Тени Элистрии

Пролог

Элистрия, настоящее время

Древние камни Обсерватории Времен хранили молчание веками. Но сегодня они дрожали.

Шестеро фигур в разномастных одеждах — ни следа единообразных церемониальных облачений — собрались на вершине южного пика, где воздух был так разрежен, что каждый вдох давался с трудом, а легкие горели от нехватки кислорода, словно в них вливали жидкий огонь. Они называли себя Наблюдателями, хотя в последние столетия мало кто помнил это имя. В центре их круга парил тусклый осколок размером с детский кулак — жалкие остатки некогда могущественной Призмы Перворожденных. Кристалл мерцал болезненно и нервно, как светлячок в банке, которому не хватает воздуха.

— Это не должно было произойти! — Корин сплюнул на древние плиты. Его руки, покрытые чернильными пятнами, нервно теребили потрепанный свиток. — Проклятые пророчества! Всегда недоговаривают самое важное!

— Закрой рот! — огрызнулась Серена. Ее седые волосы были собраны в практичный узел, а на поясе висел короткий меч — не декоративный, хорошо заточенный. — Лучше скажи, что делать, если Потерянный откроет Проход раньше, чем научится его контролировать?

Кристалл вдруг вспыхнул так ярко, что Торан, самый молодой из них, вскрикнул и отшатнулся. На его щеке расцветал свежий шрам — след недавней стычки с пограничными тварями.

— Поздно спорить, — заметил Эдрик, опираясь на посох. Серебряная прядь в его волосах светилась в темноте, как и глаза — побочный эффект слишком долгого контакта с Междумирьем. — Раскол уже начался.

На поверхности кристалла, вместо имевшихся там ранее тонких трещин, теперь зияла глубокая рана, из которой сочилась субстанция, похожая на ртуть и пахнущая озоном.

— «Он» понятия не имеет, что творит, — Лиара не скрывала лица, но половина его была покрыта татуировкой — живой картой Разломов, которая постоянно менялась, отражая состояние границ между мирами. — Я видела "его" сегодня, — она выделила слово с явной иронией. — Оказывается, наш великий спаситель — обычная девушка, которая считает, что просто сходит с ума. Интересно, какие ещё сюрпризы нам преподнесёт это пророчество?

— Она, — поправила Серена, сжав губы в тонкую линию. — Потерянная — женщина. И прекрати этот сарказм, Лиара. Ситуация достаточно серьезна.

Остальные замерли.

— В пророчестве говорилось о мужчине, — прошептал Корин.

— Пророчество ошибалось, — отрезала Серена. — Или ты ошибся в переводе. Как и во многом другом.

Кристалл внезапно показал им образ — девушку с яростным взглядом, стоящую перед чем-то невидимым. «Мы не можем бросить её тут одну!» — донеслись до них обрывки её слов. Наблюдатели увидели, как по её венам течёт древняя сила, пробуждаясь словно река, находящая новое русло. Рядом с ней мужчина — арканист — удерживал шар плазмы, который вспыхнул алым, когда их магия слилась воедино.

— Первое пробуждение, — тихо сказал Эдрик. — И она не бежит. Борется.

— Мы должны вмешаться, — Торан шагнул вперед. — Не как Наблюдатели. Как люди.

— Это нарушит...

— К демонам равновесие! — взорвался Торан. — Посмотри!

Он указал за пределы круга, туда, где горизонт размывался. Но это не был обычный туман. Это была граница реальности, которая истончалась на глазах. Сквозь нее проступали очертания чего-то — существа, с конечностями тоньше паутины и многочисленными глазами, похожими на черные дыры.

— Кирдээх, — выдохнула Лиара, и татуировка на ее лице забурлила, как кипяток. — Они уже чувствуют ее. Охота началась.

— Значит, мы тоже начинаем охоту, — Серена обнажила меч. Лезвие было покрыто рунами, которые, казалось, впитывали свет, а не отражали его. — Разделимся. Найдем ее раньше, чем они.

— А клятва невмешательства? — спросил Корин, но без особой убежденности.

Серена посмотрела на него так, что он отступил.

— Клятвы даются живыми. Мертвым они безразличны.

Кристалл внезапно треснул пополам, и из него хлынула тьма — не метафорическая, а настоящая, осязаемая, как мокрый бархат. Она заполнила круг, поглощая свет звезд.

— Слишком поздно для осторожности, — прошептал Эдрик, когда тьма коснулась его ног. — Междумирье проснулось. И оно голодно.

Наблюдатели растворились в ночи, оставив Обсерваторию пустой. Пророчество оказалось неточным, времени осталось меньше, чем они думали, и теперь все зависело от девушки, которая еще не знала, что внутри нее дремлет сила, способная либо спасти мир, либо окончательно разрушить его.

Глава 1

Солнце было высоко, но его лучи едва пробивались сквозь плотную завесу пыли и дыма, висевшей над местом крушения каравана. Воздух дрожал от жара и наполнялся удушливой смесью запахов горелого дерева, крови, пота и страха. Горящие обломки фургонов, разбросанные пожитки и тела — живые и мертвые — создавали картину хаоса, от которой перехватывало дыхание.

Аня подхватила старика-торговца, помогая ему выбраться из-под обломков. Он вздрогнул и скривился, когда она случайно задела его плечо — сустав неестественно выпирал, а рука висела, как плеть.

– У вас вывих, нужно руку зафиксировать, – Аня помогла мужчине опуститься на обломок повозки.

– Ах ты, аандай! – старик скрипнул зубами. – А поправить не сможешь?

– Нет, я не умею, – Аня покачала головой, остро ощущая бесполезность своих земных знаний здесь, где нет ни скорой помощи, ни рентгена, ни даже элементарных обезболивающих. – Повязку только наложить смогу.

– Ну хоть так. В городе врачеватели есть, как-нибудь доберусь, – махнул здоровой рукой старик и его лицо снова перекосило от боли. – Да не трясись ты, делай, давай!

Его резкий тон подействовал как пощечина. Аня вскочила и принялась искать хоть что-нибудь, подходящее для фиксации. В одной из развалившихся корзин, похожей на разбитое птичье гнездо, нашлись выцветшие от времени, но достаточно крепкие тряпки, пахнущие дымом и сушеными травами. Согнув повреждённую руку старика под прямым углом и прижав его ладонь к его же потрёпанному кожаному поясу, девушка быстро развернула одну из найденных тряпок, оказавшуюся треугольной косынкой.

– Потерпите немного, – пробормотала она, подводя ткань под его предплечье, будто укутывая хрупкую птицу. Её руки двигались всё увереннее, словно тело вспоминало то, что разум ещё не осознавал полностью.

Концы косынки скользнули за шею старика, впиваясь в морщинистую, похожую на древесную кору кожу. Он застонал, когда она затянула узел – звук напоминал скрип несмазанных петель. Рука легла в импровизированную перевязь, но, когда Аня попыталась закрепить верхний угол вокруг локтя тот безвольно свисал, обнажая синюшный сустав.

– Чёрт. – выдохнула она, отчаянно оглядываясь. Ни булавки, ни даже крючка на одежде – ничего, чем можно было бы закрепить края ткани…

Новый стон старика вывел ее из ступора. Стиснув зубы так, что на скулах вздулись желваки, Аня рванула край косынки. Ткань разорвалась с тихим треском. Скрутив оторванный кусок в жгут, девушка пропустила его под поясом старика и крепко затянула. Грубый узел впился ему в спину, но рука наконец оказалась надежно зафиксирована. Её пальцы дрогнули, когда она отпустила повязку. Не самое элегантное решение, но пострадавшая рука больше не болталась как сломанная ветка, чего она и добивалась Старик медленно кивнул, глядя на неё мутными от боли глазами, в которых всё же мелькнуло уважение – чувство, одинаково понятное в любом мире.

– Спасибо, – прохрипел он.

Первый шок прошел, и что-то в её сознании переключилось — словно скрытый механизм, дремавший до поры. Паники не было — наоборот, память услужливо извлекла основы медицинской сортировки и первой помощи, лекции по которым Аня слушала в университете. В той, другой жизни, которая сейчас казалась лишь далеким сном. Она двигалась между ранеными будто в трансе. Руки, липкие от чужой крови, действовали с уверенностью, которой она сама от себя не ожидала. Девушка определяла тяжесть состояния пострадавших, останавливала кровотечения, накладывала жгуты из разорванной одежды, сооружала шины из деревянных обломков для сломанных конечностей.

Поначалу к ней относились настороженно. Но когда Аня быстро и уверенно остановила кровотечение у молодого охранника, плотно зажав рану и наложив тугую повязку, лёд недоверия начал таять. Выбора не оставалось, ведь раненых было слишком много, а времени — катастрофически мало. Она применяла простые, но действенные методы. Никаких сложных операций или швов — лишь то, что твёрдо знала: остановка кровотечения, иммобилизация переломов, правильное положение для пострадавших с черепно-мозговыми травмами.

– Кто ты такая? – спросил охранник каравана, когда она перевязывала глубокую рану на его предплечье.

Аня лишь покачала головой, не отрываясь от работы. Как объяснить, что она сама не до конца понимает, кто она в этом мире и почему судьба забросила её сюда?

Рядом с ней на колени опустился молодой темноволосый мужчина с бледным лицом и дрожащими руками. Его дорожная одежда из тонкой шерсти была испачкана грязью, а на переносице криво сидели очки. В его глазах застыло выражение потрясения — будто человек, внезапно оказавшийся над пропастью и не понимающий, как сюда попал.

— Чем я могу помочь? — спросил он, поправляя очки в тонкой оправе и пытаясь унять дрожь в голосе. Несмотря на явный шок, в его тоне слышалась решимость быть полезным.

— Держи крепче, — скомандовала Аня, прижимая кусок ткани к рассеченной голове пожилой женщины, которая тихо стонала от боли. — Надо остановить кровь. Держи крепче, не ослабляй.

Мужчина кивнул и неловко выполнил указание. Его длинные пальцы, больше привыкшие держать перо, чем оказывать помощь раненым, сначала дрожали, но постепенно обрели твердость. Движения оставались неуклюжими, но старательными.

— Я Эльден, — представился он, когда они переместились к следующему пострадавшему — молодому парнишке с рваной раной на ноге. — Я... был учеником писаря в Вельтоне. Изучал историю и древние языки.

— Аня, — коротко бросила девушка, не отрываясь от работы. Сейчас было не время для долгих разговоров и объяснений. — Подержи его ногу приподнятой. Вот так, — она показала правильное положение.

Эльден сделал так, как ему показали, и Аня заметила в его взгляде что-то, похожее на благодарность — не за помощь ему самому, а за возможность быть полезным, за шанс не чувствовать себя беспомощным среди этого хаоса.

Торвин, несмотря на вывихнутое плечо, помогал организовать выживших. Его широкое, обветренное лицо то и дело искажалось от боли, но он не позволял себе отдыхать. Седая борода, запорошенная пылью, придавала ему вид сурового ветерана, привыкшего к невзгодам. Он методично обходил разбитые повозки, разгребая обломки здоровой рукой и собирая уцелевшие запасы воды, еды и лекарств. Каждую найденную флягу, каждый мешочек с сухарями или вяленым мясом он бережно складывал в центре лагеря, создавая своеобразный склад. Там старик распределял припасы и отдавал чёткие указания, кто и о ком должен позаботиться. Его хриплый, но твердый голос вносил порядок в царящий вокруг хаос, заставляя людей собраться и действовать.

– Ты, парень, – окликнул он подростка, который растерянно бродил среди обломков, – Хватит слоняться, неси сюда вон те одеяла. Ночью похолодает, раненым нужно тепло.

Торвин говорил коротко и по делу, не тратя дыхания на лишние слова, и в его цепком взгляде Аня уловила молчаливое признание её навыков — редкий комплимент от человека, который, казалось, прошел слишком много тяжелых дорог и опасных переправ, чтобы легко впечатляться.

— Эй, врачевательница! — раздался хриплый женский голос, прорезавший гул стонов и криков.

Из-за обломков перевернутого фургона появилась высокая фигура, тащившая что-то тяжелое. Когда она приблизилась, Аня разглядела крепкую женщину в потрепанной кожаной броне. Тёмные пряди обрамляли её обветренное лицо, а на лбу алел свежий порез; во взгляде застыла непоколебимая решимость. Она волокла мужчину в одежде торговца, едва переставлявшего ноги.— Вот еще один, — женщина без церемоний опустила раненого на землю.

Аня быстро осмотрела рану в боку и похолодела. Слишком глубокая, слишком много крови, уже пропитавшей одежду. Никакие перевязки здесь не помогут – нужны хирурги, современные лекарства, всё то, чего у нее нет. Опустившись рядом с раненым на колени, она увидела лицо, белое словно фарфор. Его синеватые губы чуть заметно дрожали, а в расширенных зрачках читались ужас и отчаянная просьба: "Помоги мне".

Она прижала к ране плотную повязку, и теплая кровь тут же просочилась сквозь ткань между пальцами, будто живое существо, стремящееся на свободу. Давящая повязка, которую она наложила, намокла за секунды.

– Держись, – прошептала она, уже зная ответ, но отказываясь принять его. – Смотри на меня. Дыши.

Его рука дрожала, цепляясь за ее запястье с неожиданной для умирающего силой. Хриплый выдох, пугающая пауза — и снова судорожный вдох. Сонная артерия на шее билась часто-часто, слишком поверхностно, слишком слабо.

– Больно... – выдавил он, и в этом единственном слове было столько человеческой беспомощности перед лицом смерти...

Аня стиснула зубы до боли. Капельницы. Донорская кровь. Антибиотики. Опытные врачи… Всё, что могло бы его спасти. Всё, что осталось в мире, из которого она пришла. Его пальцы вдруг ослабли. Дыхание стало рваным, неритмичным, как сломанные часы.

– Простите, – выдохнула она, и это слово было тяжелее всех камней вокруг.

Он еще раз посмотрел на нее — и зрачки расширились, застыв навсегда, будто впитывая последний образ этого мира. Воздух больше не наполнял легкие. Только тихий, короткий звук, словно лопнувший пузырь.

И всё.

Аня не отпускала его руку еще несколько мгновений, словно надеясь на ошибку, на чудо, на что угодно... Но пульса не было. Жизнь ушла, оставив лишь оболочку. Девушка медленно закрыла умершему глаза и откинулась назад, чувствуя внезапную пустоту внутри. По щекам катились слезы — не от горя по незнакомцу, а от бессильной ярости на собственную беспомощность.

Сжав кулаки, Аня огляделась, словно очнувшись от транса. Сколько прошло времени? Час? Два? Вечность? Солнце уже перевалило за полдень, заливая поле боя резким, беспощадным светом. Она подозвала мужчин, собиравших тела погибших, указала на тело и, сделав глубокий вдох, направилась к группе выживших. Работа еще не закончена.

Там уже распоряжалась та высокая женщина, взяв командование на себя, пока Торвин, бледный от боли, сидел, прислонившись к уцелевшему колесу повозки, баюкая пострадавшую руку. Хозяин каравана, мастер Кайрен, устроился неподалеку на обломке, придерживая окровавленную повязку на голове — от его прежней властности и самоуверенности не осталось и следа. Он растерянно оглядывал место побоища, его глаза бегали от одной разбитой повозки к другой, явно подсчитывая убытки и прикидывая, что еще можно спасти. Нейра, как звали женщину в потрепанной броне, оказалась наемной охранницей какого-то особого груза. И судя по её решительному виду, она намеревалась доставить его к месту назначения любой ценой.

— Нужно уходить. Сейчас, — в ее голосе звучала сталь, не допускающая возражений.

Она возвышалась над остальными, расправив плечи, с рукой на рукояти пистолета у пояса. Каждая черта её лица выражала непреклонную решимость.

— Кто не может идти — остается.

— Что? — Аня резко выпрямилась, чувствуя, как усталость сменяется возмущением. — Нельзя же так!

— Да ну? — с издёвкой парировала Нейра, смерив Аню оценивающим взглядом. — А если напавшие решат вернуться? Чем ты поможешь своим раненым?

— Им нужна помощь врачей! — Аня скрестила руки на груди, не отступая ни на шаг. Кровь на её руках уже засохла коркой, но решимость в глазах горела ярче прежнего. — Нельзя их здесь оставлять на верную смерть!

— Может, сделаем носилки? — предложил Торвин, морщась от боли в плече. Его практичный ум уже искал компромисс. — Если каждый, кто в состоянии, возьмется нести одного раненого...

— И как далеко мы уйдем? — фыркнула Нейра с презрительной усмешкой. — До темноты нас догонят даже хромые волки.

— Мы не можем бросить товар! — вмешался мастер Кайрен, его голос дрожал от волнения. — Это всё, что у нас осталось! Надо отправить в город небольшую группу тех, кто может быстро передвигаться! Чтобы они привели сюда помощь!

Напряжение росло, словно грозовая туча перед бурей. Эльден переводил взгляд с одного спорящего на другого, его пальцы нервно теребили потрепанные страницы маленькой книжицы, которую он носил в кармане. Писарь явно не решался вмешаться, но в его глазах за стеклами очков читалось несогласие с жестоким предложением Нейры. Остальные выжившие — чуть больше дюжины торговцев и охранников — молча наблюдали за конфликтом, слишком измученные и потрясенные, чтобы принять чью-то сторону. В их глазах читалась смесь страха, надежды и покорности судьбе.

— Я знаю безопасную дорогу через холмы.

Негромкий, но уверенный голос привлёк всеобщее внимание. В стороне сидела женщина, которую Аня до этого упустила из виду — настолько та сливалась с окружением. Лет сорока, с тёмными волосами, тронутыми сединой, и глазами, где при повороте головы вспыхивали янтарные искры. Её кожа на скулах отливала бледным перламутром, словно под ней струилась не кровь, а горный ручей. Даже её простая одежда путницы казалась частью пейзажа — выцветшая, как лишайник на камнях.

— Но нужно идти немедленно, — добавила она, поднимаясь с неторопливой грацией.

Её взгляд встретился с Аниным, и девушка увидела в нём странную смесь страха и решимости. Что-то в глубине этих глаз говорило о знании, которое не выставляют напоказ.

— Ты еще кто? — подозрительно спросила Нейра, рука которой инстинктивно легла на рукоять ножа.

— Майра, — просто ответила женщина, не выказывая ни малейшего беспокойства от направленной на неё враждебности. — Я хорошо знаю эти земли. Тут есть старые тропы, о которых мало кто помнит.

— И почему мы должны тебе верить? — язвительно спросила Нейра, прищурившись.

— Потому что у вас нет выбора, — Майра оставалась спокойной, как глубокое озеро в безветренный день. — И потому что я тоже хочу выжить.

Аня внимательно изучала женщину. Что-то в ней казалось странно знакомым, хотя она точно знала, что никогда раньше её не видела. Возможно, дело было в уверенности, с которой Майра держалась – не вызывающей, но и не уступающей.

"Защита не тела, но духа", – неожиданно всплыло в сознании Ани, пока она разглядывала странную группу выживших, которых свела вместе катастрофа. – "Сохранение своей истинной природы." Она ещё не понимала, что это значит, но чувствовала – скоро узнает. Эта мысль пришла откуда-то извне, словно подсказка, прошептанная на ухо невидимым собеседником.

Нейра и Торвин напряженно переглянулись, безмолвно обмениваясь оценкой ситуации, но возражать не стали.

– Хорошо, – наконец кивнул мастер Кайрен. – Отправим быструю группу за помощью. Остальные укрепятся здесь и будут ждать.

– А если те, кто напал, и правда вернутся? – тихо спросил Эльден, озвучив то, о чем думали все, но боялись сказать вслух. Его пальцы все так же нервно сжимали книгу, словно в ней он искал ответы на все вопросы.

Аня задумалась. Логика подсказывала, что оставлять раненых опасно, но и взять их всех с собой тоже невозможно. Но раненые, оставленные без защиты...

— Нужно хотя бы спрятать раненых получше, — предложила она, осматривая место крушения. — Собрать вместе, организовать защиту из уцелевших фургонов. Создать подобие укрепления.

Решение было принято. Аня, Торвин, Майра, Эльден и Нейра отправлялись в город за помощью. Остальные, под руководством мастера Кайрена, должны были укрепить позиции и дождаться возвращения спасательного отряда. Аня вернулась к своему рюкзаку, который дала ей Юнлин. Собрав немного провианта и воды из уцелевших запасов, иномирянка в последний раз оглядела раненых, которых они оставляли. В их глазах читалась смесь надежды и отчаяния — они понимали риск, но не могли ничего сделать.

— Мы пришлем помощь, — пообещала она пожилой женщине, которой перевязывала рассеченную голову. — Держитесь. И меняйте повязки, как я показала.

Когда пятеро путников покинули место побоища, солнце уже клонилось к закату, окрашивая вершины гор в багровые тона.

— Скоро стемнеет, — тихо заметил Эльден, поглядывая на небо с беспокойством. — Разумно ли двигаться ночью?

— Выбора нет, — отрезала Нейра, проверяя пистолет на поясе. — Каждый час промедления слишком дорого обходится.

— Я знаю место для ночлега, до темна дойдем. — спокойно сказала Майра. — До города две ночи идти. И чем раньше выйдем, тем лучше.

Возражений не последовало и, растянувшись цепочкой, отряд двинулся быстрым шагом, огибая поросшие вереском холмы. Майра уверенно вела их по едва заметной тропе, которая петляла между замшелыми валунами и редкими искривленными деревьями. Торвин морщился от боли в плече, где сквозь наспех наложенную повязку проступали пятна крови, но упрямо шагал вперед, не желая становиться обузой. Эльден выглядел измученным — бледное лицо, запавшие глаза — но в его походке сохранялась прежняя решимость. Аня шла следом, погруженная в свои мысли. События дня казались дурным сном — кровь на траве, хрипы умирающих, запах страха и отчаяния. Она машинально поправила лямки рюкзака, ощущая его тяжесть как якорь, удерживающий её в реальности. Каждый шаг отдалял от пережитого кошмара, но не от воспоминаний о нём. Вокруг простирался чужой, неизведанный мир. Снова и снова Аня прокручивала в голове события, которые привели её сюда — странный артефакт, найденный в доме бабушки, вспышка света и пробуждение в лесу, Санари с ее волками, Юнлин — словно живое воплощение сказок про кумихо, Эндар. Что с ним, кстати? Выжил ли он?

Нейра замыкала группу, держась настороженно. Её пальцы то и дело касались рукояти ножа, а взгляд непрерывно скользил по окрестностям, выискивая малейшие признаки опасности. Опытная воительница инстинктивно заняла позицию арьергарда, прикрывая отряд с тыла. Каждый шорох заставлял её напрягаться, каждая тень среди камней — замедлять шаг и всматриваться с холодной внимательностью хищника.

— Нам нужно добраться до перевала до темноты, — нарушила молчание Майра, указывая на узкий проход между двумя скалистыми выступами впереди. Её голос, хриплый от долгого молчания, разрезал тишину. — Ночью здесь может быть опасно.

— А это правда, что где-то здесь есть руины? — спросил Эльден, пытаясь завязать разговор. Его дыхание вырывалось облачками пара в холодеющем воздухе.

Майра помедлила с ответом, словно взвешивая, сколько можно рассказать.

— Да, старое святилище Перворожденных. До него мы завтра к вечеру дойдём, там и переночуем.

— Зачем нам святилища? — резко возразила Нейра, её слова прозвучали как удары кремня о сталь. — У нас не прогулка.

— Если нам по пути, почему бы и нет, — спокойно заметил Торвин, поправляя повязку на плече. — Это лучше, чем под открытым небом спать.

Солнце медленно скрывалось за горизонтом, и тени становились длиннее, превращая знакомые очертания камней и деревьев в искажённые контуры. Впереди их ждал перевал, а за ним – неизвестность. Когда последние лучи света угасли, сумерки окутали мир синевато-серой пеленой. Тропа становилась всё менее различимой, петляя между валунами. Откуда-то снизу, из долины, поднимался туман – сначала тонкими прозрачными лентами, затем всё более плотными клочьями, словно неведомое существо ткало свою призрачную паутину между склонами гор.

— Мне это не нравится, — пробормотал Торвин, оглядываясь. Его пальцы непроизвольно сжались на рукояти топора, который висел у пояса.

— Боишься темноты, старик? — усмехнулась Нейра, но её рука тут же легла на рукоять пистолета, висевшего в кобуре на поясе. В её голосе звучала напускная бравада, также выдающая беспокойство.

Аня вздрогнула, когда из тумана донёсся странный звук — не то шорох осыпающихся камней, не то приглушённый стон ветра в расщелинах. Она машинально потёрла ладонь и замерла. Сквозь ткань повязки, которую она предусмотрительно намотала на правую руку, когда смыла с нее грязь и кровь, пробивалось слабое свечение. Руны на её ладони... светились?

— Что это? — резко спросил Эльден, вглядываясь в темноту. Его глаза сузились, пытаясь различить движение в клубящемся тумане.

— Просто ветер играет среди камней, — ответила Майра, но её напряжённыйголос противоречил нарочито беззаботным словам. — Здешние горы любят пугать путников.

Дойдя до перевала, они нашли небольшую площадку, защищённую с трёх сторон скалами — естественное убежище среди хаоса камней. Нейра быстро развела костёр из собранного по пути хвороста. Пламя неохотно взялось за сырые ветки, но вскоре разгорелось, отбрасывая на скалы гротескные тени, которые, казалось, жили своей собственной жизнью, танцуя и извиваясь в такт беззвучной мелодии.

— Серые холмы, — произнёс Торвин задумчиво, глядя на огонь. — Дурная слава у этих мест. Не зря их обходят стороной даже самые отчаянные торговцы.

— Почему? — спросил Эльден, доставая из потёртой кожаной сумки тонкую книжицу в обложке из выцветшей ткани и огрызок карандаша. Его глаза загорелись жаждой знаний, которую не могла погасить даже усталость.

— Говорят, что здесь истончается грань между мирами, — Торвин понизил голос до шёпота, и его слова словно растворялись в потрескивании костра. — В деревнях у подножия гор рассказывают, что в безлунные ночи можно даже увидеть тени существ, не принадлежащих нашему миру. Они скользят между валунами, бесплотные и голодные, ищущие тепла живых.

Эльден жадно записывал каждое слово, наклонившись к огню так низко, что, казалось, еще немного и его волосы вспыхнут. Карандаш скользил по бумаге с тихим шуршанием, будто торопился запечатлеть каждую деталь, пока она не ускользнула. Аня с удивлением наблюдала за этой знакомой вещью — обычным графитовым карандашом, таким неожиданным в этом чужом мире.

— Ещё скажи, что здесь водятся драконы. Сказки для детей и простаков. — фыркнула Нейра. Но её усмешка выглядела натянутой, а глаза продолжали настороженно следить за границей света и тьмы, где клубился туман.

Майра молча сидела в стороне, вглядываясь в темноту за пределами круга света. Её лицо, наполовину скрытое тенью, казалось вырезанным из старой кости. Аня заметила, как женщина вздрагивает при каждом необычном звуке, доносящемся из тумана – шелесте камней, далеком вое ветра, странном потрескивании - будто невидимые существа перешептывались между собой.

Уставшая, Аня незаметно для себя задремала, несмотря на неудобства и тревожные мысли, роившиеся в голове. Проснулась она от ощущения холода, пробравшегося под одежду - словно чья-то призрачная рука коснулась кожи ледяными пальцами. Костёр почти погас, превратившись в тлеющие угли, бросающие тусклые, кроваво-красные отблески на спящих. Торвин тихо похрапывал, его грудь мерно поднималась и опускалась под потертым плащом. Нейра даже во сне сжимала рукоять ножа, её лицо оставалось напряженным, словно она продолжала сражаться с невидимыми врагами в своих снах. Эльден свернулся калачиком, прижимая к груди свою драгоценную книгу, как ребенок прижимает любимую игрушку. Все, кроме...

Майры нигде не было видно. Тревога холодной волной прокатилась по телу девушки. Она осторожно поднялась, стараясь не шуметь. За большим валуном, похожим на сгорбленного великана, мерцал слабый свет. Аня тихо подошла ближе, ступая так осторожно, как только могла, и замерла, затаив дыхание.

Женщина стояла, вытянув руки перед собой, словно в молитве древнему, забытому божеству. Над её ладонями парил крошечный огонёк – не больше свечного пламени. Он не колебался, как обычный огонь, а пульсировал, подобно живому сердцу. Отблески танцевали в глазах Майры, превращая их в две упавшие звезды. Она что-то тихо нашёптывала на незнакомом Ане языке – текучем, с гортанными звуками и мелодичными переливами.

Вдруг женщина подняла голову и встретилась взглядом с Аней. В её глазах промелькнул ужас, смешанный с обреченностью загнанного зверя. Майра резко сжала ладони, погасив огонёк, будто задула свечу. Но Аня лишь мягко покачала головой и приложила палец к губам, чувствуя, как руны на запястье отзываются теплой пульсацией, словно приветствуя родственную силу.

— Ты... ты не так все поняла. Если другие узнают… — прошептала Майра, когда Аня подошла ближе. Её голос звучал надломленно, как у человека, привыкшего скрываться и ждать удара из-за угла.

— Почему они должны узнать? У каждого из нас есть свои тайны. — Аня слабо улыбнулась. — И я думаю, твой дар может пригодиться нам всем. Особенно здесь, в этом месте, где тени кажутся такими живыми.

— Потому что таких, как я, Гильдия ненавидит, — горько произнесла Майра, опуская голову так низко, что её длинные волосы скрыли лицо тёмной завесой. В её голосе звучала боль, накопленная годами преследований. — Они называют нас порождениями тьмы, охотятся за нами, как за дикими зверями, вешают на городских площадях для всеобщего обозрения.

Аня молча присела рядом с ней на камень, покрытый бархатистым мхом, мягким, как подушка. Ночной ветер трепал её волосы, принося с собой запах влажной земли. Туман клубился у их ног, словно живое существо, тянущее призрачные пальцы к теплу их тел, пытаясь украсть хоть немного жизненной силы.

– Я видела много странного с тех пор, как попала сюда, – тихо сказала она, глядя на звёзды, которые казались ярче и ближе, чем в мире, откуда она пришла, словно здесь небесный полог был тоньше. – И огонь в твоих руках не самое удивительное.

Майра изучающе посмотрела на Аню, и в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на понимание, смешанное с недоверием и проблеском надежды:

– Ты говоришь так, будто пришла издалека. Не из соседнего города или королевства, а...

– Дальше, чем ты можешь представить, – неопределённо ответила Аня, не уточняя откуда именно.

Они помолчали, слушая ночь и её таинственные голоса. Где-то вдалеке раздался протяжный вой, не похожий ни на волчий, ни на любой другой, знакомый Ане — высокий, вибрирующий, словно кто-то провёл смычком по струнам гигантской виолончели. Звук, казалось, шёл отовсюду и ниоткуда одновременно, заставив обеих женщин вздрогнуть и инстинктивно придвинуться ближе друг к другу.

– Что это было? – спросила Аня, хотя в глубине души уже знала ответ.

– Не знаю, – Майра напряглась, её рука инстинктивно сжалась, готовая призвать огонь при малейшей опасности. – Но нам лучше вернуться к костру.

Они вернулись в лагерь и бросили собранный по пути хворост в гаснущий костёр. Огонь жадно набросился на ветки и разгорелся с новой силой. Ветер, который ещё минуту назад завывал между камнями, внезапно стих, словно кто-то закрыл невидимую дверь. И тогда на границе света, отбрасываемого пламенем, появилась до ужаса знакомая фигура, сотканная из черноты, плотнее самой тёмной ночи. Высокая, с непропорционально длинными конечностями и лицом, которое постоянно менялось, словно воск под невидимыми пальцами. Кирдээх куус! Тварь из Междумирья нашла её.

Аня почувствовала, как кровь стынет в жилах, а руны на руке вспыхнули ярким, болезненным светом, прожигая ткань повязки. Она резко вскочила на ноги, разбудив тем самым наёмницу. Нейра взметнулась с места с такой стремительностью, будто и не спала вовсе — лишь прикрывала глаза, ожидая атаки. Её тело развернулось в одном плавном порыве, словно клинок, выхваченный из ножен. Холодный металл пистолета уже лежал в привычной хватке её ладони, а острый взгляд прорезал темноту, выискивая цель.

– Что за дрянь?! – прошипела Нейра, молниеносно приняв низкую стойку. В её глазах, узких как лезвия, бушевала ярость, лишь тонкой плёнкой прикрывающая животный страх.

Майра отшатнулась, будто получила удар в грудь. Лицо её стало мертвенно-бледным, пальцы судорожно сжались в пустые кулаки – даже простое пламя теперь было ей не подвластно. Она узнала. Узнала по тому, как холодеет кровь в жилах и как пульсирует в висках забытый инстинкт – бежать, не оглядываясь.

– Кирдээх куус, – голос Ани прозвучал глухо, будто сквозь пелену кошмара. Руна на руке вспыхивала в такт шагам твари, каждый импульс прожигал кожу раскалённой иглой. – Пожиратель душ...

– Чушь! – Нейра резко встряхнула головой, как бы отгоняя наваждение, но пальцы на рукояти меча сомкнулись до хруста. – Бабкины сказки…

Аня горько усмехнулась, не отводя глаз от плывущей в темноте фигуры. В груди бешено стучало сердце, а в голове странно прояснилось – будто перед лицом смерти все мысли вдруг встали на свои места.

– А это что по-твоему? Галлюцинации? – едко ответила Аня. – Если так, то почему мы все видим одно и то же?

Тварь рванулась вперед рывками, будто невидимые нити дергали ее конечности в разные стороны. Туманное тело изгибалось, нарушая все законы анатомии - то вытягиваясь в неестественно длинную тень, то сжимаясь в плотный комок тьмы. Ледяное дыхание существа обожгло Аню кожу, и она вспомнила этот пронизывающий холод - вот только сейчас рядом не было ни Санари с ее волками, ни Юнлин. Только смертные, которые ничего не могли противопоставить такому противнику. Торвин, широко расставив ноги, занес топор, его седая борода вздрагивала от тяжелого дыхания. Эльден прижался спиной к скале, бормоча что-то, похожее на молитву.

Раздался звук, от которого заложило уши - будто тысяча мечей упала на каменный пол. Кирдээх куус метнулся вперед, превратившись в размытое пятно. Выстрел Нейры прошил воздух, не оставив и царапины на черной плоти. Существо взмахнуло когтистой лапой - и наемница отлетела в сторону, как осенний лист под порывом ветра.

Но вдруг - свет. Майра, преодолевая дрожь в коленях, выставила вперед ладони. "Прочь!" - ее голос больше походил на рычание. Между пальцами вспыхнуло пламя - оно пульсировало, как живое сердце, окрашивая ее лицо в багровые тона. Огонь завился в воздухе, закручиваясь в шар. Мгновение и он врезался в тварь, осветив на мгновение ее гротесконе тело. Кирдээх куус замер, его контуры поплыли, как чернила в воде - но лишь на несколько секунд. Словно сама тьма сжалась в комок, существо развернулось к Майре, и Аня увидела, как в его пустых глазницах вспыхнул голодный блеск.

Рисунок на ладони вспыхнула так ярко, что стало больно глазам. Аня действовала инстинктивно - ее руки сами вытянулись вперед, пальцы сжались в когти. Из горла вырвалось:

— Да сдохни ты!

И мир взорвался.

Не огонь. Не вода. Нечто третье - мерцающие спирали, где пламя обвивалось водяными лентами, а брызги превращались в искры. Эта живая стихия танцевала пульсируя между ее пальцами и пахла грозой над океаном.

Кирдээх куус взвыл - звук ломался, как стекло под прессом. Его форма заколебалась, края начали рассыпаться на черные хлопья. Стихийные кольца сомкнулись вокруг твари, и она вдруг стала... меньше. Будто кто-то выдернул пробку из наполненного ужасом сосуда.

— Что... — прошептал кто-то за спиной Ани, но она не слышала. В ее жилах пела магия, а в ушах стоял звон, как после удара колокола.

Эльден вскинул руку, заслоняясь от происходящего. "Боги...", - прошептал он, и его голос потонул в грохоте сталкивающихся стихий. В широких зрачках писца отражалось невозможное - два потока магии, сплетающиеся в единую сверкающую спираль.

Аня не слышала его. Её сознание сузилось до узкого тоннеля, где существовали только жгучая пульсация метки на руке, ледяное сопротивление твари и тёплый отклик магии Майры. Две стихии сплелись в единое целое — языки пламени торговки обвивали потоки воды, вызванные Аней, создавая мерцающее сияние на границе противоборствующих элементов. Кирдээх куус отступал, его контуры расплывались, как рисунок на мокром пергаменте. Последний вопль существа разрезал воздух - стекло и гвозди, боль и ярость.

Тогда случилось необъяснимое. Тварь не просто исчезла — она словно схлопнулась внутрь себя, оставив после себя лишь едкий дымок в воздухе. Аня ощутила ледяное жжение на коже и странное чувство — будто невидимая рука коснулась давно забытой раны в её душе. Она рухнула на колени. Казалось, кто-то вычерпал её внутренности ковшом. Перед глазами плясали чёрные пятна, но сквозь них она видела Майру, стоящую и обхватившую себя за плечи. Дрожь пробегала по её телу волнами, но в уголках губ дрожала... улыбка? Да, определённо улыбка - первый лучик солнца после десятилетней зимы."Ты...", - начала она, но слова застряли в горле. Вместо них из глаз покатились слёзы, оставляя чистые дорожки на пыльном лице.

Нейра поднялась, смахивая пыль с кожаных доспехов жестом, выдававшим скрытую дрожь в пальцах.

- Что... что это было?" — её голос, обычно твёрдый как сталь, теперь звучал как скрип ржавых петель. В глазах — странная смесь боевой ярости и первобытного страха, будто она впервые за долгие годы встретила нечто сильнее себя.

Аня разжала ладони. Руны на коже медленно угасали, оставляя после себя лёгкое жжение, как от прикосновения крапивы.

– Огонь и вода", — ответила она, и эти простые слова повисли в воздухе, наполненном запахом озона и страха. Губы её дрогнули в чём-то среднем между улыбкой и гримасой боли. - Я даже не думала... Просто знала, что должна это сделать.

– Ты никогда раньше не использовала стихийную магию? – тихо спросила Майра, опускаясь рядом с ней, её голос был полон недоверия и восхищения.

Аня неопределенно махнула рукой, не находя слов, чтобы объяснить, насколько чуждым для неё был этот опыт – и одновременно, как естественно это ощущалось. Эльден поспешил к ним, его худые пальцы дрожали, когда он помогал им подняться. В глазах писца, обычно таких любознательных, теперь читалось благоговейное потрясение — как у учёного, неожиданно столкнувшегося с живым чудом.

– Это... это сработало, — прошептал он, и в его голосе звучало нечто большее, чем просто уважение. То была смесь восторга и ужаса, с какой древние астрономы впервые наблюдали затмение. Его пальцы непроизвольно потянулись к потрёпанному блокноту у пояса, но остановились на полпути — какие слова могли описать увиденное?

– Но если эта тварь... – Эльден обернулся к темнеющему лесу, и его голос сорвался. Внезапно все его знания по истории и мифологии показались жалкими детскими сказками перед лицом настоящей тьмы.

Рассвет медленно подкрадывался к восточному горизонту, размывая звёзды бледно-голубым маревом. Первые лучи солнца ещё прятались за зубцами гор, но их приближение уже чувствовалось в воздухе — ночная сырость постепенно уступала место утренней свежести.

— Утро... — просто сказал он, и в этом слове было столько облегчения, сколько не смогли бы выразить длинные речи.

Тени вокруг становились мягче, теряя свои ночные очертания. Где-то вдали, в долине, прокричала первая птица — хрипло, неуверенно, будто проверяя, действительно ли ночь отступила. Воздух наполнился запахом влажной земли и чего-то неуловимо свежего, что можно было назвать только одним словом — утро. Но даже в этом нарождающемся свете все они понимали: то, что скрылось во тьме, не исчезло насовсем. Оно просто ждало следующей ночи.

Путники сворачивали лагерь в лихорадочной спешке, руки дрожали, завязывая узлы на свёртках. Каждый шорох заставлял вздрагивать, словно тварь могла вернуться в любой момент. Аня то и дело ловила на себе взгляды. Эльден смотрел, как учёный на редкий фолиант – с благоговейным трепетом и ненасытным любопытством. Нейра наблюдала исподлобья, пальцы то и дело проверяли заряд в пистолете – её доверие ещё предстояло заслужить. Торвин кивнул ей почти незаметно – молчаливое признание от человека, который никогда не разбрасывается словами. Но взгляд Майры... В нём читалось нечто большее. Когда их глаза встретились, Аня вдруг поняла – эта женщина знала. Знала, каково это, когда в тебе просыпается нечто чужое и одновременно часть тебя самого. В этом взгляде была странная смесь надежды и тоски, будто она увидела в Ане того, кого ждала долгие годы.

Первые лучи солнца пробились сквозь горные перевалы, превращая снежные вершины в расплавленное золото. Тени ночи отступили, но не исчезли совсем – они просто спрятались в расщелинах скал, под корнями деревьев, дожидаясь нового заката. Группа двинулась в путь, оставляя за спиной пепелище страха. Но все они понимали: настоящая битва только начинается. Ответы, которые они искали, возможно, окажутся страшнее всех вопросов.

Аня шла последней, ощущая странное тепло в ладонях. Руны больше не светились, но под кожей всё ещё пульсировала странная энергия – как отголосок далёкого грома. Она украдкой посмотрела на свои руки – обычные, казалось бы, руки девушки с Земли. Но теперь они хранили тайну, которая могла стать как спасением, так и проклятием.

Глава 2

Хоть «часы шамонори», как называла ночное время Санари, и уступили напору нового дня, тени воспоминаний о неожиданной стычке всё ещё тревожили сердца путников. Отряд уходил всё дальше от разбитого торгового каравана и места встречи с тенью из легенд. Шли так же, друг за другом – по-другому на еле заметной тропе было не уместиться. Только Аня теперь держалась поближе к Майре по негласному согласию обеих, словно между ними протянулась невидимая нить понимания.

Эльден же расспрашивал старика Торвина обо всём, что тот знал, то и дело записывая услышанное в свою потрёпанную кожаную книжечку. Как ему это удавалось делать на ходу, Аня не понимала. «Куда проще было бы вручить ему диктофон, пока он себе лоб не расшиб», — подумалось ей, когда Эльден в очередной раз споткнулся о выступающий корень, слишком увлечённый разговором, чтобы смотреть ещё и под ноги. Карандаш в его руке оставлял кривые строчки, но, казалось, мужчину это нисколько не смущало. Нейра шла позади всех, на небольшом удалении, молчаливая и нелюдимая, словно тень, неотступно следующая за отрядом, но не желающая становиться его частью.

Местность кругом постепенно преображалась – уныло-однообразный пейзаж наполнялся разнообразием и красками. Всё чаще среди равнины возникали стройные хвойные деревья, напоминавшие земные кедры, с корой цвета темной бронзы и густыми изумрудными кронами. По склонам раскинулись пестрые ковры горных цветов, удивляющие богатством оттенков – от нежно-лиловых колокольчиков до огненно-рыжих звездочек, названия которых Аня не знала. Окрестности были полны живности. Юркие зверьки с пушистыми хвостами скрывались в норах при малейшем шуме, а вдали виднелось небольшое стадо копытных, которых было не разглядеть из-за расстояния. Но как ни пыталась Аня спрятаться от тяжелых мыслей за горными красотами, ничего не получалось.

«О чем мне сказали Юнлин и Эндар? Не высовываться. Что я сделала? Не просто высунулась, а фактически заорала всем: "Смотрите, чего могу!". Нейра теперь косится, выдаст еще Гильдии... С другой стороны, а что делать оставалось? Майра-то одна не справилась, а эта громила даже ничего сделать не смогла. Охранница, тоже мне», – снедаемая противоречивыми чувствами, Аня брела и брела вперед, тщетно пытаясь найти выход из этой ситуации.

Всё, что она смогла сделать – надеть перчатки из мягкой кожи, чтобы рисунок на руке не привлекал к себе внимание. От чар, наложенных Юнлин, уже не осталось и следа – с контролем эмоций ночью вышло как-то не очень, и иллюзия растаяла без следа. Теперь только перчатка скрывала то, что могло вызвать слишком много вопросов – вопросов, на которые у неё не было ответов.

Солнце достигло зенита, когда дорога раздвоилась – одна её часть вела влево и вниз, в небольшую живописную долину. Там внизу, на берегу горного озера, чья гладь сверкала сапфиром среди изумрудного обрамления лесов, расположилось небольшое поселение с крышами, отливающими медью в полуденном свете. А вторая уходила правее и терялась меж серых скал, будто нехотя прощаясь с путниками. Майра уже взяла левее, в долину, когда её окрикнула наёмница.

— Какого черта ты туда идешь? – Нейра озвучила вслух вопрос, который возник у всех, кроме Майры. – Быстрее на тракт да сразу в город идти?

— Мы не дойдём до Карен Тор до заката, — Майра остановилась и обернулась, прищурив глаза от яркого солнца. — А ночевать на открытой местности после того, что прошлой ночью... — она многозначительно взглянула на Аню, — идея так себе.

Нейра недоверчиво прищурилась, её рука машинально легла на рукоять пистолета:

— Мы лишь тратим время.

— Внизу можно пополнить запасы, мы не будем там задерживаться и сразу пойдём в сторону храма, — голос Майры звучал спокойно, но твёрдо. — Там переночуем и с рассветом выйдем. В городе будем завтра ближе к вечеру.

— А по тракту мы дойдём до города ещё до обеда! — упорствовала Нейра, выступив вперёд и скрестив руки на груди.

— Если переживём ещё одну ночь. Что будешь делать, если демон вернётся? Снова стрелять в него начнёшь?! – Майра впервые позволила себе повысить голос. Но скорее из страха перед тварью Междумирья, чем от злости на упрямство Нейры. Ветер трепал её волосы, придавая ей почти пророческий вид.

Наёмница стиснула зубы, желваки заиграли на её скулах, но её молчание говорило красноречивее любых слов – бессилие перед ночной угрозой задело самолюбие той, кто привыкла полагаться на свои боевые навыки, а не на магию.

— Мы не так много времени потеряем... — неуверенно произнёс Эльден, нервно переводя взгляд с одной женщины на другую и поправляя сползающие на нос очки. – Безопасность важнее, Нейра.

— Майра права, — твёрдо сказала Аня. – Вдруг их будет больше следующей ночью? Тогда мы точно никуда не дойдём.

Старик Торвин согласно кивнул, его морщинистое лицо выражало решимость человека, повидавшего достаточно, чтобы не рисковать понапрасну.

— Да чтоб вас, — раздражённо выплюнула наёмница и пошла по дороге, ведущей в деревню, по пути грубо толкнув плечом стоявшую у неё на пути Майру. Та пошатнулась, но не проронила ни слова - лишь проводила Нейру взглядом, в котором читалась смесь понимания и настороженности.

В отличие от Приозёрья, что Аня видела недалеко от «Дивногорья», здесь не было никаких защитных стен. Деревянные дома свободно стояли на берегу, между ними бежали змейки грунтовых дорожек, посыпанных мелким речным камнем. Вокруг поселения раскинулся хвойный лес, чьи изумрудные кроны мягко колыхались на ветру. Но что-то было не так. Деревня, такая живописная издали, казалась пустой. Улицы были безлюдны, ни один дымок не вился над крышами, хотя день перевалил за середину — время, когда обычно готовят обед. Ни голосов, ни смеха, ни даже привычного скрипа дверей на ветру — только мертвая тишина, давящая, как тяжелый камень.

Лодки у берега стояли неряшливо, будто их бросили в спешке. Одна из них наполовину затонула, и её весло торчало из воды, как немой крик о помощи. Рыбацкие сети были разбросаны по деревянным мосткам, некоторые свисали в воду, словно щупальца неведомого существа. Озеро застыло недвижимой гладью, словно затянутое невидимой пленкой. Отсутствие птиц над водой казалось особенно странным — обычно такие места привлекают множество водоплавающих. Аня невольно поёжилась, несмотря на тепло дня. Что-то в этой картине заставляло её кожу покрываться мурашками. Всё выглядело так, будто жизнь здесь замерла в одно мгновение, и люди растворились в воздухе, не успев даже осознать происходящее

— Что-то здесь не так, — произнёс Эльден, останавливаясь рядом с Аней и вновь нервно поправляя очки. — Слишком тихо.

Майра остановилась. Лицо её побледнело, а глаза расширились от внезапного осознания.

— Нет... — прошептала она, а затем бросилась бежать вниз по склону, к деревне, не разбирая дороги и спотыкаясь о камни.

— Майра, стой! — крикнул Торвин, протягивая руку, словно мог остановить её, но она уже не слышала.

Аня поспешила за стихийницей, с каждым шагом ощущая, как нарастает тревога. Нейра выругалась сквозь зубы, но тоже ускорила шаг. По мере приближения к деревне детали становились яснее и картина, открывшаяся перед ними, заставила всех замереть в оцепенении. Первый дом на окраине стоял с выбитой дверью, болтающейся на одной петле. Окна зияли чёрными провалами, словно пустые глазницы. На стене виднелся символ — круг, перечёркнутый волнистой линией, нанесённый серебристой краской, тускло мерцающей при дневном свете.

— Гильдия, — выдохнул Эльден, непроизвольно отступая на шаг назад. — Они были здесь.

Майра стояла посреди дороги, её руки безвольно повисли. Она медленно повернулась к ним, и Аня увидела в её глазах такую боль, что невольно отшатнулась. В них читалась не просто тревога — это был взгляд человека, у которого в одно мгновение рухнул весь мир.

— Я выросла здесь, — голос Майры звучал надломленно, как треснувший лёд. — Моя сестра... она живёт здесь с дочерью.

Торвин осторожно сжал её плечо, и сострадание, отразившееся на его морщинистом лице, было красноречивее любых слов утешения:

— Возможно, они успели уйти. Давайте осмотримся.

Деревня выглядела так, словно ее жители спасались бегством. Повсюду валялись брошенные вещи — корзины с недосушенными травами, детские игрушки, инструменты. У колодца в центре поселения валялось опрокинутое ведро, вода из которого давно впиталась в землю. На некоторых домах виднелись следы борьбы — разбитые окна, опрокинутая мебель, видимая через дверные проёмы. Где-то в глубине деревни одиноко скрипела ставня, раскачиваемая ветром. И везде этот символ Гильдии — круг с волнистой линией, нанесённый с пугающей методичностью, словно клеймо, метящее место преступления.

— Что здесь произошло? — Аня сжала зубы, чтобы они не стучали, а пальцы сами впились в ладони, будто искали точку опоры в пустоте.

— Зачистка, — голос Майры звучал глухо, как из-под земли. — Гильдия так называет свои рейды против стихийников. Если в деревне находят хоть одного...

— Они забирают всех, — закончил Торвин, качая головой. — Чтобы выявить пособников.

Нейра стояла поодаль, её глаза беспокойно сканировали окрестности. Она не выглядела удивлённой, скорее настороженной, как человек, ожидающий засады. Майра двигалась как во сне, переходя от дома к дому, её шаги были механическими, будто она шла по невидимой тропе надежды, которая истончалась с каждым шагом. Аня последовала за ней, не зная, чем может помочь, но чувствуя, что не должна оставлять её одну в этом призрачном месте, где каждый пустой дом кричал о трагедии.

Они остановились у дома на краю деревни — чуть массивнее других, с тяжелым взглядом замутненных окон. Двухэтажный, с резными наличниками, будто стиснувшими бревна слишком крепко. В палисаднике торчали стебли цветов, похожие на сломанные пальцы. Майра не сразу поняла, что уже тянется к калитке. Рука сама наткнулась на холодную щербатую ручку, и тогда дрожь прошла не по пальцам — где-то глубже, под ребрами. Скрип разорвал тишину, как старая бинтовая повязка.

— Здесь жила моя сестра, — произнесла она так тихо, что Аня едва расслышала. — Она была целительницей.

Аня ощутила тяжесть в груди. Целительница... В этом мире такой дар мог стоить жизни. Дом выглядел покинутым впопыхах: опрокинутая мебель, раскрытые книги с загнутыми углами, пустые склянки из-под трав, оставившие на досках пола тусклые разводы. Но не нашлось следов борьбы или ранений — лишь застывшая картина внезапно оборванного быта.

— Смотри, — Аня указала на маленький столик у окна, где солнечный луч высвечивал слой пыли в воздухе. На нём стояла нетронутая чашка с высохшим донцем, покрытым серовато-зелёным налётом. Рядом — открытая книга и несколько деревянных игрушек, вырезанных с любовью и мастерством. — Может, их предупредили. Успели собраться.

Майра подняла с пола маленькую тряпичную куклу с вышитым лицом и косичками из шерстяных ниток, бережно отряхнула её.

— Это кукла моей племянницы, — её голос дрогнул. — Дара никогда бы не оставила её по своей воле. Она не расставалась с ней с первых лет жизни.

— Значит, уходили второпях, — сказал Торвин, появляясь в дверном проёме, его фигура темнела на фоне света. — Но, похоже, до прихода Гильдии.

— Откуда ты знаешь? — спросила Аня, оглядываясь.

— Посмотри вокруг. Гильдия обыскивает иначе — методично, не оставляя неисследованных мест. А здесь — следы поспешных сборов. Они узнали о рейде и ушли заранее.

Майра сжала куклу, по её щекам текли слёзы, оставляя следы на запылённом лице.

— Но даже если они успели уйти, куда? Где им искать убежище?

Аня осмотрелась. На стене висела полка с книгами, некоторые лежали на полу раскрытыми. Одна привлекла её внимание — потёртый том в тёмно-зелёном переплёте с растительным узором на обложке. Она подняла книгу, открыла. Страницы покрывал мелкий почерк, рисунки трав, рецепты — обычные записи целителя. Между страницами обнаружился бумажный обрывок с нарисованным углем символом: арка с завитком внутри.

— Что это? — спросила Аня, показывая находку. Майра взяла лист, вгляделась в рисунок. Её лицо просветлело.

— Туманные Врата, — прошептала она. — Возможно, они там. Я когда-то говорила сестре, что у Врат можно найти убежище.

— Туманные Врата? — переспросила Аня, ощутив внутренний отклик на эти слова.

— Древний проход между мирами. Сейчас они закрыты, никто не знает, как их открыть, — Майра бережно сложила бумагу. — Если сестра решила рискнуть и отправиться туда... это было бы разумно.

— А если там Гильдия? — осторожно спросил Торвин, его морщинистое лицо выражало тревогу.

— Гильдия старается не соваться в древние развалины. Суеверия или страх их останавливает, я не знаю, — ответила Майра, крепче сжимая куклу. – Но нам в любом случае нужно добраться туда. Там тени нас не тронут.

Аня почувствовала, как руны на её ладони слегка покалывают, словно отзываясь на упоминание Врат. Она сжала руку в кулак.

— Мы идём? — язвительно спросила подошедшая Нейра. Она уже успела где-то раздобыть мешок и чем-то наполнить его. От неё исходил едва уловимый запах копчёного мяса и трав. — Я как раз припасов нашла, — добавила женщина, потряся перед собой ношей. Её глаза внимательно изучали Майру, словно пытаясь прочесть что-то в её лице.

— Дайте мне немного времени, я заберу отсюда вещи сестры, — Майра начала собирать разбросанные склянки и книги, бережно складывая их в найденную холщовую сумку.

— Майра? — Аня подошла ближе к женщине, держа в руках книгу с растительным орнаментом. — Я могу взять её? Если мы найдём твою сестру, я отдам её ей. А если нет, то... я бы хотела изучить её.

Женщина посмотрела на Аню долгим взглядом, словно оценивая её намерения, затем нехотя кивнула. — Отдашь, как найдём, не забудь, — в её голосе слышалась смесь надежды и сомнения.

Оставив Майру, Аня вышла на улицу. Солнце уже клонилось к западу, окрашивая опустевшую деревню в тревожные оранжевые тона. Что она могла противопоставить этой Гильдии? Ни черта ж не умеет. А там, судя по всему, «серьезный бизнес крутится», как любит говорить её папа...

***

— … Ну чаво молчишь, как рыба? Тока ж повторили, — баба Нина посмотрела на внучку поверх своих очков в чёрной оправе, сидя на скамейке в тени старой яблони.

— Не помню! — заныла Анютка, болтая ногами и ковыряя палкой землю. — Зачем вообще это всё учить летом?!

— Сказано учить, бум учить, — спокойно ответила старушка. — Неча от знаний отмахиваца. Знания — они силу дают.

— В школе выучу, не хочу сейчас... — упрямо бросила девочка, надув губы.

— Тама ишшо чаво скажут учить. Сегда нада новое узнавать, — баба Нина отложила внучкин учебник и пристально посмотрела на внучку. — Головушка у тебя молодая, быстро усё схватыват. А придёт время — вспомнишь бабкины уроки, спасиба ишшо скажешь…

***

Аня сокрушенно вздохнула и оглянулась. Её попутчики устроились в чьём-то палисаднике, где некогда цвели яркие цветы, а теперь остались лишь засохшие стебли.

Найра занялась осмотром своего арсенала, который оказался внушительнее одного пистолета: за голенищем сапога наёмница прятала кинжал с потемневшей рукоятью, пистолет покоился в кобуре на бедре. Из потрёпанной кожаной сумки женщина извлекла темно-зеленые цилиндры размером с ладонь и разместила их в кармашках на поясе. Металлические колпачки тускло блеснули на солнце. Словно почувствовав взгляд, она резко подняла глаза и посмотрела на Аню — цепко, изучающе. Та спешно отвернулась, заливаясь краской, и сделала вид, что рассматривает заброшенные дома. «Точно сдаст Гильдии», — промелькнуло в голове. Мысль ощущалась холодной и тяжёлой, как камень в воде.

Эльден сидел на поваленном бревне, торопливо записывая что-то в книжечку, словно боялся упустить малейшую деталь. Торвин просто стоял, опираясь на забор, морщась от боли в повреждённой руке, и смотрел на горы, окружающие долину — в его взгляде читалась грусть человека, повидавшего слишком много таких опустевших деревень.

Наконец они двинулись в путь, оставляя позади поселение, напоминавшее Ане погибшего исполина с остановившимся сердцем. Никто не обернулся, словно боясь, что призраки пустых домов потянутся вслед, и долгое время все шли молча, погружённые в свои мысли. По обеим сторонам их окружали поля, когда-то возделанные заботливыми руками, а теперь зараставшие сорняками. Колосья дикого овса шелестели на ветру, рассказывая печальные истории.

К вечеру дорога вывела их к узкому проходу между двух массивных скал, возвышавшихся как древние стражи. Покрытые узорами лишайника, каменные стены почти смыкались, оставляя над головой лишь узкую полоску неба. Воздух здесь застыл в непроницаемой тишине, словно сама земля затаила дыхание. Отряд продвигался в напряжённом молчании. Каждый думал о своём, но всех объединяла общая настороженность. Они вглядывались в тени и прислушивались к малейшим звукам, готовые в любой момент встретить опасность. Лишь постукивание посоха Торвина о камни нарушало тишину, отмеряя их путь негромким ритмом.

Аня шла позади всех, невольно вздрагивая от каждого порыва ветра, проносившегося над головой. После вчерашнего нападения кирдээх куус её чувства обострились, словно кто-то выкрутил регулятор восприятия на полную мощность. Она ощущала что-то странное в воздухе — не опасность, но... печаль? Тяжесть? Словно само место было пропитано горем, впитавшимся в камень за долгие годы. Руны на её ладони слабо пульсировали под перчаткой, отзываясь на незримые потоки энергии, текущие сквозь это древнее место.

Ущелье постепенно расширялось, открывая взору небольшую долину, окружённую скалистыми стенами и утопающую в сумеречном свете. В центре, на пологом холме, возвышалось древнее сооружение из серого камня — не величественный храм, как можно было ожидать, а скорее небольшое святилище, почти слившееся с окружающими скалами. Его стены, испещрённые вязью таинственных символов, мерцали в лучах заходящего солнца, словно покрытые серебристой пылью. Но не оно притягивало взгляд, а огромная каменная арка, поддерживаемая массивными колоннами, устремлённая ввысь метров на пятнадцать. В пространстве между ними клубился лёгкий туман, переливающийся даже при полном безветрии.

— Туманные Врата, — выдохнула Майра, её голос дрожал от волнения.

Аня застыла, не в силах оторвать взгляд от арки. Что-то в ней отзывалось на зов этого места, руны на ладони горели, словно раскалённые угли, несмотря на перчатку. Она вспомнила слова Юнлин: «Туманные Врата могут открыть тебе дорогу домой, но будь осторожна — они также являются дверью в Междумирье».

Вокруг арки раскинулся небольшой лагерь — несколько наспех поставленных шатров и палаток, между которыми двигались люди. Завидев приближающихся путников, несколько фигур замерли, а затем одна из них — женщина с длинными тёмными волосами — бросилась навстречу.

— Сельма! — закричала Майра и побежала вперёд, раскинув руки.

Сёстры встретились на полпути, крепко обнявшись. Вокруг них собирались другие беженцы из деревни.

— Я думала, вас забрала Гильдия, — сквозь слёзы прошептала Майра.

— Нас предупредили, — ответила Сельма, отстраняясь. — Один из наших был в городе, услышал о готовящемся рейде. Мы едва успели уйти.

Замерев в стороне, Аня не могла отвести взгляд от Туманных Врат. Они манили её, звали, обещая путь домой, на Землю. Вот он — портал, о котором говорила Юнлин, прямо перед ней. Достаточно лишь подойти, активировать его силой рун, и она вернётся к своей прежней жизни, к родителям, к привычному миру... Но тут же всплыло предупреждение: «Открыв Врата без должной подготовки, ты можешь создать брешь в Междумирье. И тогда то, что ты видела ночью, покажется лишь слабой тенью настоящего кошмара».

Девушка сжала кулаки. Путь домой был так близко, но цена могла оказаться слишком высокой — не только для неё, но и для всех этих людей, для Майры, для обоих миров. Руны на ладони пульсировали, словно живое сердце, в такт её мыслям, напоминая о силе, которую она едва начала понимать.

— Впечатляющее зрелище, не так ли? — тихий голос Торвина вывел её из задумчивости. Старик стоял рядом, поглаживая свою седую бороду, его усталые глаза смотрели на арку.

— Они... словно зовут меня, — прошептала Аня, не в силах полностью раскрыть свои мысли.

— Старые легенды говорят, что Туманные Врата притягивают к себе путников, — задумчиво произнёс Торвин. — За свою жизнь я много слышал историй о таких местах. Торговцы любят рассказывать о них.

Он помолчал, а затем добавил с осторожностью человека, знающего цену словам:

— Но знаешь, что всегда меня настораживало в этих сказках? То, что через любую дверь можно войти... или выйти. Всё зависит от того, с какой стороны ты стоишь.

Аня взглянула на старика, удивляясь мудрости, скрытой за его простыми словами. Для обычного торговца он слишком много знал о таких вещах, но, возможно, именно долгие годы странствий научили его замечать то, что другие пропускали.

С трудом оторвав взгляд от завораживающей арки, Аня повернулась к лагерю беженцев. Одни шатры выглядели обжитыми, другие явно были установлены совсем недавно. Люди двигались с разной степенью уверенности — кто-то уже привычно занимался обустройством быта, другие, с настороженными взглядами, только осваивались на новом месте.

— Почему Гильдия вас тут не нашла? — спросила Аня, подходя к Майре и её сестре, которые о чём-то тихо разговаривали.

Сельма, женщина с усталым, но красивым лицом и глазами, удивительно похожими на глаза Майры, обернулась к ней. В её взгляде читалась смесь горечи и осторожной надежды.

— Всё произошло около трех месяцев назад, — начала она, поправляя выбившуюся прядь волос. — Мы получили предупреждение от торговца, который проезжал через соседний город. Гильдия готовила большой рейд на наши земли — кто-то донёс, что среди нас есть стихийники.

— Большинство успело уйти заранее, — продолжил седовласый мужчина, подошедший к ним. — Разделились на группы, ушли кто куда. Но не все поверили в опасность.

— Моя семья... мы задержались, — Сельма опустила глаза. — Дара болела, и были хворые, которых я не могла оставить. Когда пришла Гильдия, мы едва успели выскользнуть через задний двор. Даже самое необходимое не взяли. — Она бросила благодарный взгляд на Майру, державшую тряпичную куклу. — Дара плакала всю дорогу из-за этой куклы.

— Но почему вы вернулись именно сюда? — спросила Аня, обхватив себя руками от внезапно пробежавшего по спине холодка. — Почему не в деревню?

— Сначала никто не возвращался, — ответила Сельма, нервно перебирая потрёпанную бахрому на краю своей шали. Её глаза, покрасневшие от недосыпа, беспокойно оглядывали окрестности. — Мы прятались в горах. Некоторые ушли в другие провинции. Но около трёх недель назад появились слухи, что Гильдия отсюда ушла и переключилась на восточные земли.

— Гильдия помечает дома своими печатями, — объяснил мужчина, потирая шрам на обветренной щеке и заметив её замешательство. — Они долго сохраняются и патрули больше не суются туда.

— И Гильдия не знает, что вы вернётесь? — с сомнением спросила Аня.

— Знает, конечно, — горько усмехнулся старик, и морщины на его лице сложились в глубокие тени. Он устало опустился на ближайший камень, бережно положив рядом свой потрёпанный дорожный посох. — Но к каждой деревне Стражей не приставишь. Так и живём — между страхом и надеждой. — Он поднял выцветшие от времени глаза на горизонт. — А что ещё делать?

Майла приобняла сестру за плечи.

— И тогда мы вернулись сюда, — продолжил мужчина, указав на древнюю арку. — Гильдейцы их боятся. Они были тут, даже попытались свои рисунки намалякать. Да испугались видать. Живы еще старые легенды, даже самые циничные боятся гнева Перворожденных.

— Мы начали собираться здесь постепенно, — продолжила Сельма, поправляя выбившуюся прядь волос. — Сначала пришли самые отчаянные, потом, начали возвращаться и другие семьи. Мы три дня назад пришли, — она указала на несколько новых шатров с еще не обтрепавшейся тканью.

— А что насчёт самих Врат? — спросила Аня, не в силах сдержать любопытство. — Вы пытались... использовать их?

Сельма и мужчина обменялись долгими взглядами, в которых читалась смесь страха и благоговения.

— Врата могли открыть только Перворожденные, — наконец произнесла сестра Майры. — Некоторые пытались, но... нужна особая сила, особый дар. Для большинства это просто древний символ и убежище.

Аня почувствовала, как узор на её ладони пульсирует сильнее, словно отзываясь на её мысли. Она машинально сжала кулак, скрывая их под перчаткой.

— А что будет, если Врата откроются? — спросила она тихо.

— Да кто ж знает? — ответил мужчина. — Люди всякое рассказывают. Кто-то говорит. Что там земли благословенные, другие наоборот – что тьма.

— Правда, как обычно, где-то посередине, — заключила Сельма с усталой улыбкой. — Но пока это лишь мечты и страхи. Врата молчат уже очень давно.

Солнце медленно опускалось за горные вершины, окрашивая долину и Туманные Врата в тёплые оранжево-розовые тона. Длинные тени протянулись от каменных колонн, словно указывая путь к центру лагеря, где беженцы разожгли несколько костров. Воздух наполнился ароматами готовящейся пищи, дымом и негромкими разговорами.

Аня сидела у одного из костров, невольно поправляя перчатки, скрывающие руны на ладони. После ночного столкновения с кирдээх куус и выброса силы иллюзия, наложенная Юнлин, полностью рассеялась. Теперь её светло-русые волосы, вернувшие естественный оттенок вместо прежнего тёмного, мягко переливались в свете пламени, привлекая украдкой брошенные взгляды. Вокруг костра разлилось напряжённое любопытство. Утренние удивлённые возгласы сменились молчаливым наблюдением — каждый по-своему переживал открывшуюся перемену. Эльден прятал свой интерес за оживлённой беседой с пожилой женщиной, но его глаза за стёклами очков то и дело возвращались к Ане. Холодный оценивающий взгляд Нейры с края освещённого круга не скрывал подозрений, пока её пальцы методично проверяли оружие. В глазах старого Торвина читалась осторожность. А Майра, сидевшая рядом с сестрой, смотрела на Аню с пониманием, словно видела в ней отражение собственной судьбы.

«Порой мы все носим маски, чтобы выжить», — только и сказала утром Майра, когда изменения стали очевидны для всех, и больше не поднимала эту тему.

— Не так богато, как в городских тавернах, — сказала Сельма, передавая Ане полную миску супа, в котором плавали куски дикой птицы и лесные коренья, — но сытно и согревает в холодные ночи.

— Спасибо, — ответила Аня. — Пахнет замечательно.

Когда первые звёзды засияли на тёмном небосводе, один из местных жителей достал простую деревянную флейту. Мелодия, тихая и немного печальная, поплыла над лагерем, заставляя разговоры стихать. Это была не весёлая застольная песня, а что-то более глубокое — память о потерянном доме, надежда на лучшее будущее.

— У нас есть традиция, — сказала Сельма, когда мелодия закончилась. — Каждый вечер мы делимся не только хлебом, но и историями. Это помогает нам помнить, кто мы и откуда пришли.

Люди вокруг костров начали рассказывать — кто-то вспоминал забавные случаи из прошлой жизни, другие пересказывали древние легенды. Аня слушала, завороженная этим простым ритуалом, чувствуя себя одновременно чужой и странно принятой в этом кругу изгнанников. Когда пришёл черёд Эльдена, он неожиданно оживился:

— В академических кругах ходит история о Туманных Вратах, — начал он, поправляя очки. — Говорят, что они не просто проход между местами, а мост между временами. Те, кто смог их открыть, видели не только другие земли, но и другие эпохи — прошлое и будущее.

Его слова вызвали оживлённые перешёптывания. Кто-то кивал, соглашаясь, другие качали головами, не веря.

— А что нужно, чтобы открыть такие Врата? — неожиданно спросила Нейра, её голос прорезал общий гул разговоров, как острый нож.

— Легенды говорят о Ключниках, — ответил старик, сидевший у соседнего костра. — Людях с особой меткой силы, способных говорить с древними путями.

Аня почувствовала, как сжимается горло.

— Но это всего лишь легенды, — вмешался Торвин, его спокойный голос разрядил напряжение. — А нам всем нужен отдых после долгого дня.

Постепенно разговоры стихали. Люди, утомлённые долгим днём, начали расходиться по шатрам и палаткам. Сельма показала путникам, где они могут устроиться на ночлег — небольшой шатёр на краю лагеря. Аня лежала на простой подстилке, глядя через приоткрытый полог шатра на звёздное небо. Туманные Врата чернели на фоне звёзд — массивная арка, хранящая свои тайны. Руны на её ладони всё ещё слабо пульсировали, словно перешёптываясь с древним сооружением. Рядом мерно дышали её спутники. Эльден что-то бормотал во сне, перебирая пальцами, будто продолжал делать записи в своей книге. Торвин спал тихо и неподвижно, как человек, привыкший отдыхать в дороге, готовый проснуться от малейшего шороха. Майра устроилась в соседнем шатре вместе с сестрой и племянницей. Нейра спать не легда, а уселась у входа, прислонившись спиной к опорному шесту, её рука лежала на рукояти пистолета. В полутьме её глаза встретились с глазами Ани.

— Я не знаю, кто ты на самом деле, — тихо произнесла наёмница, — но если ты угроза для этих людей...

— Я не угроза, — так же тихо ответила Аня. — Я сама не до конца понимаю, что происходит.

Нейра долго смотрела на неё, затем едва заметно кивнула и отвернулась к выходу, продолжая нести свою молчаливую стражу. Сон не шёл к Ане. Мысли о Вратах, о руне на её ладони, о тех, кто ждал её дома, на Земле, и о людях, нашедших здесь временное убежище, кружились в голове, не давая покоя. Что будет завтра? Что принесёт новый день в этом странном, опасном и удивительном мире? С этими мыслями она наконец погрузилась в беспокойный сон.

Глава 3

***

Аня вернулась домой поздно, уставшая, и услышала приглушенный звук телевизора из гостиной. Родители смотрели вечерние новости. Она собиралась пройти в свою комнату, но резко замерла в дверном проёме. В полумраке экран лихорадочно перебирал кадры: размытые лица, мелькающие титры, слишком частые смены планов.

"Тревожные новости приходят из разных регионов страны. В последние недели участились случаи нападений так называемых «Теней» — существ, природа которых до сих пор остаётся загадкой для учёных. Очевидцы описывают их как бестелесные серые фигуры, от которых веет ледяным холодом. По данным Минздрава, число пропавших без вести за последний месяц выросло втрое, и многие исчезновения связывают именно с этими существами."

Камера переключилась на дрожащего мужчину в толстовке, стоящего у подъезда панельной многоэтажки. Что-то в его глазах показалось Ане странно знакомым, хотя она была уверена, что никогда его не видела.

"Я шёл домой, было уже темно… Вдруг — тишина. Как будто все звуки пропали. А потом этот… вой. Как будто кто-то кричит из-под земли. Я обернулся — и увидел его. Серый, как дым, но с очертаниями человека. Только без лица. И холод… такой, что кости ломило. Я побежал, слышал, как он шипит за спиной…"

Мужчина внезапно посмотрел прямо в камеру, словно видел Аню через экран.

– Они приходят через Врата, – прошептал он, и его голос прозвучал не из телевизора, а словно прямо в ее голове.

Экран снова показал ведущую в студии.

"По словам специалистов из профильных исследовательских центров, эти существа, предположительно, питаются биоэнергией живых существ. Особую опасность они представляют для людей с повышенной сенсорной восприимчивостью — тех, кого в народе называют «экстрасенсами» или «магами». Однако атакам подвергаются и обычные граждане. Власти настоятельно рекомендуют не выходить на улицу после заката и избегать плохо освещённых мест."

На экране появилась заставка «Экстренный выпуск». Камера показывала военных у КПП, за их спинами — мутное марево, окутавшее несколько кварталов. Надпись в углу экрана: "ЧП в Москве. Введён комендантский час". Корреспондент говорил шёпотом, оглядываясь:

"Мы находимся в районе станции метро Савёловская, где с наступлением темноты зафиксированы массовые нападения Теней. По словам выживших, существа стали агрессивнее. Они больше не прячутся в переулках — они окружают целые дома."

Резкий звук где-то за кадром заставил Аню вздрогнуть. Корреспондент тоже вздрогнул, бросив взгляд за спину.

"Власти эвакуируют людей, но... не всех успевают. Говорят, это началось после странного тумана, появившегося неделю назад..."

Кадр дернулся, переключился на запись с камер наблюдения: серая волна, плывущая по улице, затягивала в себя убегающего человека. Изображение замерло, превратилось в "снег". Аня с ужасом узнала в этих существах тех самых тварей, кирдээх куус. Но откуда она знает это название? Мама нервно теребила край фартука, присев на краешек дивана. Она то и дело крестилась, шепча что-то о "дьявольских наваждениях". Ее лицо выглядело бледным в синеватом свете телевизора. Аня застыла в дверном проеме, чувствуя, как холодок пробежал по спине. Эти существа... она узнала их. Те же самые твари из Междумирья, которые преследовали её. За спиной родителей на стене мелькнула странная тень, напоминающая очертания арки. Аня моргнула, и видение исчезло.

— Привет, Анют, — мама заметила ее возвращение.

— Привет, мамуль, — голос Ани звучал сдавленно.

Она не могла оторвать взгляда от экрана, где показывали размытые силуэты существ. Странное чувство узнавания охватило ее — будто она уже встречалась с этими тварями, хотя точно знала, что никогда не видела их наяву. Откуда-то из глубин сознания поднималась уверенность: новости не врут, эти существа реальны и смертельно опасны.

— Что... что там говорят?

— Да опять этот бред несут — отец хмурил брови, не отрывая взгляда от экрана. Он сидел в своем любимом кресле, сжимая в руках чашку остывшего чая. — Опять страшилки показывают. Массовая истерия уже какая-то...

— Каждый год что-нибудь придумывают — то конец света, то эпидемии странные. А потом всё само собой объясняется. – в голосе мамы звучало привычное материнское желание успокоить.

Отец переключил канал, словно подводя черту под разговором. На новом канале тоже говорили о происшествиях, и Аня могла поклясться, что ведущая произнесла:

"Всё началось после того, как были открыты Врата..."

— Не бери в голову, дочка. Всё нормально будет. Лучше расскажи, как у тебя день прошел?..

Они ошибались. Аня проснулась от крика. Нечеловеческого. Густого, как смола, и раздирающего — будто кто-то выворачивал звук наизнанку. Рванув в комнату, где спали родители, она услышала мамин голос:

— Анна! Не входи!

Но девушка уже распахивала дверь, на мгновение показавшуюся ей выше и шире, принявшую форму древней арки. Гостиная была заполнена ими. Серые, как пепел, тени облепили потолок, стены, пол — будто сама комната превратилась в живой кошмар. Аня почувствовала, как ладонь начинает пульсировать болью, словно что-то пыталось прорваться изнутри. Отец стоял на коленях, обхватив голову руками. Его тело исчезало — будто растворялось в дыму. Мама металась между ним и... существом-тенью. Оно было больше остальных. Высокое, с длинными, как паучьи, конечностями, и лицом — нет, не лицом, дырой, где должно быть лицо. Ощущение чужого присутствия заполнило сознание Ани — холодное, древнее, неотвратимое. Не слова, а скорее впечатления просачивались в её разум, как ледяная вода сквозь трещины: ...тепло живых... так долго ждали... проход между мирами... наконец-то... Эти мысли не принадлежали ей, но резонировали внутри, создавая жуткое чувство почти интимного сближения, словно что-то чужеродное заглянуло в самые потаённые уголки её существа и нашло там отклик.

— Мама! — Аня бросилась вперёд.

Мама успела сделать один шаг навстречу. Всего один. Потом её обняли серые щупальца. Аня видела, как глаза мамы темнеют, её кожа становится прозрачной. Как тень пожирает свою жертву.

— Нет!

Что-то забурлило внутри и вырвалось наружу. Аня почувствовала, что перчатки на руках исчезли, а на ладонях проступили светящиеся символы. Свет.

Огонь.

Ярость.

Комната вспыхнула ослепительным заревом. Тени взвыли и отпрянули. Отец рухнул на пол. Мамино тело медленно сползло по стене. А Оно... Оно лишь растянуло свою безликую пасть. Существо замерло, его очертания начали размываться, сливаясь с тенями комнаты. Когда оно заговорило, голос звучал как далекое эхо, отражающееся от стен сознания:

— Дом всегда зовет своих детей. И двери всегда открываются с обеих сторон...

В последний момент, растворяясь, оно издало звук, похожий на удовлетворенный вздох. На стене за ним проступил контур каменной арки, в проеме которой клубился туман — не угрожающий, а манящий, обещающий покой…

…Утро.

Пустой дом.

Аня сидела на полу, обхватив колени. Родителей больше не было. В тишине комнаты, в шорохе занавесок, в скрипе половиц ей чудился отголосок чего-то знакомого — как мелодия без слов, которую невозможно забыть, полностью вспомнить нельзя. Зеркало напротив отразило её лицо, осунувшееся и бледное. На секунду ей показалось, что за её спиной клубится легкая дымка, принимающая очертания арки.

Она обернулась. Дымка сгустилась, приобретая форму. Из тумана проступили очертания фигур — тонкие, изломанные, с длинными конечностями и пустыми глазницами. Они двигались рывками, словно марионетки на невидимых нитях, и с каждым движением становились всё отчётливее, всё реальнее. Аня хотела закричать, но голос не слушался. Тени приближались, протягивая к ней руки, и она почувствовала, как что-то холодное касается её шеи...

***

… Лёгкие судорожно сжались, не пропуская ни капли воздуха. Аня резко села на жёсткой походной постели, не в состоянии сделать ни единого вдоха. «Сон. Это всего лишь сон... Дыши, вспомни работу мышц диафрагмы. Вот доли лёгких расправляются, одно за другим, воздух поступает в альвеолы...» Она ухватилась за картинки из университетского учебника, где описывался процесс дыхания, и постепенно паника отступила.

На трясущихся ногах она выбралась из шатра. Роса серебрилась на траве, а над верхушками деревьев разливался бледно-розовый свет нарождающегося дня. Утренний холодок коснулся разгорячённого лица, принося облегчение. Лагерь уже просыпался — над костром висел закопчённый котелок, из которого поднимался пар с терпким ароматом травяного отвара. Двое мужчин в ношеных кожаных доспехах сидели неподалёку, неторопливо проверяя снаряжение. Один перебирал стрелы, придирчиво осматривая оперение, другой методично затачивал короткий изогнутый клинок, и лезвие тихо поскрипывало о точильный камень.

Знакомых лиц Аня не увидела и решила прогуляться по окрестностям стоянки. Громада Врат, в тени которых устроились беженцы, величественно возвышалась над остальными руинами. Несмотря на плачевное состояние строений, в них угадывались знакомые очертания — архитектура поразительно напоминала тот город, что Аня видела в своём недавнем сне. Тонкие шпили, изящные арки и широкие лестницы, теперь изъеденные временем, некогда составляли единый ансамбль с Вратами. Вход в святилище был завален обломками стен и давно порос вьющимися растениями с мелкими фиолетовыми цветами, чей сладковатый аромат наполнял утренний воздух. Бесцельно побродив вокруг, Аня сама не заметила, как ноги привели её к самим Вратам. Туман, клубившийся внутри арки, одновременно пугал и притягивал — серебристая дымка то сгущалась, то редела, словно живое существо, медленно и размеренно дышащее во сне.

Девушка почувствовала, как странная сила гудит у неё под ногами. Юнлин говорила, что все путевые врата ставят в местах пересечения силовых линий, и впервые Аня по-настоящему ощутила, что это значит. Волны тепла проходили по телу, поднимаясь от ступней к коленям, а затем выше. Покалывание в кончиках пальцев становилось всё отчетливее, а в ушах зазвучал едва различимый звон, будто кто-то провёл влажным пальцем по краю хрустального бокала. Кожа вдруг стала невероятно чувствительной — Аня ощущала каждый порыв ветра, каждую складку одежды, каждую пылинку, парящую в лучах восходящего солнца. Мир вокруг приобрёл удивительную чёткость, как будто она всю жизнь смотрела на него через мутное стекло, а теперь оно внезапно стало кристально прозрачным.

Туманные Врата манили. Сила внутри бурлила, требуя выхода, как весенний поток, прорывающий ледяную корку. Казалось, всё получится. Откуда-то в сердце у девушки зародилась крепкая уверенность — она сумеет открыть путь домой. Дверь в родной мир была на расстоянии вытянутой руки — нужно лишь легонько толкнуть её... Аня медленно подняла ладонь к мерцающей поверхности. Туман «потянулся» к ней навстречу, образуя тонкие серебристые нити, которые извивались, как живые существа. Кончики пальцев девушки онемели от холода, когда почти коснулись переливающейся дымки.

«Дом всегда зовёт своих детей. И двери всегда открываются с обеих сторон...» — прошелестело у неё в голове, заставив вздрогнуть и отпрянуть назад. Голос был чужой, древний, он проникал в самую глубину сознания, словно корни старого дерева в почву. Обрывки сна хлынули потоком, услужливо подкидывая ночные картины ада, который разверзнется на Земле. Горящие города, охваченные пламенем, не дающим тепла. Искажённые фигуры, бродящие по пустым улицам, волоча за собой тени длиннее, чем могли отбрасывать их тела. Крики тех, кто не успел спрятаться, эхом отдавались в её сознании.

Аня отшатнулась от Врат, прижав ладони к вискам. Сила, только что ласково обволакивавшая её, теперь ощущалась как что-то опасное и хищное — затаившийся зверь, выжидающий момент для прыжка. Туман в арке беспокойно заклубился, будто разочарованный её отступлением, а затем снова замер, терпеливо ожидая следующего путника, который поддастся его зову.

Девушка сделала ещё несколько шагов назад, не сводя глаз с туманной поверхности Врат. Серебристая дымка снова стала неподвижной, но девушка не могла отделаться от ощущения, что за ней наблюдают с той стороны. Что-то или кто-то уже знал о её присутствии. Холодок пробежал по позвоночнику, а на коже выступили мурашки, несмотря на утреннее тепло.

— Не стоит подходить так близко, — раздался твёрдый женский голос за спиной.

Аня резко обернулась, едва не поскользнувшись на влажной от росы траве. В нескольких метрах от неё стояла Майра.

— Мне сегодня сон приснился, — тихо сказала Аня, не глядя на Майру. Она теребила край рукава, нитки которого уже начали распускаться. — Я домой вернулась.

Майра скрестила руки на груди, её лицо оставалось непроницаемым. Только морщинка между бровей стала глубже.

— И что ты там увидела?

— Тени, — Аня сглотнула, во рту пересохло. — Они... они вырвались следом за мной. Чёрные, быстрые. — она замолчала, подбирая слова, пальцы нервно сжимались и разжимались. — Они охотились. На людей. Пожирали всё живое.

— И ты сейчас всё равно хотела их открыть, — это был не вопрос, а утверждение.

В голосе Майры звучала холодная констатация. Она постукивала пальцем по рукояти ножа, висевшего у неё на поясе. Аня вскинула голову:

— А что мне делать? Смириться, что я никогда не увижу родителей? Друзей? Весь мой мир? — её голос сорвался, в уголках глаз собрались слёзы. — Может, это просто кошмар был, может...

— Может, ты готова рискнуть целым миром ради своего желания вернуться? — резко перебила Майра. Ветер усилился, трепля выбившиеся из косы пряди её волос. — Себе хотя бы признайся.

Аня отвернулась, её плечи поникли.

— Я не знаю, — наконец произнесла она, ковыряя носком ботинка влажную землю. — Я просто хочу домой. Разве это преступление?

— Нет, — голос Майры смягчился. Она подошла ближе, от её одежды пахло травами и дымом костра. — Но последствия... Тени всегда ждут у границ. Всегда ищут проход. Их когти способны разрывать саму ткань реальности, а их голод неутолим.

Аня снова взглянула на Врата. Сила всё ещё пульсировала в её пальцах, кончики их покалывало. Один жест — и она дома. Среди привычных улиц, запахов, звуков. Рядом с теми, кого любит. Она почти ощущала запах маминых духов и слышала звук отцовских шагов по коридору.

— Я могла бы попытаться закрыть проход за собой, — тихо сказала она, делая шаг к Вратам. Гравий хрустнул под подошвой.

Майра не двинулась с места, но воздух вокруг неё заметно сгустился. Мелкие камешки у её ног задрожали, а листья на ближайших кустах зашелестели, хотя ветер стих.

— Ты не сможешь. Поверь, пытались многие. Гильдия потеряла десятки своих лучших магов в попытках заглянуть за ту завесу.

Аня замерла, её рука, протянутая к туманной поверхности, дрожала. Ногти впились в ладонь до боли.

— Тогда зачем вообще эти Врата существуют? — Аня сжала кулаки, не скрывая отчаяния. Птица, сидевшая на ближайшем дереве, испуганно вспорхнула. — Какой в них смысл, если ими нельзя пользоваться?

Майра помолчала, подбирая слова.

— Когда-то умели, — наконец произнесла она тихо. — Перворождённые. А Врата остались как напоминание о дорогах, которые мы забыли.

Аня медленно опустила руку. Тоска по дому скручивала внутренности, но образы из сна — чёрные тени, поглощающие людей на улицах родного города, крики, доносящиеся из окон знакомых домов — были слишком яркими. Она ощутила металлический привкус крови — прикусила губу.

— Я не готова, — наконец произнесла она, отступая от Врат. — Не сейчас.

Это не было благородным самопожертвованием. Это был страх — перед тем, что она видела во сне. Перед ответственностью. Перед выбором. Перед криками тех, кто мог пострадать из-за её решения. Майра кивнула, браслеты на её запястьях тихо звякнули:

— Первый шаг к готовности — признать, что ты не готова.

Аня бросила последний взгляд на мерцающую поверхность. Туман внутри арки, казалось, отступил, но она знала — это лишь иллюзия. Он ждёт. Как и тени за ним. Солнечный луч на мгновение пробился сквозь облака, заставив древние камни арки вспыхнуть тусклым золотом.

— Должен быть другой путь, — сказала она, отворачиваясь. Её пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти оставили полумесяцы на ладонях. — Я найду его.

Не говоря больше ни слова, Аня направилась обратно в лагерь, где у центрального костра, потрескивающего и рассыпающего оранжевые искры, Торвин колдовал над котелком, размеренно помешивая варево деревянной ложкой с затёртой до блеска ручкой. На морщинистом, обветренном лице торговца читалась полная сосредоточенность на процессе приготовления. С видом алхимика он периодически извлекал из потёртой кожаной сумки щепотку какой-то ароматной специи и, зажав её между узловатыми пальцами, добавлял в котёл, затем придирчиво принюхивался к поднимающемуся пару, прикрывая глаза от удовольствия.

— Доброе утро, девочка, — приветливо кивнул он, заметив Аню. — Присаживайся, похлёбка почти готова. Не изысканно, конечно, но с моими травами даже простая каша становится угощением королевских палат.

Нейра, сидевшая чуть поодаль на поваленном стволе дерева, лишь мельком бросила холодный взгляд в сторону Ани, не прерывая методичных движений точильного камня по лезвию своего ножа. Каждый взмах сопровождался тихим шипением металла о камень. Наёмница, как всегда, держалась особняком от остальных, её волосы были собраны в тугой узел на затылке, открывая тонкий белый шрам, пересекающий левую скулу.

— Слышала, как ты кричала во сне, — произнесла она безразличным тоном, не отрывая пристального взгляда от лезвия, ловящего солнечные блики. Её пальцы, покрытые мозолями, двигались с механической точностью. — Плохая примета перед дальней дорогой. Так говорят в северных провинциях.

— Оставь девочку в покое, Нейра, — добродушно вмешался Торвин, наполняя до краёв глиняную миску дымящейся похлёбкой для Ани. От миски поднимался пар, пахнущий какими-то незнакомыми пряностями. — Всем нам снятся кошмары в эти тревожные дни. Мир меняется быстрее, чем мы успеваем это осознать.

Эльден, сидевший с раскрытой книгой у своего рюкзака, медленно поднял голову. Его тонкие пальцы были испачканы — видимо, делал пометки на полях своим карандашом.

— Сны могут быть не просто кошмарами, а предупреждениями, — тихо сказал он, бережно закрывая пожелтевшие страницы своей книги. Кожаный переплёт тихо скрипнул под его пальцами. — Перворождённые верили, что сновидения — это тонкие нити, связывающие нас с другими мирами, голоса, которые пытаются достучаться до нас сквозь завесу реальности. В хрониках Ас'Шаррана есть упоминания о снах-предзнаменованиях перед Великим Расколом и…

Нейра презрительно фыркнула, взмахнув ножом, рассекая воздух с тихим свистом:

— Только твоих мистических сказок нам не хватало с утра пораньше, книжник. Оставь эти байки для детей. — Она провела большим пальцем по лезвию, проверяя остроту.

— Собирайтесь, — голос Майры прервал назревающий спор. Она появилась из-за палаток, легко ступая по земле, уже полностью готовая к дороге. — Нужно выходить немедленно, если хотим до заката добраться до стен Карен Тор.

Аня быстро доела похлёбку, чувствуя, как живительное тепло разливается по телу, согревая каждую клеточку. Насыщенный вкус трав и кореньев, мастерски подобранных Торвином, постепенно вытеснял горечь беспокойного сна. Несмотря на тревожное утро и отголоски кошмаров, сейчас она ощущала странное, почти противоестественное спокойствие — словно после долгой внутренней бури наступил временный штиль. Выбор был сделан. Девушка украдкой бросила взгляд на Майру. Едва заметный кивок и тень понимания, промелькнувшая в глазах женщины, лишь упрочили ее в этом.

— Я готова, — сказала Аня, решительно поднимаясь и отряхивая одежду от прилипших травинок и крошек. Её рюкзак, уже упакованный с вечера, ждал у входа в палатку.

Остальные тоже закончили сборы довольно быстро. Нейра проверила крепления своих ножен, Эльден бережно уложил книгу в холщовую сумку, а Торвин собрал и упаковал свои драгоценные специи, придерживая каждый мешочек здоровой рукой и зажимая зубами разноцветные нити — красные, синие, зелёные — перед тем как завязать их неловким движением.

Лагерь беженцев уже пробудился ото сна — женщины развешивали постиранное белье, дети с визгом носились между палатками, а мужчины занимались починкой повозок и укреплением временных жилищ. Несмотря на неопределенность их положения, в воздухе витало странное ощущение обыденности, словно эти люди научились создавать дом там, где останавливались хотя бы на несколько дней.

Когда отряд был готов отправиться, к ним подошла Сельма. Её волосы были аккуратно заплетены в простую косу, а на шее висел амулет из отполированного камня с выгравированным символом волны.

— Я хочу, чтобы ты взяла это, — сказала она, протягивая Ане свою книгу. Страницы по краям были затёрты до желтизны от частого перелистывания. — Содержимое я помню наизусть, — добавила она с лёгкой улыбкой, — а тебе эти знания могут пригодиться, сестра рассказала, как ты помогала раненым.

Аня осторожно приняла книгу, ощущая приятную тяжесть в руках. От страниц пахло пылью и травами.

— Но это же... это же ваше сокровище, — растерянно произнесла она, заметив, как бережно Сельма касалась корешка книги, прежде чем окончательно выпустить её из рук.

— Знания должны странствовать, — спокойно ответила женщина. — Иначе они бесполезны. Береги её, но не бойся пользоваться. Книги созданы не для того, чтобы пылиться на полках.

Аня кивнула и завернула подарок в кусок вощёной ткани, защищающей от влаги, прежде чем уложить её в свой рюкзак. Что-то подсказывало ей, что этот подарок окажется важнее, чем она могла сейчас представить.

Попрощавшись с беженцами, отряд наконец двинулся в путь. К полудню они вышли к тракту — широкой, хорошо утоптанной дороге, что извивалась лентой по равнине. Тёмные хвойные леса постепенно уступали место светлым лиственным рощам, которые золотисто-зелёными островками разбросало вдоль дороги. Ветер шелестел в кронах деревьев, принося с собой запахи трав и нагретой солнцем земли. Торвину становилось всё хуже, несмотря на обезболивающую настойку, что дала ему сестра Майры перед уходом. Старик заметно осунулся, лицо его приобрело восковую бледность, а повреждённая рука опухла и наливалась нездоровым жаром. Он почти не разговаривал, лишь изредка тихо вздыхал, когда думал, что никто не слышит.

По дороге им то и дело встречались другие путники — пешие с котомками за плечами, купцы с гружёными телегами, одинокие всадники. Впервые Аня увидела местных скакунов — существ, напоминавших земных лошадей.

— Это сейлары, — охотно пояснил ученик писаря, пока Аня вытягивала шею, пытаясь как следует рассмотреть проходящий мимо отряд из десяти всадников. — Славятся своей скоростью, выносливостью, отличной памятью и удивительной преданностью хозяину. Основные масти...

… Начал Эльден и Аня шутливо воскликнула:

— Ты прям энциклопедия!

Аня замерла, завороженно наблюдая, как переливается на солнце короткая блестящая шерсть животных. Гривы сейларов, искусно заплетённые в сложные косы, трепетали на ветру, а шелковистые "воротники" на их груди вздымались в такт мощным движениям. Длинные уши с кисточками чутко подрагивали, а широкие ноздри то раздувались, то сжимались при каждом выдохе, изредка издавая мягкое фырканье. Сейлары ступали удивительно легко для своего размера, словно чувствовали каждый камешек под ногами и умело распределяли вес своих крепких тел.

Аня невольно отметила, с какой лёгкостью животные несли своих седоков — их гибкие тела, словно созданные для верховой езды, двигались с грацией и силой, неведомой земным лошадям. Когда отряд уже отдалялся, она вдруг заметила странное свечение — у одного из сейларов на крупе мерцали отметины, складывающиеся в узор, похожий на созвездие.

— ... Они могут проскакать до ста километров за день, — продолжал Эльден. Его глаза загорелись энтузиазмом, как всегда, когда предоставлялась возможность блеснуть своей эрудицией. — Лучшие сейлары выращиваются в долине Эль-Фарийя и стоят баснословно дорого. Говорят, что за одного племенного жеребца можно купить целое поместье с прилегающими землями.

Разговор прервал нарастающий гул и шипение. Земля под ногами слегка завибрировала, и Аня инстинктивно отступила к обочине. Из-за поворота показалось странное сооружение, заставившее её широко раскрыть глаза от удивления. По дороге, извергая клубы пара, двигался массивный экипаж на шести огромных колёсах с металлическими спицами. Его корпус, сделанный из тёмного дерева и полированной меди, был украшен замысловатыми трубами и клапанами. Изнутри доносилось непрерывное щёлканье механизмов. Из высокой трубы на крыше вырывались облака пара, а по бокам корпуса пульсировали кристаллы, излучающие голубое сияние.

— Арканный паровик, — восхищённо прошептал Эльден, глядя на приближающуюся машину. — Новейшая разработка Гильдии Механистов! Как же они искусно соединили паровую тягу с арканными накопителями! А сизый пар — это следы арканы, их по легкому мерцанию определитьможно

Массивная машина прогромыхала мимо них, обдав жаром и запахом горячего масла. Сквозь затемнённые стёкла Аня успела заметить силуэты пассажиров в богатых одеждах. За рулевым колесом сидел человек в кожаном шлеме с защитными очками и длинными перчатками, усеянными мелкими кристаллами, которые соединялись с пультом управления тонкими проводами.

— Такие паровики — редкость на дорогах, — пояснил Эльден. — Слишком дорогие и сложные в обслуживании. Для них нужны и уголь, и арканные кристаллы, и квалифицированный механист за рулём. Но зато они эффективнее обычных.

— А ещё они ненадёжны, — фыркнула Нейра, поморщившись от запаха выхлопа. — Видела я, как такая штуковина застряла посреди Красной пустоши. Пассажирам пришлось три дня ждать помощи под палящим солнцем.

— Но они куда быстрее сейларов, — возразил Эльден. — Хороший паровик может развивать скорость до шестидесяти километров в час и не нуждается в отдыхе.

— Пока не сломается, — парировала наёмница, но в её голосе проскользнула нотка невольного уважения к чуду инженерной мысли.

Аня проводила взглядом удаляющийся транспорт, размышляя о странном сочетании технологий и магии в этом мире. Машина скрылась вдали, оставив после себя лишь запах дыма и лёгкую дрожь в воздухе, насыщенном арканной энергией.

Постепенно пейзаж вокруг менялся. Аня даже не могла точно вспомнить, когда по пути стали встречаться необычные растения — поначалу она просто не обращала на них внимания. Но чем дальше они продвигались, тем заметнее становились эти изменения. Когда путники остановились передохнуть, девушка внимательнее присмотрелась к деревьям вокруг. На их коре виднелись кристаллические прожилки, явно неестественного происхождения. Аня осторожно провела пальцами по мерцающим линиям. Они были чуть прохладными на ощупь и слегка подрагивали под её пальцами.

— Что это такое? — спросила она, отдёрнув руку.

Эльден поправил очки и подошёл ближе, разглядывая дерево с профессиональным интересом.

— Аркана, — сказал он, — чистая аркана меняет всё, к чему прикасается. Сначала незаметно, потом... — он обвёл рукой окружающий лес, — вот так.

— Погоди, ты хочешь сказать, что она убивает деревья? — Аня нахмурилась, вновь касаясь кристаллических прожилок.

Эльден поморщился.

— Не совсем убивает... скорее, преображает. Знаешь, как соль консервирует мясо? Что-то вроде того.

— Но зачем? — Аня отошла от дерева, оглядываясь вокруг с новым пониманием. — Это же... неправильно.

— Никто не делает этого специально, — вздохнул Эльден. — Просто побочный эффект. Раньше такого не было, началось после Катастрофы.

Майра, сидевшая на поваленном стволе неподалёку, хмыкнула. Древесина под ней потрескивала, и в трещинах поблёскивали мелкие кристаллы, похожие на аметисты.

— После Катастрофы, говоришь? — она покачала головой. — А может, Катастрофа и случилась из-за того, что равновесие нарушили?

Эльден бросил на неё раздражённый взгляд.

— Опять эти сказки про равновесие? Нет никаких доказательств...

— Каких сказок? — перебила Аня, переводя взгляд с одного на другого.

Майра встала, отряхивая ладони от кристаллической пыли.

— Аркана и стихия должны уравновешивать друг друга, — сказала она просто. — Как день и ночь, как прилив и отлив. Одно без другого не может существовать образом.

— Это всего лишь теория, — Эльден закатил глаза. — Ничем не подтверждённая, между прочим.

— А вот и нет, — неожиданно вмешался Торвин. Несмотря на лихорадку, его голос звучал неожиданно твёрдо. — Я видел места, где стихийники и арканисты работали вместе. Там деревья не превращаются в хрустальные статуи, а цветут круглый год.

— Если всё так замечательно, — Аня нахмурилась, — то почему Гильдия охотится за стихийниками?

Повисла тяжёлая тишина. Нейра, сидевшая чуть поодаль, перестала жевать вяленое мясо и подняла голову. Эльден заметно напрягся, словно ему задали неприличный вопрос за обеденным столом.

— Власть, — наконец произнесла Нейра. — Всё всегда упирается во власть. Гильдия не желает делиться.

— Это не так просто, — возразил Эльден, но как-то неуверенно. — Были... инциденты. Стихийники не всегда контролируют свои силы. Бывали случаи, когда целые деревни...

— А арканисты, значит, всегда контролируют? — перебила Майра с горькой усмешкой. — Расскажи это жителям Северного предела. Ах да, нельзя — они все мертвы после эксперимента Гильдии.

Эльден побледнел.

— Это была ошибка! Несчастный случай!

— Вот именно, — кивнула Майра. — Такие же «несчастные случаи» бывают и у стихийников. Разница лишь в том, что у Гильдии есть армия, казна и поддержка знати.

Аня переводила взгляд с одного на другого, пытаясь осмыслить услышанное.

— То есть, это просто... политика? — спросила она недоверчиво.

— Политика, замешанная на страхе, — тихо сказал Торвин, прикрывая глаза. Лихорадка снова брала своё. — Страх перед тем, что нельзя контролировать, всегда порождает ненависть.

— Всё куда сложнее, Ань, — вздохнула Майра. — Среди магов стихий тоже встречаются... всякие. Тут нет чёткого деления на добрых и злых. — Она потёрла шрам на запястье. — И конфликт этот длится уже не одно столетие.

— Это похоже на историю с атомной энергией в моём мире, — задумчиво сказала она. — Её можно использовать для создания электричества и спасения жизней... или для создания оружия невероятной разрушительной силы.

— Что такое атомная энергия? — заинтересованно спросил Эльден, подаваясь вперёд.

— Хватит разговоров, — резко сказала Нейра, вставая и убирая нож в ножны.

Аня ещё раз взглянула на дерево с кристаллическими прожилками. Теперь она замечала их повсюду — тонкие сверкающие линии, пронизывающие всё живое вокруг. Красиво, но почему-то от этой красоты становилось не по себе.

Они собрали вещи и двинулись дальше. Кристаллические деревья становились всё многочисленнее — некоторые полностью преобразились в хрустальные скульптуры с листьями-пластинками, звенящими на ветру. Завораживающая красота с привкусом жути — словно природа медленно умирала, притворяясь, будто всего лишь меняет форму.

Низкий гудящий звук прокатился по небу. Аня запрокинула голову и застыла — в небесной выси величественно плыл воздушный корабль. Его вытянутый корпус, обтянутый тёмно-бордовой тканью с золотыми узорами, поддерживала сеть металлических тросов. На подвешенной гондоле вращались четыре пропеллера, сливаясь в полупрозрачные диски.

— Небесный левиафан "Буревестник"! — выпалил Эльден, едва не потеряв очки от восторга. — Глядите на кормовые стабилизаторы — новейшая модификация!

В хвостовой части дирижабля поблёскивали устройства, похожие на плавники гигантской рыбы, медленно поворачивающиеся в воздушных потоках. По их краям пробегали синие искры, а из труб гондолы вырывались клубы пара, оставляя за кораблём тающий шлейф.

— Торговый? — прищурился Торвин, на миг забыв о лихорадке.

— Дипломатический, — покачал головой Эльден. — Северный Консорциум. Видишь герб? Снежинка на синем щите — Фростхеймы.

Корабль плыл неторопливо, как морское существо в воздушном океане.

— Внутри, говорят, настоящие дворцы, — оживился Торвин. — Бархат, хрусталь, восточные ковры...

— И новейшие арканные системы, — подхватил Эльден. — Очистка воздуха, гравитационные стабилизаторы — никакой качки даже в шторм.

Нейра фыркнула:

— Для богачей и гильдейских шишек. Простому человеку такое и не снилось

Майра молча следила за дирижаблем, в глазах промелькнула тревога.

— Странно видеть дипломатов здесь, — наконец произнесла она. — Особенно когда границы так неспокойны.

Корабль снижался к башням города на горизонте. Солнце отражалось от металла, окружая его сияющим ореолом.

— Тоже в Карен Тор, — заметил Эльден. — Что привело северян в наши края?

— Ничего хорошего, — Нейра проверила, легко ли выходит меч из ножен. — Когда верхушка суетится, простым людям лучше держать голову пониже.

Аня оглядывалась на воздушный корабль, пока тот не превратился в точку над городскими башнями. Магия и технология сплелись здесь в единое целое, покоряя даже небо. Они продолжили путь, но теперь разговор то и дело возвращался к воздушному кораблю и его загадочной миссии. Даже Торвин, несмотря на жар, начавший охватывать его тело, время от времени поднимал взгляд к небу, словно надеясь ещё раз увидеть величественный силуэт дирижабля.

И вот впереди они увидели стены города Карен Тор. Массивные укрепления из серого камня с прожилками голубоватого кристалла вздымались на добрых тридцать метров в высоту. Солнце клонилось к закату, окрашивая башни в золотистые оттенки и заставляя кристаллические вкрапления мерцать, словно звёзды на вечернем небе. Над центральной частью города возвышался величественный шпиль, увенчанный пульсирующим арканным маяком.

Пригород был густонаселён — чем ближе к городским стенам, тем плотнее жались друг к другу строения всех форм и размеров. Скромные деревянные домики соседствовали с внушительными каменными особняками, окружёнными ухоженными садами. Узкие улочки кишели людьми — торговцы выкрикивали последние предложения дня, ремесленники спешили закончить работу до темноты, а дети гоняли потрёпанный кожаный мяч между лавками. Из открытых окон доносились запахи готовящейся пищи, смешивающиеся с ароматами пыли, дыма и чего-то металлического, что, как Аня уже начала понимать, было характерным признаком арканной активности. Торговые ряды вдоль дороги постепенно редели, уступая место более основательным лавкам и мастерским. Над входом в одну из них вращался сложный механизм из шестерёнок и маятников, демонстрируя искусство часовщика. Из дверей кузницы вырывались снопы искр, а стекло в окнах алхимической лавки переливалось всеми цветами радуги от стоящих на витрине зелий.

У открытых врат города было многолюдно — внутрь пропускали только после тщательного досмотра. Длинная очередь извивалась перед входом, где стражники в тёмно-синей форме с серебряными нашивками методично проверяли каждого входящего. На их нагрудниках поблёскивали эмблемы в виде башни, опоясанной арканной цепью — символ городской стражи Карен Тора.

— Усилили меры безопасности, — хмуро заметила Майра, разглядывая происходящее у ворот. — Раньше в город можно было войти свободно, только пошлину заплатить.

— Неспокойные времена, — пробормотал Торвин, опираясь на плечо Эльдена. Старик едва держался на ногах.

Нейра окинула ворота профессиональным взглядом:

— Видите арканные детекторы? — она кивнула на тонкие серебристые арки, через которые проходил каждый въезжающий. — Новейшая разработка Гильдии. Реагируют на любое проявление магии, кроме зарегистрированной арканы.

Действительно, время от времени одна из арок вспыхивала красным, и стражники тут же окружали путника, оттаскивая его в сторону для более тщательной проверки.

— А что происходит с теми, кого выявляют? — тихо спросила Аня, наблюдая, как двое стражников уводят испуганную женщину с ребёнком в небольшое строение рядом с воротами.

— Зависит от того, что именно обнаружат, — ответил Эльден, нервно поправляя очки. — Если просто незарегистрированный арканный артефакт — штраф или конфискация. Если следы стихийной магии... — он замолчал, многозначительно глядя на Аню.

Майра окинула их группу критическим взглядом:

— Нейра, — Майра повернулась к наёмнице, — ты не могла бы сопроводить Торвина ? У тебя есть пропуск, а ему срочно нужен лекарь.

Нейра коротко кивнула, не тратя слов на очевидное согласие.

— Эльден, — продолжила Майра, — с твоей печатью тебе тоже будет проще пройти через главные ворота. Сможешь помочь им найти хорошего целителя?

Молодой человек поправил очки и кивнул:

— Конечно. У меня есть знакомый в квартале целителей.

— А мы с Аней... — она на мгновение задумалась, — мы вас позже найдем.

Аня заметила, как Майра незаметно коснулась своего амулета, и камень на мгновение потускнел, словно впитывая что-то из воздуха вокруг.

— Встретимся в "Звонком кубке", — продолжила Майра. — Это таверна в квартале ремесленников, недалеко от рыночной площади. Хозяин — мой старый друг.

Они разделились, и Аня последовала за женщиной, огибая главные врата. Майра уверенно вела её вдоль городской стены, не приближаясь ни к одному из видимых входов. Вместо этого они свернули к небольшой торговой лавке, прилепившейся к самой стене.

— Доброго дня, Ильмар, — кивнула Майра седому мужчине, перебиравшему сушёные травы.

Тот молча указал на занавеску в глубине лавки и вернулся к своему занятию.

— Теперь слушай внимательно, — прошептала Майра, когда они оказались в тесной подсобке среди мешков и бочек. — Город Кайрен-Тор построен на руинах древнего поселения Перворожденных. Гильдия считает их мифом или... — она сдвинула тяжёлый сундук, открывая едва заметную щель между каменными плитами пола, — ...намеренно уничтожила записи, чтобы скрыть такие места.

Стихийница опустилась на колени и провела пальцами по едва заметному узору на камне. Что-то щёлкнуло, и плита беззвучно сдвинулась, открывая тёмный проход вниз.

— Говори как можно меньше. Если кто-то увидит нас внутри — ты моя племянница из южных провинций. И что бы ни случилось, держи свои эмоции под контролем.

Аня кивнула, стараясь унять нарастающее беспокойство.

— Держись за мной, — шепнула Майра, скользнув в темноту. — И помни — ты просто обычная девушка, ничего особенного.

Аня глубоко вдохнула и последовала за ней.

Глава 4

Тьма сомкнулась за спиной, поглотив последние отблески света. Аня невольно вздрогнула, когда звук захлопнувшейся двери эхом разнесся по коридору. Это ощущение замкнутого пространства было ей хорошо знакомо.

В детстве Аня часто спускалась с папой в подвал их пятиэтажки, где для каждой квартиры были сооружены небольшие клетушки из дощатых перегородок. Там всегда царил особенный запах — смесь пыли, прошлогодней картошки и сырого бетона. Девушка отчетливо помнила это ощущение, как и скрип деревянной двери, эхо шагов и прохладу, обволакивающую плечи даже в летний зной.

Следуя за Майрой вниз по стертым каменным ступеням, она инстинктивно ожидала вновь почувствовать знакомую атмосферу. Но реальность не имела ничего общего с её детскими воспоминаниями — воздух здесь был совсем другим, странно чуждым, и это несоответствие только усиливало растущее внутри беспокойство.

— Погоди, — прошептала Майра, остановившись так резко, что Аня едва не налетела на неё. Над ладонью стихийницы вспыхнул огонёк — не ярче одинокого светлячка, затерявшегося в летнем саду.

В этом скудном свечении Аня с трудом различала окружающее пространство. Стены коридора местами были неестественно гладкими, словно отполированными бесконечными потоками воды за тысячелетия. Они влажно поблескивали, отражая крохотный огонёк.

— Не отставай и смотри под ноги, — предупредила Майра. Голос её звучал приглушенно, будто сам воздух здесь был плотнее обычного.

«Смотреть под ноги» при таком освещении казалось издевательством. Аня всматривалась в полумрак, но видела лишь смутные очертания пола. Она осторожно ступила вперёд — и каменная плита под её ногой качнулась, как неустойчивая доска на воде, издав тихий скрежет. Рука инстинктивно потянулась к стене в поисках опоры, пальцы почти коснулись холодной поверхности...

— Не трогай! — Майра рванула её к себе с неожиданной силой.

Пальцы Ани ощутили лишь холодок от близости камня. В полуметре выше того места, где только что была её рука, камень вздрогнул, словно живой. Из щели между плитами медленно выглянул странный кристаллический бутон, похожий на полупрозрачный цветок с плотно сомкнутыми лепестками. Внутри него пульсировало слабое синее свечение. Существо замерло, слегка покачиваясь на тонком стебле, словно принюхиваясь или прислушиваясь к окружающему пространству, а затем, не обнаружив добычи достаточно близко, медленно втянулось обратно в стену, оставив после себя лишь едва заметную щель.

— Это... — прошептала Аня, завороженно наблюдая, как странное создание исчезает в камне. Её голос дрожал от смеси страха и любопытства.

— Тарос митар, — тихо ответила Майра, не сводя глаз с места, где только что было существо. — «Живущие в камнях».

Аня с трудом оторвала взгляд от стены, которая теперь казалась ей не просто камнем, а частью огромного дремлющего организма. Каждая трещина, каждый выступ вдруг приобрел новое значение — возможно, это были другие «цветы», затаившиеся в ожидании.

— Их тут сотни, — продолжила Майра, слегка приподняв руку с огоньком, чтобы осветить путь впереди. Тени заплясали по стенам. — Они чувствуют тепло и движение. Говорят, они срослись с подземельем настолько, что стали его частью. Или наоборот.

— Они... разумны? — Аня невольно отступила на шаг от стены, стараясь держаться ближе к центру прохода. Под подошвой снова скрипнула неустойчивая плита.

— По-своему, — Майра осторожно двинулась вперёд, ступая только на определенные участки пола, словно знала безопасный маршрут. — Они защищают свой дом. Поговаривают, что тарос митар помнят всех, кто когда-либо проходил по этим коридорам. Поэтому их зовут «живой памятью».

Майра усмехнулась, и в слабом свете её улыбка выглядела призрачной, почти жуткой:

— Нужно помнить, что мы здесь гости. Непрошеные и нежеланные. — Она помолчала. — Держись точно за мной и ступай только туда, куда ступаю я.

— А пламя нельзя сделать поярче? — Аня щурилась, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-то за пределами зыбкого круга света. Каждый шаг в полумраке требовал полной концентрации.

Майра фыркнула, не замедляя шаг:

— Нельзя. Магию здесь что-то сдерживает. — Она подняла ладонь с мерцающим огоньком. — Возможно, так было задумано их создателями, мы не знаем.

— Чудесно... — вздохнула Аня, осторожно ступая по неровному полу. Под ногами то и дело попадались мелкие обломки камней, заставляя её балансировать. — Гильдия поэтому сюда не суётся? Боится остаться без своих фокусов?

— В том числе. — Тусклый огонёк отбрасывал причудливые тени на лицо Майры, подчеркивая острые скулы и глубоко посаженные глаза. — Сюда вообще редко кто забирается, но у нас выбора нет. — Она замолчала, прислушиваясь к чему-то.

В воздухе висела мелкая каменная пыль, оседавшая на губах сухим, землистым привкусом. Где-то вдалеке слышался едва различимый звук капающей воды, отмеряющий время в этом забытом месте.

— И куда мы идём? — спросила Аня, стараясь не отставать от Майры. В темноте казалось, что проход становится то уже, то шире.

— Ко мне домой, я живу в ремесленном квартале, — ответила та, замедляя шаг перед особенно неустойчивым участком пола. — Недалеко от литейной мастерской Торбена.

— И что, ты так каждый раз до дома добираешься?! — Аня не смогла скрыть изумления в голосе. Она представила, как эта женщина ежедневно преодолевает эту жуткую подземную трассу с препятствиями.

Майра тихо рассмеялась, и смех эхом отразился от стен:

— Нет, конечно. Обычно я спокойно прохожу через Северные ворота, как все нормальные люди. — Она остановилась, прислушиваясь к чему-то. — Иногда даже покупаю у Лиама пирожки с мясом. Он на площади торгует.

— Но там же стража, — нахмурилась Аня, отряхивая пыль с рукава. — Они проверяют всех на магию.

— Магию можно отследить, только если ты ею недавно пользовалась. Как мы с тобой сейчас. — Майра ловко обогнула выступ в стене, на котором, казалось, что-то шевельнулось. — А так можно спокойно проходить. Их детекторы реагируют только на активную силу.

— Ага... — протянула Аня, осторожно перешагивая через зазубренную трещину в полу. Из глубины доносился слабый шорох. — И сколько времени должно пройти для этого? Чтобы нас не засекли?

— По-разному, — Майра бросила на неё внимательный взгляд через плечо. Её глаза в полумраке казались почти черными. — Зависит от силы заклинания и твоего резерва. Но ты и сама должна это чувствовать. Магия оставляет след, как жар после огня. Когда он остынет, можно выходить.

Аня машинально потерла ладонь, где всё ещё ощущалось легкое покалывание после последнего заклинания. Действительно, она чувствовала этот остаточный жар, хотя раньше не задумывалась о его значении.

Майра шла уверенно, следуя известному только ей маршруту. Они то двигались прямо, то резко сворачивали в боковые проходы, где потолок иногда опускался настолько низко, что приходилось пригибаться. Пару раз поднимались по лестницам с выщербленными ступенями. Каждый шаг отдавался глухим эхом в тишине подземелья, словно сами стены прислушивались к незваным гостям.

Аня изо всех сил старалась запомнить дорогу, мысленно отмечая каждый поворот: "Третий коридор налево, потом прямо до расколотой колонны, затем наверх по узкой лестнице..." Сосредоточенность на этой задаче помогала справиться с тревогой, а потому вопросов девушка больше не задавала, лишь изредка вздрагивала, когда в стенах что-то шуршало.

После очередного поворота — мимо обвалившейся ниши с остатками каких-то статуй — они увидели в дальнем конце коридора вход в зал. Оттуда лился тёплый желтоватый свет, мягко освещавший каменные стены и создававший длинные танцующие тени. При приближении стало ясно, что свет исходит от нескольких масляных ламп, расставленных в зале. Майра резко остановилась, выставив руку, преграждая путь, и одним движением погасила своё пламя, сжав пальцы в кулак. Темнота мгновенно окутала их, но через несколько секунд глаза начали привыкать к слабому освещению.

— Тихо, молчи, — прошипела она, крепко сжав запястье Ани. От прикосновения пробежал холодок — пальцы Майры были неожиданно ледяными. Она стиснула руку с такой силой, что наверняка останутся синяки.

До них донеслись голоса — приглушенные, но отчетливые в гулкой тишине подземелья. Мужские, с характерной резкостью военных. Звякнуло что-то металлическое — оружие? Аня замерла, боясь дышать. Пыль щекотала ноздри, грозя выдать их предательским чиханием. Кто там находился, понять было невозможно — акустика искажала слова, превращая их в неразборчивое бормотание.

Майра крепче сжала руку спутницы, давая понять, что нужно сохранять полную неподвижность. В этом едва заметном свете, проникающем из зала, можно было разглядеть напряжённое лицо травницы. Та явно прислушивалась, пытаясь понять, сколько там человек и как они расположены.

Бросив вопросительный взгляд на Майру, в ответ Аня получила лишь еле заметное покачивание головой и плотно сжатые в тонкую линию губы. Другой дороги не было — позади лежал лабиринт, впереди — неизвестная опасность.

— И долго нам тут еще сидеть? — раздраженно спросил мужской голос, эхом отражаясь от древних стен. В нем слышались нервные нотки. — У меня от этого места волосы дыбом! Ты видел эти стены? Они будто... пялятся на тебя.

— Хватит скулить, Дарен. Смена закончится и вылезем, — ответил второй, более низкий и спокойный голос. Говорил человек постарше, судя по хрипотце — курильщик со стажем.

— Зачем нас вообще сюда послали? Только идиот будет шататься по этим развалинам добровольно, — первый говорящий нервно постукивал чем-то по камню, создавая монотонный ритм. Металл по камню — возможно, рукоятью меча или кинжала. — Слыхал, в прошлом месяце двое из патруля тут с концами исчезли!

— Большое же начальство приехало, надо показать, что не зря хлеб едим, — в голосе второго сквозила усталая обреченность человека, привыкшего к бессмысленным приказам. Послышался скрип кожаного снаряжения — видимо, стражник сменил позу. — После того происшествия в Академии всех на уши поставили. Теперь каждую дыру проверяют.

Первый говорящий неразборчиво выругался, его слова растворились в гулкой пустоте подземелья. Послышался звук перекатываемых камешков — видимо, стражник пнул что-то от скуки. Девушка почувствовала, как хватка спутницы на её запястье слегка ослабла, но пальцы остались холодными как лёд. Майра наклонилась к самому уху Ани и едва слышно прошептала, так тихо, что слова казались скорее дыханием:

— Стража. Обычная городская. Не из Гильдии.

Напряжение в её плечах немного ослабло, но осторожности не убавилось. Женщина смотрелась, словно искала что-то в окружающей темноте, внимательно изучая стены и потолок коридора. На мгновение её взгляд задержался на узкой трещине над их головами. Затем снова наклонилась к Ане:

— Придётся ждать, пока уйдут. Другого пути нет.

Майра замолчала, явно взвешивая варианты, закусив нижнюю губу. Её пальцы машинально поглаживали какой-то амулет на шее. В зале снова послышались голоса, теперь более расслабленные — стражники, похоже, устроились поудобнее для долгого дежурства.

— Слышал, что случилось на площади? — спросил второй стражник. Звякнула фляга — кто-то из них решил скрасить дежурство глотком чего-то крепкого.

— А то! В городе об этом только и говорят! — Первый стражник перестал стучать по камню. — Магичка какая-то устроила заварушку, а потом исчезла. Гильдия на ушах стоит. Капитан Торен лично руководит поисками.

Аня почувствовала, как Майра напряглась при упоминании капитана. Её рука сжалась в кулак.

— Говорят, она не одна была. — Второй стражник понизил голос, словно делился секретом. — С какой-то девчонкой из Академии.

— Да кто их разберёт. — Первый зевнул так громко, что эхо разнеслось по коридорам. — Нам-то что? Главное, чтоб нас в эти поиски не втянули. У меня жена на сносях, не хочу лишний раз рисковать. Особенно с этими... магами.

— Ждём, — беззвучно произнесла Майра одними губами, увлекая Аню глубже в тень. Её движения были плавными и осторожными, как у хищника.

Они отступили на несколько шагов назад, в полную темноту, где их точно не смогли бы заметить. Под ногой Ани предательски хрустнул мелкий камешек, и обе женщины замерли, затаив дыхание. Но стражники, увлеченные разговором, ничего не услышали. Ожидание могло затянуться.

— Эй, Ланс, — снова раздался голос первого стражника, теперь более оживленный. — Сколько нам ещё тут париться? У меня уже спина от этой сырости ноет.

— Часа полтора, не меньше, — со вздохом ответил его напарник. Послышался скрип кожаной амуниции — Ланс, видимо, поправил перевязь. — Раньше не сменят. Сам знаешь, какой Гарет пунктуальный. Минута в минуту придет, не раньше.

— Демоны их задери... — Послышался звук отодвигаемой сумки, шелест ткани. — Хорошо хоть я подготовился. Не пропадать же вечеру.

— Ты что, опять притащил? — В голосе Ланса смешались неодобрение и плохо скрываемый интерес. — После прошлого раза капитан же обещал шкуру спустить. Ты ж тогда чуть со стены не свалился.

— Капитан сейчас занят этими гильдейскими прихвостнями, ему не до нас. Да и кто узнает? Только ты и я, — послышался характерный звук откупориваемой бутылки, затем глоток и довольное причмокивание. — Будешь? Настоящий шертанский бренди, не та дрянь, что в "Хромом петухе" подают.

— Давай, только немного. И смотри не перебарщивай как в прошлый раз. Просто чтоб согреться.

Майра повернулась к Ане и едва заметно улыбнулась — впервые за всё время, что они провели в этих коридорах. В этой улыбке было что-то хищное, но обнадеживающее. Она наклонилась и прошептала:

— Повезло. Скоро они будут не в состоянии никого заметить.

Некоторое время слышалось только тихое бульканье и приглушенные разговоры. Стражники обсуждали городские новости, последние скачки и какую-то служанку из "Хромого петуха". Аня почувствовала, как Майра напряглась, прислушиваясь к каждому слову. Её рука по-прежнему сжимала запястье девушки, словно боялась, что та может выдать их неосторожным движением.

Прошло примерно полчаса, когда один из стражников громко вздохнул. Судя по изменившемуся тону голосов, они успели прилично приложиться к бутылке.

— Ладно, мне нужно отойти, — стражник, которого называли Лансом, поднялся со своего места. — От этой дряни вечно тянет отлить.

— Только не заблудись, — хохотнул его напарник, голос которого стал заметно более расслабленным и громким. — А то придется тебя искать по всем этим проклятым коридорам. Как того парня из третьего отряда в прошлом году, помнишь?

— Очень смешно, — буркнул Ланс. В его голосе слышалось легкое раздражение.

Луч света от фонаря метнулся к выходу из зала, заплясал по стенам коридора, выхватывая из темноты древние барельефы и трещины в камне. Тяжелые шаги приближались к тому самому коридору, где затаились Аня и Майра. Звон металлических пряжек и лязг оружия с каждой секундой становились все громче.

Майра среагировала мгновенно. Она потянула Аню назад в темноту коридора. Они отступали шаг за шагом, Майра уверенно вела их по памяти, не позволяя Ане споткнуться о неровности пола. Свет фонаря стражника начал проникать в проход, отбрасывая длинные дрожащие тени от каменных выступов.

— Хоть бы крысы не водились, — пробормотал Ланс себе под нос, направляясь вглубь коридора. Его дыхание было тяжелым, а шаги слегка неровными — бренди явно начал действовать.

Майра потянула спутницу за собой, увлекая в тень, которую отбрасывал небольшой изгиб стены — достаточно глубокую, чтобы скрыть их силуэты. Они замерли на безопасном расстоянии от холодного камня, затаив дыхание. Травница встала впереди, частично заслоняя Аню своей фигурой. От её волос исходил тонкий аромат трав, а сердце билось быстро, но ровно.

Луч света скользнул совсем рядом, осветив противоположную стену. Еще несколько шагов — и стражник наверняка заметит их.

Запах пыли, старого камня и травяного настоя от одежды Майры смешивался в душный коктейль. Стражник приближался, освещая путь перед собой. Фонарь в его руке покачивался, отбрасывая неровные тени на каменный пол. Его шаги замедлились, когда он отошёл достаточно далеко от зала, чтобы чувствовать себя в уединении. Луч света скользнул по стенам, остановившись в паре метров от их укрытия. Аня видела часть его фигуры — крепкий мужчина в стандартной форме городской стражи с какими-то нашивками на плече.

— Ланс! Ты там не утонул ещё? — донёсся из зала насмешливый голос напарника, эхом отражаясь от стен.

— Да иди ты! — огрызнулся стражник, расстегивая ремень с тяжелой пряжкой.

Звон металла разнесся по коридору. Внезапно фонарь в его руке дрогнул. Ланс пошатнулся, потеряв равновесие на неровном полу — выпитый бренди явно сказывался на его координации. Пытаясь удержаться, мужчина инстинктивно ухватился за ближайшую опору — выступ на стене, который в тусклом свете казался обычным камнем. Раздался сухой щелчок, похожий на звук ломающейся ветки.

— Что за... — только и успел произнести стражник, когда камень под его рукой шевельнулся, словно живая плоть.

Из щели между плитами выскользнул тонкий кристаллический стебель с венчиком прозрачных лепестков на конце. Это напоминало странный подземный цветок, только полностью состоящий из полупрозрачного минерала с мерцающей синей сердцевиной. Лепестки раскрылись, как у хищного растения, и выпустили облачко мельчайших светящихся спор. Стражник не успел отпрянуть — споры окутали его руку, мгновенно впитываясь в кожу. Через несколько секунд по его телу побежали тонкие голубые прожилки, словно вены наполнились светящейся жидкостью. Ланс закричал — пронзительно, нечеловечески. Фонарь выпал из его руки и разбился о каменный пол, но погасший огонь заменило жуткое свечение, исходящее теперь от самого стражника.

«Цветок» медленно втянулся обратно в стену, а кожа стражника начала твердеть прямо на глазах, покрываясь тонкой кристаллической коркой, которая быстро разрасталась от места контакта. Его пальцы застыли в скрюченном положении, превращаясь в полупрозрачные, мерцающие голубым светом конечности.

Аня с ужасом поняла, что видит не просто действие проклятия или яда — она наблюдает древний симбиотический организм, который колонизирует новое тело. Кристаллические структуры прорастали сквозь плоть стражника. Майра крепко зажала рот Ани рукой, не давая ей вскрикнуть от ужаса. Глаза травницы были широко раскрыты, но в них читалось не удивление, а мрачное понимание происходящего.

— Помогите... — прохрипел Ланс, когда кристаллизация добралась до шеи.

Голос уже не был человеческим — скрипучий, звенящий, как будто говорил сам камень. Его глаза расширились от ужаса, а затем подернулись пленкой, превращаясь в два голубых кристалла.

— Ланс?! — второй стражник уже бежал на помощь, держа перед собой фонарь. Его тяжелые шаги эхом разносились по коридору. — Чего орёшь?!

Он замер, увидев, как его товарищ превращается в жутковатую статую. Последним застыло лицо несчастного, искаженное гримасой боли и удивления. Теперь он стал частью подземелья. От него исходило мягкое голубоватое свечение, освещая коридор призрачным светом.

— Боги всемилостивые... — прошептал второй стражник, отступая. Фонарь в его руке дрожал, бросая неровные тени на застывшую фигуру. Его лицо в свете фонаря было белым как мел, глаза расширились от ужаса.

— Проклятье... Ланс!

Он попятился, спотыкаясь о неровности пола, а затем развернулся и бросился бежать, крича что-то о подмоге и проклятии. Звук его шагов быстро удалялся, пока не стих вдали. Майра крепко сжала руку Ани и потянула её вперёд, следуя за убежавшим стражником, но соблюдая безопасную дистанцию. Они двигались быстро, пользуясь тем, что оставшийся страж в панике покинул пост.

— Теперь понимаешь, почему нельзя тут ничего трогать? — выдохнула Майра на бегу.

Аня оглянулась, но коридор за ними был темен и пуст. Где-то вдалеке еще виднелось слабое голубое свечение — всё, что осталось от стражника. Она поежилась и поспешила за Майрой, стараясь точно следовать её шагам и не касаться стен.

— А что будет с... с ним? — спросила Аня, не в силах забыть искаженное лицо стражника.

— Подземелье забрало его, — коротко ответила Майра, не сбавляя шага.

Аня кивнула, всё ещё потрясённая увиденным. Образ человека, превращающегося в кристалл, отпечатался в её памяти с пугающей чёткостью.

— Нам нужно идти, — Майра снова зажгла крошечный огонёк над ладонью, его тёплый свет слегка дрожал. — Скоро сюда сбежится вся городская стража.

Они двинулись вперёд, ускорив шаг. Ботинки глухо постукивали по каменному полу. Оказавшись в зале, где недавно сидели стражи, быстро осмотрелись. Здесь явно был наспех оборудован караульный пост: грубо сколоченный стол с заусенцами на углах, пара шатких табуретов, на одном из которых всё ещё лежала колода потрёпанных карт с загнутыми краями. В углу стояли два фонаря с масляными лампами, один из которых ещё горел, отбрасывая тусклый желтоватый свет и наполняя воздух лёгким запахом горелого масла. На столе осталась открытая фляга, от которой исходил кисловатый запах дешёвого алкоголя.

Аня сделала шаг в зал и вдруг замерла. По её телу пробежало странное ощущение — будто невидимая волна прошла сквозь кожу, отозвавшись глубоко внутри мурашками и лёгким покалыванием в кончиках пальцев.

— Что еще? — Майра обернулась, заметив, что Аня остановилась. На её лице мелькнула тревога.

— Я... не знаю, — Аня прислушалась к своим ощущениям, нахмурив брови. — Ты ничего не чувствуешь?

Майра покачала головой, на её лбу появилась вертикальная морщинка:

— Что именно?

Аня не могла точно описать это чувство. Лёгкая вибрация, едва уловимый шёпот, который она скорее ощущала кожей, чем слышала. Что-то в этом зале притягивало её внимание, словно обращалось к той части её существа, которая только начала пробуждаться.

— Здесь что-то есть, — прошептала она, медленно поворачиваясь на месте, пытаясь определить источник странного зова. Её дыхание стало прерывистым. — Не пойму...

Взгляд Ани остановился на участке пола в центре зала. На первый взгляд — обычные каменные плиты, серые, потёртые, с мелкими сколами по краям. Но теперь она замечала то, что ускользало от внимания раньше: тонкие линии, образующие сложный геометрический узор, почти стёртый временем и многочисленными шагами.

— Там, — она указала на пол, не останавливаясь. — Видишь узор?

Майра бросила короткий взгляд, не замедляя шага:

— Просто старые камни. Идём, нет времени.

— Нет же, там линии, — Аня невольно замедлилась, ощущая странное притяжение.

— Не останавливайся! — Майра схватила её за локоть, увлекая за собой. В её голосе слышалась тревога. — Нам нужно уходить. Немедленно.

Но Аня словно не слышала её. Шёпот становился настойчивее — не слова, а скорее отрывочные ощущения, размытые образы, мелькающие на границе сознания. Что-то древнее, скрытое под слоями времени, тянулось к ней прямо на бегу.

Внезапно линии на полу слабо засветились под её ногами — тонкое голубоватое свечение, холодное и древнее, видимое, судя по всему, только Ане.

— Очнись! — Майра резко дёрнула её за руку, почти волоча за собой. — Скоро здесь будет полно стражи!

Аня моргнула, и видение исчезло — линии снова стали еле заметными, почти сливаясь с потёртой поверхностью камня. Но ощущение осталось — будто она на мгновение прикоснулась к чему-то очень важному, оставившему след в её сознании.

Они поспешили прочь из зала, углубляясь в новый коридор. Воздух становился прохладнее. На бегу Аня заметила странную перемену — теперь она чувствовала подземелье иначе, словно пробудилось новое чувство. Каждый шаг открывал ей скрытые потоки энергии, пронизывающие древние камни, которые, казалось, пульсировали собственной жизнью.

Через несколько поворотов и быстрых спусков по узким лестницам с выщербленными ступенями они оказались перед тупиком. Стена из серого камня выглядела монолитной. Тяжело дыша после бега, Майра приложила ладонь к одной из каменных плит, слегка надавила и провела пальцами по едва заметной линии. Плита бесшумно отъехала в сторону, открывая узкий проход.

— Пригнись и быстрее, — выдохнула она, проскальзывая в отверстие.

Аня нырнула следом, чувствуя, как каменный край проёма задел её волосы. Оказавшись в тёмном помещении, она уловила запах сырой земли, плесени и чего-то кислого, напоминающего забродивший виноград. Майра торопливо закрыла проход — камень встал на место с тихим шорохом — и подняла руку с огоньком, освещая пространство вокруг.

Они оказались в заброшенном винном погребе. Вдоль стен тянулись пустые деревянные полки с толстым слоем пыли. На полу валялись осколки стекла и несколько пустых бочонков с проржавевшими обручами. В углу виднелась деревянная лестница с перекошенными перилами.

— Почти выбрались, — выдохнула Майра, быстро направляясь к лестнице. — Погреб старой таверны. Сейчас здесь склад торговца тканями. Через заднюю дверь выйдем в ремесленный квартал.

Они поспешно поднялись по скрипучим ступеням, каждая из которых угрожающе прогибалась под их весом. Майра осторожно приподняла тяжёлую крышку люка, выглянула, прислушалась, затем полностью откинула её и выбралась наружу. Аня последовала за ней, с облегчением вдыхая свежий воздух, наполненный городскими запахами — пылью, специями и дымом очагов. Кладовая была заставлена разноцветными тюками тканей, между которыми они протиснулись. Сквозь маленькое окошко под потолком пробивался тусклый свет луны, в котором лениво кружились пылинки. За стенами темнела глубокая ночь, укрывшая мир плотным покрывалом тьмы.

***

Шаги стихли, эхо растворилось в гулкой пустоте коридоров, и подземелье вновь погрузилось в выжидающую тишину. Кристаллическая фигура стража еще некоторое время стояла неподвижно, застывшая в последнем движении — рука вперёд, лицо искажено удивлением и страхом.

Затем она завибрировала, начиная с кончиков пальцев, распространяясь к центру тела. Вибрация усиливалась, издавая тонкий звон, похожий на голос хрустального бокала. Звук нарастал, отражаясь от стен, заполняя пространство вокруг.

Спустя несколько мгновений фигура раскололась — сначала тонкая трещина пробежала от макушки до груди, затем ещё и ещё, образуя паутину разломов. С сухим треском статуя рассыпалась на тысячи сверкающих осколков. Они разлетелись по полу, подпрыгивая и переливаясь в тусклом свете.

Но осколки не остались лежать. Каждый фрагмент начал медленно таять, становясь прозрачным, а затем жидким. Странная субстанция впитывалась в каменные плиты, проникая в мельчайшие щели и трещины. Камни поглощали её, будто утоляя древнюю жажду. Через минуту от стражника не осталось и следа — только слабое голубоватое свечение между камнями, которое вскоре тоже угасло, оставив помещение в темноте. Подземелье приняло свою жертву, и камни, помнящие времена задолго до основания города, словно вздохнули с удовлетворением.