Tenebris: fiat lux

Идеальная женщина

В комнате с красными стенами, зашторенными окнами и зеркальным потолком было тихо и спокойно, о том, что совсем недавно тут кипели страсти, говорили лишь разбросанная по полу одежда и внешний вид постояльцев: растрепанный, но довольный.

Лёжа на широкой постели, Гвинн Хоррен с истинным наслаждением наблюдал, как Лора одевается. Как поправляет на себе платье цвета красного вина, с плотно обтягивающим фигуру лифом и пышным ворохом кружев в широкой юбке, как точным движением застегивает молнию и грациозно наклоняется за ажурными чулками, медленно и плавно натягивает сперва на одну стройную ножку, потом на вторую… Лора делала это с той же безупречной точностью, с какой, как знал Гвинн, она вгоняла рапиру между ребер противника, — ни одного лишнего движения, ни тени сомнения.

Лора Вартез была идеальной женщиной.

Красивой, немногословной, независимой… Гвинн разделял мнение всех мужчин, кому посчастливилось оказаться в её обществе. Когда их знакомство стало неприлично близким, он даже не верил, что такое счастье выпало ему просто так, безо всяких. Точнее «счастье» само, в нарушение всех норм и приличий аристократов, явилось к нему домой и прямо сообщило, чего от него хочет. До того вечера их общение имело некий ореол снисходительной таинственности. Гвин прекрасно помнил, как четырнадцатилетняя Лора при первой встрече внезапно подарила ему свой нож, как он этим же ножом потом ей помог, как закрыл собой при землетрясении, но для Гвинна это всё было… пусть не обычным делом, но, можно сказать, семейной обязанностью, ведь Хоррены и Вартезы являлись не только соседями, но и породнились: старшая сестра Лоры давно уже стала законной супругой Гила, родича и друга Гвинна. Гил честно предостерег, что юная Лора явно заимела на Гвинна виды, но тот не придал этому значения. После виделись они редко, и каждый раз Лора таинственно вздыхала, пока в шестнадцать лет не расцвела окончательно и не определилась в своих желаниях. А Гвинна эти желания, если честно, немного напугали. Он был знаком с Вартезами и знал, что в случае чего, жить ему не долго: отец и братья Лоры не спустили бы обидчику девушки, не говоря уже о её женских защитницах, среди которых были и старшие сестры самого Гвинна. Вот только если бы Лора захотела, многочисленным мстителям карать оказалось бы просто некого, слухи о «подвигах» младших Вартезов разошлись далеко, со своей рапирой Лора обращалась виртуозно, и противником она была бы серьёзным. Поэтому Гвинн разрешил ситуацию мирным путём и предложил Лоре прийти «потом, когда подрастешь ещё, и родичи не будут против». Он искренне надеялся, что пылкая натура юной Вартез переключится на кого-то другого, или её выгодно выдадут замуж, и или ещё что-то случится.

Случилось. Лора пришла снова, через два года, и не одна, а в компании старшего брата Ки, самого адекватного, который, давясь от смеха, но сохраняя серьёзное лицо, дал своё дозволение на «ухаживания». С всё тем же серьёзным лицом он также поведал, что, если ему станет известно, что Лора чем-то недовольна… ну, лучше бы ей быть довольной.

В итоге Гвинн ни о чём не пожалел. Лора была красивее и страстнее всех его предыдущих любовниц вместе взятых. Говорила она удивительно редко и только по делу, когда жесты и взгляды не могли справиться с передачей смысла, не докучала болтовней и нытьем. Она никогда ни о чём его не просила, не покушалась на свободу и не пыталась переделать под себя, ценя и уважая независимость во всех проявлениях.

Гвинн считал, что ему несказанно повезло.

Но только первые лет десять их общения. Потом же он стал замечать, но Лора идеальна не только для него. Восхищённые и восторженные взгляды мужчин начали бесить, особенно, когда сама Лора кого-то поощряла. Потом, когда он стал свидетелем сцен, в которых Лора вполне себе общалась с другими по средствам слов, у Гвинна возник резонный вопрос: почему она не говорит с ним? Им не о чём общаться? Она не утруждает себя сотрясением воздуха при нём?

А после к Гвинну пришло осознание того, что он не хочет Лору с кем-то делить. Его начало уязвлять, что он не единственный для неё, что она спокойно существует и без него, что он сам узнает о её остальной жизни из сплетен и рассказов родни.

В конце концов, Гвинн пришел к неутешительным для себя выводам.

В мире аристократов влюбляться было можно. Но только в тех, кого прочат тебе в супруги. Шансов на то, что девицу из Семьи Вартез отдадут Семье Хоррен было ничтожно мало. Старшая сестра Лоры уже была у Хорренов, второй такой союз семьям был попросту не нужен. Не говоря уже о том, что сама Лора открыто заявила о нежелании покидать Семью Вартез, и глава семьи — её отец — это решение одобрил.

В итоге ситуация казалась безвыходной. Гвинн не сомневался, захоти Лора связать свою жизнь с ним, Вартезы были бы не против, и всем вместе им удалось бы уговорить Хорренов, но… Лора не хотела. Её всё устраивало и так. Пытаться же настоять, надавить на неё было чревато последствиями: девушка не терпела ограничения и навязывания, а если кто-то и пытался попробовать, решала вопрос силой и агрессией. Когда терпению Гвинна пришел конец, он честно предложил расстаться.

Продлилось расставание не долго. И месяца не прошло, как они снова оказались в одной постели, только теперь в их общение добавились нотки скандала. Лора могла устраивать провокации, а Гвинн не сдерживал себя в выражениях, ссоры возникали при каждой встрече, но, кажется, им обоим это нравилось. Друзья называли Гвинна мазохистом, а сам он теперь прекрасно понимал, почему Гил всегда терпел свою невыносимую женушку, со всей ее неуёмной энергией, истериками и капризами.

Они и сейчас оказались в номере этого отеля совершенно случайно, Лора сама захотела, а он не смог ей отказать: если б Гвинн не явился на встречу, девушка выпустила бы пар иным образом, и пострадали бы владения Семьи Хоррен, а Гвинн не мог этого допустить, особенно сейчас, когда его смена следить за порядком в них.

Лора закончила с чулками, поправила пышную юбку, качнула бедрами, огляделась в поисках своих сапог. Они обнаружились у двери, и девушка грациозно зашагала вперед.

— Твоя сестра устраивает приём, ты в курсе? — вытянув сигарету из новой пачки, спросил Гвинн. Зажигалка появилась рядом с пепельницей, на прикроватной тумбочке.

Лора ответила согласным кивком.

— Ты будешь там?

Лора отрицательно качнула головой, поставила ногу на табурет и принялась затягивать шнуровку на высоком сапоге.

— Линси обронила, что хотела бы тебя там видеть, — на самом деле Линси такого не говорила, но Гвинну стало интересно, как на это заявление отреагирует Лора, а та лишь хмыкнула и повела плечом, заканчивая со вторым сапогом.

— Я бы тоже хотел тебя там видеть, — выдохнув сигаретный дым в потолок, бросил Гвинн, прекрасно понимая, что его слова не будут услышаны, но он ошибся.

Лора моментально оказалась рядом, наклонилась над постелью, уперлась коленом в матрац, с умилением смотря на Гвинна. На её лице это смотрелось бы красиво, если б не глаза. Гвинн прекрасно знал историю этой женщины, которой никто не дал бы больше двадцати с небольшим лет. Знал о том, как именно ещё ребенком она вместе с братом любила развлекаться на улицах «Пустого города», знал, что её руки в крови не по локоть, а по самые плечи, знал, что она не умеет улыбаться глазами. Идеально гладкая, нежная кожа, алые пухлые губы, пушистые ресницы, тонкие черты лица, густые волны черных волос… и мертвые ледяные глаза. Гвинн ни разу не замечал, чтоб в них появлялась жизнь, как бы он ни старался её вдохнуть.

Впрочем, вид на декольте открывался шикарный, и смотреть на красивую грудь было приятнее, чем на эту маньячную улыбку.

— Если приглашу я, придёшь?

Улыбка изменилась, стала кокетливой, но девушка всё равно отрицательно качнула головой.

— Ну и черт с тобой, больно надо. Проваливай, — Гвинн отвернулся, потянулся за сигаретой, но Лора мягким движением коснулась его щеки, поворачивая голову мужчины к себе, нежно поцеловала. Её не смутил вкус табака на губах.

Когда она отстранилась, взгляд её стал сожалеющим, значит, действительно не могла присутствовать на сестрином приёме. Причину Гвинн решил не уточнять. Это в равной степени мог быть приказ главы Семьи, который надлежало выполнить, и договоренность с братцем поохотиться вместе. Лора никогда не нарушала своего слова, была идеально верна ему и своей Семье. И тем, кого ей считала. Гвинн до сих пор, за почти пятнадцать человеческих лет их связи, не мог понять, входит ли сам в неё. И не знал, хорошо это или плохо, ведь верность Вартезов слишком широко известна в их кругах.

Лора выпрямилась, бросила на прощание довольный взгляд, развернулась к двери. На ходу подхватила с пола черный кожаный пояс и, не сказав ни слова, вышла в коридор.

Как всегда.

Как уже почти пятнадцать последних лет.

Лень

Кайл Контийе предавался чудесному чувству лени, лёжа на самом мягком диване песочной гостиной. Этот дальний зал редко посещали члены их малочисленной Семьи и многочисленные гости семьи Кайла, поэтому с удовольствием слушать музыку с пластинки граммофона и вдавливать телом бархатную обивку ему никто не мешал. Лень растекалась по телу тягучим мёдом, и Кайл почти чувствовал, как вместе с ней в комнату входит тишина — та особенная, какая бывает только в этом дальнем зале, где даже стены, казалось, не смели его тревожить.

Сперва, ещё юношей, Кайл стыдился своего желания, но когда Марло Ронар — побратим дяди матери Кайла и самый старший член Семьи поведал, что лениться все мужчины Семьи Контийе не только любят, но и умеют, Кайл успокоился. Довольно скоро на живом примере Бенджамина Контийе, двоюродного дяди и нынешнего главы Семьи, Кайл уверился и узнал, что лениться можно и нужно. Тот же Бен в глазах общественности являлся безалаберным разгильдяем, которым легко помыкать. И лишь для единиц не становилось неожиданностью, когда Бен оказывался совсем другим.

— Ему настолько лень делать, то, что он не хочет, что проще уступить, отмахнуться и включить дурака. И тем самым крутить всех, весь мир, вокруг себя. Из-за своей лени не желает перетруждаться, поэтому моментально просчитывает все ходы и последствия наперед. А ещё он прекрасным актер, — усмехнулся как-то Марло. — В этом и смысл. Лень помогает, если уметь.

Кайл не знал, умеет ли он. Да, в нём была кровь Контийе от матери, но вырос он вдали от своих аристократичных родственников, в Скучных землях, среди простых людей, где матери приходилось скрываться из-за семейных проблем. Попав во Владения Семьи Контийе в шестнадцать человеческих лет, Кайл вообще не знал, кто он и чего ему ждать от этого нового, таинственного, дикого мира. Но Особняк его принял, выделил комнату и признал членом Семьи, даже большим, чем мать. А потом Кайл научился лениться, и тогда уже родство оказалось неоспоримым. Но иногда, просыпаясь по ночам, он всё ещё слышал запах Скучных земель — пресный, безвкусный, лишённый той нотки гармонии, что текла здесь по венам каждого камня. И ему казалось, что он всё ещё иностранец в собственном доме.

Подушка под поясницей мягко проминалась, саксофон и скрипка из трубы граммофона расслабляли и хотелось уже закрыть глаза, как из-за закрытых дверей послышались шаги. Быстрые, четкие, звонкие.

Если это ботинки, то идёт Бенджамин, хоть и слишком странен его обычно размеренный шаг. Что так разозлило дядю? Опять сыновья что-то учудили?

Дверь распахнулась, со стуком ударившись о стены гостиной, музыка сразу смолкла, хоть пластинка и продолжила крутится.

Бенджамин влетел в зал, со всего размаха сел на соседний диван и протянул руку над журнальным столиком.

— Виски, — констатировал Кайл, глядя как на столике появляется бутылка и бокал-тюльпан.

— Да, всё настолько плохо, — выдохнул дядя, наливая себе выпить.

Внешность Бенджамина не соответствовала его реальному возрасту. По человеческим годам он перешагнул полвека, а выглядел обычно немногим старше тридцати. В зависимости от настроения и состояния мог «стареть» и «молодеть», как и все аристократы, живущие неправдоподобно долго. Сейчас дядя выглядел откровенно хреново: морщины и потухший взгляд его совсем не красили.

— Что стряслось?

— Наши женщины. Меня достали, — осушив бокал выдал Бенджамин.

Кайл не торопился с реакцией. В понятие «наши женщины» в зависимости от ситуации входило разное число особ женского пола. В строгом смысле: мать Кайла Мила и жена Бена Эльвира из Семьи Хоррен. Но обычно ещё и племянницы Бена Линси и Лора, дочь Линси Лидия Хоррен и Каэ, которая приходилась всем особенным и дорогим перечисленному выше народу. Но особого шума не слышно, значит, последних в особняке нет.

— Ты пришел ко мне, потому как причина женского интереса — я? — проницательно заметил Кайл, спуская ноги на пол и садясь прямо.

Бен рукой с зажатым в ней бокалом отсалютовал племяннику, подтверждая догадку и со стуком поставил бокал на столик. Протёр глаза и простонал:

— Они решили, что тебя пора женить.

— Ну… Неожиданно, конечно, но ладно. Хорошо. Я не против, — повёл плечом Кайл и встретил изумлённый взгляд Бена. — Я прекрасно понимаю, что шанс найти жену по любви, так сказать, минимален. Как бы смешно не звучало это, когда в моём окружении все вполне счастливы в браках с теми, кого выбрали сами. Но я усвоил правила жизни аристократов. Выгода и создание гармонии на первом месте. Только найдите мне жену посимпатичнее, хорошо? А развлечься на стороне я всегда смогу, ведь так?

— Это конечно, так. И мне радостно от твоего ума и адекватности, не зря выбрал тебя в наследники, только с поиском не всё так просто.

— Про наследника мы уже обсуждали. У тебя твое сыновей-подростков. И вполне могут быть дети ещё.

— Но что-то в своих раздолбаях я и десятой части не вижу того, что есть у тебя. А мне нужно передать Семью в надёжные руки, при всей любви к отпрыскам.

— Ты собрался умереть? — с усмешкой спросил Кайл, рассчитывая прервать надоевшую тему, но Бен смотрел на него без тени улыбки, что настораживало:

— Просто запомни: любой глава любой Семьи должен всегда иметь наследника.

— Запомню, но давай вернёмся к другой теме. Ты не в курсе, наши дамы уже определились с кандидатурой или им нужно время? Пару недель хватит?

Бен не ответил. Он начал дико смеяться, до истеричных слёз в глазах. Кое как отсмеявшись, он прохрипел:

— То есть ты реально не понимаешь, да? Ты потенциальный наследник главы малочисленной Семьи, лакомый кусок для всех прочих Семей, которые хотят на нас влиять.

Кайл медленно кивнул, подтверждая, что это так, а Бен в миг перестал улыбаться и жёстко «обрадовал»:

— На тебя объявят охоту. Самую настоящую. И тебе придется проходить все круги Ада наших матримониальных традиций. И мне вместе с тобой. Понимаешь, почему меня это не радует? Едва наши дамы объявят, что ты готов вступить в брак, нас завалят приглашениями на балы, вечера, пикники и прочие посиделки, отказы не принимаются. А потом уже мы обязаны будем устроить бал, куда пригласим весь этот народ и придется молиться всем богам, чтоб не забыть хоть одну Семью, иначе — смертная обида. И на этом балу ты отберешь тех, кто тебе понравится, а потом я, как глава Семьи, должен буду подобрать…

— Я понял, понял! — Кайл в притворном ужасе вскинул руки, а вот Бен не притворялся, ему все эти светские мероприятия особого удовольствия явно не доставят. — То есть за пару недель мы не управимся. Хорошо, но нет ли способа обойти систему? Я выгодная партия, это ясно, но ведь можно же как-то отсеять большую часть претенденток?

— О, мнения девиц тут вообще никто спрашивать не будет. Главы Семей будут решать всё. Твоё счастье, что я считаюсь с мнениями своей родни, которой у нас мало. Тебя уже представили свету, наврать, что ты кривой-косой не выйдет.

Да, Кайл уже бывал на балах и его видели, увы.

— Наверное, на том балу мне стоило к тебе присоединиться, тогда мнение обо мне было бы не таким лестным, — криво улыбнулся Кайл. Бен тоже хмыкнул невесело и пожал плечами.

«Тот» бал был, наверное, пятым по счету в «карьере» Кайла, но самым вроде бы обычным. Ровно до того момента, пока Кайл не прервал вальс, заметив пурпурную вспышку за колоннами. Из Контийе в зале присутствовали лишь он сам, Бен и мать, которая не использовала семейное оружие. Заинтересованный, Кайл извинился перед партнершей и поспешил к колоннам. И был крайне удивлен: Бена в таком бешенстве он ещё не видел. Зрачки дяди светились пурпуром, с рук, которыми он за горло прижимал к стене какого-то франта, сыпались сиреневые искры. Франт задыхался и боялся. Дядя с издевательски-милой улыбкой повествовал, что он с ним сейчас сделает. У стены стояла мать с растрёпанной прической и заплаканными глазами. Кайл никогда не видел её плачущей. Даже когда они жили в Скучных землях, Мила держалась с ледяным спокойствием, какое бывает у людей, которые уже потеряли всё, что могли. Увидеть её слёзы на балу, среди позолоты и музыки, было хуже, чем если бы она закричала.

— Если ты решил, что можешь рассчитывать на внимание моей кузины, ты ошибся, — с наигранно искренним участием просветил Бен. — Если ты не понял отказа — ты ошибся. Если ты не понял отказа с первого раза — ты ошибся. А если ты решил, что можешь получить её внимание силой и тебе за это ничего не будет, ты ошибся смертельно.

У Кайла в голове как-то не уложилось тогда сразу, о чём Бен вообще говорит, но потом зоркий глаз выцепил покрасневшие запястья прижатых к груди рук матери, разошедшийся шов на декольте…

Мила смогла удержать сына, вечер не закончился трагедией просто потому, что хозяева Хоррены уговорили Бена ограничится физическими увечьями и обещанием поставить в известность о случившемся Марло Ронара. Почему имя деда так пугало всех окружающих, Кайл узнал уже потом. И узнал достаточно, чтобы больше никогда не задавать вопросов о Марло. Некоторые тайны лучше оставлять в покое — даже если ты из Семьи Контийе и лень учит тебя не совать нос туда, где пахнет кровью.

В итоге Бена все стали уважать ещё больше, Кайл примелькался и сложил о себе хорошее мнение, Мила, наконец, избавилась от навязчивых поклонников. Удачный получился выход в свет.

— Хорошо, если оговорить меня не выйдет, может быть пустить слух, что я уже с кем-то самовольно договорился или страстно влюблен? Тогда количество желающих уменьшится.

— Подобный сценарий хотели провернуть и со мной когда-то, но я оказался идиотом и не оценил, — посетовал Бен.

— Ну, тогда ты не был бы женат на леди Эльвире.

— Да нет, на ней же и был бы женат, но гораздо дольше… В любом случае тема с заранее подобранной невестой мне нравится. Осталось только её найти…

— Кого? — в дверях показалась Мила Контийе, похожая на видение в своем серебристом платье и облаком пепельных волос.

— Мы с твоим сыном пришли к согласию: Кайл готов жениться, но чтоб сократить нудную и раздражающую процедуру, мы решили подобрать невесту заранее. И пустить слух о великой любви.

— Что ж, это интересно, — мягко улыбнулась Мила, проходя в залу и присаживаясь к сыну на диван: с её появлением комната словно выдохнула, Кайл заметил, как вернулся прежний мягкий свет, и граммофон, всё это время крутивший пластинку впустую, заиграл снова, будто и он ждал её возвращения. — Полагаю, сейчас нам предстоит начать поиски?

— Да, — Бен с удовольствием отпил из своего бокала. — Сможете сами или собирать семейный совет?

— Ты искренне веришь, что Линси, Лора и Каэ простят тебе это? Ты собираешься ввести в Семью нового члена и её кандидатуру прежде не утвердить среди всех нас?

— Об этом я не подумал, — кивнул Бен. — Что ж, значит надо рассылать весть: на ужин ждём всех.

Бар

Финн уже начал думать, что Сэм его кинет. Это Сэм позвал в какое-то вроде как офигенное место и велел ждать тут, в подворотне, где воняло и копошились крысы, а Сэм где-то шлялся. Запах гниющих отбросов смешивался с сыростью, и Финн привычно дышал через рот, стараясь не вдыхать эту вонь носом. Он знал этот город на вкус — кислый, горький, с металлическим привкусом выхлопных газов. Финн думал, что к своим двадцати трем годам знает все самые крутые места в городе, но Сэм заверил, что этого — точно не знает. Вот Финн уже полчаса тут стенку подпирает, а гавнюка всё нет. Надо придумать, как вмазать ему хорошенько за это кидалово…

— Да тут я, не надо так хрустеть костяшками, — фыркнул Сэм, выходя из-за поворота.

— Ты опоздал вообще-то. А тут срачь. Не особо приятно с крысами тут время торчать.

— Всё равно раньше полуночи прохода не будет, — пожал плечами Сэм.

— И? Дальше-то куда?

— Никуда, стоим тут и ждём. Нас встретят.

— Э? Тут, в этом гадюшнике? — не поверил Финн. — Куда мы вообще идём? Ты не сказал.

— Короче, я сам толком не до конца понял, но есть… Место. Район, квартал, не знаю. Там всё ни как у нас, но вроде и как у нас тоже. Я случайно туда попал, но местный один мне помог, он норм чувак. И я тебя туда хочу сводить. Тебе понравится.

— Это какой-то закрытый клуб что ли?

— Бери больше. Это как парк развлечений, но для взрослых. И «аттракционы» там чисто под нас. Бары, казино, клубы, всякие, бойцовские тоже. И денег не платишь. Угар полный и кутёж.

— В чём нюанс?

Глаза Сэма горели, очень уж ему не терпелось попасть в это место снова, но Финна было не обмануть: просто так ничего не бывает.

— Там… законов как бы нет. Ну то есть местных и их дома трогать нельзя, а таких же пришлых как мы… Беспредел возможен и ничего за это не будет. Ну, опасно, да, так и на наших улицах тоже ночью не особо так безопасно, да?

— То есть нас там могу пришить и ничего им за это не будет. Значит, риск слишком большой, не находишь?

— Там… У меня слов нет, чтоб описать. Там ты словно под чем-то: краски ярче, телки такие, что слюни текут, все тебе там рады, бухло такое, какого ты не пробовал.

— Сказка какая-то.

— Да. А знаешь, как они называют всё, за пределами района? Скучные земли. И это так. Тут как черно-белое кино, а там как цветное, так ещё и с эффектами. Я как туда попал, сразу решил с тобой поделится, никому больше не сказал, а ты не веришь, ещё и рожу скривил.

— Да верю, — отмахнулся Финн.

Что это за место такое он не знал и не особо понимал. Какой-то закрытый район, судя по всему. Но почему он о нём не знает? Как Сэм мог случайно туда попасть? Ещё и с местным задружиться…

Но интересно же… Если не лезть на рожон, опасности меньше, тем более с ними местный будет. На худой конец, нож у Финна с собой с двенадцати лет... Он не успел обрадовать друга своим решением, как Сэм уже указал ему за спину:

— Ну всё, путь открыт.

Не совсем понимая какой пусть может открыться в обшарпанной стене, Финн обернулся и… грязно выругался. Потому что стены не было, тупик превратился в улицу: между двух домов горели фонари, сверкали неоном вывески, ходили люди, орала музыка… Воздух изменился мгновенно — вместо смрада подворотни в лёгкие хлынула сладковатая, пряная смесь, в которой угадывались цветы, табак и что-то ещё, неуловимо тревожное. Кожа на руках покрылась мурашками, и Финн почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом — не от страха, от странного, почти электрического напряжения.

— Это как вообще? — Финн даже подошёл поближе, потыкал рукой воздух там, где начиналась странная улица, но это реально была улица, не обман зрения.

— Эй, Сэм! — из-за дома вынырнул незнакомый парень в мешковатой темной одежде, явно младше их с Сэмом. — Круто, что ты решил вернуться.

— Ага, я ещё и не один. Знакомься, это Финн, мой друг ещё со школы. Финн, это Кинри, он местный.

— Ну не совсем, я так-то с матерью приехал к её родне в гости. Она любит временами к своему дядьке наведываться, а он уже хозяин «Лысого кактуса», я туда хотел тебя… вас пригласить как раз. Это бар, — Кинри жестом позвал всех за собой, продолжая болтать. — Вообще это не самый крупный бар, но там уютно. В том смысле, что не каждый день кровь с пола отмывать и виски там хороший…

Он рассказывал о том, что вообще есть в районе, который называл «Садами», «Темными садами», показывал, мимо чего они проходят. Финн заметил, что тени здесь ложились иначе — резче, глубже, словно у каждого фонаря был свой характер. А небо, которого он не видел за неоновыми вывесками, казалось не чёрным, а тёмно-бардовым, как синяк, и в нём не было ни одной звезды. И Финн понял, о чём пытался сказать Сэм. Тут действительно краски были ярче, музыка чётче, запахи приятнее. А люди… Встречные женщины словно сошли со страниц журналов. Ухоженные, нарядные… Наряды, правда, тут у всех были странные: кто-то шёл в драных джинсах и майке, а кто-то в строгом костюме-тройке. И девушки в одной компании могли сверкать голой задницей и пышными юбками вечернего платья одновременно. Дико, странно, но реально офигенно.

Неоновые вывески приглашали в казино, стрип-клубы, бары, любовные отели, бордели, на арену бойцовского клуба… Отовсюду слышались смех, песни, вопли, крики. Людей было много, но не настолько, чтоб не протолкнуться. В воздухе прям ощущалось это безумное веселье, эйфория какая-то.

Кинри вёл их по центру улицы, так, вероятно, безопаснее. Бар его родича располагался в глубине квартала, даже не на той улице, по которой они сначала шли.

На вывеске реально красовался кактус без иголок. Кроме этой самой вывески здание вообще ничем не привлекало взгляд: снаружи — обычная обшарпанная коробка, но стоило переступить порог, и воздух будто бы уплотнился, стал гуще. Финн услышал тихий, почти неслышный звон в ушах — будто внутри него самого зазвенела струна, и в голове прояснилось, хотя он не пил ни глотка. Внутри оказалась куча народа, лишь один квадратный стол, маленький, не занят. К этому столу Кинри их и привёл, не к барной стойке. Сразу помахал взрослому мужчине за ней и жестом пригласил всех садиться.

— Эт мамин кузен, мой двоюродный дядька Ренди. Он сейчас всем тут заправляет, я его заранее предупредил, что буду с друзьями.

Этот дядька Ренди сразу послал к ним девчонку-официантку, которая принесла бутылку вискаря и бокалы, а потом упорхнула, даже рассмотреть себя не дала.

— Людно у вас тут, — отметил Сэм, оглядывая зал.

— Ну, тут сцены нет и можно просто поболтать почти что в тишине, — пожал плечами Кинри, ловко разливая выпивку. — Кому пошумнее надо, те в клубы идут. Выпить и там дадут, зато музыка, танцы и всё такое.

— А ты не маловат для всего этого? — кивнув на бутылку, уточнил Финн. Не, сам он, вместе с Сэмом к шестнадцати уже много чего распробовал из алкоголя, но не при родном же дядьке, а Кинри явно и двадцати нет.

Кинри же удивлённо посмотрел на него, хлопнул глазами, а потом рассмеялся:

— А, ты об этом. Я в мать пошёл, у нас все в её роду медленно стареют. Да и что удивительного в алкоголе? Я хоть и не из «Тёмных садов», но этим меня не удивишь. Как и всех здесь.

Вискарь оказался отменным. Сэм с Кинри болтали о всякой ерунде, типа иных интересных мест в этом районе. Финн слушал, но не запоминал, ещё не решив, стоит ли наведаться сюда снова. Да, с местным в компании как-то спокойно, но защита Кинри явно так себе, а контингент в баре собрался не простой. У многих оружия на виду не было, но наметанный глаз Финна выдавал с головой тех, кто не растеряется в случае чего. Этот случай пока не наступал ещё, хотя шумные компании в зале были. Кроме парочки официанток, которых никто не трогал, словно их и не было, за несколькими столами в компании мужчин сидели и женщины, но с кем они и для чего — видно четко. Он видел их всех — таких же, как он сам, бродячих псов, которые принюхивались к каждому новому лицу. Разница была в том, что здесь даже псы улыбались, и от этих улыбок становилось не по себе.

Финну было не особо интересно болтать с Сэмом и Кинри, но заскучать он не успел: на четвертый, незанятый стул уселся дядя-хозяин. Кинри сразу принялся всех знакомить. Финну же стало ясно, что этот Ренди не так восторжен жизнью, как его юный родственник. Дядя явно всякого навидался, но с новыми знакомыми Кинри общался с вежливым интересом. Заметив пристальный взгляд Финна, он криво улыбнулся и тихо пояснил ему:

— Когда сюда попадают люди из Скучных земель, редко кто уходит с главной улицы. Поэтому вы меня и заинтересовали. Уже тем, что дошли сюда.

После этого заявления Финну стало как-то не по себе, он прекрасно понял, что имел в виду Ренди. В отличие от Сэма, счастливого от всего этого места в целом. Финн уже твердо решил сидеть тихо и уходить незаметно, когда шумная компания рядом с ними также шумно встала и ушла.

И он увидел тех, кто располагался за дальним столиком, в самом углу. Если б рядом у Сэма по идиотски буквально не открылся рот, Финн решил, что это просто пьяный бред, но нет, похоже, что те три девицы реальны. Все трое были темноволосы, молоды и не смогли бы не привлечь к себе внимание при всём желании. Две сидели боком, по разные стороны столика, и такого Финн в жизни, если честно, ещё не видел. Одна словно сошла с пилона, так мало одежды на ней было: супер-короткие шорты и ультра короткий топ из кожи. Нет, красиво, это да, с такой шикарной фигурой можно вообще себе хоть голой позволить ходить, но безопасно ли? В таком-то месте. Только, судя по тому, как девица открыто смеялась, о чём-то рассказывая, и свободно чувствовала себя, одежда её не стесняла вообще. Волосы, собранные в тяжёлый узел на затылке открывали вид на аппетитную грудь и тонкую шею. Как у посетителей бара ещё не текли слюни, для Финна оставалось загадкой. Она двигалась так, будто весь этот бар был её сценой, а все вокруг — статистами, которых можно заменить. И в этом не было бравады — это было естественно, как дыхание. Финн смотрел на её руки — тонкие запястья, длинные пальцы, которые могли сжимать бокал или, он не сомневался, вонзать нож в чужую шею с одинаковой грацией.

Напротив бесстыдницы сидела другая девушка, с лёгкой улыбкой слушая рассказ и попивая красное вино из бокала на длинной ножке. Тонкая, хрупкая, в пышном платье до колен из каких-то кружев и полупрозрачных тканей, красном как вино и черном как её волосы, собранные в высокую прическу. У сестры Джейка была фарфоровая кукла в похожем наряде и шляпке… Только у той куклы не было точеных стройных ног в ажурных чулках и сапогах на шпильке. А между ними сидела третья. В простом бардовом платье с черным шарфом на плечах, прямыми волосами. Финну даже показалось странным, что она тут забыла, такая невзрачная, пока девушка не подняла глаза, встретившись с ним взглядом. Ярко-зеленые, дивные, волчьи. Таких не бывает. Не бывает у людей — слишком ярких, слишком глубоких. И в них мелькнуло что-то, что он не смог прочитать: интерес? Предупреждение?

Почему-то сразу вспомнились сказки бабки Кэйлин про благородных женщин из древних саг, ради которых герои совершали подвиги. Финн не знал её имени, кто она вообще такая, но за возможность просто подойти и поздороваться сейчас отдал бы всё. Он смотрел, и мир вокруг сужался до этой девушки, пока Сэм не задел его локтем, возвращая к реальности.

— Везёт же кому-то, — выдал, наконец, Сэм, не сводя глаз с полуголой красотки, — ну, кто её трахает.

— Я тебе могу даже сказать, кто, — усмехнулся Ренди.

— А что список не такой большой? — удивился Сэм. — Такая же…

— Эта «такая» знает себе цену и платить тебе её не по карману, парень. Да и не стал бы я рисковать связываться с Ки Вартезом.

— Она с ним сколько я себя помню. — поддакнул Кинри.

— Но какая же, а? — восхищённо выдохнул Сэм и перевел взгляд на «куклу». — А эту тоже знаешь?

— Лору Вартез? Конечно, она тут часто бывает, - вздохнул Ренди, не похоже, что счастливо.

— Тоже Вартез? — уточнил Финн. — Родичи?

— Родные брат с сестрой. Дети Томаса Вартеза, главы Семьи Вартез. Аристократы из соседнего Владения, — пояснил Ренди. — А та, что всем понравилась, это Каэ или Мелисса Хоррен, дочь одного из Хорренов, хозяев всех «Темных садов».

— Тоже аристократка?

— Только по отцу. Полукровка, но связываться с ней лучше не надо. Она сильно не так проста, как может показаться. А на Лору лучше вообще не смотреть.

— У неё ещё есть братья? — рассмеялся Сэм, но Ренди не поддержал его, похоже сама тема была не для шуток:

— Ки — адекватный. Если ему что-то не понравится, он сначала хотя бы скажет об этом, прежде, чем тебя прирезать, а вот Бел, близнец Лоры, даже разбираться не будет. Плюс папаша их, он за своих детей голыми руками порвёт. А ещё у Лоры есть дядя по матери, он вообще на всю голову отбитый.

— Бенджамин Контийе-то? — удивился Кинри, а потом согласно кивнул: — Ну да, раз он с моей матерью дружен.

— Контийе с улыбкой познакомится с тобой, угостит пивом, станет душой компании, а потом уже скажет почему тебе так хреново от того, что кишки твои валяются на полу. И это только мужская часть из тех, кто тронет тебя, если ты тронешь Лору. Хотя она и сама пострашнее их всех будет, если захочет выпустить кишки.

— А третья? — тихо спросил Финн.

— Дитя трёх Семей, так её называют за глаза. Формально ей тут не место, но с этими двумя Лидии ничего не грозит, вот и ходят втихаря. Лидия Хоррен. Единственная внучка двум главам, Хорренов и Вартезов. И внучатая племянница Бенджамина Контийе.

— Про Хорренов ничего не знаю, но остальных ты уже отрекомендовал по полной, — печально вздохнул Финн, понимая, что к такой особе ему просто не подойти. А Лидия время от времени бросала на него взгляды, он не мог не заметить.

Сэм же исходил слюной по полуголой Каэ, охотно рассказывая, что и как бы с ней сделал. Всем было скорее забавно, чем интересно. Ровно до того момента, как Финн не заметил, что все трое девиц внимательно смотрят на них. И взгляды эти были не смущённые, заигрывающие или зовущие, как обычно бывает. Финну стало не уютно, словно его оценивают. Ренди как-то посерьёзнел, Кинри эту перемену в дяде заметил сразу и насторожился, один Сэм облизывался на девку, которая внезапно грациозно встала и походкой профессиональной стриптизерши направилась к ним. А потом плавно наклонилась над столом, упирая руки в столешницу и демонстрируя всем и особенно Сэму шикарный вид на декольте.

— О нас говорите, мальчики? — промурлыкала она. — И как ещё в своих мечтах ты хочешь меня поиметь?

Сэм, одуревший от счастья, начал что-то мычать, но Финн со всей силы пнул его под столом в надежде образумить, потому что её голос струился, как расплавленный шоколад — тёплый, текучий, с едва заметной хрипотцой. Но Финн в отличие от Сэма смотрел не на её декольте, он смотрел на её руки — расслабленные, опущенные вдоль тела, но пальцы чуть согнуты, готовые сжаться в кулак или ухватить что-то острое за долю секунды.

— Тебя хочет поиметь каждый второй в «Темных садах», — примирительно поднял руки Ренди, медленно вставая из-за стола. — Если ты всем будешь предъявлять за это, «Сады» опустеют.

— Мне плевать на всех, а вот этот мне понравился, и ему я хочу… предъявить…

Злая или пьяная, Финну было без разницы, он чувствовал от неё угрозу, хотя и не понимал, что против почти трезвых мужчин может эта полуголая девица? В ней ни росту, ни весу. Вот только что-то в ней пугало. Про Финна всегда говорили, что он жопой чует опасность. Сейчас был как раз такой случай.

И он даже не заметил ни одного движения, а за спиной Сэма уже стояла вторая, Лора. И смотрела с умилительной улыбочкой. Как маленькая девочка смотрит на щеночка. Которому планирует проломить голову.

— Мне в баре не нужны разборки, — заявил Ренди, подавая знак официантке, которая сразу метнулась к дверям на улицу.

— Да ладно тебе, что уж мы… — картинно смутилась Каэ, приложив ладони к щекам, — так много разрушений обычно после себя оставляем?

— Эти парни — мои гости, — вскочил на ноги Кинри. — Ну и что что ты ему понравилась, что ж теперь…

Каэ в один миг оказалась рядом с парнишкой, ей даже не пришлось наклоняться, чтоб ответить едва ли не губы в губы:

— Тут развлекаются. Я тоже хочу развлечься. И я тут тоже гостья.

— А раз гостья, то будь готова нести ответ, — дерзко заявил Кинри.

— Это перед кем же? — Каэ даже рассмеялась. — О, вы кликнули охрану «Садов»? Ну да, она же меня сдержит, напугает и наругает… И меня, и Лору тоже?

Лора как раз обнимала Сэма, красиво прогнувшись в спине. А тот замер, как мышь перед змеёй, уже поняв, что тут происходит что-то ненормальное. Финн видел, как побелели костяшки его друга — Сэм сжимал край стола так, что ногти впились в дерево. Он тоже чувствовал это: Лора не просто трогала его, она его примеривала. Как вещь, которую можно купить, сломать или выбросить, и никто не спросит. Она двигалась как кошка — мягко, бесшумно, и в этом движении было что-то до того естественное и смертоносное одновременно, что у Финна пересохло в горле. Сэм застыл, и Финн знал: если б она захотела, его друг уже был бы мёртв, и он бы даже не услышал, как вскрылась артерия.

— Только вы это зря, — ядовито улыбнулась Каэ, оборачиваясь к Ренди. — Забыл, кто сегодня на дежурстве?

Ренди, кажется, вспомнил и от досады прикрыл глаза и поджал губы. Лора переглянулась с Каэ и на её кукольном лице расцвели эмоции: азарт и предвкушение.

Финн понял одно, если эта самая охрана явится, внимание красотки переключат на неё, а у них появится шанс свалить. Позорно, конечно, но лучше уйти живым. Обычно за подкат они если от кого и огребали, так от парней этих девиц, а не от самих девиц.

Внезапно дверь в бар не просто открылась, распахнулась, ударившись об косяк, и на пороге возник мужчина, тоже темноволосый, тоже в бардовой рубашке, как Лидия. Он цепким взглядом осмотрел зал и остановился на их столе. Все посетители разом замолкли, хотя и так особо не отвлекались от наблюдения за разборками. Тишина, наступившая в баре, была не той, что бывает перед дракой. Она была другой — почтительной. Финн увидел, как несколько мужиков за соседними столами опустили глаза, как официантка замерла с подносом в руках, а сам Ренди с облегчением выдохнул, но не расслабился. Этот новый явно был тем, кого здесь боялись.

— Гвинн! Братец, вот так встреча! — промурлыкала Каэ, опуская ладони на бёдра и изящно выгибаясь.

— Это вы тут причиняете неудобства? — спокойно спросил он.

— Мы даже ещё не начинали, — возмутилась девица, но теперь её внимание было направлено на Гвинна, а не на Сэма. Лора тоже развернулась и использовала теперь его спину как подпорку под свой красивый зад.

Финн умел смотреть так, что люди понимали его без слов, все кроме Сэма, но в этот раз друг понял. Понял, что надо аккуратно отвалить хотя бы в сторону, но Лора вольготно расположилась на его спине.

— Вот и не начинайте, — вкрадчиво посоветовал Ренди. — Мне дорог наш семейный бар, который так любит ваша семейка. Так что если хотите развлекаться, прошу на улицу.

— Что ж сразу не попросил, а кликнул охрану? — фыркнула Каэ, обходя стол и вставая рядом с Лорой.

Сэм даже в такой ситуации не забыл скосить глаза на её аппетитную, обтянутую черной кожей, задницу.

— А вы бы послушали?

По кривым улыбкам девиц стало понятно: нет. Они явно нарывались на драку, но теперь нашли противника поинтереснее.

— Вы совсем охренели?! — внезапно рявкнул Гвинн, смотря куда-то за спины девиц, мимо Финна. Туда, где у стены сидела Лидия, которая спокойно сложив руки на столе, внимательно наблюдала за всем.

Каэ и Лора проследили его взгляд, обернулись. Лидия закусила губу, чуть виновато пожала плечами, словно извиняясь.

Гвинн же в два шага как-то оказался перед Каэ, грубо развернул её за плечо к себе и прошипел:

— Ты совсем выжила из ума? Почему Лиди тут?

— А почему претензии ко мне? И не делай вид, будто ты не знаешь, что она тут не впервые.

— Ты старшая из вас, хоть и не по мозгам. И вас всего трое, раньше с вами был Ки.

— То есть Ки ты Лиди доверяешь, а нам нет?

— Да, — просто ответил Гвинн. — У него есть мозги и достаточно сил, чтоб её защитить. А у вас ума достанет только вляпаться в очередное дерьмо.

— Разве я не могу сама себя защитить? — впервые за вечер Лидия открыла рот, медленно вставая из-за стола. Её голос оказался чуть ниже, чем можно было подумать, глядя на её хрупкость, но всё равно очень красивым. Когда девушка показалась из-за стола, Финн не удивился тому, что платье её — в пол и достаточно широкое, чтоб скрывать ноги, но вот чего он не ожидал, так это огромной псины, которая вышла из-за стола следом. Псина, серая, мощная, похожая на волка, словно искрилась местами.

— Не смеши меня, — отмахнулся Гвинн, видимо, собака должна была его впечатлить. — Тебя здесь быть не должно. И ты это знаешь. Как и они.

— Она не… — попыталась вставить Каэ, но Гвинн её перебил:

— Гил ясно дал понять, что его дочери не место здесь, особенно без сопровождения.

— Гил сам тут зависал…

— Потому и не хочет, чтоб его дочь… Короче. Вы налажали. Притащили её сюда, так ещё и затеяли свару. Опекуны из вас — дерьмо. И мне это не нравится.

— Пойдешь докладывать Гилу? — издевательски протянула Каэ.

— Женщинам Хорренов не место в квартале, — отрезал Гвинн.

— Ты искренне веришь, что никто из них тут не тусовался раньше? — фыркнула Каэ.

— Гвинн, не хочу тебя расстраивать, но твоя родная сестра ни раз здесь бывала, — подал голос Ренди, — я сам её видел.

— Эльвира много, где бывала. Её прощает лишь то, что с ней был её муж!

— Для справки, тогда он мужем ещё не был, — ядовито напомнила Каэ. — Твоя «благонравная» сестра гуляла в своё удовольствие по всяким злачным местам, а бедной Лидии даже под надзором нас двоих нельзя выйти на прогулку?

— Ваш надзор опаснее, чем его отсутствие. И мне всё равно, женщины Хорренов должны являть собой образец леди, а не… — Гвинн запнулся, словно в последний момент сообразил, что почти ляпнул что-то не приятное.

— Ну давай, договаривай, — прошипела Каэ. — Про меня можешь говорить, что хочешь, всё равно. Но не забывай, кто тут ещё.

Совсем неприличным образом девушка слишком эротично приобняла за талию Лору, прижимая к себе и выставляя чуть вперёд. Та же, подыгрывая, ядовито улыбнулась, сверкнув глазами, и заинтересованно наклонила голову, давая понять, что готова услышать окончание фразы, которая вроде как относится и к её поведению.

Но Гвинн не прореагировал, лишь твердо заявил:

— Лидия идёт домой, немедленно. Я не скажу Гилу, где и с кем нашел его дочь, но с Ки этот вопрос мы обсудим. И пускай сам разбирается со своими сестрой и любовницей.

Но вместо страха, просьб или гнева от женщин раздался лишь смех.

— Ну так-то ты и сам можешь. Тут ведь тоже… сестра и любовница, — улыбнулась Лидия, — только уже твои.

Но веселье её разом пропало, когда мужчина зло сверкнул глазами в её сторону. Из-за спины Гвинна появилось нечто, чего там раньше точно не было. Кот. Огромный, как и псина рядом, даже больше неё, черный, пантера, или просто шерстяной переросток, тоже с искорками. И кот, мягко ступая, направился не к Лидии, а к псине.

— Не надо, — внезапно вся игривость с лица Каэ спала, Лидия тоже явно испугалась, отступила на шаг. Псина встала перед ней, неуверенно начала скалится, но кот одним прыжком сократил расстояние, вцепился в холку и рывком дёрнул её в сторону выхода. Финн даже не увидел, как тот двигался — только смазанную чёрную молнию, и глухой, влажный звук, когда зубы впились в холку. Псина взвизгнула — тонко, жалобно, и этот звук резанул по нервам острее любого крика.

— Вы заигрались, забыли, кто вы и где, — процедил Гвинн, даже не глядя на зверей.

— Не срывайся на ней! Она не виновата, — Каэ резко отлепилась от стола, вставая прямо перед мужчиной.

Кот тащил псину к выходу, та сопротивлялась, но как-то бестолково. Лидия же, кусая губы медленно шла к дверям сама, всем видом показывая, как этого не хочет.

— Мы виноваты, с нами и разбирайся, — Каэ решительно упёрлась ладонью Гвину в грудь, но тот сразу откинул её руку:

— С тобой? С тобой пусть разбирается Ки. А Лидия идёт домой, немедленно!

Кот резко дёрнул псину, и в тот же момент Лидия споткнулась на ровном месте. Финн сам не понял зачем, но он не просто успел подхватить девушку, но и прижать к себе, не отпуская. Сам бы не смог объяснить, что учудил. Он не думал. Руки сработали быстрее головы — она падала, а он уже подхватывал, прижимая к себе так, будто делал это тысячи раз. Сердце колотилось где-то в горле, и он чувствовал запах её волос — не духов, а какой-то свежий, чистый, как трава после дождя. И от этого запаха в голове шумело, а страх куда-то ушёл, оставив только одно желание — не отпускать. Лидия вцепилась в него, царапая длинными ногтями, словно в защитника, а все остальные смотрели на них. Кинри и его дядя — со страхом, Лора и Каэ скорее оценивали ситуацию, Гвинн же словно не верил в увиденное, а потом нахмурился, явно не от радости.

— Убери руки, — только и произнёс он, очень стараясь говорить ровно.

— Она не хочет уходить, — Финн понимал, что ничем хорошим его геройство не закончится, но девушка в его руках прижималась к нему всё теснее.

Каэ сначала присвистнула, а потом стараясь не смеяться, оценила:

— Симпатичный смертник.

— Убери руки, — повторил сквозь зубы Гвинн, и псина у двери взвизгнула.

В этот момент произошло всё и разом.

Лидия дернулась к своей собаке, но от Финна не отлепилась, потащила за собой. Гвинн шагнул к ним с таким лицом, с каким обычно идут убивать. Каэ отступила в сторону, но тут же толкнула на своё место Лору, которая влетела в руки Гвинна.

— Валим! — рявкнула Каэ, рванув к двери и одним движением отрывая кота от псины. Лидия потащила за собой Финна, а тот за воротник сграбастал Сэма. Сзади донёсся грохот, звон и крики.

Каэ бежала впереди и временами оглядывалась: Лидия в длинной юбке бежала медленнее всех, но Финн помогал ей и вскоре они уже оказались на другом конце улицы.

Из клуба начали выбираться другие посетители, но грохот и ругань не смолкала.

— Ну, так или иначе «Кактусу» сегодня не повезло, — усмехнулась Каэ, глядя на это.

— А Лора? — восстанавливая дыхание, выдохнул Финн.

— Лора сможет отвлечь Гвинна, поверь, — доверительно сказала девушка, положив руку Финну на плечо, она даже не запыхалась. — Не переживай, вечер у неё будет отличный.

— Она там одна с этим…

— Вот именно. Подерутся и потрахаются потом, прекрасный вечер. Всем бы так. А ты, убери руку с моей задницы или я тебе её оторву.

Финн заглянул ей на спину и встретился взглядом с Сэмом, который совсем потерял чувство самосохранения, и рука его действительно оказалась на аппетитной заднице, обтянутой черной кожей.

— Она легко это может сделать, правда, — мило улыбнулась Лидия, и Финн только сейчас понял, что продолжает держать её за руку, но отпускать не стал.

— Я знаю, что это самоубийство, но это того стоило, - Сэм с глупой улыбкой примирительно поднял руки, и в тот же момент из бара донёсся рык, а потом на стёклах появились горизонтальные трещины, неоновая вывеска за окном погасла, а потом зажглась снова — но уже кроваво-красным, а не золотым.

— О, похоже секс сегодня будет жёстким, — отметила Каэ. — Что-то они разбушевались.

— Нам не надо как-то вмешаться?

— Ты-то как можешь повлиять? Тем более, они так развлекаются уже далеко не первый раз.

В подтверждение её слов дверь бара распахнулась словно от пинка, и на крыльце показалась Лора, которая с усилием тащила за шкирку черного кота. Кот сопротивлялся. Лора ругалась сквозь зубы, в другой руке сжимая какую-то палку, нет… шпагу? Платье её было в некоторых местах эффектно разодрано, но девушка не обращала внимание, старательно стаскивая зверя по ступеням. Уже на брусчатке она одним движением оказалась у кота на спине, сжимая его бока бёдрами, и шпага в её руке вдруг опала черным кожаным ремнём, который в одно движение оплел шею зверя по типу ошейника с поводком.

— Оу, понятно, кто сегодня будет сверху, — игриво протянула Каэ и направилась вниз по улице, — но нам с вами лучше уйти, ребятки. Это слишком взрослые игры. И так уж и быть, провожу вас на выход. На сегодня прогулка закончена.

Семейный совет

Время ужина приблизилось и прошло, а те, кого в особняке Контийе очень ждали, по большей части не явились.

Линси «обрадовала» тем, что им с Лидией нужно быть в другом месте, а Лора куда-то пропала. Впрочем, Каэ на этот счёт заметила, что причина уважительная и скоро девушка прибудет.

Семейство переместилось в одну из гостиных, откуда сыновья Бена радостно сбежали, счастливые, что их не заставляют присутствовать на семейном совете. Глядя на то, как два шестнадцатилетних лба с гиканьем несутся в сторону конюшен, Бен очень выразительно посмотрел на Кайла. Кайл же в ответ закатил глаза и покачал головой: чего ещё ждать от подростков?

В гостиной же всё было готово к началу обсуждения. В воздухе витал запах старой бумаги от книг, смешанный с табачным дымом Марло и тонкими духами матери — лавандой и сухими травами. Кайл вдохнул эту смесь и почувствовал себя… спокойно. Леди Эльвира сидела за столиком, на котором с трудом умещалась толстенная книга со списком Семей и Владений. Её супруг гипнотизировал взглядом коридор, по которому недавно пронеслись его же сыновья и в мыслях явно седлал лошадей вместе с ними. Кайл перехватил взгляд Бена, и тот вскинул брови, и этот жест был красноречивее любых слов: «Видишь, кого я должен растить? Ты — моя единственная надежда, и даже ты ведёшь себя как ребёнок, когда речь заходит о женитьбе». Кайл пожал плечами, но внутри кольнуло: он не хотел быть чьей-то надеждой. Он хотел просто лежать на диване и слушать музыку.

Каэ и Мила беседовали о какой-то женское ерунде типа моды, сидя на диване, а Марло Ронар курил у окна с видом «что я вообще здесь делаю?».

Из всё того же коридора раздался дробный перестук каблуков, и в гостиную влетела Лора Вартез. Приветственные улыбки медленно сменились удивлёнными взглядами, когда все разглядели одежду девушки. Привычное красно-чёрное платье находилось в беспорядке, красуясь дырами и порезами, но крови на девушке не было, и это всех успокоило. Каблуки цокали по паркету с той же частотой, с какой бьётся сердце перед дракой, и Кайл невольно усмехнулся — Лора даже входить умела так, что все оборачивались. А когда она появилась в проёме, с разорванным платьем и идеальной укладкой, он подумал: «Только она может выглядеть так, будто только что вышла из боя и с бала одновременно».

Лора состроила виноватое лицо, каясь в опоздании и подошла к Бену, указав на порванный подол.

— Неприлично расхаживать в таком виде, знаешь ли, — оценил состояние племянницы Бен, но коснулся ткани, которая в тот же миг поменялась. Кайл почувствовал, как воздух в комнате колыхнулся — едва заметно, будто кто-то вздохнул. Ткань на платье Лоры поплыла, меняя цвет и фактуру, и он почти видел, как Владение вплетает свои нити в её наряд, подчиняясь воле Бена. Лора скривилась такому решению, но спорить не стала, отходя к дамам на диван. Без кричащего и откровенного наряда она даже выглядела спокойнее. Но все равно оставалась в своем образе красивой фарфоровой куклы. На лице которой можно нарисовать любые эмоции, но от этого они не появятся внутри. Когда Кайл впервые её увидел четырнадцатилетнюю, она была как кукла для юных девочек. Прошли годы, теперь перед ним сидела кукла для взрослых мальчиков. Обманчиво хрупкая, щемяще нежная, опасно милая. Слишком многим хотелось поиграть с такой куклой. Слишком многие ломались от этих игр.

Кайлу нравилась Лора. Ещё с первой встречи. И он не осуждал её. В конце концов, в своих играх она никому ничего никогда не обещала. В том числе и остаться целыми, невредимыми и… живыми.

— Итак, господа, предлагаю приступить к тому делу, что нас всех собрало, — перестав шелестеть листами, обратила на себя внимание леди Эльвира.

— Зная тебя, могу предположить, что ты уже прошерстила все подходящие Семьи, — усмехнулся Бен.

— Я обежала взглядом, — сверкнула глазами женщина, — но для начала нам стоит остановить свой выбор на возрасте и прочих предпочтениях…

— Если выбирать леди… состоявшуюся, можно получить надёжного союзника, — заметила Мила.

— А молодую можно воспитать под себя, — пожала плечом Каэ, — хотя семейные установки от этого из головы не выйдут.

— И чтоб её Владение было как можно дальше, — озвучил своё пожелание Бен, — у нас и так… особая атмосфера в доме, не хочу чтоб ещё и новые родственнички…

— И бедная девочка останется одна, без поддержки родни? — наигранно ахнула Эльвира. — Совсем как…

Леди не договорила, рассмеялась под взглядом мужа: уж ей-то не пристало заявлять об оторванности от родной Семьи, члены которой постоянно мелькали в Особняке Контийе.

— Молодая леди с большим рвением может захотеть влиться в новую Семью, — подал голос Марло, — особенно, если голова будет забита романтичной чушью.

— Ну, с этим — к Кайлу, пускай сам свою невесту соблазняет, — отмахнулся Бен, а потом заметил взгляды женщин: — Что?! Да не в прямом смысле! Хотя… Тогда точно в свадьбе не откажут.

— Это неприлично, — поджала губы Мила, искренне возмущенная такими мыслями.

— Ой, да ладно, прям одни святоши собрались! Многие ли себя тут до брака соблюли?

Многие из присутствующих вообще в браке не состояли, а блюсти себя и не думали, поэтому предпочли отмолчаться.

— Но это не повод допускать мысль о соблазнении невинной девушки, — строго проговорила леди Эльвира.

— Да, есть девушки, которые сами таким грешат, — Кайлу показалось что он ослышался, но насмешливые глаза Бена подтвердили, что он расслышал верно. И не он один, судя по тому, как леди Эльвира резко захлопнула книгу. Книга хлопнула так громко, что Кайл вздрогнул. В воздухе повисла пыль от старых страниц, и на мгновение ему показалось, что рыжая лисица, которая всегда была где-то рядом с леди Эльвирой, когда та злилась, мелькнула в углу комнаты. Но он моргнул — и видение исчезло. Показалось. Но леди Эльвира сверлила мужа суровым взглядом:

— Ты уверен, что хочешь продолжить эту тему?

Бен может и хотел, по счёл за лучшее сдержать свой порыв.

Обсуждение вернулось к началу. В итоге Кайла прямо спросили, чего хочет он сам.

— Мне без разницы, — честно ответил он. — Это будет брак по расчету.

— Но тебе жить с этой женщиной потом. Во всех смыслах. И ей тоже жить в этом доме, — серьёзно произнёс Марло.

Кайл посмотрел на деда и впервые заметил, как он выглядит уставшим. Не внешне — тот всегда был собран и подтянут, — а в глазах. Будто он уже видел десятки таких браков и знал, чем они заканчиваются. И от этого взгляда Кайлу стало не по себе.

— А можно мне посмотреть сперва на все варианты, а потом решить, кто мне симпатичен больше? Но не хотелось бы, чтоб моя супруга оказалась старше меня.

Да, внешне всё аристократы выглядели молодо, но жизненный опыт определял слишком многое.

— Значит, молодая дева из отдаленного Владения. Не связанная обязательствами… — задумчиво протянула леди Эльвира, листая книгу.

Искомая дева как-то сразу не обнаружилась. И это всех напрягло. Нет, были варианты, но из ближайших Владений или слишком влиятельных Семей. Или чересчур юные или старые… В итоге все уже начали отчаиваться подобрать идеальный вариант, когда голос подала Лора.

— Новые Семьи, — спокойно произнесла девушка.

Кайл перевёл взгляд на неё с новым интересом. Она говорила редко, но когда говорила — всегда по делу. И в этот раз её голос прозвучал так буднично, будто она предложила не переворот в их планах, а всего лишь сорт чая. Кайл поймал себя на мысли, что это умение — подавать самые важные вещи как незначительные — восхищает его больше, чем её красота.

Два десятка лет назад на человеческий счёт прошла Чистка по всем Владениям, когда списались все грехи и стёрлись те Семьи, чьи прегрешения оказались слишком весомыми. И в ранее покинутых Владениях появились новые Семьи.

И этот вариант, предложенный Лорой, показался отличным. Новые Семьи ещё не имеют веса в обществе, они действительно молодые. Да, такой союз в политическом плане бесполезен для Контийе, но…

— Я нашла, — выдохнула леди Эльвира, поднимая глаза от книги. — В новой Семье Элан есть дочь. Родилась сразу после чистки, ровесница Лидии. Не помолвлена. Семья маленькая, всего трое детей помимо четы Элан.

— И как зовут девицу Элан? — поинтересовался Марло, потушив очередную сигарету.

— Алетта. Алетта Элан.

— И из какого же Владения леди Алетта? — спросил Бен и скривился, видя ехидную улыбку своей супруги. — Только не говори, что это…

— «Покинутый замок», — довольно кивнула леди Эльвира.

— Су… Это издевательство, — вовремя проглотил ругательство Бен. — Ты специально?

— А мне казалось у тебя достаточно много приятных воспоминаний связано с этим местом.

— Мы там несколько раз чуть не сдохли!

— Это было давно, а сейчас там есть хозяева, и Замок не станет пытаться нас убить. Надеюсь. И это же идеальный вариант.

— О, да, и повод наведаться есть, — ядовито улыбнулся Бен, — как раз надо вернуть одну книжку, которая незаконно покинула библиотеку Замка.

— Она моя! — яростно сверкнула глазами леди Эльвира, вскакивая на ноги к удивлению всех присутствующих.

— То, что я украл её для тебя и отдал, не значит, что она стала твоей.

— Ты мне её подарил!

— Ты можешь читать её сколько угодно, когда отдашь в Замок и она вернётся в общую библиотеку! Можешь снять копию, если надо!

— Она моя, ты подарил её мне! Черта с два я отдам её!

Да, все знали, видели и слышали, как Бен с супругой порой ссорятся или спорят, но впервые это происходило на глазах у всей семьи. Да ещё и так резко. И так серьёзно, судя по тому, что рядом с леди Эльвирой теперь точно материализовалась большая рыжая лисица, которая стояла, широко расставив лапы и скаля клыки.

Кайл переглянулся с Милой. Та лишь пожала плечами с выражением «ну у них это уже двадцать лет, ничего нового», и он невольно улыбнулся. Родители в Скучных землях ссорились иначе — тихо, зло, с битьём посуды и долгим молчанием. Здесь же ссора была почти спектаклем, и Кайл начал понимать, почему Бен так легко злился: это была игра, в которую он играл с женой уже два десятилетия. На законных основаниях, именно как муж. А так-то они развлекаются подобным образом куда дольше.

— Не преувеличивай ценность этой книги, — несмотря на ярость супруги, Бену было весело, — ты её изучила вдоль и поперек. А вернув владельцам, мы окажем им услугу, и это отличный повод напроситься в гости.

— Ага, спустя два десятка лет!

— Скажем, что нашли у себя случайно и вспомнили.

— Идеальный вариант, — согласился Марло.

Леди Эльвира обиженно поджала губы, но деда Кайла она уважала безгранично и никогда с ним не спорила.

— Если эта книга так важна для тебя, может мы найдем другое решение? — явно из женской солидарности предложила Мила.

— Важна? — фыркнула Эльвира. — О нет, что вы, это всего лишь мой свадебный подарок!

Теперь на Бена яростно смотрели уже все женщины в зале.

— Она не свадебный подарок, я просто отдал её тогда. Совпадение. Вынес я её из Замка задолго до, — отмахнулся Бен.

— А у нас с тобой всё всегда не по правилам, — съязвила леди Эльвира. — Всё происходило «задолго до».

— Так, без подробностей пожалуйста, — поднял руку Марло. — Если эта книга так важна, что мешает снять копию и отдать обратно уже её? Тогда все приличия будут соблюдены и семейного скандала мы тоже избежим. Все довольны? Тогда Бен пишет письмо главе Семьи Элан с просьбой о встрече, а леди Эльвира готовит копию книги. Отправитесь на встречу вчетвером: чета Контийе, Кайл и Мила. Все довольны? Ну и отлично.

В комнате стало будто бы светлее. Кайл не мог объяснить это рационально, но он чувствовал, как напряжение уходит из воздуха, как стены выдыхают — и на мгновение ему показалось, что он слышит тихий, довольный вздох самого Особняка. Или это просто ветер за окнами затих? Он не был уверен.

Семья Вартез

Когда темнота перед глазами Финна развеялась, он облегчённо вздохнул. Ренди не наврал, а сам Финн не ошибся и попал куда надо. Владение Семьи Вартез — «Пустой город» действительно оказался городом. Пустым.

Мощёные серым камнем улицы, каменные двух-трехэтажные дома, обвитые плющом, черепичные крыши, деревянные рамы в окнах. Старинный вроде город, с железными столбами, на которых покачивались подвешенные на цепи фонари.

И тишина. Ни звука, ни человека. В домах горел свет, что-то бурчало радио и телевизоры, но ни следа жильцов.

Финн неуверенно переступил с ноги на ногу, но помня завет идти прямо, пока не дойдет до большой площади с двухэтажным домом, который он точно заметит, стронулся с места.

Тишина стояла такая плотная, что Финн слышал, как кровь пульсирует в висках. Даже собственные шаги казались слишком громкими — камни отзывались на каждый его шаг эхом, которое разбегалось по пустым улочкам и, казалось, возвращалось обратно, насмешливое и чужое.

Чем дальше он шёл, тем неуютнее ему становилось. Неровная из-за камней дорога сбивала шаг, из окон домов на него словно кто-то смотрел, а краем глаза он даже улавливал, как в переулках и за спиной вроде бы появлялись силуэты… Или это просто воображение разыгралось. Он дважды останавливался и резко оборачивался, но в переулках никого не было — только тени, которые двигались сами по себе, словно у них была своя жизнь. Финн поёжился, хотя воздух был тёплым, и ускорил шаг, ведь если уж он решился, значит, должен это сделать. Почти неделю ведь мучался, решаясь на авантюру. Ещё и Ренди потом отговаривал, но Финн ведь не зря рисковал, добираясь в одиночку сначала до «Лысого кактуса», а потом сюда, в «Пустой город»? Значит, отступать нельзя, хотя, ему даже начало казаться, что искомая площадь не появится, и он ходит кругами, как впереди показался человек. Настоящий. Живой.

Который, услышав шаги, остановился и обернулся, смотря на Финна с неверием.

Человек оказался молодым мужчиной, лет двадцати пяти, не больше. Темноволосый, лохматый, в драных джинсах и зелёной рубашке, натянутой поверх черной майки. На ладонях — кожаные потёртые митенки. От него не то что бы веяло опасностью (зато отлично — куревом), но случись, что Финн не был уверен, что выйдет сухим из воды. Только незнакомец не проявлял агрессии, наоборот, смотрел на Финна, как на какое-то чудо, а сам Финн заметил явное сходство с Лорой Вартез. Вероятно, один из её братьев? Вот так удача.

Помня, что у местных свои заморочки, Финн на всякий случай остановился в метре и руку не протянул, но вежливо улыбнулся, наклонив голову:

— Доброго… дня. Извиняюсь за вторжение, но…

Незнакомый пока мужчина смотрел не на Финна, а ему за спину, отклоняясь в сторону всё сильнее, а потом, наконец, перевел взгляд на гостя и, подняв брови, спросил:

— Ты как вообще до сюда дошёл? Живой.

— Ногами, — не понял вопроса Финн и тоже обернулся, но ничего необычного позади себя не заметил.

— Ну… Странно, конечно, но ладно. Бывает же такое. Походу дело у тебя такое важное, что аж дошёл.

— Да, дело. Да. Я кое-кого ищу. Это ведь… «Пустой город», тут живёт семья Вартез? — получив кивок в ответ, Финн обрадовался и улыбнувшись, сказал: — Мне нужна Лора Вартез.

— Мне, конечно, всё равно, с кем спит сестрица, но ты не в её вкусе, насколько я знаю, — смерив Финна оценивающим взглядом, фыркнул брат Лоры. — Уверен, что хочешь получить отказ?

— Нет-нет, я не за этим к ней, вы что! — Финн аж отступил на шаг от таких заявлений, сам задним умом радуясь, что сообразил проявить вежливость, ведь если Лора вся такая леди, значит, и брат её тоже не простой. — Лорд Вартез, я вообще по другому вопросу!

— Лорд Вартез — мой отец, — спокойно поправил брат Лоры. — А мне стать главой Семьи не светит. Я на это свято надеюсь. Пусть Ки отдувается.

Значит, этот Вартез — не Ки, а брат-близнец Лоры, который по словам Ренди, с адекватностью не дружит. Хотя по нему не скажешь… Как же его зовут?

— Я — Бел, — внезапно представился Вартез, протягивая руку. — И чего тебе надо от Лоры?

— Вообще мне нужна была изначально Каэ, но её найти, по словам Ренди, ещё сложнее, а Лору проще, она мне тоже может помочь, — Финн сжал его ладонь, называясь, и почувствовал, как кожа на пальцах Бела шершавая, как у человека, который привык держать оружие или держать что-то другое, что требовало силы и уверенности. «Неадекватный», вспомнил он слова Ренди, но сейчас Бел казался скорее... забавным. Странным. Но не опасным.

— Ну, где сейчас Лора я не знаю, а вот Каэ — да.

— А я могу с ней встретится? Где она?

— Встретиться — можешь. Но не сейчас.

— А когда?

Бел не ответил, лишь махнул рукой, веля следовать за собой. В молчании же они прошли до конца улицы и вышли на огромную площадь, где Финн увидел большой двухэтажный дом из серо-коричнего камня. Дом действительно выделялся среди прочих. От его окон свет шёл теплый. Бел резво поднялся на широкое крыльцо, открыл входную дверь, приглашая войти.

Просторный холл с лестницей на второй этаж, налево — гостиная, направо — обычная кухня, куда Бел и прошёл. И облокотившись на кухонную столешницу, поднес указательный палец к губам, призывая к тишине. Все звуки (тиканье часов, жужжание холодильника и ламп, скрип цепей фонарей с улицы) словно замерли, зато прочие, со второго этажа, стали чётче. Очень характерный звуки. От которых Финн невольно смутился, поняв, что в одной из комнат кому-то сейчас очень хорошо.

— Вот когда они закончат, тогда и встретишься, — неприличным образом заржал Бел, и звуки стали, как были.

— Понятно. Можно тут подождать или лучше на улице?

— Если хочешь дождаться и поговорить живым, лучше на улицу не суйся. Местные жители очень любят… горячую кровь. Не знаю, каким чудом тебя не пришили раньше, но ты исключительно… везучий придурок, раз не грохнули. Ренди не предупредил разве, что тут не «Темные сады» и у нас для смертных шансов выжить в разы меньше? — проговорив это в нутро холодильника, куда зарылся с головой, Бел вытащил две бутылки из темного стекла, похоже, что с пивом.

— Он сказал, что я идиот, но это про мою затею в целом, — с благодарным кивком принимая бутылку, которую Бел ловко открыл, вздохнул Финн.

— А. Ну, Ренди не дурак, он дело обычно говорит. А чего за затея?

— Я хочу увидеть кое-кого. В первый свой… визит в «Кактус», не так давно, встретил её и хочу снова увидеть, — Финн не был уверен, что стоит рассказывать всё, как есть, но Бел слушал с участием, жестом веля присаживаться к себе за потёртый стол без скатерти. — Она была с Каэ и Лорой. Вот и подумал, что кто-то из них сможет меня к ней отвести.

Бел глянул исподлобья, поставил свою почти пустую бутылку и вздохнул:

— Меня, конечно, считают идиотом, но это не так. Эти две… умницы и ещё одна. В «Кактусе». Глянулась настолько, что один потащился в «Сады», а потом аж сюда. Яйца у тебя есть. Или мозгов нет.

Финн не понимал, как реагировать: это похвала или осуждение? И почему Бел смотрит так оценивающе? И примеривается к своей бутылке?

— Лиди. С ними была Лиди. А ты, значит, хочешь трахнуть мою племянницу?

Да, Фин как-то забыл, что они тут все родственники. И как-то не подумал, что его желание можно расценить так прямолинейно. И совсем не хотел, чтоб эта бутылка разбилась об его голову.

— Я ничего такого не хочу, — на всякий случай он даже руки перед собой выставил, — хочу просто увидеть понравившуюся девушку, это же не преступление?

— Когда я хочу увидеть понравившуюся девушку, я хочу её трахнуть. Как любой нормальный…

— Поэтому тебя на балы и не зовут, тебе там через одну все нравятся, — внезапно донеслось со стороны холла.

Финн резко обернулся: в проходе стоял высокий молодой мужчина. Тоже в джинсах и футболке. Похожий на Бела, только волосы светлые и куда длиннее, даже собраны в низкий хвост. В ещё он казался как-то… спокойнее. Он двигался иначе, чем Бел — мягче, увереннее, словно знал, что этот мир принадлежит ему. И когда он посмотрел на Финна, тот почувствовал себя провинившимся школьником, которого застали на месте преступления. «Этот точно опаснее, чем кажется», — подумал Финн.

— Плясать на балах скучно, — фыркнул Бел, откидываясь на спинку стула.

— А зажимать за портьерами леди весело?

— А те леди не против.

— Против их семьи. И мы с отцом, когда приходится разбираться с обиженными.

— От меня никто обиженной не уходил.

— С тобой бесполезно говорить, — устало вздохнул явно старший брат, Ки, проходя на кухню, тоже к холодильнику. Только достал он бутылку с простой водой.

— Поэтому мы и решили, что я свободен от балов, — довольно улыбнулся Бел, разве что язык ехидно не показал.

— Э-э-э, а ты тут откуда? — раздался знакомый женский голос, и на кухне появилась Каэ.

Но совсем не такая, как прошлый раз. Без ультра короткой одежды стриптизерши. Наоборот, юбка в пол и обтягивающая кофточка с длинными рукавами. И волосы распущенные. Совсем приличный вид.

— Значит, не соврал, — смотря прямо на Финна, процедил Бел. — И о том, что вы с Лорой потащили Лиди в «Кактус», одни.

Каэ поджала губы, зло сверкнув глазами и прошипела Финну:

— Угораздило же тебя появиться и растрепать…

— А разве этот с котом не рассказал? Он ведь тоже злился? — судя по тому, как оба Вартеза резко выпрямились и уставились на Каэ, видимо, не рассказал. И Финну, вероятно, не следовало открывать рот. Финн почувствовал, как щёки заливает краска. Он хотел извиниться, сказать, что не хотел подставлять её, но слова застряли в горле. Каэ сверлила его взглядом, и в этом взгляде читалось нечто большее, чем раздражение — любопытство. Будто она решала, стоит ли его убивать или можно пока оставить в живых.

— То есть вы потащили Лиди в «Кактус» без меня, — медленно выдохнул Ки, откидываясь спиной на холодильник, — вас там встретил Гвинн, а раз встретил, значит, вы вляпались в какое-то дерьмо. А потом ещё и замял это дело?

— Его кто-то заткнул, и я даже знаю кто, — поболтал остатками пива в бутылке Бел. — Отделать бы Лору за такое…

— Не переживай, ей тогда нехило перепало, — «успокоила» Каэ, с трудом скрывая улыбку.

— Не в том смысле ей перепало! — Ки даже отставил бутылку в сторону, но голос его был вовсе не радостный. — Лиди не сможет себя защитить, она Хоррен, а не Вартез. Её волчица всё равно что декоративная собачка, только о статусе и говорит. Случись что, кто вытащит её из дерьма? Вы двое? Я обещал Линси, что присмотрю за её дочерью. Я. Только поэтому она уговорила Гила закрыть на наши прогулки глаза, но вы подставили всех нас. В первую очередь саму Лиди.

— О чём вы все говорите? — внезапно Каэ растеряла свою игривость, прищурив глаза. — Каждая собака в «Садах» знает, кто я. Насколько надо быть смертником, чтоб посметь на меня косо посмотреть? Или мне напомнить, как эти нежные пальчики могут легко передавить трахею?

Каэ шагнула вперёд, поигрывая этими самыми пальчиками. Подол юбки разошелся, показывая, что о скромности тут нет и речи: два разреза почти до талии открывали стройные ноги во всей красе.

— Или ты искренне веришь, что у какого-то недоумка хватит сил что-то сделать Лоре? Сами-то вы хоть раз смогли её скрутить? Вы вообще хоть одного знаете, кто смог? И я не про Гвинна, у них свои игры. И Лиди нам, как и вам, дорога. Не меньше, а может даже и побольше.

Братья Вартез промолчали, а Каэ, покачивая бёдрами, прошла к столу и села на свободный стул, закинув ногу на ногу:

— Так что не надо заливать мне, какие мы слабые и безответственные. Братца на эту тему я ещё могу побесить, но вы-то?

— Мы просто знаем, чего можно ожидать от посетителей «Садов», — отпив прямо из бутылки, вздохнул Ки.

— И чего от нас — тоже. Кто больше, чем вы двое? — с мягким укором посмотрела на братьев Каэ и требовательно протянула руку к его бутылке, а после с наслаждением отпила. — Закроем эту тему. Да, Лиди — Хоррен, но она и Вартез, а значит, ей доступны все удовольствия мира. Не хотите же вы лишить девочку того, чем наслаждаетесь сами?

— Каэ, она — Хоррен, она из семьи Хоррен! — напомнил Ки. — Именно поэтому её и ставят в рамки.

— Хоррены прекрасно умеют за рамки выходить, — отмахнулась Каэ и перевела взгляд на Финна: — А ты тут чего забыл?

— Я…

— Он хочет увидеть Лиди, — перебил Финна Бел и криво улыбнулся. — Типа просто увидеть, ага?

— Да что в этом такого-то? Да, просто увидеть. Что страшного может случится? Ничего такого я с ней делать не собираюсь! — искренне возмутился Финн.

— Ну ты-то может и не собираешься, а вот она… — лукаво прищурилась Каэ и пояснила под недоуменными мужскими взглядами: — Ой, да ладно вам, парень повёл себя, как рыцарь, впечатлил юную девочку. Мне ли не чувствовать греховные мысли?

Каэ сама была, как воплощение всяких греховных мыслей. Но Финн заметил, как свет в окнах соседних домов на мгновение моргнул — будто что-то откликнулось на её слова. Или ему просто показалось? Он не был уверен, но по телу пробежала дрожь.

— То есть, если они встретятся, его придется спасать, а не наоборот? — снова заржал Бел.

— Ну, если Лиди захочет развести его на секс, у неё получится, она же Хоррен, — невозмутимо пожал плечами Ки.

— А причём тут это? — возмутилась Каэ, взмахнув рукой.

— Потому что они умеют. Опыт общения с ними подсказывает.

— Очень богатый? — съязвила девушка.

— Да уж так получилось… Родители, наверное, единственные, кто верил, что Линси выходит замуж девственницей.

— Они с Гилом были помолвлены с семнадцати лет!

— И поэтому трахались, как кролики при каждом удобном случае! И начали задолго до свадьбы. А Лидия — копия Гил, если ей будет надо, сделает, что угодно. Как все Хоррены. Вон ту же Эльвиру возьми, твою же младшую сестру. Бен по пьяни проболтался…

— Что она тоже не девственницей за него вышла? — фыркнула Каэ. — Это я уже знаю, как и то, что они на пару таскались по всяким злачным местам, когда свадьбы их даже в планах не было.

— О, они не таскались, а подтверждали гипотезы Эльвиры и собирали материалы для её опытов, так он сказал. Как и то, что один из опытов оказался с его участием. Непосредственным, а отказать даме он не смог.

— Она ставила опыты на нём?

— На нём или под ним, эти подробности научно-постельной эпопеи я не знаю, но инициатором была Эльвира. Ну, а если вспомнить, кто её младший брат и нашу сестру, то…

— Не прокатит, Лора хотела трахнуть Гвинна с четырнадцати лет, — отмахнулся Бел. — Так что не считается.

— Но у нее не вышло! — поднял палец в верх Ки. — Потому что когда она заявилась к нему в первый раз, он её послал. Так что ей пришлось плясать под его дудку и ждать. А вот уже потом…

— Последствия этого потом мы разгребаем до сих пор, — проворчал Бел и уставился на Каэ: — Ты! Ты тоже Хоррен.

— И что? — удивилась та, но Бел уже тыкал пальцем в брата. — Я его на секс не разводила, не надо приписывать мне…

— Но ты с ним спала, когда он ещё сопляком был, значит, вся вина на тебе, педофилка!

— Бел, заткнись, — закрыв лицо ладонями, простонал Ки. — Наши дела…

— Меня касаются и ещё как. Нас с Лорой в «Сады» не пускал, а сам таскался к ней, пока Линси возилась с нами… А ты, совратительница, вместо того, чтоб вернуть его за шиворот домой, потакала его развратным желаниям!

— Чтоб меня тут Линси прибила? С Беном за компанию?

— Бен тебя не тронул бы, ему всегда твоя задница нравилась, он сам говорил, — сально улыбнулся Бел.

— Ты даже не представляешь сколько задниц Бену понравилось во времена его буйной юности, — Каэ грациозно встала, упираясь руками в столешницу и ядовито пропела: — Включая мою, но это было, когда ты ещё пешком под стол ходил. Но это к делу не относится.

А Ки внезапно расхохотался:

— То есть Хоррены перетрахали всех членов нашего семейства кроме Бела и отца?

Каэ и Белом тоже рассмеялись, а Фин смотрел на это и понимал, что вся ситуация смахивает на бред, сюр. Эти трое на полном серьёзе обсуждали, кто кого развёл на секс. При чужом человеке. После такого Финна или по тихому прибьют, или примут в семью и позовут бухать, иначе никак.

Когда все более-менее закончили смеяться, Финн с совершенно серьёзным лицом спросил:

— Для вас так важно, кто с кем спал?

И также серьёзно ему ответил Ки:

— Конечно. Нам важны связи между людьми, а секс — это одна из тех связей, последствия которой важны особо.

— Ну, да, если подумать, — согласился Финн, — особенно, если это незапланированные дети.

— У нас не бывает залётов, — покачала головой Каэ, — как и болезней и прочих… "нерадостей". Речь про эмоциональные связи. Задача аристократов — создавать гармонию. И взаимное влечение — один из способов. Но это может стать проблемой, если влечение невзаимное или… болезненное. Если проблем больше, чем пользы. Но мы не должны забывать, что помимо прочего скованы связями другого рода. Связи, обязанности, задачи… правила. Их тоже нельзя нарушать.

Каэ как-то погрустнела, но тут же встрепенулась: из холла донёсся женский голос. Женщина звала кого-нибудь, но входная дверь вроде не открывалась, в доме кто-то ещё есть?

Все как-то разом подобрались и вышли в холл, Финна не позвали, но и не запретили идти следом.

В холле висела пустая рама от зеркала или картины, это Финн запомнил, его ещё удивило, зачем? Сейчас с рамой творилось что-то странное. В ней была картина. На фоне богатой бордовой гостиной стояла молодая женщина, светловолосая, в синем длинном платье, по которому струились серебристые росчерки. И это была не картина, потому как женщина, очень красивая и очень чем-то разозлённая, недовольно поджимала губы.

— Привет, Линси, — хором поздоровались братья и Каэ.

Линси лишь кивнула, поджав губы, а Ки невозмутимо спросил:

— У тебя же сегодня приём, разве ты не должна готовиться?

— Где Лора? — процедила сквозь зубы Линси.

— Всем сегодня нужна Лора, удивительно. Не знаем, а тебе зачем она? — спросил Бел.

— Оторвать ей голову, — не меняя тона, ответила Линси и прорычала: — Или хотя бы надрать задницу!

— Почему? — Ки положил руку на плечо брата, видимо, прося не встревать.

— Неправильный вопрос, — прошипела Линси, казалось, она сейчас вцепится в раму. — Начнём издалека, спроси лучше, где мой муж?

— И где Гил? — послушно спросил Ки.

Каэ округлила глаза и прижав ладонь к губам протянула «о-о-о».

— Бухает в «Мертвых холмах»! — рявкнула красавица по ту сторону рамы, но гнев её только красил.

— У Бена гулянка, а мы не знаем? — не сдержался Бел, в голосе его были и обида, и радость.

— У Бена гулянки нет. А у меня сегодня планировался светский приём, а мой почтенный муж сидит сейчас в «Холмах» и…

— А причем тут Лора? — перебил Линси Ки.

— При том, что из-за нашей дорогой сестрицы Лоры всё это и случилось!

— Гил бухает из-за Лоры? — не понял Бел.

— Гил — нет, он за компанию. Тебе напомнить, кто хозяйка «Мертвых холмов»?

— Эльвира… — за всех ответила Каэ, с трудом сдерживая понимающую улыбку. — Что, братик пошёл плакаться ей в жилетку на Лору и прихватил твоего муженька за компанию?

Линси глубоко вздохнула, а потом уже ответила:

— Скачала они спокойно пили дома, а потом все вышло из-под контроля!

— Да вроде ж всё нормально недавно было, — непонимающе произнесла Каэ, но Линси её перебила, указав на Бела:

— Короче, ты идёшь в холмы и приводишь моего мужа. Вечером он должен быть дома.

— Почему я? — Бел аж отступил на шаг, искренне негодуя.

— Из-за твоей сестры мой муж…

— Она и твоя сестра! И как я один потащу Гила? Будто он меня послушает.

— Значит, Каэ поможет. Гил ведь её племянник, — махнула рукой Линси, а потом вперилась в Каэ взглядом: — А ещё я прекрасно знаю, с чего начался этот… загул. А значит, вы тащитесь в холмы и ведёте моего мужа домой. Гвинна можете оставить там. Его пока не потеряли. Встретите по пути Лору, приплетите и её помочь себе.

Ки попытался что-то сказать, но старшая сестра жестом прервала его:

— Ты идёшь с ними. Для контроля и потому что тоже виноват.

— А я-то в чём виноват?

Линси не ответила, смерив его говорящим взглядом, и Ки понимающе вздохнул:

— Хорошо, мы идём за Гилом.

Бросив «Жду вас», Линси пропала, рама снова стала простой рамой.

— Теперь ещё в «Мертвые холмы» тащиться, — проворчал Бел. — Встречу Лору, пристрелю.

— Давно пора вправить ей мозги, — кивнул его брат, направляясь к лестнице на второй этаж.

— А чего сразу Лора во всех грехах виновата? — явно из женской солидарности возмутилась Каэ.

Братья повернулись с ней, но ничего не сказали, сверкнув глазами. Ки велел всем собираться и ушёл наверх, Бел вернулся на кухню, а Каэ, хитро глядя на Финна, усмехнулась:

— А тебе повезло. Вот и повод официально попасть в дом Лидии. Ты пойдешь с нами и поможешь транспортировать её папашу.

От такого заявления Финн едва не поперхнулся, а потом прокашлялся и неуверенно протянул:

— Разве это хорошая идея?

— Помочь нам и прогуляться в нашей отличной компании до другого Владения? Очень хорошая.

— Но если я правильно понял, хозяином этих самых «Холмов» является… Бен… Конти…

— Да-да, Бен Контийе. Родной дядя этих двух раздолбаев и Линси, матери Лидии, ты её кстати, только что видел. И если поможешь порадовать её, это тебе по жизни пригодится.

Финн помнил слова Ренди про этого Бена. Что он на всю голову отбитый. Хотя Бела тоже назвал неадекватным, а так-то он вроде нормальный чувак. Но на всякий случай Финн решил уточнить:

— А этот Бен Контийе мне ничего не сделает? Когда Бел узнал, что я… заинтересован в Лидии, он меня чуть бутылкой не приложил, как-то не хочется…

— Да, если ты обидишь Лиди, Бен тебя убьет, это даже не обсуждается, — отмахнулась Каэ, словно речь шла о сущей ерунде, которая и так всем понятна. — Хотя если ты обидишь нашу девочку, за твоей тушкой выстроится очередь. И тебе очень повезет, если первым до тебя доберётся кто-то из мужчин нашего многочисленного семейства, а не из женщин. Но, не думаю, что ты такое планируешь. Так что ждём Ки и выходим.

Деликатное дело

Томас Вартез пялился в окно, упорно не желая приступать к написанию письма. За окном Пустой город жил своей тихой, почти призрачной жизнью: в домах горел свет, но ни одна тень не мелькала за занавесками. Томас знал, что они там — его подданные, если можно так назвать эти создания. Но он старался не смотреть на них слишком пристально. Некоторые вещи лучше видеть краем глаза.

Он не любил писать письма: подбирать слова и выражения согласно этикету и статусу адресата, следить за почерком, ждать ответа…

Гораздо проще и удобнее заявиться прямо туда, куда надо и сразу сказать, что ему надо. И услышать ответ.

Но то, что приемлемо для Вартезов другие аристократические семьи считали бестактностью и подчас грубостью. Томасу было плевать на то, что думают лично про него, но он вынужден был считаться со своим статусом и думать о детях. От его поведения зависело и отношение к ним. Хотя детям-то тоже особо плевать на чужое мнение…

Но раз уж они аристократы и живут в мире Владений, надо соблюдать правила.

Поэтому Томас сейчас и поджал губы, выводя на листе белоснежной бумаги аккуратные буквы. Перо скрипело по бумаге, и этот звук раздражал его больше, чем пустая тишина города. Он ненавидел писать письма — пальцы деревенели, слова не ложились, а в голову лезли мысли о том, как глупо выглядит взрослый мужчина, который корпит над бумажкой, вместо того чтобы просто прийти и сказать всё в лицо. Тема письма была очень деликатной, чтоб сразу идти к тому, кто поможет решить дело, поэтому Томас надумал сперва посоветоваться кое с кем.

Вдовствующая леди Хоррен, леди Рената, славилась умом, осведомленностью и мудростью. Кому, как не ей лучше знать, что творится в голове у сына — главы Семьи Хоррен, с которым Томасу и надо бы в итоге переговорить.

Из уважения к леди Ренате Томас даже подписался полным своим титулом, хотя пришлось долго вспоминать, как он там звучит вообще.

В итоге сейчас Томас, лорд Вартез, господин Пустого города стоял перед рамой разбитого зеркала, в которую десять минут назад опустил конверт и ждал ответа. Шанса, что леди Рената вообще ответит в ближайшее время не было, но лучше ждать перед рамой, чем маяться где-то в ином месте дома.

Томас успел лишь сходить на кухню за пивом и сделать бутерброд с приличным шматом колбасы, как из рамы выпала записка.

Зажав зубами бутерброд, Томас резво наклонился за бумажкой, разворачивая её одной рукой. Где-то в голове пробежала мысль, что это может и не ему записка, вдруг любовная какая, для кого-то из детей, но потом плюнул и прочёл. И не ошибся. Леди Рената, знающая нрав Вартезов, приглашала Томаса для разговора прямо сейчас прибыть в «Темные сады».

Идти до соседнего владения не так уж и долго, но бутерброд с пивом он точно успеет на ходу съесть, оставлять смысла нет.

Томас решительно покинул свой дом, устремился вверх по улице, минуя дома, в окнах которых горел свет, бормотало радио, шипели помехами телевизоры. Но не виднелось ни единого жителя. Никому, кроме главы семьи Вартез. В отличие от даже собственных детей, что уж говорить про других аристократов и тем более простых смертных, Томас их видел. Не сказать, что это радовало. Порождения хаоса на улицах — это привычно, да мерзковато и противно, но привычно. Порождения в первоначальном виде мороками бродящие по своим домам — это страшно. Поэтому он шёл быстро, почти бегом, и чувствовал, как на него смотрят. Из окон, из переулков, из-за углов — десятки глаз, которые не принадлежали людям. Они наблюдали, они ждали, они всегда здесь, даже когда он не мог их видеть. Томас привык к этому, но привычка не делала это менее жутким.

Но идти до границы своего Владения, до точки перехода оставалось совсем немного, и вот уже Томас в один шаг преодолел пространство между Владениями и оказался в «Темных садах». Шаг — и воздух стал другим. Плотнее, слаще, с привкусом роз и табака. Томас вдохнул и почувствовал, как напряжение отпускает — «Тёмные сады» пахли жизнью, пахли людьми. В отличие от его Пустого города, где пахло только камнем и тишиной. Простых смертных встречали лишь кованые ворота и бугаи-охранники на входе в это царство порока и вседозволенности, аристократам и приглашенным оказывалась доступна и увитая розами изящная калитка, за которой виднелась каменная дорожка к Усадьбе, где жили сами Хоррены.

Туда Томас и толкнулся.

Постояв пару мгновений, он выждал, пока розы на кустах, что росли вдоль всех дорожек, повернутся в нужную ему сторону и пошёл на встречу с леди Ренатой.

Пожилая дама ждала его в аккуратной беседке на достаточном удалении от любопытных окон Усадьбы.

Леди Рената носила траур по супругу, хотя с его смерти на человеческий счёт прошло уже два десятка лет. Тёмное платье в пол ничем не привлекало внимания. Разве что к морщинам на лице и руках, но их обладательница не считала нужным украшать себя и молодиться. Ей уже не для кого.

— Томас, — улыбнулась леди, откладывая в сторону книгу и жестом приглашая присоединиться к ней, присесть на любую из кушеток. А потом улыбка из теплой поменялась на польщенную: Рената, зная характер Вартеза, уже и не ожидала от него учтивости, а Томас вот взял и наклонился к её руке, чтоб высказать почтение.

— Спасибо, что согласились переговорить, — искренне произнес Томас, садясь на кушетку. — У меня дело-то простое, но сперва к вам решил зайти. Вам ведь виднее.

— Я готова обсудить то, что тебя волнует, но помни, я уже ничего не решаю, — мягко напомнила леди Рената.

Томас скривился, но кивнул, делая вид, что поверил, а потом собрался с духом и протянул:

— Я о том, что… Короче. Мой Ки. Ну старший мой…

— Я помню, что твой старший сын носит имя Киаран. Томас, твоя семья мне не безразлична, я помню тебя ещё ребенком. Что случилось с Ки?

— Женить его хочу. Он же живёт с Каэ. Ну, с Мелиссой, вашей Мелиссой Хоррен. И я хочу их поженить.

Рената вдохнула и замерла. Суть проблемы стала ей ясна. А это действительно была проблема.

— Я рада, что ты хочешь женить сына, но Мелисса не самая лучшая кандидатура. И дело даже не в том, что её образ жизни далёк от того, которым славятся девицы Хоррен…

— Они живут вместе, какой образ жизни?! Он любит её, а она его. Любят, раз не бросают друг друга. Да, дерутся и лаются, как кошка с собакой, но и порвут друг за друга. Буквально. Она давно уже часть нашей семьи.

— Я очень рада, что тебе нравится наша Мелисса, что она важна для вас, но она не та, кто должен стать женой наследника главы Семьи.

— Это потому что полукровка? После Чистки все грехи списались, она выжила, значит, не страшно, что в ней половина от порождения хаоса.

— Томас… Дело в то, что Мелисса… Ты должен был и сам заметить, если она живёт с твоим сыном столько лет… Мелисса — гибрид. Мутант. А они бесплодны. Она не подарит твоему сыну детей. Она бесполезна, как жена.

Рената смотрела с искреннем сочувствуем, ожидая, пока Томас осознает. Готовясь, к тому, что возможно придется повторять и убеждать, но его реакции она никак не ожидала.

— Ой, это не страшно, — отмахнулся Томас и пояснил изумлённой леди. — Они любят друг друга. Это важно. Наше дело, как аристократов — создавать гармонию. А если я не поженю их, мой сын будет несчастен. А значит, гармонии не будет. И какой смысл тогда в его жизни? А если они будут вместе… Счастливы будут. Польза нам.

— А дети? Наследники? — только и смогла проронить леди Рената.

— Так у меня ещё сын есть. Бел выдаст, Ки выберет себе наследника. И Лора есть. Она пока тоже не собирается из семьи уходить. Так что мне бесплодность не важна. Нужна Каэ. Мелисса то есть. Да и вам, Хорренам, что от неё толку? Отдайте нам. Всем выгодно же.

С этим Рената не могла не согласится. Мелисса Хоррен, дочь брата прошлого главы семьи и неизвестного порождения хаоса, бастард, позор Семьи была Хорренам не только не нужна, но и вредила безупречной репутации. Её не могли выдать замуж, не нашлось бы желающего на выбраковку, да и признаваться в таком грехе не хотелось. Сослать с глаз долой? Пытались, но это ещё и рискованно, такое опасное создание нужно контролировать. Предложение Томаса Вартеза являлось чудом. Рената это понимала. Как и то, что согласие на такой брак от Хорренов можно считать уступкой, жестом доброй воли, а это очень выгодно.

— Я поговорю с сыном. Объясню, насколько это удачная идея для обеих семей. Между нами уже есть династический союз: твоя старшая дочь и мой внук — отличная пара. Думаю, имеет смысл одобрить и этот.

Глаза Томаса загорелись, губы сами растянулись в улыбке. Он даже как-то дернулся, словно на радостях хотел обнять пожилую женщину, но вовремя остановился, вспомнив, кто она.

— Это… Спасибо, спасибище огромное, леди Рената! От всех Вартезов!

— Я просто поговорю с сыном, — жестом остановила восторги Рената, — ничего не обещаю.

— Да-да, это понятно, — отмахнулся Томас. — Спасибо, что выслушали и поможете.

— Боюсь, что скоро тебе придется выслушивать тоже, — выдохнула Рената, отводя глаза.

— От кого? И за кого? — сразу посерьёзнел отец четырех временами проблемных детей.

— Я не знаю, в курсе ли ты, но уже не первый раз в «Темных садах» случаются… перепалки между твоей дочерью и моим племянником. И пусть вредят они скорее друг другу и случайным прохожим, чем самому месту, Семье Хоррен это не нравится.

— Вы про то, что Лора с Гвинном развлекаются? Ой, да чего такого-то? Они молодые, резвые. Нравится им так…

— Томас, они причиняют друг другу вред. Я не могу знать, что там с Лорой, но на Гвинне эти их развлечения сказываются негативно. Я не была против их связи, хоть и понимаю, что чем-то значимым дело не может кончится. Гвинну не позволят жениться на Лоре просто потому что Хорренам не нужна вторая Вартез в качестве невестки, особенно, если вам отдадут Мелиссу. Три династических союза в одном поколении, это даже смешно. Поэтому я настоятельно рекомендую… прекратить эту разрушающую связь.

Томас услышал в голосе Ренаты нотку, которую не любил — покровительственную. Будто она знала лучше, будто она могла решать, кто и с кем должен быть. Впрочем так и было. В их Семье.

— А почему вы об этом говорите мне?

Рената медленно вздохнула и поджала губы:

— За своего племянника я ручаюсь, когда дело дойдет до приказа, он выполнит. Но это он. Приказывать Лоре я не могу. Но можешь ты. И я прошу заранее приказать ей не лезть к Гвинну. Никаких контактов помимо положенных по этикету.

Томас понял, чего от него хотят и зачем. Да, он был простаком, но отнюдь не дураком. Но, конечно, не понимала леди Рената.

— Я последний, кто имеет право приказывать Лоре и хоть кому-то из моих детей, как жить.

— Томас…

— Нет, вы правда верите, что я имею право приказывать, а они послушают? Я? Тот, кто бросил их в детстве, когда ушел мстить за Ракель? Линси на сносях, Ки — подросток, Бел и Лора — дети, которые были с Ракель, когда её… Они потеряли мать, все четверо, а я в своём слепом горе бросил их одних и ушёл из семьи… Ради глупой мести. Кому она помогла? Только мне.

— Ты потерял тогда жену, которую любил больше жизни, и все это знают. Тебе простительно временное помешательство.

Слова леди Ренаты о «временном помешательстве» ударили его сильнее, чем любое обвинение. Она прощала ему то, чего он сам себе не мог простить. Шесть лет. Шесть лет, которые его дети провели без него, и он знал: это навсегда изменило их. Он никогда не станет им отцом, каким должен был стать. И себя он простить за это не мог.

— Пусть так. Но мне не простительно то, что я оставил детей на шесть лет. И это я виноват в том, что они выросли в то, что выросли. В том числе Лора. И если ей что-то предъявят, я буду на её стороне. И буду разбираться вместе с ней, а не с ней.

— Томас, — мягко начала Рената, и в голосе её послышалось нечто, от чего он ещё больше напрягся. — Твои дети — не просто твоя забота. Они — часть мира, и мир смотрит на них. Если они будут слишком… своенравными, мир может отвернуться.

— Тогда мир ошибётся, — ответил Томас, и голос его прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Я сделаю всё, чтобы защитить их. Даже если для этого придётся пойти против всего мира.

— Тебе и Лоре никто пока ничего не… предъявляет. Я предупреждаю, что если ситуация не исправится, последствия… будут. А нашим Семьям не с руки ссорится. Поэтому и предлагаю решить проблему уже сейчас. Те, отношения, что связывают сейчас Элорию Вартез и Гвинна Хоррена недопустимы. А значит они должны быть приведены в норму. Любым способом. Обсуди вопрос с дочерью или всеми детьми разом, найдите удобное решение, а мы подстроимся. Поговори с Бенджамином, Лора явно что-то взяла от него, если ты ещё не заметил, как схоже их поведение.

— Хоть кто-то из моих детей пошел в меня? — закатил глаза Томас, прекрасно зная, насколько все четверо получились диким коктейлем из его крови и крови их матери: безбашенная прямота Вартезов и загадочная утончённость Контийе дала убойный результат. Все четверо — разные, но все — её. Ки — её спокойствие. Бел — её свобода. Лора — её изысканность. Линси — её сила. Он видел Ракель в каждом из них, и иногда это было невыносимо. Но он благодарил гармонию за то, что они у него есть. — Разве что Бел. Этот не заморачивается ничем. Типичный Вартез.

— Надеюсь, ты помнишь, что Вартезы без контроля — это… Не допусти повторения.

Рената говорила с сочувствием, но строго, и Томас поспешно кивнул. В прошлом Семья Вартез погорела на своих грехах, когда разрешила себе вседозволенность и творила, что хотела. Погорела в прямом смысле, когда им было вынесено первое и последнее предупреждение. Пожар погубил всех членов семьи, кроме младшего сына главы, дав тому шанс на восстановление Семьи. Этим ребенком и оказался Томас, осиротевший в пятнадцать лет. И уже в семнадцать встретивший таких же сирот Семьи Контийе — ровесницу Ракель и её восьмилетнего братишку Бенджамина. И в память о любимой жене Томас не допустит, чтоб её наследие, её дети прошли через те же ужасы, что и их родители. И если ради этого придется наступить на горло себе или другим, что ж…

Мертвые холмы

Переход… Так назвала Каэ дорогу между Владениями. Финн сперва не понял, что имеется в виду, ведь едва выйдя за кованые ворота «Темных садов», через два шага оказался на мостовой «Пустого города». Но ему объяснили, что так из-за того, что эти два владения располагаются впритирку друг к другу. До других идти дольше. По пустынному темному коридору, словно сотканному из черноты. Как его спутники соображают, куда идти, Финн не понимал. Тьма была не просто отсутствием света — она была плотной, почти осязаемой, и Финн чувствовал, как она касается его лица, рук, словно проверяя, чужой ли он здесь. Воздух пах сыростью и камнем, и где-то далеко, за гранью слышимости, шептали голоса, которых не должно было быть. Он сжал кулаки и шёл за спутниками, стараясь не отставать.

— Когда единожды прошёлся, всегда видишь дорогу до нужного Владения, — пояснила всё та же Каэ, отстав от своего парня и поравнявшись с Финном.

— А если надо в незнакомое?

— Владения огибают Пригороды, а через них ходят поезда. На них и добираемся. Ты Пригороды не видел, ведь зашёл через «Темные сады», а они два в одном у нас. А до «Пустого города» идти два шага. Но я тебе как-нибудь Пригороды покажу.

— А куда мы идём сейчас? Как выглядит это место?

— «Мёртвые холмы» выглядят как… холмы. Красивые. Там вереск и туман.

— Вереск… Бабушка рассказывала об этом цветке. Он растёт на родине моих предков. Сложный цветок, печальный.

— Сложный, да. Но очень подходит Семье Контийе. Пылкость, верность, жертва и контроль… Грёбанные Контийе. Столько проблем этим себе принесли.

— Это таким же образом? — Каэ готова была рассказывать, и Финн решил воспользоваться этим, чтоб узнать побольше.

— У Марло спроси. Он у нас, сука, образцовый человек-косяк, — зло выплюнула Каэ, а потом на ошарашенный взгляд Финна пояснила. — Марло Ронар. Мой друг. Он же побратим прошлого главы Семьи Контийе. Сейчас старший в их Семье.

— И чем он заслужил такое почётное звание?

— Тем, что в тайне от побратима трахал его родную же сестру, а та по великой своей любви залетела, хотя могла этого и не допустить, — заявил Бел, даже не обернувшись. — Вот Киаран Контийе и психанул, когда узнал. В итоге: одна ехала кукухой в затворничестве, второго, считай, что отдали в рабство Хорренам, а Мила росла без отца и в тайне ото всех. А потом всех Контийе за это в том числе и порешили. Ну кроме мелкого Бена и мамы. И Милы, как выяснилось. Зашибись история, да?

— Это к вопросу о связях, — веско добавил Ки.

— Но они же не были… родственниками? Ну неприятно, да, но зачем же так строго? — Финн может и не понимал чего-то, но…

— По крови, да. Но в нашем мире побратимство — куда сложнее, чем просто клятва на словах. Это выбор, самостоятельный, без права на ошибку. Косяк родича — ерунда по сравнению с косяком человека, которого ты сам себе выбрал в члены семьи, — пояснил Ки, но потом махнул рукой, — не заморачивайся, это сложная тема. Но просто обидно, что из-за большой любви получилось столько страданий.

— С большой любовью приходят большие страдания, — саркастично фыркнул Бел.

— Сволочь ты бесчувственная, — беззлобно покачал головой его брат, и Каэ согласно закивала.

— Слушайте, может я просто завидую? Мне вот такие сердечные страдания ещё не выпадали и вряд ли…

— Мне страшно представить, что это должна быть за женщина, чтоб ты нарушил все возможные запреты ради неё, — рассмеялась Каэ.

— Зная его, он бы, даже получив кучу новых запретов в наказание, послал всё в задницу и сделал по своему, — Ки явно не одобрял это свойство своего брата, — не взирая на последствия. Вот если б тебе запретили являться во Владение любимой женщины, а саму её заперли в доме, стал бы ты смиряться?

— Я-то? А сам как думаешь? — ядовито улыбнулся Бел. — Я не Марло, который человек слова. Да я чисто по приколу бы её выкрал, чтоб неповадно было что-то мне запрещать.

— И начались бы адовые проблемы… Знаешь, Бел, не влюбляйся, пожалуйста. Никогда.

— И хотел бы, да не в кого, — наигранно печально развел руками Бел. — В нашем окружении нет никого, кто смогла бы меня чем-то удивить. А скучать я по жизни и в браке не намерен, нахер.

— Но ты хотя бы задумываешься о браке, это радует.

— Ну если уж половина детей нашего отца живет во грехе, вторая половина должна её упротивовесить. Не одной же Линси отдуваться. Надеюсь только, вам не придется, как нам сейчас, забирать из всяких мест мою будущую бухую жену.

— Если она и напьется, то явно в твоей компании. Сам будешь её транспортировать.

— А может нам и так будет хорошо, прямо на месте? — азартно сверкнул глазами Бел.

Ки лишь вскинул глаза и покачал головой, а Финн спохватился:

— Мы идём забирать пьяного человека? Обычно они не особо презентабельные. Как-то неудобно, если это отец девушки, с которой я хочу познакомиться поближе.

Каэ лишь отмахнулась:

— Мы идём забирать Гила. А он Хоррен. Даже пьяный в хлам будет расшаркиваться и целовать дамам лапки.

— Не, ну если его довести, может и матом ругнуться, — заметил Бел, — я слышал.

— Он и так может ругнуться. И по морде съездить, — проворчал Ки, поморщившись.

— Авторитетно заявляешь?

— Ну так Ки уже прилетело от Гила. Давно, правда. И Гил тогда был трезвый, — отметила Каэ. — А вот Ки — пьяный, да.

— А, это в тот далёкий день, когда Ки буянил, и Бен с Линси пошли его забирать, а в итоге они с Гилом подрались из-за того, что не поделили Линси? — оживился Бел. — Помню, рожа у тебя была красивая. Хорошо он тебя отделал.

— Незаслуженно, — смотря прямо перед собой, бросил Ки.

— О, ты вел себя, как говнюк. За это и получил, — не согласилась с ним Каэ.

— Получил я за то, что отстаивал честь старшей сестры.

— У её же мужа.

— Она в то время от него уходила, если ты не помнишь.

— Помню, кто скрашивал его тогдашние горестные будни, по-твоему?

— Хорошо, вопрос такой, проблем с транспортировкой Гила не будет? — прервал воспоминания Финн.

— Для тебя он лорд Гиллеан, — поправил Бел. — Смотри не ляпни иначе. Это у нас, Вартезов всё просто, Хоррены — аристократы до мозга костей. Если подружитесь, может и как иначе позволит себя звать, а пока, следи за словами.

Финн понимающе кивнул, только сейчас осознав, что Бел и Ки тоже аристократы, но звать себя со всякими титулами не велели. Ну и хорошо. Они пока казались адекватными ребятами, если не переступать границы, с ними приятно общаться.

Задумавшись, Финн едва не пропустил момент, когда темнота перед ними отступила, как занавес, и он зажмурился от света. От рассеянного света вечернего неба. Над сиреневыми от цветов вереска холмами. Меж ними вперёд уходила широкая тропа. Небо над холмами было пурпурно-розовым, почти неестественным, и от этого цвета у него защипало в глазах. Воздух здесь был другим — холодным, влажным, с привкусом вереска и торфа. Он вдохнул и почувствовал, как лёгкие наполняются чем-то горьким и сладким одновременно.

— Ну, добро пожаловать в «Мёртвые холмы», — повела рукой Каэ.

Они быстрым шагом шли по тропе и сначала Финн ничего кроме этих самых холмов не видел. Красиво, туманно, таинственно… А потом вдалеке показался дом. Нет, не дом. Что-то большое, высокое, из белого камня. Со стеклянной местами крышей, ажурными окнами…

— Красивое… здание.

Финн видел такие в сопливых сериалах и фильмах про прошлые века, которые любили смотреть мать с сестрой.

— Это Особняк Контийе. Если прийти названными, он вообще не покажется, и будешь блуждать меж холмов, пока не упадешь в изнеможении и заснешь вечным сном, а вереск скроет твоё тело и прорастёт на нём, — замогильным голосом добавил под конец Бел.

Финн невольно поёжился. Он посмотрел на холмы, которые простирались вокруг, и вдруг понял: они не просто красивые. Они — живые. Каждый склон, каждая впадина — как часть огромного тела, которое дышало, ждало и наблюдало. И если бы они пришли сюда без приглашения, это тело проглотило бы их, не заметив.

— Но на наше счастье Бен нас ждёт, — фыркнула Каэ, — да и в целом приглашение нам не нужно.

Особняк возник из тумана не плавно, а рывком — будто само пространство решило, что гостей можно, наконец, впустить. Финн не мог оторвать взгляд от белого камня, стеклянных крыш и ажурных окон. Это здание казалось не творением рук человеческих, а продолжением холмов — таким же древним, таким же дышащим.

На ступенях широкого крыльца их уже ждал мужчина, на вид немногим за тридцать лет. Белокожий блондин с прямой спиной и руками в карманах сиреневого плаща, накинутого поверх светло-серой рубашки и тёмно-серых брюк. На носу у него блестели сиреневой же оправой очки. Сперва Финн решил, что это строгий деловой чел, с которым надо молчать и не привлекать к себе внимание, но что-то его остановило от этих мыслей. Да, брюки со стрелками и ботинки, но… Руки в карманах? Рубашка на две пуговицы расстёгнута и оправа очков совсем не серьёзного цвета? Да и взгляд такой, словно его всё бесит, о чём он сейчас и скажет, не выбирая выражений?

— Почему так долго? — раздражённо спросил мужчина, смерив всех внимательным взглядом, но про Финна ничего не сказал.

— Как Линси сказала, так и вышли, — пожал плечами Ки.

— Почему она не попросила тебя притащить Гила, мы-то почему… ? — начал было Бел, но Каэ ахнула и виновато посмотрела на мужчину на крыльце.

— Да, черт возьми, потому что мне надо быть сегодня в «Замке» на званом ужине, а я не могу даже начать собираться, потому как моя супруга занята ролью жилетки для своего младшего брата по вине… кого?

Из этих слов Финн понял две вещи: перед ним тот самый на голову отбитый Бенджамин Контийе и этот самый Бенджамин не похож на отбитого ровно также, как и на важного и страшного главу целого семейства. Не то что бы Финн видел хоть одного главу этих их семейств раньше, но… Финн ожидал увидеть кого-то... другого. Может быть, выше, может быть, старше, может быть, с глазами, которые прожигают насквозь. Но мужчина на крыльце был почти обычным — если не считать сиреневых очков и взгляда, в котором читалась усталость человека, который слишком много раз видел, как всё идёт не по плану. И он казался просто... уставшим от того, что всё это — его жизнь.

— Извини, — тихо и искренне сказала Каэ, поднимаясь на крыльцо, — мы сейчас же поможем.

— Да уж, пожалуйста, — язвительно кивнул Бенджамин и глазами указал на Финна.

— Это наш знакомый, — представил его Бел, — нормальный чувак. Финн зовут.

— Хорошо, добро пожаловать в «Мёртвые холмы», — Бенджамин впервые посмотрел прямо на Финна, словно рекомендации от Бела было достаточно. После чего развернулся и направился прямо в дом. Всё пошли за ним, и у Финна была возможность осмотреться, идя позади всех. Дом напоминал музей, с картинами, люстрами, вазами, длинными тяжёлыми шторами на высоченных окнах. Прям как в сериалах. Финн шёл по коридорам и чувствовал себя муравьём. Всё здесь было слишком большим, слишком красивым, слишком старым. Картины смотрели на него с высоты, люстры свисали как ледяные сталактиты, и каждый шаг отдавался эхом, которое, казалось, не хотело затихать. «Я здесь чужой», — подумал он. И это было одновременно страшно и почему-то приятно.

Бенджамин привел их через кучу поворотов и развилок к резным дверям, а потом резко распахнул их.

В нос тут же ударил запах табачного дыма. В комнате было ужасно накурено. Через смог можно было рассмотреть трех человек, что сидели на диванах в центре маленькой комнаты. Гвинна Финн узнал сразу. Рядом с ним сидела молодая женщина в строгом платье коричневого цвета, с очками в тонкой оправе и убранными в высокую прическу волосами. Напротив этой пары сидел ещё один мужчина. И теперь Финн ясно видел, что Лидия действительно копия не своей матери.

Финн один из всех кашлянул от дыма, но никто не обратил на это внимания. Он смотрел на трёх человек, которые сидели в этом дыму как в своём естестве, и думал: «И это — аристократы? Те, кто правят всем этим миром?». Лорд Гиллеан выглядел как обычный мужик из офиса, который решил выпить с другом. Гвинн казался злым, но скорее на себя, чем на других. А женщина... она была точной копией Каэ, только более собранной и жёсткой и в совсем другом, строгом, приличном наряде. Да и вообще вся сама явно была тоже строгой и приличной. Но сидела в прокуренной комнате. И не задыхалась от дыма. И Финн вдруг понял: здесь, в этой комнате, не было игры. Была усталость. И обреченность.

Несмотря на три пустые бутылки на кофейном столике, иных признаков пьянки не было, все трое в комнате выглядели прилично, словно никто тут и не пил.

— Почему меня окружают одни курящие люди?! — Бенджамин решительно вошёл в комнату и резко распахнул окно: ветер ворвался в комнату и смешал дым с воздухом. — Я столько раз просил не курить в доме, но всем абсолютно плевать на моё скромное мнение.

— К чести всех курящих в твоём доме, — усмехнулся Гиллеан, демонстративно делая затяжку, — курить они начали задолго до того, как появились в этом доме. А некоторые ещё и до твоего рождения.

— Но это не значит, что я должен мириться с вашими вредными привычками.

— Толи будет, когда с сигаретами ты однажды поймаешь…

— Не хочу даже думать об этом, — предупреждающе поднял руку Бенджамин. — Мои сыновья… Есть много вредных привычек, но курение — самая… неприятная по внешним проявлениям. И мама не любила, когда в доме курили.

— Они ещё и мои сыновья, — заметила женщина на диване, — а значит, как и все Хоррены, вполне могут пристраститься к курению.

— У них имя моей Семьи, смею напомнить.

— Это я их рожала, смею напомнить, а у меня имя Семьи Хоррен.

— Ты главная леди Семьи Контийе, если забыла…

— Вам, кажется, пора собираться на ужин, — прервала семейные разборки Каэ, садясь на диван рядом с Гиллеаном и привлекая к себе его внимание, — а тебя ждут дома. Линси просила быть сегодня вечером, если ты забыл.

На мгновение все замолчали. А потом супруга Бенджамина поднялась на ноги:

— Я так понимаю, что наш сеанс психотерапии нужно заканчивать.

— Его лучше было и не начинать, — пробурчал Бел, стоя рядом с Финном.

— Ну раз все расходятся, тогда я с удовольствием проведу время с племянниками, — широко улыбнулся Гвинн, на что Бенджамин резко бросил:

— Чтоб научить их плохому?

— Когда ты оставлял их со мной, пока вы с Элви таскались по научным экспедициям, не научил же?

— Когда это было последний раз, они с лошади упали. Оба. Разом.

— Линси их подлечила. И ты бы даже не узнал об этом, если б я не проболтался.

— Дети останутся тут. Под присмотром Марло.

— О, да, Марло у нас прямо образец полезных привычек, — захохотала Каэ. — Не пьет, не курит, не ругается…

— Ругается по делу, курит в строго отведенных местах… — возразил Бенджамин.

— А не спился только потому, что у нас на квартире бухла не водилось во избежание запоев, — фыркнула Каэ, на что Бен лишь отмахнулся и жестом пригласил супругу на выход.

Чета Контийе попрощалась со всеми и ушла. А Каэ, подперев щеку кулаком, уставилась на Гиллеана и вздохнула:

— Вот обязательно было напиваться в день приёма?

— Я вполне координирую свои действия и контролирую речь, — медленно и четко ответил мужчина, — тем более я не мог оставить своего родича одного в его желании…

— Нажраться с горя? — участливо кивнула Каэ. — Это ж какое должно быть горе…?

— Достаточное, — внезапно серьёзно ответил Гиллеан, снова затягиваясь. — Сегодня леди Рената встречалась с Томасом Вартезом.

— О чём отец говорил с твоей бабкой? — сразу нахмурился Ки, проходя к одному из кресел и опускаясь в него.

— Официально — понятия не имею.

— А не официально?

— Скоро сам узнаешь. По одному вопросу. По второму… Игры кончились, как и терпение старших нашей Семьи.

— Ненавижу приказы, — процедил Гвинн, потянувшись к закрытой бутылке.

— И чего, приказали не соваться к Лоре? — фыркнул Бел, явно не разделяя трагизма ситуации. — Вопреки слухам, я понятия не имею, что такого вытворяет моя сестра в постели, чтоб так по ней убиваться.

— Слухам? — невольно вырвалось у Финна.

— Ну да, есть кадры, которые думают, что у нас с ней весьма близкие отношения и без родства… Хотя она и без секса трахает мне мозги…

— Не тебе одному, — добавил Гвинн, наливая себе уже второй бокал коньяка или виски.

— А тебе не только мозги, так что не возникай. И вообще сестра не единственная женщина во Владениях. Жениться вам всё равно не дали бы, а трахаться можно и так. Главное не разносить всё вокруг.

— Бел! — оборвал его Ки. — Следи за словами. Ты в приличном обществе.

Бел заржал как конь, Каэ ему вторила, и даже лорды Хоррены улыбнулись.

Но потом Хоррены снова погрустнели, и Гиллеан вздохнул:

— Проблема не в Гвинне. Хоррены выполняют приказы. Всегда.

— Хоррены, но не Вартезы, — со вздохом добавила Каэ, понимающе кивнув.

— А ты не говори Лоре, что вам что-то запретили, — предложил Бел, а потом с досадой добавил, — хотя начнёшь её игнорить, она только взбесится. Не любим мы с ней, когда перед носом захлопывают двери.

— И если ты вынесешь дверь с ноги, Лора её просто подвзорвёт в самый неожиданный момент. И пострадают все, — вздохнул Ки.

— Ну да, с Лорой сложно. Она сама решает, как ей лучше.

Всё как-то печально замолчали. И не спорили. А потом Ки снова посмотрел на брата:

— Ты можешь её попросить. Только тебя она и послушает.

Бел резко дёрнул головой и зло переспросил:

— Я? Я ничего не буду решать за Лору! Не после того, как лишил её голоса!

— Бел, хватит, мы это уже обсуждали, — устало попросил Ки, но брат на это лишь рявкнул:

— Заткнись!

И глядя на него Финн поверил в слова, что Бел возможно не всегда и не совсем адекватно реагирует. Ну и Финн явно чего-то не знает из их прошлого.

Бела едва не трясло, когда он дёргано вынимал сигарету и прикуривал, отходя к окну.

— Как же с сёстрами сложно, — выдохнул дым Гиллеан. — Надо сказать, мне с моими повезло. Девицы Хоррен, что с них возьмёшь.

— А мне вот с моими не очень, хотя они тоже… девицы Хоррен, — скривился Гвинн, бросив выразительный взгляд на Каэ и её обнажённые в разрезе юбки ноги.

— Ты младший, — фыркнула Каэ, — я покинула усадьбу ещё задолго до твоего рождения. И обо мне ты вообще случайно узнал. И Эльвира тебя старше. Хоть и не на много.

— Но это не мешало мне прикрывать её перед родителями. И зачастую без её на то просьбы. И выслушивать тирады о том, какая кое-кто сволочь. Я уже с двенадцати человеческих лет хотел ему морду начистить.

— Что ж не? — усмехнулся Гиллеан.

— Любовь, мать её.

— Бен и тебя покорил? — рассмеялся Ки.

— Эта дура его любила, что и останавливало. Хотя она и после мордобоя бы не отказалась наверняка. Раз уж и замуж за него вышла, когда он на последнем издыхании был.

— То ли ещё будет, когда у тебя помимо сестёр появятся дочери, — рассмеялась Каэ.

— Кстати о дочерях. Я знаю, — веско произнес Гиллеан, глядя прямо в глаза Каэ, — и я не доволен.

— Ой, знаешь сколько было бы недовольных, если они узнали, как кое-кто также таскал юную Линси Вартез по «Садам»? По барам, клубам, отелям и прочим злачным местам? — в притворном испуге ахнула Каэ. — Заметь, также, что цели у этого кое кого были совсем не прилично-развлекательные.

— Ты говоришь о моей жене вообще-то!

— Ты же её по притонам и таскал вообще-то! А Лиди мы всего лишь пригласили посидеть с нами в «Кактусе». И даже не налили ей ничего крепче лимонада! И хватит истерить, ничего страшного не случилось бы. Чем больше ты прячешь её, тем вероятнее, что она сама сбежит. Пусть лучше развлекается под нашим присмотром, чем одна. И Линси было гораздо меньше лет, когда вы начали шляться по «Садам».

— Не сравнивай, мы говорим о моей дочери! Наследной леди Семьи!

— А наша сестра была не наследной леди Семьи, когда… — резко обернулся Бел, прищуриваясь.

— Интересно, отец оторвал бы тебе что-нибудь, если б поймал вас? — поддержал его Ки.

— Бен же не оторвал?! Когда впервые засёк в «Кактусе», — отмахнулся Гиллеан.

— Бен — это не лучший пример нравственности, — поднял бровь Гвинн, потянувшись к своему бокалу.

— И он сам был тогда в обществе Эльвиры… — ляпнул Гиллеан прежде, чем по лицу Каэ понял, что это он зря. — Но я тогда уже знал, хотя бы, что мы будем помолвлены!

— Так и знал, что ты её трахнул ещё до вашей помолвки! — хлопнул ладонью по подоконнику Бел.

— Неправда! Мы честно ждали до… Ой, да пошел ты, — совершенно несолидно отмахнулся Гиллеан, затягиваясь сигаретой.

— Вот именно, пошлите уже в «Сады», нас ждёт Линси, — кивнула, вскакивая на ноги, Каэ.

Ки ненавязчиво помог подняться Гиллеану, аккуратно придерживая его под локоть, и направился к двери. Финн дождался Бела и вместе с ним вышел в коридор. Но они прошли всего пару поворотов, когда из-за очередного донеслась музыка, вроде бы… вальса? Все удивлённо притормозили и выглянули в соседний коридор.

У Бела изо рта выпала сигарета, Ки ошалело хлопал глазами, Каэ выругалась.

По коридору в танце кружилась парочка. И если мужчину Финн не знал, то угадать в его партнёрше Лору не составило труда, несмотря на серебристое длинное платье. Эти двое смеялись, выделывали какие-то движения и были вполне довольны жизнью.

— Не, я щас её пристрелю, — процедил Бел и потянулся куда-то под куртку. — Какого хера ты тут тусуешься?! Тебя ищет Линси, чтоб вмазать, Бен тоже недоволен, а ты тут…

— Кайл, тебе не пора собираться на званый ужин в «Замок»? — громко обратилась к незнакомцу Каэ, перехватив руку Бела.

— Я готов, — названный Кайлом покрутил Лору вокруг своей оси и развернул лицом к зрителям, после чего поклонился, а Лора красиво присела, оттянув в сторону подол. — Мы решили скоротать время танцем.

— Зашибись, — выплюнул Бел, вперясь взглядом в сестру. — Ты нарываешься. Не делай вид, что до тебя не дошел зов Линси, она мёртвого с того света достанет, если ей надо.

Лора легкомысленно пожала плечами, а потом вопросительно подняла бровь.

— Идём с нами в «Сады», — оглянувшись себе за плечо, в тот коридор из которого они только пришли, твердо произнес Ки. — Линси ждёт. Времени мало.

Его торопливость Финн тоже понимал: за спиной у них остался нетрезвый Гвинн, и кто знает, что случится, если эти двое пересекутся.

Лора скривилась, явно недовольная, но вздохнула, потянула к себе Кайла, поцеловала в щёку, пачкая красной помадой, и лёгкой походкой направилась к ним.

Теперь им предстоял путь в «Тёмные сады».

Девица Элан

Кайл был приятно удивлен изменениям, что случились с Замком за последние годы. «Покинутый Замок» стал первым Владением, которое посетил юный Кайл, когда их с матерью привезли обратно домой, по другую сторону Скучных земель. Сейчас же тут всё изменилось. Пропали множественные статуи прошлой семьи, разбросанные по всему замку, растаял лёд на перилах и лестницах, холодный ветер сменился приятным, теплым. Громада замка перестала быть чем-то пугающим, наоборот, в окнах горел теплый свет, в садах вокруг цвели кустарники.

Каменные горгульи на воротах шевельнулись — медленно, лениво, как проснувшиеся коты, — и развели створки с почтительным скрипом. Кайл невольно улыбнулся: раньше они скалились, пытаясь напугать гостей. Теперь они казались почти... добродушными. Замок явно менялся вместе со своими хозяевами.

И уже на лестнице во внутреннем дворе четверку пришедших встречали сами хозяева, лорд и леди Элан. О том, что это совсем новая Семья, только недавно ставшая аристократами, говорило многое. Робость во взглядах, суетливость, мельтешение. Новая семья не бралась из воздуха, её вырывали из Скучных земель, перенося в нужное Владение. Считалось, что память о прошлой жизни стиралась, но частенько всплывали упоминания, что это не совсем верно. Просто новоиспечённые аристократы старались как можно быстрее научиться жить в новых условиях и сами стремились забыть то, что делало их простыми людьми. Но юной крови требовалось время, чтоб заматереть. Эланы ещё не успели.

Леди Элан, несмотря на богатое длинное платье походила на мягкую добрую домохозяйку, её супруг подслеповато щурился и чем-то напоминал Кайлу отца. Такому человеку место в офисе, на совещании, а не на крыльце древнего величественного замка.

Но надо отдать им должное, спины они держали прямо и смотрели с участием.

— Лорд Контийе, мы с супругой рады приветствовать вас и ваших спутников в нашем Владении. Вы — наши гости, и я надеюсь, пребывание в Замке оставит только приятные впечатления! — лорд Элан шагнул навстречу идущему чуть впереди Бену и протянул руку, которую тот решительно пожал и улыбнулся:

— С этим замком у меня связано много воспоминаний, буду рад приятным. Благодарю за приглашение.

Бен представил своих спутников, не забыв назвать Кайла наследником, поцеловал руку леди Элан. Когда с приветственными любезностями закончили, все двинулись за хозяевами в одну из гостиных, а уже оттуда в какую-то малую столовую, где всё уже оказалось накрыто для ужина. Кайл был этому рад больше всех. Не из-за голода, нет, просто толстенная книжища была огромной и тяжёлой, сумка так оттягивала плечо, что держать спину прямо с каждой минутой становилось всё сложнее.

— Я попросила приготовить самые разные блюда, чтоб никто не остался голодным, — поделилась леди Клара, с гордостью оглядывая стол, который ломился от еды.

Свечи в канделябрах горели ровно, и их свет отражался в полированных столовых приборах, создавая на стенах танцующие узоры.

— Мы с удовольствием попробуем все угощения, — пообещал Бен, отодвигая стул для своей супруги.

Кайл усадил мать, пристроил сумку с книгой на пол и уточнил:

— Мы будем ужинать вшестером? Ваши дети не присоединятся к нам?

— Дети… Да, дети, присоединятся, конечно, — лорд Элан постарался этого не показать, но вопрос о детях заставил его насторожиться.

— Я позову их, дорогой, — поспешно кивнула леди Клара и проворно покинула залу.

Мать с Беном обменялись короткими, но говорящими взглядами: семья Элан пока ещё не очень свободно чувствовала себя в клетке из норм этикета. Кайл смотрел на лорда и леди Элан и чувствовал странное сходство с собственным прошлым. Они тоже когда-то были чужаками в этом мире — не знали, как держать вилку, как обращаться к аристократам, как дышать, не боясь ошибиться. И сейчас, глядя на их натянутые улыбки, он почти видел себя шестнадцатилетнего, который впервые переступил порог Особняка Контийе. «Вы справитесь, — хотел сказать он им. — Я справился. И вы сможете».

Лорд Кеннет Элан неуверенно улыбнулся и простодушно произнес:

— Как я рад, что наш ужин сегодня разделят гости, особенно такие прелестные дамы.

Обе дамы польщенно улыбнулись, хотя по общественному мнению пора «прелести» обеих уже прошла, у Милы лет этак двести назад на человеческий счёт.

Бен понимающе едва заметно вздохнул взял беседу в свою руки:

— Как я уже говорил, нам с леди Эльвирой интересно вернуться в Замок. До появления вашей Семьи, библиотека Замка была изъята из общего доступа, и нам довелось побывать тут несколько раз ради ценных экземпляров. Нужных леди Эльвире для её исследований.

— О, это так здорово, когда супруг сопровождает свою наречённую по её делам. Совместное путешествие.

— О, супругами мы тогда ещё не были, — отмахнулся Бен.

Кеннет Элан лишь слегка поднял бровь, но благоразумно уточнять не стал. Его замешательство выдали лишь свечи, чье пламя сильно качнулось, впрочем, привлекая внимание к картинам и атласным обоям на стенах.

— Красивый у вас дом, — вежливо заметил Бен, оглядывая столовую.

Хозяин Замка кивнул сдержанно, будто не знал, благодарить за комплимент или насторожиться.

— Он был таким задолго до нас. Мы лишь… присматриваем, — словно не зная правильного ответа, неуверенно улыбнулся Ричард, но тут же оглянулся на звук шагов — в столовую вошла леди Клара.

Леди Элан вернулась одна, сообщав, что сын Говард сейчас спустится, аккуратно присела за стол, прямо, с идеально сложенными на коленях руками. Слишком прямо. Слишком спокойно.

Мила Контийе уловила это почти сразу.

— А ваша дочь…? — мягко начала она, не заканчивая фразу.

Леди Элан вздрогнула. Совсем едва заметно, но все это увидели.

— Алетта скоро спустится, — поспешно сказала она. — Она… задержалась.

Ричард Элан нахмурился.

— Она должна была быть здесь, — сухо произнёс он. — Это неприлично.

— Молодые люди иногда… — начал было Кайл, но осёкся под взглядом хозяина.

Тишина растянулась.

Леди Элан сжала пальцы, потом выдохнула и, наконец, позволила себе слабость:

— Она ушла.

Слова прозвучали почти шёпотом, но в них было больше стыда, чем тревоги. Кайл заметил, как леди Элан сжала пальцы на скатерти. И в этом жесте было не раздражение — страх. Страх, что их новую жизнь разрушат, что их не примут, что они снова станут никем. Он узнал этот страх. Он сам носил его в себе долгие годы.

— Ушла? — уточнила леди Эльвира, приподняв бровь.

— Сбежала, — поправил Ричард. — До начала ужина. Не оставив ни слова.

— Мы думали, она просто… — леди Элан замялась, — …переживает. Всё-таки гости. Такое внимание.

Свечи в канделябрах качнулись — совсем чуть-чуть, будто ветер из неоткуда. Кайл заметил, как тени на стенах дрогнули, и на мгновение ему показалось, что они стали длиннее, чем должны быть. Замок слушал. И, кажется, он был не на стороне хозяев.

Бен откинулся в кресле и сцепил пальцы на животе.

— Леди Алетта — девушка взрослая?

— Девятнадцать, — ответил Ричард. — По человеческому счёту.

— Прекрасный возраст, чтобы делать глупости, — хмыкнул Бен. — Идеальный, я бы сказал.

Хозяева посмотрели на него с явным непониманием.

— Мы обеспокоены, — резко произнёс Ричард. — Она могла попасть… куда угодно.

— Она могла пойти туда, куда хотела, — спокойно возразил Бен. — Это разные вещи.

В этот момент дверь в гостиную открылась, и вошёл высокий молодой мужчина с светлыми волосами, собранными в небрежный хвост. Он был одет проще, чем ожидалось от наследника: тёмные брюки, рубашка с закатанными рукавами. И двигался он с той особенной лёгкостью, которая бывает у людей, привыкших к свободе. Не наглой, не вызывающей, а естественной, как дыхание. «Он не похож на своего отца, — подумал Кайл. — Он похож на того, кто уже нашёл свой путь в этом мире».

— Вы звали, отец? — спросил он.

— Говард, — леди Элан тут же поднялась. — Ты видел сестру?

Говард помедлил. Совсем немного.

— Да, — честно ответил он. — Она ушла в «Тёмные сады».

В комнате повисла звенящая тишина.

— Ты… — Ричард побледнел. — Ты позволил ей?!

— Я не её надзиратель, — пожал плечами Говард. — И она не сделала ничего, что не делала раньше. Разница только в том, что теперь об этом знают гости.

— О, поверьте, — усмехнулся Бен, — в нашем кругу о таких вещах узнают быстрее, чем вы успеете моргнуть. Так что ваша сестра уже сделала себе имя. Осталось только решить, какое именно.

— Это позор, — прошептала леди Элан, опускаясь обратно в кресло. — Просто… позор.

Бен внимательно наблюдал за этой сценой, затем наклонился вперёд.

— Простите, — сказал он, мягко, но отчётливо, — но я не вижу здесь трагедии.

Все взгляды обратились к нему.

— «Тёмные сады» — не место для юных леди, — резко сказала леди Элан.

— Для юных — возможно, — согласился Бен. — Но для дочери главы Семьи, умеющей за себя постоять, в компании друзей? Поверьте, если бы там с ней что-то случилось, вы бы уже об этом знали.

— Вы не понимаете, — Ричард сжал кулаки. — Мы — новая Семья. Нам нельзя…

— Ошибаться? — перебил Бен. — Быть живыми? Дышать?

Он усмехнулся.

— Послушайте. В моём доме есть разные женщины, о которых вы, возможно, слышали. И если бы каждая их выходка становилась поводом для стыда… — он махнул рукой. — Нас бы давно вычеркнули из всех списков.

Леди Эльвира едва заметно улыбнулась.

— Поведение вашей дочери может быть… неподходящим для леди, — продолжил Бен. — Но для меня и моей Семьи это не является препятствием.

— Вы хотите сказать… — начал Ричард.

— Я хочу сказать, — Бен выпрямился, — что характер — вещь куда более ценная, чем безупречная репутация. А иногда именно такие девицы становятся лучшими леди.

Он посмотрел на Кайла, затем снова на хозяев Замка.

— Особенно, если говорить о возможном родстве.

Говард хмыкнул, скрывая улыбку.

Леди Элан подняла глаза. В них мелькнуло удивление. И — впервые за вечер — надежда.

— Думаю, — сказала она тихо, — Алетта всё же вернётся к утру.

— В этом я не сомневаюсь, — кивнул Бен. — Такие девушки всегда возвращаются. Когда захотят. Таков их характер.

Тишина после слов Бена повисла не тяжёлым грузом, а лёгким, почти невесомым намёком. Леди Элан первой оправилась от неожиданного поворота. Она не стала ни оправдываться, ни благодарить — вместо этого её взгляд, тёплый и внезапно очень острый, скользнул по лицу Кайла, будто оценивая не возможного жениха для дочери, а союзника для семьи.

— Характер, — произнесла она медленно, растягивая слово, словно пробуя его на вкус. — Да, у Алетты он есть. Иногда мне кажется, его хватило бы на троих её спокойных подруг. — Она позволила себе лёгкую, почти материнскую улыбку. — В Скучных землях это называют «упрямством». Здесь, как я понимаю, это может звучать иначе.

— Здесь это называют «стержнем», — мягко вступила леди Эльвира, впервые обращаясь прямо к хозяйке. Её голос, тихий и ровный, приковал внимание. — А отсутствие стержня — «вседозволенностью». Те, кому всё позволено, редко понимают, где проходят настоящие границы. Они не плывут по течению правил, создавая свои. — Она слегка наклонила голову в сторону окна, за которым темнели очертания садов Замка. — Ваши предшественники погрязли в такой вседозволенности. Для них не было табу — только скука. И посмотрите, что с ними стало.

Лорд Кеннет нахмурился, но не от возмущения, а от внезапной мысли.

— Вы намекаете, что их судьба была не просто случайностью?

— Мы намекаем, что камень, долго лежащий на дороге, в конце концов либо уберут, либо разобьют, — парировал Бен, беря в руки бокал, и его очки блеснули в свете свечей. — Замок выбрал вас. Не самую тихую, не самую «правильную» семью. Он ждал тех, у кого хватит духа не просто занять комнаты, а провести в эти стены… ну, скажем так, свежий ветер. Даже если этот ветер будет временами сносить черепицу.

— Или дочерей, — тихо добавил Говард, и Кайл не сдержал улыбки.

В этот момент что-то изменилось в воздухе. Кайл почувствовал, как стены столовой будто вздохнули — глубже, теплее, чем раньше. Свечи загорелись ярче, и на мгновение ему показалось, что он видит слабое сияние на каменных плитах пола. Замок одобрял. Замок принимал их.

Чтобы разрядить новую порцию философской напряжённости, Бен громко вздохнул — настолько театрально, что леди Клара непроизвольно улыбнулась.

— Кстати о ветре и черепице, — начал он, откладывая нож и вилку. — Мне ваша ситуация ужасно напоминает один случай. Только представьте: великосветский приём в особняке Хорренов, все в кринолинах и фраках, играет струнный квартет. И вдруг моя старшая сестра, тогда ещё юная дебютантка, замечает, что её кавалер, потомок древнейшего рода, украдкой кормит под столом хозяйскую холеную собаку, которую сам же и приманил, жареными фазаньими сердечками.

Кайл фыркнул, прикрыв рот ладонью. Мила покачала головой, но в уголках её глаз заплясали смешинки.

— И что же? — не удержался Говард, ухмыляясь. История явно приходилась ему по вкусу больше, чем разговоры о стержнях.

— А то, что пёс, насытившись, от избытка чувств громко… отрыгнул. Прямо во время паузы между адажио и менуэтом. — Бен сделал драматическую паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием. — Звук был такой сочный и благодарный, что у дирижёра выпала палочка, а у дамы из рода Карес — жемчужная нитка с шеи. Все застыли. А сестра моя что сделала? Не стала отрекаться от кавалера. Она невозмутимо наклонилась, подняла ожерелье, вручила его даме и громко на всю залу заметила: «Видимо, ваш фазан пришёлся по вкусу не только гостям, но и настоящим ценителям».

В столовой на секунду воцарилась тишина, а затем лорд Кеннет фыркнул — сначала сдержанно, потом всё громче, пока не рассмеялся по-настоящему, здоровым, грудным смехом.

— И… и что было дальше? — выдавила леди Клара, пытаясь скрыть улыбку за салфеткой.

— А дальше выяснилось, что дама Карес терпеть не могла эту скрипучую музыку и была в восторге, что представление прервалось. А кавалер с собакой через месяц стал мужем сестры. — Бен развёл руками, и его сиреневый манжет мелькнул в свете канделябров. — Мораль? Иногда хаос — это просто непонятый порядок. А побег в «Тёмные сады» — возможно, просто более прямая, чем у нас, форма запроса на… жизненный опыт. Кто знает, может, ваша Алетта принесёт оттуда больше понимания границ — своих и чужих — чем из сотни трактатов о том, куда какую вилку класть.

Шутка снизила накал, превратив тревогу в нечто общее. Говард, успокоившись от смеха, вытер глаза.

— Значит, есть надежда, что мои будущие шрамы тоже сочтут признаком характера, а не дурного воспитания? — спросил он, уже без вызова, с искренним любопытством.

— Шрамы — лучшие мемуары, — ухмыльнулся Кайл, подхватывая тон. — По крайней мере, так говорит мой кузен Бел. А у него их коллекция на все случаи жизни.

Он сказал это легко, почти шутя, но слова Бела, отозвались в голове: «Главное, чтобы шрамы были на правильных местах. Иначе это уже не мемуары, а некролог». Кайл надеялся, что у Говарда будет больше удачи.

— А ваша сестра, лорд Контийе, — осторожно вступила леди Клара, явно ободрённая историей: её улыбка была робкой, но искренней — как у человека, который давно не смеялся и почти забыл, как это приятно. И Кайл увидел в этой улыбке отблеск той молодой девушки, которой она была когда-то, до того, как стала леди Элан, — та, что вышла замуж после… инцидента с фазаном? Она тоже обладала таким «стержнем»?

— О, Ракель? — лицо Бена на миг смягчилось ностальгической нежностью. — Она могла одним взглядом заставить смолкнуть целый зал и вдохновить на безумный поступок. Её стержень был из чистой воли. И да, она как-то раз вставила пару здоровенных клыков мраморному грифону у парадной лестницы, потому что он, по её мнению, «слишком глупо улыбался». Просто чтобы посмотреть, станет ли от этого смешнее. Не стало. Но зато стало… впечатляюще.

Говард хмыкнул, скрывая улыбку, его родители вежливо улыбались, и в этот момент Кайл заметил, как горгулья за окном моргнула. Нет, ему не показалось. Каменная тварь, сидящая на карнизе, приоткрыла один глаз — совсем на мгновение — и снова закрыла. Замок был доволен.

Разговор, натянутый и острый, теперь тёк легко. Он больше не был о побеге и позоре, а о силе, наследственности и той странной алхимии, которая превращает семейный скандал в будущую легенду, а упрямую дочь — в потенциально блестящую партию. И под тёплым светом люстр «Покинутый Замок» впервые за долгое время чувствовал себя не просто жилищем, а домом, где на кухне, возможно, скоро будут пересказывать историю о том, как леди Алетта Элан преподала урок кому-нибудь в «Тёмных садах».

"Последний приют"

Финн знал, что они пришли в «Темные сады», но в этот раз не было никаких клубов, неона, весёлых воплей и всего такого. Они вошли в какой-то огромный парк с кучей розовых кустов, за которыми высилось трехэтажное огромное здание из серого камня, как из всё тех же бабских сериалов про прошлое с балами и любовными драмами. По одной из каменных дорожек вся толпа дошла до одного из нескольких отдельных входов в здание, но постучать в дверь не получилось: она сама по себе резко распахнулась. На пороге стояла та же самая женщина, что Финн видел в зеркальной раме. Линси, мать Лидии и жена Гиллеана Хоррена.

Она ничего не говорила, но молчание её заставило виновато потупиться даже Финна, который вообще был не при делах.

— Вот, доставлен в целостности и невредимости, почти в трезвом уме, — отрапортовал Бел, махнув рукой в сторону Гиллеана. — Ваш званый ужин спасён.

— Останетесь? — как-то без особой надежды спросила Линси, на что оба её брата резво и отрицательно замотали головами.

— Мы, пожалуй, устроим себе свой ужин. В «Последнем приюте», например, — улыбнулась Каэ.

— Еда там отвратная, — скривилась Линси, но Бел лишь отмахнулся:

— Зато бухло норм.

— Кстати, по такому случаю не переоденешь меня? — подёргав себя за подол длиной юбки, попросила Каэ. — Не солидно мне в клуб так идти.

Линси скривилась, но тут же наряд Каэ стал меняться. Просто вдруг ткань втянулась сама в себя и вместо длинной юбки с водолазкой на девушке оказались короткие шорты и узкий открытый топ. Да уж, самое то для клуба.

— Но и по усадьбе в таком виде тоже рассаживать не стоит, — нахмурились Линси и оглянулась внутрь дома, — Лидия, будь добра, плащ.

Не прошло и минуты, как на пороге возникла Лидия с темным свертком в руках. Она была точно такой же, как Финн её и запомнил, только улыбка была радостной, как и взгляд. Она была прекрасна — не той холодной красотой Лоры, а живой, тёплой, почти домашней. И когда она улыбнулась, он понял, что этот вечер уже удался, даже если больше ничего не случится. Их переглядки явно заметили все, но спасибо что хоть ничего не сказали. Лидия отдала Каэ длинный тонкий плащ, который последняя сразу нацепила, хоть и не застегнула. Особой скромности наряд не придал, но уж лучше так.

— Может, отпустишь Лиди с нами? — предложил Ки, как ни в чём не бывало. — Эти званые ужины такие скучные.

Взгляд Линси был ну очень говорящим. Наверное, будь это его проштрафившаяся дочь, Финн бы тоже не отпустил. А жаль.

Краем в глаза Финн заметил, как Лора подошла к Гиллеану, что-то ему то ли сказала, то ли жестами попросила, а потом её платье тоже начало укорачиваться и серебро сменилось на красноту. Ясно, тоже переоделась для клуба.

А Линси внезапно спустилась по ступеням и остановилась прямо перед Финном. Он честно не знал, как себя вести. Она — аристократка, здешняя хозяйка, мать девушки, которая ему нравится, да и просто женщина старше него, хоть по виду и ровесница. Поздороваться? Представится? Или молчать, пока не спросят?

Пока Финн метался в мыслях, Линси внимательно на него смотрела, а потом скосила глаза на Каэ.

Женщины словно переговаривались взглядами, а до Финна начало доходить, что Линси знает, что произошло в «Кактусе». В деталях. И его роли во всём.

Когда переглядки закончились, Бел как ни в чём ни бывало, закинул Финну руку на плечо и представил:

— Эт Финн, норм парень. Он из Скучных земель, но живучий, как видишь.

— Вижу, — спокойно кивнула Линси и перевела взгляд на Финна: — Что ж, добро пожаловать в «Тёмные сады», Финн.

Тот быстро кивнул, поблагодарив. Ки же с Каэ уже развернулись, направляясь на выход. Лора направилась за ними, словно специально стараясь не попадаться на глаза старшей сестре. Бел же медленно развернул Финна, махнув всем на прощание рукой. Лидия даже успела улыбнуться напоследок и поднять руку, словно тоже хотела помахать на прощание.

Что ж, конечно, хотелось бы повидаться подольше и желательно бы поболтать, но при всём семействе и за это «спасибо», как говорится.

«Последним приютом» оказался ночной клуб. Большой, с танцплощадкой в центре и столиками по периметру. Дверь за ними закрылась, и звук улицы утонул в низком, пульсирующем гуле музыки. Воздух в клубе был густым — смесь духов, пота и алкоголя, которая оседала на коже липкой плёнкой. Финн привычно вдохнул эту смесь и почувствовал, как тело само переключается на режим «клуб»: плечи расслабляются, взгляд становится рассеянным, готовым улавливать угрозы.

На второй этаж компания решила не подниматься, заняв большой стол у стены. Что странно у столиков музыка слышалась гораздо тише, не мешая разговорам. Удобно. Меню было написано прямо на столах, а между ними с подносами лавировали полуголые официантки. Что забавно, наряды посетителей тоже не отличались закрытостью, в бальном платье и смокинге никого Финн не заметил. Видимо, идя сразу в клуб, местные всё же заранее переодевались во что-то подходящее.

Финн даже толком не успел прочитать барную карту, как Бел беспрекословно заявил, что тот должен попробовать вот это пиво и эту закуску, мол, остальное тут не съедобно. И сразу подозвал официантку, Финн даже названия не запомнил. Официантка же появилась как из-под земли и улыбалась так счастливо, словно это именно к ней пришли долгожданные гости. Или конкретный гость. Ярко накрашенная блондинка едва ли не легла на стол перед Белом, наманикюренным пальчиком водя по меню. Бел с видом знатока оценил внушительное декольте, но заказывать какие-то «дополнительные» позиции из меню не стал. Официантка даже не обиделась, одаривая своим вниманием всех остальных.

Каэ же девушка вообще улыбалась искренне, как своей. Из их разговора Финн понял, что они тут все давно знакомы и пить будут каждый своё. Мужчины — пиво, Лора — красное вино, а Каэ — какой-то коктейль. Напитки доставили быстро, ещё быстрее девушки разобрались со своими, а потом Каэ резко встала и категорично заявила, что идёт танцевать. В клубе как раз заиграло что-то из альтернативного рока. Вопреки ожиданиям Ки не пошёл с ней, скорее отмахнулся, и Каэ походкой от бедра направилась к центра зала, где на двухметровых подиумах поблескивали пилоны. А… Она, правда, туда?

О, да. Пока она шла, люди расступались, не сводя с неё глаз, а уже у цели Каэ не сбавляя шага крутанулась вокруг себя и прямо взлетела на площадку. Вспрыгнула без усилий, сразу хватаясь за пилон и по инерции делая круг.

Ну что ж, танцевать она умела. Всё, что видел раньше Финн, казалось детским садом по сравнению с её раскованным грациозными движениями. Эротично, не пошло. Неестественно красиво. Слишком легко. Финн смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Она двигалась так, будто у неё не было костей — пластично, текуче, с какой-то пугающей лёгкостью. Когда она взлетела на пилон, обхватив его бёдрами и перевернувшись вниз головой, он услышал, как кто-то за соседним столом выдохнул сдавленное: «Твою ж…» В голосе этом был не страх, а благоговение.

Рядом скрипнул стул, и Финн невольно отвлекся. Лора уже была на ногах, требовательно смотря на Бела и кивая на танцпол.

— Я не пойду, — заявил тот, но сестра смотрела таким взглядом, что брат отказать не смог и поднялся, предупредив, — я только помогу, дальше сама.

Лора заулыбалась и за руку потянула Бела за собой. К подиуму с пилоном на другой стороне зала.

Финн вроде не успел допить своё пиво, но уже не очень понимал, что происходит. Если от Каэ ожидать таких танцев было можно, то от Лоры, да ещё и с Белом…

Но всё оказалось чуть проще: Бел танцевать и не планировал, его задачей было помочь Лоре оказаться на подиуме, видимо, запрыгнуть сама она не могла. Поэтому брат легко, вместе с ворохом юбок подхватил сестру на руки, а потом одним движением закинул наверх. Пока он шёл назад к столику об него успело обтереться с десяток разных девиц, половину из которых Бел почтил своим вниманием. Обычно за шлепок по заднице парни в клубах могли получить по морде, но не Бел.

А на пилонах творилось что-то невероятное.

Каэ отрывалась как могла, её танец больше походил на шоу с такой-то растяжкой, повторить её трюки вряд ли под силу обычным танцовщицам. И сразу почему-то становилось тревожно: если она легко держит вес своего тела на одной руке и на такой скорости, это вообще нормально? Но завораживающе, иначе и не скажешь.

А на втором подиуме всё было иначе. Лора не позволяла себе ничего… лишнего. Но она именно танцевала. Хотя ногу в вертикальный шпагат медленно и красиво она всё же подняла, но из-за вороха пышных юбок всё смотрелось лишь интригующе, но не пошло. Лора цепляла взгляд вроде бы приличными движениями, но руки её то и дело оказывались в не совсем приличных местах, за юбкой вроде бы не было заметно, как двигаются её бедра, но всё угадывалось, будоража фантазию. Её танец словно бы не предназначался для чужих глаз, но не смотреть было невозможно. И мнение Финна разделяли все посетители клуба.

— Половина клуба смотрит на Каэ, но без надежды. А вторая — на Лору. С надеждой, — заметил он, на что Бел лишь фыркнул:

— На Лору нет смысла смотреть с надеждой. Лишь пускать слюни. Лора сама выберет, с кем ей уйти, если захочет. И есть лишь один, кто может её увести. Но сейчас он на другом конце владений. Хотя я не против бы развлечься. Может вызвать Гвинна сюда?

— Я уверен, что он скоро сам вернётся в «Сады», — Ки откинулся на спинку стула, не отрывая глаз от своей девушки. — Ему просто нечего делать в «Холмах».

— А вас не… напрягает, что на неё все смотрят? — Финн настолько обнаглел, что осмелился спросить такое.

— На неё смотрели ещё задолго до моего рождения, кто я такой, чтоб это запрещать? А вот если кто-то захочет чуть больше, чем просто посмотреть, вот тогда я уже имею право возразить, — пожал плечами Ки и со смешком добавил, — если останется в адрес кого.

Трюки Каэ продолжились ещё одну песню, после чего девушка легко спрыгнула на танцпол и вернулась к столу. Не запыхавшаяся, даже не вспотевшая. Лишь волосы оказались в лёгком беспорядке. Первым делом она подала знак знакомой официантке, а потом нетерпеливо приложились к бокалу Ки, скривившись:

— Фе, ну и кислятина, как ты это пьешь?

Вопрос, видимо, был риторическим, Ки лишь усмехнулся, одним жестом притягивая девушку к себе на колени.

Пока Каэ ждала свой очередной коктейль, Лора всё ещё танцевала, но вопреки ожиданиям, никто из всех девушек в клубе не взобрался на второй подиум. Финн привык, что стоит одной вычудить что-то, остальные подтянутся сразу же. Но вместо того чтоб присоединиться, все лишь смотрели на неё. Словно не смели мешать.

— О чём задумался? — стукнув пустым бокалом по столу, спросил Бел. — Пиво не понравилось?

— Не, всё отлично, правда, — честно ответил Финн. — Просто странно, что никто больше не полез на пилон.

— Ну так сейчас Лора там, — фыркнул Бел, — они понимают, что конкурировать с ней не надо. Сейчас её время. А уж после случая с Сильвией Экмар никто не рискует даже в шутку покушаться на территорию Лоры.

— Напомни, это та, которую должны были представить Хорренам, как потенциальную невестку? — прищурилась Каэ, не глядя принимая свой новый коктейль. — А, это та дура, которая сама себя записала в невесты Гвинну?

— Слушай, она могла себя записать кому угодно во что угодно, но надо быть полной дурой, чтоб накануне представления сунуться к Лоре и поделиться своими мечтами, — без тени сочувствия заржал Бел. — Её счастье, что я был рядом. Потому как смолчать на её слова Лора не смогла бы при всём желании.

— О-о-о, и что же эта надутая курица ляпнула?

— «Трахал он тебя, а женится на мне, сучка», — противным голосом поведал Бел.

— И что же на это не смолчала Лора? — а вот Ки было как-то совсем не весело.

— Да ничего особо. Просто улыбнулась и разукрасила эту дуру так, что её теперь никто трахать не захочет. И ко двору Хорренов её, как вы понимаете, не представили.

— Хорошо что ты там был и смог оттащить Лору, — порадовался Финн.

— Вот ещё. Оттаскивал я Сильвию. Запомни, юный Финн: разнимая женскую драку, скручивай всегда оппонента своей женщины, чтоб твоя могла навешать дополнительно, пока не скрутят уже её.

Каэ смеялась, словно вся ситуация была действительно забавной, а Ки хмурился:

— Это же должен был быть знатный скандал, почему я об этом не помню?

— Потому что вы с Каэ тусили в «Зимнем дворе», если не ошибаюсь. И разбирался тогда отец. А дело замяли очень быстро ещё и потому, что Сильвия была в компании этого петуха Теодора, ну дяди её. И когда эта курица собирала свои кудри с пола, он очень некрасиво сказал о нас с Лорой. И я честно предупредил, что выпущу ему кишки за это. Вот прям щас. А поскольку вся «безобразная сцена», как сказали бы Хоррены, происходила на глазах кучи народа, Экмары типа опозорили себя сами и не только свалили, но ещё и не вякали. Отец до сих пор не знает, что именно мы там друг другу орали. Ну от нас не знает, официально.

— А с вами теперь стараются ещё больше не связываться? — предположил Финн.

На что братья и Каэ заржали самым неприличным образом. А потом Каэ вдруг широко улыбнулась, смотря куда-то за спину Финна:

— О, какие люди почтили нас своим присутствием!

К их столику шли двое: Гвинн и… Лидия!

— Как мать тебя отпустила? — Каэ уже обнимала девушку.

— Гвинн опросил. А я предложила присоединиться к вам тут.

— То есть мы обязаны теперь себя вести прилично? Ну это подстава, Лиди, — скривился Бел, а потом рассмеялся, махнув девушке на пустой, соседний с Финном, стул. — Но мы же ни о чём Линси не скажем, да, мелкая?

— Как всегда, старикан, — в тон ему ответила Лидия, аккуратно присаживаясь на заранее отодвинутый Финном стул.

— Но всё же, помним, как себя вести в обществе юной Лидии, — предупредил Гвинн.

— Ой, не нуди, — отмахнулась Каэ и уже делала заказ для Лидии.

Финн не верил в свою удачу: девушка, которую он хотел увидеть оказалась рядом, когда надежды уже и не оставалось. Да, рядом толпилась куча народа, которая явно «присмотрит» за ними, но и так тоже круто. Лилия улыбалась ему, смотрела с интересом. И это обнадеживало.

Гвинн обошёл стол и расположился рядом с Каэ, ровно напротив Бела.

Пока всем разносили заказанные напитки, Ки с интересом расспрашивал о том, как проходит званый ужин и на рассказе Лидии о визите какой-то семьи Тефри, к ним присоединилась Лора. Просто молча встала за стулом Бела, чуть склонилась, опираясь на спинку. Финн даже не стараясь, заметил, как изменился язык тела Бела: тот сразу расслабился, ещё больше накреняясь к сестре. А та наклонилась сильнее, практически обняла его шею, что-то шепнув ему на ухо, вызывая кривую улыбку.

И только сейчас Финн отметил насколько они похожи. Да, за вычетом половых различий, прически и совершенно разных стилей в одежде, у этих двоих были абсолютно одинаковая мимика, ужимки, черты лица. И они были… рядом. В контакте, как детальки пазла.

Они не сказали друг другу ни слова, но когда их взгляды встретились, в воздухе пробежала искра. Это было не родство — это было что-то более глубокое, почти телепатическое. Финн понял, что эти двое могут говорить без слов, и эта связь была крепче, чем у многих братьев и сестёр. Они даже сейчас без слов обменивались мнениями, оба чему-то улыбались, но как-то ехидно.

— Можете лица попроще сделать, — скривился Ки, — все помнят ваше неравнодушие к старшей дочке Тефри.

— Главное, чтоб она нас не забывала, — фыркнул Бел, но как-то похабно что ли, Лора улыбнулась на это ещё шире и обнимая брата ещё нежнее.

— Вы прям грешная фантазия, — рассмеялась Каэ, и пихнула Гвинна в плечо: — В такие моменты я тебя более чем понимаю, братец.

Финну показалось, что разговор уходит куда-то не туда, хотя вроде не особо много тут народ и выпил, но Лидия рядом сидела спокойно, с веселой улыбкой.

— Жаль у тебя нет сестры-близняшки, — хищно сверкнул глазами Бел, прямо смотря на Гвинна.

— У меня всего две сестры. И ты — последний, кого бы я к ним подпустил. К счастью, обе заняты, — спокойно отмахнулся Гвинн.

— И нас обеих сватали за Бена, — фыркнула Каэ. — Только не повезло Эльвире.

— Ну это ещё спорный вопрос кому не повезло: Бену или ей, — возразил ей Ки, — дядюшка всё же не так плох.

— Ну, я и не спорю, что Бен классный, я наоборот люблю его всем сердцем…

— Какие ж мы тут все любвеобильные, слов нет, — отодвигая для Лоры стул напротив Финна с Лидией и по правую руку от себя, усмехнулся Бел и, поймав взгляд Финна, нагло подмигнул. Сначала Финн не сообразил, но стоило Лоре пересесть, всё стало понятно: Лора грациозно уместилась на стуле, положив ногу на ногу. И упираясь носком сапога ровно в соседний стул, на котором сидел Гвинн, старавшийся на неё даже не смотреть.

Бел определенно хотел развлечься.

Никто не дал понять, что что-то идет не так, а значит, и Финну не стоит заморачиваться. Он тут просто гость, а они хозяева. Ну строго говоря, из семейства хозяев только Гвинн и Лидия, но раз тут всё строго с иерархиями, девушка особо веса иметь не должна. А раз Гвинн сидит вполне довольный жизнью, стоит ли напрягаться?

Музыка играла, напитки разносились, люди приходили и уходили, танцевали, смеялись…

За их столом смеялись громче, чем нужно — просто потому что могли.

Бел что-то рассказывал, и все с интересом слушали. Все, кроме Гвинна, которого отозвали по каким-то хозяйским делам к выходу из клуба. Лидия к тихой радости Финна, теперь сидела так близко, что касалась его плечом. Они даже толком не говорили, но им было хорошо вместе просто так, что должно бы удивлять, но Финн старался об этом просто не думать. Было слишком хорошо.

И тогда к ним подошла компания.

Какой-то хмырь в полосатом пиджаке шёл первым — слишком уверенно, будто зал принадлежал ему. За ним — трое парней и девица. Она шла не последней и не впереди — сбоку и совсем не выделялась одеждой и внешностью, но на фоне всех остальных простые джинсы и блузка слишком бросались в глаза.

Хмырь остановился ровно у их стола и встрял как раз тогда, когда Бел замолчал, пригубив свой бокал.

— Надо же, — протянул он. — Я думал, в этом заведении действует хоть какой-то отбор.

Бел лениво повернулся на голос, отставив бокал в сторону, смерил гостей не особо радостным взглядом:

— Он действует. Просто ты прошёл по недосмотру.

За столом хмыкнули, но Финн отлично знал, зачем в клубах подходят с таким началом разговора. Внешне никто не подобрался, как сидели расслабленные так и сидели, но явно же этот нарывается…

— Мы вам не помешаем? — продолжил полосатый, обводя взглядом всю их компанию и задерживаясь взглядом на Лидии. Противным взглядом, слишком довольным. На Финна рядом с ней он не обратил внимания, что было только на руку.

— Ты уже мешаешь, — ответил Бел без тени симпатии. Его брат тоже как-то сел поровнее и медленно положил руку ладонью на стол — какой-то знак?

— Я просто переживаю, — полосатый усмехнулся. — Некоторые места не подходят приличным девушкам.

Девица в джинсах рядом с ним чуть наклонила голову, махнув светлыми длинными волосами, собранными в высокий хвост, и примостилась задницей к соседнему столу.

— Серьёзно, Керн? — тихо сказала она. — Ты решил читать им лекции?

Хмырь Керн не обратил внимания, продолжая лыбиться, а Бел — обратил, даже смерил её взглядом. Как и Каэ, которая что-то медленно шептала Ки на ухо.

— Ты уверена, что тебе здесь комфортно? — с наигранной заботой спросил Керн уже у Лидии.

И вот тут всё начало меняться. Словно Керн тронул то, чего касаться не надо было. Ки выпрямился и взгляд его стал слишком серьезным, улыбка Каэ стала явно выжидающей, Лора и Бел же, наоборот, слишком вальяжно растеклись по своим стульям.

Но прежде чем напряжение стало ощутимым, Бел снова посмотрел на девушку из компании Керна.

— А ты? — спросил он вдруг. — Тебе подходит это место?

Та пожала плечами:

— Мне подходит любое, где не скучно.

И впервые улыбнулась.

Слишком самоуверенно для того, кто не понимает, с кем стоит рядом и к чему всё это может привести. И Финн осознал, что это не простые люди. Вартезы этого Керна явно видят не в первый раз, и похоже что все они эти, аристократы. Значит, тут возможны давние ссоры…

Лидия рядом медленно зашевелилась, садясь прямо с идеально ровной спиной.

— Признай, — лениво протянул Керн, крутя в пальцах тонкую ножку бокала, взятого с подноса проходящей мимо официантки, — не всем девушкам идёт атмосфера притонов. Особенно тем, кто должен оставаться леди.

Бел даже не посмотрел на него:

— Это ты сейчас о ком?

— О той, кого родители отпустили в кабак, будто она не из приличной семьи. Хотя… — Керн усмехнулся. — При таком примере в роду — неудивительно.

Лидия побледнела, Каэ вскинула брови, словно не веря, что реально это услышала, троица дружков Керна угодливо заржала.

— При каком примере? — голос Бела стал слишком спокойным. Даже Финн понял, что сейчас тот идиот может ляпнуть, и от этого и спокойствие Вартезов пугало ещё сильнее.

Керн же наклонился ближе, наслаждаясь вниманием.

— При таком, как её тётка. Та, что предпочитала блядство — обязательствам. Все знают…

Стекло в руке Бела хрустнуло. Капли пива смешались с кровью, но Бел даже не взглянул на порезанную ладонь. И как раз в этот момент появился Гвинн. Просто возник рядом с Лорой, спокойно положил руки на спинку её стула, почти касаясь плеч. Она даже не вздрогнула, словно знала, что так и будет.

Керн, к его чести, не показал, что понял в какое дерьмо вляпался, а ведь даже Финн уже догнал, что тут к чему во взаимоотношениях аристократов, и кто такое место в иерархии занимает.

А Гвинн, не повышая голос, просто произнес:

— Повтори.

Только в нотках послышалось какое-то урчание, и рядом с коленями Лоры из тени возник уже знакомый чёрный кот. И от этого все ощутимо напряглись. Даже Лидия, которая нашла под столом колено Финна и вцепилась в него, толи предупреждая, толи успокаивая саму себя. Её пальцы вцепились в его колено с такой силой, что Финн почувствовал, как ногти впиваются в джинсу. Она не дрожала — она просто держалась. За него. И в этом жесте было больше доверия, чем в любых словах. «Я здесь, — хотел сказать он. — Я тебя не брошу». И в тот момент он понял, что это правда. Даже если бы ему пришлось умереть за неё, он бы не отступил.

Музыка продолжала биться в висках. Кто-то за соседним столом засмеялся, не понимая, что уже поздно и скоро веселье станет другого рода.

Керн же, видимо, слишком тупой, чтоб считать ситуацию, или нарываясь, поднял взгляд:

— Я сказал, что некоторые женщины позорят фамилию. И если племянница идёт по тому же пути, что и её тетка-шлюаи…

Гвинн не перебивал, давая возможность высказаться. Он просто смотрел. Взгляд был тёмным, почти ленивым. И от этого куда более жутким.

— Ты сейчас говоришь о старшей леди Семьи Вартез, — напомнил он. — Семьи, которая в союзе с моей, на территории моей же Семьи. О девушке, находящейся под моей защитой. Ты уверен, что хочешь продолжить?

Не шевелился никто, кроме кота, который грациозно положил голову Лоре на колени, а она тут же запустила тонкие пальцы в густую шерсть. Кот заурчал, прикрывая веки, его глаза засветились зеленым. Как и у Гвинна.

У Финна почему-то возникло ощущение, что такое не предназначено для посторонних глаз, судя по тому, что смутилась не то что сидящая рядом Лидия, но и даже Бел. Да и похоже все, кто хоть краем глаза заметил происходящее.

А Керн как раз ещё шире довольно улыбнулся:

— Если честь семьи зависит от мнения мужчины, с которым леди и проводила ночи, то, боюсь, честь там изначально была сомнительной.

Гвинн всё ещё не двигался, а потом наклонился вперёд и тихо, почти дружелюбно сказал:

— Спасибо.

И опрокинул стол.

Стекло разлетелось. Музыка не остановилась.

Кто-то вскрикнул. Кто-то засмеялся.

Каэ поднялась медленно, будто приглашали не к драке, а к танцу.

— Ну наконец-то, — произнесла она почти ласково.

И хаос начался.

Всё как-то сразу пришло в движение: Финн даже не понял, кто ударил первым. Кажется, это был Ки — он поднялся раньше, чем успел упасть стол, и кулак его уже летел в челюсть одному из людей Керна. Керн дернулся назад, но Гвинн оказался быстрее. Точнее его кот, который метнулся к Керну и шваркнул его лапой по бедру.

Кто-то из их компании кинулся к Белу — зря. Бел не встал резко. Он вообще двигался так, будто продолжал сидеть. Только стул под ним отъехал, а противник уже летел через край перевёрнутого стола. Бел усмехнулся — не зло, а будто, наконец, получил подтверждение, что вечер не пропал зря.

Музыка не остановилась, но её ритм словно стал быстрее, агрессивнее. Финн почувствовал, как пол под ногами вибрирует в такт баса, и на мгновение ему показалось, что это не колонки — это само сердце здания бьётся в такт с их дракой.

В зале уже кричали. Кто-то пытался оттащить дерущихся, кто-то наоборот подзадоривал. Конечно же, кого-то задели и кто-то двинул в ответ… В толпе как раз «танцевала» Каэ, двигаясь так красиво, что можно было засмотреться. Это было почти несправедливо — она не била, она направляла. Один из нападавших просто внезапно оказывался лицом в полу, потому что Каэ чуть изменила траекторию его движения. Но засматриваться было некогда.

Когда стол перевернулся, и мир на секунду стал стеклянным, Финн не бросился вперёд, а развернулся.

— Лидия. За мной.

Финн не думал. Он двигался на автомате — как сотни раз до этого в таких же клубных разборках. Но в этот раз он защищал не себя. Не друга. Он защищал её. И от этого каждое движение казалось острее, точнее, быстрее. И он понимал, что одного его явно не оставят: Каэ, отправив пинком кого-то метра на два в полёт, подмигнула ему, Ки бросил серьёзный взгляд, проскочив мимо, туда, где Бел уже разбил бутылку о чью-то голову.

Кто-то уже летел через соседний стол, Бел смеялся слишком громко, а Гвинн замер, наблюдая, как его кот в прыжке повалил Керна и вгрызся ему в ключицу.

Финн поставил стул спинкой к толпе и подтолкнул Лидию к стене.

— Не отходи.

— Я не боюсь, — сказала она, но пальцы всё равно сжали его рукав.

— Я знаю.

Первый нападающий появился сбоку — молодой, пьяный, с горящими глазами. Финн не ударил. Он перехватил руку, выкрутил запястье и просто отправил его лицом в пол. Без злости. Без показухи. Чётко.

Второй попытался схватить Лидию за плечо. Вот тут Финн изменился. Кулак — короткий, в корпус. Воздух выбило мгновенно. Он не улыбался. Не провоцировал. Не наслаждался. Он работал. А вот остальные… развлекались?

Лора продолжила сидеть, с интересом наблюдая за дракой, словно вокруг не творилось черте что. Бел в это время смеялся — коротко, резко, уворачиваясь от очередного удара. Он схватил противника за ворот и швырнул в колонну так, будто проверял прочность архитектуры.

Музыка всё ещё играла.

И сквозь этот грохот Финн услышал женский голос:

— Серьёзно? Это и есть ваша знаменитая честь?

Девица в джинсах. Она не отступила. Более того — шагнула ближе. И в её глазах не было страха. Был азарт.

Вот это было по-настоящему опасно. Девушкам в клубных драках и так часто прилетало ни за что, а эта ещё и безбашенная… Лидия ловко утянула Финна к барной стойке, что улучшило обзор и дало прикрытие, почему-то стойку местные старались не задевать. Справа кто-то замахнулся на Лору, которая даже не напрягалась, сидела со скучающим видом, но уже знакомый черный кот в миг оказался рядом с ней, рявкнул в лицо невезучему недоумку, отшвыривая.

Гвинн же взглядом проследил за своим зверем и проморгал удар в плечо, отшагнув.

— Что, без своей киски ничего не можешь? — широко улыбнулся порядком подранный Керн, разводя руками.

Гвинн ничего не ответил, но коротко размахнулся и врезал… так, что того откинуло на пару шагов и развернуло. Лицом к удачно появившемся Белу.

— В нашей семье дать в морду может каждый, — с гордостью криво улыбнулся Бел и добавил ещё и от себя.

А Финн покосился на Лидию, которая по волчьи улыбнулась:

— Ну да, я тоже могу. С такой-то родней.

А впереди среди стекла Керн сплюнул кровь и попытался выпрямиться:

— Вы все одинаковые. Грязь в дорогих костюмах.

— Осторожнее, — спокойно сказал Гвинн. — Ты уже и так наговорил лишнего.

Бел шагнул вперёд, но в этот момент чья-то ладонь легла ему на грудь, тот резко перехватил запястье — и замер. Как и все.

Финн не знал, кто эта белобрысая в джинсах, но похоже она тоже была из аристократии, и её старались сильно не бить, иначе лететь бы ей с поломанной рукой, в этом Финн не сомневался.

— Хватит, — произнесла она негромко, слегка скривившись, похоже Бел всё же держал её крепко. — Он уже проиграл.

Бел прищурился.

— Ты уверена? Я только начал получать удовольствие.

— Ты получаешь удовольствие от слабых? — уголок её губ дёрнулся. — Разочаровываешь.

Керн попытался что-то сказать, но Гвинн удержал его за ворот пиджака, не давая вмешаться.

— Ты лезешь в чужую разборку.

— Уже нет, — ответила она. — Теперь это и моя тоже.

Она чуть наклонилась ближе.

— Или ты боишься, что со мной будет сложнее?

В зале стало почти тихо. Даже музыка будто отошла на второй план. Лора медленно подошла к ним, встала рядом с Гвинном, внимательно изучая взглядом незнакомку.

Бел смотрел на неё несколько секунд. Потом отпустил.

— Ты уже проиграла.

— Докажи.

Он улыбнулся — без зубов, медленно.

— Не закрывай на ночь окна.

Она не отвела взгляд.

— А ты попробуй зайти.

Голос её был ровным, но в глазах плясали огоньки. Она не боялась. И это было интереснее любой драки. Керн в этот момент окончательно осел на пол, и драка, по сути, была завершена.

Но Бел уже смотрел не на него.

И впервые за весь вечер в его улыбке было не превосходство.

Интерес. И увидев это, вынырнувший из толпы Ки лишь покачал головой, явно предчувствуя неприятности.

Решение

Кайл не спал.

В чужих домах он всегда спал хуже — слишком много деталей, слишком мало привычных звуков. В замке было стерильно тихо. Новые люди, новые нравы, новые амбиции — всё это чувствовалось даже в камне. Старая Семья ушла, как и её душа, новая пока ещё не насытила камни собой.

Тишина в Замке была не просто отсутствием звуков — она была плотной, почти осязаемой, как вода, в которой тонешь. Кайл слышал, как где-то далеко капает вода, как скрипят старые балки, оседая под тяжестью ночи, как его собственное сердце бьётся в ушах — слишком громко, слишком настойчиво. Он вышел в галерею, и холодный воздух отрезвил лучше любого кофе. И тут уже он позволили себе закурить. Из-за вечных воплей Бена о том, что б в доме не курили, у Кайла уже выработался рефлекс, курить там, где не увидят и где открыты окна. Не то что бы он курил часто, просто без сигарет в их жизни было сложно.

Двери внизу скрипнули.

Неожиданно.

Кайл опустил руку с сигаретой, чтоб не выдать свое присутствие огоньком и развернулся ко входу в парадный холл.

Она вышла из темноты, как призрак — растрёпанная, с горящими глазами, с царапиной на скуле, которая блестела в тусклом свете ночника. В воздухе от неё пахло улицей, табаком и чем-то острым, почти металлическим. Адреналин. Она всё ещё была на нём, как на хорошем вине. Девочка явно оторвалась к своему удовольствию на полную.

Из тени коридора появилась её мать.

Не в халате. В строгом платье. Словно ждала. Хотя Кайл бы на её месте тоже ждал блудную дочь.

— Ты решила вернуться? — голос леди Клары был на удивление ровным.

— А ты сомневалась?

— После того, как узнала, с кем ты проводишь вечера, — да. Нашла с кем гулять, — продолжила мать. — Керн Шельен — плохая партия.

Имя этой Семьи было Кайлу знакомым, но главное, что оно не вызывало отторжения, значит, не враги.

Алетта же нагло усмехнулась:

— Не переживай, я сегодня нашла ещё хуже.

— Не смей играть словами, — а вот Кларе было совсем не смешно.

— Я не играю.

— Кто?

Алетта пожала плечами, будто это пустяк.

— Вартез.

Неожиданно. Кем бы из формально свободных братьев не увлеклась Алетта, это было странно, где она успела с ними сегодня пересечься вообще? Да и о ком она конкретно?

— Ребята сказали, его зовут Беллон, Бел.

Молчание стало плотным.

Кайл не видел лица матери полностью, но заметил, как она медленно выпрямилась и в голосе не было и намека на радость, скорее страх:

— Ты понимаешь, что говоришь?

— Прекрасно.

Клара шагнула ближе.

— Мы не Вартезы. И не Хоррены. Нашей Семье — двадцать лет. Их — столетия.

— Я в курсе, — сухо ответила Алетта.

— Мы только встали на ноги. Любая ошибка — и нас раздавят. Мы не можем позволить себе быть дерзкими. Мы не можем позволить себе врагов.

— Тогда не надо их заводить, — пожала плечами дочь.

— Ты думаешь, с ними можно просто… поиграть? — в голосе Клары впервые прорезалось напряжение. — Для них это не игра. Они не знают слова «слишком».

Алетта довольно улыбнулась:

— Знаю.

— Нет, — Клара покачала головой. — Ты не знаешь. Они старшие Семьи. Они решают, кто живёт спокойно, а кто исчезает тихо. Или громко.

Кайл медленно выдохнул.

Вот это было правдой.

Алетта приблизилась к матери почти вплотную.

— Я не собираюсь быть удобной партией, мама. Ни для Керна. Ни для этих Контийе. Ни для кого.

— Ты собираешься стать чем? Игрушкой Вартезов?

— Это ещё кто будет игрушкой.

Мать внимательно посмотрела на её царапину.

— Он тебя ударил?

— Нет. Но мог, — Кайл заметил, как она усмехнулась, произнося эти слова. Без страха. Без злости. С каким-то странным уважением, словно сам факт того, что Бел мог ударить, но не ударил, делал его в её глазах сильнее.

«Она не ищет безопасного партнёра, — понял Кайл. — Она ищет равного. Или того, кто будет сильнее».

Свечи в канделябрах качнулись — едва заметно, словно ветер из ниоткуда. Кайл заметил, как тени на стенах дрогнули, и на мгновение ему показалось, что Замок прислушивается к их разговору. Он знал, что Владения живые, но сейчас он чувствовал это кожей. «Покинутый Замок» выбирал сторону.

— Мы слишком молоды, чтобы позволить тебе лезть в их стаю.

— Может, — спокойно ответила Алетта. — А может, именно поэтому и нужно.

И она развернулась к лестнице.

— Алетта. Если ты ошибёшься — платить будем мы все.

Дочь не обернулась:

— Тогда станем сильнее.

Она пошла к лестнице.

Теперь всё было окончательно ясно. Кайл не хотел подслушивать, но так сложилось. И теперь он знал то, чего не должен был знать: Алетта была не просто упрямой девицей. Она была той, кто способен сжечь мосты, даже не оглянувшись. И это восхищало его. И пугало.

Алетта — не инструмент союза.

Она — риск.

И риск, который он не станет встраивать в свою стратегию.

Но Вартезы…

Они любят риски.

Алетта поднялась на несколько ступеней.

Потом остановилась.

Не из-за слов матери. Не из-за усталости.

Она почувствовала его взгляд.

Кайл не отступил в тень. Не сделал вид, что его нет. Просто стоял.

Наблюдал. И дал ей возможность увидеть себя.

Алетта прищурилась и сказала негромко:

— Подслушивать невежливо.

Он ответил так же спокойно:

— Возвращаться через парадную дверь глубокой ночью — тоже.

Леди Клара перевела взгляд с дочери на галерею.

На секунду её лицо стало ещё холоднее, но она сейчас владела собой.

— Завтра мы продолжим разговор, — сказала она Кайлу ровно. — Надеюсь, вы хорошо выспитесь, лорд Кайл.

— Разумеется, леди Элан.

Она ушла первой.

Алетта осталась на лестнице. Смотрела на него снизу вверх.

— И что ты думаешь обо всем этом, Контийе? — спросила она, кивнув на холл.

Он не ответил сразу.

Сигарета догорела в его пальцах.

— Думаю, — произнёс он, наконец, — что ты недооцениваешь последствия.

Она усмехнулась:

— А ты переоцениваешь контроль. Я сама могу решать и выбирать.

— Ты ведь понимаешь, кто он?

— Да.

— И всё равно?

Она чуть наклонила голову:

— А ты ведь понимаешь, кто я?

Кайл посмотрел на неё внимательнее.

С растрёпанными волосами, с царапиной на скуле, с огнём в глазах.

Не будущая жена.

Не союз.

Не стабильность.

Стихия.

— Понимаю, — ответил он, и впервые за вечер его голос стал почти мягким. — Именно поэтому не стану мешать.

Она замерла — не ожидала. В этот момент свет в галерее стал мягче. Кайл не мог объяснить этого рационально, но он чувствовал: Замок одобряет его решение. Стены будто выдохнули, и воздух стал чуть теплее, чуть спокойнее.

«Ты сделал правильный выбор», — словно говорило Владение. Кайл не был уверен, так ли это, но почему-то стало легче.

— Это предложение?

— Это вывод.

Тишина повисла между ними — не враждебная. Осмысленная. И в этой тишине Кайл услышал, как старый Замок вздохнул. Одобряя или осуждая — он не мог понять.

Алетта медленно улыбнулась.

— Ты слишком разумный, Кайл Контийе.

— Кто-то должен быть.

Она развернулась и пошла вверх по лестнице. Уже на повороте бросила через плечо:

— Передай Белу, вы вроде как родня, если увидишь его раньше меня… пусть не закрывает окна.

И исчезла в коридоре.

Кайл остался один.

Он не улыбался. Но внутри всё стало на свои места. Завтра он поговорит с Беном. Спокойно. Без сожалений. Потому что стратег должен уметь отказываться от красивых, но разрушительных решений.

А эта ночь была достаточно красноречивой.

Утро в замке было тихим, как и ночь.

Ни следа скандала. Ни намёка на чужую дерзость.

Кайл нашёл Бена за столом в малой гостиной, которая примыкала к выделенной им с супругой спальне. Солнце пробивалось сквозь высокие окна, и свет ложился на стол полосами — как разметка, как клетка, как карта, на которой нужно было выбрать путь. Кайл смотрел на эти полосы и думал: «Интересно, какая из них — правильная?». Бумаги перед Беном шуршали сухо, как осенние листья, и в этом звуке было что-то успокаивающее.

— Ты рано, — сказал Бен, не поднимая глаз.

— Я не спал.

— Хорошо. Значит, думал.

Только теперь он посмотрел на него.

— Что ты понял?

Без предисловий. Без «как вечер». Только суть. Значит Бен серьёзен. Хорошо.

Кайл сел напротив:

— Брак с Алеттой нам не подходит.

Слова Алетты всё ещё звучали в его голове, когда он садился за стол к Бену. «Тогда станем сильнее». Что-то в этой фразе задело его — не гневом, не раздражением, а чем-то более глубоким. Восхищением. И сожалением. Потому что он знал: такая, как она, не впишется в их мир. И он не хотел её ломать.

— Причина? — Бен откинулся в кресле.

— Она не станет частью системы. Она станет её слабым местом.

— Слабым? — бровь Бена едва заметно приподнялась, что выглядело забавно.

— Непредсказуемым. И она заинтересована в Вартезах.

Бен не выглядел удивлённым.

— Ты уверен?

— Да.

— В ком?

— В Беле.

Вот тут Бен позволил себе лёгкую усмешку:

— Интересно.

А потом поднялся и подошёл к окну.

— Контийе сейчас — слабая Семья, Кайл. Мы строим влияние аккуратно. Нам нужны союзники, которые укрепляют фундамент. Не те, кто поджигает стены.

— Согласен.

— А Вартезы?

— Они живут на огне.

— Именно, — Бен кивнул, а потом уточнил, — ты разочарован?

Вопрос прозвучал неожиданно, но Кайл ответил спокойно:

— Нет. Я предпочитаю видеть последствия раньше, чем остальные.

Бен повернулся к нему полностью, довольно кивнул.

— Хороший ответ.

Он вернулся к столу, собрал бумаги.

— Тогда мы отступаем красиво. Без конфликта. Без обид.

— А Алетта?

— Если она выберет Вартезов — это будет их проблема, — пожал Бен плечами. — Или их усиление. Главное, чтобы это не стало нашей.

Кайл кивнул. Решение было принято. Без скандалов. Без драм. Без сожалений. Семья Контийе двигалась дальше.

А где-то в другом месте Бел, вероятно, ещё не понимал, что получил не просто интерес — а потенциальную бурю.

Бен не сел обратно, продолжая перебирать листы. Один из них показал Кайлу, получив кивок в ответ: да, ночные приключения в «Темных садах» уже стали известны и ему тоже.

— Керн Шельен жив? — спросил Бен буднично.

— Да. Гвинн не стал добивать.

— Жаль.

Кайл позволил себе едва заметную улыбку:

— Но задет.

— Этого достаточно, — Бен вернулся к столу и постучал пальцами по папке с бумагами. — Ты ведь понимаешь, что драка в «Тёмных садах» уже не просто драка.

— Понимаю.

— Керн — не самостоятельная фигура. За ним стоят старшие его Семьи. Они терпят его глупость, потому что он полезен. И сейчас одна из таких глупостей сыграет им на руку, даже ценой его шкуры.

— И теперь у них есть повод, — кивнул Кайл.

— Именно. Вартезы сознательно идут на эскалацию, — продолжил Бен. — Они могли замять. Но не стали. Они не заминают. Никогда.

— Они проверяют.

Проверяют всё что можно, от терпения окружающих, до крепости их костей.

— Старшие Семьи давно смотрят друг на друга: всё слишком спокойно. Когда становится слишком тихо — кто-то обязательно кидает камень. Так было всегда.

— И Вартезы кинули.

— Или ответили. Но сути это не меняет.

Кайл вспомнил царапину на лице Алетты. И её голос, когда она произнесла имя Бела.

— Они не боятся последствий, — сказал он. — Они рассчитывают на них.

Бен внимательно посмотрел на него:

— Вот почему нам больше нельзя связывать себя с теми, кто любит жить на грани. При всей моей любви к Томасу и племянникам, как глава Семьи я должен строить влияние через благонадежные контракты. А не как они — через страх и силу.

— И уважение, — тихо добавил Кайл.

Бен чуть прищурился:

— Уважение приходит после страха.

Кайл не стал спорить.

— Если Алетта окажется рядом с ними, это будет расценено, как позиция. Даже если это просто интрижка. В нашем мире не бывает «просто», — сказал Бен, и голос его стал тише, почти задумчивым. — Каждое слово, каждый жест, каждая ночная прогулка — всё имеет цену.

— Мы платим за то, что говорим, — согласился Кайл, — и за то, о чём молчим.

— Именно, — Бен сел, сложил руки на столе. — Как бы мне не было неприятно в целом, но нам важно остаться вне этого конфликта. Пока.

— Пока?

— Пока не станет ясно, что за последствия он потянет. И как нам с ними быть… Когда в деле Бел и Лора, ни в чем нельзя быть уверенным, — невесело улыбнулся Бен, а потом отвел глаза, — Ты заметил, что Бел позволяет ей слишком многое?

— Да, — кивнул Кайл. — Это выглядит… странно.

— Это не странно. Это обмен.

Кайл чуть прищурился.

— Обмен?

Бен отложил бумаги.

— Когда им было восемь, и они с матерью гуляли в «Театре теней», на них напали. Целью была Ракель. Детей могли убрать заодно. Она велела бежать и прятаться.

Он говорил спокойно. Без интонации. Кайл знал эту историю просто как факт, хотя речь шла о старшей сестре самого Бена.

— Лора тогда не побежала. Бел увёл её, удержал. Зажал рот. Не дал крикнуть. Не дал выбежать. Выполнил приказ матери.

Кайл молчал. Бен рассказывал, смотря в бумаги, не моргая.

— Они слышали, как она умирает. Ракель дорого продала свою жизнь. Она защищала своих детей. По другому не могло быть.

Тишина стала плотнее.

— После этого Лора почти перестала говорить. А Бел — почти перестал приказывать.

Бен перевёл взгляд в окно, сжав бумаги слишком сильно.

— Когда ты в восемь лет решаешь, что важнее — крик или жизнь, что-то внутри смещается навсегда.

Кайл понял — это было не только о них: Бен тоже был ребенком, когда вырезали почти всю его семью.

— И теперь? — спросил он.

— Теперь он позволяет ей всё, — тихо сказал Бен. — Любой риск. Любую дерзость. Любой огонь. Потому что однажды уже лишил её права выбрать.

— Но взамен?

— Взамен он оставил за собой право сказать «нельзя».

Кайл задумался.

— И она послушает.

— Да.

— Даже если это будет против её воли?

Бен усмехнулся без веселья:

— Особенно если против. Это не подчинение, Кайл. Это граница, проведённая кровью.

Свет дрогнул — облако закрыло солнце.

— И он ненавидит это право, — добавил Бен. — Потому что знает цену.

Кайл откинулся в кресле.

Теперь становилось понятно, почему Бел выглядит свободным, но держится на невидимом поводке. И почему Лора, при всей своей тишине, никогда не переступает черту, если её обозначает он. Каково это — знать, что ты виноват в молчании сестры? В том, что она почти перестала говорить. В том, что она стала той, кем стала. И он думал о том, что Бел, при всей своей беспечности, несёт это знание каждый день. И это знание делает его одновременно сильнее и уязвимее.

— Значит, если он однажды не скажет «стоп»…

— Тогда она пойдёт до конца, — спокойно закончил Бен. — И никто её не удержит.

Кайл долго молчал, обдумывая услышанное.

— Значит, пока Бел держит границу, всё под контролем?

Бен ответил не сразу. Он смотрел в окно так, будто видел не сад, а что-то гораздо дальше.

— Контроль, — повторил он. — Это слишком громкое слово. Бел держит её не потому, что верит в правила. А потому что боится снова не удержать.

Кайл уловил оттенок:

— И если однажды он решит, что удерживать больше не нужно?

— Тогда она не остановится, — Бен медленно перевёл на него взгляд.

— А он?

— Он пойдёт рядом.

Без колебаний, хотелось кивнуть Кайлу. Вот в чём была настоящая опасность. Не в Лоре. И не в её молчаливом упрямстве. В том, что Бел никогда больше не отпустит её одну в огонь.

— Ты думаешь, он способен поставить её выше интересов Семьи? — спросил Кайл ровно.

Бен усмехнулся едва заметно.

— Кайл, он уже однажды выбрал её жизнь ценой собственной психики. Ты правда думаешь, что в следующий раз он выберет иначе? Я не боюсь, что он её не остановит, — добавил Бен спокойнее. — Я боюсь, что однажды он осознанно позволит ей шагнуть — потому что решит, что она имеет право.

— И тогда? — уточнил Кайл.

— Тогда они станут единым вектором, — сказал Бен. — А такой вектор не сгибают. Его либо направляют… либо ломают.

Свет снова лёг на стол.

Бен взял бумаги, но не стал их читать.

— Вот почему я злюсь на их порывистость, — добавил он тихо. — И вот почему всё равно их прикрываю.

Кайл кивнул. Теперь картина была полной. Бел не просто позволял Лоре многое. Он возвращал ей право выбирать, которое однажды отнял. Но при этом оставлял за собой последнее слово. И если это слово однажды не прозвучит — значит, он решил, что мир можно сжечь.

И пойдёт жечь его вместе с ней.

Бен хотел сказать что-то ещё, но не успел — дверь в гостиную открылась без стука и вошла Эльвира, спокойная, с поджатыми губами, но слишком прямой спиной. Плохо…

— Я надеюсь, вы не обсуждаете погоду, — произнесла она, закрывая за собой дверь.

Бен коротко взглянул на неё:

— Мы обсуждаем последствия.

— Прекрасно. Тогда начнём с фактов, — она перевела взгляд на Кайла. — Что за драка была в «Тёмных садах» сегодня ночью, и почему мне об этом сообщили не вы?

— Керн Шельен со своей компанией публично оскорбил Лору. В присутствии Лидии, — сухо оповестил Кайл, сверкнув глазами в Бена, который с умным видом снова начал листать бумажки.

Эльвира медленно выдохнула.

— Конечно, — тихо сказала она. — И Гвинн там был.

— Да.

— И Бел.

— Да.

— И Ки.

— Да.

Она прикрыла глаза на секунду.

— Прекрасный состав для катастрофы.

Бен поднялся:

— Всё не вышло из-под контроля.

— Вышло, — спокойно ответила она. — Просто вы называете это иначе. Хоррены ясно дали понять: Лора и Гвинн не должны пересекаться. Ни публично. Ни случайно. Ни в клубах.

— Керн сам подошёл, — отметил Кайл.

— Это не имеет значения. Когда старшие ставят условие, — продолжила Эльвира, — его соблюдают не потому, что согласны. А потому что понимают цену. Приказы не выдают просто так.

— Ты считаешь, они должны были позволить оскорбить Лору? — Бен внимательно посмотрел на неё.

Эльвира же повернулась резко и отрезала:

— Нет. Но я считаю, что они знали, что делают. Гвинн не теряет контроль случайно. И Бел не вступает в драку, если не хочет её. И в очередной раз доказали, насколько взрывной коктейль — их компания. И сейчас старшие не смогут не ответить. Сомневаюсь, что Керн Шельен знал, что благодаря ему провокация получилась отличная, но…

— Они перешли все границы, — кивнул Кайл.

Эльвира посмотрела на него внимательнее.

— Да. Хоррены запретили им встречаться, чтобы показать силу. Под видом заботы о гармонии. Вартезы — согласились, чтобы показать, что принимают условия. Я сама просила его держаться подальше… А вчерашний вечер — это демонстрация того, что ограничения не воспринимаются всерьез. Семьи должны на это ответить. Но формально наша — не при чём. Нам отвечать не нужно. Формально.

— И что нам остаётся, просто наблюдать? — уточнил Бен.

— Да.

Она перевела взгляд на Кайла.

— Потому что если Лора и Гвинн решили идти против запрета… их уже не остановить.

Кайл знал, что Эльвира ошибается. Остановить Лору можно. Вопрос — станет ли Бел. Но не стал говорить этого, лишь спросил:

— А если Хоррены ответят?

Эльвира выдержала паузу.

— Тогда мы посмотрим, кто в этой Семье действительно старший. И чем он думает.

— Значит, позиция — выжидательная, — Бен медленно кивнул.

— Позиция, — мягко поправила она, — семейная.

Катастрофа

— А тебя точно не потеряли дома?

Пока Лидия не задала этот вопрос, Финн даже и не задумывался, а сколько времени он тут вообще провел? Его скорее удивило, что он не испытывал усталости, хотя они порядочно помотались по разным местам, и даже успели подраться, пока не оказались с итоге там, откуда всё и началось. Сейчас они сидели в гостиной дома Вартезов, где Бел и Ки в ролях рассказывали о недавних событиях своему отцу Томасу. Каэ хихикала в нужных местах, Лидия сидела рядом в Финном на диване, но уже не так близко, видимо, при деде она себе не позволяла совсем уж расслабляться. Финн послушно вел себя совсем прилично.

Вообще Томас Вартез не соответствовал своему статусу, начиная с того, что он ржал как конь над рассказом сыновей, вставлял крайне неприличные замечания и жалел, что его там не было. Он и выглядел-то как старший брат сыновьям, особенно в своей клетчатой рубашке и рваных джинсах. Но как человек он Финну понравился. Он не стал ничего спрашивать, дождался рекомендации от Бела, что Финн «хороший парень», что смог защитить Лидию в недавней заварушке и «вообще с ним норм». Томас на это серьёзно кивнул, хлопнул Финна по плечу так, что больших трудов стоило не покачнуться, и пригласил в дом. Где Финн сейчас и сидел вместе со всеми. В их компании не хватало разве что Лоры с Гвинном, но они как-то незаметно свалили из клуба ещё до того, как…

— И тут двери вылетают к чёртовой матери, и знаешь, кого принесло? — размахивая руками, продолжил рассказывать Бел. — Лин! С Гилом. Все при параде, расфуфыренные, ну понятно со званого своего ужина. И тут, короче, все…

— В штаны навалили, понятное дело, — хохотнул Томас, потянувшись за новой бутылкой пива.

— Да она сначала меня урыть хотела без разбирательств, хотя я честно молчал и был паинькой, как Ки велел, я не дебил же, понимаю, кто где решает. Но ей в итоге разъяснили, кто за кого и за что вломил.

— Лиди не перепало? — проницательно уточнил Томас.

— Не, Лин разобралась же в итоге, — Бел отмахнулся, а Финн невольно вспомнил, как мать Лидии молча подошла к дочери, спокойно подождала, пока он отодвинется в сторону, внимательно осмотрела и спросила лишь «Ты цела»? А получив кивок повернулась к Ки, кивнув на Гвинна и Лору, которые самозабвенно обтирались друг об друга в центре зала, танцуя и ни на кого не обращая внимания:

« — Они начали?

— Да.

— Жив?

— Пока да.

— Тогда вы облажались. Керн не идиот. Он теперь будет искать поддержки. Мы готовы?»

Ки тогда лишь спокойно кивнул, Бел улыбнулся, Каэ пожала плечами.

А Лидии мать сказала: «Ты хотела взрослой жизни? Тогда смотри и учись».

И всё. Родители даже не отправили дочь домой, отпустили. С ними. И в итоге они тут… Вместе, на тесном диване.

— Меня не так контролируют, как тебя, — пожал плечами Финн, не хотелось говорить, что остаткам его собственной семьи на него, откровенно говоря, плевать.

— Иначе никак, — криво улыбнулась Лидия, наклонившись почесать за ухом свою волчицу, которая развалилась у них в ногах, точнее придавила своей тушей ноги Финна к дивану. У него руки чесались погладить тоже, и он в начале посиделок даже потянулся, но чудом поймал взгляд Каэ, полный тревоги, едва ли не паники. Финн быстро отдёрнул руку, и Каэ очень выразительно кивнула, подтверждая, что это правильное решение, и скосила глаза на Вартезов, качнув головой. Тогда Финн понял, что трогать чужие орудия (а эти странные звери Хорренов тоже были орудиями, боевыми оружиями, как он уже догадался) нельзя. Ну точно не на людях. Поэтому, наверное, кошачьи почесушки недавно и вызвали такую странную реакцию окружающих. Гвинн с Лорой наглядно показали, что им плевать на все запреты, и они настолько вместе, что уже и ближе некуда. Финну даже казалось, что волчица не против, чтоб он её погладил, судя по тому, как свободно она себя вела, но рисковать жизнью не хотелось, проверяя, как отреагируют мужчины этого семейства.

— Ну да, ты же это… дитё трех семейств, — припомнил Финн.

— И это тоже. При этом я самая худшая партия из возможных, со мной просто бояться связываться. Но следить за мной и собирать сплетни — любимое занятие наших аристократов.

— Как будто не за кем больше следить…

— Ну я такая одна.

С этим Финн и не стал бы спорить, но Лидия имела в виду явно что-то другое и с какой-то гордостью пояснила:

— Я ребенок, зачатый по воле Гармонии.

— Так у вас же вроде все дети рождаются по большой любви?

— Не совсем так. Иногда большой любви может и не быть, если брак по расчёту, но всегда есть согласие и желание этого ребенка.

— А, ну да, со стороны матери обязательно. Отцы, получаются не решают в этом вопросе?

— Ну, вынашивать и рожать женщине. И у нас не принято беременеть вне брака. Дети наследуют кровь, имя и орудия отцов. И если ребенок родится в Семье матери, будет хаос. Долго скрывать не получится, Семья отца потребует ребенка себе. В итоге пострадают все. А мы должны нести гармонию, а не хаос. Поэтому детей мы «заделываем», чтоб родить. В браке. А со мной вышло иначе, — с гордостью улыбнулась Лидия.

— В смысле? У тебя же родители с детства вместе, как я понял, и любят друг друга, это ж видно.

— У них не всё было гладко, когда погибла бабушка Ракель. И мама тогда потеряла их первого ребенка. И ушла от отца. Они, мягко говоря, были в ссоре на тот момент.

— В ссоре, это когда проорались и обиделись друг на друга, — за их спинами внезапно возникла Каэ с пустыми бутылками в руках и наклонилась, упираясь локтями в спинку дивана. — Твои же чуть не убили друг друга, втягивая в свои разборки и других. И «ссорились» лет шесть на человеческий счет. Пока в итоге Ки не отчебучил такое, что надо было действовать сообща, и в терпение Гила кончилось, пришлось блудной женушке вернуться домой. И они продолжили ссориться уже дома. В ущерб самому дому, я там была и видела, уж поверь.

— И именно в этот момент гармония решила, что я должна появиться, — усмехнулась Лидия, — считав истинные желания родителей, вопреки их воле…

— Или Линси стала первой аристократкой, залетевшей вопреки своей воле в принципе, — фыркнула Каэ, — но ты действительно чудесное дитя.

Каэ хотела добавить что-то ещё, но не успела: входная дверь распахнулась, и в комнату ворвался запах, от которого у Финна свело желудок. Железо. Свежее, горячее, густое. Запах крови смешивался с холодным воздухом ночи, и Финн почувствовал, как волосы на руках встают дыбом. Лора стояла на пороге, и её платье — тёмное, тяжёлое — казалось чёрным, но Финн знал, что это не цвет ткани. Это кровь. Её или чужая — он не мог сказать. И это было хуже всего.

Она была на руках. На платье. На волосах — слипшихся прядями у виска.

Лора сделала шаг внутрь. Ещё один. Медленно и как-то не твердо. Как будто забыла, как это делается — идти.

И только тогда Финн увидел её лицо.

Пустое.

Не спокойное — именно пустое. Как будто всё, что держало её на ногах, осталось где-то за дверью.

Никто не успел ничего сказать. Бел двигался быстрее, чем Финн успел моргнуть. Стул с грохотом отлетел в сторону, и он уже был рядом с сестрой, подхватывая её до того, как она коснулась пола. Финн заметил, как побелели его костяшки, когда он сжал её запястье. Не грубо — жёстко. Как человек, который держит то, что нельзя уронить.

— Лора.

Не вопрос. Не оклик. Проверка, здесь ли она вообще.

Она подняла взгляд на брата, и в этот момент что-то в ней окончательно сломалось. Как будто цель добраться до дома, семьи — единственное, на чём она держалась.

Она сделала ещё полшага и... Финн смотрел на Лору и видел, как она просто оседает, как сломанная кукла. Её лицо было пустым, и эта пустота была страшнее любых криков. Он вспомнил, как она танцевала на пилоне, как смеялась, как смотрела на Гвинна с вызовом. И теперь он видел, что осталось от неё.

Бел поймал её до того, как она коснулась пола. Остальные поднялись почти одновременно, но не подошли.

Финн даже не сразу понял, почему.

Бел уже держал её, одной рукой подхватив под спину, второй — за запястье, разворачивая, быстро, жёстко, почти грубо. Он не смотрел ей в глаза. Смотрел на раны. Их было не так много, как крови. Но были.

Порез на боку — неглубокий, но длинный. Сбитые костяшки. Ссадины.

И ещё что-то — он задержался на секунду, пальцы сильнее сжались.

Финн понял: он считает, что её, что чужое.

Лора попыталась что-то сказать. Губы дрогнули — без звука.

— Тихо, — бросил Бел.

И это «тихо» было не резким, но окончательным.

Она замерла. Сразу.

Финн почувствовал, как по спине пробежал холод. Он не понял — от тона или от того, как быстро она подчинилась.

— Ки, воду, — не оборачиваясь кинул Бел, — Каэ, аптечку.

Голос у него стал другим. Собранным. Холодным. Без единой лишней ноты. Он уже не проверял — он работал.

Томас подошёл ближе, медленно, оценивая картину:

— Чья кровь?

Бел коротко выдохнул:

— Не её. Не вся.

Он поднял взгляд на Лору.

— Смотри на меня.

Она попыталась сфокусироваться. С трудом, но смогла.

— Кто это сделал?

Лора качнула головой, не отвечая.

— Что значит не знаешь?! — рявкнул Бел так, что Лидия рядом с Финном вздрогнула. А потом быстро шагнула к Каэ, которая с кухни принесла красную пластиковую коробку, и они в четыре руки принялись разбирать её.

— Ты была с Гвинном, если это он так тебя отделал… — Бел не договорил, осекся, когда Лора внезапно вцепилась в него и разрыдалась — не красиво, не театрально, а по-настоящему, с воем, с хрипом, с таким отчаянием, что у Финна перехватило дыхание. Это был звук, который не должен был исходить от неё. Это был звук человека, который потерял всё. И Финн понял: это явно сделал не Гвинн. А если не он, то он... тоже ранен? Или не просто ранен. Он — её мир. И без него она просто развалится.

Вот тут все не просто замерли, а стали переглядываться: кто с ужасом, кто с паникой.

Бел пытался оторвать от себя Лору, чтоб не навредить ей ещё больше, но она плакала так горько, что все как-то разом повернулись к резко побледневшей Каэ.

— Я… я не… я не чувствую, что с ним что-то… Но я ведь полукровная сестра… Я не могу точно сказать!

— Как так получилось? — Бел сказал это ласково, но Лора продолжала рыдать, и тогда он горько вздохнув, твердо велел: — Говори.

И она начала. Тихо, прерывисто, так, что разобрать смог лишь Бел, передающий её слова остальным:

— Они с Гвинном были в «Холодных камнях». На них напали. Слишком много. Отбивались. Гвинн велел уходить. Сам остался там. Прикрыл её отход. Жив ли, не понятно.

Вот тут побледнели уже все.

— Твою мать, — прорычал Томас, резко поворачиваясь к пустой раме на стене и рявкнул в неё: — Бен! Срочно!

От краёв деревянной рамы начало расползаться серебристое свечение, которое слилось в единый прямоугольник. И через несколько минут, за которые Каэ и Лидия кое как смогли оттереть кровь с кожи Лоры, серебро в раме сменилось на картинку. Как по ту сторону экрана на них смотрел Бенджамин Контийе, которого они недавно видели в туманном доме.

— Какого…? — ему тоже хватило одного взгляда, чтоб заметить, что с Лорой непорядок.

— Эльвира с тобой? Есть подозрение, что её братца хорошо потрепало. Они с Лорой были в «Холодных камнях» и на них напали. Он отправил её сюда, а сам остался.

— А это что за хрень? — внезапно выдала Каэ.

Как оказалось, она оттирала кровь с рук Лоры, и теперь чистое запястье отличалось странным рисунком: лепестки красных роз браслетом, как татуировка, огибали тонкие руки. Как, потому что лепестки шевелились, периодически срываясь с кожи как капли крови и таяли в воздухе.

— С-сука! — простонал, внезапно, Бенджамин, и в голосе его слышалось отчаяние, которое Финн не ожидал услышать от такого человека. — Вы, блядь, серьёзно?!

— Ты о чём? — уточнил за всех Томас.

— Элви! Иди посмотри! — крикнул куда-то в сторону Бен, а потом снова повернулся к ним. — Не в том проблема, что Лору с Гвинном отмудохали в «Холодных камнях», а в том, что они там вообще делали, раз на руках Лоры брачные цепи Хорренов!

— Брачные цепи Хорренов выглядят не так, — с сомнением заметил Томас, и Лидия согласно закивала:

— Это точно, да хоть бы и у мамы, просто рисунок браслета из розовых лепестков, не осыпаются они никуда!

— Вот как раз у твоей мамы я лично такое же и видел, когда она с отцом твоим расходилась, — съязвил Бенджамин. — Так было из-за того что связь ослабла…

— Или ритуал не завершен, — в раме внезапно появилась женщина, та самая Эльвира, жена Бенджамина и сестра Гвинна, её Финн тоже недавно видел.

— Так и было? — Бел снова обратился к Лоре. — Говори! Вы потащились туда жениться, и вас прервали?!

Лоре достаточно было лишь кивнуть, и все разве что не взвыли в голос. Кто-то точно простонал. Но в большинстве своём просто матерились.

— Ну поздравляю, что ещё можно сказать, — Бенджамин развел руками. — Молодцы, что послушались старших. Спасибо за ещё большие проблемы, нам их так не хватало!

Все остальные молчали. Лидия прижала пальцы к губам, словно пытаясь не показать страха, Ки опустился на ближайший стул и просто тёр виски, закрыв глаза. Каэ продолжала сосредоточено промывать раны Лоры, а Томас… Он лишь вздохнул, провел рукой по волосам и повернулся к раме:

— Я правильно понимаю, что отменить это нельзя?

— Нет, ритуал уже начат, — спокойно покачала головой Эльвира. — Его можно закончить, и всё будет законно или оставить как есть, тогда появится шанс, что Хоррены не узнают. В свете сложившейся ситуации, это самый выгодный вариант.

Томас понимающе кивнул, снова вздохнул и повернулся к дочери, которая уже вроде как твердо стояла на ногах, но от Бела не отходила:

— Вам не просто так велели не пересекаться. У Семей были планы. И вы их попортили капитально. Не знаю уж, что у вас там за любовь такая, но просто знай, что если вот это вот вылезет, Каэ Хоррены нам не отдадут. Просто из принципа.

— А они готовы отдать? — вскинул голову Ки, у самой Каэ был такой же удивлённый взгляд.

— Я просил на днях. Рената не была против. Но ладно, это потом решим. Надо будет, заберем сами. И так расхлебывать… Что с Гвинном? Эльвира, он живой, чуешь его?

— Да, но очень слабо. Он жив, но совершенно точно ранен. И я не могу понять, где он. Точно не дома.

— Значит, собираемся и идём искать, — решил Томас.

— Ага, и на каких основаниях? Тебе-то он кто формально? — огрызнулся Бенджамин. — Хоррены узнают, будет нота протеста, что первым делом им не сказал!

— Тут три Хоррена, пусть и женщины, вот на основании их просьбы, — Томас поочередно ткнул пальцем в Каэ, Лидию и Эльвиру. Первые две согласно закивали, а вот третья продолжала внимательно смотреть на Лору, а потом шепнула что-то мужу, и глаза того стали ещё больше. И он велел Белу:

— Подведи её поближе. Давай, живо.

Бел спорить не стал, таким тоном отдан был приказ, а вот Лора почему-то упиралась, но это не помогло: Бенджамин с женой внимательно на них смотрели через раму, а когда Эльвира утвердительно кивнула, Бен просто хлопнул себя по лбу и зло бросил Томасу:

— Вот ты как был слепым всегда, так и остался. Что о родных детях сам не узнал, пока Ракель прямым текстом не сказала, что сейчас. Очень полезный глава Семьи ты, Том.

— К-каких детях? — Томас, как и все в комнате, вперился взглядом в Лору, но сейчас он словно знал, куда смотреть. Для всех остальных в Лоре ничего не поменялось, но он внимательно осматривал её, а потом рывком прижал к себе, обнимая. И Лора обняла в ответ. Спокойно и уверенно. На фоне отца она казалась такой маленькой и хрупкой.

— Ты беременна? — уточнил очевидное Ки, а потом голос его стал злым. — То есть ты беременная таскалась по барам и лезла в драку?

— Мне больше срок и имя отца интересны, и знает ли он об этом, — повернув на себя лицо дочери, произнес Томас. — Если ты решилась забеременеть, надо следить за собой, да, мы крепкие, но это новая жизнь, она хрупкая. И она уже часть нашей семьи.

— И не только нашей, — продолжал злиться Ки. — Ради гармонии, скажи, что это не ребенок Гвинна. Хотя чей ещё он может быть?! Хотя если он ещё не знает, может получится скрыть…

— Чего ты скроешь? Даже идиот догадается, что к чему, когда увидит мелкого Вартеза с черным котенком на руках, — рявкнул на него Бел, а потом решительно повернулся к Лоре. — Ты не оставила нам выбора, решала всё сама. Мы об этом ещё поговорим потом, когда найдем твоего недомужа. За то, что сохранил вам жизнь, разукрашу его не так сильно, как планировал.

— Мы не можем ввязываться, формально я ничего не знаю, но отправлю с вами Кайла, — твердо заявил Бенджамин. — Вам сейчас нужны мозги. Он не даст наделать глупостей.

— Нужен кто-то из Хорренов, чтоб найти следы, — внезапно подала голос Лидия. — Каэ не почует, Эльвире нельзя. Остаюсь я.

— Я всё равно пойду! — вскинулась Каэ.

— Иди, но Ки останется, тут, со мной и Лорой, — решил Томас и посмотрел на Финна, а тот поспешно кивнул, нутром чуя, что так и надо поступить. Да и не отпускать же Лидию…

Все начали собираться, переговариваться, одеваться… и уже у дверей Томас негромко окликнул младшего сына:

— Бел. Найди парня. Не только ради сестры. Он уже давно часть нашей семьи. А ты знаешь, что для нас значит семья.

Бел не ответил, даже не обернулся.

Но твёрдо кивнул. Финн видел, как он сжал кулаки. И как его плечи расправились, когда он шагнул к двери. Он был готов.

И первый вышел из дома.

След

Кайл понял, что всё плохо ровно в тот момент, когда из соседней комнаты, где располагалось зеркало связи, донесся рев Томаса Вартеза, встревоженный — эту тональность Кайл научился различать почти сразу, ещё в юности. Ну и по тому, как резко вскочил на ноги Бен. Сколько бы глава семейства не заявлял, что Вартезы его достали своим поведением и вечными проблемами от них, горе тому, кто хоть пальцем бы тронул его племянников сильнее, чем те того заслуживали бы. За Лидию же Бен готов был рвать голыми руками.

Третим знаком, что всё плохо стал тон, которым Бен позвал к себе Эльвиру. А Кайл с матерью так и остались сидеть на кушетке: простое правило — не зовут, не лезь, давно было усвоено. А вот когда Бен с Эльвирой вернулись, едва на них глянув, Кайл поднялся на ноги уже сам. Бен, не замедляя шага, направился на выход, кивком велев Кайлу следовать за собой.

— Гвинн с Лорой подверглись нападению в «Холодных камнях». Лора жива, но ранена, сейчас дома. Гвинн ранен сильно, и где он сейчас непонятно, — идя по коридорам замка, сухо поведал Бен. — От Вартезов идёт поисковая команда. Ты идешь тоже, им нужны мозги. И сдерживающий фактор для Бела. В идеале найдите Гвинна. И тащите в «Холмы». Не к Вартезам. И не к Хорренам.

— Кто поможет найти след? Каэ?

— Лидия. Но Каэ будет с вами.

Это все усложняло. Лидия не отличалась боевыми навыками, и её нужно было защищать, и её безопасность волновала слишком многих. Но в тоже время присутствие Лидии могло стать сдерживающим фактором для осторожных и умных противников.

— Мы быстро улаживаем тут дела и идём домой. Если кто спросит, вы просто тусуетесь, — Бен и сам понимал, насколько это тупо звучало. Да, у Кайла были отличные отношения с Лорой и Белом, но не в его характере развлекаться как двойняшки. И как Каэ тоже. Лидию же в его обществе можно было встретить только на официальных семейных сборищах. Но Гвинна надо искать, и из всей компании у Кайла хотя бы есть внятная причина, почему это его дело.

— Я могу знать, почему на них напали?

— Точно не известно. Но есть догадки. Или это дикое совпадение.

— Это связано с тем, что Гвинна надо вести к нам?

— Да.

— И с тем, что они были вдвоем?

— Да.

— Но Лора не идёт с нами. И явно не из-за ранений.

Бен кивнул, останавливаясь перед входными дверями в замок.

— Ты умный. Догадайся сам, что эти два идиота делали в «Холодных камнях». И почему их нельзя никому показывать, пока мы не поймем, что нам делать с их сумасбродством дальше.

Кайл догадался. В «Холодных камнях» находилась одна из брачных чаш. Кайл хорошо знал Лору, которая не собиралась вступать в брак в ближайшее время, но Кайл также хорошо знал Гвинна и его… сложное отношение к Лоре, временами граничившее с помешательством. В свете недавнего решения Хорренов, Гвинну вполне могло прийти в голову уговорить Лору. Или заставить. Ведь у неё к нему тоже была определенная слабость.

— Ты меня понял, — кивнул Бен.

— Есть что-то ещё, что мне надо знать?

Бен точно что-то знал ещё, но сомневался, стоит ли говорить. И это напрягало больше, чем вся ситуация в целом. Но в итоге он отвел глаза и вздохнул:

— Лора… Лора не появится в обществе ближайшие месяцы и по другой причине. Месяцев восемь, ориентировочно. И если мы не найдем Гвинна живым, и Том упрется, а он упрется, Хоррены с Вартезами очень сильно поссорятся. Но это потом. А сейчас ты идешь искать братца моей жены. И если встретишь по пути свою родню и друзей, возьмешь их с собой.

Кайл понял. И, согласно кивнув, вышел из замка.

Ночь снаружи была тихой и не просто тёмной — она была густой, как смола, и воздух пах сыростью и камнем, будто само Владение готовилось к буре. Кайл вдохнул полной грудью и почувствовал, как холод обжигает лёгкие — тот самый холод, который всегда предшествует плохим новостям.

Кайл шёл быстро, не переходя на бег — не из-за усталости, а потому что спешка мешает думать. А сейчас думать было нужно.

Нападения на аристократов случались, да, но обычно ради сведения счетов. На Лору обычно не нападали, наоборот, драки провоцировала она сама. У Гвинна личных счетов ни с кем особо не было. До недавнего времени. Они не стали бы затевать разборки. И уж точно не в местах «общего пользования» с хорошей репутацией.

Это не случайная драка. Не пьяная стычка.

Засада.

И значит — цель была конкретная.

Гвинн?

Или…

Кайл на секунду остановился.

Лора.

Брачный ритуал.

Он тихо выругался.

Если это правда, то всё становилось хуже. Гораздо хуже.

— Ты даже не сделаешь вид, что заметил меня, да? — голос за спиной.

Кайл не обернулся. Он честно не заметил её присутствия. Опасная беспечность.

— Нет.

Алетта догнала его через пару шагов и встала рядом, чуть сбоку, чтобы видеть лицо:

— И ты, правда, думал, что я не пойду за тобой? После такого спешного и таинственного ухода?

— Да.

— Серьёзно?

— Нет.

Она фыркнула, но улыбки не было:

— Что случилось?

Кайл на секунду замолчал. Он мог бы сказать коротко. Мог бы не говорить вообще, но это был не тот случай. Она уже увязалась. И не отстанет.

— Нападение, — сказал он. — Гвинн остался один. Лора ушла живой.

— Он жив?

— Пока да.

— «Пока» мне не нравится.

— Мне тоже.

Они шли ещё несколько секунд молча.

— Это из-за него? — вдруг спросила Алетта. — Или из-за неё?

Кайл посмотрел на неё:

— Умный вопрос.

— Я стараюсь.

— Скорее всего — из-за обоих, — решил для себя Кайл, снова смотря на дорогу.

— Они проблемная парочка, да? Видела их в клубе. Если они вместе, почему ещё не женаты?

— Это не нужно Хорренам.

— Но… Но если…

— Твоя Семья молодая. Ещё не привыкла к нашим законам. Решения перенимаешь не ты, как личность, а те, кто имеет право решать. За тебя.

— Но это неправильно, — возразила Алетта, — это дичь какая-то. Нет, меня заставляли читать эти кодексы, но это какая-то глупость. Я что, действительно, должна буду выйти за кого-то, кого мне подберут родители и какое-то другое семейство, чтоб укрепить связи и усилить тем самым Семью? А ты сам? Ты ведь тоже шёл к нам, чтоб присмотреться ко мне, я понимаю. То есть, если б я не ушла, ты реально готов был связаться со мной?

— Да, — спокойно ответил Кайл.

— Серьёзно? Ты меня даже не любишь, не знаешь, ты вообще… Ты же даже не стал… как это? А, бороться за меня, когда я сказала, что мне нравится твой кузен, или кто там тебе Беллон Вартез.

— Это не проблема. Мы ищем подходящую нашей семье невестку. Ты сама решила, что тебе это не интересно, значит, моей Семье ты не подходишь. Но так выходит, что ты отлично подойдешь другой.

— Так, а почему эти Хоррены не такие адекватные, как вы? Они же видят, что эти двое хотят быть вместе, ну так зачем мешать?

— Я уже сказал, не выгодно. Это политика Семей.

— Но ты сейчас действуешь не в рамках политики Семей?

Кайл не ответил, лишь ускорился. Он действовал в интересах Семей. И в интересах семьи.

«Холодные камни» являлись одним из тех Владений, где находились чаши для брачных ритуалов. Доступ к ним был свободный, сам процесс бракосочетания редко собирал много людей, поэтому местная Семья обычно не участвовала, её редко даже предупреждали вообще. Но о том, что происходит на своей территории глава Семьи не мог не знать. Но и идти к нему Кайл не собирался. Потому как в их мире знать можно многое, а вот рассказывать об этом совсем не обязательно для своей же безопасности. И если глава местной Семьи не идиот, он всё равно сделает вид, что не в курсе, а вот Кайл себя подставит. Нет, решать эту проблему надо самим. Для начала хотя бы встретившись с основной поисковой командой.

Темнота пути расступилась, как занавес, и в лицо ударил солёный ветер — резкий, влажный, с привкусом водорослей и йода. Кайл прищурился, привыкая к серому свету, который здесь заменял ночь, и услышал, как внизу, где-то далеко, бьётся о скалы море. «Холодные камни» всегда были местом, где ветер говорил громче людей. Ветер, который упорно бил в лицо, хотя до воды ещё надо было дойти. По каменистому уступу, приведшему Кайла с Алеттой на плато.

Кайл услышал их раньше, чем увидел. Не шаги. Присутствие. Слишком плотное для пустого места. Он остановился, Алетта — на полшага позади — тоже замерла, мгновенно уловив перемену.

— Они уже здесь, — тихо сказал Кайл.

— Свои? — так же тихо спросила она.

— Сейчас поймём.

Он не ускорился. И не замедлился. Просто пошёл дальше.

Камни расступились, открывая пространство. Широкое плато над морем с каменной чашей по середине.

Их было видно сразу.

Слишком много движения для места, где должно быть тихо.

Лидия стояла чуть в стороне, сосредоточенная, с напряжённо застывшей волчицей у ноги. Обычный смертный, которого Кайл уже видел в «Холмах» недавно, держался ближе к ней, настороженный, но не отступающий. Каэ ходила кругами — резко, нервно.

И Бел.

Он стоял спиной. Неподвижно. Слишком неподвижно.

Кайл сразу понял: они нашли место. Но не нашли Гвинна.

— Поздно, — спокойно сказал Кайл, подходя ближе.

Бел не обернулся:

— Я в курсе.

Голос ровный. Слишком ровный.

Лидия первой подняла взгляд:

— Здесь был бой.

— Вижу, — кивнул Кайл, внимательно осматривая пространство.

Каменная чаша для брачного ритуала стояла в центре плато, и её поверхность была влажной — не от воды, а от того, что воздух здесь был настолько холодным, что даже камень «потел». Следы боя были видны невооружённым глазом: тёмные пятна на сером камне, выбоины от ударов, и запах — металлический, густой, который не выветривался даже на ветру. Кайл обвел взглядом площадку, ещё раз вглядываясь в следы, которые оставила битва. Их было много — слишком много для случайной драки. Он видел не просто удары, он видел расчёт. Нападавшие знали, куда идут. Знали, кого встретят. И знали, что делать. «Это не разборка, — понял он. — Это операция».

— Много крови, — потянула носом Лидия.

— Вижу.

— Его нет.

— Я тоже это заметил.

Каэ резко обернулась:

— Если ты сейчас начнёшь умничать…

— Я уже начал, — спокойно перебил Кайл. — И продолжу, если хочешь найти его живым.

Тишина натянулась. И в этот момент Бел повернулся. Сначала — на голос. Потом — на Кайла.

И только потом его взгляд сместился.

На Алетту.

Девушка старалась даже не шевелиться, понимая, что ей здесь не место. И ей тут не рады. Взгляд Бела скользнул по Алетте — коротко, без интереса, но Кайл заметил, как она напряглась под этим взглядом. Она хотела произвести впечатление, но сейчас было не время. И Кайл почти пожалел её. Почти. Во взгляде Бела на секунду мелькнуло узнавание, но сам взгляд остался холодным:

— Это ещё кто?

Алетта моргнула, но не от страха, а явно от неожиданности.

— Мы, кажется, уже… — начала она, но Бел даже не дал договорить, оборвал нетерпеливым жестом, смотря только на Кайла.

— Она со мной, — коротко сказал Кайл. — Алетта Элан из «Покинутого замка».

Бел посмотрел на неё снова, теперь — внимательнее. Но в лице не переменился, вообще никак не дал понять, что ему до неё есть дело. Кайла их дела не касались, своих было по горло.

— Их было не меньше десяти, — осматривая землю, отметил он.

— Двенадцать, — тихо поправила Лидия, её волчица усиленно нюхала камни.

— Организованно. Это не случайность.

— Это и так понятно, — процедил Бел.

— Не всем, — спокойно ответил Кайл и только теперь его взгляд зацепился за того простого парня, что неотступно следовал за Лидией и её волчицей.

— Ты кто? — спокойно спросил Кайл.

Парень выпрямился и спокойно представился:

— Финн… Просто Финн.

— Он с нами, — коротко сказала Лидия.

Кайл перевёл взгляд на неё, потом обратно.

— Вижу.

И отвернулся. Если этот Финн уже какое-то время ходит с Каэ и Белом, значит, он уже свой. Странно, что простой смертный, но с ними чего только не бывает. Обычное дело.

Но Алетта с таким, видимо, не сталкивалась и посмотрела на Кайла:

— И всё?

— А должно быть больше?

— Он же не из наших.

Кайл едва заметно хмыкнул:

— Мой дед тоже не был. И это никого не остановило, — он коротко посмотрел на Финна. — Важно, не откуда ты. А выдержишь ли ты, когда станет плохо. Он пока держится.

Каэ фыркнула:

— О, смотри-ка, одобрение получил.

— Это не одобрение, — спокойно сказал Кайл. — Это констатация.

— Почти комплимент.

— Тогда пусть не привыкает, — бросил Кайл снова вернулся к следам. — Засада была не здесь. Их вели.

— Или ждали, — добавила Лидия.

— Да.

— Значит, кто-то знал, куда они идут, — констатировала Алетта и поспешно опустила глаза: Бел посмотрел на неё, коротко, но уже иначе, не так сурово.

— Его не убили, — решил Кайл.

— С чего ты взял? — резко спросила Каэ.

— Нет тела.

— Могли унести.

— Тогда было бы больше крови.

— И другой рисунок, — тихо добавила Лидия.

— Его забрали, — кивнул Кайл.

Бел резко провёл рукой по лицу, выдохнул:

— Кто?

— Тот, кто понимает, кого взял, — ответил Кайл. — И зачем.

Волчицу повело вперёд, тихое рычание прорезало тишину. Лидия сжала пальцы., спросила холодно:

— Хоррены?

Кайл не ответил сразу. Да и что тут ответишь кроме как:

— Возможно.

Бел усмехнулся, коротко и пусто:

— Значит, весело будет.

— Нет, — спокойно сказал Кайл. — Не будет. Лидия, ты нашла след?

Девушка решительно кивнула, и Бел жестом велел указывать путь, но Кайл всех остановил:

— Мы не знаем пока, кто там впереди. И куда приведет след. Надо подумать.

— Я не собираюсь ждать, — отрезал Бел, и в голосе его слышалось то самое, что Кайл ненавидел в нём больше всего — безрассудство, смешанное с яростью.

Кайл смотрел на Бела, который рвался вперёд, и знал: если он не остановит его сейчас, они все влетят в ловушку. Он не был героем. Он не был тем, кто идёт на поводу у эмоций. Он был тем, кто видел на шаг вперёд. И сейчас он видел, что если они не остановятся — они потеряют больше, чем Гвинна. Поэтому резко произнес:

— А я не собираюсь тебя потом вытаскивать.

— Тогда не идите сейчас, — сказала Алетта. — Они рассчитывают, что вы придёте сразу. На эмоциях.

— Значит, у них есть план, какие они молодцы, — Бел начинал злиться, но Алетта выдержала его взгляд:

— И если он им нужен живым — есть время. А он живой. Хотели бы убить, давно бы сделали.

Бел усмехнулся — коротко и пусто:

— Умная девочка. Слишком умная. Это опасная черта.

— Я знаю, — ответила Алетта. — Мне уже говорили.

Спорить с ней никто не стал.

Лидия, получив приказ от Кайла, молча пошла вперед, идя по следу вместе со своей волчицей. Остальные не стали медлить.

Глава Семьи

В доме было тихо — той тишиной, которая бывает только после беды. Не спокойной, а напряжённой, как струна, которую вот-вот перережут. Томас сидел в кресле, которое помнило его отца, и чувствовал, как дерево скрипит под ним, будто старый дом хотел что-то сказать. Он слушал. Но дом молчал.

Томас Вартез раньше никогда не ощущал себя главой Семьи. Да, он им, несомненно, был, но все дипломатические заморочки, политические игры, статусы и этикеты… Пока он не встретил Ракель, не интересовался вообще, потом вся эта дурь легла на плечи жены. Ей нравилось вращаться в свете, а Томас был и рад. А потом… он ушёл. А потом вернулся, но после Чистки всем до поры было как-то не важно, глава он там или не глава… Дети стали взрослые, самостоятельные, свои проблемы решали сами или при его посильном участии. Если ему предлагали как главе Семьи поучаствовать в каких-то мероприятиях, типа ужинов и балов, вынужденно соглашался. Но и всё. Ему не было нужды решать за других членов его малочисленной Семьи, он просто жил со своими родными и близкими.

Но сейчас всё разом поменялось.

Лора спала в своей комнате, Ки сторожевым псом сидел в гостиной, а Томас… словно осознал, что он не просто отец. Его дочь вляпалась по самое не хочу, раньше он уже рвался бы вместе со всеми искать тех идиотов, что покусились на самое дорогое, бросился бы из-под земли доставать её парня, или уже почти мужа… Но сейчас он не должен. Его дело — сидеть дома, ждать и решать, как быть. Смог же Бен включить мозги и стать серьёзным главой своей Семьи, значит, и Том сможет.

Вариантов дальнейшего развития было немного.

Если Гвинн мертв... Если он погиб, никто не узнает, что Лора его… недовдова. Захочет потом найти кого-то другого, её решение. А мелкий… Спрячут. Бел прав, даже дурак догадается, когда его увидит, но Хорренам его Том не отдаст. Просто не покажет, а потом мелкий подрастет и решит сам. Это если парень, а если девчонка родится? Хуже…

Да, что за чушь он несет? Как можно спрятать от мира человека, ребенка? Не он ли сам ругался как черт, когда узнал, что и Каэ, и Милу прятали ото всех свои же родичи? А теперь допускает мысль, что его собственный внук будет расти в тюрьме? Что ж он за сволочь-то такая? Да и вряд ли вообще получится спрятать. Хоррены прознают, почуют.

Нет, по всему выходит, что парня надо найти, живым. Тогда они доделают ритуал, и Лора сможет спокойно родить и растить ребенка. Да, у тех же Хорренов, но пусть лучше так.

Но до этого момента нужно будет её саму прятать. Том не был дураком. И прекрасно понимал то, что никто не озвучивал. Лора Хорренам не нужна. Ни как невестка, ни как мать их ребенка. И ребенок этот им тоже не нужен. Хорренам плевать на всякую великую любовь, они живут по правилам, а правила…

Их правила допускают устранение ненужного. И как глава Семьи Том это прекрасно понимал.

Это понимал и Ки, который не сводил глаз с лестницы, одновременно прислушиваясь к звукам с улицы. Том и сам слушал «Город». Он знал, что происходит в каждом доме, каждой подворотне, он дал четкий приказ — и Владение знало, как себя вести. Никто не войдет сюда без его ведома. Если кто из чужих аристократов внезапно и решит наведаться, ну уж извините, проход закрыт, никого нет дома.

— Па!

Зов Ки заставил Тома вздрогнуть от неожиданности и поспешно встать на ноги. Сын тоже поднялся и неотрывно смотрел на раму связи, под которой на полу валялся белоснежный конверт.

Тому мучительно не хотелось поднимать письмо и читать, вот жопой чуял, что ничего хорошего там не будет… Там и не было. Леди Рената Хоррен просила лорда Томаса Вартеза о встрече. Немедленно.

Белоснежный конверт в его руках казался слишком лёгким для того веса, который он нёс.

Том бросил листок Ки, сын внимательно прочитал, коротко выдохнул, прикрыл глаза, но качнул головой:

— Это явно не из-за Лоры. Если б они узнали, то раньше. Или вообще не стали бы писать. И точно не леди Рената, она же официально ничего не решает.

— Не ответить я не могу. Она меня с рождения знает, сразу поймет, что что-то не так, тем более сам недавно к ней наведывался, — с досадой бросил Том.

— Значит, иди. И веди себя как обычно, ничего не говори, типа сам не знаешь и всё. Зато может выяснишь, что знают они. Вдруг они уже в курсе про ритуал, может они сами и…

Том жестом оборвал сына и сам понимая, что его мысль логичная, ужасная, но логичная, от этого и противнее.

— Я пойду. Будем надеяться, что вернусь. Если нет… за Семью отвечаешь ты.

Ки даже не кивнул, не возразил, не удивился. И Том был этому рад.

Привычно дошел до границы своего Владения. Шаг — и воздух стал другим. «Тёмные сады» обступили его, тёплые и живые, чужие. Но здесь не было страха. Том шёл с прямой спиной, чувствуя, как розы на кустах поворачиваются к нему, провожая взглядом. Владение Хорренов наблюдало за ним. Но он не боялся. Он был главой своей Семьи.

Леди Рената ждала его в той же самой беседке, на том же самом месте. И вид у нее был благодушный. Это успокаивало, но Том не обманулся.

— Доброго дня, Томас, спасибо, что пришел так быстро.

— Ну так… вы же просто так бы не стали звать.

— Это верно. Прошу, садись. Я говорила с сыном. Про Мелиссу. Он согласен дать своё дозволение на её брак.

Это была хорошая новость, но Том не мог радоваться так, как должен бы. Не сейчас.

— Я… спасибо. Это хорошо. Для нас. Спасибо, леди Рената. От меня и от сына.

— Но… ты, вероятно забыл или не знаешь вовсе, но по нашим правилам глава Семьи или его наследник, как слишком значимые партии, должны объявить о своём намерении, чтоб каждая желающая породниться Семья, могла представить свою кандидатку…

— Зачем нам этот отбор невест, если мы уже всё решили? — искренне не понял Том. — Да и вообще, кому это надо? Бен сам женился, я тоже сам…

— Бенджамина Контийе спасали от верной смерти, там было не до формальностей, а ты… Ты поступил слишком решительно, быть может даже поторопился, — с укором заметила леди Рената, но тут же добавила, видя, как насупился Том, — Я не говорю о том, что ваш с Ракель брак был неудачен, я лишь напомню, что и месяца не прошло, как вы поженились, едва познакомившись. Пусть это и была любовь с первого взгляда, как вы заявили.

Томас не стал спорить, он и сам до сих пор считал, что это была любовь с первого взгляда. Но от этого она была не менее сильной. Он прекрасно помнил день их встречи, для него Ракель показалась единственным светлым пятном в его скучной одинокой жизни. Она и была этим пятном в своём белом платье и с растрепанными светлыми волосами, когда бежала по серым улицам «Пустого города» в поисках мелкого Бена, который под шумок свалил из безопасных «Садов», где они с сестрой тогда жили. Бена Том почуял сразу, едва мальчишка ступил на улицы, и это его спасло, а потом пришлось спасать уже от разъярённой старшей сестры. В процессе прилетело и самому Тому, но в итоге Ракель успокоилась, поняла и поблагодарила, а Том уже не хотел их отпускать. Он жил один, был один, вся семья сгорела в пожаре, а ему так хотелось, чтоб дома снова было шумно и весело. И никого кроме этой девушки и её братца Том не хотел видеть рядом. Он даже потащился на приём к Хорренам на следующий день, чтоб снова увидеть Ракель, уже тогда всё для себя решив. На его счастье Ракель решила так же. Так чего им было тянуть?

— Не буду я никакие смотрины устраивать, на кой это кому надо? Тем более все и так знают, что Ки с Каэ живут, — проворчал Том, — прям захочет кто ей дорогу переходить, конечно!

— Правила есть правила, Томас. Это основа нашего существования. Если их не выполнять, как появится гармония?

— Но она не от правил появляется, а от наших поступков и желаний! Зачем делать то, что на неё не повлияет? Но я в любом случае рад, что у нас появится ещё один член Семьи.

— Кстати, о членах Семьи… — начала леди Рената и Томас замер, стараясь не шевелиться ни одной мышцей, чтоб не выдать себя, — ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь. Мне важно твое благополучие, хоть я и не могу заботиться о тебе в полной мере, но я знаю тебя с колыбели, и мне важно, чтоб… Прошу, не реагируй на мои слова слишком резко, но я бы хотела обратить твоё внимание на тот факт, что волнует слишком многих аристократов.

Томас уже мысленно мечтал, чтоб стряслось что-то страшное, ну там рухнула крыша усадьбы или нападение какое случилось, лишь бы леди Рената не продолжила свою речь. Он просто не готов был, не придумал ещё, как реагировать на те обвинения, что она предъявит.

— Томас… «Пустому городу» нужна хозяйка.

— У нас есть старшая леди, — осторожно протянул Том, — Лора честно посещает всякие приёмы, если надо. И вроде к ней в этой роли претензий нет.

Лора действительно отлично выполняла свою роль старшей леди Семьи Вартез, потому что обычно только молчала и улыбалась. То, что многих это настораживало, удивляло, а то и пугало, это уже их проблемы. Но, то, что тему Лоры подняла леди Рената, настораживало уже Тома.

— Я не об этом. Да, старшая незамужняя дочь главы Семьи и должна быть старшей леди, если… у главы нет супруги. А у тебя нет супруги. Уже двадцать шесть лет на человеческий счет. Рано или поздно Лора выйдет замуж и перейдет в другую Семью. Ты ещё молод и твои старшие дети выросли, это отличн…

— Я не собираюсь жениться снова, — отрезал Том. — Ракель — моя жена и мать моих детей.

— Томас, Ракель… была твоей женой, но она погибла.

— И никто другой мне не нужен.

— Я понимаю твою скорбь и тоску, но есть ли от неё смысл? Разве Ракель хотела бы знать, что после её смерти ты добровольно лишил себя возможности…

— Леди Рената, я благодарен вам за желание улучшить мою жизнь, но это моя жизнь, — сухо произнес Том, поднимаясь на ноги. — Если я решу найти себе… новую… жену, вы первая, к кому я обращусь за помощью в её поисках.

— Я буду рада дожить до этого момента, — печально улыбнулась леди Рената, явно не веря его словам.

— Если я вам больше не нужен, я пойду тогда, сына обрадую.

— Конечно, иди. Получать радостные новости всегда приятно.

Том вежливо улыбнулся, попрощался и размеренным шагом направился на выход, чтоб ничем не вызвать подозрения, что готов сорваться на бег в любой момент. А он был готов. Ещё никогда он не хотел вернуться домой как можно скорее.

Спектакль

Следы, которых Финн даже не видел, привели их куда-то в Пригороды, так это место называли все остальные. Когда из привычной уже ему темноты переходов они вынырнули в самый обычный город с асфальтированными дорогами, домами этажей в шесть, обычным транспортом Финн даже почти не удивился. Пока из обычного многоэтажного дома не проступил призрачный особнячок, по улице не проехал полупрозрачный трамвай и по тротуарам вместе с обычными людьми Финн не увидел фантомов! Это место словно раздваивалось: половина материальная, половина призрачная, словно в фильме ужасов про приведений. Но сам город реально так-то не отличался ничем от обычных: дома, магазины, транспорт, люди… Да, в одежде разных времен, но это никого не волновало.

Место казалось незаконченным — дома то появлялись, то исчезали, прохожие были то слишком яркими, то почти прозрачными. Финн чувствовал, как по коже пробегают мурашки каждый раз, когда сквозь него проходил очередной фантом. Пригороды были местом между мирами, и здесь всё было чуть более… зыбким.

Воздух в Пригородах был странным — он пах одновременно дождём и пылью, жизнью и смертью. Финн чувствовал, как его кожа покрывается мурашками каждый раз, когда рядом проходит фантом. Пригороды были местом, где правила не работали. И это делало их одновременно опасными и притягательными.

Лидия остановилась перед трехэтажным зданием — гостиница с баром внизу, судя по вывеске. На окнах выше первого этажа были решетки. Кайл, который выполнял роль мозгов их компании, как уже понял Финн, оставил всех в подворотне и кивнув, внезапно, Финну, позвал с собой пройтись мимо окон этого бара. Из того, что они увидели, приятного было мало. Бар как бар: людей много, но у лестницы наверх стояло двое, явно не посетители. А Лидия твердила, что им совершенно точно надо наверх.

Финн ещё раз посмотрел на двух здоровяков у лестницы.

Потом на Кайла.

Потом снова на лестницу.

— Нет, — наконец, честно признался он. — Я не вижу, как мы туда попадём.

— Попадём, — спокойно ответил Кайл.

И замолчал.

Финн подождал продолжения.

Не дождался.

— Это… весь план?

— Нет.

— Ну слава Богу.

Кайл удивленно вкинул брови, но вернулся к остальным, рассказав расстановку сил и сразу перевёл взгляд на Алетту:

— Первой заходишь ты.

Она кивнула так спокойно, словно речь шла о покупке хлеба.

— С тобой Финн.

Финн даже не сразу понял, что речь о нём.

— Почему я? — спросил он.

— Потому что ты нормальный, — спокойно ответил Кайл.

— Это сейчас было оскорбление?

— Констатация.

Бел заржал:

— Первый раз вижу человека, которого обидели тем, что назвали нормальным.

— А тебя, видимо, постоянно ненормальным называют? — Финн сам от себя не ожидал, что так среагирует, но он упорно не понимал, какой от него тут будет толк, он же простой человек.

— Не называют. В лицо. Боятся.

— Бел, — устало произнесла Лидия.

— Что «Бел»? Это объективная реальность.

Кайл уже привычно не реагировал.

— Финн, тебя здесь никто не знает. Её, — он кивнул на Алетту, — тоже. Бел тут уже пару клубов разнес, в Лидии Хоррена видно сразу. Поэтому войдете первыми.

— И что мы будем делать? — спросил Финн уже с опаской.

Кайл ответил не сразу. Сначала ещё раз посмотрел на окна второго этажа, потом на дверь, на охранников через окно. И только после этого произнёс:

— Устроите свидание.

— И всё?

— Да.

— Просто будем сидеть?

— Да.

— Отличный план.

— Потом Алетта сядет к тебе поближе.

— Зачем?

— Чтобы выглядело правдоподобно.

— А потом?

— Потом — на колени.

Финну показалось, что он ослышался и решил переспросить:

— К кому?

Кайл же смотрел на него с искренним удивлением и пояснил:

— К тебе.

— Нет.

— Почему?

— Потому что нет.

— Да. И поцелует тебя.

Финн несколько секунд просто смотрел на Кайла. Повисла тишина. Даже Бел перестал жевать сигарету. Первой заговорила Каэ:

— Знаешь… иногда я очень хочу посмотреть, как ты вообще приходишь к таким выводам.

— Логически.

— Это я уже поняла.

— После этого, — как ни в чём не бывало продолжил Кайл, — Бел устраивает скандал.

Бел оживился:

— Это я умею.

— Не сомневаюсь.

— Подожди… — Финн поднял руку. — А Бел-то тут при чём?

Все посмотрели на него так, будто вопрос был странный.

— Потому что Алетта ему изменяет, — спокойно пояснил Кайл.

Финн перевёл взгляд на Алетту, та снова пожала плечами:

— Ну… допустим.

— В смысле «допустим»? — Финн уже окончательно перестал понимать происходящее.

Бел хлопнул его по плечу:

— Не переживай. Орать буду я.

— Меня сейчас не это беспокоит.

— А что?

Финн украдкой посмотрел на Лидию. Та поймала взгляд, нахмурилась, но потом вдруг улыбнулась, совсем чуть-чуть.

— А, — и кивнула. — Не переживай.

От этого стало ещё хуже.

Бар внутри оказался обычным. Даже слишком. Несколько столов. Карты. Пиво. Кто-то спорил. Кто-то смеялся. Кто-то уже спал, уронив голову на стол.

Двое мужчин у лестницы ничем не отличались от остальных, если бы не одно «но». Они не пили. И внимательно смотрели на всех входящих.

Финн сел за ближайший свободный стол с потёртым кожаным диваном, Алетта устроилась напротив, так, чтобы видеть лестницу. К ним почти сразу подошла девушка-разносчица:

— Что будете?

Финн растерянно посмотрел на меню, Алетта улыбнулась совершенно естественно:

— Что-нибудь сладкое. Коктейль с кокосом и ванилью. Есть такой? Отлично, — Алетта посмотрела на Финна. — А ты что будешь?

— Я?

— Ну да.

Финн понял, что игра уже началась.

— Пиво. Темное

Когда официантка ушла, Финн тихо спросил:

— А это зачем?

— Чтобы выглядело естественно.

— Что именно?

— Что мы пришли сюда не следить за лестницей.

Она говорила спокойно. Совсем спокойно. Будто действительно пришла на свидание. Финну стало ещё неуютнее.

Некоторое время они действительно просто сидели. Даже разговаривали. Вернее, говорила в основном Алетта. О каких-то пустяках. О погоде. О музыке. О том, что местное пиво пахнет хуже, чем выглядит. Финн отвечал невпопад. Актер из него был просто ужасный. И вообще Финн был почти уверен, что охрана уже давно поняла, что никакое это не свидание. Потому что нормальные люди на свиданиях не сидят с таким лицом, будто сейчас их поведут на казнь. И он всё время чувствовал на себе взгляд охраны. Алетта тоже, поэтому от разговоров перешла к активным действиям: демонстративно медленно расстегнула пару верхних пуговиц на блузке, заставила его попробовать свой коктейль, совсем не наигранно смеялась над его скривившимся лицом, по этому самому лицу принялась его гладить…

Через несколько минут один из мужчин куда-то ушёл.

Алетта сразу это заметила. Но ничего не сделала. Ещё через минуту второй отвернулся, что-то отвечая хозяину бара. Тогда уже Алетта поставила бокал и минут через пять негромко сказала:

— Смотри не на лестницу.

— А куда?

— На меня.

— Что?

— Если будешь всё время смотреть туда — заметят.

Финн честно попытался смотреть на неё. Получалось плохо.

— Ты слишком напряжен.

— Потому что нас могут убить.

— Не сейчас.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что пока нас считают скучными.

— Я вообще-то и сам из Скучных земель.

Она вдруг тихо рассмеялась. И именно в этот момент один из охранников посмотрел в их сторону. Алетта мгновенно изменилась, подвинулась ближе, совсем близко.

Финн напрягся. Она пахла не так, как обычно другие девушки в барах. Не духами, не табаком, не потом. Чем-то свежим, почти ледяным, как вода из горного ручья. Финн почувствовал этот запах, когда она подвинулась ближе, и внутри что-то ёкнуло.

— Не дергайся, — почти не разжимая губ сказала она.

— Ты чего?

— Работаю.

— Какая ещё…

Она уже сидела вплотную. И вдруг совершенно естественно положила ладонь ему на шею.

— Извини заранее.

— За что?

И поцеловала. Её губы были прохладными и мягкими, и Финн на мгновение забыл, где находится и зачем. Вкус кокоса и ванили от её коктейля смешался с чем-то горьким, почти острым — и это было одновременно приятно и страшно. Он почувствовал, как её пальцы сжались на его шее, и понял: она действительно умеет играть.

Целовала она его совсем недолго, но очень убедительно. У Финна в голове стало абсолютно пусто. Настолько, что он даже забыл, зачем вообще сюда пришел. Когда она отстранилась, то шепнула:

— Теперь улыбайся.

— Я…

— Улыбайся.

Он попытался. Получилось, судя по выражению лица Алетты, ужасно.

— О, гармония… ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит.

— Мне просто никто не говорил, что в этом плане всё настолько достоверно!

— Если бы Кайл сказал, ты бы отказался.

— Конечно!

— Поэтому и не сказал.

Логика была безупречной. Алетта потянулась к нему снова, и Финн уже даже не пытался понять, входит это в план или нет, когда дверь бара распахнулась так, что едва не слетела с петель.

— Какого хрена?!!!

Финн вздрогнул. Даже зная, что сейчас будет спектакль.

Бел ворвался внутрь как стихийное бедствие. Следом почти бегом вошла Лидия. Все разом замолчали, вперившись в них взглядами. Бел же в упор смотрел на Алетту и Финна и лицо его стало таким, будто мир только что окончательно его разочаровал.

— Ах ты…

Он ткнул пальцем в Финна.

— Да я тебя…

Весь бар теперь уже смотрел только на них. Финн едва удержался, чтобы не сказать: «Мы вообще-то не вместе…», но вовремя вспомнил, что нет, сейчас они типа вместе.

Алетта вскочила на ноги первой, и в ней явно умерла великая актриса, столько притворного изумления было на её лице:

— Бел!

— Что?! — рявкнул Бел и вздрогнули даже сурового вида мужики в баре.

— Ты всё не так понял!

— А как я должен был понять?!

— Это не то, что ты думаешь!

— Конечно! — съязвил Бел. — Ты просто случайно сидишь у него на коленях и он чисто на рефлексах тебя лапает!

Половина бара уже откровенно веселилась. Кто-то даже начал делать ставки.

— Она сама села! — не выдержал Финн.

Бел медленно повернулся к нему.

— Ах она сама?!

— Ну…

— То есть ты сопротивлялся?!

— Нет…

— Так какого хрена?!

— Я…

— Да ты вообще, кто такой?! — нахмурившись, спросил Бел, и в голосе его слышалось столько искреннего гнева, что Финн почти испугался.

— Финн…

Бел секунду смотрел, а потом совершенно серьёзно оценил:

— Имя хорошее. Жалко. Хана тебе, Финн!

В этот момент в разговор совершенно неожиданно ворвалась Лидия. С абсолютно несчастным лицом. Хороших актрис в баре явно образовалось две.

— Финн…

Тот медленно повернулся.

— Что?

— Как ты мог?

— Чего?!

Она уже смотрела на него огромными глазами:

— Ты же обещал, ты мне говорил…

— Я вообще ничего не говорил!

— Значит, врал молча…

В баре кто-то прыснул со смеху. Бел перевел ошарашенный взгляд на Лидию:

— Погоди…

Потом на Финна. Потом снова на Лидию.

— Так он ещё и моей племяннице изменил?!

— Да я никому не изменял!

— То есть сразу двум бабам голову морочил?! — хохотнул кто-то из посетителей.

— Да нет же! — Финн сам не понял, почему оправдывается так ревностно, словно это правда.

— Ах нет?! — взвизгнула рядом внезапно Алетта.

— Да я вообще… — Финн замолчал, потому что понял, что любое следующее слово сделает только хуже.

Бел удовлетворенно кивнул:

— Молчишь?

— Потому что…

— Совесть замучила?!

— Нет!

— Тогда чего молчишь?!

— Потому что вы мне не даете говорить!

— А что тут говорить?!

— Хоть что-нибудь!

— Поздно!

Бел уже закатывал рукава.

— Бел! — Лидия с плачем повисла у него на руке.

— Не лезь, Лиди!

— Не убивай его!

— Не обещаю!

В этот момент один из охранников раздраженно поднялся.

— Эй!

Бел мгновенно повернулся к нему.

— Чего?!

— Или успокойтесь, или валите отсюда.

— Это семейное дело!

— Мне плевать! Разбирайся со своими шлюхами хоть где, но не тут!

Лидия ахнула так громко и возмущенно, что Финн аж вздрогнул. Алетта тоже возмутилась, но ей уже посетители бара напомнили, что именно её поймали на горячем, и возникать она не имеет права.

А Бел просто шагнул к охраннику. Тот автоматически отступил, но это ему не помогло: в него уже летел стул, отправленный пинком…

В баре этот момент уже не было никого, кто смотрел бы на лестницу. Кайл и Каэ проскочили так тихо, что даже Финн, сидевший в двух шагах, этого не заметил. Как и того, в какой момент драка перестала быть спектаклем. Кажется, после того как Бел зарядил кому-то в челюсть. Или после того, как в ответ в Бела полетела бутылка. Или когда хозяин бара с воплем «Да вы совсем охренели?!» нырнул под стойку.

Дальше всё смешалось. Кто-то полез разнимать. Кто-то, наоборот, решил помочь непонятно кому. Бел, кажется, вообще получал искреннее удовольствие от происходящего.

— Вот! — довольно сообщил он кому-то, уворачиваясь от удара. — Теперь это уже честная драка!

— Бел! — возмущённо крикнула Лидия, вовремя отскочившая к стене.

— Что Бел?!

— Не ломай мебель!

— Это не наша!

— Именно!

Финн едва успел увернуться от кружки, пролетевшей между ним и Алеттой.

— Это уже точно не по сценарию? — уточнил он.

— Давно, — совершенно спокойно ответила она, отбив металлическим подносом бутылку.

И тут сверху раздался короткий грохот. Все, кто был посвящён в настоящий план, одновременно подняли головы. Ещё через секунду по лестнице практически скатились Каэ и Кайл.

Каэ прижимала к груди… Финн сначала не понял. Потом понял. Чёрный кот. Большой. Очень большой. И совершенно неподвижный.

Шерсть была липкой от крови. Одно ухо разорвано. Передняя лапа висела под странным углом. Но главное…

Он был жив. Потому что, когда Каэ чуть крепче прижала его к себе, кончик хвоста едва заметно дрогнул.

— Уходим! — коротко бросил Кайл.

И впервые за всё время его спокойный голос прозвучал резко. Бел перестал веселиться мгновенно. Словно выключили. Одним движением отпихнул последнего противника.

— Нашли?

Кайл кивнул на Каэ, которая держала кошака так, словно он ничего не весил. Бел посмотрел на кота, и Финн впервые увидел, как Бел… испугался? Совсем чуть-чуть, но по-настоящему.

— Это его?

— Да.

— А сам?

Кайл отрицательно качнул головой:

— Нет.

Бел выругался, очень тихо, настолько тихо, что Финн почти не разобрал слов, а потом резко хлопнул по стойке бара.

— Всем спасибо за чудесный вечер!

И совершенно серьёзно добавил хозяину:

— Счёт пришлёшь Томасу Вартезу.

— Да пошёл ты!

— Уже.

И первым вылетел за дверь.

Бежали молча, вернее, почти молча, до самого «Пустого города». Финн уже успел понять, что эти люди умеют очень быстро переключаться. Минуту назад Бел изображал ревнивого идиота, теперь шёл первым, внимательно слушая всё вокруг.

Лидия не отходила от Каэ, а Каэ вообще ни на кого не смотрела. Только на кота. Она всё время что-то тихо ему говорила, будто ребёнку.

— Потерпи…

— Почти пришли…

— Сейчас домой…

Кот не двигался. Только иногда слабо дёргал хвостом. Финн неожиданно понял, что ему от этого зрелища тяжелее, чем от любой драки последних дней. Потому что если даже кот оказался отдельно от Гвинна… Орудия вообще так могут? Они же вроде как единое целое с хозяином?

Когда они, наконец, вошли в «Пустой город», все одновременно выдохнули.

Бел первым нарушил тишину: посмотрел на Финна, потом на Алетту, потом опять на Финна, усмехнулся:

— Ну что…

Финн насторожился:

— Что?

— Увлёкся?

— Чем?

— Планом?

Несколько секунд Финн честно не понимал, потом до него дошло:

— Да иди ты.

Бел расхохотался:

— Не, ну поцеловались вы прям убедительно.

— Это была идея Кайла.

— Целовался-то не Кайл.

— Да я вообще…

Финн почувствовал, что начинает краснеть, уже мечтая провалиться обратно в тот переход, из которого они сюда пришли. Каэ даже отвлеклась от кота и устало улыбнулась:

— Финн, ты сейчас краснее платьев Лоры.

— Я не…

— Очень даже.

Лидия тоже смеялась, совсем тихо. Бел довольно ткнул его локтем:

— А я ещё думаю — чего ты сидишь такой счастливый?

— Я не был счастливый!

— Был.

— Я был в шоке!

— Одно другому не мешает.

— Да хватит уже!

Алетта вдруг совершенно серьёзно посмотрела на Финна, и он даже испугался.

— Между прочим… — все замолчали, а она чуть наклонила голову, — спасибо.

Финн растерялся:

— За что?

— Ты не испортил спектакль.

— Я вообще-то пытался.

— Именно.

Бел снова фыркнул:

— Вот это комплимент!

— Не испортил, потому что не понял, что происходит, — сам не понимая, почему он оправдывается, проворчал Финн.

— Зато выглядело естественно, — довольно кивнул Кайл.

Финн обречённо посмотрел на него:

— Ты специально выбрал меня?

— Да.

— Потому что думал, что я хороший актёр?

— Нет.

— Тогда почему?

Кайл ответил так же спокойно, как всегда:

— Потому что ты действительно смущаешься.

Финн закрыл лицо ладонью. Бел уже откровенно ржал, даже Лидия тихо смеялась, отвернувшись. И только спустя несколько секунд Кайл добавил уже без тени насмешки:

— Поэтому тебе и поверили. К Алетте вопросов нет, вытянула на себе всю сцену. Главное, что есть результат.

Смех стих сам собой: все снова посмотрели на кота. Тот тяжело дышал, Каэ осторожно гладила его между ушами.

Бел перестал улыбаться:

— Домой.

На этот раз никто не стал шутить.

Когда они ввалились в дом Вартезов, там было так тихо, что стало страшно. На лестнице, прямо напротив входной двери сидел Ки, вперясь взглядом в проход, но стоило ему увидеть Каэ с кошаком в руках, как он моментально подорвался, протягивая руки, но девушка увернулась, качнув головой, и ушла в гостиную, где аккуратно разложила на ковре свою ношу. Лидия сразу опустилась рядом, её псина появилась из-за спины, принялась вылизывать морду кота.

Бел стремительно прошёл мимо Финна на кухню, сразу же вернулся с уже знакомой коробкой аптечки. Но тоже не принял участия в латании кота, просто поставил её на пол. Каэ с Лидией принялись доставать бинты, антисептики и прочее… Мужчины почему-то даже не совались помочь.

— Нам нельзя? — тихо уточнил Финн у Бела, который стоял рядом и чиркал зажигалкой у кончика сигареты. — Это чисто женское дело?

Бел затянулся, сунул зажигалку в карман и, выпустив дым, пояснил:

— Это хорреновское дело. Трогать чужое орудие можно только, если хочешь его сломать. Или если это член твоей Семьи по крови. А если нет… ну, только с добровольного согласия, но такое на людях у нас не делают. Это типа неприлично.

— Почему на коте раны? — спокойно спросил Ки, подходя ближе к ним. — Если они дрались, раны остаться должны были на Гвинне. У Хорренов же всегда так.

— Видимо, не всегда, — качнул головой Кайл. — Я не был свидетелем многих драк Хорренов, чтоб судить.

— Ну а я был и сужу, — отрезал Ки. — Это не нормально. Как и то, что кот отдельно. Как он может быть отдельно?

— Видимо, по той же причине, что и избит.

— Лора не должна этого видеть, — зажав сигарету в зубах и бросив взгляд на лестницу, заявил Бел. — Где она?

— Спит. Мы с отцом накачали её снотворным.

— А отец где?

— Ушёл к Хорренам. Леди Рената вызвала, не знаю зачем. Но сомневаюсь, что из-за этих двоих.

— Уже троих, сука, — зло бросил Бел, смахнув волосы со лба. — Ты ведь понимаешь, что они живыми Хорренам не нужны?

— Ну Лора-то с ребенком точно, но Гвинна-то им зачем убирать? — возразил Кайл, нахмурившись.

— Затем, что это из-за него все их проблемы!

— Ну, давай будем честны, его вина лишь в том, что не устоял перед чарами Лоры, но он такой не единственный.

— Не прикидывайся идиотом, — смерив его крайне не мирным взглядом, прошипел Бел. — Какие, блядь, чары? Если б не хотел, близко к ней не подошёл бы. Тот же Гил с самого начала всё понимал, куда оно идёт, в жизни не поверю, что не предупреждал и всё такое.

— Они оба хороши, у Лоры мозги где были? Как она вообще додумалась залететь?! А потом ещё и потащилась жениться! Они же вечно ругались и дрались, с чего она решила дать своё согласие?

— Согласен, странно это. Одно дело развлекаться время от времени, совсем другое… — начал было Ки, но Бел со злостью кинул сигарету на пол, прямо в ковер и, раздавив её, прошипел:

— Потому что он её! И никого у неё кроме него, блядь, не было никогда, слепые вы уебки! И хрен он куда от неё денется, потому что она так решила с самого начала!

— Чего?! — судя по лицам Кайла и Ки для них всё сказанное было какой-то дикой неожиданностью. Для Финна тоже, он как-то по общему мнению тоже составил немного иные портреты. Даже Каэ и Лидия, накладывавшие повязку на кошачью лапу, подняли головы.

— С чего вдруг? Мы чего-то ещё не знаем? — Ки явно искренне не понимал, что тут сейчас за откровения начались.

— А чего ты вообще про нас знаешь?! Тебе мы нахер не сдались…

— Так, возвращаемся к нужной теме, — махнув у Бела перед лицом ладонью велел Кайл, и градус бешенства в глазах Бела немного спал. — Почему проблема в Гвинне? Почему Лора считает, что он её? Ты сейчас единственный, кто может объяснить. Что у них… у вас там за история?

— А там простая история. Вот прям до тупизны простая, прикинь? — Бел усмехнулся, но смех вышел горьким. — И мне её хватит, чтоб сейчас выяснить, что это за муть с котом, взять Лиди за шкирку и идти снова искать Гвинна, но уже его тушку, а не кошачью.

— И-и-и? Почему же? — вкрадчиво протянул Кайл.

— Потому что он единственный, кому на нас было не насрать! — рявкнул Бел, на что его старший брат аж поперхнулся воздухом:

— Ты чего несешь?

— Что есть! Мы были одни с тех пор, как мама умерла! Вдвоем, всегда! И вам было не до нас! У тебя крыша ехала, отец ушёл, у Линси своя семейная драма, Бен бухал, как не в себя! На нас вечно только орали, нотации читали, наезжали, что скажешь, нет? Только скажи, что нет, я тебе в морду дам прям щас!

— Не скажу, — тихо ответил Ки. — Твоя правда. Пока отец не вернулся, нам всем было плохо. Но потом всё наладилось…

— Не твоими трудами наладилось! Мы были детьми, сука! Неужели это было непонятно, у меня на глазах убили мать! Лора перестала говорить по моей вине! А вы… Вы решали свои ахеренно важные рефлексии! Вот и не удивляйся, что мы выросли в такое вот говно! — Бел почти кричал, и голос его срывался. — И единственный, кому пришло в голову о нас позаботиться по-человечески оказался этот придурок!

— Это когда ж он успел?! — явно теряя терпение, резко спросил Ки, и Кайл предусмотрительно положил руку ему на плечо и перевел взгляд на Финна. Тот намек понял, но, если честно, не был уверен, что сможешь удержать Бела, потому что он был в бешенстве:

— Когда собой закрывал, пока вы тусовались в Скучных землях во время той тряски! Когда ему кирпичом башку пробило, а он до последнего нас защищал, хотя мы ему никто! Когда просто объяснил, понимаешь, просто объяснил, почему нам не место в «Садах», не наезжал, не ругался, а словами через рот пояснил, прикинь?! Когда я не смог, а он смог помочь Лоре, когда у неё платье уже плавилось от того, что её ремень раскалился. Думаешь его не обожгло?! Ещё как, но он не отступился, и Лора отделалась…

Тишина, повисшая во время его слов, была плотной, как туман. Финн почувствовал движение за спиной, но не успел обернуться: лица Ки и Кайла вытянулись, Бел поперхнулся воздухом и вперился взглядом в две руки, которые обнимали его — за спиной у него стояла Алетта, о которой все как-то забыли.

— Хватит, мы поняли, — спокойно произнесла она.

Бел медленно, почти гипнотически заглянул к себе за плечо, его гнев на секунду захлебнулся, сменившись чем-то иным — оцепенением и острым азартом.

— Бесстрашная? — выдохнул он, и в голосе его слышалась смесь восхищения и опасности. — Бессмертная?

Честно сказать, Финн был с ним совершенно согласен, как и Ки с Кайлом, судя по их ошарашенным взглядам. Но надо отдать должное Алетте, Финн не часто встречал женщин, которые в такой момент на такое вот решились бы.

— Разумная, — поправила его Алетта, медленно, как-то слишком медленно опуская руки и отступая на шаг. — Захочешь за это предъявить, я готова. Но потом. Сейчас есть вещи поважнее.

— Она права, — сразу кивнул Кайл, разворачиваясь к гостиной и подходя к Каэ и Лидии, что уже заканчивали возиться с израненным котом — раны были промыты, повязки наложены, — надо понимать, что делать с котом. Единственный, кто нам тут поможет, это леди Эльвира. Черт, Бен будет недоволен. Он велел тащить Гвинна, как найдем, в «Холмы», а мы нашли кота и притащили в «Город».

— Хорошо, что хотя бы кота нашли, — поднялась на ноги Каэ и пояснила всем: — Они держали его в клетке. Под охраной. Надо было хоть кого-то взять с собой, допросить, но я… переборщила.

— Леди Эльвира! — уже обращался к пустой раме Ки.

Все, кроме Финна с Алеттой подтянулись ближе, а они же наоборот отступили к противоположной стене. Оба молчали, но Финн взглядом попытался передать девушке, что восхищён её смелостью и сочувствует одновременно, предвидя последствия. Алетта же в ответ лишь прищурила глаза и улыбнулась, но вообще без страха, скорее даже с предвкушением? Финн решил не гадать, что там у неё в голове, и перевел взгляд на раму, где уже появилась картинка с какой-то очередной богатой комнатой с портьерами и уже знакомой Эльвирой.

Они даже не успели ничего сказать, женщина сама всё увидела и… беззвучно закричала, зажимая себе рот ладонями, а потом, пошатываясь, подошла ближе, и все четко увидели, как у неё из глаз льются слезы. Но не это всех напугало, а то, как она просто взяла и начала оседать, закатывая глаза.

— БЕН!!! — заорал Кайл, подлетая к раме. — Мама! Марло!

Послышался перестук каблуков, в комнату кто-то вбежал: ещё одна женщина, тоже как и Кайл пепельноволосая, но на его мать как-то по возрасту не подходящая, хотя тут все на свой возраст не выглядели, как Финн уже понял. На её зов прибежали ещё люди: двое одинаковых парней-подростков, явно близнецы, ещё один пепельноволосый — мужчина в обычной джинсовой куртке… Супруг леди Эльвиры явился тогда, когда её уже перенесли на кушетку у окна и почти привели в чувство. Оглядев комнату и заглянув в раму, он прокомментировал всё одним емким матерным словом. Понадобилось ещё несколько минут, чтоб Бенджамин выпроводил из комнаты всех пришедших, и помог Эльвире встать на ноги, чтоб подойти к раме.

— Где вы его нашли? — слабым голосом спросила Эльвира, стоящая прямо только потому, что Бенджамин держал её за талию.

— В Пригородах, сидел в клетке, — отчитался Кайл, — под охраной. Охрана мертва. Мы сразу принесли его сюда, Лиди с Каэ сделали, что смогли.

— Спасибо, — прошептала Эльвира, совершенно не по благородному утыкаясь лицом мужу в плечо.

— Разве ваши звери могут получать раны? Их же берёт на себя хозяин? — снова спросил Ки.

— Да. Если только… Только если на хозяине ещё есть место для этих ран. А если уже нет, то…

— Но если кот тут, значит, он жив! — зло бросила Каэ, взмахнув руками. — Почему он вообще отдельно? Разве звери не пропадают, если расстояние слишком большое или если отключишься?

— Обычно так, но… иногда, силой воли, их можно отослать. Очень сложно, но…

— То есть ты хочешь сказать, что он там вусмерть избитый ещё чисто на силе воле отослал своего кота?

— Получается, что так, — вздохнул Кайл, — но главное, что он жив. И в сознании, раз кот ещё здесь…

— А это ещё кто? — внезапно громко спросил Бенджамин, глядя прямо на Финна, или нет, не на него, на Алетту рядом.

Все обернулись, и в тишине Кайл отчетливо и совершенно обычно ойкнул, а потом вернул себе серьёзный вид:

— Это Алетта Элан, познакомьтесь, кстати.

— А как с вами оказалась… леди Алетта Элан? — судя по тону Бенджамину всё это крайне не нравилось, но он хотя бы не орал.

— Она… она увязалась за мной, — покаянно сообщил Кайл, но сразу добавил: — Но она нам помогла, правда. Без неё мы бы не смогли вытащить кота.

— Тогда мы очень благодарны леди Алетте, — холодно произнёс Бенджамин, — но её ушам и глазам сейчас не место здесь.

Наверное, всем только сейчас пришла в головы та же мысль, судя по изменившимся лицам, но среагировал на это первым Бел.

— Пойдем-ка, — подцепив Алетту за предплечье, он потянул её к лестнице.

— Куда, зачем? — возмутилась та, явно не желая уходить, но и активно не упиралась — да вряд ли её сил и хватило бы.

— Проведаем сестрицу. И я тебе потом… предъявлю.

— И заодно покажи ей окна своей комнаты, — посоветовал вдогонку Кайл, — она ими интересовалась.

Алетта бросила на него злой взгляд, уже вынужденно перебирая ногами по ступенькам, но далеко они не поднялись: навстречу им по лестнице спускалась Лора. Вообще не такая, какой Финн привык её видеть. Босая, с распущенными волосами, заторможенная. В одной лишь мужской чёрной футболке почти до колен — судя по размеру и рисунку, футболка была Бела, который замер, выпустив руку Алетты, и шагнул к сестре:

— Всё норм? Вы норм?

Лора просто качнулась к нему, одним плавным движением, и Бел тут же прижал её к себе, а потом потянул её назад, наверх, но…

Лора заметила кота.

Она не плакала, как леди Эльвира, не падала в обморок, а начала оседать, так резко, что Бел моментально подхватил её на руки, но стоило ему шагнуть вверх, Лора мотнула головой, указывая на гостиную. Бел скривился, но отнес её к коту, опустился на одно колено и аккуратно положил сестру рядом. Лора сразу же принялась гладить кота по голове, что-то шепча, а тот внезапно замурчал и принялся лизать её руки. А когда приоткрыл глаза, они светились зеленым.

— Спроси, где он! — внезапно закричала леди Эльвира, бросаясь вперед, словно хотела провалиться к ним в гостиную.

Лора обнимала кота, прижимая к себе, а все остальные замерли, казалось даже не дышали, боясь пошевелиться. А потом кот вдруг пропал, просто растворился в воздухе.

— Это… это плохо? — осторожно спросил Кайл, все остальные разом выдохнули.

— Он что-то сказал? — леди Эльвира не обратила внимания на вопрос, пытаясь докричаться до Лоры. — Он показал, где он?!

Лора переглянулась с Белом, всё ещё водя руками по ковру, словно пытаясь нащупать кошачью шерсть, и медленно кивнула.

— Она может показать, — обернувшись ко всем, пояснил Бел, — она не знает, что это за место, но может привести туда.

Все начали оживать, переглядываться…

— Я не понял, куда это она собралась?! — раздался от входной двери возмущенный голос Томаса Вартеза.

Наш

В доме Вартезов стало удивительно тихо.

Не той тревожной тишиной, которая встретила их по возвращении, а какой-то домашней.

Возможно потому, что ещё полчаса назад Томасу Вартезу быстро рассказали о событиях, что он пропустил, и это его успокоило. И потому, что количество людей в доме уменьшилось: Лора ушла наверх одеваться и проводить себя в порядок, Лидию было решено отправить домой — Каэ и Ки пошли её провожать. Финн, попрощавшись с девушкой, замешкался. С одной стороны причин оставаться у него больше вроде как не было, с другой — уходить как-то не хотелось что ли… Но стоило ему промямлить «Мне, наверное, тоже пора», как Томас Вартез, проходивший мимо на кухню, подцепил его за плечо со словами «Пошли, надо хлеб порезать».

И вот Финн уже помогает готовить бутерброды на большой, но уютной кухне Вартезов. Бел рылся в холодильнике, передавая продукты Кайлу, которому Бенджамин велел пока оставаться тут, Томас открывал бутылки с пивом, Алетта спокойно расставляла на столе тарелки. Она, кстати, в наглую осталась сама. Хотя, после рассказа о её активной помощи Томас и не отпустил бы сам, судя по тому как он шваркнул её по плечу, как раньше самого Финна, это видимо был универсальный жест расположения.

От плиты тянуло запахом разогретого супа, где-то наверху хлопнула дверь, по лестнице неторопливо спустилась Лора. Не в Беловой футболке, в которой спускалась раньше.

Теперь она была полностью одета. Волосы собраны. Лицо всё ещё бледное, но взгляд…

Взгляд снова стал её.

Она медленно подошла к столу, выдвинула себе стул, молча села. Все замолчали, а Томас, будто ничего необычного не происходило, безапелляционно объявил:

— Есть все будут. Потом уже спасать мир.

Бел уже стоял у плиты, вооружившись половником:

— Наконец-то здравая мысль.

— Это ты сейчас про обед или про спасение мира? — поинтересовался Кайл.

— Про обед. Если не подкрепимся, ослабнем. И толку от нас не будет.

Финн молча наблюдал за происходящим. Томас спокойно за плечо подтянул к столу Алетту, усадил рядом с Лорой, потом так же за шиворот сграбастал Финна, всунув в руки ложку.

Финн вдруг поймал себя на мысли, что за последние несколько часов его здесь уже раз пять куда-то переставили, усадили, отправили что-то принести или помочь. И никто ни разу не спросил, хочет ли он. Словно вопрос давно был решён без него. За последние сутки он видел призрачный город, драки в баре, окровавленного кота размером с телёнка… И почему-то именно сейчас ощущение нереальности происходящего стало почти невыносимым.

Через минуту перед Финном уже стояла тарелка с чем-то густым и красным. Он осторожно посмотрел внутрь. Потом на Бела, который сидел напротив.

— Это что?

Бел замер с ложкой в руке:

— Суп.

— Красный.

— Молодец. Наблюдательный.

— Просто… я такого никогда не ел.

Бел смерил его взглядом:

— Бедно вы там в своих Скучных землях живёте.

Финн осторожно попробовал. Бел продолжал смотреть.

— Ну?

— Вкусно…

— Ещё бы.

— Ты готовил?

Бел медленно поднял глаза к потолку:

— Нет.

— Тогда чего ты так гордишься?

— Потому что.

Даже Томас тихо усмехнулся. Обед или ужин, это было непонятно, прошёл в совершенно спокойной атмосфере. Мужчины пили пиво, девушкам налили сока. Предстоящий уход не обсуждали, но Томас искренне расспрашивал Алетту о её Семье. Она рассказывала о родителях, братьях, каком-то замке и всё было нормально, пока не возник вопрос: как она вообще оказалась в их компании. Всем было известно, что она увязалась вслед за Кайлом, но вот как сам Кайл оказался рядом с ней — этого никто не знал. И пока Алетта с каким-то замешательством выразительно смотрела на Кайла, видимо, в надежде, что он придумает объяснение, ответ дала, внезапно, Лора:

— Они были в «Замке» с Беном. На званом ужине у Эланов. Планировали помолвку.

Тишина стала осязаемой — настолько, что Финн отчётливо услышал, как тикают старые напольные часы в гостиной, и как в бутылке пива лопнул пузырёк.

— Чего? Это ж как интересно получается… — поставив бокал на стол и откидываясь на спинку стула, заметил Бел.

— Я отказался от этих планов, — спокойно смотря в глаза Белу, повел плечом Кайл, — нам Алетта как невеста не подошла.

— Это с чего это? — усмехнулся Томас. — Девчонка-то не промах.

— Это точно, — смерив Алетту, которая молчала и смотрела прямо перед собой, медленным оценивающим взглядом, Бел снова скосил глаза на Кайла. — Так чем она тебя не устроила?

— Тем, что окна твоей спальни её заинтересовали раньше, чем она встретила меня.

В этот момент Алетта ожила. Она резко повернулась к Кайлу, и взгляд её был действительно убийственным — в нём смешались стыд, ярость и предательство. Она открыла рот, но не нашла слов. Финн аж сам чуть не поперхнулся, хотя мог бы уже привыкнуть, что в этой компании подобные разговорчики — норма, но не при Томасе же, он хоть и выглядел их ровесником, годился всем в отцы и двоим за этим столом отцом и был!

— Его комната в конце коридора направо от лестницы, на втором этаже, — всё тем же спокойным тоном выдала Лора.

Теперь слов не было вообще ни у кого, кроме Томаса, который спокойно улыбнулся Алетте:

— Но ты можешь спокойно заходить через дверь.

— А… да я… я… — впервые за всё время, что Финн видел Алетту, она смутилась, покраснела до корней волос, отводя глаза.

— Но это потом, пора идти, — Лора, не меняя выражения лица, медленно поднялась.

— Лора, — сразу тоже поднялся Томас. — Тебе бы ещё…

Она перебила. Резко качнула головой, отметая все возможные возражения.

— Нет. Я не могу тебя отпустить неизвестно куда в таком состоянии!

— Папа…

Это слово прозвучало совсем тихо, но Томас будто вздрогнул. Лора подошла ближе и осторожно взяла его за руку.

— Я… знаю, где… он… показал мне.

Томас закрыл глаза.

— Лора…

Бел неожиданно нарушил молчание, поднимаясь и выходя из-за стола:

— Пап, она всё равно уйдёт. Ты же знаешь.

Томас медленно посмотрел сначала на сына, потом на дочь. И вдруг устало опустился обратно на стул, глубоко вздохнул:

— Знаю… Тогда я тоже иду.

— Нет, — все одновременно повернулись к Кайлу, тот спокойно доел ложку супа и повторил, — нет.

Бел даже моргнул:

— Чего? Почему?

— Потому что кто-то должен остаться здесь, — Кайл посмотрел на Томаса и напомнил, — вы должны остаться в своём Владении, как глава Семьи. И за вашими передвижениями будут следить усерднее, чем за остальными.

Бел уже открыл рот, потом снова закрыл.

— Логично, — нехотя признал он. — Значит, идем мы с Лорой. Финн, ты с нами?

Финн замер, а потом осторожно спросил:

— А можно? Я же не из ваших, а это семейное дело…

— Так ты же давно наш, — нахмурился Бел.

И Финн завис, совершенно искренне:

— В смысле давно?

— Ну… с того момента, как ты в драку из-за нас полез, — Бел смотрел на него, как на идиота.

И Кайл совершенно серьёзно добавил:

— С того момента, как ты остался.

Финн, правда, не знал, как на это реагировать и что отвечать, поэтому коротко и поспешно кивнул, но все отнеслись к этому как к норме, словно другого ответа и не ждали. Отправляясь сюда на свой страх и риск, чтоб попытаться увидеть Лидию, он вообще не думал, что всё зайдет так далеко… Но на его счастье, думать времени не было, потому что со своего стула поднялась Алетта и заявила:

— Я тоже иду с вами.

— Нет, не идешь, — отмахнулся Бел, быстро сгружая грязную посуду в мойку, пока Лора с Томасом куда-то ушли.

— Ты мне не указ, я тут по своей воле и сама решила идти с вами, — вскинулась девушка.

— Надо признать, от неё может быть польза, — заметил Кайл. — Так наша компания будет ещё разношерстней и меньше внимания привлечёт.

— Если она пострадает, кому отвечать? — резко обернулся на него Бел. — Её семья вообще знает, где она? И что она ушла сама или с тобой? Или… раз она «увязалась», они вообще не в курсе, что она шарахается с нами?!

Алетта смотрела куда угодно, но не на него, и Белу это объяснило всё, как и остальным. Бел в два шага оказался перед ней, резко ухватил за подбородок, вскидывая её лицо вверх и фиксируя.

— На меня смотри. Ты никому не сказала. Ты свалила из дома, с Кайлом. Потом тебя видели в Пригородах, в том баре. У Финна на коленях. И… со мной, — чем больше Бел говорил, тем больше его всё это веселило. — О, поверь, тебе лучше не возвращаться домой.

— Предлагаешь остаться тут, у тебя дома?! Не вопрос, комнату я уже выбрала, последнюю по коридору направо, на втором этаже. Уступишь? — нагло спросила Алетта, дернув головой, но не отступая.

— Ты ж её не видела ещё, может не устроит? — поднял бровь Бел, скрестив руки на груди.

— Вот вернёмся, покажешь. И постарайся, чтоб меня всё устроило.

— О, уж я постараюсь, смотри сама не соскочи.

— Не дождешься.

— Ну, у нас есть так-то пять минут, можете пока сходить посмотреть, — предложил Кайл, опуская смеющиеся глаза в свой бокал.

— Не хватит, — отмахнулся Бел, — надо же всё делать обстоятельно, качественно, с чувством, тактом… с полной отдачей… Но сначала ты идешь к раме и говоришь родителям, что жива-здорова. Кайл, иди посвети лицом, а то Эланов удар хватит, если со своей дочуркой они увидят непонятно кого.

— Ну так и не светись сам тогда, — Кайл медленно и нехотя поднялся из-за стола и пошёл за ними в холл.

— Ну да, они ж дураки, не поймут, что вызов из «Пустого города» идет!

Финн понимал, что это не его дело вообще, но было любопытно, тем более он просто постоит в проходе, так, чтоб его не было заметно…

Алетта вызвала отца, рама снова начала затягиваться серебром, и через мгновение появилась просторная светлая гостиная. За большим столом сидел светловолосый мужчина, но подняв взгляд, заметил Алетту, поспешно поднялся, подходя, улыбнулся.

Потом заметил за её плечом Кайла. Потом Бела.

Улыбка исчезла, но отец Алетты сохранил лицо.

— Приветствую, лорд Кеннет, — серьёзно произнес Кайл.

— Привет, пап, — поспешно добавила Алетта.

Лорд Кеннет медленно осмотрел дочь и перевел взгляд на Кайла:

— Лорд Кайл, я правильно понимаю… что моя дочь ушла с вами… а сейчас находится в «Пустом городе», у Вартезов?

— Да.

— Почему?

Кайл честно задумался:

— Так получилось.

— Алетта?! — в комнату почти вбежала женщина, наверное, её мать и встала рядом с мужем. — Ты в порядке?! Где… что ты делаешь… там?!

У неё на лице почему-то появился… испуг? А когда в зону видимости рамы прошёл Бел, совершенно дружелюбно махнувший рукой, женщина вообще застыла.

— Мама, со мной всё хорошо, — поспешно ответила Алетта. — И да, я у Вартезов.

Эланы молча перевели взгляды на Бела, а тот снова приветливо махнул рукой:

— Добрый день.

Кайл сразу его представил, но от его имени леди Элан, казалось, наоборот, напряглась ещё больше и даже открыла рот, но Алетта её перебила, с нажимом повторив:

— Мама, со мной всё хорошо. Правда. Я цела.

— Алетта… ты хоть ела сегодня? — совершенно неожиданно спросила её мать и девушка горестно вздохнула, но Бел ответил раньше самой Алетты:

— Ела.

Все посмотрели уже на него.

— Да нормальный суп был, чего вы? И бутеры отец отлично готовит, хоть ему и Финн помогал, — пожал плечами Бел, и Кайл хитро прищурился:

— Значит, суп ты готовил.

— А ты его съел и не возникал. И все вы ели. Живы же пока.

— Какой ты у нас хозяйственный, слов нет.

— Вот и заткнись, — посоветовал Бел.

— Мама, папа, я задержусь, — шагнув поближе к раме, чтоб привлечь внимание к себе, сообщила Алетта. — Вернусь как смогу, не волнуйтесь. И… за мной тут есть кому присмотреть.

Её родители на удивление спокойно кивнули и неожиданно улыбнулись, совсем чуть-чуть.

— Хорошо. Главное — возвращайся живой.

— Постараюсь.

Связь пропала, рама снова стала обычной рамой. Бел развернулся к лестнице и совершенно серьёзно произнёс:

— Нормальные у тебя родители.

— Спасибо… — тихо и совершенно серьезно ответила Алетта.

— Но мать на меня смотрела так, будто уже выбирала место, где закопает.

— Не выбирала.

— Откуда знаешь?

— Она сначала всегда выбирает яд, чтоб травануть по тихому.

Тут Кайл уже не выдержал и рассмеялся в голос, Финн присоединился…

И впервые за весь этот бесконечный день в доме Вартезов стало по-настоящему легко. Всего на несколько минут. Потому что все понимали: как только Лора закончит собираться, эта короткая передышка закончится, и им снова придется идти туда, где, их ждал человек, сумевший даже на пороге смерти сначала передать весть.

Притон

Конечно же им пришлось снова идти в Пригороды, но Пригороды уже какие-то другие, хотя внешне они ничем не отличались от тех, что Финн уже видел. На этот раз им даже пришлось ехать на поезде, потому что вела их Лора каким-то наитием, не зная точного места. Поэтому вся их дружная компания сидела сейчас в зале ожидания какого-то старинного вокзала. И сами поезда, что подъезжали к перрону, тоже были старые, как паровозы. И садились в них не только люди, но и призраки. Да и за соседним столиком тоже сидела компания фантомов, правда дым от их сигарет доходил до них и пах как настоящий. Впрочем, Бел закурил тоже, и дыма стало в два раза больше. А потом и Кайл протянул руку и вытянул сигарету из пачки. Финн вообще не ожидал, что Кайл тоже курит, как-то его образ не вязался с этой вредной привычкой. Видимо, лицо у Финна было настолько удивлённое, что Кайл рассмеялся:

— Не ожидал?

— Ну так-то, да.

— Я не часто курю, но иногда тянет, когда силы контролировать всё заканчиваются, — Кайл прикурил и с наслаждением затянулся.

— Сильный ты у нас, — наигранно посочувствовал Бел, — я бы на твоём месте дымил как паровоз из-за нашей семейки.

— Так ты ж и так куришь постоянно, — фыркнул Финн.

— Каюсь, слаб морально.

— Ну, в этом мы вообще никогда не сомневались, с моралью у тебя всегда было плохо, — рассмеялся Кайл, стряхивая пепел в пустой картонный стакан из-под кофе, который они ранее пили.

— Но мне-то от этого хорошо, — подмигнул Бел и отодвинул пачку подальше от Алетты, которая спокойно протянула к ней руку и теперь хмурила брови, — нечего травиться, тебе ещё детей рожать.

— Тебе-то что? — вскинулась Алетта, резко выпрямляясь на стуле и поднимая на Бела взгляд. В нём не было возмущения — только лёгкий, почти интимный вызов.

— Отгадай с трех раз, чьи это будут дети, — выпуская дым, Бел смерил её таким взглядом, что все присутствующие отгадали и с первого раза.

Если у Алетты и имелись на этот счёт возражения, она их озвучить не успела, Лора медленно встала и кивнула всем на прибывающий поезд.

Финн в таких ещё не ездил. Он вообще в поездах, не считая метро, ездил пару раз от силы, когда его в детстве возили к родне в соседний город, но потом бабушка умерла и ездить все перестали.

В вагоне были деревянные панели на стенах, мягкие диваны, светильники с висюльками, которые позвякивали при движении.

И пока они ехали, Финн, смотря в окно, внезапно осознал, что ему тут нравится. В смысле вся эта ситуация нравится. Еще недавно он знать не знал о Владениях, аристократах, их тёрках… а сейчас он уже свой в одной из страннейших семей, которые довелось встретить. Да, он честно потащился сюда из-за Лидии. И вовсе не с пошлыми мыслями, нет. Просто, когда он её увидел, что-то екнуло. Она показалась чем-то неземным, величественным, прекрасным, а в жизни Финна вообще таково было мало… Да просто не было. И хотелось посмотреть на неё, чтоб удостоверится, она реальна, она есть. И с ним она случилась, это правда, это с ним было. И как в сагах бабушки хотелось ради неё совершать подвиги, сочинять песни и всё такое. Хотелось жить и доказать, что он может жить… достойно?

Он и подумать не мог, что встретит людей, которым захочет помочь. И которые будут забоится о нём. Финн вдруг четко осознал, что если будет надо, он сделает всё возможное, чтоб помочь Белу и Лоре, Каэ и Томасу Вартезу. Не потому что последний напоминал отца, совсем нет. Родной отец Финна успел дать маленькому сыну лишь один урок, причем своей смертью, который тот помнил всю жизнь — не связываться с уличными бандами, но не сказать, чтоб это по жизни особо помогло. Все уличные дороги ведут к одному…

Ехали они долго, и Финн даже успел поспать. Его в приказном тоне уложили на сидение, напомнив, что он простой, нормальный человек и ему сон важен. Финн даже сам не чувствовал, что устал, но вырубился мгновенно. Разбудили его уже перед выгрузкой из поезда. И конечно же, Лора привела их куда? Правильно, к очередному увеселительному заведению.

Так уж вышло, что ночных клубов, баров и притонов Финн на своём коротком веку повидал достаточно и конкретно это место ему не нравилось. Вообще. Что-то в самом здании, людях рядом, даже охранниках на входе выдавало, что это не приличное место для золотой молодежи со слабоалкогольными коктейлями и простыми танцами под светомузыку. И, судя по хмурым лицам остальных, у них мысли были те же.

Как и в прошлый раз, Кайл подворотнями обошёл здание и вернулся загруженный.

— В здании два входа. Через центральный мы не пойдём. Там слишком много охраны и толпа посетителей. Есть риск, что нас узнают. Точнее, Лору с Белом. Или даже ждут, что скорее всего. Значит, заходить надо через второй. Там два охранника стоят и к ним периодически выходит третий.

— Три человека всего? — для Бела это явно не было проблемой.

— Нам нельзя поднимать шума, — качнула головой Алетта, — нам же ещё внутри как-то тихо перемещаться надо. Мы же не знаем, где искать Гвинна. Если расстрелять охрану, поднимется тревога и…

Тяжело вздохнув, Кайл вскинул руку, и все уставились на него:

— Так, нас мало, Лора не боец. Ультимативного оружия-Каэ с нами нет, значит, действуем осторожно и выманиваем их по одному. И если ты, Бел, со мной в чём-то не согласен, я тебя сейчас просто вырублю и потом на обратном пути подберу.

— Серьёзно? В себя поверил что ли? — Бел аж поперхнулся от таких заявлений.

— Мне надо сделать простое дело: найти Гвинна и притащить его в «Холмы», желательно живого. И если ты вместо помощи станешь мешать… Я церемониться не буду.

Честно говоря, Финн сомневался, что начнись тут сейчас драка между этими двумя, Кайл реально сможет вырубить Бела, хотя, кто знает, что у него там за оружие и способности. Но, судя по серьёзному лицу Лоры, она Кайлу охотно поможет.

— Ладно, что у тебя за план?

— Простой. Надо отвлечь их внимание, но так, чтоб они не насторожились. И тут нам снова пригодятся Финн и Алетта. Сыграем на их благородстве и любви к героизму.

— Это как? — с сомнением нахмурился Финн, уже боясь услышать очередной гениальный план Кайла.

— Выходите из ближайшего к ним переулка, вон того, и разыгрываете драку, ну типа ссора влюбленных. Дабы защитить даму в беде, они пойдут вмешиваться и мы…

— Почему опять мы? Потому что нас тут снова никто не знает? — этот план Финну вот вообще не нравился.

— И поэтому тоже, тем более, что у вас уже есть опыт обжиманий, не чужие ж люди, — фыркнул Бел, откровенно забавляясь.

— Ну так ты и сам можешь… — огрызнулся Финн.

— Не может, — отрезал Кайл, — надо достоверно всё сделать, что б они повелись, а если Бел Алетту приложит о стену, она костей не соберёт, а ты всё же нормальный, простой человек. Ты её случайно не покалечишь.

— Я не бью женщин!

И Кайл, и Бел, и даже Лора с Алеттой смотрели на него так, словно хотели сказать «а зря».

— Можешь и не бить, — повела плечом Алетта. — Нам же надо, чтоб они пошли к нам, так? Не важно, спасать меня, просто посмотреть или… присоединиться и поучаствовать.

— Ты сумасшедшая! — вырвалось у Финна, который смотрел на девушку, что сама такое предложила, с ужасом.

— Не, она идеальная, — не согласился с ним Бел, и в его глазах было восхищение.

— Да не буду я такое делать! — Финн уже начал паниковать.

— Мы никому не скажем, — пообещал Кайл.

— Тем более Лиди на горизонте нет, — поддакнул Бел. — Нечего волноваться.

— Тебя эта ситуация вообще не смущает? Это же вроде ты с Алеттой флиртуешь напропалую, пусть и агрессивно! А меня толкаешь на преступление!

— Да не будет никакого преступления, обычный спектакль. Чего ты истеришь как девственница с ночном клубе? Никогда девчонок не зажимал что ли? О, гармония, Каэ была права, Лиди тебя сама трахнет, пока ты дозреешь.

— Да пошёл ты…

— Уже.

Финн раздражённо выдохнул и снова посмотрел на здание клуба.

— Не сработает.

Все разом повернулись к нему.

— Почему? — спокойно спросил Кайл.

— Потому что это не то место.

Бел хмыкнул:

— С чего вдруг?

— Потому что я такие места видел.

Он кивнул на вход.

— Если мужик прижал бабу к стене, никто не побежит её спасать. Они сначала посмотрят. Потом поржут. Потом начнут советы давать. А если баба красивая…

Он замолчал. Продолжать не хотелось.

Бел неожиданно закончил за него:

— …могут и сами захотеть поучаствовать.

Финн кивнул.

— Вот.

Несколько секунд все молчали.

Кайл задумчиво потер подбородок.

— То есть… спасать её никто не станет.

— Нет.

— Но выйти посмотреть — выйдут.

— Обязательно.

Бел медленно расплылся в ухмылке:

— Ну так нам это и надо же.

— Я поэтому и предложила, — сверкнула на него глазами Алетта.

Финн перевёл взгляд сначала на неё, потом на Бела.

— Вы сейчас чему радуетесь?

— Плану, — ответил Кайл.

— Какому ещё плану?

— Рабочему.

Финн уже заранее почувствовал неладное.

— Озвучь. В деталях, чтоб как тогда не было сюрпризов.

Кайл посмотрел на Алетту. Та спокойно кивнула:

— Значит так, — сказала Алетта, поправляя волосы, и в её голосе послышалась та особая нотка, которую Финн уже научился распознавать — предвкушение: она не боялась, она наслаждалась этим. — Ты меня хватаешь…

— Нет, — отрезал Финн.

— Прижимаешь к стене…

— Нет.

— Не бьёшь, не душишь, просто не даёшь уйти.

— Нет.

Алетта сделала шаг ближе, почти касаясь его. В этом движении не было агрессии — была игра. Она смотрела на него снизу вверх, и Финн вдруг понял: она проверяет его так же, как проверяла Бела в первый раз.

— Ты же меня не ударишь? — спросила она тихо, почти ласково.

— Конечно, нет.

— Тогда чего ты боишься?

— Того, что потом мне будет стыдно.

Она усмехнулась — коротко, но не зло:

— Надо же. Финн…

Он уже почти взвыл:

— Да почему опять я?!

Бел развёл руками:

— Потому что я слишком убедительно сыграю.

— Это сейчас вообще что значит?!

— То и значит. Если я тебя сейчас заменю, спектакль быстро закончится. Вместе с одним из охранников.

— И Алеттой, — спокойно добавил Кайл.

— И Алеттой, — согласился Бел.

Алетта тяжело вздохнула.

— Финн.

Он обречённо поднял на неё глаза.

— Что?

— Ты же меня не ударишь?

— Конечно, нет.

— Вот.

— Что «вот»?

— Значит, бояться нечего.

— Мне есть чего!

— Чего?

— Того, что потом мне будет стыдно.

Алетта искренне удивилась.

— За что?

— За всё это.

Она несколько секунд молча смотрела на него.

Потом вдруг совсем чуть-чуть улыбнулась.

— Странный ты.

Бел тихо фыркнул:

— Нормальный.

— Не перебивай, — она снова посмотрела на Финна. — Послушай. Я не Лидия.

— Я заметил.

— Меня не надо оберегать.

— Это не…

— Я умею драться.

— Знаю.

— Мне ломали нос.

— Верю.

— Меня с лестницы сбрасывали.

— Верю!

— Тогда почему ты ведёшь себя так, будто я сейчас рассыплюсь?

Финн устало потер лицо ладонями.

— Потому что нормальные люди так не делают.

— Ошибаешься, — неожиданно спокойно сказал Бел.

Все посмотрели на него. Он уже не улыбался.

— Нормальные люди как раз делают, — он кивнул в сторону клуба. — Каждый день.

Финн промолчал.

Бел выдержал паузу и продолжил уже привычным насмешливым тоном:

— А ты — нет. Поэтому и возимся с тобой, уговариваем… За это я тебя, кстати, уважаю.

Финн поднял на него удивлённый взгляд.

— Но спектакль всё равно придётся сыграть.

Финн упрямо открыл уже рот, но Алетта, видя его реакцию, внезапно поджала губы:

— Значит, сделаем по-другому.

— Вот и отл… — не успел Финн обрадоваться, как Алетта со всей силы ударила его ладонью по лицу.

Не «киношная» пощёчина. Настоящий удар. Финн даже не понял, что произошло.

— Ты…

И получил ещё раз. А потом Алетта начала делать то, что он видел десятки раз на улицах. Не ругалась, не отшатывалась.

А принялась с силой толкать его обеими руками в грудь, одновременно бросая очень знакомые фразы.

— Отстань! Да сколько можно?! Я сказала — не трогай меня!

Как же всё это было знакомо… Такие крики он ребенком слышал каждый день. С улиц, из квартир соседних домов, из собственной… Став старше, просто научился не слышать и не возвращаться, пока все не проорутся и не свалятся пьяными, обколотыми или без сил. Слишком знакомо, так похоже на…

Тело среагировало быстрее головы. Он рефлекторно схватил её за запястья, жёстко, чтобы перестала размахивать руками:

— Да успокойся ты!

— Не успокоюсь! — Алетта с яростью вырвалась, заехала ему по голени.

Голос её звучал так достоверно, что у Финна внутри всё сжалось, но в глазах Алетты не было боли — только азарт. Она играла. И она получала от этого настоящее удовольствие.

Финн автоматически прижал её к стене, перехватывая обе руки.

— Да хватит!

И только после этого понял… Что вокруг подозрительно тихо. Как в зале кинотеатра на каком-то важном фильме.

Бел присвистнул, Кайл удовлетворённо кивнул, Лора даже спокойно заметила:

— Похоже.

Финн снова перевел взгляд на Алетту, потом на свои руки. И резко отпустил её.

— Чёрт…

А Алетта… поправила рукава, что задрались, совершенно спокойно, и пожала плечами:

— Я же говорила.

— Ты сумасшедшая!

— Нет, — она с внезапной теплотой посмотрела ему прямо в глаза и улыбнулась. — Ты просто хороший человек. И именно поэтому получилось. Потому что ты сделал ровно то, что делают люди, которые не хотят бить женщину.

— Ты специально…

— Конечно, — пожала плечами она. — Хотела проверить.

— Что проверить?!

— Что ты сделаешь.

— И?

— Сделал именно то, что я ожидала.

— Она тебя сейчас хвалит, — негромко пояснил Кайл.

— Да как-то не очень ощущается!

Бел уже смеялся:

— Расслабься. Теперь осталось только повторить всё это возле второго входа. Только не забудь выглядеть позлее.

Через пять минут они уже разыгрывали спектакль в другой, темной подворотне. Финн не знал, как они выглядят со стороны, но Алетта кричала так достоверно, что становилось страшно. Ей точно надо идти в артистки.

Что именно она ему сказала — Финн потом так и не смог вспомнить.

Зато отлично помнил, что через несколько секунд уже снова держал её за запястья, а она вырывалась и кричала так, что самому становилось не по себе.

И он со своей ролью вполне справился, судя по тому, что двое из трех охранников заинтересованно повернулись к ним. Но не больше.

Один даже сделал шаг вперед.

Финн уже приготовился…

И оба остановились.

— Во, — лениво протянул один, прислонившись плечом к косяку. — Началось.

Второй усмехнулся:

— Ставлю десятку — через минуту помирятся.

— Не. Эта кусается. Видал?

Алетта как раз с силой ударила Финна локтем.

— Ага… Хорошая.

— Жалко только не наша.

Оба заржали.

Третий, вышедший из двери с кружкой кофе, даже не посмотрел в их сторону.

— Чего там?

— Да бытовуха.

— А… — и спокойно отпил.

И всё.

Никто не шел.

Алетта продолжала вырываться.

Финн держал её за запястья, уже почти не играя.

Секунда.

Ещё одна.

Никто.

— Не работает… — едва слышно прошептал он.

— Вижу, — так же тихо ответила Алетта, не прекращая сопротивляться.

У входа один из охранников даже присвистнул.

— Эй, красотка! Если этого придурка добьешь — заходи потом к нам!

Снова смех.

Финн почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.

Именно так.

Именно так всё всегда и было.

Не спасают.

Смотрят.

Ждут.

Развлекаются.

Он даже вспомнил, как мальчишкой однажды стоял за мусорным баком и видел, как сосед лупил жену прямо посреди двора. Вокруг курили, смеялись, спорили на деньги — упадет она сейчас или позже.

Никто не вмешался.

Никогда не вмешивался.

И тут Финн вдруг понял.

Эти тоже ждут.

Им интересно. Но интересно не достаточно.

Он быстро посмотрел на Алетту. Она тоже это поняла. В её глазах мелькнул вопрос: «Что будем делать?».

И впервые за всё время решение принимал уже он.

Без Кайла.

Без Бела.

Сам.

Он коротко выдохнул:

— Прости.

— Что?..

И прежде чем она успела понять, резко дернул её от себя. Не ударил, но с такой силой впечатал спиной в кирпичную стену, что звук разнесся по переулку.

Алетта охнула уже вполне искренне.

— Заткнись! — неожиданно рявкнул Финн.

Не ей.

Тем воспоминаниям.

Тем людям.

Тому двору.

Но со стороны это выглядело совсем иначе.

Он перехватил её обе руки одной ладонью, второй вцепился в ворот куртки. Наклонился совсем близко и тихо, так, чтобы услышала только она, произнес:

— Подыграй.

А потом уже громко:

— Рот закрой, сука, достала!

Но Алетта понятливо начала кричать ещё яростнее, кроя его отборным матом. Очень надеясь, что не вырвет ей все волосы, он накрутил её длинный хвост на кулак и дернул на себя:

— Тебе совсем жить надоело? Так я сейчас устрою, всё равно тебя никто искать не будет, тварь!

Финн честно не хотел его доставать, но в этой ситуации для убедительности его старый выкидной нож пригодился как никогда.

У входа перестали смеяться. Один охранник убрал сигарету изо рта. Второй нахмурился.

— Э…

— Слышь.

— По-моему…

Третий поставил кружку прямо на землю.

— Погоди.

Но Финн не смотрел, слушал лишь шаги и «пытался» удержать Алетту на месте, которая старательно вырывалась, упав на колени. И судя по её лицу, наличие ножа её удивило. Черт, надо было её предупредить…

— Всё, всё, хватит!

Кайл появился внезапно, перехватил руку Финна, которой он держал Алетту за волосы, аккуратно разжал его кулак.

Алетта моментально вскочила на ноги, бросилась вперед. Финн обернулся, и сразу пожалел, что это сделал. Все трое охранников уже были мертвы. Но не так красиво, так он себе представлял. И в живую такого никогда ещё не видел. У одного не было глаз, они как будто сгорели изнутри, второй красовался дырой во лбу такого размера, словно пуля была как яблоко, горящее, судя по подпалинам, но выстрела Финн не слышал. Третьего Бел просто душил ремнем Лоры, которая стояла рядом и осматривала улицу, расправляя складки на юбке.

— Путь открыт, — поворачивая ручку двери, объявил Кайл, — прошу, господа.

Плен

В плену было плохо.

Не от боли, скуки или ожидания, а просто от осознания факта.

Нет, было и больно, и скучно, куда же без этого…

Когда его скрутили, и появилась минутка перевести дух, все раны разом дали о себе знать. Так уж вышло, что орудия Хорренов обладали разумом и волей, а ещё полной невосприимчивостью к боли, что делало их отличным оружием, но за это приходилось расплачиваться хозяевам, принимающим на себя весь урон. Из-за адреналина Гвинн даже какое-то время удержался на ногах и успел вправить себе сломанный нос до того, как его окончательно вырубили, саданув чем-то по затылку. Последнее, что он слышал, это ругань о том, что «она ушла». И от сердца отлегло. Значит, Лора смогла уйти.

И она выполнила его приказ. Приказ… Мысль о том, что она выполнила его приказ, была странно тёплой, как глоток виски в холодную ночь. Он отдал ей приказ. Она подчинилась. И в этом было что-то почти интимное — не власть, а доверие. Она ушла, потому что он сказал. Теперь он мог назвать себя самым счастливым человеком в мире.

Сознание возвращалось рывками — сначала звук собственного дыхания, слишком громкий в тишине, потом боль, которая разливалась по телу как расплавленный свинец. Гвинн попытался пошевелиться и понял, что руки пристёгнуты к стулу. Хорошо. Значит, он жив. Плохо — значит, его не отпустят просто так. Первое, что он увидел, приоткрыв глаза, — грязную стену с пятнами, которые он предпочёл не рассматривать.

Правда, когда он оклемался и, подловив момент, отослал своего кота, его за это не похвалили. Он не успел толком начать регенерировать, как ему ещё добавили. Хорошо хоть глаза и нос были целы, но личико эти парни ему подправили. Как и расположение некоторых внутренних органов и пары-тройки ребер. Но какое-то время он был спокоен и счастлив, пока не почувствовал на себе новые синяки, и к нему снова не пришли и не «обрадовали» тем, что поймали кота и призвать его снова он не сможет.

К нему заходили не часто, и каждый раз Гвинн пытался понять, кто это вообще? Он четко понимал, что это не аристократы, они дрались обычным оружием и руками. Но по силе превосходили обычных людей. Значит, миньоны из Пригородов? Но чьи? Хаоса или Семей? Или самих Владений? Знать хотелось очень, чтоб хотя бы понимать, почему на них напали. Это явно были не миньоны из «Садов», уж Гвинн бы точно понял. Но на вопросы его эти господа, конечно же, не отвечали. И ему только и оставалось что сидеть на стуле с руками, пристегнутыми наручниками за спиной к этому стулу. И стараться регенерировать быстрее, потому как он твердо знал, куда пойдёт Лора, а значит, все Вартезы будут в курсе, что на них напали. И Контийе. В этом Гвинн вообще не сомневался. Но не Хоррены, Бен явно будет недоволен их с Лорой решением, но сделает всё, чтоб это скрыть. Но его самого не бросит. Не то, что бы они были такими уж друзьями, но любимого братца своей же горячо любимой жены он точно не оставит в беде.

И Гвинн уже заранее знал, что будет дальше.

Конечно, Бел с Лорой сразу ломануться его искать, но им придется притормозить, Бен прикажет Кайлу идти с ними. Кайл, конечно, попытается всё сделать тихо, начнет придумывать планы. Бел, конечно, всё испортит, не став его слушать и торопясь. А Лора подожмёт губы и сама найдет Гвинна раньше, чем они успеют договориться. Хотя чтоб его найти, надо кого-то из Семьи. Каэ ведь сможет его найти? Да, с этой сестрой у него были сложные отношения, но они никогда не враждовали. О том, что Каэ его старшая полукровная сестра, Гвинн узнал слишком поздно, чтоб привязываться, но она уже была частью его большой несуразной семьи через других людей, и в итоге они притёрлись друг к другу. И если Каэ явится его вытаскивать, посетителям этого клуба и тем, кто на него напал, очень не повезёт.

Всё изменилось в один миг. Когда из коридора донеслась ругань и крики. И Гвинн понял, что его кот свободен, да, очень слаб, но его воля окрепла. Это было как удар током — слабый, но отчётливый. Гвинн почувствовал, как его кот, израненный и слабый, но живой, рвётся на свободу. Сила воли хозяина передалась зверю, и Гвинн, прикрыв глаза, увидел его глазами — мелькнувший коридор, лица, запах крови.

А потом была Лора. И то, как она выглядела, как себя чувствовала, что даже идти сама не могла, напугало до липкого ужаса. Что с ней случилось? Почему она такая?

Когда он мысленно дотянулся до неё, сил хватило лишь дать понять Лоре, где он. Гвинн с большим удовольствием передал бы координаты Белу, но хоть он и был с Лорой одним целым, брачные цепи работали не так. Да и вообще цепей на руках Лоры не было, лепестки срывались с кожи — они ведь не завершили ритуал.

Но зато теперь Гвинн точно знал: за ним придут. Рано или поздно, но Лора точно придет, и Бел будет рядом. А значит, с ней ничего не случится. И остаётся только ждать.

Комната пахла сыростью и железом — запахом, который Гвинн научился распознавать ещё в детстве, когда впервые увидел, как его отец учил старшего брата обращаться с оружием. Железо и кровь. Этот запах всегда сопровождал его жизнь, и сейчас он был особенно густым — его собственная кровь засохла на рубашке, смешавшись с потом и пылью.

Судя по музыке, выкрикам, вибрации и прочему шуму он находился в каком-то клубе.

По коридору изредка кто-то ходил. К нему в комнату никто даже не заглянул, хотя Гвинн честно ждал, что они явятся, сорвать злость так точно, но нет. Время от времени он даже умудрялся дремать.

Из этого зыбкого сна его и вырвал грохот. Продрав глаза, Гвинн только и увидел, как чье-то тело вышибает собой дверь в его комнату и замертво падает у стены.

Дверь вылетела с таким грохотом, что Гвинн вздрогнул, и боль в рёбрах отозвалась резкой вспышкой. Бел стоял в проёме, взлохмаченный, с сияющими глазами, и Гвинн почувствовал, как в груди разливается облегчение. Он был здесь. Он пришёл. Значит, Лора тоже где-то рядом.

— Это я удачно зашёл, — криво улыбнулся Бел и скользнул внутрь. — Красавец, ничего не сказать…

Гвинн лишь улыбнулся, от чего разбитые губы снова закровили. В дверном проёме были видны сиреневые отсветы, тянуло дымом, значит, Кайл тоже здесь.

— Ну, чего расселся? Так тут понравилось, что аж уходить не хочешь?

Шевелить губами было больно, и Гвинн выразительно звякнул наручниками о железный каркас стула.

— О, как, — протянул Бел, обходя стул и оценивая положение. — Ну, что клуб у них для любителей пожёстче — это мы и так поняли, но что и тебя приплетут… Давай-ка…

Бел за плечо поднял Гвинна на ноги, помог устоять, а потом в два пинка разломал стул, после чего примерился к самим наручникам:

— Если они дороги тебе как память, извиняй, руки тебе сейчас нужнее.

От рывка заныли суставы и синяки, но Бел разорвал цепочку между браслетами и, перекинув руку Гвинна себе через плечо, повел его к выходу. Впереди шел потрепанный, но уже не такой избитый кот, которого хозяин на всякий случай призвал.

Сделав всего несколько шагов, Гвинн болезненно поморщился.

— Тяжёлый случай, — буркнул Бел. — Ты вообще идти собираешься или решил, что я тебя отсюда на руках понесу?

— Не дождёшься…

Он попытался сделать ещё шаг и едва не рухнул. Перед глазами потемнело.

Бел раздражённо выдохнул:

— Да стой ты уже.

Он развернул Гвинна к себе и неожиданно положил ладонь ему на шею, под самым ухом.

Тепло. Совсем слабое. Оно словно медленно стекло под кожу, разлилось по груди, дошло до рёбер. Боль не исчезла, но стала… дальше. Терпимее.

Гвинн ошарашенно поднял глаза:

— Это…

Бел уже убирал руку:

— Пока хватит.

Гвинн сделал вдох.

Легче.

Заметно легче.

Он машинально коснулся своей шеи.

— Но…

— Пока ещё могу — пользуйся, — Бел уже шагнул дальше.

Гвинн нахмурился:

— Не понял.

— И не надо.

— Это же ритуал крови…

— Ну да, — Бел пожал плечами, будто речь шла о погоде.

— Но мы же не связаны кровью…

Бел покосился на него и вдруг криво ухмыльнулся:

— У Лоры вышло бы лучше.

Гвинн остановился.

— При чём тут…

— Или хочешь, чтобы тебя она на ручках несла? — невозмутимо перебил Бел. — У неё вряд ли выйдет, она ж у нас хрупкая девушка всё же.

Он двинулся дальше, даже не обернувшись.

Гвинн ещё секунду смотрел ему вслед.

Это невозможно.

Ритуал передачи жизненной силы отзывался только на общую кровь.

Он уже открыл рот, чтобы спросить снова… Но Бел резко вскинул руку, прислушиваясь.

В коридоре с аккуратными дырками в головах валялись трупы: когда было нужно, Бел мог действовать четко и быстро. Но других ранений на них не было.

— Где Лора? — они шли медленно, и Гвинн не мог не спросить. — Цела?

— Ага. Ждет на улице. Будет явно не рада твоей разбитой роже.

— Было хуже, поверь.

— Да мне-то что? Это ваши дела. Не только за морду ж она тебя любит…

Странно, что Бел заговорил про любовь, как и то, что Лора ждет на улице, но, возможно, так решил Кайл и, наверняка, не без причины…

Кот впереди зарычал и рванул в атаку: в коридор с лестницы выскочила незнакомая девица, блондинка в джинсах и белой блузке. Но она не закричала, не испугалась, лишь ловко увернулась, с обидой протянув «эй».

— Свои! — бросил Бел. — Это свои, это Алетта, она с нами.

Гвинн понятия не имел, что это за Алетта и почему она «своя», но если Бел так сказал… хотелось виновато улыбнуться и извиниться, но губам было всё ещё больно.

А Бел уже решительно перекладывал руку Гвинна на плечо этой Алетты, и девушка сразу подхватила его, помогая идти. Бел же выхватил пистолет из наплечной кобуры и зашагал вперед, кот не отставал.

Они спустились куда-то на первый этаж, похоже, что за бар, где нашли Кайла, который развлекался тем, что просто сжигал всё вокруг, перекрыв проходы к задней двери. Рядом с ним стоял ещё один незнакомый… а, нет, знакомый парень, «симпатичный смертник», как его назвала Каэ, как его там, Финн? А этот-то что здесь делает? Почему пошёл с ними вытаскивать его, Гвинна? Совсем дурак?

— Отлично! — увидев их, выдохнул Кайл и в два шага оказался рядом. Теперь Гвинн как переходящий приз оказался уже у него. Финн быстро открыл дверь на улицу, и когда Кайл с Гвинном были уже в дверях, кот зарычал.

Гвинн обернулся через плечо, только лишь, чтоб увидеть как слегка опало сиреневое пламя, и по ту сторону ещё были люди, как какой-то мужчина целился в них, и прицеле у него оказалась Алетта, не смотрящая себе за спину, но это заметил Бел и четким выстрелом убрал угрозу, но…

Угроз было две. Второго стрелка, за стойкой, Бел не видел. А Гвинн мог предупредить лишь криком и уже…

Финн успел раньше.

Бела он оттолкнул, но сам оказался на линии огня. Кайл уже вытаскивал Гвинна на улицу, когда в парня попали две пули из трех.

Гвинн не видел, что было дальше, Кайл тащил его по улице, и из темной подворотни к ним уже бежала Лора.

И Гвинн впервые увидел в её мертвых глазах эмоции. Страх, боль, жалость, гнев, радость…

Если ради этого стоит позволить дать себя избить до полусмерти, не вопрос, хоть каждый день…

Кайл дотащил его до той же подворотни, прислонил к стене, и Лора тут же аккуратно прижалась к Гвинну, стараясь не навредить. И все они смотрели в сторону горящего сиреневым пламенем клуба, из которого выходили Алетта и Бел с Финном на плече, которого Бел аккуратно опустил прямо на мостовую, прислонив спиной к стене.

Финн уже не открывал глаз, изо рта медленно вытекала струйка крови с пузырьками воздуха. Вся его футболка стала сплош черной из-за крови. Рубашка Бела на плече тоже пропиталась кровью.

Простой человек с такими ранами не жилец, это понимали все. И был лишь один способ не дать ему умереть, но…

— Ну уж, нет, ты не сдохнешь, — прошипел Бел и хлопнул Финна по щеке — на ней остался красный след от его собственной крови с рук Бела. — Эй, Финн, скажи «да». Мне нужно твоё согласие! Давай, из последних сил, скажи «да»!

— Ты тронулся? — Кайл резко отдернул Бела за плечо.

— Это единственный вариант. И я всё осознаю. Скажи «да», мать твою!

Спорить с Белом, когда он в таком настроении — гиблое дело. Судя по виду Финна, он был уже явно не в состоянии что-то говорить, тем более с пробитым легким, но парень всех удивил, неслышно, но читаемо прошептав «да», сползая по стене.

— Помогай! — рявкнул Бел, и Кайл сразу опустился на колени, усаживая Финна в вертикальное положение и удерживая: парень совершенно точно потерял сознание, и у них было несколько секунд, пока он не истечет кровью и не отойдет в мир иной.

Гвинн как и все знал об этом ритуале лишь по рассказам и книгам, но вроде Бел всё делал правильно: ладонь к ладони…

— Блядь, — в самый ответственный момент выдохнул Бел, поднимая голову и обводят всех взглядом. А все в ответ отводили глаза — у них ни у кого не было при себе никакого даже крошечного клинка…

Лора с готовностью стянула с себя ремень, который сразу преобразовался в рапиру, лучше, чем ничего, но как ей пронзить ладони?

— Погодите! — Алетта вдруг упала рядом с Финном и принялась рыться в карманах его куртки и вытащила самый обычный нож с выкидным механизмом. Бел моментально выхватил его, раскрыл и тут же пробил обе ладони, торопливо произнося ритуальную фразу.

Все затаили дыхание, пока он медленно вытягивал лезвие, и не сводили глаз с кровавых разводов на нём.

Только бы успели… только бы получилось…

Их смешавшаяся кровь на серебристом металле блестела красным. Только лишь красным.

Гвинн чувствовал, как Лора прячет лицо у него на груди, как обнимает чуть сильнее. Слышал, как Бел шипит ругательства, видел, как Кайл упирается ладонями в колени и опускает голову…

— А это… Так надо? — Алетта не сводила глаз с лезвия и увидела первой.

Гвинн услышал и перевёл взгляд на лезвие. Кровь на нём медленно меняла цвет — алая, почти чёрная, становилась серо-зелёной, цветов Семьи Вартез. Ритуал сработал. Финн стал частью Семьи. И Гвинн вдруг понял, что этот простой парень из Скучных земель, который рисковал жизнью ради них всех, теперь связан с ними навсегда. И это было правильно.

— Теперь точно наш, — выдохнул Бел, привалившись к стене, — ты наш, брат.

Побратимство

Финна разбудила боль. И удивление, что он вообще её чувствует.

Болело в груди, и так, что заранее не хотелось шевелиться, но глаза Финн всё же открыл.

Он лежал в чистой большой кровати. В комнате с серебристыми стенами и сиреневыми длинными занавескам на окнах, с деревянной мебелью. Слишком чисто и красиво для дома Вартезов. Где же он тогда?

Набравшись смелости, Финн всё же повернул голову, чтоб осмотреться получше, но новой боли не появилось. Это радовало, как и то, что на диване у стены обнаружились Бел с Алеттой. Только они спали. И если Бел, похоже, вырубился прямо сидя, Алетта с удобством растянулась по дивану, используя его колени как подушку. Оба были бледными и потрепанными, даже одежду не сменили, судя по тому, что на зеленой рубашке Бела коричневело кровавое пятно.

Сколько, интересно, Финн был в отрубе? Он и не надеялся, что выкарабкается. Когда его прошило болью, он вдруг четко осознал, что не жилец. Они в каком-то злачном месте, без аптечки, а его подстрелили, и он даже если не истечет кровью прямо сразу, что вряд ли, то от болевого шока вырубится и как они его потащат? Гвинна бы довели, этот вообще был краше в гроб кладут. Финн много чего видел, но точно не того, чтоб люди, которых так отделали, вообще выживали.

Только, похоже, Финн вырубился-таки, раз не помнит, как тут оказался…

Дверь в комнату медленно открылась, и на пороге появилась молодая женщина с подносом. Её Финн мельком видел, в зеркале. Пепельные волосы, длинное серебристое платье, это её вроде Кайл называл матерью? Красивая.

Женщина тихо и плавно подошла к кровати, аккуратно поставила поднос на столик рядом и с легкой улыбкой посмотрела на Финна. А сам он понял, что пялится на неё как идиот, но она, правда, была такой красивой... И из всех увиденных аристократок только её, наверное, можно было заслуженно называть "леди".

— Ты не против? — Финн даже не понял, о чём она, но на всякий случай кивнул, и женщина опустилась на кровать. — Прошло всего пара часов на человеческий счет, я решила проведать тебя. Как знала, что эти двое тоже заснут. Дом похож на лазарет…

Финн не успел уточнить, а женщина уже поясняла, деловито убирая в сторону одеяло и принимаясь снимать повязки:

— В соседней комнате Эльвира с Лорой в четыре руки латают Гвинна. Там ранений куда больше и они… разнообразнее. Но с ним всё будет в порядке. Ну а в ближайшей гостиной мужчины моей Семьи лечат нервы известным способом. Не смущайся, я не так молода, как выгляжу. И мой сын будет сильно старше тебя.

— Вы мать Кайла, да? — тихо уточнил Финн, хотя громче бы и не вышло. Его так сильно потрепало впервые в жизни, так ещё и никогда раньше его не перевязывал чужой человек, тем более женщина. А кто его вообще раздевал и укладывал в постель?

— О, прости, моя оплошность, я же не представилась. Про тебя Бел нам уже всё рассказал, вот я и… Я — леди Мила Контийе, кузина Бенджамина и мать Кайла, да.

— Леди Мила… спасибо. Не думал, что выживу.

— Будь ты обычным человеком, так и случилось бы.

— Но я же…

— Уже нет, — покачала головой леди Мила и мягко улыбнулась. — Ты пока не ощущаешь этого, но… Бел провел один ритуал, чтоб сохранить тебе жизнь. Это риск, большой риск, но теперь ты навечно связан с Семьей Вартез. Пока жив хоть кто-то из неё, ты будешь жив тоже. Извини, но времени обсуждать это не было, Бел посчитал, что твоя жизнь ему важнее.

— Он велел сказать «да»…

— Именно. Для проведения ритуала побратимства нужно согласие обоих. Хотя бы формально.

— Побра… тим?

— Да, редкое решение среди аристократов. Но тебе повезло, в моей Семье уже есть один человек, кто поможет разобраться. Марло Ронар — побратим Киарана Контийе.

— Образцовый человек-косяк… — вспомнилось почему-то, совсем не к месту, брови леди Милы удивленно вскинулись, и Финн добавил: — Так Каэ сказала. Там какая-то мутная история с залётом.

— Ну, этот самый «залет» сидит сейчас перед тобой и делает тебе перевязку.

— Ой… — Финну стало совсем не удобно, но леди Мила лишь тихо рассмеялась, но тут же серьёзно добавила:

— Ты только ему это не скажи, отец может не понять такой… эпитет.

Леди Мила закончила перевязку и отошла к шкафу — достать белоснежную рубашку из шкафа. Ну да, футболка Финна явно уже не пригодна к носке, но не рубашку же с воротничком… Он такое и не носил никогда.

— Я… а если испачкаю? Кровь протечёт…

— Нам же лучше, увидим сразу, — качнула головой леди Мила. — И твоя куртка тоже… пострадала.

Ветровку было жалко, Финн её любил, но лучше она, чем он.

Он как раз успел застегнуть пуговицы, как дверь в комнату снова открылась, и вошёл мужчина. Пепельноволосый, с косой челкой, в джинсах и джинсовой куртке, тоже в белой рубашке. И хотя на ногах у него были массивные ботинки по типу армейских, шел он бесшумно. Вообще.

Когда он поравнялся с кроватью, на которой всё ещё лежал Финн, а Мила жестом заставила его не вставать, то лишь кивнул, и Мила отчиталась:

— Раны заживают. Повязки я сменила.

Мужчина кивнул и протянул руку:

— Марло Ронар.

Финн мог бы догадаться, но Марло Ронар вообще не выглядел как чей-то отец и уж тем более дед. Ему на вид было лет тридцать. У него было обычное телосложение и спокойное выражение лица, но что-то Финна настораживало. Поэтому руку в ответ от пожал очень аккуратно.

— Что ты знаешь о побратимстве? — сразу спросил Марло, не повышая голоса.

— Почти ничего, — честно признался Финн. — Только то, что говорят, что это не просто слова. Но у нас это же просто… духовная связь, символ.

— И это правда, — кивнул Марло. — Но здесь это не просто символ. И связь реальная. Побратимство — это выбор. Ты выбираешь человека не по крови, а по духу. Ты связываешь с ним свою жизнь. Ты впускаешь его в свою семью. И если это делается искренне, с открытым сердцем, то это становится сильнее любой крови. Я стал побратимом Киарана, когда мы были молоды. Мы не были родственниками, но я готов был отдать за него жизнь. И я готов был отдать за него всё, что у меня было. И я не пожалел ни о чём.

Он помолчал, глядя в огонь камина, явно вспоминая прошлое, а потом продолжил:

— Теперь ты часть Семьи Вартезов. Ты будешь чувствовать то же, что чувствуют они. Ты будешь чувствовать гармонию, которую создают аристократы. Сам будешь её создавать. И если тебе покажется, что мир стал иным — это потому, что он действительно стал. Ты теперь не просто живёшь в этом мире. Ты принадлежишь ему. Пока жив хоть кто-то из Семьи Вартез, будешь жить и ты. Долго. Гораздо дольше, чем ты можешь представить. Без старости, болезней, с куда большей силой. С пониманием, что от твоих действий зависит благополучие Семьи, ты несешь за неё такую же ответственность, как и другие её члены. Но и за твоей спиной всегда будет эта Семья. А ты, вероятно, уже понял, что это за люди.

Финн молчал, переваривая услышанное. Марло и Мила молчали тоже, но потом она взяла его руку в свою и сжала — не сильно, но ощутимо:

— Это не делает тебя аристократом по крови, но это делает тебя одним из нас по праву. Бел не просто так это сделал, Финн. Он не был бы так уверен, если бы не был уверен в тебе. Вся семья — и Вартезы, и Контийе — одобряет этот шаг. Ты доказал, что готов идти до конца за тех, кто стал тебе близок. А это — самое главное.

Финн сглотнул, чувствуя, как в горле застрял ком. Он хотел сказать что-то вроде «я просто делал то, что должен» или «я же не думал…», но слова не складывались. Потому что это было правдой: он действительно шёл до конца. Он не думал, он просто делал.

— Спасибо… — наконец, выдавил он. — Я не знаю, как…

— Не надо благодарить, — покачала головой Мила. — Ты шёл искать Гвинна, помогал, спас Бела. И ты был готов умереть. Этого достаточно. Это мы должны тебя благодарить.

— И мы благодарим, — серьёзно кивнул Марло. — И не только мы.

Все эти слова Финна всерьёз смутили, но он понимал, что так говорят не ради красного словца. А ещё он подумал о Лидии, о том, что теперь он может быть с ней не как простой человек, а как равный. О том, что теперь он сможет защитить её по-настоящему. И от этой мысли внутри что-то разворачивалось — не страх, не сомнение, а странное, почти забытое чувство надежды.

В коридоре где-то хлопнула дверь. Громко, так, что спящий на диване Бел разом подскочил, от чего Алетта совершенно не грациозно скатилась с его колен и чудом не расквасила себе нос, шлепнувшись на мраморный пол.

— Так, а у вас как тут…? — в дверном проёме как раз появился Бенджамин Контийе, но застыл, с удивлением смотря на Алетту, которая уже сидела, хлопая сонными глазами. — Бел, будь добр повременить с вашими играми до того, как мы разберёмся с основными проблемами.

— А? — Бел и сам ещё не проснулся полностью, оглядываясь по сторонам.

— Нет, мы все в курсе, что ты пользуешься огромным успехом у дам, и они так и падают к твоим ногами, но постарайся не угробить леди Алетту. Хотя бы до того, как получишь разрешение от её родителей. По всем правилам и традициям, смею надеяться.

— Чего ты несешь? — Бел уже проморгался и нахмурился, а потом заметил девушку под ногами и одним движением поднял её на диван: — Ты чего там делаешь?

— Падаю к твоим ногам, тебе ж сказали, — проворчала Алетта, растирая колени.

— Ну я так-то не против, только хоть предупредила бы.

— В следующий раз обязательно, — проворчала Алетта, но тут же осеклась, когда поняла, что в комнате так-то помимо них есть ещё четыре человека, — извините. О, Финн, ты очнулся!

Финн был и сам рад этому обстоятельству и широко улыбнулся. Бел тут же оказался рядом с кроватью, оттеснив Марло, и внимательно осматривая Финна, а потом с облегчением выдохнул и поджал губы:

— Ты это… извини, что так вышло, но я реально по другому не мог.

— Мне уже объяснили, я не в обиде.

Бел уже протянул к Финну руку, но Марло резко увел её в сторону, качнув головой:

— Дай ему оклематься, пока рано.

— А? — вскинул брови Бел, но руку убрал.

— Он пока не чувствует, — объяснил Марло, — если ты его тронешь, но просто захлебнется в ощущениях, а ему сейчас не надо бы перенапрягаться. Финн, ты ещё пока чувствуешь себя как человек, но скоро начнешь осознавать, что мир полон иных… потоков. Гармония, хаос, они будут проходить рядом с тобой и через тебя, по началу это будет путать и пугать, но потом освоишься. И приближать этот момент мы не станем, тебе надо восстановиться физически.

— Эм, так это долго…

— Пф, завтра уже будешь ходить, — отмахнулся Бел, — на нас всё заживает быстрее, плюс тебя ж лечили, а не просто для красоты бинтами обмотали. Я мог бы тебя подлатать ещё, но мне тебя трогать не дают.

— Потому что ты и так уже одного подлатал недавно, — строго блеснул стеклами очков Бенджамин.

— Нет, реально надо было на ручках тащить что ли? Он еле ноги переставлял! — резко обернулся на него Бел.

— А ты сам-то как вообще на ногах стоишь после двух ритуалов подряд? — смерив его внимательным взглядом, спросил Марло.

— Ну так потому и вырубился на часок, — кивнув на диван, пожал плечами Бел, — но я уже в норме, так что могу…

Марло с Бенджамином переглянулись. В этом было что-то, чего Финн не понял, но что заставило его внутренне напрячься.

— Ты хоть представляешь, что сделал? — тихо спросил Бенджамин, глядя на Бела.

— Сделал то, что должен был, — четко ответил Бел, не опуская взгляда.

— Два ритуала за один день. Сначала с Гвинном ты поделился жизненной силой — и я понимаю, почему ты это сделал, хоть и не одобряю. Но потом — ритуал побратимства с Финном. Это не шутки, Бел. Это не просто слова. Ты связал себя с ним навсегда. И если с ним что-то случится — ты почувствуешь. Ты привязал его к себе, а себя — к нему. Это слишком большая ответственность для того, кто относится к своей жизни легкомысленно.

— Я не легкомысленно, — огрызнулся Бел.

— А как иначе назвать то, что ты расточаешь свою жизненную силу налево и направо, как будто это не имеет значения? Ты не просто спас Гвинна. Ты вложил в него часть себя. Ты не просто принял Финна в Семью. Ты впустил его в себя. И если ты упадёшь — за тобой последуют и они. Ты это понимаешь?

— Понимаю, — сказал Бел и усмехнулся, глядя на Финна. — Но я не жалею.

— Ты не можешь не жалеть, — сказал Марло. — Ты просто ещё не осознал последствий.

Бел не ответил. Он просто смотрел на Финна, и в его взгляде было что-то, чего Финн не мог прочитать. Но он чувствовал это — тепло, которое шло от Бела, и усталость, которую тот пытался скрыть. И внезапно Финн понял, что Бел действительно не жалеет. Он сделал это, потому что считал нужным, и сейчас он был готов принять любые последствия.

В комнате повисла тишина. И в этой тишине Финн услышал лёгкие шаги. Лора уже стояла в дверях, опираясь плечом на косяк. Когда она вошла, никто не заметил. Она смотрела на Финна тихо и спокойно, и в её взгляде не было ни осуждения, ни гнева — только благодарность.

Она пересекла комнату бесшумно, как всегда, и остановилась рядом с кроватью Финна.

— Спасибо, — сказала она.

И прежде чем кто-то успел её остановить, Лора наклонилась и поцеловала его в лоб — легко, почти невесомо, как делают это с теми, кто стал родным. Её губы были прохладными и сухими, но в этом прикосновении было столько тепла, что Финн на мгновение забыл, как дышать.

А потом мир взорвался. Он почувствовал её — не просто как человека, а как часть огромного, живого организма. Через неё он почувствовал Бела, их связь, которая была крепче стали, не просто близнецовой — они были одним существом, разделённым на две половины. И через неё он почувствовал то, что Бел вложил в ритуал: его усталость, его ярость, его готовность умереть за других, его любовь к этой семье. И через них — всех остальных. Томаса, Ки, Линси, даже Лидию, где-то далеко, но отчётливо. И это было слишком. Слишком много. Слишком ярко. Слишком.

А ещё… Ему словно сорвали кожу, открыли глаза и уши, разом. Звуки, цвета, потоки… воздуха? — всё стало другим. Четче, полнее, ярче, глубже.

Всё это обрушилось на Финна одновременно, и он судорожно вдохнул, чувствуя, как мир под ним качается. Голова пошла кругом. Он пытался вдохнуть, но вместо воздуха в легкие попадало что-то другое, что он не мог выдохнуть обратно, но и закашляться, чтоб освободить себя для нового вдоха тоже не мог.

Лора отдёрнулась, посмотрев на свои пальцы, её глаза стали просто огромными, в них мелькнул настоящий испуг.

— Не трогай его! — рявкнул Марло, но было поздно, Финн уже натурально захлёбывался.

Мир навалился на него, как вода — плотная, тягучая, она заливала лёгкие, и он не мог вдохнуть. Каждый звук стал оглушительным, каждый цвет — ослепительным. Он чувствовал, как кровь пульсирует в венах Бела, как бьётся сердце Лоры, как дышит Марло у него за спиной. И всё это было внутри него. Слишком много жизни для одного человека.

Марло резко сел на кровать перед Финном, зажал его голову меж ладонями, заставляя смотреть на себя, перебивая панику.

— Тихо, это нормально. Дыши. Продолжай пытаться.

Марло держал его голову, и Финн чувствовал, как его пальцы впиваются в виски — не больно, но достаточно сильно, чтобы удержать его здесь, в этой реальности.

— Дыши, — повторил Марло, и его голос был единственным якорем в этом хаосе. — Только дыши. Не пытайся понять всё сразу. Просто дыши. Вот, тихо. Успокаиваемся.

Финн пытался, но каждый вдох приносил с собой новые ощущения — запах вереска, который рос за окном, холод камня на полу, потоки воздуха из двери, биение сердец…

— Прости, — прошептал Бел, глядя на сестру. — Я должен был предупредить.

— Что я сделала? — голос Лоры дрогнул, и это было так не похоже на неё, что все с удивлением перевели на неё взгляды.

— То, чего Марло не велел делать. Финн теперь чувствует то, что чувствую я и весь наш мир. Я не знаю, как всё это ощущают обычные люди, но Марло хотел вот этого как раз избежать, — указав на бьющегося в припадке Финна, на груди которого через рубашку начала проступать кровь, поджал губы Бел.

— А ты? — тихо спросила Лора, глядя на брата.

— Я в порядке, — соврал Бел, но Финн чувствовал, что это ложь. Он чувствовал усталость Бела, которая разливалась по его телу, как свинец. И в то же время он чувствовал, как Бел держится чисто на силе воли, чтобы не упасть. А ещё счастье. Бел был счастлив, что все живы, относительно целы и рядом.

— Ну уж нет, — сказал Бенджамин, подходя к Белу и кладя руку ему на плечо. — Ты не в порядке. И если ты сейчас упадёшь — утащишь за собой Финна. А он и так перенапряжён.

— Что мне делать? — спросил Бел, даже не споря.

— Лечь, — коротко велел Марло. — Сейчас. Иначе мы будем вытаскивать уже тебя.

Бел не успел возразить: Лора подхватила его под руку и потянула к дивану. Он не сопротивлялся. Алетта молча подвинулась, освобождая место, и Бел рухнул на подушки, закрывая глаза. Лора села рядом, положив руку ему на грудь, и он сразу же выдохнул, словно отпуская напряжение. Бел лежал на диване, прикрыв глаза, и Финн видел, как его плечи медленно опускаются, как уходит напряжение. Он чувствовал, как Бел отпускает контроль, как он позволяет себе быть слабым. Потому что он был в кругу семьи и мог себе это позволить. И в этом было что-то настолько доверительное, что Финн почувствовал, как внутри него разливается странное тепло.

Он чувствовал себя частью этой семьи, и больше никто не мог отнять у него этого чувства. Он перевёл взгляд на Бела и сказал:

— Спасибо.

— Не надо, ты теперь мой брат, — сказал Бел, не открывая глаз. И в его голосе не было ни шутки, ни иронии — только простая, твёрдая уверенность.

Финн почувствовал, как слова отозвались в нём. Не как звук — как удар. Как клятва. Как обещание.

— Спасибо, — тихо повторил он.

— Ну вот опять.

— Что?

— Прекращай уже.

— Что прекращать?

— Спасибо говорить. Ты не должен благодарить. Ты теперь часть нас. Какое, к черту, «спасибо»? И это — не подарок. Это — ответственность.

Слова ударили в него не как звук, а как удар. Как клятва, которая врезалась в его кости. Он почувствовал, как внутри него что-то разворачивается — не страх, не сомнение, а странное, почти забытое чувство, которое он не мог назвать. Чувство, что он наконец-то дома.

И Финн улыбнулся. Потому что это была правда, которую он готов принять. Он теперь был частью их. И больше не хотел быть никем другим.

Их позвали на ужин легким перезвоном колокольчиков. Финн даже не понял сперва, что это такое, но Бел с дивана облегченно выдохнул:

— Наконец-то, а то так и с голоду сдохнуть можно.

— Не так много времени прошло, чтоб успеть сдохнуть, — скосила на него глаза Алетта, которая не выходила из комнаты всё то время, что они «отдыхали».

— Ну так ты и не тратила свою жизненную силу и не заводила себе побратима. Подымайся, Финн.

— И хотел бы, но… где мои штаны?

А ещё хотелось бы узнать, где его кроссовки, но ничего похожего рядом не наблюдалось. Алетта спокойно подошла к платяному шкафу у стены, открыла его и принялась рыться на полках. В итоге на одеяло Финну она положила серые брюки и поставила рядом с кроватью ботинки, черные, кожаные, лаковые.

— Я такое не… ношу, — с ужасом смотря на обновки, выдавил Финн.

— Наш человек, — фыркнул Бел, соскребая себя с дивана и направляясь к двери, — но выбора у тебя нет. Наряжайся и выходи в коридор, мы тебя ждем. А то потеряешься ещё в этих лабиринтах и помрешь c голодухи.

Развернув Алетту за плечо, он вывел её за дверь, а Финн грустно смотрел на строгие брюки со стрелками. Он такое не носил и не умел носить. Да и зачем быть таким красивым на улицах? Не только смешно, но и местами опасно. Он и белую рубашку-то с воротничком надевал один раз в жизни, на школьный выпускной, и то не свою, брал у соседа. А уж про ботинки… Но выбора не было, пришлось наряжаться. В зеркале он отображался с несчастным видом, бледный и блеклый, даже бесячие рыжие волосы его как-то потускнели. Успокаивало то, что по возвращении в дом Вартезов его, наверняка, переоденут во что-то нормальное.

В коридоре их уже ждали Лора и Гвинн, которого тоже переодели, но поменялись только цвета: бардовая рубашка — на белую, черные брюки — на темно-серые.

— Ну чё, погнали? — Бел оглядел всех с нетерпением. — Спускаемся?

Гвинн шёл первым, опираясь на плечо Лоры. Он выглядел получше, но его движения ещё были осторожными, и он почти не отрывал взгляда от пола. Лора не говорила ни слова, но поддерживала его так, будто делала это всю жизнь — и он не возражал. Бел держался ровно, но Финн чувствовал, как под этой ровной спиной скрывается усталость. Алетта шла чуть позади, придерживая Финна за локоть — он с удивлением понял, что это не просто поддержка, а проверка: она следила, чтобы он не упал. Кайл встретил их в холле, ждал, судя по тому каким взглядом смерил их компанию.

— И куда ты такой красивый собрался? — бросил он, и Финн только сейчас осознал, что у Бела вся рубашка заляпана его кровью, и Белу было норм. — Надо привести тебя в порядок.

Бел скривился, но подошёл, и Кайл легко коснулся зеленой ткани. Пятно стало пропадать, но вместе с тем залатались дыры на джинсах и потертости на берцах, разодранный рукав тоже сам починился.

— Да ну какого…? — видя какой он чистый и опрятный, Бел едва не простонал: — Вот специально надо было?

— Радуйся, что в костюм тройку не переодел, — фыркнул Кайл.

— А я бы посмотрела, — улыбнулась Алетта.

— Такое можно увидеть только на балах, — отмахнулся Бел.

— Куда тебя не пускают из-за того, что местные леди падают к твоим ногам? — вспомнил Финн. — А ты их охотно поднимаешь.

— Желание леди — закон, а исполнение — обязанность, — высокопарно произнес Бел, а потом ехидно добавил, — пока моё желание — эта леди.

— А у меня сейчас одно желание — сесть и поесть, — смотря на всех говорящим взглядом, поделился Гвинн. — Но леди Алетту тоже не мешало бы переодеть. Мы всё же в доме Контийе.

Кайл кивнул и когда Алетта разрешающе развела руки в стороны, коснулся её рукава. Блузка и джинсы сразу сменились на длинное синее платье с небольшим вырезом спереди, не пышное, вечернее, но и не совсем уж простое. Алетте оно шло, правда, когда она сделала шаг, послышалось цоканье — её кеды тоже заменились, туфлями.

— Вот теперь можно в столовую, — решил Кайл и приглашающе распахнул перед всеми двери.

Марло, Мила и Бенджамин уже были в столовой. Эльвира ставила на стол тарелки и то и дело бросала взгляды на дверь.

Когда Гвинн переступил порог, Эльвира перестала двигаться. Смотрела на брата так, будто проверяла, настоящий ли он. Гвинн поднял на неё взгляд и коротко кивнул. Она медленно выдохнула и снова занялась тарелками.

— Ну что, начинаем? — сказал Бенджамин, указывая на места.

Все начали рассаживаться, выбирая кто с кем рядом. За столом было необычно тихо: слышен был только звон вилок и ложек. Огромный деревянный стол, покрытый темно-сиреневой скатертью, ломился от еды — супы, мясо, овощи, свежий хлеб, чай и вино. Эльвира, несмотря на усталость, явно постаралась, чтобы все поели. Дом Контийе, хоть и был сейчас похож на лазарет, знал, как накормить.

Бенджамин разместился, разумеется, во главе стола, с поджатыми губами. Кайл занял место рядом с матерью и по левую руку от Бенджамина, по правую от него расположилась Эльвира, Марло — у противоположного края, ближе к дверям, словно готовый в любой момент встать и уйти. Лора села рядом с Гвинном через два стула от Эльвиры.

Такая рассадка явно была им привычной, и Финн с Алеттой невольно притормозили у дверей, не зная, куда им можно сесть, но Бел прошел между ними, по дороге подцепив за предплечья и разместился напротив Лоры, а их с Алеттой усадил по обе стороны от себя.

Лёгкая тишина длилась недолго. Дверь в столовую приоткрылась, и в щель протиснулись две головы — сначала одна, потом вторая. Сыновья Бена. Финн не знал, кто из них кто, знал лишь имена, и что на человеческий счет им шестнадцать лет. Эйдан и Коннел выглядели так, будто их привели к столу силой, и они собирались это пережить с достоинством, но любопытство победило.

— Благодарю, что почтили нас визитом, — поджав губы, язвительно произнес Бенджамин, кивком указав сыновьям их место за столом. — И почти без опоздания.

Близнецы были очень на него похожи, но движения у них были куда энергичнее, а мимика ярче. Хитрые глаза, лукавые улыбки… Если они не израстутся и со временем не станут спокойнее, родители явно с ними ещё наплачутся.

Эйдан и Коннел сели напротив Милы и Алетты и с одинаковыми выражениями на лицах уставились на последнюю. Они совершенно точно не были с ней знакомы, и такое внимание им было простительно, всё же Алетта была красивой девушкой.

— Вы знакомы с леди Алеттой? — спросил Бен, поднимая взгляд на сыновей.

— Нет, — сказал Эйдан, с интересом нагло смотря на неё.

— Нет, но слышали, — добавил Коннел, усмехнувшись. — Ты же та самая, из-за которой Бел устроил скандал в баре в Пригородах?

Бел медленно поднял голову:

— Скандал — громко сказано.

— Так все говорят.

— Все не знают подробностей.

— А мы бы хотели.

— Много хотите, — коротко оборвал их Бенджамин, и юноши скрывая улыбки сделали вид, что заинтересованы едой.

— В Пригородах случился очередной скандал? — спросил внезапно Гвинн.

— Когда шли по следу и вытаскивали твоего кота, — отложив вилку, ответил Кайл, — думали, что тебя. Нужно было отвлечь внимание охраны, разыграли спектакль. А сандалы для этого отлично подходят.

— Скандал — это громко сказано, — заметила Алетта. — Просто милая «семейная» драма.

— Но очень громкая, — уточнил Коннел.

— Семейные драмы всегда громкие, если в них участвует Бел, — спокойно заметил Эйдан.

— А что? Я люблю быть в центре внимания, — отозвался Бел, но голос его звучал слишком устало, чтобы быть убедительным.

— Да, мы заметили, — усмехнулся Эйдан. — И слышали, что ты теперь, кажется, решил завести семью.

Бел вскинул на него взгляд, но Алетта сказала:

— Я ещё не решила, стоит ли заводить Бела.

— О, так у нас есть шанс? — сразу хитро улыбнулся Коннел.

— Не передерётесь? — вскинул бровь Бел.

— А может и не придется? — с не менее наглой улыбкой предположил Эйдан, переглянувшись с братом. — Мы умеем делиться. Особенно если цель того стоит. Или сама не против. Чтоб её разделили.

— Я тебе сейчас нос сломаю, — спокойно поведал Бел.

— Спасибо, то предупредил. Буду знать, когда уворачиваться.

— Зенки опустил и ешь свой суп. Молча.

Бел явно сдерживался, чтоб не скатиться в очередные разборки, близнецы совершенно точно понимали, чем им грозит такое поведение, но их уже несло. Алетта опустила глаза, словно это было сказано ей, но улыбку ей скрыть от Финна не удалось.

— Успокоились, все, — строго велел Бенджамин и неспешно поднял бокал с вином и предложил тост: — За то, что мы все живы.

Все подхватили тост, кроме Лоры, которая лишь слегка коснулась бокала и вернула его на стол.

Бел вздохнул и потянулся к сигаретам. Кто-то из-за стола шикнул, но он не обратил внимания, прикуривая и выпуская дым в сторону окна. Бенджамин покачал головой, но ничего не сказал — он знал, когда Бела не стоит трогать.

Ужин проходил… нормально. Все ели, пили, спокойно беседовали ни о чём. Финн так не умел. Но судя по тому, какие взгляды сыновья Бенджамина бросали на Алетту и как переглядывались меж собой, они явно не оставят попыток добиться внимания девушки. И тот факт, что этим будут бесить Бела их раззадоривал ещё больше.

Когда с основными блюдами было покончено и старшие члены семьи отложили приборы, в воздухе словно бы прозвучала команда «вольно», Эйдан и Коннел переглянулись, и Финн увидел, как их глаза одновременно скользнули по Алетте — не просто с интересом, а с той ленивой, хищной оценивающей улыбкой, которая у шестнадцатилетних выглядит одновременно забавно и нагло.

— Леди Алетта, — начал Эйдан, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Мы с братом тут подумали… Холмы в вечернем свете очень красивы, а вереск мягок, как… — он сделал паузу и усмехнулся, — как ваши волосы, должно быть. Вы не хотите проехаться верхом? Мы покажем вам то, что скрыто от посторонних глаз.

— Вы часто обещаете показать девушкам что-то скрытое? — спросила Алетта, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка.

— Только тем, кто того стоит, — ответил Коннел, подаваясь вперёд и опираясь локтями о стол. — А вы, судя по всему, стоите. Говорят, вы умеешь сидеть на коленях так, что мужчины теряют голову.

Алетта медленно повернулась к нему, и на её губах заиграла та самая улыбка, которая у Бела означала «сейчас будет весело».

— Ты предлагаешь мне проверить это на тебе?

— Если ты не против, — пожал плечами Коннел, не смущаясь. — Я не боюсь терять голову. Особенно если это будет стоить того.

Бел медленно поднял взгляд и в нём мелькнуло что-то, от чего Эйдан на мгновение замер.

— Ты слишком много говоришь для своего возраста, — сказал Бел, и в голосе его послышалась сталь. — Может, тебе стоит больше слушать? Например, когда тебе говорят, что девушка занята.

— О, она занята? — удивился Коннел, и в его голосе послышалась неподдельная ирония. — Прости, я не заметил, чтобы на ней были брачные цепи. Или чтобы ты успел её официально представить. Или получить разрешение родителей…

— Ты хочешь получить разрешение? — спросил Бел, и Финн почувствовал, как внутри него поднимается раздражение. — Тебе и так разрешают слишком многое.

— Не столько, сколько тебе, — искренне рассмеялся Эйдан. — Бел, ты слишком громко ревнуешь. Мы ещё не начали, а ты уже готов нас убить. Это так заметно, знаешь?

— Если бы я хотел вас убить, вы бы уже были мертвы, — спокойно ответил Бел.

Вмешался Бенджамин, откашлявшись:

— Эйдан, Коннел, вы достаточно позабавились за ужином. На сегодня хватит. И не забывайте, что леди Алетта — гостья, и её будут сопровождать те, кто умеет держать себя в руках.

Эйдан и Коннел обменялись выразительными взглядами. Похоже, они не собирались отступать так просто. И они не отступили.

— Юные лорды слишком молоды для таких игр. Но я люблю, когда кто-то старается. Я не против прогуляться, — сказала внезапно Алетта, откладывая салфетку. — Если Лорд Бенджамин и леди Эльвира не будут против.

— С нами леди Алетта будет в полной безопасности, мы присмотрим, — пообещал Коннел.

— Этого я и боюсь, — усмехнулся Бел, поднимаясь. — Я с вами.

Лора со звоном поставила бокал, наклонила голову, строго смотря на брата.

— Я в порядке, — отрезал Бел.

— Лжешь, — сказала она так же ровно, без эмоций, но все услышали. — Выглядишь хуже, чем Гвинн.

Гвинн фыркнул в стакан с водой:

— Это уже оскорбление.

— Это факт, — не оборачиваясь к нему, ответила Лора.

Бел хотел возразить, но Эльвира подняла руку:

— Послушай сестру. Ты отдал слишком много сил. Если ты сейчас упадешь с лошади, нам придётся тебя снова поднимать.

— Я не упаду.

— Ты уже почти упал, когда вставал из-за стола, — тихо сказал Финн, не поднимая глаз. И все замолчали. Потому что он сказал это просто, без злобы, без желания унизить, как факт, который он чувствовал через связь.

Бел открыл рот, но не нашёл слов. Посмотрел на Финна, потом на Алетту, потом снова на Финна.

— Ты тоже чувствуешь это? — спросил он.

— Да.

— И что ещё?

— Что ты не должен идти.

Тишина за столом стала плотной. Марло откинулся на спинку стула и внимательно смотрел на эту сцену. Эльвира перевела взгляд на сыновей:

— Вы покажете леди Алетте холмы. И вернете её в том же виде, что и сейчас. Если с ней что-то случится, разбираться будете с Беллоном.

Алетта посмотрела на Бела, и в её взгляде мелькнуло что-то — не насмешка, а скорее проверка. Она ждала, что он скажет. Бел не ответил. Он просто сел обратно.

— Хорошо, — сказала Алетта, обращаясь к близнецам. — Я согласна.

Эйдан с Коннелом обменялись быстрыми взглядами — торжество, смешанное с облегчением, — и направились к выходу, жестом приглашая Алетту следовать за ними. Она не оглянулась. И уже в дверях её голос прозвучал тихо, но слышно:

— Я вернусь до того, как начнется самое интересное. Спасибо за ужин.

Алетта вышла, и близнецы поспешили за ней. Дверь за ними закрылась, и в столовой на несколько мгновений стало тихо.

Бел смотрел на закрытую дверь, и Финн чувствовал через связь, как внутри него борются усталость, раздражение и что-то ещё, что он не мог назвать.

— Они будут флиртовать с ней всю прогулку, — сказал Бел, не оборачиваясь. -— В них от Хорренов больше, чем от Контийе…

— Она справится, — ответила Эльвира с лёгкой улыбкой, польщенной. — Она же справилась с тобой.

Бел повернулся к ней, и Финн увидел, как в его взгляде мелькнуло удивление, а затем — что-то вроде уважения.

— Это было нечестно.

— Но эффективно.

Бел перевёл взгляд на Финна и тихо сказал:

— Они не злые. Просто наглые. Как и я в их возрасте.

— Ты и сейчас наглый, — заметил Кайл.

— Я знаю. Но я — старший наглый. А это разные вещи.

Бенджамин качнул головой и разлил что-то тёмное по бокалам.

— Ладно, раз вы все здесь, — сказал он, отодвигая пустую тарелку и переводя взгляд на Гвинна, — давай обсудим то, что мы все откладывали. Может, расскажете, как вы вообще до такого докатились? Сначала вы, — он кивнул на Гвинна, — тащитесь в «Холодные камни», потом на вас нападают, потом вы, — кивок в сторону Бела, — вытаскиваете его, умудряетесь подстрелить своего, — теперь на Финна, — и при этом ещё ухитряетесь устроить побратимство. И это в лучшие-то времена. Я хочу знать, что было сначала? Чтоб понимать, как это всё расхлебывать.

Гвинн поднял голову, перевёл взгляд на Лору — но не ответил. Бенджамин, судя по всему, заметил этот взгляд и выжидательно посмотрел на него:

— Ну? Тебе передали приказ не соваться к Лоре. Так какого черта вы устроили в «Последнем приюте»?

— Я просто защитил честь старшей леди Семьи Вартез, — пожал плечами Гвинн, поморщившись.

— При этом всему клубу показав, что ты ей позволяешь и что она позволяет тебе. Наглядней было бы просто её на прямо там же на столе и отыме…

— Так, фильтруем речь, тут дамы, — оборвал его Марло. — Но сути это не меняет. Приказ Хорренов нарушен.

— Мне плевать. Я сделал то, что сделал и не жалею ни о чём. Я хочу, чтоб Лора была со мной и ни одна тварь не посмела бы косо посмотреть или подумать в её сторону. И теперь она моя.

Лора не сказала ни слова. Бел медленно перевёл взгляд с Гвинна на сестру:

— И что, ты, типа, предложил? И она согласилась? Она, которая даже мысли не держала в принципе вступать в брак? Тем более за тебя. Ты и так был с ней.

Гвинн неловко кашлянул.

— Ну…

— Не «ну», — Бел откинулся на спинку стула, его голос стал тише, но от этого не менее опасным. — Говори.

Гвинн несколько секунд молчал, потом выдохнул:

— Она осталась. Со мной. Когда я принес её туда.

Бел смотрел на Гвинна так, будто видел его впервые. А потом медленно перевёл взгляд на сестру, не отрываясь, словно пытаясь понять, что за этим стояло.

— Ты хотела этого, Лора?

Пауза была долгой. Лора подняла глаза на брата, потом перевела взгляд на Гвинна. Её голос прозвучал ровно:

— Это был не мой план.

Слова упали в тишину, как камни. И тишина стала плотнее. Финн видел, как Бел перестал дышать. А потом медленно встал из-за стола — так, что стул скрипнул по полу.

— Что значит «не твой»?

Лора не отвела взгляда.

— Я не собиралась замуж. Я никогда не собиралась. Но он захотел.

— Ты согласилась? Ты просто согласилась? — Бел перевел взгляд на Гвинна. — Ты заставил её?

Гвинн медленно встал. Выглядел он хуже, чем мог бы, но голос его прозвучал спокойно:

— Ты не был там.

— Зато она была, — Бел указал пальцем на Лору. — И она говорит, что не хотела.

— Хотела или нет, но она теперь моя, — ровно проговорил Гвинн.

— Это ты так решил.

— Нет. Это мы решили. Я сказал: «Если ты не хочешь этого, скажи сейчас». И она промолчала.

За окном колыхнулся вереск, хотя ветра не было. Финн почувствовал, как «Мёртвые холмы» напряглись — не враждебно, а внимательно. Словно Владение слушало.

Лора опустила глаза, и в её молчании было что-то, что заставило Бела замереть. Но потом он резко шагнул вперёд, отшвыривая стул, который загрохотал по мраморному полу, но его остановил Бенджамин — не силой, а голосом:

— Сядь.

— Не сяду!

— Сядь, пока я не сказал это по-другому.

Бел смерил его взглядом, но подчинился — снова сел, не сводя глаз с Гвинна. Финн чувствовал, как ярость Бела переливается через край — горячая, острая, почти неуправляемая. И в то же время — боль. Боль, которую Бел носил в себе годами. И Финн вдруг понял, что эта ярость — не против Гвинна. Она — против себя самого. Против того, что он не смог защитить сестру.

— Ты понимаешь, что это значит? — процедил Бел. — Она не хотела. А ты её заставил.

— Не заставил, — сказал Гвинн. — Я просто… сделал так, чтобы она не могла сказать «нет».

— Это одно и то же.

— Нет. Она могла сказать «нет». Я не принуждал её. Я просто сказал, что мне нужно, чтобы она была моей. И что я не могу без неё.

— Это и есть принуждение, — сказал Марло негромко. — Я знаю, что ты чувствуешь, Гвинн. Я тоже когда-то думал, что любовь оправдывает всё. Но любовь не оправдывает, когда кто-то теряет право выбора. Я знаю, как это — быть тем, кто не может отказать. И я знаю, как это — быть тем, кто заставляет другого молчать.

Все посмотрели на него. Он не выглядел злым, даже не выглядел заинтересованным — он просто констатировал факт. И его слова прозвучали весомее крика.

— Когда человек, которого ты любишь, говорит, что не может без тебя, ты не можешь отказать. Это и есть принуждение.

Гвинн смотрел на Марло, и в его взгляде мелькнуло что-то — не гнев, а понимание. Он не ожидал, что кто-то из присутствующих действительно поймёт его.

— Я знаю, — сказал Гвинн. — И я не горжусь этим. Но я бы сделал это снова.

— Не надо, — сказала Лора тихо.

Все повернулись к ней. Она смотрела на Гвинна, и в её глазах была не злость, а что-то другое, более тёплое и слишком глубокое:

— Это было не принуждение.

— Лора… — начал Бел.

Она резко качнула головой, и Бел замолчал. Лора поднялась, подошла к брату, коснулась его плеча и повернулась к Гвинну.

— Я не ушла, потому что хотела. Быть с ним. Но я не замуж. Я никогда не хотела замуж. И если бы он просто попросил, я бы сказала «нет». Он знал это. И он спросил по-другому. Но это не значит, что он заставил меня.

— А что значит? — Бел убрал её руку, отодвинулся, но не сильно.

— Что я люблю его. И он любит меня. И мы оба сделали выбор.

Финн перевёл взгляд на Бела. Тот смотрел на сестру и Гвинна так, будто видел их впервые — как двух людей, которые, наконец-то, поняли что-то важное.

В воздухе стало теплее. Словно само Владение приняло её слова и выдохнуло.

— И что теперь? — спросил Бел, не сводя с них взгляда.

— Теперь, — Бенджамин смотрел на Гвинна, и в его взгляде была не ярость, а усталость, он знал, что не может изменить то, что уже случилось, он мог только принять это, — мы завершаем ритуал. А потом мы решаем, что делать с остальными. Финн, ты теперь часть нашей семьи. Мы должны сделать это официально.

Марло кивнул и добавил:

— И мы должны решить, что делать с тем, кто напал на вас. Это не было случайностью. Это была организованная атака. Осталось понять, кто.

Марло посмотрел на Бенджамина, и тот, встретив его взгляд, коротко кивнул.

— Ты знаешь, кто это был? — спросил Бел, глядя на Гвинна.

Гвинн медленно выдохнул и повернулся к Лоре. Она не отвела взгляда, но её пальцы на миг сжались.

— Я даже не догадываюсь, — сказал Гвинн. — Это не миньоны «Садов». Но это не значит, что кто-то их Хорренов не мог обратиться за… Но это лишь догадки.

— Это не догадки, — вмешалась Эльвира, убирая отодвигая пустую тарелку. — Это был не просто случайный отряд. Их наняли. И нанял их кто-то, кто знал, что вы будете в «Холодных камнях». Кто знал, что вы идёте на ритуал. И кто хотел, чтобы вы не вернулись.

— Хоррены, — сказал Бел, и это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

— Не все Хоррены, — ответила Эльвира. — Но кто-то из них. Достаточно старший, чтобы отдавать приказы. Достаточно влиятельный, чтобы держать это в тайне.

— Кто именно? — спросил Бел, и его голос стал тихим — тем особенным тоном, который Финн уже научился распознавать. Опасным.

Эльвира перевела взгляд на брата. Гвинн стоял неподвижно, и в его лице было что-то, что заставило Финна внутренне напрячься.

— Я не знаю точно, — сказал Гвинн. — Но я знаю, кто мог бы это организовать. И я знаю, почему.

— Почему? — спросил Бел.

— Потому что не будь меня, Лора не появлялась бы в кругу интересов Хорренов. Она не нужна Хорренам как невестка, но и вопроса бы не стояло, если б не я. Это нужно мне. И логичнее убрать меня.

В комнате стало совсем тихо. Даже Марло не произнёс ни слова. И в этой тишине Финн почувствовал, как внутри него что-то меняется. Он чувствовал их всех: Бела, который сдерживал ярость, Лору, которая хранила спокойствие, Гвинна, который пытался не смотреть на сестру, и Бенджамина, который изучал вид за окном, словно там мог появиться ответ на все вопросы.

— Мы не можем начать войну с Хорренами, — сказал Бенджамин. — Но мы можем выяснить, кто это сделал.

— Я знаю, — сказал Гвинн. — И я сделаю это.

Бел повернулся к нему:

— Нет. Ты не пойдёшь туда один.

— Я пойду с ним, — сказала Лора. Это были первые слова, которые она произнесла за долгое время.

— Ты не пойдёшь никуда, — возразил Бел.

— Я пойду, — повторила она ровно, и в её голосе не было сомнений. — Ты не имеешь права запрещать мне.

— Я твой брат.

— И я люблю тебя. Но ты не можешь решать за меня. В этом вопросе. Пожалуйста.

На мгновение показалось, что Бел хочет возразить. Но он промолчал. Финн чувствовал через связь, как внутри него борется ярость и усталость. И как медленно, очень медленно, усталость берёт верх.

— Хорошо, — сказал он. — Я буду с тобой.

— Но, подождите, — внезапно произнесла Мила, — Гвинн с Лорой вместе, сколько я их знаю. Ну почти. Почему только сейчас возникла острая необходимость решить их вопрос? Они годами до этого также… ссорились и… Почему только сейчас пришел приказ, который, как все мы понимаем, так или иначе был бы нарушен?

Вопрос Милы был логичен. Для тех, кто как она, Гвинн и Марло был не в курсе одного маленького нюанса…

— Где ты прокололась? Кто мог узнать раньше всех нас? — строго посмотрел на Лору Бенджамин.

— Если ты смог увидеть, то и любой другой глава, вполне, — покачала головой Эльвира, — особенно старший и опытный.

— Она моя племянница! Дочь моей сестры, я её с рождения знаю, поэтому я и увидел!

— О чём вы? — Марло сразу понял, что что-то здесь не так.

— Протри глаза и посмотри на неё повнимательнее, — с усталой язвительностью бросил Бенджамин. — Ну так, на те места, которые есть только у наших женщин.

Марло спокойно перевел взгляд на Лору, и через мгновение его брови взлетели вверх:

— Эм. Ну, это всё объясняет. И сколько уже?

— Третий месяц.

— В смысле? — изумленно ахнул Бел, отшатнувшись от Лоры. — Я думал только-только, а ты уже…

— О чём речь вообще? — беспомощно спросил Гвинн.

— Достойный последователь Тома, — покачал головой Бенджамин, — тот тоже ни одного своего ребенка не увидел, пока Ракель не сказала.

— Какого ребенка?

Все смотрели на Гвинна со смесью жалости и веселья, настолько у него было забавное выражение лица.

— Лора на третьем месяце, папаша.

Бенджамин ещё не успел закончить продолжение, как Гвин уже оказался рядом с Лорой, одним движением оторвав её от пола и прижимая к себе, и смотрел на неё так, будто видел впервые. В его глазах мелькнула та самая смесь боли и любви, которая была у него всегда, но теперь она стала глубже, настоящей, осязаемой. А потом разом побледнел и слегка отстранив её от себя выдавил:

— На третьем? То есть два месяца уже точно? И ты знала?

Финн честно ожидал, что пойдут обвинения в том, почему не сказала, но Гвинн выдал что-то из другой серии:

— А беременным вообще можно вытворять то, что мы…

— Так, без подробностей! — резко оборвал их Бенджамин, а потом обвёл всех взглядом:

— Мы всё обсудим завтра. Сейчас — отдыхать. Всем.

Все, кто ещё сидел начали подниматься, и Финн заметил, как Бел колеблется, глядя в сторону двери, за которой скрылись близнецы. И Алетта. Он хотел встать, но леди Мила мягко коснулась его плеча:

— Она вернётся.

— Я знаю.

— Тогда иди, — она кивнула на лестницу.

Бел смерил её долгим взглядом, затем коротко кивнул и направился к выходу, махнув Финну следовать за ним.

Уже в коридоре он спросил, не оборачиваясь:

— Что ты чувствуешь?

— Усталость, — честно ответил Финн. — Твою.

Бел коротко усмехнулся:

— Хорошо. Значит, связь работает.

Он остановился у окна, глядя на ночные холмы:

— Я не знаю, что я делаю, Финн. Я никогда не знал. Но я знаю, что не могу их потерять.

— Ты не потеряешь, — сказал Финн.

— Откуда ты знаешь?

Финн пожал плечами:

— Потому что ты готов идти за ними. И они готовы идти за тобой. Этого достаточно.

Бел долго смотрел на него, не говоря ни слова, и что-то в его взгляде изменилось. Он не сказал спасибо — он просто хлопнул Финна по плечу и направился к лестнице.

— Спасибо, — сказал Финн тихо, сам себе. И почувствовал, как внутри разливается тепло — не его собственное, а Бела, который уже поднимался наверх и который, даже не оборачиваясь, почувствовал его слова через связь.

8 минут наедине

Как и велел Бен, они отдыхали, расположившись в песочной гостиной.

Кайл откинулся на спинку кресла и сделал глоток виски. В особняке Контийе было тихо — настолько, что он почти скучал по шуму Вартезов. Почти.

Бел сидел напротив, прикрыв глаза, с сигаретой в руке. Он всё ещё выглядел уставшим, но Кайл знал, что это состояние обманчиво — Бел всегда был готов вскочить, если что-то пойдёт не так. Финн устроился на диване, держа бокал в руках, но почти не пил — он ещё привыкал к новым ощущениям, к тому, как мир теперь отзывался на каждое его движение.

Гвинн с Лорой ушли куда-то выяснять отношения, старшие члены семьи были заняты своими делами, молодёжь так и не вернулась с прогулки по холмам.

— Ты слишком напряжён, — сказал Кайл Белу. — Расслабься. Мы в безопасности.

— Я не напряжён, — ответил Бел, выпуская дым в потолок. — Я просто жду, когда что-то случится. Потому что всегда что-то случается.

— Сегодня — нет, — качнул головой Кайл.

— Сегодня — да, — отрезал Бел.

Финн перевёл взгляд с одного на другого и ничего не сказал. Он уже научился молчать в таких разговорах.

Граммофон радовал их джазом…

Дверь в гостиную распахнулась так резко, что Кайл поднял бровь.

Эйдан влетел первым — с Алеттой на руках. Она смеялась, придерживаясь за его плечи, а её длинное синее платье задралось почти до колен, обнажая стройные ноги. Коннел шёл следом в расстёгнутой мокрой рубашке, с её туфлями в одной руке и букетом вереска в другой. Вся троица была взъерошенной и абсолютно счастливой.

— Мы нашли ручей! — объявил Эйдан, опуская Алетту на пол.

— И я упала, — добавила она, поправляя платье без тени смущения.

— Она упала, — подтвердил Коннел, усмехаясь. — Но сначала мы напоили лошадей. И только потом она решила проверить, холодная ли вода.

Бел медленно открыл глаза. Кайл заметил, как его взгляд прошёлся по Алетте — от распущенных волос до босых ног, — и остановился на её коленях, которые всё ещё были открыты.

— Ты была в воде? — спросил Бел, и в его голосе послышалось то, что Кайл научился распознавать: напряжённый интерес, смешанный с раздражением.

— Нет, — ответила Алетта, и улыбнулась. — Я просто стояла у края. И они меня столкнули.

— Мы не толкали, — возразил Коннел, бросая туфли на ковёр. — Мы просто… создали условия.

— Условия, при которых она оказалась в воде по бёдра, — сказал Кайл, и на его губах появилась лёгкая усмешка.

— Это была случайность, — ответил Эйдан, усаживаясь на подлокотник кресла рядом с Алеттой. — Как и то, что мы решили провести здесь остаток вечера.

— Ты решил, — уточнила Алетта, усаживаясь поудобнее и вытягивая ноги.

— Мы решили, — поправил он.

— Вас не было всего пару часов, — сказал Бел, и его голос стал чуть тише. — А кажется, что вы отсутствовали неделю.

— Время летит, когда весело, — ответил Коннел, опускаясь на диван рядом с Финном. — Но когда весело только нам, это грустно, поэтому… мы подумали и решили, что нам стоит сыграть в одну игру, чтоб весело стало уже всем.

Кайл отпил из бокала:

— Какую?

— Восемь минут наедине, — сказал Эйдан, и в его голосе послышалась та самая нотка, которая Кайлу была хорошо знакома. Он часто слышал её в голосе Бела, когда тот был готов на что-то решиться. На что-то, что совершенно точно принесёт проблемы.

Финн нахмурился, тоже почуял неладное:

— Это что за игра?

— Старое развлечение на балах и приёмах. Восемь минут наедине, чтобы успеть поговорить… или испортить себе репутацию, — усмехнулся Кайл.

— Не понимаю, — честно признался Финн.

— Потому что ты вырос не среди аристократов, — спокойно ответил Кайл. — Представь себе бал. Сто человек. Десятки молодых людей. Десятки молодых леди. За каждой девушкой следят мать, тётка, троюродная бабушка и ещё пара особенно бдительных родственников. Молодой человек не может просто подойти и сказать: «Пойдём прогуляемся».

— Его сначала пристрелят, — невозмутимо добавил Коннел.

— Или женят, — кивнул Эйдан.

— Иногда в таком порядке, — согласился Кайл.

— И что, они вообще не могут поговорить? — Финн недоверчиво посмотрел на них.

Кайл понимал его замешательство: правила поведения аристократии не вязались с поведением тех же Вартезов и тех остальных аристократов, с которыми Финн был знаком.

— Могут, — пожал плечами Кайл. — Минуты три между танцами. Под присмотром. Потом ещё пару слов за ужином. Потом переписка через язык цветов, вееров. Через записки. Через знакомых.

— Господи, — пробормотал Финн, потирая лоб и явно радуясь, что он вырос в других условиях. Кайлу всё это было отлично знакомо, он тоже был… озадачен всеми этим нормами, когда его вывели в свет. Но он был куда моложе и освоился быстрее.

— Вот именно, — кивнул Кайл. — Поэтому и существуют такие игры. Все прекрасно понимают, зачем они нужны. Формально — невинное развлечение. На деле — единственная возможность остаться вдвоём без десятка свидетелей.

— Ровно на восемь минут, — Коннел поднял палец.

— Почему именно восемь? — спросил Финн.

— Потому что меньше — не успеешь ничего сказать, — ответил Эйдан.

— А больше — родственники начнут подозревать, что говорить вы уже закончили, — закончил Кайл.

— Иногда и восемь минут оказывались слишком долгими, — Коннел рассмеялся.

— Или слишком короткими, — невинно добавил Эйдан.

Финн переводил взгляд с одного на другого:

— И все просто… соглашались?

— Конечно, нет, — сказал Кайл. — В этом и весь смысл. Можно разговаривать. Можно молчать. Можно признаться в любви. Можно поссориться. Можно сделать предложение. Можно украсть поцелуй. Можно выйти через минуту и проиграть.

— Проиграть? — переспросил Финн.

— Именно, — подтвердил Коннел. — Проигрывает тот, кто струсил. Не вошёл. Или вышел раньше времени.

— Репутацию тоже можно проиграть, — лениво заметил Кайл. — Особенно если после восьми минут леди выходит с красными щеками, а молодой человек выглядит слишком довольным собой.

— Некоторые специально старались, — Эйдан засмеялся, подмигнул внимательно слушающей Алетте и нагло уставился на Бела.

— Некоторые, — хмыкнул Кайл, — потом переставали получать приглашения на балы.

— Заслуженно, — Бел стряхнул пепел и выглядел совершенно довольным собой.

— Ты сейчас это серьёзно признал? — Кайл покосился на него.

— Абсолютно.

— Напомнить, сколько домов перестали приглашать именно тебя?

— Это была не моя вина.

— Конечно.

— Леди сами прекрасно знали, чего хотели.

— Это всё же правда? — Коннел прыснул.

— К сожалению, — ответил Кайл. — Бел почему-то считает, что портьеры существуют исключительно для романтических бесед. Или не совсем бесед.

— Они для этого и существуют.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Так вот почему отец говорит, что вас обоих нельзя выпускать на приёмы без присмотра, — Эйдан уже смеялся в голос.

— Меня можно, — спокойно сказал Кайл.

— Тебя? — Бел посмотрел на него с выражением «ой, не заливай мне тут».

— Меня хотя бы продолжают приглашать.

— Потому что всю работу за тебя делал я.

— Именно поэтому половина матерей хватала дочерей за локоть, едва ты появлялся в дверях.

— И половина дочерей потом вырывалась. А вторая завистливо смотрела им в след.

— Видите? Поэтому Бел в такие игры больше не играет, — Кайл только развёл руками.

Финн перевёл взгляд на Бела:

— Почему?

Бел спокойно затянулся сигаретой. Ответ на этот вопрос хотели услышать все, судя по тому как внимательно на него смотрели.

— Потому что это игра для тех, кто хочет поговорить, — он выдохнул дым. — Если девушка мне нравится настолько, что мы остались наедине… — он посмотрел прямо на Алетту, — …я разговаривать уже не собираюсь.

В комнате стало неожиданно тихо. Алетта медленно улыбнулась:

— То есть ты не боишься проиграть?

Бел посмотрел на неё долгую секунду, и Кайл видел, как в его глазах мелькает что-то — не гнев, а что-то более опасное.

— В таких играх я никогда не проигрываю, — уголок его губ чуть дрогнул. — Просто получаю своё.

Эйдан уже достал что-то из кармана — несколько бумажек, и переложил их в пустой бокал.

— Если мы играем, то играем честно, — сказал он, — мы кидаем жребий, кто вытягивает меченную, встаёт в пару с Алеттой.

Кайл наблюдал за всем этим с лёгким интересом. Он видел, как Алетта смотрит на Бела, как его рука сжимает бокал, как она ждёт его ответа.

— Я не играю в игры, — сказал Бел.

— Мы тоже, — ответил Коннел. — Но ты — старший. Ты должен показать нам пример.

Кайл хмыкнул:

— Если он покажет вам пример, вы не выйдете из этой комнаты.

— Мы не боимся, — сказал Коннел.

Бел медленно выпрямился. Он уже видел, как Эйдан тянет жребий из бокала. Алетта смотрела на него, и в её взгляде было любопытство, смешанное с азартом.

— Хорошо, — сказал Бел. — Я даю вам шанс.

Он перевёл взгляд на Алетту:

— Но если ты проиграешь, ты запомнишь это.

Она улыбнулась:

— Я всегда запоминаю свои победы.

Эйдан вытянул бумажку, развернул и сразу улыбнулся:

— Первая пара — я и Алетта.

— Счастливчик, — сказал Коннел.

— Я знаю, — ответил Эйдан, поднимаясь и протягивая руку Алетте. — Идём?

Она встала, и Кайл заметил, как Бел чуть приподнял бровь, но не вмешался. Коннел, сидевший рядом с Финном, усмехнулся:

— Это будет весело.

— Для кого? — спросил Кайл.

— Для нас.

Эйдан галантно распахнул дверь в соседнюю комнату:

— Леди?

— Лорд, — Алетта даже умудрилась изобразить что-то типа поклона с приседанием, оттянув юбку в сторону.

Дверь закрылась. Несколько секунд было тихо. Потом раздался голос Эйдана:

— Нет-нет-нет, так неинтересно. Вы должны довериться.

— С чего бы?

— Потому что иначе не получится.

Кайл поднял бровь. Коннел с самым невинным видом потягивал вино.

Из-за двери послышался смех. Потом снова голос Алетты:

— Даже не думай!

— Уже подумал.

Что-то с грохотом рухнуло.

Бел открыл один глаз, Финн вздрогнул:

— Они… дерутся?

— Пока нет, — Коннел невозмутимо пожал плечами.

Снова смех.

Теперь уже громче.

— Нет!

— Да!

Ещё один удар. Будто кто-то впечатался в стену.

Бел молча затушил сигарету.

Кайл машинально отметил: Бел докурил сигарету меньше, чем за минуту. Обычно на одну у него уходило куда больше времени.

За дверью наступила тишина. Очень подозрительная. Минуты две ничего не происходило.

— Ну вот, — сказал Коннел. — Теперь точно…

— Не торопись, — лениво перебил Кайл.

В следующую секунду за дверью раздался такой хохот Алетты, что его было слышно, наверное, в соседнем крыле. Потом дверь распахнулась.

Эйдан вышел первым: волосы взлохмачены, жилет расстегнут, на щеке отпечаток ладони.

За ним появилась Алетта с красными щеками, растрепанная, дышащая так, будто только что пробежала милю.

Она держала в руках… маленького ежика. Настоящего.

— Вы где его нашли? — первым нарушил молчание Кайл.

— Под диваном.

— Под диваном?

— Ну… сначала он был под диваном.

— А потом оказался у меня под юбкой, — совершенно серьёзно сообщила Алетта. — Зацепился коготками и иголками за подол.

В комнате воцарилась тишина. Коннел согнулся пополам от смеха. Эйдан попытался сохранить достоинство, но у него плохо получалось:

— Я всего лишь хотел показать, что «Холмы» сами выбирают, что показать гостям…

— А ёж решил выбрать меня!

— Он очень настойчивый.

— Он полез мне под платье!

— Потому что ты ему понравилась.

Бел медленно потер лицо ладонью:

— Вы… восемь минут ловили ежа?

— Семь минут пятьдесят секунд, — уточнил Эйдан. — Остальные десять секунд она смеялась так, что не могла выйти.

Алетта снова расхохоталась:

— Он серьёзно полез спасать ежа! Представляешь? Стоит на коленях и говорит ему: «Сэр, вы компрометируете даму!».

Коннел уже не смеялся, подвывал, сползая на пол. Финн окончательно перестал понимать происходящее:

— Подождите… а шум?

— Она убегала, — объяснил Эйдан.

— От ежа?

— От меня.

— Потому что он хотел его достать! Из-под моей юбки! — подергав себя за эту самую юбку, заявила Алетта.

— Потому что это был мой еж!

— Это был вообще не твой еж!

— Теперь мой, — Эйдан гордо поднял колючий комочек. — Я назвал его сэр Арчибальд.

Бел посмотрел сначала на ежа, потом на Алетту, потом снова на ежа. Вторая сигарета появилась у него в пальцах сама собой:

— Это были самые странные восемь минут в моей жизни.

— Я тоже рассчитывал на другой исход, — посетовал Эйдан.

— А сэр Арчибальд решил иначе, — пожал ежу лапку Коннел.

— А ты не злорадствуй! Ваша очередь, — сказал Эйдан, протягивая бокал брату и бережно держа ежа в руке.

Коннелу досталась пустая бумажка, и своё разочарование молодой человек даже не смог выразить словами, гневно потрясая этой бумажкой. Следующим на очереди оказался Финн, которому Эйдан подсунул под нос бокал, широко улыбаясь. Финн смотрел на бокал широко распахнутыми глазами и явно не планировал принимать в игре участие, только, похоже забыл об этом сообщить.

— Э, нет, играем все, иначе не честно, — предвидя возражения замотал головой Эйдан, потрясая бокалом.

Финн со страдальческим лицом вытянул бумажку, которая оказалась меченой. Увидев это, Алетта разразилась заливистым смехом:

— Ну, с нашим опытом, проблем возникнуть не должно!

— Я больше с тобой дел иметь не собираюсь, — выставляя перед собой руки, твердо заявил Финн.

— А что за опыт, можно поподробнее? — сразу подобрались близнецы.

— Нет! — категорично ответил Финн и вернул бумажку в бокал: — Я в комнату не пойду. Я проиграл. Так ведь можно?

— Можно, — кивнул Кайл, взглядом веля Эйдану заткнуться.

Эйдан, конечно, заткнулся, но выражением лица дал понять, что определенно точно потом к этой теме они ещё вернуться. И протянул бокал с бумажками Белу.

Бел вытянул бумажку, даже не взглянув на неё. Кайл увидел нарисованную на ней закорючку и заметил, как Бел, не меняя выражения лица, поднялся.

Кайл вдруг поймал себя на мысли, что впервые за весь вечер Бел выглядел по-настоящему живым.

Это было плохим признаком.

— Я же говорил, — сказал Коннел, — что будет интересно.

Алетта встала, и они оба зашли в соседнюю комнату.

Дверь закрылась.

Кайл посмотрел на часы.

Почему-то ему показалось, что восемь минут — слишком долгий срок.

Прошло около трёх минут. Кайл слышал, как за дверью что-то упало, потом — смех, потом — тишина. И в этой тишине было что-то, от чего Кайл перестал улыбаться.

Ещё через минуту дверь распахнулась от пинка. Бел вылетел из комнаты с Алеттой на плече, и Кайл впервые видел, чтобы лицо его было таким — одновременно злым, удивлённым и довольным.

— Куда он её? — удивлённо спросил Эйдан, глядя вслед кузену, который уже вышел из гостиной.

Кайл спокойно опустил бокал на стол:

— Показывать окна. В этом доме у него тоже есть своя комната.

Близнецы непонимающе переглянулись. Финн нахмурился, а потом улыбнулся, пригубив бокал.

Коннел заметил, усмехнулся, переглянулся с братом и на их лицах расцвело понимание:

— Это будет интересно.

Кайл допил свой виски и невесело усмехнулся себе под нос:

— Мне кажется, Бен будет в ярости.

— Он всегда в ярости, — заметил Эйдан. — Особенно, когда правила нарушаются.

— Любой от такого разозлится, — спокойно согласился Финн, а потом вздохнул. — Но в этот раз — особенно. Эланы ведь не знают, что Алетта теперь здесь. И Бенджамин, как я понимаю, раз он глава Семьи, несет ответственность за её благополучие?

— Ну да, целой и невредимой она точно после экскурсии не останется. А Бен ведь просил вернуть её такой же, какой она уехала. С этим, боюсь, уже возникнут сложности.

Соседи

В комнате было темно, только вечерний свет просачивался сквозь неплотно задернутые шторы. Лора лежала на боку, отвернувшись к стене, и слушала, как Гвинн дышит за её спиной.

Он не спал. Она знала это по тому, как его дыхание сбивалось, когда он хотел что-то сказать, но не решался.

Гвинн смотрел на её спину, на линию плеча, которая была видна в темноте, на её руку, которая лежала на подушке, почти касаясь его пальцев.

— Ты не собиралась мне говорить, — сказал он, наконец.

Не вопрос. Констатация.

Лора не шевельнулась.

— Ты должна была сказать мне о ребенке. Как только поняла.

— Я не знала, как.

— Ты не знала, как сказать, что у нас будет ребенок? — Гвинн сел, опираясь спиной о спинку кровати. — Или ты просто не хотела говорить?

Она молчала. Гвинн смотрел на её спину и ждал. Она так редко с ним говорила, что он уже привык, что его вопросы остаются без словесных ответов. Но в сумерках комнаты и не видя лица, понимать её становилось просто невозможным.

— Не хотела, чтобы ты был рядом по… обязательству, — сказала Лора, не оборачиваясь.

— Я и так был рядом, всегда, по первому твоему зову, — ответил Гвинн, и его голос стал тише. — Или ты думала, что если бы ты сказала мне раньше, я бы повёл себя по-другому?

— Я не знала, как ты себя поведешь.

Она, наконец, повернулась к нему. Её лицо было в тени, но он видел её глаза — они не были злыми, не были холодными. Они были уставшими. Словно она долго носила этот груз и не знала, как его сбросить.

— Я думала, что если не скажу, ничего не изменится, — сказала она тихо. — Но я ошибалась.

— Я думал, что между нами всё понятно, — сказал он тише. — Что мы не скрываем ничего друг от друга.

— Мы скрываем, — ответила Лора, и её голос был ровным, почти безразличным. — Ты не говоришь мне, что боишься, что я оставлю тебя. Я не говорю тебе, что ты единственный, кому я верю. Это нормально.

— Ребенок — это не «нормально». Это выбор, который ты сделала без меня. Или ты думала, что я вообще никогда не узнаю?

Лора медленно повернулась к нему всем телом. Гвинн смотрел на неё, и в его взгляде было то, что Лора могла прочитать, что-то между усталостью и смирением.

— И что теперь?

— Теперь ты знаешь. И ты здесь.

— Ты хотела сказать что-то ещё? Или тебя волнует, что я затаил на тебя обиду?

Лора смотрела на него долгую секунду:

— Ты не обижен. Встревожен.

Гвинн коротко выдохнул:

— Я тревожусь, потому что знаю, как ты умеешь избегать разговоров. Ты можешь не говорить мне о себе, но я знаю тебя.

Она ничего не сказала. Просто лежала и смотрела на него.

Гвинн медленно опустил взгляд на её живот, на её руку, которая лежала на простыне. И через мгновение его пальцы легли поверх её ладони:

— Я не уйду. Никуда. Ни от тебя, ни от него. Потому что сам того хочу. Ты меня слышишь?

— Да. — Её голос был почти беззвучным. — Я слышу.

Она хотела добавить что-то ещё — явно объяснить, что боялась, что по привычке сломает всё, как всегда ломала, что не хотела видеть его разочарование, если она ошиблась — но слова застряли в горле. Потому что она чувствовала, как его пальцы сжимаются вокруг её руки с необычной для него силой. Это был уже не вопрос, не просьба. Это было решение. Он поставил ее перед фактом.

— Ты принёс меня в «Холодные камни», — тихо сказала Лора. — Я… не поняла сначала, что ты хочешь.

— А потом пыталась вырваться, я помню, — Гвинн поднял на неё взгляд, улыбку сдержать не получилось, выглядела Лора в тот момент совершенно по-женски беззащитно и забавно.

— Ты заставил меня остаться, — сказала она, и её голос дрогнул. — Ты всегда позволял мне уйти. В этот раз — нет.

Гвинн промолчал. Он помнил тот момент, когда принёс её в «Холодные камни» — как она не понимала, что он задумал, как пыталась вырваться, а он просто держал её, не отпуская. Он до сих пор помнил, как странно было видеть её растерянной — Лору, которая всегда знала, чего хочет, и всегда умела добиваться своего.

— Я хотел, чтобы ты была моей, — просто сказал он, наконец. — По настоящему. Чтобы никто не мог тебя забрать.

— Я всегда была твоей.

— Ты была моей по своему выбору. Я захотел, чтобы ты была моей по-настоящему. Тогда в клубе… Я это четко понял. Плевать на все приказы.

Лора смотрела на него, и в её взгляде было что-то новое — что-то, чего Гвинн не видел раньше. Возбуждение? Желание? Удовлетворение? Её глаза потемнели, дыхание стало чуть глубже.

— Ты никогда не делал так раньше, — сказала она, облизнув губы. — Ты всегда позволял мне уйти.

— Потому что ты всегда возвращалась. В этот раз не хотел рисковать.

Она медленно улыбнулась — не той улыбкой, которую показывала всем, а настоящей:

— Ты сволочь.

— Знаю.

— Ты не спросил, хочу ли я замуж. Просто решил за меня.

— Если бы спросил, ты бы сказала «нет», — ответил он, и в его голосе не было раскаяния. — А если бы я ушёл, ты бы пожалела.

Она не привыкла, чтобы её заставляли. Она всегда была той, кто выбирал. Но в этот раз он выбрал за неё — и они оба осознали: ей это понравилось. Ей понравилось, что он решил за неё.

Она резко приникла к нему и втянула в поцелуй — не нежный, не мягкий, а требовательный, почти агрессивный. Как она целовала его всегда. Гвинн ответил, и его рука сжала её талию, прижимая к себе.

Она оторвалась от его губ, когда закончился воздух, но её пальцы всё ещё сжимали его плечо.

— Ты всегда позволял мне уйти, — повторила она, и голос её был хриплым. — Ты не должен был. Это не в твоих правилах.

— Ты сказала бы «нет».

— Я всегда говорю «нет».

— Поэтому я и не спрашивал.

Лора посмотрела на него долгую секунду. И её рука медленно опустилась на его грудь — туда, где билось сердце.

— Ты выбрал меня, — сказала она. — Ты единственный, кто по-настоящему выбрал меня.

Гвинн накрыл её ладонь своей.

— Я всегда выбирал тебя.

Где-то за стеной послышался грохот. Гвинн поднял голову, прислушиваясь. Лора тоже повернулась в сторону соседней комнаты.

— Это Бел? — спросил Гвинн.

Лора привычно молча кивнула.

Из-за стены донесся приглушенный женский смех, потом — глухой удар, как будто кто-то с силой ударился о стену, потом снова смех. И голос Бела — низкий, хриплый:

— Хватит убегать. Добегалась.

— А если я не хочу «хватит»?

— Тогда догоню.

Снова смех. И звук чего-то упавшего — и, судя по звуку, это была не мебель.

— Похоже, она ему нравится, — сказал Гвинн.

— Она ему нравится, — согласилась Лора. — Но он не знает, что с этим делать.

Гвинн мог только порадоваться за бестолкового братца любимой женщины, но потом до него дошло, и он перевёл ошарашенный взгляд на стену:

— Он никогда не приводил никого в дом. И не позволял себе…

— Нет.

— Она — первая. Он не просто хочет переспать с ней, мог бы в любом отеле. Но не в доме.

Гвинн знал Бела достаточно, чтобы понять: для него это не просто секс. Если он позволил себе привести девушку в свою спальню, в доме, полном членов семьи, значит, она уже не просто «девушка». Она — та, с кем он готов делить не только постель, но и утро. И это было страшнее любой драки.

Лора слегка улыбнулась и довольная, обняла Гвинна, прижимаясь щекой к его груди. Она явно была рада за брата. Брат же, судя по стонам из соседней комнаты, тоже был доволен жизнью, как и его гостья.

— Судя по звукам, она ему не уступает без боя. И ему это, кажется, нравится, — Гвинн усмехнулся, прислушиваясь. — И ей — тоже.

На их счастье комнаты Вартезы выбрали себе подальше от хозяйских спален. Хозяйских… О, черт…

— Родители Алетты… будут не в восторге, — осознал Гвинн. — И Бен будет тоже очень… раздосадован. Он велел сыновьям сохранить девушку с целостности и сохранности. Не они, так Бел.

Судя по шуму из спальни Бела, ни о какой сохранности речи там не шло.

— Кажется, у них там не просто секс, а война за территорию.

— Бен может закрыть глаза на такое… распутство, если ему напомнить, про него самого, — предложила Лора.

— Бена на горячем не ловили, как бы прискорбно это ни было. В этом он всегда был умнее, — с досадой отметил Гвинн.

Ещё бы, он сам всегда прикрывал сестрицу, когда она сбегала к Бену. И хотя Гвинн совершенно точно знал, что Бен много раз лазил в окна к Эльвире по всяким их важных исследовательским делам, засечь его никому не удавалось. А про все прочие похождения этого Контийе Гвинн был не в курсе.

— Хотя, знаешь, Белу вполне может прийти в голову идея, если эта Алетта так его зацепила, завтра по утру рвануть к Эланам и просить её руки. Как думаешь?

Лора подняла бровь, а потом улыбнулась:

— Если Бел хочет её, то Бел сделает. А он уже всё для себя решил.

— А Бен будет только за, чтоб не испортить отношения между Семьями.

Лора снова улыбнулась:

— Это будет забавно.

За стеной всё оставалось по-прежнему, даже громче.

Лора перевела взгляд на Гвинна:

— Ты сказал, не уйдёшь.

— Я не уйду.

— Хорошо.

И она снова легла на подушку — на этот раз ближе к нему, так, чтобы касаться плечом его плеча.

— Не передумаешь? — тихо спросила она в темноте.

— Нет, — устало ответил Гвинн. — Я никогда не передумываю, когда речь идёт о тебе.

Лора не ответила. Но через мгновение её рука легла поверх его руки, и он почувствовал, как она чуть сжала его пальцы.

И это было больше, чем любые слова, но теперь они переходили в действия. Она приподнялась и, не говоря ни слова, легко коснулась губами его плеча. Гвинн вздохнул, и его рука скользнула по её спине, притягивая ближе, продолжая свой разговор на другом языке общения.

Радостное утро

Кайл спустился в столовую первым. Он любил это время — когда дом ещё не проснулся, когда можно было выпить кофе в тишине, не слушая ничьих проблем. Но чутье подсказывало, что сегодня тишина не продлится долго.

Марло уже сидел за столом. Перед ним стояла чашка с чёрным кофе и раскрытая книга, которую он, впрочем, не читал. Он внимательно смотрел в окно на холмы, залитые утренним светом.

— Ты уже в курсе? — спросил Кайл, опускаясь на стул напротив.

— Я всегда в курсе всего, — ответил Марло, не оборачиваясь. — Ты забываешь, что я тоже здесь живу.

— И? Как ты к этому отнесся?

— А ты? — Марло, наконец, повернулся к нему. — Почему не вмешался? Допустил эти игры?

Кайл взял чашку, которая сама наполнилась кофе, и сделал глоток:

— Я решил, что это не моё дело.

— Решил-то ты правильно. Потому что если Бел что-то задумал, его всё равно не остановишь, — Марло отпил из своей чашки. — Только хуже сделаешь.

— Ты говоришь так, будто знаешь, каково это — бегать за кем-то, кто не хочет останавливаться.

— Я знаю, — спокойно ответил Марло. — И ты когда-нибудь узнаешь.

Кайл поднял бровь, но Марло не стал развивать тему. Он отодвинул книгу и посмотрел на дверной проём, в котором через минуту появился Финн.

Финн выглядел лучше, чем вчера, — цвет лица вернулся, движения стали увереннее. И Кайл заметил, что он улыбается. Не так, как обычно. А так, будто знает что-то, чего другие не знают.

— Ты выглядишь так, будто тоже не спал, — заметил Кайл.

— Спал, — ответил Финн, садясь за стол. — Но чувствовал… что-то.

— Что именно? — спокойно, с интересом спросил Марло.

Финн помедлил, будто подбирая слова:

— Бела. Он был счастлив. Я не знаю, как это объяснить. Просто… ощущение, что всё правильно.

Кайл усмехнулся:

— Ощущение, что кто-то хорошо провёл ночь?

— Может быть, — Финн пожал плечами. — Но я чувствую не только это. Я чувствую, что он… не боится. И рад.

Марло поставил чашку на стол и посмотрел на Финна с тем особым вниманием, которое у него появлялось, когда он хотел сказать что-то важное:

— Это потому, что он нашёл то, что искал. Или думает, что нашёл.

Он сделал паузу и добавил:

— Ты чувствуешь его, Финн. Но помни: это работает в обе стороны. Он тоже чувствует тебя.

— Я знаю, — осторожно кивнул Финн, уже понимая, что ему рассказывают это не просто так.

— Когда я был молод, я тоже думал, что могу контролировать эту связь, — Марло говорил спокойно, но в его голосе послышалась та особая нотка, которая появлялась у него лишь, когда он… вспоминал, а воспоминания Марло редко были счастливыми. — Я думал, что могу решать, что чувствовать. Пока однажды не понял, что тот, с кем я связан, чувствует всё то же самое. И это может быть как даром, так и проклятием.

— Ты говоришь о Киаране? — спросил Кайл.

Дед очень редко вспоминал времена до того, как его изгнали из «Холмов», возможно с матерью они и разговаривали на эти темы, но не с Кайлом.

— Я говорю о том, что любовь и долг иногда сталкиваются, — ответил Марло. — И тот, кто оказывается между ними, рискует потерять всё. Я знаю, о чём говорю. Когда-то у меня была женщина, которую я любил. Она была сестрой моего побратима. И мы думали, что сможем скрыть это. Думали, что любовь сильнее правил. Я думал, что всё контролирую. Её тоже. Я ошибся. Она любила слишком сильно.

Он замолчал, и в тишине стало слышно, как за окном колышется вереск.

— Что случилось? — тихо спросил Финн.

— Её брат узнал, — ответил Марло. — И ему пришлось выбирать. Между любовью и долгом. Он не мог оставить наш проступок безнаказанным. Правила существуют не просто так. Мы выбрали любовь. Но это стоило нам многого. Ей — жизни в тени. Мне — права называться частью этой семьи. Но если бы я не сделал тот выбор… и твоя мать и ты, Кайл, вы бы не родились.

Кайл понимающе кивнул и перевёл взгляд на дверь:

— Ты думаешь, Бел готов к такому выбору?

— Бел готов к любому выбору, если он считает, что это правильно, — ответил Марло. — Он не боится последствий. Он боится только одного — потерять тех, кого любит. И этот страх будет стоить слишком многого.

Дверь в столовую распахнулась, и Кайл мысленно поблагодарил судьбу за то, что разговор прервался. Эйдан влетел первым, за ним — Коннел. Оба были взъерошены, но не от сна, а от возбуждения, которое предвещало новости.

— Вы уже знаете? — спросил Эйдан, падая на стул напротив Кайла.

— Что именно? — спросил Кайл, даже не поднимая взгляда от тарелки с глазуньей.

— Бел не выходил из комнаты, — выпалил Коннел.

— Я в курсе.

— И Алетта тоже, — добавил Эйдан.

— Догадываюсь.

— Мы слышали, как она смеялась. Всю ночь, — Коннел подался вперёд, и на его лице было то самое выражение, которое Кайл видел у него только тогда, когда они собирались натворить что-то непоправимое.

— Это был смех или стоны? — ровным голосом осведомился Марло.

Близнецы переглянулись. Эйдан торжествующе улыбнулся:

— Сначала смех. Потом стоны. Потом всё вместе.

— Вы подслушивали? — спросил Кайл тоном, в котором не было ни одобрения, ни осуждения — только констатация факта.

— Мы просто проходили мимо, — пожал плечами Коннел.

— Шесть раз, — уточнил Эйдан.

— Мы заблудились, — закончил Коннел.

Кайл, наконец, оторвал взгляд от тарелки и посмотрел на них так, что оба на мгновение сникли:

— В доме, где выросли?

— Там очень много коридоров, — пробормотал Эйдан, но его улыбка вернулась почти сразу.

Марло, который смотрел на эту сцену с лёгкой усмешкой, вдруг произнёс:

— Надеюсь, вы хотя бы успели вынести из этого полезный урок.

Близнецы уставились на него:

— Какой урок?

— О том, что не стоит подслушивать. Особенно если вы не готовы к тому, что можете услышать. Или что когда-нибудь кто-то будет подслушивать вас.

— Нас? — переспросил Коннел. — За нами никто не будет подслушивать.

— Будут, — спокойно сказал Кайл. — Рано или поздно. И это будет так же стыдно, как и вам сейчас.

Близнецы переглянулись, и в их взглядах мелькнуло что-то вроде задумчивости. Потом Эйдан снова улыбнулся:

— Ладно. Мы поняли. Будем шуметь чуть тише, когда у нас появятся такие же… ситуации.

Кайл посмотрел на него с лёгким интересом:

— Ты так уверен, что у тебя будут такие же ситуации?

— Нет, — ответил Эйдан. — Но я не теряю надежды.

— Лучше потеряй, — вкрадчиво посоветовал Марло, и близнецы непонимающе нахмурились.

— Не просто так есть целый район в «Садах», отели в Пригородах и прочие места. Вы аристократы из приличной Семьи, вы не можете позволить себе развлекаться под крышей Семейного дома. Своего или чужого. Без последствий и репутационных рисков, — пояснил Кайл.

— Нам очень повезёт, если об этом ночном приключении никто не узнает? — схватывал налету Финн. — Но о том, что Алетта вообще здесь, знаем только мы, её родители последний раз видели её в «Пустом городе» с тобой и Белом. Так что она вернется домой и проблем не будет.

Или всё же будут… Зная острый язык Алетты… Кайл почувствовал, как внутри него что-то ёкнуло. Он уже видел, какими глазами мать Алетты смотрела на Бела через зеркало связи. Она его боялась. По-настоящему. Не просто не одобряла, а именно боялась. И сейчас эта женщина, скорее всего, понятия не имеет, что её дочь провела ночь в комнате человека, которого она боится.

— Мы должны сказать Бенджамину, — сказал Кайл, и его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. — На случай, если что-то пойдет не по плану.

— Он уже знает, — ответил Марло. — Он знает всё, что происходит в его доме.

— И он ничего не сделал?

— А что он мог сделать, когда процесс уже запущен? Сейчас он ждёт, чтоб выяснить, что именно произошло. И что Бел собирается делать дальше.

Финн поднял голову:

— Он собирается остаться с ней.

Все посмотрели на него.

— Я чувствую, — просто сказал Финн. — Он уже всё решил.

Марло отодвинул чашку:

— Осталось понять, что решила девушка.

— И что решит её отец, если она не догадается прикусить свой язык и усмирить свою натуру, — кивнул Кайл.

— То есть проблемы как таковой нет? — осознал Эйдан, переглядываясь с братом и Кайлу очень не понравилось выражение их лиц. — То есть, если никто не растреплет и все довольны, можно…

— Не можно, — отрезал Марло. — Вам — не можно. По крайней мере до тех пор, пока не поумнеете и наберетесь опыта. Вас ещё даже в свет не вывели, не доставляйте нам проблем раньше времени.

— Я всё же загляну к Бену, — Кайл направился к двери, уже зная, что этот день будет долгим.

На лестнице Кайл встретил Гвинна и Лору, которые медленно спускались. Гвинн тоже выглядел получше, но совершенно точно не настолько, чтоб у Кайла закрались сомнения в том, что ночной шум был делом их рук. Но, судя по их очень говорящим взглядам и синякам под глазами, ночное представление они слушали из «первого ряда» и не спали вообще.

Интересно, в эту ночь в доме вообще хоть кто-то нормально выспался?

И Бенджамин определено к этим людям не относился. Кайла он встретил резким поворотом головы и таким взглядом, что захотелось сразу же нырнуть обратно в коридор и закрыть за собой дверь.

— Спасибо, что помог не создать нам новых проблем, — дверь за Кайлом всё же закрылась, только по воле Бена, злого и язвительного.

— Я ничего не сделал, — Кайл примирительно поднял руки, но Бен на это вызверился ещё больше:

— Именно так! Ни черта не сделал. Поэтому сегодня весь дом слушал, как… Не прикидывайся, что не понимаешь, чем это нам грозит.

— Бен, если честно, не настолько всё пло…

— Не плохо? В моём доме совратили единственную дочь чужой Семьи, а значит, наследную леди чужой Семьи! Семьи, с которой я пытался выстроить дружественные связи и оправдывал сумасбродство этой самой леди. Что бы под крышей моего дома её трахнул мой же племянник?!

Кайл перестал улыбаться.

До этой секунды он действительно считал, что Бен просто злится на Бела за очередную выходку. Теперь стало понятно: Бен говорил не о самом поступке. Он говорил о том, что этот поступок теперь принадлежал не только Белу.

— А я что мог сделать?!

— Как минимум вправить Белу мозги, когда у него спинной вышел на первый план! А как максимум отправить её обратно, когда вы вытащили Гвинна! Ненужно было тащить её сюда!

— Мы с самого начала знали, что Алетта заинтересована в Беле, и Бел тоже, это был лишь вопрос времени, когда они…

— Не в моём доме, черт подери! Не под мою ответственность! Ты не мог не почувствовать, гармония сегодня ночью от этих двоих хлестала из всех щелей, аж дом вибрировал! Элан не дурак, не мог не заметить. Надо идиотом быть, чтоб не догадаться из-за чего так случилось.

— Ну и…

— Ну и когда его дочка расскажет с кем она отрывалась, а главное где, как я должен на это отреагировать? Мило улыбнуться и заявить «не настолько всё плохо»?

— Если их дочь сбегает из дома и шляется по «Садам», они явно не ждут от неё благочестия и целибата. Я понимаю твоё возмущение этим проступком, но если уж на то пошло, ты имеешь право быть оскорбленным таким поведением, а не наоборот.

Бен удивленно моргнул и задумался. С этой стороны он ситуацию не рассматривал, а Кайл украдкой выдохнул, радуясь, что так хитро и внезапно для самого себя сумел всё вывернуть.

— Но Бел в любом случае неправ, — добавил Кайл, мысленно извинившись перед кузеном.

— Он ахереть как не прав, — прошипел Бен, и Кайл почувствовал, что за его спиной открывается дверь.

Он обернулся. Бел стоял на пороге совершенно спокойно — и, судя по выражению лица, услышал достаточно.

В тот же миг Бен запустил чернильницу куда-то правее Кайла, и цель стала понятна моментально, когда Бел рявкнул:

— Да какого хера?!

Конечно же, он увернулся, и чернила залили весь пол и часть стены.

— О, то есть ты не понимаешь?! — Бен уже нашаривал на столе пресс-папье.

Это в любом случае лучше, чем получить сгустком сиреневого пламени, но и хрустальная статуэтка тоже могла навредить.

— Да не бесись так, все живы-здоровы. И довольны, — нагло лыбясь, заверил Бел.

— А я вот нет! Мало мне проблем с твоей сестрой, так ещё и ты решил нас всех подставить, не научившись до сих пор правилам поведения аристократов?! Тебя разве не учили, что не надо тащить чужих юных леди в пастель без разрешения главы их Семьи, так ещё и под крышей своего же дома?!

— У-у-учили, — медленно, словно сомневаясь, кивнул Бел, но тут же широко улыбнулся, — а ещё меня учили нести ответственность за ущерб, поэтому как честный человек я открыто заявляю, что в ближайшем времени женюсь на Алетте Элан, поскольку…

У Бена натурально загорелись глаза. И руки.

Кайл пинком распахнул дверь и за воротник куртки вытолкнул в коридор Бела, метнувшись следом. Дверь он закрыть не успел — она уже горела сиреневым пламенем.

— Да что за хрень?! В кои-то веки решил вести себя как серьёзный человек, а в ответ… — совершенно не серьёзно убегая вместе с Кайлом вниз по лестнице, сокрушался Бел, ловко увернувшись от подзатыльника, который Кайл ну просто не мог не попытаться отвесить.

— Бен тебя убьёт, — вообще без тени сочувствия, бросил на ходу Кайл.

— Не, я ж его любимый племя…

— Не сбежишь, сучёнок! — рявкнул откуда-то сзади Бен. — Это мой дом!

Кайл, правда, не собирался смеяться, правда. Но он прекрасно слышал, как завывает ветер в холмах, как злорадно шелестит вереск, как позвякивают хрустальные капли в подвесках люстр, указывая хозяину «Мертвых холмов», куда ему идти. И чувствуя, как закрывается проход меж холмами.

Кайл прекрасно понимал, что Бен действительно мог убить. Не насмерть, конечно. Скорее всего.

— Ты в жопе, — давясь смехом, выдавил Кайл. — Теперь тебя ничего не спасет.

— Неа, используем нечестный приём, — отмахнулся Бел, сворачивая к столовой. — Всегда можно прикрыться беременной сестрой.

— Так ты же сам заявил, что ты честный человек?

— Это когда мне выгодно.

В столовую они влетели в облаке сиреневых искр: Бен ещё не догнал, но отличался меткостью. Двери пока не загорелись, так что Кайл предпринял попытку их запереть, может это задержит хоть на мгновение?

Марло, Финн, Лора и Гвинн смотрели на них как на сумасшедших, но кажется уже догадывались, что тут происходит… Бел моментально оказался у стула Лоры, отодвинул его от стола вместе с сестрой, поднимая её на ноги.

— Всё настолько плохо? — вскинув бровь, уточнил Гвинн, глядя на это и кивая сам себе, когда двери с грохотом распахнулись, одна даже сорвалась с петель.

Бен стоял в дверном проёме, настолько злым Кайл его ещё не видел, даже когда Эйдан и Коннел якобы случайно повыдёргивали розовые кусты в оранжерее, которые сажала ещё мать Бена, из-за того, что их не взяли на какой-то важный для них приём. Цветы было жалко, этих двоих идиотов — нет.

А Бела почему-то тоже было жалко, всё же Кайл к нему привык.

Бен стоял в дверном проёме и был настолько злым, что даже воздух вокруг него искрился. Одна дверь уже лежала на полу, сорванная с петель. Вторая держалась, но явно не собиралась долго сопротивляться.

— Я тебя убью, — сказал Бен тоном, не оставляющим сомнений, что это не фигура речи. — Медленно. И с большим удовольствием.

— Бенджамин, у нас завтрак, — напомнил Марло с совершенно невозмутимым видом. — И леди.

— Я вижу, — Бен перевёл взгляд на Лору, которая стояла рядом с Белом, и его голос чуть смягчился. — Лора, ты не хочешь уйти?

— Нет, — ответила она ровно.

— Я так и думал.

Лора смотрела на разъярённого дядю с тем же безразличным выражением лица, которое всегда носила, когда ей не нравился ход событий. Но Кайл заметил, как её пальцы чуть сжались на руке Бела. И Бел, который обычно не принимал помощь, не отдёрнул руку. Финн, хоть и сидел на месте, тоже подобрался и смотрел на Бена с мрачным ожиданием, явно сам не понимая, как это выглядит со стороны.

— Бен, может, сядем и поговорим? — предложил Кайл, стараясь сохранить нейтральный тон. — Бел сказал, что хочет жениться. Это не просто… интрижка.

— Он её даже не знает! — рявкнул Бен, но хотя бы не кидался огненными сгустками.

— Я знаю её достаточно!

— Ты знаешь её одну ночь!

— Три дня, — поправил Бел. — Но это неважно. Я знаю, что хочу её. И я собираюсь это сделать.

Гвинн переглянулся с Лорой, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде уважения:

— Он серьёзно. Мы слышали, как он ей это говорил.

Лора чуть заметно кивнула, но промолчала. Финн тоже кивнул, но куда явственнее.

Кайл видел, как Бен сжимает кулаки, как он борется с собой, чтобы не запустить в Бела чем-то ещё. И в этот момент в разговор вступила Алетта.

Она спустилась по лестнице настолько тихо, что никто не заметил её присутствия, пока она не оказалась у входа в столовую. На ней было вчерашнее длинное платье, порядком помятое. Её волосы были влажными и распущенными, и на лице не было никакого выражения кроме спокойной уверенности. Она выглядела так, будто только что приняла решение. И Кайл почему-то не был уверен, что оно было за Бела.

— Хватит, — сказала Алетта, и все повернулись к ней. — Я слышала всё, что тут происходит.

Она посмотрела на Бена без страха. Не с вызовом — с ровным, спокойным вниманием, как будто он был не разъярённым главой Семьи, а просто очередным мужчиной, который не умеет слушать.

— Вы можете злиться на него сколько угодно, — сказала она. — Но я здесь не для того, чтобы смотреть, как вы решаете за меня. Я здесь, чтобы решать сама.

Бел попытался что-то сказать, но она подняла руку, заставляя его замолчать. Для человека, который только что устроил весь этот переполох, он послушно замолчал. И Кайл решил для себя, что если Алетта умеет его так останавливать, то, возможно, брак с ней — не самая плохая идея.

— Я не буду выходить замуж за человека, который не может защитить меня от собственной семьи, — сказала Алетта, глядя на Бена. — И я не буду выходить замуж за человека, который не может защитить меня от самого себя.

Бен посмотрел на неё так, будто видел впервые:

— Ты хочешь сказать, что отказываешься?

— Я хочу сказать, что хочу поговорить с Белом, — ответила она. — Наедине. И если он сможет объяснить мне, зачем ему это нужно, — она перевела взгляд на Бела, — то мы поговорим об этом.

— А если нет? — спросил Бел.

— Если нет, — она улыбнулась той улыбкой, которую Кайл видел у неё вчера, когда она ловила ежа, — то я вернусь домой и скажу родителям, что я просто задержалась на пути домой.

— Но…

— Бел. Ты хотел жениться на мне или устроить драку с дядей?

Бел посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то, что Кайл не видел у него раньше.

— Я хочу быть с тобой, — твердо сказал он. — И не хочу, чтобы ты уходила.

Алетта смотрела на него долгую секунду. Потом кивнула и протянула руку:

— Тогда идём.

Бел на мгновение задержал взгляд на Лоре. Она чуть заметно кивнула — не говоря ни слова. Он понял. И вышел следом за Алеттой.

Кайл перевёл взгляд на Бена. Тот всё ещё стоял с поджатыми губами, но уже не выглядел таким злым. Кайл не мог понять, что именно изменилось: то ли Алетта произвела на него впечатление, то ли он понял, что бороться бесполезно.

Марло поднял свою чашку, посмотрел на дверь и негромко сказал:

— Интересно, они сами знают, что уже сделали выбор? Или думают, что ещё выбирают?

— Ты знаешь, — сказал Кайл тихо, чтобы слышал только Бен, — это не так уж плохо. Она умнее, чем он.

— Это не делает её менее опасной, — ответил Бен, не сводя глаз с двери, за которой скрылись Бел и Алетта. — Она умнее. Она будет его контролировать.

— Может, именно это ему и нужно.

Бен покосился на него:

— Ты правда так думаешь?

— Я думаю, что если он решил жениться на ней, то лучше, чтобы она была на его стороне.

— Хорошо, — сказал Бен. — Если она согласится, я поговорю с её отцом. Лично. И с Томом тоже поговорю, чтоб не прибил сыночка ненароком.

Бен уже открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но не успел. Оставшаяся целой дверь в столовую снова открылась, и на пороге показался Эйдан, который выглядел так, будто только что пережил что-то страшное и трагичное:

— Сэр Арчибальд сбежал.

Все уставились на него:

— Кто? — спросил Марло.

— Ёж, — терпеливо объяснил Эйдан. — Которого вчера мы нашли с Алеттой. Он только что пробежал мимо меня по коридору. Но тут такой грохот стоял, что мы обеспокоены его безопасностью, он маленький, и его могло… Мы должны немедленно его отыскать!

В столовой наступила тишина.

— Ты серьёзно? — спросил Бен у сына. — Ёж?

— Он самый, — подтвердил Эйдан. — Мы думаем, он испугался шума и решил, что его будут бить.

— Или он просто понял, что в этом доме лучше быть тем, кто убегает, а не тем, кого догоняют, — сказал Кайл.

Бен опустился на стул, закрыл лицо ладонями и произнёс:

— Как у нас всё сложно. У всех.

Кайл не нашёл, что на это ответить. Потому что это была правда, и в утреннем сумбуре этого безумного, но такого родного дома, это казалось самым правильным, что он мог сказать. Кайл молча поставил перед ним бокал с бренди.

— Спасибо, — Бен одним глотком осушил бокал.

Кайл сел рядом и взял свой:

— А теперь скажи мне… Ты правда думаешь, что это может сработать?

Бен посмотрел на него устало, но в глазах мелькнула искра, которую Кайл знал слишком хорошо — ту самую, которая появлялась, когда Бен собирался сделать что-то трудное, но правильное:

— Если она захочет. И если он сможет заставить её захотеть. То да, сработает.

— Тогда у нас будет ещё одна свадьба? — улыбнулся Гвинн, усаживая Лору на стул рядом.

— Не так скоро, как Белу мечтается. Как минимум надо получить разрешение Эланов. И не с прямолинейностью Вартезов.

— А ты сможешь? — уточнил Гвинн.

Бен вздохнул и покачал головой. Но в его голосе Кайл услышал то, что ему нужно было услышать — усталую, но твёрдую решимость:

— Я — смогу.

— То есть ты уже знаешь, что скажешь?

— Нет. Но я знаю, что скажу, если они скажут «нет». А это — главное.

Кайл улыбнулся:

— И что ты скажешь?

Бен устало улыбнулся в ответ:

— Скажу, что их дочь уже выбрала. И что если они хотят сохранить отношения, им лучше согласиться.

— А если не согласятся?

— Тогда я скажу, что я ничего не успел сделать и решать вопрос они будут не со мной.

— А с кем?

— С Белом, конечно, — Бен рассмеялся. — Он уже взрослый мальчик. Может отвечать за свои поступки.

— Это нечестно.

— Это практично.

Бен снова взял свой бокал, поднял его и добавил уже серьёзно:

— За то, чтобы всё получилось.

Кайл поднял свой бокал и ответил:

— За то, чтобы они были счастливы.

За окном холмы уже не казались такими мрачными. Вереск колыхался на ветру, и лёгкий свет разливался по столовой. Где-то в доме хлопнула дверь — и все замерли, прислушиваясь. Сверху послышались голоса, но на этот раз ни криков, ни смеха. Только разговор. Спокойный. Равный.

Кайл улыбнулся в свой бокал:

— Похоже, они договорились.

Пятеро

Томас ненавидел ждать. И именно это ему приходилось сейчас делать. Снова.

После того, как его младшие дети ушли, вестей не было. Они с Беном договорились, что когда будет хоть малейшая новость, Бен даст знать, прекрасно понимая, как это важно для Тома, но пока зеркала связи молчали.

Ки и Каэ уже успели вернуться от Хорренов и засели в гостиной, тоже не очень понимая, что им сейчас конкретно делать. Так и сидели на диване, молча.

Томас же сидел в своём кабинете, где не бывал практически никогда, в кресле у окна и смотрел, как в «Пустом городе» медленно гаснет свет. Не за окном — внутри него.

Город тоже ждал, методично и мерно отсчитывая мгновения тиканьем часов, покачивание фонарей на цепях, хлопаньем ставень… Это успокаивало и напрягало одновременно.

Он уже не чувствовал себя просто отцом, просто человеком. Последние дни особенно. Словно кто-то тихо, без спроса, добавил ещё один груз на плечи, которые и так почти не разгибались.

Четверо. Всегда было четверо. Он знал это ощущение наизусть — четыре знакомых присутствия, четыре голоса внутри общей гармонии.

А теперь… теперь внутри что-то шевелилось пятое. Чужое и одновременно своё. Тонкое, ещё непривычное присутствие. Том на сто процентов был уверен, что детей у него четверо, пятому просто неоткуда было взяться, но вот что-то похожее появилось. Сперва Том даже решил, что это ещё один внук, но Лидия и нерождённый малыш Лоры ощущались совершенно иначе. Тогда Том набрался наглости и подошёл к Каэ, осмотрел её с головы до ног. Вдруг дело в полукровности девушки и она тоже беременна — что вообще-то было практически невозможно, но мало ли.

Нет.

Каэ была совершенно точно не беременна.

Непонятно. Но с этим можно разобраться потом.

Томас сжал пальцы на подлокотнике, заставляя себя оставаться на месте.

Как же он ненавидел ждать. Ненавидел сидеть дома, когда хотелось сорваться, найти, ударить, защитить. Руки чесались. Ноги сами поднимались. А он сидел. Потому что глава Семьи обязан сидеть. Потому что если он побежит — дети побегут следом. А им сейчас нельзя.

В углу комнаты тихо засветилось зеркало. Наконец-то.

Томас даже не вздрогнул. Просто поднял взгляд.

Рама вспыхнула серебристым светом, и в ней проявилось лицо Бена. Тот выглядел так, будто не спал уже сутки. Возможно, так и было.

— Ты долго, — буркнул Томас, поднимаясь на ноги.

— Я был занят, — ответил Бен без обычной усмешки. — Надо поговорить.

Томас кивнул и подошёл ближе. В зеркале было видно, что Бен тоже стоит в своём кабинете и привычного порядка в нем ч-то-то не наблюдается: пол залит чем-то черным, бумаги раскиданы, дверь… горела? Впрочем, не до этого сейчас…

— Говори. Как есть. Все живы?

Бен несколько секунд молчал, словно выбирал, с чего начать. Потом выдохнул:

— Гвинн и Лора живы. Гвинн в порядке. Насколько это возможно после того, что с ним сделали. Лора… тоже. Ребёнок цел.

Томас закрыл глаза. На секунду. Только на секунду. Эти новости стояли ожидания.

— Дальше.

— Финн теперь побратим Бела. Так что он часть вашей Семьи. И моей — косвенно.

Томас медленно кивнул. Вот оно что… Вот и разобрались.

— Я уже чувствую, — сказал он глухо.

— Финн заслонил Бела от пуль и почти умер. Пришлось Белу его так спасать.

— Это нормально. Всё правильно. Бел молодец.

— Ну-ну, — скептически протянул Бен, — это ты пока ещё не в курсе, какой он «молодец».

— Что ещё?

Бен смотрел на него тяжелым взглядом и процедил:

— Бел привёл Алетту Элан в мой дом. И оставил её на ночь. В своей комнате. С вполне конкретной целью. Если тебе было интересно, что это за потоки гармонии от него недавно исходили, это всё прояснит. А утром он заявил, что собирается на ней жениться.

Томас несколько мгновений просто дышал. Потом тихо, почти спокойно произнёс:

— Вот сучёнок…

— Ещё какой, — согласился Бен.

— Он хоть понимает, что натворил?

— Понимает. И ему плевать. Он уже всё решил.

Томас провёл ладонью по лицу:

— Эланы узнают?

— Если Алетта не прикусит язык — узнают очень быстро. А она язык прикусывать не умеет.

— Чудесно.

— Сейчас они о чём-то договариваются, потому как леди Алетта ещё не факт, что даст своё согласие. Но не орут, значит есть шанс, что обойдется, — Бен наклонился ближе к зеркалу и вздохнул, — и это ещё не всё.

Томас поднял глаза, ожидая продолжения и Бен резко произнес:

— Мы, похоже, вычислили, кто заказал нападение.

Это прозвучало как-то плоско, без эмоций. Как приговор, который уже готов.

Бен не стал ходить вокруг:

— Алларик Хоррен. Помнишь такого?

Томас помнил. Они редко пересекались, но Том помнил, как этот человек смотрел на Лору на одном из последних приёмов — холодно, изучающе, как на товар. Как через силу кивал на самому Тому и отводил взгляд при виде его парней. Им было плевать на такое отношение, но столь великая особа , похоже, считала себя в праве позволять себе такое поведение.

— Это же брат Кевина Хоррена, нет? И он же…

— Старший дядя Гвинна, да.

Томас и сам понимал, что единственные кому выгодно убрать Лору и Гвинна — это кто-то из Хорренов, но верить, что можно приговорить члена своей семьи к смерти… Том просто не понимал, что так можно.

— Гвинн почуял в нападавших миньонов…?

— Как раз нет. Действовали через миньонов чужой Семьи, чтобы следов не осталось.

— Лоре дали уйти. Значит хотел убрать Гвинна?

— Потому что без него Лора перестаёт быть проблемой для их интересов. Мы общими усилиями тут вспомнили, что из-за Лоры, с подачи или из-за упоминания Гвинна, сорвалось много планов, которые были идеей Алларика, типа той же истории с Экмарами.

— Но убирать Лору напрямую — рискованно и…

— Именно так. И логично решил разменять племянника на интересы Семьи. И, вероятнее всего, заметив, что Лора беременна, лишь порадовался. С беременными много что может случится. Особенно с горя. Ну а если б и родила, просто забрал бы ребенка, тут Хоррены в своём праве. Ты сам понимаешь, ты не в том положении, чтоб восставать против этого.

Томас стоял неподвижно. Только пальцы снова сжались сами собой.

Складно получалось. Без доказательств. Одни слова, что им цена, но иного у них не было. Но и этого было достаточно, чтоб принять решение.

Некоторое время оба молчали. Каждый со своей стороны зеркала.

Потом Томас сказал тихо, но очень чётко:

— Мы не можем на него напасть сразу. Не сейчас. Пока Лора не привязана нормально — любое движение опасно.

— Знаю, — кивнул Бен. — Поэтому пока только знаем. И готовимся. Лора с Гвинном остаются в «Холмах». Продержим их здесь сколько можем. Гилу я пока не буду ничего говорить и ты молчи.

— Он может разузнать…

— Он может подставиться этими расспросами. Если Алларик заказал одного племянника, что ему мешает сделать так же и с другим? Поэтому сиди тихо и не говори ему ничего.

— А Бел?

— Я поговорю с Эланами. Лично. Если Алетта согласится — будем договариваться. Если нет… тогда это уже будет его проблема. Он взрослый.

Томас хмыкнул без веселья:

— Он никогда не был взрослым. Просто с возрастом стал опаснее.

— А Финн? — Бен устало потёр переносицу. — С ним как?

— Мой, — коротко ответил Томас. — Раз уж так вышло. Теперь две дочки, три сына. Отлично.

В зеркале мелькнула почти улыбка:

— Пятеро теперь, значит.

— Пятеро, — подтвердил Томас, и впервые за весь разговор в его голосе прозвучало что-то похожее на принятие, тяжёлое, усталое, но настоящее. — Разберись со своей стороны. Я разберусь со своей. И Бен…

— Что?

— Если этот ублюдок ещё раз попробует дотянуться до моих… я его достану. Даже если придётся сжечь половину их усадьбы.

Бен кивнул серьёзно:

— Тогда уж вместе.

Зеркало погасло.

Томас ещё долго стоял перед тёмной рамой. Потом вернулся к креслу, сел и снова посмотрел в окно.

В Пустом городе было тихо. А внутри него теперь было пятеро.

Томас посмотрел на свои руки. Они не дрожали. Они были готовы. Он сжал их в кулаки, чувствуя, как старый дуб подлокотника отвечает лёгкой вибрацией. «Пустой город» знал. Он тоже ждал. И он тоже был готов.