знала, что на это ответить. Оказывается, помощь Мориса была чистым расчетом. И как после этого к нему относиться?

Дальше они продолжили путь в полном молчании.

Когда земли коснулись первые сумерки, на горизонте показался Данбрек. Город обносили высокие стены из камня – они тянулись черным ободом на фоне серого неба. Монолит стен разбивали ворота и квадратные башни, на сверкающих шпилях развевались знамена. К городу вплотную подступали голые поля, хмурые хутора и стайки кособоких лачуг. Вдалеке в тенях тонул темный лес и чернела гладь широкой реки.

С юга к городским воротам стекалась очередь из желающих попасть внутрь. Крестьяне на телегах, фургоны торговцев, одинокие всадники, но большинство людей шло пешком. Усталые, покрытые грязью и дорожной пылью, в поношенных одеждах, с котомками и скромными узелками в руках – все они выглядели одинаково бедными.

– Беженцы, – прошептал Морис и повернулся к Ив. – Накиньте на голову капюшон и ни в коем случае его не снимайте.

Он пришпорил коня и поскакал к южным воротам, объезжая по обочине стоящие на дороге телеги и ждущих людей. Ив надвинула на глаза капюшон и помчалась следом. Копыта зачавкали по грязи – земля после дождя раскисла и превратилась в липкое месиво. Люди на дороге изредка оборачивались, но многие от усталости даже не поднимали голов и просто продолжали стоять.

Очередь у ворот двигалась медленно. Стражники впускали беженцев с неохотой. Просили показать документы, если таковых не имелось, задавали вопросы. Некоторых крестьян разворачивали и отправляли на ближайшие фермы.

У ворот Морис соскочил с коня, протиснулся сквозь толпу и наклонился к старшему стражнику. В свете факела сверкнула золотая монета, переходящая из рук в руки, после чего Морис махнул Ив рукой. Она спешилась и, ведя под уздцы лошадь, вместе с Морисом миновала охрану и вошла под арку ворот.

Улочка за воротами была узкая, мощеная щербатым булыжником. Каменные дома стояли впритирку друг к другу, нависая темными силуэтами с обеих сторон и оставляя над головой тонкую полоску неба. На столбах покачивались фонари – до сих пор не зажженные. Свет факелов пылал у дверей постоялых дворов и таверн, завлекая туда путников. В переулках громоздились телеги беженцев. Сами беженцы грелись у жаровен с огнем, кто-то там же готовил еду. Некоторые ютились в самодельных хибарах, сколоченных из прогнивших досок и мешковины. На тротуарах сидели нищие, выставив перед собой чаши для подаяния.

Ив старалась не смотреть по сторонам. На душе и без того было муторно. Хотелось согреться и просто поспать. Хоть на минуту забыть о преследовании. Единственное, что хоть немного ее успокаивало, – это мысль о том, что в замке она все сделала верно. Если Берин, взойдя на престол, действительно принесет людям мир и наведет в этих земля порядок, то беженцы смогут покинуть подворотни и вернуться в свои дома. А значит, и ее риск не был напрасным.

Они свернули в переулок за постоялым двором и очутились перед рядом крытых стойл. Сбоку на стене чадил факел, пахло сеном, конским навозом и угольным дымом.

Морис свистнул, подзывая задремавшего конюха. Из соломы вылез парнишка.

– За лошадей головой отвечаешь, – пригрозил ему Морис и бросил поводья.

Конюх испуганно кивнул и взял лошадей под уздцы.

Ив закинула на плечо свою сумку и побрела за Морисом на постоялый двор. В общем зале было шумно и многолюдно. Гости занимали столы, толпились и гудели в проходах. Слуги разносили им эль, держа по две, а то и по три кружке в каждой руке. В углу на лютне бренчал менестрель, кто-то из толпы ему подпевал. Воздух наполняли кольца дыма и нестройные басистые голоса.

Ив пониже надвинула капюшон и, цепляясь взглядом за Мориса, изо всех сил старалась от него не отстать. Они протиснулись в конец зала и по лестнице поднялись на третий этаж. Там Морис свернул в боковой коридор, подошел к дальней двери и постучал: три быстрых стука и два – с интервалом.

– Заходи, Морис, не заперто, – послышался голос Сорена, и Морис толкнул дверь.

Комната за дверью оказалась на удивление уютной. На окнах висели плотные шторы, у стены стояли диван и огромный сундук, на полу из твердой древесины лежал лоскутный ковер. Две двери сбоку вели в отдельные спальни. Стену между ними занимал кирпичный камин, за латунной решеткой ярко пылало пламя. На убеленных известью стенах танцевали отсветы ламп.

Ив положила сумку на пол, расстегнула плащ и с блаженством протянула руки к огню. Ее била сильная дрожь. Холод так глубоко проник в ее тело, что казалось, его уже невозможно изгнать.

– Как все прошло? – спросил Сорен. Он сидел в кресле, вытянув ноги к огню, и старательно обтачивал деревяшку. Стружки сыпались ему прямо на грудь и летели на пол.

– Прошло, как прошло, – буркнул Морис и с тяжелым вздохом упал в соседнее кресло. – А ты опять за свое? – он махнул на деревяшку.

– Мне было скучно, Морис. А тут в поленнице лежала целая гора развлечений… Только я все же не понял: как в замке-то все прошло?

– Письмо у нас. И это главное.

– Главное… Хм, понятно. С таким красноречием, Морис, тебе бы эпосы сочинять, лучше всего в многотомниках… – Сорен умолк, оторвал взгляд от деревяшки и внимательно присмотрелся к напарнику. – У тебя до сих пор откат, что ли?

Морис стянул с головы капюшон, расстегнул застежку плаща и откинулся на спинку кресла.

– Уже почти все прошло.

– «Все прошло» выглядит иначе, – возразил Сорен.

– Я же сказал, что почти, – поправил Морис. – Голова еще немного трещит, вот и все.

Ив с сочувствием покосилась на Мориса. Вот, значит, почему у него такое мрачное настроение. Похоже, и у его магии есть цена.

– Опять долго ходил в метапространстве? – спросил Сорен.

– Угу, – промычал Морис. – Пришлось прочесывать большой кусок леса, чтобы отыскать все засады.

Сказанное заставило Ив обернуться.

– Ты выходил из штольни без меня? – удивилась она.

Морис бросил на нее хмурый взгляд.

– Разумеется, леди. Как бы еще я узнал расположение лучников и солдат? Без разведки мы бы не вышли из замка живыми.

Ив пораженно молчала. Оказывается, Морис постоянно применял магию, а она даже ничего не замечала. Откуда у него такие силы? И на что еще он способен? Ив невольно прикоснулась к груди, нащупывая под одеждой конверт. К счастью, тот по-прежнему был на месте.

– Значит, вам пришлось убегать? – сообразил Сорен и поджал губы. – И когда ты собирался мне об этом сказать?

– Ой, Сорен, не начинай, – простонал Морис. – Да. Граф нас раскрыл и теперь ищет. Тебе стало легче?

– Легче, не легче, но я должен хотя бы знать… – Сорен на миг умолк. – Погоди, так значит, это вас искали? Совсем недавно глашатай под окнами орал, что разыскивается голубоглазая, темноволосая чародейка в сопровождении мужчины.

Морис пробормотал под нос заковыристые ругательства.

– Тьма! Я надеялся, у нас будет больше времени. Опять все идет не по плану!

– Планы – отвратительная штука, – заметил Сорен. – Они никогда не исполняются так, как задумано.

– По-моему, ты то же самое говорил про мечты.

– Нет. Я говорил, что нельзя жить мечтами. А еще, что без мечты жизнь теряет смысл, – Сорен задумчиво почесал подбородок. – Хм. Интересная дилемма. Подумаю над ней на досуге.

– И что мы будем делать? – с тревогой спросила Ив, прерывая странную беседу напарников.

Морис покачал головой.

– Очевидно, что в городе нам оставаться нельзя. Граф Орн явно не на шутку рассержен, раз даже сюда отправил гонцов. Стражников пока отвлекают беженцы, но и это ненадолго. Уже завтра они начнут прочесывать город. Сорен, ты провизию закупил?

– Набил полные сумки, – Сорен снова заскреб ножиком по деревяшке. – Солонина, сухари, бурдюки с вином, шкуры и одеяла. А еще я выгодно обменял кобылку графини на телегу и крепкого жеребца. Я оставил их у северных ворот под присмотром. Теперь хоть путешествовать можно с удобством. Не выношу поездки верхом – это худшее из испытаний. И кто только придумал скакать на животных? Дикость какая!

– Ладно. С этим решено, – кивнул Морис. – Телега – удачное приобретение. Покинем город под видом торговцев, а леди… мы спрячем ее в телеге среди одеял. Стража не будет подозревать двух мужчин, а золото и на телегу им закроет глаза.

– Это похоже на план, Морис.

– Это и есть план, – подтвердил Морис. – Леди?

– Я согласна, – одобрила Ив и на всякий случай решила уточнить: – Значит, завтра мы отправляемся в Тан-Айрин?

Напарники переглянулись, и взгляд, которым они обменялись, ей совсем не понравился.

– В чем дело? – спросила она.

– Леди… – осторожно начал Морис. – Как вы могли заметить, за нами идет погоня…

– Вернее, погоня идет за мной. Ты меня подставил, Морис. Сам ты свое лицо постоянно скрывал.

– А по-вашему, было бы лучше, если бы люди графа смогли опознать и меня? Согласитесь, леди, что скрыть вашу внешность было нельзя. Именно она открывала нам двери в замок.

Ив молчала, не находя возражений. Разумеется, за неосмотрительность и наивность она могла винить только себя.

– И поскольку за нами идет погоня, – продолжил Морис, – то сначала мы отвезем письмо Берину в Кельн. До выборов короля осталось не так много времени. Берин нас ждет. Поэтому мы доставим ему письмо, ну а после…

– Нет, – Ив покачала головой. – Так не пойдет. Мы договаривались с вами иначе. Сначала вы провожаете меня в Тан-Айрин, и только потом я отдаю вам письмо. Ничего не случится, если Берин еще подождет. Граф Орн в любом случае не перестанет меня искать. Если же я поеду в Кельн, то лишь потеряю время и подвергну всех нас ненужной опасности. Поэтому завтра мы отправимся в Тан-Айрин. Я свое обещание выполнила, теперь ваш черед исполнить свое.

Морис молчал и буравил Ив ледяным взглядом – он был зол. Очень зол.

– Один раз ты обманул меня, Морис, – прибавила Ив. – Я не позволю тебе обмануть меня снова.

– Обманул? – Морис сощурил глаза. – И как же я вас обманул, леди?

– Ты сказал, что графиня не посвящена в тайну письма. Но это не правда. Ей было известно его содержание, не так ли?

– Леди, вы же понимаете, что в письме компромат, – процедил Морис сквозь зубы. – Я не мог просто взять и вам о нем рассказать.

– И поэтому ты предпочел рисковать моей жизнью?

– Вам ничего не грозило…

– Ты прекрасно знаешь, что это не так! А если бы граф начал задавать мне вопросы? Что тогда? Что такого в этом письме? Может, мне и вовсе не стоит его отдавать? И помогать Берину тоже не стоит?

Ив поняла, что хватила лишнего, но остановиться уже не могла. Усталость, страх, отчаяние туманили мысли и заставляли поступать необдуманно. Морис подался вперед, едва сдерживая ярость, но застыл на краешке кресла и снова расслабил плечи.

– Так откройте письмо, ми-леди, и посмотрите, – сказал он, вдруг повеселев. – Оно же у вас.

– Я посмотрю, а ты меня после убьешь?

– Вот видите, ми-леди. Вы и сами все понимаете, – усмехнулся Морис.

Он издевался. Издевка слышалась и в тоне, и в насмешливо чеканном обращении «ми-леди» с дополнительным слогом «ми». Морис чувствовал свое превосходство и потому – насмехался.

Ив сжала кулаки. Все сочувствие к Морису вмиг улетучилось.

– Не будет никакого мира? Ты и в этом меня обманул? Берин продолжит войну?

– Нет, – на этот раз голос Мориса прозвучал серьезно. – В этом я вам не лгал. Берин действительно хочет мира. Междоусобные войны ему не нужны. Он мне сам так сказал. Письмо к этому вопросу отношения не имеет. Там компромат… иного свойства. Я говорю вам правду, миледи.

– Если это правда, то ты получишь письмо. Но только после того, как отведешь меня в Тан-Айрин. Каменные зубья находятся как раз по пути в графство Мельбур. Проводите меня в Тан-Айрин, и будем считать, что наша сделка завершена.

Морис угрюмо молчал. Притих и Сорен, и от этой гнетущей тишины у Ив тревожно засосало под ложечкой.

– В чем дело? – спросила она, хотя уже начала догадываться, в чем тут дело. – Вы не знаете, где Тан-Айрин? – высказала она подозрение, и сердце ухнуло вниз. – Вы понятия не имеете, где находится Тан-Айрин, – произнесла она уже с твердой убежденностью и крепко зажмурилась.

И тут Морис начал смеяться. Сначала негромко, потом запрокинул голову и расхохотался в голос, хватаясь за ребра и сотрясаясь всем телом. Он смеялся, пока не поперхнулся и не закашлялся и только после затих.

– Вы очень наивны, миледи, – сказал он, вытирая слезы. – Вы только взгляните на эту ситуацию со стороны. К вам подходят два незнакомца, представляются… как ты нас там назвал, Сорен?

– Странствующие герои. По-моему, звучит весьма поэтично.

– Вот именно что – поэтично, – хохотнул Морис. – Незнакомцы представляются странствующими героями и сходу предлагают вам ровно то, что вы ищите. И даже не требуют платы. Сказка – да и только. Уже одно это должно было вас насторожить. А вы, миледи, просто им поверили на слово.

– Но… – у Ив перехватило дыхание. – Ты же говорил… – она повернулась к Сорену. – Ты говорил, что Тан-Айрин находится в Каменных зубьях. Как ты угадал, какое место назвать? Ты что-то знал? Ведь знал?

Последний вопрос прозвучал почти умоляюще, тонко и жалобно. Сорен вздохнул и виновато пожал плечами.

– Прости, красавица, но ты и вправду очень наивна. Тебя было легко обмануть. Все подсказки лежали на поверхности. Ты просила о помощи горцев, значит, совершенно точно искала что-то в горах. Каменные зубья – самый протяженный и малоизученный горный хребет, и там вполне может быть какой-нибудь город. Более того, я даже уверен, что искомое тобой место находится именно там, но… – Сорен с сожалением развел руками. – Я понятия не имею где.

– Но…

Ив почувствовала, что задыхается от горечи и обиды. От злости и полной беспомощности. Хотелось убежать, спрятаться и залиться слезами. Но какой в этом толк? Слезы не помогут. Да и куда ей бежать? Где прятаться, если ее повсюду ищут люди графа? Даже домой не вернуться – все дороги к границе вели через графство Орн.

– Ну? – Морис мрачно улыбнулся. – Теперь-то, надеюсь, вы понимаете, леди, что выбора у вас нет? Завтра мы отправимся в Кельн. Я отдам письмо Берину, ну а после… мы подумаем о том, как найти ваш таинственный город. Как видите, наша сделка по-прежнему в силе.

Морис умел говорить убедительно. Ив даже на секунду поверила, что именно так все и будет: они отдадут письмо Берину, а после найдут Тан-Айрин. Но… на самом деле это была ложь. Столь откровенная, что даже Ив смогла ее распознать. Стоит ей только отдать им письмо, как эти двое исчезнут, и больше она никогда в жизни их не увидит. В этом не оставалось ни малейших сомнений, как и в том, что без их помощи и защиты ей не выбраться из этих земель живой.

Ив осознала, что качает головой.

– Нет, – отрезала она. – Так не пойдет. Сначала вы находите Тан-Айрин, и только потом я отдаю вам письмо. В ваших же интересах найти Тан-Айрин как можно скорее.

– Кажется, вы не поняли, леди…

– Нет, Морис, теперь как раз я все отлично поняла. Спасибо тебе за урок. Больше я не намерена вести себя, как наивная дурочка, и верить в пустые слова.

Плечи Сорена дернулись от беззвучного смеха.

– Леди, послушайте, – прорычал Морис сквозь зубы. – Если я захочу, то украду письмо с помощью магии, и вы даже ничего не заметите. Забыли уже?

– Сомневаюсь, – Ив постаралась выдавить улыбку. – Я изучила твою магию, Морис. Размер твоего купола достаточно велик, а сам ты всегда находишься в его центре. У тебя не получится даже дотянуться до края, не то что выйти за его пределы.

– И что с того, леди? Я возьму с собой Сорена, и он достанет письмо, пока вы будете стоять застывшей по ту сторону купола.

Ив в замешательстве покосилась на Сорена.

– О, нет, – со смешком фыркнул он. – Не смотри на меня так, красавица. Я не собираюсь вмешиваться в ваш спор. Вы и без меня отлично справляетесь.

Сорен отложил в сторону деревяшку и весело засверкал глазами. Ив повернулась к Морису, их взгляды снова схлестнулись.

– Знаешь, Морис, а я думаю, что ты лжешь, – сказала она. – Если бы украсть письмо было так легко, ты бы уже это сделал, а не трепал языком.

Сорен тихо присвистнул и беззвучно похлопал в ладоши.

– Браво, красавица! Хороший ход.

Морис скрипнул зубами, выдавая досаду.

– Знаете, леди, а я ведь могу и силой отобрать у вас это письмо.

– Только попробуй! – Ив вытащила из-за пазухи конверт и занесла над огнем. – Только попробуй ко мне прикоснуться, и я его уничтожу.

Морис резко дернулся вперед, но в последний миг замер, вцепившись в подлокотники кресла, и снова упал на спинку.

– Сжигайте, леди, – равнодушно бросил он. – Если хотите – сжигайте. Похоже, вы до сих пор не поняли, что именно это Берин и хочет сделать с письмом.

– Берин, может, и хочет, – возразила Ив. – Но явно не ты. Без письма ты не докажешь, что сделал работу, а значит, не получишь и обещанное тебе вознаграждение. Полагаю, Берин не столь наивен, как я, и не поверит в пустые слова.

Лицо Мориса налилось ледяной яростью, а Сорен уже весь трясся от смеха – стружка с его одежды мелкой пылью сыпалась на ковер.

– Я же говорил, Морис, – выдавил он сквозь смех. – Девочка не глупа. Наивна, но не глупа.

– Да провалитесь вы оба в бездну! – в сердцах бросил Морис. Он сорвался с кресла и подошел к окну. – Ну и что дальше, миледи? – спросил он, глянув через плечо. – Всю ночь простоите у камина? Огонь скоро потухнет. Что тогда?

– Тогда я создам новый.

Ив знала, что за это поплатится, – колени уже подкашивались от усталости, но выбора не осталось. Могуществу Мориса надо было что-то противопоставить, иначе она проиграет. Ив подняла ладонь, и на кончиках пальцев затанцевали язычки голубого огня – крохотные, едва различимые в свете ламп, но Ив была рада даже столь малому проявлению Силы. Хоть в этот важный момент магия ее не подвела.

Морис прищурил глаза, но удивленным не выглядел. Знал. Многие маги ощущали ее Силу. Ив встряхнула рукой, и огонь погас. Расплата тут же поспешила о себе заявить: ладонь онемела, и кожу стало неприятно колоть. Позже придет сонливая усталость, но до тех пор надо держаться. Ив убрала письмо от огня и снова спрятала за пазухой.

– Видишь, Морис. Не ты один обладаешь магией.

Морис хмурился и молчал. Сорен широко улыбался.

– Знаешь, Морис, – сказал он, – похоже, письмо не собирается ехать в Кельн. А раз так, то и нам делать там нечего.

– Да неужели? – дернул плечом Морис. – И что ты прикажешь мне делать? Куда я ее поведу, если понятия не имею, где искать этот всеми проклятый Тан-Айрин?

– Ты не знаешь, – кивнул Сорен. – Зато знаешь того, кто сможет помочь.

– Тьма, Сорен! Я к нему не пойду.

– У нас нет другого выхода, Морис. Красавица нам его не оставила. К тому же мы ей задолжали. Она права – мы подставили ее перед графом. Теперь он будет прочесывать свои земли, искать, а когда найдет… Быстрая смерть, пожалуй, ей покажется счастьем.

Морис молчал.

– Софи хотела бы, чтобы ты помог этой девочке, – добавил Сорен.

– Это нечестный прием, Сорен!

– Знаю, но он всегда помогает.

Морис издал глухой рык и что-то ворчливо пробормотал – вероятно, это было согласие.

– Значит, все решено, – подытожила Ив. – Завтра мы отправляемся искать Тан-Айрин. А сейчас я устала и очень хочу спать.

Она потянулась к своей сумке – руки предательски дрожали – и тихо шепнула Сорену:

– Спасибо за помощь.

Сорен грустно улыбнулся и покачал головой:

– Я не тебе, красавица, помогал.

Ив секунду помедлила, не зная, как реагировать. Затем взяла сумку и зашагала в крайнюю спальню с окном. Ноги подгибались от слабости, голова наливалась тяжестью. Хлопнула дверь, щелкнул замок, и Ив без сил сползла по стене на пол. Сумка выпала из дрожащих рук, бухнув о доски пола. Где-то там лежали эликсиры, которые приготовила Мира. Они восстановят силы, а потом спать…

Ив тихо всхлипнула.

– О, небеса, во что я ввязалась? – в который раз спросила она себя. – На какое безумие я подписалась?

Ответа, как всегда, не нашлось.

Глава 13. Предложение

Покои Ксандера во дворце занимали сразу несколько комнат. Просторный зал для приемов, рабочий кабинет, столовая, библиотека и личная гостиная со спальней. Все комнаты нанизывались на длинный мраморный коридор, как жемчуг на нитку ожерелья.

Даниель миновал коридор и остановился у последней двери. Ксандер назначил ему встречу в своей личной гостиной – в месте, куда допускались лишь самые близкие люди. Намек на отцовство. Снова попытка сыграть на родственных чувствах. Даниель облизал губы. Отец… Чуждое, незнакомое слово. Оно оставляло на языке привкус горечи и пепла. Закостенелых обид и чувства вины. Даниель всю жизнь считал Ксандера соперником и врагом. Человеком, на которого он ни в чем не хотел походить. А теперь? Даниель не знал. Пламя ненависти выжгло все чувства дотла, и теперь в душе осталась лишь пустота…

Даниель выдохнул, прогоняя лишние мысли, и решительно толкнул дверь.

Личная гостиная Ксандера была небольшой и оттого казалась уютной. Бронзовый тисненый шелк на стенах, богатая лепнина на потолке. За окном, прикрытым тонким тюлем, золотился осенний сад. В камине, обгладывая поленья, плясал огонь. Под ногами стелился мягкий ковер.

Ксандер стоял у резного столика с закусками и напитками. Одет он был по-домашнему: в бархатный синий халат, накинутый поверх штанов и белой рубашки. Волосы он оставил непривычно распущенными, и они черным глянцем спадали ему на плечи. Ни одна деталь, ни одна мелочь не являлась случайной. Ксандер ничего и никогда не делал случайно. Цвета одежды явно намекали на его принадлежность к королевской семье, а легкая небрежность говорила о доверии. Все это были тщательно продуманные и подготовленные декорации для сцены, которая вот-вот должна была разыграться.

– Садись, – Ксандер махнул на кресла у камина. – Не стану предлагать тебе бренди. Знаю, его ты не любишь. Может быть, ассенгайское вино? Или от него ты откажешься тоже?

Ксандер с усмешкой глянул через плечо, и Даниель задушил в себе детский порыв выпалить: «Мне от тебя ничего не нужно». Глупо поддаваться на первую же провокацию. Он здесь ради информации, остальное неважно.

– Не откажусь, – выдохнул он, пересек комнату и опустился в кресло.

Пока Ксандер наполнял бокалы, Даниель огляделся. В воздухе так и веяло магией. По периметру висел купол тишины, руны на двери предупреждали о чьем-либо приближении, на стенах мерцали слои охранных заклятий – защита была превосходной. Ни одно слово не вылетит за пределы этой комнаты. Более надежным местом встречи не стала бы и голая скала посреди бушующего моря. Разговор будет личным. И очень опасным.

Ксандер сел в свободное кресло и протянул Даниелю бокал. Вино сверкало рубином, бренди отливало дымчатым янтарем. Даниель ощутил в горле неприятную сухость и сделал глоток. Ксандер пить не спешил и медленно вращал в руке бокал. Янтарная жидкость искрилась в отблесках огня и невольно притягивала взор.

«Риверс делал так же», – мелькнула внезапная мысль, но Даниель ее прогнал. К чему думать об этом? Уже ни для кого не секрет, что Риверс был учеником Ксандера. Разве это имеет значение? Однако в этой мысли было что-то неприятное. И тревожное.

– Как дела в Совете? – спросил Ксандер. – Тебе нравится место главы?

– Ты меня за этим позвал? – усмехнулся Даниель. – Узнать, как я себя чувствую на твоем месте?

– Нет, – Ксандер выдержал недолгую паузу. – На самом деле я пригласил тебя, чтобы предпринять еще одну попытку наладить наши отношения. Предыдущая оказалась… не самой удачной. Хочу это исправить. Между нами не должна стоять ненависть. В этом нет толку. Если ты не хочешь считать меня отцом – дело твое. Я не настаиваю. Но не лишай нас возможности быть союзниками.

Даниель медленно покачал головой.

– Из нас не выйдет союзников.

– Неужели ты меня до сих пор ненавидишь?

Даниель заглянул в глаза Ксандера. Прежде он любил видеть это отличие – их глаза были разными. В зрачках Ксандера сверкал холод серой стали, Даниель же унаследовал тепло карих глаз матери. Но сейчас и это не принесло ему радости.

Он снова покачал головой:

– Нет, Ксандер, я не испытываю к тебе ненависти. Я простил тебя. Простил твое равнодушие. Простил, что ты бросил мать, когда она так сильно в тебе нуждалась. Теперь я не испытываю к тебе ничего. Никаких чувств.

Каменное лицо Ксандера на миг дрогнуло. Но только на миг.

– Что ж, если все обиды остались в прошлом, тогда в чем причина твоего отказа? Вероятно, ты не понял меня, Даниель. Я предлагаю тебе не просто союз. Я предлагаю тебе королевство. Рано или поздно король умрет, и встанет вопрос о наследнике. Я предлагаю тебе объединить наши силы. Стань моим союзником и на этот раз от тебя не потребуется никаких жертв. Просто отрекись от Робера. Перестань ему помогать. Прекрати создавать защитные браслеты для его армии. Перейди на мою сторону, и я назову тебя сыном и наследником. Однажды ты тоже станешь королем.

На этот раз Даниель не спешил отвечать – взял бокал и неторопливо отпил вино, чтобы потянуть время. Требовалось все обдумать, расставить куски головоломки по местам.

Пока Ксандер не сказал ничего нового. Он по-прежнему планировал захватить власть и нуждался в поддержке, поскольку, очевидно, сил ему не хватало. Даже если он соберет всех доступных ему наемников и переманит на свою сторону часть магов, то королевская армия вместе с Великими лордами все равно будет сильнее. Поэтому Ксандер хочет ослабить Робера: лишить его магической поддержки, а королевскую армию – возможности пользоваться защитой браслетов. Это увеличит шансы Ксандера на победу, но… незначительно.

«Тогда что я упустил? Чего не учел в расстановке сил? Почему Ксандер затеял этот разговор именно сейчас? Что-то изменилось? Или он просто готовит почву на будущее?»

Даниель допил вино и поставил бокал на стол.

– Что скажешь, Даниель? – нарушил молчание Ксандер.

– Я скажу… нет. Мой ответ не изменился и не изменится. Король не сделает тебя своим наследником, и поэтому власть тебе придется захватывать силой. А я не хочу поддерживать мятеж и смуту.

Ксандер насмешливо вздернул бровь.

– Ты? И не хочешь? Совсем недавно ты собирался начать войну. Планировал захватить дворец. И ты? Теперь? Не хочешь?

Последние слова Ксандер будто вколачивал молотком, и Даниель невольно поморщился.

– Я был не прав, – признал он. – Война стала бы моей самой большой ошибкой. Даже если бы я преуспел и захватил бы дворец и власть, то в итоге победа обернулась бы моим поражением. Теперь я это понимаю. Нельзя победить, навязывая что-то силой. Такая победа недолговечна. Своим вторжением я бы породил в людских сердцах только ненависть и страх. А власть, прежде всего, должна опираться на доверие и поддержку людей.

– Какая несусветная чушь, – покачал головой Ксандер, и в его серые глаза вернулся холод стали. – Перемены неизбежны, – отчеканил он. – И однажды тебе придется выбирать. Робер слаб. Он будет плохим королем, и ты это знаешь. Он не даст тебе ничего. Что стоит тебе изменить сторону?

– Я не предаю тех, кто мне доверяет.

Даниель ждал, что Ксандер вспылит, но того, напротив, словно окутало облако ледяного спокойствия.

– Видят небеса, Даниель, я хотел тебе помочь, – произнес он ровным тоном. – Хотел протянуть руку помощи, но… Если ты не со мной – значит, ты против меня. Подумай, захочешь ли ты со мной воевать?

Даниель почувствовал, как всколыхнулась чужая сила: воздух вокруг Ксандера задрожал, окутав его зыбким маревом, и вновь успокоился. Всплеск силы был незначительным – подобным дуновению ветерка. Однако в этом дуновении ощущалась вся мощь урагана.

Ксандер обладал поистине огромной силой. Даниель обнаружил это лишь во время сражения на арене и был весьма удивлен. Прежде Ксандер никогда не демонстрировал свою силу и постоянно окружал себя защитой, отчего казался слабее. Но как выяснилось – только казался. После поединка Даниель много раз себя спрашивал: а смог бы он тогда победить? И не находил ответа.

– Мой выбор не изменится, Ксандер, – ответил он. – Я не поддержу войну и мятеж. Если это все, что ты собирался сказать, то думаю, нам больше нечего обсуждать.

Даниель встал и повернулся к двери.

– Сядь! Я еще не закончил! – рявкнул Ксандер. – Обсудим леди Стаут.

Последние слова камнем ударили в спину, и Даниель оглянулся.

– Сядь, – повторил Ксандер уже спокойно.

Даниель помедлил секунду и снова сел в кресло.

– Я слушаю тебя, Ксандер.

– Ты знаешь, за что был наказан Джей?

Даниель нервно поерзал на месте – разговор принимал неприятный оборот.

– Он нарушил правило: отдал Книгу судеб не магу.

– Он сделал гораздо худшую вещь. Он показал, что Силой может владеть кто угодно, – Ксандер снова покрутил бокал с бренди в руке. Янтарная жидкость переливалась, роняя золотые искры. – Теперь кто угодно захочет на нее претендовать. От лордов до королей. На месте леди Стаут я бы сильно озаботился своей безопасностью.

Даниель почувствовал, как напряглись плечи, и заставил себя их расслабить.

– Ты преувеличиваешь, Ксандер, – ответил он. – Явной угрозы для Ив нет. Сам ритуал гарантирует ей защиту. Передача Силы полностью зависит от воли Хранителя, поэтому не всякий, кто пожелает Силу, сможет ее получить. К тому же Ив и сама в состоянии себя защитить.

– Ой ли? – Ксандер с сомнением выгнул бровь.

– При необходимости ее могу защитить я, – добавил Даниель.

Скептическое выражение на лице Ксандера нисколько не изменилось, и тут, наконец, Даниель все понял. Он прикрыл глаза, сдерживая вздох. Сердце налилось тяжестью.

– Тебе нужна ее смерть? И желательно от чужих рук?

Ксандер наклонился вперед.

– Да, – выдохнул он с усмешкой. – Ее внезапная смерть меня вполне бы устроила. Тогда бы я смог забрать Силу себе.

Даниель медленно покачал головой.

– Риверс не отдаст тебе Силу. Тем более он далеко. Королевский указ сослал его на Вольные острова, и никто, кроме короля, не сможет отозвать его обратно.

– И вновь ты ошибаешься, Даниель. Джей мне многим обязан, и если ему потребуется опять выбирать, он отдаст Силу именно мне.

– Многим обязан… – усмехнулся Даниель. На миг ему даже стало жаль Риверса. – Интересно, Ксандер, а ты хоть к кому-нибудь относишься не как к полезному инструменту?

Ксандер не ответил на этот вопрос.

– Что до его отсутствия, – продолжил он, – то… Я раскрою тебе один секрет, Даниель. Пока шкатулка открыта, Хранителю совсем не обязательно быть рядом с ней.

Даниель нахмурился. Шкатулка действительно стояла в цитадели отрытой, как доказательство присутствия Силы. Ключ от нее хранился в банке, и забрать его мог только Хранитель: Риверс либо после его смерти кто-то из семьи Стаутов. Такое решение казалось разумным, поскольку выбор следующего Избранника в любом случае был за Хранителем, а для проведения ритуала требовалась…

Даниель похолодел.

– У тебя есть его кровь?

– Да, – протянул Ксандер с улыбкой. – Однажды Джей имел неосторожность пролить свою кровь, а одна чародейка имела неосторожность эту кровь сохранить. Поэтому – да. У меня есть его кровь. И этого достаточно для проведения ритуала.

Даниель снова помотал головой.

– У тебя ничего не получится. Если Риверс поймет, что за смертью Ив стоишь ты, он ни за что не отдаст тебе Силу. А он обязательно это поймет.

– И тут я снова готов поспорить с тобой, – произнес Ксандер снисходительным, почти ласковым тоном. – Может, мне и не потребуется ее убивать. Скажи, где сейчас леди Стаут? Где-то в Расколотых королевствах? Ищет город из легенд в землях, где жизнь людей ценится не больше, чем грязь под ногами? Какие шансы у нее вернуться оттуда живой? Как видишь, мне даже делать ничего не придется. А если придется, то… Любая смерть там сойдет за издержку войны.

– Да как ты… – Даниель попытался набрать в легкие воздух – и не смог. Дышать стало так тяжело, будто грудь придавило плитой.

– Впрочем, – тут же продолжил Ксандер, – я готов смириться с существованием леди Стаут при условии, что она займет мою сторону. Это ли не повод еще раз задуматься над моим предложением? Или же нет… – и Ксандер развел руками в показном сожалении.

Сердце Даниеля пронзили раскаленные иглы. Уже второй день его грызла тревога – с того момента, как вернулся Дарин и сообщил, что Ив ушла из поселка с проводниками и никто не знает куда. Несколько раз Даниель применял поисковые чары, но всякий раз без толку. Что-то блокировало магию и не позволяло напасть на след. Возможно, Ив защищала ее Сила. А может, среди проводников был опытный маг. Эта мысль слегка успокаивала, но не сильно.

К тому же теперь появилась и новая причина для тревоги: предательство. Кто-то из его близкого окружения передавал информацию Ксандеру. О том, куда и с какой целью отправилась Ив, знали всего четверо. Четверо самых близких людей. Те, кому он доверял безраздельно. И кто-то из них его предал. Эта мысль причиняла не менее сильную боль, и Даниель задвинул ее в самые дальние уголки разума. Он подумает об этом потом. Когда будет готов думать об этом.

Ксандер удовлетворенно кивнул.

– Вижу, ты меня понял, поэтому… – он наклонился вперед и посмотрел на Даниеля в упор. – Не стоит со мной воевать, Даниель. Ты проиграешь.

Сила Ксандера резко всколыхнула воздух и вдавила Даниеля в спинку кресла – ослабшая после лечения защита треснула, как яичная скорлупа. В голове загудело, заныли незажившие ребра, заломило в висках, а затем… все внезапно отпустило.

Ксандер откинулся на спинку кресла и одним глотком выпил бренди. Стекло бокала поймало отблески огня и засияло алым.

– Я не тороплю тебя с ответом, – добавил Ксандер и поставил бокал на стол. – У тебя будет время подумать. Взвесь доводы. Оцени риски. Ты поймешь, в какой момент время для размышлений истечет. И тогда ты либо займешь мою сторону, либо повернешься против. Если ты выберешь второй вариант, то запомни: я не сделаю для тебя исключения. Для меня ты станешь врагом. И еще: ты говоришь, что не хочешь предавать тех, кто тебе доверяет. Но подумай: а относятся ли они так же к тебе? Не предают ли и не предадут ли твое доверие в будущем?

Даниель молча играл желваками. Ловушка щелкнула и захлопнулась. Даниель предчувствовал подобный исход, но не ожидал, что будет настолько больно. Так и не проронив ни единого слова, он встал и вышел за дверь. В голове с отчаянием билась лишь одна четкая мысль: «Я никогда не назову этого человека отцом».

Очнулся Даниель уже в дворцовом саду. Под ногами хрустел мелкий гравий. Небо заслоняла пелена серых туч. Вдоль дорожки тянулись аккуратно подстриженные кусты самшита – до сих пор зеленые и густые. На лужайках отцветали поздние пурпурные розы. Листья вишен наливались нежным румянцем, кроны каштанов сияли чеканным золотом.

Сад успокаивал. И приводил мысли в порядок. Гасил бурлившую в груди ярость. Эмоции были сейчас лишними. Они не позволяли думать спокойно, трезво оценивать ситуацию и принимать решения. Требовался ясный холодный ум. Но… как же болела грудь. Как давил на плечи груз информации.

Что задумал Ксандер и какого момента он ждет? Как защитить Ив? Кто среди близких предатель? Как сделать правильный выбор? Что вообще будет правильным? Кто? Как? Почему? Бесконечные вопросы сводили с ума. Даниель втягивал сквозь зубы прохладный воздух и снова возвращался к кругу вопросов. Под стать мыслям петляли и коридоры кустов. Между изгородями с упреком взирали пустые глазницы беседок.

У прудика, окруженного пожелтевшими ивами, Даниель сбавил шаг. Обогнул кусты и сел на валун. На этом месте когда-то бесконечно давно Ив предложила ему Книгу судеб. В тот миг он был самым счастливым человеком на свете, а теперь… Даниель посмотрел на дрожащие руки и сжал их в кулаки.

– Что я делаю не так? – прошептал он. – Где я постоянно ошибаюсь? Чего не замечаю? Почему меня предают?

За спиной зашуршали кусты. Даниель обернулся, и в тот же миг чья-то рука зажала ему рот.

– Молчи! – прошептал на ухо девичий голос. – Умоляю, только молчи. Не издавай ни звука!

Девушка ухватила его за воротник, стащила на землю и, сев рядом, снова зажала ему рот. Захваченный врасплох, Даниель даже и не подумал сопротивляться. Он скосил глаза и лишь теперь узнал девушку. Принцесса Ровена. Ее золотистые волосы слегка растрепалась, меховая накидка на плечах сбилась и съехала набок. Карие глаза возбужденно сверкали, щеки пылали ярким румянцем.

– Принцесса Ровена! – раздался неподалеку женский голос, и принцесса еще крепче зажала рот Даниелю.

Даниель глухо промычал, шевельнул пальцами, чтобы создать купол тишины, но принцесс больно пихнула его в бок, сбивая заклятие.

– Не шевелись, – зашептала она ему в самое ухо. – Прошу.

– Принцесса Ровена! – голос прозвучал совсем близко.

Грузные шаги с хрустом вминали гравий на тропинке. Над головой закачались ветки, кто-то протяжно вздохнул. Затем шаги начали удаляться, а вскоре и вовсе затихли.

Принцесса внимательно огляделась вокруг и, убедившись, что рядом никого нет, отпустила Даниеля.

– Уф, – вздохнула она и откинулась на камень за спиной. – Даже на секунду нельзя остаться одной.

Принцесса подтянула ноги к груди и обхватила подол шелкового платья. Затем уронила голову на колени и вдруг разрыдалась. Даниель вконец растерялся: рядом с ним на земле сидела принцесса и безутешно рыдала. Как поступить? Будь это Мира, он бы ее обнял и нашел слова утешения. Но что делать с принцессой?

Даниель взмахнул рукой, создавая купол тишины. Если принцесса хотела побыть в одиночестве, то незачем привлекать чужое внимание. Скрестив ноги, Даниель уселся напротив принцессы.

– Принцесса Ровена… Ваше высочество, я могу вам чем-то помочь?

Принцесса тихо всхлипнула и покачала головой.

– Мне никто не сможет помочь. Никто!

– Едва ли в мире существуют проблемы, которые никто не сможет решить… – сказал Даниель и осекся: ему ли о таком говорить? – Во всяком случае, проблемы принцесс, – поправился он.

Принцесса подняла голову.

– Я подслушала разговор отца! – выпалила она и опять всхлипнула. – Он разговаривал в своем кабинете с этим надутым индюком Фогилем. Они обсуждали мир с Вольными островами, и Фогиль сказал, что женитьба моего брата на островитянке не решит всех проблем. Острова захотят больших гарантий. И предложил добавить к сделке мою помолвку с каким-нибудь островным таном. А отец даже не возразил! Ты понимаешь? Не сказал ни единого слова! Будто он согласился!

Принцесса спрятала лицо в ладонях.

– О, это невыносимо! Стоит только подумать… что меня как вещь отдадут какому-то чужаку… А ведь через два года мне будет семнадцать! Это случится всего через каких-то два года!

Даниель открыл было рот, намереваясь сказать, что, возможно, все тревоги напрасны, и король не примет такого решения. Но понял, как банально и пусто прозвучат эти слова, и снова закрыл рот.

Принцесса громко шмыгнула носом и качнула головой.

– Хотя зачем я тебе все это рассказываю? Никому нет до меня дела. Меня даже брат не понимает. Он твердит про долг и ответственность. Про высшее благо. Но ему-то легко говорить! Когда-нибудь он станет королем, и все на свете окажется в его власти. При желании он сможет даже со своей островной женой не встречаться. А куда денусь я? Мне с островов никуда не сбежать. Хотя кого это волнует? Я всего лишь полезный инструмент для достижения чужих целей. Никому нет дела ни до меня, ни до моих чувств.

От этих слов у Даниеля словно что-то щелкнуло в голове. Он притянул принцессу к себе и порывисто обнял. Принцесса не стала сопротивляться. Прижалась лбом к его плечу и замерла.

– Ты жалеешь меня, Даниель? – спросила она спустя какое-то время. – Я кажусь тебе настолько жалкой?

– Нет, ваше высочество. Не говорите так. Я вас не жалею. Я вас понимаю.

Принцесса вдруг отстранилась. Откинула резким движением с лица волосы и смахнула со щек слезы.

– Неужели? – она с вызовом задрала подбородок. – Разве ты не согласен с моим отцом и братом? Разве мир с островами не стоит моей загубленной жизни?

– Мир стоит многих вещей, ваше высочество, но не загубленных жизней. Думаю, ваш отец тоже это понимает.

– Да? Ну и как бы ты поступил на его месте?

– Я бы искал другие варианты.

– Какие?

– Я бы договаривался, предлагал общие выгоды. Людей всегда объединяют схожие интересы и цели.

– А если бы тебе не удалось договориться с островами? Что тогда?

– Если бы переговоры зашли в тупик, а острова посмели бы нам угрожать… Я бы их захватил. Присоединил к Лотиану.

Некоторое время принцесса смотрела на него удивленно, совсем по-детски распахнув огромные карие глаза. А потом улыбнулась, обозначив на щеках милые ямочки.

– Лжешь, – фыркнула она. – Знаю, что лжешь. Ради меня никто не стал бы делать такое. Но мне все равно почему-то приятно.

– Нет, ваше высочество. Я не лгу. Я не предаю чужое доверие и всегда защищаю тех, кто мне дорог.

Слова осели на языке горьким пеплом, а сердце сжалось при мысли о предателе, но Даниель постарался не думать об этом. Время пока не пришло.

– Лжешь, – покачала головой принцесса. – Мне все лгут. Абсолютно все, а ты… – она прищурила глаза. – Подожди… а ведь мы с тобой родственники, не так ли? Кем ты мне приходишься? Племянником?

Даниель отчего-то смутился. Прежде он никогда не думал о принцессе Ровене или принце Робере, как о своих родственниках. Но по факту их и впрямь связывало родство.

– Да, вероятно, это так, – согласился он.

Принцесса подняла голову и заметила радужные переливы купола тишины.

– Ты применил магию? – серьезно спросила она. – Ты же знаешь, что к людям нельзя применять магию без их согласия, – в уголках ее карих глаз вспыхнули озорные огоньки. – Ты только что нарушил закон прямо в королевском дворце.

Даниель пожал плечами и усмехнулся.

– Вы хотели побыть в одиночестве, ваше высочество, и я создал для вас уголок тишины. Разве я не исполнил ваше желание? Но если вы не желаете… – Даниель махнул рукой, отменяя магию. – Видите, я снова исполнил ваше желание.

На щеках принцессы появились ямочки.

– Хитрец, – фыркнула она. – Знаешь, а вот теперь я тебе верю. Ты нашел бы способ договориться с островами. Точно нашел бы. Жаль, что не ты принимаешь решения…

– Принцесса Ровена! – из кустов на другом конце пруда вылезла дородная дама в пышном сатиновом платье и, дырявя каблуками землю, зашагала в их сторону. – Принцесса Ровена, я сбилась с ног, вас разыскивая! Ваша матушка ждет вас в музыкальном салоне, а вы тут! Сидите на земле! Да еще в обнимку с мужчиной!

– Ни секунды покоя! – воскликнула принцесса и вскочила на ноги. – Могу я хоть на минуту остаться одна? И это не мужчина! Это мой родич – Даниель! Ой! – принцесса прижала пальцы к губам и посмотрела на Даниеля. – Ты же не обиделся, Даниель? Что я назвала тебя не мужчиной? Я не имела в виду ничего обидного. Ты же меня понял?

Даниель улыбнулся и тоже поднялся с земли:

– Разумеется, я вас понял, ваше высочество. Я не обиделся.

Придворная дама лишь всплеснула руками, а принцесса широко улыбнулась:

– Мне было приятно поговорить с тобой, Даниель.

Даниель поклонился:

– И мне, ваше высочество.

– Пообещай, что навестишь меня, когда будешь в следующий раз во дворце.

– Если вы пожелаете, ваше высочество. И если мне будет позволено, – он покосился на даму в сатине.

Принцесса закатила глаза:

– Разумеется, я пожелаю! Приходи! И… не обращай внимания, – она дернула плечом в сторону дамы.

– Хорошо, ваше высочество, я зайду. Исполнение желаний принцессы дает право нарушать законы прямо в королевском дворце. А это очень заманчивая перспектива.

Принцесса хихикнула, прикрыв губы ладонью.

– Тогда до встречи, Даниель. И прошу, не называй меня «ваше высочество». Для тебя я просто Ровена, – она заговорщически подмигнула, взяла придворную даму под руку и повела по дорожке. – Пойдем, Магда, в музыкальный салон. Если уж помирать, так с музыкой!

– Принцесса Ровена! – только и воскликнула дама.

Даниель проводил взглядом принцессу – один раз она оглянулась с улыбкой – и посмотрел на пруд.

В груди болело. Тянуло камнем. Кого-то придется предать. Кому-то придется помочь. Как сделать правильный выбор?

Глава 14. Дилемма

– А зачем тебе долина духов?

Ив покосилась на Сорена. Они ехали по пустынной лесной дороге, усыпанной мягкой хвоей. С двух сторон стенами поднимались сосны и темные ели. Их макушки смыкались высоко над головой, закрывая однотонное серое небо.

Сорен сидел на козлах и правил телегой. Или, вернее, делал вид, что правит телегой: вожжи валялись у него на коленях, а руки занимала деревянная болванка, которую он усердно обтачивал ножом. Ив верхом на Фельте плелась рядом. Конь Мориса шагал на привязи за телегой, а сам Морис, укрывшись ворохом одеял, отсыпался среди поклажи.

Уже второй день они тащились через глухой лес, избегая оживленных дорог и поселений людей. Покинуть Данбрек оказалось на удивление легко. Напарники спрятали Ив в повозке под одеялами, а Морис подкупил стражу у ворот, и телегу не стали досматривать. Ехать, к сожалению, приходилось медленно – в темпе телеги. Спать тоже приходилось без особых удобств – прямо под открытым небом. Ночью напарники по очереди дежурили у костра, охраняя лагерь и поддерживая огонь. Ив же досталось место в телеге, что в нынешних условиях считалось верхом роскоши, – можно было спать отдельно, под теплыми одеялами, а не на сырой земле как напарники. На случай дождя Сорен обещал устроить навес из вощеной ткани, которая, по его словам, не пропускала влагу. Правда, проверить это на практике, к счастью, не удалось: за все время дождь не шел ни разу.

– Долина духов? – переспросила Ив.

– Тан-Айрин, – пояснил Сорен. – На горском языке это означает: «долина духов».

– Ах вот оно что, – пробормотала Ив. – Да уж, подходящее название, ничего не скажешь.

– Так зачем ты ее ищешь, красавица?

– Надеюсь там найти ответы на свои вопросы.

– На какие вопросы?

– О том, как спасти мир.

Сорен поднял глаза, перестав кромсать деревяшку, и присвистнул:

– Ого! Серьезная у тебя задача, красавица. Ничего не скажешь.

Ив так и не поняла, насмехается он над ней или говорит серьезно. Она и сама не знала, есть ли хоть какой-то смысл в ее путешествии. Какую истину она хочет постичь? Что ищет на самом деле? Ив убеждала себя, что найдя Тан-Айрин, сможет понять, какая угроза нависла над миром. Как любил повторять Каллен: «Если знаешь, с какой стороны прилетит удар, то сможешь его отразить». Но, по правде, Ив не была уверена, что идет в нужную сторону. Магия упорно молчала. Видения, начавшиеся в замке Орн, более не повторялись, и даже сны не приходили. Означало ли это, что она выбрала верный путь? Или же это не говорило ни о чем?

Ив покосилась на кучу одеял. Морис не шевелился и, похоже, все еще спал. Хорошая возможность, чтобы расспросить Сорена и узнать чуточку больше. Из двух напарников он ей нравился больше. Разумеется, она не питала на его счет иллюзий: если Сорену придется выбирать сторону, то он без колебаний предпочтет напарника. Но все же он ей пытался помочь и вел себя куда дружелюбнее Мориса, который после стычки на постоялом дворе только и делал, что хмурил брови и бросал на Ив злобные взгляды.

– Сорен, скажи, а кого мы ищем? – спросила Ив. – Кто тот человек, который знает, где Тан-Айрин?

– О, это очень долгая и мрачная история, красавица, – протянул Сорен. – Не в таком месте ее рассказывать.

Ив посмотрела на густые тени, застывшие под пологом разлапистых елей, и невольно поежилась. Слушать мрачные истории в таком месте действительно не хотелось.

– А если коротко?

– Если коротко, то это бывший ученик Мориса. Во времена Кальдера он служил картографом и составлял карту горных границ. Если кто и знает местные горы, так это он.

– А чему его учил Морис?

– Магии, разумеется. Но тут как раз и начинается та самая мрачная история, поэтому… – Сорен сделал знак возле рта, словно поворачивал в замке ключ.

– Что ж… – вздохнула Ив и мельком глянула на одеяла – по-прежнему никакого движения. – Сорен, а расскажи про магию Мориса. Как он это делает?

– Как переносится в метапространство?

– Да.

– Увы, красавица, тут я мало что тебе расскажу. Это не моя область знаний.

– А что вообще такое это мета… метапространство? Я никогда не слышала о таком.

– Ты не слышала, потому что у вас об этом не знают.

– А откуда знаете вы?

Сорен пожал плечами:

– Знаем и все. Ты же знаешь, что днем на небе появляется солнце, а ночью – загораются звезды. Вот и мы знаем, что есть метапространство.

– Так что же это такое?

– Как бы тебе объяснить, красавица… – Сорен на миг задумался. – Представь себе множество комнат с дверьми, и все эти двери выходят в один коридор. Так вот, метапространство – это и есть тот самый коридор, ясно?

– Не особо, – призналась Ив.

– Ладно, попробуем иначе, – Сорен почесал кончиком ножа подбородок. – Представь, что мир вокруг – это одна большая комната, а тебе надо попасть в другую комнату, которая находится очень далеко отсюда. Ты открываешь дверь и выходишь в коридор. Дверь в старую комнату остается открытой, и ты по-прежнему все видишь. Однако ты уже не в комнате, а в коридоре. Все прочие двери в этом коридоре закрыты, поэтому ты вынуждена оставаться на месте. Вот это и происходит, когда Морис переносится в метапространство. Он покидает первый – временной пласт этого мира, но остается в материальном. Теперь понятно?

Ив задумалась.

– Немного. Иными словами, это портал, который никуда не ведет, но останавливает время?

– Нет же, красавица, – вздохнул Сорен. – К порталам это не имеет никакого отношения. Портал можно сравнить с дверью, которая соединяет две смежные комнаты. Я же говорю про коридор между очень далекими дверьми.

– То есть метапространство – это… проход между мирами?

– В общем и целом – да.

– Подожди… – у Ив перехватило дыхание. – Ты хочешь сказать, что Морис может переместиться… в другой мир?

Сорен протяжно вздохнул:

– Ну-у-у нет же, красавица. Ты меня совершенно не слушаешь. Я же сказал, что все прочие двери в этом коридоре закрыты. Перемещаться некуда.

– А если найти открытую дверь, тогда в нее можно войти?

– Если найти, тогда – да. Тогда, конечно, можно. Но поиск дверей непростое занятие, а уж их открытие и подавно…

– Но вы знаете, как это сделать, так?

Несколько секунд Сорен смотрел на Ив очень серьезно. Затем усмехнулся.

– Послушай, красавица, а ты веришь всему, что тебе говорят?

– Что?.. – Ив озадаченно моргнула. – Ты хочешь сказать, что все это выдумал?

– Про метапространство – нет. Оно существует. Ты сама его видела.

Сорен дурашливо улыбнулся и принялся что-то мурлыкать себе под нос. Ив поначалу сердито хмурила брови, но Сорен так забавно кривлялся, напевая легкомысленную песенку про пастушка и пастушек, что в итоге не выдержала и тоже начала улыбаться.

– А какой магией обладаешь ты? – спросила она после того, как Сорен прекратил напевать.

– Я – светоплет.

– Что это значит?

– Я умею создавать с помощью света различные штуки, – он на миг задумался. – У вас это называют иллюзией. Правда, мои способности гораздо, гораздо шире. А еще я владею искусством.

– Искусством? Каким?

– Как ты могла заметить, я умею петь и вырезаю из дерева, а еще…

– А еще он умеет заговаривать зубы девицам.

Из-под одеяла показалась голова Мориса, а затем вылез и он сам.

– Ты слишком много болтаешь, Сорен, – мрачно добавил он. – Было намного лучше, когда вы оба молчали.

– Морис, признай, что в дороге невероятно скучно молчать, – возразил Сорен. – Это как заглянуть в таверну и ничего не съесть. Как нагреть себе ванну и не искупаться. Как зайти в публичный дом и не… ну ты понимаешь. Лучшие идеи рождаются в пути. А величайшие истории появляются на свет в разговорах. Особенно, когда вокруг простираются такие живописные и колоритные пейзажи.

Сорен выразительно обвел лес рукой. Морис сощурил глаза на ряды одинаковых темных елей и мотнул головой.

– Ладно. Останови телегу, – попросил он.

Сорен натянул вожжи. Телега натужно скрипнула и замерла. Ив тоже остановилась. Морис выбрался из повозки и ненадолго скрылся в кустах. Вернувшись, он отвязал коня и запрыгнул в седло.

– За этим лесом находится поселок Рэнид, – сказал он. – Там мы пополним запасы, а я кое-что узнаю.

– О твоем бывшем ученике-картографе? – уточнила Ив.

Морис смерил ее ледяным взглядом.

– Да, – слово упало тяжело, будто камень. Морис отвернулся. – Нам следует соблюдать осторожность. В поселке могут ждать люди графа. Я отправлюсь вперед на разведку, а вы поезжайте следом. И, леди… пересядьте в телегу. В этих местах женщина верхом на лошади привлекает слишком много внимания. В телеге вы сойдете за зажиточную торговку, а верхом на кобыле будете выглядеть как аристократка. Ни к чему это вам.

Ив помедлила. Слова Мориса звучали разумно, но как же не хотелось с ним соглашаться! Выдохнув облачко сердитого пара, Ив с неохотой слезла с кобылы, привязала к задку поводья и забралась в телегу. Морис дождался, когда она устроится среди одеял и вещей, и только после этого умчался вперед по дороге.

Сорен взмахнул вожжами, трогаясь с места.

– Морис не такой плохой, как тебе кажется, – сказал он. – Вернее, он может казаться холодным, бессердечным и черствым, но на самом деле он не такой. Ты мне не веришь, красавица?

Ив молчала. Если кто-то выглядит холодным, бессердечным и черствым и не делает ничего, чтобы изменить это впечатление, то, как понять, какой он на самом деле? Верить кому-то на слово, а тем более напарникам, она больше не собиралась.

Сорен вздохнул и снова занялся своей деревяшкой. От нечего делать Ив придвинулась ближе и стала за ним наблюдать. Ножик Сорена скользил по дереву с поразительным мастерством – быстро и умело. Все бороздки получались ровными, все линии и изгибы – плавными. От одних движений ножа стружки закручивались тонкой спиралью, от других – осыпались белой пыльцой.

– Что ты вырезаешь? – спросила Ив.

Сорен покрутил болванку.

– Полагаю, это будет птичка. Сначала я хотел вырезать лошадку, но для такой тонкой работы требуется липа. К сожалению, липу я потерял, а в поленнице нашел только березу. Из березы не выйдет хорошей лошадки, зато получится отличная птичка.

Ив присмотрелась к болванке. В ее форме действительно угадывалось что-то похожее на синицу. Небольшая округлая головка с маленьким острым клювом, удлиненное тело с коротким хвостом и…

Ив удивлено моргнула:

– А почему у нее четыре крыла?

– Потому что это многокрылка. У многокрылок как раз четыре крыла.

– Кто?.. Сорен, таких птиц не бывает.

– Еще как бывают, – улыбнулся Сорен и постучал себя по виску. – Вот тут бывает все. Понимаешь, красавица, мир таков, каким мы его себе представляем. Ни больше, ни меньше. Если мы поверим, что в мире живут многокрылки, то они будут в нем жить. Но если же мы решим, что их не существует, то не заметим их, даже если они пролетят у нас перед носом. Все возможности и ограничения только у нас в голове. Мир таков, каким мы его себе представляем, и в то же время он совсем не таков. Ты согласна, красавица?

Ив поймала взгляд Сорена, и по коже побежали мурашки. Сорен и прежде казался ей слегка чудаковатым и странным. Но сейчас она неожиданно поняла, что это впечатление было поверхностным и обманчивым. Смотреть в его глаза было все равно, что глядеть на дно пропасти – темной, бездонной, головокружительной и бесконечной. Один шаг – и упадешь. Что скрывалось в глубине этих глаз? Какой опыт? Какие знания? Да и сколько, в конце концов, ему было лет? Тридцать? Сорок? Или больше?

Ив осознала, что не может отвести взгляд от его глаз.

– Сорен, – прошептала она. – Кто вы такие? Кто вы на самом деле такие?

Сорен усмехнулся.

– Маги и воры. Ты же знаешь, красавица. Все у нас в голове, – он снова постучал себя по виску.

Ив раскрыла рот, но спросить ничего не успела – застучали копыта, и на дороге, вздымая пыль и сухие иголки, показался Морис. У телеги он сбавил ход.

– Поселок примерно в получасе езды отсюда, – сообщил он. Затем поглядел на телегу и покачал головой. – Хотя нет, пожалуй, в часе езды. На дороге я не заметил свежих следов, но лучше нам сохранять осторожность. Сорен, ты можешь подхлестнуть своего жеребца?

– Я-то могу, но это не значит, что он пойдет быстрее. Физические возможности некоторых живых существ ограничены, Морис. И если ты не хочешь тащить всю поклажу на себе, лучше эти возможности не превышать.

Морис пробормотал сквозь зубы какие-то витиеватые ругательства, добавив что-то про телеги и время, и затрусил перед повозкой. Разглядывая его спину, Ив старалась представить его добрым и мягким – таким, каким, по словам Сорена, Морис на самом деле был, но ничего не выходило. Все-таки от некоторых представлений не так-то легко избавиться.

Спустя час темный туннель из елей расступился, и посреди леса открылась небольшая долина. В центре ее располагалось селение, окруженное земляной насыпью и частоколом. Судя по щербатости частокола, защищал он только от крупных лесных зверей. Южные ворота стояли раскрытыми нараспашку, за ними тянулась широкая улица с бревенчатыми домами. От центральной улицы в разные стороны разбегались улочки меньше. Над тростниковыми крышами вились столбики дыма, где-то стучали топоры. Почти каждый дом имел свой хлев и огород, обнесенный плетеным забором. На заборах сушилась одежда и торчали бутылочные тыквы, которые тут использовались вместо кувшинов. В канавах, похрюкивая, лежали свиньи, рядом у заборчиков в соломе копошились куры.

В центре поселка улица превращалась в круглую площадь с колодцем. С одной ее стороны высился двухэтажный бревенчатый дом с крыльцом и мансардой, с другой – веером расползался рынок. Ярмарка не работала, и прилавки стояли пустые. Людей на площади тоже почти не было. У прилавков бегали двое мальчишек, гоняя уток и кур, да пожилая женщина набирала воду в колодце.

Сорен остановил телегу. Морис спрыгнул с коня и привязал поводья к повозке.

– Надеюсь, мы что-нибудь тут узнаем, – сказал он.

– А я надеюсь, мы сможем тут что-нибудь съесть, – добавил Сорен.

Вывеска над входом в дом не висела, однако из распахнутых дверей действительно пахло свежим хлебом и тушеной тыквой. Внутри было немноголюдно: два стола в глубине зала занимали мужчины, еще четыре около входа оставались свободными. Ив с напарниками села в углу у окна. После их появления все разговоры сразу затихли.

– Мир вам, люди добрые! – окликнул их хозяин за стойкой. – Чего вам предложить?

– Говорить буду я, – шепотом предупредил Морис и оглянулся. – И вам мир, люди добрые! Нам бы выпить да поесть чего не помешало. Заодно пополнить запасы воды и лошадей напоить.

– Воду можно набрать в колодце, – ответил хозяин. – А поесть и выпить я вам что-нибудь сейчас принесу.

– Благодарю.

Как только хозяин удалился на кухню, за столами зашевелились мужчины. Почти все они были в возрасте: несколько седых стариков, двое взрослых мужчин и мальчишка.

– И кто ж вы будете такие? – спросил один из стариков в потрепанном жилете и с подозрением прищурил глаза.

– Я – Морис, торгую шкурами и одеялами. Еду в сторону Кельна. Это моя жена… – Морис на секунду замялся, видимо, раздумывая, какое имя назвать, но решив, что сказанного достаточно, указал на Сорена. – А это мой помощник Сорен.

– Что ж привело вас в Рэнид? Торговые караваны ходят здесь только летом. Излишки что ль остались? Иль от чего бежите? Слухи доносят, что у восточных границ опять неспокойно.

– Верно, у границ неспокойно, – подтвердил Морис. – Но не бегство нас сюда привело и не торговля… Пару шерстяных одеял я найду, если интересует, но… Мы ищем в Рэниде друга.

– Друга? И кто ж у вас тут живет?

– Я ищу картографа Ларса. Здесь его родители жили.

– Родители безумного Ларса… – протянул старик и почесал лысый затылок. – Так померли они уж давно. А сам Ларс, он же того…

– Что того? Тоже помер?

– Да нет. Жив, поди. Да только тут уже не живет.

В зал вошел хозяин с едой, прервав разговор. На подносе у него исходили паром миски с горячей похлебкой. Он поставил тарелки на стол, затем вынес плетенку с ломтями свежего хлеба и кружки эля. Ив дождалась, когда хозяин вернется за стойку, а старики – к своим разговорам, и наклонилась к Морису:

– Морис, – прошептала она. – Почему твоего бывшего ученика назвали безумным?

Морис, хмурясь, поболтал ложкой в супе.

– В этом супе от мяса один только запах, – пробормотал он и поднял на Ив ледяной взгляд. – Люди вечно дают друг другу разные прозвища, что вас удивляет?

– Прозвища даются не просто так. Почему безумный?

– А кто сейчас не безумен? По-вашему, граф Орн в своем уме? Или местный повар, который не положил мяса в мясную похлебку? Да весь этот проклятый мир стоит на грани безумия.

– Иными словами, мне беспокоиться не о чем?

– Определенно, нет. На вашем месте, леди, я бы лучше побеспокоился о содержимом вашей тарелки, а еще о том, что Ларса в этом поселке нет.

Ив сердито сверкнула глазами – Морис опять над ней издевался. А еще он что-то явно скрывал. Она повернулась ко второму напарнику:

– Сорен?

– Что, красавица?

– Что происходит?

– А разве что-то происходит? – переспросил Сорен с нарочито невинным видом.

– Ты все понял, Сорен. Что не так с этим Ларсом?

– Ах, это… – Сорен с аппетитом уплетал одну ложку супа за другой. – Я же говорил тебе, красавица, это слишком долгая и мрачная история. Уж точно не за едой подобное обсуждать. Кстати, Морис был прав. Лучше съесть похлебку, пока она не остыла. Но если ты не голодна, красавица, твою порцию могу съесть я.

Сорен потянулся к тарелке Ив, но Морис шлепнул его по рукам.

– Оставь, Сорен, – велел он и злобно зыркнул на Ив. – Тьма, леди! Ешьте ваш суп! Мне не нужны ваши голодные обмороки в пути.

Ив хотела возразить, но вовремя прикусила язык. В то утро, когда они покидали город, у нее еще кружилась голова из-за магического истощения, и Морис решил, что причина в недоедании. Тогда Ив не стала его разубеждать. Назвать истинную причину слабости означало открыть свою уязвимость. Не стоило об этом говорить и сейчас.

– Можешь мой суп доесть, Сорен, – разрешил Морис, глотнул эль и встал. – Я схожу лошадей напою.

Сорен проводил его взглядом и с довольной улыбкой откинулся на спинку стула.

– Ну что, красавица, видела?

– Что видела? Как Морис проявляет ко мне заботу и доброту?

– Вот! Вот видишь! Ты наконец-то заметила! А я что тебе говорил?

– Сорен! – фыркнула Ив. – К заботе это не имеет никакого отношения. Морис просто не хочет, чтобы я создавала ему проблемы. Уверена, он бы с радостью от меня избавился, если бы мог.

На лицо Сорена набежала грозовая туча. Он помрачнел так сильно, что стал напоминать Мориса.

– Я думал, красавица, ты все поняла, – сказал он. В его глазах опять появилась та самая темная, бездонная глубина.

– Что поняла? – Ив придвинула к себе тарелку и попробовала суп. Немного мяса в нем все-таки было, хотя сельдерей и тыква сильно перебивали его вкус.

– Про магию Мориса. Ты кое в чем ошиблась, когда рассуждала о ней на постоялом дворе.

– В чем я ошиблась? Я прекрасно видела, как Морис пользуется своей магией, и сделала соответствующие выводы.

– Вот именно, красавица. Ты видела.

– Тогда не понимаю, в чем я ошиблась.

– В той части магии, которую ты не видела.

Ив не донесла ложку до рта.

– Ты о чем?

Сорен печально улыбнулся.

– Видишь ли, красавица, когда Морис уходит в метапространство вместе с кем-то еще, то он становится центром защитной сферы и внутри нее перемещаться не может. Только вместе с ней. В этом ты оказалась права. Чем больше людей внутри, тем шире купол. Когда мы там находились втроем, то купол со мной был чуточку больше, чем без меня, так ведь?

Ив вспомнила тот день, когда она впервые попала в метапространство. Золотистая сфера тогда действительна была несколько шире, чем в замке Орн.

– Но когда Морис находится в метапространстве один, – тихо продолжил Сорен. – У него нет ограничений. Он может менять защитную сферу по своему усмотрению и уменьшать ее до любого размера. Именно так он и собирался ограбить графиню Эктон – выхватить в подходящий момент письмо из ее рук и исчезнуть.

Ив похолодела. А ведь Сорен был прав! Как еще в одиночку Морис мог бы ограбить графиню? А штольня! Морис выходил из штольни один и при этом не потревожил охрану у входа. И все потому, что мог управлять размером сферы! Ив схватилась за письмо под одеждой. На месте! По-прежнему на месте. Но что же теперь делать? Как себя защитить? Ив обхватила себя руками.

– Значит, – прошептала она. – Морис может в любой момент вытащить у меня письмо и исчезнуть?

Сорен улыбнулся.

– Может. Еще как может, красавица, хоть сделать это и непросто. Но заметь! Он так не поступает. Как ты думаешь, почему?

– Откуда мне знать! Ты как-то сумел его убедить. Сорен, как тебе удалось? Ты сможешь…

Ив осекалась и умолкла – в зал вошел Морис. Он сел за стол, поглядел на напарника, потом перевел взгляд на Ив и прищурил глаза.

– Вы до сих пор не поели? Я за это время корыто успел наполнить водой.

– Знаешь, Морис, – сказал Сорен, – мне тут не давала покоя одна дилемма.

– Не мог решить съесть тебе мой суп или нет?

– Вовсе нет. Я смотрел на свою кружку с элем и не мог решить: она наполовину полная или наполовину пустая?

Сорен покрутил кружку, демонстрируя ее содержимое.

– Лично мне кажется, – продолжил он, – что она скорее полная, чем пустая. Ведь я выпил лишь одну половину, и у меня осталась вторая. А что по этому поводу думаешь ты?

– Слушай, Сорен, сейчас не время для философских бесед, – отмахнулся Морис.

– А по-моему, сейчас самое время. Помоги мне, Морис. Ответь.

– Тьма тебя забери, Сорен, – вздохнул Морис и посмотрел на кружку с элем. – Если следовать твоей логике, то для меня кружка будет скорее наполовину пустой, чем полной. Я же из нее не пил. Значит, и получу ровно вполовину меньше.

Сорен задумчиво кивнул и поднял на Ив улыбающиеся зеленые глаза.

– Ну а ты что скажешь, красавица? Кружка наполовину полная? Или наполовину пустая?

Ив растерянно молчала. Это что еще за игра такая?

– Ну же, красавица, – улыбнулся Сорен. – Ответь.

– Не знаю.

– А ты подумай.

Ив взглянула на Мориса, снова посмотрела на Сорена.

– Я думаю… – Ив запнулась. Соглашаться с версией Мориса ей не хотелось, но и позиция Сорена не казалась ей верной. Ив нахмурила лоб. – Я думаю, что кружка одновременно наполовину полная и наполовину пустая. Все зависит от точки зрения.

– Вот оно! – Сорен с торжеством воздел к потолку палец. – Красавица узрела истину. Тот, кто видит только плохое, – он посмотрел на Мориса, – никогда не заметит достоинств. Тот, кто видит только хорошее, – он пожал плечами, – всегда будет довольствоваться малым. И лишь тот, кто способен узреть обе стороны жизни, сможет постичь истину.

Сорен не сводил с Ив пристального взгляда, но она не понимала, что он хочет этим сказать. Возможно, это все он говорил и вовсе не для нее.

– Ладно, Сорен, – поморщился Морис. – У нас нет на это времени, – он повернулся к старику за соседним столом. – Простите, уважаемый, а вы случайно не знаете, где я могу найти Ларса?

– Отчего ж не знаю? – усмехнулся старик. – Знаю.

– И где?

– Кажется, ты говорил, торговец, что у тебя одеяла остались. Покажешь, расскажу.

– Отчего ж не показать, – согласился Морис и чуть тише добавил: – Думаю, мы обойдемся без пары одеял.

Он вышел со стариком во двор. Сорен продолжал сверлить Ив настойчивым взглядом.

– И что это значит? – спросила она.

– Это значит, что Морис не желает видеть хорошее. А ты, красавица, можешь показать ему другую сторону жизни.

– Я не собираюсь ему ничего показывать, – буркнула Ив и снова уткнулась в тарелку с супом. – Я лишь хочу, чтобы вы проводили меня в Тан-Айрин, как обещали. Вот и все.

– А еще ты хотела спасти мир, – насмешливо заметил Сорен.

– И это тоже.

– Как же ты собираешься его спасти, если не готова помочь даже одному человеку?

Ив невольно вздрогнула. Почти то же самое она подумала в замке Орн. Сорен, разумеется, говорил не о том убитом охотнике, но воспоминание о собственном бессилии, которое она ощутила в тот миг, неожиданно больно кольнуло. Ив отвернулась к окну. В глазах неприятно щипало.

Морис вернулся спустя пару минут.

– Уходим, – резко велел он.

Ив поняла, что случилось, еще до того, как Морис продолжил. Снова повеяло тьмой и холодом подземелий, дыхнуло смрадом пыточных камер.

– К воротам с юга приближаются люди графа, – закончил Морис, и Ив пробрал озноб.

Глава 15. Свидание

Джей толкнул дверь в лавку алхимика, и над дверным косяком мелодично зазвенел колокольчик, оповещая о прибытии гостя. Джей прошел внутрь, и его окутали запахи зелий и трав. В помещении царил доверительный сумрак. На стеллажах вдоль стен стояли разноцветные склянки с настойками, лакированные шкатулки с порошками и мешочки с травами. Позади прилавка на стене висели рисунки тушью с изображением сосен и скал. На подставке между ними тикали механические часы.

Как только трель колокольчика полностью стихла, из-за портьеры сбоку вышла девушка в шелковом расписном платье и низко поклонилась.

– Тан-чей, – пропела она вежливое приветствие на островном диалекте.

– Тан-чей, – повторил Джей. – Я пришел к мастеру Галату.

– Одну минуту, господин.

Девушка скрылась за портьерой, а Джей остался ждать у прилавка. По улице за окном проползла груженная горшками телега. Следом, шлепая по утренним лужам, пробежал подмастерье в серых гильдейских одеждах, неся в мешке за спиной чертежные тубусы. Над головой неугомонно стрекотали часы. Тик-так. Тик-так.

Мастер Галат появился ровно через минуту – Джей засекал по часам. Алхимик расправил на груди кожаный фартук и поклонился – почтительно, но не так низко, как его помощница.

– Рад приветствовать вас, господин, – сказал он, и сквозь висевшие на носу очки сверкнули глубоко посаженные умные глаза.

Джею понравилось это обезличенное обращение «господин», хотя алхимик прекрасно знал, кто его клиент, – знал сейчас и знал прежде. Галат был лучшим профессионалом в своем деле и умел хранить тайны. Именно поэтому Джей его и выбрал.

– Я пришел за результатами исследования. Они готовы?

– Готовы. Мэй, принеси.

Девушка всколыхнула занавеску, покинув зал, и вскоре вернулась со свитком в руках. Галат взял его и протянул Джею.

– Прошу, господин.

Джей развернул свиток и пробежался глазами по строчкам. Затем снова прочел, но уже медленнее. Нахмурился.

– Вы уверены, что нигде не ошиблись?

– Абсолютно уверен. Меня бы не звали мастером Галатом, если бы я допускал ошибки. Как видите, на основании одного лишь засохшего пятна я сумел установить сорт вина и место произрастания винограда. И даже указал…

– Да-да, я вижу, – перебил Джей.

Он свернул свиток и сунул в карман – в тот самый, где прежде лежал платок. С платком, к сожалению, пришлось окончательно и бесповоротно проститься. Разорванный пополам он напоминал Джею его самого: одна часть его – здесь, а вторая… – где-то там. Да и слишком заметной стала привычка.

– Благодарю за работу, – Джей звякнул о прилавок тремя золотыми таленами. – Надеюсь, это окупит расходы.

– Несомненно. Вы очень щедры, господин. Благодарю, – Галат опять поклонился, на этот раз чуточку ниже.

Часы над прилавком пробили полдень, и Джей заторопился на выход. Дурной тон опаздывать на свидание. Особенно, когда ты сам его назначаешь. На улице Джей вернулся к поджидавшему его экипажу и назвал извозчику новый адрес. Карета тронулась и по извилистым улочкам покатила в глубь города.

Восточный квартал, куда привез его экипаж, славился своими самыми роскошными ресторанами и дорогими чайными. Чайный дом «Золотой физалис» совмещал в себе то и другое и располагался в тихом укромном проулке. За оградкой зеленел газон. По периметру пылали каменные резные светильники, освещающие молочный фасад здания даже в это, светлое время суток. К двойным позолоченным дверям вела дорожка из белых мраморных плит в серых прожилках. Вдоль дорожки росли миниатюрные апельсиновые деревья, облепленные спелыми красно-оранжевыми плодами.

Джей переступил порог чайной – переливчато загремели бусины штор, и ему навстречу вышел слуга в строгом серо-зеленом костюме.

– Добро пожаловать в «Золотой физалис», господин, – поприветствовал он и с поклоном протянул золотую чашу.

Джей выудил из кошеля золотой тален и бросил в чашу. Плата за вход здесь была непомерно большой – столько в месяц получал рыбак или обычный слуга. Зато ценник сходу отсекал всех несостоятельных клиентов и открывал двери тем, кто ценил спокойствие и уединение и готов был за это платить.

Слуга проводил Джея в отдельную комнату. От коридора ее отгораживали ажурные раздвижные двери из темного дерева и бумаги. В центре комнаты стояли мягкие диваны, между ними – черный лакированный стол. Из широких окон открывался вид на благоухающий сад и небольшой прудик. Солнце едва проглядывало сквозь плотные тучи, и зелень с цветами приятно оттеняли серый сумрак дня. Через резные щели под потолком в комнату из сада проникали нежные ароматы хвои и цитрусов.

Джей сделал заказ, сел на диван и принялся ждать.

Амалета появилась вскоре после того, как отзвонил первый храмовый колокол. Она неторопливо прошлась по комнате. Коснулась бледно-желтого шелка на стенах, понюхала белые хризантемы в высокой напольной вазе. Оценила вид из окна, провела рукой по бархатной обивке дивана. Вдохнула легкий аромат благовоний и лишь затем села напротив Джея.

– Как же давно я не была на свидании, – сказала она.

Джей недоверчиво выгнул бровь:

– Только не говори, что прежде не было желающих тебя пригласить.

– Отчего же? Были. Только прежде мне никому из них не хотелось отвечать согласием.

– Прости, Амалета, – фыркнул Джей. – Но теперь твой комплимент до того откровенный, что даже груб.

– Видимо, настал мой черед быть грубиянкой, – лукаво улыбнулась Амалета.

Раздвижная дверь с тихим шорохом отъехала в сторону, и в комнату зашел слуга. Он расстелил на столе кружевные салфетки, поставил воздушный десерт для Амалеты и две чашки кофе: одну – с корицей, другую – без. После чего удалился.

Амалета взяла ложечку и принялась есть десерт.

Джей глотнул кофе, не торопясь начинать беседу. Порой молчание – лучшая тактика, и, позволяя собеседнику заговорить первым, можно узнать больше, чем задавая вопросы. Однако и Амалета никуда не спешила: подцепляла ложечкой взбитые сливки и молча наслаждалась десертом. Она тоже отлично знала правила игры.

Джей снова отпил кофе, разглядывая Амалету и ища брешь в ее защите. Его взгляд скользил по золотисто-медным волосам, плавному изгибу шеи, изящным кистям, тонким пальцам, которые держали фарфоровую чашку и медленно подносили к губами…

Стоило признать – Амалета ему нравилась. Нравилась намного больше, чем должна нравиться островная шпионка. Ему хотелось ей доверять, а это уже было опасно.

– Амалета, а давай сыграем в одну игру, – предложил Джей, вдруг нарушив молчание. Идея пришла внезапно и казалась не особо надежной, но рискнуть все-таки стоило.

Амалета глотнула кофе, поставила чашку на блюдце и улыбнулась:

– В какую?

– Игра называется «Честность». Я задаю тебе вопрос, а ты даешь на него честный ответ.

– Хм. А мне от этого какая выгода?

– Взамен ты сможешь задать мне любой вопрос, на который я обязуюсь тоже честно ответить. Играем до тех пор, пока у нас будут для обмена вопросы и пока счет не сравняется.

– Что ж, интересно. А что, если я не захочу отвечать?

– Один раз ты можешь отказаться дать мне ответ. Но тогда и я получу право не отвечать.

– Справедливо. Кто начинает?

– Позволь мне как зачинщику.

– Позволяю.

Джей прикрыл глаза. Идти в лобовую атаку – бесполезно, так он ничего не добьется. Приближаться к цели надо окружными путями, незаметно. Но и слишком отдаляться не стоит. Неизвестно еще, какие вопросы придумает для него Амалета.

– Фелиция Риорд не просила тебя показывать мне магический барьер в библиотеке. Это была твоя личная инициатива. Зачем ты это сделала?

Амалета покачала головой:

– Ты задал мне сразу несколько вопросов, а не один.

– Вопрос прозвучал только один, – возразил Джей.

– Вот именно – прозвучал. Но за ним скрывались еще два вопроса: что именно мне поручила Фелиция Риорд тебе показать и от чего имени я действовала. Ответив на последний вопрос, я дала бы тебе ответ и на первые два. Отвечу лишь на первый вопрос: что мне поручила Фелиция Риорд? Ответ таков: она попросила отвести тебя в библиотеку, но при этом не уточнила, что в ней показывать, а что нет. Если она надеялась на какой-то иной результат, то ей стоило лучше сформулировать свою просьбу, а так… Пусть это будет ей уроком.

Джей задумчиво кивнул. На самом деле Амалета ответила больше, чем на один вопрос. Она подтвердила, что Фелиция Риорд – ее единственный наниматель. А еще дала понять, что ради собственных интересов готова пойти против воли старухи. Только вот в чем заключались ее интересы?

– Теперь моя очередь, – Амалета лизнула ложечку с остатками крема и прищурила глаза: то ли от удовольствия, то ли от предвкушения. – Почему ты не взял с собой на острова ту, чья любовь обжигает?

Джей улыбнулся. Хороший ход. Затронуть личную тему, о которой он не хотел говорить, чтобы после не отвечать самой.

– Она чародейка, – ответил Джей. – Как ты понимаешь, на островах ей не будут рады.

Амалета откинулась на спинку дивана и долго не сводила глаз с лица Джея.

– Сейчас ты назвал мне только повод, но не причину. Надеюсь, сам-то ты это понимаешь? Магия не стала бы препятствием для настоящей любви. Даже здесь, на островах. Тем более когда разлучаешься на годы, если не навсегда, – она снова взяла чашку и отпила кофе. – Но я принимаю твой ответ. Он честный. Задавай свой вопрос.

– Мой вопрос тебе известен: зачем ты показала мне магию Древних? – Джей предостерегающе поднял палец. – Повторное возражение я не приму. Мой вопрос вполне конкретен и однозначен. О том, что это была твоя личная инициатива, я знаю и так.

– Хм. Откуда такая уверенность?

– Сейчас не твоя очередь задавать мне вопросы, – улыбнулся Джей. – Так зачем ты ее показала?

– Хотела похвастаться.

Джей медленно покачал головой.

– Нет, Амалета, так не пойдет. Мы договаривались отвечать честно. Либо не отвечать вовсе. Ты отказываешься давать мне ответ?

В глубине души ему хотелось, чтобы она отказалась, дав ему возможность пропустить следующий вопрос. Поскольку знал, каким тот будет, и не был уверен, что готов на него отвечать. Однако Амалета качнула волосами.

– Нет. Я отвечу. Я хотела пробудить твое любопытство. Чтобы ты начал шевелиться и думать.

Джей нахмурился.

– Для чего? И нет, это не следующий мой вопрос, – тут же предостерег он. – Ты дала мне только половину ответа. Для чего ты хотела пробудить мое любопытство?

– Ты спрашивал меня: не боятся ли острова возвращения магов? Так вот… я показала тебе подсказку.

Джей озадаченно моргнул. И что сие должно означать?

– Какую подсказку? Острова нашли какое-то оружие Древних?

– Нет-нет, – погрозила пальчиком Амалета. – Теперь мой черед. Чего хочет король Лотианский?

От резкой смены темы Джей вконец растерялся.

– Чего хочет?.. Амалета, ты знаешь чего. Ты читала его предложение. Он хочет мира.

– Ты в этом уверен?

– А ты сомневаешься?

Амалета отвернулась к окну и долго смотрела на прудик и сад.

– В резиденции Риордов я тебя попросила быть осторожным, но ты не был.

– В каком смысле?

– Ты сказал Фелиции Риорд то, чего она не ожидала услышать. Но при этом не сказал то, чего она ждала.

Джей в замешательстве мотнул головой.

– Не ожидала, но ждала?.. Проклятье, Амалета, мне это о чем-то должно сказать? Хотя подожди… – Джей потер лоб, стараясь сосредоточиться. – Я ей сказал… Видимо, мне не следовало рассказывать ей о матери. Так? А чего ждала от меня Фелиция Риорд? Она думала, что помимо официального предложения короля, я передам ей некое послание устно? Но я ей ничего не передал и… – Джей снова мотнул головой. – Проклятье, Амалета. Вероятно, я что-то должен понять, но… я не понимаю.

– Я знаю, у тебя много вопросов, – сказала Амалета, по-прежнему не поворачивая головы. – И ты хочешь получить ответы, но я не могу их тебе дать. Не потому, что верна Риордам или Конвенту. А потому, что дала определенную клятву себе. Себе, понимаешь? Нет ничего хуже предательства собственных клятв. Если я откажусь от того, что считаю верными, то потеряю и себя, и свой путь. Я и так сказала тебе слишком много. Даже больше, чем собиралась.

Амалета оторвала взгляд от окна и повернулась к Джею.

– Почему твоя чародейка сама за тобой не поехала? Этот вопрос я хотела задать тебе следующим.

Джей улыбнулся.

– Именно его я и ждал. И его же боялся. У нее очень большое сердце, Амалета. И в нем я не один. Это ответ.

– Ах. Коварный соперник, – поняла Амалета. – Мне следовало догадаться. Во всех любовных романах есть коварный соперник.

– Боги, Амалета! Ты читаешь любовные романы?

– А что в этом такого? В библиотеке собраны разные коллекции книг. Есть героические эпосы, лирические баллады и любовные романы. Иногда я сопровождаю туда переписчиков, а время в ожидании тянется очень медленно… Чем еще мне заняться? Иной раз хочется просто отвлечься.

Она тихо вздохнула, и в этом вздохе послышалось что-то личное.

– Как умер твой муж, Амалета? – спросил Джей.

Она опустила глаза и потеребила кончик салфетки.

– Я не знаю.

– В каком смысле – не знаешь?

– В прямом. Я не знаю, какой была его смерть.

– Но тогда почему ты думаешь, что он мертв?

– Хочешь намекнуть на то, что он меня бросил? – Амалета улыбнулась уголком губ – печально и вместе с тем снисходительно.

– Ну знаешь ли, Амалета, порой мужчины бросают женщин. Порой – без видимых на то причин.

– И многих бросил ты?

– Многих. Но у меня были на то причины. Во всяком случае, я их всегда находил.

– Что ж, это честно. Спасибо. Но нет, Джей, он меня не бросал. Он бы меня ни за что не бросил. А поскольку его нет сейчас рядом, то причина может быть только одна: он мертв.

– Могут быть и другие причины.

– Нет. Для других причин прошло слишком много времени, – Амалета качнула головой, словно прогоняя и мысли, и сам разговор. – Кажется, мы уже запутались в том, кто должен спрашивать, а кто отвечать.

– А по-моему, мы уже давно не играем, – ответил Джей.

Амалета заглянула ему в глаза – и улыбнулась, искренне и тепло.

– Ты прав. Не играем.

Сквозь тучи пробился солнечный луч, и золотисто-медные волосы Амалеты вспыхнули россыпью искр. В серо-зеленых глазах ее гуляло штормовое море, но на дне темных зрачков таился штиль.

Сейчас. Другого шанса не будет.

Джей наклонился вперед и коснулся руки Амалеты. Кожа у нее была нежная, как лепестки роз, и гладкая, как атлас. Амалета не пошевелилась и не убрала руку, что давало надежду.

– Мне нужна твоя помощь, Амалета, – сказал Джей.

– Джей, я уже объяснила тебе, почему не могу…

– И я услышал тебя и понял. Ты не хочешь предавать свои убеждения, и я принимаю твои доводы со всем уважением. Моя просьба не касается Риордов или магии Древних. Ты дала мне подсказку – спасибо за это, хотя многое мне пока и неясно. Мне нужна твоя помощь в другом.

Джей откинулся на спинку дивана и поглядел на сочную зелень за окном.

– На приеме у Риордов была девушка. Кухонная служанка. Она сильно нервничала, когда мне подавала вино, и я решил, что меня хотят отравить, – Джей услышал, как Амалета тихо вздохнула, но головы не повернул. – Девушка могла видеть, как в бокал что-то подсыпали, и потому волновалась. Так я подумал тогда. Но, как выяснилось, я ошибался. Риорды не пытались меня отравить. В бокале не было яда. Только вино. Это подтвердил мастер Галат. Я отдал ему образец для исследования и только что получил результат.

– Галат – лучший в своем деле, – подтвердила Амалета. – Если он утверждает, что ничего не нашел, значит, так оно и есть. Только я не понимаю, зачем тебе нужна моя помощь, если ты все выяснил сам?

Джей повернулся и посмотрел Амалете в глаза. Не совершает ли он ошибку? Не слишком ли ей доверяет?

– Девушка, – сказал Джей. – Мне нужно ее найти. Думаю, ей угрожает опасность. Она волновалась вовсе не из-за содержимого моего бокала. Дело было во мне. Она узнала меня и боялась, что я ее выдам. Вот только… По правде говоря, я не помню, где и когда мы с ней прежде встречались.

– Хм, – Амалета выгнула бровь. – Одна из тех, кого ты бросил?

– Нет, Амалета. Я помню всех своих женщин. Всех до единой, – подчеркнул Джей, заметив скепсис на лице Амалеты. – Я помню всех, с кем я хотя бы раз говорил. А эту не помню. Но она знает меня и чего-то боится. Помоги мне ее найти, Амалета. Мне известно ее имя и что до недавнего времени она служила в резиденции Риордов. А теперь больше не служит. Я бы поискал ее сам, но у меня получится дольше, чем у тебя, а девушка за это время может угодить в серьезные неприятности.

Амалета задумчиво забарабанила пальцами по столешнице.

– Ты думаешь, что девушка – чародейка?

– Я этого не исключаю, – признался Джей.

Амалета прикрыла глаза.

– Ладно. Я ее поищу. Но я сделаю это исключительно ради самой девушки. И ее безопасности.

– Разумеется. Я и не предполагал, что ты сделаешь это ради меня. Или… – Джей лукаво улыбнулся. – Ради нашего нового поцелуя.

– Паяц, – покачала головой Амалета.

– Разве не так говорят в любовных романах?

– Паяц, – повторила Амалета и встала. – Я сообщу, когда что-то узнаю. И, Джей, – она остановилась возле дверей. – Ты зря отказался бороться за свою чародейку. Зря решил, что вот так… как сейчас для нее будет лучше.

– Все не так просто, как кажется, Амалета.

– Нет. Все как раз очень просто. Пройдет время, и ты пожалеешь. Это мой тебе совет. И вот еще один – не доверяй мне. Не стоит.

За Амалетой с шорохом сомкнулась дверь. Джей разгладил на столе шелковую салфетку, прошелся пальцами по причудливым завиткам вышивки.

– Не доверяй, говоришь… Интересно, какую игру ты ведешь, Амалета?

Он вздохнул и закрыл глаза. Нет, сначала девушка. Сначала нужно подумать о ней. Загадки Древних, тайны Амалеты – все потом. Девушка сейчас важней.

Глава 16. Ларс

Телега тронулась и поползла к северным воротам поселка, когда люди графа – отряд из десяти всадников – въехали на рыночную площадь и остановились. У каждого на поясе висел меч, на плащах красовался ястреб с распростертыми крыльями. Разгоряченные кони фыркали, переступая с ноги на ногу. Всадники начали спешиваться, но тут один из них отделился от отряда и поскакал за телегой.

– Эй, вы! Стойте!

Морис пробормотал сквозь зубы ругательства и натянул поводья. Сорен тоже остановил телегу, заставив Ив вцепиться в борта повозки.

– Что вы делаете? – прошептала она, хотя и так поняла: выбора у них в любом случае нет – на телеге им ни за что не сбежать от всадников. Сердце ухнуло куда-то вниз и там зачастило. Ладони вспотели.

– Молчите, леди, – шикнул Морис. – Говорить буду я, – он повернулся к догнавшему их всаднику. – Мир вам, господин.

– Пес тебе господин. Я – капитан Золотого отряда. Кто вы такие и куда направляетесь?

– Мы торговцы, капитан. Едем из Данбрека в Кельн, распродаем остатки товара. Меня сопровождают жена и помощник.

– Торговцы, говоришь? – прищурился капитан. – А разрешение на торговлю имеешь?

– Разумеется, капитан.

– Тогда покажи документы.

– Сорен, покажи ему документы.

– Одно мгновенье, капитан, – Сорен сверкнул лучезарной улыбкой и полез в телегу за сумкой.

Ив сидела, оцепенев, боясь вдохнуть и пошевелиться. Откуда Сорен возьмет документы? Напарники лишь изображали торговцев, как до этого притворялись проводниками, а прежде наверняка кем-то еще. Едва ли у них есть хоть какие-то документы. Тогда что они задумали?

Сорен вытащил из телеги холщовую сумку и запустил внутрь руку. Ив следила за ним, обмирая от страха. Может, у напарников действительно есть документы? И ведь ничего не спросишь, ничего не узнаешь! Сорен все копошился и копошился внутри. В какой-то момент показалось, что в сумке сверкнул бледный свет, – или же просто причудилось? – и Сорен прекратил возиться.

– Эй, ты там скоро? – раздраженно позвал капитан. – У меня нет времени ждать тут весь день.

– Уже все, – откликнулся Сорен. – Вот, нашел.

Он протянул капитану скрученный лист бумаги. Капитан выхватил документ, развернул. Уставился, хмуря брови. Ив поймала взгляд Сорена и округлила губы в немом вопросе. Сорен весело подмигнул в ответ.

Капитан продолжал хмурить брови и пялиться в документ. Его отряд на площади полностью спешился. Воины вместе с лошадьми переминались с ноги на ногу и бросали нетерпеливые взгляды на своего командира. Один из воинов ткнул в их сторону пальцем. Морис это заметил и нервно поерзал в седле.

– А что, собственно, случилось, капитан? – спросил он. – К нам есть какие-то вопросы?

Капитан оторвался от бумаги, захлопал глазами, подслеповато сощурился, снова заморгал.

– Не твое собачье дело, – бросил он. – Будут вопросы, задам.

– Я просто подумал, может, что-то случилось.

– А тебе надо, чтоб непременно что-то случилось? Будешь много болтать, случится.

Капитан опять опустил глаза на бумагу, заморгал, скривился и швырнул документ в телегу.

– Ладно, платите и валите отсюда.

– Платить? – переспросил Морис.

– Монеты давай, так яснее? Сегодня день податей, не слыхал, что ли? Заехал в поселок – плати.

Лицо Мориса обратилось в грозовую тучу – казалось, еще немного и засверкают молнии. Он открыл было рот, но Сорен подал голос первым.

– Мы заплатим, капитан, – сказал он и повернулся к Ив. – У тебя же, красавица, найдется немного монет? – тихо спросил он. – А то у нас в карманах слегка опустело.

Ив молча кивнула, дрожащей рукой нащупала на поясе кошель, где хранились все ее ценности: кольца и деньги. Достала, не считая, несколько серебряных и медяков, прибавила к ним золотой и отдала все Сорену. Тот отсыпал капитану монеты. Капитан с довольной ухмылкой взвесил их на ладони.

– А теперь валите в бездну, – бросил он на прощание, развернулся и поскакал к своему отряду.

– Тьма! – выругался Морис. – Это были всего лишь сборщики податей.

– Вообще-то название отряда на то намекало, – заметил Сорен.

– Могу поклясться, они даже не слышали о розысках графа.

– Скорее всего, – согласился Сорен. – Что-то не похоже, чтобы они кого-то искали. Но все же не стоило рисковать.

Они тронулись с места и покатили к воротам.

– Сорен, а что ты ему показал? – спросила Ив.

– Вот сама, красавица, и посмотри, – он с хитрой улыбкой указал на валяющийся среди вещей свиток.

Ив взяла лист, развернула. Оглядела со всех сторон.

– Но это же чистый лист бумаги!

– Вот именно! – воскликнул Сорен и пошевелил в воздухе пальцами, словно что-то наигрывал. – Я показал ему то, что он хотел увидеть, – разрешение на торговлю.

– Иллюзия?

– Иллюзия внушения, – поправил Сорен. – Не было времени создавать что-то прочное. Пришлось использовать бумагу как основу и накладывать на нее нужное внушение. К сожалению, такое внушение действует лишь на одного, и если бы к капитану присоединились его воины, то обман бы сразу раскрылся.

– И ты можешь так наколдовать что угодно?

– Практически да, – Сорен скромно пожал плечами.

– Почему тогда деньги не наколдовал?

– Говорю же, времени было мало. Создать устойчивый образ не так-то и просто, красавица. Фальшивые монеты, сделанные второпях, быстро бы потеряли свой облик, и за нами отправили бы погоню. А после того, как догнали бы… Думаю, ты понимаешь, красавица, что обман вышел бы нам дороже, – Сорен прервался и посмотрел на дорогу. – Куда нам дальше, Морис?

Дорога за северными воротами распадалась на две дуги: одна рассекала болотистый луг с жидким ивняком и уводила в глубину графства на восток; другая ныряла в темноту елового леса и поворачивала налево к горам.

– Направо, – ответил Морис.

– Я бы предпочел повернуть налево, – с сожалением вздохнул Сорен. – Что-то мне не очень нравится эта болотистая тропа.

– Мне тоже, но выбирать не приходится, – буркнул Морис. – Леди же не терпится попасть в Тан-Айрин, а, со слов старика, Ларс живет где-то там.

Морис обдал Ив ледяным взглядом и затрусил впереди телеги. Ив с трудом сдержала сердитый вздох. Манера Мориса делать вид, будто она виновата во всех его бедах и неприятностях, начинала уже раздражать. Телега свернула на болотистую тропу и покатила вдоль голых прутьев ивняка.

Чем дальше уходила дорога, тем сильнее пахло стоячей водой, сладковатой гнилью и едкими болотными газами. Трясина темными кляксами проступала среди кочек и островков болотной травы. Из топи скрюченными силуэтами вырастали деревья, их черные ветви-скелеты полностью потеряли листву или, быть может, вовсе никогда ее не имели. Под копытами хлюпала и проминалась земля, колеса телеги оставляли глубокие борозды. Где-то в глубине болот стенала птица, выводя на одной протяжной ноте скорбный плач. Иногда у берега что-то булькало и плескалось. Иногда среди камышей пузырилась вода.

Все ехали молча. Даже Сорен не вырезал свою птицу. В этом месте отчего-то не хотелось издавать ни звука.

Спустя час лес подступил ближе. Черные деревья выстроились вдоль дороги столбами. Узловатые ветви потянулись к серому небу и заскребли прямо над головой. Между стволов поплыли блеклые клочья тумана. Сгустились тени.

Возле дорожного указателя с деревянными стрелками Морис натянул поводья. Впереди показалась развилка: от дороги отделялась тропа из плотно уложенных бревен. Бревна поросли мхом и травой, но гнилыми не выглядели.

– Нам сюда, – шепнул Морис, и будто в подтверждении его слов из недр леса долетел глухой стук: кто-то колол дрова.

Они свернули на тропу. Повозка задребезжала, подскакивая на неровностях, и Ив вцепилась в борта. Бревенчатая дорога довольно скоро закончилась, и под колесами снова захлюпала мягкая, мшистая грязь.

Вскоре из тумана выплыла хижина. Деревья сначала слегка расступились, открылось озерцо со стоячей водой, затянутое ряской и камышом, и сквозь волглую дымку проступили очертания жилища. Стены хижины опирались прямо на землю, отчего их скривило и повело. Бревна сплошь поросли мхом и зеленым лишайником. Покатую крышу застилал болотный тростник. Низкий дверной проем закрывала потертая шкура. Перед входом в земле торчал ивовый прут с насаженными на него лягушками. Чуть в стороне возвышался пенек, и на нем колол дрова старичок.

Заслышав гостей, он отложил очередное полено и оглянулся. Старик был скрючен так же, как и его домишко, и невероятно худ – поношенная одежка из мешковины болталась на нем, как на огородном пугале. На подбородке у старика топорщилась редкая клочковатая борода, голову покрывали спутанные седые космы. Смуглая задубелая кожа обтягивала острые скулы и собиралась глубокими морщинами на лбу и возле глаз.

– Это и есть тот самый картограф? – почти беззвучно прошептала Ив. Говорить громко тут по-прежнему не хотелось, да и слова вырвались сами по себе – так поразила ее увиденная картина.

Морис спрыгнул с коня и как-то неловко замялся на месте.

– Здравствуй, Ларс.

Старик вогнал топор в пенек и прищурил глаза.

– Морис? Ну здравствуй, – он перевел взгляд на телегу. – Сорен, и ты здесь?

Сорен, приветствуя, коснулся двумя пальцами лба. Спускаться с козел он не спешил, как и выпускать поводья из рук. Ив тоже решила не вылезать из телеги. В воздухе так и витало что-то тревожное. Что-то жуткое.

У края озерца зашелестел от ветра камыш. Булькнула и запузырилась вода, потянуло болотом.

Морис все стоял без движения и молчал.

– И зачем ты сюда явился, Морис? – спросил старик. – Неужто затем, чтобы вернуть мне ее?

– Нет, Ларс. Не затем.

– Не затем?

Старик сделал шаг вперед, не сводя с лица Мориса широко распахнутых глаз. Темных и совершенно безумных.

– Отдай мне ее! – вдруг завопил старик. – Отдай мне ее, Морис! Слышишь, отдай! Отдай, отдай!

Брызжа слюной, он налетел с разбега на Мориса и вцепился руками ему в шею. От неожиданности Морис не удержался на ногах и рухнул на спину. Старик запрыгнул ему на грудь, коленями пригвоздив к земле, и с новой силой принялся душить. Выпучив глаза, Морис застучал ногами. Схватил старика за запястья и попытался отвести его руки.

– Отдай, отдай, отдай, – пыхтел старик, все сильнее и сильнее смыкая ладони.

– Да… снимите же его… с меня, – прохрипел Морис.

Сорен, словно очнувшись ото сна, соскочил с козел, схватил старика за подмышки и со всей силой дернул на себя. Ив тоже выбралась из телеги, хотя совершенно не представляла, чем может помочь. Все слишком походило на дурной сон. Сорен со стариком откатились в сторону. Морис хрипло вдохнул. Ларс еще немного побарахтался в объятиях Сорена, но вскоре выбился из сил и затих. Скорчился в грязи, закрыл руками лицо и горестно зарыдал, содрогаясь всем телом.

– Моя, моя, моя, – тихо подвывал он.

– Тьма… – выдохнул Морис. Он встал и отряхнулся. Глянул на старика. – Ну все, Ларс. Будет тебе.

– Ты отнял ее, Морис, – скулил старик. – Забрал. Сделал меня пустым. Пустой оболочкой. Во мне ничего не осталось. Я – ничто.

– Что с ним такое? – спросила Ив.

– Разве не видно, красавица? Он безумен, – ответил Сорен и тоже поднялся с земли.

– Безумен?.. – прошептала Ив и повернулась к Морису. – Ты же говорил, мне не о чем волноваться!

– Говорил. Вам не о чем волноваться, леди, – спокойно повторил он и оскалил зубы в улыбке. – Не вы же безумны.

Ив не знала, смеяться ей, злиться или плакать.

– Ты мне солгал! – беспомощно выдала она.

– Ага. Я же постоянно лгу, леди. Разве вы не заметили?

– В таком случае зачем мы сюда приехали? Если от этого человека нет проку, в чем смысл этой поездки?

Морис скривился, потер покрасневшую шею, покашлял.

– Обождите, леди. Не все так сразу.

Он подошел к рыдающему на земле старику и присел рядом на корточки.

– Ну все, Ларс, хватит. К чему эти слезы? Давай лучше разожжем огонь и приготовим ужин. Вижу, ты уже наколол дров и лягушки готовы. Отличное мясо, так давай его приготовим. А еще я дам тебе свежего хлеба, его как раз сегодня в деревне пекли.

Ларс перестал всхлипывать и поднял голову.

– Ты мне дашь хлеба, Морис? У тебя правда есть хлеб?

– Конечно. Мягкий, с хрустящей корочкой. Все как ты любишь, Ларс, – Морис обнял старика за плечи и помог сесть. – Давай разожжем огонь, и я поделюсь с тобой хлебом.

К удивлению, старик действительно встал и заковылял к костровой яме складывать дрова. Сорен отправился ему помогать. Морис зашагал к хижине за лягушками. У стены он остановился, привалился спиной к замшелым бревнам и вдруг поник – так, словно все силы покинули его разом. Помедлив, Ив к нему подошла:

– Морис, ты как? С тобой все в порядке?

Некоторое время Морис стоял, не двигаясь, опустив голову и закрыв глаза. Затем шумно вздохнул и посмотрел прямо на Ив.

– Огонь его успокаивает, – тихо произнес он. – Притупляет безумие. Еда тоже помогает. Поэтому мы поужинаем, поговорим и попробуем что-нибудь выяснить. А после отправимся дальше.

– Хорошо, – кивнула Ив. – Что делать мне?

– Достаньте из телеги провиант и найдите обязательно хлеб, я захватил его из деревни. Потом идите к костру. Я тоже скоро подойду.

– Хорошо, – опять кивнула Ив. – Я все сделаю.

Она хотела уйти, но снова помедлила. Протянула руку и коснулась плеча Мориса – мягко и бережно. И прежде, чем Морис успел хоть как-то на это отреагировать, повернулась и зашагала к телеге за провиантом.

Сумерки постепенно сгущались, растекались синим туманом над озерцом. Разгоревшийся костер разгонял перед хижиной тени и бросал рыжие отблески на лошадей и телегу. В ветвях над головой шумел ветер, но внизу у хижины было спокойно.

Они разделили вечернюю трапезу, расположившись вокруг костровой ямы. Ларс неотрывно глядел в огонь и жевал краюшку хлеба. Ив с кружкой подогретого елового отвара сидела на длинном бревне напротив. Морис устроился на корточках перед огнем, где, вращая ивовый прут, жарил для Ларса лягушек. Овеваемые дымом лягушки шипели над углями, разнося запахи горелого жира и болотной тины. Сорен похрустывал яблоком на пеньке, где на всякий случай приглядывал за топором.

– Ларс, нам нужна твоя помощь, – заговорил Морис. – Вернее, твоя помощь нужна этой девушке.

Ларс оторвал глаза от огня и пристально посмотрел на Ив. От его сверлящего темного взгляда стало не по себе. Ив крепче сжала в ладонях кружку, но глаз не отвела.

– Я ее не знаю, – заявил Ларс.

– Верно, не знаешь, – подтвердил Морис. – Но ты же не откажешь в помощи юной даме?

– Юной даме не откажу. Вот только чего она от меня может хотеть?

– Она ищет одно место. Ты, возможно, слышал о нем. Оно называется Тан-Айрин.

– Тан-Айрин, – протянул Ларс. – Слышал. А как же, слышал.

– У тебя есть карты с указанием, как туда добраться?

– Этого места нет ни на одной карте, Морис.

– Но вы же знаете, как его найти? – не удержалась от вопроса Ив. – Вы там были?

– Никогда, – отрезал старик и снова принялся посасывать хлеб, глядя в огонь.

Ив переглянулась с Морисом, и тот устало покачал головой.

– Тогда расскажи нам, Ларс, при каких обстоятельствах ты слышал об этом месте? – спросил он.

– Это было давно. Помню, я тогда служил рисовальщиком у картографа в Мельбуре. Картограф служил у графа, а граф находился в подчинении у короля. Да-да, тогда был король, Кальдером его звали.

– Мы это знаем, Ларс. Двадцать лет назад тут правил король. Лучше расскажи, что случилось тогда?

Ларс энергично закивал, то ли соглашаясь со словами Мориса, то ли каким-то собственным мыслям.

– Мы тогда составляли карту горных границ. Следопыты приносили мне зарисовки и описания, а я наносил все на карту. А потом к картографу прибежали горцы. Они страшно злились, махали кулаками и требовали немедленно убрать с карт любые упоминания горного города. «Его защищают духи!» – орали они. «Уберите Тан-Айрин!» – кричали они. Картограф обратился к графу, граф пошел к королю, а король не захотел ссориться с горцами и велел убрать с карт Тан-Айрин. Вот поэтому его нет ни на одной карте, Морис. И, наверное, уже не будет.

– Но ты-то помнишь, какое давали тебе описание и куда его следовало нанести?

– А то!

– Сможешь показать мне на карте?

– Смогу.

– Тогда я сейчас…

– Мясо! – вдруг завопил старик. – Ты сожжешь мое мясо, Морис!

Ларс выхватил у Мориса прут с лягушками и внимательно их оглядел. Шкуры лягушек почернели и шкворчали, плюясь жиром и дымясь.

– Ладно, ешь пока свое мясо, Ларс, – сказал Морис. – А я принесу карту.

Морис встал и отправился к телеге за картой. Ларс проводил его сердитым взглядом и уставился на Ив. Некоторое время он сверлил ее темными глазами, затем отложил прут с лягушками и одним плавным движением скользнул прямо к ней. Схватил скрюченными пальцами за рукав. Ив лишь тихо ахнула – от испуга сдавило горло.

– Ты его новая ученица, верно? – зашептал Ларс ей прямо в лицо.

От старика сильно несло болотом, а еще чем-то кислым и неприятным. Ив попыталась отодвинуться, но Ларс крепко сжал ее руку.

– Морис тебя обманет, – торопливо забормотал старик, сверкая безумным взглядом. – Не верь ему. Не верь ни одному его слову. Ему нельзя доверять. Он обойдется с тобой так же, как и со мной. Отберет ее, а потом…

Старик резко умолк, будто что-то услышал. Его глаза широко распахнулись. Он растерянно повертел головой, словно что-то ища, и заметил на пеньке Сорена – тот как раз доедал свое яблоко. Ларс вскочил на ноги и обвинительно ткнул в него пальцем.

– Вот! Вот он знает все! – воскликнул он. – Да-да, он знает все. Спроси его. Спроси!

– Ну все, Ларс. Прекращай, – прикрикнул на старика Морис. Он отыскал в сумке карту и возвращался с ней к костру. – Ты пугаешь девушку, разве не видишь?

Ларс виновато сгорбился и снова отполз на свое место. Там он подобрал прут с лягушками и хмуро зыркнул на Мориса из-под насупленных бровей. Морис сел на полено и развернул на коленях карту.

– Ладно. Рассказывай, где искать Тан-Айрин.

– В горах, – сообщил старик и впился зубами в лягушку. Оторвал кусок и принялся жевать мясо вместе с костями и кожей.

– Я знаю, что в горах, – вздохнул Морис. – Ты сам нам об этом сказал.

– Разве? Не помню.

– Сказал, когда рассказывал про горцев.

– Верно, теперь что-то припоминаю.

– Хорошо. А теперь расскажи, как найти Тан-Айрин.

– Чтобы его найти, надо знать две приметы. Проход туда расположен в пасти змеи, а змея вьется по склону черной горы.

Ив нахмурилась. Описание слишком походило на одну из горских легенд, а проще говоря, на выдумку. Мориса это, однако, ничуть не смутило, он лишь кивнул:

– Хорошо. Где искать это место? Отметь мне на карте.

Ларс вытащил из костра уголек и внимательно пригляделся к карте.

– Оно находится… – он занес уголек над картой и вдруг резко отдернул руку. – Покажу, только если для меня спляшет девица.

– Что? – в один голос переспросили Морис и Ив. Морис – озадаченно, Ив – ошеломленно.

Ларс мстительно и злорадно сверкнул глазами.

– Да-да, Морис. Пусть твоя девица для меня станцует. Тогда покажу.

Ив оторопело открыла рот и вопросительно посмотрела на Мориса. Тот лишь пожал плечами:

– Вам решать, леди. Едва ли я могу тут чем-то помочь.

– Пляши, девица, – хищно улыбнулся Ларс. – Такой будет твоя плата за мою помощь. Это справедливо.

«Плясать для безумца в темном лесу? Что за бред! – растерянно подумала Ив. – И что же делать?»

– Морис, – тихо позвала она. – Насколько можно ему доверять? Есть хоть какой-нибудь шанс, что он скажет нам правду? Что он вообще хоть что-нибудь скажет?

– А у вас есть выбор, миледи? – невесело усмехнулся Морис.

Ив вздохнула. Верно. Выбора у нее не было, как и желания отступать. К тому же старик попросил всего-навсего станцевать, а в танцах нет ничего постыдного или унизительного. Во всяком случае, сейчас не время для гордости.

Ив встала и отошла на несколько шагов от огня.

– Что мне танцевать? – спросила она.

– Танцуй, что умеешь, – ехидно хихикнул старик.

Ив прикрыла глаза, чувствуя себя жутко неловко. И что танцевать? Какой танец придется по душе безумцу? За всю свою жизнь она видела не так уж и много танцев: праздничные деревенские пляски, уличные хороводы да дворцовые балы. А танцевала она и того меньше. Последний раз…

«Потанцуй со мной, Ив», – всплыл в памяти голос Джея.

Его теплая рука обнимает за талию, вторая – держит ладонь, а вокруг все плывет, исчезает. Нет ни темного леса, ни Мориса, ни старика. Есть легкость, красота танца и много тепла…

Ив не стала открывать глаза. Закружилась, поплыла… Под ногами чавкала грязь, но казалось, землю устилает мягкий ковер. Шум ветра и шелест камышей обратились в далекую музыку: играли скрипки, пели свирели. И вихрь танца уносил ее прочь. В другое время, в другое место.

Когда Ив остановилась, щеки пылали румянцем, а губы улыбались. Она открыла глаза, ощущая легкое головокружение. У костра царила полная тишина – три пары глаз смотрели на нее неотрывно. Сорен – цепко и внимательно. Морис – с не читаемым выражением на лице. Старик – с легкой досадой.

– Надо же, – обронил он. – Девица сплясала.

Он засунул в рот остатки лягушки, прожевал и вдруг рассмеялся.

– А девица-то сплясала для меня! И хорошо сплясала.

– Да, Ларс, сплясала, – подтвердил Морис. – Теперь твой черед выполнить обещание.

– Сплясала! Девица для меня сплясала! – веселился старик. – Да-да, я выполню свое обещание. Девица заслужила награду.

Он поднес уголек к карте и быстро им чиркнул.

– Вот он твой Тан-Айрин, девица. Но идти надо сейчас. Через месяц снег завалит перевал и отрежет проход в долину.

Морис склонился над картой, изучая отметку. Ив заглянула ему через плечо.

– Север Каменных зубьев, как раз по пути в Кельн, – заметил Морис и постучал пальцем по карте. – Повезло вам, леди. Тут заканчивается графство Орн и начинается графство Мельбур. Есть надежда, что люди графа сюда не поедут. Добраться бы теперь до границы…

Морис умолк и задумался. В огне потрескивали поленья, прогорая. Темнота леса сгущалась, становясь непроглядной. Ларс сидел на корточках, отбрасывая на хижину скрюченную тень. Его темные глаза совсем почернели, лицо застыло каменной маской. Мрачный взгляд не отрывался от лица Мориса. Еда закончилась, а огонь затухал…

Ив коснулась плеча Мориса, встревоженная изменением в настроении старика.

– Что? – удивился Морис, но тут тоже заметил взгляд Ларса. Взял последнее расколотое полено и кинул в огонь. – Ничего, Ларс. Сейчас разгорится.

– Ты сломал мне жизнь, Морис, – произнес старик ровным безжизненным тоном. – Я все потерял. Ты сделал меня пустым. Теперь у меня ничего нет.

Лицо старика сморщилось, губы задрожали. Ларс уронил голову на грудь и зарыдал – тихо, тоскливо, горько. Морис закрыл глаза и отвернулся. Посидел немного, слушая горестные завывания старика, затем убрал карту за пазуху, присел рядом с Ларсом и обнял за плечи.

– Ну все. Все, Ларс. Будет тебе. Пойдем, я уложу тебя спать. Ночь. Поздно уже.

Старик ничего не ответил, горько всхлипывая, но позволил поднять себя на ноги и увести в хижину. Некоторое время оттуда доносился шепот Мориса, всхлипывания и возня, потом все затихло. Ив медленно опустилась на бревно, боясь хоть как-нибудь нарушить тишину. Сердце сжималось от жалости к старику. В ушах звенел бессильный одинокий плач. Да, Ларс был неприятным и совершенно безумным, но Ив жалела его всей душой.

– Сорен, как такое возможно? – спросила она, сама не до конца понимая, что хочет узнать. – Что произошло? В смысле… Как безумец мог стать картографом? Почему Морис взял его в ученики?

– Когда мы познакомились, он не был безумен. Во всяком случае, он был не безумнее прочих людей, – ответил Морис, возникнув на пороге хижины. Он закрыл шкурой проем и прислонился к стене. – В те времена Ларс служил картографом у местного графа. А еще он владел магией. Мне нужны были редкие карты, и за их копии я согласился его обучать. Лишь спустя пару месяцев я понял, как он собирался распорядиться своей магией.

– Как? – спросила Ив, поскольку Морис замолчал.

– Ларс жаждал власти и ради нее готов был на все. Подчинение чужой воли, управление сознанием людей, облеченных властью, завоевательные войны. Иными словами, Ларс мечтал о власти, за которую ему не пришлось бы платить. Когда я узнал его планы, то прекратил его обучение. А потом Ларс лишился магии, и это свело его с ума.

– Лишился магии? – озадаченно переспросила Ив. – Каким образом?

– Просто перестал ей управлять и владеть, вот и все.

– Как? Разве можно лишиться магии?

Морис молчал.

– Ларс считает, что это ты забрал его магию, – снова заговорила Ив. – Почему он так думает?

– Ларс безумен, леди, – ответил Морис. – Какое еще объяснение вы хотите?

«Не верь ни одному его слову», – всплыли в памяти слова старика. Но можно ли верить безумцу?

– А еще Ларс стар, – заметила Ив. – Когда вы с ним познакомились? В смысле… сколько тебе лет, Морис?

– Много, леди, много, – он отвернулся и шагнул к костровой яме. – Ладно, все. Уезжаем. Отъедем отсюда подальше и остановимся на ночь.

Морис засыпал тлеющее пламя землей, и все вокруг погрузилось во тьму. Ив услышала, как Сорен встал с пенька и зашагал к телеге. Она и прежде замечала, что напарники видят и ориентируются в темноте намного лучше нее. Наверняка пользовались магией. Возможно, и у нее бы так получилось, но не хотелось терять силы зря.

Ив подняла руку, чтобы зажечь свой браслет, но Морис схватил ее за запястье:

– Не надо, – произнес он. – Ларс почувствует колебание магии и проснется. Я не хочу успокаивать его заново. Идемте, я вас провожу до телеги.

Морис взял ее под локоть и повел к дороге.

– Спасибо, Морис, – сказала Ив. – Спасибо за то, что помогаешь мне с поисками. Я понимаю, почему тебе не хотелось сюда приезжать, и… спасибо.

Ив почувствовала, как Морис напрягся. Она ожидала услышать что-нибудь резкое или грубое в ответ, но с губ Мориса сорвался лишь вздох.

– Вот телега, – сообщил он. – Справитесь дальше сами?

– Да.

Глаза успели привыкнуть к темноте, а сквозь облака проглянул бледный лик луны. Морис отпустил руку Ив, и она залезла в телегу.

– Вы и половины не понимаете, леди, – тихо пробормотал он и запрыгнул в седло.

Застучали копыта. Телега под управлением Сорена тоже поползла по дороге.

«Тан-Айрин», – пронеслось в голове.

Она ехала в Тан-Айрин!

Глава 17. Предатель

Даниель открыл дверь и шагнул в комнату. В гостиной все выглядело так, будто Ив по-прежнему тут жила. На письменном столе лежала стопка чистой бумаги, рядом стояла чернильница, в подставке торчали наточенные перья. Кресло у камина застилал белый пушистый плед. У окна располагался накрытый тканью мольберт, а в оконной нише прятался ларец с кистями и красками.

Даниель протянул руку к мольберту, приподнял краешек ткани и застыл. Он и так знал, чей изображен там портрет. Никогда не видел, но знал. Стоит ли лишний раз убеждаться?

За спиной хлопнула дверь, и Даниель оглянулся. В комнату вошла Велена.

– Ой, господин маг… Вы ко мне?

Даниель позволил ткани опять упасть на мольберт и кивнул:

– Да, Велена. Я хотел узнать у тебя кое-что… Ты в последнее время не получала от Ив вестей?

– Нет, господин. Но она предупреждала, что, скорее всего, не будет писать. Она даже не сказала, куда уезжает. Да и потом, если вестей нет, значит, все хорошо. Разве нет?

– Да. Разумеется, ты права. Спасибо, Велена. Ты мне кое в чем помогла.

– В чем я вам помогла? – удивилась девочка.

– Вот это я скоро и выясню, – пробормотал Даниель и повернулся к двери.

– Ой, господин маг, – окликнула Велена. – А ужин вам сегодня как обычно подавать? На кухне пекут тыквенные пироги. Вы будете?

Даниель остановился и покачал головой. От одной мысли о еде к горлу подкатывал ком.

– Нет, Велена, ничего не надо, – ответил он. – Сегодня можешь отдыхать.

– Как скажете, господин. Но если вам что-то понадобиться, я буду здесь.

– Спасибо.

Даниель еще раз взглянул на мольберт, толкнул дверь и поспешил выйти из комнаты. Спустившись на второй этаж, он ненадолго задержался у алькова, в котором хранилась шкатулка. Она стояла на постаменте, за мерцающей стеной защитных заклятий. Крышка была откинута, и на дне сияли два бледно-голубых символа: теряя обретать. Пока еще сияли. Если они померкнут, значит, Ив умерла.

Живот скрутил мерзкий спазм. Сердце рвала на части боль от предательства, терзало собственное бессилие.

Даниель отвернулся и зашагал в кабинет. Внутри все уже собрались. Дарин и Мальтус негромко переговаривались возле окна. Рядом в своем любимом кресле сидела Мира. Каллен, стоя чуть в стороне, подпирал плечом стену. И кто-то из них был предателем.

От этой мысли вновь стало тошно. Ни на кого не глядя, Даниель размашистым шагом пересек кабинет и уселся за стол. Братья перестали шептаться: Мальтус занял свободное кресло, Дарин, скрестив на груди руки, встал у него за спиной. Каллен не сдвинулся с места. По-прежнему не поднимая глаз, Даниель осторожно прощупал магическую защиту каждого и полностью убрал свою.

– Уберите свои защиты, – велел он. – Я пригласил вас на разговор, а не на боевой поединок.

Первым защиту убрал Дарин, следом слетела защита его брата. Мира вовсе не пользовалась защитой – к этой магии она прибегала нечасто, предпочитая купол тишины. Защита Каллена была самой сильной, но он пользовался ей постоянно и редко когда убирал.

– Я сказал: уберите, – повторил Даниель и поглядел на Каллена в упор. – Мы собрались тут на равных, так будем равны.

Защита Каллена с легкой неохотой, но все же исчезла. Даниель искоса посмотрел на два широких окна. Шторы их не закрывали, смыкаясь между ними в простенке. Горы постепенно таяли в синих сумерках, на сторожевых башнях зажигались огни. Пора начинать.

Даниель прочистил горло.

– Я пригласил вас кое-что обсудить, – заговорил он. – Как вы знаете, я недавно встречался с Ксандером, мы говорили и… я кое-что выяснил.

Слова шли с трудом. Во рту пересохло, язык скреб, как шершавая терка. Даниель сглотнул и, собираясь с мыслями, медленно обвел всех взглядом.

«О боги… И кто же из них меня предал?»

Вот Дарин. Он был первым, с кем Даниель подружился в пустыне. Именно те совместные тренировки в кругу вывели Даниеля из оцепенения, которое сковало его после смерти матери. День и ночь они сражались, кружа по арене, падали и поднимались, и за каждый успех Дарин вознаграждал его широкой улыбкой или похлопывал по плечу. А потом был дружеский смех у вечерних костров и шутливые разговоры, которые, как сок подорожника, затягивали рану утраты. И вот теперь все это сменилось на недовольство и недоверие. Мог ли Дарин из чувства протеста занять сторону Ксандера? Жуткий голос внутри шептал: мог. Но память снова подбрасывала воспоминания о крепких братских объятиях, шутках и смехе у костра, и Даниель всей душой отвергал такую возможность.

А как насчет Мальтуса? Он был всегда тихим и молчаливым. Всегда следовал тенью за братом. Даниель помнил ту робкую улыбку Мальтуса, когда они по ночам разглядывали звездное небо. И тихий смех, когда Даниель подбрасывал в воздух песок и заставлял его светиться подобно звездам. Мог ли Мальтус из солидарности пойти за братом, заиграться и незаметно для себя встать на путь предательства? И опять жуткий голос шептал: мог.

А Каллен? Маг был ему не просто наставником, Даниелю он заменил отца. О боги, да именно отцом он ему и был! Мог ли Каллен встать на сторону Ксандера, посчитав того более надежным и сильным лидером? Ксандер умел убеждать. Он мог что-то пообещать Каллену так же, как обещал Даниелю.

А Мира? Та, кому он доверял безраздельно. Ее предательство разобьет ему сердце. Уничтожит, раздавит. Нет, она никогда не пошла бы против него, но… Что, если ее целью была Ив? Мира столько раз твердила, что Книга судеб должна принадлежать Даниелю, что могла посчитать за благо… О боги! Об этом даже думать было больно, не то что принять.

Так кто же из них его предал? В груди мерзко заныло. Неважно, кто это будет, – любой ответ разобьет ему сердце.

Даниель набрал в легкие воздух.

– Ксандер сообщил мне, что намерен бороться за трон, – продолжил он. – А еще, что кто-то из нас перешел на его сторону и предал меня. И этот человек сейчас находится в данной комнате.

Даниель сделал паузу, оценивая реакцию каждого. Никто не вздрогнул, не вернул защиту. Дарин нахмурил брови. Мальтус робко покрутил головой. Мира приоткрыла рот – от удивления или испуга? Каллен заговорил первым:

– На чем основаны твои подозрения, Даниель?

– Как я и сказал – на словах Ксандера. Он точно знал, куда отправилась Ив. Никто, кроме вас четверых, о ее планах не знал, и я строго-настрого запретил вам кому-либо о них сообщать. Но кто-то пошел против меня! И теперь жизни Ив угрожает опасность! Это ли не предательство?

От всплеска гнева на стене замигали лампы, и Даниель взял под контроль свою силу. Нельзя поддаваться эмоциям. Нужна трезвая и холодная голова.

– Мы не рассказывали никому, Даниель, – сказал Дарин. – Ты ищешь не там. Ксандер мог узнать о планах Ив из другого источника.

– Нет никакого другого источника, Дарин! Я это проверил, – отрезал Даниель. – Ксандер дал мне однозначно понять, что в моем окружении завелся предатель, который и передает ему сведения.

– Даниель, а ты не думал, что Ксандер намеренно заронил в тебе сомнения? – спросил Каллен. – Что его цель – внести разлад среди нас, посеять смуту и недоверие.

– Разумеется, в этом его цель, Каллен. Я не дурак.

– Тогда почему ты идешь у него на поводу?

– Потому что Ксандер не лгал. Он пожертвовал своим информатором, чтобы открыть мне глаза. Да, он рассчитывал на разлад. Но мы сможем его избежать, если будем говорить откровенно. Если один из вас сейчас во всем честно признается.

Сердце Даниеля замерло в ожидании ответа, но в комнате висела вязкая мучительная тишина.

– Ну же! – не выдержал Даниель. – Я даю шанс вам сознаться!

Раздался тяжелый вздох Каллена, и Даниель метнул в его сторону взгляд.

– Каллен? Ты что-то хочешь сказать?

– А что будет, Даниель, если никто из нас не сознается? Ты перестанешь нам доверять? Объявишь врагами? Или заподозришь кого-то еще?

– Хочешь сказать, что я помешался и всюду вижу врагов?

– Я хочу сказать, что слова Ксандера не могут служить доказательством. Нельзя на их основании выдвигать обвинения, особенно против своих.

– Тебе нужны доказательства, Каллен? О, не бойся, они скоро будут. Я лишь хотел дать одному из вас возможность во всем честно признаться. Ну же! Даю последний шанс!

Тишина в комнате сделалась только гуще. В глубине души Даниель хотел поверить, что предателя здесь действительно нет. Что все это происки Ксандера, на которые он ошибочно поддался. Разве сложно в такое поверить? О боги… конечно легко! И поэтому дело надо обязательно довести до конца.

– Что, неужели никто? – устало спросил Даниель и покачал головой. – Жаль, что так… – он перевел взгляд на портьеры между окон. – Что ж, Карин, выходи.

Плотные портьеры и охранные заклятия скрывали за собой небольшой альков, в котором и пряталась чародейка. Даниель надеялся, что за время, пока все были без защиты, Карин успела заглянуть в мысли каждого и выяснить, кто предатель. Эту идею ему невольно подсказала Велена, когда укрылась за шторой.

Портьера сдвинулась. Карин переступила через контур защиты и мягкой, текучей походкой зашагала к столу. Послышался тихий вздох, но Даниель не успел заметить, кому он принадлежал.

– Тебе удалось что-то узнать? – спросил он.

– О, да. Удалось, – протянула Карин и обвела каждого взглядом – никто, кроме Каллена, не смотрел ей в глаза. Карин подошла к Даниелю, нежно провела рукой по его щеке, взяла за подбородок и заглянула в глаза. – Но прежде ответь на вопрос, Даниель. Почему ты не заподозрил меня?

Даниель нахмурился, и Карин ласково ему улыбнулась:

– О, это так мило. Ты даже не подумал об этом, верно? А ведь я могла в любой момент заглянуть в твои мысли и сообщить о них Ксандеру. Ты настолько привык ко мне и моей магии, что перестал ее замечать. Привычка – дурной и очень опасный советчик, Даниель. Иногда на нее лучше не полагаться.

– Ты? – ошеломленно выдохнул Даниель и заглянул в глубину черных глаз.

Зря он полагал, что Карин сдалась. Нет, не сдалась – в глубине ее глаз по-прежнему бушевало пламя. Только теперь это пламя питала не месть, а безграничная вера в него самого и его силы. Глупо было даже подозревать, что Карин могла изменить сторону.

Даниель улыбнулся:

– Нет, Карин, ты не предатель.

– Верно, это не я, – она отпустила его подбородок и подошла к окну. – Но запомни этот урок. Рассматривай все варианты. И не забывай про тех, кого перестал замечать.

– Я запомню этот урок, – кивнул Даниель и набрал в легкие воздух: – А теперь ответь: если не ты, то кто предатель?

– Мальтус. Он передавал Тиене все, что вы обсуждали. Я это увидела в его памяти.

Даниель посмотрел на опущенную голову молодого мага. В душе ничего не осталось – ни злости, ни гнева. Все прогорело, ушло. Сердце глодала лишь сосущая бессильная пустота.

– Почему, Мальтус? – прошептал Даниель.

– Я хотел кем-то стать. Выйти из тени брата.

Даниель вздохнул и покачал головой.

«Никто не заставлял тебя быть тенью брата, ты сам предпочел эту роль», – подумал он, а вслух произнес:

– Ты выбрал не лучший способ отличиться. Почему… именно так?

Мальтус поднял глаза, и Даниель увидел в них искреннюю растерянность – Мальтус верил, что поступает правильно.

– Разве мы не хотели быть едины? – спросил он. – Все маги без исключения? Разве не в этом была наша цель? Почему нас должна разделять твоя ненависть к Ксандеру? Почему мы должны соперничать друг с другом и что-то скрывать? Зачем выстраивать стены из недоверия?

Даниель зажмурился и потер лоб. О боги… как же Мальтус наивен! Хотя чему тут удивляться? В своей жизни Мальтус не видел ничего, кроме пустыни. Он не бывал при дворе, не посетил ни одного закрытого совещания. Жил в собственных грезах, вечно укрытый спиной своего брата. Как же теперь ему объяснить, что мир устроен совсем не так, как это представлялось им в детских мечтах?

– Мальтус, нас с Ксандером разделяет вовсе не моя ненависть, – сказал Даниель и на миг задумался: а так ли это? – Все гораздо сложнее. Ксандера волнует лишь его власть. О единстве магов он подумает, только если это будет отвечать его интересам. Выдав тайну Ив, ты подверг ее жизнь опасности.

– Она – Повелительница огненных бурь. Что может ей угрожать?

– Ты подверг ее жизнь серьезной опасности, – настойчиво повторил Даниель, и в лампах фыркнуло и зашипело масло. Даниель сделал глубокий вдох и продолжил: – Ты ослушался моего приказа, чем выразил мне недоверие. Ты предал меня, Мальтус.

Мальтус неуверенно качнул головой и вдруг поник.

– Я хотел, чтобы мы понимали друг друга. И были едины.

– Мальтус, открывая всем наши тайны, мы не станем едины. Этого не достичь без взаимного доверия и преданности общему делу. А ни того, ни другого у нас пока, к сожалению, нет.

– Но я хотел сделать как лучше.

– Я верю тебе, Мальтус, но… вместо того, чтобы прийти ко мне и поговорить, ты пошел против меня. И я не могу оставить это безнаказанным.

Даниель поглядел на застывших вокруг стола людей. Дарин в напряженной позе сжимал и разжимал кулаки, готовый то ли броситься в драку, то ли начать оправдывать брата. Мира сидела бледная и притихшая. Каллен грозно хмурил брови. Карин задумчиво покусывала губы. Однако не им решать судьбу Мальтуса. Даниель – глава магов, и ответственность теперь лежала на нем.

– Обычно предательство карается смертью, – произнес Даниель и сам поразился тому, как ровно и отстраненно звучит его голос. Так мог бы говорить Ксандер, а не он.

Дарин шагнул вперед, Мира ахнула.

– Нет, Даниель! Это слишком! – воскликнула она. – Никто же не пострадал.

Даниель остановил обоих взглядом.

– Верно. Пока никто не пострадал, – произнес он с нажимом на слове «пока».

– Ты этого не сделаешь, – процедил Дарин сквозь зубы. – Не убьешь моего брата.

– Ты прав, Дарин. Я не убью твоего брата. Но и простить не смогу. Если я закрою глаза на одно предательство, то позволю случиться другому. Каждый должен нести ответственность за свои поступки. Каждый, и Мальтус тоже. Поэтому в качестве наказания я выбираю изгнание.

Даниель посмотрел на Мальтуса. Тот так и сидел, смиренно склонив голову. В памяти эхом еще звучал его детский смех, подобно звездам, сверкал волшебный песок.

«Надо быть сильным. О боги… надо быть сильным».

– Мальтус, завтра ты вернешься в Пыльные пустоши. Там остались шатры и матрасы. Водой и едой я тебя обеспечу. Как выжить в пустыне, ты знаешь и сам. Изгнание продлится сроком в три года. После ты сможешь вернуться сюда.

– Я уйду вместе с братом, – сказал Дарин.

Мальтус покачал головой:

– Нет, Дарин, не надо. Виноват только я.

– Верно, Дарин, – поддержал Даниель. – Ты можешь остаться. Я тебя ни в чем не виню.

– Это неважно. Я не брошу брата и уйду вместе с ним.

Даниель помолчал и кивнул:

– Как пожелаешь, Дарин. Я не стану препятствовать ни твоему уходу, ни твоему возвращению, – Даниель сделал глубокий вдох, но дышалось отчего-то с трудом. Комната вдруг стала тесной, а весь воздух словно куда-то исчез.

«Надо быть сильным, надо быть… Ох, боги, но где же брать эти силы?»

– На этом все, – объявил Даниель. – Вы можете идти.

Братья покинули кабинет первыми. Окликнув Мальтуса, следом побежала Мира. Каллен тоже повернулся к двери, но, сделав шаг, снова остановился:

– Надеюсь, Даниель, ты не забыл старый урок.

– Какой еще урок? Ты о чем, Каллен?

– Я о том дне, когда по воле одного человека, наделенного властью и силой, мы оказались в пустыне.

– И ты туда же, Каллен? Тоже обзовешь меня королевским прихвостнем?

– Даниель, ты знаешь, что я не о том говорю.

– Тогда о чем? Хочешь сказать, что я несправедлив? Ты же знаешь, я не мог поступить иначе!

– Знаю. Просто напоминаю, что сила никого не делает правым. Я преподал тебе этот урок на первой же тренировке.

– Чтоб тебя, Каллен! Не равняй меня с королями! У меня нет цели любым способом удержать власть. Ты даже не представляешь, чего мне стоило это решение!

– Представляю, Даниель. Я просто напоминаю.

– Поверь, Каллен, я не забыл. И никогда не забуду.

– Надеюсь на это.

Каллен постоял немного, словно хотел добавить что-то еще, затем повернулся и вышел, закрыв за собой дверь. Даниель усилием воли заставил себя разжать кулаки, постарался унять грохочущий в висках пульс и успокоить дыхание. Голова должна быть трезвой и ясной. Мысли должны быть четкими. Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул и только после этого поднял глаза на Карин.

– А теперь ответь мне, Карин, – медленно произнес он. – Кто настоящий предатель? Все эти слова… «стены из недоверия»… «разделяет ненависть». Мальтус бы не додумался до подобного сам. Кто-то вложил в него эти мысли, направил в нужную сторону. И это была не Тиена. Кто-то из близких. Тот, кому он доверял. Так… скажи мне, Карин… кто… это… был?

Губы Карин изогнулись в кривой улыбке.

– О, да! Ты был всегда умным мальчиком, – улыбка Карин резко погасла. – Но сейчас остановись! Довольно искать врагов. У тебя их здесь нет.

– Нет? И тогда кто предаст меня следующим?

– Хватит! – жестко хлестнула Карин. – Мальтус признался, правосудие свершилось, поставь на этом точку. Никто не желает тебе зла, а глупость… она накажет себя сама. А теперь просто остановись!

Даниель втянул воздух сквозь сжатые зубы, прикрыл глаза и кивнул. Сердце болело, ныло, рвалось на части. Карин говорила что-то еще, но Даниель уже ничего не слышал. Тихо застучали удаляющиеся шаги, хлопнула дверь… И мир перед глазами взорвался алыми красками.

С яростью зарычав, Даниель вскочил на ноги и смахнул со стола документы. Схватил чернильницу и со всей силой запустил ее в стену. Хрупкий фарфор треснул и разлетелся на сотни осколков. Чернила темной дырой расползлись по стене, на пол закапали черные слезы. Глухо застонав, Даниель упал в кресло. Обхватил голову руками и до боли вцепился в волосы.

«Разве мы не хотели быть едины?» – эхом прозвучали слова Мальтуса.

«Мы много чего хотели, Мальтус, – мысленно ответил ему Даниель. – Но я не знаю, как нас туда привести. Я даже не понимаю, где оступаюсь. Что не так делаю. Я уже вообще ничего не знаю…»

В коридоре послышались легкие шаги. Щелкнул замок, и открылась дверь. Даниелю не надо было даже поднимать голову – он знал и так, кто пришел.

– Не надо, – прошептал он. – Прошу, Мира, уйди. Оставь меня одного.

Шаги замерли, послушно повернули назад. Щелкнула и затворилась дверь.

Даниель взмахнул рукой, и мир вокруг погрузился в непроглядную тьму.

Глава 18. Те, кто мы есть

Ив проснулась рывком, жадно хватая ртом воздух, задыхаясь и давясь криком, который так и не прозвучал. Сердце грохотало в груди, билось о ребра, как запертая в клетке птица.

Сон. Всего лишь страшный сон, который таял, умирал вместе с ночью. Снова Даниель. Снова он стоял, объятый языками голубого огня. Ив тянула к нему руки и не могла достать, вырвать его из огня. Не могла помочь, спасти, защитить.

Ив шумно вздохнула, выпустив облачко пара в студеный воздух, и выглянула из телеги. У костра, свернувшись на шкуре, спал Сорен. Рядом на подстилке из тростника сидел Морис. Он смотрел в огонь и, казалось, не замечал беспокойной возни в телеге. В предрассветной мгле проступали силуэты черных деревьев, окутанных белой дымкой. Из болот тянуло стоячей водой и тиной. На земле сверкали корочки льда, заросли осоки и камыша покрывал серебристый иней.

Ночью они остановились прямо на обочине и сразу легли спать: Ив, как всегда, в телеге, а напарники, сменяясь для охраны лагеря, расположились возле костра.

– Леди, если вы уже проснулись, – раздался голос Мориса, – то давайте собираться в путь. Время не ждет, и я не хочу терять ни одной лишней минуты.

– Я проснулась, – откликнулась Ив, прогоняя из памяти образы ночного кошмара.

На шкуре у костра зашевелился Сорен:

– А мое мнение уже не в счет?

– А тебе хочется здесь еще задержаться? – усмехнулся Морис.

– Нет, – признался Сорен. Он сел и протянул руки к огню. – Это была моя худшая ночь за последнее время. Ненавижу болота. Холодно, мерзко, сыро.

– Вот именно, – кивнул Морис. – Поэтому давайте отсюда поскорее выбираться.

Они перекусили хлебом и сыром и тронулись в путь.

Дорога шла через болотистый лес строго на север. Мимо тянулись деревья, растущие в затянутой ряской трясине. Порой из тумана выплывали хижины болотных жителей. Деревянные дома, построенные на высоких сваях, стояли в глубине леса, возле заболоченных озер или у края топких трясин. Крыши домов застилал свежий тростник, а над небольшими глинобитными печами вился дымок. Ив не знала, что загнало этих людей на болота. Может, как и Ларс, они были попросту никому не нужны. А может, они искали здесь уединения или от кого-то скрывались. Двигаясь по дороге, Ив кожей ощущала на себе взгляды – подозрительные и осторожные, но лишь один раз заметила смутные человеческие силуэты. Они мелькнули около свай, но почти тут же превратились в темные тени, а потом и вовсе исчезли, растаяв в тумане.

К полудню лес отступил, и открылись необъятные просторы черно-рыжих болот. Во все стороны раскинулись трясины с пучками пожелтевшей травы, темные оконца стоячей воды, голые палки кустов и камыши. Дорога повела по укатанной гати – местами прогнившей и шаткой. Над головой повисла серая завеса из туч – блеклая, монотонная и однообразная. И тишина – вокруг воцарилась мертвая, безбрежная тишина, отчего казалось, что это место и есть край земли.

Сорен, как всегда, правил телегой. Морис двигался впереди. Ив верхом на Фельте ехал следом. Снова оказаться в седле было приятно. Ив устала от тряски телеги и ощущения, что не может ничем управлять.

– Леди, – окликнул Морис. – Нам надо поговорить.

Ив очнулась от раздумий и подъехала ближе:

– Хорошо. О чем?

– Полагаю, нам стоит заключить соглашение.

– Какое?

– О письме. Предлагаю такую сделку. Я доставляю вас на место, которое отметил на карте Ларс, и если там будет хоть что-то отдаленно похожее на черную гору со змеей, вы мне отдадите письмо, и на этом мы с вами простимся. Ни ждать вас, ни сопровождать в Тан-Айрин мы не будем. Дальше каждый пойдет своим путем.

Ив ненадолго задумалась. По правде говоря, она и не рассчитывала, что напарники отправятся с ней в Тан-Айрин. И хотя остаться одной было боязно, Морис предлагал справедливую сделку.

– Хорошо. Я согласна на эти условия, – ответила она. – А что будет, если там ничего не окажется?

– Тогда…

Конь Мориса тревожно дернул головой. Морис наклонился к его шее, чтобы успокоить, и поднял на Ив морозно-голубые глаза:

– Тогда, леди, я вам советую поехать на север, добраться до лотианской заставы и вернуться домой. Это самый разумный для вас вариант. Либо же вы можете отправиться с нами в Кельн. Но боюсь, там вы не найдете ответов. В любом случае письмо я у вас заберу. И это не обсуждается. Будет только так и никак иначе.

Морис оглянулся на Сорена:

– Я на разведку, – бросил он и, разбрызгивая болотную жижу, умчался вперед по дороге.

Ив невольно натянула поводья и замедлила ход.

– Боюсь, красавица, он не шутит, – сказал Сорен, догнав ее на телеге. – Как только мы доберемся до места, Морис заберет у тебя письмо. И ему будет неважно, найдешь ты Тан-Айрин или нет.

– И что же мне делать?

– Знаешь, что я думаю, красавица? – Сорен достал из-за пазухи свою птицу, снял с пояса нож и принялся скрести по деревянным крыльям. – Если тебе суждено попасть в Тан-Айрин и найти нужные тебе ответы, ты их найдешь. Если же нет… то, пожалуй, они тебе не нужны.

– Мне это не нравится, – покачала головой Ив. – Звучит так, будто все предопределено. Будто выбора нет.

– Отчасти так и есть. Видишь ли, красавица, ничто не происходит случайно. В мире у всего есть причина. Дождь не идет случайно. И даже камень с горы не скатится просто так. В основе всего лежат причинно-следственные связи. Зная то, что было, можно предсказать то, что будет. Для всевидящего наблюдателя любое событие станет неизбежным. К сожалению, простым людям подобное виденье недоступно – они видят лишь часть картины, а не всю целиком, поэтому многое кажется им случайным и необъяснимым.

Ив задумалась. Она обладала таким виденьем. Наверное, обладала. Но разве оно ей чем-то помогло?

– Один дорогой мне человек говорил почти то же самое, – сказала она, вспомнив разговор с Даниелем. – Что одно событие толкает другое и следующее становится уже неизбежным.

– Это был умный человек.

– Но как же выбор? – возразила Ив. – Путей много и мы можем из них выбирать.

– И да, и нет, красавица. Путей действительно очень много, но выбираем мы только один. И наш выбор определяется тем, кто мы есть, – Сорен покрутил в руке нож. – Например, этим ножом я могу сделать деревянную игрушку, нарезать для супа овощи или убить. Резчик сделает один выбор, повар – другой, а убийца – третий. Выбор велик, но в то же время он всегда ограничен тем, кто мы есть.

– А разве повар не может стать убийцей? Или наоборот?

– Ты забываешь о первом правиле, красавица. Ничто не происходит без причины. Если повар стал убийцей, значит, на то была причина. Значит, с горы скатился первый камешек и подтолкнул все остальные. И тут возникает одна интересная дилемма: а способны ли мы меняться исключительно по своей воле или это невозможно без давления внешней причины?

Ив встретилась с Сореном взглядом и не нашла, что ответить. Порой некоторые его высказывания ставили ее в тупик. Да и что вообще тут можно сказать? На самом деле правда заключалась в том, что она даже не задумывалась о том, что станет делать, если не найдет Тан-Айрин. А ведь Ларс мог ошибиться или намеренно указать неверное место, чего тоже было нельзя исключать. И что делать тогда?

– Знаешь, Сорен, – сказала Ив. – Пока я могу выбирать, я никогда не выберу поражение.

– Да, – кивнул Сорен. – И это тоже один из возможных путей.

Дальше они продолжили путь в молчании. Однообразные пейзажи болот навевали тоску и сон. Чтобы себя немного развлечь, Ив начала представлять, как бы она изобразила напарников, если бы вздумала написать их портреты. Морис, несомненно, предстал бы в образе зубастого волка с серебристой шкурой и голодными голубыми глазами. Сорен получил бы облик рыжего зеленоглазого лиса, который либо хихикал, либо с загадочным видом изрекал странные и одновременно мудрые мысли.

Ив на секунду задумалась. Так и эдак покрутила в голове эти образы и нахмурилась. Что-то тут было не так. Образы подходили напарникам, но при этом были не более чем… масками. А вот что скрывалось под этими масками, Ив понятия не имела.

– Сорен, – окликнула она. – А кто такая Софи? Ты упоминал это имя на постоялом дворе.

– О, Софи… – протянул Сорен. Он положил деревянную птицу себе на колени и задумчиво поднял глаза к небу. – Любой поэт назвал бы Софи своей музой. Она была прекрасна, как восход весеннего солнца, и совершенна, как утренняя роса на цветке. Небо хмурилось, когда хмурилась она, и расцветало всеми красками, когда она улыбалась. Софи… она… сложно подобрать правильные сравнения, а еще сложнее ее описать.

– Морис ее любил?

– Да, любил и до сих пор любит. Софи все любили. Ее невозможно было не полюбить. Я тоже ее любил, но, разумеется, не так, как Морис, если ты понимаешь. Вместе мы были чудесной командой. Морис был нашим умом, я… – Сорен лукаво улыбнулся, – был душой. Ну а Софи… Софи была нашим сердцем.

– Ты все время говоришь «была». Она умерла?

– Это очень сложный вопрос, красавица. И ответ на него непростой, – Сорен задумчиво почесал подбородок. – Видишь ли, с Софи случилась трагедия, и с тех пор она в некотором смысле потеряна.

– Как это потеряна? – опешила Ив. – Она же не вещь, чтобы ее потерять.

– Вот именно, красавица. В этом и сложность.

– Я не понимаю. Она чем-то серьезно больна? Или, как и Ларс, потеряла рассудок?

– Нет, красавица. Я говорю не о болезни или безумии. Речь идет о другом.

– О чем? Сорен, я не понимаю. Или ты хочешь сказать, что она бросила Мориса ради другого? – Ив фыркнула. – О, это не удивительно! Выдержать Мориса даже минуту не просто, не то что…

– Да нет же, красавица! Я не о том! Софи потерялась в метапространстве.

Ив поперхнулась смехом и умолкла.

– Что? – переспросила она.

– Помнишь, я рассказывал тебе про коридор и двери? Морис с Софи искали такую дверь и, вероятно, нашли. Но после того как они вышли из метапространства, Морис вернулся, а Софи нет.

– Как такое могло случиться?

– Тут возможны два варианта. Софи могла куда-то переместиться, пройдя через найденную дверь. А могла остаться в метапространстве и навсегда в нем исчезнуть. Морис верит в первый вариант. Он надеется, что Софи жива и ее можно вернуть.

– А ты так не считаешь?

– Я тоже хочу в это верить, красавица. Очень хочу. Но нельзя исключать и второй вариант.

– А что… – Ив не успела задать вопрос – донесся топот копыт.

По дороге мчался Морис, и его лицо было мрачнее гулявших по небу туч.

– Тьма! Клятая тьма! – пробормотал он и махнул рукой. – Стойте! Приехали.

Ив натянула поводья, Сорен тоже остановил телегу.

– Что случилось? – спросил он.

– Дорогу впереди полностью затопило. Дальше мы не проедем. Вот тьма! Я надеялся по болотам пересечь границу, а после повернуть в сторону гор. Теперь же нам придется сделать крюк и вернуться на горный тракт, а там может быть небезопасно.

– А если бросить телегу? – предложила Ив. – Без нее мы сможем проехать?

– Нет, леди. Бросать телегу нельзя. Мы должны пересечь границу под видом торговцев, а для этого нам необходима телега. Вот тьма! Придется вернуться. Сорен, кажется, вы недавно миновали развилку?

– Да, дорога вела на запад.

– Значит, едем туда и будем надеяться, что нас там не ищут.

Кое-как развернув телегу, они вернулись к развилке и направились в сторону гор. Весь остаток дня они петляли среди топей и зарослей камыша, пока, наконец, к вечеру не выбрались из болот. Земля под копытами перестала хлюпать, а по бокам дороги выросли густые хвойные леса. Под сводами деревьев быстро темнело, и было решено остановиться на ночь. Для лагеря они выбрали небольшую поляну. С одной стороны ее защищал глубокий овраг, с другой – прикрывал скалистый холм. Сорен развел огонь и принялся готовить похлебку из солонины и овощей. Морис накормил лошадей и принес из леса лапник, из которого Ив сделала подстилку, после чего все сели греться у костра.

Ветер раздувал дым, сыпались искры. От котла тянуло специями, копченым мясом и дымком. Повар из Сорена вышел отменный. Ив проглотила полную миску похлебки, подобрала куском хлеба остатки и с чувством полного удовлетворения облизала каждый палец. Где-то глубоко в подсознании тихо вздохнула Нелл: «Ну что за манеры!», но Ив отмахнулась от этого вздоха. Манеры хороши во дворце, но здесь, в чужом краю, они не защитят и не накормят. Затем ее мысли снова вернулись к Морису и той трагедии, о которой рассказал ей Сорен. Возможно, она действительно была несправедлива к Морису. Она ведь даже не пыталась его узнать или понять. И хотя Морис относился к ней точно так же, разве это могло служить оправданием? Разве не стоило дать ему шанс?

– Почему вы так смотрите на меня, леди? – вдруг спросил Морис, не отрывая глаз от своей миски.

Ив вздрогнула и поспешно отвела взгляд.

– Я не смотрю. Я просто задумалась, – смутилась она.

Морис повернулся к Сорену:

– Сорен, почему она так на меня смотрит? Что еще ты ей наговорил?

– Я рассказал о Софи. О том, как она пропала.

– Что? Ты в своем уме, Сорен?

– Красавица может об этом узнать. Она часть нашей команды.

– Какой еще, в бездну, команды? Что ты несешь, Сорен?

– Ты только взгляни на нее, Морис. Разве она не напоминает тебе Софи?

Морис сощурил на Ив глаза и качнул головой:

– Нет. Они совсем не похожи.

– Я не про внешнее сходство говорю, Морис, а про то, что внутри. Разве в молодости Софи была не такой? Ты только вспомни. Она тоже хотела мира и справедливости. Хотела все понять, изучить, во всем разобраться…

– В мире нет справедливости! Хоть изучай, хоть нет! И такой, как Софи, в этом проклятом мире тоже нет! И хватит об этом! Хватит болтать, Сорен!

Пустая миска глухо звякнула, упав на землю. Морис сорвался с места и зашагал в темноту леса. Огонь в яме взвился, затрепетал и снова запылал ровно.

– Может, его стоит догнать? – предложила Ив.

Сорен покачал головой.

– Нет. Не стоит. Тем более ты его не найдешь. Мориса невозможно найти, когда он хочет побыть в одиночестве.

– Прости. Я не хотела, чтобы вы ссорились.

– Мы напарники, красавица. Мы не можем поссориться, – улыбнулся Сорен. – И тебе не за что извиняться.

– Мне не следовало расспрашивать тебя о жизни Мориса.

– Не переживай, красавица. Иногда Морису нужны напоминания, чтобы он… не потерял сам себя, – уклончиво ответил Сорен. – Не бойся, он скоро вернется. Порой одиночество бывает полезным.

Морис действительно вскоре вернулся. Он подобрал упавшую миску и сел на прежнее место.

– Сорен, спой что-нибудь, – попросил он. – Что-нибудь такое… ну ты понимаешь.

– Понимаю, Морис, – кивнул Сорен. И запел.

Ив даже не подозревала, что Сорен умеет так петь. Его голос был чистым и глубоким, он то взлетал, то опускался. Мелодия звучала то величественно, то нежно, то печально. Ив не понимала слов – Сорен пел на каком-то незнакомом ей языке, но в глубине души рождалось понимание сути. Песня плакала и тосковала, рассказывала о разлуках и встречах, о бегущих годах. Перед глазами появлялись образы, навеянные то ли магией, то ли воображением. Ив видела, как холмы вырастают в горы. Как моря заполняют пустыни. Как прокладывают путь реки и возникают леса. Как вместо лесов возводятся города. А затем моря снова превращаются в пустыни, а горы и города осыпаются пылью. Песня плыла. Взмывала над деревьями и улетала в небо. Ныряла в глубину расщелин и звенела среди камней.

Когда Сорен умолк, Ив поняла, что по щекам бегут слезы. Песня тронула ее до глубины души, хоть она и не понимала чем. Какое-то время они сидели молча. В установившейся тишине было слышно только, как потрескивают поленья в костре. Наконец, Ив решилась спросить:

– О чем была эта песня, Сорен?

Огонь тускло мерцал, за пределами лагеря трепетала кромешная мгла.

– О том, что было и прошло, – из полумрака ответил Сорен.

– Было и прошло, – эхом повторил Морис.

Ив заметила, что на его щеках тоже блестят слезы. Он накинул на голову капюшон и отвернулся.

– Ложитесь спать, леди, – сказал он. – Завтра нам рано выезжать.

Ив помедлила. Повертела на языке слова, но поняла, что ни одно из них сейчас не будет уместным, даже пожелание доброй ночи. Встала и зашагала к телеге. Пожалуй, она и вправду понимала не слишком много.

Глава 19. Догадки

В Храме богов царила гулкая торжественная тишина. Молитвенный зал в форме круга символизировал бесконечный круговорот жизни и непрерывную цепочку из рождений и смертей. Мозаика на полу сплеталась в спираль – еще один символ вечности. Высокие своды храма поддерживали резные колонны. Венчал зал белоснежный купол, напоминавший грот-мачту с раздутыми на ветру парусами. В нишах на стенах висели барельефы богов. Многие изображались в виде природных стихий: штормовых волн, искристых молний, проблесков лучей солнца среди облаков. Но попадались также и изображения людей. Джей точно не знал, чьими покровителями они считались. Возможно, тех же стихий, только в человечьем обличье. Островная религия, с одной стороны, была очень простой, а с другой – очень запутанной.

В центре зала стоял алтарь. Из окошек у основания купола на него падал свет. Лучи встречались и отражались в золотистом орнаменте, который преломлял их и причудливо рассеивал на полу. На круглом постаменте тлели палочки благовоний и горели свечи. Воздух наполняли ароматы талого воска и сладкого дыма. Перед алтарем молились коленопреклоненные посетители. Они молча воздавали богам благодарности, а может, о чем-то просили.

Джей был в храме единственным, кто сидел на лавке между колонн. Молитв он не знал, да и не был уверен, что верит в богов. Хотя сейчас, находясь в храме, он чувствовал какое-то особое спокойствие и умиротворение. Словно кто-то тихо нашептывал ему на ухо: «Все хорошо. Перед лицом вечности ничто не имеет значения. На свете все преходящее».

– Прошу прощения, господин, – раздался негромкий голос. – Может, вам требуется собеседник?

Джей отвлекся от раздумий и поднял глаза. В проходе между лавок, чуть согнувшись, стоял жрец в белых просторных одеждах и с гладко выбритой головой. Его руки скромно прятались в рукавах, а в уголках проницательных карих глаз лучились морщинки.

– Не откажусь, – Джей подвинулся, освобождая жрецу место на лавке.

Разговор со жрецом считался в храме делом обычным. За помощью или советом мог обратиться любой: от ремесленника и рыбака до высшего члена клана. В храмах все считались равны. После беседы полагалось оставить пожертвование, но и тут не было строгих правил: каждый давал, сколько мог.

Жрец поклонился, прижав к груди руки, и устроился рядом на лавке.

– О чем бы вы хотели поговорить, господин? – спросил он.

– Я бы хотел узнать у вас… – Джей запнулся, не зная, как правильно обращаться к жрецу.

Жрец все понял, и на его губах заиграла мягкая улыбка.

– Настоятель Летриан, – представился он. – Вы не местный?

– Я из Лотиана. Полагаю, настоятель, моя одежда вам об этом уже сообщила.

Жрец ответил все той же понимающей улыбкой и промолчал. Джею понравилась эта деликатность жреца. Как раз такой человек ему и требовался.

– Настоятель Летриан…

Джей посмотрел на барельефы богов и внезапно передумал говорить о том, о чем собирался.

– Настоятель, позвольте спросить, – сказал он. – Я знаю, что на островах верят в перерождение душ. Считается, что если похоронить усопшего в море, то боги позволят его душе возродиться в одном из миров. Но что будет, если тело усопшего не похоронить в море? Что тогда произойдет с его душой?

Жрец нахмурился.

– Почему вы об этом спрашиваете, господин? В Лотиане не принято верить в богов. И перерождение душ там тоже не признается.

– В Лотиане не принято строить храмы и поклоняться богам, – поправил Джей. – Но верить никому не запрещают. Каждый верит в то, во что пожелает. Рыбаки на побережье верят в морских богов. Горцы почитают небесных духов. Выходцы из Расколотых королевств молятся безымянным богам.

– А во что верите вы?

– Я… – Джей на миг задумался и покачал головой. – Пожалуй, всю свою жизнь я верил только в себя и собственные силы.

– Вера не хуже других, – кивнул жрец с одобрением. – Боги благоволят тем, кто верит в свои силы. Простите, господин, что задаю вам столько вопросов, но обычно о перерождении душ спрашивают те, кто устал жить в этом мире. Отчаявшиеся люди. Вот я и решил…

– Что я собираюсь прыгнуть с обрыва? – усмехнулся Джей. – Нет. Уверяю вас, настоятель, о подобном я даже не думал. Я спросил об этом, потому что моя мать умерла…

– О, примите мои соболезнования, господин.

– Она умерла уже очень давно, – мотнул головой Джей. – Но она была родом с островов, а в море ее так и не похоронили. Вот я и подумал…

Он умолк. И, правда, почему он вообще об этом подумал?

– Вероятно, это очень странный разговор, – признался он.

Жрец улыбнулся кончиками губ.

– Вовсе нет, господин. Теперь я вас понимаю. На самом деле вы спрашиваете себя: все ли вы сделали, что могли? Нельзя ли было поступить как-то иначе? Если хотите знать, то боги милостивы к людским душам, – жрец указал на барельеф на противоположной стене. Там был изображен могучий мужчина, который дул на поверхность моря, создавая волны. – Боги ветров бывают суровы, но они же надувают паруса моряков и разносят по земле семена. Хоронить усопших в море – просто старый обычай. Боги забирают души для перерождения и на земле, и на море. Поверьте, господин, вам не о чем беспокоиться.

Джей благодарно кивнул и присмотрелся к барельефу, расположенному чуть ниже бога ветров. На нем были изображены люди в длинных мантиях и капюшонах. Они стояли плотно друг к другу и склонялись над чем-то невидимым – тем, что заслоняли их спины.

– А кого изображает вон тот барельеф? – спросил Джей.

Жрец прищурил глаза.

– Это культ с острова Мира-Торн. Там изображены Хранители.

Джей вздрогнул и повернулся к жрецу.

– Вы поклоняетесь Хранителям? В смысле… людям?

Жрец улыбнулся Джею мягко и снисходительно, как ребенку.

– Нет, господин, мы не поклоняемся людям. Мы поклоняемся тому, что оберегали Хранители.

– Чему? – опешил Джей. – Книге судеб?

Улыбка жреца стала шире.

– Нет, господин. Книга судеб была реликвией магов. Хранители защищали не только ее.

– А было что-то еще? Что?

– Посмотрите на этот барельеф, господин. Он изображает вовсе не людей, как может показаться. Он изображает то, что скрывают их спины, но к чему Хранители обращены лицом.

– И что же это такое?

– Истина, господин. Хранители обладали истиной. Вот ей мы и поклоняемся.

Джей озадаченно моргнул.

– В каком смысле – владели истиной?

– Полагаю, в достаточно узком. Орден Хранителей владел некими знаниями, которые передавались из поколения в поколение. Мы же ей поклоняемся в более широком значении. Как говорят местные ремесленники: «Любое знание важно, но истина бесценна».

– И в чем же заключалась истина Хранителей?

– К сожалению, мне это неведомо, господин. Орден Хранителей распался триста лет назад, во времена Великого исхода. Некоторые Хранители покинули острова, другие – скорее всего, погибли. В любом случае связь поколений прервалась. Если сейчас и остались Хранители, то едва ли им что-то известно.

В этом настоятель был прав. Джей хоть и был Хранителем, но ни о какой истине не знал. Он усмехнулся про себя, оценив эту злую иронию.

– Благодарю за разговор, настоятель Летриан, – сказал Джей. – Вы мне очень помогли. Однако у меня есть к вам еще одна просьба, которую вы, надеюсь, исполните. Совсем недавно в этом храме нашла приют одна девушка. Я знаю, что она еще здесь. Прошу, отведите меня к ней.

Джей получил письмо от Амалеты этим утром. В нем был указан адрес этого храма, и ниже стояла приписка: «Тут то, что ты ищешь». Сейчас стало казаться, что речь шла не только о девушке.

Жрец молчал, сурово насупив брови, и Джей добавил:

– Я не причиню ей вреда. Напротив, я хочу ей помочь. Если она захочет, чтобы я ушел, я уйду, но прежде позвольте мне с ней поговорить.

– Хорошо, – после раздумий согласился жрец. – Идемте со мной, господин. Но заранее предупреждаю: насилия в храме мы не потерпим. И принуждения тоже.

Джей примирительно развел руками.

– Никакого насилия и принуждения, я обещаю.

Через боковую дверь жрец вывел Джея во внутренний двор. По периметру его окружали аркады и кельи, в которых жили жрецы. В центре двора из камней бил родник. Вода каскадом стекала по желобам и убегала в небольшой круглый прудик. Вокруг прудика стояли скамьи, на лужайке росли миниатюрные деревья. В дальнем конце двора у воды сидела светловолосая девушка в простом темном платье. Без передника служанки она выглядела еще более потерянной и незащищенной. Девушка споласкивала глиняные тарелки и горшки и насухо вытирала их полотенцем. Рядом скопилась уже довольно приличная стопка чистой посуды. Услышав шаги, девушка вздрогнула и оглянулась.

– Здравствуй, Анаис, – сказал Джей. Он присел рядом на корточки и жестом попросил жреца подождать в стороне. Тот, разумеется, не послушался. – Ты мне позволишь с тобой поговорить?

Помедлив, Анаис подняла глаза на жреца и кивнула. Только после этого настоятель Летриан оставил их наедине.

– Значит, вы все-таки вспомнили меня, милорд? – Анаис отложила тарелку и вытерла о полотенце руки.

– Признаться, нет, – ответил Джей. – Будь добра, напомни, где мы прежде встречались? Кажется, я не видел тебя во дворце.

Анаис поднялась и села на скамью под причудливо изогнутой сосенкой.

– Вы правы, милорд, я никогда не была во дворце.

– Тогда где пересеклись наши пути?

– Несколько лет назад, милорд, вы приезжали в горную цитадель вместе с магистром Ксандером. В то время я там служила на кухне. Мы встречались у госпожи Сибил, я вам накрывала на стол. Неудивительно, что вы меня тогда не запомнили. На слуг редко обращают внимания.

Джей хорошо помнил тот визит в горы. Они с Ксандером приезжали к Сибил, чтобы поговорить, а после все вместе отправились в поместье к Стаутам. Вероятно, среди служанок Сибил действительно мелькала Анаис. В те дни происходило много важных событий, и слуги в последнюю очередь занимали его мысли.

Джей сел на скамью рядом с Анаис.

– Ты чародейка?

Анаис съежилась, словно хотела исчезнуть, и быстро кивнула.

– Тогда зачем ты приехала на острова?

– За знаниями, милорд, – ответила она, теребя в руках полотенце. – Понимаете, моя магия очень слаба. В цитадели никто не хотел брать меня в ученицы. А без наставника я не могла попасть в библиотеку и поучиться сама. Поэтому за знаниями я решила отправиться на острова. Многие книги цитадели – лишь копии островных фолиантов, и здесь я надеялась найти оригиналы. Прочесть, выучить, записать – неважно как, но получить нужные мне знания. Я думала, будет несложно попасть в островные архивы, ведь торговцы же как-то привозят копии свитков, но…

– Но все оказалась не так легко?

– Да, милорд, нелегко. Кланы очень тщательно охраняют свои секреты. А те знания, которые искала я, охраняют вдвойне. Попасть в закрытые архивы оказалось нельзя даже за деньги. Туда пускают только с разрешения кланов, а добиться его практически невозможно.

– Ты с кем-то об этом говорила? Задавала вопросы?

– Нет, милорд. Я понимала, что если буду задавать вопросы, то привлеку к себе ненужное внимание. К тому же мне нужны были деньги. По рекомендации я устроилась кухонной прислугой к Риордам в особняк. А там я… подслушивала разговоры, милорд.

Джей шумно вздохнул.

– Проклятье. И что случилось?

– Клянусь, милорд, я была осторожна. Я подслушивала разговоры слуг и не привлекала к себе внимания. Но однажды я случайно подслушала разговор таны Фелиции. Она принимала кого-то в своем кабинете. Дверь в смежную комнату была слегка приоткрыта. Я как раз зашла туда, чтобы забрать чашки. Мне следовало сразу уйти. Сразу, как только я поняла, что там кто-то есть, но… я не ушла.

– Кто там был? О чем они говорили?

– Я не знаю, кем был второй собеседник, его голос звучал очень тихо. Какой-то мужчина. Они говорили про святилище Верхнего острова. Про проблемы с магами. Про то, что ключ будет найден. Больше мне ничего не удалось услышать. Фелиция Риорд внезапно умолкла. Видимо, она поняла, что в соседней комнате кто-то есть, и я убежала.

Джей прикрыл глаза, пытаясь собрать воедино обрывки мыслей. Верхним островом называли земли Антеев – остров Мира-Торн. Там родилась его мать, и там же находился Орден Хранителей. Может быть, Риорды предлагали какую-то сделку Антеям? Тогда какой ключ будет найден? И при чем тут святилище?

Джей мотнул головой и снова посмотрел на Анаис:

– Хорошо, а теперь объясни, чего ты так испугалась? Ведь не того, что в тебе разглядят чародейку?

– Нет, милорд. Я не пользовалась на островах магией. Я знаю, что это опасно. Дело было в другом, – Анаис сделала глубокий вдох, словно набираясь храбрости, и продолжила: – Дело в том, что с того дня, как я подслушала разговор таны Фелиции, за мной стали следить слуги Риордов. Видимо, кто-то заметил, как я выбегала из комнаты, и доложил тане Фелиции. Я замечала слежку в городе, на рынке, в коридорах особняка. Я хотела покинуть острова, но начались осенние шторма и путь на материк оказался отрезан. А потом появились вы. Я так переживала, что вы меня узнаете. Хотела быстро отдать вам вино и уйти. Но как назло разбился бокал, а потом еще вы завели тот странный разговор, стали меня о чем-то допытывать. А за нами следили, милорд. Они могли решить, что я ваша шпионка и передаю вам секретные сведения. Я так сильно испугалась, что сбежала. К счастью, в этом храме мне дали приют.

Джей прошипел проклятья под нос. Дело выглядело и впрямь скверно. Для него в том числе. Лотианский посол – и занимается шпионажем. До чего громкий выйдет скандал! Хотя, какой там скандал? Вопрос будет поставлен иначе. Какую участь вам уготовить, милорд: сразу голову отрубить или дать время побарахтаться в волнах штормового моря? Если Риорды устроили эту встречу с Анаис специально, то он увяз в расставленной ими ловушке обеими ногами.

– Ладно, – решил Джей. – Собирай вещи, ты поедешь со мной в посольский особняк. Поживешь там какое-то время под видом моей горничной. Ты же сможешь отдать в стирку белье и принести утром мне кофе?

– Смогу. Но разумно ли это, милорд? Особенно после того, что я вам рассказала.

– Более чем. Шпионы Риордов тебя уже здесь нашли. Если Риорды захотят, то будут использовать тебя как заложницу, что мне совершенно не нужно. В особняке же ты будешь находиться под защитой Короны. А когда закончится сезон штормов, я отправлю тебя в Лотиан. Ты согласна?

Анаис растерянно кивнула.

– Тогда собирайся. Я буду ждать тебя около входа.

Вернувшись в молитвенный зал, Джей подошел к чаше для пожертвований и отыскал в изрядно похудевшем кошеле золотой. Настоятель Летриан определенно заслужил благодарность. Монетка звякнула о медные стенки и упала на горсть медяков с редким вкраплением серебра.

– Да прибудут с вами силы богов, господин! – просиял храмовый служка и сунул Джею бумажный сверток, перевязанный красной нитью.

Джей его развернул. Внутри лежал деревянный жетон на веревочке с вырезанным символом удачи. Джей не верил в божественные силы и знаки, но пренебрегать подарком не стал и спрятал в карман.

Небо на улице посветлело. Подсохшая после дождя брусчатка на площади выцвела до бледно-серого цвета, и только в канавах от ветра колебались лужи. Джей вышел на площадь и осмотрелся. Город жил своей жизнью. На углу торговали лоточники, звенели колокольчики над дверьми лавок, мимо проходили люди: кто-то останавливался перед храмом и воздавал благодарность богам, кто-то шагал, не поднимая глаз. Ничего подозрительного. Однако что-то грызло, свербело в груди. С самого утра его не покидала тревога, и теперь она лишь усилилась. Возникло ощущение, что он упустил что-то важное, чего-то опять не заметил. Что он идет на шаг позади и смертельно отстает. От чего отстает?..

Вскоре у входа появилась Анаис. Она замерла в тени храма, кутаясь в дым благовоний и прижимая к груди узелок. Джей отдал ей свой плащ и велел надеть капюшон – осторожность лишней не будет. Они пересекли площадь, добрались до улицы, где их ждал экипаж, сели и поехали в особняк.

«Видимо, дурное предчувствие было ложным», – решил Джей.

В особняке он оставил Анаис на попечение слуг и поднялся в свои покои. Амадей валялся на диване в гостиной и сладко посапывал. Кружевная салфетка у него на лице то плавно поднималась от дыхания, то опадала. Глядя на эту картину, Джей не сдержался: скомкал свой плащ и со всей силы запустил им в мальчишку. Амадей сдавленно пискнул и испуганно завертелся.

– Горелые потроха! – пропыхтел он, выпутываясь из складок плаща и садясь. – А, господин, это вы. А я тут… вас дожидался.

Джей притворился, что не заметил виновато-смурной взгляд мальчишки. Сел в кресло и принялся стягивать сапоги.

– Докладывай, Амадей. Что ты сегодня узнал?

– Да-а… ничего нового, господин. Про Древних на улицах ничего не знают. Слишком старая это история. Кто ж теперь-то ее упомнит? А вы не пробовали разузнать в этих… как их там… в блиотеках?

– В библиотеках? Амадей, ты меня за дурака, что ли, держишь? Если бы мне нужна была открытая информация, я бы не просил тебя слушать сплетни.

– И то верно, господин, – Амадей почесал затылок. – Тогда у меня для вас ничего нет. Про Древних тут давно не болтают. Да и чего о них тут болтать? Культ Древних процветал на Мире. Там был даже какой-то свой Орден, а еще святилище в горах. Сейчас все это наверняка превратилось в руины, но когда-то…

Джей уронил сапог на пол.

– Что ты сказал? – переспросил он.

– Сказал: все превратилось в руины, – растерянно пробормотал Амадей.

– Нет, не то. Ты сказал, что культ Древних процветал на Мире. На острове Мира-Торн? И там было святилище?

– Ага, так и есть. Я же говорю, там был еще Орден. Не помню какой.

– Орден Хранителей?

– Ага, он самый. Они поклонялись Древним или что-то в этом роде. Древние принесли с собой магию, а Хранители эту магию охраняли, ведь верно же? А то чем им еще заниматься?

Джей вскочил на ноги и зашагал по комнате. Туда-сюда. Туда-сюда. Мысли разбегались в разные стороны, но интуиция во все горло вопила: «Вот оно! Вот то, что ты ищешь. Мира-Торн, Орден Хранителей, Древние, святилище, истина – вот все и сплелось воедино!»

Островная игра внезапно перевернулась с ног на голову. Прежде Джей полагал, что в ней участвуют только две силы: Риорды и Валиоры. Но что, если он ошибался, и на игровом поле доминируют вовсе не эти два клана, а, на первый взгляд, слабые и неприметные Антеи? Клан Антеев владел всего лишь третьим по величине островом, но, разумеется, причина их высокомерия и власти крылась не в земельных наделах или возможности выбирать одну из сторон, а в том, что после падения Ордена Хранителей, Антеи каким-то образом заполучили их секреты. Узнали некую истину, чем бы, шквал побери, она ни являлась. И эта истина открыла им способ противостоять магии. Вот за чем на самом деле охотились Риорды! За властью над магами!

– Собирайся, Амадей, – приказал Джей. – Мы сейчас уезжаем.

– Куда? – опешил мальчишка.

– На остров Мира-Торн.

– Что? Но зачем?

– Формальная причина: я хочу навестить земли своих предков. Там жила моя мать. Неформальная: мы будем искать Орден Хранителей.

– Так его больше нет, – удивился Амадей.

– Нет, – согласился Джей. – Но святилище все же осталось. Значит, есть что искать.

«И, похоже, как раз это святилище интересовало Фелицию Риорд. Неужели секреты Древних спрятаны именно там?»

Джей кинулся в спальню, достал дорожную сумку и принялся заталкивать туда свои вещи. Внутри уже лежало все самое необходимое: набор отмычек, крупица яда в тонкой бумаге на непредвиденный случай, королевская верительная грамота и бумага от Риордов, которую у него до сих пор не отняли и которая по-прежнему открывала многие двери.

– Господин, – окликнул Амадей из гостиной. – А мне предупредить лорда Ирвина о вашем отъезде?

Джей на секунду задумался. Стоит ли доверять старику? В последнее время Ирвин не вылезал из чайных, где постоянно с кем-то встречался. Кем были те люди? Друзьями? Врагами?

– Нет, Амадей, не надо. Я ему оставлю записку. Этого хватит, – Джей вышел с сумкой из спальни. – Найди экипаж и жди меня около входа.

Джей отдал мальчишке свою сумку, сел за стол и набросал для Ирвина несколько строк. В первой записке он сообщил, что нанял себе новую горничную, во второй – про свой отъезд. После чего спустился в кабинет старика: одну записку он положил на видное место, вторую – сунул в кучу бумаг на столе. Когда Ирвин узнает про отъезд, будет уже слишком поздно что-то менять.

Анаис Джей нашел в гостевых покоях, где ее устроили слуги. Он сказал, что ненадолго уедет и попросил без веской причины не покидать особняк. Анаис заверила его, что ни за что не переступит порог дома и будет ждать его возвращения, на чем они и простились.

Джей накинул на плечи плащ и вышел во двор. Погода на улице вновь изменилась. С севера поползли свинцовые тучи, и зарядил мелкий пакостный дождь. Экипаж уже ждал около входа. Джей велел Амадею забраться в карету, назвал кучеру адрес и сам поспешил спрятаться от дождя и ветра под крышей. Звонко застучали копыта, заскрипели рессоры, и экипаж покатил в южный рыбацкий порт.

Джей посмотрел на мальчишку. Амадей сидел рядом с окном, насупив брови и покусывая губы.

– Давай, спрашивай, Амадей, – разрешил Джей.

– Чего спрашивать-то, господин?

– То, что собирался.

– А разве я собирался? Я ж молчу.

– Тебя явно что-то тревожит. Говори что или спрашивай. Я думал, путешествие будет тебе в радость, а ты, напротив, сидишь, как прибитый.

– Я не прибитый. Просто… – Амадей глядел пустым взором в окно, на мелкие бусины капель, и теребил завязки плаща. – Просто я не понимаю, как вы собираетесь попасть на Мира-Торн. Осенние шторма еще не закончились, и пассажирские суда не ходят. Ведь не на воздушном же корабле вы туда полетите?

Джей улыбнулся.

– Ты прав, пассажирские суда не ходят. И на воздушном корабле мы не полетим. Мы наймем рыболовное судно. Они ходят в протоках между островами и не откажутся взять пассажиров. Только тебя волновало не это. Рассказывай давай, в чем дело.

– Ни в чем. Просто… я никогда не покидал этот остров.

– Ты боишься выйти в море?

Амадей взвился, как ужаленный:

– Вот еще! Чего мне бояться? Я вам не какой-нибудь пугливый неженка! У меня отец был рыбак! Я всю жизнь жил у моря и…

– И потому, как никто другой, знаешь, каким море бывает жестоким, – закончил Джей.

Амадей смущенно потупил взор:

– Простите, господин. Я не хотел кричать. И я не боюсь.

– Разумеется, не боишься, – согласился Джей. Он достал из кармана полученный в храме жетон и протянул Амадею. – Вот. Возьми на удачу.

Амадей робко взял жетон, и его глаза засияли.

– Удача богов… – с восторгом прошептал он. – И вы мне ее отдадите?

– Да. Бери, Амадей.

– Спасибо вам, господин! Вот спасибо!

Амадей пылко поцеловал деревянный жетон, с трепетом прижал к груди и, повесив на шею, спрятал под одеждой. Джей улыбнулся и покачал головой, в который раз дивясь силе простой деревяшки.

Экипаж сполз с холма, нырнул навстречу серому морю и покатил по набережной вдоль порта. У пирсов и причалов плотными рядами щетинились мачты со скрученными парусами. На волнах подпрыгивали одномачтовые рыболовные суда и покачивались двухмачтовые бриги.

Джей расплатился с извозчиком и вместе с Амадеем зашагал к причалу. Окрестности порта пропитались смесью самых разнообразных запахов. Ветер приносил с моря отголоски водорослей и соли. Из портовых таверн тянуло печным дымом, острыми специями и приправами: перцем, имбирем, шафраном, куркумой. К ним примешивались ароматы из чайных: кофе, корицы, вина и эля. От кораблей пахло дегтем и смолой, матросским потом и канатной пенькой. Но сильнее всего тут несло рыбной вонью. Свежие уловы и не очень заполняли палубы баркасов и сети. Еще трепещущую рыбу загружали в бочки и относили к телегам. Когда-то Джей и сам таскал рыбу, но вспоминания о тех временах остались крайне неприятные, а рыбная вонь с тех пор вызывала стойкие ассоциации с подлостью и обманом.

В конце пирса на приколе переваливалась с бока на бок готовая к отплытию барка: матросы на палубе спускали в трюм бочки с водой и припасами. У трапа, сложив на груди руки, стоял мужчина с красным обветренным лицом и густой черной бородой.

– Полагаю, вы капитан этого прекрасного судна? – окликнул его Джей.

Судно, как и владелец, выглядело побитым волнами и ветром, изъеденным солью и солнцем, но казалось вполне крепким и остойчивым, чтобы выдержать суровый нрав моря.

– Верно, – отозвался капитан. – Чем могу помочь?

– Мне надо попасть на Мира-Торн. Возьмете двух пассажиров?

Капитан прищурился. Внимательно оглядел Джея – так, будто взвешивал на весах. Бросил взгляд на слугу.

– В Ташир не повезу, но на Мира-Торн доставить могу, – объявил он. – Высажу на восточном побережье острова, а дальше вы сами.

– Меня это устроит, – согласился Джей. – Сколько вы за это хотите?

– Двадцать золотых.

Джей чуть не поперхнулся.

– За эти деньги я доберусь на материк и вернусь обратно.

– За эти деньги вы получите место на кубрике, горячую еду и питье и в сезон штормов попадете на Мира-Торн. Удачная сделка для неудачного сезона. Не устраивает, ищите других смельчаков.

– В таком случае ждите других дураков, – Джей развернулся и зашагал к берегу. Амадей за спиной тихо выдохнул.

– Ладно, стойте! – окликнул капитан. – Десять таленов.

Джей оглянулся:

– Два талена. И горячую еду можете оставить себе.

– Семь таленов.

– Три талена вместе с кубриком и горячей едой.

– Пять таленов. Вместе с кубриком и едой. Это мое последнее слово.

– Согласен на четыре. И это тоже мое последнее слово.

Капитан пробормотал заковыристые морские ругательства и широко улыбнулся.

– Хорошо, по рукам. Отплываю вечером, сразу после отлива. Ровно через два часа. Деньги вперед.

– Заплачу, как только переступлю порог палубы. Ровно через два часа. Сразу после отлива.

Джей отвернулся и направился к набережной, пока капитан не успел передумать и что-нибудь изменить в сделке. Дышать рыбной вонью ближайшие два часа он точно не собирался. Амадей побежал следом.

– Господин, а нам точно нужно плыть на этом корыте?

– Боюсь, что да, Амадей.

Джей улыбнулся и посмотрел на мальчишку. Тот выглядел скорее озабоченным, чем испуганным.

– В чем дело, Амадей? Говори.

– Ни в чем, – Амадей прикусил губу, но тут же снова заговорил. – Я о матери подумал. Вот в чем. Если со мной вдруг что-то случится… она даже ведь не узнает. Господин, можно я сбегаю на почтовую станцию, оставлю ей записку? А к отъезду вернусь?

Джей остановился.

– Твоя мать умеет читать? – удивился он.

– Да. Ее в детстве учили.

– Почему ты не сказал мне об этом раньше? Я бы сам написал ей записку.

– Не хотел отвлекать, господин, вы торопились. А сейчас время появилось, и я могу заказать для нее записку через почтового писаря.

Джей не знал почему, но мальчишка явно ему лгал. Возможно, Амадей действительно волновался о судьбе матери, но, скорее всего, просто искал повод сбежать, а как только представился удобный случай, решил им воспользоваться. Винить его Джей не мог, как и обещать, что в пути с ними ничего не случится.

– Ладно, Амадей, иди, – разрешил он, немного подумав. Если мальчишка хотел убежать, пусть убегает. – И не спеши. Два часа – это много.

Амадей кивнул и со всех ног бросился в переулок. Джей поежился от резкого порыва ветра с едким привкусом соли, накинул на голову капюшон и зашагал по набережной к чайному домику.

Зал в чайной был переполнен. Вокруг столов в азартном предвкушении толпились моряки. Звенели монеты, щелкали фишки, катились кости. Пузатые чайники с чаем шли лишь в дополнение к крепким напиткам и азартным играм, которые велись тут почти за каждым столом. Под возгласы радости и вздохи огорчения Джей протолкнулся к столу у окна и заказал себе чашку крепкого кофе и бренди. Тут было принято смешивать эти напитки, но Джей предпочитал их пить по отдельности. Вскоре слуга принес заказ. Джей отвернулся к окну и погрузился в раздумья.

День постепенно клонился к закату. На набережную вместе с легким туманом надвигались первые сумерки. На кораблях вспыхивали огни кормовых фонарей, разливая желтые кляксы на неспокойные прибрежные воды. Сизое небо на горизонте сливалось с сизым же морем и постепенно темнело.

Джей собирался заказать себе еще одну чашку кофе, когда хлопнула дверь, дыхнув вездесущей рыбной вонью, и в зал ввалился Амадей. Лицо его раскраснелось, косая челка стояла торчком. Амадей отыскал взглядом Джея, протиснулся сквозь толпу и плюхнулся в кресло напротив.

– Решил все же вернуться? – спросил Джей.

Амадей открыл было рот, но нахмурился и отвел глаза, не проронив ни слова.

– Ладно, – улыбнулся Джей, решив оставить разговор на потом. – Хочешь что-нибудь выпить? У нас есть еще время.

Амадей заглянул в чашку Джея, посмотрел на бокал.

– Кофе, – кивнул он и, подумав, добавил: – с бренди.

– Кофе с бренди? – хохотнул Джей. – А ты умеешь выбирать, приятель. Ладно, я сейчас закажу.

– Лучше я сам принесу, господин. Так будет быстрее.

Амадей вскочил и через несколько минут вернулся с двумя чашками кофе и бренди. Выпив, они расплатились и вышли из чайной. Набережная совсем опустела. Матросы и портовые рабочие разбрелись по домам, тавернам и кораблям. Погрузившийся в полумрак порт освещали редкие фонари, которые раскачивались от сильного ветра. Дождь перестал, но камни мостовой влажно блестели в свете огней. У пристани рокотало море, волны с грохотом разбивались о причалы и корабли.

Джей остановился у портового ограждения и ослабил завязки плаща. Странное дело – с моря дул холодный северный ветер, а на лбу выступил пот. В груди пылало, и огоньки кормовых фонарей пьяно мигали, то потухая, то вновь разгораясь. С самого утра он ничего не ел, но разве можно опьянеть от двух глотков бренди?

– Вот проклятье, – пробормотал Джей и схватился за перила. – Надо было что-нибудь съесть.

Он повернулся к Амадею. Мальчишка отступил на шаг, на его лице отразился испуг.

– Сейчас все пройдет, – заверил его Джей. – Я только…

Набережная поплыла перед глазами. Джей со всей силой вцепился в перила, но руки вдруг стали слабыми и задрожали. В голове помутилось. Джей покачнулся. И внезапно все понял.

– Ты что-то подсыпал мне в кофе? – спросил он.

– Мне велели так поступить, если вы решите покинуть остров.

«Значит, я был на верном пути».

Пустая, ненужная мысль.

Джей мотнул головой. Перед глазами все плыло и двоилось. Кожу покрывала пленка ледяного пота.

– Почему?.. – начал Джей, но не окончил вопрос: горло резко сдавило. Почему мальчишка предал его?..

– Да потому что ни потроха вы не понимаете! – сплюнул Амадей. – Вы – чужак! Чужакам не понять. Ничего не понять!

«Я всюду чужак».

Горькая, печальная мысль.

Джей сделал глубокий вдох: воздух со свистом вошел в горло, а набережная еще сильнее закружилась.

– Разве я плохо с тобой обращался?

– Нет. Хорошо. Даже чересчур хорошо.

– Тогда почему?..

– А чего вы хотели от меня, господин?! – вдруг выкрикнул Амадей. – Я – вор! Был им и остаюсь. Чего вы ожидали от вора?

– Чего?.. – Джей хрипло рассмеялся. Согнулся пополам, пошатнулся и сполз на плиты мостовой, а смех все не унимался, хотя с каждым вдохом дышать становилось сложнее.

«Чего я ожидал от вора? Что он преклонит передо мной колени и поклянется отдать за меня жизнь, как когда-то сделал я сам? О боги! Как нелепо! Как смешно!»

Джей хохотал и не мог остановиться. А мир вокруг вертелся, улетал прочь. Наконец Джей откашлялся, лег на спину и открыл глаза. Амадей стоял рядом, крепко стиснув зубы и прижав к бокам кулаки, а по щекам текли слезы – горькие, отчаянные, злые – на себя и весь мир. Влажные дорожки чертили на коже мальчишки блестящие полосы.

«Я не держу на тебя зла», – хотел сказать Джей, но из горла вырывались лишь невнятные хрипы.

«Сколько вопросов я не задал, сколько ответов не получил. Кто велел меня отравить? Хотя какая теперь разница? Я вор… и чужак… и ни потроха не понимаю… прости меня… я проиграл».

Мысли начали путаться. А затем потемнело в глазах, и Джей окончательно провалился во мрак.

Глава 20. Граница

На следующее утро они выехали в серых потемках и вскоре добрались до гор. Острые изломы Каменных зубьев прокладывали себе дорогу через густой хвойный лес. Темные отроги взмывали над вершинами сосен и превращались в отвесные склоны, посеребренные искрящимся снегом. Дымчатые облака то заволакивали клыкастые пики, то вновь оголяли. Горный хребет тянулся с юга на север, и где-то там, среди его ущелий и складок, прятался Тан-Айрин.

Ив подстегнула Фельту и поравнялась с телегой Сорена. Дорога повернула на север и повела по широкому тракту вдоль горной гряды. По бокам вздымались могучие сосны, в подлеске тихо журчали ручьи. Морис, как всегда, ехал чуть впереди.

– Сорен, а откуда вы родом? – спросила Ив, вспомнив необычный язык, на котором он пел.

Морис слегка повернул голову. Теперь он внимательнее прислушивался к их разговорам, но вмешиваться пока не спешил.

Сорен поднял глаза и лукаво прищурился:

– Мы странствующие герои, красавица, помнишь? Весь мир для нас – дом.

– Так не бывает, – покачала головой Ив. – Весь мир не может быть домом. Дом – это то место, где ты родился и вырос. Где живут твои близкие.

– А если этого места и твоих близких там нет, будет ли оно по-прежнему считаться твоим домом?

Ив на мгновение задумалась.

– Не знаю. Скорее всего, нет.

– То-то и оно, красавица. То-то и оно.

– Выходит, вы скитальцы? Бродите по свету так же, как горцы?

Сорен задумчиво почесал подбородок.

– Да. Наверное, можно сказать и так, – ответил он. – Понимаешь, красавица, в жизни в какой-то момент становится важным не то, откуда ты пришел, а то, куда ты идешь и зачем.

– И куда же идете вы?

– О! – Сорен воздел палец к небу и широко улыбнулся. – А вот это хороший вопрос, красавица! Очень хороший!

Морис придержал коня и оглянулся.

– Я бы на вашем месте лучше подумал о том, как миновать заставу и графские патрули. Граница уже близко. Надо быть осторожнее. Если нас схватят, то будет уже неважно, куда мы идем и зачем.

– Весьма разумное замечание, – согласился Сорен.

– Леди, пересядьте в телегу, – велел Морис. – Нам придется снова изображать торговцев.

Приграничная застава показалась сразу за опушкой леса. Бревенчатый форт стоял возле русла широкой реки под названием Белая. Потоки воды с шумом сбегали с гор, бурлили, пенились добела на порогах и уносились дальше, в усеянную камнями и галькой долину. Возле заставы через реку был перекинут горбатый каменный мост, поднятый на пяти арках. Въезд на мост охраняли мечники и стрелки на бревенчатых башнях. На одной стороне моста на ветру полоскались знамена с ястребом, на другом конце трепетали знамена с волком. Заставы по берегам реки четко отмечали границу одних земель и начало других.

Когда телега добралась до моста, четверо вооруженных воинов в легких доспехах и с ястребом на плащах преградили дорогу.

– Стой! – выкрикнул один из них и выставил перед собой руку. – Стой, тебе говорят!

Сорен остановил телегу. Морис загарцевал на коне.

– В чем дело? – спросил он.

– Досмотр по распоряжению графа Орна, – пояснил старший воин, по всей видимости, капитан. – Слезайте. Вещи всех, кто отбывает с земель графа, подлежат досмотру.

– С каких это пор?

– C недавних пор. Слезайте, если не хотите оказаться в графских подземельях.

Морис посмотрел на Ив и кивнул. Она вылезла из телеги и вместе с Сореном отошла в сторону. Морис тоже спрыгнул с коня. Один из воинов отправился рыться в телеге, двое других принялись обшаривать седельные сумки. Капитан – круглолицый человек с острой седой бородкой – наблюдал за ними, положив руку на эфес меча.

– Ничего, – доложили оба воина, когда закончили осматривать седельные сумки.

– Хорошо, – отозвался капитан. – А теперь обыщите этих двоих, – он ткнул в Мориса и Сорена.

Сердце Ив глухо заколотилось. А вдруг они решат обыскать и ее? Что будет тогда? Письмо за пазухой раскаленной головешкой обжигало грудь.

Морис с Сореном сняли плащи и покорно развели руки в стороны. Воины сначала обыскали плащи, потом прощупали карманы и одежду напарников.

– Ничего, – снова доложили они, возвращая плащи.

– Эй, капитан, – окликнул молодой воин в телеге. – Тут ничего нет, но зато я нашел посох.

Морис тихо скрипнул зубами. Ив пробрал озноб. Посох! Граф Орн интересовался ее посохом и наверняка отлично запомнил. От документов графини Эктон они предусмотрительно избавились еще в городе, а про столь очевидную примету совсем позабыли. Ив похолодела от страха.

– Любопытно, – медленно проговорил капитан и уперся в нее колючим льдистым взглядом. – Есть посох и есть девица. Очень любопытно. Обыщите ее!

Воины их обступили, отрезая путь к телеге и лошадям. Один из них шагнул было к Ив, но Морис преградил ему дорогу.

– Это моя жена, и я не хотел бы, чтобы к ней прикасался кто-нибудь, кроме меня. Думаю, вы нас с кем-то спутали. Я всего лишь торговец.

– Откуда у тебя посох, торговец? – спросил капитан.

– Частный заказ. Везу его покупателю в Кельн. Я не знал, что запрещено перевозить посохи.

– Посохи перевозить не запрещено, а вот кое-что другое – вполне. Отойди, торговец, я сам твою жену обыщу. И не переживай, я сделаю это нежно. Если у нее под одеждой не захрустит никакая бумага, я вас отпущу. А теперь отойди.

Ив не успела все толком обдумать. Время на миг заледенело и стало вязким, будто смола. Один вдох – и взгляд оценивает расстояние между Морисом и капитаном. Второй вдох – и все решено. Пути назад больше нет.

Быстро, стараясь не думать о лучниках на башнях, Ив отпрыгнула от толпы воинов, шагнула на открытое пространство и как могла отчаяннее запричитала:

– Умоляю, любимый! Пусть они не подходят! Не позволяй им прикасаться ко мне!

Капитан в недоумении остановился. Морис озадаченно оглянулся и прищурил глаза. Ив отступила еще на шаг. Сердце билось так сильно, что едва не выпрыгивало из груди. Однако отступать уже было поздно. Лишь бы только Морис понял, в чем смысл этого представления. Лишь бы только было верно рассчитано расстояние.

– Любимый, – прошептала Ив. – Я не хочу, чтобы ко мне прикасался кто-то, кроме тебя.

Морис повернулся к капитану:

– Капитан, дайте секунду. Я ее сейчас успокою, и вы сможете ее обыскать.

Капитан замялся, нахмурив брови, а Морис тем временем шагнул к Ив. Полыхнула вспышка, роняя на них золотистый купол, и мир вокруг застыл.

Морис развел руками и усмехнулся:

– Да неужели, леди? Вы отдадите мне письмо?

– Только на время. Ты вернешь мне его после обыска.

– А не боитесь, что не верну? Какой смысл мне оставаться, если проще уйти?

Ив на секунду задумалась.

– Верно, проще, – согласилась она. – Но я думаю, ты так не поступишь.

– Отчего же? Я же постоянно лгу, леди. Я обманывал вас прежде, могу обмануть и теперь.

– Если бы ты хотел отнять у меня письмо и уйти, то сделал бы это раньше. Но ты не ушел. Даже сейчас, когда нам угрожает опасность.

– А-а-а, – протянул Морис и улыбнулся. – Значит, Сорен объяснил, как работает сфера, когда я ухожу в метапространство один?

– Объяснил.

– На самом деле вытащить письмо у вас из-за пазухи – непростая задача. Для этого нужно перенести в метапространство только письмо и часть вашей одежды, не задевая тела. Это невероятно тонкая и ювелирная работа. Возможно, ночью, пока вы спите, я бы рискнул это сделать, но точно не здесь. Не под стрелами лучников и не в окружении солдат.

– В таком случае у нас только один выход, – Ив достала письмо. – Я отдаю тебе письмо, а ты потом его возвращаешь.

Морис не пошевелился. Он не смотрел на письмо – только на Ив.

– Я доверяю тебе, Морис, – добавила она. – Доверяю не только письмо, но и свою жизнь.

Морис вздохнул и протянул руку.

– Ладно, леди, договорились. Я верну вам письмо сразу, как только минует опасность, – он взял письмо и спрятал за пазухой. – А еще попробую сделать так, чтобы он вас не слишком лапал. Приготовьтесь.

– Я готова.

Морис принял прежнюю позу, и купол исчез.

– Не бойся, любимая, – сказал он. – Пусть этот человек тебя обыщет. Нам же скрывать нечего, верно?

Ив молча кивнула, надеясь, что выглядит убедительно, и начала снимать с себя плащ. Краем глаза она заметила, как Сорен вздернул бровь и улыбнулся.

– Что за дурная баба! – сердито пробормотал капитан, отталкивая Мориса и выхватывая у Ив плащ. – И где ты только откопал себе такую дикарку, торговец?

– Шрамы войны, капитан, – объяснил Морис. – Я нашел ее на руинах Андара и пожалел. Люди в доспехах порой вызывают у нее беспричинный страх. Думаю, вы понимаете.

– Она жила в Андаре? Вот тьма! Да там же ничего не осталось! Одно пепелище! – в глазах капитана появилась странная смесь жалости и суеверного ужаса. – Вот тьма! Я проходил через Андар месяц спустя и никому бы такого не пожелал… – он покачал головой.

– И не говорите, капитан, – вздохнул Морис.

– А ты, торговец, ее ребенком, что ли, нашел? Молодо выглядит. А с Андара уж года три как прошло.

– Она старше, чем кажется, капитан. И мы женаты не так давно.

– Вот тьма! – повторил капитан.

Осмотрев плащ, он кинул его на телегу. Затем похлопал Ив по бокам, провел ладонями по спине, животу и ногам. Заглянул за голенища сапог. Ив молча терпела, разведя руки в стороны. Обыск, похоже, и капитану не доставлял ни капли удовольствия. Он смотрел на Ив, как на призрака, и качал головой.

– Подумать только… Андар… – бормотал он. – Вот проклятая тьма. Никогда не забуду того пепелища… – он отошел в сторону. – Все, тут закончили. Проезжайте.

– Капитан, но у них же есть посох, – возразил молодой воин, который обыскивал телегу.

– И что с того? – буркнул капитан. – У них нет того, что нужно графу. А если я начну арестовывать каждого, кто проходит тут с посохом, то казематы переполнятся еще до заката. У меня нет на это людей. Все, проезжайте, – махнул он рукой.

– Спасибо за понимание, капитан, – сказал Морис и вскочил на коня.

Ив накинула плащ и залезла в телегу. Сорен взмахнул вожжами, и они покатили на мост. Река внизу грохотала, шипела, неслась белыми струями между опор. Ив бросила взгляд на заставу. Казалось, вот сейчас их окликнут и велят вернуться назад. Но, к удивлению, их никто не окликнул.

На другой стороне моста их встретили всего двое стражников в плащах с серебристым волком. С каждого взяли по медяку за проезд и пять медяков за телегу. Дорога снова нырнула в лес. Потянулись голые дубы и березы, сосны и ели. По ветвям скакали шустрые белки, переодетые в серые шубки. Палая листва под деревьями потемнела от ночных холодов. Зима на этой стороне гор наступала раньше, чем в Лотиане. В воздухе уже ощущался запах близких морозов.

Убедившись, что за ними никто не едет, Морис позволил Ив пересесть на кобылу и достал письмо:

– Возвращаю ваше доверие, леди.

– Спасибо, Морис. Ты его оправдал.

– Признаюсь, ваша искренность меня подкупила. Как и ваша неисправимая доверчивость. Но больше не искушайте меня так, миледи. В следующий раз я могу и не устоять.

– Не буду, – согласилась Ив.

Они снова тронулись в путь. Какое-то время все ехали молча, прислушиваясь к тишине чащи. Никто за ними не гнался, никто не преследовал. В это по-прежнему едва верилось.

– Морис, – окликнула Ив. – Расскажи, а что случилось в Андаре?

– Что случилось? – Морис пожал плечами. – Андара больше нет – вот что случилось. Граф Орн сжег город для наглядности, чтобы Ульфрик, граф Хиндигара, уступил ему спорные земли. Так он и завоевал себе новые территории.

Ив ожидала услышать что-то подобное, но все равно ответ заставил ее поежиться. Она немного помолчала.

– А как ты узнал, что капитану на мосту надо сказать про Андар? – вновь спросила она.

– Никак, – признался Морис. – Просто повезло.

Сорен на телеге громко икнул:

– Просто повезло, – повторил он, снова икнул и вдруг рассмеялся.

Морис поглядел на напарника, запрокинул голову и тоже стал хохотать. Веселье как огонь перекинулось на Ив, и вскоре они втроем задыхались от смеха, давились, икали и утирали бегущие слезы.

– Команда! – воскликнул Сорен. – А ты говорил, Морис, у нас нет команды. А ведь красавица поняла, что надо делать на мосту даже раньше тебя. Она поступила так, как велело ей сердце. Так же поступала Софи. Они так похожи, Морис. Разве не видишь?

Морис покачал головой.

– Может, они и похожи, но все же она не Софи. Сорен, я понимаю, что ты пытаешься мне сказать с помощью этой девочки. Что мир лучше, чем я считаю. Что я преследую призраков и пытаюсь вернуть то, чего уже нет. Что пора смириться. Но проблема в том, что я не собираюсь смиряться. Ни с этим миром, ни с пропажей Софи. И таков мой выбор, – он отвернулся. – Я на разведку.

Морис пришпорил коня. Сорен посмотрел ему вслед и тихо вздохнул:

– Выбор или бегство от выбора – вот в чем дилемма.

Он потянулся за своей деревянной птицей, но застыл.

– Не к добру был этот смех, – сказал он и опустил руку, внезапно передумав заниматься резьбой.

Ив вдруг тоже ощутила тревогу. Слишком смутную и непонятную, но осязаемую до дрожи.

К вечеру они свернули с дороги и остановились на поляне у подножия гор. Поляну окружала дубовая роща. В центре находилась старая костровая яма с бревнами для сиденья.

Сорен прошелся вокруг поляны, поглядел на хмурое небо и покачал головой:

– Мне здесь не нравится, Морис. Ночью пойдет дождь. Может быть, даже снег. Нужно найти укрытие, а еще лучше пещеру.

Морис бросил к костровой яме собранный в подлеске валежник и внимательно посмотрел на напарника.

– Ты хочешь поискать пещеру? – Морис поднял глаза к небу и кивнул. – Хорошо. Но если ты ничего не найдешь, то останемся здесь.

– Я пройдусь вдоль скальной гряды. Тут должна быть пещера, – заверил Сорен и нырнул в темноту леса.

– С ним все будет в порядке? – забеспокоилась Ив. – Темнеет.

– Сорен справится, леди. Лучше помогите с костром. Вы же хотите согреться?

Ив хотела. Они расчистили костровую яму от земли и листьев, сложили дрова и сели греться возле огня. Сумерки текли по поляне, густели. На ветру шептались макушки деревьев, роща подрагивала и вздыхала.

Костер разгорелся в полную силу, когда на дороге послышался топот копыт. Между деревьев мелькнули темные силуэты, и на поляну въехали всадники: один, второй, третий… Ив насчитала пятерых. Все в кожаных доспехах, с мечами на поясах и с арбалетами. На серых плащах простирал крылья ястреб. Всадники разъехались по поляне, двигаясь по кругу и сжимая кольцо. От дыхания лошадей валил белый пар. Животные всхрапывали, взбивали копытами землю.

Ив вскочила на ноги:

– Морис… – она осекалась: рядом никого не было. Пусто. Она была одна на поляне в окружении отряда всадников. Воинов графа Орна. Как же глупо было думать, что за пределами графства Орн она окажется в безопасности!

– Смотрите-ка, кто тут у нас, – усмехнулся один из воинов. – Какая занятная нам попалась добыча.

– И одежка на ней неплохая, – заметил другой. – Наверное, и деньжата у нее водятся. Может, и в телеге припрятано что-то ценное.

– Да она и сама ничего, – вставил третий, и всадники дружно расхохотались.

– Птичка, ты как сюда залетела? Разве тебя не учили, что опасно летать по ночам? – вперед выступил первый всадник, по-видимому, главарь. Его щеку рассекал косой шрам. Под густыми бровями мрачно блестели глаза.

Ив онемела от страха. Она крутила головой, переводя взгляд с одного бородатого лица на другое. Воины неторопливо кружили по поляне, сливаясь в жуткие кляксы. Морис. Где Морис? Почему он не взял ее с собой в метапространство? Неужели решил бросить?

«Не искушайте меня так, миледи. В следующий раз я могу и не устоять».

Вот и настал следующий раз. Зачем ему вступать в бой, рисковать собой и Сореном, когда можно просто дождаться, когда ее убьют эти люди? Ну, разумеется! Это разом избавит его от кучи проблем. Он просто заберет письмо с ее тела и отправится в Кельн. Или эти люди не собирались ее убивать? Хотят ограбить? Взять в плен? Или еще что похуже?.. Ив замутило от перспектив.

– Ну так что, птичка? – снова спросил главарь. – Показывай, чего у тебя там. Или мне спуститься к тебе самому? Пожалуй, вдвоем нам будет куда веселее.

Ив метнулась к телеге, схватила посох и подняла перед собой.

– Не подходите! – выкрикнула она, обретая наконец власть над голосом. – Не смейте ко мне подходить!

– У-у-у, какая злая!

– Она хочет поиграть с нами!

– Ату, птичка, ату!

Всадники загоготали, кружась по поляне. Главарь стоял перед Ив и мрачно улыбался:

– Ты хочешь сразиться со мной, птичка? Хорошо, давай поиграем.

Звякнула сталь, вылетая из ножен. Конь под седоком затанцевал, подстраиваясь под его движения. Главарь замахнулся мечом. Защищаясь, Ив вскинула посох над головой. Меч просвистел в воздухе, овевая холодом смерти, но с посохом не скрестился – прошел мимо. Намеренно прошел мимо.

Главарь рассмеялся:

– Неплохая реакция, птичка. А теперь сыграем по-настоящему.

Меч взлетел и со всей силы врезался в посох. Ив вскрикнула от неожиданности и боли: удар оказался таким мощный, что чуть не вывернул ей запястья. Руки онемели от кончиков пальцев до самых плеч. Еле устояв на ногах, Ив отшатнулась в сторону. Меч росчерком молнии снова сверкнул в темноте. Ив вскинула посох. И тут же последовал новый удар снизу. Звякнув, посох вылетел из бесчувственных рук и отскочил куда-то под копыта кружащих всадников. Вот и все. Бой был проигран, едва успев начаться.

Ив с ужасом отступила.

– Морис! – позвала она. – Морис!

Бесполезно. В метапространстве он ее не услышит, а если ушел далеко, то и подавно. Она с трудом сглотнула, во рту пересохло.

– Что? Твой дружок тебя бросил? – усмехнулся главарь. – Да ты не печалься, птичка. Мы это быстро исправим, – он оглянулся к своим людям. – Крас, Рябой, отыщите ее дружка в роще и убейте. Он наверняка где-то рядом. И осторожнее, их может быть двое.

– Почему мы должны идти, Халек?

– Вот именно. Сейчас все самое интересное начнется.

– Говорю вам: идите, – рыкнул главарь. – Все, что найдете у ее сбежавших дружков, себе заберете. Будет вам развлечение потом.

Двое нехотя спешились, подожгли от огня факелы и с обнаженными мечами двинулись в рощу. Главарь повернулся к Ив:

– Вот и все, птичка. Полетала и хватит. Сдается мне, ты и есть та голубка, что упорхнула из графского замка. Ты даже не представляешь, как граф Орн будет рад вашей встрече.

– Я не понима… – голос у Ив задрожал и сорвался. В глазах помутилось от страха. Темнота ступеней, холод подземелий, смрад пыточных камер – все стало до жути реальным.

– А это уже неважно, голубка, чего ты понимаешь, а чего нет, – ответил главарь. – Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, – он повернулся к топтавшимся позади всадникам. – Свяжите ее и дело с концом.

Ив вжалась в телегу. Сердце гулко билось о ребра, кровь шумела в ушах. Она не сдастся. Только не им. Только не так. Она подняла руки, призывая ко всем своим силам. К ярости, к мощи, к огню. Над ладонями взвилось пламя, опалив воздух жаром, озарив светом тьму. Лошадь главаря испуганно заржала и шарахнулась в сторону. Главарь покачнулся, но вцепился в поводья и все-таки удержался в седле.

– Она чародейка! – выкрикнул он. – Рубите ей руки! Бейте по голове! Оглушите!

Лязгнул металл, выскакивая из ножен. Где-то в роще раздался вскрик. Возможно, это убили Сорена или Морис попался. Похоже, он не ушел далеко и дожидался, когда сможет вернуться и выкрасть письмо. Ив увидела, как к ней несется лошадиная грудь. Как блестит в свете сбруя. Как сверкает острие меча, занесенное над ее головой.

«Все бесполезно, – поняла она. – Я обречена».

Время растянулось и замедлило свой бег. Ив ощутила, как куда-то летит. Что под ногами не осталось опоры. Что она проходит сквозь землю, минует пространство и время, а мир вокруг догорает, исчезает, замирает. Всадник на коне застыл с занесенным мечом, а рядом с Ив возник Морис, окутанный золотистым сиянием. Он озадаченно склонил голову набок:

– Леди… зачем вы ушли в метапространство?

– Ты бросил меня, Морис, – всхлипнула Ив. Только сейчас она поняла, что у нее по щекам бегут слезы. От страха, от бессилия. От нежелания умирать. И от нежелания убивать. – Я не знала, что делать. Я понятия не имею, как попала сюда.

– Я не бросал вас, леди. Я ушел, чтобы отряд разделился. Я умею многое, но сражаться в одиночку сразу с пятью воинами даже мне не по силам.

– Значит, ты… – Ив соображала с трудом. Мысли разбредались и путались, тело била сильная дрожь. Отчего здесь так холодно? Почему ей так плохо?

– Двоих охотников за головами я убил в лесу, остались эти трое. Я как раз собирался начать с этого, что к вам ближе, когда вы появились тут. Уходите, леди. Вы сейчас зашли туда, куда вам не следует заходить. Еще немного и вы сожжете все свои внутренние резервы. Вас это убьет.

– Как мне… отсюда… уйти? – Ив стучала зубами, сотрясаясь от озноба всем телом.

– Я вас выведу. Но прежде пригнитесь или этот парень снесет вам голову. А еще лучше спрячьтесь под телегой. Вас могут затоптать лошади.

– Хоро… шо.

Ив упала на землю – ноги подкосились сами собой. И в тот же миг все пришло в движение. Зазвенела сбруя, застучали копыта, полетели выкрики и приказы. Ив успела закатиться под телегу, и рядом упал несшийся навстречу воин с перерезанным горлом. В нос ударил запах сырой земли вперемешку с ржавым запахом крови. Мимо с ржанием пронеслась кобыла.

– Тьма! Что происходит? Что за колдовство?

– Крас, Рябой! Вы где?

Ив сжалась в комок под телегой. Последний воин с главарем в замешательстве кружили по поляне. Лошади топтали костер, сыпались искры. Следующим свалился главарь. Ив увидела, как из небытия возник Морис, вцепился в плащ главаря, сдернул его с кобылы. Алым блеснул нож, поймав свет костра, и главарь захрипел. В ту же секунду, как главарь рухнул на землю, Морис исчез и воплотился возле последнего воина. Ив не увидела, как он умер. Глаза закатились, и она провалилась в глухую, черную пустоту.

Ив слышала, как стучит дождь. Струи текли по лицу. Или то были слезы? Кто-то крепко держал ее и нес на руках. Где она? В Пыльных пустошах на арене? И Джей уносит ее после обретения Силы?

– Джей…

Ив потянулась к теплому, родному… но тот, кто ее держал на руках, Джеем не пах. Его одежда пропиталась кровью, железом и дымом. Мерзкие запахи. Запахи смерти. Ив в ужасе отпрянула, но руки еще сильнее вцепились в ее безвольное тело и легонько встряхнули.

– Да не дергайтесь вы, леди. Уроню.

«Джея здесь нет», – мелькнула последняя мысль, и Ив снова накрыла кромешная тьма.

Часть третья. Глава 21. Встреча

Однажды мне удалось узреть будущее. Это случилось на перевале Седая коса, в лагере горцев. Во время привала я попросил рассказать мне о местных верованиях и ритуалах, и тогда горец по имени Ильмар проводил меня в юрту к шаману. Там меня усадили возле огня и дали испить из чаши отвар. Из чего было приготовлено это зелье, мне не сказали. Отвар был горьким и душистым, как полынь. А вскоре меня посетило видение: я падал со скалы в темную пропасть. Падал и кричал.

Видение было настолько живым и ярким, что меня обуял дикий ужас. Я выскочил из юрты в прохладную весеннюю ночь, споткнулся о камень и рухнул с края уступа, на котором стояла юрта. Вот так меня и настигло будущее в точности, как я видел: я падал со скалы и кричал. По счастью, уступ был не очень высоким, всего в два человеческих роста, поэтому я отделался лишь вывихнутой рукой да ушибленным боком.

Когда утром я рассказал обо всех событиях горцам, они долго надо мной смеялись, но я не понимал почему. Однако потом вдруг подумал: чем же было мое видение? Я узрел свое будущее? Или же само видение создало то будущее, в котором я оказался?

Я до сих пор гадаю: можно ли, зная будущее, им управлять или оно в любом случае управляет нами?

Отрывок из книги «Записки путешественника».

Мир раскачивался и стонал. Грохот в голове то накатывал, то отступал. Во рту пересохло. Джей сглотнул вязкую, густую слюну и открыл глаза. Он сидел на деревянном полу, привязанный к столбу за спиной. В комнате было темно и душно. Пахло рыбой, мокрым деревом и смолой. Сквозь щели в потолке проникал тусклый свет, который рассеивал полумрак.

«Я жив, – с удивлением подумал Джей. – Шквал побери, я все-таки жив».

Мир опять содрогнулся, и веревки больно впились в руки и грудь. Джей мотнул головой и только теперь осознал, что движение комнаты ему не мерещится, – стены и пол качались на самом деле, а грохот в голове создавали бьющиеся о стены волны. Похоже, он находился где-то в корабельном трюме и явно куда-то плыл. Куда?..

Еще один резкий толчок. Комната подскочила и сразу упала, заставив сердце провалиться в желудок. Голова дернулась, и Джей со всей силой ударился затылком о столб. В глазах полыхнули искры. Комната опять накренилась. Застонали, заскрипели доски обшивки, сбоку загремели стянутые канатом бочки. Джей стиснул зубы от боли и попробовал пошевелить руками – бесполезно. Веревки так туго обвивали плечи и грудь, что не оставляли ни малейших зазоров и позволяли только дышать.

«Шквал побери… как я здесь оказался? Куда меня везут?»

В груди заворочался тихий гнев, разбавленный раздражением и легкой досадой, но он быстро угас. Наверху затопали ноги. Донеслись голоса, приглушенные шумом ветра и грохотом волн. Джей как мог напряг слух, но не сумел разобрать ни слова. А в следующий миг над головой откинулся люк, и глаза обжег яркий столб света. Джей зажмурился и отвернулся, смаргивая слезы. В трюм ворвался порыв соленого морского ветра, а следом, загромыхав, опустилась лестница. Под чьим-то весом заскрипели ступени.

– Очнулся, – раздался знакомый голос.

Щурясь, Джей поднял глаза. Амалета сошла с последней ступеньки и остановилась напротив Джея, накрыв его своей тенью. Ее плечи укрывал длинный плащ, под ним переливалось темно-синее платье, украшенное золотой вышивкой по краю подола. Медные волосы, заколотые высоко на затылке, пылали в огненном ореоле света.

– Амалета, – произнес Джей. Он попытался улыбнуться, но губы его плохо слушались, и улыбка вышла кривой. – Рад тебя видеть. Жаль, нельзя того же сказать о месте нашей встречи и моей… кхм… не слишком достойной позе. Им я совершенно не рад. Впрочем, едва ли тут нужны пояснения.

Амалета не двигалась и молчала. В неровном свете сложно было разглядеть выражение ее лица. В руке она держала нож – его собственный нож. Вероятно, нашла за голенищем сапога и вытащила. Отчего-то это показалось Джею невероятно забавным. Его охватил странный азарт. Он широко улыбнулся – на этот раз получилось намного лучше.

– Скажи, Амалета, а зачем ты хотела меня отравить? Неужели я так плохо целуюсь?

– Паяц, – прошептала Амалета и качнула головой. – Никто не хотел тебя отравить. Тебе дали всего лишь немного сонного порошка.

– Сонного порошка? Проклятье, Амалета, я чуть не задохнулся.

– Тебе показалось. Доза была рассчитана точно. Тебе ничего не грозило, – она шагнула чуть ближе. Пощупала прохладной рукой его лоб, внимательно заглянула в глаза, хмыкнула и вновь распрямилась. – Как видишь, все хорошо. Если ты пообещаешь, что не станешь делать никаких глупостей, я тебя развяжу.

– Какие глупости я могу сделать, если мой нож у тебя? – усмехнулся Джей. Одно, по крайней мере, теперь стало ясно: кем бы ни были наниматели Амалеты, его смерть им была не нужна. Хорошо ли это? Джей не был уверен.

– Принимаю это за обещание, – ответила Амалета.

Она опустилась на колени и начала резать узел. Как всегда, от нее приятно пахло кофе и корицей.

– Прости за веревки, – шепнула она. – Они были нужны для твоей безопасности. Море штормило, и корабль бросало в разные стороны. Ты мог случайно пострадать.

– Как это мило с твоей стороны. Даже не знаю, как и благодарить тебя за такую заботу.

– И не сердись на мальчишку, – продолжила она, не обращая внимания на его колкости. – У него не было выбора. На островах воля клана – закон. Тот, кто не подчиняется… Хотя нет, не так. Тут все подчиняются. Мальчишка прибегал ко мне, просил не поступать так с тобой. Он не хотел тебя предавать, но… у него есть мать. Ты знаешь, кто она?

– К сожалению, не имел возможности познакомиться. И, признаться, теперь об этом жалею. Полагаю, она работает в портовых районах. В домах удовольствий?

Амалета едва заметно кивнула.

– Она работала там прежде. Сейчас служит в особняке Риордов. Я помогла ей устроиться горничной. Это хорошее место, но отныне ее благополучие полностью в руках клана. Мальчик не хотел, чтобы она возвращалась на улицу, поэтому его выбор можно понять.

Джей не нашел, что сказать. Все язвительные ответы застряли где-то в глубине горла. Выходит, Амадей все-таки не хотел его предавать. Джей и не предполагал, что чья-то верность будет иметь для него такое значение. Однако смотри-ка – вот и дыхание перехватило, и защипало в глазах. Может, и его верность Короне не пустой звук. Может, и его самого кто-то ценит. От этих мыслей горло сдавило еще сильнее, и Джей молчал все то время, пока Амалета пилила веревку.

Когда путы ослабли, Джей сбросил их на пол и растер затекшие руки.

– Где мы? – спросил он.

– На рыболовном судне, которое ты так любезно для нас нанял в порту. И, похоже, мы уже прибыли.

Бортовая качка действительно стала меньше. По палубе разносились приказы, топали ноги, гремели сходни. Джей схватился за столб и осторожно встал на ноги. Голова на миг закружилась, зарябило в глазах, но все быстро прошло.

– Куда прибыли? – уточнил он.

– Туда, куда ты так стремился попасть. На остров Мира-Торн.

– Вот как, – хмыкнул Джей. – Значит, Антеи? Ты служишь все-таки им?

– Джей, я уже отвечала тебе на этот вопрос, помнишь? Не задавай его снова.

– Помню. Ты служишь только себе, что бы это ни значило. Амалета, а ты не боишься, что похищение посла может вызвать дипломатический скандал? А то и вовсе до войны довести?

– А ты не думал, что не меньший скандал вызовет шпионаж в резиденции Риордов? Особенно, когда в нем участвует посол на пару с чародейкой.

– Ты прекрасно знаешь, что Анаис на меня не работала.

– Я-то, может, и знаю. Но вопрос в том, во что захотят поверить Риорды. Или… как захотят это представить. Я же предупреждала тебя и просила быть осторожным. Еще на приеме.

Джей прикрыл глаза, опять ощутив легкое головокружение. Как он и предполагал, встреча с Анаис на приеме была устроена специально. А после того, как он привел чародейку в посольский особняк, связать их не составит труда. Паутина была развешана так тонко и незаметно, что он затянул ее на своей шее собственными же руками. В глубине души Джей даже восхитился продуманностью этого хода. Риорды знали, что он не бросит чародейку в беде, и теперь он у них на крючке. Правда, в таком случае, зачем его привезли на остров Антеев? Высокомерные родственнички решили за него заступиться? Едва ли. Тут дело в другом. Вопрос: в чем?

Джей отпустил столб и уперся ногами в пол, стараясь сохранить равновесие – как пространственное, так и душевное.

– Хорошо. И что дальше?

Амалета указала на лестницу.

– Мы сойдем на берег. А дальше нас встретят.

На палубе дул сильный ветер, приносивший запахи водорослей и мокрых камней. Серое море вдалеке перекатывалось, вздымалось и опускалось. На каменистый берег накатывали пенистые белые волны. Полуденное солнце бледным диском висело за тонкой пеленой облаков. В небе над головой кружили крикливые чайки. Судно стояло на причале возле рыбацкой деревни. Хижины, разбросанные на холме, веером расходились от пляжа. На берегу сушились сети, за линией прибоя на темной гальке лежали вверх брюхом лодки.

Джей полной грудью втянул свежий морской воздух и улыбнулся. Удивительно, как оказывается, мало нужно для счастья – всего лишь ощутить на лице вольный ветер.

Амалета протянула ему открытую флягу:

– Тебе надо попить.

Джей покосился на флягу и с подозрением прищурил глаза.

– Это всего лишь вода, – улыбнулась Амалета. – Клянусь, ничего более. Если хочешь, я сама отопью, – она поднесла флягу к губам, сделала небольшой глоток и показала ему розовый язычок. – Видишь, я не обманываю.

Помедлив, Джей взял флягу и жадно глотнул. Странно, но ему до сих пор хотелось доверять Амалете. Вода была совершенно безвкусной, но вместе с тем восхитительно… жидкой.

Джей еще немного отпил из фляги и вернул ее Амалете:

– Спасибо за воду. А позволь узнать, что стало с моими вещами?

– Ах, верно. Твои вещи, – Амалета махнула матросу рукой, и тот притащил дорожную сумку Джея. – Все в целости и сохранности, – заверила она. – Вернее, почти все. Яд, уж прости, я выбросила в море.

– Весьма великодушно с твоей стороны выбросить только яд, – заметил Джей и заглянул в сумку. Все вещи и впрямь лежали на месте. Поразительно.

– У тебя отличный набор отмычек, – пожала плечами Амалета. – Мне их стало жалко выкидывать.

– Они действительно уникальны, – подтвердил Джей. – Их делали на заказ в единственном экземпляре. Свой нож я тоже могу получить?

– Боюсь, что нет. Нож я пока оставлю себе, – Амалета откинула подол платья, оголив стройную ногу, и сунула нож в чехол, прикрепленный кожаными ремешками на голени. – Я верну его позже. А может, и не верну. Я еще не решила.

Она одернула подол платья и направилась к сходням. Джей повесил сумку себе на плечо и зашагал следом. На дощатом причале стоял, попыхивая трубкой, чернобородый капитан. Он протянул Амалете руку, помогая спуститься с трапа, и выпустил Джею в лицо струю дыма.

– Надеюсь, путешествие на моем корабле доставило вам удовольствие? – спросил капитан с явной насмешкой.

Джей невольно закашлял. Едкий дым щекотал горло, жег глаза и выбивал слезы.

– В жизни не получал большего удовольствия, – выдавил он, пытаясь побороть кашель.

– Все было великолепно, Вигам, – ответила Амалета с ослепительной улыбкой. – От всей души благодарю.

Она сняла с пояса толстый кошель и положила его на массивную ладонь капитана. Тот поклонился:

– С вами приятно иметь дело, госпожа.

– Взаимно, Вигам.

Усмехнувшись в бороду, капитан сощурил на Джея глаза и глубоко затянулся. От следующей струи дыма Джей успел увернуться.

– Вигам. Что за имя такое? – пробурчал он, шагая за Амалетой по скрипучим доскам причала. – Если бы я знал, что его так зовут, то поискал бы другое судно.

Амалета лишь улыбнулась кончиком губ и накинула на голову капюшон.

– Ты заплатила ему слишком много, – заметил Джей.

– Ты наблюдателен, – с одобрением кивнула Амалета.

– Полагаю, это плата за молчание?

– Не только. Позже Вигам заберет меня с острова и увезет обратно. Где и когда ему ожидать – наша с ним тайна.

Джей в который раз удивился откровенности Амалеты. Зачем говорить то, о чем можно было спокойно умолчать?

– Какую игру ты ведешь, Амалета? – прямо спросил он.

Лицо Амалеты под капюшоном было задумчивым и серьезным. Она покачала головой:

– Нет, Джей. Больше никаких игр. Все игры кончились, теперь все всерьез.

– Тогда почему ты мне все это рассказываешь?

– Хочу понять, можно ли тебе доверять, – голос Амалеты был лукавым, но в то же время – до странности искренним.

«Хотел бы и я понять, кому могу доверять», – подумал Джей.

Они поднялись по деревянным мосткам и зашагали по центральной улице к вершине холма. Из дверей хижин выглядывали местные жители: женщины, старики, дети. Темноволосые и круглолицые, они нисколько не походили на правящих здесь Антеев. Дети улыбались и указывали на гостей пальцами. Взрослые почтительно кланялись, видимо, принимая светловолосого Джея за представителя клана. Амалета прятала лицо под капюшоном, но ее вид, похоже, тоже внушал жителям уважение, и некоторые даже опускались перед ней на колени.

В конце улицы пролегала проселочная дорога, за которой простирались торфяные поля. Мужчины мотыгами срезали полосы дерна и раскладывали их вдоль обочины для просушки. Сухие пласты позже продавали, либо оставляли в деревне для ремонта кровли и растопки очагов. На границе полей лиловыми волнами на ветру колыхался вереск. Его пьянящая медовая сладость долетала даже сюда.

«Янтарные Антеи, – вспомнил Джей, – всегда славились своим вересковым медом. Да и цвет клана наверняка обозначал именно мед, а не золотоволосых правителей. Ведь не всегда и не все они были светловолосыми».

В нескольких шагах от деревни их поджидал экипаж. Кучер на козлах не имел знаков отличий и был облачен в простую черную форму.

«Значит, экипаж не Антеев, – заключил Джей. – Либо же Антеи захотели сохранить анонимность».

Они сели в карету, и экипаж покатил вдоль побережья на юг. Не на север в Ташир, а куда-то на юг. Почему?

– Ты все скоро поймешь, – сказала Амалета, будто прочитав его мысли, и отвернулась к окну.

Джей не стал ни о чем спрашивать. Играть в молчанку он тоже умел. К счастью, дорога не заняла много времени. Спустя полчаса езды по побережью они свернули в глубь острова и вскоре остановились. На юге за холмами проступали зубчатые силуэты гор, на севере открывался вид на лоскутные одеяла полей и рисовые террасы. Впереди дорогу преграждали массивные, окованные железом ворота и высокий забор.

Оставив экипаж, они подошли к калитке, и Амалета постучала в нее дверным молотком. На миг отворилось маленькое окошко на уровне глаз, а затем, не проронив ни слова, привратник отпер им дверь. За воротами начиналась широкая подъездная дорога, с двух сторон обрамленная садом. Плиты на дороге местами потрескались, и из трещин пробивались пучки сорняков. Сад тоже выглядел заброшенным и диким. Деревья сильно разрослись, на земле валялись перезревшие абрикосы и сливы, привольно колосилась трава. Воздух казался густым от ароматов влажной земли, нагретого на солнце сена, сладкой пыльцы, прелой листвы и забродивших фруктов.

На перекрестке Амалета свернула с подъездной дороги и повела по мощеной тропинке в глубь сада. В кустах настойчиво трещали сверчки, над вереском жужжали и вились пчелы. Сквозь дымку облаков робко светило солнце.

В конце тропы между кустов стояла опутанная плющом беседка. Рядом с ней дежурили двое стражников, а внутри среди груды подушек на скамейке сидела Фелиция Риорд. Джей от неожиданности сбился с шага, запнулся о камень, но быстро собой овладел и вновь зашагал ровно.

«Проклятье, а она-то здесь откуда? Думай, думай, – велел он себе. – Надо понять, что происходит. В какую еще ловушку я угодил».

– Посол Риверс, – Фелиция Риорд встала ему навстречу и вышла из беседки. Спина прямая, как осиновый кол. Седая паутина волос собрана пышной копной на макушке. – Рада приветствовать вас на острове Мира-Торн. Надеюсь, ваша дорога прошла легко и не доставила вам хлопот.

Джей поймал себя на том, что замер как истукан, и поспешно поклонился.

– Благодарю, тана Фелиция. Дорога прошла легко и незаметно.

Он бессознательно произнес стандартную протокольную фразу и только потом понял, как смешно и нелепо она звучит в нынешних обстоятельствах. Джей, однако, не рассмеялся. Каждый жест, каждый звук, каждое слово были фишками в этой запутанной и странной игре, и он не спешил ими разбрасываться.

Несколько секунд Фелиция Риорд молчала, словно не знала продолжить ей разговор сейчас или лучше отложить его на потом. Наконец она заговорила:

– Знаете, посол Риверс, после нашей последней беседы у вас могло сложиться неверное впечатление. Вы могли подумать, что мы стоим с вами по разные стороны, но уверяю вас, это не так. Давайте немного пройдемся. Я вам кое-что покажу.

Джей отвесил поклон, принимая приглашение, и мельком оглянулся: Амалета уже успела незаметно уйти. Они двинулись дальше в глубь сада. За спиной, позвякивая мечами, шагали двое охранников. Они не носили ни форму Риордов, ни Антеев – лишь черную простую одежду и кожаные доспехи. Это служило еще одним подтверждением того, что Фелиция Риорд прибыла на остров неофициально.

«Любопытно», – подумал Джей.

– Простите за беспорядок в саду, – сказала тана Фелиция. – Обычно поместье готовят к приезду гостей, но в этот раз визит получился… слишком внезапным. Сюда редко приглашают гостей, и большую часть времени поместье пустует. Это место… хм, знаете ли, считается отшибом, сельским захолустьем. Но для меня было важно остановиться именно здесь, и скоро вы поймете почему.

Они свернули на боковую тропу, оставив позади сливовые деревья. В траве въедливым навязчивым фоном зазвенели сверчки. На заросших бурьяном лужайках из пожелтевшей луговой травы выпирали каменные стелы. Все они были разных форм и размеров, с надписями и без. Многие потемнели от времени и покрылись лишайником, некоторые треснули и покосились. Джей с интересом разглядывал выдолбленные на граните знаки: ромбы, круги, завитки и внезапно осознал, что все это надгробные камни. Старуха вела его через кладбище. От этой мысли по спине пробежал холодок.

Возле небольшой стелы из серого камня Фелиция Риорд остановилась. По форме камень напоминал зубец, а в центре было накарябано всего одно слово, частично скрытое цепким плющом.

– Вам наверняка известно, посол Риверс, что на островах мы своих мертвецов либо сжигаем, либо хороним в море, а прах и имена сохраняем в садах памяти наподобие этого. Но существуют и исключения. Здесь, к примеру, в земле похоронены те, кому отказано в милости очиститься в огне или в море. Таково решение главы клана и его нельзя отменить. Обычно так наказывают тех, кто пошел против клана. Их могилы служат для остальных уроком и напоминанием.

Фелиция Риорд наклонилась и сорвала со стелы оплетающий ее плющ, полностью обнажив начертанное на камне имя: «Матео».

Матео… Джею это имя ни о чем не говорило.

– Однажды, посол Риверс, вы уже отказались от моей помощи найти ваших родственников, однако я все же вынуждена настоять. Чтобы понимать, вы должны кое-что знать, – Фелиция Риорд подняла на него цепкий паучий взгляд. – В этой могиле, посол Риверс, похоронен ваш дед – последний Хранитель, который был посвящен в тайны своего Ордена.

Джей невольно вздрогнул. Старая паучиха все знала и, похоже, знала даже больше него. А разговоры про поиски родственников были всего лишь игрой, попыткой выяснить, как много известно ему самому. Проклятье… Вот проклятье! Мысли еле ворочались, голова была мутной. Видимо, все еще сказывалось действие сонного порошка.

– Когда он умер? – осторожно спросил Джей. Ему захотелось протянуть руку и коснуться камня, под которым лежал его дед, но он сдержал этот порыв. – Как это случилось?

– Он умер очень давно, посол Риверс. Еще до рождения дочери. Тео было двадцать пять, когда его убили.

– Двадцать пять… – бессмысленно повторил Джей.

Он всего на год пережил своего деда, но еще немного не дожил до возраста своего отца. И отчего в его семье все так мало живут?

– Вы были знакомы? – снова спросил он.

– Да.

– Каким он был?

– Бесшабашным, дерзким и смелым. Вы с ним чем-то похожи, посол Риверс.

– Вы сказали: его убили. Кто это сделал? Или вам неизвестно?

– Отчего же? Его убил мой отец.

Джей недоверчиво уставился на старуху.

– Мой отец давно мертв, посол Риверс, – пояснила она. – И, разумеется, он сделал это не сам. Только отдал приказ.

– Почему он так поступил? Хотя, кажется, я догадываюсь. Секреты Ордена. В этом все дело? Ваш отец выпытал у моего деда секреты Ордена, а после убил?

– Нет, посол Риверс. Все было не так. К сожалению, моего отца не интересовали секреты Ордена. К огромному моему сожалению. Как я упоминала ранее, смерть Тео стала наказанием за нарушение порядков клана, которые, как вы знаете, здесь особо строги. Что до секретов Ордена, то Тео открыл мне их сам, добровольно.

– Что? Зачем он это сделал? – тупо спросил Джей. В голове по-прежнему было до отвращения пусто.

Фелиция Риорд недовольно дернула уголком губ.

– Я надеялась, посол Риверс, что к этому моменту вы уже обо всем догадаетесь. Мы с Тео были близки. Так близки, как только бывают два любящих человека. У нас не было друг от друга секретов.

– Вы хотите сказать…

У Джея пересохло во рту. Он мотнул головой. Какая чушь… Старая паучиха приходится ему… Абсурд. Полная чушь! Эта мысль просто не укладывалась в голове. Так в нужную линию не ложатся штифты, если к замку подобрать неверно отмычку.

– Да, посол Риверс. Лиллиана была моей дочерью.

«Фелиция Риорд – моя бабка! – стучало в голове у Джея. – А ведь она вовсе не Риорд, она – Антей! Как можно было не заметить эти тонкие надменные губы, зелень в глазах, да и волосы наверняка в молодости были золотистыми! Что меня сбило с толку? Ее имя? Мужчинам действительно запрещено покидать свои кланы и менять имена. Но женщин это правило не касается! Межклановые браки обеспечивали островам крепкие связи, отсутствие войн и острых конфликтов. Все тут, так или иначе, связаны кровным родством или семейными узами. Неудивительно, что главе рода Антеев пришлась не по душе связь дочери с безродным Хранителем по имени Матео, и он решил того просто убить. А после выдал дочь за главу клана Риордов. И выдал весьма удачно».

Фелиция Риорд легонько кивнула, словно подтверждая его мысли.

– Мы с Тео хотели сбежать с островов. Начать новую жизнь в Лотиане. Тео надеялся отыскать там других Хранителей и передать им знания, а я… я просто была влюблена. Знаете, посол Риверс, в семнадцать лет кажется, будто на свете нет ничего важнее любви. С возрастом, конечно, ты понимаешь, что это не так. Но тогда Тео был центром моего мира. К сожалению, мы решились на побег уже слишком поздно, и нас поймали в порту. Люди отца убили Тео на месте. Позже его обвинили в попытке похищения члена клана, что по закону карается смертью. Меня же в наказание сослали в это поместье. Именно тут появилась на свет Лиллиана. Тео так и не успел узнать о том, что станет отцом. После рождения дочери у меня ее сразу отняли и увезли в Ташир. Пожалуй, это был милосердный поступок – я не успела к ней привязаться. Ее от меня прятали, и я не видела ее больше ни разу. После меня выдали за главу клана Риордов. Рикард был уже немолод и нуждался в наследнике, а я для этого вполне подходила.

Фелиция Риорд немного помолчала.

– Думаю, посол Риверс, нам стоит ненадолго прерваться. Вы наверняка устали с дороги, хотите отдохнуть и многое обдумать. А еще, несомненно, принять ванну. От вас невыносимо воняет рыбой, – Фелиция Риорд пошевелила рукой, и Джея с двух сторон обступили стражники. – Проводите нашего гостя в особняк. Там о вас позаботятся, посол Риверс. А наш разговор мы продолжим чуть позже.

Слово «гость» и стражники по бокам плохо сочетались друг с другом, однако выбор был невелик. Джей медленно, словно во сне, развернулся и как арестант под конвоем зашагал по тропе. Весь путь до особняка он гадал, какую тайну заполучила Фелиция Риорд. И какие последствия для мира это будет иметь.

Глава 22. В конце пути

Пахло дымом, сыростью и камнями. Где-то капала и журчала вода, где-то жалобно стенал ветер. Вздрогнув, Ив открыла глаза. Она лежала на мягкой оленьей шкуре в тесной пещерке. Сверху нависал грубый каменный потолок: его покрывали трещины, впадины и наросты. Сбоку потрескивал костер. Пламя дрожало, отбрасывая рыжие всполохи на серые стены пещеры. Из прохода впереди сочился блеклый утренний свет.

Ив пошевелилась и заметила, что возле огня сидит Сорен.

– Доброе утро, красавица, – улыбнулся он. – Как себя чувствуешь?

– Я…

Ив приподнялась на локте и обнаружила, что не испытывает ни слабости, ни головокружения, ни других признаков магического истощения. Напротив, чувствует себя на удивление бодрой и отдохнувшей.

– Я в порядке, – растерянно ответила она и села. – Даже странно…

– Ничего странного, красавица. Морис восстановил тебе силы.

– Морис умеет лечить? Я не знала…

– Это не лечение, красавица. Ты не болела. Вчера ты сожгла почти все свои внутренние резервы, и Морис поделился с тобой частью своей силы.

Ив рассеянно кивнула. Целители иногда прибегали к такому способу восстановления сил, но он был очень затратным, поэтому его использовали лишь в крайних случаях.

– А где Морис? – спросила она. – У него все в порядке?

– Морис занимается лошадьми. Перекладывает вещи в седельные сумки. Мы решили бросить телегу. Уж больно она стала заметной. И без нее мы поедем быстрее. Признаться, я не в восторге от того, что у меня между ног будет скакать другое разумное существо. Это ведь странно, ты не находишь? Но… если Морис что-то решил, переубедить его почти невозможно, – Сорен протяжно вздохнул и добавил: – От твоего посоха, красавица, тоже придется избавиться. Слишком он примелькался, а на дорогах могут попасться другие отряды графа.

– Верно, – согласилась Ив. – Мне следовало избавиться от него раньше, – она немного помолчала. – Значит… у Мориса все хорошо?

– Физически он не пострадал, если ты это имеешь в виду.

Ив не знала, что она имела в виду. Она прикрыла глаза, и по телу прошла дрожь. Перед глазами вспыхнули воспоминания о вчерашней ночи: пляска огней в темноте, блеск наточенной стали и кровь. В ушах загремел топот копыт и зазвучали крики. Снова накатили дикий страх и отчаяние, повеяло смертью… Горло сжалось, и подступила тошнота. Мир закачался, поплыл. Ив крепко стиснула зубы, но все равно застонала.

– Все те люди… – прошептала она. – Они мертвы? Морис их всех убил?

– К сожалению, да, красавица. Иначе было нельзя поступить. Если бы их не убил он, то они бы убили нас.

– Я знаю. Знаю это… Но почему все так, Сорен? – голос дрогнул, и Ив судорожно втянула воздух. – Почему кому-то всегда приходится убивать, а кому-то приходится умирать? Почему так происходит?

– Потому что такова жизнь, красавица.

– Да. Но почему? – простонала Ив. В глазах защипало, и она еще крепче сомкнула веки.

Вероятно, на этот вопрос не существовало ответа, однако Сорен все же ответил:

– Потому что без смерти не научишься ценить жизнь. А без зла не поймешь, что такое добро.

– Но разве правильно понимать это… так? Неужели иначе нельзя?

Сорен придвинулся ближе, и Ив почувствовала, как он осторожно коснулся ее плеч:

– Не знаю, красавица. Но других ответов у меня нет. Если хочешь поплакать – поплачь. Иногда это помогает. Иногда становится легче.

У Ив задрожали губы. Она уронила голову ему на плечо, просто потому что его плечо было рядом, просто потому что от него шло тепло, и тихо заплакала. Слезы текли из закрытых глаз бессильно и молчаливо, чертили влажные дорожки и скатывались по щекам, капали с подбородка и оставляли на губах соленую горечь. Слезы все текли и текли неудержимым потоком, а затем изможденно иссякли.

Ив подтянула к себе ноги и положила голову на грудь Сорена – он не стал возражать.

– Ты напоминаешь мне брата, – прошептала она, глядя на огонь и слушая далекое завывание ветра.

– О, в самом деле? Он такой же мудрый, как я?

– Он невыносимый. И самый лучший. И если бы я захотела поплакать, то он бы тоже подставил мне грудь.

Ив тихо вздохнула. В тесной пещерке было спокойно. В огне уютно потрескивал хворост. Грудь Сорена от ровного дыхания мерно вздымалась и опускалась. Мягкая шкура на полу согревала.

– Прости меня, Сорен, – вдруг сказала Ив. – Ты хотел, чтобы я помогла Морису, но… я не умею помогать. Как видишь, мне самой нужна помощь.

– На самом деле ты помогла, – в голосе Сорена послышалась улыбка. – Вчера Морис решил тебя защитить. Возможно, месяц назад он бы сделал другой выбор – более целесообразный и выгодный. Но он решил послушать свое сердце. И в этом твоя заслуга, красавица.

– Моя? Но я же ничего не сделала.

– Это как посмотреть. Знаешь, красавица, порой мы и сами не понимаем, как и на кого мы влияем. Это как огромное дерево, которое стоит посреди поля. Кажется, что оно бесполезно, но однажды именно его тень спасет от жары путника. Вот так и ты своей тенью дотянулась до Мориса.

Ив долго молчала, раздумывая над его словами.

– Сорен, а можно тебя спросить?.. – неуверенно начала она.

– Спрашивай, красавица.

– Скажи… а если бы тебе надо было спасти мир, то как бы ты поступил?

Ив почувствовала, как от смеха у Сорена затряслась грудь.

– Как бы я поступил? Ох, красавица, надеюсь, мне никогда не потребуется этого делать.

– Потому что это сложно?

– Сложно? – Сорен сдавленно хохотнул. – Нет, красавица. Бегать с закрытыми глазами или взбираться на гору – вот это действительно сложно. А то, о чем спрашиваешь ты, попросту невозможно. Нельзя спасти мир в одиночку. Это никому не по силам.

Свет возле входа померк.

– Чем это вы двое там занимаетесь?

Ив вздрогнула и подняла голову. Пригнувшись, в пещеру вошел Морис. Он с подозрением огляделся и прищурил глаза:

– Надеюсь, это не то, о чем я подумал? А то мне, пожалуй, лучше уйти.

– Да ничем таким мы не занимались, – фыркнул Сорен и умолк. – А ты, собственно, о чем подумал, Морис? Знаешь, мне порой бывает сложно уследить за ходом твоих мыслей.

– Я подумал, что один из вас плачет, а другой его утешает. Даже спрашивать не хочу, кто из вас плакал, а кто утешал. Это в любом случае жалкое зрелище, – Морис бросил сумку на пол и присел у огня. – Или вы все-таки целовались?

– Так! Хватит! – велела Ив. – Я не позволю меня обсуждать!

Плечи Сорена затряслись от тихого смеха, да и губы Мориса скривились в подобие улыбки.

– Вы так шутите? – поняла Ив.

– Смотрите-ка, а леди, похоже, приходит в себя, – усмехнулся Морис. – Надеюсь, теперь ей не захочется ни плакать, ни целоваться.

– Леди не плачут! И уж тем более не целуются! – рассердилась Ив.

– А еще, видимо, леди не умирают, – уже серьезно произнес Морис. Он раскрыл сумку и принялся доставать припасы. – Ладно, леди, поешьте, и пора трогаться в путь.

– Ты сердишься на меня, Морис?

Морис прервал свое занятие, поднял голову и уперся в нее колючим ледяным взглядом.

– Сержусь ли я на вас, леди? Да, тьма вас забери! Вы что вчера вытворяли? Решили всем доказать, что вы великая чародейка? Зачем вы полезли в магию, в которой ни капли не разбираетесь?

Ив опустила глаза.

– Я не специально, Морис. Я не знаю, как так получилось…

– А что с вашим контролем, леди? Вы же совершенно не умеете управлять своей силой! Она льется у вас через край и быстро иссушает ваши резервы. Так делать нельзя! Тратить магию надо по капле, а не так, как это делаете вы. Неужели вам никто этого не объяснял?

На самом деле Даниель подробно ей все объяснял. Про то, как магия истощает внутренние силы, и что за их балансом надо следить. Но одно дело – знать это в теории, и совсем другое – применять на практике.

– Контроль мне дается с трудом, – призналась Ив. Теперь уже не имело смысла это скрывать. – Мои способности в магии…

– Да проблема не в том, что вам дается, а что нет! Вы просто не следите за вашим потоком! Вы сами не хотите его контролировать. Ваша проблема здесь, – Морис постучал себя по виску. – Не в магии. Не в способностях.

– Я…

– Да и ладно бы вы решили угробить только себя! – продолжал Морис свою отповедь. – Зачем вы вообще начали сверкать своей магией? Забыли, где вы находитесь? Здесь правит сила. В этих землях уничтожают все, что вызывает страх и непонимание. А магия как раз из этих вещей. Как вы думаете, почему мы не пользуемся никакой явной магией? Почему мерзнем? Катаемся на лошадках? Терпим тычки от всякого сброда? Потому что иначе за нами начнется охота. Везде. Здесь не защитят даже охранные грамоты графов. Прав будет тот, кто сильнее. Так что очень прошу вас, леди, не сверкайте больше своей магией. Если этим вы не убьете себя, то нас всех прикончат стражники или просто испуганные люди.

– Прости, Морис. Я все это знаю. Но вчера я испугалась и думала, что ты меня… – Ив покачала головой. – Я больше не буду использовать магию, обещаю. И плакать тоже не буду. Леди не плачут.

Она подняла голову и посмотрела Морису прямо в глаза – холодные и ясные, как зимнее небо. Он первым отвел взгляд.

– Ну ладно, леди, поешьте. Вам надо поесть.

Он пододвинул к ней флягу с водой и завернутые в ткань ломти хлеба и сыра. Ив думала, что после всего пережитого не сможет проглотить ни кусочка, однако, как только она начала жевать сыр, проснулся волчий аппетит, и она с жадностью набросилась на еду.

Взяв сумку, Морис встал и направился к выходу:

– Я буду ждать с лошадьми на дороге. Даю вам десять минут на еду и сборы.

– Спасибо тебе, Морис, – окликнула его Ив. – Спасибо, что вернулся за мной. Спасибо, что помог и что до сих пор помогаешь. Спасибо!

Морис остановился в проходе. Постоял, глядя на блеклое утро. А затем, не произнеся ни слова, шагнул за порог.

– Мне кажется, красавица, твои слова его тронули, – сказал Сорен. – Правда, в этом он никогда не признается.

Сорен тихо вздохнул, а Ив поняла, что улыбается.

На улице было сыро. Дождь прекратился, но с веток капало и текло. На дорогах расползлись широкие лужи. Земля под деревьями досыта напиталась водой и стала напоминать болота. В еще недавно пересохших оврагах зажурчали ручьи.

Ехать без телеги получалось быстрее. Незаметно пролетела еловая роща, за ней потянулись поля, повыскакивали деревеньки и фермы. На дороге стали попадаться путники, телеги с дровами и фургоны торговцев. Несколько раз встретились вооруженные патрули, но, по счастью, всадники носили плащи с изображением волка, а не ястреба, и поэтому просто проскакали мимо.

На холмах порой вырастали защитные крепости, окруженные рвами и земляными валами. На массивных квадратных башнях на ветру реяли черные знамена с воющим серебристым волком. Даже издалека было видно, что гарнизоны укреплены по всем правилам и в них поддерживаются железная дисциплина и идеальный порядок. Похоже, Морис все-таки не обманывал, и Берин, граф Мельбура и, вероятно, будущий король Расколотых королевств, действительно хорошо правил в своих землях.

И вот тут Ив всерьез задумалась, а какой компромат на Берина содержит так оберегаемое ей письмо? Правда, спросить об этом Мориса она не решилась и завела разговор о другом.

Когда в очередной раз они перешли на шаг, Ив догнала Мориса и поравнялась с его конем. Сорен плелся чуть позади – он так и сяк вертелся в седле, пытаясь устроиться поудобнее, и непрестанно вздыхал.

– Морис, можно спросить? – окликнула его Ив.

Морис вздохнул и повернул голову. Его хмурый взгляд, говорящий: «Ну что еще на этот раз?», стал настолько привычным, что Ив не выдержала и начала улыбаться.

– Леди, если что-то хотите спросить – спрашивайте. И не надо так широко улыбаться. Это необязательно.

– Прости, – Ив постаралась спрятать улыбку. – Я хотела спросить про управление магией. Ты говорил, что магию надо тратить по капле, чтобы не терять много сил.

– Именно так.

– А что делать, если нужно потратить не каплю магии, а целый поток?

– Для всех основных видов магии вам хватит и капли.

– А для перехода в метапространство не хватит, – возразила Ив и вдруг поняла. – А ведь именно так я туда и попала – я не берегла свои силы. Морис, как ты…

– Леди, – оборвал Морис, и его взгляд стал настолько тяжелым, что Ив невольно сжалась. – Вы попали туда и чуть не погибли. Что еще вы хотите узнать?

– Но…

– Просто пообещайте, что больше туда не пойдете. Вам там нечего делать. Не надо преступать эту грань. Вспомните о Софи и не совершайте эту ошибку.

– Я и не собиралась…

– Тогда обещайте.

– Хорошо, обещаю. По своей воле я туда не пойду.

– Вот и замечательно. Значит, мой ответ вам ясен, – Морис оглянулся. – Сорен, хватит стонать. Давай уже догоняй, отдых окончен.

– Что ты называешь отдыхом, Морис? – недовольно пробурчал Сорен, но коня все-таки подстегнул, и они вновь продолжили путь.

После обеда снова замелькали дубовые рощи, показался мост через реку, пронеслись скалистые овраги и холмистые пустоши. Там, где еще желтела трава, бродили козы и овцы под защитой пастухов и собак.

К вечеру, выехав на очередную опушку, они натолкнулись на столбы с мертвецами. Висельники болтались на перекладинах, а в воздухе над их головами кружили вороны. Черные клювы терзали тела и обрывали остатки лохмотьев. Столбы стояли в стороне от дороги, но Ив вздрогнула и отвернулась, когда проезжала мимо. К счастью, дувший на взгорьях ветер уносил прочь запахи разложения.

– Мародеры, – пояснил Морис. – Или же просто воры. А где есть правосудие, там и люди. Остановимся на ночь в ближайшей деревне. Там будет безопасно.

Деревня и впрямь выглянула за следующим поворотом – три десятка домов в кольце плотного частокола. Постоялых дворов в ней не оказалось, но за небольшую плату удалось найти ночлег в доме у пожилой ткачихи. Напарники отправились спать на чердак, а Ив получила отдельную комнату. Помещение было небольшим и походило более на чулан. По углам громоздились корзины с шерстью, полки занимали рулоны тканей и нитки. Вместо кровати на полу был постелен набитый соломой узкий матрас. Скромно, но зато ткачиха накормила их горячей едой и позволила вымыться в бане. Ив успела уже позабыть, какое это счастье – проводить ночь под крышей, в чистой одежде, в тепле и безопасности стен.

Оставшись в комнате в одиночестве, Ив зажгла браслет и вынула из кармана письмо. Было так легко – открыть его и прочесть, но она медлила. Чего она этим добьется? Даже если правда о Берине окажется слишком ужасной, то что она сделает? Вернет письмо графу Орну? Едва ли. Откажется выполнять сделку с Морисом, когда они доберутся до места? И опять-таки – нет. В таком случае, зачем ей знать правду, если правда ничего не меняет? Задушив в себе любопытство, Ив спрятала письмо обратно в карман и легла спать.

Ночью упал первый снег. Белый пух усыпал дома, застелил периной поля и дороги, припорошил голые ветви деревьев. Мир преобразился и посветлел, и даже на душе стало радостней. Ив щурилась от яркой белизны и улыбалась, вдыхая свежий морозный воздух и чувствуя колючий жар на щеках. Хотелось снова дышать свободно, без страха и горечи, и ехать вперед, к своей цели, которая была уже совсем рядом.

После полудня снег начал таять и исчезать. Белое покрывало на полях истончилось, и на нем проступили темные пятна. На дорогах разлились лужи вперемешку с ледяной кашей. У подножия гор отряд перешел на шаг. Морис достал карту и принялся сверяться с местностью.

– Это должно быть где-то здесь… – забормотал он. – Где-то здесь… – он поднял глаза и указал на серые скалы. – Я думаю, Ларс отметил вон те выпирающие горы. Давайте подъедем ближе и посмотрим, что там есть.

Они свернули на неприметную тропу, петляющую среди молодых елей и зубастых камней, и двинулись в сторону гор. Ив боялась поверить, что путь подходит к концу. В сердце трепетала надежда вместе с тревогой, а еще к ним примешивалась легкая грусть, ведь именно здесь ее дорога с напарниками разойдется.

– Почему мы никогда не выбираем легких путей? – вдруг спросил Сорен.

Ив очнулась от мыслей и не сразу сообразила, что вопрос был адресован не ей.

– Сорен, здесь только одна тропа, – ответил Морис. – Или тебе не нравится, что приходится ехать верхом?

– Нет. Я вообще не об этом. Почему мы не можем просто нормально пожить?

– А нормально – это как?

– Нормально – это просто жить.

По тяжелому вздоху Мориса Ив догадалась, что подобный разговор напарники вели уже не в первый раз.

– Ладно. И чем бы мы занимались?

– Мы могли бы купить домик у моря. Я бы стал выращивать виноград. Может, даже занялся сыроделием.

– Чудесно. А чем бы я занимался в этой фантазии?

– Ты бы мог стать рыбаком.

– Кем?

– Ходил бы под парусом в море. Соленый ветер… блики солнца на лазурной воде… Чем не романтика?

– Ты серьезно?

– Ладно. Не хочешь быть рыбаком, можешь торговать тканями. Юные девы любят богатых купцов.

– Любят кого?.. Меня иногда пугают твои фантазии, Сорен. Вот честно.

– Но почему не попробовать?

– Сорен, ты знаешь, почему. Давай не будем об этом.

Сорен хотел возразить, но передумал и только вздохнул.

За следующим поворотом тропа кончилась, и впереди вздыбились серо-рыжие отвесные скалы. Посредине их зигзагом рассекала расщелина – казалось, что в скалы попала молния и расколола их пополам. Проход был узким, но по нему вполне можно было проехать верхом.

Морис натянул поводья, Ив с Сореном тоже остановились.

– По-моему, эта расщелина напоминает змею, – заметил Сорен. – Если посмотреть на нее сверху, как на карте, то чем не змея?

– Действительно, – согласился Морис. – Правда, скала здесь серая, а не черная, что едва ли устроит леди.

Он поглядел на Ив, и она кивнула:

– Не устроит. Ларс говорил про черную гору, а не серую скалу, и что вход в Тан-Айрин находится в голове у змеи. А здесь никакой головы я не вижу.

– Что ж. Тогда едем дальше, – вздохнул Морис.

Они въехали друг за другом в ущелье. По дну расщелины текли тонкие ручейки вместе с иголками, под копытами скрипела и крошилась мелкая галька. Стены ущелья поднимались отвесно и почти смыкались в вышине, оставляя над головой лишь черточку серого неба. В тесном пространстве от стука копыт рождалось гулкое эхо, ему вторил и тоскливо подвывал ветер.

Вскоре проход расширился и вывел в запорошенную снегом долину. С двух сторон ее обступали скалы, а в конце высилась могучая черная гора, по склону которой петляла побелевшая от снега тропа. Изгибы тропы напоминали тело ползущей змеи, а треугольный зев пещеры наверху – голову.

– Вот вам и гора, и змея, и голова, – заключил Сорен.

– Теперь с этим сложно поспорить, – согласился Морис и посмотрел на Ив. – Что скажете, леди?

Ив с волнением облизала губы. Описание совпадало в точности. До того в точности, что ей стало не по себе. Неужели она на самом деле достигла цели? Сердце тяжело забилось.

– Я скажу, что кажется… мы нашли Тан-Айрин, – прошептала она и улыбнулась. – Морис, мы нашли Тан-Айрин!

– Нашли, – улыбнулся Морис и покачал головой. – Вот тьма! Кто бы мог подумать, что мы и впрямь его найдем.

Ив со смехом потрепала кобылу по гриве:

– Фельта, мы нашли Тан-Айрин. Мы нашли!

Кобылка с недоумением покосилась на хозяйку и потрясла головой.

– Что ж, – сказал Морис, и в его глаза вернулся прежний суровый лед. – Если между нами наступило согласие, то полагаю, леди, вы отдадите письмо?

– Отдам, – легко согласилась Ив. – Я же обещала.

Она достала письмо и протянула его Морису. Однако письмо он не взял.

– Вы читали его? – спросил он.

– Нет, – с чистой совестью ответила Ив.

– Почему? У вас было столько возможностей.

– Да, возможности были, – согласилась Ив. – Но что бы это изменило? К тому же ты грозился убить меня после этого.

– А вы мне снова поверили? – усмехнулся Морис. – Да не собирался я вас убивать, леди. Это была шутка, понимаете? Я так шутил.

– У Мориса странное чувство юмора, – подтвердил Сорен.

– Значит… – Ив растерялась.

– Если хотите, то можете его прочитать, – разрешил Морис. – Пожалуй, вы заслужили узнать правду.

Ив с сомнением повертела в руках письмо.

– Ты мне позволишь узнать тайну Берина?

Морис пожал плечами:

– Вы были правы – ваше знание ничего не изменит. Опасна не сама информация, а письмо само по себе. Оно – единственное доказательство.

– Доказательство чего?

– Читайте, леди, и вы все поймете.

Ив осторожно развернула листок, все еще не до конца доверяя благодушному настроению Мориса, и заглянула в письмо. Писала женщина. Почерк был убористый, аккуратный, в некоторых местах чернила размазались, словно кто-то ронял на них слезы.

«Дорогой Берин, пишу тебе, вероятно, в последние часы своей жизни», – так начиналось письмо.

Внизу стояла подпись:

«С любовью и почтением, Элеонора Лион, графиня Мельбура».

Ив прочла письмо от начала и до конца и посмотрела на Мориса:

– Получается, что Берин…

– Да, леди. Берин не сын Скальда и, соответственно, не племянник бывшего короля, во всяком случае, не по крови. Его мать, леди Элеонора, открыто признается, что отцом Берина был простой королевский конюх.

– И это все? – улыбнулась Ив. – Я думала, тайна Берина намного страшнее.

– Для Берина это страшная тайна. Данное признание формально лишает его права на трон. Если это письмо будет публично оглашено на выборах, то Берин не сможет стать королем.

– Тогда почему его мать это сделала? Почему написала это письмо?

– Одна из причин указана прямо в письме. Леди Элеонора хотела, чтобы Берин разыскал и познакомился со своим настоящим отцом. Хотя сильно сомневаюсь, что он когда-либо это сделает. Что до остальных причин, то о них можно только догадываться. В последние годы здоровье леди Элеоноры сильно подорвалось: она медленно умирала от легочной хвори. Возможно, перед смертью она захотела облегчить свою душу и открыть сыну правду. А возможно, кто-то просто вынудил ее написать это письмо, а после убил. Леди Элеонора умерла от того, что перестала дышать. Может, ее сгубила болезнь, а может, и чья-то рука задушила подушкой во сне. Ни то ни другое доказать невозможно, поэтому есть основания полагать, что письмо хоть и правдиво, но все-таки было написано под давлением.

– А письмо на самом деле правдиво?

– Скажем так… Вот представьте себе Скальда – тощего, черноволосого мужчину с резкими чертами лица и орлиным носом. И Берина – высокого, крепкого, светловолосого красавца. Вы бы ни за что не приняли их за отца и сына. Правда, в данном случае внешность не является доказательством, а вот признание, подписанное леди Элеонорой, – вполне весомая причина, чтобы отказать Берину в праве на трон.

– Что ж. Тогда отдай это письмо Берину, – кивнула Ив. – Если он сможет принести мир в эти земли, то мне безразлично, кем был его отец.

Морис спрятал письмо под плащом, а Ив посмотрела на черную гору со змеистой тропой и темным проходом.

– Мне пора идти дальше, – сказала она, и внезапно эти слова обрели новый смысл: конец пути вдруг превратился в новое начало.

«Видимо, так и устроена жизнь, – подумала Ив. – Когда что-то одно заканчивается, всегда начинается что-то другое».

– Нам проводить вас наверх? – спросил Морис.

Ив улыбнулась и покачала головой:

– Нет, Морис, спасибо. Дальше я должна сама пройти этот путь, – сказала она и осознала, что это именно так.

– Тогда возьмите с собой хотя бы нож, – предложил Морис, отстегивая от ремня свой клинок.

– Зачем? – удивилась Ив. – Я же все равно никого не смогу им убить.

– Ножом необязательно убивать, леди, – возразил Морис. – Возьмите его… чтобы нарезать себе сыр или настрогать для костра щепок, – Морис вздохнул и настойчиво протянул ей клинок. – Тьма, леди! Возьмите. Это подарок.

– Подарок?

– Да. Примите его в качестве моих извинений… – Морис на миг замялся, – за то, что собирался вас обмануть и бросить.

Ив немного помедлила.

– Хорошо. Спасибо, – она взяла нож и прицепила к поясу. Клинок с непривычной тяжестью повис на боку.

«Оружие, как и ответственность, всегда тяготит», – тоскливо подумала Ив.

– Вам хватит припасов примерно на неделю, – сказал Морис. – Но если хоть что-то пойдет не так, уезжайте, леди. Скачите по дороге на север. В полдне пути отсюда находится лотианская застава, там вы сможете вернуться домой.

– Хорошо, я так и поступлю. Спасибо тебе, Морис, за все. И тебе, Сорен, тоже.

Ив прижала ладонь к груди и поклонилась. Обычно так слуги в поместье выражали почтение и благодарность, однако этот жест сейчас показался уместным. К удивлению, Морис и Сорен его повторили.

– Прощай, красавица, – сказал Сорен. – Я буду о тебе вспоминать и жалеть, что мы так и не поцеловались в пещере.

– Сорен! – рассмеялась Ив. – Я об этом даже не думала!

– Знаю. Меня многие недооценивают. А зря. Уверен, и ты вскоре начнешь вспоминать и сожалеть об упущенном шансе.

– Не буду, – Ив развернула кобылу, наклонилась и поцеловала Сорена в уголок губ. – Теперь уже не буду.

Она повернулась к Морису, не зная, что сказать на прощание, и оттягивая неизбежный момент расставания.

– Удачи вам, леди, – опередил ее Морис.

– И тебе, Морис. Желаю тебе отыскать Софи.

Ив дернула за поводья.

– Прощайте, странствующие герои! – крикнула она, трогаясь с места. – Я вас никогда не забуду! Может быть, мы еще когда-нибудь встретимся!

Она двинулась через заснеженную долину к черной горе и белой тропе.

***

Морис смотрел на удаляющуюся фигурку всадницы и не мог отвести глаз. Ветер теребил ее плащ, раздувал капюшон, играл меховой опушкой на воротнике. Однако всадница держалась в седле прямо, хоть напряженные плечи и выдавали ее беспокойство.

«Почему меня волнует жизнь мотылька?» – в который раз он спросил сам себя и в который раз не нашел ответа.

– Может, стоило ей сказать? – вдруг спросил Сорен.

Морис долго молчал. Потом покачал головой:

– Это не наше дело.

– Ты же знаешь, в ней сила Источника.

Всадница все удалялась и удалялась, обращаясь в темное пятно на белом полотне долины. Снова пошел снег: в воздухе замельтешили мелкие колючие крупинки. Морис смотрел вслед девушки и не мог оторвать взгляд.

– И что с того, Сорен? Сколько таких уже было?

– Она не такая, как остальные. Она…

– Слабая.

– Нет, Морис. Не слабая. Она ведь… простой человек. Чистый лист. В этом ее сила. И в этом ее слабость. Она уже кое-что поняла, а если поймет остальное…

– Это не наше дело. Мы сделали все, что могли. Теперь это нас не касается.

– А еще у нее очень доброе сердце.

– Доброе сердце, – хмыкнул Морис. – Добро в этом мире не выживает.

На этот раз Сорен ничего не сказал, и Морис взглянул на напарника:

– Сорен, я защищал ее, сколько мог. Больше защищать не могу. Если леди так нравится испытывать свою судьбу, то это ее дело. Не наше.

– Не наше, – эхом повторил Сорен, и Морис заметил в его руках деревянную птицу.

Сорен пошевелил пальцами, и по дереву прошла рябь, превращая резные чешуйки и завитки в белое оперение. Птица встрепенулась, расправила все четыре крыла и взмыла в небо. Закружившись среди снежной крупы, она устремилась к облачной дымке и почти сразу пропала из вида.

– Тебе этим еще не надоело заниматься? – спросил Морис.

– Я – творец, Морис. Как и ты. Создавать что-то прекрасное – мое предназначение. Ты же сам всему меня научил.

– Я уже давно не занимаюсь этими глупостями. Пора и тебе перестать.

Морис снова взглянул на всадницу – ее хрупкая фигурка стала походить на черный штришок посреди белого поля. Еще немного – и она сольется с цветом горы, а затем и вовсе исчезнет…

Морис развернул коня:

– Все. Едем в Кельн. Мы должны успеть до выборов короля.

«Все прочее меня не касается», – напомнил себе Морис и для верности повторил вслух:

– Все прочее нас не касается.

И он пришпорил коня.

Глава 23. Разговор

В особняке Джею выделили уютные покои на втором этаже. Комната была просторной, кровать под бархатным балдахином – широкой. На стенах переливался бледно-голубой шелк с золотистым узором, пол устилал пушистый ковер. Из трех высоких окон открывался вид на сад – дикий и заросший, но тем не менее прекрасный в лучах заходящего солнца.

Почти сразу служанки принесли огромную бадью для купания, наполнили ее горячей водой и вымыли Джея с ног до головы. После уложили на топчан и, натирая душистым маслом, размяли напряженные мышцы. Всю его провонявшую рыбой одежду забрали в стирку, а взамен выдали просторные шаровары из тончайшего шелка, хлопковую рубашку и кафтан, украшенный золотой вышивкой. Отросшую на подбородке щетину начисто сбрили, а волосы затейливо заплели на висках и стянули в тугой хвост.

Несмотря на бесспорное удовольствие от всех процедур, Джей ощущал себя безвольной тряпичной куклой в руках опытного мастера-кукловода, что жутко раздражало. Всегда неприятно, когда ты не можешь влиять на события и ничем управлять, а Джей явно не мог. Он даже не знал, какую роль в своей игре ему уготовила Фелиция Риорд и в какие последствия это выльется.

Покончив с переодеванием, слуги принесли еду и напитки и наконец-то оставили его в одиночестве. Или почти в одиночестве. Компанию в комнате ему составляла запертая в клетке белая птица с загнутым клювом и желтым хохолком. Такие птицы водились в Южном Пределе. Местные дикари отлавливали их в глубине джунглей и обменивали на зерно у торговцев. Во дворце у принцессы Ровены была точно такая же. Птица умела повторять слова и свистела как флейта.

– Похоже, приятель, у нас с тобой много общего, – обратился Джей к птице и в который раз обошел комнату. Окна располагались высоко над землей, и на всех висели решетки: кованые, с ажурным узором, но определенно крепкие и надежные. Дверь была заперта на обычный замок – взломать его было легко даже вилкой, однако за дверью стояли охранники, поэтому вскрывать замок смысла не имело. – Нас обоих посадили в роскошную клетку.

Птица распушила хохолок и дернула головой. Джей принял этот жест за согласие.

– Но я сам виноват, – продолжил он, разглядывая над кроватью решетку вентиляционной отдушины – слишком мала, в нее даже головы не просунуть. – Вел себя беспечно и угодил в ловушку как полный идиот.

– Идиот! Идиот! – радостно подтвердила птица и растопырила крылья.

– Вот именно, – согласился Джей. – И я буду еще большим идиотом, если решу, что Фелиция Риорд интересуется мной как внуком. Ох, не затем я здесь. Явно не затем.

– Фить-фить, – просвистела птица, как показалось Джею, – тревожно.

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, щелкнул замок. В комнату вошла служанка.

– Тана Фелиция ждет вас, господин, – сказала она и согнулась в поклоне. – Я провожу вас. Идемте со мной.

В коридоре они свернули за угол и направились через вереницу сквозных комнат к лестнице на первый этаж, стражники не отставали – шли по пятам. Проходя здесь еще в первый раз, Джей заметил, что особняк, за исключением отдельных комнат, заброшен так же, как сад. Многие комнаты стояли пустыми, почти всю мебель укрывали белые полотнища, а окна заслоняли плотные шторы. Помещения хоть и пытались проветрить, но отовсюду все равно тянуло затхлостью и пылью. Все это невольно навевало мысли о тюрьме или склепе.

Они спустились в холл, и слуги в янтарных одеждах Антеев распахнули высокие двойные двери, из которых потянуло терпкими благовониями. Джей переступил порог и оказался в просторной гостиной. Внутри, на контрасте с другими комнатами, было светло и уютно. На стенах горело множество ламп, в их свете блестели лакированные шкафчики и столы, сверкала позолота, глянцем отливал шелк. Возле окна, наполовину прикрытым воздушным тюлем, блистая несравненной красотой, стояла Амалета. В руках она держала кофейную чашку на маленьком блюдце. Ее точеное тело облегало расшитое золотом платье из красного шелка. В глубоком вырезе на груди висело украшение: переплетенная тройная спираль на золотой цепочке. Медные волосы ее были распущены, и волнистые локоны, спадая на плечи, искрились и отражали свет.

Джей заставил себя оторвать от нее взгляд. В центре комнаты на диване, за накрытым чайным столом, устроились двое: Фелиция Риорд, а рядом с ней – у Джея аж сперло дыхание – рядом сидел первый посол Лотиан, Ирвин Старквайзер собственной персоной.

Джей шагнул к столу.

– Какой приятный сюрприз, – произнес он с горькой усмешкой. – Позволь угадать, Ирвин. Тебя доставили сюда ведь не связанным и не в корабельном трюме? Я прав?

Ирвин поерзал на диване:

– Прав, парень. Прав.

– Тогда позволь узнать дальше: как долго ты предаешь Лотиан?

– Все не так, как ты думаешь, парень, – Ирвин шевельнул усами и с каким-то отчаянием повернулся к Фелиции Риорд. – Я же говорил, он еще не готов.

– Это уже неважно, – отмахнулась Фелиция Риорд и указала на кресла перед столом. – Прошу, посол Риверс, садитесь. Разговор будет долгим и непростым. Нет смысла стоять на ногах.

Джей заставил себя разжать кулаки. Набрал воздуха в грудь, медленно выдохнул и опустился в кресло. Сейчас ему требовался полный контроль. А еще нужна была информация.

– Посол Риверс, позвольте предложить вам что-нибудь выпить, – сказала Фелиция Риорд и подала знак служанке. – Полагаю, бренди вас устроит? Насколько я знаю, вино не в вашем вкусе.

Губы Фелиции Риорд тронула ироничная улыбка. Джей уловил смысл сказанного, вернее, тонкий намек на то, что здесь он находится в полной власти старухи. Если она вздумает арестовать его за предполагаемый шпионаж с чародейкой, то ей ничто не помешает. Вот же старая паучиха!

«И она же моя бабка», – напомнил себе Джей. Это по-прежнему не укладывалось в голове.

Он решил не реагировать на столь явную провокацию:

– Благодарю, тана Фелиция. Бренди меня устроит вполне.

В тот же миг у него за плечом появилась служанка. Поставила на стол бокал и наполнила его бренди. Быстро, точно, идеально. Джей сделал глоток и с блаженством ощутил, как по телу бежит тепло. Вот теперь можно и поговорить.

– Прежде всего, посол Риверс, – начала Фелиция Риорд, – я хотела бы извиниться за причиненные вами неудобства. Ваше путешествие сюда было… незапланированным и оттого некомфортным. В виде компенсации я готова исполнить любое ваше желание. Разумеется, в рамках разумного. И с учетом сложившейся ситуации.

– Под сложившейся ситуацией вы подразумеваете мое здесь заключение? – уточнил Джей, хотя ответ был ясен и так.

– Мне бы не хотелось это так называть, но да.

– Благодарю за честность. Извинения приняты, а над желанием я еще немного подумаю.

– Как вам будет угодно, – согласилась Фелиции Риорд. – Я буду с вами предельно откровенна, посол Риверс. Думаю, вы понимаете, что все происходящее имеет к вам непосредственное отношение. Вы – наследник Матео, в вас течет кровь Хранителя, и по этой причине я обязана открыть вам ту истину, о которой мне поведал Матео.

Фелиция Риорд пригубила немного чая и поставила чашку на блюдце.

– Как утверждают древние тексты, мир стремится к равновесию, и если в нем возникает сила, создающая разлад, то появляется и другая – та, которая ее компенсирует или уничтожает. Древние принесли в наш мир магию. С какой целью они это сделали и были ли именно они источником магии, доподлинно неизвестно. Но тем не менее они оставили нам ключ к равновесию – то, что способно уничтожить магию.

Фелиция Риорд снова поднесла чашку к губам и сделала неторопливый глоток.

– До чего богатый купаж. Сегодня Жемчужная ночь заварена почти идеально. Вы не желаете попробовать, посол Риверс?

Джей мотнул головой:

– В каком смысле – уничтожить магию? – переспросил он, не позволяя увести разговор в сторону и сбить себя с толку.

– В самом прямом. Существует возможность лишить магов сил. Окончательно и бесповоротно. Именно это мне и поведал Матео.

– Помнишь, Джей, – долетел от окна голос Амалеты, – ты спрашивал меня: не боятся ли острова возвращения магов? Так вот, ответ состоит в том, что боятся и хотят иметь оружие против них. Правда, пока не имеют.

Фелиция Риорд бросила на Амалету косой взгляд и поджала губы, недовольная то ли ее словами, то ли вмешательством в разговор, но в итоге все же признала:

– Это так. Как и то, что оружие против магов действительно существует. Секрет этого оружия высечен в камне и спрятан в горах неподалеку отсюда. Там в святилище Хранителей есть тайная комната, окруженная магическим барьером Древних, точно таким же, как в библиотеке.

Фелиция Риорд повернулась к Амалете:

– Ты ведь показала ему ту секретную комнату в библиотеке? – и, не дожидаясь ответа, кивнула. – Разумеется, показала. Мне следовала догадаться, что ты так поступишь, – она опять посмотрела на Джея. – Думаю, посол Риверс, вы знаете, что не все Хранители одинаковы. Есть среди них тот, кто обладает особым талантом, – Истинный Хранитель. Только он способен пройти сквозь магическую защиту и прочесть высеченные в святилище письмена. Матео не обладал этим даром, поэтому всей тайны целиком он не знал. Однако вы, посол Риверс, этим даром владеете, что отрицать бесполезно, – сразу же предупредила она. – И поэтому в ваших силах получить ключ к равновесию.

– Иными словами, – медленно проговорил Джей. – Вы хотите, чтобы я отправился в это святилище и узнал, как можно отобрать силу у магов?

– Да.

– В таком случае вы чокнулись, если думаете, что я для вас это сделаю.

Фелиция Риорд переглянулась с Ирвином.

– Посол Риверс, – снова заговорила она. – Узнать правду не только в наших интересах, но и в ваших. Особенно в ваших. Вспомните недавний конфликт. Пустынные маги собирались поднять мятеж против вашего короля и захватить власть в королевстве. Вы же не хотите, чтобы подобное повторилось?

«Шквал побери, какая забота! Оказывается, ее волнует безопасность чужого государства! Так волнует, что она готова избавить его от одной из величайших и могущественных сил. Браво, старая паучиха! Твоими бы стараниями да благими намерениями… Эх, и Ирвин туда же, старый предатель…»

– Что ж, в свою очередь я вам напомню, – возразил Джей, – что конфликт тот улажен. Стороны пошли на компромисс и заключили соглашение. Теперь маги защищают границы королевства.

– И как долго их будет устраивать подобное положение? Посол Риверс, тот конфликт был всего лишь предвестником грядущих бурь. Триста лет назад острова уже пострадали от восстания магов. Тогда нам несказанно повезло, что большая часть магов отказалась от борьбы и покинула острова. Но повезет ли нам так снова? А вам? Силы магов растут, и когда-нибудь они обязательно захотят реванша. Подумаете, посол Риверс, почему короли Лотиана никогда не пытались обратить силу магов против островов и, более того, делали все, чтобы сдержать развитие магии? Ответ в том, что они боялись успеха. Если бы маги одержали победу, то их амбициям не было бы конца, и впоследствии вам пришлось бы воевать уже на своих территориях. Сейчас, посол Риверс, наступает переломный момент, и дальнейшее промедление может стать опасным не только для Лотиана, но и для всего остального мира. Настала пора задуматься о равновесии. Настала пора получить оружие против магов.

Речь старой паучихи вышла довольно проникновенной. Джей был вынужден признать, что определенная доля правды в ее словах все же имелась. Действительно, последнее соглашение с магами не гарантировало полного отсутствия конфликтов. Возможно, сейчас Ив с поддержкой Даниеля – тут в груди у Джея что-то кольнуло, и он сделал глоток бренди, – возможно, какое-то время они смогут сдерживать амбиции магов. Но что будет потом? Через пятьдесят лет? А через сто? Да и кто вообще такое может знать? Кто такой Джей, чтобы думать об этом? Чтобы что-то решать? Кто такой, чтобы распоряжаться чужими судьбами и судьбами будущих поколений? Кто такой, чтобы думать за всех?.. И все же, помимо этой стороны вопроса, существовала и другая, не менее важная.

– В ваших словах есть доля истины, – признал Джей и тут же покачал головой. – И все же то, что вы предлагаете, – полное безумие. Если маги узнают, что у людей есть возможность отнимать у них силы, чего, к слову, не умеют делать даже сами маги, то неминуемо начнется война. Это неизбежно.

Фелиция Риорд снова переглянулась с Ирвином и кивнула:

– Да, такое вероятно, – согласилась она. – Поэтому мы предлагаем посмотреть на проблему шире. Необходимо очистить мир от магии полностью. Лишить сил всех магов разом. Этот куда милосерднее казней и войн. Отберем у магов их превосходство, установим равенство, и причин для конфликтов не будет.

У Джея отвисла челюсть.

– Да вы точно чокнулись, – других слов у него просто не нашлось. Он мотнул головой, собирая воедино убежавшие мысли. – Магия ведь несет не только угрозу. Это и защита, и целители, и военное преимущество. Кто по доброй воле от такого откажется?

– Вы правы, но всем этим обладают не только маги. Знание – вот, что в полной мере способно заменить магию. Вы уже видели – мы научились летать. Ни один маг не умеет такого. Наши алхимики создают лекарства. Наши механики – защитные сооружения и механизмы. Наши телескопы способны увидеть звезды. В скором времени мы превзойдем по возможностям магов. И мы готовы поделиться с вами нашими достижениями.

– А! Вот теперь я все понял, – усмехнулся Джей. – Вы хотите уничтожить магию и сделать нас зависимыми от вас и ваших технологий, я прав?

– Любое сотрудничество, посол Риверс, предполагает зависимость. Ваше королевство и сейчас зависит от магов. Но спросите себя: что такое магия? Это ведь хаос в истинном виде. Как бы вы ни пытались ее контролировать, у вас не получится вечно сдерживать магов. Знание же по своей сути универсально и доступно любому обученному человеку. Вместо власти хаоса мы предлагаем вам свободу порядка. При всем уважении, но король Лотиана никогда не будет владеть магами. Зато мы – острова и люди – всегда будем обладать знаниями. Ваш прежний король Эрис это прекрасно понимал. Он знал, к чему могут привести все возрастающие амбиции магов, их требования свободы, их мятежи. Именно по его просьбе мы и начали искать оружие против магов.

– Чушь! Эрис бы не зашел так далеко, чтобы пожелать полного уничтожения магии!

– Это правда, парень, – тихо произнес Ирвин. – Король Эрис искал такую возможность. Он хотел выяснить, как можно управлять силами магов, и с этой целью отправил меня на острова. Все это время я выполнял здесь волю нашего короля.

Джей оторопело поглядел на Ирвина, и ему на миг вдруг стало трудно дышать. Ирвин не лгал. Он действительно исполнял здесь волю своего короля. Эрис славился своей властностью и суровым нравом, а после мятежа Карин он, выбирая между магией и властью, предпочел выбрать власть. Абсолютно естественное для него решение.

– Проклятье, – пробормотал Джей.

Он зажмурился и потер переносицу. Если с бывшим королем Эрисом все было понятно, то с королем нынешним все выглядело далеко не так однозначно. Джей открыл глаза:

– Хорошо. Я готов поверить, что Эрис в самом деле хотел получить власть над магами, но я не верю, что эту затею до сих пор поддерживает Эглантин.

Инициативу снова перехватила Фелиция Риорд:

– Король Эглантин и впрямь проявляет в этом вопросе определенную нерешительность. Всем известны причины его любви к магам. Наличие любовницы чародейки и сына мага – самые очевидные… Однако едва ли столь личные мотивы могут стоять превыше государственных интересов, о коих король Лотианский, по слухам, серьезно заботится.

– Иными словами, – уточнил Джей, – Эглантин не отдавал прямого приказа искать оружие против магов?

На этот раз ответил Ирвин:

– Прямого указания он не отдавал, но и распоряжение своего отца он также не отзывал.

– Буду с вами откровенна, посол Риверс, – снова подхватила Фелиция Риорд. – Ваш приезд сюда давал нам надежду, что король Лотианский наконец-то сделал свой выбор. Брачный союз с принцем – великая для нас честь. Однако этот союз – лишь половина сделки. Он дарует островам благосклонность королевской семьи, но не решает проблему магов. Такой союз, не подкрепленный гарантиями защиты от магов, для нас бесполезен. И совершенно очевидно, что Конвент на ближайшем заседании проголосует против предложения вашего короля о мире.

«Что означает войну?..»

Этот вопрос Джей не решился задать. Он раздумывал и молчал. Слишком много информации, чтобы уложить в голове. Слишком тонка грань между разумным и безумным. Слишком непростой стоял выбор…

Джей поднял глаза и поймал взгляд Амалеты. Она смотрела ему прямо в лицо – пристально, напряженно, пытливо. Словно и сама хотела получить какой-то ответ или что-то понять. И тут Джей впервые задумался: а какой у нее интерес? В чем ее цель? Кто, собственно, она такая? Ее можно было с легкостью принять за одну из Антеев. Эти медно-золотистые волосы… у его матери были почти такие же. И эта зелень в глазах… Но почему-то Джею казалось, что Амалета не только не родня Антеям, но даже родом не с островов. В таком случае кто же она? Шпионка Расколотых королевств? Но Расколотые королевства никогда не славились шпионскими играми или какой-либо тайной дипломатией, их сейчас более занимали внутренние войны и дележ земель. Тайный агент Лотиана? И это маловероятно. Будь оно так, Джей бы о ней знал. Тогда…

Амалета отвела глаза, глотнула кофе и посмотрела на свое зеркальное отражение в темном стекле – сумерки за окном уже сгустились до черноты. Джей допил остатки бренди и поставил бокал на стол – служанка тут же его забрала.

– А что будет, если я все-таки откажусь? – спросил он. – Если я не пойду в святилище и не стану читать то, что там написано? Ах да, верно… Вы арестуете меня за шпионаж и будете держать взаперти до тех пор, пока я не соглашусь?

– Признаться, посол Риверс, мне бы не хотелось прибегать к столь крайним мерам. Я надеялась, что вы станете сотрудничать добровольно.

Джей выгнул бровь, и Фелиция Риорд пояснила:

– Прежде всего, я ставила на ваше врожденное любопытство. Полагаю, ваше желание узнать истину столь сильно, что, не удовлетворив его, вы не покинете этого острова. Ведь именно за этим вы сюда и ехали, я права?

Это была правда. Джей хотел узнать тайну оружия против магов.

– А еще… – продолжила Фелиция Риорд. – Я ставила на вашу верность лотианской Короне.

– А при чем тут моя верность? – удивился Джей.

– Подумайте, посол Риверс, почему король Лотианский отправил на острова именно вас? Истинного Хранителя. Единственного, кто может попасть в тайное святилище и получить ответ на сокровенный вопрос.

«Это совпадение», – хотел сказать Джей, но вдруг задумался: а было ли тут совпадение? Чем на самом деле руководствовался король, когда отправлял его на острова? Сердце Джея забилось быстрее. Что, если то, что он принимал за наказание, было доверием со стороны короля? Несомненно, Эглантин захотел бы узнать, что собой представляет оружие против магов. И даже не для того, чтобы применить его самому. А для того, чтобы его не применил кто-то другой.

Фелиция Риорд улыбнулась:

– Да, посол Риверс, вы пойдете в святилище хотя бы потому, что такова была воля вашего короля.

– Хорошо. Вы правы, – согласился Джей. – Но вы же понимаете, что я скорее умру, чем открою вам тайну?

– Понимаю, – кивнула Фелиция Риорд. – И готова это принять. Если вы не захотите доверять тайну мне… Что ж, пусть тогда король Лотианский сам решает судьбу магов. По крайней мере, у него появится выбор. А нам останется только ждать. Как известно, трон стоит веками, а вот короли на нем меняются постоянно. Впрочем, как меняются и их взгляды.

Старая паучиха снова была права. Острова могли бы дождаться, когда трон получит принц Робер, взгляды которого на магов были не столь однозначны. Однако Джей сомневался, что план Фелиции Риорд состоял в ожидании. Не для того она все это затеяла, чтобы остаться ни с чем. Было что-то еще. Понять бы лишь, что.

Джей повернулся к Ирвину:

– Ирвин, ты тоже поедешь с нами в святилище?

– Нет, парень, прости, – произнес старик с искренним сожалением. – Завтра я возвращаюсь обратно в Ирден. Скоро начнется сезон судоходства, прибудут первые корабли с поручениями. Надо будет разобрать корреспонденцию, подготовить отчеты…

– Верно, – кивнул Джей. – У каждого своя работа.

– Да, парень, именно так.

Старик протяжно вздохнул, сказав этим вздохом намного больше, чем словами. Ирвин был бессилен что-либо изменить и хоть как-то повлиять на ситуацию. Ведь посол на островах – всего лишь заложник. К тому же чем меньше людей будет вовлечено в тайны Хранителей, тем меньше риск, что опасная информация попадет не в те руки. По крайней мере, старик не участвовал в планах Фелиции Риорд, и за это Джей был ему благодарен.

– Утром мы отправимся в путь, – сказала Фелиция Риорд и добавила, завершая беседу: – Благодарю вас за разговор, посол Риверс. Он, как всегда, был интересен.

Помедлив, Джей встал и формально поклонился:

– Благодарю за оказанное доверие, тана Фелиция.

– Не стоит благодарностей. Мне всегда радостно проводить время со своими внуками.

А вот это уже было лишним. Джей собирался уйти, но последняя фраза заставила его остановиться. До чего явная манипуляция! Неужели старая паучиха считает, что с ним такое пройдет?

– Знаете, тана Фелиция, – сказал Джей, внезапно повеселев. Назвать старую паучиху «милой бабулей» у него язык не повернулся. – Кажется, я знаю, о чем хотел бы вас попросить.

Фелиция Риорд настороженно повернула голову:

– Говорите, посол Риверс.

– Думаю, моя просьба покажется клану Антеев сущим пустяком, невинным капризом. Я бы хотел… чтобы вы подарили мне птицу, которая живет в моей комнате.

– Птицу? – растерянно переспросила Фелиция Риорд. Очевидно, она ждала, что он попросит выпивки, женщин или в крайнем случае денег, и от столь странного желания стена ее самообладания дала легкую трещину. – Вы сказали: птицу?

Лицо Фелиции Риорд, лишенное привычной невозмутимой маски, выглядело до того забавным, что Джей не выдержал и широко улыбнулся:

– Именно. Белую, с желтым хохолком. Мы с ней обнаружили, что у нас много общего. Ирвин мог бы забрать ее завтра в посольский особняк. Верно, Ирвин?

Старик вытаращил глаза, но кивнул. Амалета улыбнулась кончиком губ и едва слышно прошептала: «Паяц». Джей и сам не понимал, зачем ему понадобилась эта птица. Но не уходить же от своей «милой бабули» без подарка?

– Что ж, если именно этого вы хотите… – пробормотала Фелиция Риорд. Джей видел, как крутятся шестеренки у нее в голове, как ищут подвоха или хитрости с его стороны и… никак не находят. Наконец Фелиция Риорд махнула служанке рукой. – Пусть эту птицу отправят лорду Ирвину на корабль. Надеюсь, теперь, посол Риверс, между нами не осталось долгов?

– Никаких, – с чистым сердцем подтвердил Джей.

Он коротко поклонился, отвесил низкий поклон Амалете и зашагал к дверям, где его уже поджидал неизменный конвой из охранников. И лишь поэтому не получилось уйти, громко хлопнув дверью.

Глава 24. Долина духов

У подножия горы Ив спешилась и оглянулась. Морис с Сореном развернули коней и, въехав в ущелье, скрылись. Вот и все. Она осталась одна. Отчего-то на душе стало тревожно. Сердце налилось тяжестью, будто она допустила какую-то непоправимую ошибку. Выбрала путь, с которого уже невозможно будет свернуть. Может быть, ей не стоило отпускать напарников? Или отдавать им письмо? А может, и вовсе не следовало искать Тан-Айрин?

Ив взглянула на петляющую по склону тропу, взяла под уздцы Фельту и начала подниматься. Снова пошел снег. Мелкие крупинки летели в лицо и кололи глаза. Ив щурилась и тем внимательнее смотрела под ноги, боясь оступиться. Горная тропа, присыпанная камнями и снегом, выглядела скользкой и ненадежной. Если Ив случайно сорвется и упадет, то помочь тут ей будет некому.

Чем выше уводила тропа, тем круче становился подъем, тем сильнее хлестал ветер. Еще один поворот – и впереди распахнулась темная пасть пещеры. Широкий проход заполнял серый сумрак, но в дальнем конце тлели проблески света. Туннель не уводил в недра горы, как опасалась Ив, а только пронзал ее толщу насквозь. Приободрившись, Ив зажгла браслет и, освещая дорогу, потянула за собой Фельту. Лошадка, как всегда, покорно поплелась следом.

Внутри пещеры гулял сильный сквозняк, завывавший в пустотах. С потолка сочилась вода, стены облеплял желтый лишайник и известняк. Своды пещеры изъела и обточила вода, но кое-где потрудилась и кирка, оставив на камнях длинные борозды. Кто-то намеренно расширял здесь проход, и это прибавляло уверенности в том, что путь был указан верно.

Проем приблизился и посветлел, дыхнуло свежим морозцем. Ив вышла на скалистый уступ и огляделась. Впереди простиралась еще одна небольшая долина. Со всех сторон ее окружала стена из зубчатых гор. Над долиной висел молочный туман – казалось, туда сошло облако и застряло на дне. За пеленой ничего не было видно. Только белая дымка и кольцо темных горных вершин.

– Вот тебе и долина духов, – прошептала Ив.

Стоило признать, что легенды не лгали. Город и впрямь находился на небесах или, вернее, внутри них. Во всяком случае, Ив надеялась, что внизу под белой пеленой действительно что-нибудь есть.

Она крепче взялась за поводья и начала спускаться по покатой, скалистой тропе. С каждым шагом туман все густел, укрывая мир белым саваном. Видно было не дальше десятка шагов. Ив шла медленно, внимательно вглядываясь в каждое завихрение воздуха, в каждый уступ, в каждый камень, что выскакивал из тумана. И ждала. Вслушивалась и ждала, сама толком не понимая чего. Однако ничего не происходило. Повсюду царила глухая, непроницаемая тишина, нарушаемая лишь стуком копыт, шуршанием плаща да нестройным перезвоном поклажи.

Внизу воздух вдруг потеплел и снег прекратился. Ив сошла с горной тропы и остановилась. И снова нигде ни движения, ни звука. Клубился белый туман, висел неподвижный воздух, а на уши давила плотная тишина. Во всем этом чудилось что-то тревожное. Ив ослабила завязки плаща, скинула с головы капюшон и зашагала в долину.

Вскоре показалась тропа. Крупные булыжники неплотно прилегали друг к другу, и в щелях между ними змеился ворсистый мох. По бокам тропу обступали густые заросли сорняков. Сухие стебли трещали от прикосновений и рассыпали из кистей семена.

Через несколько шагов из тумана выплыла арка. Сбоку к ней лепился обломок низкой стены – стена то ли развалилась от времени, то ли ее так и не успели возвести до конца. Каменные опоры арки испещряли незнакомые символы и письмена. Ив закрыла глаза и призвала свою силу, чтобы поискать скрытую защиту или какую-либо магию, но ничего не нашла и отправилась дальше.

А туман вокруг все кружился, сворачивался в спирали.

Сразу за аркой потянулись могильники. Каменные пирамидки шли рядами, чуть возвышаясь над травой. В горах было не принято хоронить под землей. Своих мертвецов горцы предавали огню, а после прах засыпали камнями. От вида могильников Ив невольно поежилась. По коже побежали мурашки. Она поймала себя на том, что с напряжением вглядывается в сгустки тумана, в пятна теней возле могил, и зашагала быстрее.

Следом за могильниками из тумана проступили жилища. Дома стояли по бокам дороги и были совсем небольшими – пять шагов в поперечнике. По виду они напоминали горские юрты: округлые глиняные стены и сверху – соломенный купол крыши. Дверей в домах не было – только проем, окон – тоже. Полы покрывали прогнившие циновки из тростника. Кое-где по углам валялись глиняные черепки и битая посуда, где-то кучей горбилось истлевшее тряпье. И больше ничего: ни мебели, ни уцелевших вещей. Над некоторыми дверными проемами Ив заметила болтающиеся на лентах колокольчики. Ветра не было, и колокольчики висели неподвижно и молчаливо.

Вскоре дорога привела к площади – круглому пятачку, выложенному камнями. Над площадью поднимался пар. Ив сняла перчатку и прикоснулась к камням. Они были теплыми, почти что горячими. Видимо, какая-то природная особенность этого места согревала долину и создавала туман.

Ив встала и в нерешительности потопталась на месте. Хижины отсюда расползались в разные стороны, заполняя долину. Между домами вились тропинки, остальное пространство занимала сухая трава. Ничто не указывало на то, что здесь до сих пор живут люди. Но, может быть, если пойти дальше и еще поискать…

Где-то глухо звякнул и затих колокольчик. Ив резко повернулась на звук. Ветра по-прежнему не было, значит, колокольчик кто-то задел. Значит, кто-то здесь все-таки был.

С затаенной надеждой Ив двинулась по дороге прямо. Вскоре из тумана выглянуло длинное строение с очагом перед входом. Углей в очаге не осталось, но на дне серела зола. Ив примотала поводья Фельты к жестким стеблям у края дорожки и приблизилась к зданию. Дверной проем там, как и везде, зиял пустотой. Прямо на пороге на оборванной ленте лежал колокольчик. Возможно, лента истлела от старости, и он просто упал. А может, его кто-то задел, входя в здание.

Ив переступила порог. Внутри тоже царило запустение: глиняные стены потрескались и обветшали, на полу валялась солома, крыша от дыр превратилась в решето. И ни лавок, ни столов. Только в дальнем конце зала на возвышении что-то лежало… Ив затаила дыхание. Или, может быть, там кто-то лежал?

– Эй, – окликнула она. – Здесь кто-нибудь есть?

Безмолвие и полумрак. Ив осторожно шагнула вперед, под ногами зашуршала солома. Тени в сумрачной комнате казались живыми, свет из-за спины падал неровно, и возникала иллюзия, будто на полу что-то движется. Ив замерла. Или на полу действительно что-то двигалось? Сердце дернулось и пустилось в галоп, громко загромыхав о ребра. От напряжения потемнело в глазах.

– Эй! Кто здесь? Отзовитесь, – голос дрожал и звучал приглушенно.

Ив присмотрелась. Ничего. Не двигалась ни одна тень. Ничто не нарушало тишину. Возможно, ее обмануло воображение или же это была игра подающего через прорехи света. Хотелось бежать со всех ног, но Ив пришла сюда не для того, чтобы поддаваться страху и убегать. С самого начала путешествия у нее был лишь один путь – путь вперед. Ив судорожно сглотнула и двинулась дальше.

Чем ближе она подходила, тем очевиднее становилось – на возвышении действительно лежит человек. Его укрывал старый поношенный плащ с капюшоном, на ногах торчали ботинки. Человек глядел в потолок, но рассмотреть его лицо в полумраке никак не удавалось.

– Эй, простите…

Ив сделала еще шаг и подавилась словами. В плащ был завернут скелет. Череп обтягивали клочки темной иссохшей кожи, из распахнутых челюстей выпирали желтые кривые зубы. Мертвец здесь лежал так давно, что даже не ощущалось запаха тления. В воздухе веяло прелой соломой и чем-то еще…

Ив поняла, что медленно пятится. На полу снова задвигались тени, зашуршала солома. В углу тихо пискнул и зашевелился темный комок – крыса. Это подействовало, как удар хлыста. В груди будто что-то натянулось и резко лопнуло. Взвизгнув, Ив кинулась прочь – выскочила в туман, шарахнулась от какой-то тени, налетела на забор из засохших стеблей и нырнула в узкий проход между домами. Тяжело дыша, она привалилась спиной к стене и на дрожащих ногах сползла на землю. А затем запрокинула голову и расхохоталась.

– Я хотела обрести истину! – тряслась она. – Найти ответы! А тут одни мертвецы! Прах! Пустота!

Ив смеялась, схватившись за живот и утирая слезы.

– Долина духов! Я искала долину духов, а нашла город мертвецов!

Она уже не могла остановиться: хватала ртом воздух и хохотала. Неужели она всерьез верила, что кто-то тут ей сможет помочь? Что кто-то возьмет и даст ей ответы, а она после сможет пойти и спасти мир? Какая глупая наивность! Какая слепота! Ив хохотала и утирала горькие слезы. Смеялась над своим простодушием и оплакивала собственное бессилие.

Всхлипнув, она смахнула последние слезы и прикрыла глаза. Она не знала, что делать дальше. Никаких иллюзий больше не осталось – город был заброшен и пуст. Возможно, когда-то давно здесь действительно жили люди – горцы, которые покинули свои племена и нашли новый дом в этом месте. Но теперь тут искать было нечего.

Ив с горечью покачала головой. Она собиралась встать и вернуться за Фельтой, но вдруг замерла. Где-то неподалеку послышался вздох. Тихий, шипящий вздох.

– Кто здесь? – прохрипела Ив и вскочила на ноги.

Вокруг клубился туман. Чернели неподвижные силуэты домов. В разные стороны разбегались тропинки, стеной стояла сухая трава. Где-то за спиной в белой дымке фыркнула Фельта – туман усилил и приблизил звук, но вздох шел с другой стороны. Наверное, с другой стороны. Определить что-либо в тумане было непросто.

Ив вышла на дорогу и коснулась рукояти ножа.

– Здесь кто-нибудь есть? – спросила она и сама не поняла, чего больше прозвучало в ее голосе: надежды или страха.

Снова раздался вздох, и Ив резко повернулась на звук – он доносился с той стороны долины, где кончались дома. Ив сняла с пояса нож и, крепко зажав в кулаке, зашагала вперед.

«А вдруг это не человек? – промелькнула странная мысль. – Что, если тут и вправду водятся духи?»

Глупая, абсурдная мысль, но от нее Ив бросило в жар. Ладони вспотели, и рукоять ножа стала скользкой.

В конце тропы Ив остановилась. Заросли сорняков тут исчезали, и дальше открывалось голое каменистое плато. В центре располагался небольшой водоем, объятый клубами густого пара. Рядом с ним из земли вырывались тонкие струи воды. Вылетая, они шипели, и звук получался похожим на вздох.

Ив фыркнула, почувствовав себя невероятно глупо. Как можно было испугаться шипения обычной воды? Она убрала нож за пояс, подошла к водоему и села у края. Вода в бассейне была теплой, как в подогретой ванне. Ив сполоснула руки, но умыть лицо не рискнула. Вода пахла резко и неприятно – совсем не так, как горячие источники в цитадели.

Отряхнув руки, Ив подняла голову и вдруг заметила на другом берегу темный проем. К нему по склону горы взбирались выбитые в скале ступени. Густой пар то заволакивал вид на проход, то открывал. В груди зашевелилось легкое любопытство. Ив встала и зашагала вдоль берега. Из трещин в земле, то шипя, то вздыхая, изредка исторгались струи пара. У подножия горы тек родник. Тонкий ручеек сбегал со скалы и собирался на дне каменной чаши. Вода в роднике была прозрачной и ничем не пахла. Ив запомнила это место, чтобы позже туда вернуться, напоить Фельту и пополнить запасы воды.

Проход находились чуть дальше, скрытый складками гор. Ив взобралась по ступеням и задержалась у входа. Проем явно был рукотворным. Камень был тщательно отшлифован, и его покрывали те же символы, что и на арке при входе. Ив шепнула браслету: «Далиар» и вошла внутрь.

Свет растекся по овальной пещере, и Ив чуть не отшатнулась назад: в первый миг почудилось, что со всех сторон ее обступили люди. Но затем стало ясно, что она видит множество собственных отражений. Смолянистые стены пещеры были гладкими и блестящими как стекло. Казалось, некогда тут свернулся огненный червь, который оплавил породу скалы и создал своим телом бугристый зеркальный рельеф.

Пещера была естественной и в то же время рукотворной. Пол пещеры облицовывал шлифованный камень, ввысь возносились колонны, испещренные замысловатыми символами, зато потолок оставался неровным, покрытым буграми и известняковыми наростами. На колоннах висели лампы в позеленевших медных светильниках. Масла внутри не осталось, и зажечь их было нельзя.

«Кто все это построил и для чего? – спросила себя Ив, оглядывая колонны и пол. – Почему горцы сюда никого не пускают? И почему сами больше тут не живут? Или же это не они основали данное место, а просто его когда-то нашли?»

Ответить на эти вопросы тут было некому, и Ив отправилась дальше. В конце пещера сужалась и превращалась в туннель. Его каменные стены были выровнены и обточены, над головой изгибался арочный свод. От прохода в разные стороны разбегались комнатки. Почти все они были крошечными и тупиковыми, похожими на полые пузырьки воздуха или на построенные в долине дома без дверей. Одни комнаты были идеально круглыми, другие – овальными. От некоторых ответвлялись новые коридоры. В одном из таких Ив заметила свет. Рыжие отсветы падали из-за поворота, танцуя на стенах и потолке.

Ив немного помедлила, но любопытство снова взяло верх, и она свернула в проход, чтобы проверить догадку. Из глубины туннеля доносился глухой низкий рокот, словно кто-то там перекатывал огромные валуны. Воздух был удушливым и жарким, отдававший тем же резким и неприятным запахом, что и вода в горячем бассейне. За поворотом туннель расширился и превратился в просторную пещеру. Пол и потолок в ней прорезала широкая трещина: сверху она проламывала ход на поверхность, а внизу пробивала путь в недра горы, где лениво перекатывалась и пламенела лава.

Большая часть жара и едких испарений выходила наружу, однако рядом с краем обрыва начинало першить в горле и щипать в глазах. Покашливая, Ив отвернулась и заметила, что сбоку от пещеры отходит еще один коридор. В конце его находилась новая тупиковая комната. Она была квадратной и небольшой – от одной стены до другой всего пять шагов. Зато стены комнаты сияли как зеркала, расширяя пространство. Казалось, кто-то их облил жидким серебром, а после отполировал до зеркального блеска. Возможно, именно так все и было.

Ив встала в центре комнаты, глядя на бесконечные ряды своих отражений.

«Для чего нужны эти комнаты? – подумала она, медленно вращаясь вокруг своей оси. Отражения поворачивались вслед за ней. – Какой тут смысл? И есть ли он вообще? Ведь даже мое путешествие оказалось бессмысленным».

Ив горько хохотнула, и по комнате прокатилось тихое эхо. Ощущая легкое головокружение, она повернулась вокруг себя еще один раз и еще и только на третьем витке поняла, что все ее отражения стоят неподвижно.

У Ив перехватило дыхание, и она замерла. Со всех стен на нее глядели собственные отражения: взгляд устремлен вперед, руки опущены по бокам, и все они были обращены к ней лицом. В привычном мире такое в принципе было бы невозможно.

«Это галлюцинация, – попыталась убедить себя Ив. – Я брежу. Мне все это чудится».

Отражение напротив шагнуло вперед, и Ив почувствовала, как у нее на затылке зашевелились волосы. «Бежать! Надо бежать!» – орало все внутри, но Ив не могла сдвинуться с места. Тело будто окаменело, а ноги от ужаса приросли к полу.

Отражение сложило на груди руки и дерзко задрало подбородок.

– Ну и что? Ты вот так легко сдашься? – спросило оно ее собственным голосом.

– Я… – Ив с трудом ворочала языком, мысли расплывались. Что происходит? Есть в этом хоть доля реальности? Однако было что-то такое в словах ее двойника, что задело Ив за живое. – Я не сдаюсь.

– Что-то на то не похоже. Ты пришла за ответами, а теперь просто от них отворачиваешься.

– Здесь нет ответов, – возразила Ив.

– А ты их искала? – Отражение скривило губы в усмешке, и что-то знакомое появилось в этом выражении.

– Кто ты? – выдохнула Ив.

– Это не имеет значения.

– Я хочу знать, с кем говорю. Ты – это… я? Я разговариваю сама с собой или нет?

– И это тоже неважно. Какая разница, говоришь ты с собой или с кем-то еще? – Отражение повернулось вокруг своей оси, и внезапно перед Ив появился отец. Он улыбнулся и покачал головой. – Я всегда считал, что ты можешь справиться с любыми невзгодами, Попрыгунья. Неужели я ошибался?

Ив рванула к отцу, прижалась к гладкой стене:

– Отец! – позвала она, но стена к нему не пускала. – Не уходи!

Она не ожидала, что по-прежнему скучает по отцу, но – она скучала. Безумно скучала. Из глаз брызнули слезы.

– Отец, останься со мной. Не уходи!

– Я не могу, Попрыгунья. Смерть не возвращает назад. Невозможно жить прошлым. Все, что у нас есть, – это сейчас. Ты же помнишь?

– Я помню это, отец. Помню. Но мне нужно думать о будущем. Мне надо его изменить.

Отец исчез, и перед Ив снова возникло Отражение:

– Вот теперь, кажется, ты готова слушать и говорить, – заявило оно.

Ив отшатнулась:

– Что ты такое?

– Опять неправильный вопрос. Спроси о том, о чем собиралась.

– А ты мне ответишь?

Отражение слегка наклонило голову, что могло означать согласие. Ив воспользовалась этой паузой и внимательно всмотрелась в своего двойника. Девушка по ту сторону стены была ее точной копией, и все-таки они отличались: взгляд голубых глаз двойника был жестче и холоднее, линия губ – тоньше и суровее, черты лица – резче. Казалось, отражение на пару лет ее старше. Или же под его личиной скрывалась несколько иная личность: более твердая, решительная и волевая. Ив вспомнила ту странную раздвоенность, которую ощущала после того, как получила Силу. Тогда одна ее часть была испугана, а вторая – наслаждалась обретенным могуществом. Не видела ли она сейчас именно ту, вторую свою половину?

– Хорошо, – кивнула Ив. – Тогда ответь: как мне изменить будущее? Как спасти мир?

– Ты знаешь ответ на этот вопрос.

– Не знаю. Если бы я знала ответ, то не спрашивала бы.

– Знаешь, – настаивало Отражение. – Ты видела будущее. Видела все его варианты. Ты знаешь ответ.

– Это не так. Да, я видела варианты будущего, но их было так много, что я ничего не поняла.

– Поняла. И знаешь, – вкрадчиво повторило Отражение.

Оно повернулось и обратилось в Джея. У Ив перехватило дыхание от знакомой кривой усмешки, защемило сердце от пронзительных золотисто-зеленых глаз.

– Ты, как всегда, слушаешь, Ив, но не слышишь, – сказал он.

– Чего я не слышу, Джей? – прошептала Ив.

– Истину. Ты не хочешь принять истину. Ты не слышишь себя и тех, кто вокруг.

Джей исчез, и на его месте появился Сорен.

– Все возможности и ограничения только у нас в голове. Мир таков, каким мы его себе представляем, и в то же время он совсем не таков. Ты согласна, красавица?

Сорен пропал, и его сменил Морис:

– Ваша проблема здесь, – сказал он и постучал себя по виску. – Не в магии. Не в способностях.

Морис растворился, и возник старейшина горцев. Он поднес трубку к губам и выдул кольцо дыма:

– Ты не там ищешь ответы, – он похлопал себя по груди рядом с сердцем. – Все ответы находятся тут.

Ив зажмурилась. От частой смены собеседников у нее начала кружиться голова. Она тряхнула волосам:

– Я не знаю ответов. Не знаю.

– Знаешь, – снова вернулось Отражение. – Знаешь и боишься их. Страх лишает тебя зрения. Сковывает. Не дает заглянуть правде в лицо. Ты боишься и потому бездействуешь.

– Я хочу действовать, но не знаю как! – воскликнула Ив.

– Ложь и самообман. Ты знаешь, что надо делать, но боишься. Поэтому ты отказываешься от своей Силы и притворяешься слабой.

Ив в отчаяние замотала головой:

– Магия меня не слушается! Она мне не подчиняется!

– Опять отговорка. Заметь: когда тебе нужна магия, ты к ней с легкостью прибегаешь.

– Это выходит случайно!

– Ты знаешь, что это не так. Перестань себе лгать.

– Я не лгу!

– В таком случае загляни вглубь себя и найди там правду.

– О какой правде ты говоришь?

– Ты знаешь о какой.

На стене возникла картинка из последнего сна: Даниель, охваченный языками голубого огня.

– Чтобы спасти мир, – вкрадчиво проговорило Отражение, – надо восстановить равновесие.

Ив затрясла головой:

– Я не согласна восстанавливать равновесие ценой жертв. Такую правду я ни за что не приму!

Лицо Отражения вдруг стало печальным: уголки губ опустились, и взгляд немного смягчился:

– Ты видела все развилки будущего. Разве там был другой путь? Победы не бывает без жертв. Ты знаешь ответ, но боишься его принять.

– Это не правда! Должен быть другой путь. И я его найду!

– Тогда загляни себе в глаза и скажи, что я не права. Скажи, что ты не знаешь правды. Скажи это не мне. Скажи это себе.

Отражение исчезло, и Ив увидела собственное лицо: мокрое от слез, искаженное мукой и отчаянием.

– Должен быть другой путь, – прошептала она, глядя себе в глаза и чувствуя, что от дрожи сотрясается все тело.

Она медленно отвернулась и сползла по стене на пол. Закрыла руками лицо и, сжавшись в комок, затихла.

Глава 25. Кельн

Кельн заметало снегом. Крупные хлопья сыпались с неба, как пух из разорванной перины. Брусчатка побелела, запорошило навесы лоточников, занесло улицы и дворы. Из-под снежных шапок торчали синие островерхие крыши, бронзовые шпили и поникшие черные знамена с серебристым волком. Над кирпичными дымоходами клубились густые столбы дыма – усиленно топились камины и очаги. Дети резвились, лепили снежки, визжали и всячески радовались упавшему снегу. Взрослые мрачно хмурили брови, задирали воротники и отворачивались, бормоча себе под нос что-то неразборчивое. Нищие, припертые к стенам домов, тянули руки, выпрашивая подаяние.

Морис глубже натянул на глаза капюшон и двинулся по забитой народом улице к центральной площади. Столица бурлила, шумела, галдела, звенела, стучала, орала и прочими способами готовилась к грядущим выборам короля. На каждом углу стояли отряды стражников – все воины были как на подбор: высокие, широкоплечие, грозные, в полном боевом облачении. Глашатаи на площадях выкрикивали последние вести: вчера в ратуше заслушали кандидатов, объявлен перерыв, через час состоится голосование, кандидаты на него не допущены, только их представители. У постоялых дворов толпились делегации со всех концов Расколотых королевств. Вот представители графства Эктон с гербом в виде кусающей себя за хвост рыбы. Вот облаченные в меха воины графа Хиндигара с топориками на поясах и с изображением таких же топориков, только скрещенных, на деревянных щитах. Вот люди графа Орна…

Морис ниже опустил голову и свернул в переулок. Остались позади таверны и кабаки с пряными ароматами яств и кислого эля; лавки и мастерские с запахами каленого железа, свежей древесины и обожженной глины; уличные патрули, отдающие сырой кожей и мокрым мехом. Морис вынырнул из переулка и оглянулся. Сорен до сих пор его не догнал. Видимо, застрял на мосту у второго городского кольца, где безнадежно увяз в людской толчее. Миновав ратушу с узкими витражными окнами, Морис обогнул зубчатую кирпичную стену с круглыми башенками по углам и остановился перед коваными воротами. За ними возвышался массивный каменный особняк, служивший графской резиденцией Мельбуров.

– Кто таков? – окликнул его привратник.

Морис откинул капюшон и кивнул:

– Это я, Олаф.

– А, Морис, ты, – узнал привратник. – Давненько тебя не было видно. Как поживаешь?

– Не жалуюсь. Берин у себя?

– У себя. Где ж ему быть? Ждет вестей из ратуши. О тебе, между прочим, каждый день спрашивал. Поджидал прям-таки как нетерпеливый жених невесту.

Привратник хохотнул над своей шуткой и распахнул ворота. Въехав во двор, Морис соскочил с коня, бросил поводья конюху и зашагал в особняк. Внутри царила не меньшая суета, чем в городе. По коридорам носились лакеи и слуги, в залах толпились вельможи и воины. Кто-то дожидался приема, кто-то пришел узнать последние слухи, кто-то крутился просто для кучности.

Общий приемный зал тоже гудел от оживления. В одном углу в бархатных бордовых шапочках корпели над бумагами писари и счетоводы. В другом углу, склонившись над картами, что-то обсуждали военачальники. За столами вдоль стен с кубками и закусками сидели приближенные графские воины. В центре зала, потягивая вино и ведя неспешные беседы, бродили вельможи. И между всеми бегали и сновали слуги, выполняя приказы одних и сразу перемещаясь к другим.

Берин находился в дальнем конце зала, возле огромного полыхающего камина. Присев на краешек стола, он наблюдал за сворой волчат. Три серебристо-серых волчонка возились на ковре у его ног. Они рычали, хватали друг друга за шкуру, тявкали и кувыркались. Рядом стоял паренек с псарни и внимательно следил за игрой своих подопечных. Один из волчат отбился от стаи, подбежал к Берину и вцепился в отворот его сапога. Заворчал, мотая головой из стороны в сторону, дернул за меховую опушку и оказался в руках у будущего короля.

– Вот этот, – с улыбкой сказал Берин и протянул волчонка пареньку. – Назови его Непобедимый и начинай тренировку. Волк графа Мельбура должен быть выносливым и сильным.

Паренек взял волчонка, положил в корзинку к остальным и поспешил прочь из зала. Берин посмотрел на Мориса, и в голубых глазах молодого графа сверкнул холод. Улыбка померкла, лицо стало суровым. Берин привычным жестом смахнул со лба светлые кудри и подозвал к себе Мориса.

– Ты опоздал, Морис. Мы договаривались, что ты вернешься до выборов короля.

– Я и вернулся, – пожал плечами Морис. – Выборы начнутся лишь через час.

Берин смерил его долгим взглядом, медленно обошел стол и опустился в кресло. Морис в который раз поразился, с какой легкостью Берин из милого, улыбающегося юнца преображается в грозного правителя.

– Ну? – обронил Берин. – Рассказывай, с чем пожаловал. Полагаю, с дурными вестями ты бы не явился?

– Верно. Не явился бы, – подтвердил Морис.

– Значит… – Берин всем телом напрягся, но тут же собой овладел и расслабил плечи. – Оно у тебя?

– У меня.

На этот раз Берин не стал разыгрывать равнодушие и нетерпеливо протянул руку. Морис достал письмо из-за пазухи и отдал. Берин аккуратно взял письмо за края, будто опасался, что оно отравлено, развернул и погрузился в чтение.

– Эх, матушка… – пробормотал он себе под нос, прочитав письмо в третий или четвертый раз. – Как же это все… неудачно вышло.

Берин резким движением скомкал письмо в кулаке и с размаху кинул в камин за спиной. Письмо полыхнуло ярким огнем, съежилось и почернело, исчезнув в углях и золе. Несколько минут Берин сидел неподвижно, отрешенно глядя в огонь, затем повернулся к Морису и сверкнул своей самой лучезарной улыбкой, вновь превратившись из правителя в обаятельного мальчишку.

– Сегодня великий день, Морис! Этим письмом ты вернул мне уверенность и покой. Проси чего хочешь! Ты заслужил любую награду. Хочешь замок? Я дам тебе замок. Богатство? – Берин отцепил с пояса внушительный кошелек и бросил его на стол. – Забирай! Я сегодня невероятно щедрый. Говори, чего хочешь, и ты это получишь!

Морис даже не взглянул на упавший перед ним кошелек. Он уперся руками в стол и наклонился вперед:

– Ты знаешь, чего я хочу, Берин. Мы обо всем договорились заранее.

– Книгу? – Берин поморщился. – Ты хочешь ту книгу? Всего лишь?

– Это то, чего я хочу. Надеюсь, ты-то свое обещание выполнил и отыскал ее?

– Отыскал. Я всегда исполняю свои обещания, хоть ты и задал мне непростую задачку, – Берин махнул слуге, подзывая. – Сходи в мою спальню и принеси книгу в коричневом переплете. Она там такая одна, ты не ошибешься.

Слуга поклонился и убежал исполнять поручение. Берин откинулся на спинку кресла и устремил на Мориса пытливый взгляд.

– Скажи, Морис, а зачем тебе понадобились записи этого мертвого колдуна? Признаться, я заглядывал в эту книгу. Пробовал хоть что-нибудь в ней разобрать, но так ничего и не понял. Там одни цифры да какие-то непонятные закорючки. Не подумай, что я лезу в колдовские дела вашей братии, но все же…

– Это мое личное дело, Берин, – отрезал Морис. – К колдовским делам оно отношения не имеет. И Малазар не был колдуном, он просто мне кое в чем помогал.

– Мертвый колдун не был колдуном? – Берин вздернул бровь. – Мне мои люди докладывали иное. Они говорили, что по ночам Малазар поднимался на крышу своей башни и взывал там к силам тьмы.

– К чему взывал?.. Берин, ну хоть ты-то в эту глупость не веришь? Малазар был ученым. Он составлял звездные карты и изучал движение звезд, что по злому стечению обстоятельств можно делать лишь по ночам.

Берин поморщился:

– Об этом мне не сказали. Прости моих людей, Морис. Их умы затуманили черные наветы. Они поступили дурно, когда сожгли башню твоего друга.

– Они сожгли ее вместе с ним, – уточнил Морис. – А после распродали всего его имущество.

– Морис, не заставляй меня извиняться дважды. Я уже признал, что мои люди поступили дурно с твоим другом.

– Малазар не был мне другом.

– Какая разница, – нахмурился Берин. – Они убили ученого. Мои люди настолько невежественны, что не в состоянии отличить ученого от черного колдуна. Вот! В этом проблема! – Берин ударил кулаком о ладонь. Черты его лица заострились, стали жестче и суровее – как всегда, когда речь заходила о чем-то по-настоящему для него важном. – Мы не раз это с тобой обсуждали, Морис. Темнота невежества застилает глаза. Все, что вызывает страх и непонимание, уничтожается. В этом наша беда, Морис. Полное отсутствие воспитания и образования. Никто не читает книг, никто не тянется к знаниям. Все одержимы войнами, сражениями и победами. Все думают лишь о том, как бы кого ограбить да где бы урвать лучший кусок. Тьма, Морис! Я положу конец этому. Я начну строить школы и возводить университеты. Дам возможность получать образование. Приглашу лучших ученых и начну развивать науку. Ты слышал, до чего додумались алхимики на Вольных островах?

На лице Берина вспыхнула лучезарная улыбка, отчего оно вновь преобразилось: посветлело под стать его золотистым кудрям и засияло юношеским азартом.

– Они научились строить летающие корабли! Ты представляешь?

– Потрясающе, – равнодушно отозвался Морис.

– Ты только подумай, какие это открывает возможности! Кораблям больше не нужно море, им доступны все просторы небес! Это полностью перевернет судоходство. Вот увидишь, за этим стоит будущее. Все же не зря я прислушался к твоему совету и отправил послов на острова. Нам есть чему у них поучиться. Ведь то, что мы имеем сейчас… – Берин опять помрачнел, и на его лицо наползла темная туча. – То, что мы имеем сейчас, никуда не годится. Ученые не торопятся к нам приезжать, памятуя о расправах и войнах. Да что говорить! Даже твоя братва, Морис, нас сторонится. Но я все изменю. Когда-нибудь тут все переменится. Вот увидишь, Морис, обязательно переменится. Запомни мои слова.

Вернулся слуга с книгой в руках и отдал ее Берину. Морис еле удержался, чтобы не выхватить ее самому. Сердце молотом загрохотало в груди. Весь мир сошелся в одной точке – на кожаном переплете, и Морис заставил себя оторвать от него взгляд.

– Вот твоя награда, Морис, – сказал Берин и положил руку поверх переплета. – Предлагаю тебе еще раз подумать над моим предложением. Присоединяйся ко мне, Морис. Мне нужны такие люди, как ты. Я готов сделать тебя своей правой рукой – рукой короля. Подумай об этом. Для тебя откроется множество дверей и возможностей.

– А заодно приведет на мой порог множество врагов и завистников, – возразил Морис. – Спасибо за предложение, Берин, но я вновь откажусь. Не в моих правилах кому-то служить.

– Все же подумай. Я дам тебе время. Только не тяни. После коронации я ответ уже не приму.

– Мне не нужно время. Я дал тебе ответ, Берин. Тем более что ты, похоже, уже нашел мне замену.

Морис кивнул на застывшего среди колонн худого мужчину. От него на весь зал несло магией, правда, едва ли он понимал, что магия тут не спасет от меча.

– Ах, этот… – Берин нахмурился и качнул головой. – Он не собирается мне служить. Это… всего лишь гость. Ну так что, Морис, отказываешься от моего предложения?

– Отказываюсь.

– Что ж… тогда проваливай отсюда, Морис. Убирайся, пока я не передумал. Моя доброта тоже знает пределы.

Берин толкнул через стол книгу, и Морис ее схватил. Вцепившись в кожаный переплет, он встал за ближайшей колонной и принялся жадно листать страницы. Вот записи пятилетней давности, заляпанные чернилами и сажей. Вот двухлетней… А эти… эти, по всей видимости, свежие, полугодовалые. Неужели Малазар все-таки успел закончить расчеты? Неужели все-таки удалось?..

Каракули ученого разобрать было непросто, и Морис с головой погрузился в их расшифровку. В зале в воцарившейся тишине гремел голос Берина: он о чем-то громогласно вещал. Похоже, будущий король решил известить подданных о своих планах после избрания и тем самым вдохновить их на грядущие подвиги и свершения. И в самом деле, вскоре зал взорвался оглушительным ревом. Стены содрогнулись от радостных криков, на столах застучали кружки, воздух задрожал от предвкушения и задора. Но громче всех гудел один единственный ритм:

– Война! Война! Война!

Морис оторвался от записей и поднял глаза:

– Война? – озадаченно переспросил он.

– Война! – прорычал ему в ухо оказавшийся рядом воин. – Война с Лотианом! Мы идем на Лотиан!

– Война с Лотианом? – еще более озадаченно прошептал Морис.

«Это не мое дело. Не мое. Все это меня не касается», – твердил он себе, но ноги уже вели его назад к Берину.

После речи лицо будущего короля раскраснелось. Берин пожимал своим соратникам руки, принимал уверения в поддержке. Хлопнув по плечу последнего воина, он уселся за стол, но тут заметил Мориса и нахмурился:

– Что, Морис, ты передумал? Решил все же вернуться?

– Война, Берин? – спросил Морис, нависнув над столом. – Война? Ты обещал мне мир!

– Мир… – тихо протянул Берин. – Мир… Больше всего на свете, Морис, я хочу мира. Но я не могу просто щелкнуть пальцами и пожелать, чтобы всюду воцарился мир. Подобное не в моей власти.

– Не в твоей? А в чьей тогда, тьма тебя забери? Ты станешь Верховным королем, Берин!

– Да? И как долго я просижу на троне, если в одночасье запрещу графам безнаказанно друг друга грабить и убивать?

Морис сдвинул брови, и Берин подался вперед:

– Сам подумай, Морис, а какой еще у меня есть выбор? Если я начну уговаривать их сложить оружие и жить в мире, все воспримут это как слабость и свергнут меня. Причем это сделают как раз те, кто мне еще пока верен. Если же я начну действовать силой, то меня назовут тираном и тоже уберут. Как видишь, выбор у меня небольшой. А по правде говоря, его так и вовсе нет. Если им так нравится грабить и убивать, захватывать соседние земли, то пусть хотя бы отбирают у чужих, а не у своих. Пусть их жадность принесет нам хоть какую-то пользу.

– Берин, но Лотиан? – Морис покачал головой. – Его границы защищают маги. Идти войной на Лотиан – полное безумие.

– Безумие? – хмыкнул Берин. – Скажи мне, Морис, разве я похож на безумца?

Морис не нашел что ответить. Берин и впрямь не походил на безумца. Он был амбициозным, честолюбивым, целеустремленным, но точно не безумным.

Берин наклонился еще ближе:

– Кто, по-твоему, как не маги, откроют мне проход в Лотиан?

– Ты заключил сделку с магами Лотиана? – наконец сообразил Морис. Он поискал взглядом недавнего мага, но тот, видимо, уже покинул зал. Во всяком случае, его присутствия Морис не ощущал.

Берин кивнул:

– Маги хотят получить Лотиан, так пусть забирают. Мне он не нужен. Мне хватит куска южных гор и линии побережья. Получив их, я смогу основать новый порт и наладить торговлю, открыть новые шахты и каменоломни. Представляешь, сколько университетов я успею построить? Чем это не отличная сделка? Раз Эктоны вместе с Орном так сильно желают крови, то пусть повоюют во славу моих идей и принесут мне победу, а заодно захватят себе новые земли. А я тем временем выполню свое обещание и окажу помощь своим союзникам: верну Обрину и Хиндигару потерянные ими земли. Когда-нибудь им всем надоест проливать кровь, и вот тогда-то наконец установится мир.

– Мир ценой кровопролитной войны и множества жертв?

– А разве мир бывает без жертв? Морис, мы ведь с тобой это уже обсуждали. Ничто не объединяет людей так, как общие победы. Я принесу нам победу и назовусь истинным объединителем этих земель. Пусть Расколотые королевства прекратят быть расколотыми и наконец-то станут едины. Возможно, мы даже назовемся империей. Хватит нам быть кучкой разрозненных графств. Наступает время для могущественных империй.

Морис молчал. Берин откинулся на спинку кресла:

– Ну так что, Морис? Ты со мной или нет?

– Нет, Берин. Я не с тобой.

– Что ж… в таком случае проваливай в бездну и не мозоль мне глаза.

– Именно туда я и собираюсь, – Морис скривил губы в усмешке и поглядел на толстый кошель, который так и лежал на столе. – Если позволишь, я его заберу. Как раздобыть себе денег ты, похоже, знаешь лучше меня, – Морис подбросил кошель в воздух, поймал на лету и сжал в кулаке. – Ты будешь хорошим королем, Берин. Достойным своего титула.

Морис круто развернулся и под мрачный взгляд Берина зашагал прочь. Берину, похоже, хватило ума не принять его последние слова за комплимент.

Когда Морис вышел во двор, снег на улице поутих. С неба сыпалась мелкая колючая крошка. Ветер гонял по дороге поземку и уносил на юг серые тяжелые тучи. Сорен сидел на лавке под навесом, рядом с привязанными лошадьми.

– Как все прошло? – спросил он.

– Неплохо, – Морис сел рядом на лавку. – Я забрал записи. Малазар все же успел закончить расчеты.

– Повезло. А Берин как поживает?

– Тоже неплохо. Готовится стать королем и устроить маленькую победоносную войну во имя мира.

Сорен тихо вздохнул:

– Все как всегда.

– Как всегда, – подтвердил Морис. – Этот мир не меняется, – он раскрыл книгу на последней странице и углубился в расчеты.

– Что там? – поинтересовался Сорен. – О чем говорят цифры?

– Похоже, я не ошибся. Проход все это время смещался по морю, поэтому мы не могли его обнаружить, а сейчас он как раз достиг берега.

– Где?

– Юг Лотиана, – Морис постучал пальцем по последней строчке. – Вот тут Малазар сверил расчеты со звездными картами. Разумеется, речь о точности не идет, но теперь нам есть за что зацепиться.

– Морис, а ты не боишься, что все это плохо закончится? Расщепление реальности… игры с пространством… Мы еще не заходили так далеко. Одно дело – открыть знакомую тебе дверь, и совсем другое – шагнуть в полную неизвестность. А вдруг там…

– Сорен, мне все равно, что окажется там. Я пойду за Софи даже в бездну.

– Вот это меня и пугает… – тихо пробормотал Сорен.

Морис закрыл книгу и посмотрел на напарника, внезапно осознав то, чего прежде не замечал.

– Сорен, скажи… – наконец прервал он молчание. – То, что случилось с графиней Эктон… Ты ведь намеренно не сломал ее лошади ногу? Я угадал?

Ответом стал виноватый взгляд.

– Я не желал смерти графини, – признался Сорен. – Я думал, ее лошадь только споткнется да и поскачет себе дальше.

Морис кивнул.

– А это путешествие с юной леди. Ты и его затеял, чтобы меня задержать?

И опять виноватый взгляд и улыбка.

– По-моему, это путешествие было весьма… познавательным.

Морис снова кивнул.

– Это все твоя теория про катящийся с горы камешек? – спросил он. – Если камень начал катиться с горы…

– …То остановить его уже невозможно. Можно лишь слегка отклонить в сторону. Да, все так.

– Ты это и пытался со мной сделать? Отклонить мой путь в сторону?

– Пытался, – Сорен развел руками. – Но мне не удалось тебя задержать.

– Верно. Не удалось, – подтвердил Морис и на мгновение задумался. – А знаешь, чего ты не учел в своей теории, Сорен?

– Чего?

– У камней нет того, что есть у людей: воли.

– Моя дилемма о существовании воли так и не была решена, – напомнил Сорен. – Поэтому…

– Поэтому…

Морис вздохнул, уперся локтями в колени и долго молчал, глядя на то, как во дворе танцует поземка. Сердце наливалось тяжестью, но разговор надо было довести до конца.

– Сорен, ты же знаешь, что не обязан мне помогать, – сказал Морис. – Если ты сомневаешься, то и не надо. Я все сделаю сам, а ты можешь остаться. Купишь себе виноградник. Берин дал мне кошель с золотом, на первое время тебе этого хватит. Будешь летом выращивать виноград, а зимой юные девы… ну, дальше ты знаешь и сам.

– Ты и вправду так думаешь? – удивился Сорен.

– Да… а почему бы и нет? – Морис испустил шумный вздох и покачал головой. – Тьма! Честно говоря, я не понимаю, зачем тебе виноград, Сорен. Но решение в любом случае за тобой. Хочешь иметь виноградник или сыродельню – дело твое. Ты не обязан следовать всюду за мной.

– Не обязан, – кивнул Сорен. – Но я пойду за тобой.

– Уверен? Ты не обязан собой рисковать…

– Мы же напарники, Морис. Как я могу бросить тебя? Куда ты, туда и я. Да и потом я же не за себя беспокоюсь. Меня больше пугают последствия и… твои откаты, Морис. Они тоже меня беспокоят. В последний раз ты чуть не потерял сознание. То, что ты собираешься сделать, то же самое, что сдвигать гору, не боясь надорваться. Справишься ли ты с тем, что задумал?

– Мне сейчас показалось или ты назвал меня старым? – прищурился Морис.

– Не сердись, Морис, но… ты старый. Я бы даже сказал… древний.

– Какая изящная игра слов. Сорен, я старше тебя всего на пять оборотов. Старость от меня далека так же, как… – Морис набрал воздуха в грудь, подыскивая подходящее сравнение, но ничего не нашел и шумно вздохнул. – Тьма! Я никогда не умел играть в эти словесные игры. Но ты меня понял.

– Понял, Морис.

Сорен немного помолчал и тоже вздохнул:

– Ну? И какой у нас план?

– А ты не догадываешься?

– Ты же знаешь, Морис: я и планирование – вещи несовместимые.

– Мы отправляемся в Лотиан.

– Портовые красотки, морской бриз, корабли и все такое прочее?

– И все такое прочее, – подтвердил Морис. Он сунул книгу за пазуху, встал и принялся отвязывать жеребца. – Все. Собирайся, Сорен. Мы едем на юг.

– Что, уже? Я думал, мы передохнем тут несколько дней, останемся на коронацию. Отведаем столичной кухни. Поищем местных чаровниц. Послушаем северные баллады.

Морис закатил глаза:

– А ты их еще не наслушался?

– Народное творчество так переменчиво. К тому же… Я устал, Морис.

Лицо Сорена сделалось настолько печальным, что Морис готов был поверить, что напарник ни капли не притворяется.

– Правда, Морис. Я очень устал, – страдальческим голосом повторил Сорен. – Я устал все время куда-то бежать. И от местных дорог я тоже устал. Я отбил себе все, что только можно отбить, и натер даже там, где невозможно натереть. Что, не веришь? Хочешь, покажу?

– Нет уж, обойдусь, – поморщился Морис и вздохнул. – Ладно, отдохнем несколько дней, так и быть. Но не больше, – предупредил он и вскочил на коня. – Несколько дней Лотиан подождет.

Они выехали за ворота и повернули к ратуше, когда с площади донесся радостный рев. Люди там ликовали.

– Избрали короля! – им навстречу из переулка выбежал паренек, разносящий городские вести. – Избрали нового Верховного короля! – кричал он.

– А кого именно выбрали? – спросил Сорен.

– Как кого? – мальчик остановился и в недоумении на них уставился. – Нашего правителя. Берина Мельбурского, – он побежал по улице дальше. – Избрали Верховного короля! Берина Мельбурского!

– Надо же, все-таки выбрали, – хмыкнул Морис.

– А вот я нисколько не сомневался, – Сорен задумчиво почесал подбородок. – Похоже, мир стоит на пороге перемен.

– Серьезных перемен, – подтвердил Морис.

Он поднял голову к серому небу и на миг закрыл глаза. Снежинки кололи лицо, оседали холодной влагой на коже. Морис сделал глубокий вдох и мотнул головой. Впервые за долгое время у него появилась настоящая надежда. Надежда найти Софи, а может, и дорогу домой.

– Пойдем праздновать, Сорен, – предложил он.

– Избрание короля?

– И это тоже. Но главное – нас здесь скоро не будет. Это стоит отметить.

Они свернули в переулок, и их накрыл сизый городской полумрак.

Глава 26. Святилище

Малую гостиную короля заливает солнечный свет. Лучи пронзают графин с вином и искрятся на золоченой чаше с фруктами. На столе стоит серебряное блюдо с медовыми пряниками, рядом в вазочке лежат цукаты, изюм и орехи в глазури – после обеда король любит отведать сладкое. Сам он сидит у окна, обхватив ладонью кубок с вином, и разглядывает цветущий сад.

– Это дело первостепенной важности, – размеренно говорит король, выделяя голосом каждое слово.

Джей молчит. Крутит в руках кубок с вином и молчит. Не потому, что сказать ему нечего. Просто боится шевельнуть языком. Открыть рот, полный горечи и обиды.

Только что он узнал, что его отправляют… Хотя какое там отправляют? Его попросту ссылают на острова. Убирают с глаз долой. После всего, что он делал ради Короны, после всех жертв от него избавляются как от лишней фигуры. Хотя, конечно же, правильнее говорить, что его наделяют особыми посольскими полномочиями, чтобы заключить брачный союз и мир с островами. Отправляют с «делом первостепенной важности». Вероятно, оно так и есть, но сейчас Джей не в состоянии оценить важность этого дела. Сейчас ноет грудь, а рот заполняет горечь. Он пялится в свой кубок, но не пьет – вино не лезет, встает комом поперек горла.

– Острова играют ключевую роль, – продолжает король. – Они могут нам стать как добрыми союзниками. Так и обернуться злейшими врагами. Брачное соглашение даст нам ответ.

Король отводит взгляд от окна, и Джей заглядывает в его голубые глаза. На лице короля темнеет печаль. Или, быть может, это сожаление?

– Если с брачным соглашением у нас ничего не получится, – тихо произносит король. – То действовать придется иначе. Придется отстаивать интересы нашего государства иными путями. Надеюсь, мудрость тебе не изменит, и ты сможешь отыскать верный путь.

– Я сделаю все, что в моих силах, – хрипло отвечает Джей.

Он дает единственное возможное и самое верное обещание. И впервые за разговор на губах короля появляется намек на улыбку…

…Карета подпрыгнула на камнях, и Джей очнулся от дремоты. За окном простирались поля и холмы, подернутые вечерней дымкой. Слева периодически выплывала линия побережья, ограненная скалистыми утесами и узкой полоской пенного моря. Мокрая после дождя дорога блестела графитовой чернотой.

Джей потер глаза, прогоняя сонливость, и в очередной раз прокрутил в голове последний разговор с королем. Почему Эглантин ему ничего тогда не сказал? Почему не дал прямых указаний? Чего он хотел? Выяснить, как лишить магов сил? Или же, напротив, предпочел, чтобы это знание никогда не покинуло своих стен? Какой из этих путей он бы посчитал мудрым? Разве вправе Джей решать судьбу мира?

«А вправе ли это решать король? – шепнул предательский голосок, и тут же возник ответ: – Может, как раз по этой причине король не стал ничего объяснять и давать указания? Может быть, он тоже не желал брать на себя такую ответственность?»

Карета взобралась на пригорок, и Джей увидел цель их пути: гору Альтсин. Темная громада взмывала ввысь, подпирая острыми клыками гаснущее небо. У подножия горы дорога распадалась на три пути. Первый путь спускался со сланцевых скал и убегал к морю, где в небольшой бухточке ютился рыбацкий порт. Второй – огибал гору и уводил в поселок. Третий – петляя, взбирался наверх и нырял во чрево горы – туда, где скрывалось святилище. Вдоль горной тропы колыхались огни – вход в святилище охраняли стражники.

Перед развилкой дорог, чуть в стороне от поселка, стоял постоялый двор с собственным садиком и гостевыми конюшнями. Вперед поскакали всадники с распоряжением о ночлеге. Фелиция Риорд умудрилась взять с собой в путешествие целую свиту. Помимо служанок, их сопровождали три дюжины стражников, алхимик, который готовил для старой паучихи особые снадобья, клановый историк и личный повар. Амалета тоже поехала с ними и сидела где-то в одном из первых экипажей.

На постоялом дворе их уже ждали. Младшие слуги падали ниц возле карет, выражая почтение; старшие беспрестанно кланялись и улыбались, жестами зазывая пройти внутрь. Фелицию Риорд вместе с алхимиком слуги повели в отдельную залу в дальнем конце постоялого двора, всем прочим предложили пройти в трапезную.

– В святилище мы отправимся завтра с утра, – сказала Фелиция Риорд перед тем, как уйти. – Я стала слишком стара для таких путешествий, и мне требуется отдых. Выспитесь и вы, посол Риверс.

Джей молча поклонился, всем видом выражая согласие и покорность. Как говорил ему Ксандер: «Надо уметь скрывать свои чувства. Эмоции отражают твои слабости и делают тебя уязвимым. Показывать надо только то, что тебе выгодно. Все прочее станет помехой». Фелиция Риорд, похоже, отлично овладела этой игрой и научилась скрывать не только свои мысли и чувства, но и планы, что особенно тревожило Джея.

В трапезном зале столы ломились от угощений. Джей в компании нескольких стражников пожевал для вида немного рыбы и риса и попросил слугу проводить его в комнату. К удивлению, стража не пошла вместе с ним, и даже у дверей никто не стоял. Поначалу Джей поразился этой свободе, но уже в комнате, выйдя на балкон, понял, в чем дело. Постоялый двор был полностью окружен. На каждом углу, у каждого входа, под каждым балконом дежурили стражники. Их факелы сверкали плотной цепочкой огней, замыкая периметр. Джей усмехнулся. Пожелание Фелиции Риорд «выспаться» было отнюдь не добрым советом. Она прямо предупреждала его о том, что сбежать у него не получится. За словами старой паучихи, как и за действиями, всегда крылся двойной, а то и тройной смысл, и это тоже сильно беспокоило Джея.

Не раздеваясь, он лег на кровать и уставился в потолок. Усталость давила на плечи, смыкала веки, однако сразу стало очевидно, что этой ночью он не уснет. Слишком много теснилось в голове мучительных мыслей, слишком тяжкий груз висел на душе, слишком сильно глодали сердце сомнения. В темноте чудилось, что потолок висит чересчур низко, что стены медленно надвигаются, а воротник затягивается на шее узлом. Темень тоже наваливалась и душила. Ни капли не помогал даже распахнутый настежь балкон. Уже мерещилось, что вокруг и не комната вовсе, а тесный каменный гроб или дно глубокой могилы, а сверху вот-вот посыплется сырая земля…

Джей резко сел. Он знал, какой завтра ему предстоит сделать выбор. Знал это уже очень давно. Однако не ожидал, что будет так тяжело. Задыхаясь, Джей выскочил в коридор, сбежал по лестнице на первый этаж и безо всяких помех вышел во внутренний двор.

В садике пахло цветами и мокрой травой. В центре по камням сбегал ручеек и, журча, падал в маленький прудик. Вдоль мощеной тропинки на резных постаментах горели светильники, а над головой черным куполом простиралось беззвездное небо. Где-то тихо плакала и стенала лира, из приоткрытых окон доносились приглушенные голоса, женский смех и перезвон посуды.

Джей направился в густую тень под тутовым деревом, где стояла скамейка. Но, лишь подойдя ближе, понял, что она уже занята. В воздухе порхал легкий аромат кофе с корицей.

– Прости, – сказал Джей. – Я не хотел тебе помешать.

– Ты не помешал, – ответила Амалета.

Она звякнула чашкой о блюдце и потянулась к светильнику за спиной, чтобы подкрутить фитилек. Свет вспыхнул и рыжим пятном упал на скамейку и разлапистые цветы по бокам. Амалета немного подвинулась. На ней до сих пор был дорожный костюм: штаны, сапоги и короткая куртка. Медные волосы свободно спадали на плечи, искрясь на свету.

– Чудесная ночь, – заметила Амалета.

– Чудесная, – согласился Джей и сел рядом.

– Выпьешь со мной?

– Кофе?

– Нет, сливовое вино. После кофе мне всегда хочется сладкого.

– А мне, напротив, сейчас хочется чего-нибудь горького. Впрочем, почему бы и нет?

– Тогда подожди, – Амалета подошла к прудику, запустила руку в воду и выудила оттуда бутылку. – Правда, у меня всего одна чашка, – предупредила она. – Ты не против?

– Нам уже доводилось пить из одной фляги, притом дважды, – напомнил Джей. – Я не против.

Амалета вернулась, наполнила чашку и подала ее Джею. Он сделал глоток, покатал вино на языке и проглотил. Сладко. Приторно сладко, но все же приятно.

«А скольких еще таких мелочей мы не замечаем? – вдруг подумал Джей. – Таких, как эта ночь? И тепло приглушенного света? И далекую музыку? Все так мимолетно, изменчиво и потому так прекрасно».

Он сделал еще один неторопливый глоток и передал вино Амалете.

– Завтра ты с нами пойдешь? – спросил он.

– В святилище? – Амалета немного помедлила, пригубила вино. – Нет, Джей. Я завтра уеду.

– Ах, верно. Здесь есть причал, – кивнул Джей. – Тебя заберет тот капитан, который много дымит? Проклятье, я ни за что не вспомню его дурацкое имя.

– Вигам, – улыбнулась Амалета.

– Точно. Вигам.

Улыбка Амалеты застыла и постепенно угасла, оставив в уголках губ легкую грусть.

– Ты ведь не просто уезжаешь отсюда? – догадался Джей. – Ты покидаешь острова?

Амалета одним глотком допила вино и поставила чашку на блюдце.

– Да. Так необходимо.

– И полагаю, об этой необходимости не знает больше никто?

– Ты опять угадал.

– Амалета, а не слишком ли ты со мной откровенна? Не боишься, что выдам?

– А ты меня выдашь? – Амалета лукаво улыбнулась и подняла ладонь в жесте «я тебе доверяю». – Я всего лишь ответила тебе доверием на доверие.

– На какое доверие? – не понял Джей.

Амалета указала на чашку:

– Ты доверился мне чуть раньше, когда первым выпил вино.

Джей хлопнул ресницами. А ведь и правда! Он, не задумываясь, выпил из чашки, хотя вино могло быть отравленным. Стоило признать – он доверял Амалете. Доверял, хоть и не знал почему. Джей заглянул ей в глаза. Самое время узнать, кто она такая, на кого работает и чего добивается. Но вместо этого он притянул Амалету к себе и поцеловал. На этот раз ему удалось распробовать вкус ее губ. Они были сладкими, нежными и безумно горячими. И в то же время бесконечно чужими…

Джей слегка отстранился, но не выпустил ее из объятий. Прижался щекой к бархатистой коже и вдохнул тонкий аромат корицы.

– Завтра я, вероятно, умру, – сказал он и сам поразился тому, как спокойно прозвучал его голос. Он лишь теперь осознал, что решение принято окончательно. Пути назад больше нет. И от этого на душе стало вдруг легче. – Завтра я умру, – повторил он и торопливо продолжил: – Я все обдумал, это единственный выход. Фелиция Риорд меня не отпустит. Она и не собиралась меня отпускать. Запрет где-нибудь и будет выпытывать тайну Хранителей. Для внешнего мира я, скорее всего, умру как казненный шпион или, может быть, как-то иначе. А в реальности я буду пленником своей бабки. Если в святилище на самом деле хранится тайна оружия против магов, то эта тайна невероятно опасна. Лучше мне умереть. Яда у меня больше нет, нож ты тоже у меня отняла. Значит, остается только один вариант. Я пройду сквозь защитный барьер и больше не выйду, останусь внутри. Смерть от жажды и голода, без сомнения, будет мучительной и долгой, но если такова цена мира и безопасности, я готов ее заплатить.

Джей перевел дыхание и усмехнулся:

– Знаешь, это забавно. В детстве я готов был на все, лишь бы не голодать, а теперь согласен на голодную смерть ради чего-то большего, чем я сам. По-моему, в этом есть какая-то злая насмешка судьбы.

Джей крепко обнял Амалету, вцепившись в нее, как в спасательный круг. Спрятал лицо в густых волосах.

– У меня осталась лишь эта ночь, – еле слышно прошептал он.

– И ты хочешь, чтобы эту ночь я провела вместе с тобой? – тихо спросила Амалета, замерев в его объятиях.

Джей молчал. Сердце гулко билось в груди. Он не верил, что это принесет ему утешение. Пожалуй, уже ничто не смогло его бы утешить. Но, проклятье, как же не хотелось проводить эту ночь одному! Как же не хотелось, чтобы вокруг сжимались тесные стены!

Амалета обвила его шею руками и прошептала на ухо:

– Джей, я, конечно, могу подняться в твою комнату, и в темноте ты представишь, кого пожелаешь, но… разве этого ты хочешь? Разве со мной ты пожелал бы провести эту ночь?

Джей зажмурился и шумно вздохнул. В словах Амалеты звучала горькая правда. Он разжал руки и выпустил ее из объятий.

– Прости, ты права. С моей стороны это нечестно. Настоящий мужчина никогда бы не сделал даме подобного предложения, а уважающая себя дама ни за что бы его не приняла, – Джей тихо фыркнул. – Проклятье, останови меня, Амалета, а то я начинаю говорить как герой в любовном романе.

– О, это и впрямь было бы невыносимо, – рассмеялась Амалета и покачала головой. – Джей, тебе совсем не обязательно умирать.

– Амалета, она меня не отпустит, ты это знаешь.

– Да, это так. Она не собиралась тебя отпускать. Но смерть – не единственный выход. Всегда есть другой.

– Какой? Открыть моей бабке тайну Хранителей? Прости, Амалета, но для меня это не выход.

– Я же не об этом говорю, дурачок, – ласково улыбнулась Амалета и обхватила ладонью его подбородок. – Знаешь, прежде ты мне казался не слишком достойным доверия.

– Еще бы! – хохотнул Джей. – Как можно мне доверять? Я же паяц.

– И это тоже, – с улыбкой согласилась Амалета. – Но потом я изменила о тебе мнение. Теперь я знаю, что ты все сделаешь верно. Ты – настоящий Хранитель, Джей.

– В каком смысле? – насторожился он. – Ты что-то знаешь?

– Я знаю, что могу тебе доверять, – Амалета коснулась горячими губами его щеки и поднялась со скамейки. – Я оставлю тебе вино. Насладись этой ночью, Джей. Она прекрасна. И не спеши умирать. Всегда найдется другой выход. Всегда. Запомни это.

И она двинулась прочь по тропинке.

– Амалета, а может, ты все-таки вернешь мне мой нож? – крикнул Джей ей вдогонку.

– Ни в коем случае. Он тебе не понадобится. Я верю в тебя, Джей. Просто помни про другой выход.

Последние ее слова подхватил ветер и растворил в журчании ручейка.

Утро Джей встретил, сидя все на той же скамейке. Небо у горизонта сначала слегка посветлело, а затем набухло розовато-желтым огнем. Вскоре во двор вышли слуги: одни начали подметать дорожки, другие гасили лампы и доливали в них масло. Мимо прошагала девушка с лирой в руках.

– Хорошего вам дня, господин, – пожелала она.

Джей вяло кивнул, допил последние капли вина и отправился в общий зал. За всю ночь он другого выхода так и не нашел.

К моменту отъезда небо на улице вновь заволокли плотные тучи, и зарядил мелкий дождь. С собой Фелиция Риорд взяла всего шестеро стражников, историка и зачем-то алхимика. Про Амалету она упомянула лишь вскользь:

– Жаль, что нас покинула Амалета. Она была невероятно полезной.

– Что ж вы отпускаете от себя столь полезных людей, тана Фелиция? – не удержался и съязвил Джей.

Фелиция Риорд, казалось, не уловила подтекста в его словах и пожала плечами:

– К сожалению, посол Риверс, я не властна над смертью, – сказала она и, заметив на лице Джея недоумение, пояснила: – Амалета умерла этой ночью. Мы не хотели поднимать шум, и, видимо, по этой причине весть до вас не дошла.

Джей не сумел скрыть своего потрясения. Он слышал слова, но их суть ускользала, натыкалась на стену из неприятия. Сказанное казалось чем-то абсурдным, немыслимым, нереальным. Еще несколько часов назад они с Амалетой пили в саду вино и смеялись. Джей до сих пор помнил вкус ее губ, аромат медных волос, и слова «Амалета умерла» просто не укладывались в голове, теряли всякий смысл.

– Как это случилось? – с трудом выдавил Джей. – Как она умерла?

– Она отравилась. Выпила яд и оставила записку что-то про то, что жизнь утратила для нее смысл. Глупая смерть. Нелепая.

Джей был с этим согласен. Полный абсурд! Чушь, нелепица, бессмыслица! В это невозможно было поверить. Ночью Амалета не производила впечатления человека, который хочет покончить с собой. Она улыбалась и собиралась уехать. Скорее всего, старая паучиха сама избавилась от нее. Узнала про отъезд Амалеты и приказала устранить изменницу. Вот это больше походило на правду.

– Где она? – хрипло спросил Джей. – Я хочу увидеть ее… тело.

– Посол Риверс, я же сказала, что мы не хотели поднимать шум. Тело Амалеты увезли еще на рассвете. Не переживайте, в Ташире мой брат устроит ей достойные похороны. Амалета была одной из его побочных дочерей. В молодости мой брат был… не слишком разборчив в отношениях и успел наплодить уйму детей. По крайней мере, именно так он представил Амалету Конвенту. Уверена, и после смерти он о ней позаботится.

В голосе Фелиции Риорд не чувствовалось фальши. Она действительно верила в то, что Амалета – ее племянница. Стала бы она убивать свою родную кровь? Или, во всяком случае, ту, кого считала родной? Что-то тут не сходилось. Или, может, Джей сам чего-то не учел? Чего-то не разглядел? Может, Амалета и не собиралась никуда уезжать, а ее веселость была показной? Он потер занывшие от напряжения виски.

В этот момент подали экипажи, и разговор оборвался. Джей забрался в карету и отвернулся к окну. Думать о смерти Амалеты было невыносимо. На душе и без того было скверно, тем более что его собственная жизнь болталась на волоске…

Горная тропа оказалась намного шире, чем представлялась издалека. Экипажи плавно входили в изгибы и повороты и неуклонно взбирались наверх. Фелиция Риорд вместе с алхимиком ехали во главе отряда. Джея усадили в карету вместе с историком, и весь путь тот о чем-то оживленно болтал – Джей не слушал о чем. Сзади и спереди тройками двигались стражники на лошадях. В конце дороги находилась просторная обзорная площадка, где и остановились экипажи. Джей выбрался из кареты под моросящий дождь и огляделся. Площадка располагалась на восточном склоне горы. Внизу со всех сторон пенилось и шумело море. На севере у причала покачивались на волнах рыболовные шхуны. А далее, во все стороны до самого горизонта, простиралось бескрайнее серое море без намека на берег. Гора Альтсин считалась самой крайней точкой острова на восточном побережье.

Вход в святилище был прорезан прямо в склоне горы. Огромный проем высотой в три человеческих роста закрывали окованные бронзой ворота. Рядом стояли воины Антеев в белых плащах и янтарной парадной форме. Они отвесили церемониальный поклон и распахнули ворота, пропуская Фелицию Риорд и всю ее свиту. Сопровождающие их стражники запалили около входа несколько ламп и взяли с собой, чтобы освещать ими дорогу.

Внутри Джей ожидал увидеть упадок и груды развалин, однако святилище сохранилось почти в первозданном виде. Каменные стены украшали орнаменты, выложенные из разноцветных камней и ракушек, потолок увивала искусная роспись. Высокие своды для надежности подпирали резные колонны. Комплекс состоял из множества залов и переходов, которые пронизывали всю гору насквозь. Комната следовала за комнатой, коридоры разбегались в разные стороны, а лестницы вели как вверх, так и вниз. По своему же убранству святилище так и вовсе напоминало дворец.

– Это поистине грандиозное по своей задумке строение! – восхищался пухлый историк по имени Массимо, проходя через залы. – Его возводили еще с применением магии, но только представьте, какова была точность расчетов! Комплекс до сих пор выдерживает вес горы… А взгляните на эту роспись! Ей почти тысяча лет. А вон тот орнамент!..

Джей смотрел по сторонам, а в голове билась лишь одна мысль: «Я здесь скоро умру». И опять его позабавила эта злая насмешка судьбы – умереть в месте, созданном его предками для величия и сокрытия тайн.

Они вошли в очередной зал, и историк шумно вздохнул:

– А вот и зал Древних… Вы только посмотрите наверх!

Джей поднял глаза. Зал имел форму пятиугольника. На дальней стене и на двух по бокам были изображены три темных силуэта. Их тела тянулись по стенам и плавно перетекали на купол, отчего казалось, что их головы наклонены и смотрят на тебя с высоты. Джей попытался разглядеть их лица, но то ли было слишком темно, то ли художник не потрудился их нарисовать.

– Это Древние, – пояснил историк. – Хранители запрещали их изображать, поэтому тут запечатлены лишь их силуэты. Некоторые исследователи полагают, что и силуэты эти не передают истинного обличия Древних. Ведь никто не знает, как Древние выглядели на самом деле.

Из зала они свернули на лестницу и спустились на несколько уровней ниже. Снова потянулся коридор, который шел по краю обрыва. Вырезанные в стене колонны чередовались с широкими окнами, из которых открывался вид на море. Вероятно, в жару тут было бы очень свежо и приятно, но сейчас в окна залетал холодный северный ветер вперемешку с мелким дождем, а внизу с ярость боевых барабанов грохотали о камни тяжелые волны.

Коридор привел к запертой железной калитке, рядом с которой дежурил еще один стражник Антеев.

– Это мера предосторожности, – объяснила Фелиция Риорд. – Дверь тут поставили еще во времена Хранителей, чтобы никто не пытался пройти сквозь барьер. Отдельные смельчаки верили, что за барьером лежат несметные богатства, и в итоге для них это плохо кончалось.

Стражник отпер калитку, и они вошли в небольшую круглую комнату. Пол комнаты украшала цветная мозаика, по стенам расползались витые узоры. В дальнем конце фиолетовым заревом полыхал защитный барьер, сразу за ним виднелся узкий проход. Сбоку в стене имелось оконце, но оно давало мало света, и охранники развесили на стенах лампы.

– Тайна Хранителей спрятана за этим барьером, – сказала Фелиция Риорд.

Защитный барьер здесь не отличался от того, что был в библиотеке. Те же серебристо-сиреневые переливы на тонкой полупрозрачной пленке, та же вибрация от магии в воздухе, тот же грозовой запах дождя. Джей почувствовал, как по коже побежали мурашки, а на шее волоски встали дыбом.

– Наши ученые изучали это место, – продолжила Фелиция Риорд. – Они утверждают, что защитный барьер представляет собой шар. Внутри него заключен вон тот короткий проход и помещение сразу за ним. Комната по ту сторону барьера подобна этой, но лишена окон и дверей. Послание высечено где-то внутри ее стен… Да, чуть не забыла, посол Риверс. Хранители, разумеется, составили послание на островном диалекте. Насколько хорошо вы им владеете?

– Достаточно хорошо, – ответил Джей. – Читать я тоже умею.

– Отрадно это слышать, – уголок губ старой паучихи слегка дернулся то ли в ироничной улыбке, то ли от недовольства: в какой-то момент Джей перестал понимать ее настроение. Фелиция Риорд указала на историка: – И все же, посол Риверс, если вам потребуется помощь в расшифровке слов, вы можете обратиться к Массимо. Он владеет всеми островными наречиями, в том числе самыми древними.

– Именно так, – благодушно кивнул историк. – За эти столетия письменность островов почти не изменилась, но значения и смыслы отдельных слов претерпели некоторые изменения. Будет досадно, если возникнет путаница или двусмысленность.

«Неплохая попытка!» – усмехнулся про себя Джей и изобразил на лице вежливую улыбку:

– Думаю, я справлюсь и сам. Благодарю за помощь.

Он отвернулся и посмотрел на фиолетовые переливы барьера. В груди вдруг стало невыносимо тесно. Сердце колотилось о ребра, горло будто сжимала чья-то рука. На той стороне барьера его ждала смерть. Другого выхода не было. Вообще никакого выхода не было. Джей перебрал в уме все варианты и опять ничего не нашел. Вернее, один вариант был: Джей мог бы вернуться при условии, что в комнате никаких надписей нет. Но едва ли стоило надеяться на подобный исход.

Джей нетвердой походкой шагнул вперед, и по коже прошел озноб. Или это просто из окна потянуло холодом? Джей зябко повел плечами, стараясь сдержать дрожь, сделал глубокий вдох и…

– Посол Риверс, подождите! – вдруг воскликнул алхимик.

Джей оглянулся. Алхимик по имени Лазарий отличался низким ростом и худобой. Его седые волосы сильно поредели, как и узкая бородка, зато черные глаза ясно блестели, отражая хваткость и острый ум. Все это время алхимик вел себя тихо и незаметно, и его неожиданное вмешательство озадачило Джея.

– У меня есть некоторые опасения относительно этого барьера, – добавил алхимик и повернулся к Фелиции Риорд. – Позвольте ими поделиться?

После того, как Фелиция Риорд кивнула, он продолжил:

– Нам ничего неизвестно о принципах работы этой магии. Что, если барьер настроен так, чтобы не пропускать никого? В том числе и Хранителя?

– Как это можно узнать? – спросила Фелиция Риорд, лишь на секунду опередив Джея с этим вопросом.

– Я предлагаю устроить проверку. Для этого мне потребуется немного крови посла. У меня есть основания полагать, что именно кровь Хранителя – ключ к барьеру. Если проверка пройдет успешно, значит, мои опасения были ложными. Если же проверка провалится, то я бы не рекомендовал послу проходить сквозь этот барьер. Действие магии вполне может его убить.

– Как вы собираетесь провести эту проверку? – насторожился Джей. Что-то беспокоило его в этом предложении, но он пока не понимал что.

– О, поверьте, ничего сложного, – заверил его алхимик. – Мы воспользуемся полосками кожи, которые я использую для жгутов. Для чистоты эксперимента я возьму два образца. На один мы нанесем вашу кровь, а на другой – мою. Барьер реагирует лишь на живую плоть, поэтому свежая кровь послужит нам образцом. Затем я по очереди поднесу полоски с кровью к барьеру, и мы увидим результат.

Джей задумчиво сдвинул брови, и Лазарий добавил:

– Поверьте, посол Риверс, это проверка не представляет угрозы для тайны Хранителей. Ваша кровь не заставит исчезнуть барьер. Он стоит тут уже тысячу лет и простоит еще столько же. Полоска кожи либо пересечет его, либо сгорит.

Джей поглядел на Фелицию Риорд, и она пожала плечами:

– Вам решать, посол Риверс. Вы либо рискуете своей жизнью и проходите сквозь барьер, либо соглашаетесь на проверку. Я в свою очередь гарантирую, что мой алхимик не причинит вам вреда, и готова полностью за него поручиться.

Джей еще секунду подумал и кивнул:

– Хорошо. Давайте устроим проверку.

Алхимик был прав: одна капля крови не заставит исчезнуть барьер, а впустую рисковать своей жизнью было и вовсе бессмысленно.

– Принесите мою сумку, – тут же распорядился алхимик.

Один из стражников отправился назад к экипажам и вскоре вернулся с лекарским саквояжем. Лазарий достал из него жесткую полоску кожи, скальпель, бинты и две стеклянные колбы и распределил все по отделениям на своем поясе.

– К сожалению, здесь негде присесть, – посетовал он.

– Ничего, я постою, – Джей закатал рукав и протянул алхимику руку. – Я не нежная девица и не грохнусь в обморок от вида крови.

– О, знали бы вы, скольких мужчин подводила их самоуверенность, – темные глаза алхимика как-то по-особому сверкнули, но он тут же их опустил. – Впрочем, как скажите.

Лазарий точным движением рассек Джею запястье и подставил колбу. Набрав нужное количество крови, он сунул колбу за пояс и сразу же перевязал рану бинтами, не уронив при этом ни капли крови, – лекарь явно был опытным. Затем все то же самое он проделал с собой.

– А теперь приступим к проверке.

Он разрезал полоску кожи на две половины. Одну половину сунул за пояс, а другую смочил в собственной крови и поднес к барьеру. Коснувшись фиолетовых всполохов, кожа зашипела и осыпалась пеплом.

– Этого и следовало ожидать, – заключил алхимик. – А теперь попробуем с вашей кровью.

Он вытащил вторую колбу и опустил в нее оставшуюся полоску кожи. Позволив коже хорошо пропитаться, он снова повернулся к барьеру. Джей поймал себя на том, что и сам с увлечением следит за алхимиком. Чем-то его действия напоминали представления балаганных фокусников на летней ярмарке. И подобная ассоциация слегка тревожила Джея.

Лазарий сунул полоску с кровью в фиолетовые всполохи, и кожа прошла сквозь барьер. Фиолетовые огоньки кружились вокруг нее, но не сжигали.

– Все в точности, как я и думал, – с восторгом прошептал алхимик. Он передвинул полоску кожи немного вперед и тут же отдернул руку: барьер едва не обжег ему кончики пальцев. – Да, все в точности, как я и думал, – повторил алхимик и повернулся к Джею. – Посол Риверс, теперь я уверен, что барьер не причинит вам вреда. Кровь вас полностью защитит. Полагаю, барьер даже не спалит вашу одежду. Похоже, он действительно реагирует лишь на живую плоть.

– И верно, какое облегчение, – усмехнулся Джей. – Я не зажарюсь и не останусь голым. Спасибо, что избавили меня от сомнений.

Алхимик услужливо поклонился, и Джей заметил, как он сунул себе за пояс колбу с остатками его крови и прикрыл краем кафтана.

– Отдайте мне ее, – потребовал Джей и протянул руку. – Немедленно.

– Что, простите? – переспросил алхимик и состроил самую невинную мину.

– Колбу с моей кровью. Отдайте. Ее. Немедленно. И полоску с кровью тоже.

Лазарий бросил взгляд на Фелицию Риорд, и та неторопливо кивнула. Алхимик вытащил из-за пояса колбу и протянул ее Джею вместе с полоской кожи.

– Приношу свои извинения, – пробормотал он. – У меня и в мыслях не было вас оскорбить. Это всего лишь… старая привычка.

– Разумеется. Я не сержусь. Вторую колбу отдайте тоже.

– Но…

– Я хочу быть уверен, что вы их не подменили.

Глаза алхимика опять как-то странно сверкнули, но он вытащил и вторую колбу тоже и передал ее Джею.

– Еще раз приношу свои извинения, – забормотал он и, кланяясь, попятился к дальней стене, где и застыл в неподвижности.

– Что вы собираетесь с ними делать, посол Риверс? – спросила Фелиция Риорд.

– Что? – Джей огляделся. Барьер не уничтожит его кровь, а оставлять что-либо старой паучихе было опасно. – Что-то вроде этого.

Джей подошел к маленькому оконцу, выглянул и, целясь в скалы, со всей силой швырнул туда колбы. Стекло разлетелось на сотни осколков, а волны начисто слизали всю кровь. Следом полетела и полоска кожи. Фелиция Риорд, если и испытала разочарование, то вида не подала.

Несколько мгновений Джей глядел на море внизу. Втягивал полной грудью свежий соленый воздух – дышал так, что не мог надышаться. Слушал мощный голос прибоя. А потом, пока решимость его не успела покинуть, развернулся и шагнул сквозь барьер.

В первый миг его ослепил яркий свет. Джей зажмурился и поморгал. Вскоре перед глазами перестали сверкать белые вспышки, и зрение прояснилось. Впереди в легком сумраке тонул коридор, сразу за ним виднелась еще одна комната. По ее круглым стенам проходила граница барьера, и внутри разливался серебристо-фиолетовый свет.

«Что ж, по крайней мере, мне не придется умирать в темноте», – подумал Джей и оглянулся.

Барьер по-прежнему закрывал проход. Алхимик с историком на той стороне замерли, затаив дыхание. Фелиция Риорд выглядела абсолютно спокойной.

– Если вам что-то понадобится, посол Риверс, только скажите, – ее голос словно пробивался сквозь толщу воду, но звучал при этом четко и ясно.

Джей ничего не ответил. Отвернулся и зашагал в комнату. Внутри она выглядела незаконченной или едва начатой. Стены – грубо обтесанный серый гранит без росписей и мозаики. Пол – цельный шлифованный камень. Единственным предметом в комнате была гранитная плита у стены. По ее гладкой поверхности вились изящные строки, что вдребезги разбивало надежду на то, что из этой комнаты получится просто уйти. Слова, вырезанные плетенной островной вязью, ползли сверху вниз и напоминали струи воды на стекле. Всего было выбито три строки и три предложения. От волнения у Джея пересохло во рту и гулко заколотилось сердце. От этих слов зависела его жизнь, а может быть, и судьба всего мира.

Он приблизился к плите и провел рукой по шероховатым буквам. Наречие было древним, но не настолько, чтобы его невозможно было понять. Джей потер глаза и сосредоточился на первом предложении. Сообщало оно то, что было известно и так: «Магов можно лишить сил».

Ничего нового, но по коже холодной волной побежали мурашки. Фелиция Риорд не лгала. Угроза для магов была реальной, а значит, и тайна, сокрытая здесь, представляла опасность.

Джей закрыл глаза и хрипло втянул воздух, почувствовав, что задыхается. Он рванул шейный платок, ослабил ворот рубашки и несколько раз медленно вдохнул и выдохнул, чтобы успокоить биение сердца и привести мысли в порядок. Снова собой овладев, Джей открыл глаза и передвинул дрожащую руку на соседнюю строку:

«Забрать… магию… способны…»

Буквы плыли перед глазами, слова не хотели складываться во что-то связное. Джей заморгал и мотнул головой. «Надо собраться… надо сосредоточиться на словах». Он снова сделал глубокий вдох и взял себя в руки. Пальцы поползли по строке:

«Забрать магию способны… лишь силы Древних».

Джей озадаченно моргнул. Силы Древних? В каком смысле: силы Древних? Джей уставился на слова, прочел их еще раз и еще. А затем запрокинул голову и расхохотался.

– Посол Риверс, – послышался встревоженный голос Фелиции Риорд. – Что случилось? Что вы нашли?

«Лишь силы Древних, – повторил про себя Джей и снова захохотал. – Силы мертвых попросту бесполезны!»

– Вам никогда своего не добиться! – выкрикнул он. – Это недостижимо!

– Что там написано, посол Риверс? – спросил на этот раз историк. – Возможно, вы что-то не так поняли.

– Верно, посол Риверс, – подхватила Фелиция Риорд. – Выходите. Мы могли бы все обсудить.

Джей фыркнул и покачал головой. Обсуждать что-либо со старой паучихой он точно не собирался.

– Я еще не закончил, – ответил он. – Мне нужно время тут все осмотреть.

К счастью, звать его перестали. Он опустился на пол перед камнем и погрузился в раздумья.

«Древние умерли. Но что в таком случае подразумевалось под силами Древних? Книга судеб? Вероятно. Некоторые источники именно так ее и называли. Но тогда почему маги, которые владели ее силой, ничего об этом не знали? Почему никто и никогда не лишал и не пытался лишить других магов сил? Или о таких случаях просто ничего не известно? Едва ли. А если же речь шла не о Книге судеб, тогда что еще могло содержать силу Древних?»

Джей повернулся к камню и посмотрел на третью строку. Очевидно, там находился ответ. Джей рывком вскочил на колени и впился глазами в текст. Буквы путались и сливались, но постепенно складывались в слова и обретали смысл. Земля ушла из-под ног, и мир накренился. Джей покачнулся и рухнул на пол, пораженный открытием. Третья строка сообщала Истину, которая полностью переворачивала все его представления о мире.

Глава 27. Нападение

«Чириль-чириль!»

Резкие вскрики птицы звучали настойчиво и тревожно. Застонав, Ив повернулась на бок и открыла глаза. Стены зеркальной комнаты тускло сияли в свете браслета. Уснув, Ив забыла его погасить, и теперь он еле горел.

Последние дни – или часы? – прошли, словно в тумане. Ив помнила, как возвращалась к Фельте. Как расседлала лошадку и отвела напиться к роднику. Помнила, как уносила вещи в пещеру, как ела сыр и давала Фельте зерно. Потом как возвращалась в зеркальную комнату и спорила с собственным отражением. Измученная, она засыпала, а затем все повторялось сначала: Фельта, еда, зеркала… в который раз? Ив понятия не имела. Все слилось в один нескончаемый день. А может, время в туманной долине и вовсе не шло?

Ив откинула плащ и села, морщась от боли в затекшей спине. Спать на голом полу было жестко и неудобно, не помогало даже расстеленное одеяло. Но зато в пещерах было тепло и сухо, и в воздухе не вился туман.

«Чириль-чириль!» – снова где-то вскричала птица.

Ив мотнула головой. Что за наваждение? Откуда здесь птица? Или крики ей просто мерещатся? Ив поглядела на стены – сейчас зеркала показывали лишь ее отражение и более ничего. Впрочем, и это ничего не доказывало. Может, в этой долине было все миражом? Может, здесь вообще нет ничего настоящего?

Ив встала и зашагала по проходу в пещеру. Браслет отбрасывал тусклые пятна на стены и пол. Через трещину в потолке внутрь проникал рассеянный свет. В глубине разлома глухо рокотала и перекатывалась лава. Изредка по стенам проходила вибрация, и с потолка сыпалась мелкая пыль.

«Чириль-чириль!»

Где-то забились, зашуршали крылья и перья. Ив отвернулась от разлома в полу и заметила, как в конце коридора мелькнула белая тень и сразу исчезла. Возможно, птица залетела через пролом в потолке и теперь искала выход наружу. Если, конечно, птица и вправду была… Ив уже ни в чем не была уверена.

Она вышла в коридор, миновала несколько ответвлений и поворотов и оказалась в зале с колоннами. Где-то над головой слышались тревожные метания птицы. Ив подняла едва горящий браслет, но ничего не увидела. Слишком темно. Крылья вновь хлопнули – на этот раз где-то около выхода – и затихли. Немного помедлив, Ив тоже побрела навстречу волглому туману долины.

На улице стоял серый день, а может, и серое утро – точнее определить было сложно. У родника тихо фыркала Фельта, лошадка редко отходила от чаши с водой. Над горячим водоемом вихрился густой белый пар. Птица опять зачирикала где-то справа, и Ив повернулась на звук. В клубах тумана мелькнули белые перья – крылья хлопнули несколько раз и исчезли на другом конце водоема. Ив потопталась на месте и отправилась следом: может, птица ее куда-то звала?

Сразу за водоемом начинались дома. Глиняные строения жались друг к другу, проступая из тумана темными кляксами.

«Зачем я ищу эту птицу? – спросила себя Ив. – Почему я вообще тут до сих пор нахожусь? Тан-Айрин водит меня по кругу, путает, издевается. Заставляет верить в то, во что не хочу. И не дает мне ответов. Может, именно в этом все дело? Я боюсь вернуться к Даниелю и признаться в том, что не знаю, что делать? Что Сила мне дана по ошибке, а я ее не заслужила?»

Впереди закружился туман, хлопнули и затихли крылья. Очнувшись от раздумий, Ив вздрогнула и замерла. Кругом стелился туман. Белые клочья обвивали дома, цеплялись за ветхие крыши, молочной пеленой заслоняли могучие горы и кутали соседние тропы. Все казалось каким-то диковинным, странным сном. Ив в нерешительности огляделась и вдруг заметила на дороге деревянную птицу. Ту самую с четырьмя крыльями, которую вырезал Сорен. Она лежала на боку, неподвижная и в то же время как будто живая.

Ив шагнула вперед, чтобы поднять птицу, но тут краем глаза уловила какое-то движение и опять замерла. По долине крались черные тени. Две от площади уходили направо, две другие смутными силуэтами двигались за домами слева. В руках они что-то держали, возможно, кинжалы или ножи.

Ив пробрал озноб. Перед глазами отчего-то возникли убитые Морисом люди, кровь на клинке, пляска огня в темноте. Двоих он тогда зарезал в лесу, двоих – на поляне, а еще убил вожака. И вот теперь они пришли отомстить… Страх сковал Ив ледяными цепями, заскользил по спине липким угрем. Ноги окаменели, примерзли к земле. Нет, разумеется, это были не призраки и не мертвые люди. Но тем не менее эти четверо пришли убивать.

Ив до боли прикусила губу. Осторожно, шаг за шагом, стараясь даже не дышать, она попятилась в тень ближайшего дома. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвется. Кровь грохотала в ушах. Ив шагнула к стене, и в этот миг чья-то рука крепко зажала ей рот и втащила в пустой проем. Ив дернулась, пытаясь вырваться и дать отпор, но руки почти сразу ее отпустили.

– Не выходи из купола тишины, а то тебя услышат.

Ив испугано обернулась. В полумраке комнаты стоял человек из какой-то далекой и нереальной жизни. Тусклые отблески купола тишины подсвечивали бледное лицо, подрагивали в мятно-зеленых глазах, переливались на каштановых волосах.

– Мира? – прошептала Ив. Девушка казалась зыбким миражом, еще одним наваждением, созданным зеркальной комнатой. Правда, тут не было ни зеркал, ни отражений. Ив мотнула головой. – Мира, ты настоящая?

– В каком смысле я настоящая? – переспросила Мира и с подозрением прищурила глаза. – Да что с тобой такое?

– Не знаю. Я уже ничего не знаю, – растерянно пробормотала Ив и покачала головой. – Мира… а ты как здесь оказалась?

Мира плотнее запахнула на груди стеганую куртку и прислонилась плечом к стене:

– Да как и все – верхом на лошади.

Ив с недоумением нахмурилась, и Мира вздохнула:

– Вчера днем я покинула лотианскую заставу здесь на севере, поехала по дороге на юг, а этим утром добралась до этой долины. Вот так примерно здесь и оказалась.

– Но как ты узнала, где я?

– С помощью поисковых чар, – Мира указала на руку Ив. – Я нашла тебя по браслету. Магию Даниеля я найду где угодно. Одно время поисковые чары не действовали, их что-то блокировало. Но три дня назад защита исчезла, и поисковые чары привели меня в это место. Возможно, тебя укрывала твоя Сила либо рядом с тобой были маги.

– Со мной были маги, – подтвердила Ив. – Но здесь мы расстались. Наверное, с тех пор как раз три дня и прошло.

– Видимо, так, – кивнула Мира и осторожно выглянула наружу. – Кажется, прошли мимо.

– Они ищут меня, – устало вздохнула Ив. – Правда, я не понимаю, как им удалось здесь меня отыскать.

– У них есть маг, – пояснила Мира.

– Граф Орн нанял мага?

– Сомневаюсь, что их нанял какой-то граф. Думаю, это простые наемники. И с ними маг, который нашел тебя по твоей лошади. В деревне, где ты ее взяла, хранятся образцы шерсти всех лошадей на тот случай, если какая-нибудь потеряется. Во время обхода горных границ всякое бывает. Иногда лошади пугаются и убегают. А по шерсти их можно потом отыскать. Об этом знают все наши.

– Наши маги? Подожди, Мира, я ничего не понимаю. Причем тут наши маги? Разве это не люди графа Орна? У них был на плащах ястреб?

– Ястреб? – Мира покачала головой. – Нет, я же говорю, это простые наемники. Я заметила их отряд еще на дороге. Они ехали следом за мной и отставали примерно на час. Четыре всадника в черных плащах и один маг. Они точно знали куда ехать, значит, тоже использовали поисковые чары. Они спустились в эту долину вскоре после меня. Один вместе с лошадьми остался ждать внизу на дороге, а остальные отправились все тут обыскивать.

– Так значит, это не люди графа Орна? – недоверчиво переспросила Ив. – Тогда почему они меня ищут? Мира, а ты зачем искала меня? Тебя послал Даниель?

– Нет, не он, – Мира опустила глаза. – Я сама…

Мира умолкла и часто-часто заморгала, словно пыталась сдержать слезы.

– Мира, я ничего не понимаю, – призналась Ив. – Кто эти люди? Что происходит?

– Им велели тебя убить, – прошептала Мира так тихо, что Ив едва ее услышала. – Может быть, их послал Ксандер. Мальтус передавал ему сведения о тебе. Сообщил, куда ты поехала и что никто из наших тебя не охраняет. Видимо, Ксандер не захотел терять время зря и отправил за тобой наемников. А возможно, это был кто-то другой. Не знаю. Желающих получить твою Силу достаточно.

– Ясно, – обронила Ив, хотя на самом деле ей ничего ясно не было. – Значит, это все из-за моей Силы?

Мира молча кивнула.

– Наверное, этого следовало ожидать. Знали бы они, что это не дар, а проклятье, – пробормотала Ив и нахмурилась. – Мира, а почему Мальтус помогал Ксандеру? Я не понимаю.

По щеке Миры скатилась слеза, и она смахнула ее тыльной стороной ладони.

– Я… – Мира судорожно втянула воздух и вдруг напряглась. – Тсс! – прошипела она. – Кажется, сюда кто-то идет. Спрячься.

Где-то позади дома зашуршала сухая трава. Ив отступила в глубь комнаты и прижалась к стене. Сердце вновь зачастило. Ив затаила дыхание и прислушалась к звукам снаружи. Трава опять зашумела, но теперь где-то дальше, а спустя какое-то время все снова затихло.

Мира выдохнула.

– Нам здесь нельзя оставаться, – сказала она. – Рано или поздно нас тут найдут. Нужно отыскать другое укрытие. И желательно попросторнее.

– Здесь есть пещеры.

– Хорошо. Отведи меня в них.

– Что ты задумала?

– Нам отсюда не выбраться через горные тропы – их охраняют. Но у меня есть портал. Если я сумею его открыть, он перенесет нас в горный поселок.

– Лисий бор?

– Да. Назад в Лисий бор. Думаю, у меня все получится, но мне нужно больше пространства и время, – у Миры задрожали губы. Она их прикусила и снова взяла себя в руки. – Отведи меня в эти пещеры. Другого выхода у нас все равно нет.

– Хорошо, – согласилась Ив. – Пойдем.

– Тогда приготовься, я уберу купол тишины. После – ни звука.

Ив кивнула, и со стен исчезли радужные переливы. Мира выглянула в туман и махнула рукой. Ив выскользнула следом за ней и бросила взгляд на тропу. К удивлению, деревянная птица уже куда-то исчезла. В тумане тоже никто не летал. Была ли эта птица настоящей или миражом, но именно она предупредила Ив об опасности. Впрочем, времени на загадки не было.

Отвернувшись, Ив повела Миру к пещерам тем же путем, каким и пришла.

Возле водоема туман сделался еще гуще. Ив направилась к входу в пещеру, но Мира схватила ее за плечо и указала на Фельту:

– Лошадь нас выдаст, – шепнула она.

– Здесь нет другого укрытия, – ответила Ив. – Хочешь, чтобы я ее увела?

Мира помотала головой:

– Нет. Слишком рискованно. У нас нет на это времени.

– Тогда что ты предлагаешь?

– Просто давай поторопимся.

Ив кивнула и с сожалением осознала, что лошадку придется здесь бросить. Возможно, позже маги смогут ее отыскать…

Где-то за спиной тихо звякнул и умолк колокольчик, зашуршала сухая трава. Мира дернула Ив за рукав и потянула в пещеру. Времени на раздумья больше не осталось. Они вбежали в колонный зал. Ив зажгла браслет, но он еле горел и освещал лишь маленький пятачок под ногами.

– Нам надо где-нибудь спрятаться, – напомнила Мира шепотом.

– Дальше по проходу есть комнаты, – указала Ив.

Мира кинулась вперед. Под гулкое эхо шагов они свернули в коридор и понеслись мимо коротких ответвлений и тесных комнаток.

– Там свет! – вдруг воскликнула Мира и бросилась в пещеру с лавой.

– Нет, Мира! Осторожно! – предупредила Ив и пустилась за девушкой.

Мира вбежала в пещеру и остановилась всего в нескольких шагах от провала.

– Так вот почему здесь так жарко, – прошептала она, завороженно глядя на потоки лавы внизу.

– И опасно, – добавила Ив, догнав девушку.

Мира оторвала взгляд от провала и посмотрела прямо на Ив. В глазах девушки мелькнуло что-то странное. Или это просто так свет преломился? Ив не успела понять – Мира опять отвернулась, чтобы окружить их куполом тишины.

– Думаю, эта пещера нам подойдет, – сказала она. – Пахнет тут отвратительно, но зато светло и просторно.

Из маленькой поясной сумки Мира достала колбу с голубой жидкостью. Ив прежде не видела, как создаются порталы, и с интересом стала наблюдать за Мирой. Девушка сковырнула с колбы восковую пробку и взмахнула рукой, очертив в воздухе небольшую дугу. Ив ожидала, что жидкость прольется, но вместо этого из колбы посыпался блестящий голубой порошок, похожий на снежную крошку или мелкую водяную пыль. Даниель рассказывал, что это вещество когда-то очень давно возникло вместе с магией. Его количество было всегда ограничено: из него можно было создать не более сотни порталов. Но при этом оно никогда не заканчивалось: даже после разрушения портала вещество не исчезало, а перемещалось к ближайшему порталу, и его можно было использовать заново.

Голубые частицы парили в воздухе, хаотически двигаясь, но при этом они не смешивались и не разлетались далеко друг от друга.

– Отец говорил, – сказала Мира, – что нужно очень точно представлять себе место, куда открываешь портал. Эта формула уже настроена на горный поселок, поэтому проблем возникнуть не должно.

– Ты раньше этого никогда не делала? – догадалась Ив.

Мира помедлила и мотнула головой:

– Нет, но я много раз видела, как это делал отец. Портал можно перенастроить и на другое место, но это долго и… я не уверена, что у меня это получится.

– Тогда не стоит рисковать, – согласилась Ив. – Начинай.

– Верно, надо спешить.

Мира убрала пустую колбу в поясную сумку и сунула руку в клубок голубых частиц. Ненадолго они замерли, а затем начали медленно вращаться по кругу.

– Сколько это займет времени? – спросила Ив.

Мира сосредоточенно нахмурила лоб:

– Минут пятнадцать или двадцать.

– Тогда я схожу за вещами. Они здесь, в соседней пещере. Я быстро.

Не отрывая глаз от портала, Мира молча кивнула. На лбу у нее то ли от жары, то ли от прилагаемых усилий блестели капельки пота. Ив развернулась и бросилась в зеркальную комнату. В сумке не было ничего по-настоящему ценного, деньги и кольца с фамильной печатью Ив хранила на поясе в кошеле. Но что-то тянуло ее вернуться в зеркальную комнату, звало в последний раз взглянуть на свое отражение.

Войдя в зеркальную комнату, она посмотрела на стены. Отражение стояло, уперев руки в бока, и нагло улыбалось. Ив усилием воли оторвала взгляд от стены, подобрала одеяло и принялась заталкивать в сумку.

– Ты продолжаешь себе лгать, – произнесло Отражение. – Когда же, наконец, ты осмелишься заглянуть правде в лицо?

– Замолчи, – прошипела Ив.

– Можешь слушать меня, можешь не слушать, но правда от этого не изменится.

– Я найду другой путь. Он существует.

– О, разумеется, он существует, – вдруг признало Отражение, и Ив подняла голову. Отражение шагнуло вперед и наклонилось, словно собиралось шепнуть ей что-то по секрету на ухо. – Но этот путь тебя страшит ничуть не меньше. Поэтому и на него ты закрываешь глаза.

– Что это за путь? – прошептала Ив.

Отражение рассмеялось.

– Ты знаешь. Ты видела все пути, зачем опять спрашиваешь?

Ив сердито запихнула в сумку перчатки и затянула завязки:

– Ты просто играешь со мной, Отражение. И лжешь.

– Ты знаешь, что нет. Вот, смотри.

На стене снова возник Даниель, объятый языками голубого огня. У Ив до боли сжалось сердце и невыносимо заныло в груди.

– Что это значит? – спросила она.

– Ты знаешь что, – навязчиво повторило Отражение. – Просто перестань себе лгать. Перестань бояться, и ты увидишь ответы.

Отражение исчезло, и Ив снова увидела только себя, сидящую на полу с сумкой в руках.

– Все это обман. Все это ложь, – прошептала она, заставляя себя в это поверить, хотя верить с каждым разом становилось сложнее. – Ничего этого нет.

Она схватила сумку, вскочила на ноги и кинулась обратно в пещеру к Мире. Голубые частицы уже обрели форму четкого круга и продолжали неспешно вращаться. Мира сидела на полу, скрестив ноги, и следила за движением кольца.

– Я должна все исправить. Я должна… – донесся до Ив ее тихий шепот.

– Что исправить? – спросила Ив.

Мира вздрогнула и обернулась. На щеках у нее блестели слезы.

– Ничего, – ответила она и быстро провела ладонью по щекам.

– Мира, у тебя все в порядке? – уточнила Ив. – Что-то не так с порталом?

– Нет, все в порядке. Надо просто подождать, когда установится связь между порталами. Думаю, осталось недолго…

– Хорошо, – Ив положила сумку на пол и села рядом. Что-то в поведении девушки ее настораживало. – Мира, ты от меня что-то скрываешь?

– С чего ты взяла?

– Я же вижу, что что-то не так… – перед глазами снова возник Даниель в языках голубого огня, и Ив похолодела. – Мира, что-то случилось с Даниелем? Ты меня поэтому искала?

– Нет, с Даниелем ничего не случилось. Во всяком случае, когда я уходила из цитадели, с ним все было в порядке.

– Тогда что произошло? Ты сказала, Мальтус перешел на сторону Ксандера. Почему он предал Даниеля?

– Он не предавал его. Мальтус думал, что помогает. Он думал, что если найдет путь сблизить Ксандера и Даниеля, то это объединит магов.

– Я ничего не понимаю, – призналась Ив. – Почему он так решил?

– Он… – Мира прикусила губу. – Дело в том…

Она не договорила. Внизу громыхнула лава, заставив пол содрогнуться. От потолка откололись камешки и улетели с шипением в провал. Ив с Мирой закашлялись от пыли и дыма.

– Когда же уже наконец, – пробормотала Мира, с тревогой поглядывая на портал.

И тут до них долетел новый звук: гулкое эхо голосов.

– Нас нашли, – прошептала Мира и схватила Ив за руку. – Они увидят свет и придут сюда. А портал еще не готов. Мы не успеем уйти.

Ив вскочила на ноги, сама толком не понимая, что собирается сделать.

– Я их задержу.

– Как?

– Я что-нибудь придумаю, – ответила Ив и сняла с пояса нож.

Мира в ужасе округлила глаза:

– Что ты задумала?

– Пока не знаю. Я скоро вернусь. А если нет, то… Уходи без меня. Открывай портал и уходи.

Ив развернулась, но Мира схватила ее за рукав:

– Подожди, ты не поняла. Этот портал – временный. Он закроется и пропадет сразу, как только его что-нибудь пересечет. Уходить надо вместе. Если я уйду одна, то портал исчезнет вместе со мной.

Ив заглянула Мире в глаза и улыбнулась:

– Нет, Мира, это ты не поняла. Если в ближайшее время я не вернусь, то ждать уже будет некого.

Она отвернулась и быстро зашагала к выходу. В конце прохода она остановилась и села на пол. Голоса больше не звучали, но Ив каким-то образом чувствовала присутствие людей. Слышала тихий скрип сапог на камнях и легкий шорох плащей. Ощущала тонкий запах костра на одежде и острый привкус железа. В ее крови пела магия – догадалась Ив. Она покрутила в руке нож и поняла еще кое-что: Морис был прав – ножом совсем не обязательно убивать, им можно еще и творить.

Стараясь действовать как можно тише, Ив начертила на полу руну, по странной иронии означавшую «отражение». Этой магии ее научил Даниель, но прежде у Ив ничего не получалось. Однако что-то теперь изменилось.

«Я больше не боюсь, – осознала она. – Магия меня не пугает».

А следом пришло еще одно озарение. Отражение ей не лгало: между ней и правдой всегда стоял страх. Это не магия отказывалась говорить. Это Ив боялась ее услышать.

Она убрала нож и наполнила руну тонким ручейком магии – так, как учил Морис, – расходуя силу по капле. Символ замерцал голубым и погас. Воздух внутри проема задрожал и пошел рябью. По задумке открытый проем должен был отразить противоположную стену, создав иллюзию сплошного коридора, и тогда убийцы не увидят проход и свет и пройдут мимо. Но как понять, что все получилось? Ведь с этой стороны вид нисколько не изменился.

Ив поднялась на ноги и уперлась взглядом в стоящего напротив наемника. В одной руке он держал факел, в другой – поблескивал нож. Ив не закричала лишь поэтому, что задохнулась от страха. Наемник стоял так неподвижно, что казался высеченной из камня фигурой. В его черных зрачках отражалось пламя. Он смотрел ей прямо в лицо, но Ив только теперь поняла, что он ее не видит. Его взгляд, рассеянный и отстраненный, проходил сквозь нее.

Она затаила дыхание. Если наемник распознает иллюзию, то ему ничто не помешает шагнуть сквозь обманку. Магия создавалась второпях и была ненадежна. Наемник склонил голову набок, словно к чему-то прислушиваясь. Немного постоял, а потом двинулся дальше. Ив тихо выдохнула и, осторожно ступая, повернула назад.

Кольцо портала уже не вращалось, а просто висело в воздухе. Мира ждала – стояла рядом с порталом в куполе тишины.

– Что ты сделала? – спросила она, когда Ив оказалась внутри.

– Всего лишь воспользовалась магией, – улыбнулась Ив.

– И… у тебя получилось?

– Да. Думаю, на какое-то время мы здесь в безопасности.

Мира долго молчала, затем кивнула и потянулась к порталу. Он полыхнул и открылся, превратившись в темно-фиолетовый шар.

– О, нет… – прошептала Мира.

На миг Ив зажмурилась и не сразу поняла, что так испугало Миру. Но потом увидела: портал сдвинулся и повис прямо над пропастью с лавой.

– Иногда так бывает, – пробормотала Мира. – Поэтому и требуется много пространства.

– И что будем делать?

– Прыгать и надеяться, что портал нас подхватит.

– А если не подхватит?

Мира промолчала. Ответ был ясен и так.

– Выбора у нас нет, – твердо сказала Мира. – Проверить надежность портала нам не удастся. Надо просто прыгать.

Внизу снова зарокотала лава. Стены содрогнулись, и с потолка потекли струйки пыли вперемешку с каменной крошкой. Ив протянула руку Мире:

– Тогда давай прыгать.

Мира помедлила. Она посмотрела на открытый портал, словно в чем-то еще сомневалась. Облизала пересохшие губы и взяла за руку Ив:

– Прыгаем на счет три. Раз. Два. Три!

Они разбежались и прыгнули в палящий жар и удушливый дым.

Глава 28. Истина

Фиолетовые переливы барьера мерцали на потолке, рябью пробегали по стенам и уходили в глубь пола. Джей лежал на спине и смотрел, как волны света монотонно пульсируют и переливаются. Сердце уже перестало частить, и дыхание успокоилось, но последняя часть послания по-прежнему горела перед глазами, словно кто-то выжег ее огнем.

«Древние живы».

В это невозможно было поверить. Древние давно стали историей, почти что мифом, старой легендой. Чем-то таким же иллюзорным, как вера в богов. Одни источники называли их первыми магами. Другие – считали их великими, всесильными существами, которые пришли, чтобы даровать людям магию. Но ни один свиток не утверждал, что Древние могут жить вечно. Если же предположить, что такое возможно, то это полностью меняло расстановку сил в мире, как и переворачивало само представление о мире. Ведь именно Древние могли лишить магов сил.

Неужели они – бессмертные боги? Здесь ли они до сих пор? Если да, то почему скрываются? Почему не заявляют о себе? Что собой представляют? И где, шквал побери, их найти?

Как много вопросов. И как мало в них смысла, ведь Джей единственный, кто знает об этом. Знает, но не может никому рассказать. Не может даже покинуть эту проклятую комнату!

Джей оторвал взгляд от потолка и посмотрел на проход. В соседней комнате уже давно не слышались голоса. Одно время Фелиция Риорд его звала, просила выйти и поговорить. Но потом, видимо, устав от бесплодных усилий, оставила в комнате стражу, а сама ушла. Означало это одно: как только он минует барьер, его арестуют. Теперь уже не вызывало сомнений – Фелиция Риорд его не отпустит. И не только потому, что ее интересовали тайны Хранителей. Ей была нужна его кровь.

Джей прислушался: за барьером тихо шаркали ноги, скрипела кожа доспехов, шуршали плащи, изредка кто-то приглушенно покашливал. А еще сквозь толщу стен доносился шум моря. Волны с рокотом набегали на берег, разбивались о скалы и со вздохом отступали. Под эти звуки и умирать не тоскливо. Мерный гул убаюкивал, приносил покой как биение материнского сердца…

Проклятье! Неужели он все-таки сдастся? Неужели не попробует даже сбежать? Неужели единственный выход – это голодная смерть?

Джей шумно вздохнул. И как же ему сбежать? Дождаться ночи? Договориться с охраной? Подкупить? Или выхватить у них оружие и пригрозить собственной смертью? Нет, нет и нет. Ничего из этого не сработает. Старая паучиха явно предусмотрела все варианты. Лучше и вовсе не думать об этом. Не пытаться тешить себя ложной надеждой. Тихо уснуть под дыхание моря, отрешиться от всех проблем и незаметно умереть…

Джей закрыл глаза. Если не видеть барьера и стен, то можно представить берег моря и лазурное небо над головой, ощутить легкий бриз и запах морской соли, почувствовать ветер свободы. Если вообразить, что…

Джей резко распахнул глаза. Откуда-то на самом деле тянуло сквозняком с привкусом соли. Не из прохода, а… Он посмотрел на плиту у стены. Интересно, как ее сюда затащили? И зачем? Неужели только для того, чтобы покрыть ее письменами? Разве не проще было бы написать на стене?..

Джей рывком вскочил на ноги. Другой выход! Амалета говорила про другой выход вовсе не в метафорическом, а в самом прямом смысле! Проклятье! И как же сразу он не догадался! За плитой есть проход! Джей осмотрел плиту с торцов, глянул на зазор между полом – там явно были приделаны колеса, взялся за край и осторожно толкнул плечом. Плита нехотя заскрежетала по полу. Джей застыл и прислушался. Стражники не выразили беспокойства – они либо ничего не услышали, либо были уверены в том, что ему не сбежать. Джей перевел дыхание и снова толкнул. Под плитой заворочались колеса, и она сдвинулась вбок. Еще один удар плечом, и еще раз. Новое усилие – и, заскрипев, плита поползла в сторону, открывая темный узкий проход.

За плитой скалу прорезала вертикальная трещина. Снизу она расширялась, а сверху едва доставала Джею до подбородка. Видимо, когда-то очень давно склон горы начал крошиться, и образовался разлом. Может, как раз поэтому комнату и не стали достраивать. За границей барьера трещина расширялась и уводила в кромешную тьму. Что там: тупик или выход? Но в любом случае неизвестность лучше медленной смерти. Тьма дарила надежду.

Лезть в тесный проход пришлось, опустившись на корточки. Свет барьера на миг ослепил. Джей посидел немного, дожидаясь, когда перед глазами перестанут сверкать белые вспышки, и открыл глаза. От этого мало что изменилось. В проходе густел угольный мрак. Однако как же там восхитительно пахло морской солью, водорослями и сырыми камнями. А еще той самой свободой!

Согнувшись пополам и придерживаясь руками за стены, Джей двинулся дальше. Пол под небольшим уклоном кренился вниз. Под ногами поскрипывали и катались мелкие камешки. Стены под пальцами были грубыми, в шершавых выступах, сколах и острых зазубринах. Джей шел медленно и осторожно. Шаг… еще один… следующий… Где-то за стеной плескались волны и шуршала галька. Так могла звучать лишь свобода. Не могла эта проклятая черная дыра закончиться тупиком. Просто не могла. Еще один шаг и…

Неожиданно мир скакнул и перевернулся. Земля ушла из-под ног, пол врезался в спину, ударил по бокам, и все вокруг завертелось. Последний резкий удар, вспышка боли – и наконец мир застыл. Из груди Джея вырвался сдавленный стон. Тело болело так, словно его кто-то долго пинал ногами. В ушах стоял звон. Несколько жутких мгновений Джей мог только лежать и хрипло втягивать воздух сквозь сжатые зубы. Потом боль начала отступать, притупилась и вскоре погасла. Джей пошевелил руками, подвигал ногами, проверяя целость костей. Мысленно оценил свое состояние и пришел к выводу, что все-таки жив. Более того – почти что не пострадал, если не считать ушибов и синяков. И лишь после этого он приподнялся на локтях и огляделся.

Пещера, в которую он угодил, была крошечной. Зазубренные стены подступали вплотную. Впереди их ломал косой проем, из которого струился столб блеклого света. Пол покрывала мелкая галька вперемешку с ракушками. Джей подтянул к себе одеревеневшие ноги и сел. Морщась от боли в затылке, он задрал голову и посмотрел на дыру в потолке, из которой только что выпал. Она располагалась достаточно высоко и выглядела как естественный скальный разлом. Догадаться, что там есть проход, как и добраться до него отсюда, было практически невозможно, поэтому неудивительно, что этот ход проглядели. Скривившись, Джей оперся на стену и встал. Постоял немного, борясь с головокружением, и захромал к выходу. Иного пути в любом случае не было.

Проход вывел его на небольшой галечный пляж. Берег серпом тянулся от одной скалы до другой и обрывался в море. Волны, шурша камнями и пеной, накатывали на побережье и с грохотом разбивались о скалы. На первый взгляд казалось, что пляж отрезан скалами от остального мира. Однако линия прибоя из позеленевших ракушек и камней намекала на то, что прилив достиг своего пика и скоро начнется отлив. Вода отступит, и обнаженное дно позволит обогнуть скалы и выйти на берег, а там можно будет добраться и до порта. Что он станет делать в порту, Джей пока не решил. Сперва надо было просто выбраться с пляжа. Отыскав более-менее сухое место у скал, он сел и принялся ждать.

Время текло по песчинке. Волны с яростью молотили о скалы, но с каждым разом их удары становились слабее, грозный рокот обращался в шипящий шепот. В сером небе кружили чайки, гнездившиеся выше на скалах. Джей слушал их монотонные крики и изо всех сил боролся со сном, заставляя себя следить за отливом. Миновало примерно часа два, когда на горизонте появился корабль.

Это был простой одномачтовый шлюп, явно рыбацкий. Он шел на всех парусах к берегу, но затем замедлился и остановился. Джей прищурил глаза, стараясь понять, чего ожидать: друзья на том корабле или враги? Тем временем с корабля спустили на воду шлюпку, и она направилась к пляжу. На веслах сидели двое матросов, на носу – пассажир, завернутый в темный плащ. Джей наблюдал за приближением шлюпки со странной смесью любопытства и тревоги. Бежать в любом случае было уже поздно, да и некуда – вода еще недостаточно отступила, а спасаться от корабля в море было бы так и вовсе глупо.

Нос шлюпки шаркнул по камням. Матросы вытащили лодку на берег, и пассажир ступил на галечный пляж. Джей встал, но вдруг понял, что ноги едва его держат, и снова рухнул на гальку. Пассажир, кутаясь в плащ, неторопливо подошел и замер в шаге от Джея.

Джей поднял глаза и шумно вздохнул:

– Проклятье. Я думал, моя бабка убила тебя.

Амалета скинула с головы капюшон и улыбнулась:

– Она доверяла мне. Зачем ей меня убивать?

– Она сказала, что ты умерла.

– Верно. Так все и было.

Джей помотал головой:

– Проклятье. Тогда… как? И зачем?

Амалета расправила плащ и села рядом на камни:

– С вопросом «зачем?» все довольно просто. Я говорила тебе, что собираюсь уехать. Но если бы я внезапно исчезла, меня бы стали искать. Я знала не так много клановых тайн, но уже того, что я знала, было достаточно, чтобы за мной началась охота. А мне это было совсем ни к чему.

– И поэтому ты инсценировала свою смерть, – понял Джей. – Умно. Очень умно, Амалета. И как ты это сделала?

– А вот с этим уже немного сложнее. В Южном Пределе есть одно очень редкое и мало кому известное растение. Из его сока можно изготовить специальное зелье-паралитик. На время оно замедляет, почти останавливает пульс и создает видимость смерти. Моей задачей было все точно рассчитать: появление служанки, которая обнаруживает меня в предсмертных судорогах, затем появление лекаря. Лазарий, разбуженный среди ночи, пришел как раз в тот момент, когда зелье начало действовать. Поэтому он сделал однозначный и неутешительный вывод о том, что я умерла. Свою роль сыграла и предсмертная записка. Разумеется, Фелиция Риорд не захотела придавать это дело огласке и велела срочно отправить мое тело в Ташир для погребения.

– Хорошо, – кивнул Джей. – У тебя получилось обмануть лекаря. Но что будет, когда они обнаружат, что твое тело пропало?

– Все решат, что такова воля богов, – улыбнулась Амалета. – Видишь ли, из-за спешки меня отправили в Ташир в той же карете, в какой и везли. Искать среди ночи какой-то другой транспорт никто бы не стал. А всю дорогу сюда я жаловалась на то, что дверца кареты плохо закрывается. Кучер не успел исправить эту неполадку, но позже он об этом обязательно вспомнит. Поскольку по пути в Ташир случилась одна неприятность: на крутом повороте дверца кареты открылась, и мое тело упало с обрыва в море. Кучер обнаружит пропажу, когда экипаж доберется до каменистой тропы и дверца кареты начнет сильно бренчать и хлопать. Позже рядом с обрывом найдется достаточно улик, которые укажут на то, что мое тело скатилось в море. Примятая трава, потревоженные камни на склоне, нитки от одежды на скалах… Любой следопыт подтвердит, что мое тело забрало море. На самом же деле возле обрыва меня ждала шлюпка с матросами Вигама. Они и доставили меня на борт его корабля. Как видишь, едва ли у кого-то возникнут вопросы.

– Хороший план, – согласился Джей. – Как минимум он даст тебе время спокойно уехать.

Джей немного помолчал, обдумывая, с какой стороны лучше зайти. Наконец придумал.

– Фелиция Риорд сказала, что ты приходишься ей племянницей, но… ты ведь не родня Антеям, я прав?

– Разумеется, нет. Хотя думаю, Лигарт Антей искренне верил в то, что я его дочь. Иногда людям хочется во что-то верить. Особенно, когда их мучает чувство вины. А Лигарт Антей чувствовал себя виноватым из-за того, что не мог уделять внимание всем своим многочисленным детям. Некоторых он даже не знал, поэтому занять чье-то место было несложно.

Джей кивнул и почувствовал, как глухо заколотилось сердце. Значит, он не ошибся. Амалета никогда не была шпионкой Риордов, Конвента, островов. В таком случае кто она такая? Джей посмотрел на море – туда, где на волнах подпрыгивал и качался корабль.

– Амалета, скажи, а зачем ты здесь? В смысле… Ты пришла, чтобы помочь или?..

– Ты спрашиваешь: друг я тебе или враг? – уточнила Амалета и пожала плечами. – Не знаю. Решай сам. Я просто подумала, что тебе может пригодиться корабль в том случае, если ты все-таки выберешь жизнь, а не смерть.

– Другой выход, – кивнул Джей.

– Именно.

Джей загреб гальку в ладонь и по камешку начал бросать ее на землю. Щелк-щелк-щелк. Галька падала как мелкие факты, которые прежде ускользали от его внимания, а теперь собирались в цельную картину. Щелк-щелк.

– Амалета, а как ты узнала про этот выход? О нем даже моя бабка не знала. Ведь если бы знала, то выставила бы тут охрану. Но охраны тут нет. Здесь только ты…

– Разумеется, она ничего не знала. Она же внутри не была.

– А ты там была?

Джей уронил на землю последние камни – щелк-щелк – и посмотрел Амалете в глаза. Они улыбались, даже смеялись, и впервые за долгое время в глубине черных зрачков царил полный штиль.

– Была, – спокойно ответила Амалета. – Я видела, как строится этот зал.

Джей покачал головой:

– Ты не могла этого видеть. Святилище построили более тысячи лет назад.

– Не могла? – губы Амалеты изогнулись в кривой усмешке. Она наклонилась к Джею так близко, что он утонул в бездонной глубине ее штормовых глаз. – Джей, ну а кто я, по-твоему, такая?

Джей почувствовал, как сильно закружилась голова.

– Ты? Неужели ты… – прошептал он шершавым от волнения языком. – Ты… одна из них?.. – произнести вслух слово «Древние» он не осмелился.

Амалета таинственно улыбнулась, и эта улыбка сказала больше любых слов.

– Вот проклятье, – пробормотал Джей и ощутил новый приступ головокружения. – Значит… то, что написано на том камне… – правда?

– Ложь бы не стали вырезать на камне. Хотя я была против такого решения, – Амалета встала и протянула ему руку. – Пойдем, Джей. Вода отступает. Вигам будет сердиться, если из-за нас его корабль сядет на мель.

Джей зажмурился и потер глаза. В голове царил хаос. Мысли текли вяло, а сил на то, чтобы во всем разобраться, совсем не осталось. Хотелось просто лечь и уснуть, найти опору хоть в чем-то понятном, а то мир, того и гляди, готов развалиться по кускам. Джей тряхнул головой. Нет, сперва нужно отсюда выбраться, а уж потом можно и о мире подумать. Он взял Амалету за руку и, прихрамывая, заковылял к шлюпке. Жутко ныло колено и ушибленный бок. Голова тоже гудела: частью от усталости, частью от открывшейся правды.

Они сели в шлюпку. Матросы столкнули ее в воду и взялись за весла, и до самого корабля никто не проронил ни слова. На палубе их встретил чернобородый капитан с трубкой в зубах. Он глубоко затянулся и сощурил на Джея глаза:

– Что, на этот раз связывать его не будем?

– Нет, Вигам, – улыбнулась Амалета. – Он здесь такой же гость, как и я.

– Жаль, – крякнул капитан, выдул струю дыма и повернулся к матросам. – Кто-нибудь проводите нашего гостя в кубрик. И накормите. Я обещал ему горячей еды.

Один из матросов повел Джея к небольшому навесу, который, очевидно, служил камбузом. Там ему в руки сунули миску с серой клейкой едой, отдаленно похожей на кашу. Джей бездумно ее проглотил и даже не почувствовал вкуса или, вернее, полное отсутствие вкуса. Затем его отвели в кубрик, где он упал на матрас в дальнем углу и мгновенно уснул.

Проснулся Джей в темноте. В первый миг почудилось, что он по-прежнему лежит в святилище в ожидании собственной смерти, а все прочее было лишь странным сном. Но потом он услышал стоны деревянной кормы, скрип тросов и раскатистый храп. Ощутил немилосердную качку и рыбную вонь и понял, что все-таки плывет на корабле. Полежав немного, Джей встал и направился к лестнице, едва видимой в тусклом свете из люка. По пути он споткнулся о спящего матроса, налетел на гамак и еле выпутался из его коварной паутины. Наконец, бранясь и все вокруг проклиная, добрался до лестницы и поднялся на палубу.

В вышине сияло звездное небо, меркнущее в предрассветной дымке. Ночная мгла выцветала и начинала понемногу сереть. Впереди на горизонте проступали темные очертания скал и узкая полоска суши, к которой приближался корабль. На востоке занималась заря. Стараясь удерживать равновесие, Джей справил нужду и побрел на нос корабля. Амалета стояла там возле перил. Она зябко куталась в плащ и смотрела на воду, подсвеченную фонарями.

Джей на мгновение замялся. Амалета выглядела как обычная женщина, но в действительности ей не была. Древняя… а может, и бессмертная богиня… Такое даже осознать было сложно, не то что принять.

«Вот проклятье! Я целовался с богиней!» – мелькнула неуместная мысль, и Джей постарался ее прогнать. Он подошел к Амалете и встал у перил.

– Доброй ночи, – сказал он. – Или же доброго утра.

– Утро будет точнее, – отозвалась Амалета.

– Мы уже прибываем в Ирден?

– Нет. До Ирдена еще несколько часов пути. Но я сойду раньше. Видишь вон ту пристань у скал? Вигам высадит меня там. Сейчас мне не стоит попадаться никому на глаза. Я же ведь умерла.

Джей кивнул и ненадолго задумался.

– И что дальше, Амалета? – спросил он.

– Дальше?

– Да. Что будет дальше с тобой… со мной… с миром?

– А что будет дальше? – удивилась Амалета и пожала плечами. – Мир, как и прежде, будет идти своим путем. Я – своим. А ты – своим. Разве когда-то было иначе?

– Нет, Амалета, – покачал головой Джей. – После того, что я узнал… Я не смогу об этом просто забыть. Да и ты не можешь просто исчезнуть.

Амалета откинулась на перила и улыбнулась уголком губ:

– Да неужели? И что же ты предлагаешь?

– Я предлагаю тебе поехать со мной в Лотиан.

– И в качестве кого я поеду?

– В качестве моего гостя, – ответил Джей, давая понять, что не собирается раскрывать ее тайну.

И тут же подумал: а как в таком случае он сможет обосновать свое возвращение? Мирный договор острова так и не заключили и едва ли заключат, а возвращаться без дозволения короля так и вовсе недопустимо. «Впрочем, – тут же одернул себя Джей, – важно не это. Важно другое».

– Признаюсь честно, Амалета, мне бы не хотелось, чтобы ты выбрала какую-то иную сторону и уехала, например, к нашим недругам.

– А, вот ты о чем. Понимаю, – протянула Амалета. – Только с чего ты взял, что для меня существуют какие-то стороны? Я никого не делю на друзей и врагов. Для меня в этом нет смысла. Впрочем… я подумаю над твоим предложением. В Лотиане я давно не была.

Амалета вздохнула и зябко поежилась. Жест вышел настолько обыденным и отнюдь не божественным, что Джею невольно ее захотелось обнять и укрыть от холодного ветра. Однако он не осмелился. Попробуй тут разберись, как следует обходиться с Древней, прожившей на этом свете, лишь боги знают, сколько веков.

– Да, чуть не забыла, – снова заговорила Амалета. – Ночью я забрала из твоей комнаты кошель вместе с отмычками. Взять больше вещей я не рискнула, а отмычки… я подумала, они тебе еще пригодятся. Вот, держи.

– Ты утащила мои отмычки? – улыбнулся Джей, забирая свой кошель. – Спасибо, Амалета. А я уж думал, мне придется их заказывать заново.

– И вот еще, – Амалета откинула плащ и сняла с пояса нож. – Его я тоже тебе возвращаю. Подозреваю, он чем-то тебе дорог.

– Это так. Нож достался мне от отца. Последняя о нем память.

Джей взялся за знакомую потертую рукоятку, вспоминая, как часто она лежала в ладони отца, провел пальцем по сверкающей стали и тихо прошептал:

– Спасибо тебе, Амалета. За это спасибо вдвойне.

Корабль закачало на волнах, мотнуло на правый борт. Корпус накренился, ударился и заскреб о деревянную пристань. Обшивка жалобно застонала. Матросы сбросили на пристань канаты и стали готовить сходни.

– Мне пора, – выдохнула Амалета. – А ты уезжай с островов, Джей. Уезжай в любом случае. Фелиция Риорд просто так от тебя не отстанет. Она найдет способ, как поймать тебя снова.

Она отвернулась, но Джей схватил ее за руку.

– Подожди, – попросил он.

Он хотел задать ей сотни вопросов. Хотел узнать обо всем на свете. Вот только эти вопросы станут окончательным признанием того, что перед ним сейчас стоит не женщина, а… богиня? И что все его знания о мире в действительности… неверны? Джей нервно сглотнул, заглянул в серо-зеленые штормовые глаза и вдруг широко улыбнулся.

– Скажи, Амалета, а как тебя зовут на самом деле?

Амалета выгнула бровь, но затем ее губы тоже растянулись в улыбке:

– Софияр-нат-Аманриэль-Алияр-Истар-де-Рейя. Вот мое имя.

– Э-м-м…

Амалета рассмеялась:

– Но для друзей я просто Софи.

– Софи, – повторил Джей, словно пробуя имя на вкус. – Красивое имя. Оно тебе очень идет.

С правого борта загрохотали сходни, и Амалета – или Софи? – отняла руку.

– До свидания, Джей, – сказала она. – Возможно, мы еще встретимся.

Она сошла по трапу, миновала пристань и растворилась во мраке нависших скал. Джей тщетно высматривал ее силуэт на скалистой тропе, искал среди валунов и камней, но, казалось, тени проглотили ее без следа.

– Софи… – шепнул он, но имя тоже утонуло в рокоте волн.

Когда судно прибыло в порт Ирдена, солнце висело уже высоко над горизонтом. У причалов толпились суда и суденышки. Стучали молотки, чинились лодки, смолились корпуса. В небе с криками носились чайки. Матросы закатывали по мосткам бочки, грузчики набивали трюмы товаром. Открывался новый судоходный сезон, и все куда-то спешили, куда-то бежали.

Щурясь под лучами яркого солнца, Джей спустился по трапу на пристань и махнул капитану рукой:

– Удачного вам плавания, капитан! Надеюсь, судьба больше нас не сведет.

Вигам лишь крякнул себе в бороду и затянулся трубкой. Джей надвинул на глаза капюшон и отправился ловить экипаж. Найдя в переулке извозчика, Джей назвал ему адрес посольского особняка и попросил высадить чуть дальше по улице. Дополнительная предосторожность никогда лишней не будет.

Добравшись до места, Джей посидел немного в карете, высматривая что-нибудь подозрительное. Затем вышел и расплатился с извозчиком. Экипаж тронулся и уехал. На первый взгляд все выглядело как обычно. Тихий зажиточный район, каменные трехэтажные особняки, уютные садики за оградками, пятна зеленых лужаек, лавки с элитным товаром и маленькие чайные, втиснутые между домами. Однако почти сразу Джей ощутил на себе чей-то взгляд. Кто-то очень внимательно и явно за ним наблюдал. В подворотнях Нижнего города, во времена его детства, такие взгляды всегда означали опасность. Грудь неприятно сдавило, по спине побежал холодок.

Возле особняка Джей остановился и резко оглянулся. Позади мелькнула чья-то тень. Она нырнула в кусты у забора и там затаилась. Джей качнулся на пятках, раздумывая, как поступить. Незадачливый шпион едва ли стоил внимания, но и просто махнуть на слежку рукой было тоже нельзя. Он развернулся и неторопливо зашагал к кустам, готовый в любой момент выхватить нож. Но, услышав знакомое ругательство, расслабился и покачал головой.

– Давай, Амадей, выходи, – позвал он. – Я знаю, что ты там.

Послышался шумный вздох. Помявшись мгновение, мальчишка вылез из кустов и понуро шагнул на свет.

– Ну и зачем ты там спрятался? – спросил Джей.

– Низачем, – буркнул Амадей и виновато отвел глаза. – Я пришел… я подумал… словом, я хотел узнать о вас что-нибудь. Я боялся, что они вас могут убить и…

– Не хотел чувствовать себя виноватым? – с легкой улыбкой закончил Джей. – Как видишь, со мной все в порядке. Тебе не в чем себя винить, Амадей.

Мальчишка резко вскинул глаза:

– Я не хотел этого делать! Вот честное слово, я не хотел! Я просил их не заставлять меня этого делать! Умолял не поступать с вами так! Но у меня не было выбора… мне пришлось…

– Я все знаю. Можешь не объяснять, Амадей. Я не сержусь на тебя. На самом деле это мне надо перед тобой извиниться. Я требовал от тебя верности, не имея на то никаких оснований и прав. Верность невозможно купить за деньги, а я твою покупал. И за это прошу у тебя прощения.

Мальчишка недоверчиво прищурил глаза. Постоял, раздумывая. Шмыгнул носом, вытер его рукавом и полез за пазуху:

– Вот, – он вытащил деревянный жетон на шнурке и снял с шеи. – Это ваше. Удача богов. Я вам ее возвращаю.

– Почему? – удивился Джей. – Разве она тебе не нужна?

– Удача богов нужна всем, но эта ваша. У меня тоже нет на нее прав.

Джей рассмеялся:

– Амадей, это был подарок. Оставь ее себе.

– А как же вы? Разве вам не нужна удача богов?

– В жизни я привык полагаться на себя и свои силы, а не ждать милости от богов. Оставь ее себе, Амадей. Я так хочу. Может, хоть тебе она принесет пользу.

Амадей пожал плечами, повесил жетон на шею и спрятал под одеждой.

– Знаешь, я, вероятно, скоро уеду. Вернусь в Лотиан, – помолчав, сказал Джей. – Если хочешь, ты можешь поехать со мной.

– Я бы поехал, – протянул Амадей и понуро опустил голову. – Но я не могу бросить мать здесь одну. Сейчас у нее есть хорошая работа, но что будет потом…

– Понимаю, – кивнул Джей. – Что ж, тогда…

– Да…

– Тогда прощай, Амадей. Может быть, когда-нибудь встретимся…

Неожиданно мальчишка кинулся Джею на грудь и крепко его обнял:

– Спасибо вам, господин, – быстро зашептал он. – Спасибо за все. Я никогда вас не забуду. Теперь я знаю, что не все на этом свете – гнилые потроха. И воровать я больше не буду. Я обещаю. Я поступлю на учебу или наймусь в подмастерья. Но больше никогда я не буду тем гнилым потрохом, каким я когда-то был.

На миг Джей застыл, растерянно раскинув руки. Потом притянул мальчишку к себе и неловко обнял за плечи:

– Это правильное решение, Амадей. Только дураки живут как… гнилые потроха.

Шмыгнув носом, Амадей отстранился. Несколько секунд он смотрел Джею в глаза, затем повернулся и убежал.

– Уф-ф… – выдохнул Джей. Он вытер ладонью заслезившиеся глаза и мотнул головой. – Вот же проклятое солнце.

В особняке Джей сразу отправился в свои покои. Он распахнул двери гостиной, и глазам предстала поистине чудная картина. Вокруг стола в центре комнаты сгрудилась целая толпа служанок. Они смотрели на клетку, в которой, словно генерал на плацу, важно вышагивала по жердочке белая птица.

– Тупицы! Вы все тупицы! – с чувством вещала птица, то поднимая, то опуская желтый хохолок.

В комнате царило веселое балаганное настроение. Служанки хохотали, смахивая передником слезы умиления. Птица все расхаживала взад и вперед. И никто! Никто не замечал появления Джея. Осознав это, он громко покашлял.

– Добрый день, милые дамы! – окликнул он, когда и кашель не помог.

Служанки ахнули и обернулись. Приседая и бормоча: «Добрый день, милорд», они стройным гуськом поспешили на выход. Вскоре гостиная опустела, и с Джеем осталась одна Анаис.

– Простите, милорд, – пробормотала она, опустив глаза. – Лорд Ирвин привез эту птицу из путешествия. Он сказал, она ваша, и попросил меня о ней позаботиться. Но Даниель был таким забавным, что я не удержалась и…

– Что-что? – озадаченно переспросил Джей.

– Я всего лишь пригласила девушек с кухни, чтобы его показать, а потом пришли и другие…

– Нет, подожди, – перебил Джей. – Ты сказала… что назвала мою птицу… Даниелем?

– Ох, простите, милорд. Вероятно, вы хотели сами дать ему имя. Но я же должна была как-то его называть в ваше отсутствие, – щеки Анаис залил легкий румянец. – А чем Даниель не имя?

Джей понял, что трясется от смеха. Он рухнул в кресло и расхохотался в голос.

– Ты назвала мою птицу… Даниелем, – выдавил он сквозь смех, запрокинул голову и захохотал пуще прежнего. – О боги! У вас отвратительное чувство юмора!

– Милорд, если вам не нравится это имя, то вы можете назвать его как-то иначе, – обиделась Анаис.

– О, нет! – фыркнул Джей. – По-моему, Даниель ему отлично подходит.

– Даниель! – самодовольно произнесла птица и распушила перья и хохолок.

– О боги, это ужасно! – в последний раз хохотнул Джей и покачал головой. – Правда, вот только ума не приложу, что мне теперь с ним делать.

– Зачем же вы его покупали, милорд? – удивилась Анаис.

– Я не покупал. Это подарок. То ли от моего родственника, то ли от моего врага. Хотя, похоже, сейчас все едино. Сначала я хотел отпустить птицу на волю. Но теперь сомневаюсь, что он выживет в местном климате.

– Верно, милорд. Его нельзя отпускать.

– Пожалуй, ты права, – задумчиво пробормотал Джей. – Не все умеют правильно распоряжаться свободой.

В дверь негромко постучали, и в комнату вошел Ирвин.

– Что, все же вернулся, парень? – пошевелил он усами.

– Как видишь, вернулся. А ты и не ждал меня, Ирвин? – усмехнулся Джей.

– Ждал, парень. Ждал. Можешь не верить, но я надеялся на твое возвращение, – Ирвин тихо вздохнул, подошел ближе и неловко замялся. – У меня тут… – он махнул конвертом в руке. – Плохие новости, Джей. Пришел приказ. Тебя отзывают назад в Лотиан.

– Что же в этом плохого? – улыбнулся Джей. Он вскочил с кресла, потянулся за письмом и замер. Никогда прежде Ирвин не обращался к нему по имени. Что-то было не так. В животе похолодело и разом стало как-то пусто. – Что случилось, Ирвин?

– Несчастье случилось, – ответил старый посол, и Джей вырвал из его рук письмо.

На конверте стояла печать королевского двора. Срочный приказ. Настолько срочный, что его отправляли порталами к ближайшей на островах стоянке судов, а после доставляли почтовым королевским кораблем, несмотря на сезон штормов. Дрожащими руками Джей развернул письмо и прочел. В глазах резко потемнело. Джей выронил письмо, пошатнулся и как подкошенный упал в кресло.

Глава 29. Тени грядущего

Ледяную тьму сменил яркий свет. Потеряв на миг ориентацию и ослепнув, Ив споткнулась и упала в белый пушистый сугроб. Обошлось! О боги, все обошлось! Портал подхватил их в последний момент, вырвав из пекла и дыма, и перенес на лесную поляну. Ив перекатилась на спину и, раскинув руки, вдохнула свежий хрустальный воздух. О боги, до чего хорошо! Вокруг поляны стояли припорошенные снегом ели и костлявые дубы. Сквозь голые ветви, чуть выше на холме, виднелся горный поселок. Над бревенчатыми домами из печных труб поднимался дымок, стучали топоры, и звенел в кузне молот. Когда Ив уходила отсюда в компании Дарина и Мальтуса, земля была еще черной, а деревья золотила листва.

Ив выдохнула и приподнялась на локтях. Мира сидела рядом, спрятав лицо в ладонях.

– Дура! Дура! Дура! – шептала она.

Ив села и придвинулась ближе к Мире:

– Мира, ты в порядке?

– Ох, и дура же!

Ив невесело усмехнулась.

– Наверное, ты права, – признала она. – Я действительно дура. Отправилась искать чудеса…

– Да не ты дура! – бросила Мира. – А я. Ну что мне стоило остаться в стороне? Просто взять и уйти? Ну поплакал бы он немного и забыл…

Ив нахмурилась:

– Ты о чем?

Мира отняла от лица руки, и в ее глазах засверкали слезы.

– Да о Даниеле! – воскликнула она и, всхлипнув, едва слышно прибавила: – Любит он тебя. Вот что. Просто боится в этом признаться даже себе.

Ив озадаченно моргнула. «Даниель меня любит? Меня?» Она помотала головой. Нет, Мира явно что-то напутала.

– А разве вы с ним?.. – Ив неловко замялась.

– Да нет у нас ничего! И Мальтуса из-за меня выгнали… – Мира шмыгнула носом. – Ты знала, что он в меня был влюблен?

– Кто влюблен? – растерянно переспросила Ив.

– Да Мальтус! Он всегда был таким робким и нерешительным… А я… я просто этим воспользовалась.

– Чем воспользовалась? – Ив уже решительно ничего не понимала. Мира говорила какие-то странные, бессвязные вещи, и от этого непонимания на душе становилось тревожно. – Мира, ты можешь объяснить мне все толком, – попросила Ив. – Что произошло?

Мира обхватила себя руками. Она помолчала немного и заговорила, уставившись в пространство перед собой:

– Все началось после того, как мы стали жить в цитадели. Ко мне подошла Тиена и попросила делиться с ней кое-какой информацией. Рассказывать о тебе, о твоей силе, о твоих тренировках, обо всем, что я могла бы узнать. «Это ради общего блага и безопасности, – так объяснила она. – Ради единения магов». Если бы она попросила следить за кем-то другим… за кем-то из наших, я бы не задумываясь плюнула ей в лицо, но…

– Но я не одна из вас, – кивнула Ив. – Я понимаю.

– Нет, не понимаешь, – прошептала Мира. – Я знала, что Тиена мне лжет. Знала, что единение магов тут ни при чем. Ксандеру нужна была твоя сила, а я… я хотела, чтобы ты исчезла.

Мира крепко зажмурилась и замолчала. Ив задумчиво зачерпнула горсть снега – пальцы закололо от холода, и она высыпала его на землю.

– А при чем тут Мальтус? – спросила Ив, нарушив тишину.

– Мальтус слышал мой разговор с Тиеной, – ответила Мира. – Он попросил все ему объяснить, и вот тогда мне стало по-настоящему страшно. Не оттого, что мое предательство могли разоблачить. Меня напугал мой собственный поступок. То, на что я оказалась способна. От испуга я наплела Мальтусу всего подряд. Про единство. Про высшие цели. И о чем-то еще, чего я даже не помню. А Мальтус поверил. Просто потому что хотел мне поверить. Сказал, что все сделает сам. Сам будет общаться Тиеной. Сам поможет всех объединить. А я… взяла и сбежала. Притворилась, что была ни при чем. В итоге Даниель обо всем узнал и выгнал Мальтуса за предательство. Дарин ушел вместе с братом. Потом за ними последовал кто-то еще, посчитав решение Даниеля несправедливым… – Мира уронила голову на колени и тихо всхлипнула. – Какая же я дура! Дура, что все начала! Дура, что все погубила! Дура, что не осталась в стороне и спасла тебе жизнь…

– Ты хотела моей смерти? – недоверчиво спросила Ив. – Там, в горах?

– Нет! – простонала Мира. – В том-то и дело, что нет. Неправильно это! Так быть не должно!

– Тогда?.. – Ив покачала головой. – Мира, признаться, я что-то запуталась.

– Признаться, я тоже, – ответила Мира. Она сделала судорожный вздох и вытерла мокрые щеки. – Ну вот, теперь ты все знаешь. Можешь меня ненавидеть и презирать. У тебя есть на это полное право. Хотела бы я все исправить, но… я не знаю как. Не знаю, как помочь Мальтусу и Даниелю. Знаю только одно: хотя бы сейчас я все сделала верно. А теперь поступай со мной, как захочешь.

– Да как мне с тобой поступать, Мира? – вздохнула Ив.

Наверное, от слов Миры она должна была прийти в ужас или разозлиться, но не было ни страха, ни гнева. Лишь спокойное отрешенное принятие. И кристальное понимание: по-другому и быть не могло. Этот путь был самым вероятным.

– Знаешь что, – сказала Ив. – Я поговорю с Даниелем и попрошу его простить Мальтуса и всех остальных. Не бойся, о тебе рассказывать я не стану. Если захочешь, расскажешь сама. А если нет, то и не надо. Возможно, так будет даже лучше.

Мира недоверчиво прищурила мятно-зеленые глаза.

– Почему?.. Почему ты так поступаешь? После всего…

– Ты спасла мне жизнь, – просто ответила Ив. – Разве этого недостаточно?

– Ты же понимаешь, что я сделала это не ради тебя?

– Да.

– Тогда… – Мира прикусила губу и опустила глаза. – Тогда спасибо тебе.

– И тебе спасибо, Мира.

Мира кивнула, посидела немного, глядя куда-то вдаль. Затем смахнула с себя снег и встала:

– Ладно, хватит сидеть. Нам надо вернуться в цитадель. Меня наверняка отец ищет. Да и тебя тоже… Даниель ждет.

Мира подошла к погасшему порталу и вновь его оживила. Портал вспыхнул, превратившись в фиолетовый шар, и Ив вяло поднялась. Она чувствовала себя измотанной и уставшей. «Все было зря, – вот и все, что билось у нее в голове. – Я столько прошла, столько потратила времени и сил, и все было зря. Я ничего не нашла. Ничего не добилась».

Ив взяла Миру за руку, и они шагнули в портал. Яркая вспышка, холодная тьма, и вновь замерцал свет. Портальный зал цитадели освещали лампы и факелы на колоннах. Ив поборола легкое головокружение и вместе с Мирой направилась к выходу.

На улице кружился и тихо падал снег. Кутая и заволакивая макушки гор, по небу ползли низкие тучи. Через побелевший двор темными змеями вились чисто выметенные каменные дорожки.

– Я пойду отца поищу, – сказала Мира. – А ты сходи к Даниелю. Он в последнее время места себе не находил. Пусть хоть твое возвращение его успокоит.

Мира отвернулась и зашагала к домикам-гнездам на склоне холма. Ив посмотрела ей вслед, втянула холодный горный воздух и выдохнула облачко белого пара. «Мне надо действительно поговорить с Даниелем», – подумала она, и от этой мысли сердце забилось быстрее.

У двери кабинета Ив немного помедлила, собираясь с духом. Прошла взад-вперед, вернулась обратно. Постояла в уютной тени. Затем быстро постучала и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь. Внутри кабинета царил полумрак. Лампы на стенах были погашены, а серый день за окном давал мало света. Даниель сидел за столом и листал документы. Когда Ив вошла, он поднял глаза и уставился на нее темным неподвижным взглядом.

Ив сделала несколько неуверенных шагов и замерла посреди комнаты. Сбоку на стене расплывалось пятно, застывшее черной уродливой кляксой. Прежде его тут совершенно точно не было. Ив с трудом оторвала от кляксы глаза и постаралась прогнать растущее беспокойство.

– Здравствуй, Даниель, – сказала она. – Я вернулась.

Даниель не сводил с нее тяжелого взгляда. Он выглядел очень уставшим. Лицо осунулось и побледнело, под глазами лежали тени. А еще этот взгляд… потухший и мертвый, от которого все сжималось в груди и становилось до одури жутко.

«О боги, да что же здесь происходит?»

– Ты был прав, – снова заговорила Ив: молча смотреть Даниелю в глаза было невыносимо. – Мне не стоило никуда уезжать. Я надеялась, что найду Тан-Айрин и получу все ответы, но… правда состоит в том, что никто не даст мне ответов. Никто не решит за меня. Никто не избавит меня от сомнений и не выберет правильный путь. Никто, кроме меня самой. Мне выбирать. Мне решать. И только мне отвечать за мой выбор, – Ив судорожно сглотнула и покачала головой. – Наверное, смысл моего путешествия в том и заключался, чтобы я это поняла. Поняла, что мое место здесь, рядом с вами…

Даниель вдруг сорвался с места, а в следующий миг Ив оказалась в его объятиях. Теплых, крепких и таких надежных, как горы вокруг цитадели. Ив застыла в кольце его рук, боясь пошевелиться и даже вдохнуть. Никогда прежде Даниель ее вот так не обнимал.

– Прости меня. Я был дураком, – зашептал он, щекоча дыханием ее щеку. – Ты всегда была рядом, а я не ценил. Я и сам не понимаю, отчего так выходит. Я стараюсь делать все правильно, но как бы я ни поступал, что бы ни делал, все разваливается, рассыпается, обращается в пепел…

Ив вздрогнула от последних слов. Перед глазами снова возникло видение: Даниель в огне, а вокруг кружится пепел… Она слегка отстранилась, и Даниель обхватил ладонями ее лицо и заглянул ей в глаза.

– Раньше я думал, что быть сильным – значит справляться со всем одному. Но теперь понимаю, что я заблуждался. Сила – это когда ты не один. Я не знаю, как понять, что правильно, а что нет. Но я знаю, что без тебя я теряюсь, блуждаю во тьме. И только, когда ты рядом со мной, все обретает смысл и становится ясным. Ты – мой свет, мой огонь. Моя искра. Больше всего на свете я хочу быть рядом с тобой, но… я не знаю, хочешь ли этого ты…

Ив смотрела в карие глаза, ощущала тепло его рук и понимала, что тонет. В глубине его глаз, в жаре рук, в темной бездне грядущего. Надо было что-то сказать, что-то ответить, но Ив никак не могла понять что. И тогда Даниель наклонился и нежно ее поцеловал. Сначала нежно. Затем все более настойчиво и страстно. Ив охватил жар. Из головы вылетели все мысли до единой, и лишь где-то на границе сознания тревожно бил колокол…

Ив не сразу сообразила, что колокольный звон ей не мерещится. Звук действительно раздавался где-то на улице. Бом-бом-бом – гудел монотонный набат. Даниель тоже насторожился, поднял голову и прислушался:

– Это что еще за?..

Он не договорил. Дверь распахнулась, и в комнату влетела Мира.

– Даниель!.. – она запнулась, увидев в его объятиях Ив. На лице Миры мелькнула болезненная гримаса, но она быстро собой овладела. – Даниель, король мертв!

– Что?! – в один голос воскликнули Ив с Даниелем, оторопев от удивления.

Первым в себя пришел Даниель.

– Что случилось? – спросил он, шагнув к Мире.

– Не знаю. Сюда идет мой отец с принцем Робером. Они скоро у тебя будут.

Мира захлопнула дверь кабинета и указала на зашторенный простенок между окон.

– Та магия, которая скрывала там Карин, все еще работает?

– Да, – озадаченно ответил Даниель. – Я ее не снимал.

– Тогда я останусь с тобой, – Мира бросила взгляд на Ив и добавила: – Мы останемся с тобой.

Мира пересекла комнату и отдернула шторы. За ними скрывался небольшой альков, затянутый паутиной защитных заклятий.

– Принц Робер ведет с собой много стражников, – пояснила Мира. – Я не понимаю, что происходит, и не хочу оставлять тебя одного.

– Хорошо, спрячьтесь там, – согласился Даниель.

Мира отошла в сторону, пропуская Ив в альков.

– Только ни во что не вмешивайтесь, – предупредил Даниель. – Что бы дальше ни произошло, не вмешивайтесь. Прошу. И, Мира, – окликнул он. – Больше не делай так. Не уходи, не сказав мне ни слова.

Мира пожала плечами:

– Я хотела поговорить с тобой, но ты сам меня выгнал.

Даниель хмуро свел брови:

– Прости меня, Мира. Клянусь, больше такое не повторится. Никогда. И спасибо тебе… за все.

Мира быстро кивнула в ответ и нырнула в альков следом за Ив. Они едва успели задернуть шторы, как загромыхали двери.

***

Двери распахнулись, и в кабинет влился поток королевских гвардейцев. Они распределились по периметру комнаты, заключая в кольцо Даниеля. Все они были вооружены мечами, но клинки покоились в ножнах – отметил Даниель с некоторым облегчением. Следом за гвардейцами в кабинет вошел принц Робер, облаченный в длинный шерстяной плащ с меховым отворотом. Воротник плаща и темные волосы принца блестели, припорошенные свежим снегом. Тем же морозным холодом сверкали и голубые глаза принца. За спиной у него с мрачным видом топтался Каллен.

– Зажгите лампы, – велел принц.

Несколько гвардейцев принялись исполнять поручение. После того, как запылали все лампы, принц Робер отрывисто бросил:

– Обыщите комнату.

Даниель похолодел, но гвардейцы даже не посмотрели на окна, а направились к столу и полкам со свитками и документами. Пока длился обыск, все хранили напряженное молчание. Наконец гвардейцы доложили:

– Здесь ничего нет.

– Хорошо, – кивнул принц. – А теперь оставьте нас.

Каллен отвесил короткий поклон и попятился в коридор. Следом зашагали гвардейцы, остались лишь двое.

– Я сказал: оставьте нас! – рявкнул принц. – Все!

Оставшиеся гвардейцы еще секунду помедлили, но затем, топая сапогами и позвякивая оружием, удалились. За ними закрылись двери.

Даниель из-под ресниц осторожно разглядывал принца. Тот хорошо подготовился к встрече. На поясе под плащом висел меч, на руке красовался защитный браслет – тот самый, который ему подарил Даниель для отражения стрел и магических атак. Неужели принц боялся нападения? Хотя с учетом того, что он теперь король Лотиана, меры предосторожности были явно не лишними.

Робер нервным прыгающим шагом прошелся от одной стены до другой и снова вернулся в центр комнаты.

– Отец умер позапрошлой ночью, – сообщил он.

– Это тяжелая утрата. Примите мои соболезнования, ваше высочество… Или мне лучше называть вас «ваше величество»?

Робер покосился на Даниеля и скривил губы в усмешке:

– Ваше высочество – вполне приемлемо. Я пока еще не коронован. Коронация состоится сразу после завершения всех траурных церемоний.

– Разумеется, – кивнул Даниель. Кривая усмешка принца ему совсем не понравилась. – Мне будет дозволено спросить, как умер король? Я с ним не так давно виделся, и мне он не показался больным.

– Отца… – принц Робер отвернулся, дошел до окна и остановился, глядя на горы. Даниель подумал, что принц уже не ответит, но тот все же продолжил: – Отца хватил удар. После очередного совещания он встал из-за стола и упал без сознания. Два дня он боролся за жизнь, но, в конце концов, его сердце не выдержало.

– Значит, это не было покушением? – уточнил Даниель. Что-то в поведении принца его настораживало. Робер словно чего-то боялся или… в чем-то подозревал Даниеля.

Принц Робер слегка повернул голову:

– Интересно, что ты об этом спросил. Дело в том, что королевские лекари разошлись во мнениях. Одни полагают, что это был внезапный удар. Другие считают… что кровоизлияние вызвано ядом.

– А как считаете вы? – осторожно спросил Даниель.

Принц Робер резко крутанулся на пятках и стремительно пересек комнату.

– Даниель, ты готов присягнуть мне на верность? – спросил он, глядя ему прямо в глаза. – Присягнуть как своему королю?

Даниель вскинул бровь:

– Вы и есть мой король.

Губы принца нервно дернулись. Он расправил плечи и выпятил грудь колесом, стараясь выглядеть выше, хотя до роста Даниеля все равно не дотягивал:

– Тогда поклянись.

Даниель застыл, не до конца понимая, чего ждет от него принц. Потом сообразил и со вздохом опустился на одно колено.

– Я клянусь вам в верности… ваше высочество.

Принц Робер кивнул и неторопливо двинулся к столу. Подняться с колен он так и не позволил. Даниель скривился от неудобства позы, но не осмелился встать сам или оглянуться на принца.

Принц зашелестел бумагами на столе.

– Даниель, ты знал, – заговорил он, – что отец хотел изменить наследника?

Даниель прикрыл глаза и тихо вздохнул. Так вот в чем дело. Король хотел сделать наследником Ксандера, но не успел, и принц вполне естественно заподозрил Даниеля в измене. Возможно, принц знал об их с Ксандером тайной встрече. Возможно, даже знал о деталях их разговора.

– Нет. Не знал, – мотнул головой Даниель. – Но разве это теперь имеет значение? Король не успел изменить наследника. Законный наследник по-прежнему вы.

– Отец не успел объявить свою волю публично. Но успел ее записать.

Даниель поморщился. Это всерьез усложняло дело.

– Он вписал в свои наследные документы имя Ксандера?

– Нет. Твое.

У Даниеля перехватило дыхание. Он резко обернулся, покачнулся и чуть не упал.

– Что?! – ошеломленно выдавил он.

Принц Робер шагнул к Даниелю, нависнув над ним темным грозовым силуэтом.

– Значит, ты ничего не знал? – вкрадчиво спросил он.

– Нет, – прошептал Даниель.

– И отец не вручал тебе копию своей новой наследной воли?

– Нет.

– И ты по-прежнему готов присягнуть мне на верность? Как своему королю?

Даниель заколебался. Видимо, этот момент имел в виду Ксандер, когда говорил, что придет время выбирать сторону. Откуда он знал? И кто убил короля? Ксандер, потому что устал ждать? Или это сделал принц Робер, чтобы король не успел изменить наследника? Как понять, кто виновен? И виновны ли вообще в смерти короля его дети? Какую сторону предпочесть? Даниель покосился на зашторенный альков. Если он сохранит верность принцу, то жизни Ив будет грозить опасность. Если же он займет сторону Ксандера, то неминуемо начнется война. И как же тут выбрать?

– Ну? – поторопил принц. – Ты готов мне присягнуть или нет?

Даниель медлил.

– А что стало с новой наследной волей короля? – осмелился спросить он. – Она у вас?

Принц нервно дернул плечом.

– Я ее уничтожил. Даниель, ты же понимаешь, что я не мог поступить иначе? Отец явно повредился умом, раз намеревался принять такое решение. Ты при всем желании не можешь претендовать на трон. У тебя нет ни армии, ни денег, ни поддержки знати. А без этого ты никто. Я бы в любом случае оспорил это решение отца. Дурной выбор, как ни посмотри, ты же понимаешь?

Даниель слабо кивнул. Разумеется, принц был прав. Без поддержки армии и людей он никто. Но при мысли, что все могло бы сложиться иначе и он бы стал королем, в груди разрастался огромный удушливый ком.

Принц нетерпеливо взмахнул рукой.

– Даниель, ты заставляешь меня терять терпение. Отвечай: ты присягаешь мне или нет?

Даниель стиснул зубы и склонил голову. А какой, собственно, у него был сейчас выбор? Восстать против принца Робера и погубить все, чего они достигли за последние месяцы? Глупо. Более того – он просто-напросто не выйдет из этой комнаты живым.

– Я уже присягнул вам на верность, – глухо ответил Даниель. – И от своих слов не отказываюсь. Я… не предаю тех, кто мне доверяет.

Принц хмыкнул и положил ладонь на плечо Даниеля.

– Что ж. Я рад, что мы все еще понимаем друг друга. Встань, Даниель.

Даниель поднялся с колен и посмотрел принцу в глаза. Странно, но в них не сияла победа. В них темнела тревога и даже… страх.

Принц шагнул вперед и положил обе руки на плечи Даниеля, явно подражая манере короля.

– Даниель, мне необходимы союзники, – прошептал принц хриплым, шершавым голосом. С его лица разом слетела вся былая властность и самоуверенность. Сейчас Даниель видел перед собой испуганного и растерянного мальчишку, кем, в сущности, принц Робер и был. – Дела обстоят так плохо, как никогда. Ксандер объявил, что будет претендовать на трон по праву старшинства. Он засел в замке Ангус и собирает там армию из наемников. Я опасаюсь, что на его сторону переметнутся некоторые равнинные и озерные лорды. Кто-то мог поверить выгодным обещаниям, кто-то мог пойти на измену под давлением шантажа и угроз.

Даниель покачал головой:

– Ксандер не сможет собрать столько наемников, чтобы противостоять королевской армии, пусть даже с денежной помощью от некоторых лордов.

– Это еще не все, – принц облизал губы. – Расколотые королевства готовятся объявить нам войну. Недавно избранный там король Берин собирает войска, чтобы отвоевать у нас горные земли. Даниель, я не смогу воевать на два фронта. Если Ксандер и Берин пойдут на меня одновременно, а, видимо, так оно и будет, я могу проиграть.

Даниель испустил тяжкий вздох. Вот тот фактор, на который рассчитывал Ксандер. Вот тот поворотный момент, когда пути назад уже не останется.

– А если запросить помощи у островов? – предложил Даниель. – Я слышал, король хотел заключить с ними мирное соглашение…

– Там было мало надежд, – нахмурился принц. – Нам сильно повезет, если в этой ситуации острова просто сохранят нейтралитет. Впрочем, я уже отозвал нашего посла с островов. Риверс даст мне полный отчет.

Между окон всколыхнулась штора. По счастью, принц стоял спиной к окнам и ничего не заметил. Он цеплялся за плечи Даниеля обеими руками, будто иначе боялся упасть.

– И это еще не все, – продолжил принц. – Пропала моя сестра. Не знаю, как случилось это проклятье, но ее надо найти. Если она попадет в руки к моим врагам, то… Проклятье, Даниель, этого нельзя допустить!

Даниель с трудом сдержал тихий стон. Он вспомнил огромные карие глаза и веселые ямочки на щеках принцессы, а еще собственное обещание ее навестить, которое он так и не сдержал. Ему захотелось сесть или на что-нибудь опереться. Однако он продолжал стоять и удерживать висящего на плечах принца.

– Даниель, теперь-то ты понимаешь, как важно наше единство? – шептал принц ему прямо на ухо. – Мне нужна твоя помощь. Мне необходимы защитные браслеты для моих воинов, а еще твои маги для защиты дворца. Без тебя я не выстою. Ни я, ни Лотиан. Ты со мной, Даниель? Обещаю, я дам тебе все, чего пожелаешь. Я назначу тебя своим первым советником. Дам тебе титул Великого лорда. Передам тебе земли долины и цитадель, и твои дети их смогут наследовать. Я разрешу тебе управлять магами так, как ты пожелаешь. Ты получишь все то, на что не пошел бы даже мой отец и чего тебе точно не даст Ксандер. Ты со мной, Даниель? Ты мне поможешь? Ты спасешь Лотиан?

Даниель понял, что на миг забыл, как дышать. Резко втянул воздух и с шумом выдохнул.

– Я сделаю все, что смогу, – сдавленно произнес он. – Я буду защищать Лотиан… потому что так правильно.

Принц Робер изогнул губы в улыбке:

– Тогда победа будет за нами, – он отпустил плечи Даниеля. – Стража!

Двери с грохотом распахнулись, и комнату заполонили гвардейцы.

– Во дворец! – велел принц. Он обернулся к Даниелю. – Вскоре я созову совещание. Теперь, Даниель, ты мой первый советник. Мне будет важно услышать твои предложения.

Принц взмахнул плащом и вместе с гвардейцами зашагал прочь из комнаты. Затопали ноги, и двери опять затворились. Даниель стоял посреди комнаты, изо всех сил стараясь не упасть. На самом деле он по-прежнему не знал, что правильно, а что нет.

Откинулась штора. К нему подбежала Мира и взяла его за руку:

– Даниель, почему ты отказался бороться за трон? Это был наш шанс все изменить! Что, если копия наследной воли короля все-таки существует? Ведь не зря же принц Робер обыскивал комнату.

Даниель покачал головой:

– Может, король не успел ее написать, и поэтому принц Робер ее не нашел. Да и неважно это, Мира. Принц Робер был прав. Без поддержки трон для меня бесполезен.

– В таком случае почему король хотел завещать тебе трон?

– Не знаю. Мне неведомы помыслы короля. Да и зачем мне трон, Мира? Принц Робер и так пообещал нам больше, чем я мог ожидать.

– В том-то и дело! Он пообещал тебе слишком много! Его слова – пустой звук! После победы он может от них отказаться с той же легкостью, с какой и давал.

– Думаешь, я не понимаю этого, Мира? Но какой выбор… – Даниель запнулся, вдруг поняв, что Ив так и не вышла. – Мира, а где Ив?

Мира растерянно оглянулась.

– Не знаю. Я думала, она вышла вместе со мной.

Даниель стремительно пересек комнату и отдернул штору. Ив сидела на полу, крепко зажмурив глаза и обхватив руками колени.

***

Перед глазами мелькали пути. Сотни, тысячи, миллионы. Тонкие нити прошлого сплетались, создавая настоящее, и далее расходились, формируя новое узорчатое полотно для грядущего. Какая сложная и прекрасная сеть! Какая мимолетная точка ускользающего настоящего…

Ив видела цепочку событий, которые привели в настоящий момент. Началом послужило ее решение отправиться в Тан-Айрин, затем была встреча с Морисом, и далее их вел каждый последующий шаг. Она видела людей, чьи пути изменились, и как они в свою очередь повлияли на будущее.

Видела, как Берин благодаря ее помощи становится королем – королем, который хотел мира и потому начал войну. И как Ксандер благодаря Берину воплощает в жизнь свои планы.

Видела, как Морис добивается своей давней и крайне опасной цели. И как открывается дверь, которую было нельзя открывать.

Видела, как огонь подбирается к городам, а черный пепел кружит в небесах и погребает под собой руины.

Видела Даниеля в огне и… Даниеля в огне, но это были два разных пути. В одном – Даниеля пожирал огонь разрушения, в другом – его питал огонь созидания. Но чем различались эти пути и какие события их определяли, Ив разглядеть не смогла.

Пути изгибались, ширились и разрастались, сплетаясь в огромную сеть. А затем резко сжимались, заключая мир в прочную клетку из собственных нитей…

Ив вздрогнула и открыла глаза. Рядом на полу сидел Даниель и смотрел ей с тревогой в лицо.

– Ив, что с тобой? – спросил он и бережно обнял ее за плечи. – Ты в порядке?

– Даниель, я изменила будущее, – сказала она и сама поразилась тому, как спокойно прозвучал ее голос. – Я думала, что отправилась в Тан-Айрин за ответами, но вовсе не он был моей целью. Моей целью был путь до него, чтобы этот путь… приблизил грозящую нам катастрофу.

– Что? Ты о чем?

– Понимаешь, прежде я думала, что угрозу представляет какой-то один человек или какое-то конкретное событие. Но это не так. Как невозможно мир спасти в одиночку, так и не получится в одиночку его погубить. Угрозу представляли цепочки различных событий. И я совместила их так, чтобы создать новое будущее. Я приблизила катастрофу, потому что это наш единственный шанс.

Ив перевела дыхание и заговорила быстрее, чтобы не дать мыслям разбежаться:

– Понимаешь, Сила в пустыне требовала восстановить равновесие и указала на самый простой путь – уничтожить тех, кто это равновесие нарушал. Но на самом деле путей очень много. Есть путь смерти. Но есть и путь жизни. Я приблизила катастрофу и таким образом выбрала самый сложный из возможных путей – путь испытаний. Я привела нас к нему, потому что только этот путь создает новые возможности и вероятности. Только этот путь дает нам шанс измениться.

Даниель смотрел на нее в замешательстве, и Ив терпеливо продолжила:

– Понимаешь, мы не можем изменить наше будущее, поскольку сами ограничиваем собственный выбор. Вспомни Альшама. Великий исход был далеко не единственным вариантом. Альшам выбрал его, потому что посчитал уход магов с островов – лучшим решением. Но лучшим оно было лишь в понимании Альшама. Будь на его месте кто-то другой, то выбирая из тех же вариантов, он бы сделал другой выбор. Даниель, мы сами создаем себе клетки из своих представлений. И наш выбор ограничен тем, кто мы есть, понимаешь? Если мы хотим изменить свое будущее, то прежде нам надо измениться самим. А этого не сделать без испытаний и потрясений, ты понимаешь?

Даниель прикрыл глаза и некоторое время сидел молча. Потом неторопливо кивнул:

– Хорошо. И что же нам делать?

– Как что? – улыбнулась Ив. – Искать путь жизни. Вместо пути смерти мы должны отыскать путь жизни. Вот что, – убежденно повторила она, и улыбка ее стала шире.

Глава 30. Откровения

Магические волны исходили из центра деревянного амулета, вихрились и сплетались в невероятно сложный узор. До чего идеально соблюдена симметрия силовых линий! До чего точно и безупречно созданы плетения! От восхищения Галат аж прищелкнул языком. Как же сильно ошибаются те, кто считает магию порождением хаоса! Как же они слепы! Так может считать только тот, кто никогда не соприкасался с магией, не ощущал ее вибраций, не слышал ее голоса, не видел красоты плетений. Нет, магия – это не хаос. Это высший идеальный порядок. Несокрушимая сила, которая пока еще удерживала мир в равновесии.

Галат вздохнул и отложил амулет в сторону. Из окошка сбоку на стол стрельнуло солнце, опалив реторты и медные трубки золотистым огнем. Лаборатория сразу же преобразилась и посветлела. Стеклянные колбы засверкали драгоценными искрами, заиграли бликами спиртовые растворы, засиял глянцем лакированный шкафчик с сухими реактивами. Поистине, магия царила повсюду! Правда, на магию повседневную мало кто обращает внимания.

Галат сделал пометку в журнале, поправил на носу очки и потянулся за следующим магическим изделием: кожаным браслетом с железными вставками. Номер в реестре сто двадцать девять…

Позади, открываясь, тихо щелкнула дверь.

– Мэй, оставь заказ на столе, – бросил Галат, не поворачиваясь к помощнице. Как же он не любил, когда его прерывали во время работы! Пора бы Мэй это уже, наконец, запомнить…

За спиной заскрипели половицы. Шаги ступали грузно, неторопливо, властно – слишком уж не похоже на легкую походку его ученицы. Галат оглянулся и в ту же секунду сорвался со стула и упал на колени:

– Приношу свои извинения, тана Фелиция. Я думал, это помощница.

Он уткнулся лицом в пол и застыл в неподвижности.

– Встаньте, мастер Галат, – велела Фелиция Риорд спустя пару ударов сердца. – У меня для вас есть работа.

Стараясь не обращать внимания на боль в пояснице, Галат встал и отвесил тройной церемониальный поклон. Только после этого он осмелился поднять глаза на свою нанимательницу. Ее лицо, как всегда, походило на бесстрастную восковую маску, лишенную всяких эмоций, однако где-то в глубине, под слоями видимого спокойствия, проступало легкое нетерпение.

Галат с почтением прижал правую ладонь к груди и опять поклонился:

– Чем могу служить, тана Фелиция?

Фелиция Риорд внимательно оглядела комнату: окинула взглядом рабочий стол с оборудованием и реактивами, сощурила глаза на магические предметы, посмотрела на исписанный журнал, в котором Галат вел реестр и расшифровку исследований. И лишь только после этого снова обратила взгляд на Галата.

– Хватит терять время на мелочи, мастер Галат, – сказала она. – Эти магические побрякушки еще подождут. Ваши записи были нам невероятно полезны, но сейчас они не так актуальны. У меня для вас есть другое задание.

Она аккуратно извлекла из потайного кармана запечатанную воском пробирку с темно-красным содержимым.

– Это… – дрожащим голосом выдавил Галат. – Неужели это?..

– Да, мастер Галат. Это та самая кровь, о которой мы с вами уже говорили. К сожалению, это единственный образец. Другого не будет.

– Понимаю… Я буду обращаться с ней бережно. А ее свойства… подтверждены?

– Мы проверили ее на магии Древних. Все работает так, как мы ожидали. Кровь, взятая у носителя, своих свойств не теряет.

– Превосходно!

– Мне нужен полный аналог, мастер Галат. То, что будет даровать владельцу ту же защиту, какой обладает эта кровь.

– Я постараюсь сделать все, что в моих силах, тана Фелиция, – Галат покорно склонил голову.

Интересно, Фелиция Риорд понимала, что ее задачу невозможно выполнить с помощью одних только реактивов? Что Галату придется прибегнуть к тем силам, благодаря которым он и считался лучшим алхимиком? К тому, что запрещено упоминать вслух и использовать на островах? А если она понимала, то?..

– Мастер Галат, для выполнения этой задачи вы можете использовать все доступные вам методы, – добавила Фелиция Риорд, и от радости у Галата бешено заколотилось сердце: она знала и дозволяла! Давала свое покровительство!

– Как прикажете, тана Фелиция.

С трудом сдерживая дрожь, Галат взял пробирку и повернул ее к свету. Темная кровь заиграла всеми оттенками алого и бардового. О, это было поистине великолепно! Магия самих Древних! Схема построения столь сложная, сколь и прекрасная! Галат ощутил на губах восторженную улыбку и постарался ее погасить. Он снова повернулся к своей нанимательнице:

– Позвольте узнать, тана Фелиция. А эта кровь… Она получена добровольно? – Галат заметил, как потемнели глаза Фелиции Риорд, и поспешно прибавил: – Прошу простить мой вопрос, но я спрашиваю лишь потому, что это может повлиять на результаты исследования. Кровь – особая субстанция, и следует учитывать все факторы. Кажется, я упоминал это в нашем разговоре.

Фелиция Риорд поджала губы, но все же ответила:

– Я помню наш разговор, мастер Галат. Кровь получена добровольно. Носитель предоставил ее сам, – она помедлила и добавила: – Он пребывает в уверенности, что уничтожил пробирку с собственной кровью. Мой алхимик успел подменить пробирку на ту, что заготовил заранее и спрятал у себя под одеждой. Носитель ничего не заметил и не заподозрил подмену. Вы можете работать спокойно, мастер Галат. Все ваши рекомендации были соблюдены в точности.

Галат кивнул и задумался: а кто же носитель? Возможно, он встречал его в своей лавке или даже знал. Но подобные мысли всегда представляли опасность, и Галат предпочел выкинуть их из головы.

– Приступайте к работе немедля, мастер Галат, – сказала Фелиция Риорд вместо прощания. – Результат мне нужен как можно скорее. Возможно, от этого будет зависеть судьба островов.

Галат отвесил низкий поклон и стоял, не разгибаясь, пока не затихли шаги. Когда он поднял глаза, дверь опять отворилась, и в комнату заглянула Мэй.

– Закрывай лавку, Мэй, – велел Галат. – В ближайшие дни я не беру никакие заказы.

На лице Мэй мелькнула полная понимания улыбка. Ученица поклонилась и, зашелестев юбкой, упорхнула в зал выполнять поручение.

***

Волны с шумом разбивались о борт корабля. Вокруг, без конца и края, простиралось серое безбрежное море, подернутое дымкой низких пепельных туч. Ветер раздувал паруса и уносил корабль на север, домой в Лотиан. Вот только радость от возвращения домой омрачала печаль…

Позволив скорби тихо тлеть в глубине сердца, Джей плотнее запахнул плащ и направился к юту. Обычно после обеда на палубе толкалось много народа, но нынешняя хмурая погода всех распугала. Даже Анаис отказалась подняться и вместе с птицей осталась сидеть в каюте.

Джей взобрался по ступеням на ют и замер. Возле перил стоял всего пассажир, но от его вида у Джея перехватило дыхание. Он немного помедлил, подошел и тоже встал у перил:

– Ну и как мне к тебе обращаться? Софи? Амалета? Или, может… ваше божественное величие?

Амалета повернулась, весело сверкнув из-под капюшона серо-зелеными штормовыми глазами, и улыбнулась:

– Так вот, значит, что ты обо мне думаешь.

– Признаться, я вообще не знаю, что думать. Может, для начала подскажешь, как тебя называть?

– Не знаю. Я пока не решила. Только умоляю, обойдемся без всяких величеств, – она повела плечами. – Можешь называть меня Амалета, раз привык. Признаться, за последние пятнадцать лет я и сама привыкла к этому имени.

Джей кивнул и посмотрел на пенистые волны за кормой. Он не заметил, как Амалета поднималась на борт. Не подозревал, что они плывут на одном корабле. Считал, что она отказалась от его предложения, и их пути навсегда разошлись. Даже решил, что так будет лучше, а вот теперь не знал ничего…

Они стояли бок о бок и молча глядели на волны. Ветер бросал в лицо соленые брызги, трепал волосы и одежду. Палуба покачивалась под ногами, кренились и скрипели мачты. Джей молчал. Молчал. И молчал.

Первой не выдержала Амалета:

– Ладно, давай уже спрашивай. Я знаю, у тебя много вопросов.

– Много? – фыркнул Джей. – Амалета, боюсь, много – это не то слово, которое способно описать их количество.

– Хорошо. Тогда начни с первого.

Джей набрал воздуха в грудь и резко вздохнул:

– Ты что, бессмертна?

Амалета улыбнулась кончиком губ:

– Разумеется, нет. Когда-нибудь и мое время придет. Но до тех пор я, возможно, еще не раз увижу, как появляются новые государства и рушатся старые. Как меняется мир и люди вокруг.

– О боги, Амалета! Тебе что, полторы тысячи лет? Полторы тысячи?!

Амалета пожала плечами:

– Вообще-то гораздо больше. Но если считать по местному летоисчислению, то я действительно прожила здесь полторы тысячи лет. Я помню времена, когда на островах правили кланы рыбаков, сеятелей и ремесленников. Помню, как в Лотиан отправились первые поселенцы и завоеватели. Помню, как шли войны с племенами кочевников, как кочевников оттеснили на север, затем в горы, а потом и за горы. Помню, как разрастались Расколотые королевства, тогда еще не носившие такого названия. Помню Великий исход… Да много чего помню.

– Шквал побери… – ошеломленно пробормотал Джей. – Ты так долго живешь?

– Я долго живу? О, нет. Это вы мало живете. Там, откуда я родом, никто не считает свою жизнь долгой.

– А откуда ты родом? Хотя, кажется, я догадываюсь. Мир с тремя лунами и голубым солнцем?

– Ты угадал.

– Проклятье… – пробормотал Джей и прикрыл глаза, с трудом укладывая в голове все то, что он слышит. – И там у вас все живут тысячелетиями?

– Как я сказала, для нас это не много.

– Что ж, видимо, у нас с вами разные представления о том, что такое долгая жизнь.

– Так и есть, – подтвердила Амалета. – Время для всех идет одинаково, но воспринимают его все по-разному. Возьмем, к примеру, бабочку-однодневку. Твоя жизнь ей покажется бессмысленной и бесконечно долгой, а тебе ее жизнь – до смешного короткой. Так и мы с тобой воспринимаем время каждый по-своему. Порой я завидую, с какой жадностью и страстью вы проживаете ваше мимолетное время. Но, с другой стороны, вы обладаете очень короткой памятью, что вынуждает вас снова и снова повторять одни и те же ошибки.

– Любопытное наблюдение, – подхватил Джей. – Тогда ответь, Амалета: почему ты со своим опытом не помогаешь нам осознать эти ошибки? Почему стоишь в стороне? Шквал побери! Да ты могла бы стать настоящей богиней! Благодаря своей долгой жизни ты могла бы править всем миром!

Амалета печально улыбнулась:

– Мне жаль тебя огорчать, Джей, но далеко не все хотят обладать властью.

– В твоем мире нет правителей?

– Нет. Для нас этот этап давно пройден.

– И ты не хотела бы жить в богатстве и роскоши?

Амалета издала гортанный смешок:

– А почему ты считаешь, что я этого всего лишена? – она постучала по перилам костяшками пальцев. – К примеру, сейчас мы плывем на моем корабле. По документам он принадлежит моей бабке, но с учетом того, что моя бабка и я – одно и то же лицо, то… – она пожала плечами. – Да, порой мне приходится выдумывать различные варианты. То умирать, то создавать наследников из самой же себя. Как видишь, я и острова покидаю лишь потому, что скоро стало бы слишком очевидно, что я не старею. А нестареющая дочь Лигарта Антея – это подозрительно и ненормально.

– Но к чему эти сложности? Ты могла бы просто заявить о себе. Могла бы как богиня жить во дворце!

– Да? И в каком государстве стоял бы этот дворец? – Амалета покачала головой. – Нет, Джей, это создает слишком много сложностей и вызывает уйму вопросов. Да и потом это попросту скучно. Только представь: день за днем для тебя ничего не меняется. Ты сидишь на троне, как птица в золотой клетке, и так проходит сто лет… пятьсот… тысячу… две… Ох, да это же невыносимо! Жизнь теряет смысл и вкус. Ты перестаешь видеть в ней ценность. Да и не жизнь это вовсе. Скорее, медленное умирание. Вместо этого я могу прожить сотни жизней. Быть тем, кем хочу, и там, где хочу. Вот это бесценно.

– Ты не понимаешь, Амалета. Твой опыт – вот, что бесценно! Ты могла бы многому нас научить!

Амалета покачала головой.

– Нет, Джей, это так не работает. У меня нет права вмешиваться в вашу жизнь.

– Но почему? Ты могла бы стать нашей памятью. Помогла бы избежать стольких ошибок! Указала бы правильный путь! Привела бы нас к лучшей жизни!

– Нет, нет и нет. Так не бывает, Джей. Вы должны пройти свой собственный путь. Познать радость побед и горечь поражений. Совершить сотни ошибок. Упасть и снова подняться. Обжечься и понять, что огонь обжигать. Замерзнуть и понять, что холод тоже опасен. И только потом, после всех испытаний, набравшись знаний и опыта, вы сможете решить, какая жизнь для вас будет лучшей. И это должны определить вы, а не я.

– Но разве было бы не быстрее и лучше, если бы ты помогла?

Амалета склонила голову набок и с интересом посмотрела на Джея.

– Хорошо, – улыбнулась она. – Тогда встречный вопрос: а ты бы согласился жить по чужим правилам? Под чужую диктовку делать то, чего ты не понимаешь? То, что будет расходиться с твоим представлением о правильном? Поверил бы на слово, что вон то – хорошо, а вот это – плохо?

Джей на мгновение задумался.

– Не уверен, что сейчас мир устроен как-то иначе, но, пожалуй, я понимаю, о чем ты говоришь.

– Вот именно, – кивнула Амалета. – Если помнишь, я тебе говорила, что дала себе одно обещание. То самое, которое не могу нарушить ни при каких обстоятельствах. Это оно и есть. Не вмешиваться в события, не влиять на ваши решения, а лишь наблюдать.

– И ты будешь наблюдать, даже если мы окажемся на краю гибели?

– Да. Потому что таков будет ваш выбор.

– А как же надпись в святилище? – возразил Джей. – Ты не отрицала, что можешь лишить магов сил. Разве это не будет вмешательством?

– Я никогда не сделаю этого по собственной воле. Но могу дать вам необходимые инструменты, чтобы вы сами решали.

– Так, как это было с Книгой судеб?

Амалета неопределенно повела плечами:

– Примерно так.

Джей кивнул и посмотрел на море. Волны за бортом вздымались и опускались, бросали пену на ограждение и мотали корабль. Серые тучи у горизонта наливались свинцом, нависая темными клубами над морем. Где-то вдалеке бушевал шторм, но корабль его обходил стороной. Во всяком случае, пока обходил.

– Подожди, Амалета, – вдруг сообразил Джей. – А как же магия? Разве вы не вмешались в тот самый момент, когда создали магов?

– Мы не создавали магов. По крайней мере, это не было нашим решением, – Амалета покусала губу. – Все дело в Источнике. Это его сила создала магов.

– Что такое Источник?

– То, откуда мы черпаем свою силу, – Амалета покачала головой. – Это все, что я знаю. Боюсь, и мне известно не все на свете.

Джею показалось, что это не так, но настаивать он не стал. Он опять ненадолго задумался. Что-то не давало покоя, какая-то мысль вертелась в голове. Перед глазами возник зал Древних в святилище и темные нависающие фигуры и, наконец, он понял, какая мысль от него ускользала.

– Древние, – произнес он. – Вас было больше. Художники всегда изображали вас втроем.

– Верно, – губы Амалеты тронула едва заметная улыбка. – Ваши художники хоть и изображали нас по наитию, но с числом они не ошиблись. Нас действительно было трое.

– Ты, твой муж и…

– И его ученик. Да, все верно.

– И твой муж исчез… либо умер, – Джей сделал паузу. – Что случилось?

Амалета прикусила губу и отвернулась, то ли раздумывая над ответом, то ли вспоминая прошлое.

– Мы искали выход из этого мира, – ответила она наконец. – Долгое время у нас ничего не получалось, поскольку мы… Хм… Скажем так, не обладали этой магией. Дело в том, что это очень сложная и опасная техника, которой в нашем мире управляют лишь высшие мастера – самые опытные и древние, по-настоящему древние. Мой муж пытался развить свое мастерство… все мы пытались, но ничего не получалось. И вот однажды, примерно пятьсот лет назад, нам удалось обнаружить проход. Мы не знали, верны ли наши расчеты, не знали, хватит ли наших сил, но все же попытались рискнуть.

– Подожди, – перебил Джей, – Значит, еще пятьсот лет назад вы втроем были вместе? И жили здесь, в этом мире?

– Да, о нас знали только Хранители – те, что вырезали надпись на камне, и их потомки. Они берегли наш секрет, и это позволяло нам оставаться в стороне и не влиять на ваши решения. Весь прочий мир считал нас умершими.

– Ах, да… Кости Древних в библиотеке, – вспомнил Джей. Он посмотрел на Амалету и усмехнулся. – О боги, Амалета, я только сейчас это понял! Кости Древних! А ведь тогда я почувствовал, что ты как-то мне лжешь, но и подумать не мог, что дело было в костях. Забавно, – Джей хохотнул. – Да. Пожалуй, теперь я готов оценить твою шутку.

Амалета улыбнулась кончиком губ:

– В эту шутку верит весь мир. Как я могла удержаться и не подшутить над тобой?

– Значит, за тем барьером ничего нет?

– Абсолютно ничего. Мой муж создал эту защиту только для того, чтобы поддерживать легенду о нашей смерти. Сложно считаться умершим, если нигде не лежат твои кости.

– Согласен, только не перестарался ли он с защитой? Испепелять всякого, кто войдет. Не слишком ли это сурово?

– Может, и сурово, но зато надежно. Как любил повторять мой муж: магия либо научит людей уважению и осторожности, либо избавит мир от глупости.

Улыбка на лице Амалеты померкла, и Джей позволил ей помолчать.

– Так что же с ними случилось? – спросил он минуту спустя. – С твоим мужем и его учеником?

– Мне неизвестно, что с ними случилось, – тихо вздохнула Амалета. – Знаю, что было со мной. Когда мы стали открывать проход и объединили силы, что-то пошло не так. Возможно, мы где-то ошиблись в расчетах или не рассчитали свои силы. Нас накрыла мощная вспышка. Мой муж с учеником исчезли, а меня выбросило в море у побережья. Когда я вернулась на берег, то оказалось, что в этом мире миновала почти сотня лет. Я ждала возвращения мужа. Думала, что с ним произошло то же, что и со мной. А если и нет, и им с учеником удалось найти выход, то рано или поздно они бы вернулись за мной. Но за мной так никто и не вернулся. Я ждала больше сотни лет, каждый день приходила на берег – на то самое место, где мы расстались, но не получала вестей. Конечно, я понимаю, что случиться могло все что угодно. Но если мой муж до сих пор за мной не вернулся, значит, он мертв. Другого объяснения я не нахожу.

Высокая волна качнула корабль, палуба накренилась, застонали мачты. Джей крепче вцепился в перила и поежился под порывами холодного ветра.

– Наверное, тебе было очень одиноко все эти… четыреста лет? – спросил он.

Амалета пожала плечами:

– Да… и нет. За это время я успела прожить много жизней, сменить много имен, побывать во многих местах. Я посетила равнины и горы, гостила во дворцах королей, торговала шелком и ловила рыбу. Почти сотню лет я провела в Южном Переделе. Местные племена почитали меня как богиню, и, боюсь, там до сих пор процветает культ вечно молодой богини леса Каиры – именно под этим именем я там жила.

– Ты жила среди дикарей? – удивился Джей.

– Да. А почему ты удивляешься?

– Не знаю. Ты и дикари. Такое сложно представить.

– Ну знаешь ли, – улыбнулась Амалета. – Для меня они дикари не более чем вы все.

Джей почесал подбородок:

– Хм. Не думал об этом с такой точки зрения.

– Еще бы. Сложно увидеть мир чужими глазами.

– Сложно, – подтвердил Джей. – Но мне бы хотелось попробовать.

На миг Амалета задержала на нем пристальный взгляд и снова повернулась к морю.

– Ну так что? – спросила она. – Я ответила на все твои вопросы? Или у тебя остались еще?

– Остались, – серьезно кивнул Джей. – Примерно на десяток меньше от бесконечного множества. Амалета, я хочу узнать о тебе все.

– Все? – опешила Амалета. – Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе обо всем, что происходило за полторы тысячи лет?

– За полторы тысячи и даже больше. Я хочу узнать все о твоем мире. Хочу услышать обо всем с самого начала.

– С самого начала? Джей, ты представляешь, сколько это займет времени?

– А нам есть куда торопиться? – он обвел рукой бескрайние морские просторы, затянутые серой хмарью.

Амалета с растерянностью проследила за его рукой, поглядела на пенистые волны, подняла глаза к небесам.

– Хорошо, – согласилась она. – Но я настаиваю на взаимности. Я рассказываю тебе о своей жизни, а ты – о своей. Согласен сыграть в такую игру?

Джей понял, в чем тут подвох, и рассмеялся. Его жизнь была намного короче, чем жизнь Амалеты, поэтому в этой игре он отдаст всего себя целиком, а взамен получит лишь малую часть Амалеты. Но это было лучше, чем совсем ничего.

– Согласен, – улыбнулся он.

– В таком случае мне потребуется очень много кофе.

– А мне в таком случае потребуется очень много бренди. Впрочем, можем и совместить.

– Можем, – Амалета прищурила глаза и лукаво улыбнулась. – Ну что ж, тогда давай сыграем в эту игру. Пока у нас есть на нее время. А еще кофе и бренди.

Ветер сорвал с ее головы капюшон и взметнул волосы золотисто-медным огнем.

Эпилог

В небе кружился пепел. Он медленно оседал на почерневших камнях и ложился на руины домов. Парил в дыму и пролетал над огнем. Он был глух к крикам и плачу. Безразличен к страданиям.

Он дождался своего часа. Дождался своего дня.