Тени чистого неба

От автора

Эта история начинается не с конца света.

Она начинается раньше — в тот момент, когда мир ещё продолжает существовать, хотя уже трещит по швам.

Третья мировая война идёт давно. Государства теряют города, армии — людей, страны — привычные границы. Линии фронта меняются быстрее, чем успевают обновляться карты. Никто уже не может уверенно сказать, кто побеждает, потому что победителей в этой войне становится всё меньше.

Роман — сержант российской армии. Он не политик, не генерал и не человек, который принимает решения мирового масштаба. Его война проще и страшнее одновременно: удержать позицию, вывести своих людей, не оставить раненого, дождаться приказа, снова идти вперёд.

Где-то неподалёку, в защищённом бункере, находятся его жена и маленькая дочь. Их успели эвакуировать, когда угроза ядерного удара перестала быть просто слухом. Для Романа этот бункер — не объект на карте и не точка отхода. Это место, где всё ещё существует его дом.

Первая глава покажет последние часы привычной войны: окопы, холод, грязь, разговоры между бойцами, короткие минуты тишины, вспышки боя и то странное ощущение, когда человек уже привык к невозможному.

Но постепенно привычная война начнёт меняться.

Сначала — тревожные приказы.

Потом — исчезающие подразделения.

Потом — сообщения, которые никто не хочет понимать правильно.

А затем мир сделает шаг, после которого дороги назад уже не будет.

Это история не о том, кто победил в войне.

Это история о том, что осталось после того, как проиграли все.

Глава 1 «До сигнала тревоги»

Над лесополосой что-то появилось еще до рассвета. Роман уловил звук не сразу. Тонкое жужжание несколько секунд терялось среди привычного гула фронта: далеко на западе тяжело перекатывалась артиллерия, за земляным валом временами вздрагивал работающий дизель-генератор, а сырой ноябрьский ветер шуршал в остатках листвы и трепал края маскировочной сети над траншеей. Но электромоторы имели свой особенный голос - слишком ровный для насекомого, слишком легкий для самолета и слишком знакомый, чтобы его можно было проигнорировать. Война научила людей слушать небо так же внимательно, как когда-то они прислушивались к шагам за дверью собственного дома.

Девятнадцатилетний сержант перестал жевать размокший сухарь и медленно поднял голову. Предрассветное небо висело над позициями тяжелым серым полотном. Ночь уже отступала, но солнце еще не поднялось, поэтому верхушки изломанных деревьев выглядели черными царапинами на бледном фоне. Через ячейки противодроновой сетки, натянутой над большей частью окопа, Роман сначала ничего не увидел. Сетка местами провисла под тяжестью намерзшей воды, кое-где к ней прилипли сухие листья, клочья ткани и тонкие ветки, принесенные ветром после ночного обстрела. Звук повторился, на этот раз чуть ближе и отчетливее.

- Воздух, - негромко предупредил он.

Одного слова оказалось достаточно. Разговор в соседнем ответвлении траншеи стих. Молодой светловолосый стрелок Антон, худощавый русский парень из Ярославля, сидевший на перевернутом пластиковом ящике и пытавшийся ложкой выскрести остатки каши из консервной банки, замер с открытым ртом. Рядом молдаванин Григорий Руссу - жилистый, смуглый, с коротко остриженными черными волосами и постоянно прищуренными глазами - мгновенно погасил экран телефона и убрал его под бронежилет. Белорус Захар Ковалевич, самый старший в отделении, широкоплечий мужчина с тяжелой челюстью и густыми русыми бровями, без всякой команды шагнул глубже под перекрытие из толстых бревен и мешков с грунтом. За последние месяцы такие движения стали рефлексами. Никто не спрашивал, что делать и зачем. В окопах давно научились экономить не только патроны, воду и сон, но и лишние слова.

- Не высовываться, - добавил Роман и сам осторожно приблизился к изгибу траншеи. Под тяжелыми ботинками чавкала смесь глины, воды и растоптанного снега. Земляные стенки пахли сыростью, к этому примешивались солярка от генератора, оружейное масло, дым небольшой печки и въевшийся в одежду человеческий пот. После нескольких недель на позиции этот запах переставал раздражать. Он становился частью места, как скрип досок под ногами или потрескивание радио.

- Вон он, - тихо сказал Азамат. Невысокий киргиз с крепким коренастым телосложением стоял ближе к брустверу и показывал вверх двумя пальцами. У Азамата были черные прямые волосы, темные внимательные глаза и удивительно спокойная манера говорить даже тогда, когда остальные повышали голос.

Роман проследил за его рукой. Высоко над лесополосой висел маленький темный крестик. Если не знать, куда смотреть, его легко можно было принять за птицу или соринку перед глазами. Четыре коротких луча корпуса расходились в стороны, винты на концах вращались настолько быстро, что почти исчезали. По размеру и силуэту квадрокоптер напоминал обычный гражданский Mavic - до войны такими снимали свадьбы, загородные дома и красивые виды с высоты. Теперь те же самые аппараты зависали над полями и искали людей для артиллерии. Дрон чуть сместился вправо, остановился, затем начал медленно описывать дугу над посадкой. Он ничего не сбрасывал и не пытался приблизиться. Просто висел, меняя угол, словно терпеливо рассматривал землю под собой.

- Наш? - спросил Антон, осторожно приподняв голову. Захар посмотрел на него из-под бровей.

- Сейчас паспорт покажет. Руссу тихо усмехнулся, не отрывая взгляда от неба.

- Может, еще разрешение на полет спросим.

- Хорош разговоры разводить, - оборвал их Роман.

- Антон, голову ниже. Азамат, справа потом сетку подтяни, там край опять ушел. Киргиз кивнул.

- Сделаю, - спокойно отозвался Азамат. Роман снова посмотрел вверх. Разведывательный квадрокоптер не обязан был атаковать сам. Камера под его корпусом передавала изображение оператору, который мог находиться в нескольких километрах от позиции. С высоты тот видел свежие следы техники, движение между укрытиями, плохо натянутую маскировку, блеск металла, дым от печки, любое лишнее движение. Одна маленькая темная точка в небе могла быть причиной того, что через пять минут здесь начнут рваться снаряды.

Антон все еще следил за аппаратом и тихо произнес:

- Просто висит.

- В том и проблема, - ответил Роман.

- Он не просто висит. Он смотрит. Парень опустил голову. В девятнадцать лет Роману самому иногда казалось нелепым, что взрослые мужчины слушаются его команды. На гражданке его ровесники еще спорили с преподавателями, искали первую нормальную работу, жили с родителями или снимали квартиры на двоих. У Романа уже были жена, годовалая дочь, автомат, сержантские нашивки и отделение людей, которых он обязан был вывести живыми из каждого нового дня. Война вообще странно обращалась с возрастом. Одних делала стариками за несколько недель, другим не давала повзрослеть вовсе. Квадрокоптер сделал еще один круг и постепенно ушел на запад. Его жужжание стало слабее, растворилось среди далеких разрывов, а потом исчезло совсем.

Антон первым немного расслабил плечи.

- Ушел, - с облегчением выдохнул Антон. Роман бросил на него короткий взгляд.

- Вот теперь особенно не расслабляйся.

- Почему? - не понял парень.

- Потому что если это была разведка, она уже все увидела. Захар медленно покачал головой.

- Ты умеешь людям настроение поднять, командир.

- Работа такая, - коротко ответил Роман. Ждать пришлось меньше пяти минут, и тревожное предположение Романа подтвердилось. Второй квадрокоптер появился ниже. На этот раз его было видно гораздо лучше: серый корпус, четыре вращающихся винта и небольшой механизм под брюхом. На нем покачивался вытянутый металлический предмет. Азамат увидел его первым.

- Сбросник. Прямо на нас идет.

Роман моментально поднял взгляд. В отличие от разведчика, этот аппарат подошел к траншее специально. Под обычный гражданский коптер крепили гранату или небольшой самодельный боеприпас. Оператор подлетал к нужному участку, ориентируясь по камере, зависал над людьми и нажатием кнопки освобождал крепление. На записи с камеры такой эпизод занял бы несколько секунд. Для тех, кто находился внизу, эти секунды растягивались.

- Под перекрытия! - приказал Роман. Бойцы разошлись по укрытиям. Захар быстро схватил Антона за плечо и буквально втянул его под бревенчатую крышу.

- Не стой столбом, - процедил белорус.

- Увидел дрон - забудь, что у тебя есть любопытство. Роман еще успел увидеть квадрокоптер через сетку. Тот остановился над соседней ячейкой. Под брюхом качнулась граната. Крепление раскрылось, маленький металлический предмет отделился от аппарата и начал падать.

- Ложись! - выкрикнул Руссу с правой стороны траншеи. Граната исчезла за бруствером. Взрыв ударил почти сразу. Земля взлетела густым грязным фонтаном. По сетке и бревнам застучали комья почвы, мелкие камни и куски древесной коры. Один тяжелый ком ударил Романа по каске так сильно, что он на секунду пригнулся и выставил руку к стене, удерживая равновесие. Из правого ответвления послышался кашель.

- Руссу! - крикнул сержант.

- Что у вас? Молдаванин вынырнул из облака земляной пыли, протирая лицо ладонью.

- Все целые! Правее нас положил. Сетку порвало, и Азамату опять работу придумали. Из соседней ниши донесся спокойный голос киргиза:

- Я уже понял, - отозвался Азамат. Несколько человек нервно рассмеялись. Смех получился коротким, ломким, но он помог сбросить напряжение лучше любой команды.

Воздух наполнился резким запахом взрывчатки и свежевскрытой земли. На языке появился едва заметный привкус металла, знакомый Роману после близких разрывов. Квадрокоптер уже уходил в сторону, быстро набирая высоту. Сержант поднял рацию.

- Первый, я третий. По позиции работает коптер со сбросом. Перед этим проходил разведчик. Вероятно, нас увидели. В динамике зашипело. Несколько секунд сквозь помехи нельзя было разобрать ни слова, затем прорвался усталый голос командира взвода:

- Третий, понял. Возможна корректировка артиллерии. Людей под перекрытия. Наблюдение продолжать.

- Принял, - ответил Роман. Роман опустил рацию.

- Сейчас начнут накрывать. Все глубже. Антон побледнел.

- Прям обязательно? - тихо спросил Антон.

Захар посмотрел на него тяжелым взглядом.

- Нет. Они дрон специально прислали проверить, как ты кашу ешь.

- Да понял я, - пробормотал Антон и глубже ушел под перекрытие. Первый артиллерийский разрыв пришел через минуту. Сначала земля под ногами ощутимо дрогнула, и только потом докатился тяжелый грохот. Казалось, где-то неподалеку огромной кувалдой ударили по бетонной плите. Второй снаряд разорвался ближе. С деревянного перекрытия посыпалась земля. Третий заставил содрогнуться уже сам окоп.

- Глубже! - скомандовал Роман. Люди вжались в укрытия. Руссу прижал автомат к груди, закрывая механизм от грязи. Азамат схватил за ворот Антона, который снова инстинктивно полез посмотреть наружу, и рывком посадил его ниже.

- Сиди, брат, - сказал киргиз почти буднично.

- Если очень интересно, потом воронку покажу.

Следующий разрыв лег настолько близко, что воздух словно ударил Романа в тело. Его плечо врезалось в деревянную стену. В ушах на секунду пропал весь мир. Остался только низкий гул, похожий на звук под водой. Во рту усилился металлический привкус, а перед глазами поплыли темные пятна. С потолка сыпалась земля. Роман заставил себя сделать несколько вдохов. Воздух был густым от пыли, в горле запершило. Сначала он различил чей-то кашель. Потом ругань Захара. Затем треск рации.

- Движение! - выкрикнул Игорь из соседней ниши.

- На западе движение вижу!

Игорь Левченко был украинцем из Харьковской области. Высокий, худой, с темными волосами и узким лицом, он до войны несколько лет занимался любительской аэросъемкой, поэтому в отделении быстро оказался тем, кто лучше остальных понимал дроны. В бою перед ним обычно стоял небольшой монитор и пульт, а рядом лежал пластиковый кейс с запасными винтами, батареями и кабелями. Роман протиснулся к нему.

- Показывай, - бросил Роман, наклоняясь к экрану. На экране мир выглядел плоским и бесцветным: темные линии траншей, разбитая дорога, пятна деревьев. Изображение то становилось четче, то распадалось серыми полосами из-за работы радиоэлектронной борьбы. Игорь указал пальцем на край посадки.

- Вот здесь. Между деревьями. Роман прищурился. На экране действительно двигались несколько маленьких фигур.

- Сколько?

- Пять вижу точно. Может, больше. Помехи давят.

- Ниже аппарат не веди. Левченко посмотрел на него.

- Если спущу, картинка лучше будет.

- И противнику будет лучше видно наш коптер. Высоту держи.

- Понял, - ответил Игорь. Роман вернулся к огневой позиции.

- Захар! Ты справа держишь посадку. Белорус уже занимал место возле края траншеи.

- Принял, - отозвался Захар.

- Антон рядом с ним. Но без геройства. Молодой стрелок попытался улыбнуться.

- Я вообще человек спокойный. Захар тихо фыркнул.

- Особенно когда три раза за утро башку наружу выставил.

- Два.

- Молодец. Давай третий не делать. Ответные выстрелы с посадки оборвали разговор. Пули сухо ударили по брустверу. Несколько прошли выше, срезая тонкие ветви с голых деревьев.

Захар ответил короткой очередью. Роман занял позицию левее. Перед ним тянулась полоса грязного поля, остатки дороги и изломанная лесополоса. Несколько месяцев назад здесь стояли дачные дома. Теперь от ближайшего сохранилась одна кирпичная стена с пустым оконным проемом. За ней торчала печная труба - нелепо целая среди обрушившихся перекрытий. Между деревьями мелькнул человеческий силуэт. Роман вскинул автомат, сделал короткую очередь и сразу ушел вниз.

- Правее смотрите! Не давайте им выйти к дороге! Антон начал стрелять слишком длинно.

- Антон! Короче! Парень мгновенно отпустил спуск.

- Понял! Слева раздался голос Игоря:

- FPV! С дороги идет! Это слово моментально изменило поведение всех.

Роман услышал высокий нервный визг. FPV-дрон принципиально отличался от того квадрокоптера, который минутами зависал над позицией. Его оператор смотрел через небольшую камеру на носу, словно сам летел на высоте нескольких метров. К корпусу крепился заряд, после чего дрон превращался в одноразовое управляемое оружие. Он не наблюдал - он сам был боеприпасом.

- Где?! - крикнул Захар. Игорь показал рукой.

- Левее дороги! Низко! Аппарат выскочил между голыми стволами. Он был намного быстрее обычного Mavic. Небольшая рама почти касалась кустов, резко уходила вправо и снова возвращалась, словно живая. Под корпусом угадывался закрепленный боеприпас. Азамат первым поднял автомат.

- Вижу, - отозвался Азамат.

- По нему! - приказал Роман.

Несколько стволов заговорили почти одновременно. FPV резко поднялся. Антон повел оружием следом. Захар ударил ладонью парня по плечу.

- Упреждение бери! Не в хвост ему стреляй! Дрон качнулся, на мгновение потерял высоту.

- Есть! - выкрикнул Антон.

- Не радуйся раньше времени! Аппарат не упал. Он пролетел еще несколько метров, исчез за земляной насыпью, и почти сразу там вспух тяжелый взрыв. Ударная волна толкнула Романа спиной в стену траншеи. Перед глазами вспыхнули белые точки. Снова появился этот тонкий звон. Сержант моргнул несколько раз и увидел Захара прямо перед собой. Белорус что-то говорил, но звук еще не вернулся. Через несколько секунд голос прорвался сквозь гул.

- Ром! Слышишь?

- Слышу, - ответил Роман, заставляя себя сосредоточиться.

- Цел?

- Захар быстро осмотрел его с головы до ног. Роман провел рукой по каске.

- Если будешь орать, скоро перестану.

- Значит, живой, - с заметным облегчением выдохнул Захар. Роман посмотрел на свои руки. Пальцы слегка дрожали. Он сжал их в кулак, затем разжал. Страх никуда не исчезал с опытом. Просто становился частью организма, как холод, усталость и постоянный недосып. В начале войны после близких разрывов хотелось только забиться глубже под землю и не двигаться. Теперь страх все еще жил внутри груди, но рядом с ним существовали команды, привычка и ответственность. Пока рядом находились люди, которые ждали от него решения, паниковать было некогда. Бой продолжался еще около двадцати минут. Штурмовая группа противника так и не смогла выйти из посадки. Артиллерия постепенно перенесла огонь севернее, затем стрельба стала редкой и наконец почти затихла.

Настоящей тишины все равно не было. Где-то далеко продолжали работать орудия, высоко проходил тяжелый самолет или крупный беспилотник, иногда рация выдавала обрывки чужих переговоров. Но непосредственно здесь никто больше не пытался убить их прямо сейчас. На фронте даже такого короткого перерыва уже хватало, чтобы назвать момент спокойным и вернуться к обычным делам.

***

Через двадцать минут люди снова спорили из-за еды. Захар стоял у маленькой газовой горелки и наблюдал, как Антон пытается вскипятить воду в закопченной металлической кружке.

- Не лей столько, - ворчал белорус.

- Воду потом где брать будешь? Антон даже не повернулся.

- Одну кружку делаю, - буркнул Антон, не оборачиваясь.

- Вчера тоже одну делал, - напомнил Захар.

- Человек должен пить, - упрямо заявил Антон. Руссу, сидевший рядом и вытиравший оружие ветошью, кивнул на мутную воду под ногами.

- Вон целое озеро. Можешь не экономить. Антон посмотрел вниз.

- Сам пей, - Антон покосился на мутную воду под ногами.

- У меня дома вода из колодца лучше была, - усмехнулся Руссу.

- После нее к такой жиже привыкаешь долго. Азамат, который неподалеку восстанавливал сорванную сетку, спокойно заметил:

- Ты пять дней из одной канистры пьешь, - невозмутимо напомнил Азамат.

Руссу задумался.

- Не ломай человеку легенду, - Руссу поднял ладонь, признавая поражение. По укрытию прошел смех. Роман позволил себе улыбнуться. Позиция после обстрела выглядела потрепанной. Один участок сетки сорвало полностью. В стенке траншеи образовалась свежая осыпь, на бруствере лежали куски коры и мокрой земли, а от ближайшего дерева остался расщепленный ствол. В воздухе все еще чувствовался запах гари. Игорь сидел рядом со своим коптером и менял поврежденный винт. Роман остановился возле него.

- Сильно досталось? - спросил Роман, присев рядом. Украинец повернул аппарат в руках.

- Жить будет. Винт побило, батарея еще нормальная.

- Связь перед следующим полетом проверь.

- Проверю, - кивнул Игорь.

- И ниже без команды не лезь.

Игорь усмехнулся.

- Я уже понял, - отозвался Азамат. Так выглядела их жизнь. Пять минут назад смерть находилась в десяти метрах. Теперь люди чинили технику, чистили оружие, грели воду и спорили о чае. Человек удивительно быстро учился принимать невозможное за нормальное. Роман снял перчатку и увидел свежую царапину на костяшке. Когда успел получить ее, он не помнил.

- Ром, - позвал Игорь.

- Гражданская сеть появилась. Сержант мгновенно посмотрел на часы. Телефон почти все время лежал выключенным во внутреннем кармане разгрузки. Заряд берегли, да и гражданская сеть рядом с фронтом появлялась только короткими окнами. Роман ушел глубже под перекрытие, достал аппарат и включил. Экран загрузился медленно. Несколько служебных уведомлений. Старое сообщение от матери. Обрывки новостей. И сообщение от Екатерины.

Он открыл его первым. Фотография появилась полосами. Сначала серая бетонная стена. Потом холодный свет потолочной лампы. Затем лицо Кати. Она сидела на узкой койке в помещении бункера, прижав к себе Дашу. Девочка держала пластиковую ложку и смотрела куда-то за пределы кадра. Под снимком было всего несколько слов: "У нас все нормально. Не переживай". Роман задержал взгляд на лице жены. Екатерине было столько же, сколько ему. Девятнадцать. Когда-то окружающим казалось чрезвычайно важным, что они слишком рано поженились. Потом говорили, что ребенок появился рано. Будто у жизни существовал правильный график, который необходимо соблюдать, и впереди у каждого гарантированно достаточно времени. Теперь слово "рано" казалось почти смешным. Миру оказалось совсем не обязательно ждать, пока люди будут готовы.

Телефон завибрировал. Катя звонила. Сержант сразу принял вызов. Изображение несколько секунд зависало, затем ожило.

- Привет, - сказала Екатерина. Он невольно улыбнулся.

- Привет, - ответил он, и напряжение в лице на секунду отпустило. Она внимательно посмотрела на него.

- Ты опять весь грязный. Он провел ладонью по щеке.

- Маскировка.

- Третий день?

- Катя недоверчиво приподняла бровь.

- Хорошая маскировка долго держится. Катя покачала головой. За ее спиной проходили люди. Кто-то нес пластиковые контейнеры, кто-то разговаривал, где-то плакал ребенок. Бункер пока еще не воспринимался домом - скорее огромным бетонным организмом, куда загнали сотни людей и заставили учиться жить рядом друг с другом.

- Как вы? - спросил он.

- Нормально. Ночью еще людей привезли.

- Много?

- Не знаю. Много. Говорят, еще несколько районов эвакуируют.

- Кто говорит? Екатерина слабо улыбнулась.

- Здесь все что-то говорят.

- Значит, половину можно не слушать.

- Очень удобно, - заметила она с усталой усмешкой. На секунду изображение рассыпалось квадратами. Потом вернулось. Катя прищурилась.

- У вас сегодня стреляли? Роман отвел взгляд.

- Немного, - ответил Роман, не глядя в камеру. Она сразу вздохнула.

- Вот опять, - вздохнула Екатерина.

- Что? - спросил Роман.

- Твое "немного". В прошлый раз после твоего "немного" тебя два дня нормально не было слышно.

- Но потом же услышала.

- Ром, - тихо остановила его Катя.

Он понял, что спорить бесполезно.

- Нормально все.

- Ты ел?

- Да, - подтвердил Роман.

- Что именно? - уточнила Екатерина. Роман посмотрел на кусок сухаря возле кружки.

- Нормально ел. Екатерина тихо рассмеялась.

- Значит, не ел.

- Это допрос?

- Пока нет, - ответила Катя. Снизу в кадр появилась маленькая ладонь. Катя сразу изменилась в лице.

- А вот и начальство пришло. Телефон опустился. Даша сидела у матери на коленях. Несколько секунд девочка смотрела на экран с совершенно серьезным выражением, потом узнала лицо.

- Па! У Романа сжалось горло.

- Привет, мелкая. Даша ударила ладошкой по экрану.

- Па! Екатерина засмеялась.

- Она сегодня каждого мужика в форме сначала рассматривает.

- Проверяет, не я ли.

- Наверное, - улыбнулась Екатерина.

- Умная.

- В меня, - без колебаний добавила она. Роман улыбнулся. На несколько секунд вокруг исчезли и земляные стены, и холод, и разрывы где-то на горизонте. Перед ним был маленький экран, на котором помещалась вся его прежняя жизнь: жена, годовалая дочь и он сам - не сержант и не командир отделения, а девятнадцатилетний парень, слишком давно не державший собственного ребенка на руках. Екатерина первой нарушила тишину.

- Когда придешь? Роман замолчал. Совсем ненадолго, но жена заметила.

- Не знаешь?

- Пока нет, - признался он.

- Вы же рядом.

- Относительно, - ответил он после короткой паузы.

- Ром, между нами несколько километров.

- Я знаю, - тихо сказал молодой сержант. Она посмотрела куда-то в сторону, потом снова на него.

- Даша тебя почти не видит. Фраза прозвучала без упрека, и от этого стала только тяжелее.

- Я приду.

- Не обещай, если не знаешь. Роман сжал телефон сильнее.

- Все равно приду. Екатерина смотрела на него еще несколько секунд. После короткой паузы Екатерина тихо ответила:

- Хорошо. Снаружи раздался голос Захара:

- Сержант! Тебя командир вызывает! Катя услышала.

- Иди, - сказала Катя, сразу поняв по голосу за кадром, что разговор заканчивается.

- Я вечером попробую еще.

- Если получится, - мягко ответила она.

- Люблю тебя.

- И я тебя, - сказала Екатерина. Роман посмотрел на дочь.

- Дашка. Девочка уже снова разглядывала ложку.

- Пока, папин командир, - с легкой улыбкой сказала Екатерина. Связь оборвалась. Экран погас. Роман еще несколько секунд сидел неподвижно. Потом выключил телефон и убрал его во внутренний карман. Через несколько шагов он снова был сержантом.

***

Захар ждал его возле радиостанции.

- Командир взвода, - сказал белорус, протягивая гарнитуру.

- Велел лично тебе передать. Он подключился.

- Третий на связи. Голос командира звучал устало и непривычно сухо.

- Всем проверить противогазы. Полностью. Маски, фильтры, клапаны. Держать при себе. Сержант нахмурился.

- Есть угроза химии? На линии повисла короткая пауза.

- Нет информации.

- Тогда зачем срочно?

- Приказ сверху. Сержант посмотрел на Захара. Тот уже по выражению его лица понял, что ничего хорошего не услышал.

- Принял, - ответил он и отключился.

- Что? - спросил белорус.

- Противогазы проверяем.

- Химия?

- Захар нахмурился.

- Не знают, - сказал командир отделения. Захар медленно выдохнул.

- Замечательно, - без всякой радости протянул Захар.

Через минуту все отделение уже доставало средства защиты. Антон надел маску, затянул ремни и повернулся к Руссу.

- Ну как? Молдаванин оценил его взглядом.

- Лучше, - невозмутимо ответил Руссу.

- Правда?

- Антон повернул голову к нему.

- Особенно лицо, - добавил молдаванин. Игорь усмехнулся.

- Хоть теперь серьезным выглядишь. Антон показал ему средний палец, не снимая противогаза. Шутки продержались недолго: новые распоряжения быстро вытеснили остатки показной легкости. Минут через двадцать пришел второй приказ. Проверить индивидуальные аптечки. Боекомплект держать полностью снаряженным. Личные вещи собрать так, чтобы позицию можно было оставить в течение нескольких минут. А спустя еще четверть часа - уточнить маршрут к ближайшему защищенному объекту.

Роман развернул карту и сразу нашел обозначение объекта семь - того самого бункера, где находилась его семья. Захар подошел сзади.

- Туда, где твои?

- Да, - подтвердил он. Белорус внимательно посмотрел на карту.

- Мне не нравится это, - признался Захар, не отрывая взгляда от карты. Сержант поднял глаза.

- Мне тоже. Рядом остановился Руссу.

- По сводкам ночью что-то было про стратегическую авиацию. Игорь, продолжавший возиться с оборудованием, негромко добавил:

- Я слышал, что где-то уже применили тактическое. Но не знаю, правда или нет. Антон нервно усмехнулся.

- Если каждый слух слушать, мы уже три раза умерли. Азамат, до этого молчавший, аккуратно застегнул аптечку.

- Слухи тоже откуда-то берутся. На несколько секунд стало тихо.

Третья мировая давно перестала выглядеть как война двух понятных сторон. На одном направлении российские войска наступали. На другом противник прорвался глубоко в центральные регионы страны. В Европе города переходили из рук в руки, в Азии армии стягивались к границам, которые еще год назад считались безопасными, над океанами исчезали корабельные соединения. Государства продолжали публиковать заявления о победах, одновременно объявляя очередные мобилизации. Новости о триумфах приходили рядом с сообщениями о катастрофах, и граница между победой и поражением становилась все менее различимой. Роман сложил карту.

- Пока приказа на отход нет, держим позицию. Остальное будем решать, когда появится информация. Захар коротко кивнул.

- Понял, - коротко ответил Захар.

***

После полудня фронт изменился, и это стало заметно еще до первых официальных сообщений. Сначала плотнее заработала артиллерия. Над горизонтом поднялись сразу несколько столбов густого черного дыма. Потом по дороге прошла санитарная машина, за ней бронетранспортер с поврежденным бортом. Через несколько минут появились первые отходящие пехотинцы. Они двигались небольшими группами, почти не разговаривали и постоянно оглядывались назад. Один поддерживал товарища под руку. У другого не было рюкзака, а автомат болтался на ремне почти возле колена. Молодой солдат в заляпанной грязью форме прошел мимо окопа с совершенно пустым взглядом, будто не замечал никого вокруг.

Антон наблюдал за ними.

- Это наши справа? - спросил Антон, провожая взглядом отходящих. Сержант не ответил. Рация ожила сама.

- Третий, прием.

- На связи.

- Севернее прорыв. Соседний участок снимается. Возможен выход противника на вашу дорогу.

- Второй отвечает?

- Уже нет, - ответил командир взвода после короткой паузы. Он сжал рацию.

- Дальше?

- Держать до команды, - приказал голос в рации.

- Принял, - ответил он. Он трижды попытался вызвать соседнюю позицию. Ответом было только шипение. Захар подошел ближе.

- Не отвечают?

- Нет, - коротко сказал сержант. Белорус помолчал.

- Понял, - тихо сказал Захар и больше ничего не добавил. Он не стал продолжать. Не нужно было произносить вслух то, что и так понимали оба.

Над дорогой появился FPV. Игорь увидел его первым.

- Дрон! На машину пошел! Все повернулись. Небольшой аппарат почти касался земли, преследуя тяжелую бронемашину. Машина резко свернула, подняв грязь, но FPV повторил маневр, будто был привязан к ней невидимой нитью. Через несколько секунд вспыхнул взрыв. Черный дым поднялся между деревьями. Антон тихо выругался. Второй дрон появился почти сразу.

- Этот к нам! - крикнул Игорь.

- Под сетку! - приказал Роман. Люди отступили глубже. Аппарат кружил над участком, пытаясь найти открытый проход. Противодроновая сеть висела над траншеей грубой металлической паутиной. Она не гарантировала спасения, но могла зацепить винты или заставить FPV подорваться раньше времени. Захар поднял автомат.

- Вижу его справа. Азамат занял позицию рядом.

- Жду, - спокойно отозвался Азамат, ведя стволом вслед за дроном. Дрон попробовал зайти сбоку. Захар дал короткую очередь. Аппарат резко ушел вверх. Антон тоже открыл огонь.

- Не стой под ним! - прокричал Руссу, схватив молодого бойца за разгрузку и утягивая назад. FPV исчез за деревьями. Роман поднял руку.

- Никому наружу! - предупредил Роман, заметив, как двое уже дернулись к краю укрытия. Через несколько секунд раздался взрыв. Захар опустил автомат.

- Ушел, - сказал Захар, но ствол не опустил.

- Пока не проверим - ничего не ушло, - ответил Роман. Потом снова началась артиллерия. На этот раз снаряды ложились настолько плотно, что земля под ногами почти не переставала дрожать. Связь то появлялась, то исчезала. По дороге отходило все больше людей.

После очередной серии разрывов наконец пришла команда, которую все уже внутренне ожидали.

- Третий, готовиться к отходу. Роман прижал гарнитуру к уху.

- Повтори.

- Через десять минут снимаетесь. Маршрут четыре. Объект семь. Боекомплект, связь, раненых забрать. Остальное оставить. Внутри одновременно столкнулись тревога и облегчение. Объект семь означал бункер, а вместе с ним - Катю и Дашу.

- Принял, - ответил сержант. Он отключился и повернулся.

- Захар! - позвал он. Белорус сразу оказался рядом.

- Снимаемся. Десять минут. Захар на мгновение замер.

- Через бункер?

- Да, - подтвердил командир отделения.

- Наконец хоть что-то хорошее, - выдохнул Захар. После этого он повысил голос:

- Всем собираться! Боекомплект, вода, медицина, связь. Лишнее оставляем. Игорь - аппараты, накопители и батареи. Антон - магазины проверить. Азамат - аптечки и раненые. Руссу, со мной проходишь по позициям. Люди пришли в движение. Никто не задавал лишних вопросов. За несколько минут место, которое три недели казалось почти постоянным домом, начало исчезать. После сборов в окопе остались кружка с отбитыми краями, пустые ящики, самодельная деревянная полка и фотография женщины с ребенком, приклеенная к стене одной из ниш. Роман задержался возле нее на секунду. Чья-то семья. Он отвел взгляд. Руссу остановился рядом.

- Командир?

- Руссу остановился рядом, заметив его взгляд.

- Ничего. Идем, - Роман отвел взгляд от фотографии.

- Все готовы, - доложил Руссу.

Роман пересчитал людей по знакомым лицам: Захар, Руссу, Игорь, Азамат, Антон. Остальные русские бойцы отделения уже стояли у выхода, проверяя ремни и подсумки. Все были на месте - пока еще все.

- Уходим, - приказал Роман.

***

До объекта семь оставалось несколько километров. В обычное время это расстояние можно было пройти быстро. Теперь дорога превратилась в живую артерию отступающего фронта. Грузовики, бронемашины, санитарные автомобили и отдельные группы пехоты двигались в одном направлении. На обочине стояла разбитая машина с открытой дверью. Чуть дальше горел грузовик, и черный дым низко стелился над дорогой, прибитый холодным ветром. От горящего топлива першило в горле, а глаза начинало резать еще до того, как люди подходили к машине. Вдоль дороги лежали обрывки кабеля, разбитые пластиковые ящики, полосы грязи от гусениц и колес. В одном месте бронетранспортер съехал в канаву и застыл под углом, уткнувшись носом в рыхлую землю. Возле него двое солдат пытались снять ящик с боеприпасами, третий придерживал дверь.

Люди постоянно смотрели вверх. Дроны не исчезали только потому, что подразделение отступало. Несколько раз отделению приходилось уходить под деревья и ждать, пока над дорогой проходил неизвестный аппарат. Один из них был всего лишь разведчиком, другой исчез так быстро, что никто не успел определить тип. Роман двигался впереди. До бункера оставалось все меньше. Он старался не думать о Екатерине. Не потому, что не хотел. Наоборот. Стоило представить ее лицо слишком ясно, и хотелось сорваться на бег. А если побежать, он перестанет видеть тех, кто идет сзади. За спиной было отделение. Впереди - семья. Он находился между двумя обязанностями, и ни одну нельзя было бросить. Радио подало необычный сигнал. Роман остановился.

Захар почти сразу оказался рядом.

- Что? Сержант поднял руку, требуя тишины. Из динамика прозвучал официальный голос:

- Всем подразделениям. Стратегические силы приведены в высшую степень боевой готовности. Сообщение повторили. Антон посмотрел на белоруса.

- Это что значит? - тихо спросил он. Белорус не ответил. Азамат медленно поднял глаза к небу. Руссу тихо произнес:

- Ничего хорошего. Через несколько минут радио заговорило снова. Теперь голос звучал быстрее.

- Зафиксированы пуски баллистических ракет. Под бронежилетом у Романа разлился внутренний холод, не имевший ничего общего с ноябрьским ветром. В сообщении не говорили, кто запустил ракеты. Не называли цели. Не объясняли, был это одиночный пуск или начало чего-то большего.

Но почти сразу по другим частотам пошли команды. Возможен ответный запуск. Стратегические подразделения действуют по установленному протоколу. Части в зоне доступности защищенных сооружений должны немедленно следовать в укрытия. Антон побледнел.

- Ром... Сержант повернулся. Парень смотрел прямо на него.

- Это уже оно? Рядом замолчали все. Даже Захар. Роман мог соврать. Сказать, что ракеты перехватят. Что это очередная демонстрация. Что наверху договорятся. Что все еще можно остановить. Но ни один из стоящих перед ним людей уже не был ребенком.

- Не знаю, - сказал он.

- Поэтому двигаемся быстрее. Захар сразу повернулся к остальным.

- Слышали сержанта. Темп подняли. Антон, не отставай. Игорь, кейс на грудь перехвати, так легче будет. Азамат, держишь хвост вместе со мной.

- Принял, - ответил киргиз. Руссу поправил ремень автомата и спросил:

- До объекта сколько? Роман посмотрел вперед. За деревьями уже угадывались бетонные сооружения.

- Немного, - ответил Роман, оценив расстояние до бетонных сооружений. Молдаванин невесело усмехнулся:

- Сегодня ненавижу это слово. Они пошли быстрее. Вокруг все еще продолжалась привычная война. Где-то работала артиллерия. По дороге двигалась техника. Над деревьями кружили беспилотники. Люди кричали в рации, вытаскивали раненых, пытались занимать новые рубежи, передавали координаты и продолжали выполнять приказы. Все еще существовали карты, фронты, позиции и сектора. Будто все это по-прежнему имело значение.

Роман поднял взгляд на серое небо. Оно выглядело совершенно обычным: никаких огненных следов и вспышек, только холодные тяжелые облака и ветер. А где-то далеко за горизонтом уже летели ракеты, которые невозможно было вернуть назад. Пока еще стояли города, работало электричество, радиостанции передавали команды, а Екатерина могла взять Дашу на руки и ждать его за бетонными стенами убежища. Прежний мир еще существовал, но теперь Роман впервые ясно почувствовал, насколько мало времени у него осталось. Роман поправил ремень автомата и ускорил шаг. До бункера оставалось совсем немного. Теперь главным оставалось только одно - успеть.

Глава 2: «Когда погасло небо»

До объекта семь оставалось меньше трех километров, но расстояние теперь измерялось не шагами. Оно измерялось остановками, чужими машинами на дороге, перебитыми деревьями, внезапными предупреждениями по рации и тем количеством раз, которое каждый из людей Романа успевал поднять голову к небу.

После сообщения о пусках баллистических ракет дорога будто изменилась сама по себе. Еще несколько минут назад по ней отходили подразделения, двигалась техника, кто-то ругался из открытого люка бронемашины, кто-то пытался вытянуть застрявший грузовик с обочины. Теперь в каждом движении появилась спешка, которую уже невозможно было объяснить только прорывом фронта. Люди все чаще бросали то, что еще недавно старались спасти. На обочине стоял грузовой автомобиль с распахнутыми дверями кабины, рядом валялись два ящика, свернутый брезент и чей-то рюкзак. Водителя не было видно. Чуть дальше санитарная машина обогнала колонну по разбитому краю дороги, подпрыгнула на воронке и едва не съехала в кювет.

Роман шел первым, время от времени оглядываясь на отделение. Захар держался ближе к концу группы. Белорус шагал тяжело, но ровно, будто дорога перед ним ничем не отличалась от тех десятков километров, которые он уже прошел за последние месяцы. Антон, наоборот, слишком часто смотрел вверх. Худое лицо молодого стрелка казалось еще бледнее под слоем пыли и грязи, а пальцы почти не отпускали цевье автомата. Игорь нес пластиковый кейс с оборудованием и запасными батареями для квадрокоптера, несколько раз меняя руку из-за усталости. Руссу шел чуть согнувшись под тяжелым рюкзаком и временами тихо ругался себе под нос на разбитую дорогу. Азамат двигался почти бесшумно, экономя силы и глядя не только вперед, но и по сторонам.

Ветер тянул с запада холодный дым. Пахло горевшей резиной, соляркой и мокрой землей. Иногда к этим запахам примешивался более тяжелый, неприятный дух от разбитой техники, и Роман сознательно не пытался угадывать, что именно горит внутри некоторых машин. Горло саднило от дыма, во рту ощущалась пыль, а под бронежилетом, несмотря на холод, уже выступил пот.

Связь почти не замолкала. В гарнитуре один голос перебивал другой, отдельные слова тонули в треске и помехах.

- Третий маршрут перекрыт, повторяю, третий маршрут перекрыт... - чужая передача захлебнулась шумом.

Почти сразу поверх нее прорвался другой голос:

- Санитарная колонна, держите правую сторону! Правую сторону, мать вашу!

Еще дальше кто-то требовал координаты:

- Пятый, где вы находитесь? Пятый, ответьте!

В ответ шло только шипение.

- Пятый, ответьте!

Роман прибавил громкость на гарнитуре и тут же пожалел. Несколько каналов наложились друг на друга, превращая эфир в гул тревоги и приказов.

Захар приблизился к нему и кивнул на гарнитуру.

- Командир, может, не делать громче? Я уже чувствую, как у меня мозг через уши вытекает.

Роман покосился на него.

- Зато если передадут что-то важное, услышим.

Белорус коротко усмехнулся, но глаза остались серьезными.

- После "зафиксированы пуски" я теперь любое важное предпочел бы не слышать.

Антон, шедший впереди Захара, обернулся через плечо.

- А если их перехватят?

Захар несколько секунд смотрел на молодого стрелка.

- Какие именно?

- Ракеты.

- Я понял, какие. Сколько их?

Антон замолчал.

- Вот и я не знаю, - продолжил Захар уже спокойнее. - Может, одна. Может, сто. Может, уже половина обратно летит. Мы здесь теперь не узнаем.

Роман не вмешался. Он сам думал о том же. Баллистические ракеты существовали в его жизни всегда где-то далеко, почти как часть школьных учебников, новостей и военных парадов. Их показывали на экранах, о них спорили политики, ими угрожали друг другу государства. Но все это оставалось отвлеченным до тех пор, пока несколько минут назад безликий голос в радиоэфире не сообщил, что пуски действительно зафиксированы. Теперь где-то очень высоко, за облаками, уже летело оружие, созданное для уничтожения целых городов, и никто из людей на этой дороге не мог сделать с этим ничего.

Роман поймал себя на том, что снова думает о Кате. Он достал телефон на ходу, включил экран. Сети не было. Ни одной полоски. Последнее сообщение оставалось тем же: "У нас все нормально. Не переживай". Слова выглядели почти издевательски. Он убрал аппарат обратно.

- Сержант, - позвал Игорь.

Роман обернулся. Украинец показывал на небо. Высоко на юге шел крупный беспилотник. В отличие от маленьких квадрокоптеров, к которым они привыкли в окопах, этот аппарат напоминал вытянутый самолет с длинными прямыми крыльями. Он летел слишком далеко, чтобы различить детали, лишь темный силуэт медленно перемещался между облаками.

- Наш? - спросил Руссу, прищуриваясь вверх.

Игорь покачал головой.

- С такой высоты мне хоть паспорт покажи, все равно не скажу.

Захар махнул рукой.

- Лишь бы не к нам.

Роман продолжил движение.

- Не задерживаемся.

По правой стороне дороги впереди показалась группа гражданских автомобилей. Сначала старый внедорожник, затем микроавтобус, потом легковая машина с багажником, привязанным веревкой. Машины шли медленно, объезжая воронки и разбитую технику. Через грязные окна Роман видел лица людей. Женщина держала ребенка на коленях. В соседней машине пожилой мужчина прижимал к груди какую-то сумку. У микроавтобуса боковое стекло было разбито и затянуто пленкой.

Азамат проводил колонну внимательным взглядом.

- Откуда гражданские?

Руссу поправил ремень рюкзака.

- Наверное, эвакуация не успела.

- Их вообще сюда не должны были пустить, - заметил Антон.

Роман посмотрел дальше по дороге.

- Сейчас уже, похоже, никого ничего не спрашивают.

Это было заметно. Раньше военные посты контролировали каждое направление, документы проверяли даже у машин со знакомыми номерами. Теперь один блокпост на перекрестке стоял почти пустой. Двое солдат просто махали транспорту рукой, показывая одно направление: к защищенным объектам, к любым укрытиям, лишь бы под землю.

***

Сирену Роман услышал еще до того, как понял, откуда идет звук. Она была не похожа на короткие сигналы тревоги, звучавшие в воинских частях или на промышленных объектах. Это был длинный, протяжный вой, будто где-то впереди огромный механизм медленно набирал воздух. Один тон, пауза, потом снова тот же тянущийся звук.

Люди на дороге начали останавливаться.

- Не вставать! - рявкнул Роман, оборачиваясь к отделению. - Идем!

Антон посмотрел на него широко раскрытыми глазами.

- Это воздушная тревога?

Игорь ответил раньше сержанта:

- Уже не просто воздушная.

В рации раздался новый официальный сигнал. Сначала три коротких импульса, затем спокойный голос:

- Внимание всем подразделениям. Подтверждена ракетная угроза. Повторяю. Подтверждена ракетная угроза. Личный состав в зоне доступности защищенных сооружений немедленно направить в укрытия.

Руссу тяжело выдохнул.

- Значит, все-таки не учения.

Захар бросил на него быстрый взгляд.

- Ты еще надеялся?

Молдаванин пожал плечами.

- Я вообще человек оптимистичный.

Роман ускорился.

- Разговоры потом. Не растягиваться.

Они прошли еще несколько сотен метров, когда свет изменился. Сначала Роман решил, что из-за облаков наконец показалось солнце. Просто стало ярче, совсем немного. Потом яркость выросла настолько быстро, что он инстинктивно прищурился.

Западная часть горизонта вспыхнула.

Не красным и не оранжевым. Белым, почти бесцветным светом.

Он возник мгновенно и оказался настолько ярким, что на секунду все вокруг потеряло привычные оттенки. Дорога стала серо-белой, люди превратились в темные силуэты, а длинные тени от деревьев резко легли на землю в противоположную сторону. Роман почувствовал, как глаза болезненно свело даже прежде, чем он успел отвернуться.

- Не смотреть! - закричал он.

Кто-то рядом упал на колени. Захар рывком схватил Антона за плечо и пригнул вниз.

- Глаза закрой!

Свет все равно пробивался сквозь веки. Роман опустился за земляной вал у дороги и прижал лицо к рукаву. Ткань пахла дымом и потом. Внутри головы вспыхнуло почти детское воспоминание о летнем солнце, на которое он однажды смотрел слишком долго, только сейчас сияние было несравнимо сильнее.

И самое страшное произошло потом.

Ничего.

Не было взрыва. Не было грома. Только ослепительный свет и собственное дыхание под воротником формы.

Роман поднял голову. Горизонт снова становился серым. Люди вокруг медленно выпрямлялись. Антон часто моргал, прижимая ладонь к лицу.

- Что это... - начал он и не договорил.

Захар резко повернул его к себе.

- Глаза видят?

- Да. Вроде.

- Не три их.

Руссу смотрел на запад, забыв поправить сползший ремень.

- Боже...

Роман проследил за его взглядом. Над горизонтом поднималось облако. Сначала оно казалось просто огромным столбом пыли, слишком широким и слишком быстро растущим. Нижняя часть была темной, почти черной. Выше масса становилась грязно-серой и постепенно расползалась в стороны. Расстояние скрывало подробности, но форму и масштаб уже невозможно было спутать ни с обычным пожаром, ни с артиллерийским ударом.

Азамат тихо произнес:

- Ядерный.

Никто не ответил.

Несколько секунд вся дорога будто замерла. Даже машины перестали сигналить. Люди смотрели на горизонт так, словно сами глаза отказывались принимать увиденное.

Потом Роман услышал звук.

Сначала очень низкий, почти неслышимый. Скорее давление в груди, чем гул. Затем он стал расти, катясь по воздуху и земле, и наконец пришел удар.

Стекла в ближайшей машине задрожали и несколько сразу лопнули. По дороге прошла волна воздуха, подняв пыль, бумагу и мелкие ветки. Деревья наклонились, как от внезапного шквала. Романа толкнуло в спину. Не сбило, но заставило сделать шаг вперед. Где-то слева женщина закричала. Одна легковая машина дернулась в сторону, водитель потерял управление, и автомобиль передним колесом съехал в канаву. Из лесополосы посыпались сухие ветки, по кузовам машин застучал мусор.

На несколько секунд воздух наполнился пылью. Роман почувствовал ее на зубах и закашлялся.

Антон прижал ладонь к уху.

- Вот теперь громко.

Захар повернулся к нему.

- Ты цел?

- Да.

- Глаза?

- Вижу.

Игорь продолжал смотреть на горизонт, будто забыл о тяжелом кейсе в руке.

- Это далеко было.

Роман оценил задержку между вспышкой и ударом настолько, насколько мог в таких условиях.

- Достаточно далеко.

Руссу посмотрел на него.

- А насколько достаточно?

- Чтобы мы сейчас разговаривали.

Молдаванин невесело усмехнулся.

- Хорошая единица измерения.

Сирена продолжала выть. Теперь люди вокруг снова пришли в движение, но двигались уже быстрее и резче. Гражданские машины сигналили друг другу. Военные кричали, заставляя поток не останавливаться. Где-то за дорогой с ревом запустился двигатель тяжелой машины.

Роман поднялся.

- Все на месте?

Захар быстро пересчитал людей взглядом.

- Все.

Азамат подошел к Антону и внимательно посмотрел ему в глаза.

- Сколько пальцев?

Он поднял два.

Антон раздраженно ответил:

- Два.

- Хорошо.

- Я не слепой.

- Я вижу.

- Очень смешно.

Азамат спокойно опустил руку.

- Если бы было смешно, я бы улыбнулся.

Роман посмотрел на дорогу впереди. Объект семь теперь был уже хорошо виден: бетонные конструкции между деревьями, высокий земляной вал, ограждение, несколько массивных вентиляционных сооружений и огромное количество людей перед внешним периметром.

- Двигаемся, - сказал он. - Сейчас.

***

Чем ближе они подходили к бункеру, тем сильнее становился человеческий шум. Крики, рев двигателей, плач, команды через громкоговорители сливались в один неровный фон. Перед внешним периметром образовалась длинная очередь автомобилей. Некоторые водители бросали машины прямо на дороге и продолжали пешком. Военная полиция и охрана объекта пытались разделить потоки, но люди постоянно сбивались обратно в общую массу.

Над бетонным входом мигали красные лампы.

Роман впервые увидел объект семь не как отметку на карте и не только как место, где находилась его семья. Это был настоящий подземный комплекс. Снаружи виднелась лишь малая часть: мощные бетонные порталы, встроенные в земляные насыпи, несколько технических зданий, антенны, вентиляционные шахты и защищенные въезды. Все остальное уходило под землю.

- Документы приготовить! - кричал офицер у первого кордона, перекрывая шум толпы. - Военные по правому проходу! Гражданские по левому! Машины дальше не ставить!

Толпа двигалась рывками. Женщина лет сорока держала за руку мальчика и пыталась протиснуться к ограждению.

- У меня там муж! Он уже внутри! - кричала она охраннику.

Солдат у ворот поднял ладонь, стараясь остановить ее прежде, чем она попадет под давление людей сзади.

- Женщина, назад! Все проходят по спискам!

- У меня ребенок!

- Я вижу! Не давите на проход!

- Тогда пропустите нас!

- Я не могу!

Роман отвернулся. Где-то рядом старик спорил с двумя охранниками, размахивая помятой бумагой.

- Мне сказали сюда! Вот направление!

Один из охранников пытался рассмотреть лист, одновременно удерживая другого человека плечом.

- В списке вас нет.

- Какая разница, есть я в вашем списке или нет?! Там ракеты летят!

- Отойдите от прохода!

Чуть дальше молодой мужчина поднял над толпой маленькую девочку.

- Ребенка хотя бы возьмите! Ребенка!

Роман почувствовал, как внутри все сжалось.

Даша.

Он на ходу полез за телефоном. Сети не было. Снова.

Захар заметил движение и оказался рядом.

- Не пробьешься?

- Нет.

- Они внутри, Ром.

Роман посмотрел на него.

Белорус говорил уверенно, хотя в глазах была та же тревога.

- Катя была внутри еще утром, - продолжил Захар. - Значит, там и есть.

Сержант кивнул и повернулся к своим.

- Отделение не терять. Держимся вместе.

Игорь подошел ближе, прижав кейс к бедру.

- Нас по военному списку должны провести.

- Поэтому не растягиваемся.

Офицер у правого прохода заметил их группу.

- Подразделение?

Роман подошел к нему.

- Третье отделение. Отходим по приказу на объект семь.

- Командир?

- Сержант Роман, - ответил он и назвал фамилию и подразделение.

Офицер быстро сверился с планшетом.

- Есть. Через правый шлюз. Оружие при себе. Боекомплект не сдавать. Внутри направят дальше.

Роман не двинулся сразу.

- Гражданский сектор где? Семья внутри, эвакуационная группа из западного района.

Офицер поднял на него усталые глаза.

- Не знаю, сержант. Там тысячи людей.

- К кому обратиться?

- Внутри, на распределении. Здесь я тебе ничего не найду.

Позади снова завыла сирена, теперь громче. Красные лампы возле портала начали мигать чаще. По громкоговорителю раздался ровный женский голос:

- Внимание. Внешний периметр переводится в режим окончательного закрытия. Лицам, имеющим разрешение на размещение в объекте, немедленно пройти к соответствующим входам.

Толпа загудела. Кто-то закричал, люди сзади начали сильнее давить вперед.

Офицер резко развернулся к кордону.

- Не давить! Назад от ограждения! Проход не перекрывать!

Роман почувствовал, как паника расходится по людям быстрее любой команды.

- Внутрь, - сказал он своим. - Быстро.

Они прошли первый кордон. За ним начинался бетонный спуск, ведущий к массивному металлическому порталу.

Роман сделал несколько шагов, и в этот момент небо снова вспыхнуло.

На этот раз свет пришел с другой стороны.

Ближе.

Гораздо ближе.

Он успел увидеть, как бетонная стена перед ним стала почти белой.

- Вниз! - заорал Захар.

Люди бросились к земле. Роман упал на одно колено возле стены и закрыл лицо рукой. Сквозь пальцы все равно пробивался ослепительный свет. Кто-то рядом кричал, кто-то молился, кто-то просто лежал, закрыв голову обеими руками. Сирена продолжала выть, словно не замечая происходящего.

Несколько секунд ничего больше не было.

Потом пришла ударная волна.

Она ударила значительно сильнее первой. Воздух буквально толкнул людей в спины. Пыль и мелкий мусор понеслись по бетонному спуску. Где-то наверху громко лопнуло стекло. Легкий металлический щит сорвало с креплений и потащило по земле, он ударился о бетон и заскрежетал. Роману заложило уши, внутри груди появилось неприятное давление, а сухой воздух в одно мгновение наполнился пылью.

- Внутрь! - кричал охранник у ворот. - Не стоять! Внутрь!

Захар поднялся первым и схватил Антона за разгрузку.

- Давай, давай!

Молодой боец смотрел куда-то поверх ограждения.

- Там еще один...

- Не смотри! Иди!

Руссу толкнул Игоря вперед.

- Кейс потом поправишь!

Украинец перехватил тяжелую ручку.

- Да несу я!

Азамат повернулся к Роману.

- Сержант?

Роман заставил себя подняться.

- Все внутрь!

Они побежали по спуску. За спиной толпа уже почти перестала двигаться организованно. Люди давили к воротам, охрана пыталась удерживать проходы и одновременно загонять внутрь тех, кого еще можно было пропустить.

Роман на секунду обернулся. Над деревьями, далеко за внешним периметром, небо было окрашено странным грязно-оранжевым светом. В стороне поднималось еще одно огромное облако.

Он больше не смотрел.

***

Первый шлюз представлял собой широкий бетонный коридор, отделенный от поверхности массивной гермодверью. Внутри пахло холодным бетоном, машинным маслом и пылью, которую ветер уже успел загнать снаружи. Людей пропускали группами. Военные стояли вдоль стен, кто-то проверял документы, кто-то считал проходящих, кто-то помогал тем, кто едва держался на ногах.

- Быстрее! - кричал офицер возле панели управления. - Следующая группа вперед!

Роман с отделением оказался внутри первого сектора и снова оглянулся.

Внешняя гермодверь начала закрываться. Массивная металлическая створка с ребрами жесткости медленно двигалась по направляющим. Где-то под полом заработал тяжелый привод, его низкий гул отдавался в бетонных стенах и чувствовался подошвами.

На поверхности еще оставались люди.

Роман видел их через уменьшающийся проем. Охранники загоняли внутрь последнюю разрешенную группу. Женщина тащила ребенка за руку. Двое военных поддерживали раненого. Кто-то снаружи кричал так громко, что голос прорывался сквозь гул механизма.

- Подождите!

Один из охранников схватил мужчину за плечо и буквально втолкнул его в проход.

Офицер у панели посмотрел на часы.

- Закрываем!

Из толпы ответил чей-то отчаянный голос:

- Там еще люди!

Офицер даже не повернулся.

- Закрываем!

Створка продолжила движение. Роман видел, как снаружи к ней бросились несколько человек, но охрана уже не могла изменить решение. Проем становился уже, затем превратился в узкую вертикальную полосу света. Последним, что Роман успел различить, был кусок серого неба и человеческая рука, поднятая над головами.

Потом металл полностью перекрыл поверхность.

Раздался тяжелый удар. Следом один за другим начали входить в пазы запорные механизмы.

Глухой металлический звук прошел по шлюзу.

Раз.

Второй.

Третий.

И наступила странная тишина.

Не настоящая. Работала вентиляция, гудели механизмы, плакали люди, кто-то тяжело дышал. Но улицы больше не было. Неба не было. Ветра не было.

Старый мир остался за металлом, бетоном и толщей грунта.

Антон смотрел на закрытую дверь, не моргая.

- А те, кто снаружи?

Захар долго молчал.

- Не знаю.

Антон опустил глаза.

- Но там же люди...

Белорус потер ладонью грязный подбородок.

- Я знаю.

Роман повернулся к отделению.

- Двигаемся дальше.

Голос прозвучал жестче, чем он хотел. Но если позволить людям остановиться здесь и начать думать о тех, кого не успели впустить, дальше никто не пойдет.

***

Внутри объект оказался гораздо больше, чем Роман представлял. За вторым шлюзом начинался широкий коридор с высоким потолком, металлическими трубами, кабельными трассами и рядами холодных белых ламп. Люди шли в обоих направлениях. На стенах висели указатели с номерами секторов, медицинские знаки и схемы эвакуации.

Повсюду был бетон: серый пол, серые стены, серый потолок. Но среди этого серого двигались сотни живых людей. Мужчины, женщины, дети, военные, медики, технический персонал. Кто-то сидел прямо у стены на сумках. Кто-то держал клетку с кошкой. Пожилая женщина прижимала к себе небольшой пакет с документами. Двое детей спорили из-за бутылки воды, пока их мать пыталась понять, куда идти дальше.

Запах тоже изменился. Снаружи пахло дымом и землей. Здесь пахло людьми, лекарствами, едой, влажной одеждой, дезинфицирующим раствором и сухим воздухом вентиляции. После улицы внутри было слишком тепло. Роман почти сразу почувствовал, как под бронежилетом выступил пот.

- Военные подразделения в сектор Б-четыре! - кричал мужчина с красной повязкой. - Гражданские по своим распределительным спискам! Не стоим в проходах!

Роман подошел к нему.

- Третье отделение. Прибыли по приказу.

Мужчина быстро посмотрел на планшет.

- Оружие при себе?

- Да.

- Хорошо. Б-четыре, помещение двенадцать. Там старший по военным.

Роман не уходил.

- Гражданские из эвакуации западного района где?

Мужчина уже собирался отвернуться, но сержант коснулся его рукава.

- Там жена и ребенок.

Тот посмотрел внимательнее.

- Фамилия?

Роман назвал фамилию.

Работник быстро пролистал список.

- Екатерина?

- Да.

- Дочь Дарья, один год?

Сердце ударило сильнее.

- Да.

- Сектор Г-два. Жилой блок семь.

Роман выдохнул.

- Они внутри?

- По списку зарегистрированы.

Этого оказалось достаточно.

Захар, стоявший рядом, все слышал.

- Иди.

Роман посмотрел на него.

- Сначала размещу вас.

Белорус нахмурился.

- Ром.

- Я командир.

- А мы не пятилетние.

Руссу подошел ближе и поправил на плече лямку рюкзака.

- Командир, мы дойдем двадцать метров по коридору без твоего стратегического руководства.

Игорь усмехнулся.

- Я даже обещаю кейс не потерять.

Азамат спокойно добавил:

- Иди к семье. Здесь разберемся.

Роман посмотрел на каждого из них, задержав взгляд чуть дольше, чем требовалось.

Захар подтолкнул его ладонью в плечо.

- Иди уже.

Сержант наконец кивнул.

- Б-четыре, двенадцать. Никто никуда дальше без приказа.

Захар усмехнулся.

- Да, мама.

Антон впервые за последний час улыбнулся.

Роман показал белорусу кулак и развернулся.

***

Он шел быстро, почти бежал. Сектор Г-два оказался глубже. Один коридор, поворот, лестница вниз, еще один проход. Каждый раз Роман читал таблички слишком медленно и злился на самого себя.

В жилых секторах было еще теснее. Здесь находилось меньше военных и больше гражданских. Вдоль стен стояли двухъярусные койки. Между ними лежали пластиковые контейнеры, сумки, сложенная одежда. Людей явно размещали в спешке.

Где-то плакал младенец. Из открытого помещения пахло кашей. Медик перевязывал мужчине руку прямо на табурете. Пожилая женщина аккуратно раскладывала таблетки на краю койки. У стены сидел мальчик лет пяти и молча катал по бетонному полу игрушечную машинку без одного колеса.

Роман остановил женщину в серой форме персонала.

- Блок семь?

Она указала вперед.

- До конца и налево.

- Спасибо.

Он пошел быстрее. Мимо пробежал мальчик лет десяти.

- Андрей, не бегай! - крикнула ему вслед женщина из соседнего отсека.

Роман едва не столкнулся с тележкой, загруженной бутылками воды.

- Осторожнее! - раздраженно сказала работница, толкавшая ее.

- Извините.

Он свернул.

Блок семь.

Роман остановился.

Сердце колотилось так, будто он снова бежал под обстрелом.

Внутри было около сорока человек. Койки, сумки, одеяла, лица. Он быстро скользил взглядом по помещению. Слева. Справа. У дальней стены.

И тогда Екатерина сама подняла голову.

Она стояла возле койки, прижав Дашу к груди.

Несколько секунд никто из них не двигался. Катя смотрела на него так, будто не была уверена, что действительно видит мужа. Роман тоже просто смотрел: на ее волосы, на серую кофту, на уставшее лицо, на ребенка в руках.

Даша первой узнала его.

- Па!

Катя закрыла глаза на секунду, затем пошла навстречу.

Роман снял каску почти на ходу и едва не уронил ее на пол.

Екатерина подошла и ударила его ладонью в грудь.

Не сильно.

- Ты идиот.

Роман растерянно моргнул.

- Что?

Она ударила снова.

- Ты обещал прийти.

- Я пришел.

- Шесть часов назад ты сказал "скоро".

Он хотел ответить, но не успел. Катя обняла его.

Роман прижал ее одной рукой, другой осторожно обхватил Дашу. Дочь мгновенно схватила его за ворот формы.

- Па.

- Я здесь.

Он закрыл глаза. После холода улицы Катя казалась невероятно теплой. От нее пахло обычным мылом, ребенком и чем-то домашним, почти забытым. Даша уткнулась ему в шею, и Роман почувствовал, как внутри впервые за весь день что-то отпускает.

Совсем немного.

Екатерина отстранилась первой.

- Что произошло?

Роман посмотрел на нее.

- Где?

Катя нахмурилась.

- Роман.

Он медленно выдохнул.

- Были удары.

- Какие?

Роман не ответил сразу.

Она уже поняла. Лицо женщины изменилось.

- Ядерные?

Роман кивнул.

Катя долго молчала.

- Сколько?

- Не знаю.

- Где?

- Не знаю.

- Это все?

- Не знаю.

Екатерина опустила взгляд на Дашу. Дочь спокойно изучала липучку на отцовском бронежилете, не понимая ни одного слова из разговора взрослых.

- Мы почувствовали что-то, - тихо сказала Катя. - Свет моргнул. Потом стены... как будто дрогнули.

- Два удара я видел снаружи.

Она резко подняла глаза.

- Два?

- Да.

Катя отвернулась.

Роман протянул руку и коснулся ее плеча.

- Мы внутри.

Она снова посмотрела на него.

- А остальные?

Он понял, о ком она спрашивает. Родители. Друзья. Знакомые. Все те, кто не находился в этом бункере.

Роман не знал.

И впервые слово "не знаю" показалось ему почти физически тяжелым.

- Связи почти нет.

Катя сглотнула.

- Понятно.

На соседней койке пожилая женщина начала плакать. Тихо, без истерики, просто закрыла лицо руками. Никто не подошел. Наверное, потому что каждый здесь уже думал о своих.

***

Через некоторое время Роману все же пришлось вернуться к военным. Екатерина не удерживала его. Только перед тем, как он ушел, спросила:

- Вернешься?

Он посмотрел на нее. Раньше этот вопрос звучал совсем иначе: с фронта, из окопа, через телефон. Теперь между ними было всего несколько коридоров.

- Да.

Катя кивнула.

- Тогда иди.

Роман наклонился и поцеловал Дашу в волосы. Дочь попыталась ухватить его за нос.

- Па.

- Скоро приду.

Екатерина посмотрела на него тем самым взглядом, который он уже видел утром.

Роман понял и поднял ладонь.

- Да. Знаю.

Она все-таки улыбнулась.

- Иди.

***

Военный сектор уже успели привести в относительный порядок. Люди сидели на ящиках и койках, проверяли оружие, раскладывали магазины, снимали бронежилеты. Некоторые были настолько уставшими, что засыпали прямо в форме, прислонившись к стене.

Захар увидел Романа первым.

- Нашел?

- Да.

Белорус кивнул.

- Все нормально?

Роман хотел автоматически ответить "да", но остановился.

- Они живы.

Захар понял.

- Это сейчас главное.

Руссу сидел возле стены и снимал ботинок.

- Я думал, у меня ноги мокрые. Оказалось, там уже отдельное государство образовалось.

Антон поморщился.

- Можно без подробностей?

Молдаванин серьезно посмотрел на него.

- Молодой человек, это военная медицина.

Азамат протянул Руссу сухие носки.

- Возьми.

Руссу посмотрел на него почти с благоговением.

- Откуда?

- Были запасные.

- Ты святой человек.

- Вернешь потом.

Руссу вздохнул.

- Все. Перестал быть святым.

Роман усмехнулся. Этот короткий разговор внезапно успокоил его больше, чем он ожидал. Пока люди могли шутить о мокрых носках, они все еще оставались собой.

Дверь открылась. В помещение вошел капитан лет сорока, серый от усталости, с планшетом в руке.

- Командиры отделений и групп ко мне.

Роман поднялся.

Капитан дождался, пока возле него соберутся люди.

- Коротко. Объект переведен в режим полной герметизации. Внешние шлюзы закрыты. Выход на поверхность запрещен до отдельного распоряжения. Фильтрация работает в штатном режиме. Вода есть. Электроснабжение от собственной системы. Запас продовольствия большой.

Один из сержантов спросил:

- На сколько?

Капитан посмотрел на него.

- Надолго.

- Конкретнее?

- Сейчас конкретнее вам никто не скажет.

Роман скрестил руки на груди.

- Что с командованием?

Капитан провел ладонью по лицу.

- Связь нестабильная.

- Центр отвечает?

Офицер выдержал короткую паузу.

- Частично.

Другой сержант нахмурился.

- Что значит частично?

Капитан посмотрел на него.

- Значит, часть каналов отвечает, часть нет. Некоторые штабы перестали выходить на связь.

В помещении стало тише.

Роман спросил:

- Удары подтверждены?

- Да.

- Сколько?

- Неизвестно.

- Наши ответили?

Капитан снова выдержал паузу.

- По имеющейся информации, ответные пуски были.

Руссу, сидевший чуть в стороне, тихо произнес:

- Значит, все.

Капитан услышал и повернул голову.

- Ничего пока не значит. Здесь действует командование объекта. Наша задача - порядок, охрана и выполнение режима.

Захар поднял руку.

- А война?

Офицер посмотрел на него устало.

- Какая именно?

Никто не ответил.

Эта фраза повисла в помещении. Где-то далеко под землей работали насосы. Вентиляция равномерно гнала воздух. Лампы продолжали светить.

Капитан пролистал что-то в планшете.

- С этого момента все военные включаются во внутреннюю систему охраны. Графики получите позже. До утра отдых. Оружие остается у вас, но без необходимости по жилым секторам с ним не ходить. Боеприпасы под ответственность командиров.

Роман кивнул.

- Понял.

Капитан задержался у двери.

- И еще. Телефоны можете не мучить. Большая часть гражданских сетей уже не работает.

Антон поднял голову.

- Совсем?

- Похоже на то.

Молодой солдат опустил глаза. Роман заметил это и ничего не сказал. Наверняка у Антона тоже кто-то остался снаружи. У каждого кто-то остался.

***

Поздно вечером бункер стал тише. Не спокойнее, именно тише. Дети постепенно засыпали. Люди перестали ходить по коридорам без необходимости. Работники объекта приглушили часть освещения в жилых секторах.

Роман вернулся к Екатерине. Даша уже спала на нижней койке, свернувшись под тонким одеялом. Маленькая ладонь лежала возле лица. Катя сидела рядом, опершись спиной о бетонную стену.

Роман снял бронежилет и поставил его у койки. Только теперь он почувствовал, насколько устало все тело. Плечи болели, шея затекла, в ушах временами возвращался слабый звон после взрывов. Когда он сел рядом с женой, ноги будто стали тяжелее в несколько раз.

Несколько минут они молчали. Вентиляция равномерно гудела под потолком. За стеной кто-то тихо разговаривал. Издалека донесся детский кашель.

Екатерина первой нарушила тишину.

- Ты говорил с командованием?

- Да.

- Что говорят?

Роман посмотрел на спящую дочь.

- Почти ничего.

Катя повернулась к нему.

- Ром.

- Правда. Связь плохая. Ударов много. Наши ответили.

Она медленно кивнула.

- Значит, все-таки случилось.

Роман ничего не сказал.

Екатерина потерла ладонями колени.

- Я всю жизнь слышала про это. В школе, в новостях. Потом последние месяцы все говорили про ядерную войну. Но все равно казалось, что этого не может быть.

Роман провел ладонью по лицу.

- Мне тоже.

- Ты видел взрыв?

- Два.

Она повернулась к нему всем корпусом.

- Страшно?

Роман задумался. Перед глазами снова возник белый горизонт, черные силуэты деревьев и невозможная задержка между светом и ударом.

- Да.

Катя взяла его за руку.

- А снаружи теперь можно находиться?

- Не знаю.

- Когда выпустят?

- Не знаю.

Она усмехнулась без радости.

- Сегодня у тебя очень много "не знаю".

Роман сжал ее пальцы.

- Сегодня у всех их много.

Екатерина опустила взгляд на их руки.

- Что дальше?

Роман долго молчал. До этого дня у него почти всегда существовал следующий шаг: занять позицию, проверить людей, держать сектор, отойти, дойти до бункера. Даже когда он боялся, приказ оставлял ощущение, будто впереди есть направление.

Теперь направления не было.

Над ними лежали десятки метров грунта и бетона. Снаружи находился мир, о состоянии которого никто в бункере толком ничего не знал. Возможно, где-то еще работали правительства, продолжали воевать армии, существовали города. А возможно, все это исчезало прямо сейчас.

Роман посмотрел на Дашу. Девочка немного пошевелилась во сне и прижалась щекой к подушке.

Он снова посмотрел на Екатерину.

- Теперь ждем.

Катя нахмурилась.

- Чего?

Роман медленно поднял глаза к серому бетонному потолку.

- Когда нам скажут, что осталось наверху.

В эту ночь они впервые уснули под землей, не зная, будет ли у них когда-нибудь причина снова увидеть небо. А далеко над бетонными перекрытиями мир продолжал гореть.

Глава 3: «Под землей»

Утро в бункере наступило без рассвета.

Роман проснулся от звона металлической кружки, упавшей где-то между койками. Звук ударился о бетонный пол, раскатился по помещению и несколько раз отразился от стен. Первые секунды он лежал неподвижно, не понимая, почему над головой нет серого ноябрьского неба и натянутой противодроновой сетки. Вместо неё над койкой проходили трубы вентиляции, а холодные белые лампы светили так же ровно, как несколько часов назад.

Потом память вернулась целиком: дорога к объекту, вспышка на горизонте, белый свет, пробивавшийся даже сквозь закрытые веки, ударная волна, второй взрыв и люди, оставшиеся перед закрывающейся гермодверью.

Роман медленно повернул голову. Екатерина спала рядом, прислонившись плечом к бетонной стене. Даша лежала между ними, раскинув маленькую руку поверх тонкого одеяла. Девочка каким-то чудом не проснулась от грохота кружки. В жилом блоке уже начиналось движение: кто-то натягивал ботинки, кто-то складывал вещи в пластиковый контейнер, в дальнем конце помещения образовалась небольшая очередь к санитарному отсеку.

Роман посмотрел на часы. 06:37. В окопах в это время уже можно было определить направление востока хотя бы по светлеющему небу. Здесь цифры на часах были единственным доказательством существования утра.

Он осторожно высвободил руку, на которой лежала голова дочери, и сел. Тело отозвалось тупой болью почти сразу. Ныло левое плечо, тянуло поясницу, после вчерашнего пути гудели ноги. В одном ухе временами появлялся тонкий звон после близких взрывов. Бронежилет стоял возле койки, рядом лежал автомат с отсоединённым магазином.

Екатерина открыла глаза и некоторое время молча смотрела на него.

- Куда? - спросила она сонным голосом.

- К своим схожу, - ответил Роман, наклоняясь за курткой. - Проверю людей.

- Ты спал часа четыре.

- Нормально.

Катя приподнялась на локте и посмотрела на него внимательнее.

- У тебя слово «нормально» вообще когда-нибудь означает, что всё действительно нормально?

Роман ненадолго задумался.

- Когда мы поженились.

- Тогда твоя мать неделю с нами не разговаривала, - напомнила Екатерина.

- Но мы-то были довольны.

- Это не делает ситуацию нормальной.

- Для меня делает, - ответил он и едва заметно улыбнулся.

Даша заворочалась, и оба одновременно понизили голоса. Екатерина посмотрела на дочь, поправила край одеяла и снова повернулась к мужу.

- Ты вернёшься?

- Катя, я в соседнем секторе.

- Вчера между нами тоже было несколько километров.

Роман замер на секунду. Он прекрасно понял, почему жена теперь цеплялась за такие простые обещания.

- Вернусь, - сказал он спокойнее.

Катя кивнула.

- Тогда иди.

Роман быстро умылся холодной водой, застегнул куртку и вышел в коридор.

***

Военный сектор уже почти полностью проснулся. За ночь помещение изменилось. Ещё вечером вдоль стен стояли вперемешку мокрые рюкзаки, оружие, ящики с оборудованием и бронежилеты. Теперь вещи распределили, магазины сложили в металлические контейнеры, возле входа появился стол с журналом учёта, а на стене висел написанный от руки график дежурств.

Захар сидел на нижней койке и затягивал шнурки.

- Доброе утро, командир, - сказал он, заметив Романа.

Роман остановился и посмотрел на бетонные стены.

- Очень спорное утверждение.

- Зато нас за ночь никто не убил. - Белорус расправил штанину поверх ботинка. - После вчерашнего вполне можно считать хорошим утром.

Антон высунул голову из-под одеяла.

- У тебя планка требований резко упала.

- Так война идёт. Приходится быть скромнее.

С противоположной стороны помещения Руссу пытался развесить влажные носки на тёплой трубе.

- Я ночью четыре раза просыпался, - пожаловался Антон.

Руссу даже не повернулся.

- Потому что Захар храпит.

Белорус медленно поднял голову.

- Я не храплю.

- Ты вчера перекрывал вентиляцию.

Игорь, сидевший возле раскрытого кейса с квадрокоптером, усмехнулся.

- Не надо на вентиляцию наговаривать. Она хотя бы работает равномерно.

Захар снял с трубы один из носков Руссу и бросил в сторону украинца. Игорь успел отклониться.

- Вот, - сказал он. - Уже агрессия. Значит, точно не выспался.

Азамат появился в дверях с двумя пластиковыми кружками.

- Кофе нет, - сразу сообщил он.

Руссу обернулся.

- Тогда зачем ты вообще пришёл?

- Горячая вода есть.

- Это не одно и то же.

Азамат поставил кружки на стол.

- Если сильно поверить, можно представить кофе.

- Вкус изменится?

- Нет.

- Тогда вера сегодня отменяется.

Несколько человек тихо рассмеялись. Роман позволил разговору идти ещё несколько секунд. После вчерашнего дня именно эта привычная перепалка действовала лучше успокоительного. Пока они могли спорить о храпе, носках и кофе, отделение оставалось отделением.

Он подошёл к журналу.

- Все на месте?

Захар сразу стал серьёзнее.

- Все. Ночью дважды проверяли списки. Потом пришёл новый график.

Он кивнул на стену. Роман подошёл ближе. Отделению поставили дежурство на переходе между военным и жилым сектором, возле складского коридора. В расписании также значились охрана технических помещений, входов к вентиляционным узлам и внутренних шлюзов.

- Командиров собирают? - спросил Роман.

- В семь. Капитан передал.

Роман взглянул на часы.

- Тогда через десять минут буду у них. До моего возвращения никому не расходиться.

Захар кивнул.

- Понял.

***

Временный штаб разместили в помещении, которое раньше, судя по мебели и большому экрану на стене, использовали для технических совещаний. За длинным металлическим столом собрались командиры групп, сотрудники объекта, несколько инженеров и медиков.

Капитан, которого Роман видел вечером, стоял возле экрана. За ночь он будто постарел ещё сильнее. На лице появилась тёмная щетина, глаза покраснели, а движения стали медленнее.

Когда дверь закрылась, капитан обвёл присутствующих взглядом.

- Сразу договариваемся. Информации мало. Если я отвечаю «неизвестно», это значит именно неизвестно. Не надо искать в этом секреты или заговор.

Один из офицеров устало усмехнулся.

- После вчерашнего уже радует, что кто-то вообще что-то знает.

Капитан включил экран. Появилась карта европейской части страны. Несколько областей были обозначены красным и жёлтым, большая часть информации отсутствовала.

- Подтверждены множественные ядерные удары, - сказал он. - Часть целей военные, часть инфраструктурные, часть городские. Количество поражённых объектов уточняется.

Никто не перебивал.

- Ответные пуски также были произведены. Связь с центральным командованием нестабильная. Несколько штабов больше не выходят в эфир.

Офицер справа поднял голову.

- Москва?

Капитан задержал взгляд на карте.

- Связи нет.

- Это не ответ.

- Другого у меня нет.

Возле экрана стоял мужчина лет пятидесяти в тёмно-синем комбинезоне с эмблемой технической службы объекта. Он переключил изображение. Теперь на экране появилась схема окружающей территории с показаниями нескольких датчиков.

- Радиационный фон снаружи растёт, - пояснил он. - Пока защита объекта работает штатно. Система фильтрации функционирует нормально, внутренние помещения чистые.

Один из сержантов спросил:

- Когда наружу можно будет выйти?

Техник посмотрел на капитана, потом снова на собравшихся.

- Сегодня точно нет.

- А завтра?

- Тоже маловероятно.

- Тогда когда?

Мужчина вздохнул.

- Сейчас вам никто не назовёт дату. Всё зависит от мощности ближайших ударов, направления ветра, выпадения радиоактивных осадков и состояния атмосферы.

Роман скрестил руки на груди.

- Объект на сколько рассчитан?

Техник повернулся к нему.

- На длительную автономную работу.

- Это понятно. Я спрашиваю в цифрах.

В помещении стало тише.

- При полной загрузке и штатной работе систем - на несколько лет.

Кто-то за столом тихо выругался. Роман почувствовал, как внутри неприятно похолодело.

- Несколько лет? - переспросил один из офицеров.

- Это не временное противоатомное убежище на сорок восемь часов, - объяснил специалист. - Здесь автономная энергетика, глубинные скважины, резервная очистка воды, большие продовольственные запасы, медицинский блок, ремонтные мастерские, система переработки отходов и гидропоника.

Капитан сразу вмешался:

- Никто не говорит, что мы проведём здесь несколько лет. Речь только о возможностях объекта.

- Но такая возможность предусматривалась, - добавил инженер.

Это дополнение явно не улучшило настроение людей.

- Сколько человек внутри? - спросил Роман.

Капитан посмотрел в планшет.

- На последнем подсчёте две тысячи восемьсот сорок один.

- И запасы на всех?

Инженер кивнул.

- При нормированном потреблении.

Один из командиров спросил:

- А если ещё люди придут?

Ответа не последовало. Роман сам понял почему. Внешний периметр закрыт. Никаких новых людей не будет.

Капитан перелистнул страницу.

- Теперь порядок внутри. Все гражданские будут распределены по рабочим группам. Медики идут в медицинский блок, инженеры и технические специалисты - к обслуживанию систем, повара - на пищевой сектор, люди с опытом работы в сельском хозяйстве или биологии - в гидропонику.

- Остальные?

- Найдём работу. Здесь почти три тысячи человек, и бездельников нам не нужно.

Роман посмотрел на карту.

- Военные?

- Внутренняя охрана, безопасность технических помещений, сопровождение ремонтных групп, складов, связь и аварийный резерв.

- Моё отделение сохраняют вместе?

Капитан нашёл данные.

- Пока да. Подразделения без необходимости не дробим.

Роман коротко кивнул.

- И последнее, - продолжил капитан. - Внешние шлюзы без разрешения не открывать ни при каких обстоятельствах. Попытка проникнуть в технические помещения, вывести из строя вентиляцию, фильтрацию или систему энергоснабжения будет рассматриваться как угроза всему объекту.

Один из сержантов спросил:

- Если человек всё равно полезет?

Капитан посмотрел прямо на него.

- Остановить.

- Любым способом?

- Любым необходимым.

Никто не стал уточнять. Роман снова посмотрел на схему. Ещё вчера это место было убежищем. Сегодня оно уже становилось отдельным миром со своими правилами.

***

После совещания Роман задержался возле информационного табло. В коридоре собрались десятки людей. На экране по очереди появлялись короткие сообщения: объект герметизирован, системы фильтрации работают штатно, водоснабжение стабильно, сохраняйте спокойствие. Последняя надпись выглядела почти издевательством.

Возле стены мужчина держал телефон высоко над головой, словно полметра могли помочь пробить несколько десятков метров грунта и бетона. Рядом женщина снова и снова перезагружала аппарат. Чуть дальше мужчина лет сорока спорил с сотрудником объекта.

- Мне нужно одно сообщение отправить.

- Гражданской связи нет.

- Спутниковой?

- Только служебная.

- Дайте служебную.

- Она используется командованием.

- У меня мать там одна!

Сотрудник устало выдохнул.

- Я понимаю.

- Нет, ты не понимаешь! - Мужчина сделал шаг вперёд. - Мне надо узнать, жива она или нет!

Роман подошёл ближе.

- Спокойно.

Мужчина резко повернулся.

- А ты ещё кто?

- Человек, который просит тебя не устраивать драку.

- Я с тобой не разговаривал.

- Теперь разговариваешь.

Мужчина посмотрел на форму Романа, затем на автомат за его спиной.

- Вы все одно и то же повторяете. Сидите. Ждите. Не паникуйте. А там люди умирают.

Роман не стал спорить.

- Возможно.

Мужчина замолчал.

- Что?

- Возможно, умирают, - повторил Роман. - У каждого здесь кто-то остался снаружи.

- Тогда почему вы ничего не делаете?

- Что именно ты предлагаешь? Открыть шлюз и выпустить три тысячи человек наружу?

- Я хочу просто позвонить матери.

- И я хочу связаться со своими.

Мужчина тяжело дышал. Роман продолжил спокойнее:

- Если ты сейчас ударишь сотрудника объекта, связь не появится. Только добавится ещё одна проблема.

Мужчина медленно опустил телефон.

- Я просто хочу знать.

Роман посмотрел на него.

- Все хотят.

Он пошёл дальше. Первый настоящий конфликт внутри бункера случился меньше чем через сутки после закрытия дверей. И Роман понимал: это только начало.

***

Завтрак выдавали по секторам. Военные получили кашу, хлеб и горячую воду. Порции были нормальными, но возле выдачи уже висело объявление о строгом соблюдении норм.

Руссу посмотрел в миску.

- Значит, ядерная война всё-таки ничего не изменила.

Антон поднял голову.

- Это ты о чём?

- Каша осталась.

Захар сел напротив.

- Пока есть каша, существует цивилизация.

Антон попробовал ложку и поморщился.

- Если это цивилизация, я хочу к варварам.

Игорь усмехнулся.

- Вчера ты сухарь из грязи поднял и доел.

- Там обстоятельства были другие.

- Какие?

Антон пожал плечами.

- Полевая кухня. Атмосфера.

Роман сел рядом. Захар сразу заметил его выражение.

- Ну, командир. Что наверху?

- Плохие новости.

Руссу отложил ложку.

- А хорошие сегодня закончились?

- Похоже.

Роман коротко пересказал совещание: множественные удары, ответные пуски, рост радиации, почти отсутствующая связь и несколько лет автономности объекта. На последней фразе все замолчали.

Антон первым нарушил тишину.

- Несколько лет?

- Бункер рассчитан на такой срок, - уточнил Роман. - Никто пока не говорит, что мы реально столько здесь просидим.

Игорь задумчиво провёл пальцем по краю миски.

- Но если построили на годы, значит, когда-то предполагали, что может понадобиться.

Захар посмотрел на него.

- Лучше иметь запас, чем не иметь.

- Это понятно. Просто звучит паршиво.

Руссу спросил:

- Связь с семьями появится?

Роман покачал головой.

- Пока нет.

Молдаванин опустил взгляд. Впервые за всё время Роман отчётливо подумал о семьях своих людей. У Захара мать и младшая сестра остались в Белоруссии. У Руссу родители были в Молдове. У Игоря родственники на Украине. У Азамата большая семья в Киргизии. Антон почти каждый вечер до войны звонил матери в Ярославль. Ещё вчера расстояние измерялось километрами. Теперь оно измерялось отсутствием связи.

Захар посмотрел на Романа.

- А твои?

- Катя и Даша здесь.

- Я про остальных.

Роман некоторое время молчал.

- Не знаю.

Белорус не стал продолжать.

***

Через несколько дней внутри появился распорядок. Не нормальная жизнь, но хотя бы повторяемость: подъём, завтрак, рабочая смена, дежурство, проверки систем, обед, вторая смена, ужин и отбой. Люди быстро начали цепляться за часы. Других признаков времени не существовало. В три ночи и в три дня один и тот же коридор выглядел одинаково.

Позже техническая служба перевела жилые блоки на режим искусственных суток. Утром лампы загорались ярче. Ближе к вечеру свет становился мягче. Ночью оставляли только дежурные полосы вдоль пола и потолка. Все понимали, что это имитация, но организму оказалось всё равно.

Екатерину распределили в пищевой сектор, а через несколько дней предложили пройти обучение для работы в гидропонном комплексе.

Когда она рассказала об этом Роману вечером, он нахмурился.

- Ты согласилась?

Катя посмотрела на него.

- Конечно.

- Почему «конечно»?

- А что мне делать здесь весь день? Сидеть возле койки?

- У тебя Даша.

- Даша не мешает мне оставаться человеком.

Роман понял, что выбрал неправильные слова.

- Я не это имел в виду.

- Я знаю, что ты имел в виду, - ответила Екатерина уже мягче. - Просто здесь всем нужно чем-то заниматься. Иначе мы начнём жить только ожиданием.

Он сел рядом.

- Как там вообще?

- В гидропонике?

- Да.

Екатерина немного оживилась.

- Огромное помещение. Стеллажи в несколько уровней. Свет другой, почти как дневной. Зелень растёт в растворе, почти без земли. Есть картофель, салаты, кое-какие травы. Говорят, потом расширят.

- Тебе понравилось?

Катя посмотрела на него и едва заметно улыбнулась.

- Там хотя бы всё зелёное.

Роман понял. После серого бетона даже искусственно выращенный салат мог казаться напоминанием о прежнем мире.

***

Первый серьёзный конфликт из-за продовольствия произошёл на шестой день. Роман дежурил возле складского перехода, когда услышал повышенные голоса. Возле двери собрались человек двадцать. В центре стояли двое мужчин и сотрудник продовольственного блока.

- У меня трое детей! - кричал один из мужчин. - Дай дополнительную банку!

- Детские нормы вы получили полностью, - пытался объяснить работник.

- Они голодные.

- Следующее питание через два часа.

- Мне плевать на твои два часа.

Мужчина сделал шаг к двери. Второй поддержал его:

- Вы сами говорили, запасов на годы.

- Именно поэтому они на годы и рассчитаны, что выдаются по нормам.

Молодой мужчина толкнул сотрудника плечом. Роман оказался рядом прежде, чем тот успел сделать второй шаг.

- Назад.

Оба повернулись.

Первый посмотрел на сержанта.

- Это мои дети.

- Я слышал.

- Тогда пропусти.

- Нет.

- Почему?

Роман посмотрел ему прямо в глаза.

- Потому что здесь почти три тысячи человек. И у многих есть дети.

- Тебе легко говорить.

- Моей дочери год.

Мужчина замолчал.

- Она получает ровно то же, что и твои.

Кто-то из толпы сказал:

- Но еды-то полно.

Роман повернул голову.

- Сегодня полно. А через полгода? Через год?

Никто не ответил. Мужчина у склада отвёл глаза. Первый отец тяжело выдохнул.

- Они реально есть хотят.

Роман немного смягчил голос.

- Тогда иди к медикам. Если детям по возрасту не хватает нормы, они дадут заключение. Но склад самовольной выдачей заниматься не будет.

Мужчина наконец отступил. Конфликт закончился. В тот же вечер количество постов возле продовольственного блока увеличили.

***

Через две недели люди почти перестали спрашивать, когда откроют двери. Не потому, что получили ответ. Просто поняли, что его пока не существует.

Наружные датчики продолжали работать. Радиационный фон то снижался, то снова повышался вместе с изменением ветра. Несколько внешних камер вышли из строя после ударной волны, остальные показывали поверхность с сильными помехами.

Однажды командиров допустили к просмотру работающего канала. Роман несколько секунд не мог узнать место перед бункером.

Дорога лежала под серым слоем пыли и пепла. Брошенные автомобили остались практически там же, где стояли во время закрытия объекта. Один лежал на боку. У другого был разворочен кузов.

Деревья выглядели иначе. Не просто без листвы. У многих не осталось ветвей, некоторые стволы почернели.

Специалист увеличил изображение. Возле внешнего ограждения лежали тёмные фигуры. Роман понял, что это, ещё до того, как изображение стало чётче. Техник быстро уменьшил масштаб.

Капитан стоял позади.

- Гражданским эту запись не показывать.

Один из офицеров обернулся.

- Почему?

- А что они там увидят нового?

- Правду.

Капитан посмотрел на экран.

- Они и без картинки знают, что снаружи не парк.

Никто не стал спорить. Роман продолжал смотреть. Где-то за пределами изображения находилась дорога, по которой они шли. Ещё дальше - окопы. За ними - города. Дом матери. Дом Захара. Родители Руссу. Родные Игоря. Тысячи и миллионы других людей.

Теперь весь их мир умещался в нескольких повреждённых камерах.

Экран погас.

***

Прошёл месяц. Потом второй.

К третьему месяцу Даша перестала реагировать на постоянный гул вентиляции. Для неё он стал таким же естественным звуком, каким когда-то для ребёнка мог быть шум машин за окном.

Антон перестал каждый вечер спрашивать про поверхность. Руссу начал помогать в гидропонике и с серьёзным видом рассказывал остальным, что теперь наконец-то получил полезную военную специальность.

- Помидоры выращиваю, - сообщил он однажды за ужином. - Вот увидите, ещё медаль дадут.

Захар усмехнулся.

- За взятие теплицы?

- За спасение человечества.

- Тебе один ящик салата доверили.

Руссу поднял палец.

- Все великие дела начинаются с малого.

Игорь вместе с технической группой занимался сохранёнными беспилотниками. Из аппаратуры, которую удалось занести внутрь, собирали комплект для будущих выходов на поверхность. Азамат всё чаще помогал медикам. Он быстро запоминал процедуры, спокойно относился к крови и умел разговаривать с людьми без лишних слов.

Роман продолжал службу. Охрана, дежурства, проверки, учения на случай пожара, падения давления в вентиляционной системе, повреждения водоснабжения и аварийного закрытия внутренних гермодверей. Теперь главным противником внутри объекта становилась не армия за линией фронта. Им мог стать огонь, паника, поломка насоса, заражение воды или человеческая ошибка.

Екатерина постепенно освоилась в гидропонном секторе.

А Даша училась ходить.

Первый самостоятельный шаг дочери Роман увидел возле стены жилого блока. Катя стояла в паре метров, вытянув руки. Даша держалась за край койки.

- Давай, - тихо сказала Екатерина. - Иди ко мне.

Девочка отпустила опору, сделала один шаг, потом второй. Роман остановился у входа и даже не стал снимать куртку. Катя заметила мужа, но ничего не сказала.

Даша тоже увидела его.

- Па!

Она развернулась и пошла уже к нему. Первый шаг, второй, третий. На четвёртом ноги запутались. Роман успел подхватить дочь прежде, чем она ударилась о пол. Даша засмеялась.

Он прижал её к себе.

- Ну всё. Теперь бегать начнёшь.

Катя подошла ближе.

- Всё, папа, теперь тебе конец.

- Почему мне?

- Потому что она ходить научилась именно в твою смену.

Роман улыбнулся.

- Я не против.

На несколько секунд бетонные стены исчезли. Не было ядерной войны. Не было бункера. Не существовало разрушенного мира наверху. Были только он, жена и маленькая дочь, которая впервые пошла сама.

И именно тогда Роман окончательно понял одну вещь. Жизнь не остановилась после закрытия гермодвери. Она просто продолжилась здесь. Под землёй.

***

На сто двенадцатый день командиров снова вызвали в штаб.

Капитан стоял возле экрана. За три месяца он изменился. Усталость больше не выглядела временной. Она стала частью его лица, как морщины или шрам.

На карте почти исчезли привычные линии связи.

- Получены последние подтверждённые данные, - начал он. - Масштаб обмена ядерными ударами глобальный.

Никто не перебивал.

- Отдельные центры управления продолжают работу. Существуют военные структуры в нескольких регионах. Но транспортная инфраструктура во многих местах разрушена. Значительная часть крупных городов либо получила прямые удары, либо осталась без нормального снабжения.

Один из офицеров спросил:

- Государство существует?

Капитан выдержал паузу.

- Существуют органы управления.

Формулировка была достаточно понятной.

Роман поднял руку.

- Что с поверхностью?

Инженер в синем комбинезоне подошёл ближе к экрану.

- Постоянное пребывание людей снаружи пока невозможно.

Сержант у противоположной стены спросил:

- Месяц?

- Нет.

- Полгода?

Инженер не ответил сразу. Этого хватило. В помещении кто-то тихо выругался.

Роман посмотрел на специалиста.

- Говорите как есть.

Мужчина кивнул.

- Мы должны исходить из того, что объект останется основным местом проживания на годы.

В комнате стало настолько тихо, что отчётливо слышался шум вентиляции.

Капитан продолжил:

- С сегодняшнего дня объект переходит от режима временного убежища к режиму постоянного автономного проживания. Расширяем гидропонику. Перераспределяем часть складских помещений. Создаём постоянные учебные группы для детей. Меняем графики рабочих смен. Готовим новые жилые блоки. Формируем резерв специалистов и обучаем людей профессиям, которые необходимы для автономной жизни.

Слова звучали почти буднично: школа, работа, жильё, несколько лет.

Роман подумал о Даше. Ей сейчас был год. Через несколько лет она могла уже разговаривать, читать, задавать вопросы и почти не помнить мир снаружи. Она могла воспринимать потолок как нечто естественное, а небо - как историю родителей.

Эта мысль оказалась тяжелее карты разрушенных городов.

После совещания Роман долго стоял в коридоре. Вентиляция равномерно гнала воздух. Из соседнего блока доносился смех. Где-то плакал ребёнок. Кто-то ругался из-за очереди к душевой. Из пищевого сектора пахло свежим хлебом.

Совершенно обычная жизнь.

Только теперь она находилась под десятками метров бетона и грунта.

Роман поднял глаза к потолку. Где-то над ним всё ещё существовала поверхность. Там когда-то шёл дождь, падал снег, дул ветер, поднималось солнце. Люди смотрели вдаль и не задумывались о том, насколько огромным может быть горизонт.

Теперь между ним и небом лежали радиация, бетон и неизвестное количество лет.

Роман медленно выдохнул и пошёл к семье.

Ждать возвращения старого мира больше не имело смысла.

Теперь им предстояло научиться жить в новом.

Глава 4: «Годы без неба»

К концу первого года люди перестали считать дни по календарю на стене.

Не потому, что время перестало иметь значение. Наоборот, внутри объекта оно стало почти единственной вещью, которую можно было измерить точно. Смены начинались по часам, фильтры обслуживали по графику, гидропонные секции получали свет по расписанию, детям назначали занятия, взрослым дежурства, складам инвентаризацию. Просто отдельные дни стали слишком похожи друг на друга. В понедельник гудела та же вентиляция, что и в четверг. В декабре бетон выглядел так же, как в июле. Утро отличалось от вечера только яркостью ламп и тем, какая смена шла по коридору.

Объект семь больше не называли убежищем. Сначала это слово исчезло из разговоров, потом из распоряжений, а спустя несколько месяцев и с табличек. В документах всё чаще писали просто «комплекс». Люди, жившие здесь с первого дня, говорили ещё короче: «домой».

Роману это слово долго не нравилось.

Домом для него оставалось другое место. Небольшая квартира, где на кухне плохо закрывалось окно, где Катя ругалась из-за его привычки оставлять форму на стуле, где Даша спала в кроватке возле стены с нарисованными облаками. Он помнил свет из окна ранним утром, шум машин во дворе и запах мокрого асфальта после дождя. В бункере не было окон, а дождь существовал только в рассказах.

Но однажды он вернулся после ночного дежурства и поймал себя на том, что сказал Захару:

- Я домой. Через четыре часа смена.

Белорус даже не заметил ничего необычного, а вот Роман заметил. Он шёл по коридору и ещё долго думал об этом слове.

***

К двум годам жизни под землёй объект окончательно обрёл собственный ритм. В жилых секторах появились стенды с расписанием, несколько помещений переоборудовали под классы, бывший склад стал мастерской, а часть технического уровня отдали под расширение гидропоники. Там теперь росли не только салат и зелень. Под яркими лампами стояли длинные ряды контейнеров с картофелем, низкими кустами томатов и экспериментальными культурами, которые до войны большинству обитателей комплекса были знакомы только по магазинам.

Екатерина работала там почти постоянно. Она начинала как помощница, потом научилась следить за растворами, освещением и состоянием корней, а ещё через несколько месяцев уже сама обучала новичков.

Вечером она возвращалась с запахом влажной зелени на одежде.

Роман любил этот запах. Он был одним из немногих внутри комплекса, который не напоминал бетон, металл, лекарства или человеческое жильё и ещё связывал их с живым миром.

В тот вечер Катя принесла три маленьких помидора. Настоящих, красных, ещё тёплых от ламп.

Даша сидела за столом и внимательно смотрела на них, будто перед ней лежали драгоценности.

Ей было уже почти три года. Волосы потемнели, глаза стали очень похожи на материнские, а характер, по мнению Екатерины, совершенно точно достался от отца.

- Это что? - спросила девочка.

- Помидор, - сказала Катя и поставила один перед ней.

- Я знаю, - нахмурившись, ответила Даша.

- Тогда зачем спрашиваешь? - усмехнулся Роман.

- Почему настоящий?

Вопрос заставил обоих взрослых замолчать.

Для Даши овощи обычно существовали нарезанными в еде или в виде небольших порций из гидропоники. Но именно такие, целые, яркие плоды выдавали редко. Большая часть урожая распределялась по кухне, и детям почти никогда не доставалось увидеть, как продукт выглядел до приготовления.

- Потому что сегодня можно, - сказала Катя, присаживаясь рядом.

Даша взяла помидор двумя руками.

- Он рос там?

- Да.

- В земле?

- Нет. У нас почти всё растёт без земли.

- А раньше? - после короткой паузы спросила девочка.

Екатерина посмотрела на Романа. Такие вопросы появлялись всё чаще: о том, что было раньше, что находилось наверху и какой была жизнь до войны. Для взрослых эти слова обозначали жизнь. Для Даши они были почти сказочными категориями.

- Раньше помидоры росли на улице, в теплицах, на дачах, - объяснила Катя. - В земле.

- Под лампами?

- Иногда под солнцем.

- Солнце горячее? - Даша повернулась к отцу.

- Летом да, - ответил Роман, откладывая ложку.

- Как лампа?

- Намного сильнее. - Роман посмотрел на потолок.

- Тогда почему люди не обжигались? - недоверчиво прищурилась Даша.

Катя рассмеялась первой. Роман тоже не удержался.

- Потому что оно далеко, - сказал он. - Очень далеко.

- А видно?

- Ещё как.

Даша несколько секунд размышляла, потом укусила помидор. Сок потёк по подбородку.

- Кислый.

- А ты ожидала конфету? - спросил Роман.

- Да.

- Вот это была стратегическая ошибка.

- Не слушай папу. - Катя покачала головой. - Он сам до девятнадцати лет считал кетчуп овощем.

- Это клевета, - сказал Роман и потянулся за вторым помидором. - Я просто признавал его полезные свойства.

- Ты мог съесть пачку пельменей и сказать, что овощи были в соусе.

- Помидоры были?

- В составе написано.

- Значит, не соврал.

Даша смотрела то на одного, то на другого и наконец засмеялась, хотя явно не поняла, о чём спор.

В такие моменты Роман почти забывал, где они живут, хотя до конца это ощущение не исчезало никогда.

***

Чем дольше комплекс оставался герметичным, тем меньше людей внутри продолжали ждать возвращения прежней жизни. Сначала большинство сохраняло вещи, с которыми пришло в день ударов. Старые куртки, сумки, документы, фотографии, ключи от квартир и машин, которые, возможно, давно не существовали. Потом ненужные предметы начали переходить из рук в руки. Хорошая обувь становилась рабочей. Ткань разбирали на ремонт одежды. Электронику использовали на запчасти.

Ключи оставались дольше всего.

Роман однажды увидел у пожилого мужчины связку с брелоком от автомобиля. Тот сидел возле мастерской и медленно перебирал ключи пальцами.

- Машина хорошая была, - сказал он, заметив взгляд Романа. - Семь лет всего.

Роман остановился.

- Какая?

Мужчина назвал марку и улыбнулся.

- Я её перед войной только выплатил. Жена говорила, надо было брать дешевле. А я всё: один раз живём.

Он посмотрел на связку.

- Смешно получилось.

Роман не нашёл, что ответить.

Мужчина убрал ключи в карман.

- Не выбрасываю. Пока они есть, кажется, будто и машина где-то стоит.

После этого разговора Роман вечером достал из своего контейнера ключ от квартиры. Он тоже хранил его всё это время.

Небольшой кусок металла с синей пластиковой головкой.

Екатерина заметила.

- Опять нашёл?

- Он никуда не терялся.

- Я знаю.

Роман покрутил ключ между пальцами.

- Интересно, дверь там ещё есть?

Катя долго молчала.

- Не знаю.

Он усмехнулся.

- Теперь ты говоришь это чаще меня.

- У меня хороший учитель.

Роман положил ключ обратно.

Катя посмотрела на него.

- Не выбрасывай.

- Не собирался.

- Даже если дома больше нет.

Он кивнул.

- Даже тогда.

***

На третьем году впервые серьёзно отказала одна из систем водоподготовки.

Тревогу подняли ночью.

Роман проснулся от служебного сигнала на браслете и через минуту уже натягивал форму. Катя села на койке, не задавая лишних вопросов. За годы она научилась по его движениям понимать, насколько срочным был вызов.

- Что случилось? - спросила она.

- Пока не знаю, - ответил Роман, застёгивая куртку. - Аварийный сбор.

Катя посмотрела на спящую Дашу.

- Будь осторожнее.

- Здесь?

Екатерина подняла бровь.

- Особенно здесь.

Он кивнул и вышел.

В техническом секторе уже стоял шум. Не паника, но напряжение чувствовалось сразу. По коридору тянули кабели, двое инженеров спорили возле открытого шкафа управления, из нижнего прохода доносился гул насосов.

Захар встретил Романа у шлюзовой двери.

Белорус за прошедшие годы стал ещё шире в плечах. Несколько седых волос появились у виска, хотя ему всё ещё было далеко до старости.

- Что имеем? - спросил Роман.

- Один из контуров очистки встал. В резерв ушли автоматически, но давление скачет.

- Вода заражена?

- Нет. Пока нет.

- Тогда зачем нас подняли?

Захар кивнул на коридор.

- Потому что половина жилых секторов уже услышала, что «сломалась вода». Через десять минут кто-нибудь обязательно решит, что мы все умираем от жажды.

Роман вздохнул.

- Посты?

- На складе и у технического входа уже стоят. Руссу там.

- Антон?

- С Игорем у резервуаров. Азамат помогает медикам, если кому-то станет плохо от собственного воображения.

Роман посмотрел на него.

- Очень гуманно.

- Третий год под землёй. Я становлюсь мягче.

Проблему устраняли почти семь часов. Один из насосов пришлось останавливать полностью, фильтрующий модуль разбирали вручную, а воду на время перевели на жёсткое нормирование. Ничего катастрофического не произошло, но люди почувствовали, насколько их мир зависел от машин.

К обеду возле пунктов выдачи уже стояли очереди с бутылками и канистрами.

Женщина в сером свитере перехватила Романа в коридоре.

- Скажите честно, воды хватит?

- Хватит.

- А если второй насос сломается?

- Есть другие контуры.

- А если и они?

Роман посмотрел на неё.

- Тогда будем чинить.

- Вы всё так просто говорите.

- Потому что сейчас ничего другого от моих слов не изменится.

Женщина сжала пластиковую бутылку.

- У меня двое детей.

- У меня тоже ребёнок.

- И вам не страшно?

Роман хотел ответить привычно, но остановился.

- Страшно, - сказал он. - Просто страх насос не починит.

К вечеру систему восстановили.

В жилых секторах снова дали обычную норму воды.

Люди выдохнули.

Через два дня об аварии почти перестали говорить.

Но после неё технические занятия сделали обязательными для всех взрослых. Каждый должен был понимать хотя бы основы того, от чего зависела жизнь комплекса: как закрыть аварийный клапан, где находится ближайшая гермодверь, что делать при пожаре, как использовать дыхательную маску, куда идти при отказе вентиляции.

Роман тогда впервые подумал, что они больше не выживают после катастрофы.

Они строят систему, рассчитанную на то, чтобы пережить следующую.

***

К четвёртому году дети стали самым заметным доказательством того, что время действительно идёт.

Взрослые менялись медленно. Кто-то седел, кто-то худел или набирал вес, у кого-то появлялись морщины. Но дети росли безжалостно быстро.

Даше было пять.

Она уже читала короткие слова, знала номера основных секторов и могла одна пройти от жилого блока до учебной комнаты, хотя Катя всё равно каждый раз требовала, чтобы дочь предупреждала, куда идёт.

Её класс находился в помещении, которое раньше было складом оборудования. На стенах висели карты мира, распечатанные ещё до войны. Учителя специально сохранили их, хотя границы на этих картах давно ничего не гарантировали.

На одном из занятий детям рассказывали о погоде.

Вечером Даша пришла домой необычно тихой.

Роман сидел за столом и чистил ремень разгрузки. Он давно не носил бронежилет каждый день, но военное снаряжение хранилось в полной готовности.

Даша забралась на соседний стул.

- Пап.

- М?

- Дождь громкий?

Роман поднял глаза.

- Смотря какой.

- Мария Сергеевна сказала, что бывает ливень.

- Бывает.

- Он как душ?

Роман улыбнулся.

- Немного.

- Но вода сверху везде?

- Везде, где туча.

Даша задумалась.

- А потолка нет?

Роман перестал улыбаться.

- Нет.

- Совсем?

- Совсем.

Она подняла голову, будто пыталась представить пространство без бетонной плиты.

- Тогда страшно.

- Почему?

- Потому что наверху ничего нет.

Роман долго смотрел на дочь.

Для него отсутствие потолка означало свободу.

Для неё - опасность.

Он отложил ремень.

- Там не пусто, Даш.

- А что?

- Небо.

- Я знаю, - серьёзно сказала она. - На картинках.

- На картинках оно маленькое.

- А настоящее?

Роман попытался подобрать слова.

- Огромное.

- Насколько?

Он улыбнулся без радости.

- Так, что края не видно.

Даша помолчала.

- А дождь пахнет?

Роман сразу вспомнил мокрую дорогу, траву, землю, холодный осенний воздух.

- Да.

- Чем?

Он хотел объяснить, но понял, что не может.

- Когда-нибудь сама почувствуешь.

Даша посмотрела на него.

- Когда?

Роман замер.

Слишком знакомый вопрос.

Когда выйдем?

Когда откроют дверь?

Когда наверху станет безопасно?

Пять лет назад он отвечал взрослым «не знаю». Теперь напротив сидела его дочь.

- Не знаю, - признался он.

Даша недовольно поджала губы.

- Ты всегда так говоришь.

Из-за перегородки донёсся голос Екатерины:

- Потому что это семейная традиция.

Катя вошла, вытирая руки полотенцем.

Роман посмотрел на неё.

- Спасибо за поддержку.

- Всегда пожалуйста.

Даша повернулась к матери.

- Мам, а ты дождь помнишь?

Екатерина остановилась.

- Конечно.

- Лучше папы?

- Намного.

- Предатель, - сказал Роман.

Катя села рядом с дочерью.

- Летом дождь может быть тёплым. А осенью холодным. Иногда он мелкий, почти как пыль, а иногда льёт так сильно, что одежда промокает за минуту.

Даша слушала очень внимательно.

- И люди всё равно выходили?

- Иногда специально.

- Зачем?

Катя улыбнулась.

- Потому что это приятно.

Даша посмотрела на родителей так, словно оба признались в совершенно безумном поступке.

- Мокнуть приятно?

Роман усмехнулся.

- Вот здесь я с тобой согласен. Мама странная.

Екатерина толкнула его плечом.

- А ты летом под дождём никогда не бегал?

- Бегал. Потому что до машины было далеко.

- Врёшь.

- Иногда.

Даша рассмеялась.

Позже, когда она уснула, Катя долго сидела рядом с Романом.

- Она боится неба, - тихо сказала Екатерина.

- Она его не знает.

- В этом и проблема.

Роман посмотрел на спящую дочь.

- Узнает.

Катя повернулась к нему.

- Ты уверен?

Он не ответил сразу.

- Должна.

***

О поверхности они всё это время узнавали через цифры: уровень радиации, температуру, состояние воздуха, направление ветра и показания метеостанции. Несколько камер, часть из которых давно вышла из строя, дополняли эти данные редкими изображениями, а иногда к ним пробивались короткие радиосигналы.

За годы связь с внешним миром то появлялась, то исчезала. Иногда комплекс принимал короткие сообщения от других защищённых объектов. Один находился далеко на востоке, ещё два в других регионах страны. Несколько раз удавалось обменяться техническими данными. Потом один из объектов перестал отвечать.

Причину никто не узнал.

К началу пятого года показатели возле объекта семь изменились настолько, что впервые заговорили не просто о дистанционной разведке, а о выходе людей.

Слух разошёлся по комплексу раньше официального сообщения.

Руссу принёс его первым. Он вошёл в комнату отдыха военного сектора, закрыл дверь и посмотрел на остальных с таким выражением, что Захар сразу отложил кружку.

- Что?

- Говорят, наружу пойдут, - сказал Руссу, садясь.

Антон поднял голову от книги.

За годы он заметно изменился. Исчезла подростковая худоба, плечи стали шире, движения спокойнее. Но привычка задавать вопрос раньше, чем успевал подумать, осталась.

- Кто?

- Люди, Антон. Не помидоры.

- Я понял. Кто именно?

- Откуда информация? - Игорь перестал разбирать блок управления старого коптера.

Руссу указал большим пальцем в сторону технического сектора.

- У нас в гидропонике трубы меняли. Двое из внешнего наблюдения разговаривали. Дозиметры на поверхности показывают приемлемые окна.

- Ты что-нибудь слышал? - Захар посмотрел на Романа.

- Нет.

- Значит, через час вызовут, - сказал белорус.

Вызвали через сорок минут.

***

В штабе собрались не только военные. За столом сидели специалисты радиационного контроля, медики, инженер по системам защиты, биолог и двое людей, которых Роман раньше видел только в научном секторе.

Капитана, встречавшего их в первые годы, теперь сменил подполковник Кравцов. Старый капитан продолжал служить, но отвечал за другой блок. Кравцов был сухим мужчиной чуть старше сорока, с короткими седыми волосами и привычкой сначала выслушивать всех, а потом говорить.

Он не стал тянуть.

- Начинаем подготовку к кратковременным выходам на поверхность.

Несколько человек одновременно выдохнули.

Роман почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он ждал этих слов почти пять лет, но, когда наконец услышал их, радости не почувствовал. Осталась только тревога.

- Сразу уточняю, - продолжил Кравцов. - Это не открытие объекта и не разрешение на прогулки. Речь о разведывательных группах. Первые выходы по двадцать-тридцать минут в непосредственной близости от внешнего периметра.

Специалист по радиационной безопасности включил экран.

- Фон нестабилен, но существуют временные окна, когда допустимая накопленная доза позволяет находиться снаружи ограниченное время при полной защите.

Один из сержантов спросил:

- Воздух?

- Без фильтрации дышать запрещено.

- Осадки?

- Возможны локальные загрязнения. Каждый выход через полный цикл дезактивации.

- Нам нужны реальные образцы грунта, воды, растительности, если она сохранилась, - добавил биолог. - Дистанционные датчики дают только часть информации.

- Сопровождение требуется опытное. - Кравцов посмотрел на военных. - Люди, которые работали снаружи до закрытия комплекса и умеют действовать группой.

Роман уже понял, к чему идёт разговор.

Кравцов открыл список.

- Третье отделение входит в основной резерв внешних групп.

Захар, стоявший рядом с Романом, тихо выдохнул через нос.

Роман спросил:

- Полным составом?

- Нет. На первые выходы четыре военных, два специалиста. Состав будет меняться.

- Дроны?

Игорь сразу поднял голову.

- Если техника выдержит условия, будем использовать. Именно поэтому ты здесь. - Кравцов посмотрел на него.

- Понял, - кивнул Игорь.

Роман посмотрел на схему поверхности. На экране была знакомая дорога, внешний вал и серые пятна там, где когда-то стояли деревья.

- Когда первый выход?

- Не раньше чем через две недели. Сначала тренировки в шлюзах, костюмы, дозиметрия, связь, дезактивация. Ошибок быть не должно.

Кравцов сделал паузу.

- Пять лет назад вы заходили сюда, спасаясь от поверхности. Теперь она для вас почти неизвестная территория. Не относитесь к ней как к старому фронту. Это уже другое место.

Роман смотрел на карту и думал о словах Кравцова про старый фронт. Формулировка звучала странно: там, наверху, когда-то была война, а теперь противником стала сама поверхность.

***

Екатерина выслушала его молча.

Даша уже спала. В жилом блоке был вечерний режим, лампы светили мягко, и коридор за перегородкой почти не шумел.

Роман рассказал всё сразу. Про подготовку. Про короткие выходы. Про защитные костюмы. Про то, что его отделение включили в резерв.

Катя сидела на краю койки и смотрела на его руки.

- Ты пойдёшь?

- Если поставят в состав.

- Я спросила не это.

Роман понял.

- Да.

- Почему? - Екатерина подняла глаза.

- Потому что кто-то должен.

- Всегда кто-то должен.

- Катя.

Она встала и прошлась по небольшому помещению.

- Пять лет, Ром. Пять лет я каждый день думала, что хотя бы здесь ты не уйдёшь туда, где тебя могут убить.

- Я и здесь могу погибнуть. Ты сама мне это говорила во время аварии с водой.

- Очень смешно.

- Я не шучу.

- Там радиация. - Екатерина остановилась и повернулась к нему.

- Поэтому костюмы.

- Там неизвестно что.

- Именно поэтому нужна разведка.

- У тебя на всё есть ответ.

- Нет. - Роман покачал головой. - Просто я пять лет отвечал людям, что не знаю, что снаружи. Теперь появляется шанс узнать.

Катя смотрела на него, и злость постепенно сменилась усталостью.

- А если что-то случится?

- Первый выход будет возле ворот.

- А второй?

Роман промолчал, и Екатерина усмехнулась без радости.

- Вот.

Он подошёл ближе.

- Мы не можем жить здесь вечно и делать вид, что поверхности больше нет.

- Я не делаю вид.

- Тогда понимаешь, зачем это нужно.

- Понимаю, - тихо сказала она. - Мне от этого не легче.

- Я буду осторожен. - Роман положил руки ей на плечи.

- Ты всегда это говоришь.

- И до сих пор работает.

- Не шути так. - Катя посмотрела на него.

- Хорошо.

Она прислонилась лбом к его груди.

Несколько секунд они молчали.

Потом из-за перегородки раздался сонный голос Даши:

- Мам?

Катя сразу повернулась.

- Я здесь.

Даша показалась в проходе, щурясь от света.

- Вы опять спорите?

- Нет. Обсуждаем. - Роман присел перед ней.

- Мама сердитая. - Даша посмотрела на мать.

- Мама переживает, - сказала Катя.

- Из-за чего?

Роман и Екатерина переглянулись. Он решил не врать.

- Возможно, скоро я выйду наружу.

- На небо? - Даша проснулась окончательно.

- Под него, - едва заметно улыбнулся Роман.

- Там дождь будет?

- Не знаю.

- Опять, - нахмурилась Даша.

Катя тихо рассмеялась, несмотря на тревогу, а Роман взял дочь на руки.

- Если будет, потом расскажу.

- А можно принести?

- Дождь?

- Да.

Роман посмотрел на Екатерину. Она прикусила губу, стараясь не улыбнуться.

- Постараюсь, - сказал он.

- В бутылке.

- Это важное уточнение.

Даша обняла его за шею.

- И камень.

- Камень зачем?

- С улицы.

Роман замер. Самая обычная просьба ребёнка - принести камень с улицы - пять лет назад не заставила бы его задуматься ни на секунду.

Теперь это звучало почти как просьба привезти вещь из другого мира.

- Хорошо, - сказал он. - Если будет безопасный, принесу.

***

Подготовка заняла больше двух недель.

Военных учили надевать защитные костюмы так, чтобы ни один участок кожи не оставался открытым. Проверяли дыхательные системы, герметичность масок, связь через закрытые шлемы. Медики несколько раз заставляли проходить полный цикл дезактивации, пока каждый не мог выполнить порядок действий почти с закрытыми глазами.

Игорь восстанавливал два квадрокоптера из тех, что пять лет лежали разобранными в техническом секторе. Новые батареи собирали вручную из сохранённых элементов, корпуса усиливали, электронику защищали от пыли.

Руссу смотрел на один из аппаратов и качал головой.

- Пять лет назад я мечтал больше не видеть эту дрянь.

Игорь не отрывался от пайки.

- А теперь?

- Теперь она хотя бы наша.

Антон проверял автомат.

- Там вообще есть кому по нам стрелять?

Захар посмотрел на него.

- Очень надеюсь, что нет.

- Тогда зачем оружие?

Роман ответил, не поднимая головы от списка оборудования:

- Потому что мы не знаем, есть или нет.

Антон покачал головой.

- Ненавижу эту фразу.

- Зато честная.

В день, когда первый внешний отряд должен был пройти через шлюз, почти весь комплекс уже знал об этом.

К воротам никого не подпустили. Жилые сектора работали по обычному графику, но люди разговаривали только об одном.

Роман не входил в первый состав. Он стоял за стеклом внутреннего контрольного пункта вместе с Кравцовым и наблюдал, как в шлюз заходят четверо людей в защитных костюмах: двое военных, инженер и специалист радиационной разведки. Внутренняя дверь закрылась, на панели загорелись красные индикаторы, началась проверка давления.

Роман почувствовал, что ладони стали влажными.

Пять лет назад он сам стоял с другой стороны этой системы и смотрел, как наружная гермодверь закрывается перед людьми, которые не успели войти.

Теперь механизм работал наоборот.

Тяжёлый привод ожил, и на мониторе внешней камеры металлическая створка медленно пошла в сторону. За ней появилось серое пространство, уже не схема и не старая запись. Настоящий внешний свет впервые за пять лет проник в шлюз. Он был тусклым, холодным, почти бесцветным, но это был свет не лампы.

Один из техников рядом с Романом тихо выдохнул.

Никто ему не сделал замечание.

Группа вышла, и створка закрылась за ними. На экране четыре фигуры медленно двигались вдоль бетонного вала, проверяя землю перед собой приборами.

Кравцов посмотрел на часы.

- Двадцать минут.

Роман не отрывал глаз от монитора.

Через двадцать две минуты группа вернулась в полном составе, без аварий и превышения дозы, с контейнерами образцов.

После дезактивации специалист принёс в штаб небольшой прозрачный пакет.

Внутри лежало несколько комков серой земли и тонкая сухая ветка.

Люди смотрели на неё почти так же, как Даша когда-то смотрела на первый целый помидор.

Кравцов взял пакет, осмотрел и передал биологу.

- Значит, начинаем.

Роман посмотрел через стекло на закрытую гермодверь.

Пять лет она была границей между жизнью и смертью, а теперь впервые стала дорогой.

Он ещё не знал, сколько раз пройдёт через неё за следующий год.

Не знал, насколько далеко от объекта им придётся уходить.

Не знал, что они найдут в городах, лесах и на дорогах, которые пять лет существовали только на старых картах.

И не знал, что однажды очередное возвращение к этим воротам станет совсем не таким, как все предыдущие.

Пока же створка была закрыта, люди внутри жили, а снаружи впервые за долгие годы снова появились человеческие следы.

Глава 5: «Под открытым небом»

Через четыре дня после первого успешного выхода Романа включили в следующую группу.

Он узнал об этом утром, когда в военном секторе только включили полный свет. Кравцов прислал короткое распоряжение без пояснений: сбор в техническом блоке в 08:00, выход через внешний шлюз в 10:30, расчётное время снаружи тридцать минут. Маршрут ограничивался бетонным валом, площадкой перед старым транспортным въездом и участком дороги длиной около двухсот метров. Ничего героического. Никаких городских кварталов, старых позиций или попыток добраться до населённых пунктов. И всё равно Роман перечитал сообщение дважды.

Екатерина заметила его состояние ещё до того, как он успел убрать браслет.

- Сегодня? - спросила она.

- Сегодня, - ответил Роман и сел на край койки. - Через два с половиной часа.

Катя ничего не сказала. Она складывала рабочую одежду, потом вдруг остановилась, будто забыла, зачем взяла рубашку в руки. Даша сидела за столом и рисовала цветными карандашами. На листе был дом, дерево и огромное синее пятно над ними. Роман не сразу понял, что это небо.

- Ты камень не забыл? - спросила дочь, даже не подняв головы.

Роман посмотрел на неё.

- Я ещё никуда не вышел, а у меня уже заказ.

- Ты обещал.

- Помню.

Катя повернулась к нему.

- Только не бери ничего руками.

- Не собирался.

- И не пытайся что-то тащить ради обещания ребёнку, если вам скажут не трогать.

- Катя, я понял.

Она вздохнула и наконец положила рубашку на полку.

- Я знаю. Просто хочу услышать, что ты понял.

Роман подошёл к ней ближе.

- Понял. Всё по инструкции. Никакой самодеятельности. Камень только если специалисты разрешат.

Даша наконец подняла голову.

- Красивый.

- Ещё и красивый?

- Да.

- Условия усложняются.

- И маленький.

Катя тихо усмехнулась.

- Всё, сержант. Задача поставлена.

Роман улыбнулся, но тревога никуда не исчезла. За пять лет он привык к мысли, что поверхность существует где-то над ними. Иногда он видел её на экранах, знал показатели датчиков, смотрел снимки с внешних камер. Но экран всегда оставался экраном. Через несколько часов между ним и этим миром не будет стекла, бетона и нескольких гермодверей.

В техническом секторе уже ждали Захар, Игорь и Азамат. Антона и Руссу в первый состав Романа не включили. Вместе с военными должны были выйти специалист радиационного контроля Савельев и биолог Лебедева, невысокая женщина лет тридцати пяти, которую Роман раньше видел на совещаниях. На столе лежали шесть комплектов защиты, индивидуальные дозиметры, герметичные контейнеры, инструменты для отбора проб и оружие.

Кравцов стоял возле схемы внешнего периметра.

- Маршрут знаете, но повторю ещё раз, - сказал он, когда все собрались. - Шлюз, площадка, вал, дорога до отметки два-ноль-ноль. Дальше не идёте. Даже если фон нормальный. Даже если увидите что-то интересное. Даже если вам покажется, что до следующего объекта осталось двадцать метров.

Захар кивнул.

- То есть никаких экскурсий.

- Именно. Вы не туристы. Главная задача сегодня - проверить процедуру выхода для вашей группы, связь, дозиметрию и работу беспилотника. Дополнительная задача - образцы с дороги и обочины. Время снаружи тридцать минут. На двадцать пятой начинаете движение обратно независимо от того, где находитесь.

Игорь поднял руку с планшетом.

- Коптер запускаем сразу после выхода?

- После разрешения Савельева. Высота не больше шестидесяти метров, дальность пока до километра. Потеря сигнала - немедленный возврат аппарата. Никаких попыток вытянуть связь дальше.

- Понял.

Кравцов посмотрел на Романа.

- Старший группы ты. Радиационная безопасность - Савельев. Если он говорит возвращаться, не споришь.

- Принял.

- Если связь с объектом пропадает больше чем на тридцать секунд, отходите к шлюзу. Если кто-то повреждает защитный комплект, вся группа возвращается. Если дозиметр показывает скачок, не выясняете, почему. Разворачиваетесь.

Роман кивнул.

- Всё ясно.

- Хорошо. Тогда готовьтесь.

Надевание костюмов заняло почти двадцать минут. То, что на тренировках уже выполнялось автоматически, сегодня казалось медленнее. Каждый замок, манжета и соединение дыхательной системы проверялись дважды. Поверх защитного костюма Роман закрепил разгрузку, автомат и компактную сумку с аварийным запасом. Маска плотно прижалась к лицу. После включения фильтра собственное дыхание стало громче, чем окружающие звуки.

Захар постучал пальцем по шлему Романа.

- Слышишь?

- Слышу.

- Жалко. Хотел сказать что-нибудь обидное без последствий.

- Канал общий.

- Точно. Забыл.

Игорь держал контейнер с коптером так осторожно, будто нёс ребёнка. Азамат ещё раз проверил крепление аптечки и индикатор на дозиметре.

- Ноль целых ноль четыре внутри, - сообщил он.

Савельев посмотрел на свой прибор.

- Нормальный фон. Запоминайте исходные значения. После возвращения сравним накопленную дозу.

Они вошли в первый шлюз.

Внутренняя дверь закрылась за спиной с тяжёлым металлическим звуком. Насосы изменили давление, индикаторы над дверью переключились с зелёного на жёлтый. Роман смотрел на наружную створку и чувствовал себя так, будто снова стоял здесь пять лет назад. Тогда вокруг кричали люди, мигали красные лампы, а бетон под ногами дрожал от удара. Теперь в шлюзе было спокойно. Слишком спокойно.

- Давление стабильно, - сообщил голос оператора в гарнитуре. - Проверка связи.

Роман ответил первым.

- Первый, слышу хорошо.

Остальные подтвердили.

- Наружная створка открывается через десять секунд.

Захар повернул голову к Роману.

- Готов?

- Нет.

Белорус несколько секунд молчал, потом усмехнулся.

- Хорошо. Значит, всё нормально.

Привод загудел.

Металл медленно ушёл в сторону.

Сначала Роман увидел только свет.

Не яркий. Не солнечный. Серый, холодный, рассеянный облаками. Но после пяти лет искусственного освещения даже он казался неправильным. Свет не шёл из лампы над головой. Он был сразу везде. Падал сверху, отражался от бетона, проникал в каждую щель. Роман невольно поднял голову и несколько секунд просто смотрел.

Над ним не было потолка.

Серое небо тянулось от края до края, настолько огромное, что первое ощущение оказалось не свободой, а почти физической незащищённостью. Роман понял Дашу. После нескольких лет под бетоном мозг действительно ждал границы, стены, плиты, чего-то, что остановит взгляд. Но взгляд уходил вверх и не встречал ничего.

- Роман, - напомнил Савельев.

Он опустил голову.

- Работаем.

Группа вышла из шлюза.

Под ботинками захрустел тонкий слой серой пыли. Воздух за стеклом маски выглядел совершенно обычным, и именно это пугало сильнее всего. Не было зелёного тумана, светящихся пятен или видимого облака радиации. Только холодный ветер гнал пыль вдоль бетонной стены. Где-то далеко скрипел металл.

Савельев остановился в нескольких метрах от входа и поднял прибор.

- Ноль целых восемь десятых микрозиверта в час. Держится. Локальные пятна возможны. Идём по отметкам.

Роман оглядел площадку.

Пять лет назад здесь стояли машины, бежали люди, работали прожекторы. Теперь от части ограждения остались только погнутые стойки. Один автомобиль лежал на боку у бетонного блока, почти наполовину занесённый пылью. Краска выгорела, стекла исчезли, металл покрылся ржавчиной. На дороге темнели длинные трещины, из некоторых пробивались тонкие сухие стебли.

Лебедева присела возле одного из них.

- Не трогать, - сразу сказал Савельев.

- Я и не собиралась руками.

Она достала длинный металлический пинцет, аккуратно срезала стебель и убрала его в контейнер.

- Живое? - спросил Захар.

- Было живое совсем недавно, - ответила биолог. - Уже неплохо.

Роман посмотрел на сухую травинку.

Слово «неплохо» здесь звучало иначе.

Они дошли до бетонного вала. За ним открылась дорога, уходившая к разрушенным окраинам. Роман помнил её другой: асфальт, дорожные знаки, заправка дальше по трассе, лесополоса. Теперь лесополосы почти не было. Часть деревьев стояла голыми стволами, несколько лежали поперёк склона. Вдали над городом торчали тёмные коробки зданий. У некоторых отсутствовали целые секции, другие выглядели почти целыми, пока взгляд не замечал чёрных проёмов вместо окон.

Игорь поставил контейнер на землю.

- Савельев?

Специалист проверил фон рядом.

- Можно.

Крышка открылась. Игорь достал коптер, разложил лучи, установил батарею и включил питание. Несколько секунд ничего не происходило. Потом аппарат пискнул, огни коротко мигнули.

Игорь замер.

- Живой.

Захар посмотрел на него.

- Ты сейчас про него говоришь теплее, чем про нас.

- Он пять лет ждал этого момента и не жаловался.

- Я тоже не жаловался.

- Ты жаловался каждый день.

- Это поддержание морального духа.

Роман позволил себе улыбнуться.

- Запускай.

Винты набрали обороты. Пыль закрутилась вокруг аппарата, и коптер поднялся в воздух.

Звук оказался до боли знакомым. Роман машинально напрягся. Пять лет назад такое жужжание почти всегда означало опасность. Сейчас аппарат был их глазами.

Игорь вывел изображение на планшет. Камера поднялась над валом, потом выше. На экране постепенно раскрылась местность, которую с земли закрывали бетон и рельеф.

Дорога уходила к городу серой полосой. По обеим сторонам стояли брошенные машины. Некоторые сгорели, другие просто остались посреди полосы. На одном участке лежал перевёрнутый автобус. Крыша была сорвана, рядом валялись куски обшивки. Дальше начинались дома.

- Высота сорок, - сказал Игорь. - Связь стабильная.

- Дальше по дороге, - приказал Роман.

Коптер двинулся вперёд.

Роман смотрел на экран и чувствовал, как старые ориентиры возвращаются один за другим. Вот перекрёсток. Вот бывшая заправка. Вот складской корпус с синей крышей, от которой теперь осталась половина. За ним когда-то начинался район, где жили несколько бойцов из соседнего подразделения.

- Там что? - спросил Азамат.

Игорь остановил аппарат.

В правом углу изображения между домами поднималась тонкая линия чего-то тёмного.

Роман приблизил картинку пальцами.

- Дым?

Лебедева подошла ближе.

- Может быть пыль.

- Ветер в другую сторону, - сказал Савельев.

Все замолчали.

Игорь увеличил высоту ещё на несколько метров.

Тонкая линия появилась снова. Очень далеко, за несколькими кварталами. Она поднималась почти вертикально, потом растягивалась ветром.

- До неё километра три, может четыре, - сказал Игорь.

Захар посмотрел на Романа.

- Пожар пять лет не горит.

- Может тлеть что-то под землёй, - сказала Лебедева.

- Может, - ответил Роман.

Он не добавил другого варианта.

Все подумали о нём сами.

- Маршрут не меняем, - сказал он. - Координаты запиши. Передадим после возвращения.

Игорь кивнул.

- Есть.

Коптер прошёл ещё несколько сотен метров, после чего Роман приказал возвращать его. Сегодня им не разрешали искать ответы. Сегодня нужно было доказать, что они вообще способны выйти и вернуться.

На дороге Савельев двигался первым, проверяя поверхность перед группой. Фон менялся каждые несколько метров. Где-то прибор показывал меньше единицы, возле дренажной канавы резко поднялся почти до трёх.

- Обходим справа, - сказал он.

Роман отметил место на планшете.

- Почему здесь выше?

- Вода могла собирать загрязнение годами. Или сюда снесло частицы после выпадений. Поэтому по низинам пока вообще не ходим.

Они обошли участок широким полукругом.

Лебедева взяла пробу почвы с обочины. Азамат помог закрепить контейнер. Захар держался чуть в стороне и смотрел в сторону города.

Роман подошёл к нему.

- Что?

- Тихо.

- И?

Белорус покачал головой.

- Не знаю. Пять лет думал, что если выйдем, будет ветер, птицы, что-нибудь. А тут только ветер.

Роман прислушался.

Действительно. Ни моторов, ни голосов, ни собак, ни далёкого городского гула. Только ветер проходил через пустые кузова машин и иногда заставлял что-то металлическое стучать вдалеке.

- Птиц на камерах давно не видели, - сказал он.

- Я знаю.

Захар посмотрел на небо.

- Всё равно странно.

В гарнитуре прозвучал голос оператора:

- Внешняя группа, двадцать минут с момента выхода.

Роман проверил часы.

- Принял. Пять минут до разворота.

Они дошли до отметки двести метров. Там асфальт был разорван глубокими трещинами. Между ними росло несколько низких растений с серо-зелёными листьями.

Лебедева присела почти на колени.

- Вот это уже интересно.

- Что именно? - спросил Азамат.

- Новые побеги. Не остатки прошлогодней травы. Эти растут сейчас.

Она осторожно взяла образец.

Роман посмотрел вокруг. Мёртвый пейзаж внезапно перестал казаться полностью мёртвым. Сначала сухой стебель у ворот. Теперь молодые листья между трещинами. Жизнь возвращалась туда, где они уже почти перестали её ожидать.

И в этот момент на стекло его маски упала капля.

Роман замер.

Ещё одна ударилась о плечо защитного костюма.

Потом третья.

- Осадки, - резко сказал Савельев. - Всем контроль приборов.

Роман поднял голову.

Серое небо стало темнее. Из низких облаков падали редкие капли.

Дождь.

Настоящий дождь.

Не вода из душевой. Не конденсат на трубе. Не звук из старой записи. Капли летели с неба и разбивались о дорогу.

На несколько секунд он забыл про дозиметр.

В памяти вспыхнуло лицо Даши.

«А дождь пахнет?»

Он ничего не чувствовал через фильтр и герметичную маску. Только видел, как темнеет пыль на асфальте.

- Ром, - сказал Захар.

- Вижу.

- Время.

Савельев уже смотрел на показания.

- Фон пока без скачка, но мокрая поверхность нам не нужна. Возвращаемся сейчас.

Роман кивнул.

- Всем назад. Игорь, аппарат в контейнер. Лебедева, образцы закрыть. Двигаемся своим следом.

Дождь быстро усиливался. Пока они шли к валу, на костюмах появились тёмные пятна воды. Роман смотрел на них почти заворожённо.

У бетонного ограждения он заметил небольшой камень. Обычный, тёмно-серый, с белой полосой по краю. Лежал на чистом участке, который Савельев уже проверял при выходе.

Роман остановился.

- Савельев, этот участок чистый?

Специалист посмотрел на прибор.

- Относительно. А что?

Роман указал на камень.

Захар понял первым.

- Дочь заказала?

- Да.

Савельев несколько секунд смотрел на него через прозрачный щиток маски.

- Руками не брать. Пинцетом в отдельный пакет. Всё равно пройдёт контроль и обработку. Если фон будет выше допустимого, выбросим.

- Спасибо.

Лебедева протянула инструмент и небольшой контейнер.

- Выбирай свой стратегически важный образец.

Роман поднял камень пинцетом, убрал внутрь и защёлкнул крышку.

- Маленький, - сказал Захар. - Требование выполнено.

- Красивый тоже.

Белорус посмотрел на камень.

- Ну, тут я бы поспорил.

- Тебя не спрашивали.

Они вошли в шлюз на двадцать девятой минуте.

Наружная створка закрылась, и вместе с ней исчезло небо.

Роман неожиданно почувствовал облегчение.

Внутри снова был потолок.

Эта мысль ему не понравилась.

Начался цикл дезактивации. Сначала внешнее обмывание, потом обработка костюмов, контроль поверхности, снятие снаряжения по строгой последовательности. Каждая вещь проходила отдельно. Коптер отправили в техническую камеру, контейнеры с образцами - в лабораторию. Людей проверяли несколько раз.

Когда Роман наконец снял маску, лицо оказалось мокрым от пота.

Савельев посмотрел показатели индивидуальных дозиметров.

- Накопление в пределах расчётного. Ни у кого превышений нет.

Захар сел на скамью.

- Значит, можно поздравить себя с прогулкой?

- После медицинского контроля.

- Обязательно всё испортишь.

Игорь стоял возле стекла и смотрел, как техники забирают коптер.

- Аппарат тоже чистить будут часа два.

- Тебя волнует только он? - спросил Азамат.

- Нет. Ещё батарея.

Роман снял перчатки и посмотрел на ладони. Ничего особенного не изменилось. Те же руки. Те же шрамы. Но ощущение было такое, будто он вернулся не с тридцатиминутной разведки, а из другого времени.

Кравцов встретил группу уже после медиков.

- Доклад.

Роман начал с маршрута, показаний и точек повышенного фона. Игорь передал координаты возможного дыма. Лебедева перечислила образцы. Савельев подтвердил отсутствие превышения дозы.

Кравцов задержался на координатах.

- Дым уверенно?

- Не уверенно, - ответил Роман. - Но похоже именно на дым. Ветер его сносил. Источник за городской застройкой.

- Движение?

- Не видели.

- Тепловизор?

Игорь покачал головой.

- На этом коптере нормального тепловизора нет. Старый модуль умер ещё до выхода. Можно попробовать собрать другой из запасов.

Кравцов посмотрел на карту.

- Пока туда не идём. Сначала отрабатываем ближайший сектор. Координаты передать наблюдению. Если дым появится снова, будем решать.

- Понял.

Роман уже собирался уходить, когда почти через час Лебедева вернулась из лабораторного коридора. В руках у неё был небольшой прозрачный контейнер с маркировкой радиационного контроля. Внутри лежал тот самый камень. Его не просто протёрли: сначала смыли пыль дезактивирующим раствором, затем отдельно проверили поверхность на снимаемое загрязнение и ещё раз измерили гамма-фон. После первого контроля контейнер оставили в лаборатории и повторили замеры, прежде чем разрешить вынести предмет в жилой сектор.

- Сержант, ваш стратегически важный образец прошёл проверку, - сказала она.

Роман сразу узнал камень и невольно улыбнулся.

- Что показало?

- После обработки поверхностного загрязнения не обнаружено. Контрольный замер по гамма-фону на уровне внутреннего фона объекта. Повторная проверка дала тот же результат.

- То есть его действительно можно забрать?

- Можно. Мы отметили его как прошедший контроль. Но ребёнку всё равно скажите помыть руки после того, как будет трогать. Не из-за радиации - он пять лет пролежал на дороге.

Захар, стоявший рядом, хмыкнул.

- Вот это уже нормальная причина.

Лебедева протянула Роману закрытый контейнер.

- В жилой сектор разрешён. Если бы хоть один из контрольных замеров был выше допуска, камень остался бы здесь.

- Спасибо, - ответил Роман и убрал контейнер в сумку. Только теперь обещание, данное Даше, перестало казаться глупой попыткой принести домой кусок опасной поверхности.

- Спасибо.

Когда он вернулся в жилой сектор, Даша ждала его у входа. Кто-то, конечно, уже успел рассказать, что группа вернулась. В объекте новости распространялись быстрее официальных сообщений.

Она подбежала, но за несколько шагов остановилась.

- Ты чистый?

Роман удивлённо посмотрел на неё.

- Кто тебя научил так встречать отца?

- Мама.

Катя стояла чуть дальше и скрестила руки.

- И правильно научила.

- Проверили три раза, - сказал Роман. - Я официально безопаснее вашей гидропоники.

- Это мы ещё посмотрим.

Даша не выдержала и обняла его за пояс.

Роман прижал её к себе.

- Ну? - спросила она через несколько секунд.

- Что «ну»?

- Был дождь?

Он посмотрел на Катю.

- Был.

Даша сразу отстранилась.

- Настоящий?

- Самый настоящий.

- Ты принёс?

Роман виновато развёл руками.

- В бутылке не получилось. Нам нельзя было собирать воду.

Даша нахмурилась.

- Ты обещал постараться.

- Я старался. Зато другое получилось.

Он достал из сумки прозрачный контейнер с небольшой лабораторной наклейкой. Даша увидела камень и замерла, но Роман не спешил открывать крышку.

- Его точно проверили? - первой спросила Катя.

- Дважды после обработки. Смыли пыль, проверили загрязнение и фон. Лебедева сказала, что в жилой сектор разрешено.

Катя ещё несколько секунд смотрела на контейнер, потом кивнула. Роман открыл его и положил камень на ладонь. После обработки тот выглядел ещё обычнее: небольшой, серый, с тонкой светлой полосой по краю. Для Даши, однако, это был не просто камень.

- Он с улицы? - тихо спросила она.

- С самой настоящей.

- Под небом лежал?

- Да.

- И дождь на него падал?

Роман улыбнулся.

- Сегодня точно падал.

Даша осторожно взяла камень двумя руками, будто ей доверили что-то хрупкое и очень дорогое. Катя наблюдала за ней молча, но напряжение в её лице наконец немного отпустило.

- Холодный, - сказала Даша.

- Камни обычно такие.

- А небо большое?

Роман сел рядом.

- Очень.

- Ты испугался?

Вопрос застал его врасплох.

Он мог сказать нет. Мог пошутить. Но вспомнил первые секунды у открытого шлюза, когда взгляд ушёл вверх и не встретил потолка.

- Немного, - признался он.

Даша удивилась.

- Ты же его видел раньше.

- Видел. Просто давно.

Она некоторое время думала, затем прижала камень к груди.

- Значит, когда я выйду, ты будешь рядом.

Роман посмотрел на Екатерину.

Катя отвела взгляд.

- Буду, - сказал он.

Поздно вечером, когда Даша уснула, камень лежал возле её подушки. Катя сидела за столом и крутила кружку в ладонях.

- Ну? - спросила она.

Роман понял вопрос без пояснений.

- Страшнее, чем я думал.

- Радиация?

- Нет. Само место.

Он сел напротив.

- Там всё знакомое, но как будто не наше. Дорога та же. Город тот же. Даже заправку видно. Только людей нет. Звуков нет. И небо...

Катя внимательно посмотрела на него.

- Что с небом?

Роман усмехнулся.

- Даша была права. После бункера оно сначала кажется страшным.

Катя улыбнулась, но в глазах осталась тревога.

- А дождь?

- Красивый.

- Только красивый?

Он замолчал.

- Я не почувствовал запах. Маска.

Катя кивнула.

- В следующий раз.

Роман посмотрел на неё.

- Ты уже говоришь «в следующий раз».

- Потому что он будет.

Это не было вопросом.

Роман медленно кивнул.

- Будет.

Он рассказал ей про растения между трещинами. Про старый автобус. Про коптер. Потом всё-таки рассказал про дым.

Катя сразу перестала улыбаться.

- Ты думаешь, там люди?

- Не знаю.

- Ром.

- Правда не знаю. Может быть пожар. Может что-то тлеть. Может кто-то живёт.

- Если кто-то живёт, они могут прийти сюда?

Роман посмотрел на стену, за которой находились ещё десятки метров коридоров и гермодверей.

- Пока они даже не знают, что мы здесь. Если вообще есть какие-то «они».

Катя покачала головой.

- Пять лет мы боялись, что снаружи никого не осталось. Теперь я не уверена, что хочу узнать обратное.

Роман понял её слишком хорошо.

На следующий день дым снова появился на камере беспилотника наблюдения.

На этот раз его увидели дважды.

Источник оставался за разрушенными кварталами и всё ещё находился далеко за пределами разрешённых маршрутов. Кравцов приказал отметить сектор, усилить радионаблюдение и не предпринимать никаких попыток приблизиться.

Выходы продолжились.

Сначала каждые несколько дней. Потом чаще. Группы обследовали дорогу, внешний склон, старую заправку, несколько ближайших зданий. Карта вокруг объекта постепенно переставала быть серым пятном. На ней появлялись безопасные маршруты, зоны повышенного фона, разрушенные участки, места отбора воды и первые точки, где растения росли уже не единичными стеблями.

Для Романа поверхность переставала быть чужой, но прежней так и не становилась.

Каждый раз, когда открывалась наружная створка, он всё равно на секунду поднимал голову.

Проверял небо.

А потом шёл дальше.

Через месяц им впервые разрешили уйти от объекта дальше километра.

Через два Игорь поднял беспилотник над первыми городскими кварталами.

Через три они нашли следы того, что кто-то проходил по одной из улиц значительно позже ядерных ударов.

Не старые кости.

Не следы эвакуации.

Не остатки войны.

Следы обуви в слое засохшей грязи под разрушенным навесом.

Роман стоял над ними, пока Савельев проверял фон, и чувствовал, как внутри возвращается ощущение, которое почти исчезло за годы в бункере.

Ощущение неизвестности перед следующим шагом.

Захар присел рядом.

- Старые?

Роман посмотрел на края отпечатка.

- Не пять лет.

Игорь поднял голову от планшета.

- Дрон ничего не видит.

Азамат оглядел пустую улицу.

- Значит, кто-то был здесь раньше нас.

Роман выпрямился.

Город вокруг молчал.

Но теперь эта тишина уже не казалась пустой.

- Отмечаем точку, - сказал он. - И возвращаемся.

Захар посмотрел на него.

- Не проверим дальше?

Роман ещё раз взглянул на следы.

- Сегодня нет.

Он помнил правило первых выходов: не идти дальше только потому, что стало интересно.

Пять лет назад любопытство редко убивало быстрее артиллерии.

Теперь он не был в этом уверен.

Они развернулись к объекту семь.

За спиной оставался разрушенный город, дорога и следы человека, которого никто из них не видел.

Впереди была тяжёлая гермодверь, которая всё ещё называлась домом.

Но впервые за пять лет Роман точно знал: мир снаружи не закончился вместе с войной.

Кто-то продолжал по нему ходить.

Глава 6 «Чужое присутствие»

Город провожал их молчанием.

Роман шёл первым, стараясь держаться ближе к стенам уцелевших зданий. Под ногами хрустели мелкие осколки стекла, кое-где сквозь потрескавшийся асфальт пробивалась пожухлая трава. Ветер гнал по дороге пыль, шевелил обрывки старых объявлений и заставлял поскрипывать металлические листы, оставшиеся на крышах полуразрушенных домов.

Ещё утром всё это казалось привычным. За последние три месяца они успели обследовать достаточно разрушенных зданий, чтобы перестать вздрагивать от каждого постороннего звука. Город постепенно превращался из пугающей неизвестности в территорию, которую можно было изучать, наносить на карту и хотя бы отчасти понимать.

Но теперь Роман невольно задерживал взгляд на каждом тёмном оконном проёме. Кто-то ходил здесь значительно позже войны. Насколько позже - предстояло выяснить.

- Командир, ты так на эти окна смотришь, будто они тебе денег должны.

Захар догнал его возле перекрёстка и остановился рядом, придерживая автомат на ремне. Сквозь прозрачную часть защитной маски Роман видел, как белорус щурится, разглядывая верхние этажи ближайшего дома.

- А ты, смотрю, совсем не нервничаешь, - ответил Роман.

- Я? Да у меня сегодня прекрасное настроение. Погуляли, город посмотрели, обнаружили, что у нас появились соседи. Осталось выяснить, приличные ли люди.

- Если вообще здесь живут.

- А чьи тогда следы? Медведь в ботинках прошёл?

Роман усмехнулся, но ничего не ответил.

Позади послышались шаги. Савельев остановился у края дороги, посмотрел на показания прибора и жестом попросил остальных подождать.

- Здесь фон выше, чем на предыдущем участке. Не критично, но к обочине лучше не приближаться.

- Принял, - отозвался Роман. - Идём по центру.

Игорь, державший планшет с изображением беспилотника, поднял глаза.

- Аппарат ещё раз над перекрёстком провести?

Роман посмотрел на часы. До расчётного времени возвращения оставался запас, но задерживаться в городе после обнаружения следов ему не хотелось.

- Нет. Мы здесь уже всё осмотрели.

- Всё, что разрешили осмотреть, - уточнил Захар.

- Именно.

- А я уж подумал, ты решил стать законопослушным.

- Кто-то же должен подавать тебе пример.

Игорь убрал планшет в защищённый чехол. Беспилотник уже возвращался к группе, постепенно снижаясь над пустой улицей. Его негромкое жужжание казалось единственным звуком, который принадлежал этому времени, а не прошлому.

Азамат стоял чуть поодаль, внимательно рассматривая дорогу, уходившую между домами.

- Интересно, они нас видели?

- Кто? - спросил Роман.

- Те, кто оставил следы. Если они здесь бывают, могли заметить беспилотник. Или нас самих.

Захар поднял голову к серому небу.

- Аппарат у Игоря шумит так, что его, наверное, в соседнем городе слышно.

- Ничего он не шумит, - возмутился Игорь. - Нормально работает.

- Вот именно. Раньше птицы летали, а теперь твоя железяка.

- Птицы, между прочим, тоже встречаются.

- Тогда в следующий раз бери птицу. Посадим ей на спину камеру и сэкономим аккумуляторы.

Роман слушал их вполуха. Если неизвестные действительно находились поблизости, они могли наблюдать за экспедицией. Возможно, прямо сейчас кто-нибудь стоял за одним из окон, провожая взглядами людей в защитных костюмах. А возможно, следы принадлежали случайному путнику, который давно покинул квартал.

- Игорь, забирай аппарат. Возвращаемся.

Пока беспилотник опускался на расчищенный участок дороги, Роман подошёл к Савельеву.

- Что скажешь по следам? Насколько давно они могли появиться?

- Я радиационный контроль веду, Роман, а не следопытством занимаюсь. Пять лет они там точно не лежали. Остальное пусть специалисты определяют по фотографиям, если вообще смогут.

Роман кивнул. Ещё вчера у них не было даже этих фотографий.

* * *

За пределами разрушенных кварталов ветер усилился. Они вышли к старой дороге, которая вела в сторону объекта № 7. По обеим сторонам тянулись заросшие участки, среди которых кое-где угадывались остатки ограждений, дорожных знаков и заброшенных строений.

Игорь остановился возле бетонной опоры, проверил соединение и вызвал объект.

- Седьмой, я разведка-три. Как слышите? Приём.

В наушниках зашипело.

- Разведка-три, седьмой на связи. Слышим с помехами. Доложите обстановку.

Игорь протянул Роману гарнитуру.

- Седьмой, говорит старший группы. Возвращаемся по основному маршруту. Задача выполнена, превышений дозы нет. Обнаружены признаки присутствия посторонних в городском секторе. Подробности по прибытии.

В эфире наступила пауза.

- Повторите последнюю часть.

- Обнаружены следы обуви. Предположительно оставлены значительно позже эвакуации. Визуального контакта не было.

- Информацию приняли. По прибытии старшему группы немедленно явиться к командованию. Материалы наблюдения передать в оперативный отдел.

- Принял.

Роман вернул гарнитуру Игорю.

- Ну вот, - заметил Захар. - Теперь у Кравцова вечер будет интересный.

- У нас тоже, - отозвался Азамат.

- У меня, между прочим, были другие планы.

- Какие? - спросил Игорь.

- Поесть. Потом поспать. Потом ещё раз поесть, если останется время.

- Серьёзная программа.

- А ты думал? Я человек организованный.

Роман покачал головой.

- Закончили? Тогда прибавили шаг. До темноты ещё контроль проходить.

Бойцы послушно двинулись дальше. Роман слышал, как Захар продолжал ворчать, а Игорь жаловался на заряд аккумулятора. Привычные разговоры за годы совместной службы стали для него чем-то вроде доказательства того, что всё идёт нормально. Пока Захар недоволен, Игорь спорит из-за техники, а Азамат спокойно ставит точку в их спорах, значит, группа возвращается домой.

И сегодня ему особенно хотелось, чтобы это ощущение продлилось как можно дольше.

* * *

Объект № 7 появился среди деревьев ближе к вечеру. Сначала Роман увидел знакомую антенну над земляным валом. Затем показались бетонные сооружения вентиляционного узла, ограждение и укреплённый пост возле въездной дороги.

За последние месяцы внешняя территория заметно изменилась. С основных подходов убрали завалы, восстановили часть освещения, установили дополнительные наблюдательные приборы. Теперь снаружи постоянно дежурили люди, и даже закрытая гермодверь уже не выглядела последней границей обитаемого мира.

У ворот группу встретил один из охранников.

- Вернулись? - спросил он, подходя ближе.

- Нет, это вам кажется, - отозвался Захар. - Мы ещё в городе.

Охранник усмехнулся, но тут же повернулся к Роману.

- Говорят, вы там кого-то нашли.

- Следы нашли.

- Значит, кто-то всё-таки есть?

- Кто-то по той улице ходил. Пока это всё, что мы знаем.

Охранник посмотрел в сторону дороги.

- Интересно.

- Вот именно. Поэтому пока не надо рассказывать всем, будто мы встретили целое поселение.

- Поздно, командир. На кухне уже обсуждают, что снаружи обнаружили другую базу.

Захар рассмеялся.

- Быстро работают. Мы сами ещё не знаем, что нашли, а они уже базу обнаружили.

Внутри началась привычная процедура возвращения: внешний контроль, обработка защитных комплектов, проверка оборудования и повторные измерения. Накопители с беспилотника отправились в оперативный отдел. Савельев, как обычно, задержался дольше остальных: сверял показания индивидуальных дозиметров, заполнял журнал и не позволял никому торопить процедуру.

- Роман, - окликнул он, когда тот уже собирался уходить, - у тебя контрольный замер ещё не записан.

- Я думал, ты закончил.

- А я думал, ты за три месяца научился читать таблички.

Захар, сидевший неподалёку, довольно хмыкнул.

- Вот видишь, командир. Не только мне достаётся.

- Тебе просто чаще есть за что.

Когда наконец разрешили снять маски, Роман с удовольствием вдохнул прохладный воздух технического коридора. После долгих часов в защитном костюме даже знакомый запах металла, фильтров и моющего раствора казался приятным.

Катя, наверное, уже закончила смену. Даша наверняка ждала его и собиралась расспрашивать обо всём, что он видел на поверхности. Но сначала предстояло объяснить Кравцову, почему обычная разведывательная экспедиция неожиданно превратилась в событие, о котором уже говорил весь объект.

* * *

Кравцов ждал их в оперативном отделе. Когда Роман вошёл, командир стоял возле большой настенной карты. На ней за последние месяцы появилось множество новых отметок: обследованные дороги, участки с повышенным радиационным фоном, места отбора проб, разрушенные сооружения и маршруты экспедиций.

- Проходи, - сказал Кравцов, не оборачиваясь. - Где остальные?

- Игорь несёт записи. Савельев заканчивает с журналом. Захар с Азаматом сдают снаряжение.

- Хорошо. Показывай.

Роман подошёл к карте и указал на один из обследованных кварталов.

- Вот здесь. Под разрушенным навесом обнаружили несколько отпечатков обуви. Часть сохранилась достаточно хорошо, чтобы различить рисунок подошвы.

Кравцов посмотрел на него.

- Сколько человек?

- Неизвестно. Отчётливо видны четыре отпечатка, но они могли принадлежать одному человеку.

- Когда появились?

- Значительно позже разрушения навеса. Точнее пока сказать не можем.

- То есть следам может быть несколько месяцев?

- Может.

- Или год?

- Не исключено.

Кравцов некоторое время молча рассматривал отмеченный участок.

- И что ты предлагаешь?

- Повторно обследовать квартал. Проверить соседние улицы. Если там действительно кто-то живёт, лучше узнать об этом раньше, чем они сами выйдут к нашему периметру.

Командир поднял глаза.

- А если уже вышли?

- Тогда тем более нужно разобраться.

В дверь постучали. Вошёл Игорь, неся планшет и накопители с записями.

- Разрешите?

- Заходи. Подключай.

Через несколько минут на большом экране появилось изображение разрушенного города с высоты. Игорь последовательно показывал улицы, дворы и крыши зданий, над которыми проходил беспилотник. Сверху город выглядел почти мирным. Разрушения теряли масштаб, провалы между домами превращались в тёмные пятна, а заросшие дворы напоминали небольшие островки зелени.

Игорь остановил запись.

- Вот место, где мы обнаружили следы. Аппарат в это время обследовал соседние здания. Никакого движения не зафиксировано.

- А за пределами этого участка? - спросил Кравцов.

- Там уже мешала застройка. Можно было подняться выше, но тогда потеряли бы детализацию.

Командир посмотрел на Романа.

- Вы понимаете, что это может означать? Если поблизости существуют другие выжившие, мы понятия не имеем, кто они, сколько их и какими ресурсами располагают. Возможно, это обычные люди, которые, как и мы, только начали выходить наружу. А возможно, они давно знают, что здесь находится объект.

- Тогда сидеть и ждать бессмысленно.

- Я не предлагаю сидеть и ждать. Я предлагаю не бросаться навстречу первому неизвестному человеку, которого мы даже не видели.

Роман сдержал возражение.

- У нас почти пять лет ушло на то, чтобы наладить жизнь внутри комплекса, - продолжил Кравцов. - Мы только начали обследовать поверхность. Любая ошибка сейчас может обойтись слишком дорого.

- Я это понимаю.

- Тогда действуем постепенно. Повторное наблюдение разрешаю. Маршрут - в пределах обследованного сектора. Никаких самостоятельных попыток установить контакт. И к месту, где замечали дым, не приближаться.

- Если дым и следы связаны между собой, мы можем упустить возможность узнать, кто там находится.

- А если не связаны, рискуем забраться в незнакомый район сразу после того, как обнаружили возможное присутствие людей. - Кравцов помолчал. - Сержант, у меня здесь тысячи людей, которые рассчитывают, что завтра утром проснутся в своих комнатах, а не будут искать новое убежище.

После этих слов спорить стало труднее.

- Принял, - ответил Роман.

- Все записи сохранить. Завтра соберём специалистов, посмотрим, что можно определить по отпечаткам. А сейчас иди отдыхай. И постарайся, чтобы ваши ребята не рассказывали об этой находке больше, чем знают сами.

Игорь невольно усмехнулся.

- Боюсь, с этим уже опоздали. У внешнего поста спрашивали, нашли ли мы другую базу.

Кравцов устало посмотрел на него.

- Прекрасно. Завтра, наверное, узнаю, что мы заключили с ней торговый договор.

* * *

В жилом секторе пахло свежим хлебом.

Роман до сих пор иногда удивлялся этому запаху. В первые месяцы после катастрофы о свежем хлебе можно было только вспоминать. Позже, когда удалось наладить производство продовольствия, жизнь постепенно стала приобретать черты чего-то нормального. Не прежней жизни, но хотя бы такой, в которой человек мог вернуться после работы и почувствовать запах ужина.

Возле своей комнаты Роман остановился, прислушавшись. Изнутри доносился голос Даши.

- Мам, а если дерево очень большое, оно до самого неба достаёт?

- Нет, солнышко.

- А какое самое большое?

- Не знаю. Надо будет у папы спросить.

Роман открыл дверь.

- У папы что спросить?

Даша мгновенно повернулась.

- Папа!

Она бросилась к нему, едва не опрокинув стоявший возле двери стул. Роман успел присесть и подхватить дочь на руки.

- Осторожно, командир! Так можно и папу с ног сбить.

- Ты вернулся! А дерево видел? Большое? До неба?

- Видел. Очень большое. Почти до неба.

- Рома, - раздался голос Екатерины. - Не начинай.

Катя стояла возле небольшого стола, на котором лежали продукты и несколько металлических контейнеров. Она улыбалась, но Роман сразу заметил, как внимательно жена осматривает его лицо. Эта привычка появилась ещё во время войны: сначала убедиться, что он вернулся целым, и только потом задавать вопросы.

- Всё нормально, - сказал он, угадав её мысли.

- Я ещё ничего не спросила.

- Но собиралась.

- Собиралась.

Она подошла ближе и обняла его. Даша, зажатая между родителями, возмущённо потребовала, чтобы её тоже обняли как следует.

Роман рассмеялся. Всё остальное могло подождать. Хотя бы до ужина.

За ужином Даша рассказывала о том, как прошёл её день, почти не давая взрослым вставить ни слова. Она успела поссориться с мальчиком из соседней комнаты, помириться с ним, нарисовать три дерева и выяснить, что в учебном секторе скоро будут показывать новую запись о животных.

- Там медведь будет, - сообщила она с таким видом, будто речь шла о самом важном событии недели.

- Настоящий? - спросил Роман.

- На экране, пап! Настоящий же сюда не поместится.

- Ну, мало ли. Может, ему тоже надоело на улице жить.

Даша задумалась.

- А медведи сейчас живые?

Роман встретился взглядом с Екатериной. Вопросы дочери всё чаще ставили его в тупик. Он мог рассказать ей, как выглядит лес, почему идёт дождь и откуда берётся снег. Но не знал, сколько животных пережило катастрофу.

- Наверняка где-нибудь живут, - ответил он. - Просто мы пока их не встречали.

- А если встретишь, сфотографируешь?

- Если он согласится.

- Папа! Медведи не разговаривают!

- Тогда придётся договариваться жестами.

Екатерина рассмеялась, а Даша принялась объяснять отцу, почему подходить к медведю с фотоаппаратом - плохая идея.

Когда дочь устроилась на кровати с карандашами, Катя села рядом с Романом.

- У вас сегодня что-то случилось? Половина гидропонного сектора обсуждала, будто вы нашли целое поселение. А вторая половина уже спорит, что мы будем с ним делать.

Роман тяжело вздохнул.

- Скоро расскажут, что мы встретили делегацию с оркестром.

- Значит, никого не нашли?

- Только следы.

- Человеческие?

- Да. В одном из городских кварталов. Под разрушенным навесом.

- Старые?

- Не настолько, чтобы остаться там со времён войны. Но когда именно их оставили, пока неизвестно.

Екатерина посмотрела в сторону дочери.

- Значит, там действительно кто-то может жить. И вы теперь будете их искать?

- Пока только наблюдать. Кравцов не хочет рисковать.

Катя кивнула. Роман ожидал, что она обрадуется находке, но жена выглядела скорее задумчивой.

- Помнишь, мы говорили о дыме? Тогда мне хотелось верить, что где-то есть другие люди. А теперь я думаю: вдруг они тоже нас заметили?

- Мы пока ничего не знаем. Возможно, это такие же выжившие, как мы.

- Возможно. Только они ведь тоже ничего не знают о нас. Представляешь, что они подумают, увидев группу вооружённых людей в защитных костюмах?

Роман невольно улыбнулся.

- Захар сказал примерно то же самое. Только другими словами.

- Надеюсь, приличными?

- Насколько он умеет.

Она тихо рассмеялась, но почти сразу посерьёзнела.

- Я не хочу, чтобы Даша всю жизнь прожила здесь. Ты знаешь. Но и торопиться наверх теперь как-то страшно.

- Никто и не собирается торопиться.

- А если однажды нам придётся уйти из объекта? Мы столько лет считали, что за этими стенами почти никого нет. А теперь выясняется, что люди могут находиться совсем рядом.

Роман не нашёлся с ответом.

- Ладно, - сказала Катя. - Не буду портить тебе вечер. Ты и так устал.

- Кать… Если придётся уходить, уйдём вместе. Найдём место, где можно будет нормально жить.

Она прислонилась к его плечу.

- Хотелось бы.

С кровати донёсся возмущённый голос:

- Пап, а ты обещал посмотреть!

Даша уже несколько минут держала перед собой рисунок, терпеливо ожидая, когда родители обратят на неё внимание. На листе было изображено огромное зелёное дерево. Над ним сияло жёлтое солнце, а под раскидистыми ветвями стояли три человека, державшиеся за руки.

- Красиво, - сказал Роман. - Это кто?

- Ну папа, мама и я!

- А дерево?

- Наше.

- Уже наше? Быстро ты всё решила.

- А что? Ты же говорил, что наверху много деревьев. Мы одно себе возьмём.

- Деревья нельзя просто так взять. Они растут там, где им нравится.

Даша задумалась, затем подняла с кровати небольшой серый камень с белой полосой по краю.

- А этот ты мне взял.

- Камень - другое дело.

- Значит, дерево тоже можно. Только большое.

Роман рассмеялся и осторожно потрепал дочь по волосам.

- Ладно. Когда-нибудь найдём тебе самое большое дерево.

А сам ещё некоторое время сидел рядом, разглядывая трёх человечков под зелёными ветвями.

* * *

На следующее утро в военном секторе было непривычно шумно. Роман пришёл раньше обычного и застал Захара за попыткой привести в порядок старый шкаф со снаряжением. Тот вытащил на пол несколько пустых контейнеров, две сумки и ящик с инструментами, после чего остановился посреди образовавшегося беспорядка.

- Ты что, переезжаешь? - спросил Роман.

- Да. В соседний бункер. Там, говорят, командиры меньше придираются.

- А я думал, ты решил наконец прибраться.

- Это тоже. Только пока не получается.

Возле стола сидел Игорь, внимательно рассматривая разобранный блок беспилотника. Рядом лежали инструменты, несколько проводов и чашка давно остывшего чая.

- Ты вообще спал? - спросил Роман.

- Спал.

- Сколько?

- Часа четыре, - признался Игорь. - Но я почти закончил.

Захар обернулся.

- Он вчера до полуночи со своей железякой разговаривал. Я сначала думал, у него свидание.

- Очень смешно.

- Так ты ей хотя бы имя придумай.

- Уже придумал. Захар. Чтобы каждый раз, когда она перестанет работать, было понятно, кого ругать.

Руссу, вошедший как раз в этот момент, громко рассмеялся.

- Вот это правильно! А то мы всё время настоящего Захара ругаем, а теперь запасной появится.

Роман оставил их спорить и подошёл к Игорю.

- Что с записями?

- Всю ночь просматривал. Ничего нового. Несколько раз показалось, что в окнах есть движение, но при увеличении оказалось, что это тени.

- Совсем ничего?

- Пока нет. Я ещё не все участки проверил.

Игорь отложил инструмент и откинулся на спинку стула.

- Знаешь, что меня больше всего удивляет? Мы три месяца ходим наверх, а до вчерашнего дня даже не думали, что можем кого-то встретить.

- Думали, - возразил Роман. - Просто не было никаких доказательств.

- Ну, дым мы же видели. И теперь следы.

Захар, наконец оставив шкаф в покое, подошёл к ним.

- Я вот что думаю. Если кто-то смог прожить там пять лет, значит, у него есть где жить.

- Или было, - заметил Азамат, входя в помещение.

- Или было. Но суть не в этом. Может, они тоже из какого-нибудь убежища вышли.

Руссу перестал улыбаться.

- Думаешь, другие объекты уцелели?

- Некоторые точно уцелели, - напомнил Игорь. - Мы же принимали от них сообщения.

- Сообщения - это одно, - возразил Руссу. - А знать, что люди до сих пор живут где-то рядом, - совсем другое.

На некоторое время в помещении стало тихо. Роман и раньше слышал подобные разговоры, особенно в первые годы после катастрофы. Тогда многие пытались выяснить, что произошло с другими убежищами, сохранились ли какие-нибудь города и можно ли установить связь с родственниками. Постепенно эти вопросы стали задавать реже. Не потому, что люди забыли о близких. Просто ожидание ответа, который никогда не приходил, оказалось слишком тяжёлым.

- У меня мать в Ярославле осталась, - неожиданно произнёс Антон.

Он стоял возле двери и, судя по всему, слышал последнюю часть разговора.

- Мы помним, - сказал Захар.

- Я вот иногда думаю… Если там тоже был какой-нибудь бункер? Может, она успела.

Никто не ответил сразу. Антон прошёл к столу и сел на свободную скамью.

- Пять лет уже прошло, а я до сих пор не знаю, что с ней. Даже проверить не могу.

- Пока не можешь, - поправил Азамат.

Антон поднял голову.

- Думаешь, когда-нибудь получится?

- Не знаю. Но мы три месяца назад и за внешние ворота не выходили. А вчера уже по городу ходили.

Захар медленно кивнул.

- Вот именно. Глядишь, ещё через год доберёмся куда-нибудь подальше.

- Через год? - переспросил Руссу. - Да я к тому времени от ваших разговоров состарюсь.

- Ты и так не молодеешь.

- Спасибо, Захар. Очень поддержал.

Роман слушал их и впервые за долгое время задумался о том, что каждый из товарищей оставил за стенами объекта собственную жизнь. Они привыкли быть отделением: вместе ходили на дежурства, ремонтировали оборудование, выходили на поверхность, спорили из-за пустяков и отмечали редкие праздники. Но когда-то у каждого были другие люди, другие дома и другие планы.

И если мир действительно оказался не таким пустым, как они считали, рано или поздно эти планы могли вернуться.

- Ладно, - сказал Роман. - Пока мы ещё никуда не едем. Для начала надо разобраться с тем, что нашли вчера.

- Командир, - Захар посмотрел на него с притворной обидой, - ты умеешь испортить человеку мечту.

- Умею. Поэтому и командир.

* * *

Повторный выход разрешили через несколько дней. К тому времени специалисты успели изучить фотографии следов, проверить записи беспилотника и сопоставить результаты с метеорологическими наблюдениями. Определить точное время появления отпечатков не удалось. Однако специалисты согласились, что следы были оставлены уже после основных разрушений, когда под навесом успел накопиться новый слой грязи.

Кравцов не изменил своего решения. Группе разрешалось вернуться в обследованный квартал, проверить соседние улицы и собрать дополнительные материалы. При этом приближаться к неизвестным людям, если таковые обнаружатся, без прямого разрешения запрещалось.

Перед выходом командир объекта лично пришёл в технический блок.

- Повторять дважды не буду, - сказал он, окинув взглядом собравшихся. - Ваша задача - наблюдение. Не преследование. Не поиск приключений. Если обнаружите людей, немедленно докладываете и возвращаетесь по утверждённому маршруту.

Захар поднял руку.

- А если они сами подойдут?

Кравцов посмотрел на него.

- Тогда постарайся сначала выяснить, чего они хотят, а уже потом открывай рот.

- Есть, - невозмутимо ответил Захар.

- Рад, что мы друг друга поняли. - Кравцов повернулся к Роману. - Ты отвечаешь за группу. Савельев - за радиационную безопасность. Игорь ведёт воздушное наблюдение. При потере связи возвращаетесь к последней контрольной точке. Никаких самостоятельных изменений маршрута.

- Принял.

* * *

Второй выход отличался от первого уже тем, что никто не разговаривал без необходимости. Роман заметил это почти сразу. Обычно Захар успевал ещё у внешнего шлюза пожаловаться на неудобный защитный костюм, а Игорь - объяснить, почему его оборудование требует особого обращения. Теперь каждый занимался своим делом.

Город постепенно приближался. Роман смотрел на разрушенные дома и пытался понять, что именно изменилось за последние несколько дней. Здания стояли на прежних местах. Дороги оставались пустыми. Ветер всё так же поднимал пыль, а на обочинах колыхалась сухая трава.

Изменились они сами. Раньше искали признаки того, что мир постепенно восстанавливается после катастрофы. Теперь в каждом тёмном окне пытались разглядеть человека.

Возле первого перекрёстка Игорь поднял беспилотник.

- Связь устойчивая. Начинаю осмотр.

На экране появилась знакомая улица. Камера медленно прошла вдоль фасадов, задержалась на разрушенном здании бывшего магазина и повернула к двору, в котором они ещё не бывали.

- Вот сюда посмотри, - сказал Роман.

Игорь увеличил изображение. Во дворе стояли два автомобиля. Между ними лежали обломки кирпичной стены. За автомобилями виднелся проход, ведущий к соседней улице.

- Что там? - спросил Захар.

- Пока ничего.

- Тогда почему остановились?

- Потому что я хочу посмотреть, - ответил Игорь.

Роман указал на экран.

- Видишь проход? Если кто-то пользуется этим кварталом, через него можно выйти к дороге, не показываясь на основной улице.

Игорь медленно провёл камеру вдоль прохода. Никакого движения. Однако возле одного из автомобилей Роман заметил тёмное пятно на земле.

- Стой. Верни немного назад. Возле заднего колеса.

Изображение увеличилось. На земле лежали несколько обгоревших веток, окружённых небольшими камнями.

Захар присвистнул.

- Это уже интереснее.

Роман посмотрел на Савельева.

- Сможем подойти?

Тот сверился с прибором и картой.

- По обследованной части двора - да. Но за проход не выходить, пока не проверю.

Группа осторожно вошла во двор. С близкого расстояния сомнений почти не осталось. Между камнями находились остатки небольшого костра. Рядом лежала пустая жестяная банка, а на земле сохранились следы обуви.

Роман присел, стараясь ничего не задеть.

- Игорь, снимай.

Захар медленно обошёл автомобиль.

- Ну вот. Значит, кто-то здесь не просто гулял.

- Не обязательно недавно, - заметил Савельев.

- Да я и не говорю, что вчера. Но костёр сам себя не развёл.

Азамат присел возле стены.

- Здесь ещё один след.

На влажном участке земли виднелся отпечаток подошвы. Рисунок отличался от того, который они обнаружили под навесом.

- Другой человек? - спросил Игорь.

- Или другая обувь, - ответил Роман. - Пока ничего не утверждаем.

Захар посмотрел на проход между домами.

- А вот теперь мне интересно, куда они отсюда уходили.

- Мне тоже, - признался Роман. - Но сегодня туда не пойдём.

Белорус тяжело вздохнул.

- Опять самое интересное оставляем на потом.

* * *

Дальнейший осмотр занял почти час. Они проверили несколько соседних зданий, обследовали дорогу и нанесли на карту новые отметки. Никаких людей группа так и не встретила, однако обнаруженный костёр уже не позволял считать следы случайностью. Кто-то действительно пользовался этим кварталом. Вопрос заключался в том, продолжал ли он приходить сюда сейчас.

Роман стоял возле разрушенной автобусной остановки, когда Игорь неожиданно поднял руку.

- Командир, посмотри.

На экране беспилотника появился дальний участок улицы. Камера медленно двигалась над крышами, показывая заросшие дворы и полуразрушенные здания.

- Что там?

- Мне показалось, что возле того дома было движение.

Игорь увеличил изображение. Внизу находился небольшой двор, почти полностью скрытый деревьями. Возле подъезда лежали обломки бетонных плит. За ними темнел проход в соседний квартал.

- Где именно?

- Вот здесь. Между деревьями.

Роман внимательно всмотрелся в изображение. Несколько секунд они молчали.

- Не вижу.

- Я тоже уже не вижу.

Захар подошёл ближе.

- Может, собака?

- Может, - согласился Игорь. - А может, ветка качнулась.

- Сохрани запись. Дома посмотрим.

Роман уже собирался приказать возвращаться, когда Азамат окликнул его:

- Ром, сюда подойди.

Тот стоял у края дороги, рассматривая участок влажной земли возле старого дорожного знака. На земле виднелись несколько отпечатков обуви. Они были неглубокими, частично повреждёнными, но достаточно отчётливыми, чтобы различить направление движения.

И самое неприятное заключалось именно в нём: следы вели к дороге, по которой экспедиции возвращались к объекту.

Захар некоторое время молча смотрел на отпечатки.

- Ну вот теперь мне совсем не нравится.

- Игорь, снимай. Савельев, проверь участок.

- Уже проверяю.

Азамат посмотрел в сторону заросшей дороги.

- Думаешь, они знают, куда она ведёт?

Роман не ответил. Он пытался представить, как неизвестный человек шёл здесь, среди разрушенных зданий и зарослей. Возможно, просто искал пригодную дорогу. Возможно, возвращался к собственному убежищу. А возможно, заметил следы их экспедиций и решил выяснить, откуда они приходят.

- Командир? - повторил Азамат.

Роман поднялся.

- Не знаю. И гадать сейчас бессмысленно. Заканчиваем. Возвращаемся.

- А следы? - спросил Захар.

- Всё необходимое зафиксировали. Дальше без разрешения не идём.

Они двинулись обратно. И впервые за всё время экспедиций Роман несколько раз останавливался не для того, чтобы посмотреть вперёд, а чтобы проверить, не идёт ли кто-нибудь за ними.

* * *

В объект они вернулись без происшествий. На этот раз Роман не стал ждать, пока слухи разойдутся по коридорам. Сразу после завершения контроля он отправился к Кравцову, прихватив Игоря с записями и фотографии обнаруженных следов.

Командир долго изучал материалы. Особенно его заинтересовала дорога, ведущая в сторону объекта.

- Значит, здесь они тоже проходили, - произнёс он, указывая на карту.

- Да.

- И вы не знаете, откуда пришли?

- Нет.

- И куда ушли?

- Тоже нет.

Кравцов откинулся на спинку кресла.

- Мне всё меньше нравится эта история.

Роман ничего не ответил. Он чувствовал примерно то же самое.

- Усилим наблюдение за внешним периметром, - продолжил командир. - И временно изменим маршруты экспедиций. Не хочу, чтобы кто-нибудь смог просто пройти по вашим следам до ворот.

- А повторный выход?

- Пока нет. Сначала посмотрим записи. Может, Игорь всё-таки поймал что-нибудь полезное.

Украинец поднял голову от планшета.

- Я как раз собирался ещё раз проверить тот участок, где заметил движение.

- Вот и проверь. Только внимательно.

Кравцов посмотрел на Романа.

- И ещё. С сегодняшнего дня никаких одиночных выходов за внешний периметр. Даже на обследованных участках.

- Принял.

Роман поднялся, но у самой двери остановился.

- Если они действительно знают о нашем существовании, долго скрываться всё равно не получится.

Кравцов некоторое время смотрел на него.

- Знаю, Роман. Поэтому нам нужно выяснить, кто они, раньше, чем они решат выяснить, кто мы.

* * *

Поздним вечером Роман вернулся в жилой сектор. Екатерина уже уложила Дашу. В комнате горел только небольшой светильник возле стола. На кровати лежала детская книжка, а рядом с ней - знакомый серый камень с белой полосой.

Катя сидела за столом, просматривая какие-то записи.

- Поздно сегодня, - сказала она, когда Роман вошёл.

- Задержались.

- Опять из-за следов?

Он кивнул и опустился на стул. Екатерина внимательно посмотрела на него.

- Что-то нашли?

- Да.

- Людей?

- Нет. Но нашли место, где они, похоже, останавливались.

Катя отложила записи.

- И что теперь?

- Будем наблюдать.

- Ты сам-то веришь, что на этом всё закончится?

Роман устало потёр лицо.

- Нет.

Она некоторое время молчала, затем подошла и положила руку ему на плечо.

- Только не пытайся всё решить один.

Он поднял голову.

- С чего ты взяла?

- Потому что я тебя знаю.

Роман улыбнулся, но спорить не стал. За стеной негромко гудела вентиляция. Из соседней комнаты доносились приглушённые голоса. Где-то в коридоре прошёл дежурный, и его шаги постепенно затихли.

Обычный вечер. Такой же, как сотни других вечеров, проведённых в объекте № 7. И всё же Роман не мог отделаться от ощущения, что за последние несколько дней что-то изменилось.

Он посмотрел на спящую дочь. Даша лежала на боку, обняв небольшую мягкую игрушку. На стене над её кроватью висел рисунок огромного зелёного дерева, под которым стояли три человека.

- Завтра у меня опять совещание, - тихо сказал он.

- Я уже поняла.

- Постараюсь освободиться пораньше.

- Постарайся. Даша хочет, чтобы ты помог ей нарисовать настоящий лес.

- Настоящий?

- С деревьями, животными и всем остальным. Она уже составила список.

- Боюсь представить.

Катя тихо рассмеялась. Роман обнял её за плечи и ещё раз посмотрел на дочь.

Снаружи существовал неизвестный мир. Возможно, там жили люди, которые сумели пережить катастрофу. Возможно, они тоже искали своих близких, строили убежища, растили детей и пытались понять, что осталось от прежней жизни.

Но пока у Романа был свой дом. И он собирался сделать всё, чтобы его сохранить.

* * *

На следующее утро Игорь пришёл в оперативный отдел раньше всех. Он почти не спал. Всю ночь просматривал записи беспилотника, останавливал изображение, увеличивал отдельные участки и сравнивал кадры, сделанные с разных высот.

Большую часть времени это не давало никаких результатов. Тени оставались тенями. Движение деревьев легко было принять за перемещение человека. Разрушенные оконные проёмы на увеличенном изображении превращались в размытые тёмные прямоугольники.

Но один участок не давал ему покоя.

Игорь снова запустил запись. Беспилотник медленно проходил над разрушенным кварталом. Внизу тянулась пустая улица, за которой стояло пятиэтажное здание с частично обрушенной крышей.

Игорь остановил изображение. Затем вернул запись на несколько секунд назад. В одном из окон верхнего этажа что-то изменилось.

Он увеличил кадр. Разрешения едва хватало, чтобы различить очертания оконной рамы. Но за ней, в глубине помещения, находилось тёмное пятно, которого не было на предыдущем изображении.

Игорь несколько раз прокрутил запись вперёд и назад. Пятно появилось, оставалось неподвижным несколько секунд, а затем исчезло.

Он выпрямился и потянулся к переговорному устройству.

- Роман, ты где?

Ответ пришёл не сразу.

- В военном секторе. Что случилось?

- Подойди в оперативный отдел. Кажется, я кое-что нашёл.

- Что именно?

- Пока не уверен. Лучше сам посмотришь.

Через несколько минут Роман вошёл в помещение.

- Ну, показывай.

Игорь молча запустил запись. Роман наклонился к экрану. Сначала он ничего не заметил. Затем Игорь остановил изображение и указал на окно.

- Смотри сюда.

Запись снова пошла. В глубине тёмного проёма возник силуэт. Он находился там всего несколько секунд, но теперь Роман различал очертания человеческой фигуры. Не ветка. Не тень от обрушенной стены. Человек стоял у окна и, похоже, смотрел вниз, в сторону улицы, по которой проходила их группа. Затем отступил в глубину помещения.

Роман медленно выпрямился.

- Когда это снято?

- Вчера. За несколько минут до того, как мы обнаружили следы у дороги.

- Ты уверен, что это человек?

Игорь посмотрел на него.

- А ты?

Роман не ответил. Он снова наклонился к экрану и попросил воспроизвести запись. На этот раз следил не за фигурой, а за направлением, в котором она стояла.

Неизвестный находился у окна, выходившего на дорогу. Возможно, наблюдал за людьми, двигавшимися по ней в сторону объекта.

- Сохрани отдельно, - сказал Роман. - И вызывай Кравцова.

Игорь кивнул.

Роман ещё раз посмотрел на неподвижный кадр. Пять лет они жили под землёй, лишь изредка получая сообщения от других защищённых объектов. Три месяца учились заново ходить по дорогам, смотреть на открытое небо и различать звуки мира, который считали погибшим.

А теперь выяснилось, что вблизи их дома тоже могут жить люди. И что эти люди, возможно, уже наблюдали за ними.

Где-то среди разрушенных домов находился человек, которого никто из них не знал.

И, возможно, он уже знал об объекте № 7 гораздо больше, чем они о нём.

Глава 7: «Первый снег»

Кравцов пришёл в оперативный отдел через семь минут после вызова.

Игорь за это время успел подготовить отдельный фрагмент записи, несколько стоп-кадров и схему маршрута группы. Роман стоял рядом с экраном и снова смотрел на тёмное окно верхнего этажа. Чем дольше он вглядывался, тем меньше ему нравилась собственная уверенность. На увеличенном изображении фигура действительно напоминала человека, но качество было слишком плохим, чтобы говорить об этом как о доказанном факте.

Кравцов вошёл без приветствия, положил на стол планшет и сразу посмотрел на экран.

- Показывайте.

Игорь запустил запись.

Несколько секунд на мониторе была только пустая улица. Потом в глубине оконного проёма появилось тёмное пятно. Оно оставалось неподвижным, а затем исчезло.

Кравцов попросил повторить.

Потом ещё раз.

- Увеличение есть?

- Больше уже почти бессмысленно, - ответил Игорь. - Начинаются артефакты. Но движение настоящее. Я сравнил соседние кадры.

Кравцов перевёл взгляд на Романа.

- Что думаешь?

- Похоже на человека.

- Похоже или человек?

Роман покачал головой.

- На сто процентов не скажу.

Кравцов кивнул, будто именно такого ответа и ждал.

- Хорошо. Значит, и в докладе будет: вероятный наблюдатель. Не человек, не противник, не разведчик. Пока только вероятный наблюдатель.

Игорь выключил повтор.

- Но следы у дороги никуда не делись.

- Не делись, - согласился Кравцов. - Поэтому с сегодняшнего дня меняем порядок выходов. Маршруты не повторять без необходимости. Время возвращения варьировать. Перед выходом и после возвращения - наблюдение с воздуха. На внешнем периметре добавим пост.

Роман посмотрел на карту.

Отдельно Кравцов распорядился проверить резервные технические шлюзы и аварийные выходы объекта. После появления чужих следов он не хотел, чтобы хоть один запасной путь оставался без контроля.

- А тот дом?

- Пока не трогаем.

- Если там действительно был человек, он уже знает, что мы ходим через этот квартал.

- Именно поэтому я не собираюсь отправлять туда людей только из любопытства.

Кравцов подошёл ближе к карте и провёл пальцем по дороге, ведущей от города к объекту.

- Нам нужно понять другое. Следили за вами случайно или целенаправленно. Если кто-то просто живёт в городе, рано или поздно маршруты пересекутся. Если нас ищут - будут новые признаки.

Захар, которого вызвали чуть позже вместе с остальными участниками выхода, выслушал решение молча. Только когда совещание закончилось и группа вышла в коридор, он негромко сказал:

- Значит, ждём, пока неизвестные сами объяснят, чего хотят.

- Значит, не бежим в темноту за первой тенью, - ответил Роман.

- Я так и сказал.

- Нет, ты сказал совсем другое.

- Смысл тот же.

Азамат усмехнулся.

- У Захара смысл всегда тот же. Просто слов больше.

Белорус посмотрел на него.

- Вот от кого не ожидал.

Игорь убрал планшет под мышку.

- Я всё равно ещё раз прогоню запись.

- Ты её скоро до дыр протрёшь, - сказал Захар.

- Цифровую запись?

- Если очень постараешься.

Роман слушал их и чувствовал, как напряжение после разговора с Кравцовым понемногу отпускает. За последние годы он привык к тому, что люди рядом реагируют на тревогу по-разному. Антон начинал говорить больше обычного. Захар шутил. Руссу язвил. Азамат становился ещё тише. Игорь уходил в технику, пока задача не превращалась в понятный набор файлов, маршрутов и цифр.

Сам Роман обычно искал следующее решение.

На этот раз решения пока не было.

* * *

Следующие дни прошли почти спокойно.

Это спокойствие ощущалось непривычно. Внешние посты докладывали об отсутствии движения. Беспилотники не замечали людей. На изменённых маршрутах экспедиции находили только то, что уже стало обычным: разрушенные дома, ржавые автомобили, участки с повышенным радиационным фоном, заросшие дороги и редкие следы животных.

Внутри объекта жизнь продолжалась по расписанию.

Роман дежурил в военном секторе, участвовал в коротких совещаниях, дважды выходил к внешнему периметру и несколько вечеров подряд действительно возвращался в жилой блок раньше обычного.

В один из таких вечеров Даша встретила его у двери с листом бумаги в руках.

- Ты обещал лес.

- Я помню.

- Ты вчера тоже помнил.

Катя, сидевшая у стола с кружкой в руках, подняла глаза.

- У тебя появился контролёр построже Кравцова.

- Я уже заметил.

Даша потянула отца за рукав.

- Садись.

Роман снял куртку и послушно опустился на стул рядом с дочерью. На столе лежали карандаши, несколько листов и старая детская книжка с фотографиями животных. На первом листе Даша уже успела нарисовать два дерева, огромное солнце и что-то похожее на коричневый круг с четырьмя ногами.

- Это кто?

Девочка посмотрела на него с явным удивлением.

- Медведь.

- Конечно.

- Ты не узнал?

- Я проверял.

Катя тихо рассмеялась.

Роман взял зелёный карандаш.

- Ладно. Какой лес делаем?

- Настоящий.

- Это я уже слышал. В настоящем лесу деревья разные.

- Тогда разные.

Он нарисовал ствол, несколько веток и попытался изобразить ель. Получилось хуже, чем он ожидал. Даша некоторое время смотрела на рисунок, потом забрала карандаш и поправила несколько линий по-своему.

- Так лучше.

- Спасибо за поддержку.

Катя поставила кружку на стол.

- Кстати, у неё сегодня был урок про времена года.

Роман посмотрел на дочь.

- И что ты теперь знаешь?

- Осенью листья падают. Зимой снег. Весной всё растёт. Летом тепло.

- Неплохо.

- А снег настоящий холодный?

Вопрос прозвучал так буднично, что Роман не сразу ответил.

Он вспомнил ноябрь перед войной, мокрый снег в траншее, грязь под ногами и ледяную воду, стекавшую за воротник. Для Даши всё это существовало только в рассказах и учебных картинках.

- Холодный.

- Очень?

- Если без перчаток долго держать - очень.

- А он сейчас там есть?

Роман посмотрел на Катю.

На поверхности последние недели становилось холоднее. Савельев несколько раз отмечал резкие перепады температуры, а на утренних выходах трава у дороги покрывалась инеем. Но снега пока не было.

- Пока нет.

Даша задумалась.

- А если будет, ты принесёшь?

Катя сразу подняла брови.

- Нет.

- Почему?

- Потому что снег растает, - ответил Роман раньше, чем разговор успел превратиться в спор. - И потому что с поверхности ничего просто так не приносят. Помнишь камень?

Даша кивнула и машинально посмотрела в сторону своей кровати, где возле подушки лежал серый камень с белой полосой.

- Его проверяли.

- Вот именно.

- Тогда снег тоже проверить.

Роман усмехнулся.

- С Савельевым поговоришь.

- Роман, - предупреждающе сказала Катя.

- Я пошутил.

- Она нет.

Даша уже явно запоминала фамилию человека, который мог разрешить ей принести снег.

Этот вечер оказался одним из тех, которые Роман потом запоминал не из-за важных разговоров. Они долго рисовали. Катя рассказывала о работе в гидропонике. Даша спорила, бывают ли в лесу синие птицы. В коридоре кто-то ругался из-за неисправного светильника, за стеной плакал ребёнок, вентиляция гудела привычно и ровно.

Обычная жизнь.

И именно поэтому она казалась особенно ценной.

* * *

Похолодание пришло постепенно.

Сначала изменились утренние доклады. Температура возле внешнего шлюза опустилась ниже нуля. Потом на камерах появился тонкий белёсый налёт на металлических конструкциях. Через несколько дней вода в неглубокой колее у дороги впервые замёрзла полностью.

Лебедева говорила, что по нескольким неделям наблюдений делать выводы о климате рано. После войны погода могла меняться непривычно, а пяти лет жизни под землёй было слишком мало, чтобы уверенно предсказывать, каким станет каждый следующий сезон.

Савельев относился к этому проще.

- Холод есть холод, - сказал он перед очередным выходом, проверяя крепление прибора. - Для аппаратуры плохо, для аккумуляторов плохо, для людей тоже ничего хорошего. Остальное пусть климатологи обсуждают.

- Оптимистично, - заметил Руссу.

- Зато понятно.

Руссу впервые за долгое время участвовал в расширенном выходе вместе с группой Романа. Антон тоже стоял в техническом блоке, затягивая ремни снаряжения. За последние месяцы состав экспедиций менялся, и теперь Кравцов решил, что дальние маршруты должны проходить более крупными группами.

Кроме Романа вышли Захар, Игорь, Руссу, Азамат, Антон и Савельев.

Лебедева осталась в объекте. Задачей на этот день был не сбор биологических образцов, а проверка нового участка дороги и нескольких зданий, откуда можно было наблюдать за подходами к городу.

Антон заметил взгляд Романа.

- Что?

- Ничего. Проверяю, всё ли взял.

- Всё.

Захар прошёл мимо и хлопнул молодого стрелка по рюкзаку.

- Особенно лишнее.

Антон обернулся.

- Там ничего лишнего.

- Тогда почему он весит как маленький автомобиль?

- Боекомплект, вода, запасная одежда.

Руссу посмотрел на него.

- И половина склада на случай, если ты решишь переехать.

- Очень смешно.

- Мы стараемся.

Азамат молча поправил Антону одну из лямок.

- Так легче будет.

- Спасибо.

Роман проверил время.

- Закончили разговоры. На выход.

Внешняя створка открылась медленно.

Холод вошёл в шлюз раньше света.

Роман почувствовал его даже через одежду. Воздух снаружи был сухим, резким и заметно холоднее, чем во время предыдущего выхода. Небо висело низко, облака почти сливались в одно серое поле.

Группа вышла за бетонный вал.

Первые несколько минут никто не говорил.

Савельев шёл чуть впереди второй пары и время от времени смотрел на прибор. Игорь подготовил беспилотник, но пока не запускал его, экономя заряд. Захар держался рядом с Антоном. Руссу замыкал группу вместе с Азаматом.

Они прошли около километра, когда Антон неожиданно остановился.

- Ром.

- Что?

Парень поднял ладонь.

На чёрной ткани перчатки лежала маленькая белая крупинка.

Через секунду рядом упала вторая.

Игорь посмотрел вверх.

- Снег.

Слово прозвучало почти странно.

Роман тоже поднял голову. Сначала в воздухе кружилось всего несколько отдельных снежинок. Потом их стало больше. Они медленно падали на потрескавшийся асфальт, на сухую траву, на плечи людей и тут же таяли.

Захар вытянул руку.

- Вот тебе и прогноз.

Руссу посмотрел на небо.

- Пять лет ждали. Могло бы хотя бы красиво начаться.

- Тебе что не нравится? - спросил Захар.

- Цветовая гамма. Всё серое.

Антон улыбнулся.

Азамат провёл ладонью по рукаву, где растаяла снежинка.

- Дети в объекте будут рады.

Роман вспомнил Дашин вопрос.

Если будет, ты принесёшь?

Он почти улыбнулся, но тут же посмотрел на дорогу.

- Полюбовались и хватит. Идём.

К полудню снег уже не таял сразу. В трещинах асфальта и на остатках травы появились тонкие белые полосы.

* * *

Первое серьёзное открытие они сделали ближе к разрушенному кварталу, который раньше обходили с другой стороны.

Игорь поднял беспилотник и провёл его вдоль верхних этажей нескольких домов. На этот раз аппарату приходилось бороться с ветром, а заряд падал быстрее обычного.

- Минус двенадцать процентов быстрее, чем в прошлый раз, - недовольно сказал он.

Захар посмотрел на экран.

- Может, попросишь снег не мешать технике?

- Очень полезное предложение.

- Я всегда стараюсь.

Роман остановил их жестом.

- Игорь, проверь вон то здание. Верхний этаж, окна на дорогу.

Дом стоял чуть в стороне от основной улицы. Часть стены обрушилась, но верхний угол сохранился. Из окон был хорошо виден участок дороги, по которой экспедиции несколько раз возвращались к объекту.

Беспилотник поднялся выше.

- Внутри ничего не вижу, - сказал Игорь. - Но одно окно открыто полностью. Остальные забиты мусором или рамами.

Савельев проверил путь к зданию.

- По двору можно. Только справа не прижиматься к стене, там фон выше.

Роман кивнул.

- Захар, Руссу - со мной. Остальные страхуют вход. Игорь ведёт аппарат.

Внутри дома пахло сырой штукатуркой и старой пылью. Лестница местами просела, поэтому поднимались медленно. На третьем этаже Роман заметил первые отпечатки на тонком слое грязи. Они были смазаны и не позволяли понять, насколько давно здесь проходили.

На верхнем этаже стало холоднее. В разбитом окне свистел ветер.

Комната, выходившая на дорогу, оказалась почти пустой. В углу лежали куски штукатурки, у стены валялся перевёрнутый шкаф. Но возле окна пыль была нарушена.

Захар присел.

- Здесь сидели.

Руссу подошёл к стене.

- Или стояли долго.

Роман ничего не ответил.

На полу у окна сохранилось несколько следов подошв. Рядом лежал кусок старой ткани, а в углу - пустая пластиковая бутылка без этикетки. Ничего такого, что само по себе могло доказать наблюдение.

Но вид из окна объяснял слишком многое.

Отсюда просматривалась дорога, дальний перекрёсток и часть маршрута, которым группа пользовалась раньше. Человеку не нужно было даже выходить наружу, чтобы видеть, кто и когда проходит по улице.

Игорь поднялся к ним после того, как посадил беспилотник.

- То самое направление, - сказал он, встав возле окна. - Если фигура на записи была здесь или в похожем доме, обзор почти идеальный.

Роман посмотрел на следы.

- Снимай всё.

Руссу провёл пальцем по краю подоконника, не касаясь пыли.

- Хорошее место. От дороги не видно, а дорогу видно всю.

Захар выпрямился.

- Значит, всё-таки смотрели.

- Значит, здесь кто-то бывал, - поправил Роман. - Не больше.

- Командир, когда-нибудь ты разрешишь мне сделать очевидный вывод без трёх оговорок?

- Когда он станет фактом.

Савельев появился в дверях.

- Если закончили философию, долго здесь стоять не советую. На лестничной площадке фон нормальный, у наружной стены начинает расти.

- Уходим, - сказал Роман.

На обратном пути снег усилился.

К вечеру крыши разрушенных домов побелели, а на дороге появился тонкий слой, в котором особенно хорошо были видны следы группы.

Роман несколько раз оглядывался назад.

Теперь их собственные отпечатки тянулись по дороге почти как указатель.

* * *

После находки наблюдательного места Кравцов не отменил выходы, но ещё сильнее изменил их порядок.

Прошла неделя.

Потом ещё несколько дней.

Снег то прекращался, то возвращался. Иногда температура поднималась, и белый слой превращался в серую влажную кашу. Потом снова приходил мороз, прихватывая дороги тонкой коркой льда. За пределами объекта мир менялся быстрее, чем люди успевали привыкнуть.

Именно тогда Кравцов утвердил дальнюю разведку.

Задача была простой только на бумаге: проверить обходной маршрут за городским сектором, осмотреть несколько точек, откуда неизвестные могли подходить к району, и вернуться не позднее следующего дня. К источнику далёкого дыма по-прежнему не приближаться. Контакт с неизвестными не искать.

Состав оставили тем же: Роман, Захар, Руссу, Игорь, Азамат, Антон и Савельев.

Перед выходом Роман задержался у семьи дольше обычного.

Катя складывала вещи после смены. Даша сидела на кровати и держала в ладони тот самый камень.

- Надолго? - спросила Катя.

- До завтра. Если маршрут будет чистый.

- А если нет?

- Вернёмся раньше или обойдём.

Она посмотрела на него слишком внимательно.

- Ты опять отвечаешь как на совещании.

Роман улыбнулся.

- Постараюсь к завтрашнему вечеру быть здесь.

Даша подняла голову.

- Снег видел?

- Видел.

- Красивый?

Роман вспомнил белую крупу на мёртвом асфальте, пустые окна и следы на дороге.

- По-своему.

- А я увижу?

Катя замерла, но не вмешалась.

Роман сел рядом с дочерью.

- Увидишь.

- Когда?

- Когда будет безопасно.

- Ты всегда так говоришь.

- Потому что это правда.

Даша недовольно вздохнула.

Роман коснулся пальцем белой полосы на камне.

- Береги пока это.

- Берегу.

Катя проводила его до двери.

- Ром.

Он обернулся.

- Осторожнее.

- Постараюсь.

- Не постарайся.

Роман кивнул.

- Хорошо.

* * *

Первые часы дальнего выхода прошли без происшествий.

Снег лежал уже плотнее, местами скрывая старые трещины и ямы. Игорь периодически поднимал беспилотник, проверяя дорогу впереди. Савельев отмечал безопасные участки и дважды заставлял группу уходить в сторону от прямого маршрута из-за повышенного фона.

Захар ворчал на рюкзак. Руссу отвечал, что белорус ворчит независимо от веса. Антон шёл рядом с Азаматом и спорил с ним о том, можно ли считать растворимый напиток кофе.

- Если он коричневый и горячий, уже неплохо, - сказал Азамат.

- Это не аргумент.

- После пяти лет в объекте ещё какой аргумент.

Руссу повернул голову.

- Поддерживаю медика. Всё, что горячее воды и не пахнет фильтром, считается напитком высшей категории.

- Вот поэтому у вас нет вкуса, - сказал Антон.

Захар хмыкнул.

- У тебя он есть только потому, что ты молодой и ещё надеешься на лучшее.

Роман позволил им договорить. Темп был хороший, видимость приемлемая, связь с объектом держалась с помехами, но устойчиво.

Ближе к середине дня они вышли к старому дорожному узлу. Отсюда одна дорога уходила к разрушенному промышленному району, другая огибала его через низину.

Игорь остановился.

- Дальше аппарат лучше поднять. С земли обзор плохой.

- Поднимай.

Беспилотник ушёл вверх.

Роман следил за экраном вместе с Игорем. Снег скрывал мелкие детали, зато любые свежие следы были бы заметны сразу.

- На дороге чисто, - сказал Игорь. - Машин нет. Движения тоже.

- Проведи по левому краю.

Камера повернулась.

На несколько секунд изображение дёрнулось.

- Помеха?

Игорь нахмурился.

- Не знаю. Связь просела.

Экран снова стабилизировался.

Роман увидел впереди старое одноэтажное здание и несколько полуразрушенных складов.

- Обходим справа.

Савельев проверил показания.

- Справа нормально.

Они прошли ещё около двухсот метров.

Первый выстрел Роман не сразу отличил от треска льда.

Второй ударил по бетонной плите впереди, выбив серую пыль.

- Контакт! - крикнул Захар.

Люди мгновенно ушли с открытого участка. Роман прижался к бетонному основанию старого ограждения и попытался понять направление.

Выстрелы шли со стороны складов.

- Игорь, аппарат!

- Уже веду!

Беспилотник резко набрал высоту, но почти сразу изображение снова пошло помехами.

Руссу ответил короткой очередью в сторону окон, заставляя неизвестного стрелка спрятаться.

- Движение слева! - крикнул он.

Роман увидел тень между двумя строениями.

- Не преследовать! Отходим к низине!

Захар прикрывал правую сторону. Савельев держался за бетонным блоком, прижав к груди прибор. Азамат был рядом с Антоном.

Они почти дошли до укрытия, когда Антон резко дёрнулся и опустился на одно колено.

Сначала Роман подумал, что парень поскользнулся.

Потом увидел, как тот прижал руку к боку.

- Антон!

Азамат оказался возле него раньше остальных.

- Лежи. Не вставай.

- Я могу... - начал Антон.

- Лежи.

Голос киргиза изменился. Спокойствие осталось, но исчезла мягкость.

Роман подполз ближе.

- Что?

Азамат быстро осмотрел Антона.

- В бок. Серьёзно. Живой, в сознании. По первым признакам жизненно важные органы не задеты, но кровопотеря серьёзная.

Антон попытался улыбнуться.

- Очень содержательно.

- Молчи, - сказал Азамат.

Он работал быстро и без суеты, закрывая рану и проверяя состояние парня. Роман не вмешивался. За годы под землёй Азамат слишком много времени провёл рядом с медиками, чтобы сейчас кто-то пытался командовать им в его работе.

Захар присел рядом.

- Что надо?

- Прикрытие и минуту времени.

Роман посмотрел в сторону складов.

Выстрелы стали реже, но противник не уходил.

- Руссу, со мной. Игорь, смотри правый сектор. Захар - остаёшься с Азаматом. Савельев, готовь путь к низине.

- Там по фону чисто, - ответил Савельев. - Проверял на подходе.

Игорь посмотрел на планшет.

- Дрон теряет связь, но я вижу минимум двоих у дальнего склада. Возможно, больше.

- Нам количество сейчас не нужно. Нам нужен выход.

Азамат поднял глаза.

- Роман.

- Да?

- Нести придётся. Сам он далеко не пойдёт.

Антон открыл рот.

- Я...

- Даже не начинай, - одновременно сказали Захар и Азамат.

На секунду Антон закрыл глаза.

Роман почувствовал, как внутри всё сжалось.

- Хорошо. Отходим по двое. Руссу прикрывает первым. Игорь с Савельевым - в низину. Захар, помогаешь мне с Антоном. Азамат рядом.

- Принял.

Они начали отход.

Никто не пытался выиграть этот бой. Роман хотел только вывести людей.

Несколько раз пули ударяли по бетону и земле позади. Руссу и Захар отвечали, не задерживаясь. Игорь посадил беспилотник почти вслепую, схватил его одной рукой и побежал дальше.

Антона несли сначала под руки. Через несколько десятков метров стало понятно, что так они далеко не уйдут.

Низина скрыла группу от складов.

Азамат снова опустился возле раненого.

- Стойте.

Роман тяжело дышал.

- Сколько?

- Столько, сколько нужно.

- Они могут пойти за нами.

Азамат посмотрел ему прямо в глаза.

- Если сейчас потащим его как попало, они могут уже не понадобиться.

Роман замолчал.

- Делай.

Захар снял рюкзак.

- Носилки.

Савельев огляделся.

- Вон там металлические стойки. Если выдержат, можно использовать.

Руссу уже пошёл за ними.

Игорь пытался вызвать объект.

- Седьмой, я разведка-три. Приём.

В ответ был только треск.

Он повторил.

Ничего.

- Рельеф, - сказал Игорь. - Здесь связь всегда хуже.

- Поднимемся дальше - попробуешь снова, - ответил Роман.

Снег продолжал падать.

Белые хлопья ложились на одежду Антона и сразу темнели от тепла. Азамат накрыл его дополнительным слоем и проверил повязку.

- Смотри на меня, - сказал он.

Антон открыл глаза.

- Смотрю.

- Имя?

Парень нахмурился.

- Ты серьёзно?

- Имя.

- Антон.

- Где мы?

- В прекрасном зимнем санатории.

Захар коротко выдохнул через нос.

Азамат даже не улыбнулся.

- Нормально. Не отключайся.

Роман посмотрел назад, туда, где за складками местности скрылись склады.

Противник пока не показывался.

Но день уже уходил, до объекта было далеко, а на руках у них появился раненый.

Игорь снова поднял рацию.

- Седьмой, я разведка-три. Как слышите? Приём.

Тишина.

Роман посмотрел на остальных.

- Уходим. До темноты найдём укрытие. Связь проверять каждые пятнадцать минут.

Захар и Руссу подняли импровизированные носилки. Азамат пошёл рядом с Антоном. Савельев первым проверял путь, Игорь держал рацию и планшет, Роман замкнул группу, несколько раз оглянувшись на белую дорогу позади.

Их следы теперь были видны особенно хорошо.

Но больше всего его тревожило не то, что кто-то мог идти по ним.

Впервые за много месяцев возвращение домой перестало быть простой частью маршрута.

Теперь до него ещё нужно было дойти.

Глава 8: «Дорога домой»

Первое укрытие нашли уже в сумерках.

Небольшое двухэтажное здание стояло в стороне от дороги, за полуразрушенным бетонным забором. Когда-то здесь, судя по выцветшей табличке у входа, находилась ремонтная мастерская. Нижние окна были выбиты, одна часть крыши провалилась, но дальнее помещение на первом этаже сохранилось почти целиком.

Савельев вошёл первым вместе с Романом. Он медленно провёл прибором вдоль стен, проверил пол, дверь в соседний коридор и только потом кивнул.

- Здесь можно. Фон чуть выше, чем на маршруте, но в пределах допустимого.

- На ночь?

- На несколько часов точно. Дальше посмотрим по суммарной нагрузке.

Роман вернулся к входу.

- Заводим Антона.

Захар и Руссу внесли носилки осторожно, стараясь не цеплять металлическими стойками дверной проём. Азамат шёл рядом и сразу показал, куда поставить раненого.

- Не на бетон. Подложите рюкзаки и покрывало.

Захар молча снял свой рюкзак. Руссу сделал то же самое.

Антон был в сознании, но за последний час почти перестал разговаривать. Это тревожило Романа больше, чем прежние попытки шутить.

Азамат опустился рядом с ним, снял перчатку и несколько секунд проверял пульс.

- Антон.

Парень открыл глаза.

- Здесь.

- Как дышится?

- Нормально.

- Боль сильнее?

Антон поморщился.

- Не знаю. Наверное, так же.

Азамат кивнул и занялся повязкой. Делал всё спокойно, не позволяя никому толпиться рядом.

Роман присел у стены и только сейчас почувствовал, насколько устал. После отхода от складов они прошли меньше, чем планировали, но каждый метр с раненым требовал в несколько раз больше сил. Плечи ломило от носилок, одежда под курткой была влажной, а холод начинал пробираться внутрь стоило остановиться.

Игорь сидел у разбитого окна, держа рацию почти на уровне лица.

- Седьмой, я разведка-три. Приём.

Шипение.

Он сменил частоту.

- Седьмой, ответьте. Разведка-три, аварийный сеанс.

Ничего.

Руссу посмотрел на него.

- Совсем?

- Пока совсем.

- Может, стена глушит.

- Может.

Игорь поднялся.

- Попробую со второго этажа.

Роман сразу покачал головой.

- Один не идёшь.

- Я с ним, - сказал Руссу.

- Быстро. Если лестница плохая - не геройствуйте.

- Я вообще против героизма после ужина, - ответил Руссу.

- Ужина ещё не было.

- Вот поэтому тем более.

Они ушли в коридор.

Захар сел возле двери, положив автомат на колени. Савельев достал карту и фонарь с закрытым светом, разложил лист на перевёрнутом ящике.

- Если завтра пойдём напрямую, выйдем к участку, который я не проверял, - сказал он.

Роман подошёл.

- Насколько большой участок?

- Около километра вдоль старой промышленной зоны. По архивным данным там могли быть локальные выпадения. После войны мы туда не заходили.

- Обход?

Савельев провёл пальцем по карте.

- Здесь. Дольше километра на три, возможно больше из-за завалов.

Роман посмотрел в сторону Антона.

- Три километра сейчас много.

- Знаю.

- А если идти напрямую и проверять по ходу?

Савельев поднял на него глаза.

- Можно. Но если фон окажется высоким, мы потеряем время и всё равно вернёмся к обходу. С раненым это хуже.

Роман молчал.

Командование всегда казалось ему выбором между вариантами, каждый из которых выглядел разумно, пока не приходилось отвечать за последствия. Сейчас прямой маршрут был быстрее. Обход - безопаснее. Антону требовалась медицинская помощь как можно скорее, но тащить его через неизвестный участок только ради экономии времени было безумием.

Азамат закончил работу и подошёл к ним сам.

- Что решаете?

Роман показал карту.

- Прямой путь короче. Но Савельев его не проверял.

Азамат даже не посмотрел долго.

- Обход.

- Антон выдержит лишние три километра?

- Если будем нести нормально и останавливаться, шансов больше, чем если полезем туда, где не знаем фон.

Савельев ничего не добавил.

Роман кивнул.

- Значит, обход.

Азамат вернулся к Антону.

Захар, слышавший разговор, усмехнулся.

- Вот что мне нравится в нашей группе. Командир есть, но сказать ему, что делать, желающих хватает.

- Хочешь присоединиться? - спросил Роман.

- Нет. Я умный. Я потом скажу, что с самого начала был согласен с правильным решением.

В коридоре послышались шаги. Игорь и Руссу вернулись.

По лицу Игоря Роман сразу понял, что результата нет.

- Пусто?

- Только шум. На одной частоте поймал кусок несущей, но голоса нет. Может, антенна у нас повреждена. Может, погода. Может, рельеф.

- А может, седьмой молчит, - сказал Руссу.

Несколько секунд никто не ответил.

Игорь убрал рацию.

- Я этого не говорил.

- Но подумал.

Роман посмотрел на часы.

- Не накручиваем себя. У объекта мощнее оборудование, но и у них могут быть проблемы. Отдыхаем по очереди. Через четыре часа выходим.

Захар поднял брови.

- Четыре?

- Чем дольше сидим, тем дольше Антон без врачей.

Азамат отозвался из угла:

- Четыре нормально. Меньше не надо.

Это прозвучало почти как окончательное решение.

* * *

Роман не спал.

Он лежал у стены с закрытыми глазами, но слышал каждый звук. Ветер ударял по остаткам оконной рамы. Где-то в коридоре время от времени капала вода. Захар тихо разговаривал с Руссу у двери. Игорь проверял аккумуляторы и ругался шёпотом, когда один из них снова показал меньше заряда, чем ожидалось.

Азамат почти всё время находился возле Антона.

Один раз Роман услышал голос раненого.

- Азамат.

- Что?

- Я нормально?

Пауза была короткой, но Роман её заметил.

- Будешь нормально, если перестанешь задавать вопросы и дашь мне работать.

- Это не ответ.

- Другого пока не будет.

Антон тихо выдохнул.

- Матери бы не понравилось.

Азамат немного помолчал.

- Твоей матери много чего не понравилось бы из того, чем ты занимаешься.

- Это точно.

- Спи.

- Не получается.

- Тогда лежи и молчи.

- Ты очень хороший медик.

- Я знаю.

Антон всё-таки усмехнулся.

Через несколько минут его дыхание стало ровнее.

Роман открыл глаза.

Азамат сидел рядом с раненым, опираясь спиной на стену. В тусклом свете фонаря лицо киргиза казалось старше. Он не спал ни минуты с момента ранения.

Роман подошёл.

- Сменить тебя?

Азамат покачал головой.

- Здесь не сменишь. Ты можешь только сидеть рядом и будить меня, если я сам отключусь.

- Тогда поспишь хотя бы полчаса.

- Потом.

- Азамат.

Тот посмотрел на него.

- Ром, я понимаю. Но сейчас мне спокойнее самому смотреть.

Роман не стал спорить.

- Хорошо. Но перед выходом хотя бы двадцать минут.

- Посмотрим.

- Это приказ.

На лице Азамата впервые за вечер появилась слабая улыбка.

- Вот теперь командир вспомнил, что командир.

* * *

Они вышли до рассвета.

Темнота постепенно становилась серой. Снег прекратился, но мороз усилился. Под ботинками хрустела тонкая корка льда.

Носилки переделали ещё раз. Захар и Руссу нашли в мастерской две более ровные металлические планки, а Игорь использовал ремни от снаряжения, чтобы лучше закрепить конструкцию. Азамат проверил, чтобы Антон лежал устойчиво.

- Если будет слишком трясти - говори сразу, - сказал он.

- Я буду орать, - ответил Антон.

- Тоже вариант.

Первую пару составили Захар и Роман.

Нести оказалось тяжелее, чем накануне. Не из-за веса Антона, а из-за дороги. Под снегом скрывались ямы, камни и обломки. Каждый шаг приходилось ставить осторожно, чтобы не поскользнуться и не дёрнуть носилки.

Савельев шёл впереди и проверял путь. Игорь время от времени останавливался, поднимал беспилотник на небольшую высоту и смотрел, что находится за поворотами. Он экономил аккумуляторы, поэтому полёт длился не больше нескольких минут.

Руссу и Азамат страховали носилки с боков.

Через двадцать минут Роман почувствовал, как начинают гореть плечи.

Захар заметил это.

- Меняемся через пять минут.

- Ещё могу.

- Я не спрашивал.

Роман посмотрел на него.

- Ты сейчас с командиром разговариваешь.

- А ты сейчас несёшь раненого и начинаешь ставить ноги хуже. Поэтому через пять минут меняемся.

Сзади Руссу сказал:

- Я свидетель. Ковалевич впервые в жизни прав.

- Запишите дату, - отозвался Захар.

Через пять минут Романа сменил Руссу.

Потом Захара сменил Игорь.

Потом снова Роман.

Азамат почти не брался за носилки. Он шёл рядом, следил за Антоном и заставлял группу останавливаться раньше, чем хотелось Роману.

На третьей остановке сержант не выдержал.

- Мы слишком медленно идём.

Азамат поправлял край укрывающей Антона ткани.

- Знаю.

- До объекта ещё далеко.

- Знаю.

- Тогда почему стоим?

Азамат выпрямился.

- Потому что он не ящик с патронами. Ему нужно время.

Роман почувствовал раздражение, но почти сразу подавил его.

- Сколько?

- Десять минут.

- Пять.

- Восемь.

Захар тихо сказал Руссу:

- Торгуются.

Руссу ответил так же тихо:

- Сейчас медик победит.

Роман услышал.

- Семь.

Азамат кивнул.

- Семь.

Игорь сел на обломок бетонного блока и снова включил рацию.

- Седьмой, я разведка-три. Как слышите? Приём.

Шум.

Он поднялся на несколько метров по склону.

- Седьмой, ответьте.

На этот раз среди помех что-то появилось.

Игорь замер.

- Тихо.

Все посмотрели на него.

Из динамика прорвался короткий обрывок голоса. Настолько искажённый, что разобрать слова было невозможно.

- Повтори, - сказал Роман.

Игорь вызвал объект снова.

Ответа не было.

- Это мог быть кто угодно, - произнёс Руссу.

- Мог, - согласился Игорь. - Но частота наша.

Роман почувствовал, как тревога вернулась с новой силой.

- Продолжаем. На следующей высоте пробуем ещё раз.

* * *

К полудню они подошли к участку, который Савельев отмечал на карте.

Прямой путь к объекту уходил через широкую просеку между промышленными зданиями. На первый взгляд ничего опасного там не было. Снег лежал ровно, ветер почти не трогал поверхность.

Савельев остановился ещё до края.

Прибор в его руке изменил сигнал.

Он сделал два шага вперёд, потом сразу отступил.

- Нет.

Роман посмотрел на просеку.

- Насколько?

Савельев назвал показание и покачал головой.

- И дальше растёт.

- Если быстро пересечь?

- Не знаю, что в центре. Можем получить намного больше. И с Антоном быстро не получится.

Роман сжал зубы.

За просекой дорога практически напрямую вела к знакомому району. Обход означал ещё несколько часов.

Антон открыл глаза.

- Ром.

- Что?

- Не надо из-за меня лезть туда.

- Тебя никто не спрашивает.

- Тогда я с Захаром. Он тоже всех посылает.

Захар усмехнулся.

- Видишь? Живой ещё.

Азамат проверил пульс Антона.

- И останется живым, если вы перестанете развлекать его разговорами.

Роман посмотрел на Савельева.

- Веди обходом.

Тот кивнул.

Никто больше не спорил.

Именно в этот момент Роман особенно ясно понял, насколько легко было бы погубить людей, если пытаться делать всё самому. Он мог командовать отделением. Мог выбрать направление, определить порядок движения, принять решение в бою. Но не мог заменить Игоря за пультом беспилотника, Савельева с его прибором или Азамата возле раненого.

Каждый из них отвечал за то, чего другие могли не заметить.

И сейчас от этого зависело, вернутся ли они вообще.

* * *

Обход оказался хуже, чем ожидали.

Старая дорога была завалена обрушившимися деревьями. Несколько раз носилки приходилось поднимать выше пояса, чтобы перенести через стволы. На одном участке снег скрывал глубокую канаву, и Игорь едва успел остановить Захара прежде, чем тот сделал шаг.

- Вот за это я люблю дроны, - сказал Игорь.

Захар посмотрел вниз.

- Я тоже. Первый раз за пять лет.

- Запомню.

- Не привыкай.

Через час начали уставать уже все.

Руссу почти перестал шутить. Захар дышал тяжело, хотя по-прежнему забирал носилки чаще остальных. Роман чувствовал руки хуже, чем утром. Игорь берёг последний полностью заряженный аккумулятор для участка возле объекта.

Азамат выглядел хуже всех, хотя сам ничего не говорил. Под глазами появились тёмные круги. Он спал меньше получаса, почти не ел и постоянно двигался рядом с Антоном.

Роман дождался очередной остановки.

- Садись.

- Я нормально.

- Садись.

- Ром...

- Антон сейчас лежит. Пять минут ты можешь сидеть.

Азамат хотел возразить, но Захар уже протянул ему кружку с тёплой водой.

- Бери. Командир сегодня вредный.

Азамат сел.

- Сегодня?

- Не начинай.

Антон тихо засмеялся и сразу поморщился.

Азамат мгновенно повернулся к нему.

- Вот видишь. Из-за вас человек страдает.

Руссу покачал головой.

- Нет справедливости.

Несколько минут они просто сидели среди снега и разрушенных деревьев.

Роман смотрел на людей вокруг и думал о том, что ещё вчера утром всё это было обычной разведкой. Катя складывала одежду. Даша спрашивала про снег. Антон спорил про кофе.

Теперь каждый километр домой приходилось буквально отвоёвывать у холода, усталости и неизвестности.

* * *

Вторую ночь они встретили уже значительно ближе к объекту.

Останавливаться надолго Роман не хотел. Нашли небольшой бетонный павильон у старой дороги, закрыли проём куском плотной ткани и дали людям два часа.

Игорь поднялся на крышу вместе с Романом.

Отсюда сигнал был лучше.

- Седьмой, я разведка-три. Приём.

Сначала ничего.

Потом в динамике треснуло.

- ...три... слыш...

Игорь резко повернул ручку настройки.

- Седьмой, повторите! Разведка-три на связи!

Шум стал сильнее.

На несколько секунд прорвался чужой, очень слабый голос:

- ...перим... атак...

Связь оборвалась.

Игорь замер.

Роман почувствовал холод уже не снаружи.

- Ты тоже услышал?

Игорь медленно кивнул.

- «Периметр» и, кажется, «атака».

- Может быть другое слово?

- Может.

Роман взял гарнитуру.

- Седьмой, это Роман. Ответьте. Что у вас происходит? Приём.

Тишина.

Он повторил.

Ничего.

Игорь смотрел на него.

- Ром...

- Вниз.

- Что?

- Собираем всех. Уходим сейчас.

- Азамат просил два часа.

- Получит столько, сколько сможет по дороге.

Когда они спустились, Захар понял всё по лицу Романа.

- Что?

- Поймали кусок передачи. Возможно, у объекта проблемы с периметром.

Азамат посмотрел на Антона.

- Он не выдержит бегом.

- Бегом никто не пойдёт. Но стоять здесь до утра не будем.

Роман присел рядом с раненым.

- Антон.

Парень открыл глаза.

- Я слышал.

- Потерпишь?

- А выбор есть?

- Нет.

- Тогда зачем спрашиваешь?

Роман усмехнулся.

- Чтобы ты не расслаблялся.

Через десять минут они снова были на дороге.

* * *

К знакомому району подошли уже утром.

Снег здесь лежал тоньше. Ветер с открытого пространства сдувал его с дороги к обочинам, поэтому старый асфальт местами был почти чистым.

Первым неладное заметил Игорь.

- Стойте.

Он поднял руку и посмотрел на планшет.

Последний аккумулятор беспилотника они берегли именно для этого участка. Аппарат находился впереди группы примерно на двести метров.

- Что там? - спросил Роман.

Игорь молчал несколько секунд.

- Внешний пост пустой.

Захар подошёл ближе.

- Может, смену убрали из-за погоды.

- Тогда почему ворота открыты?

Роман посмотрел на экран.

Камера показывала знакомый участок внешнего периметра. Один прожектор не работал. Возле ограждения лежали обломки. Дверь небольшого поста была распахнута.

- Люди?

- Не вижу.

Игорь провёл аппарат дальше.

У бетонного вала стоял знакомый служебный автомобиль, но его передняя часть была повреждена. На снегу тянулись следы множества людей.

Не один человек.

Не двое.

Много.

Роман почувствовал, как сердце начинает биться быстрее.

- Сажай аппарат. Идём осторожно.

Азамат сразу сказал:

- С Антоном я остаюсь сзади.

- Один не останешься.

Савельев посмотрел на Романа.

- Я с ними. Всё равно внутри сейчас от меня в первом заходе пользы меньше.

Роман хотел возразить, но понял, что тот прав.

- Хорошо. Держитесь за бетонным валом, пока не дам сигнал. Если что-то меняется - отходите по нашему маршруту.

Антон приподнял голову.

- Я ещё могу стрелять.

Азамат положил ладонь ему на плечо.

- Ты сейчас можешь лежать.

- Отличная специальность.

- Наконец-то освоил.

Роман, Захар, Руссу и Игорь двинулись вперёд.

Чем ближе они подходили, тем больше деталей становилось видно.

Один участок ограждения был повреждён. На бетоне оставались свежие следы. Возле внешнего поста лежало брошенное снаряжение. Из вентиляционного узла поднимался слабый дым.

Роман узнал это место слишком хорошо.

Он сотни раз проходил здесь за последние месяцы.

Только никогда оно не выглядело пустым.

Игорь тихо сказал:

- Следы идут к основному входу.

Захар ничего не ответил.

Рация неожиданно ожила.

- ...кто на подходе?.. Назовитесь...

Роман схватил гарнитуру.

- Роман. Разведка-три. Мы у внешнего поста.

Несколько секунд был только шум.

Потом знакомый, но измученный голос ответил:

- Роман... свои. Не идите по центральному коридору. Внутри ещё могут быть чужие.

- Кто говорит?

Человек назвал себя. Роман знал его по охране объекта.

- Что произошло?

- Нападение. Ночью. Часть ушла. Несколько человек ещё внутри. Мы держим технический сектор.

Роман закрыл глаза на секунду.

- Семьи из жилого блока?

- Не знаю.

Ответ оказался хуже любого другого.

- Где Кравцов?

- Жив. В командном секторе. Связь между блоками частично восстановили.

Роман посмотрел на Захара.

- Антона сначала внутрь к медикам.

- Через главный вход нельзя, - сказал Игорь.

В рации снова появился голос охранника.

- Резервный технический шлюз с восточной стороны под нашим контролем. Подходите туда.

Савельев и Азамат получили сообщение. Через несколько минут вся группа уже двигалась к техническому входу.

Носилки несли Роман и Захар.

Роман смотрел на бетонные стены объекта № 7 и почти физически заставлял себя не бросить носилки и не побежать вперёд.

Катя.

Даша.

Он не знал, где они.

Но Антон лежал перед ним, и его тоже нужно было донести.

До конца.

* * *

Внутри пахло дымом, пылью и дезинфицирующим раствором.

Это был знакомый запах объекта, только теперь в нём появилось что-то чужое.

У резервного технического шлюза их встретили двое охранников, медик и сотрудник радиационного контроля. Несмотря на тревогу, порядок возвращения не отменили: группу быстро проверили приборами, сняли наиболее загрязнённый наружный слой снаряжения и провели аварийную обработку. Полный цикл дезактивации пришлось сократить, но без контрольных замеров внутрь не пропускали. Антона сразу переложили на нормальные носилки и провели дальше через медицинскую переходную зону.

Азамат пошёл рядом.

- Я с ним до медсектора.

Роман кивнул.

- Иди.

Антон ухватил его за рукав.

- Ром.

- Что?

- Семью найди.

Роман посмотрел на него.

- Сначала тебя починят.

- Я серьёзно.

- Я тоже.

Антон отпустил рукав.

Медики увезли его по коридору.

Савельев остался у шлюза, помогая проверять людей, которые выходили из загрязнённых участков. Игорь сразу подключился к местной связи. Роман, Захар и Руссу двинулись дальше вместе с охраной.

Большого боя уже не было.

Основная группа нападавших ушла до их возвращения. Внутри оставались несколько человек, которые потеряли связь со своими и пытались выбраться через технические сектора. Столкновения происходили коротко и резко, в знакомых коридорах, где каждый поворот Роман узнавал по памяти.

Он почти не воспринимал происходящее как отдельный бой.

Просто ещё одно препятствие между ним и жилым блоком.

Через некоторое время по внутренней связи передали, что оставшиеся участки проверены. Охрана снова контролировала основные переходы.

Роман услышал это уже возле командного сектора.

Кравцов стоял у карты. На его лице была серая пыль, рукав куртки порван, но сам он держался прямо.

Увидев Романа, он только спросил:

- Сколько вернулось?

- Все. Антон тяжело ранен. Он у медиков.

Кравцов кивнул.

- Хорошо.

Роман подошёл ближе.

- Катя и Даша.

Кравцов посмотрел на него.

- Списки ещё собирают.

- Где жилой сектор?

- Часть эвакуировали во время прорыва.

- Куда?

- В нижние блоки и к резервным переходам. Потом началась паника. Несколько групп ушли через технический выход, пока центральный коридор простреливался.

Роман почувствовал, что почти перестал слышать остальные слова.

- Кто ушёл?

- Не знаю. Роман, списки ещё неполные.

- Мне нужно туда.

Кравцов не остановил его.

- Иди.

* * *

Жилой сектор выглядел почти так же, как всегда, и именно это было самым страшным.

Те же стены.

Те же лампы.

Те же номера над дверями.

Только людей стало меньше, а на полу лежали вещи, которые никто не успел подобрать.

Роман шёл быстро, спрашивая каждого встречного.

- Екатерина Воронова? Дарья? Видели?

Кто-то качал головой. Кто-то не знал. Одна женщина сказала, что во время тревоги всех выводили партиями и она потеряла соседей ещё в первом коридоре.

Их комната была открыта.

Роман остановился на пороге.

На стене всё ещё висел рисунок дерева.

На столе лежала детская книжка. Один стул был опрокинут. Несколько вещей исчезли, но по комнате невозможно было понять, собирались ли Катя с Дашей сами или просто хватали то, что успевали.

- Катя?

Он произнёс имя, хотя прекрасно видел, что внутри никого нет.

Потом вошёл.

На кровати Даши не было ни игрушки, ни маленького серого камня с белой полосой.

Роман замер.

Это ничего не доказывало.

Камень мог упасть. Его могли подобрать. Даша могла взять его сама.

Но именно последняя мысль почему-то не давала ему отвернуться.

В коридоре послышались шаги.

Роман резко вышел.

Перед ним стояла Мария Сергеевна Белова, учительница Даши. Её лицо было бледным, волосы выбились из привычно собранной причёски.

- Роман?

- Где они?

Она сразу поняла, о ком он спрашивает.

- Я видела Катю.

Он шагнул ближе.

- Когда?

- Ночью. Когда нас выводили из учебного сектора. Она была с Дашей.

- Они были живы?

Мария Сергеевна посмотрела на него почти с обидой.

- Да. Конечно. Даша плакала, Катя несла её на руках.

Роман почувствовал, как впервые за последние часы смог нормально вдохнуть.

- Куда они пошли?

- К техническому коридору. Там говорили, что через основной проход нельзя. Людей уводили группами.

- Ты пошла с ними?

- Нет. Нас потом направили в другой блок. Я видела их последний раз у развилки.

- Кто был рядом?

- Много людей. Я не запомнила всех.

Роман провёл рукой по лицу.

- Ты уверена, что это была Катя?

- Роман, я каждый день вижу Дашу на занятиях. Я уверена.

Он кивнул.

- Спасибо.

Мария Сергеевна коснулась его руки.

- Их нет среди тех, кого нашли в жилом секторе. Я спрашивала.

Это тоже ничего не доказывало.

Но теперь у него был последний момент, в котором Катя и Даша точно были живы.

И направление.

Технический коридор.

Группы, уходившие из объекта.

Роман снова вошёл в комнату.

Поднял с пола опрокинутый стул и поставил его на место, сам не понимая зачем.

Потом посмотрел на рисунок Даши.

Огромное зелёное дерево. Три человека под ним. Синее небо, которого она никогда не видела.

Он вспомнил их разговор перед выходом.

Ты всегда так говоришь.

Потому что это правда.

Она спрашивала, увидит ли снег.

Теперь снег лежал снаружи, а самой Даши здесь не было.

За дверью проходили люди. Кто-то звал медика. Кто-то перечислял фамилии. Где-то работал инструмент, восстанавливая повреждённую линию. Объект № 7 ещё жил.

Но домом для Романа он уже не был.

Захар появился в дверях и ничего не спросил. Просто посмотрел на пустую комнату.

- Видели их, - сказал Роман.

Белорус сразу поднял глаза.

- Когда?

- Во время нападения. Катя была с Дашей. Их вели к техническому коридору вместе с другими.

- Значит, могли выйти.

- Могли.

- Это уже что-то.

Роман кивнул.

Он знал, что впереди ещё будут списки, опросы выживших, проверка выходов и маршрутов. Знал, что Антон лежит у медиков, Азамат едва держится на ногах, а остальные тоже нуждаются хотя бы в нескольких часах сна. Знал, что объект после нападения нельзя просто бросить.

Но теперь у него снова появилось направление.

Пять лет назад он шёл к этим дверям, потому что за ними находилась его семья.

Теперь всё стало наоборот.

Катя и Даша, возможно, были где-то снаружи.

А значит, когда придёт время, Роман снова пройдёт через гермодверь.

Только на этот раз он будет уходить не исследовать мир.

Он будет искать их.