Тень Времени

Глава 1: Аномалия в Последней Попытке

Снова. Прилавок Кадомона. Запах яблок. Шум толпы. Субару сжал зубы, подавляя волну тошнотворного дежавю. «Последний раз» — твердо решил он, ощущая, как адреналин вытесняет усталость. — «Больше никаких смертей. Никаких.»

План был прост и выстрадан десятком неудач: найти Эмилию, не теряя ни секунды. Добраться до трущоб, найти Фельт и старика Рома. И самое главное, самое сложное — как-то выцепить Рейнхарда до того, как Эльза устроит резню. Показать ему реакцию инсигнии на Фельт? Устроить переполох, который привлечет рыцаря? Он еще не решил, как именно, но Рейнхард был ключом. Без него шансы против Эльзы были призрачны.

Он резко огляделся, выискивая серебристые волосы или знакомую блондинистую макушку. Вместо этого его взгляд наткнулся на фигуру, стоявшую прямо рядом. Девушка со светлыми волосами, спокойным лицом и… длинными эльфийскими ушами. Она появилась из ниоткуда.

«Что?! Кто это?!» — У Субару похолодело внутри. Новая переменная. В самой последней, критически важной петле. Это катастрофа или… шанс? Он заставил себя дышать ровно, подавляя панику.

Фрирен окинула взглядом незнакомую улицу. Другой мир. Иная мана. Рядом — юноша в странной одежде, напряженный, словно пружина, и с таким выражением лица, будто он не только что здесь очутился, а уже проиграл несколько битв. Она незаметно подавила свою ауру.

— Ты выглядишь так, будто ожидаешь неприятностей, — заметила она ровным голосом, обращаясь к Субару.

Её язык автоматически подстроился под местный. Субару вздрогнул от неожиданности её слов. «Она заметила?»

— А? Э-э, нет, просто… немного растерян, — соврал он, пытаясь изобразить наивного попаданца.

— Место незнакомое. Я Нацуки Субару! А ты… эльфийка?

— Фрирен, — представилась она.

— Да, эльф. Это столица Королевства Лугуника?

— Понятия не имею, я сам только что тут оказался! — Субару старался выглядеть как можно более естественно. «Фрирен. Эльф. Спокойная, наблюдательная… опасная? Или полезная? Нужно быть осторожнее.»

Он вспомнил про переулок.

— Слушай, давай держаться главной улицы? Кажется, в переулках, в тени, как-то неуютно, — предложил он, кивая в сторону опасного прохода.

— Логично, — согласилась Фрирен, не видя причин лезть в темные углы без необходимости.

Они двинулись вдоль лавок, но избежать встречи с местной фауной не удалось. Трое оборванцев вышли им наперерез чуть дальше по улице.

— Эй, милашки! Потерялись? — начал один, но его взгляд зацепился за уши Фрирен. Он побледнел.

— Остроухая… как… как она…

Страх смешался с жадностью в его глазах и глазах его дружков.

«Черт!» — Субару напрягся. Он знал, что сейчас будет.

— Прочь с дороги, — холодно бросила Фрирен, не меняя выражения лица.

Бандиты переглянулись. Страх перед «остроухой» боролся с желанием легкой наживы.

— А ну стоять! — рявкнул самый смелый (или глупый), шагая вперед.

Фрирен едва заметно шевельнула пальцами. Троица одновременно взвыла и рухнула на землю, спеленутая невидимыми путами. Ни звука заклинания, ни вспышки света. Просто и эффективно.

Субару присвистнул, искренне пораженный.

— Ничего себе! Фрирен, это было… моментально! Спасибо, ты просто спасла нас!

«Она сильная. Может, даже сильнее Эльзы? Нет, нельзя рисковать. Но она точно сможет выиграть время. Достаточно, чтобы успел Рейнхард.»

— Мешали пройти, — лаконично ответила Фрирен, перешагивая через связанных бандитов, словно через мусор.

И тут Субару увидел её — Эмилия бежала по улице, встревоженная, красивая. «Есть! Почти вовремя.»

— Извините, вы не видели маленькую воровку?.. — начала Эмилия, запыхавшись, но осеклась, увидев Фрирен.

— Ох! Вы… эльф?

— Да. Я Фрирен. А это Субару, — представила их эльфийка.

— Я Эми… Эм, Сателла! — поспешно назвалась Эмилия, её щеки слегка покраснели.

Пак вылетел из её кристалла.

— Хо-о? Еще одна ушастенькая! — протянул дух-кот, подлетая к Фрирен.

— Ты пахнешь… временем. Столетиями. И магия у тебя странная.

— Ты дух? — Фрирен с интересом посмотрела на Пака.

— Интересная форма вопроса.

— Сателла-тан, что случилось? — вмешался Субару, возвращая Эмилию к главной проблеме.

— Украли мою инсигнию! Она нужна для кое-чего важного!

— Мы поможем! — уверенно заявил Субару, бросив на Фрирен вопросительный взгляд.

— Поможем, — подтвердила Фрирен, следующая по течению.

— У меня есть время. И вопросы об этом мире.

Лицо Эмилии посветлело.

— Правда? Ох, спасибо вам обоим! Субару, Фрирен, я так рада!

Они втроем (и Пак) направились в сторону трущоб. Субару шел рядом, улыбался Эмилии, но мысли его были далеко. «Фрирен… Неожиданный фактор. Невероятно сильный. План с Рейнхардом всё ещё в силе? Да. Но как его реализовать теперь? Может, если мы найдем Фельт быстро, можно будет вернуться в город и найти Рейнхарда до того, как идти в лавку? Показать ему Фельт. Да, это может сработать. Меньше риска, чем ждать его у Рома. Фрирен может прикрыть нас, если что-то пойдет не так по дороге.»

Он бросил взгляд на эльфийку. Она шла молча, изучая обшарпанные стены домов с таким же интересом, с каким, вероятно, изучала бы древние руины. Была ли она решением вопроса? Субару не знал. Но он точно знал, что эта петля уже не будет похожа ни на одну из предыдущих. И это его одновременно пугало и давало странную, отчаянную надежду.

***

Путь от оживленных торговых рядов к окраинам занял некоторое время. Мощеные улицы постепенно уступали место разбитой брусчатке и утоптанной земле. Дома становились ниже, обшарпаннее; воздух густел, наполняясь запахами бедности и гнили. Люди, встречавшиеся им на пути, выглядели иначе – их взгляды были настороженными, порой враждебными.

Шепот следовал за ними неотступно, стоило прохожим заметить серебро волос девушек или острые уши Фрирен.

— Смотри… сереброволосая… — шипели из подворотен.

— Остроухая… Еще одна… Проклятье…

Кто-то торопливо отводил глаза, другой — демонстративно сплевывал им под ноги. Одна женщина схватила своего ребенка за руку и поспешно утащила в дом, захлопнув ставни.

Эмилия съежилась под этими взглядами, её плечи опустились, а шаг ускорился. Она старалась не встречаться ни с кем глазами, её лицо помрачнело. Субару, идущий рядом, заметил это и попытался отвлечь её своей обычной болтовней.

— Эй, Сателла-тан, смотри! Какая смешная вывеска у той лавки! Похоже на пьяного дракона, пытающегося съесть ботинок! — он ткнул пальцем, стараясь вызвать улыбку.

Улыбка вышла слабой, вымученной.

Фрирен же шла с неизменным спокойствием, её взгляд методично сканировал окружение. Она фиксировала всё: архитектуру, состояние зданий, одежду людей, их реакцию. «Сильная, иррациональная враждебность к остроухим. Связано с упоминавшейся Ведьмой Зависти? Необходимо будет изучить местные легенды.»

В какой-то момент она повернулась к поникшей Эмилии.

— Почему они так боятся? — вопрос прозвучал без осуждения, лишь констатация факта и желание понять причину.

Эмилия вздрогнула, помедлила с ответом.

— Говорят… я похожа на Ведьму Зависти, — прошептала она, голос дрогнул.

— Очень, очень плохую ведьму из старых… очень старых легенд.

— Хм, — Фрирен кивнула.

— Одна личность сформировала отношение ко всем похожим на неё. Люди часто поддаются таким обобщениям, особенно когда дело касается страха.

Её слова, хоть и были простым анализом, почему-то немного успокоили Эмилию. Словно кто-то впервые не осудил её, а просто объяснил чужой страх.

Тем временем Субару вёл их всё глубже в лабиринт трущоб. Он старался делать это как можно незаметнее, чтобы его знание местности не бросалось в глаза.

— Так, логически… если бы я хотел быстро продать что-то ценное и не светиться, куда бы я пошел? — рассуждал он вслух, замедляя шаг на перекрестке нескольких грязных улочек.

— Наверное, не на открытый рынок… Вон тот переулок выглядит достаточно неприметным, может, там есть скупщики? — Он указал на проход, который, как он точно помнил, вел к цели.

Пак, парящий рядом с Эмилией, с сомнением покосился на Субару.

— Ты удивительно хорошо ориентируешься для того, кто оказался здесь впервые.

— Интуиция героя, Пак! Плюс немного логики! — отмахнулся Субару с напускной бравадой. «Главное, чтобы Фрирен не начала задавать вопросы…»

Его "интуиция" не подвела. Через несколько минут петляний они вышли к приземистому, крепко сбитому зданию, больше похожему на заброшенный склад, чем на жилой дом. Субару узнал его сразу. Сердце заколотилось быстрее. «Вот оно. Лавка Рома. Теперь главное — скорость. И Фрирен. Сколько времени до заката?»

Он увидел, как быстрая тень мелькнула у входа и скрылась внутри. Фельт. Они пришли почти след в след.

Субару решительно шагнул вперед и громко постучал в массивную, обитую железом дверь. Скрип тяжелых засовов, и дверь приоткрылась. На пороге стоял гигант – Старик Ром. Его лицо было суровым и недоверчивым, взгляд скользнул по Эмилии, Субару и задержался на Фрирен.

— Чего надо? — пробасил он.

— Какого черта вы сюда приперлись?! — раздался звонкий, возмущенный голос из-за спины гиганта. Фельт, выглянув, тут же встала в защитную стойку.

После короткой перепалки их все же неохотно впустили внутрь. Лавка была завалена горами самого разного хлама: старое оружие соседствовало с поломанными механизмами, пыльные книги – с непонятными артефактами. Воздух был спертым и пах пылью.

— Пожалуйста, верни мою инсигнию! — Эмилия сразу обратилась к Фельт, её голос дрожал от волнения.

— Она мне очень, очень нужна!

— Ага, щас! Нашла дуру! — фыркнула Фельт, прижимая знак к себе.

— Мне за неё хорошо заплатят!

— Девчонка права, — поддержал её Ром, скрестив могучие руки на груди.

— Хотите вещицу – выкладывайте монету. По-честному.

— Послушайте, мы можем договориться! — вмешался Субару, шагая вперед.

— Сколько? Мы найдем деньги! Но поймите, эта штука опасна! За ней могут прийти… очень плохие люди, которые не будут торговаться! — Он отчаянно пытался ускорить процесс, намекнуть на Эльзу, не называя её.

Фрирен тем временем молча осматривалась. Её взгляд равнодушно скользил по горам хлама, оценивающе задерживался на оружии, висевшем на стенах, изучал массивную фигуру Рома и юркую Фельт. Наконец, она подошла чуть ближе к девочке.

— Эта вещь, — её голос прозвучал тихо, но привлек всеобщее внимание. Она указала на инсигнию.

— Она слабо пульсирует магией. Необычная сигнатура. Это не просто украшение. Почему за ней охотятся убийцы?

Прямой вопрос застал Фельт и Рома врасплох. Девочка нервно сглотнула, Ром нахмурился. Эмилия затаила дыхание.

— Откуда ты… — начала было Фельт, но осеклась.

— Говорить должен тот, кто предлагает больше, — буркнул Ром, явно пытаясь вернуть разговор в русло торга.

Солнце неумолимо клонилось к закату. Оранжевые лучи едва пробивались сквозь пыльное окно, вытягивая тени в темных углах лавки. Становилось прохладнее.

— Лия… моя мана почти на исходе, — тихо прошептал Пак, его фигурка стала чуть прозрачнее. — Скоро мне придется отдохнуть.

У Субару по спине пробежал знакомый ледяной холодок. Предчувствие смерти. Он знал этот зловещий сигнал слишком хорошо. Незаметно он переместился, вставая так, чтобы загородить Эмилию от двери. «Скоро… Она скоро будет здесь.»

Внезапно Фрирен, до этого изучавшая какой-то древний фолиант на полке, резко повернула голову к выходу. Её лицо осталось бесстрастным, но взгляд сфокусировался.

— Кто-то идет, — произнесла она своим ровным голосом, но в нем появились новые нотки.

— Один человек. Приближается быстро. Магический фон… искажен. Нестабилен.

В ту же секунду в дверь раздался вежливый, почти музыкальный стук. Тук-тук-тук.

Все замерли.

— К-кто там? — недоверчиво прорычал Ром, подходя к двери.

Ответа не последовало. Вместо этого раздался тихий, режущий звук, и темная линия молниеносно прошла по двери сверху донизу. С оглушительным треском толстая дубовая дверь развалилась на две половины, рухнув внутрь.

На пороге, окутанная последними лучами заката, стояла Эльза Гранхирт. Черное платье, изящная фигура, милая улыбка на губах и холодные, пустые глаза.

— Добрый вечер, — промурлыкала она, её взгляд прошелся по ошеломленным лицам Рома, Фельт, Эмилии, Субару… и с легким, мимолетным любопытством остановился на Фрирен.

— Прошу прощения, что прерываю. Я лишь пришла забрать то, что по праву принадлежит моей нанимательнице.

Ужас сковал всех. Ром застыл с полуоткрытым ртом. Фельт побледнела как полотно. Эмилия ахнула, прижав руки ко рту. Сердце Субару пропустило удар и рухнуло куда-то в пятки, слишком всё затянулось.

Только Фрирен оставалась неподвижной. Она спокойно смотрела на Эльзу, её рука неуловимым движением легла на набалдашник посоха. «Убийца. Сильная. Аура искажена… Похоже на проклятие или артефакт. Интересно.»

Миг после того, как разломанная дверь рухнула внутрь, растянулся в вязкую, звенящую тишину.

Тишина лопнула. Эльза сорвалась с места — черная молния, метнувшаяся не к Фельт с инсигнией, а к самой большой преграде. К Рому. Её кукри сверкнул в тусклом свете, целясь гиганту в живот.

— Старик Ром! — отчаянно крикнула Фельт.

Ром среагировал инстинктивно, выставив вперед свою массивную дубину. Лезвие Эльзы встретилось с деревом, но не остановилось — с жутким треском оно разрубило дубину и глубоко вошло в плечо гиганта. Ром взревел от боли и отшатнулся назад, рухнув на пол. Кровь хлынула на грязные доски.

— А-а-а! — закричал Субару, видя знакомую картину резни, пусть и с иным исходом для Рома. «Надо защитить Эмилию!»

— Лия! — Пак метнул в Эльзу осколки льда, но убийца легко увернулась от них, даже не замедлив шага. Её следующей целью была Фельт, застывшая в ужасе над раненым Ромом.

«Быстрая» — пронеслась мысль в голове Фрирен, пока она наблюдала за хаосом. — «Техника владения клинком специфична. И эта аура… Похоже на проклятый предмет, усиливающий владельца. Довольно грубо, но эффективно против обычных людей.»

Эльза уже была в шаге от Фельт, её клинок снова взметнулся вверх. Субару инстинктивно рванулся вперед, пытаясь загородить девочку, но он был слишком медленным.

В этот момент Фрирен подняла руку.

Воздух перед Фельт и Субару замерцал, уплотнился, и клинок Эльзы с оглушительным звоном ударился о невидимую преграду. Магический барьер. Он возник мгновенно, без единого слова или видимого усилия со стороны Фрирен.

Эльза отскочила назад, её улыбка слегка дрогнула, сменившись хищным интересом. Она перевела взгляд с барьера на спокойную эльфийку.

— Ого… А ты еще кто такая? Не просто остроухая девочка, да?

— Я Фрирен, — ровно ответила эльфийка, её рука всё так же лежала на посохе. — Ты мешаешь.

— Мешаю? — Эльза рассмеялась низким, гортанным смехом. — Я просто забираю то, за что заплачено! Но раз ты хочешь поиграть… — она облизнула губы, — я не против размяться!

И она снова атаковала, на этот раз целясь прямо в Фрирен. Её скорость была невероятной, она двигалась рывками, почти исчезая из вида и появляясь снова, её клинки мелькали, оставляя в воздухе размытые следы. Она наносила удары со всех сторон, пытаясь найти брешь в защите, прощупать противника.

Но для Фрирен это было… медленно. Она видела каждое движение, каждую обманку. Ей даже не нужно было двигаться. Магические барьеры возникали именно там, где должен был пройти клинок, блокируя атаки с легким звоном. Иногда она лениво взмахивала рукой, и пол под ногами Эльзы взрывался небольшим выбросом маны, заставляя убийцу терять равновесие. Эльза скользила, уворачивалась, атаковала снова, но все её усилия разбивались о стену спокойной, почти равнодушной магии.

Остальные застыли, наблюдая за этим невероятным танцем смерти. Ром стонал от боли, зажимая рану. Фельт смотрела широко раскрытыми глазами, забыв про страх. Эмилия прижимала руки ко рту, пораженная мощью Фрирен. Субару стоял как вкопанный, смесь ужаса от Эльзы и шока от силы Фрирен парализовала его. «Она… она играет с ней? С Эльзой?! С той, кто убивала меня снова и снова?!»

Эльза поняла это первой. Она остановилась, тяжело дыша, её улыбка исчезла, сменившись выражением досады и плохо скрываемой злости.

— Ты… монстр, — выдохнула она. — Кто ты такая, черт возьми?

— Просто Фрирен, — повторила эльфийка. — Тебе не победить. Уходи.

Эльза оскалилась. Её взгляд метнулся к инсигнии в руках Фельт, затем снова к Фрирен. Было очевидно, что она не сможет выполнить задание, пока здесь эта эльфийка.

— Ладно… — протянула она, медленно отступая к разбитой двери. — Похоже, сегодня придется обойтись без свежих кишочков. Но я вернусь за игрушкой, не сомневайтесь! — Она послала воздушный поцелуй и растворилась в сгущающихся сумерках так же быстро, как и появилась.

Наступила тишина, нарушаемая лишь стонами Рома и тяжелым дыханием присутствующих. Пак, силы которого иссякли во время боя, окончательно растаял в воздухе.

— Прости, Лия… Завтра… — прошептал он на прощание.

Все взгляды обратились к Фрирен. Эльфийка спокойно опустила руку с посоха и подошла к раненому Рому.

— Кровотечение сильное. Нужна помощь. У меня есть базовые лечебные заклинания, но рана глубокая, наложена с использованием проклятого оружия. Полное исцеление займет время.

Субару наконец смог выдохнуть. Воздух вышел из его легких со свистом. «Выжили… Мы выжили… Ром жив… Эмилия жива… Фельт жива… Все…» Напряжение последних часов, ужас от встречи с Эльзой, шок от силы Фрирен и, наконец, облегчение от того, что худшее позади — всё это обрушилось на него разом. Голова закружилась, ноги подкосились. «Благодаря ей…» — была его последняя мысль, прежде чем темнота поглотила его сознание, и он рухнул на пол без чувств.

— Субару! — вскрикнула Эмилия, бросаясь к нему.

Именно в этот момент в дверном проеме, очерченная закатным светом, появилась новая фигура. Высокий рыжеволосый юноша в белой рыцарской форме. Рейнхард ван Астреа. Он окинул взглядом сцену разрушения: раненый гигант, две испуганные девушки, одна невероятно спокойная эльфийка, юноша без сознания на полу.

— Что здесь произошло? — его голос был спокоен, но полон силы.

Его взгляд упал на инсигнию, которую все еще сжимала в руке Фельт. Знак засветился ярче в его присутствии. Глаза Рейнхарда расширились от удивления.

— Эта инсигния… она отреагировала на тебя? — обратился он к ошеломленной Фельт. — Ты — пятый кандидат на трон Королевства Лугуника.

Глава 2: Рыцарь, Кандидат и Предложение Магии

Заявление Рейнхарда упало в напряженную тишину, как камень в стоячую воду.

— Кандидат?! — взвизгнула Фельт, отшатнувшись от рыцаря, словно от огня. — Да вы спятили?! Какой еще кандидат?! Я воровка! Из трущоб! Оставьте меня в покое!

Эмилия изумленно приоткрыла рот.

— Фельт… кандидат на трон?

— Оставьте… девчонку… — простонал Ром, пытаясь приподняться на здоровой руке. — Она… она не из этих… не из знати…

Фрирен молча наблюдала за разворачивающейся сценой. «Кандидат на трон… Эта система основана на реакции артефакта на кровную линию? Или на чем-то ином? Похоже, эта инсигния — ключ. И этот рыцарь обладает достаточной властью, чтобы забрать ее против воли, невзирая на её новый статус. Интересная политическая структура.»

Эмилия тем временем опустилась на колени рядом с Субару.

— Субару! Очнись! — она осторожно коснулась его щеки. — Дышит… пульс есть… просто обморок… Наверное, от шока…

Рейнхард бросил короткий, оценивающий взгляд на юношу, но быстро перевел внимание на раненого гиганта, возле которого все еще стояла Фрирен. Её руки слабо светились мягким, зеленоватым светом над раной Рома, и обильное кровотечение заметно уменьшилось, хотя полностью и не остановилось.

— Вы быстро и эффективно оказали помощь, — заметил Рейнхард, подходя ближе. Его взгляд профессионально оценил рану. — Ваша магия исцеления… она отличается от той, что мне доводилось видеть.

— Базовое заклинание контроля кровопотери, — пояснила Фрирен, убирая руки. Свечение погасло. — Рана глубокая. Оружие оставило следы проклятия, оно мешает заживлению. Полное исцеление потребует больше времени и ритуала снятия проклятия.

Рейнхард кивнул, его лицо стало серьезнее при упоминании проклятия. Он бросил короткий взгляд на Фрирен, в котором читалось уважение к её знаниям и силе, позволившим противостоять такому противнику.

— Я обеспечу ему лучшее лечение, какое только возможно в столице. И займусь проклятием.

Затем он снова повернулся к Фельт, его голос стал мягче, но не менее твердым.

— Фельт-сама, я понимаю ваше потрясение. Но инсигния выбрала вас. Таков закон Дракона. Мой долг как Святого Меча — обеспечить вашу безопасность и доставить ко двору.

— Отвали со своей «самой»! — закричала Фельт, её глаза метали молнии. — Я никуда не пойду! Старик Ром ранен из-за вашей проклятой побрякушки! Мое место здесь, с ним!

— О Роме позаботятся, я даю вам слово рыцаря, — заверил Рейнхард. — Но вы больше не можете оставаться здесь. Это слишком опасно.

Он повернулся к Эмилии.

— Леди Эмилия, я полагаю? Кандидат, находящийся под покровительством Маркграфа Розвааля Л. Мазерса? Прошу прощения, но что привело вас и ваших спутников в такое опасное место?

Эмилия, все еще сидя рядом с Субару, подняла на рыцаря встревоженные глаза и кратко пересказала события: кража инсигнии, погоня за Фельт, ловушка в лавке и внезапное нападение Эльзы. Она особо выделила роль Фрирен.

— …и если бы не Фрирен-сан, мы бы все… та женщина была ужасна! Фрирен-сан невероятно сильный маг! Она спасла нас всех!

Слова благодарности напомнили Эмилии, что их спасительница — совершенно незнакомый эльф, которая может просто развернуться и уйти. Эта мысль её встревожила. Она решительно посмотрела на Фрирен.

— Фрирен-сан! Я… я даже не знаю, как выразить свою благодарность! Вы спасли мне жизнь! Пожалуйста, позвольте моему опекуну, Маркграфу Розваалю Мазерсу, достойно вознаградить вас! Он очень влиятельный человек и могущественный маг, он обязательно оценит спасение своего кандидата!

Эмилия сделала паузу, её щеки слегка покраснели, но взгляд стал еще более настойчивым и полным искреннего интереса.

— И… если вас интересует магия… может быть, вы согласились бы погостить у нас в поместье? Я видела, как вы сражались… Ваша магия так отличается от всего, что я знаю! Она такая… спокойная и мощная! Я была бы так рада… просто поговорить с вами о магии. Может быть… может быть, вы даже позволили бы мне… чему-то у вас научиться? — Последние слова она произнесла почти шепотом, с надеждой глядя на эльфийку. Для Эмилии, отчаянно стремящейся стать сильнее, чтобы спасти дорогих ей людей, Фрирен стала живым воплощением недостижимой, казалось бы, силы.

Фрирен перевела взгляд с Рейнхарда на Эмилию. «Награда? Деньги меня не интересуют. Поговорить о магии? Хм.» Она вспомнила систему духов, магию льда этой полуэльфийки, проклятое оружие Эльзы, многослойную ауру Рейнхарда. «Этот мир действительно обладает уникальной магической системой. Поместье знатного мага может стать хорошим источником информации. К тому же, эта девушка и тот юноша… их судьбы явно будут непростыми. Наблюдать за ними может оказаться… любопытно.»

Она едва заметно кивнула.

— Хорошо. Я приму ваше предложение погостить. Мне интересно больше узнать о магии этого мира. И о магии духов, которую вы используете.

Эмилия просияла от облегчения и радости.

— Правда? Спасибо! Огромное спасибо, Фрирен-сан!

Рейнхард вежливо склонил голову, услышав согласие Фрирен. «Она остается с леди Эмилией… Интересно. Её сила может быть как неоценимой помощью, так и источником проблем. Маркграфа следует уведомить.»

— Весьма мудрое решение, леди Фрирен, — произнес он вслух. — Маркграф Мазерс будет рад принять столь могущественную гостью.

Затем он снова повернулся к Фельт. Его лицо не выражало ничего, кроме решимости.

— Фельт-сама, прошу вас. Пора идти.

Он аккуратно, но крепко взял сопротивляющуюся девушку под руку.

— Нет! Пусти! Ненавижу! — кричала Фельт, пытаясь вырваться, но против спокойной силы рыцаря она была бессильна.

Рейнхард отдал короткие распоряжения стражникам, которые уже появились в дверях, привлеченные шумом и его присутствием. Они осторожно подняли стонущего Рома на импровизированные носилки.

— Позаботьтесь о нем. Лучшие лекари столицы, — приказал Рейнхард. Затем обратился к Эмилии: — Леди Эмилия, экипаж для вас и ваших спутников будет подан с минуты на минуту. Он доставит вас прямо к поместью Маркграфа. Мои люди проводят вас.

Эмилия с благодарностью кивнула, её взгляд снова обратился к лицу Субару.

Группы разделились. Рейнхард, игнорируя проклятия и слезы Фельт, повел её прочь из трущоб, навстречу новой, пугающей судьбе. Стражники унесли Рома. Эмилия осталась в разрушенной лавке рядом с Фрирен, осторожно поддерживая голову Субару у себя на коленях. Фрирен спокойно смотрела им вслед, её лицо, как всегда, оставалось невозмутимым. Новый этап её долгого путешествия только начался.

Тишина, опустившаяся на разрушенную лавку после ухода рыцаря и его неожиданной подопечной, была тяжелой и гнетущей. Пахло пылью, кровью и озоном от недавней магии. Эмилия продолжала сидеть на полу, бережно поддерживая голову Субару, её лицо выражало смесь облегчения и глубокой усталости. Она беспокойно приглаживала его растрепавшиеся волосы, прислушиваясь к ровному дыханию.

Фрирен стояла неподалеку, спокойно осматривая следы битвы. Разрубленная дубина Рома, трещины на полу от её собственных заклинаний, едва заметные царапины на стенах там, где могли пройти клинки Эльзы. «Убийца была сильна по меркам людей, но полагалась на скорость и проклятый артефакт. Стандартные защитные заклинания оказались эффективны. Интересно, насколько часто встречаются личности такой силы в этом мире.» Она перевела взгляд на пару на полу. «Юноша явно пережил сильный стресс. И он очень привязан к этой полуэльфийке. А она – к нему. Человеческие связи… такие хрупкие и такие сильные одновременно.»

Ожидание обещанного Рейнхардом транспорта казалось вечностью. Наконец, снаружи послышался тихий гул и мягкий стук копыт по брусчатке. К лавке подкатил элегантный, хоть и без лишней роскоши, экипаж, запряжённый странными существами похожими на маленьких драконов. Из него вышел молчаливый кучер в ливрее и открыл дверцу.

— Нам нужно идти, — тихо сказала Эмилия, поднимаясь.

С помощью подоспевшего кучера они осторожно перенесли бесчувственного Субару внутрь просторной кареты. Фрирен села напротив Эмилии. Дверца закрылась, и экипаж плавно тронулся, унося их прочь из мрачных трущоб.

За окном мелькали сначала убогие лачуги, затем более приличные дома окраин, потом оживленные улицы столицы, и наконец, город остался позади, сменившись зелеными полями и лесами.

— Фрирен-сан… — начала Эмилия, нарушив молчание. — Я до сих пор не могу поверить… то, что вы сделали там… Вы были просто невероятны. Спасибо вам еще раз.

Фрирен лишь слегка кивнула.

— Я рада, что согласились принять мое предложение! — продолжила Эмилия с энтузиазмом. — Маркграф Розвааль обязательно вас отблагодарит! И… я очень надеюсь, что мы сможем поговорить о магии. Ваша магия… она совсем другая. Вы используете заклинания, да? Я видела барьер… это было так быстро!

— Да, моя магия основана на использовании заклинаний, которые я собирала и изучала очень долгое время, — подтвердила Фрирен. — Анализ структуры магии помогает мне понять, как противодействовать незнакомым техникам, но для активных действий нужны конкретные заклинания. Барьер был стандартным защитным заклинанием средней сложности. А твоя магия льда… она кажется более интуитивной? Ты не произносила формул, когда Пак помогал тебе.

— Ох, да… — Эмилия немного смутилась. — Я в основном полагаюсь на Пака и свои ощущения. Формальные заклинания мне даются труднее… Я больше чувствую потоки маны и направляю их, создавая лед. Пак говорит, это связано с моим контрактом и… ну, моей природой.

«Интуитивное управление элементом через контракт с духом… Отличается от формализованной магии людей или демонов, что я знала. Интересно» — отметила про себя Фрирен. Она продолжила расспрашивать Эмилию о духах, элементах и основах магии этого мира, внимательно слушая её ответы и изредка делясь общими принципами из своего опыта применения заклинаний, не раскрывая их сути.

Где-то посреди их разговора Субару застонал и медленно открыл глаза. Несколько мгновений он непонимающе смотрел на мягкую обивку потолка кареты, затем его взгляд сфокусировался на склонившейся над ним Эмилии.

— Эмилия-тан?.. Где… где я?

— Субару! Ты очнулся! Слава богу! — воскликнула Эмилия с облегчением. — Мы в карете, едем в поместье моего опекуна, Розвааля. Всё хорошо!

Субару сел, морщась от головной боли и оглядываясь. Его взгляд наткнулся на Фрирен, спокойно сидевшую напротив. Удивление и легкая паника отразились на его лице.

— Фрирен?! Ты?! Что… что случилось после того, как я… отключился? Где Эльза?! Ром?! Фельт?! Они в порядке?! — Он засыпал Эмилию вопросами, его голос дрожал от пережитого ужаса.

— Тихо, Субару, всё хорошо! — Эмилия мягко взяла его за руку. — Всё обошлось. Эльза… она отступила. Фрирен-сан её прогнала! Представляешь? Она невероятно сильная! Старик Ром ранен, но жив, тот рыцарь, Рейнхард, обещал ему лучших лекарей. А Фельт… Рейнхард забрал её. Сказал, что она… кандидат на трон! Из-за инсигнии!

Субару слушал, широко раскрыв глаза. Эльза отступила? Фрирен её прогнала? Ром жив? Фельт – кандидат?! Это было… невероятно. Он выжил там, где должен был умереть. И всё благодаря этой странной эльфийке. Он посмотрел на Фрирен со смесью благодарности и некоторого трепета.

— Значит… ты тоже едешь с нами? К этому… Розваалю? Почему? — спросил он осторожно, пытаясь понять её мотивы.

Фрирен кивнула.

— Да. Эмилия предложила обсудить магию этого мира в поместье её опекуна. Мне стало интересно.

Субару замолчал. «Она осталась из-за магии? Просто из любопытства? Странная… Но она спасла нас. Может, в этом поместье будет безопаснее? Хоть бы…» Он нервно сглотнул, чувствуя себя абсолютно беспомощным и зависимым от этих двух девушек.

Пейзаж за окном становился все более живописным. Ухоженные поля сменились густым лесом, сквозь который вилась идеально ровная дорога. Наконец, впереди показались высокие кованые ворота с гербом – крылатым существом. Ворота плавно открылись перед ними, и экипаж покатил по длинной, обсаженной деревьями аллее к большому, впечатляющему особняку с множеством башенок и шпилей. Выглядело дорого и… немного пугающе для Субару, никогда не бывавшего в таких местах.

Экипаж остановился перед парадным входом. Кучер открыл дверцу. Эмилия вышла первой, за ней, все еще чувствуя слабость, выбрался Субару, и последней — Фрирен. Она окинула взглядом поместье. «Большое. Построено с использованием магии. Чувствуется остаточная мана многих заклинаний. И… здесь есть другие источники маны. Нечеловеческие.»

На верхней ступеньке лестницы их уже ждали две девушки-горничные. Поразительно похожие друг на друга, словно отражения, отличались они лишь цветом волос — розовым и голубым — и тем, на какую сторону был сделан пробор. Они синхронно и безупречно поклонились.

Фрирен слегка прищурилась, её взгляд задержался на них на мгновение дольше. «Эти двое… Аура слабая, тщательно скрытая, но… определенно не человеческая. Напоминает демонов, которых я знала, но иначе. Структура маны иная. Любопытно.»

— Добро пожаловать в поместье Розвааля Л. Мазерса, Эмилия-сама. И гости, — произнесла голубоволосая горничная (Рем). Её улыбка была образцом вежливости, но глаза оставались холодными и внимательными. Её взгляд коротко скользнул по Субару, который показался ей подозрительным оборванцем, и на долю секунды задержался на Фрирен, чей спокойный вид и эльфийские уши вызывали нечитаемое выражение.

— Хозяин скоро прибудет, — добавила розоволосая (Рам) с ноткой резкости в голосе, её взгляд был таким же оценивающим. — Прошу следовать за нами.

Они повернулись и направились к массивным дверям поместья. Субару нервно сглотнул. Горничные? Близнецы? Они выглядели мило, но что-то в их взглядах и идеальной синхронности заставляло его чувствовать себя неуютно. Он бросил быстрый взгляд на Эмилию – та выглядела совершенно спокойно, видимо, знала их. Он посмотрел на Фрирен – её лицо, как всегда, было невозмутимым. Он глубоко вздохнул и шагнул вслед за Эмилией внутрь неизвестного и потенциально опасного поместья.

Массивные двери поместья отворились беззвучно, пропуская их в огромный, залитый светом холл. Пол был выложен полированным камнем, стены украшены гобеленами и картинами в тяжелых рамах, а высокая лестница из темного дерева вела на верхние этажи. Все дышало роскошью, но какой-то холодной, необжитой. Воздух был неподвижен, а тишина казалась почти оглушающей после уличного шума.

«Ого… Вот это хоромы…» — Субару замер на пороге, озираясь с открытым ртом. — «Как в замке каком-то. Идеальная чистота… жутковато немного.» Он чувствовал себя неловко и неуместно в этой торжественной обстановке, одетый в свой потрёпанный спортивный костюм.

Эмилия выглядела более привыкшей к подобному, но тень усталости и пережитого стресса все еще лежала на её лице. Она с благодарностью кивнула горничным.

Фрирен же спокойно осматривалась, её взгляд скользил по стенам, потолку, предметам интерьера. «Здание пропитано магией. Старой и сильной. Конструкция усилена заклинаниями. Вероятно, есть и скрытые защитные контуры. И эти горничные… их аура здесь ощущается отчетливее. Определенно не люди.»

— Я Рам. Это моя младшая сестра Рем, — представилась розоволосая горничная, её голос был ровным, почти механическим. — Мы отвечаем за порядок в этом поместье.

— Мы проводим вас в ваши комнаты, — добавила Рем с безупречной, но холодной улыбкой. — Пожалуйста, следуйте за нами.

Близняшки развернулись и синхронно зашагали по коридору, их шаги были абсолютно бесшумными. Субару поспешил за Эмилией и Фрирен, пытаясь избавиться от чувства неловкости.

— Ого, так вы близняшки? Это круто! Я никогда таких не видел! — попытался он завязать разговор. — А вы тут давно работаете? Поместье такое огромное!

Рам даже не повернула головы, но её голос прозвучал ледяным тоном:

— Не задавайте глупых вопросов, Барусу.

«Барусу?» — Субару споткнулся. — «Почему Барусу?»

Рем обернулась с той же вежливой улыбкой.

— Сестра хотела сказать, что мы служим хозяину Розваалю столько, сколько требуется.

Её ответ был вежливым, но совершенно не располагал к дальнейшему общению. Субару почувствовал себя еще более неуютно.

Фрирен молча следовала за ними, её внимание было полностью сосредоточено на близнецах. «Барусу… Пренебрежительное искажение имени. Интересно, почему? Их контроль над аурой впечатляет. Почти идеальное сокрытие истинной природы, но остаточные следы демонической маны есть. Не той структуры, что была у демонов Короля, но несомненно демонической. Почему они служат магу-человеку? Контракт? Принуждение? Или что-то иное?» На мгновение её спокойный взгляд встретился с холодными голубыми глазами Рем. Ни одна из них не дрогнула, но Фрирен почувствовала мимолетное подтверждение своей догадки – Рем знала, что её видят насквозь, и это ей не нравилось.

Наконец, горничные остановились перед тремя дверьми в одном из коридоров верхнего этажа.

— Эмилия-сама, ваша комната, как обычно, — сказала Рам, указывая на одну дверь. — Гости, ваши комнаты здесь, — она указала на две соседние двери. — Пожалуйста, располагайтесь.

— Ужин будет подан ровно через два часа в главной столовой, — добавила Рем. — Хозяин Розвааль любезно согласился присоединиться к ужину сегодня вечером. Убедительная просьба не покидать свои комнаты без сопровождения до этого времени.

С этими словами близняшки синхронно поклонились и бесшумно удалились по коридору, оставив гостей одних.

Субару зашел в указанную ему комнату. Просторная, с большой кроватью, письменным столом и мягким креслом у окна. Чисто, аккуратно, но совершенно безлико. Он плюхнулся на кровать. «Уф… Комната… моя? Не верится. После всего этого… Но что теперь? Я здесь просто… гость? Сижу и жду? Нужно как-то показать, что я полезен! Нельзя просто сидеть сложа руки. И эти горничные… Барусу? И взгляды у них… бр-р-р. Что-то здесь не так.» Тревога мешалась с облегчением от того, что он в безопасности (по крайней мере, пока).

Фрирен вошла в свою комнату. Она привыкла к спартанским условиям во время своих путешествий, так что комфорт её не особо интересовал. Она прошла по комнате, касаясь стен, окна, мебели, её пальцы едва заметно светились, сканируя пространство. «Стандартная гостевая комната. Ни ловушек, ни странных контуров заклинаний, ни особых защитных рун. Хозяин либо очень доверчив, либо очень уверен в своей силе и лояльности своих демонических слуг.» Она подошла к окну, из которого открывался вид на ухоженный сад. Сев в кресло, она закрыла глаза, но не для отдыха, а для того, чтобы лучше сосредоточиться на потоках маны, пронизывающих поместье и окружающую территорию. «Нужно понять структуру местной магии и силы, действующие здесь. Рейнхард выглядел слишком сильным, но большинство обычные люди»

Эмилия в своей комнате с облегчением опустилась на кровать. Здесь она чувствовала себя почти как дома. Она беспокоилась о Субару – он пережил страшное потрясение. И о Фельт – каково ей сейчас с Рейнхардом? Мысли о Королевском Отборе снова тяжелым грузом легли на плечи. Но была и искорка надежды – Фрирен. Возможность поговорить с таким древним и сильным магом, узнать что-то новое про эльфов… Это было очень волнующе. Нужно будет обязательно представить её Розваалю как следует.

Прошел час. Субару не мог усидеть на месте. Ему нужно было размяться, осмотреться… да хотя бы найти уборную! Он осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Пусто. На цыпочках он вышел и пошел наугад по тихому коридору. Завернув за угол, он едва не столкнулся с Рем, которая несла стопку чистого белья.

Голубоволосая горничная остановилась, её вежливая улыбка стала чуть более натянутой.

— Барусу заблудился? Я просила оставаться в комнате до ужина.

— А? Э-э… да я просто… искал туалет, — пробормотал Субару, чувствуя себя пойманным школьником.

— В вашей комнате есть все удобства, — ровным голосом ответила Рем. — Пожалуйста, вернитесь. Не стоит доставлять неудобства своей бесцельной ходьбой по поместью.

Её взгляд был холодным и осуждающим. Субару почувствовал озноб. Он поспешно кивнул и ретировался обратно в свою комнату под пристальным взглядом горничной. «Точно, что-то с ними не так…»

Время близилось к ужину. Субару нервно переоделся в сменную одежду, которую ему, видимо, приготовили горничные – простую, но чистую рубашку и брюки. Эмилия привела себя в порядок, стараясь выглядеть спокойной и собранной. Фрирен оставалась в своей одежде, использовав заклинание чистки одежды, не видя смысла переодеваться для приема пищи.

Вскоре раздался тихий стук в дверь. Это была Рам.

— Ужин подан. Хозяин ждет. Прошу следовать за мной.

Они вышли в коридор, где их уже ждала Эмилия. Втроем они последовали за Рам по лабиринту коридоров к столовой. Сердце Субару колотилось от неизвестности. Кто такой этот Розвааль? Как он их примет? И что ждет их в этом странном, полном тайн поместье? Фрирен шла позади, её спокойствие было маской, за которой скрывался острый ум аналитика, готового к любым неожиданностям.

Глава 3: Эксцентричный Маркграф и Первый Ужин

Рам провела их через анфиладу богато украшенных коридоров в просторную столовую. Длинный полированный стол был уже сервирован на несколько персон белоснежной скатертью и сверкающими столовыми приборами. Высокие окна были задернуты тяжелыми шторами, а свет исходил от магических канделябров на стенах.

Эмилия указала Субару и Фрирен на места рядом с собой. Субару нервно опустился на стул, не зная, куда деть руки, и с опаской разглядывая вилки и ножи. Эмилия постаралась улыбнуться ему ободряюще. Фрирен села с привычной невозмутимостью, её взгляд скользнул по убранству комнаты, отмечая качество гобеленов и едва заметное мерцание маны от осветительных артефактов. Рем и Рам застыли у стены позади стульев, их лица были бесстрастны.

Неловкое молчание нарушил скрип отворяемых дверей. В столовую легкой, почти танцующей походкой вошел высокий мужчина. Длинные темно-синие волосы, странный клоунский грим, закрывающий один глаз и часть лица, разноцветные радужки глаз – желтая и голубая, – и экстравагантный костюм ярких цветов. Это, без сомнения, был хозяин поместья.

— Эмилия-са~ма! Как я несказанно ра~ад виде~еть вас целой и невреди~имой после столичных приключений! — пропел он, его голос был мелодичным, но с какой-то странной, тягучей интонацией. Он подошел и галантно поклонился Эмилии.

«Так вот он какой, Розвааль Л. Мазерс,» — подумала Фрирен, вспоминая рассказ Эмилии в карете. «Опекун Эмилии, сильнейший маг королевства, мастер всех шести элементов. Эксцентричный, как и говорила Эмилия. Его магическая аура действительно очень мощная, сравнима с сильнейшими архимагами, которых я знала. Но что-то в ней… неуловимо неправильное. Словно тщательно настроенный инструмент, играющий фальшивую ноту.» Она также подтвердила свои наблюдения насчет горничных – две демонические ауры рядом с этим магом. Слуги.

Субару же просто уставился на Розвааля, не в силах скрыть удивления и некоторого шока от его внешнего вида. «Клоун?.. Это и есть Маркграф? Серьезно?»

— Розвааль, я тоже рада вернуться, — ответила Эмилия с улыбкой. — Позволь представить моих спутников. Это Субару, он очень помог мне в столице. А это Фрирен-сан. Она… невероятно сильный маг. Она спасла нас от убийцы.

Розвааль перевел свой взгляд на Субару. Желтый и голубой глаз внимательно изучали его с веселым любопытством, которое казалось Субару жутковатым.

— О-о-о? Субару-ку~ун? Какое необы~ычное имя для наших краёв! Судьба~а свела вас с Эмилией-самой в са~амый нужный момент, не та~ак ли? Какое удачное совпаде~ение!

Затем его внимание переключилось на Фрирен. Улыбка осталась той же, но взгляд стал глубже, пронзительнее. Он явно ощутил её силу, скрытую под маской спокойствия.

— Леди Фрире~ен... Эльф. Да еще и столь могу~ущественный... Встретить вас вживу~ую – истинное удивле~ение и несказанная честь! Я наслы~ышан о великих магах вашего наро~ода из древних преданий. Позво~ольте выразить глубочайшую призна~ательность за спасение моей драгоценной подопе~ечной, Эмилии-са~мы!

— Я просто сделала то, что должна была, — ровно ответила Фрирен.

— Скромно~ость украшает великих! — пропел Розвааль, указывая на места за столом. — Прошу~у! Ужин сты~ынет!

Близнецы бесшумно и быстро начали расставлять блюда. Еда выглядела аппетитно, но Субару кусок не лез в горло под изучающими взглядами Розвааля и горничных.

— Итак, Эмилия-сама поведала мне в общих черта~ах о ваших столичных приключе~ениях, — начал Розвааль, изящно орудуя вилкой и ножом. — Нападение Охотницы за Кишка~ами… и внезапное появление пятого кандида~ата из трущо~об! Как непредсказу~уема порой быва~ает судьба, не пра~авда ли?

Его реакция казалась Субару слишком спокойной, даже наигранной.

— Леди Фрирен, — Розвааль перевел взгляд на эльфийку. — Эмилия-сама упомянула, что ваша ма~агия не похожа на ту, что принята в Лугунике. Вы прибыли к нам из-за Великого Водопа~ада? Или, быть може~ет, из более далеких и неизве~еданных земель?

— Я путешественница, — ответила Фрирен. — Моя магия основана на заклинаниях, которые я изучала долгое время. Я действительно мало знаю о вашей системе магии, основанной на Вратах и духах, о которой рассказывала Эмилия. Вы, как сильный маг, наверняка могли бы прояснить некоторые моменты? Например, природу контрактов с Великими Духами?

Розвааль рассмеялся своим певучим смехом.

— О, с радостью поделюсь знания~ами с та~акой же сведущей личностью, как вы! Но всему сво~ое время! А что же вы, Субару-ку~ун? — он внезапно обратился к Субару, который поперхнулся от неожиданности. — Судьба привела вас в мое поме~естье. Каковы ва~аши дальнейшие пла~аны?

— Я?.. Э-э… — Субару совершенно растерялся под этим пристальным взглядом. — Я… я хотел бы быть полезным! Помочь Эмилии-тан! И… отблагодарить за гостеприимство! Я готов работать!

Фрирен наблюдала за этим диалогом. «Он силен во всех шести элементах, как и говорила Эмилия. Его контроль маны почти безупречен. Но его поведение – явная маска. Зачем она ему? И эти демоны… они служат ему беспрекословно. Полный контроль? Или добровольное подчинение?»

Розвааль удовлетворенно кивнул на слова Субару.

— Похва~альное желание! Эмилии-саме действительно не помешает дополнительная помо~ощь в преддверии Отбо~ора. Субару-ку~ун, если вы не против физического труда~а и обучения, я могу предложить вам место слуги в поме~естье. Будете учиться у Рам и Рем основам ведения хозя~яйства.

Субару опешил. Слугой? С другой стороны… это шанс остаться рядом с Эмилией.

— Я… я согласен! — выпалил он.

Эмилия выглядела немного виноватой, но в то же время обрадованной.

— Розвааль, это…

— Прекра~асно! — прервал её Маркграф. Он снова повернулся к Фрирен. — Леди Фрирен, вы, разумеется, наша почетная го~остья. Эмилия-сама упомянула ваш интерес к магии. Моя библиотека содержит немало весьма ре~едких и древних трудов. Уверен, вы найдете там что-то любопы~ытное.

— Благодарю, — кивнула Фрирен. Доступ к библиотеке сильного мага – это именно то, что было ей нужно.

Ужин подходил к концу. Розвааль поднялся из-за стола.

— Что ж, был прия~ятный вечер! Надеюсь, вы будете чу~вствовать себя здесь как до~ома! — Он отвесил легкий поклон и со своей неизменной улыбкой покинул столовую.

Субару остался сидеть, переваривая произошедшее. Он получил работу, но интуиция кричала ему, что этот клоун-маг и его жутковатые горничные – источник больших проблем. Эмилия была рада, что он остается, но тоже чувствовала некоторое напряжение после разговора с Розваалем. Фрирен же просто ждала возможности попасть в библиотеку. Новая жизнь в поместье началась, и она обещала быть полна загадок.

***

Субару проснулся от настойчивого, хотя и негромкого, стука в дверь. Солнечный свет едва пробивался сквозь плотные шторы. Он сел на кровати, потирая гудящую голову. В голове всплыла… встреча с Эльзой, обморок, этот величественный рыцарь Рейнхард, Фельт – кандидат, и наконец, переезд сюда, в поместье Розвааля. Маркграф-клоун. Предложение стать слугой.

«Ладно» — вздохнул Субару, пытаясь отогнать дурные предчувствия. — «Может, он просто… эксцентричный? Ну, знаете, богатые маги со своими причудами. Нельзя судить по одежке и гриму. Главное — я здесь, Эмилия-тан в безопасности, и у меня есть шанс быть рядом, быть полезным. Работа слугой… ну, что там может быть сложного? Наверное…»

Стук повторился.

— Войдите! — крикнул Субару.

Дверь открылась, и на пороге застыла Рам, розоволосая горничная, с абсолютно бесстрастным лицом. В руках она держала комплект одежды.

— Барусу, подъем. Твоя рабочая форма. Переодевайся и спускайся на кухню. Не заставляй ждать.

Она положила одежду на стул и вышла, не дожидаясь ответа. Форма оказалась простой – темные брюки, белая рубашка, жилет. Переодевшись, Субару почувствовал себя еще более нелепо. Он спустился вниз, где его уже ждали близняшки.

День начался с муштры. Рам оказалась безжалостным надсмотрщиком.

— Барусу, ты моешь пол или развозишь грязь? Переделай!

— Это столовое серебро, а не твои игрушки! Чисти тщательнее, лентяй!

— Бесполезный Барусу, ты даже тряпку нормально выжать не можешь? У сестры получается лучше, хотя она и менее способная.

Рем работала рядом, её движения были выверены, эффективны и бесшумны. Она редко говорила, но иногда молча подходила и одним движением исправляла то, что Субару делал не так, или холодно произносила:

— Пыль нужно вытирать и там, Барусу. Тщательнее.

Попытки Субару разрядить обстановку шуткой или дружелюбным вопросом натыкались на ледяное молчание Рем или едкий сарказм Рам. К обеду он понял, что работа слугой – это ад, особенно с такими напарницами.

***

Тем временем Фрирен после завтрака, который она разделила с Эмилией (Субару ел отдельно на кухне, как и положено слуге), решила воспользоваться предложением Розвааля. Она нашла Рем в коридоре.

— Проводи меня в библиотеку. Хозяин разрешил.

Рем молча кивнула и повела эльфийку по запутанным коридорам поместья. Фрирен отмечала идеальную чистоту, отсутствие пыли даже в самых дальних углах, и полное отсутствие других слуг. «Только эти двое на все огромное поместье? Странно. Или они используют магию для уборки?»

Наконец, Рем остановилась перед неприметной деревянной дверью в одном из боковых коридоров.

— Библиотека здесь, Фрирен-сама.

Фрирен подошла к двери. Она сразу почувствовала за ней мощное, многослойное магическое поле, совершенно отличное от общей ауры поместья. Магия пространства, времени, знаний. «Эта дверь… она перемещается по желанию хранителя?»

Она протянула руку к ручке.

Внезапно ручка исчезла, а сама дверь превратилась в глухую стену. Фрирен спокойно опустила руку. «Так и думала.»

— Чего надо, я спрашиваю?! — раздался рядом раздраженный девичий голос.

Из другой двери материализовалась маленькая девочка в пышном платье, с огромными светлыми локонами-буравчиками. Беатрис. Она хмуро смотрела на Фрирен снизу вверх.

— Ходят тут всякие, мешают Бетти спокойно читать, в самом деле!

Её взгляд задержался на Фрирен, и хмурость усилилась. Беатрис явно почувствовала силу эльфийки.

— Ты еще кто такая, я спрашиваю? От тебя не пахнет так отвратительно и назойливо, как от того нового мальчишки, но ты тоже кажешься здесь лишней, я полагаю.

Фрирен спокойно встретила её взгляд. «Искусственный дух. Очень древний и сильный. Магия Инь и пространства. Хранительница библиотеки.»

— Меня зовут Фрирен. Мне разрешили пользоваться библиотекой этого поместья. Эта дверь ведет туда?

— Хозяин разрешил? — Беатрис фыркнула. — Розвааль вечно приводит кого попало в дом, в самом деле! Эта Запретная Библиотека – святилище Бетти! И Бетти решает, кого сюда пускать, я полагаю! А ты… — она внимательно оглядела Фрирен, — ты слишком старая и слишком сильная, чтобы просто так интересоваться книжками. Чего тебе на самом деле нужно от знаний Бетти, я спрашиваю?

— Мне нужны знания о магии этого мира, — честно ответила Фрирен. — Я путешественница. Твоя магия, управляющая этим пространством, и сама библиотека представляют для меня значительный интерес.

Беатрис на мгновение задумалась, поджав губы. Приказ Розвааля с одной стороны, собственная нелюбовь к чужакам – с другой. Эта эльфийка не вызывала у неё такого инстинктивного отторжения, как Субару, но её сила и спокойствие настораживали.

— Хмф. Ладно! Раз Розвааль был так неосторожен, что разрешил… — проворчала она. — Но только попробуй что-нибудь стащить или навести беспорядок в хранилище знаний Бетти, я вышвырну тебя отсюда так, что забудешь, как тебя звали, в самом деле!

Она топнула ножкой, и дверь снова появилась на прежнем месте. Беатрис решительно распахнула её.

— Заходи, раз пришла. Но помни о моем предупреждении, я полагаю!

За дверью открылось огромное пространство, заполненное уходящими в бесконечность стеллажами с книгами. Архитектура нарушала все мыслимые законы физики. Пахло старой бумагой, пылью веков и магией.

«Это не просто библиотека,» — поняла Фрирен, входя внутрь. — «Это отдельное измерение, хранилище знаний, созданное и поддерживаемое этим духом.»

Беатрис уселась на свою стремянку, которая появилась рядом с ней из ниоткуда, и взяла в руки толстый фолиант, делая вид, что читает, но искоса наблюдая за гостьей.

Фрирен начала методичный осмотр. Она не спешила хвататься за книги, сначала оценивая структуру хранилища, пытаясь уловить логику расположения томов. Её интересовали основы – история магии этого мира, теория Врат, природа духов, демонология (особенно информация о местных видах, отличающихся от демонов её мира), и конечно, всё, что связано с Ведьмой Зависти и её Миазмами. Вскоре она нашла несколько увесистых томов по общей магической теории и истории Лугуники и погрузилась в чтение, стоя прямо у стеллажа. «Миазмы Ведьмы… Своеобразная аура, которая привлекает Магических Зверей и вызывает неприязнь у духов… Значит, он как-то связан с этой Ведьмой? Любопытно.»

***

Субару, отправленный Рам протереть пыль в одном из длинных, пустынных коридоров, почувствовал зов природы. Он огляделся – никого. Решив рискнуть и поискать уборную самостоятельно, он свернул в боковой коридор. Его внимание привлекла неприметная деревянная дверь. «Может, здесь?» Он потянул за ручку. Дверь легко открылась, но за ней оказалась… тесная кладовка со швабрами и ведрами.

— Черт, не то, — пробормотал Субару и закрыл дверь. Он отошел на пару шагов, обернулся… и замер. Двери на том месте, где она только что была, не было. Просто гладкая стена.

— Что за?.. Показалось? — Он потряс головой, решив, что у него уже глюки от усталости и странности этого места, и поспешил обратно, не заметив, как из-за угла за ним раздраженно наблюдала Беатрис, прежде чем снова раствориться в воздухе.

***

Фрирен провела в библиотеке несколько часов, совершенно потеряв счет времени. Наконец, решив сделать перерыв и систематизировать полученную информацию, она направилась к выходу. Беатрис проводила её до двери, которая вывела эльфийку обратно в обычный коридор поместья.

Выйдя из библиотеки, Фрирен столкнулась с Эмилией.

— О, Фрирен-сан! Ну как? Понравилось в библиотеке? Нашли что-нибудь интересное? — с любопытством спросила полуэльфийка.

— Библиотека весьма обширна и уникальна по своей структуре, — ответила Фрирен. — Ей управляет дух по имени Беатрис. Я начала изучать основы местной магии и истории. Нашла некоторые сведения о Ведьме Зависти и концепции 'миазм'. Предстоит еще много работы.

«Дух Беатрис… её история явно связана с этим местом и, возможно, с Розваалем. Почему она здесь так долго? Информация о Миазмах может быть ключом к пониманию проблем Субару. И демоны-горничные… нужно будет понаблюдать за ними внимательнее во время их работы.»

Первый день подходил к концу. Субару валился с ног от усталости и бесконечных придирок Рам. Фрирен получила доступ к бесценному источнику знаний, но и столкнулась с новыми загадками. Эмилия старалась сохранять оптимизм. Затишье первого дня казалось обманчивым. Тайны поместья Розвааля лишь начинали приоткрываться.

Глава 4: Будни в Поместье и Ледяная Вежливость

Прошло несколько дней. Жизнь в поместье Розвааля вошла в свою колею, по крайней мере, для Субару. Он просыпался с первыми лучами солнца (или, вернее, от стука Рам), натягивал форму слуги и приступал к работе. Уборка бесчисленных комнат, полировка мебели до блеска, помощь на кухне под вечно недовольным взглядом Рам, чистка столового серебра… Работа была монотонной, утомительной и совершенно непривычной.

— Барусу, ты опять оставил разводы на окне! Переделывай!

— Не стой столбом, Барусу, неси сюда поднос! И не урони!

— Сестра, ну почему Барусу такой безнадежно неуклюжий?

Рам не упускала случая съязвить или отчитать его. Рем была тише, но её молчаливое осуждение и холодные взгляды, когда она исправляла его ошибки, действовали на нервы не меньше. Субару стискивал зубы. «Ладно, ладно… Я же согласился. Может, они просто очень требовательные? Супер-профи горничные? Нужно просто стараться лучше.» Он пытался сохранять оптимизм, особенно когда удавалось пересечься с Эмилией. Её улыбка, короткий разговор о пустяках в саду или коридоре – это было то, что помогало ему терпеть бесконечные придирки Рам и ледяную вежливость Рем.

— Привет, Эмилия-тан! Как дела?

— О, Субару! Стараешься? Не перетруждайся, ладно? Рам бывает слишком строгой.

Эти короткие моменты были для него глотком свежего воздуха.

***

Фрирен тем временем делила свое время между Запретной Библиотекой Беатрис и общением с Эмилией. Она методично продвигалась в изучении магической системы этого мира, сравнивая её с тем, что знала. Концепция Врат, связь с духами, шесть элементов – все это было новым и требовало анализа.

Эмилия же с восторгом ловила каждое слово эльфийки о магии.

— Значит, заклинания можно создавать, анализируя саму структуру магии? Не только заучивать формулы? — спрашивала она во время одной из их бесед в саду. Пак, появившийся на своем обычном месте на плече Эмилии, тоже с любопытством слушал.

— Можно, — подтвердила Фрирен, наблюдая, как Эмилия инстинктивно создает маленькие ледяные цветы на кончиках пальцев. — Но это требует глубокого понимания законов магии и огромного опыта. Заучивание готовых заклинаний – более быстрый и доступный путь для большинства магов. Твоя магия, основанная на связи с духом, интересна. Она дает прямую силу, но твой контроль кажется интуитивным, не формализованным.

— Да, Пак мне очень помогает, — Эмилия погладила духа-кота. — Но мне бы хотелось лучше понимать саму магию… Может, покажешь что-нибудь? Какое-нибудь простое заклинание?

Фрирен на мгновение задумалась. Затем она протянула руку к сломанной ветке розы в цветочном горшке. Произнеся короткую, тихую формулу на древнем языке, она коснулась излома. Ветка слабо засветилась зеленым, и трещина на ней затянулась, оставив лишь тонкий шрам.

— Простое заклинание восстановления для органических материалов, — пояснила она. — Оно анализирует первоначальную структуру и направляет ману для её воссоздания.

Эмилия и Пак смотрели с восхищением.

— Ого… Просто и так эффективно! — выдохнула Эмилия. — А вот Субару… он когда-то пытался использовать магию, но у него совсем ничего не вышло. Пак сказал, что его Врата… кажется, не работают.

Упоминание Субару привлекло внимание Фрирен. «Врата не работают? Совсем? Странно.»

Позже, когда Субару принес Эмилии чай в гостиную, Фрирен, пользуясь моментом, незаметно активировала заклинание анализа маны, направив его на юношу. Она почувствовала слабое, но определенно существующее средоточие маны – Врата. Они были неактивны, возможно, повреждены или просто никогда не использовались должным образом. Но они были. И еще… она снова уловила этот странный, едва заметный след. Миазмы Ведьмы. Он исходил от Субару постоянно, как слабый, неприятный запах в мире магии.

«Врата есть,» — заключила она про себя. — «Слабые, неразвитые, но есть. Он *может* использовать магию, просто не умеет или что-то ему мешает. Но Миазмы… почему они исходят от него? И почему они кажутся… сильнее, чем раньше?»

С этого момента Фрирен стала внимательнее наблюдать не только за Субару, но и за реакцией на него окружающих, особенно близнецов. И она начала замечать то, что ускользало от самого Субару. Сарказм Рам был не просто строгостью – в нем сквозило презрение. А Рем… её холодная вежливость была лишь фасадом. Фрирен несколько раз ловила её взгляд, направленный на спину Субару, когда та думала, что её никто не видит. В этом взгляде не было простого подозрения или неприязни к неумелому слуге. Там была глухая, затаенная враждебность, почти ненависть. Они постоянно следили за ним, напрягались, когда он был рядом.

«Это не просто строгость,» — поняла Фрирен. — «Это что-то другое. Что-то личное, связанное с ним. С его аурой? Или это связано с их собственной демонической природой? Нужно больше информации.»

Однажды, столкнувшись с Рем в коридоре, Фрирен решила задать прямой вопрос:

— Этот юноша, Субару. Он доставляет вам много хлопот своей неумелостью?

Рем на мгновение замерла, затем на её лице снова появилась безупречная маска вежливости.

— Барусу – гость Эмилии-самы, принятый на службу хозяином. Мы просто выполняем свою работу, обучая его.

Ответ был идеальным, но Фрирен уловила едва заметное напряжение в голосе и ауре демона. Это лишь укрепило её подозрения.

Фрирен сидела у окна в своей комнате, просматривая заметки, сделанные в библиотеке. «Врата Субару активны. Демоны-горничные проявляют к нему враждебность. Все это связано. Но как?» Пазл все еще не складывался. Спокойные дни в поместье Розвааля казались обманчиво тихими.

***

Субару же, не замечая этой скрытой враждебности, продолжал свои попытки влиться в коллектив.

— Эй, Рем-рин! Может, помочь донести белье? — предложил он как-то, увидев её с тяжелой корзиной.

— Нет необходимости, Барусу. Я справлюсь сама, — последовал холодный ответ.

День клонился к вечеру. Субару устало плелся в свою комнату после долгого рабочего дня. «Тяжело… Но я держусь. Еще немного, и я привыкну. И Рам с Рем… может, они оттают со временем?»

Прошло еще несколько дней с момента прибытия в поместье Розвааля. Субару, к своему удивлению, начал привыкать. Он все еще просыпался от резкого стука Рам, все еще вздрагивал от её язвительных замечаний, но руки уже привыкли к венику и тряпке, а ноги сами находили дорогу на кухню или в прачечную. Он даже научился более-менее сносно чистить серебро, хотя Рам все равно находила микроскопические пятнышки.

— Барусу, ты опять оставил разводы на окне! Переделай!

— Не стой столбом, Барусу, неси сюда поднос! И не урони!

— Сестра, ну почему Барусу такой безнадежно неуклюжий?

Рам не упускала случая съязвить или отчитать его. Рем была тише. Её открытая подозрительность первых дней, казалось, полностью исчезла, сменившись безупречной, почти механической вежливостью. Она выполняла свою работу с нечеловеческой эффективностью, и если их пути пересекались, она либо молча проходила мимо, либо обращалась к нему с формальной учтивостью, которая, впрочем, все равно заставляла Субару чувствовать себя немного неловко. Он заметил, что она стала реже оказываться с ним в одном помещении без необходимости. «Наверное, просто очень занята,» — решил он. — «Или я ей все еще не нравлюсь, но она хорошо это скрывает. Профессионализм!»

Он старался не унывать. Главной его отдушиной были короткие встречи с Эмилией. Увидеть её улыбку, перекинуться парой слов – это заряжало его энергией на весь день борьбы с пылью и сарказмом Рам.

Однажды после обеда Эмилия поймала его в коридоре.

— Субару, у меня есть немного свободного времени! Не хочешь попробовать еще раз поработать с маной? Не расстраивайся, что в прошлый раз не очень получилось! Может, нужно просто больше практики и правильный настрой? Пойдем в сад!

В саду, залитом теплым солнечным светом, Эмилия снова терпеливо объясняла:

— Расслабься… Почувствуй тепло своего тела… Почувствуй жизнь вокруг… Мана – она как дыхание мира, как кровь жизни… Попробуй прислушаться к ней внутри себя…

Пак, уютно устроившийся на её плече, добавил:

— Сосредоточься на огоньке жизни внутри, на самом центре себя, ня! Попробуй его ощутить!

Субару послушно закрыл глаза. Дышал глубоко. Старался изо всех сил. Тишина… шелест листьев… пение птиц… И… вот оно! Не тепло. Не огонек. А едва уловимое ощущение холодной, тихой пустоты где-то глубоко внутри. Странное, незнакомое, совсем не похожее на описания Эмилии. Он попытался сосредоточиться на нем, "подтолкнуть" его наружу, как учила Эмилия. Ощущение тут же дрогнуло и рассеялось, словно дымка.

Он разочарованно открыл глаза.

— Я… кажется, что-то почувствовал. Но… оно было не теплое, а… холодное. И какое-то… пустое? А потом исчезло.

Эмилия удивленно склонила голову.

— Холодное? Странно… Мана обычно ощущается как тепло… Может, ты почувствовал что-то другое? Или это просто особенность твоих Врат? — Она выглядела немного растерянной, но постаралась улыбнуться. — Главное, что ты что-то почувствовал! Это уже прогресс! Не сдавайся, Субару!

Субару слабо улыбнулся в ответ. Он был разочарован, что снова не получилось "как у всех", но мысль о том, что он *что-то* почувствовал, грела его. «Значит, я не совсем безнадежен? Просто у меня всё как-то иначе? Может, это потому, что я из другого мира? И это ощущение… я ведь раньше его не чувствовал, только здесь…»

***

Фрирен наблюдала за этой сценой из окна своей комнаты. Она видела сосредоточенное лицо Субару, его последующее разочарование и растерянность Эмилии. Она активировала заклинание анализа, когда Субару пытался работать с маной.

«Врата активны,» — подтвердила она свои предыдущие выводы. — «Он пытался их использовать, инстинктивно. Аура, которую он при этом генерировал, была очень слабой, почти незаметной, но имела явный уклон к элементу Инь – Тьме. И она была густо перемешана с Миазмами Ведьмы. Холодная пустота… Да, для неподготовленного человека именно так может ощущаться магия Инь, особенно загрязненная Миазмами. Его Врата не просто слабые, они совершенно неразвиты. Как будто появились совсем недавно. Это крайне необычно для взрослого.»

Позже Фрирен снова отправилась в Запретную Библиотеку. Беатрис встретила её обычным ворчанием.

— Опять ты, я спрашиваю? Никакого покоя от вас нет, в самом деле.

— Беатрис, — Фрирен перешла сразу к делу. — Я изучала основы магии этого мира. Скажи, насколько редок сильный природный уклон во Вратах к элементу Инь у людей?

Беатрис оторвалась от своей книги, смерив Фрирен задумчивым взглядом.

— Магия Инь? Встречается, я полагаю. Реже, чем Огонь или Вода, но вполне себе существует. Склонность к поддержке, ментальным техникам, иногда к пространственным манипуляциям. Почему Бетти должна отвечать на твои вопросы, я спрашиваю?

— Я заметила у юноши, Субару, потенциал именно к этой стихии, — пояснила Фрирен. — Но его Врата… они кажутся совершенно неразвитыми, почти как у новорожденного. Это нормально для его возраста?

Беатрис нахмурилась, постукивая пальчиком по подбородку.

— Совершенно неразвитые Врата у взрослого? Хмф. Это крайне, крайне необычно, в самом деле. Даже у не-магов Врата пассивно впитывают ману и хоть немного развиваются со временем. Разве что… — она задумалась, — он получил их не при рождении? Или они были магически запечатаны и открылись совсем недавно? Да, такое теоретически возможно, я полагаю. Но очень странно. А если у него действительно уклон в Инь, неудивительно, что он не может нормально колдовать без специального обучения. Эта магия требует совершенно иного подхода, чем работа с другими элементами, в самом деле.

Беатрис снова уткнулась в книгу, давая понять, что «аудиенция» окончена. Фрирен молча покинула библиотеку. «Врата 'новые' или недавно 'открытые'… Это многое объясняет. Но не причину. И Миазмы… Беатрис на них не реагировала так остро, как в прошлый раз. Значит, проблема Врат и проблема Миазм – это разные вещи, хоть и связанные в Субару.» Она вспомнила изменившееся поведение Рем – идеальную вежливость, избегание контакта. «Демоны часто ненавидят всё, связанное с Ведьмой Зависти. Возможно, они реагируют именно на Миазмы? И теперь они стали осторожнее, скрывают свою неприязнь? Почему? Чего они ждут?»

***

Вечером Субару помогал накрывать на стол в малой столовой. Он старался делать все аккуратно, помня о ценности хозяйского сервиза. Рем тоже была там, расставляя напитки. Она двигалась бесшумно, её лицо было воплощением профессиональной вежливости служанки. Когда они проходили мимо друг друга в узком проходе между столом и буфетом, их руки на мгновение случайно соприкоснулись. Субару почувствовал, какая холодная у неё кожа, но не придал этому значения. Рем тоже никак не отреагировала, продолжая расставлять бокалы с непроницаемым выражением лица.

Субару закончил свою работу и поспешил удалиться. Он чувствовал себя уставшим, но довольным, что день прошел без особых происшествий и он снова смог немного поговорить с Эмилией. Мысли о странном поведении горничных он загонял поглубже – не хотелось портить себе настроение подозрениями.

Первые дни адаптации прошли. Субару понемногу вливался в рутину поместья. Эмилия продолжала свои занятия. Фрирен методично изучала магию и историю этого мира в библиотеке, но её аналитический ум продолжал складывать тревожные наблюдения: "новые" Врата Субару, Миазмы Ведьмы, исходящие от него, и идеально скрываемая, но оттого еще более зловещая неприязнь Рем. Внешнее спокойствие казалось все более хрупким.

Прошло еще несколько дней. Субару почти втянулся в ритм жизни поместья. Утренние подъемы по стуку Рам, бесконечные задания по уборке и хозяйству, колкости старшей близняшки и безупречно-холодная вежливость младшей – все это стало привычным фоном. Он даже начал находить в этом некую стабильность, какой у него не было с момента попадания в этот мир. Главное – Эмилия была рядом, и ради коротких встреч с ней он был готов терпеть многое.

Однажды утром за завтраком (на котором Розвааль присутствовал, что было редкостью) Маркграф сделал объявление.

— Дорогие мои~и Эмилия-сама, леди Фрире~ен, и трудолюби~ивый Субару-кун! — пропел он, элегантно взмахнув рукой. — Вынужден вас покину~уть на несколько дней. Дела~а, связанные с Королевским Отбо~ором, не жду~ут! Но не беспокойтесь, Рам и Рем прекра~асно позаботятся о поместье и о ва~ас в мое отсутстви~ие!

Эмилия кивнула.

— Конечно, Розвааль. Будь осторожен.

Субару промолчал, чувствуя легкое облегчение от того, что эксцентричного клоуна не будет рядом. Фрирен лишь кивнула, принимая информацию к сведению. «Он уезжает. Интересно, связано ли это с его планами или это просто рутина? Оставляет демонов присматривать за поместьем и… за нами?»

— О, и Эмилия-сама, — добавил Розвааль, его разноцветные глаза блеснули. — Не забыва~айте поддерживать хорошие отноше~ения с жителями деревушки Арлам неподалеку~у. Они ведь на ва~аших землях. Доброта и забо~ота о подданных – важное ка~ачество для будущей короле~евы, не та~ак ли?

Он подмигнул и вскоре после завтрака отбыл, оставив поместье в ведении близнецов.

Слова Розвааля напомнили Эмилии о деревне.

— Точно! Я давно хотела проведать детей в Арламе, — сказала она Субару и Фрирен чуть позже. — И нам как раз нужно пополнить запасы некоторых продуктов. Субару, Фрирен-сан, не хотите прогуляться со мной? Это недалеко, всего пара часов пешком через лес.

— В деревню? С Эмилией-тан?! Конечно хочу! — тут же загорелся Субару. Шанс провести время с Эмилией вне стен поместья, да еще и без надзора Рам и Рем (он надеялся)? Он был готов идти хоть на край света.

Фрирен на мгновение задумалась. «Деревня местных жителей? Можно будет понаблюдать за их бытом, отношением к магии, возможно, узнать местные легенды или слухи. Изучение флоры и фауны леса по пути тоже может быть полезным.»

— Хорошо, я пойду с вами, — согласилась она.

Собрав небольшую корзинку для продуктов, они втроем отправились в путь. Рам и Рем проводили их до ворот с безупречными поклонами.

— Возвращайтесь к ужину, Эмилия-сама, гости, — произнесла Рем с вежливой улыбкой.

Лесная тропа была приятной и живописной. Солнечный свет пробивался сквозь густую листву, пели птицы. Эмилия рассказывала о деревне, о детях, с которыми она подружилась. Субару с энтузиазмом поддерживал разговор, радуясь возможности побыть рядом с ней. Фрирен шла чуть позади, молча разглядывая незнакомые растения, иногда останавливаясь, чтобы рассмотреть какой-нибудь цветок или мох, анализируя потоки маны в лесу. Она отметила про себя, что магический барьер, который, по словам Эмилии, должен был окружать лес и защищать деревню от магических зверей, ощущался слабым, местами даже прерывистым. «Странно. Барьер такого типа требует постоянной подпитки или мощного источника. Он поврежден?»

Вскоре они вышли к деревне Арлам. Небольшое, довольно бедное, но чистое и уютное поселение с деревянными домами и огородами. Жители, завидев Эмилию, приветствовали её с уважением, хотя некоторые и бросали настороженные взгляды на её серебряные волосы и на эльфийские уши Фрирен. Но страха, как в столице, не было – видимо, доброта Эмилии смогла преодолеть местные предрассудки.

Пока Эмилия разговаривала со старостой и закупала нужные продукты, Субару тут же окружила ватага деревенских ребятишек.

— Поиграй с нами! Поиграй!

Фрирен же отошла в сторону, наблюдая за повседневной жизнью деревни. Она заметила несколько простых защитных амулетов на домах, расспросила одну из старушек о местных травах. Ничего особенно примечательного.

Субару, смеясь, играл с детьми в догонялки на небольшой полянке у края деревни. В какой-то момент к нему подбежал маленький лохматый щенок с большими доверчивыми глазами. Он тявкнул и лизнул Субару руку.

— О, какой милый! Ты чей? — Субару потрепал щенка за ухом. Дети захихикали.

— Это щенок Петры! Он обычно убегает!

Субару еще немного поиграл с собачкой, которая радостно виляла хвостом и покусывала его за пальцы, прежде чем щенок снова убежал в кусты. Субару не придал этому никакого значения – обычный деревенский щенок. Он даже не заметил крошечной царапины на пальце, оставленной острым молочным зубом.

Фрирен, закончив свои наблюдения, подошла к поляне как раз в тот момент, когда щенок исчез в лесу. Она мельком уловила странный, едва заметный магический след, оставшийся после него, но не придала этому значения – мало ли какие магические существа водятся в здешних лесах. Её больше беспокоил ослабленный барьер.

Вскоре Эмилия закончила свои дела, они попрощались с жителями и отправились обратно в поместье. Субару был в прекрасном настроении после игр с детьми и прогулки с Эмилией. Эмилия была довольна визитом. Фрирен шла молча, обдумывая состояние барьера и свои наблюдения. Никто из них не подозревал, что крошечный укус щенка уже запустил обратный отсчет для Субару.

Глава 5: Истощение, Подозрения и Зов Библиотеки

Субару проснулся с ощущением, будто всю ночь таскал камни. Тело ломило, голова была тяжелой. «Наверное, вчерашняя прогулка сказалась,» — пробормотал он, с трудом поднимаясь с кровати. — «Да и работа тут не сахар…»

Однако обычная утренняя рутина давалась ему с видимым усилием. Пока он неуклюже пытался подмести холл, веник казался неподъемным, а каждый взмах отдавался тупой болью в мышцах.

— Барусу, ты сегодня еще медлительнее обычного? — язвительно заметила Рам, проходя мимо с идеально прямой спиной. — Совсем разленился или решил изобразить умирающего лебедя?

Субару только отмахнулся, не находя сил на ответный сарказм. Он заметил, как Рем, протиравшая перила лестницы неподалеку, бросила на него быстрый, пристальный взгляд. В её голубых глазах не было ни сочувствия, ни обычной холодной вежливости – только напряженное внимание, которое ему не понравилось.

За завтраком, который он теперь ел в общей столовой вместе с Эмилией и Фрирен (небольшая уступка, на которую Розвааль согласился перед отъездом, видя старания Субару), его состояние стало очевидным и для Эмилии.

— Субару, ты в порядке? — обеспокоенно спросила она, заметив его бледность и то, как он едва притронулся к еде. — Ты выглядишь очень усталым. Может, тебе стоит сегодня отдохнуть?

— Да не, всё норм, Эмилия-тан! — попытался улыбнуться Субару. — Просто не выспался, наверное. Сейчас расхожусь!

Но лучше не становилось. К середине дня его начала бить легкая дрожь, слабость нарастала. Он чувствовал себя выжатым лимоном.

Фрирен наблюдала за ним с самого утра. Её острый взгляд сразу уловил не просто усталость, а нечто иное – едва заметное потускнение ауры Субару, легкое искажение потоков маны вокруг него. Она вспомнила ослабленный барьер в лесу и мимолетный магический след от того странного щенка в деревне. «Это не просто усталость. Похоже на магическое истощение… или проклятие. То существо… оно выглядело безобидным, но след от него был странным.»

Позже, когда Субару, пошатываясь, нес корзину с бельем по коридору, Фрирен подошла к нему под предлогом вопроса о чем-то незначительном. Пока он отвечал, она незаметно активировала сложное диагностическое заклинание, которое часто приходилось применять из-за проклятий демонов. Результат подтвердил её опасения: в теле Субару циркулировала чужеродная, враждебная магия, медленно, но верно поглощавшая его собственную ману и жизненные силы. Структура этой магии была характерна для проклятий, накладываемых некоторыми видами магических зверодемонов.

Не теряя времени, Фрирен направилась в Запретную Библиотеку. Беатрис, как обычно, встретила её ворчанием, но, заметив серьезное выражение на обычно невозмутимом лице эльфийки, навострила уши.

— Чего тебе опять, я спрашиваю? Только Бетти уселась поудобнее…

— Беатрис, мне срочно нужна информация, — Фрирен перешла сразу к делу. — Проклятия, передаваемые через укус или контакт с магическими зверодемонами этого региона. Конкретно – обитающими в лесу рядом с деревней Арлам.

Беатрис удивленно вскинула брови.

— Проклятия от магического зверя? Зачем это вдруг понадобилось такой древней особе, как ты, я спрашиваю?

— Субару. Я подозреваю, он стал жертвой такого проклятия вчера в деревне, — пояснила Фрирен. — Его мана и жизненная сила быстро истощаются.

На лице Беатрис отразилась сложная смесь эмоций: брезгливость при упоминании Субару («Этот мальчишка с запахом Ведьмы еще и проклятие умудрился подцепить? Несносный тип, в самом деле!»), но и профессиональный интерес библиотекаря и знатока магии.

— Хмф. Это плохо, я полагаю. Проклятия от мабэ могут быть очень опасны. Ладно, Бетти поможет найти нужные сведения. Не хватало еще, чтобы он тут умер и доставил Бетти хлопот своим призраком, в самом деле.

Вместе они погрузились в поиски среди пыльных фолиантов. Беатрис, со знанием дела ориентируясь в своем хаотичном хранилище, быстро нашла несколько подходящих томов. Фрирен бегло просмотрела их. Описания проклятий, накладываемых вожаками стай Волгармов – магических зверодемонов, похожих на черных псов с рогом на лбу, – точно совпадали с симптомами Субару. Проклятие действовало через контакт с любым членом стаи, даже щенком, и убивало жертву за несколько дней, высасывая ману. Единственный способ снять его – найти и уничтожить вожака стаи, который и являлся источником проклятия для всех своих сородичей. Уничтожение вожака разрывало связь, и проклятие рассеивалось.

К следующему утру Субару стало совсем плохо. Его бил озноб, несмотря на теплую одежду, слабость была такой, что он едва мог подняться с кровати. Дыхание стало поверхностным, кожа – бледной и холодной. Паника начала охватывать его.

«Что… что со мной происходит? Я умираю? Но почему?»

Эмилия, пришедшая проведать его, была в ужасе от его вида.

— Субару! Тебе совсем плохо! Нужно что-то делать! Может, магия исцеления?..

Она попыталась применить свою магию, но это лишь вызвало у Субару болезненный спазм – проклятие активно сопротивлялось внешней мане.

— Нет! Не помогает! — в отчаянии воскликнула Эмилия.

Рам, заглянувшая в комнату, лишь презрительно фыркнула.

— Симулянт. Просто привлекает внимание Эмилии-самы.

Рем стояла в дверях, её лицо было непроницаемо, но Фрирен, подошедшая как раз в этот момент, заметила, как напряжены её руки, сжатые в кулаки. «Она знает или догадывается. И ей это… нравится?»

— Он не симулирует, — спокойный голос Фрирен заставил всех обернуться. Она подошла к кровати Субару. — Субару, слушай внимательно. Ты не болен. Ты проклят. Скорее всего, вчера в деревне тебя укусило или оцарапало существо, связанное со стаей магических зверодемонов Волгарм. Проклятие вытягивает твою жизненную силу. Судя по его силе, у тебя осталось не больше двух дней.

Слова Фрирен упали в тишину комнаты, как приговор. Субару смотрел на неё расширенными от ужаса глазами.

— Проклят?.. Умру?.. Два дня?.. Щенок… Тот щенок! Так вот оно что! Нет! Не может быть!

— Проклятие? Волгармы? — Эмилия побледнела еще сильнее. — Но барьер же… Как они могли?.. Фрирен-сан, что же делать?! Его можно спасти?!

— Можно, — кивнула Фрирен. — Проклятие исходит от вожака стаи Волгармов. Если найти и уничтожить вожака, проклятие рассеется. Но есть проблема. Барьер вокруг леса, который должен был их сдерживать, ослаблен. Я заметила это еще вчера. Это значит, что стая может быть где угодно в лесу и, что хуже, может напасть на деревню Арлам в любой момент, особенно почувствовав слабость барьера.

Возникла страшная дилемма. Спасение Субару требовало немедленных действий, но и деревня была в опасности.

— Мы должны идти в лес, — решительно сказала Фрирен. — Немедленно. Я найду вожака. Со стаей я справлюсь.

— Я пойду с тобой! — воскликнула Эмилия. — Я не могу оставаться здесь! Я должна помочь!

— И я! — Субару попытался сесть на кровати, но его тут же повело от слабости. — Я… я не могу просто лежать тут… Я должен… я пойду!

Фрирен посмотрела на его состояние.

— Ты слишком слаб. Ты будешь только мешать.

— Но я… — начал спорить Субару, но его прервала Эмилия.

— Субару, пожалуйста, послушай Фрирен-сан! Тебе нужно беречь силы! Мы с Фрирен-сан справимся! Мы вернемся, обещаю!

Фрирен кивнула.

— Эмилия права. Оставайся здесь. Рем, Рам, — она повернулась к горничным, — присмотрите за ним. Если его состояние ухудшится, используйте охлаждающие компрессы, это может немного замедлить действие проклятия.

Рам лишь фыркнула. Рем молча кивнула, её лицо оставалось непроницаемым.

— Мы идем, — сказала Фрирен Эмилии. — Быстро.

Они поспешно вышли из комнаты, оставив Субару одного, охваченного страхом и отчаянием. Эмилия быстро собрала несколько кристаллов для своей магии. Фрирен проверила свой посох и мысленно перебрала боевые заклинания. Перед тем как покинуть поместье, она бросила долгий, изучающий взгляд на Рем, стоявшую в коридоре. Демон выдержала её взгляд с безупречной вежливостью, но Фрирен была уверена – за этой маской скрывается что-то темное, и это связано с Субару. Но сейчас нужно было спешить. Лес ждал. И время Субару истекало.

Лес встретил их плотной стеной зелени и густыми тенями. Воздух здесь был влажным, пах прелой листвой и незнакомыми цветами. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь сплетенные кроны деревьев, создавая причудливую игру света и тени на тропе. Эмилия шла за Фрирен, нервно теребя кристалл на шее, её взгляд то и дело обеспокоенно возвращался в сторону поместья, где остался Субару.

Фрирен же двигалась с обманчивой неспешностью, но её глаза внимательно сканировали все вокруг. Она не искала следы лап на земле – её интересовало другое.

— Они оставляют магические следы, — пояснила она Эмилии, указывая на едва заметное мерцание в воздухе у корней старого дерева. — Слабые искажения в естественном потоке. Каждое живое существо, особенно магическое, взаимодействует с окружающей маной. Зверодемоны этого типа, судя по книгам, оставляют характерный 'аромат' темной энергии хищников. Стая создает фоновое загрязнение, а вожак… его след будет самым сильным и концентрированным.

Она уверенно свернула с едва заметной тропы на участок, где обычному глазу не было видно ничего, кроме густого подлеска.

— Сюда. Они проходили здесь недавно. След еще свежий.

Эмилия поспешила за ней, стараясь не отставать и не шуметь.

— Фрирен-сан, эти… Волгармы… они очень опасны? В книгах о них пишут страшные вещи.

— Для обычных людей или неподготовленных магов – да, — ровным голосом ответила Фрирен, не сбавляя шага. — Они быстрые, нападают стаей, координируются вожаком. Их клыки и когти могут нести остаточную энергию проклятия. Вожак, как источник проклятия, обладает повышенной регенерацией и силой, пока цел его рог на лбу – он служит фокусом его силы и связи со стаей. Наша задача – пробиться к нему и уничтожить рог, затем самого вожака.

Они шли в тишине, лишь изредка Фрирен останавливалась, чтобы свериться со следами маны, или указывала на какие-то растения, которые могли быть полезны или опасны. Эмилия чувствовала себя немного спокойнее рядом с невозмутимой эльфийкой, но тревога за Субару не отпускала.

***

Субару лежал в своей кровати, закутавшись в одеяло, но его все равно бил озноб. Каждый вдох давался с трудом, тело ломило, словно его били палками. Голова раскалывалась, а перед глазами плыли мутные пятна. Он чувствовал, как жизненные силы утекают из него, словно вода сквозь пальцы. Страх ледяными тисками сжимал сердце. «Умру… Я умру… Снова? Из-за какого-то проклятия… из-за щенка…» Беспомощность была почти такой же мучительной, как и физическая боль. «А Эмилия-тан… Фрирен… они там, в лесу… из-за меня…»

В комнату бесшумно вошла Рем с тазом холодной воды и полотенцами. Она подошла к кровати, её лицо было как всегда безупречно вежливым и почтительным.

— Как вы себя чувствуете, Барусу? Вам хуже?

— Д-да… — прохрипел Субару, с трудом фокусируя на ней взгляд. — Холодно… и все болит…

— Я принесла холодный компресс, как велела Фрирен-сама. Это должно немного облегчить жар и замедлить действие… недомогания, — Рем смочила полотенце и осторожно положила ему на лоб. Её прикосновение было легким и прохладным, но Субару не заметил ничего, кроме мимолетного облегчения.

— Спасибо… Рем… — прошептал он.

Рем молча поправила одеяло, сменила воду в стакане на тумбочке. Её движения были точны и профессиональны. Ни один мускул не дрогнул на её лице, скрывая бурю внутри. «Он слабеет. Запах Ведьмы… он становится гуще, отвратительнее. Это точно он. Но приказ Фрирен-самы и хозяина… нужно поддерживать в нем жизнь. Пока.» Отвращение и глубоко укоренившаяся ненависть боролись с её долгом служанки и недавним приказом. Она быстро закончила процедуры и так же бесшумно вышла, оставив Субару наедине с его страхом и болью.

За дверью она столкнулась с Рам.

— Ну что, сестра? Как там наш бесполезный Барусу? Всё ещё изображает страдание?

— Ему хуже, сестра, — ровно ответила Рем. — Проклятие действует.

— Хмф, — Рам презрительно дернула плечом. — Туда ему и дорога. Но приказ есть приказ.

***

— Стой, — Фрирен внезапно остановилась, подняв руку. Эмилия замерла за её спиной.

Воздух впереди дрогнул. Из густых зарослей папоротника с низким рычанием выскочило пять черных фигур. Волгармы. Размером с крупную собаку, с горящими красными глазами, острыми клыками и зловещим рогом на лбу. Разведчики стаи.

Эмилия вскрикнула и инстинктивно выставила руки вперед, концентрируя ману.

— Хума!

Несколько острых ледяных копий сорвались с её пальцев, поразив одного из зверодемонов. Тот взвыл и упал, но остальные уже неслись на них.

Фрирен даже не повернула головы. Она просто взмахнула рукой в сторону атакующих. Пять коротких, слепяще-белых лучей вырвались из её пальцев – Золтрак. Заклинание, ставшее стандартом её атакующей магии после того, как она его проанализировала. Каждый луч попал точно в цель. Волгармы вспыхнули и испепелились, не добежав до них и десяти шагов, оставив после себя лишь легкий запах гари и темной магии.

— Ого… — выдохнула Эмилия, потрясенная скоростью и разрушительной силой. Она даже не успела подготовить второе заклинание.

— Обычные особи, — спокойно констатировала Фрирен, осматривая место схватки. — Вожака с ними не было. След ведет дальше, вон к тому оврагу. Похоже, мы близко к их логову.

***

Субару метался в постели. Жар сменился ледяным ознобом, потом снова жаром. Комната плыла перед глазами, тени в углах удлинялись, превращаясь в зловещие фигуры. Ему чудились смех Эльзы, лязг её клинков, хруст собственных костей. Он вскрикивал, пытался отбиться от невидимых врагов. Слабость сковывала тело, дышать становилось все труднее.

«Я умираю… Точно умираю… Нет! Не хочу! Должен быть способ! Должен!» Он вспомнил о Беатрис. Маленькая, вредная девочка из библиотеки. Фрирен сказала, она дух, хранительница знаний. «Может, она знает больше? Может, есть другой способ снять проклятие? Или хотя бы облегчить…»

Отчаяние придало ему сил. С трудом сполз с кровати, цепляясь за мебель, добрался до двери. Коридор был пуст. Шатаясь, как пьяный, он побрел вперед, пытаясь вспомнить, где может быть эта неприметная дверь. Каждый шаг отдавался болью, голова кружилась. Он несколько раз натыкался на стены, теряя ориентацию. Ему казалось, что он идет целую вечность по бесконечным, одинаковым коридорам.

«Дверь… Где же эта дверь?.. Беатрис!.. Помоги!..»

Наконец, он увидел её. Или ему показалось? Деревянная дверь без ручки, там, где её раньше не было. Он подполз к ней, из последних сил постучал слабыми кулаками.

— Беатрис!.. Пожалуйста… открой… Помоги мне… я умираю…

Дверь резко распахнулась. На пороге стояла Беатрис, её лицо выражало крайнее раздражение и брезгливость.

— Опять ты, я спрашиваю?! Что тебе нужно на этот раз, назойливый носитель запаха Ведьмы?! Не видишь, Бетти занята?!

— Проклятие… — прохрипел Субару, цепляясь за дверной косяк. — Щенок… Волгармы… Фрирен сказала… умру… Помоги…

Беатрис скривилась еще сильнее.

— Проклятие от Волгармов? Так тебе и надо, в самом деле! Нечего было соваться куда не следует! Бетти не лекарь и не нянька! Проклятие снимется, только если убьют вожака стаи, я полагаю! Так что либо терпи и надейся, что твои подружки успеют, либо убирайся отсюда и умирай где-нибудь в другом месте, чтобы не пачкать порог библиотеки Бетти, в самом деле!

Она захлопнула дверь прямо перед его носом. Субару остался один в пустом коридоре, его последняя надежда рухнула. Силы окончательно оставили его, и он мешком осел на пол, чувствуя, как сознание уплывает в холодную тьму.

***

След привел Фрирен и Эмилию к широкой, заросшей поляне, в центре которой зияла темная расщелина – вход в логово. Вокруг поляны и у входа в расщелину кишели черные фигуры Волгармов – их было не меньше трех десятков. В самом центре, на небольшом возвышении, стоял вожак. Он был почти вдвое крупнее остальных, его шерсть казалась гуще и темнее, а массивный рог на лбу тускло пульсировал зловещей фиолетовой энергией. Он почувствовал их приближение и издал низкое, угрожающее рычание, поднимая стаю.

— Их много, — тихо сказала Эмилия, её рука сжимала кристалл.

— Около тридцати пяти особей, плюс вожак, — уточнила Фрирен, её взгляд быстро оценил расположение противника. — Вожак держится позади, защищенный стаей. Стандартная тактика. План прост: я создаю проход к вожаку, ты прикрываешь мне спину и фланги своим льдом, замедляешь тех, кто попытается обойти. Главное – не дать им окружить нас. Готова?

Эмилия нервно сглотнула, но кивнула.

— Готова.

— Тогда начали.

Фрирен подняла посох. Воздух вокруг неё загудел от концентрируемой маны. Она не стала тратить время на одиночные заклинания. Вместо этого она начала плести сложное заклинание массового поражения, которое она когда-то разработала для уничтожения больших групп низших демонов. Десятки сияющих копий света материализовались над ней и обрушились на стаю Волгармов перед входом в логово.

Раздался оглушительный рев и визг. Земля вздрагивала от взрывов маны. Магические зверодемоны разлетались на куски, испепелялись световыми лучами. За несколько секунд первая линия обороны стаи перестала существовать.

— Идем! — скомандовала Фрирен и двинулась вперед, продолжая обстреливать оставшихся Волгармов более быстрыми заклинаниями.

Эмилия бежала за ней, возводя ледяные стены по бокам, чтобы не дать зверям обойти их, и замораживая землю под лапами тех, кто пытался броситься на них в лоб. Она действовала почти на автопилоте, страх смешивался с адреналином и восхищением от вида того, как Фрирен в одиночку уничтожает целую стаю монстров с таким спокойствием, словно убирает осенние листья.

Волгармы, оставшиеся в живых, бросались на них с яростью отчаяния, но их атаки либо разбивались о барьеры Фрирен, либо увязали во льду Эмилии. Фрирен методично уничтожала их одного за другим, экономя ману, но не давая им ни единого шанса.

Наконец, путь к вожаку был расчищен. Осталось лишь несколько зверодемонов рядом с ним. Вожак взревел, его рог вспыхнул ярче, и он сам бросился вперед, игнорируя своих сородичей. Он был невероятно быстр, гораздо быстрее обычных особей, и его когти оставляли глубокие борозды на земле.

— Эмилия, назад! — крикнула Фрирен и выставила перед собой многослойный барьер.

Вожак врезался в барьер с такой силой, что по прозрачной стене магии пошли трещины. Он взревел и ударил снова, его рог испускал волны темной энергии, разъедающей защиту.

— Силен, — констатировала Фрирен. — Но предсказуем.

Она уклонилась от следующего удара, используя короткое заклинание левитации, чтобы приподняться над землей. Вожак пронесся под ней. Пока он разворачивался, Фрирен прицелилась.

— Золтрак!

Мощный луч фиолетовой энергии ударил точно в основание рога вожака. Раздался оглушительный треск, рог разлетелся на мелкие осколки, а вожак взвыл от боли, его аура резко ослабла. Он зашатался, темная энергия вокруг него рассеялась.

— Теперь всё, — сказала Фрирен и выпустила еще одно, финальное заклинание, которое окутало ослабевшего зверодемона и мгновенно испепелило его.

Оставшиеся несколько Волгармов, потеряв связь с вожаком, в панике бросились врассыпную и скрылись в лесу. На поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Эмилии и потрескиванием догорающих останков зверодемонов.

— Мы… мы сделали это! — Эмилия подбежала к Фрирен, её глаза сияли от пережитого и восхищения. — Фрирен-сан, вы были просто невероятны! Вы одна… всю стаю…

Фрирен спокойно опустила посох.

— Проблема решена. Проклятие с Субару должно было развеяться в момент смерти вожака. Возвращаемся.

***

Субару лежал на холодном полу коридора, почти потеряв сознание. Тьма смыкалась перед глазами, дыхание стало едва слышным. Он чувствовал, как последняя искра жизни угасает…

И вдруг… ледяные тиски, сжимавшие его изнутри, разжались. Боль отступила. Дышать стало легче. Он почувствовал, как тепло медленно возвращается в его тело. Проклятие… оно исчезло! Он не умер!

Именно в этот момент его нашла Рем, вышедшая из-за угла. Она увидела его, лежащего на полу, бледного и слабого, но живого. Она подошла, её лицо не выражало ничего, кроме профессиональной заботы. Она присела рядом, проверила его пульс.

— Барусу? Вы живы?

Субару с трудом открыл глаза, его взгляд был мутным.

— Рем?.. Я… я не умер?..

— Вы потеряли сознание, Барусу, — ровным голосом сказала Рем. — Похоже, ваше недомогание прошло. Давайте, я помогу вам добраться до вашей комнаты. Вам нужен отдых.

Она помогла ему подняться, поддерживая его ослабевшее тело. Субару, слишком слабый и дезориентированный, чтобы анализировать её поведение, просто позволил ей вести себя. Он не видел мимолетной, почти незаметной тени разочарования, промелькнувшей в её глазах, когда она поняла, что он выжил, и тут же сменившейся безупречной маской служанки.

***

Когда Фрирен и Эмилия, уставшие, но невредимые, вернулись в поместье, их встретили Рам и Рем.

— Эмилия-сама, Фрирен-сама, с возвращением, — синхронно поклонились они.

— Как Субару? — тут же спросила Эмилия.

— Барусу пришел в себя. Его лихорадка спала. Похоже, причина его недомогания устранена, — доложила Рем с вежливой улыбкой.

Эмилия с облегчением бросилась в комнату Субару. Фрирен задержалась на мгновение, внимательно глядя на Рем.

— Вы хорошо за ним присматривали? — спросила она тихо.

— Разумеется, Фрирен-сама. Как вы и велели, — ответила Рем, безупречно выдерживая её взгляд.

Фрирен ничего не сказала, но её подозрения никуда не делись. Она проследила за тем, как Рем направилась на кухню, её походка была легкой, а спина – идеально прямой. «Проклятие снято. Но ослабленный барьер – это не случайность. И поведение этой девушки…»

В комнате Субару Эмилия радостно обнимала его, счастливая, что он жив. Субару, все еще очень слабый, но улыбающийся, благодарил её и подошедшую Фрирен. Он почти ничего не помнил о своем бреде и отчаянной попытке добраться до библиотеки.

Глава 6: Восстановление, Слежка и Ночное Столкновение

Жизнь Субару понемногу возвращалась в нормальное русло. Слабость после проклятия уходила, сменяясь привычной усталостью от работы слуги. Он сновал по коридорам, натирал полы, помогал на кухне, стараясь выполнять поручения Рам как можно лучше. Её язвительность стала для него фоновым шумом, на который он почти перестал обращать внимание. Главное, что он был здесь, рядом с Эмилией, мог видеть её каждый день, и это придавало ему сил. Он даже почти привык к идеальной, но холодной вежливости Рем. После того, как она помогла ему во время «болезни», он решил, что, возможно, она не такая уж и плохая, просто очень сдержанная и профессиональная. «Наверное, работа такая» — убеждал он себя, стараясь не замечать, как она иногда избегает смотреть ему в глаза или как её улыбка никогда не касается этих самых глаз.

Фрирен, однако, замечала больше. Во время своих регулярных визитов в библиотеку Беатрис или просто наблюдая за жизнью поместья, она продолжала анализировать ситуацию. Ослабленный барьер вокруг леса не давал ей покоя. Исследование места повреждения подтвердило её догадку – это было сделано намеренно, с помощью мощной магии, изнутри территории поместья. «Розвааль? Скорее всего. Но с какой целью? Проверить реакцию на угрозу? Создать хаос? Его мотивы туманны.»

Её внимание все больше привлекала Рем. Идеальная служанка. Слишком идеальная. Фрирен видела, как та незаметно наблюдает за Субару, как напрягается, когда он рядом, как её безупречная вежливость становится еще более подчеркнутой – словно маска, скрывающая что-то иное. Фрирен видела, как Рем порой касается предметов, к которым прикасался Субару, словно проверяя что-то невидимое. «Миазмы» — поняла эльфийка. — «Она чувствует Миазмы Ведьмы, исходящую от Субару. И для неё, как для демона, пережившего, вероятно, столкновение с Культом Ведьмы, этот запах – как красная тряпка для быка. Она видит в Субару врага.» Фрирен пыталась прочесть эмоции демона своей магией, но Рем обладала поразительным самоконтролем, её разум был закрыт, как крепость. «Она скрывает свои намерения. Но враждебность несомненна. И она нарастает.»

В своей маленькой комнате под крышей поместья Рем каждую ночь боролась со своими демонами. Воспоминания о дыме, огне, криках, о боли сестры, потерявшей свой рог из-за них, из-за Культа Ведьмы, терзали её. И этот мальчишка, Барусу… от него несло тем же запахом. Запахом зла, разрушения, смерти. Он появился из ниоткуда, втерся в доверие к доброй и наивной Эмилии-саме. Он выжил после проклятия, которое должно было его убить. Для Рем все было очевидно – он шпион, предвестник беды. Её долг – защитить Рам, защитить Эмилию-саму, защитить это место, ставшее им домом. Приказы хозяина? Могущественная эльфийка? Это не имело значения перед лицом угрозы. Она должна была действовать. Быстро. Тихо. Пока не стало слишком поздно. Сегодня ночью. Когда все будут спать.

***

Поздний вечер опустился на поместье. Субару, уставший после долгого дня, переоделся и забрался в кровать. Он чувствовал себя спокойно, даже немного удовлетворенно – день прошел без серьезных косяков. Он быстро провалился в сон, не подозревая о нависшей над ним угрозе.

Фрирен не спала. Она сидела в кресле у окна в своей комнате, глядя на луну. Её магические чувства были обострены. Она ощущала напряжение, исходящее из комнаты Рем, тонкую вибрацию затаенной ярости и решимости. «Она решилась. Сегодня.» Фрирен не знала точно, когда и как Рем нападет, но была готова вмешаться. Она не испытывала к Субару особой привязанности, но он был её временным спутником, и она дала Эмилии слово присмотреть за ним. К тому же, убийство на почве подозрений, основанных лишь на запахе, противоречило её собственным, пусть и весьма прагматичным, принципам.

Глубокая ночь. В поместье царила тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц да далеким уханьем совы. Дверь в комнату Субару бесшумно приоткрылась. В проеме появилась фигура Рем. Лунный свет, падавший из окна, отразился от металла утренней звезды в её руке – тяжелого шипастого шара на цепи. Её лицо было спокойным, почти безмятежным, но в голубых глазах горел холодный огонь решимости.

Она скользнула к кровати спящего Субару. Ни звука. Она подняла оружие над его головой, целясь точно в висок. Удар будет быстрым и смертельным. Она занесла руку…

Вспышка! Ярко-белый свет озарил комнату, и тяжелый шар утренней звезды с глухим стуком отскочил от невидимой преграды, возникшей прямо над головой Субару.

— Чт?! — Рем отшатнулась, её глаза расширились от удивления и ярости.

Субару резко проснулся от грохота и света. Прямо перед ним висела в воздухе Рем, замахнувшаяся на него страшным оружием, а её удар отражал мерцающий купол света. Ужас ледяной волной захлестнул его.

— Рем?! Ты… что ты делаешь?!

В дверях комнаты стояла Фрирен. Её рука была вытянута вперед, пальцы сплетались в сложном жесте, поддерживающем сияющий барьер. Лицо эльфийки было как всегда спокойным, но в её глазах, устремленных на Рем, плескался холодный блеск стали.

— Я так и думала, — произнесла она тихо.

Маска идеальной служанки слетела с лица Рем. Ненависть и ярость исказили её черты.

— Ты!.. Эльф! Не мешай мне! — прошипела она, её голос дрожал от злости. — Он – зло! От него пахнет Ведьмой! Он принесет беду! Он должен умереть!

Она снова обрушила утреннюю звезду на барьер. Удар был страшной силы, магия демона столкнулась с магией древнего эльфа. Барьер затрещал, по нему побежали искры, но он выдержал. Рем атаковала снова и снова, вкладывая в удары всю свою ненависть.

Субару в панике отполз к изголовью кровати, его мозг отказывался понимать происходящее. Рем. Вежливая Рем пыталась его убить?! За что?!

— Рем! Прекрати! Почему?! — кричал он.

— Он друг Эмилии, — голос Фрирен оставался ровным, но в нем появилась твердость. — Я не позволю тебе его убить. Твои подозрения основаны лишь на запахе, который он не контролирует, и на твоих собственных страхах. Этого недостаточно.

Шум борьбы разбудил Эмилию и Рам. Они вбежали в комнату почти одновременно. Эмилия в ужасе застыла на пороге, видя обезумевшую Рем, атакующую барьер, за которым в страхе сжался Субару, и Фрирен, сдерживающую её.

— Рем! Что ты делаешь?! Остановись! Пожалуйста!

Рам увидела сестру, охваченную боевым безумием, и преградившую ей путь эльфийку. На её лице отразилась сложная гамма чувств: страх за Рем, неприязнь к Субару, которую она всегда испытывала, и настороженность по отношению к могущественной Фрирен.

— Рем! Прекрати немедленно! Возьми себя в руки!

Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Рем, игнорируя крики сестры и Эмилии, продолжала яростно атаковать барьер, её глаза горели неистовым огнем.

— Он умрет! Я убью его! Ради сестры! Ради Эмилии-самы!

Фрирен поняла, что простым барьером её не удержать. Она взмахнула свободной рукой, сплетая новое заклинание. Невидимые путы магии метнулись к Рем, пытаясь сковать её движения. Демон взревела от ярости, отбиваясь от пут своей цепью.

Эмилия со слезами на глазах пыталась воззвать к Рем:

— Рем! Это же Субару! Он не сделал ничего плохого! Пожалуйста, остановись!

Рам бросилась к сестре, пытаясь схватить её за руку, оттащить от барьера.

— Рем, успокойся! Ты не в себе!

Комната наполнилась криками, звоном цепи о магический барьер, вспышками заклинаний Фрирен, пытавшейся обездвижить Рем, не причинив ей серьезного вреда. Субару сидел на кровати, парализованный ужасом, наблюдая, как мир вокруг него рушится. Рем, которую он почти начал считать другом, оказалась безжалостным убийцей. Фрирен, загадочная и отстраненная, теперь была его единственной защитой. Рам и Эмилия отчаянно пытались прекратить этот хаос. Маски были сорваны, и уродливая правда о скрытой ненависти и страхе вырвалась наружу.

Тишина, наступившая после того, как магия Фрирен окончательно сковала Рем, была оглушающей. Голубоволосая горничная застыла, опутанная светящимися нитями, её утренняя звезда с лязгом упала на пол. Ярость в её глазах сменилась бессильным отчаянием и слезами, покатившимися по щекам.

Рам бросилась к сестре, упав перед ней на колени.

— Рем! Рем, ты меня слышишь? — она осторожно коснулась её плеча, её голос впервые за все время дрогнул от неподдельного страха.

Эмилия подбежала к Субару, который все еще сидел на кровати, дрожа всем телом и глядя на обездвиженную Рем с ужасом и непониманием.

— Субару! Ты цел? Она тебя не ранила?

— Она… она хотела меня убить… — прошептал он, его голос был едва слышен. — За что?..

Эмилия крепко обняла его, пытаясь успокоить его дрожь, но и сама дрожала. Она подняла заплаканные глаза на Рам.

— Рам! Почему?! Что случилось с Рем? За что она так с Субару?!

Рам медленно подняла голову. Её лицо было бледным, но взгляд, устремленный на Субару, был холоден как лед.

— Спроси у него, Эмилия-сама, — тихо, но с нескрываемой горечью сказала она. — Спроси у Барусу, почему от него несет отвратительным запахом Ведьмы. Моя сестра… Рем… она слишком многое пережила из-за Культа Ведьмы. Этот запах сводит её с ума. Она видит в нем угрозу.

— Запах Ведьмы?.. Миазмы?.. — Субару смотрел на Рам, потом на Эмилию, потом на Фрирен, стоявшую у двери, её лицо было спокойным, но глаза – серьезными. — Это… из-за этого?! Из-за запаха, который я даже не чувствую?!

— Да, — подтвердила Фрирен, подходя ближе. Она развеяла заклинание, удерживающее Рем, но оставила на ней слабое заклятие, подавляющее агрессию. Рем безвольно опустилась в руки сестры, продолжая тихо плакать. — Дело в Миазме Ведьмы Зависти, исходящей от тебя, Субару. Рем и Рам, как демоны, особенно чувствительны к ней. Для них этот запах неразрывно связан с Культом Ведьмы, с теми, кто причинил им страшное зло в прошлом. Рем восприняла твое присутствие и этот запах как прямую угрозу.

Субару слушал, и мир вокруг него рушился во второй раз за эту ночь. Сначала покушение на убийство от той, кого он почти считал безобидной, а теперь – причина. Нелепая, ужасная, совершенно не зависящая от него причина. Запах. Он был ходячей мишенью из-за запаха, о котором даже не подозревал.

— Но я… я ничего не делал! Я не знаю никакой Ведьмы! Я не из Культа!

***

Тяжелый разговор состоялся позже, в гостиной. Рем, немного успокоившаяся, но все еще подавленная и молчаливая, сидела рядом с Рам, которая не отходила от сестры ни на шаг. Эмилия сидела напротив Субару, её глаза были красными от слез. Фрирен стояла у окна, наблюдая за всеми.

Эмилия пыталась найти слова.

— Рем… я понимаю, что ты пережила… Но Субару не виноват! Он не имеет отношения к Культу! Он сам чуть не погиб из-за проклятия! Он помог мне в столице! Нельзя… нельзя было так поступать!

Рем молчала, опустив голову. Рам ответила за неё, её голос был тихим, но твердым.

— Эмилия-сама, вы добры. Но вы не знаете всего ужаса, что несет Культ Ведьмы. Этот запах… он пробуждает худшие воспоминания. Рем потеряла свой рог и чуть не погибла из-за них. Её страх… её ненависть… они не безосновательны. Поступок Рем ужасен, Рам не оправдывает её. Но поймите и её боль.

— Боль не дает права на убийство невиновного, — спокойно заметила Фрирен. — Субару не контролирует Миазмы. Я изучила его состояние – его Врата необычны, словно появились недавно, и имеют уклон к магии Инь. Миазма смешивается с его собственной аурой, возможно, усиливаясь из-за нестабильности Врат. Но он не является её источником по своей воле. Он сам жертва обстоятельств, которые привели его в этот мир и наделили этим опасным 'ароматом'.

Субару слушал их, чувствуя себя подопытным кроликом. Он ничего этого не понимал. Он знал только, что его жизнь была под угрозой из-за того, чего он не мог контролировать. Чувство одиночества и страха снова охватило его. Может, ему просто стоит уйти? Исчезнуть?

— Может… мне лучше уйти? — тихо спросил он, глядя на Эмилию. — Если я источник проблем… если из-за меня Рем…

— Нет! — Эмилия решительно покачала головой, её глаза снова наполнились слезами. — Нет, Субару! Ты никуда не уйдешь! Я… я обещала тебе помочь! Я не оставлю тебя! Мы найдем способ… что-то сделать с этим запахом! И… Рем… — она посмотрела на горничную. — Рем, то, что ты сделала – ужасно. Я не могу это просто так оставить. Но и выгнать тебя я не могу…

Наступила тяжелая пауза.

— Рем будет отстранена от любых обязанностей, связанных с Субару, — наконец, сказала Эмилия, её голос дрожал, но звучал твердо. — Она будет находиться под присмотром Рам в своей комнате или выполнять работу только в той части поместья, где не бывает Субару. Ей запрещено приближаться к нему без моего прямого разрешения. Это пока… пока мы не разберемся, что делать дальше.

Рам молча кивнула, принимая решение госпожи. Рем не подняла головы.

— Уходить сейчас было бы неразумно, Субару, — добавила Фрирен. — Ты все еще слаб после проклятия. И Миазмы будут привлекать к тебе внимание магических зверодемонов и других существ, чувствительных к ней, где бы ты ни был. Здесь, по крайней мере, есть защита поместья, и мы можем попытаться изучить природу твоих Миазм и твоих Врат. Возможно, есть способ это контролировать.

Субару посмотрел на Эмилию, на её искреннее беспокойство, на спокойную уверенность Фрирен. Он не хотел оставаться там, где его пытались убить, но и уходить в неизвестность было страшно.

— Хорошо… — прошептал он. — Я останусь. Но… как мы будем жить дальше?

***

Следующие дни прошли в гнетущей, напряженной атмосфере. Рем почти не показывалась, запершись в своей комнате или выполняя под надзором Рам работу в дальних крыльях поместья. Рам взвалила на себя двойную нагрузку, её лицо стало еще более суровым, а редкие слова, обращенные к Субару, были полны ледяного презрения. Субару старался как можно реже пересекаться с Рам, выполняя свою работу и большую часть времени проводя либо с Эмилией, либо в своей комнате. Эмилия разрывалась между попытками поддержать Субару, беспокойством о состоянии Рем и подготовкой к Королевскому Отбору.

Фрирен же с удвоенной энергией погрузилась в исследования. Ночное происшествие лишь подтвердило её выводы: Миазмы Субару – это реальная и смертельная угроза, как для него самого, так и для окружающих, способных её почувствовать. Необходимо было срочно выяснить её источник и природу. Она часами просиживала в библиотеке Беатрис, изучая древние тексты о Ведьме Зависти, о легендах, связанных с переносом людей между мирами, о магии Инь и способах контроля над нестабильными Вратами. Она также внимательно свела все доступные сведения об ослабленном барьере и действиях Розвааля перед отъездом. Картина складывалась тревожная, но пока неполная.

Хрупкое равновесие установилось в поместье. Открытый конфликт был погашен, но его причины никуда не делись. Ненависть, страх, подозрения и тайны окутывали обитателей поместья плотным коконом.

Глава 7: Возвращение Маркграфа и Столица

Напряжение, повисшее в поместье после ночного инцидента, не рассеивалось. Дни тянулись в атмосфере молчаливого недоверия. Субару старательно выполнял свои обязанности под ледяным надзором Рам, избегая даже случайных взглядов в сторону двери комнаты Рем. Эмилия много времени проводила за учебой, готовясь к будущим испытаниям Королевского Отбора, но её беспокойство о Субару и сложной ситуации с близнецами было заметно. Фрирен же почти безвылазно сидела в библиотеке Беатрис, погруженная в изучение древних текстов, лишь изредка выходя, чтобы обменяться парой слов с Эмилией или понаблюдать за странной динамикой жизни в поместье.

Она всё больше убеждалась, что ослабление барьера вокруг леса не было случайностью. Слишком своевременно, слишком точно совпало с их походом в деревню. Исполнитель – несомненно, Розвааль. Его сила позволяла сделать это незаметно перед отъездом. Но зачем? Проверить её, Фрирен? Проверить Субару? Создать кризис, чтобы посмотреть, как Эмилия с ним справится? Мотивы Маркграфа оставались неясными, скрытыми за его вечной клоунской маской.

Однажды утром атмосфера в поместье неуловимо изменилась. Рам стала еще более четкой и строгой в своих указаниях, её движения – еще более выверенными. В воздухе повисло ожидание. Хозяин возвращался.

Ближе к полудню к парадному входу плавно подкатил знакомый роскошный экипаж. Дверца открылась, и на ступени легко спрыгнул Розвааль Л. Мазерс, как всегда безупречный в своем экстравагантном наряде и с неизменной улыбкой под клоунским гримом. Он окинул взглядом поместье, и Фрирен, наблюдавшей за его прибытием из окна гостиной, показалось, что его взгляд на мгновение задержался на ней с каким-то особым, оценивающим интересом. «Он наблюдал? Даже будучи в отъезде? Вполне возможно, что магия наблюдения на расстоянии – не такая уж редкость для сильных магов в этом мире.»

Эмилия, Рам, Субару и Фрирен вышли встречать его в холл. Рем осталась в своей комнате.

— Розва~аль! С возвраще~ением! — пропел Маркграф, раскинув руки для объятий с Эмилией (которая вежливо уклонилась). — Надеюсь, в мое отсутстви~ие все было споко~ойно?

Эмилия бросила быстрый взгляд на Субару и Рам, прежде чем ответить.

— Не совсем, Розвааль, — начала она с тяжелым вздохом.

Она подробно рассказала обо всем: об ослабленном барьере, нападении Волгармов, проклятии Субару, о том, как Фрирен спасла его, уничтожив вожака стаи. И наконец, с трудом подбирая слова, она поведала о ночном нападении Рем на Субару и о своем решении временно изолировать горничную.

Розвааль слушал, его улыбка ни на миг не сходила с лица, но глаза за цветными линзами внимательно следили за реакцией каждого. Когда Эмилия закончила, он картинно всплеснул руками.

— Ох-ох-о~ох! Какие ужа~асные, просто чудови~ищные собы~ытия! Бе~едная моя Рем… Потеряла над собой контро~оль из-за старых тра~авм? Како~ой кошмар! А вы, Субару-кун… снова на волосо~ок от гибели! Поистине, судьба~а испытывает вас на про~очность! И вы, несравне~енная леди Фрирен… вновь проявили свою невероя~ятную си~илу и мудрость, спасая и Субару-куна, и, возможно, всю дере~евню! Моя призна~ательность не знает грани~иц!

Он повернулся к Рам, его голос стал чуть строже, хотя улыбка осталась.

— Рам, как же ты допустила, чтобы твоя сестра так… вышла из-под контроля? Тебе следовало бы лучше за ней присма~атривать!

— Прошу прощения, хозяин, — Рам низко склонила голову, её лицо было непроницаемо. — Рам не доглядела.

— Что ж, — Розвааль снова повернулся к Эмилии. — Ваше реше~ение относительно Рем, Эмилия-сама, весьма му~удро и взве~ешенно. Я его пол~олностью поддерживаю. Ваше слово – зако~он в этом доме. Рем ну~ужно время, чтобы прийти в себя.

«Он ничуть не удивлен,» — отметила про себя Фрирен. — «Ни барьером, ни нападением Рем. Все идет по его плану? Или по плану чего-то другого?»

Позже Розвааль подошел к Фрирен, когда они остались наедине в гостиной.

— Леди Фрире~ен, позвольте еще раз выразить вам свое восхище~ение! Ваша сила и спокойствие в критической ситуации поража~ают! Скажите, вы случайно не заметили чего-либо стра~анного с защитным барьером вокру~уг леса? Мне доложили о нападении зверодемонов, возможно, защи~ита дала сбо~ой?

— Барьер был намеренно ослаблен мощным магическим воздействием изнутри, незадолго до нападения, — спокойно ответила Фрирен, глядя Маркграфу прямо в глаза. — Интересно, кому могло понадобиться подвергать опасности деревню и обитателей поместья?

Улыбка Розвааля не дрогнула, но в его глазах мелькнуло что-то острое, оценивающее.

— Неужели~и? Кака~ая тревожная новость! Я неме~едленно прикажу провести рассле~едование! Возможно, это следы предыду~ущего владельца поместья или кака~ая-то древняя нестаби~ильность… Благодарю~ю вас за вашу наблюдательность, леди Фрирен!

Он лгал. Фрирен это видела. Он либо сам это сделал, либо знал, кто это сделал. Их взаимное недоверие стало почти осязаемым, скрытым под масками вежливости и эксцентричности.

***

На следующий день за завтраком Розвааль сделал важное объявление.

— Дороги~ие мои! У меня для вас новость! Я вернулся не про~осто так! Через три дня в столице состоится долгожда~анная Королевская Ассамблея! На ней будут официально объявлены имена всех пятерых кандидатов на престол Королевства Лугуника! Это начало нового этапа Отбо~ора!

Он повернулся к Эмилии, которая заметно напряглась.

— Эмилия-сама, как один из кандидатов, вы обязаны присутствовать лично! Это ваш первый официальный выход в све~ет в новом статусе!

— Да, Розвааль, я понимаю, — кивнула Эмилия, стараясь скрыть волнение.

— Я, разуме~ется, буду рядом, чтобы поддержать вас! — продолжил Розвааль. Он посмотрел на Субару. — Субару-ку~ун, вы показали свою преданность Эмилии-саме и не раз рисковали ради неё жизнью. Думаю, будет спра~аведливо, если вы отправитесь с нами в столицу в качестве её личного помощника и сопровождающего. Посмо~отрите столицу, разве~етесь!

Глаза Субару загорелись. Поехать с Эмилией-тан в столицу? Подальше от Рам и Рем? Конечно!

— Да! Я с радостью! Спасибо, Розвааль-сама!

Наконец, Маркграф обратился к Фрирен с изящным поклоном.

— Леди Фрирен, мы были бы безмерно счастливы и польщены, если бы вы согласились составить нам компанию в этой поездке. Столица – центр на~ашей культуры и зна~аний. Возможно, Королевская Библиотека или общение с другими выдающимися мага~ами королевства представят для вас несомненный интере~ес? К тому же, — он понизил голос, — ваша защита для Эмилии-самы в столичной суете была бы поистине неоцени~има.

Фрирен взвесила предложение. «Столица. Другие кандидаты. Рейнхард. Возможность получить доступ к более обширным архивам по истории и магии. И необходимость присматривать за Субару и Эмилией, учитывая планы Розвааля и опасность Миазм… Да, это логичный шаг.»

— Я поеду с вами, — просто ответила она.

— Замеча~ательно! — просиял Розвааль. — Что ж, тогда решено! Отправляемся послезавтра! Рем, к сожале~ению, останется здесь, ей ну~ужен покой. Рам присмотрит за поместьем в на~аше отсутствие.

***

Следующие два дня прошли в сборах. Эмилия подбирала платье для Ассамблеи, волнуясь и советуясь с Паком. Субару, которому Рам выдала новый, более приличный костюм (хотя и похожий на униформу), пытался помочь Эмилии и просто наслаждался предвкушением поездки. Фрирен же провела это время в библиотеке Беатрис, пытаясь найти как можно больше информации о Королевском Отборе, истории Лугуники и природе Миазм Ведьмы перед отъездом.

В утро отъезда Субару старался избегать встречи с Рам и особенно с Рем, но перед самым выходом он столкнулся с Рам в коридоре. Она молча вручила ему сверток.

— Хозяин велел передать. Сменная одежда. Постарайся не опозорить Эмилию-саму в столице, Барусу.

Её голос был как всегда холоден. Субару лишь кивнул и поспешил к выходу.

Розвааль, Эмилия, Субару и Фрирен сели в роскошный магический экипаж. Дверца закрылась, отсекая их от поместья, полного скрытых угроз и неразгаданных тайн.

— В столи~ицу! — скомандовал Розвааль кучеру.

Экипаж плавно тронулся, унося их навстречу Королевской Ассамблее, политическим интригам и новому, еще более опасному этапу их приключений. Субару смотрел в окно на удаляющийся особняк со смешанными чувствами – облегчением от того, что покидает это место, и тревогой перед неизвестностью столицы. Эмилия нервно теребила край платья, готовясь к своему первому шагу на большой политической арене. Фрирен спокойно смотрела вперед, её разум уже анализировал предстоящие события и возможности для сбора информации.

Путешествие до столицы прошло в относительном спокойствии. Магический экипаж Розвааля обеспечивал комфорт, а разговоры скрашивали долгую дорогу. Эмилия делилась с Субару своими (весьма ограниченными) знаниями о столице, которую сама видела лишь мельком во время своего единственного предыдущего визита, когда и произошла их встреча. Она больше рассказывала о своих ожиданиях от Королевского Отбора, о волнении перед встречей с другими кандидатами и знатью. Субару слушал её, стараясь подбодрить и скрыть собственное волнение перед неизвестностью.

Фрирен в основном молчала, наблюдая за меняющимися пейзажами и миром за окном кареты. Для неё это всё было в новинку, так же, как и для Субару, пусть и по иным причинам. Она попала сюда из совершенно другого мира, и хотя её огромный опыт позволял ей быстро анализировать и адаптироваться, она оставалась чужаком. Она задавала вопросы Розваалю об истории этих земель, о политическом устройстве королевства, о магических законах. Маркграф отвечал витиевато, но информативно, явно заинтригованный её осведомленностью в общих принципах магии и полным незнанием местных реалий.

Наконец, они прибыли в столицу Королевства Лугуника. Въехав через главные ворота, Субару и Фрирен с одинаковым, хотя и по-разному выраженным, интересом разглядывали открывшийся им город. Широкие, чистые улицы, величественные здания, снующие туда-сюда люди в разнообразных одеждах, звенящие доспехами рыцари, магические фонари и вывески – всё это разительно отличалось от мрачных трущоб или тихого поместья.

— Ого… — выдохнул Субару. — Вот это размах!

«Людно. И уровень магической энергии выше, чем в провинции. Много артефактов в быту» — отметила про себя Фрирен. Она также заметила настороженные взгляды, которые некоторые прохожие бросали на Эмилию из-за её серебряных волос, и на неё саму – из-за эльфийских ушей. Предрассудки здесь были сильны.

Экипаж доставил их в столичную резиденцию Маркграфа Мазерса – внушительный особняк в аристократическом квартале. После размещения по комнатам Розвааль собрал их для инструктажа.

— Завтра, мои драгоценные, состоится Королевская Ассамблея! — пропел он. — Важнейшее событие! Эмилия-сама, вам предстоит официально заявить о себе как о кандидате. Будьте увере~енны и реши~ительны!

Он повернулся к Субару.

— Субару-ку~ун, ваша задача – быть рядом с Эмилией-самой, но не привлекать внимания. Просто сопровождающий.

Затем он обратился к Фрирен.

— Леди Фрирен, ваше присутствие скажет больше всяких слов. Но будьте готовы к пристальному вниманию. Ваш народ здесь – большая редкость, и слухи о вашей силе, несомненно, уже достигли столицы.

— Слухи? — уточнила Фрирен.

— О, да~а! — улыбнулся Розвааль. — Наш доблестный Святой Меча, Рейнхард ван Астреа, не умолчал о том, кто именно остановил Охотницу за Кишка~ами в тот знаменательный день. Ваше имя уже на уста~ах у тех, кто следит за события~ами.

Фрирен понимала, что известность может привлечь нежелательное внимание, особенно учитывая предрассудки против эльфов.

На следующий день до Ассамблеи оставалось несколько часов. Эмилия заметно нервничала, перебирая варианты речи. Чтобы немного отвлечься, она предложила Субару и Фрирен пройтись по ближайшим улицам – просто подышать воздухом.

Во время этой короткой прогулки по тихому аристократическому кварталу они и встретили его. Изящный рыцарь в форме Королевской Гвардии с длинными фиолетовыми волосами – Юлиус Юклиус. Он шел им навстречу, и при виде Эмилии вежливо остановился и поклонился.

— Леди Эмилия. Рад видеть вас в столице. Надеюсь, путешествие было приятным?

— Юлиус-доно, — Эмилия тоже сделала реверанс. — Благодарю за беспокойство, путь был гладок как ваша униформа.

Юлиус скользнул взглядом по Субару, стоящему чуть позади Эмилии, с легким недоумением – он явно не понимал, что этот просто одетый юноша делает рядом с кандидатом. Затем его взгляд остановился на Фрирен. Удивление и живой интерес отразились на его лице, когда он заметил её эльфийские уши и ощутил исходящую от неё ауру спокойной силы.

— Прошу прощения, леди Эмилия, — он снова повернулся к ней. — Позвольте полюбопытствовать, кто эта леди? Я не припомню, чтобы в столице проживали представители эльфийского народа.

— О, это леди Фрирен, — представила её Эмилия. — Она могущественный маг и моя спутница. Она… не так давно прибыла в Лугунику.

— Леди Фрирен, — Юлиус повернулся к ней и отвесил безупречный рыцарский поклон. — Для меня честь приветствовать вас. Я Юлиус Юклиус, рыцарь леди Анастасии Хошин. Слухи о вашей силе и о том, как вы помогли леди Эмилии в столкновении с наемной убийцей, достигли и моих ушей. Должен признать, я весьма заинтригован.

Он смотрел на неё с вежливым любопытством, но и с долей настороженности, которую вызывали как её сила, так и её раса. Фрирен спокойно встретила его взгляд.

— Просто Фрирен. Приятно познакомиться, рыцарь Юлиус.

— Надеюсь, ваше пребывание в столице будет приятным, леди Фрирен, леди Эмилия, — Юлиус снова поклонился. — Увидимся на Ассамблее.

Он удалился своей элегантной походкой.

— Какой вежливый… и красивый, — заметил Субару, немного смущенный тем, как рыцарь его проигнорировал. — Но смотрел на тебя, Фрирен, как на диковинку.

— Представители моего народа здесь редкость, как он и сказал, — пожала плечами Фрирен. — И отношение к нам неоднозначное из-за истории с Ведьмой. Это ожидаемо.

Они вернулись в резиденцию. Время до Ассамблеи истекало. Эмилия переоделась в простое, но элегантное белое платье, которое подчеркивало её красоту и невинность. Субару облачился в выданный ему костюм, стараясь выглядеть как можно солиднее. Фрирен осталась в своей обычной одежде – удобном дорожном платье и плаще, решив, что её внешний вид не имеет значения.

Розвааль уже ждал их в холле.

— Ну что ж, мои дороги~ие! Вы готовы сиять? Ассамблея жде~ет!

Он повел их к экипажу, который должен был доставить их к королевскому замку. Волнение Эмилии передалось и Субару. Фрирен сохраняла внешнее спокойствие, но её разум был сосредоточен. Предстояло первое официальное появление в этом мире, встреча со всеми ключевыми фигурами Отбора. Это будет важный день для сбора информации. Экипаж тронулся, унося их навстречу неизвестности Королевской Ассамблеи.

***

Величественный зал Королевской Ассамблеи гудел, словно растревоженный улей. Золото и бархат, блеск доспехов и драгоценностей, шелест дорогих тканей и приглушенный гомон десятков голосов знати, рыцарей и мудрецов – все это создавало атмосферу торжественности и скрытого напряжения. Субару, стоящий чуть позади Эмилии и Розвааля, чувствовал себя здесь чужим, песчинкой в океане власти и интриг. Он с восхищением и некоторой опаской разглядывал расписные потолки, огромные гербы на стенах и собравшуюся публику.

Эмилия заметно нервничала. Её руки слегка дрожали, она то и дело поправляла складки своего простого, но элегантного белого платья. Розвааль ободряюще улыбался ей, но его разноцветные глаза внимательно сканировали зал. Фрирен стояла рядом с ними, абсолютно спокойная, как скала среди бушующих волн. Её взгляд методично обходил собравшихся, оценивая их ауры, отмечая магические артефакты, запоминая лица.

Их появление не осталось незамеченным. Стоило им войти, как по залу прокатился шепоток. Взгляды, полные любопытства, недоверия, а порой и откровенной враждебности, обратились на них.

— Смотрите, это полуэльфийка Мазерса…

— Вылитая Ведьма… Как её вообще допустили?

— А рядом… это эльф? Та самая, о которой говорил Рейнхард?

— Что она здесь делает? Зачем она с полукровкой?

Фрирен спокойно игнорировала эти перешептывания. Она заметила и презрительные взгляды, брошенные на Субару – простолюдин в простой одежде явно диссонировал с окружающей роскошью.

Розвааль нашел для них места не в самом центре, но и не на галерке. Отсюда были видны другие кандидаты со своими свитами. Присцилла Бариэль восседала на принесенном для неё кресле, обмахиваясь веером, рядом стоял её загадочный рыцарь Аль в шлеме. Герцогиня Круш Карстен стояла с прямой спиной, окруженная своими верными вассалами – котоухим целителем Феррисом и старым мечником Вильгельмом ван Астреа. Анастасия Хошин мило улыбалась, переговариваясь с Юлиусом и своими наемниками из Клыка Железа. И чуть поодаль, явно чувствуя себя не в своей тарелке, стояла Фельт в богатом, но неудобном для неё платье, а рядом с ней – невозмутимый Рейнхард.

Наконец, глашатай объявил о начале Ассамблеи. Вперед вышел представитель Совета Мудрецов, Миклотов МакМахон, и произнес торжественную речь о важности избрания нового монарха для процветания Лугуники. Затем началась церемония представления кандидатов.

Присцилла вышла первой, излучая надменность и уверенность в своей победе. Круш говорила кратко, но весомо, обещая силу и порядок. Анастасия очаровала многих своей деловой хваткой и обещаниями процветания. Фельт, подталкиваемая Рейнхардом, буркнула что-то дерзкое про то, что разрушит всё до основания, вызвав смешки и неодобрение знати.

Наконец, объявили Эмилию.

— Кандидат, поддерживаемый Маркграфом Розваалем Л. Мазерсом, леди Эмилия!

Она глубоко вздохнула и вышла в центр зала. Как только свет упал на её серебряные волосы и острые ушки, по залу снова прокатилась волна враждебного ропота.

— Полуэльф!

— Ведьма!

— Позор! Мы этого не допустим!

Эмилия побледнела, её руки сжались в кулаки. Она попыталась начать говорить, но голос дрогнул от волнения и обиды.

— Я… Я Эмилия. Просто Эмилия… Я хочу…

Видеть её такой – униженной, испуганной, окруженной ненавистью – Субару не смог. Ярость вскипела в нем, затмевая все страхи и сомнения. Он забыл о наставлениях Розвааля, о своем статусе, обо всем.

— ЗАТКНИТЕСЬ! — его голос эхом разнесся по огромному залу, заставив всех замолчать от неожиданности. — Как вы смеете так говорить с ней?! Вы хоть знаете её?! Эмилия – самый добрый, самый честный, самый достойный человек из всех вас! Она будет лучшей королевой, потому что она заботится о людях, а не о своей власти!

Он выбежал вперед и встал рядом с ошеломленной Эмилией, яростно глядя на застывшую толпу знати и рыцарей.

— Я её рыцарь, Нацуки Субару! И я не позволю никому оскорблять мою госпожу!

На несколько секунд в зале воцарилась гробовая тишина, а затем она взорвалась возмущенными криками.

— Простолюдин! Как он смеет?!

— Самозванец! Назвал себя рыцарем!

— Оскорбление! Казнить его!

— Это подрывает авторитет Ассамблеи!

Эмилия смотрела на Субару с ужасом и отчаянием. «Нет… Субару… что ты наделал?..» Розвааль наблюдал за сценой с любопытной улыбкой. «Ох, как неожи~иданно! Мальчишка решил проявить себя~я? Любопы~ытно, к чему это приведе~ет…» Фрирен вздохнула. «Глупо. Эмоции взяли верх над разумом. Он только что уничтожил все шансы Эмилии на благосклонность знати и навлек беду на себя. Люди так предсказуемо иррациональны.»

Из рядов рыцарей вышел Юлиус Юклиус. Его лицо было строгим, в глазах горел холодный огонь праведного гнева.

— Нацуки Субару, — его голос прозвучал четко и властно, перекрывая шум толпы. — Твоя дерзость не знает границ. Ты не только оскорбил присутствующих здесь благородных лордов и леди, но и самовольно присвоил себе звание рыцаря, тем самым опорочив честь всего рыцарского сословия. Ты выставил леди Эмилию, которую якобы защищаешь, в еще более невыгодном свете. Твои действия требуют немедленного и сурового ответа. Я, Юлиус Юклиус, рыцарь Королевской Гвардии, вызываю тебя на поединок!

Субару, все еще кипящий от гнева, не раздумывая крикнул:

— Я принимаю твой вызов! Я докажу тебе, что достоин быть её рыцарем!

— Субару, нет! Не смей! — попыталась остановить его Эмилия, но было поздно.

— Это неразумно. Ты проиграешь, — тихо сказала Фрирен, но Субару её уже не слышал.

***

Поединок состоялся на тренировочной площадке замка под пристальными взглядами рыцарей и немногих любопытных аристократов. Субару вручили тяжелый деревянный меч. Он никогда в жизни не держал оружия тяжелее кухонного ножа. Юлиус взял такой же меч легко, словно перышко.

Дуэль была короткой и унизительной. Субару бросался вперед, неуклюже размахивая мечом, движимый яростью и отчаянием. Юлиус двигался элегантно и точно, легко парируя все его выпады. Он не спешил заканчивать бой. Он играл с Субару, как кошка с мышкой, нанося удары деревянным мечом по рукам, ногам, корпусу – не сильно, но болезненно и унизительно. Каждый удар сопровождался коротким пояснением:

— Это за неуважение к знати.

— Это за самозванство.

— Это за то, что позоришь леди Эмилию.

— Запомни свое место.

Фрирен наблюдала за избиением со стороны, рядом с побледневшей Эмилией и улыбающимся Розваалем. «Стиль Юлиуса основан на точности, скорости и предвидении. Он использует магию духов для усиления своих движений и восприятия. Субару же не имеет ни техники, ни опыта, ни контроля над своими Вратами. Только слепая ярость. Исход был предрешен с самого начала.»

Наконец, Юлиус нанес последний, сильный удар по корпусу. Субару рухнул на пыльную землю, задыхаясь от боли и не в силах пошевелиться. Жгучий стыд обжигал сильнее ушибов. Он проиграл. Катастрофически. Унизительно.

Юлиус холодно посмотрел на поверженного противника.

— Знай свое место, простолюдин. И не смей больше порочить имя рыцаря.

Он отвернулся и ушел. Эмилия ахнула и бросилась к Субару, но её взгляд был полон не только жалости, но и горького разочарования. Розвааль продолжал улыбаться. Фрирен подошла и бегло осмотрела Субару.

— Множественные ушибы мягких тканей, возможно, трещины в ребрах. Кровотечения нет. Не смертельно, но двигаться будет больно еще долго. Предсказуемый результат.

Субару лежал на земле, слушая её бесстрастный вердикт, и чувствовал себя раздавленным. Ассамблея, его попытка защитить Эмилию – всё обернулось полным провалом и позором. Хуже не придумаешь. Или… могло быть хуже?

Глава 8: Лечение и разрыв

Унижение на тренировочной площадке было лишь началом страданий Субару. Его тело ныло от бесчисленных ударов деревянным мечом Юлиуса. Каждый шаг отдавался болью, а гордость была растоптана в пыль. Стражники замка помогли ему подняться и доковылять до экипажа Розвааля под сочувствующими, презрительными и любопытными взглядами тех, кто стал свидетелем его позора.

Эмилия шла рядом, бледная, с плотно сжатыми губами. Она старательно избегала смотреть на Субару, её взгляд был устремлен куда-то вдаль. Розвааль следовал за ними со своей неизменной улыбкой, словно наблюдал за рядовым представлением. Фрирен замыкала шествие, её лицо было как всегда спокойным, но глаза внимательно фиксировали все детали – состояние Субару, реакцию Эмилии, поведение Розвааля.

В столичной резиденции Маркграфа Субару уложили в постель. Рам и Рем остались в поместье, поэтому никаких опытных целителей под рукой не оказалось. Эмилия, отбросив на время свои обиды и разочарование, взяла лечение на себя. Её руки засветились мягким голубым светом магии Воды, когда она начала осторожно обрабатывать его самые сильные ушибы, снимая отеки и ускоряя заживление мягких тканей. Она действовала молча, сосредоточенно, её движения были аккуратными, но отстраненными.

Фрирен подошла, наблюдая за её действиями.

— Ушибы глубокие, — констатировала она, осмотрев Субару. — Возможно, есть трещины в ребрах. Твоя магия поможет с синяками и болью, Эмилия, но восстановление костей займет время.

Она присела рядом и положила свою ладонь на грудь Субару, туда, куда пришелся один из самых сильных ударов Юлиуса. Легкое золотистое свечение окутало её руку. Субару почувствовал, как острая боль в ребрах немного притупилась, сменившись глубоким теплом.

— Базовое заклинание для снятия боли и стимуляции регенерации, — пояснила Фрирен. — Не исцелит мгновенно, но ускорит процесс и позволит ему нормально дышать. Главное сейчас – покой.

Субару лежал, чувствуя себя беспомощным пациентом. Он видел сосредоточенное лицо Эмилии, в котором не было прежней теплоты, только долг и жалость. Он ощущал деловитые, почти клинические прикосновения Фрирен. Стыд и осознание собственной глупости жгли его изнутри сильнее любой физической боли. Он подвел Эмилию. Он опозорил себя. Он выставил её слабой и неспособной контролировать даже своего рыцаря.

Эмилия, закончив свои манипуляции, молча убрала руки. Она лечила его, но её сердце было полно горечи и разочарования. Его выходка на Ассамблее, его крики, его самозваное рыцарство… всё это было так глупо, так безрассудно. Он совершенно не понимал правил этого мира, не чувствовал опасности, не думал о последствиях для неё. Гнев боролся в ней с жалостью.

Фрирен наблюдала за ними. «Эмоции. Они мешают обоим. Он действует импульсивно, пытаясь её защитить так, как умеет, но лишь вредит. Она страдает от его действий и от своей неспособности оправдать ожидания. Этот разрыв был неизбежен. Лечение займет несколько дней. Достаточно времени, чтобы принять решения.»

***

На следующий день, когда Субару стало немного легче двигаться, Эмилия пришла к нему. Она выглядела уставшей, но решительной. Села на стул у кровати. Долгое молчание повисло между ними.

— Субару, — наконец тихо начала она, не глядя ему в глаза. — Мы должны поговорить о вчерашнем.

Она говорила о том, как его действия на Ассамблее перечеркнули все её надежды быть воспринятой серьезно. О том, как он нарушил свое обещание быть осторожным. О том, как он поставил её в ужасное положение перед всей знатью.

— Я просила тебя… умоляла… Почему ты не послушал? Почему ты всегда бросаешься вперед, не думая о последствиях?

— Я… я хотел тебя защитить! — голос Субару дрогнул. — Я не мог слушать, как они… как они оскорбляют тебя! Говорят те ужасные вещи! Я должен был!

— Но ты не защитил! — Эмилия подняла на него глаза, полные боли и разочарования. — Ты сделал только хуже, Субару! Ты кричал, называл себя рыцарем, которого у меня нет! Ты дал им всем понять, что я полагаюсь на неуравновешенного, неотесанного мальчишку! Ты думаешь, это помогло мне?!

Она перевела дыхание.

— Я ценю твою преданность, правда. Но… так больше продолжаться не может. Твоя импульсивность опасна. Для меня, для тебя, для всех нас. Тебе нужно время… чтобы понять этот мир, его правила. Чтобы научиться контролировать себя. А мне… мне нужно сосредоточиться на Отборе, попытаться исправить то, что еще можно исправить. Поэтому… — она запнулась, слова давались ей с трудом, — нам нужно… держаться на расстоянии. Я не могу больше позволить себе… твои выходки. Мне очень жаль, Субару. Но пока… пока так будет лучше.

Субару слушал, и мир вокруг него темнел. Отказ Эмилии. Её разочарование. Её решение отдалиться. Это было хуже любого избиения, хуже смерти. Он потерял её доверие, её тепло. Он потерял всё. Он хотел кричать, спорить, умолять, но видел её боль и свою неоспоримую вину во всем этом. Он молча отвернулся к стене.

Эмилия посидела еще мгновение, затем тихо поднялась и вышла, оставив его одного в тишине, наедине с его разбитым сердцем и чувством полной никчемности.

***

Фрирен узнала о решении Эмилии позже тем же днем. Она не удивилась.

«Логично» — подумала она. — «Эмоциональная зависимость вредила им обоим. Эмилия сделала шаг к самостоятельности. Субару получил урок. Болезненный, но, возможно, необходимый. Как он теперь поступит?»

Розвааль, несомненно, тоже был в курсе. Через слугу он передал Субару, что тот остается в резиденции до полного выздоровления, но его статус сопровождающего Эмилии аннулирован. Дальнейшая его судьба будет решена позже.

Субару оставался в своей комнате, погруженный в апатию. Ему приносили еду, но он почти не ел. Боль от ушибов утихала, но душевная рана кровоточила.

Тем временем Розвааль объявил о скором отъезде обратно в поместье.

— Что ж, Ассамблея позади, дела в столице улажены! — пропел он за ужином, на котором Субару отсутствовал. — Эмилия-сама, нам пора возвращаться к подготовке!

— А как же Субару? — обеспокоенно спросила Эмилия.

— О, Субару-кун пока останется здесь, в столице, — легкомысленно ответил Розвааль. — Ему ну~ужно полностью восстановиться и… поду~умать над своим поведением. К тому же, — он взглянул на Фрирен, — леди Фрирен, как я понимаю, вы тоже хотели бы задержаться в столице для посещения Королевской Библиотеки? Было бы невежливо прерывать ваши иссле~едования. Вы могли бы присмотреть за нашим юным другом в мое отсутствие?

Фрирен кивнула. Это идеально вписывалось в её планы.

— Да, я планировала задержаться в столице. Здесь много источников интересных личностей и книг. Я присмотрю за Субару.

— Замечательно! — хлопнул в ладоши Розвааль. — Тогда решено! Мы с Эмилией-самой отбываем завтра утром. Фрирен-сама и Субару-кун остаются в резиденции под присмотром моего столичного управляющего.

План был принят. Эмилия выглядела расстроенной необходимостью оставить Субару, но понимала решение Розвааля (и своё собственное). Субару узнал об этом позже и воспринял новость с полным безразличием – ему было все равно, где находиться в своем отчаянии. Фрирен же получила то, что хотела – время и свободу для исследований в столице, и возможность наблюдать за Субару в его самом уязвимом состоянии, пытаясь разгадать тайну его Миазм и Врат.

На следующий день Розвааль и Эмилия уехали. Фрирен и Субару остались в опустевшей столичной резиденции. Впереди была неизвестность.

***

Тишина столичной резиденции Розвааля давила на Субару. После отъезда Маркграфа и Эмилии дом словно вымер. Первые несколько дней он почти не выходил из своей комнаты, погруженный в вязкую трясину стыда и отчаяния. Каждое воспоминание об Ассамблее, о гневных криках знати, о ледяном презрении Юлиуса, а главное – о боли и разочаровании в глазах Эмилии, когда она сказала, что им нужно отдалиться, – отзывалось тупой болью где-то под ребрами, которая была хуже любых ушибов. Он прокручивал эти моменты снова и снова, ненавидя себя за глупость, за импульсивность, за слабость. Слуги приносили еду, но он едва к ней притрагивался.

Фрирен почти не пересекалась с ним. Она либо пропадала на целый день, отправляясь, как он догадывался, в Королевскую Библиотеку, либо запиралась в своей комнате, вероятно, анализируя полученные сведения. Она не лезла к нему с расспросами или советами, предоставляя ему самому вариться в собственном котле самобичевания. Субару был ей за это даже немного благодарен, хотя её полное безразличие к его страданиям тоже немного задевало.

Перелом наступил неожиданно. В одно серое утро Субару, бесцельно глядя на свое бледное, осунувшееся отражение в зеркале, вдруг почувствовал не жалость к себе, а злую, отчаянную ярость.

«И это всё?! — мысленно закричал он на отражение. — Будешь тут сопли размазывать, как последний слабак?! Эмилия права была – идиот! Ничтожество! Но… я не хочу быть таким! Я не могу! Я обещал ей… Я обещал стать её силой, защищать её! И что я сделал? Опозорил её, подвел, заставил отвернуться!»

Воспоминания причиняли боль, но теперь эта боль стала топливом. Он не знал, сможет ли когда-нибудь искупить свою вину перед Эмилией, вернуть её доверие. Но он точно знал, что не хочет больше никогда чувствовать себя таким беспомощным, таким униженным. Он должен стать сильнее. Не ради кого-то. Ради себя. Чтобы иметь право хотя бы стоять рядом с ней когда-нибудь в будущем.

Он вспомнил слова Фрирен. "Новые Врата". "Магия Инь". "Нет таланта". Последнее прозвучало как приговор, но первые два… давали хоть призрачную надежду. А еще – дуэль с Юлиусом. Полный разгром. Он не умел драться. Совсем.

Решение пришло само собой. Он будет тренироваться. Как проклятый.

Он начал с того, что было доступно – с собственного тела. Ранним утром, пока слуги еще не сновали по коридорам, он выходил в сад или просто запирался в своей комнате и истязал себя отжиманиями, приседаниями, бегом на месте, пока мышцы не начинало сводить судорогой, а легкие не горели огнем. Физическая боль отвлекала, помогала выплеснуть накопившуюся злость и отчаяние.

Фрирен, иногда замечавшая его утренние тренировки из окна, лишь мысленно пожимала плечами. «Физическая сила мало поможет против серьезного противника в этом мире. Но это лучше, чем апатия. Хотя бы пытается.»

Помимо физических упражнений, Субару снова начал пробовать работать с маной. Он садился на пол, закрывал глаза, пытался сосредоточиться, прислушаться к себе, найти то самое ощущение холодной пустоты, о котором он говорил Эмилии. Иногда, после долгих минут концентрации, ему удавалось нащупать это – слабое, едва уловимое, как дуновение ледяного ветерка где-то глубоко внутри. Но оно было нестабильным, ускользало, не поддавалось контролю. Он не мог ни накопить это, ни направить, ни сделать с ним хоть что-то осмысленное. После каждой такой попытки он чувствовал себя еще более опустошенным и разочарованным.

«Бесполезно… Я даже это не могу!» — злился он на себя.

После нескольких дней таких бесплодных попыток он понял – самому ему не разобраться. Фрирен сказала, что у него нет таланта. Сказала, что она не учитель. Но она – единственная, кто хоть что-то понимает в его странном состоянии. И она невероятно сильна. Может, она хотя бы подскажет направление?

Собрав всю свою решимость и отбросив остатки гордости, он подкараулил Фрирен в гостиной, когда она вернулась из очередной вылазки в городскую библиотеку. Она сидела в кресле и просматривала какие-то свитки.

— Фрирен, — он подошел, чувствуя себя неловко. Эльфийка подняла на него свой спокойный, нечитаемый взгляд. — Я… я тут пытался… ну, с маной этой… Ты говорила, у меня Врата есть, но они не развиты… И магия Инь… Я хочу стать сильнее! Я не хочу больше быть таким беспомощным! Я знаю, ты сказала, что у меня нет таланта, и ты не учитель… Но, может… может, ты хотя бы подскажешь, как… как контролировать эту… холодную штуку внутри? Хоть немного?

Фрирен отложила свиток и посмотрела на него чуть внимательнее. Его решимость была очевидна, хоть и окрашена отчаянием.

«Он действительно намерен продолжать,» — подумала она. — «Упорство у него есть, это факт. Хотя само по себе оно редко приводит к успеху без способностей.»

— Я уже говорила, — произнесла она своим ровным тоном, — твои Врата почти не развиты и имеют сильный уклон к элементу Инь. Это сложная стихия, требующая абсолютного самоконтроля и понимания тонких потоков маны, а не грубой силы. К тому же, Миазмы Ведьмы, исходящие от тебя, искажает твою собственную ауру и мешает чистому восприятию маны. Шансы на успех в освоении магии для тебя минимальны. У тебя нет природной предрасположенности.

Субару поник, услышав почти дословное повторение её прежнего вердикта.

— Но, — продолжила Фрирен, видя его реакцию, — если твоя цель – не стать великим магом, а хотя бы попытаться понять основы контроля над своей внутренней энергией, чтобы, возможно, минимизировать влияние Миазм через концентрацию или просто лучше понимать свои ощущения, то я могу объяснить базовые принципы. Самые-самые основы. Но не жди чудес. И помни – я не учитель. Я покажу направление, но идти придется самому. И скорее всего, ты упадешь.

— Я согласен! — тут же выпалил Субару, ухватившись за эту соломинку. — Я буду стараться! Очень стараться!

Их первые "уроки" проходили в саду или пустой комнате. Фрирен была воплощением бесстрастности.

— Сядь. Спина прямая. Дыши ровно. Медленный вдох через нос, медленный выдох через рот. Полностью расслабь тело. Теперь сосредоточься на точке внутри себя, чуть ниже пупка – там находятся твои Врата. Попробуй ощутить их. Не пытайся вызвать силу, просто ощути центр.

Субару послушно садился, дышал, пытался сосредоточиться. Но его мысли разбегались, тело ныло от утренних тренировок, а ощущение внутри было таким слабым, что он не был уверен, чувствует ли он что-то на самом деле или это просто самовнушение.

— Не получается… — бормотал он после получаса тщетных попыток.

— Концентрация рассеяна, — констатировала Фрирен. — Твои эмоции – гнев, стыд, отчаяние – создают 'шум', мешающий тонкому восприятию маны. Магия Инь требует спокойствия и отрешенности. Тебе до этого далеко. Повторяй упражнение на концентрацию. Каждый день. Хотя бы час.

Объяснения Фрирен были сухими, техническими. Она говорила о потоках маны, о Вратах как о фокусе энергии, о необходимости ментального контроля, но всё это было для Субару абстракцией. Он не чувствовал потоков, его Врата молчали, а ментальный контроль был чем-то запредельным. После нескольких таких уроков он почти не продвинулся.

Понимая, что с магией дела идут из рук вон плохо, Субару удвоил усилия в физических тренировках. Он также вспомнил унизительную дуэль с Юлиусом.

«Этот паршивый рыцарь… он избил меня как щенка. Я даже меч держать не умею! Так не пойдет!»

Он выпросил у управляющего резиденцией старый деревянный тренировочный меч и начал махать им во внутреннем дворе. Он пытался копировать движения рыцарей, которые видел мельком в столице, но получалось неуклюже и нелепо.

Однажды Фрирен застала его за этим занятием. Она молча наблюдала несколько минут, как он, пыхтя и потея, рубит воздух.

— Фрирен! — обрадовался Субару, увидев её. — Ты же видела много воинов за свою жизнь, да? Может, подскажешь что-нибудь? Я правильно меч держу?

Фрирен подошла и безразлично ткнула пальцем в его руку.

— Хват неправильный. Слишком напряжен.

Она обошла его вокруг.

— Стойка неустойчивая, центр тяжести смещен назад. Замах слишком широкий, оставляешь корпус открытым. Траектория удара легко читается. Баланс плохой. У тебя нет никаких физических данных или врожденного чувства боя для фехтования.

Она сделала шаг вперед и легко, почти небрежно, повторила одно из его недавних движений – простой рубящий удар сверху вниз – но в её исполнении оно выглядело совершенно иначе: быстро, точно, с идеальным вложением веса и без единого лишнего движения.

— Вот так выглядит эффективное движение, — пояснила она. — Оно основано на понимании организма, баланса и предвидении действий противника. Этому учатся годами у опытных мастеров. Самостоятельно ты лишь закрепишь вредные привычки и в лучшем случае научишься махать палкой чуть лучше, чем сейчас. В реальном бою против умелого противника это тебе не поможет.

Субару смотрел на неё, потом на свой меч, и чувствовал, как энтузиазм угасает. Она была права. Во всем. У него не было таланта ни к магии, ни к мечу.

— Значит… все бесполезно? — тихо спросил он.

— С точки зрения достижения высокого уровня мастерства – скорее всего, да, — спокойно ответила Фрирен. — Но если твоя цель – просто стать чуть сильнее, чем ты был вчера, и не сдаваться, то любое упорство имеет смысл. Даже если оно кажется бесполезным со стороны.

Она развернулась и ушла, оставив его одного во дворе с деревянным мечом в руках. Её слова не были ободрением, но и не были окончательным приговором. Субару посмотрел на свои руки, на меч, потом на небо. Он был слаб. Бездарен. Но он был упрям. Он снова поднял меч.

Фрирен наблюдала за ним из окна своей комнаты. Упорство этого юноши перед лицом очевидной нехватки способностей вызывало у неё странное, почти забытое чувство – мимолетное любопытство. «Возможно, в нем есть что-то еще, кроме упрямства? Или он просто очередной пример человеческой иррациональности, обреченной на провал?» Она вернулась к своим свиткам, но образ неуклюже машущего мечом Субару почему-то задержался в её мыслях чуть дольше обычного.

Дни в столичной резиденции Розвааля тянулись монотонно. После отъезда Маркграфа и Эмилии дом погрузился в тишину, нарушаемую лишь редкими шагами слуг да усердным пыхтением Субару во время его самоистязательных тренировок. Апатия, охватившая его после разрыва с Эмилией, постепенно сменилась злым, упрямым желанием доказать – прежде всего самому себе – что он не полное ничтожество.

Каждое утро он поднимался до рассвета и истязал себя физическими упражнениями во внутреннем дворе: отжимания до дрожи в руках, приседания до боли в ногах, неуклюжие выпады со старым тренировочным мечом, найденным в кладовой. Он становился выносливее, это правда, но техника фехтования оставалась на уровне размахивания палкой. Затем он часами сидел в своей комнате или в тихом уголке сада, пытаясь сосредоточиться, ухватить то самое странное, холодное ощущение пустоты внутри себя, которое он пару раз испытал рядом с Эмилией. Он дышал, концентрировался, представлял потоки энергии, как учила Фрирен, но пустота либо не появлялась вовсе, либо мелькала на одно неуловимое мгновение и тут же рассеивалась, оставляя после себя лишь досаду и разочарование.

Фрирен наблюдала за его метаниями с отстраненным любопытством. Большую часть времени она проводила вне резиденции, получив от Розвааля (или, вернее, от его управляющего, предъявив рекомендательное письмо Маркграфа) доступ в Королевскую Библиотеку. Это было грандиозное хранилище знаний, гораздо более обширное и систематизированное, чем Запретная Библиотека Беатрис. Фрирен часами просиживала над фолиантами, погружаясь в историю и магию этого мира.

Она изучала основы – теорию шести элементов, систему Врат, принципы контрактов с духами. Многое было схоже с общими законами магии, которые она знала, но были и существенные отличия, особенно в том, что касалось Врат как индивидуального органа для обработки маны. Она читала хроники Лугуники, пытаясь понять политическое устройство, роль Дракона и историю Королевских Отборов. Легенды о Ведьмах Греха были многочисленны, но туманны и полны суеверий. Сателла представала абсолютным злом, её запечатывание Героями – величайшим подвигом. О других Ведьмах говорилось еще меньше, их образы были размыты и мифологизированы. Никаких конкретных данных о природе их силы, о Ведьмовских Факторах, в общедоступных текстах не было. То же касалось и Культа Ведьмы – опасные фанатики, убийцы, но кто они, каковы их реальные цели и возможности – оставалось загадкой за пределами общих страшилок.

Изучая трактаты по магии Инь, Фрирен находила подтверждение её редкости и сложности. Учебники описывали базовые техники иллюзий, ослабления, работы с тенями, но подчеркивали необходимость врожденного таланта и особого склада ума. Методики обучения для людей с "поздним" или "нестандартным" пробуждением Врат практически отсутствовали. «Неудивительно, что Субару не может ничего сделать самостоятельно,» — думала она. — «Даже если его Врата функциональны, без правильного руководства и огромного труда он не сможет их использовать.»

Она также искала информацию о "Миазмах Ведьмы". Стандартные тексты описывали её как зловещий "запах", исходящий от мест или существ, связанных с Ведьмой Зависти, привлекающий магических зверодемонов и вызывающий отторжение у духов. О способах её нейтрализации или сокрытия говорилось крайне мало – лишь упоминания о сложных очистительных ритуалах или артефактах огромной силы. Природа самих Миазм оставалась неясной. «Это не просто магическая аура,» — размышляла Фрирен, сравнивая описания с тем, что она ощущала от Субару. — «Это что-то иное, более глубокое, связанное с самой сутью Ведьмы Зависти. Но почему оно исходит от Субару?»

***

Однажды вечером Субару сидел на полу в своей комнате после очередной изнурительной тренировки. Он был зол на себя – опять ничего не вышло с магией. Он снова и снова пытался вызвать то холодное ощущение, сконцентрироваться на нем. Вспомнил унижение от Юлиуса, разочарование Эмилии, свою беспомощность… Ярость и отчаяние смешались внутри. Он сжал кулаки и почти бессознательно попытался выплеснуть это черное чувство наружу.

И вдруг он это увидел. На его правой ладони на мгновение сгустилась едва заметная, полупрозрачная теневая дымка, от которой повеяло холодом. Она продержалась лишь долю секунды и тут же рассеялась без следа. Субару замер, не веря своим глазам. Что это было?! Он попробовал снова – сосредоточился, вспомнил свои чувства – но ничего не произошло.

Именно в этот момент в его дверь постучали. Это была Фрирен. Она зашла в комнату, её взгляд был чуть более внимательным, чем обычно.

— Я почувствовала короткий всплеск магии Инь из твоей комнаты, — спокойно сказала она. — И колебание твоей… особенности. Что ты делал?

Субару вскочил, взбудораженный.

— Фрирен! Ты видела?! У меня получилось! Кажется, получилось! Вот тут, на руке! Была какая-то тень! Холодная! Это оно? Магия?!

Фрирен подошла ближе, её взгляд изучал его руку, затем его самого.

— Я видела остаточный след. Это был неконтролируемый выброс маны Инь, спровоцированный твоими эмоциями. Очень слабый, нестабильный. Ты не управлял им, это была случайная реакция твоих Врат на пик эмоционального напряжения. Это доказывает, что Врата отзываются, но также показывает их крайнюю нестабильность и твою неспособность их контролировать.

Субару сник.

— Значит… это была случайность? Бесполезная?

— Сама по себе – да, — подтвердила Фрирен. — Но это означает, что потенциал есть, хоть и минимальный. И еще… — она на мгновение задумалась, — пока ты пытался это сделать, уровень твоей 'особенности', Миазм, на мгновение стал почти незаметным. Словно концентрация на Вратах подавила её проявление. Любопытно.

— Миазмы ослабли?! — переспросил Субару, ухватившись за эту мысль. — Значит, если я научусь колдовать, я смогу от неё избавиться?!

— Не избавиться, — поправила Фрирен. — Возможно, научиться подавлять проявления через постоянный контроль над своими Вратами и маной. Теоретически. Но это требует огромной дисциплины и уровня контроля, которого у тебя и близко нет. Магия Инь сама по себе требует идеального самообладания.

— Но… это шанс! — глаза Субару загорелись отчаянной надеждой. — Шанс перестать быть ходячей проблемой! Ты научишь меня? Пожалуйста, Фрирен! Я буду делать всё, что ты скажешь!

Фрирен посмотрела на него. Его упорство было почти иррациональным. Она все еще не верила в его талант, но его отчаянное желание измениться, его готовность работать, несмотря на все неудачи…

— Я могу показать тебе базовые упражнения для концентрации и попытки стабилизировать поток маны Инь, — медленно сказала она. — Самые простые. Но я не буду твоей нянькой. Если ты не будешь стараться или у тебя не будет получаться – это твои проблемы. И не жди быстрых результатов. Это может занять годы. Если вообще получится.

— Я согласен! Спасибо, Фрирен! Спасибо! — Субару был готов на всё.

Фрирен кивнула. «Что ж, посмотрим. Возможно, это будет интересный эксперимент. Хотя, скорее всего, бесполезный.»

Она начала объяснять ему простейшее упражнение – попытку удержать то самое "холодное" ощущение внутри, не давая ему рассеяться, просто удерживать концентрацию на нем как можно дольше.

Субару слушал внимательно, его решимость окрепла. Пусть он слаб, пусть бездарен, но у него появился путь. Трудный, почти невозможный, но путь. И он будет идти по нему, чего бы это ни стоило.

Фрирен наблюдала за его первой попыткой выполнить упражнение. Он снова быстро потерял концентрацию, но в его глазах горел новый огонь. Она вернулась к своим свиткам и книгам. Исследование тайн этого мира продолжалось, но теперь к нему добавился еще один, весьма неожиданный элемент – попытка обучить магии самого безнадежного ученика, которого она когда-либо встречала. Затишье в столице продолжалось, но под его покровом зарождались новые, хрупкие искры надежды и решимости.

Глава 9: Туман и Гибель в Пустоте

Письмо прибыло неожиданно.

Тревога подстегивала их. Новость о возможном появлении легендарного Белого Кита недалеко от владений Мазерсов сама по себе была пугающей, но срочное сообщение от Рам о нестабильности барьера и беспокойстве Эмилии не оставляло времени на раздумья. Субару, забыв о своих тренировках и душевных терзаниях, рвался обратно – Эмилия-тан была в опасности, и это было единственное, что имело значение. Фрирен, проанализировав ситуацию, согласилась с необходимостью немедленного возвращения. Белый Кит, нестабильный барьер, задерживающийся Розвааль – все это складывалось в картину потенциальной катастрофы.

Они наспех собрались, Фрирен оставила короткое уведомление управляющему резиденцией, и они наняли самый быстрый экипаж торговца Отто, какой только смогли найти за имевшиеся у Субару скромные средства и несколько монет, добавленных Фрирен. Колеса застучали по брусчатке, унося их прочь из столицы, обратно к поместью, которое теперь казалось не тихой гаванью, а возможной ловушкой.

Дорога была долгой, но они гнали лошадей почти без остановок. Субару нервно ерзал на сиденье, его воображение рисовало самые страшные картины того, что могло происходить в поместье. Фрирен сидела напротив, внешне спокойная, но её разум был занят анализом. Белый Кит. Создание Ведьмы Чревоугодия, Дафны. Огромный магический зверодемон, о котором ходили лишь легенды, описывающие его как неостановимое бедствие, появляющееся из тумана и стирающее людей из бытия. Если он действительно был рядом с поместьем, ситуация была критической.

Они уже миновали развилку у Великого Древа Флюгеля – место, где, по слухам, и видели Кита. Лес по сторонам дороги становился гуще, тени – длиннее. Вечер приближался. И тут началось.

Сначала появились легкие, едва заметные клочья тумана, цеплявшиеся за ветви деревьев. Субару не придал им значения, но Фрирен насторожилась. Туман быстро густел, наползая на дорогу с неестественной скоростью. Он был плотным, белым, как молоко, и в нем чувствовался странный, ни на что не похожий холод. Видимость упала до нескольких метров. Лошади занервничали, начали храпеть и упираться. Отто испуганно натянул вожжи.

— Что за дьявольщина? Такой туман… я никогда такого не видел!

— Стой, — приказала Фрирен. Она уже была у дверцы экипажа.

Она вышла наружу, в плотную белую мглу. Субару выскочил за ней, охваченный дурным предчувствием. Туман был настолько густым, что казалось, его можно резать ножом. Он поглощал звуки, создавая звенящую, гнетущую тишину.

— Это не обычный туман, — голос Фрирен звучал тихо, но отчетливо. — Он пропитан магией. Очень древней и сильной. Искажает пространство… и поглощает ману. Осторожно.

Она почувствовала его – огромное, подавляющее присутствие, скрытое в тумане. Древнее, как сам мир, и полное безразличной, стирающей пустоты.

И тут из белой завесы над верхушками деревьев выплыл ОН. Гигантский, невероятный, исполинский силуэт Белого Кита. Он не плыл – он парил в воздухе, его белая гладкая кожа почти сливалась с туманом, лишь темные провалы глаз и огромная пасть выделялись на этом фоне. Его размеры были таковы, что экипаж казался рядом с ним игрушечным.

Субару застыл, не в силах дышать, его сковал первобытный ужас перед этим невозможным созданием.

Кит издал звук – не рев, а скорее глубокий, низкий гул, от которого задрожала земля и заложило уши. И он атаковал. Не физически. Он просто выдохнул концентрированную волну того же самого белого тумана прямо на них.

Туман окутал экипаж. Субару в ужасе увидел, как Отто, вскрикнувший от страха, начал бледнеть, становиться прозрачным. Его крик оборвался на полуслове. Лошади заржали и растворились в белой мгле. Экипаж рассыпался в пыль. Туман стирал их из реальности.

— Барьер! — Фрирен успела среагировать. Яркий купол золотистого света окутал её и Субару за мгновение до того, как стирающий туман достиг их.

Туман бился о барьер, как волны о скалу. Купол дрожал, свет мерцал, на его поверхности появлялись и исчезали трещины.

— Эта магия… она разрушает не физически, она атакует саму структуру существования! — Фрирен сосредоточила всю свою волю на поддержании защиты. — Мои стандартные барьеры долго не продержатся!

Субару в панике забился за спину Фрирен, закрыв голову руками. Он ничего не мог сделать. Абсолютно ничего против этого монстра. Он видел, как мир вокруг барьера превращается в белую пустоту.

Фрирен поняла – оборона бесполезна. Нужно атаковать. Она подняла посох, игнорируя треск барьера над головой.

— Золтрак!

Мощнейший фиолетовый луч ударил в бок гигантского Кита. Вспышка озарила туман. Но Кит даже не пошевелился. Заклинание, способное испепелять демонов, оставило на его шкуре лишь едва заметное опаленное пятно, которое тут же затянулось.

Фрирен выругалась про себя – редчайший случай. Она попробовала другое заклинание – ледяное копьё огромной силы. Оно отскочило от шкуры Кита, не причинив вреда. «Невосприимчив к обычной магии? Или его плоть поглощает её?»

Барьер над их головами затрещал сильнее. Он истончался под непрерывным воздействием стирающего тумана. Появились первые бреши.

— Фрирен! — закричал Субару, видя, как белая мгла просачивается внутрь купола.

Концентрированный поток тумана ударил прямо в него, но боли он не почувствовал – лишь ледяное, всепроникающее онемение. Он увидел, как его выставленная вперед рука становится прозрачной, словно стекло. Взгляд успел выхватить изумление на лице Фрирен. Она успела залатать брешь в барьере, но защитить смогла лишь себя.

«Эмилия…» — была его последняя, угасающая мысль.

И он исчез. Растворился. Стерся из реальности. Перестал существовать.

***

Возвращение было резким, выдергивающим из ледяного небытия обратно в реальность. Комната в столичной резиденции. Та же кровать, тот же узор на потолке. Субару судорожно вздохнул, ощупывая себя – руки, ноги, лицо – всё было на месте. Но фантомное ощущение стирания, холодной пустоты, поглотившей его в тумане, всё ещё леденило кровь.

Он помнил. О, как он помнил. Густой, неестественный туман, окутавший экипаж на дороге к поместью. Гигантский, немыслимый силуэт Белого Кита, парящий в воздухе, словно зловещий дирижабль смерти. Попытки Фрирен защитить их – её мощные барьеры, трещавшие и истончавшиеся под напором магии, стирающей само существование. Её яростные атаки, не причинявшие монстру видимого вреда. И его собственный конец – не боль, не кровь, а тихое, неотвратимое исчезновение, растворение в ничто. И это повторялось. Несколько раз. Менялись детали их попыток, но исход для Субару был один – гибель в тумане.

Паника сдавила горло. Он задыхался, слезы брызнули из глаз. Сколько еще? Сколько раз ему предстоит пережить этот кошмар, это стирание?! Но сквозь ужас и отчаяние пробился обжигающий луч осознания. "Я помню! Кит! Туман! Дорога! Время!" И главное – "Эмилия! Письмо от Рам! В поместье беда! Я должен вернуться к ней!"

Эта мысль стала якорем. Он не мог просто сдаться. Он должен использовать это знание, это проклятое знание, купленное ценой множества смертей. Он должен изменить исход.

С трудом поднявшись с кровати, шатаясь, он бросился из комнаты. Ему нужна была Фрирен. Немедленно. Она была там, она сражалась, она видела всё (хоть и не помнит этого). Она – единственная, кто достаточно силен, чтобы его слова не пропали впустую.

Он нашел её в небольшой библиотеке резиденции, она спокойно просматривала какой-то старый манускрипт. Увидев его – бледного, растрепанного, с горящими от ужаса и решимости глазами – она подняла бровь. Она снова ощутила исходящую от него волну Миазм, более сильную, чем обычно. «Опять это состояние… Он словно пережил что-то ужасное. И Миазмы усилились.»

— Фрирен! — выдохнул Субару, подбегая к ней. — Беда! Ужасная беда! Это Кит! Белый Кит! Он должен быть там, на дороге к поместью, возле Великого Древа Флюгеля! Я уверен!

Он говорил быстро, сбивчиво, жестикулируя.

— Густой, магический туман возле Великого Древа Флюгеля, на дороге к поместью! Он… он стирает всё! Людей, повозки – просто исчезают, как будто их и не было! Это Белый Кит! Мы не можем туда ехать, мы умрем там! Полагаю, что из поместье тоже скоро придут плохие новости, а мы даже не сможем помочь!

Он вцепился в её рукав, глядя ей в глаза с отчаянием.

— Этот туман... он стирает само существование! Я боюсь... я почти уверен, что обычная магия, даже твои барьеры, не смогут его остановить! Он... он пройдёт сквозь защиту! Мы не сможем его победить вдвоем! Пожалуйста, Фрирен, поверь мне! Я не могу сказать, откуда это узнал! Мы должны предупредить остальных! Нам нужна помощь! Нам нужны союзники, чтобы сразиться с Китом, иначе мы не доберемся до поместья!

Фрирен молча слушала его сбивчивую речь. Паника была неподдельной. Детали – Белый Кит, стирающий туман, место появления, вероятная неэффективность стандартной защиты – всё это пугающе точно совпадало с той информацией, что она нашла в Королевской Библиотеке об одном из Великих Зверомонов. А его уверенность, его "знание", подкрепленное очередным всплеском Миазм… Гипотеза о временных петлях или предвидении уже не казалась ей такой уж фантастической, учитывая все аномалии, связанные с Субару. Риск был слишком велик, чтобы игнорировать его слова.

— Хорошо, Субару, — спокойно сказала она, и от её спокойствия Субару немного отпустило. — Я верю, что опасность реальна. Стирающая магия, связанная с Фактором Чревоугодия… Это одна из самых опасных и малоизученных форм магии. Мои стандартные защитные и атакующие заклинания действительно могут оказаться неэффективными или недостаточно мощными против такого противника, особенно если мне придется одновременно защищать и тебя. Ты прав, вдвоем нам не справиться. Нужны союзники. Кто, по-твоему, может помочь?

Субару с облегчением выдохнул. Она поверила! Теперь был шанс.

— Круш Карстен! — тут же выпалил он. — У неё армия, она сильная и решительная! И с ней Вильгельм ван Астреа! Говорят, он старый мечник, но очень крутой, и… кажется, у него какие-то счеты с Китом! Они точно согласятся!

— И Анастасия Хошин! — добавил он чуть менее уверенно. — У неё есть деньги, наемники… и тот фиолетоволосый рыцарь, Юлиус! — Субару поморщился при упоминании своего обидчика, но продолжил: — Он сильный! Может, они тоже согласятся ради выгоды или славы?

Фрирен обдумала его слова.

— Круш Карстен и Вильгельм ван Астреа – это наиболее вероятный вариант, — согласилась она. — Личный мотив Вильгельма и амбиции Круш делают их идеальными кандидатами для охоты на Кита. Анастасия Хошин и её рыцарь Юлиус… возможно, но их мотивы будут скорее коммерческими или политическими. Рейнхард был бы лучшим решением, но привлечь его к такой операции без прямого указа или явной угрозы столице будет почти невозможно. Сосредоточимся на Круш. Если она согласится, возможно, и Анастасия присоединится, чтобы не отставать.

— Да! Да! Круш! — закивал Субару. — Мы должны пойти к ней! Немедленно! Рассказать ей всё! Где и когда появится Кит!

— Не всё, Субару, — остановила его Фрирен. — Мы не можем раскрывать источник твоих знаний. Мы предоставим точную информацию о времени и месте появления Кита как 'информацию' полученную от людей Розвааля. Твоя задача – убедить её в достоверности этих данных. Моя задача – подтвердить серьезность угрозы и предложить нашу поддержку в обмен на их помощь в уничтожении Кита и обеспечении безопасного прохода к поместью Мазерсов после битвы.

— Я понял! — Субару сжал кулаки. — Я смогу! Она должна поверить!

Они быстро разработали план. Субару собрал в кучу все свои воспоминания о Ките из прошлых петель – его внешний вид, примерное время появления тумана, его атаки. Фрирен дополнила это своими знаниями из книг, предположениями о возможных слабых местах (если они есть) и тактикой боя против гигантских летающих противников. Затем, не теряя ни минуты, они отправились в резиденцию герцогини Круш Карстен.

Их визит был неожиданным, но их приняли – статус Эмилии как кандидата и слухи о Фрирен как о могущественном маге обеспечили им аудиенцию. Переговоры были напряженными. Круш, умная и проницательная женщина, слушала Субару со скептицизмом. Рядом с ней стояли Феррис и Вильгельм. Старый мечник напрягся и весь подобрался, как только Субару упомянул Белого Кита, его глаза сверкнули под седыми бровями.

— Откуда у тебя такая информация, мальчик? — прямо спросила Круш, глядя Субару в глаза. — Появление Белого Кита – событие редкое и непредсказуемое. Твои сведения слишком точны.

Субару, помня о наказе Фрирен, ответил так уверенно, как только мог:

— У меня… есть источники. Надежные. Я не могу их раскрыть, но информация верна. Кит появится у Великого Древа Флюгеля через два дня на рассвете. Его туман стирает существование. Леди Фрирен может подтвердить опасность такого рода магии.

Фрирен кивнула.

— Великий Магический Зверомон Белый Кит – создание Ведьмы Чревоугодия. Стандартные магические барьеры, скорее всего, неэффективны против этой атаки. Для победы потребуется скоординированная атака большой группы сильных воинов и магов, а также, вероятно, специфические методы противодействия его магии или использование его уязвимостей, если таковые имеются. Я готова предоставить свою магическую поддержку в обмен на помощь в уничтожении этой угрозы.

Вильгельм шагнул вперед.

— Госпожа Круш, информация мальчика, какой бы странной она ни казалась, заслуживает внимания. Если есть хоть малейший шанс уничтожить это чудовище… я готов.

Круш посмотрела на Вильгельма, на решительное лицо Субару, на спокойную Фрирен. Точность данных, а Сабару не врал, она это чувствовала, личный мотив её верного вассала, предложение поддержки от загадочной эльфийской волшебницы… Это был риск, но и невероятный шанс.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Я проверю ваши слова. Но если это ложь или ловушка… пеняйте на себя. Подготовку к выступлению начинаем немедленно. Феррис, Вильгельм, соберите всех. Мы выступаем завтра на рассвете.

Субару и Фрирен вышли из резиденции Круш с чувством выполненного первого шага. Им поверили. Альянс был возможен. Но впереди была битва с монстром, который уже убил Субару несколько раз, и тревожные вести из поместья все еще висели над ними дамокловым мечом. Гонка со временем продолжалась.

К вечеру Субару и Фрирен получили приглашение от герцогини Карстен на срочный военный совет. Круш, очевидно, действовала быстро, вероятно, проверив их слова через свои каналы и начав мобилизацию, как и обещала. Сердце Субару забилось быстрее – значит, им поверили! Был шанс!

Вскоре после этого пришло известие и от Анастасии Хошин. Хитрая торговка, очевидно, уже связалась с Круш и, взвесив все риски и потенциальные выгоды (а возможно, и не желая упускать Круш вперед в демонстрации силы), решила не оставаться в стороне от столь грандиозного события. Альянс был сформирован.

Военный совет проходил в главной зале резиденции Круш. Атмосфера была напряженной и деловой. Во главе стола сидела сама герцогиня, её лицо было серьезным и сосредоточенным. Рядом с ней – неизменный Феррис и старый мечник Вильгельм ван Астреа, чье лицо казалось высеченным из камня, а глаза горели странным огнем при упоминании Белого Кита. Напротив, расположилась Анастасия Хошин, обаятельно улыбающаяся, но с цепким взглядом дельца, рядом с ней – элегантный Юлиус Юклиус и крепкий зверочеловек Рикардо Велькин, капитан её наемной гвардии "Железный Клык". Субару и Фрирен заняли места чуть поодаль. Присутствие Субару вызывало откровенное недоумение у многих, особенно у Юлиуса, но слово Круш и присутствие Фрирен заставляли их пока молчать.

— Итак, — начала Круш, обводя собравшихся твердым взглядом. — Субару Нацуки предоставил нам информацию чрезвычайной важности, подтвержденную леди Фрирен. Белый Кит, Левиафан Тумана, появится у Великого Древа Флюгеля завтра на рассвете. Мы проверили имеющиеся у нас данные и опросили наши источники – сведения господина Нацуки о поведении Кита и его тумана совпадают с древними легендами и редкими отчетами. Мы выступаем.

Вильгельм кивнул, его рука лежала на рукояти меча.

— Легенды описывают его как чудовище, несущее забвение. Туман, который стирает само существование. Это враг, которого нельзя игнорировать. Любой шанс уничтожить его должен быть использован.

— Весьма~а интересно, — протянула Анастасия с улыбкой. — Чудовище, мешающее торговле и несущее хаос… его устранение будет весьма выгодно для королевства. Мой "Железный Клык" и рыцарь Юлиус готовы внести свой вклад в это благородное дело, — на этом формальности завершились.

— Тогда перейдем к плану, — сказала Круш. Взгляды обратились к Фрирен.

Эльфийка спокойно изложила свои соображения, основанные на том немногом, что было известно о Ките, и на анализе магии стирания, о которой она читала и которую Субару так отчаянно описывал.

— Белый Кит огромен и, вероятно, обладает высокой устойчивостью к прямой магии и физическим атакам. Его главная сила – Туман Забвения. Это не просто иллюзия или яд, это магия, атакующая саму концепцию существования цели. Стандартные магические барьеры, как подтверждает… источник нашей информации, — она сделала паузу, не глядя на Субару, — скорее всего, неэффективны. Они будут разрушены или проигнорированы.

Она продолжила:

— Следовательно, тактика должна быть основана на рассредоточении сил, чтобы избежать массового поражения туманом. Необходимо постоянно двигаться, использовать местность для укрытия, если это возможно. Основная цель – определить уязвимые места Кита. Глаза? Дыхало, если оно есть? Возможно, источник тумана внутри него? Атаки должны быть концентрированными и мощными, направленными именно на эти точки. Что касается тумана… Магия Ветра большой мощности может временно его рассеивать на ограниченной территории. Магия Света, возможно, способна частично нейтрализовать его стирающий эффект, но это лишь теория. Мои самые сильные защитные заклинания могут дать временную защиту небольшой группе, но не всей армии.

Наступило молчание. План Фрирен был логичен, но перспектива сражения с монстром, чья главная атака игнорирует защиту, пугала.

— Мои рыцари и солдаты возьмут на себя основную задачу – отвлечение внимания Кита, нанесение урона, если это возможно, и создание возможностей для атаки специалистов, — решительно сказала Круш.

— "Железный Клык" хорош в быстрых, скоординированных атаках. Мы можем попытаться атаковать с флангов, искать уязвимости, — добавил Рикардо.

— Мои духи и я обеспечим магическую поддержку и защиту ключевых групп, — кивнул Юлиус, его взгляд на Фрирен был полон профессионального интереса.

— Я займусь им вблизи, — тихо, но твердо произнес Вильгельм. — Если у него есть уязвимые точки, я их найду.

— Я обеспечу исцеление раненых и магическую поддержку, — мяукнул Феррис, помахивая хвостом.

— Я обеспечу магическую защиту ключевым атакующим группам, насколько это возможно против тумана, и нанесу концентрированные удары по обнаруженным уязвимостям, — заключила Фрирен.

Оставался вопрос о роли Субару.

— А что насчет тебя, мальчик? — спросила Круш, глядя на него в упор. — Твоя информация ценна, но в бою от тебя будет мало пользы.

— Я должен быть там! — воскликнул Субару. — Я могу заметить что-то, подсказать! Может, я смогу отвлечь его внимание на себя!

Круш нахмурилась, но Фрирен вмешалась:

— Он будет со мной. Его… чувствительность… может помочь определить направление атаки тумана или изменение в поведении Кита. Я обеспечу его защиту.

Круш неохотно согласилась. План был утвержден.

Оставшееся время до рассвета прошло в лихорадочных приготовлениях. Солдаты проверяли доспехи и оружие. Маги готовили заклинания. Феррис варил зелья. Вильгельм молча точил свой меч, его лицо было непроницаемо. Фрирен удалилась в свою комнату, вероятно, для медитации или подготовки особо мощного заклинания. Она также быстро создала несколько простых защитных амулетов от магии Инь и Ян и отдала их Субару, Вильгельму и Круш.

— Это не остановит туман полностью, но может немного замедлить его воздействие или дать предупреждение. Не более, — пояснила она.

Субару чувствовал себя винтиком в огромной машине. Он нервничал, страх перед встречей с Китом сковывал внутренности, но он старался держаться. Он снова и снова прокручивал в голове все, что помнил из прошлых петель, пытаясь найти хоть какую-то деталь, которая могла бы помочь.

На рассвете объединенное войско выступило из столицы. Впереди – рыцари Круш в синих доспехах, за ними – разношерстный, но грозный отряд "Железного Клыка", маги, целители. Субару ехал на ездовом драконе Патраш (которую ему спешно подобрали) рядом с повозкой, в которой находилась Фрирен. Он крепко сжимал поводья, глядя на дорогу, ведущую к Великому Древу Флюгеля, туда, где его уже несколько раз ждала смерть. Но в этот раз вместе с ним была целая армия.

Войско двигалось быстро, в напряженном молчании. Солнце поднималось все выше, но воздух казался тяжелым, наполненным предчувствием. Они приближались к месту назначения. Скоро должен был появиться туман. Скоро должен был появиться Кит. Битва была неизбежна.

Глава 10: Туман Забвения

Обширная равнина у подножия Великого Древа Флюгеля замерла в напряженном ожидании. Рыцари Круш Карстен в своих синих доспехах рассредоточились небольшими группами, их мечи и копья поблескивали в утреннем свете. Наемники из отряда "Железного Клыка" – разношерстный, но опытный отряд во главе с могучим Рикардо Велькином – заняли позиции на флангах; среди них выделялась троица зверолюдей-котов: энергичная Мими Ортлетт и её братья, более сдержанные Тиви и Хетаро. Юлиус Юклиус, элегантный и собранный, стоял рядом с отрядом Круш, его рука лежала на эфесе меча, а в воздухе вокруг него едва заметно мерцали его квази-духи. Старый Вильгельм ван Астреа застыл чуть впереди основной линии, его взгляд был устремлен вдаль, а парные мечи покоились в ножнах на поясе.

Субару сидел верхом на своем ездовом драконе, черной ящерице Патраше. Его сердце бешено колотилось в груди, ладони вспотели, сжимая поводья. Патраш под ним беспокойно переступала с ноги на ногу, фыркала и мотала головой, явно чувствуя неладное. Рядом с ними, на небольшом холме, обеспечивающем лучший обзор, стояла Фрирен. Она возвела вокруг их позиции полупрозрачный магический барьер, который мерцал в утреннем воздухе. Её лицо было как всегда спокойным, но взгляд внимательно сканировал горизонт.

Время тянулось мучительно медленно. И вдруг… началось.

Словно из ниоткуда, на чистом утреннем небе начали сгущаться клубы белого тумана. Он не полз по земле, а возникал прямо в воздухе, плотный, неестественный, быстро скрывая солнце и погружая равнину в молочную дымку. Видимость упала почти до нуля. Стало тихо и жутко.

— Он здесь… — прошептал Субару, его голос дрогнул от ужаса узнавания.

— Магия стирания, — подтвердила Фрирен, её аура слегка напряглась. — Барьер долго не продержится против прямого воздействия, но должен защитить от рассеянных потоков.

И тут из клубящегося тумана выплыл ОН. Гигантский, немыслимый, превосходящий размерами любое живое существо, которое Субару мог себе представить. Белый Кит. Левиафан Тумана. Он бесшумно парил в воздухе, его огромная туша почти сливалась с туманом, лишь темные провалы глазниц и едва заметные движения плавников выдавали его присутствие. Он был похож на древнее, равнодушное божество смерти.

Даже самые смелые воины замерли на мгновение, пораженные его видом. Затем Кит издал низкий, утробный рев, от которого задрожала земля, и двинулся вперед.

Он не спешил. Он просто плыл сквозь созданный им туман, и этот туман сам по себе был оружием. Поток белой мглы отделился от основного облака и медленно пополз к ближайшему отряду рыцарей Круш.

— Барьеры! Магическая защита! — раздались крики командиров.

Рыцари выставили щиты, маги попытались создать защитные поля. Но туман просто прошел сквозь них. Люди, оказавшиеся в его потоке, вскрикнули. Их фигуры начали блекнуть, становиться прозрачными, а затем… просто исчезли. Без крови, без криков агонии – просто стерлись из реальности, оставив после себя лишь пустое место и звенящий ужас в сердцах товарищей.

— Назад! Рассредоточиться! — голос Круш прозвучал твердо, возвращая войску самообладание.

Лучники выпустили тучу стрел, маги ударили огненными шарами и ледяными копьями. Снаряды и заклинания достигли гигантской туши, но либо отскочили от неё, либо оставили лишь едва заметные царапины. Кит, казалось, даже не заметил их.

— Он сейчас повернет налево! Выпустит туман в сторону лучников! — внезапно закричал Субару, указывая рукой. Он помнил, как ведёт себя Кит из прошлых петель.

Круш бросила на него быстрый взгляд, затем отдала приказ:

— Лучники, сменить позицию! Маги Ветра, готовьтесь рассеивать!

Лучникам едва хватило времени отбежать, как плотный поток тумана ударил туда, где они только что стояли. Предупреждение Субару спасло их.

— "Железный Клык", за мной! Ищем брюхо! — рявкнул Рикардо, и его наемники, включая Мими и её братьев, используя свою звериную ловкость, бросились вперед, пытаясь подобраться к Киту снизу.

— Юлиус! Поддержи их огнем! — скомандовала Круш.

Рыцарь кивнул, и шесть огоньков его квази-духов закружились вокруг него, выпуская разноцветные магические разряды в сторону Кита.

— Фрирен! Туман! Он снова собирается атаковать центральную группу! — крикнул Субару, видя знакомые признаки подготовки монстра.

Фрирен уже действовала. Она подняла посох, концентрируя ману. Ветер заклубился вокруг неё, превращаясь в мощные, контролируемые вихри. Она направила их на сгущающийся перед Китом туман, разгоняя его, оттесняя белую мглу назад. Это требовало огромных усилий даже для неё, но её лицо оставалось спокойным. Она не могла рассеять весь туман, но могла создавать временные "коридоры" чистого воздуха.

— Вильгельм! Сейчас! — крикнула Круш.

Старый мечник ждал этого момента. Используя созданный Фрирен проход в тумане и свою невероятную скорость, он рванулся вперед. Оттолкнувшись от земли с силой, недоступной обычному человеку, он запрыгнул на гигантскую спину Белого Кита.

Начался его танец со смертью. Он бежал по скользкой, покрытой какой-то слизью шкуре монстра, уворачиваясь от вихрей тумана, которые Кит пытался создать вокруг себя. Его парные мечи мелькали с молниеносной скоростью, кромсая плоть, оставляя глубокие раны, ища ту самую, единственную уязвимость. Он сражался с яростью, копившейся десятилетиями, с отчаянием человека, бросившего вызов самому забвению.

Фрирен поддерживала его, удерживая ветром пространство вокруг Кита относительно чистым от тумана, одновременно отбивая магией Инь потоки стирающей энергии, которые Кит направлял на её собственный барьер, защищавший большинство. Субару, вцепившись в поводья Патраше, продолжал выкрикивать предупреждения:

— Он поворачивает хвост! Он ударит по левой группе!

— Обычно он так делает, когда хочет ударить вниз! Рикардо, берегись!

Его голос срывался от напряжения и страха, но он не замолкал. Его странные, но точные предсказания позволяли Фрирен экономить силы, а командирам – координировать действия своих отрядов в этом хаосе.

Вильгельм нашел его. Огромный, застарелый шрам на боку Кита, почти у основания гигантского плавника. Возможно, след от битвы с его женой, Терезией ван Астреа, предыдущей Святой Меча. Он вложил всю свою силу, всю свою ненависть в серию молниеносных ударов, разрубая плоть, добираясь до жизненно важных органов под ней.

— Фрирен! Сейчас! — закричал он.

Фрирен ждала этого момента. Она прекратила поддерживать вихри ветра, сконцентрировав всю доступную ману в одной точке перед собой. Воздух вокруг неё исказился, словно само пространство втягивалось в эту точку. Это был сам свет, собранный в небольшую, но невероятно плотную сферу – свет, что поглощал все остальные цвета и даже саму темноту вокруг себя, оставляя лишь звенящую пустоту. От сферы исходил ощутимый жар и давление. Она направила эту поглощающую свет сферу прямо в рану, оставленную Вильгельмом.

Светлая сфера беззвучно врезалась в плоть Кита. На мгновение все замерло, а затем раздался оглушительный, неземной рев агонии, от которого заложило уши. Гигантское тело Белого Кита содрогнулось от носа до хвоста. Он забился в воздухе, испуская вокруг себя клубы плотнейшего тумана.

— Мы сделали это?! — крикнул Субару, не веря своим глазам.

Но Кит не падал. Вместо этого туман вокруг него стал еще гуще, скрывая его из виду. А затем, к всеобщему ужасу, из этого клубящегося облака выплыли… три фигуры. Три Белых Кита, идентичных друг другу, лишь немного меньших по размеру, чем первоначальный монстр. Они медленно разошлись в разные стороны, и туман забвения снова пополз по полю боя.

Войско замерло. Один Кит был почти непобедим. Три… это была катастрофа.

— Разделился… — пробормотала Фрирен, её брови сошлись на переносице. Она видела такое в древних текстах о созданиях Ведьмы Чревоугодия. — Защитный механизм… или что-то хуже? Ситуация только что стала значительно сложнее.

Субару смотрел на трех китов с ледяным ужасом. Этого не было. В его прошлых петлях до этого не доходило! Что-то пошло не так! Или… стало еще хуже?

Круш стиснула зубы, глядя на утроенную угрозу. Юлиус и Рикардо переглянулись, их лица выражали мрачную решимость. Вильгельм, спрыгнувший со спины монстра в последний момент, тяжело дышал, глядя на трех врагов.

Битва была далека от завершения. Она только что перешла на новый, еще более смертоносный уровень.

Три Белых Кита парили в тумане, сея смерть и забвение. Рассредоточенные отряды альянса несли тяжелые потери – стирающий туман просачивался сквозь любые бреши в обороне, и люди просто исчезали, не оставляя следов. Магия Фрирен Ветра яростно билась с белой мглой, создавая временные прорехи, но туман наступал с трех сторон, и даже её почти неисчерпаемый запас маны не позволял защитить всех и одновременно вести эффективную атаку. Вильгельм, Юлиус, Рикардо и их люди сражались с отчаянием героев, но против утроенной угрозы их усилия казались каплей в море. Поражение казалось неотвратимым.

Субару наблюдал за этим с холма, его сердце сжималось от ужаса и беспомощности. Его предупреждения больше не работали – три Кита двигались непредсказуемо. Он видел, как Фрирен, сохраняя внешнее спокойствие, вкладывала всё больше силы в свои заклинания, как Вильгельм получал ранения, как ряды солдат редели. Миазмы казались не волновали Кита. Нужно было что-то другое. Что-то радикальное.

И тут его осенила страшная, безумная мысль. Ведьма. Она реагирует. Она приходит, когда он пытается рассказать. Её внимание… может ли оно привлечь настоящего Кита? Того, который разделился? Это был чудовищный риск. Он помнил ледяное прикосновение теневых рук, боль, способную свести с ума, смерть… Но другого выхода он не видел. Это был его единственный, последний гамбит.

Он повернулся к Фрирен, которая как раз отразила очередной поток тумана мощным порывом ветра. Её лицо было спокойным, но Субару заметил едва уловимую тень усталости или напряжения в её глазах.

— Фрирен! — крикнул он, стараясь перекричать шум битвы. — Я… я попробую кое-что! Чтобы привлечь настоящего! Но это опасно! Для меня! Может появиться… что-то еще! Защити меня, если сможешь! И готовься атаковать того Кита, который… отреагирует!

Фрирен вопросительно посмотрела на него, не понимая, что он задумал, но видя отчаяние и странную решимость в его глазах. Она почувствовала, как его собственная аура напряглась до предела. Она молча кивнула, концентрируя свою магию на защите их позиции и готовя свое самое мощное разрушающее заклинание.

Субару глубоко вздохнул, зажмурился и, обращаясь не то к Китам, не то к самой пустоте, закричал, вкладывая в слова весь свой страх и отчаяние прошлых смертей:

— Я УМИРАЛ ЗДЕСЬ! Я ВОЗВРАЩАЮСЬ!.. ПОСЛЕ СМЕРТИ!.. СНОВА И СНОВА!.. ЭТО ТЫ…

Он не успел договорить. Ледяной холод пронзил его насквозь. Вокруг него сгустилась тьма, и из неё вырвались десятки призрачных теневых рук, устремившихся к его сердцу, чтобы сжать его в своих безжалостных тисках. Боль была невыносимой, такой, что он не мог даже кричать, только хрипеть. Одновременно с этим воздух вокруг него загустел от невыносимо сильного, тошнотворного запаха – Миазм Ведьмы, проявившейся с чудовищной силой как реакция на его запретные слова.

Фрирен не слышала его слов, усиливший голос артефакт он снял, слова потонули в шуме битвы и вое ветра её заклинаний. Но она почувствовала. Она почуствовала внезапное появление теневых рук, воплощенной злобы и магии Инь такой мощи, какой она не встречала даже у самых сильных демонов её мира. Она увидела, как Субару корчится от боли, его лицо исказилось в предсмертной агонии. Она мгновенно укрепила барьер вокруг него, пытаясь отсечь теневые руки, но они частично проходили сквозь её защиту, словно принадлежали к иной, более фундаментальной реальности. «Ведьма Зависти… Она вмешалась напрямую?! Из-за него?!»

И в тот же миг один из трех Белых Китов резко изменил свое поведение. Он издал яростный, почти панический рев и, игнорируя идущий бой, устремился прямо к холму, где находились Субару и Фрирен. Два других Кита замерли на мгновение, их движения стали хаотичными, а затем они начали медленно растворяться в тумане, словно их связь с источником была нарушена.

«Настоящий!» — поняла Фрирен. Гамбит Субару сработал. Он привлек внимание истинного врага ценой невыносимых мучений.

— ВСЕ СИЛЫ – НА КИТА, ЧТО ЛЕТИТ СЮДА! — её усиленный магией голос разнесся над полем боя. — АТАКУЙТЕ! СЕЙЧАС ЖЕ!

Это был их шанс. Пока Кит был сосредоточен на Субару, пока теневые руки Ведьмы терзали его, но еще не убили (возможно, присутствие Фрирен мешало окончательному удару), нужно было действовать.

Вильгельм, увидев летящего на холм Кита, развернулся и с новым приливом ярости бросился ему наперерез. Юлиус направил своих духов и магию на приближающегося монстра. Круш и Рикардо скомандовали своим людям открыть огонь из всего, что осталось.

Фрирен стояла рядом с Субару, одной рукой поддерживая барьер против теневых рук, которые медленно, но, верно, продавливали её защиту, другой – концентрируя всю свою мощь. Она больше не использовала магию Ветра. Вместо этого она собирала энергию для того самого заклинания разрушения, основанного на магии Инь. Маленькая черная сфера начала формироваться перед ней, поглощая свет и искажая пространство вокруг. Она целилась в голову летящего на них Кита, в его зияющую пасть или глазницу.

Кит был уже близко. Его гигантская туша заслонила небо. Теневые руки вокруг Субару сжались сильнее. Субару захрипел, теряя сознание.

— Умри, — тихо произнесла Фрирен и выпустила черную сферу.

Заклинание ударило точно в цель. Не было громкого взрыва. Был лишь миг абсолютной тишины, когда сама реальность в точке попадания словно схлопнулась, а затем – оглушительный, предсмертный рев Белого Кита. Его полет прервался, гигантское тело содрогнулось в агонии, начало распадаться на куски, превращаясь в туман, который быстро рассеивался, не неся больше угрозы стирания.

В тот же миг, когда Кит издал последний вздох, теневые руки, терзавшие Субару, исчезли. Миазмы вокруг него резко ослабли, вернувшись к обычному, едва заметному уровню. Он обмяк и упал.

Туман над полем боя рассеялся окончательно. Оставшиеся в живых солдаты и наемники недоверчиво смотрели на чистое небо, на место, где только что был гигантский монстр, на неподвижную фигуру Субару и спокойную эльфийку рядом с ним.

Они победили. Победили Белого Кита. Но победа была странной, пугающей. Фрирен подошла к Субару, проверила его пульс. Жив. Истощен вмешательством Ведьмы, но жив. Она посмотрела на него с выражением, которого у неё еще не было – смесью глубокой задумчивости, беспокойства и осознания того, что этот юноша связан с силами, гораздо более древними и опасными, чем она могла себе представить.

Дорога к поместью была открыта. Но что ждало их там? И кем на самом деле был Нацуки Субару? Вопросов стало только больше.

Тишина, опустившаяся на поле боя после исчезновения Белого Кита, была тяжелой, наполненной запахом озона, крови и смерти. Победа была одержана, но радости она не принесла – лишь горькое облегчение и тяжелую усталость.

Феррис уже метался между ранеными, его магия исцеления сияла мягким светом. Круш Карстен, опираясь на свой меч, отдавала приказы по сбору выживших и подсчету потерь. Юлиус помогал наемникам из "Железного Клыка". Вильгельм ван Астреа стоял чуть поодаль, глядя вдаль невидящим взглядом – его личная война с Китом была окончена, но покоя в душе это не принесло.

Субару лежал на земле рядом с Патраше. Ледяной холод вмешательства Ведьмы отступил, оставив после себя пульсирующую боль в груди и звенящую пустоту в голове. Он был жив. Снова. Но воспоминания о том, *что* было после победы над Китом в других, стертых реальностях, обрушились на него с новой силой. Поместье. Кровь. Безумный смех Петельгейзе. Невидимые руки, рвущие плоть. Крик Эмилии. Безжизненные глаза Рем… Снова и снова.

Он резко сел, хватая ртом воздух. Нет! Не в этот раз! Он не позволит этому повториться! Он должен… он должен их предупредить! Получить помощь! Прямо сейчас!

Он увидел Фрирен, склонившуюся над ним, её спокойные глаза изучали его с непонятным выражением – не жалостью, а скорее глубокой задумчивостью. Она чувствовала остаточную ауру той чудовищной магии Инь, что едва не убила его, и видела его нынешнее состояние – смесь ужаса и лихорадочной решимости.

— Фрирен! — выдохнул он, хватая её за руку, его пальцы были ледяными. — Что-то не так! Ужасно не так! Хуже Кита! Там… поместье… оно… зовет! Этот… запах… он становится сильнее! Гуще! Зло! Оно уже там! Я… я чувствую!

Не дожидаясь её ответа, он вскочил на ноги, шатаясь от слабости и пережитого шока, и бросился к командирам альянса, собиравшимся неподалеку. Он рухнул на колени перед Круш, не заботясь о своем достоинстве, о прошлой дуэли с Юлиусом, ни о чем, кроме отчаянной необходимости быть услышанным.

— Пожалуйста! Умоляю! Помогите! — его голос срывался, переходя в хрип. — Поместье Маркграфа Мазерса!Там… там беда! Ужасная! Прямо сейчас! Я… я чувствую!

Круш, Юлиус, Вильгельм обернулись на его отчаянный крик. Удивление, недоверие, раздражение отразились на их лицах.

— Что за бред ты несешь? — строго спросила Круш, хмурясь. — Мы только что сразили Белого Кита. Мои люди устали, ранены. Культ Ведьмы напал на поместье Маркграфа? Откуда такие сведения?

— Снова твои необъяснимые предчувствия? — холодно добавил Юлиус, глядя на Субару сверху вниз. — Или это последствия пережитого шока?

— Нет! Это правда! — Субару бил кулаками по земле. — Я чувствую! Там… там их лидер… безумец… Петельгейзе Романе-Конти! Архиепископ Лени! У него невидимые руки, они… они рвут людей на части! И его последователи, 'Пальцы'! Они прячутся повсюду! В лесу, в деревне, может, уже в самом поместье! Они убьют Эмилию-сама! Убьют всех, кто им попадется! У нас совсем нет времени!

Он говорил сбивчиво, отчаянно, балансируя на грани того, чтобы выдать свою тайну. Он не мог сказать "я видел", "я помню", но его ужас и уверенность были неподдельны. Он даже выкрикнул имя Петельгейзе, деталь, которую не мог знать случайно.

Круш внимательно смотрела на него. Она обладала Божественной Защитой Распознавания Лжи – она чувствовала, что Субару говорит неправду об источнике своих знаний, он явно что-то скрывал, но она также чувствовала его абсолютную, отчаянную уверенность в том, *что* он говорит. Он верил в это всем сердцем. И его информация о Ките оказалась верной…

— Я не знаю, откуда ты это знаешь, Нацуки Субару, — медленно произнесла она. — Но ты не лжешь о самой угрозе. Ты веришь в неё.

В этот момент к ним подошла Фрирен. Она слышала отчаянные крики Субару. Имя "Петельгейзе Романе-Конти", "Архиепископ Лени", "Невидимые Руки" – эти названия всплыли в её памяти из тех редких, полузапретных текстов о Культе Ведьмы, что она успела изучить в Королевской Библиотеке. Описания совпадали. И реакция Субару, его ужас, его знание деталей…

— Госпожа Круш, рыцарь Юлиус, — спокойно обратилась она к ним. — Хотя источник сведений юноши неясен, его описание одного из Архиепископов Культа Ведьмы соответствует информации из весьма надежных, хотя и малоизвестных, источников. Учитывая его точность в предсказании поведения Белого Кита и его нынешнее состояние, было бы крайне неосмотрительно игнорировать его предупреждение. Если Культ действительно напал на поместье, леди Эмилия и все, кто там находятся, в смертельной опасности. К тому же, — она добавила, глядя на Круш, — не кажется ли вам странным, что Белый Кит появился именно сейчас и именно здесь? Возможно, его появление и нападение Культа – звенья одной цепи, план культа?

Слова Фрирен, её спокойная логика и авторитет, заработанный в битве, произвели впечатление. Круш задумалась. Фрирен права. Появление Кита могло быть отвлекающим маневром Культа.В любом случае, оставить Эмилию беззащитной перед лицом такой угрозы было нельзя.

— Ты права, леди Фрирен. Риск слишком велик, — наконец решила Круш. — Но все мои силы истощены битвой. Мы не можем отправить всё войско.

— Нам не нужно всё войско! — подхватил Субару, увидев проблеск надежды. — Нужен небольшой, быстрый отряд! Самые сильные! Вильгельм-сан! — он посмотрел на старого мечника, чье лицо стало еще мрачнее при упоминании Культа. — Юлиус-сан! Вы же рыцарь! Вы должны защищать невинных! Феррис! Ваша магия исцеления будет нужна! Госпожа Круш, ваших лучших рыцарей! Мы должны успеть!

Круш посмотрела на своих людей. Вильгельм кивнул, его рука снова легла на меч. Юлиус, после мгновения колебаний, тоже кивнул:

— Культ Ведьмы – враг всего королевства. Мой долг – сражаться с ними. Я пойду.

— Ня~а, если Юлий идет, то и Ферри-тян пойдет! Кто-то же должен латать ваши раны! — улыбнулся Феррис, хотя в его глазах читалась усталость.

— Мой "Железный Клык" тоже не останется в стороне, если пахнет хорошей дракой с плохими парнями! — прорычал Рикардо.

— Хорошо, — сказала Круш. — Я выделяю элитный отряд: Вильгельм, Феррис, десяток моих лучших гвардейцев. Юлиус-доно, Рикардо-доно, ваша помощь будет неоценима. Леди Фрирен, мы рассчитываем на вашу силу. Нацуки Субару, ты пойдешь с ними – ты наш проводник и источник информации. Выступайте немедленно! Двигайтесь так быстро, как только возможно!

Решение было принято. Отчаяние Субару и логика Фрирен убедили их. Новый, не менее опасный бой был впереди. Субару чувствовал смесь страха и лихорадочного возбуждения – у него появился шанс! Шанс спасти Эмилию, спасти всех! Он посмотрел на собравшихся воинов – легендарный мечник, лучший целитель, элитные рыцари и наемники, благородный Юлиус, и… Фрирен. С такими союзниками у них был шанс.

Они не стали терять ни минуты. Быстрые сборы, проверка снаряжения, краткие команды. Небольшой, но смертоносный отряд был готов выступить. Они отправлялись навстречу безумию Культа Ведьмы, в самое сердце тьмы, окутавшей поместье Розвааля. Гонка со временем и смертью началась снова.

Глава 11: Охота на Пальцы и Лесное Противостояние

Они неслись сквозь лес, окружавший владения Мазерсов, так быстро, как только могли позволить уставшие люди и ездовые животные. Никто не разговаривал, слышен был лишь стук копыт, хруст веток под ногами и тяжелое дыхание. Субару напряженно всматривался в знакомые (по прошлым, стертым петлям) деревья, его сердце колотилось от страха и предвкушения неизбежного столкновения. Он знал, что они не могут идти напрямую к поместью – враг был хитер и наверняка расставил ловушки и наблюдателей.

— Стойте! — крикнул он резко, когда они приблизились к неприметной развилке троп, ведущей глубже в лес, в стороне от основной дороги к поместью и деревне. — Туда нельзя! Прямо по курсу… там засада! Вон за тем густым кустарником, у старой, кривой сосны! Я знаю! Они следят за дорогой!

Вильгельм, возглавлявший авангард, поднял руку, останавливая отряд. Он посмотрел на Субару без тени сомнения – старый воин доверял инстинктам и отчаянию в глазах юноши больше, чем картам, особенно после того, как Субару предсказал появление Белого Кита. Юлиус слегка нахмурился, но промолчал, признавая ценность информации, откуда бы она ни исходила.

— Разведка, вперед, бесшумно, — коротко бросил Вильгельм нескольким ловким наемникам из "Железного Клыка".

Через несколько мучительно долгих минут разведчики вернулись, их лица были серьезны.

— Так точно, Вильгельм-доно. Небольшой пост. Человек десять, в черных робах. Вооружены кинжалами. Похоже, наблюдатели. Расположились так, чтобы видеть основную тропу.

— Как и говорил мальчишка, — пробормотал Рикардо, с новым интересом глядя на Субару. — Откуда ты все это?.. Ладно, не важно сейчас.

— Действуем быстро и тихо, — приказал Вильгельм. — Не дать им поднять тревогу или использовать какую-нибудь мерзость. Юлиус, Рикардо – фланги. Гвардейцы – со мной. Фрирен-сама, Субару-доно, Феррис – оставайтесь пока здесь, будьте готовы.

Атака была стремительной и безжалостной. Вильгельм первым ворвался в засаду, его парные мечи превратились в серебристый вихрь смерти. Гвардейцы Круш действовали слаженно, отсекая пути к отступлению. Юлиус, используя своих квази-духов для обнаружения скрытых врагов, и «Железный Клык» обрушились с флангов. Культисты, застигнутые врасплох, пытались сопротивляться, их глаза горели фанатичным огнем, они выкрикивали имя Ведьмы, бросались вперед с кинжалами, игнорируя раны. Но против элиты рыцарства и опытных наемников у них не было шансов. Бой закончился за считанные мгновения, оставив после себя лишь трупы в черных робах.

Субару наблюдал за этим с небольшого расстояния, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Это была не битва, а резня. Но он понимал – это было необходимо. Там были в том числе и "Пальцы" Петельгейзе, безумцы, которые в других петлях убивали и пытали с садистским наслаждением.

— Дальше! — Субару указал рукой в сторону, глубже в лес, но по направлению к деревне. — Там еще! У пересохшего ручья! Их там больше было! И... Петельгейзе! Он где-то там, координирует их! Но они не только поместье атакуют! Деревня! Они пойдут и в деревню Арлам!

Слова Субару о двойной угрозе заставили командиров переглянуться. Это усложняло ситуацию.

— Деревня? — Юлиус нахмурился. — Разделение сил противника? Это возможно. Если их цель – террор и демонстрация силы, нападение на беззащитных жителей вполне в их духе. Мы не можем бросить их.

Вильгельм кивнул, его лицо было мрачным.

— Петельгейзе – наша главная цель, его нужно устранить как можно скорее. Но если часть культистов ударит по деревне, пока мы заняты им... это недопустимо.

— Тогда разделимся, — решительно сказал Юлиус. — Феррис, Рикардо, возьмите половину гвардейцев и ваших бойцов "Железного Клыка". Ваша задача – деревня Арлам. Двигайтесь быстро, но осторожно. Опередите культистов, если сможете. Организуйте оборону, эвакуируйте жителей в лес или другое безопасное место. Не допустите резни. Мы должны выиграть время для жителей и для нас.

— Будет сделано, Юли-бу! — мяукнул Феррис, его обычная игривость исчезла, сменившись стальной решимостью целителя и воина. Он знал, что ждет беззащитных людей от рук фанатиков.

— Понял! Разнесем этих уродов, если сунутся! — рявкнул Рикардо, и его отряд, включая Мими и её братьев, быстро отделился, скрываясь в лесу по тропе, ведущей к деревне.

— Остальные – за мной! — скомандовал Вильгельм основной ударной группе: Фрирен, Субару, Юлиус и оставшиеся гвардейцы. — Наша цель – Архиепископ Лени. Субару-доно, веди. Где он?

— Он… он должен быть где-то здесь, на этой опушке, между лесом и основной дорогой! — Субару указал рукой в сторону небольшой поляны, скрытой за деревьями. — Он любит… проповедовать своим… перед атакой.

Они осторожно двинулись вперед, и вскоре услышали его. Безумный, экстатический голос, выкрикивающий что-то о любви Ведьмы, об испытаниях, о лени как высшей добродетели. На небольшой поляне, окруженный несколькими фигурами в черных робах – его "Пальцами", – стоял он – Петельгейзе Романе-Конти. Скрюченный, с дикими, выпученными глазами и спутанными зелеными волосами, он заламывал руки и обращался к своим последователям, его тело дергалось в странном танце безумия.

Заметив приближение отряда сквозь деревья, он резко обернулся, и его взгляд, полный безумного узнавания, впился в Субару.

— А-а-а! НОСИТЕЛЬ ЗАПАХА ВЕДЬМЫ! КАКОЕ УСЕРДИЕ! КАКАЯ НЕВЕРОЯТНАЯ ЛЮБО-О-ОВЬ! ТЫ ПРИШЕЛ УЗРЕТЬ ВЕЛИЧИЕ ИСПЫТАНИЯ, ДАРОВАННОГО НАМ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ?! ИЛИ… ПОМЕШАТЬ?! МОЙ МОЗГ… ОН ТРЕПЕЩЕТ ОТ ВОСТОРГА И ОЖИДАНИЯ!!!

Субару содрогнулся от волны ужаса и жгучей ненависти, вспоминая прошлые смерти от невидимых рук этого чудовища.

— ОСТОРОЖНО! — изо всех сил крикнул он союзникам. — НЕВИДИМЫЕ РУКИ! ОН АТАКУЕТ НЕВИДИМОЙ СИЛОЙ! МНОЖЕСТВО РУК!

Петельгейзе разразился безумным, булькающим хохотом, и воздух вокруг него исказился, пошел рябью, словно от жара. Десятки невидимых, но ощутимых как потоки темной, давящей энергии рук метнулись к отряду из-за спины Архиепископа, пытаясь схватить, раздавить, разорвать. Гвардейцы выставили щиты, но некоторые руки проходили сквозь них, игнорируя физическую преграду, другие же просто сминали закаленный металл с ужасающей легкостью.

Юлиус мгновенно среагировал, его квази-духи засветились ярче, создавая мерцающие энергетические барьеры вокруг него и ближайших союзников, частично блокируя атаки и предупреждая его об их направлении за доли секунды до удара. Вильгельм, полагаясь на десятилетиями отточенные инстинкты и сверхчеловеческую реакцию, уворачивался и рубил мечами пустоту там, где ощущал движение невидимой силы, его клинки встречали неосязаемое, но плотное сопротивление.

Фрирен шагнула вперед, её лицо оставалось невозмутимым, но глаза внимательно следили за искажениями в воздухе и потоками маны. Её посох вспыхнул мягким, но мощным светом. Она не видела рук физически, но ясно ощущала их как сгустки враждебной, нестабильной магии Инь, порожденной безумным разумом. Она не стала ставить стационарный барьер, который мог быть обойден или пробит концентрированной атакой. Вместо этого она соткала вокруг отряда динамическую, вихревую защиту из очищенной маны и управляемых потоков воздуха. Эта защита не просто блокировала – она активно отбрасывала, рассеивала и дестабилизировала большинство невидимых атак, не давая им достичь цели и создавая безопасную зону для союзников.

— Сосредоточьтесь на нем! Атакуйте Архиепископа! — крикнула она Вильгельму и Юлиусу, удерживая защитный вихрь. — Я прикрою вас от этих "рук"!

Пока Петельгейзе был отвлечен тщетными попытками пробиться сквозь многослойную защиту Фрирен, его безумный взгляд метался между ней и Субару, Вильгельм увидел свой шанс. Движимый праведным гневом, памятью о своей жене Терезии, павшей отчасти из-за последствий деяний Культа, и жаждой мести за всех их жертв, он совершил молниеносный рывок. Используя созданный Фрирен короткий прогал в атаках, он проскользнул между искаженными потоками воздуха, приблизившись к Архиепископу на расстояние удара. Прежде чем Петельгейзе успел переключить внимание или защититься, парные мечи старого воина сверкнули в воздухе с хирургической точностью и неумолимой силой. Голова Петельгейзе слетела с плеч, а тело было разрублено надвое по диагонали.

Тело рухнуло на землю. Невидимые Руки исчезли. Наступила оглушающая, почти неестественная тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и тяжелым дыханием бойцов.

— Всё?.. — недоверчиво пробормотал один из гвардейцев, опуская щит. — Так… просто?..

— НЕТ! ОН НЕ УМЕР! — отчаянно закричал Субару, указывая дрожащей рукой на культистов-"Пальцев", стоявших рядом с разрубленным телом Петельгейзе. — ЭТО НЕ КОНЕЦ! ОН ВСЕЛИТСЯ! В ОДНОГО ИЗ НИХ! В СВОИ ПАЛЬЦЫ! ИХ БЫЛО ШЕСТЬ РЯДОМ С НИМ! УБЕЙТЕ ИХ ВСЕХ, БЫСТРО!

Не успели союзники до конца осознать его панические слова, как один из "Пальцев", стоявший ближе всех к трупу, резко дернулся. Его глаза закатились, тело изогнулось под неестественным углом, затряслось в конвульсиях, а затем он вскочил на ноги с тем же безумным, булькающим хохотом, который был точной копией голоса Петельгейзе.

— ЛЮБО-О-ОВЬ!!! МОЙ МОЗГ ТРЕПЕЩЕТ ОТ ЭТОЙ НЕВЫНОСИМОЙ, ВСЕПОГЛОЩАЮЩЕЙ ЛЮБВИ!!! ДУМАЛИ, ЭТО КОНЕЦ?! ИСПЫТАНИЕ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ!!!

Новые Невидимые Руки, возможно, чуть менее многочисленные или сильные, чем у оригинального тела, но все равно смертоносные, вырвались из тела культиста, атакуя ошеломленных гвардейцев. Юлиус и Вильгельм пришли в себя первыми, их лица исказились отвращением.

— Переселение духа… или что-то похожее, — пробормотал Юлиус, снова активируя защиту духов.

— Мерзость! Уничтожайте сосуды! — прорычал Вильгельм и снова бросился в атаку, его мечи были готовы кромсать новую цель.

Фрирен исследовала местность, пытаясь уловить уникальную, искаженную ауру Петельгейзе в других культистах, чтобы предсказать следующее переселение. — Субару, где остальные?! Ты сказал, их было шесть здесь!

Бой возобновился, но теперь он превратился в отчаянную охоту на поляне и в ближайшем подлеске. Субару, превозмогая панический страх и воспоминания, указывал на культистов, которые пытались разбежаться или занять позицию для атаки, крича: "Этот! И вон тот, за деревом!". Фрирен подтверждала или корректировала его указания своим магическим чутьем. Отряд действовал быстро, стараясь уничтожить носителей духа Петельгейзе одного за другим. Тела "Пальцев" были физически слабее и менее искусны в управлении Невидимыми Руками, поэтому каждая стычка была короткой, но невероятно напряженной – нужно было успеть убить носителя до того, как Петельгейзе переселится снова, потенциально в кого-то из их собственных раненых или даже в одного из бойцов.

Они уничтожили второго носителя совместной атакой Вильгельма и гвардейцев. Третий был поражен магией Юлиуса прежде, чем успел атаковать. Четвертый попытался скрыться за валуном, но был обнаружен Фрирен и добит Вильгельмом. Пятый был сражен стрелой гвардейца, пока пытался наложить какое-то проклятие. Оставался последний из тех шестерых, что были на поляне.

— Последний! Он должен быть где-то здесь! Рядом! — кричал Субару, лихорадочно оглядываясь по сторонам.

Последний "Палец" выскочил из-за густого куста, его глаза горели безумием одержимости. Он не стал атаковать издалека. Он несся прямо на Субару, выкрикивая:

— ЛЮБОВЬ! Я ДАРУЮ ТЕБЕ ИСТИННУЮ ЛЮБОВЬ ВЕДЬМЫ!!! СТАНЬ ОДНИМ ИЗ НАС!

Вильгельм и Юлиус были слишком далеко, занятые добиванием предыдущего носителя. Субару застыл от ужаса. Фрирен мгновенно среагировала, выставляя перед Субару мощный силовой барьер. Но одновременно с этим, еще до того, как её защитное заклинание полностью сформировалось, а тело "Пальца" врезалось в него, она почувствовала нечто иное. Невидимая, но ощутимая её чувствами сущность Петельгейзе – его дух, его Фактор Лени, его безумие – отделилась от умирающего тела культиста.

И эта сущность метнулась не к Субару, как можно было бы ожидать, учитывая его Миазму и предыдущий интерес Петельгейзе к нему. Она устремилась прямо к Фрирен.

«Что?!» — Фрирен ощутила ледяное, чужеродное, грязное прикосновение к своей собственной душе, к своей мане, явную попытку вторжения. Безумный Архиепископ Лени пытался вселиться в неё! Возможно, он инстинктивно почувствовал в ней самый сильный магический сосуд поблизости, источник той силы, что мешала ему больше всего. Или же это был последний акт отчаяния и злобы – осквернить того, кто разрушил его планы.

— ФРИРЕН! — успел в ужасе крикнуть Субару, видя, как эльфийка на мгновение замерла, её обычно спокойная аура вспыхнула и исказилась от невидимого ментального и духовного натиска.

Архиепископ Лени был повержен во всех своих физических телах, но его безумная сущность нашла последнюю, самую неожиданную и опасную цель.

Фрирен ощутила это как ледяное, липкое прикосновение к самому ядру её сознания. Попытка вторжения. Хаотичная, иррациональная энергия, пропитанная фанатичной одержимостью, пыталась пробиться сквозь ментальную защиту, отточенную тысячелетием медитаций, анализа и противостояния демоническим влияниям. Она "увидела" суть Лени – не спокойствие и созерцание, а гнилостное, пассивное безумие, отказ от логики и воли во имя слепой, искаженной веры в "любовь" Ведьмы. Это было примитивно. Грязно. Бессмысленно.

Её разум, структурированный и глубокий, как вековой ледник, не стал активно бороться. Он просто *отторг* вторжение. Несовместимость была абсолютной. Как можно влить хаос в совершенный порядок? Как можно загрязнить кристально чистую воду болотной жижей? Сущность Петельгейзе была отброшена от её сознания с такой силой, словно наткнулась на непробиваемую стену.

«Мерзость,» — пронеслась холодная мысль в голове Фрирен. — «Даже самые примитивные демоны, которых я знала, обладали большей структурой и смыслом в своем зле. Это… просто сломанная марионетка.»

Она лишь на мгновение замерла, её аура коротко вспыхнула золотистым светом, отбрасывая невидимое присутствие. Субару, как раз приходивший в себя после вмешательства Ведьмы и наблюдавший за Фрирен, увидел этот короткий всплеск и не понял, что произошло. Но он увидел, куда метнулась отброшенная от Фрирен нематериальная тень. Прямо к нему.

Отчаявшийся дух Петельгейзе, не сумев захватить самый сильный сосуд, устремился к ближайшему доступному – к Субару, чья аура была нестабильна, отмечена Миазмами и только что пережила контакт с самой Ведьмой Зависти.

Субару успел только распахнуть глаза от ужаса, увидев несущуюся на него бесплотную тень. А затем его мир взорвался агонией.

Его тело выгнулось дугой на земле, кости затрещали, словно ломались под чудовищным давлением. Изо рта вырвался нечеловеческий крик, полный боли и ужаса захваченного сознания. Он бился в конвульсиях, суставы выворачивались, принимая неестественные положения. Затем так же резко конвульсии прекратились. Тело Субару обмякло на мгновение, а потом его резко вскинуло в сидячее положение. Голова дернулась, глаза закатились, а затем распахнулись – и в них больше не было испуганного юноши. Там плескалось безумие. Красные прожилки проступили на белках, зрачки расширились, а на лице появилась жуткая, искаженная гримаса, растянувшая губы в улыбке, полной одновременно и страдания, и экстатического восторга.

Он неуклюже поднялся на ноги, его движения были рваными, марионеточными. Осмотрел свои руки – руки Субару – с детским любопытством, затем запрокинул голову и разразился смехом. Хихиканье переросло в безумный, леденящий душу хохот, который эхом прокатился по опустевшей поляне.

— МОЙ МО-О-ОЗГ!!! ОН ТРЕПЕ-Е-ЕЩЕТ ОТ ЛЮБВИ!!! ВОИСТИНУ!!! ВОИСТИНУ!!! ВОИСТИНУ!!!

Вильгельм, Юлиус, оставшиеся гвардейцы – все застыли, глядя на это чудовищное преображение с немым ужасом. Они видели смерть Петельгейзе. Видели смерть его Пальцев. Но вот он стоял перед ними – в теле их спутника, Нацуки Субару.

— Субару?! — выдохнул Юлиус, его лицо было бледным от шока и отвращения. Он не мог поверить своим глазам.

Вильгельм стиснул рукояти мечей так, что побелели костяшки. Его лицо стало еще мрачнее.

Фрирен наблюдала за жуткой трансформацией с холодным профессиональным интересом аналитика. «Вселение успешно. Его собственное сознание подавлено или заблокировано где-то глубоко внутри. Но Петельгейзе получил мобильный, хоть и временный, сосуд. И этот сосуд отмечен Миазмами Ведьмы… Возможно, это усиливает его связь или контроль?» Ситуация стала критической.

Петельгейзе-Субару, шатаясь и хихикая, обвел союзников безумным взглядом.

— А-а-ах! Какое УСЕРДИЕ! Какая ЛЮБОВЬ! Ведьма даровала мне но-о-овый сосуд! Сосуд с её драгоценным ароматом! ПРЕКРАСНО! ВОСХИТИТЕЛЬНО! ТЕПЕРЬ Я МОГУ ПОКАЗАТЬ ВАМ ВСЮ СИЛУ ЕЁ ЛЮБВИ!!!

Он резко вскинул руку – руку Субару – в сторону ближайшего гвардейца Круш. Из воздуха рядом с телом Субару вырвались десятки невидимых рук. Руки метнулись к гвардейцу быстрее, чем тот успел поднять щит. Раздался отвратительный хруст ломаемых костей и рвущейся плоти. Гвардеец беззвучно рухнул на землю мешком сломанных костей.

— ХА-ХА-ХА! ЛЮБОВЬ! ЭТО И ЕСТЬ ЛЮБОВЬ!!! — заливался смехом Петельгейзе-Субару.

— Нечестивец! — Вильгельм, преодолев шок, первым бросился в атаку. Его мечи сверкнули, целясь в ноги одержимого, чтобы обездвижить его, не убивая.

Юлиус призвал своих духов, которые вспыхнули вокруг него разноцветными огнями, создавая защитные барьеры и атакуя Петельгейзе-Субару сгустками света и огня, также стараясь бить не насмерть.

Но Петельгейзе, даже в слабом и неприспособленном теле Субару, был опасен. Невидимые Руки яростно отбивали атаки, хватали Вильгельма за ноги, пытались сбить Юлиуса с ног. Тело Субару двигалось рывками, уклоняясь с неестественной ловкостью, продиктованной безумием Архиепископа.

— А-ах, Демон Меча! Как трогательно! Пытаешься убить любовь?! Или боишься задеть своего маленького друга?! А ты, Рыцарь! Твои духи слабы перед лицом истинной любви Ведьмы! Ваш мозг… он еще не трепещет?!

Вильгельм и Юлиус оказались в сложнейшем положении. Они сражались с союзником, одержимым чудовищем. Каждый их удар мог стать фатальным для Субару, но бездействие означало смерть для них самих от Невидимых Рук.

Фрирен поняла, что так продолжаться не может. Она шагнула вперед, её посох снова засветился. Она не могла позволить им убить Субару – не только из-за обещания Эмилии, но и потому, что он сам по себе был ключом к слишком многим загадкам. И она не могла позволить Петельгейзе продолжать бесчинствовать в его теле.

— Довольно шума, — её голос прозвучал тихо, но властно.

Она начала плести заклинание. Не атакующее, не защитное в прямом смысле. Она использовала свои знания магии Инь, полученные в библиотеках, и свой тысячелетний опыт, пытаясь воздействовать на саму связь между Петельгейзе и телом Субару. Она создала поле магических помех, пытаясь нарушить контроль Архиепископа над Невидимыми Руками, вызвать у него ментальный дискомфорт, рассинхронизировать его сущность с нервной системой носителя. Одновременно она усиливала защитные барьеры вокруг Вильгельма и Юлиуса, блокируя большую часть атак Невидимых Рук.

Петельгейзе-Субару взвыл от неожиданного воздействия. Его руки перестали слушаться, Невидимые Руки вокруг него замерцали, стали менее стабильными.

— Ч-что?! Что ты делаешь, эльф?! Ты… ты мешаешь любви!!! Непростительно!!! НЕ-ПРО-СТИ-ТЕЛЬ-НО!!!

Он попытался атаковать Фрирен Невидимыми Руками, но она легко уклонилась или рассеяла их контрзаклинаниями. Вильгельм и Юлиус воспользовались моментом и снова атаковали, на этот раз им удалось повалить Петельгейзе-Субару на землю и частично обездвижить.

Но Фрирен понимала – это лишь временная мера. Петельгейзе не изгнан, он лишь временно дезориентирован и ограничен в своих возможностях. Как только её заклинание ослабнет или он адаптируется, он снова получит контроль. Убить тело Субару – недопустимо. Но как изгнать Архиепископа? Она не знала заклинаний экзорцизма для Ведьмовских Факторов. Возможно ли это вообще? Может, нужно разрушить сам Фактор Лени? Или есть способ достучаться до сознания Субару, чтобы он сам изгнал захватчика?

Глава 12: Незваный Гость

Тишина, оглушительная после хаоса и безумного хохота, повисла над лесной поляной. Петельгейзе Романе-Конти, Архиепископ Греха Лени, лежал на земле, обездвиженный совместными усилиями Вильгельма и Юлиуса, его движения скованы, а безумные выкрики свелись к хриплому бульканью. Но это была не победа. Ужас ситуации лишь сгустился, став почти осязаемым. Враг не был повержен – он просто сменил поле битвы, украв тело их товарища, Нацуки Субару.

Вильгельм ван Астреа стоял над поверженным телом, его парные мечи были обнажены, готовые нанести последний удар. Лицо старого мечника было маской мрачной решимости, но в глубине глаз плескалась сложная смесь ненависти к Архиепископу и чего-то, похожего на… замешательство? Он смотрел на лицо Субару, искаженное гримасой боли и безумия, гримасой, которая совсем недавно принадлежала тому нелепому, но отчаянно храброму мальчишке, что кричал им о Белом Ките, о ловушках Культа, что каким-то непостижимым образом знал то, чего знать не мог. Убить эту мерзость… Но это… это тело того самого юноши. Эта мысль была мимолетной, почти мгновенно смытой волной праведного гнева против Культа Ведьмы, против этого воплощенного кощунства, но она была, заставляя руку старого воина на мгновение дрогнуть.

Юлиус Юклиус стоял рядом, его идеальная рыцарская выправка была нарушена бледностью лица и едва заметной дрожью в руках, сжимавших эфес меча. Его шесть квази-духов – огненный Иа, водяной Куа, ветряной Ало, земляной Ик, светлый Ин и теневой Нес – мерцали вокруг него беспокойным светом, отражая смятение своего хозяина. Он видел агонию в глазах Субару перед тем, как их затянуло безумием, он слышал его отчаянные крики о Культе Ведьмы, которые, как ни прискорбно было это признавать, снова оказались правдой. И теперь этот же человек, этот же юноша, был… этим. Одержим Архиепископом Греха.

«Субару… что с тобой стало? Как такое возможно?.. Это возмездие за твою дерзость? Или просто… чудовищная несправедливость?» – пронеслось в голове Юлиуса. Отвращение к Архиепископу боролось с чувством долга по отношению к временному союзнику и… странным, неохотным уважением, которое он, к своему собственному удивлению, начал испытывать к этому неуклюжему, но упорному парню после битвы с Китом. Он не мог просто позволить Вильгельму убить его. Не так.

Фрирен, однако, не поддавалась эмоциям. Ее лицо оставалось спокойным, почти отстраненным, но ее магия работала с предельной концентрацией. Сложное плетение заклинания – поле магических помех, нарушающее связь между Фактором Лени и нервной системой Субару – все еще действовало, окутывая тело юноши едва видимым, вибрирующим полем. Она ощущала бурлящую, хаотичную энергию Фактора Лени внутри него, грязную, примитивную, липкую, отчаянно цепляющуюся за захваченный, но отторгающий его сосуд. Она также чувствовала слабую, подавленную, но упрямо мерцающую искру – собственную сущность Субару, его сознание, оттесненное, погребенное под чужим безумием, но не уничтоженное.

«Связь нестабильна,» – анализировала она, ее магическое зрение проникало сквозь физическую оболочку, наблюдая за войной энергий. «Тело Субару активно сопротивляется, отторгает чужеродную сущность на фундаментальном уровне. Его неразвитые Врата и его уникальная 'особенность', Миазмы, которые сейчас бурлят в ответ на присутствие Фактора, создают хаотичную, враждебную среду, которую Петельгейзе не может полностью контролировать. Мое заклинание усиливает этот диссонанс, мешает ему стабилизировать связь, вызывает ментальный шум, нарушает поток его силы, проявляющейся как Невидимые Руки.» Она видела, как незримые щупальца силы вокруг П-Субару дрожат, становятся менее плотными, их движения – беспорядочными. «Он страдает. Сосуд разрушается быстрее, чем паразит успевает его подчинить. Но сама сущность Субару… она не просто пассивна, она отталкивает вторжение.»

Петельгейзе-Субару, обездвиженный на земле, продолжал извергать потоки безумия, смешанные с болезненным хрипом.

— ЛЮБОВЬ! УСЕРДИЕ! ВЫ… ВЫ ПРЕПЯТСТВУЕТЕ ЛЮБВИ! НЕПРОСТИТЕЛЬНО! ОСОБЕННО ТЫ, МЕРЗКАЯ ОСТРОУХАЯ ПОДДЕЛКА! — Его взгляд, полный ярости, метнулся к Фрирен. — ТВОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ – ОСКОРБЛЕНИЕ! ПОМЕХА! ГРЯЗЬ НА ПУТИ К ВОЗЛЮБЛЕННОЙ! ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ ИСТИННОЙ ЛЮБВИ!

Фрирен не удостоила его ответом. Ее внимание было сосредоточено на поддержании заклинания и поиске решения.

— Довольно шума, — ее голос прозвучал тихо, но властно, разрезая напряженную тишину. Все взгляды, включая налитые кровью глаза П-Субару, обратились к ней.

Она подошла ближе к лежащему на земле телу, ее взгляд был сосредоточен, аналитичен.

— Он не изгнан. Сущность Архиепископа Лени все еще здесь, внутри Субару. Мое заклинание лишь временно ослабило его контроль и вызвало ментальный дискомфорт. Как только я прекращу воздействие, или как только он адаптируется, он снова получит контроль над телом, возможно, даже более полный.

— Тогда нужно покончить с этим! Сейчас! — прорычал Вильгельм, снова делая шаг вперед.

— Бесполезно, — повторила Фрирен тем же ровным тоном. — Убийство тела Субару не гарантирует уничтожение сущности. Судя по природе этой одержимости, она связана с его Фактором. Он может просто… перейти. Возможно, в одного из нас, в наиболее восприимчивого или ослабленного. Или просто рассеяться, чтобы проявиться позже, когда мы будем менее готовы. К тому же… — она снова сделала паузу, ее взгляд на мгновение стал глубже, — …сознание Субару все еще там. Подавлено, но борется. Его собственная сущность активно отторгает паразита. Убивая тело, вы убьете и его, возможно, в момент, когда он близок к тому, чтобы освободиться сам.

Слова Фрирен повисли в воздухе. Юлиус опустил меч. Убить Субару, пока он еще жив внутри… даже если он одержим Архиепископом… это противоречило всему, во что он верил. Осознание того, что Субару борется, придало ему новую, хоть и мрачную, решимость.

— Но что же нам делать, леди Фрирен? — спросил он, голос был напряженным, но теперь в нем звучала не только тревога, но и вопрос о конкретном действии. — Мы не можем оставить его так. Мы не можем позволить Архиепископу… использовать его. Как… как мы можем помочь ему бороться?

Фрирен снова посмотрела на извивающегося на земле П-Субару. Тот снова начал хихикать, хотя и слабее, чем раньше. Безумие все еще владело им, но сквозь него пробивалась агония несовместимости.

— Я не знаю заклинаний экзорцизма для такого рода сущностей, — призналась она снова. — Мои знания касаются демонов и духов иного порядка. Факторы Ведьм – это нечто другое, связанное с самой основой магии этого мира и… с темным наследием прошлого. — Она не стала упоминать Ведьму Зависти напрямую, но ее намек был ясен тем, кто знал легенды. — Возможно, ключ к изгнанию – в самом Субару. В его собственной воле, в его сопротивлении. Моя магия может лишь создать условия, подавить захватчика, но изгнать его должен сам носитель. Нужно… пробудить его. Заставить его волю отвергнуть паразита окончательно.

— Его воля? — Юлиус посмотрел на тело на земле с явным сомнением. Субару был упрям, импульсивен, но обладал ли он той духовной силой, что способна изгнать Архиепископа Греха? — Как? Как это сделать?

***

Внутри ментального кошмара Субару метался во тьме. Ледяной холод пронизывал до костей, смешиваясь с липким, удушающим безумием Петельгейзе, которое пыталось поглотить его целиком. Он слышал его отвратительный смех, его безумные проповеди о любви и усердии прямо у себя в голове, видел обрывки чужих воспоминаний, чувствовал фантомные прикосновения Невидимых Рук, рвущих его на части. Боль его собственного тела была почти нереальной на фоне этого ментального ада.

«Нет… убирайся… из моей головы!» – мысленно кричал он, пытаясь оттолкнуть чужое сознание, но его воля тонула в потоке безумия. Воспоминания о прошлых смертях – от рук Эльзы, от Белого Кита, от Петельгейзе – вспыхивали перед глазами, сливаясь с нынешним ужасом. Образ Эмилии – ее разочарование, ее слова об отдалении – причинял почти физическую боль. «Я подвел ее… снова… Я слаб… бесполезен…» Отчаяние грозило поглотить его.

Но именно в этот момент, на самом дне отчаяния, что-то щелкнуло. Воспоминание о Белом Ките… о тумане… о том, как он исчезал… и о том, как он вернулся. Как он всегда возвращался. Эта мысль, эта запретная истина, его проклятие и его единственное оружие, вспыхнула в его сознании с силой взрыва. Он ухватился за нее, как утопающий за соломинку.

«Я не могу умереть так! Не здесь! Не сейчас!» – пронеслась отчаянная мысль. И следом за ней, почти инстинктивно, как единственный известный ему способ переломить безнадежную ситуацию, он мысленно закричал, вкладывая в это всю свою боль, весь свой страх и упрямство: «Я МОГУ ВЕРНУТЬСЯ ПОСЛЕ СМЕРТИ! Я УМРУ И ВЕРНУСЬ! Я НЕ СДАМСЯ!» Он даже не упомянул имени, сама концепция была запретной.

Он не знал, слышит ли его кто-то вовне. Он не знал, что именно он делает. Он просто использовал единственное, что отличало его от всех остальных, единственное, что связывало его с… той силой, что стояла за его возвращениями.

И реакция последовала мгновенно.

Не снаружи. Внутри.

Ледяной холод сменился всепоглощающим ужасом иного рода. Тьма внутри него сгустилась, и из нее вырвались призрачные, тесно связанные с Миазмами, Невидимые Руки. Они не принадлежали Петельгейзе. Они были наполнены древней, ревнивой силой. Они сжали саму духовную сущность Петельгейзе, вторгшуюся в это тело, в это пространство, которое эта сила, по-видимому, считала *своим*.

«НЕТ!!! ЭТО… ЭТА СИЛА?! МИАЗМЫ?! ПОЧЕМУ?! ОНА АТАКУЕТ МЕНЯ?! Я – ВЕРНЫЙ СЛУГА ЛЮБВИ! ПОЧЕМУ ОНА ОТВЕРГАЕТ МЕНЯ?! ААААА!!!» – ментальный вопль Петельгейзе был полон не только агонии, но и шока, предательства, абсолютного непонимания. Сила, которую он боготворил через ее смрадный "аромат", обернулась против него самого.

Боль от этой внутренней атаки, наложившаяся на боль от отторжения телом Субару и непрекращающееся внешнее давление магии Фрирен, стала для Фактора Лени последней каплей. Его контроль над телом Субару, над Невидимыми Руками Лени, над самим собой – рухнул.

***

На поляне все увидели это.

Петельгейзе-Субару издал леденящий душу вопль, совершенно отличный от предыдущих – вопль не безумия, а чистой агонии и ужаса предательства. Вокруг его тела вспыхнула и исказилась темная, грязная энергия Миазм, смешанная с дестабилизированной силой Фактора Лени. Тело Субару начало биться в еще более сильных, хаотичных конвульсиях, кости затрещали под невидимым давлением.

— Осторожно! — крикнула Фрирен, ее глаза расширились от силы происходящего внутри Субару. — Мощная реакция! Что-то атакует Петельгейзе изнутри! Связь рвется! Держитесь! — Она мгновенно перенаправила свою магию, укрепляя защитные барьеры вокруг себя, Юлиуса и Вильгельма, готовясь к выбросу энергии.

— Внутренняя атака?! — Юлиус был потрясен, его духи замерцали еще ярче, создавая дополнительные слои защиты.

Связь рвалась. С последним яростным, полным ненависти и обиды воплем, искаженным голосом Субару: «НЕ-ПРО-СТИ-ТЕЛЬ-НО-О-О!!!», темная, искаженная астральная форма Петельгейзе была буквально вырвана из тела юноши. Она метнулась вверх, словно клубящийся сгусток грязного, зловонного дыма, на мгновение зависнув в воздухе – ослабленная, дезориентированная, лишенная сосуда, но все еще полная безумия и злобы.

Тело Субару тут же обмякло и безвольно рухнуло на землю, изо рта и носа пошла кровь от пережитого напряжения.

— Юлиус! Сейчас! Пока он уязвим! — голос Фрирен был резок и быстр. Она уже сняла свое подавляющее заклятие с Субару, перенаправив всю доступную энергию на защиту и… наблюдение.

Юлиус, рыцарь до мозга костей, действовал прежде, чем успел до конца осознать происходящее. Преодолевая шок и отвращение, он шагнул вперед. Он сконцентрировал силу своих духов – Иа, Куа, Ало, Ик, Ин и Нес – и свою рыцарскую волю в одном точном, чистом ударе мечом. Клинок, окутанный радужным сиянием, пронзил нематериальную, клубящуюся сущность Петельгейзе.

Не было крови. Не было физического сопротивления. Но был пронзительный, затухающий вопль чистого безумия, отчаяния и окончательного забвения. Темная энергия замерцала, исказилась и… рассеялась без следа, словно ее никогда и не было.

Тишина. На этот раз настоящая.

Она упала на поляну, нарушаемая лишь шелестом листвы, потрескиванием остаточной магии духов Юлиуса и тяжелым дыханием выживших.

Петельгейзе Романе-Конти был уничтожен. Окончательно.

Юлиус стоял, тяжело дыша, его меч все еще слабо светился радужным светом. Он смотрел на то место, где только что была темная сущность, его лицо было бледным, но решительным. Он выполнил свой долг.

Вильгельм опустил мечи. Мрачное удовлетворение отразилось на его лице. Архиепископ пал. Месть за Терезию, за бесчисленные жертвы Культа, была совершена, пусть и частично.

Фрирен подошла к лежащему без сознания Субару. Она быстро, но тщательно осмотрела его, ее пальцы легко коснулись его лба, проверяя пульс, дыхание, потоки маны.

«Он свободен,» – констатировала она, обращаясь к подошедшим Юлиусу и Вильгельму. «Просто без сознания от шока и истощения. Тело… в ужасном состоянии. На грани отказа. Пережитое напряжение от одержимости и… того, что изгнало Петельгейзе, почти убило его.» Она нахмурилась, ощущая его ауру. «Ментальные шрамы, несомненно, останутся. Миазмы… все еще присутствуют, возможно, даже немного усилились после… инцидента. Но они больше не смешиваются с энергией Петельгейзе. Чище, но… интенсивнее.»

— Он… будет жить? — спросил Юлиус, глядя на неподвижное тело. Беспокойство в его голосе было искренним, хотя он и пытался сохранить невозмутимость.

— Да, — кивнула Фрирен. — Если ему оказать помощь немедленно. Ему нужен покой, исцеление и… очень много времени. Он пережил то, что не должен был. Снова.

Вильгельм молча кивнул. Угроза миновала. Цена была высока, но они выстояли. Он отдал приказ своим гвардейцам – собрать раненых, подготовиться к возвращению. Упоминание деревни Арлам напомнило, что опасность еще не миновала полностью.

Юлиус подозвал своих духов, Иа, Куа, Ало, Ик, Ин и Нес, приказывая им осторожно создать носилки из света для Субару. Он смотрел на юношу со сложными чувствами. Он спас их всех своим безумным, запретным криком, привлек внимание… какой-то ужасающей силы, сам того не ведая. Он стал причиной катастрофы и ее же решением. Он был слаб, дерзок, невежественен… и каким-то образом выжил после одержимости Архиепископом.

Фрирен наблюдала за тем, как Субару осторожно укладывают на импровизированные носилки. Ее обычно спокойное лицо выражало глубокую задумчивость. «Он пережил прямое вмешательство силы, связанной с Ведьмой Зависти. Использовал его, неосознанно, чтобы изгнать Архиепископа Лени. Его связь с этой силой, его Врата, его Миазмы… все это – части одной большой, опасной загадки.» Она посмотрела в ту сторону, где должно было быть поместье Розвааля, где могла быть Эмилия, где могли скрываться другие последователи Культа. «Этот мальчик – ходячая аномалия. И его проблемы, похоже, только начинаются. Как и наши.»

Глава 13: Стертое Имя

Тишина, опустившаяся на лесную поляну после изгнания и уничтожения Архиепископа Лени, была тяжелой, почти осязаемой. Воздух, еще мгновение назад вибрировавший от безумного хохота и столкновения немыслимых сил, теперь казался вымершим, оглохшим. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь кроны деревьев, освещал сцену молчаливого опустошения: тела культистов в черных робах, неестественно изогнутые и сломанные, лужи крови, темнеющие на траве, и – самое страшное – пустые места. Победа была одержана, но её цена была выбита пустотой в самой ткани мира.

Вильгельм ван Астреа медленно опустил свои парные мечи, его грудь тяжело вздымалась. Лицо старого воина было непроницаемой маской, но взгляд, которым он обводил поляну, был полон вековой скорби и мрачной решимости. Он подошел к телу последнего «Пальца», безжизненно распластанному на земле, и коротким, точным движением меча отделил голову от тела. Предосторожность, выработанная десятилетиями сражений с Культом и его мерзостями.

Гвардейцы и наемники «Клыка Железа» медленно приходили в себя, собирая раненых, проверяя павших, стараясь не задерживать взгляд на тех пустых местах, которые вызывали смутную, необъяснимую тревогу. Они победили двух чудовищных врагов, но радости не было, лишь глухая усталость и осознание потерь.

— Эта сила… она исходила от него самого? — Юлиус задал вопрос тихо, его взгляд был прикован к неподвижному лицу Субару.

— Она связана с ним, — уклончиво ответила Фрирен. — Но не подконтрольна ему. Скорее… инстинктивная реакция. Он выжил благодаря этому и своему собственному сопротивлению. Но сейчас ему нужен покой и немедленное исцеление.

— Которого мы не можем ему предоставить здесь, — мрачно закончил Вильгельм. — И мы не можем медлить. Мальчишка был прав насчет Культа. Если они действительно напали на поместье и деревню…

— Леди Эмилия в опасности, — подхватил Юлиус, его лицо снова стало решительным. Долг перевешивал смятение.

Решение было принято без дальнейших споров. Вильгельм взял командование. Юлиус стал его правой рукой. Раненых, кого можно было транспортировать, осторожно погрузили на импровизированные носилки и в уцелевшие повозки. Тело Субару, все еще без сознания, но дышащее ровно, поместили туда же. Фрирен села рядом, её руки окутал слабый золотистый свет – она начала плести заклинание долгосрочного поддержания и медленного восстановления. Небольшой, измотанный, но полный решимости отряд двинулся сквозь лес к поместью Мазерсов.

***

Субару очнулся от ощущения легкой тряски и тупой боли, разливающейся по всему телу. Веки казались свинцовыми. Он с трудом разлепил их, увидел обитый бархатом потолок повозки. Память возвращалась медленно, неохотно, словно боясь снова обрушить на него кошмар. Петельгейзе. Его безумный смех в собственной голове. Ощущение чужой воли, корежащей его тело. Невидимые руки. А потом… тьма. Рвущая, холодная, ревнивая тьма изнутри, атакующая захватчика. И боль, невыносимая боль конфликта, разрывающего его на части.

Он судорожно вздохнул, ощупал себя. Руки, ноги… все на месте. И главное – тишина. В голове было тихо. Пусто. Никакого безумного шепота, никаких чужих мыслей. Только его собственные – и гулкая пустота там, где только что бушевал Грех Лени.

«Я… я жив?» — прошептал он, голос едва слушался.

— Да, — раздался спокойный голос Фрирен рядом. Она сидела напротив, глядя на него своими древними глазами. — Ты свободен.

Субару медленно сел, морщась от боли в ребрах и мышцах. Он был слаб, но это была понятная, физическая слабость, а не леденящее душу бессилие одержимости.

— Петельгейзе… он… ушел?

— Уничтожен, — коротко ответила Фрирен. — Твоя… особенность… вмешалась и изгнала его сущность из твоего тела. После чего Юлиус смог уничтожить ее окончательно.

«Моя особенность… Ведьма… она…» — Субару содрогнулся. Мысль об этом вмешательстве была почти так же ужасна, как и сама одержимость. Но сейчас было не время.

— Эмилия! Поместье! Культ! Они должны были напасть! Мы успели?! — Он попытался приподняться, чтобы выглянуть наружу.

— Успокойся, — Фрирен снова коснулась его плеча, посылая волну облегчающей магии. — Мы направляемся туда. Твои предупреждения были учтены. Мы движемся так быстро, как можем.

Её уверенность немного успокоила его. Его услышали. Он был не один. Но тревога не отпускала. Он видел слишком много смертей в своих кошмарах, чтобы просто поверить, что все будет хорошо. Он сжал кулаки, беспомощно глядя на мелькающие за окном повозки деревья.

***

Они достигли развилки, ведущей к деревне Арлам и поместью, ближе к вечеру. Лес здесь казался темнее, тишина – напряженнее. Вскоре из-за поворота показался небольшой отряд. Это были наемники «Железного Клыка», выглядели они потрепанными, но глаза их горели боевым азартом. Возглавлял их Рикардо Велькин, его широкая ухмылка была на месте, хотя на щеке виднелась свежая царапина.

— Капитан! Юлиус! Леди Фрирен! — пророкотал он, подъезжая ближе. — А, и пацан! Рад видеть вас целыми! У нас тут была знатная потасовка, но мы этих чокнутых в рясах погоняли!

— Докладывай, Рикардо, — Вильгельм подъехал к нему, его лицо оставалось суровым. — Как деревня? Жители?

— Эти фанатики сунулись, точно как парень и предсказал! — Рикардо кивнул на Субару. — Но мы с Ферри-тяном и рыцарями были готовы. Встретили их как следует! Потеряли пару парней, но и культистов положили немало. Деревня цела. Та розовая горничная, Рам, увела часть жителей в какое-то убежище еще до драки, молодец девка. Остальных мы защитили.

— А Рем? Сестра Рам, с синими волосами — спросил он.

Рикардо хлопнул себя по лбу.

— Ах да! Точно! Рем! Сестра Рам, синеволосая! Забыл совсем! — Он широко улыбнулся. — Да, с ней все в полном порядке! Они с сестрой эвакуировали жителей, а потом, когда стало ясно, что культистов больше, чем мы думали, Феррис решил отправить всех не-бойцов подальше. Рем уехала с детьми и несколькими нашими парнями к лагерю госпожи Круш, что за лесом разбит. — Он подмигнул.

Значит, его предупреждения сработали, он смог изменить ход событий к лучшему! Он откинулся на сиденье, чувствуя, как напряжение немного отпускает его. «Слава богу… хоть что-то хорошее.»

Вильгельм отдал Рикардо приказ сопроводить своих людей и раненых к лагерю Круш, доложить обстановку и оставаться там до дальнейших распоряжений, а сам повел основной отряд дальше, к поместью Мазерсов. До цели оставалось совсем немного.

***

Поместье встретило их зловещей тишиной. Следы недавнего боя были видны повсюду: разбитые ворота, несколько тел культистов, брошенных у входа, следы от заклинаний на стенах главного здания. Но активных боевых действий не было.

«Они отбились,» — констатировала Фрирен, ее магия ощупывала территорию. — «Остаточная магия Пака… и Эмилии. Сюда добралась лишь часть обычных культистов.»

Субару с замиранием сердца смотрел на знакомые очертания особняка. Страх смешивался с надеждой. Он выбрался из повозки, чувствуя себя слабым и разбитым, но адреналин и тревога гнали его вперед. Он поспешил ко входу, опережая остальных.

Они вошли в главный холл. Здесь тоже царил беспорядок: перевернутая мебель, осколки ваз, темные пятна на полу. Но посреди этого хаоса стояла Эмилия. Она выглядела невероятно уставшей, её простое белое платье было испачкано и порвано, на руке виднелась свежая повязка, но она стояла прямо, встречая их взглядом, полным облегчения и тревоги. Рядом с ней висел в воздухе Пак, его форма была полупрозрачной, он явно истратил много сил.

— Субару! Фрирен-сан! Вильгельм-сан! Юлиус-сан! — Эмилия шагнула им навстречу, её голос дрожал. — Вы вернулись! Мы… на нас напали! Вскоре после того, как горничные ушли с жителями… Культисты… их было немного, но они были… Мы с Паком… мы защищались…

Субару подбежал к ней, его переполняло облегчение от того, что она жива и невредима.

— Эмилия-тан! Ты в порядке! Слава богу! Я так боялся! — Он быстро оглядел холл. —Рикардо сказал, Рем уехала к Круш, а Рам в какое-то убежище.

Вопрос повис в воздухе. Эмилия смотрела на него с абсолютным, неподдельным недоумением. Её брови сошлись на переносице, в серебристых глазах появилось беспокойство – не за Рем, а за него, Субару.

— Рем?.. — повторила она медленно, словно пробуя незнакомое слово на вкус. — Субару, о ком ты опять говоришь? Рам ушла с жителями, она должна быть в порядке. Но… кто такая Рем? У нас работала только одна горничная, Рам. Ты… ты точно хорошо себя чувствуешь? После… после того, что с тобой случилось… может, это какая-то путаница в воспоминаниях?

Он уставился на Эмилию, на ее искреннее беспокойство и полное отсутствие узнавания в глазах. Нет. Это не ошибка. Это не шутка. Это… что-то другое.

Он посмотрел на Юлиуса, на Вильгельма – их лица выражали лишь замешательство и вежливое беспокойство о его состоянии. Они тоже не понимали, о ком он говорит. Он повернулся к Фрирен, своей последней надежде, единственной, кто мог видеть за пределами обычного.

— Фрирен! — его голос был хриплым, в нем зазвучали панические нотки. — Ты! Ты же ее помнишь! Рем! Синие волосы! Мы встретили ее! Она была здесь! Рикардо ее помнил! Но Эмилия… она не помнит! Почему?! Что произошло?!

Фрирен молчала мгновение, её спокойные глаза внимательно изучали Эмилию, затем Пака, потом снова Субару. Она видела его растущую панику, его отчаяние, и она видела искреннее непонимание на лице Эмилии. Она медленно подошла к ним. Она не могла "сканировать" память, но могла наблюдать и анализировать, хоть и сама плохо осознавала значение человеческих эмоций.

Затем она посмотрела прямо на Субару. В её глазах не было ни жалости, ни удивления, лишь холодная ясность тысячелетнего существа, столкнувшегося с пугающей аномалией.

— Я помню девушку, которую ты описываешь, Субару, — сказала она ровно, её голос разрезал напряженную тишину. — Горничную с голубыми волосами по имени Рем. Она была здесь.

Хрупкая надежда вспыхнула в глазах Субару, но Фрирен продолжила, и её следующие слова безжалостно погасили этот огонек.

— Но Эмилия-сама и Пак ее не помнят. Совсем. — Она посмотрела на Вильгельма и Юлиуса. — Вероятно, и вы тоже. Однако Рикардо помнил ее несколько часов назад. — Она сделала паузу, в ее взгляде появилась тень глубокой задумчивости. — Это означает, что что-то случилось *после* того, как она покинула деревню, где-то по пути к лагерю Круш. Существует сила, способная стирать не только воспоминания, но и само существование человека из сознания других. Я читала о подобных явлениях в древних текстах, связанных с Грехами… но детали туманны. Это чрезвычайно редкая и опасная способность. Возможно, это работа одного из Архиепископов.

Архиепископ Греха. Снова. Другой. Тот, кто не убивает физически, а стирает само понятие о человеке. Субару ощутил тошноту. Он только что радовался, что всё в порядке. Может быть, все забыли, кроме него, проклятого этим запахом, и Фрирен, стоящей вне обычных правил этого мира.

Осознание обрушилось на Субару всей своей чудовищной тяжестью. Шок был не столько от потери Рем, сколько от самого факта. От ужасающей легкости, с которой можно было аннулировать человека, его жизнь, его влияние на мир. Словно аккуратно вычеркнуть строку из книги бытия.

Он пошатнулся, хватаясь за голову. Мир вокруг поплыл. Он слышал обеспокоенный голос Эмилии, что-то говорящей ему, видел строгие лица Юлиуса и Вильгельма, пытающихся осознать сказанное Фрирен, но все это было далеко. Реальным был только ледяной ужас перед силой, способной на такое. Перед миром, где такое возможно.

Он не закричал. Он не мог. Звук застрял в горле. Он просто стоял посреди разрушенного холла, глядя на Эмилию, которая не помнила, и на Фрирен, которая знала слишком много, и чувствовал, как под ногами разверзается бездна. Новый враг. Новая угроза. И Рем… что с ней стало на самом деле? Она жива, но забыта? Или стерта полностью?

Глава 14: Эхо Забвения

Обратный путь от поместья до предполагаемого лагеря Круш Карстен проходил в тяжелом, напряженном молчании. Победа над Архиепископом ощущалась пирровой, отравленной ужасающим открытием, сделанным в холле поместья Мазерсов. Субару, которому Эмилия оказала первую помощь, уже мог держаться в седле Патраш, хоть каждое движение отзывалось тупой болью в мышцах и трещинах ребер, но физический дискомфорт был ничем по сравнению с ледяным ужасом, сковавшим его душу.

Рем. Горничная с синими волосами. Девушка, которая… существовала. Он помнил ее. Неясно, обрывками – строгий взгляд, иногда проскальзывающая язвительность, униформа горничной… Они почти не общались напрямую после того случая в поместье, он был слишком поглощен своими тренировками, попытками разобраться в магии и тягостными отношениями с Рам. Но она была. Он видел ее, слышал, Рикардо упоминал ее имя всего несколько часов назад, подтверждая, что она уехала *именно сюда* с частью людей из деревни к лагерю Круш. А Эмилия… Эмилия смотрела на него с искренним недоумением и беспокойством, словно он бредил. Пак, Юлиус, Вильгельм – никто ее не помнил.

«Стерта… — эта мысль билась в его черепе, как пойманная птица. — Как это возможно? Просто взять и… вычеркнуть человека из памяти? Из мира?» Он вспомнил всепоглощающий туман Белого Кита, стиравший людей из самой реальности. Какая сила способна на такое? Фрирен говорила об Архиепископе Чревоугодия, о Грехах… Это снова они. Снова Культ Ведьмы, с их чудовищными, немыслимыми способностями.

Он искоса посмотрел на Фрирен. Эльфийка была, как всегда, невозмутима, её взгляд был устремлен вперед, но Субару чувствовал исходящую от нее ауру сосредоточенности. Она тоже помнила Рем. Почему они вдвоем? Почему он, носитель этого проклятого "аромата", и она, древнее существо, стоящее вне обычных правил? Он догадывался, что это может быть связано с иномирным происхождением. Или… его собственная, ужасающая способность возвращаться? Связано ли это с вмешательством Ведьмы во время изгнания Петельгейзе? Вопросы роились в голове, но ответов не было, лишь гнетущее предчувствие.

Эмилия ехала рядом с Субару, ее лицо было бледным и осунувшимся. Битва в поместье, хоть и короткая, и последующий рассказ о событиях на поляне, об одержимости Субару, явно потрясли ее. Она старалась держаться, но тревога за Субару, за неясное будущее, за только что подтвержденную реальность угрозы Культа читалась в ее глазах. Она несколько раз пыталась заговорить с Субару, спросить о его самочувствии, но он отвечал односложно, погруженный в свои мрачные мысли, и она замолкала, нервно теребя край платья.

Старый мечник ехал молча, его лицо было суровым, рука не отрывалась от эфеса парных мечей. Юлиус держался рядом, его идеальная осанка не скрывала напряжения. Они оба понимали серьезность ситуации. Угроза нападения Культа оставалась реальной, и появление Архиепископа, способного на такое… меняло все.

Вскоре они вышли на поляну, где должен был располагаться временный лагерь герцогини Круш. Лагерь был здесь. Палатки стояли, флаги с гербом Карстен висели на древках, но что-то было фундаментально неправильно. Не было видимых следов боя – ни пожаров, ни разрушений, ни тел врагов. Но царил хаос. Брошенное оружие, перевернутые столы, люди, бродящие бесцельно с пустыми глазами. Некоторые сидели на земле, обхватив голову руками, другие тихо плакали без видимой причины. Несколько рыцарей пытались навести порядок, но их приказы тонули в общей атмосфере апатии и растерянности. Воздух был тяжелым, словно после грозы, но пахло не озоном, а… ничем. Пустотой.

— Что здесь произошло? — прошептала Эмилия, ее глаза расширились от ужаса при виде этой странной, тихой катастрофы.

Их встретил Феррис. Котоухий целитель выглядел так, словно не спал несколько суток. Его обычно безупречный наряд был помят, ушки нервно подергивались, а глаза, всегда полные игривой искорки, были тусклыми и полными… боли. Глубокой, неподдельной боли. Он бросился к ним, но не с радостным приветствием, а с отчаянной мольбой во взгляде.

— Вильгельм-доно! Юлиус-доно! Леди Эмилия! Вы… вы целы! — он оглядел их, словно не веря своим глазам. — На нас напали! Это было… я не знаю, что это было!

— Успокойся, Феррис, — Вильгельм положил руку ему на плечо. — Докладывай. Что случилось? Где госпожа Круш?

Феррис сглотнул, его взгляд метнулся к главному шатру в центре лагеря.

— Она… она там. Она жива. Но… — голос целителя дрогнул. — Они пришли внезапно! Странные… дети? Нет, не дети…чудовища! А люди… люди просто падали! А потом… госпожа Круш… она… она не помнит…

Он не смог договорить, отвернулся, плечи его затряслись в беззвучных рыданиях. Такого Ферриса Субару еще не видел. Исчезла вся его легкость, вся игривость, осталась лишь обнаженная, кровоточащая рана. И сейчас его мир рухнул.

Они вошли в шатер. Круш Карстен сидела за столом, идеально прямая, как всегда. На ней не было ни царапины. Но ее глаза… они были пусты. Холодные, зеленые глаза смотрели на них без тени узнавания.

— Добрый день, — произнесла она ровным, спокойным голосом. — Прошу простить беспорядок снаружи. Мы, кажется, подверглись некоему нападению. Мои люди пытаются разобраться. Могу я узнать, кто вы и какова цель вашего визита?

Юлиус побледнел так, что его фиолетовые волосы казались еще ярче. Он шагнул вперед, отвешивая безупречный поклон.

— Госпожа Круш, это я, Юлиус Юклиус. Вы не узнаете меня?

Круш внимательно посмотрела на него, затем на Вильгельма, на Эмилию. В ее глазах не было и проблеска узнавания.

— Юклиус? — она слегка нахмурилась. — Знакомая фамилия. Но вас, простите, не припомню. Как и вас, господа, леди. Вы служите мне? Или прибыли с визитом? Возможно, моя память немного пострадала от… недавних событий. Феррис упоминал об этом.

Феррис, стоявший у входа, тихо всхлипнул. Вильгельм сжал кулаки, его лицо стало похоже на грозовую тучу. Эмилия прижала руку ко рту, не веря своим глазам.

— Это… это ужасно, — прошептала она.

Именно в этот момент один из гвардейцев, заглянув в шатер, нерешительно кашлянул.

— Прошу прощения, госпожа… э-э… мы нашли ещё одну группу людей. Девушка без сознания. Остальные не помнят кто они такие.

Сердце Субару ухнуло. Он бросился к выходу, расталкивая ошеломленных рыцарей. Там была и она. Рем. Бледная, неподвижная, но дышащая. В своей форме горничной поместья Мазерсов.

— Рем! Это она! Горничная! — Субару подбежал к носилкам, пытаясь разглядеть хоть какие-то раны.

Воцарилась тишина. Все смотрели на Субару, потом на Рем, потом снова на Субару с полным недоумением.

— Эту девушку мы нашли одну. Вероятно, из проезжавшего мимо обоза, попавшего под ту же атаку.

— Он не ошибся, — снова вмешалась Фрирен, подходя к носилкам. Она внимательно осмотрела Рем, ее пальцы легко коснулись ее виска. — Я тоже помню ее. Это Рем. Она служила в поместье Мазерсов вместе со своей сестрой Рам. Рикардо помнил ее в деревне Арлам. Но здесь ее уже не помнят. Как и госпожа Круш не помнит вас.

Она обвела взглядом присутствующих.

— Мы столкнулись с действием Архиепископа Чревоугодия. Он пожирает имена и воспоминания своих жертв. Он "стирает" их из сознания мира. Те, кто помнят, – исключение. Почему мы с Субару помним – неясно. Возможно, из-за моей природы. Возможно, из-за его… особенности. — Она сделала паузу, давая им осознать услышанное. — Девушка жива, но ее сущность повреждена забвением. Как и память госпожи Круш.

Осознание было подобно удару. Архиепископ, который не убивает, а стирает… Это было оружие страшнее любого меча. Круш Карстен, один из сильнейших кандидатов, теперь была лишь тенью самой себя. А Рем… забытая всеми, кроме двух странных чужаков.

— Что… что можно сделать? — голос Юлиуса был едва слышен.

Феррис подошел к Рем, его целительский инстинкт взял верх над личным горем. Он быстро осмотрел ее.

— С ней то же самое, что и с другими. Физически… почти невредима. Легкое истощение. Но она без сознания. Я… я никогда не видел ничего подобного. Возможно, это шок. Возможно, последствия… пожирания. Я не могу никого разбудить.

— И мы не можем здесь оставаться, хоть враги и ушли сами, — твердо сказал Вильгельм. — Они могут вернуться. Госпожу Круш нужно доставить в безопасное место. Феррис, мы направляемся в столицу. Там лучшие целители, возможно, они смогут помочь.

— А мы? — спросила Эмилия, глядя на Субару и Рем.

— Вам следует вернуться в поместье Мазерсов, леди Эмилия, — ответил Вильгельм. — Возможно, ключ к разгадке или противодействию этой силе – у вас. Раз Фрирен с вами, то в поместье будет относительно безопасно. Мы должны разделиться, чтобы увеличить шансы на выживание и сбор информации. Юлиус вернётся к Анастасии.

Юлиус кивнул, хоть и неохотно.

— Согласен. Я должен доложить леди Анастасии. Эта угроза касается всех. Эмилия-сама, леди Фрирен, Субару… будьте осторожны. — Он бросил короткий, сложный взгляд на Субару, в котором смешались остатки презрения, удивление и, возможно, капля уважения.

Рикардо, подошедший к концу разговора, хмыкнул.

— Мы с парнями вернемся к Хошин. Там платят лучше. Но если снова понадобится рубить культистов – зовите.

Решения были приняты. Два дня спустя, после кратких, но напряженных сборов и прощаний, пути союзников разошлись. Вильгельм, Феррис и верные гвардейцы повезли пустую оболочку Круш Карстен в столицу. Юлиус, Рикардо и наемники отправились к Анастасии Хошин. А Эмилия, Фрирен, Субару и бесчувственная, забытая всеми Рем тронулись в обратный путь, к поместью Розвааля.

***

Путь назад был долгим и тягостным. Они ехали почти в полном молчании. Субару большую часть времени проводил в повозке, рядом с Рем. Он смотрел на ее бледное, умиротворенное лицо и чувствовал смесь ужаса, растерянности и странной, непрошеной ответственности. Он едва знал ее. Но он помнил. И это делало ее… его проблемой? Его долгом? Он не знал. Он просто знал, что не может ее бросить.

Эмилия часто пыталась заговорить с ними, говорила с Субару, но их разговоры были натянутыми. Она видела его потрясение, но не могла понять его причину до конца, ведь для нее Рем не существовала. Она беспокоилась о нем, о его странной реакции, о его связи с Миазмами, о которых упомянула Фрирен.

Фрирен большую часть пути читала или медитировала, погруженная в свои мысли. Она анализировала полученную информацию: природа Чревоугодия, амнезия Круш, странный иммунитет Субару и ее собственный, состояние Рем, усиление Миазм после изгнания Лени… Загадок становилось все больше.

Наконец, на исходе второго дня, они увидели знакомые очертания поместья Мазерсов. Оно выглядело спокойным, нетронутым. Тревога немного отступила, сменившись усталостью. Повозка остановилась у парадного входа.

Дверь открылась прежде, чем они успели подойти. На пороге стояла горничная. Но не Рам. Высокая, стройная блондинка с собранными в строгий пучок волосами, в идеально отглаженной форме. Ее лицо было красивым, но строгим, с чуть более острыми чертами, чем обычно у людей. Внимательный взгляд голубых глаз быстро оценил прибывших, и если присмотреться, можно было заметить слегка выступающие клыки, когда она заговорила.

— Леди Эмилия, леди Фрирен, Субару? — ее голос был ровным, профессионально-вежливым, но без тени теплоты. Она сделала легкий реверанс. — Меня зовут Фредерика Бауманн. Мастер Розвааль прислал меня помочь с поместьем, пока… пока здесь требуется дополнительная помощь. Прошу простить за возможный беспорядок, я только что прибыла и еще не успела полностью войти в курс дел.

Ее взгляд скользнул по уставшей Эмилии, спокойной Фрирен, бледному Субару и, наконец, остановился на носилках с Рем, которые гвардейцы (те немногие, что сопровождали их для охраны) осторожно выносили из повозки. Фредерика слегка нахмурилась, глядя на бесчувственную синеволосую девушку, затем снова перевела взгляд на Субару, и в ее глазах промелькнула тень настороженности.

— Прошу, входите, — сказала она, отступая в сторону и пропуская их в холл поместья.

Они вошли внутрь. Поместье было тихим, но эта тишина больше не казалась умиротворяющей. Она была полна невысказанных вопросов, скрытых угроз и теней забвения. Новая горничная. Забытая старая. Отсутствующий хозяин. И два иномирца, связанные тайной, которая могла оказаться страшнее любого Архиепископа Греха.

Глава 15: Затишье перед Неизвестностью

Прошло несколько дней после возвращения измученного отряда в поместье Мазерсов. Тишина, окутавшая особняк после отъезда Розвааля, теперь казалась еще глубже, пропитанная невысказанными тревогами и тяжестью пережитых событий. Снаружи ярко светило солнце, пели птицы, но внутри царило напряженное затишье. Безупречная чистота, поддерживаемая новой горничной Фредерикой, лишь подчеркивала пустоту огромных комнат и коридоров. Не было слышно ни эксцентричных реплик хозяина, ни колкостей Рам, ни… ни шагов второй горничной, Рем, чье существование стерлось из памяти почти всех обитателей этого места.

Субару проснулся рано, как и в последние дни. Тело все еще ныло после схватки с Ленью и последствий одержимости, но к этой боли примешивалась новая, почти приятная ломота в мышцах от изнурительных тренировок, которые он сам себе устроил. Апатия, охватившая его после разрыва с Эмилией и кошмара поединка с Юлиусом, постепенно сменялась злой, упрямой решимостью. Он больше не позволит себе быть беспомощным. Он должен стать сильнее. Не ради кого-то. Ради себя. Чтобы иметь право стоять рядом, чтобы иметь силы защитить, чтобы… просто чтобы выжить в этом безумном мире.

Он оделся в простую одежду, которую теперь носил, – его статус "сопровождающего" был аннулирован, но и форму слуги ему пока не выдавали. Выйдя из комнаты, он почти сразу столкнулся с Фредерикой. Блондинка-горничная двигалась по коридору с бесшумной эффективностью, неся стопку свежего белья.

— Доброе утро, Субару, — произнесла она ровным тоном, сделав легкий реверанс. Ее голубые глаза быстро, почти незаметно, оценили его состояние. Она была профессионалом до мозга костей, но Субару чувствовал за этой вежливостью стену настороженности. — Завтрак подан в малой столовой. Леди Эмилия уже ожидает вас.

— А… Фрирен? — спросил Субару, скорее по привычке.

— Леди Фрирен не пожелала присоединиться, — ответила Фредерика без тени эмоций.

Субару кивнул и направился в столовую. «Типичная Фрирен» — подумал он.

В малой столовой сидела Эмилия. Она выглядела отдохнувшей, но в ее глазах все еще читалась тень беспокойства. Увидев Субару, она постаралась улыбнуться как можно бодрее.

— Субару! Доброе утро! Как ты себя чувствуешь? Выглядишь получше.

— Да, вроде… нормально, — он сел напротив, стараясь не морщиться от боли в ребрах. — Просто все тело ломит.

— Это от твоих тренировок? — мягко спросила Эмилия. — Фредерика говорила, ты каждое утро занимаешься во дворе. Пожалуйста, не переусердствуй. Тебе нужно восстановиться.

— Я в порядке, правда, — попытался он улыбнуться в ответ. — Просто… нужно прийти в форму. После всего… — Он замялся, но все же решился спросить, хотя уже знал ответ. — Эмилия-тан… та девушка… ну, которую мы привезли из лагеря… как она? С ней все так же?

Лицо Эмилии тут же стало серьезным и сочувствующим.

— Ах, бедняжка… Да, Фредерика ухаживает за ней. Состояние стабильное, но она по-прежнему без сознания. Я хотела спросить о ней у Рам, когда она вернется, может, она ее знает… — Она с беспокойством посмотрела на Субару. — Ты все еще думаешь, что ее зовут Рем? Субару, я волнуюсь за тебя. После того, что с тобой произошло… одержимость этим Архиепископом…

Субару опустил взгляд в тарелку. Вот оно. Искреннее беспокойство, искреннее сочувствие… но полное непонимание. Она не помнила. Совсем. Словно Рем никогда не существовало.

— Да… наверное, ты права, — пробормотал он.

Эмилия с облегчением кивнула, но тень тревоги осталась в ее глазах. Она сменила тему.

— Я тоже волнуюсь. Розвааль так и не прислал никаких вестей после отъезда. Надеюсь, с ним всё в порядке. И Рам… Фредерика сказала, что убежище, куда она увела жителей, это какое-то старое, хорошо защищенное место в лесу, путь к которому знал только мастер Розвааль. Но когда они вернутся, неизвестно.

«Убежище, которое знал только Розвааль… — подумал Субару. — Это кажется странным. Зачем прятать жителей так надежно, а потом присылать сюда Фредерику? Или Розвааль знал больше?» Он решил расспросить об этом Фредерику позже.

***

После завтрака они нашли Фрирен в гостиной. Древняя эльфийка, вопреки ожиданиям, не была погружена в чтение древних свитков или анализ магических артефактов. Она сидела в большом, удобном кресле у окна, залитого солнечным светом, и… дремала. Ее голова слегка склонилась набок, длинные серебристые волосы рассыпались по плечам, а мерное дыхание было почти не слышно. В этот момент она выглядела удивительно беззащитной и юной, несмотря на свой невообразимый возраст.

Эмилия тихо подошла к креслу, улыбаясь.

— Фрирен-сан? Вы отдыхаете? — шепотом спросила она.

Фрирен лениво приоткрыла один глаз, ее взгляд был туманным ото сна.

— М? Эмилия… Субару… Уже утро? — она зевнула, прикрыв рот рукой.

— Уже почти полдень, Фрирен-сан, — мягко поправила Эмилия. — Вы хорошо спали?

— Спала? Не помню, — Фрирен села прямее, потягиваясь с кошачьей грацией. — Кажется, я просто задумалась… на несколько часов. — Она огляделась. — Эмилия, ты не видела здесь чайник? Вчера Фредерика приносила чай…

— Кажется, он остался на столике, но он пустой, — ответила Эмилия. — Ах, Фрирен, ваши волосы… они немного растрепались. Можно я...?

Фрирен безразлично пожала плечами. Эмилия подошла к ней сзади и осторожно начала собирать ее длинные, шелковистые волосы. Субару с удивлением наблюдал за этой сценой. Эмилия, сосредоточенно и аккуратно заплетая косу древней эльфийке, выглядела в этот момент парадоксально старше и заботливее. Фрирен же сидела совершенно неподвижно, с полуприкрытыми глазами, словно большая, ленивая кошка, позволяющая себя гладить.

— Вот так, — наконец сказала Эмилия, закрепив косу простой лентой. — Теперь гораздо лучше!

— Хм? А, спасибо, Эмилия, — Фрирен равнодушно коснулась косы. —Пойду, поищу что-нибудь почитать.

Она поднялась и неспешно направилась к выходу, оставив Эмилию и Субару слегка озадаченными ее внезапной бытовой беспомощностью.

«Она скорей всего, сильнейший маг в мире, но при этом такая странная, может это особенности магов, Розваль и Феликс тоже своеобразные личности» — подумал Субару.

***

Позже в тот же день Субару и Фрирен направились в Запретную Библиотеку. После утреннего разговора Субару хотел спросить Беатрис о Рем напрямую. Фрирен же интересовали тексты, связанные с Архиепископами Греха и, возможно, с природой "стирания".

Они прошли через дверь-портал и оказались среди бесконечных стеллажей. Беатрис сидела на своей стремянке с книгой в руках, но ее недовольное выражение лица говорило о том, что она заметила их появление задолго до того, как они вошли.

— Опять ты, носитель запаха?! — фыркнула она, глядя на Субару сверху вниз. — Бетти только надеялась на несколько спокойных дней, я полагаю! И ты, остроухая! — ее взгляд переместился на Фрирен. — Неужели ты решила поселиться в библиотеке Бетти?

— Я продолжаю свои исследования, дух-хранитель, — спокойно ответила Фрирен. — Мне нужна информация об Архиепископах Греха. В частности, о Чревоугодии.

— Чревоугодии? — Беатрис нахмурилась.

Прежде чем Фрирен успела ответить, вмешался Субару.

— Беако! Ты… ты помнишь Рем? Горничную, которая здесь работала? С синими волосами? Сестру Рам?

Беатрис удивленно посмотрела на него, затем ее взгляд стал подозрительным.

— Рем? Конечно, Бетти помнит Рем, я полагаю. Неуклюжая, но старательная девчонка. Вечно путалась под ногами у Рам. А что? Почему ты спрашиваешь так, словно Бетти не должна ее помнить, в самом деле?

Субару почувствовал, как у него отлегло от сердца. Она помнила! Значит, не всё так безнадёжно!

— Потому что… потому что Эмилия ее не помнит! И Юлиус, и Вильгельм! Никто! Кроме меня и Фрирен! — выпалил он.

Беатрис широко раскрыла глаза, книга выпала из ее рук.

— Что?! Не помнят Рем?! Это… это невозможно! Как такое может быть, я спрашиваю?!

— Архиепископ Чревоугодия, — тихо сказала Фрирен. — Похоже, он атаковал конвой, с которым Рем покинула деревню. Его способность – стирать имена и воспоминания.

— Я предполагаю, — ответила Фрирен, задумчиво глядя на книжные полки, — что эта библиотека, будучи отдельным измерением, защищенным мощной пространственной магией, изолирована от прямого воздействия этой способности. Воспоминания тех, кто находится внутри в момент "стирания", или тех, чья связь с библиотекой достаточно сильна, могут быть сохранены. Что касается Субару… его случай сложнее. Возможно, это связано с его… связью с Ведьмой Зависти.

Беатрис вздрогнула при упоминании Ведьмы, но кивнула, ее взгляд на Субару стал менее враждебным, скорее… изучающим и немного сочувствующим.

— Хмф. Значит, этот неуклюжий мальчишка опять в центре всяких неприятностей, связанных с Ведьмой, я полагаю. Ладно. Раз уж вы здесь и принесли такие новости… Бетти поможет вам найти информацию о Чревоугодии. Но только попробуй что-нибудь тронуть без разрешения, и Бетти вышвырнет тебя отсюда! — последние слова были адресованы Субару, но уже без прежней злобы.

Они провели в библиотеке несколько часов. Беатрис, хоть и ворчала, действительно помогла им найти нужные разделы, с помощью библиотекаря дело пошло быстрее. Фрирен погрузилась в чтение древних, пыльных томов, ее лицо было непроницаемо. Субару пытался помогать, но быстро понял, что большинство текстов ему не по зубам. Он просто сидел рядом, наблюдая за двумя столь разными, но одинаково погруженными в знания существами, и чувствовал себя немного спокойнее. Он был не один в этой странной, пугающей тайне.

***

Вечером, когда Фрирен снова ушла медитировать или спать, а Эмилия занималась своими делами, Субару нашел Фредерику в хозяйственном кабинете. Она разбирала какие-то счета, ее лицо было сосредоточенным.

— Фредерика-сан? Можно вас на минуту? — нерешительно начал он.

Горничная подняла на него спокойный взгляд.

— Да, Субару? Чем могу помочь?

— Я… я хотел спросить про Рам. И то убежище, куда она увела жителей. Эмилия-тан волнуется, что от них нет вестей. Ты знаешь, где это? И когда они планируют вернуться?

Фредерика отложила бумаги. Ее лицо оставалось непроницаемым.

— Леди Эмилия не должна беспокоиться. Убежище – это место, подготовленное мастером Розваалем на случай крайней необходимости. Оно хорошо скрыто и защищено. Рам позаботится обо всех. Что касается их возвращения… у меня нет точных указаний. Мастер Розвааль лишь велел мне прибыть и поддерживать поместье в его отсутствие.

— Но… что это за место? Где оно? — настаивал Субару. — После всего, что случилось… Культ Ведьмы, Кит… вдруг им тоже угрожает опасность? Мы должны знать!

Фредерика внимательно посмотрела на него. Она видела его искреннюю тревогу, его изменившийся, более серьезный взгляд. Она колебалась. Приказы мастера были четкими, но ситуация явно вышла из-под контроля.

— Субару, — начала она медленно, взвешивая каждое слово, — я не уполномочена раскрывать все детали планов мастера Розвааля. Но… учитывая недавние события… — Она вздохнула. — Убежище находится глубоко в лесу, в месте, скрытом не только физически, но и магически. Его точное расположение знают лишь мастер Розвааль и Рам. Оно было создано очень давно и обладает собственными защитными механизмами. Рам должна была активировать их по прибытии. Если они добрались благополучно, они в большей безопасности там, чем были бы здесь или в деревне во время нападения.

— Но вы не знаете точно, добрались ли они? — уточнил Субару, чувствуя, как тревога возвращается.

— Точно – нет, — признала Фредерика. — Связи с убежищем нет. Такова его природа – полная изоляция. Мы можем лишь надеяться, что Рам выполнила инструкции и все жители в безопасности. Мастер Розвааль… он всегда все планирует заранее.

Субару не был полностью удовлетворен ответом, но понял, что большего от Фредерики он не добьется. Лояльность Розваалю была для нее превыше всего. Он поблагодарил ее и вышел, чувствуя, что вопросов стало только больше.

Глава 16: Разделённые Пути

Дни в поместье Мазерсов тянулись медленно, наполненные тишиной и невысказанным напряжением. Прошло уже четыре дня с момента их возвращения после битв с Белым Китом и Архиепископом Лени. Четыре дня относительного затишья, которое, однако, ощущалось хрупким, как тонкий лед над темной водой.

Для Субару эти дни превратились в череду изнурительных тренировок и горьких разочарований. Каждое утро, едва рассветало, он выходил во внутренний двор и истязал себя до полного изнеможения. Отжимания, пока руки не начинали дрожать и отказывались служить. Приседания, пока ноги не подкашивались. Бег на месте, пока легкие не горели огнем. Махи старым тренировочным мечом, который он нашел в кладовой, – неуклюжие, лишенные техники, но вкладывая в каждый удар всю свою злость и фрустрацию. Он становился выносливее, это правда. Мышцы привыкали к нагрузке, дыхание восстанавливалось быстрее. Но легкости и точности движений Вильгельма или даже Юлиуса ему было так же далеко, как до звезд. Он все еще был просто парнем, отчаянно машущим деревяшкой.

Вечера же были посвящены магии. Точнее, ее отсутствию. Следуя сухим, почти безразличным инструкциям Фрирен, он садился в своей комнате или в тихом уголке сада, закрывал глаза и пытался сосредоточиться. Дышать ровно. Очистить разум. Найти ту самую точку холодной пустоты внутри себя, которую он иногда ощущал, – его Врата. Иногда, после долгих минут мучительной концентрации, ему удавалось нащупать это слабое, едва уловимое ощущение. Оно было похоже на тонкую ледяную нить где-то глубоко внутри. Он пытался удержать его, сконцентрироваться на нем, как велела Фрирен. Раз, другой ему даже показалось, что нить стала чуть толще, чуть отчетливее… но стоило ему испытать мимолетный проблеск надежды или азарта, как ощущение тут же ускользало, таяло, оставляя после себя лишь пустоту и горечь неудачи.

«Бесполезно… — думал он, тяжело дыша после очередной неудачной попытки. — Я даже это не могу. Просто почувствовать. Просто удержать. Фрирен права, у меня нет таланта. Совсем.» Злость на себя, на свою слабость, на Петельгейзе, на Ведьму, на весь этот мир снова поднималась в нем удушливой волной.

Фрирен же большую часть времени проводила в компании Беатрис, в Запретной Библиотеке. Атмосфера там слегка изменилась. Беатрис, защищенная уникальным пространством библиотеки от стирающей силы Чревоугодия, помнила Рем. Сам факт существования такой силы, способной вычеркивать людей из памяти мира, возмущал и одновременно интриговал древнего духа. Она с неожиданным рвением помогала Фрирен в поисках информации, перерывая вместе с ней пыльные фолианты.

— Гурманы… — бормотала Беатрис, водя пальцем по строчкам ветхого свитка. — Пожиратели имен… Пожиратели воспоминаний… Мерзость! Они делят жертву между собой, я полагаю! Как отвратительно!

— Это объясняет, почему эффект может быть разным, — задумчиво произнесла Фрирен, изучая другую страницу. — Кто-то теряет имя, кто-то – память, кто-то – и то, и другое. И здесь сказано… теоретически, если уничтожить *того самого* Гурмана, что пожрал конкретный аспект, имя или воспоминание может вернуться к миру. Но как его найти… неясно.

— Бесполезные знания, в самом деле! — фыркнула Беатрис, захлопывая книгу. — Теории! Бетти нужны факты, а не догадки древних параноиков! Эта девчонка Рем так и останется забытой!

Когда Субару в очередной раз заглянул к ним, надеясь узнать хоть что-то новое, Беатрис лишь подтвердила, что все еще помнит Рем, но никаких способов ей помочь они не нашли, после чего выставила его за дверь, чтобы "не мешал серьезным магам думать". Это было слабое утешение, но все же – он был не один в своей памяти.

Рем по-прежнему лежала в тихой комнате на втором этаже. Ее состояние не менялось. Глубокий сон, ровное дыхание, бледное, умиротворенное лицо. Фредерика безупречно ухаживала за ней – меняла белье, обтирала, следила, чтобы она получала необходимое питание через простейшие поддерживающие заклинания, которым ее, очевидно, обучил Розвааль. Горничная делала все профессионально, но отстраненно, словно ухаживала не за человеком, а за ценным, но временно неисправным предметом.

***

На пятый день после их возвращения размеренная, хоть и напряженная, рутина поместья была нарушена. К парадному входу подъехала знакомая Субару скрипучая, но крепкая повозка, запряженная усталой на вид наземной драконицей. Из повозки выбрался слегка помятый, но явно довольный собой Отто Сувен. Он привез небольшой заказ каких-то товаров для кухни, о которых просила Фредерика, но главной его целью было другое.

— Господин Субару! Рад снова видеть! — Отто приветствовал его с неожиданной теплотой, явно запомнив щедрого (хоть и странного) нанимателя, когда он торопился доставить послания по городу. — И леди Фрирен здесь? Отлично! У меня для нее срочное и важное письмо! Из самой столицы!

Субару, вышедший во двор размяться после очередной порции отжиманий, удивленно поднял брови.

— Письмо? Для Фрирен? Из столицы?

В этот момент из дома вышла Фредерика, а за ней и сама Фрирен, привлеченная шумом. Отто, сняв шляпу, с поклоном протянул эльфийке запечатанный свиток с внушительной печатью, отдаленно напоминающей герб Королевской Академии или Библиотеки.

— Леди Фрирен! Мне велели доставить это вам лично и как можно скорее! Сказали, чрезвычайной важности! Из Коллегии Магов!

Фрирен спокойно взяла свиток. Ее пальцы легко сломали печать. Она развернула пергамент и пробежала глазами по строкам. Субару и подошедшая Эмилия с любопытством наблюдали за ней. Выражение лица Фрирен почти не изменилось, но ее глаза… они чуть заметно расширились, и в них вспыхнул огонек неподдельного, почти детского любопытства и азарта.

— Хм, — произнесла она, дочитав. — Коллегия Магов… Королевская Библиотека… консультации по аномальным явлениям… доступ к закрытым архивам…

— Фрирен-сан! Вы собираетесь уехать? Прямо сейчас? — воскликнула Эмилия, явно застигнутая врасплох.

— Меня пригласили в столицу. Обещают доступ к знаниям, которые могут помочь в моих исследованиях, — кратко ответила Фрирен, уже направляясь в дом. — Это уникальная возможность. Беатрис продолжит поиски здесь. Фредерика позаботится о поместье и… о ней, — она неопределенно кивнула в сторону дома. — Я вернусь, когда получу то, что мне нужно.

Ее решение было мгновенным и окончательным. Субару и Эмилия переглянулись в растерянности. Они даже не успели ничего сказать о своих собственных планах, о Святилище. Фрирен, ухватившись за возможность получить доступ к древним знаниям, действовала со скоростью, не свойственной ее обычному ленивому темпу.

Буквально через час, собрав свои минимальные пожитки (посох, небольшой мешок, вероятно, полный свитков и странных артефактов), Фрирен уже отправилась в столицу.

— Будьте осторожны, — сказала Фрирен на прощание Эмилии и Субару, стоявшим на крыльце. — Особенно ты, — она кивнула Субару. — Контролируй эмоции. Не привлекай лишнего внимания.

Фрирен понукнула драконицу, и повозка, скрипнув, тронулась с места, унося древнюю эльфийку навстречу ее исследованиям и, неведомо для нее, следуя плану хитроумного Розваля.

***

— Она… просто уехала, — прошептала Эмилия, провожая взглядом удаляющуюся повозку. В ее голосе звучало разочарование и растерянность. Теперь они остались совсем одни.

— Да уж… — протянул Субару, чувствуя себя брошенным. Он рассчитывал на ее силу, если они все же решатся ехать в Святилище. — Когда дело касается книг и магии, она становится… очень быстрой.

Они вернулись в дом. Отъезд Фрирен сделал решение Эмилии еще более твердым.

— Субару, я больше не могу ждать. Без Фрирен-сан здесь… я чувствую себя еще более неуверенно. А вестей от Розвааля и Рам все нет. Я должна отправиться в Святилище. Узнать, что там происходит.

— Я с тобой, Эмилия-тан! — тут же откликнулся Субару. — Я не оставлю тебя одну! Мы найдем Рам, выясним, что задумал Розвааль!

Они обсудили детали. Рем придется оставить здесь. Перевозить ее без сознания было слишком рискованно, а Фредерика заверила, что обеспечит ей должный уход. Но как добраться до Святилища? Экипаж поместья забрала Фрирен, Фредирика не решилась ей помешать.

— Постой! — Субару хлопнул себя по лбу. — Отто! Он же здесь! То есть, был здесь… Может, он еще не уехал далеко?

Он выбежал из поместья, вскочил на Патраш и помчался по дороге, надеясь перехватить торговца. Ему повезло. Отто, отъехав всего на пару миль, остановился у ручья, чтобы дать драконице напиться и самому перевести дух после встречи с властной эльфийкой.

— Отто-сан! Погоди! — крикнул Субару, подъезжая.

— Сабару — Отто вздрогнул. — Ты что-то хотел?

— Слушай, есть дело! Очень важное! Нам с госпожой нужно в Святилище! Это… это глубоко в лесу!

— Святилище? Что за гиблое место? — Отто подозрительно прищурился. — Зачем вам туда? И нет, мне вообще-то совсем в другую сторону надо было, к южным трактам!

— Пожалуйста! Нам очень нужно! Это вопрос жизни и смерти! Мы заплатим! Хорошо заплатим! Втройне! — Субару использовал тот же аргумент, что пришел ему в голову ранее.

— Втройне?.. — глаза Отто алчно блеснули. Он прикинул расстояние, стоимость растрат для драконицы, потерянное время… и возможную прибыль. Тройная оплата – это покрывало все неудобства с лихвой. — Ладно! Черт с вами, уговорил! Но деньги вперед! Хотя бы половину! И учтите, я довезу вас до ближайшей точки к этому вашему Святилищу, а дальше сами! И никаких фокусов в дороге! Ясно? Я просто торговец!

— Ясно! Договорились! Спасибо, Отто-сан! Ты нас спасаешь! — Субару просиял.

Они быстро вернулись в поместье. Эмилия, узнав об успехе, с облегчением выдохнула и нашла в своих скромных запасах или в казне поместья достаточную сумму для аванса Отто. Рем перенесли в ее комнату. Фредерика молча наблюдала за сборами.

***

Ранним утром следующего дня повозка Отто снова стояла у ворот. Эмилия, Субару и Пак (который почти все время молчал, но явно разделял тревогу своей хозяйки) были готовы к отъезду.

— Фредерика-сан, пожалуйста, позаботьтесь о… о ней, — попросил Субару на прощание, кивнув в сторону дома.

— Можете быть уверены, господин Субару. Я выполню свои обязанности, — ровно ответила горничная. Ее взгляд был непроницаем.

— Будьте осторожны, леди Эмилия, господин Субару, — добавила она, когда они уже садились в повозку.

Отто нетерпеливо щелкнул вожжами.

— Ну, поехали! Надеюсь, это Святилище стоит таких денег!

Повозка, скрипнув, тронулась с места, унося их прочь от поместья, полного тайн и забытых имен. Фредерика смотрела им вслед, пока они не скрылись за поворотом, затем вернулась в дом. В библиотеке Беатрис перелистывала очередную древнюю книгу. А где-то на пути в столицу Фрирен, возможно, уже предвкушала доступ к новым знаниям, не подозревая об истинных мотивах таинственного приглашения.

Глава 17: Возвращение и Последствия

Две недели. По меркам Фрирен – лишь короткий вдох в ее бесконечном существовании, мгновение, потраченное на погружение в чужие знания. Но по меркам этого мира, полного скоротечных жизней и бурных событий, две недели оказались вечностью, за которую успела разыграться и завершиться целая драма, изменившая судьбы и обнажившая тайны. Для Фрирен это был период сосредоточенного изучения в тишине Королевской Библиотеки и архивов Коллегии Магов, редкая возможность прикоснуться к основам мироздания, столь отличным от привычных ей.

Она разбиралась в теории шести элементов, в сложной системе Врат, функционирующих как индивидуальные органы маны, в принципах контрактов с духами. Многое перекликалось с общими законами магии, но дьявол, как всегда, крылся в деталях, в уникальных правилах этого мира. Легенды о Ведьмах Греха были туманны, полны суеверий и пропаганды победителей. Сателла – воплощение абсолютного зла, источник Миазмы, что так странно и опасно переплелась с Субару. Другие – лишь тени, полумифические фигуры, чьи истинные силы и Факторы оставались скрыты за веками искажений.

Больше всего ее интриговали два явления: Архиепископ Чревоугодия и феномен Нацуки Субару. О Чревоугодии говорили шепотом даже в самых древних текстах. "Пожиратель Имен", "Гурман", способный не просто убить, но стереть само понятие о жертве из сознания мира. Это была не магия иллюзий или проклятий, это было нечто более фундаментальное, атака на саму реальность. Способы противодействия? Неясны. Возможность обращения? Лишь туманные намеки в запретных легендах.

И Субару. Юноша-аномалия. Его "новые", нестабильные Врата с уклоном в Инь. Его Миазмы Зависти, усиливающиеся и реагирующие не только на Факторы Греха, но и на его собственный, невозможный дар – возвращение после смерти. Та сила, что вмешалась при изгнании Лени, сила, которую он неосознанно призвал, пытаясь вырваться из ментальной ловушки. И его память о Рем – горничной, стертой для всех, кроме него, ее самой (в коме) и, как оказалось, Беатрис, пока та была заперта в своей библиотеке-измерении.

«Исследования дали пищу для размышлений, без прямого столкновения ничего больше не узнать» – размышляла Фрирен, когда нанятый ею экипаж, дребезжа колесами, выехал из шумной столицы обратно к землям Мазерсов.

Ее предчувствие, отточенное тысячелетием опыта, редко подводило. По мере приближения к владениям Мазерсов, она все отчетливее ощущала изменения в магическом фоне. Он был… потревожен. Ослаблен. В нем вибрировало эхо недавних, яростных магических битв, отличных от тех, что были связаны с Китом или Ленью. Что-то произошло здесь, у самого поместья.

Экипаж остановился у знакомых ворот. Точнее, у того, что от них осталось. Массивные кованые створки были сорваны с петель, одна лежала на земле, искореженная, другая – отброшена в сторону. Подъездная аллея была изрыта, на земле виднелись следы взрывов и… крови.

Фрирен вышла из экипажа, ее спокойное лицо не выражало удивления, лишь глубокую задумчивость. Она жестом отпустила возницу, который с явным облегчением развернул повозку и поспешил убраться подальше от этого места, явно отмеченного недавним насилием.

Дверь в главный холл была выбита. Фрирен вошла внутрь. Здесь царил хаос, напоминавший тот, что остался после ее собственной битвы с Эльзой в лавке Рома, но в большем масштабе. Перевернутая мебель, разбитые вазы, осколки стекла, темные пятна на полу и стенах. Но посреди этого беспорядка стояла фигура, воплощающая идеальный порядок.

Фредерика Бауманн. Новая горничная. Высокая, стройная, в безупречно отглаженной форме. Она держала в руках ведро и тряпку, но при виде Фрирен отставила их, сделав легкий реверанс. Ее красивое, но строгое лицо было непроницаемо, лишь в голубых глазах мелькнуло мимолетное удивление.

– Леди Фрирен, – ее голос был ровным, профессиональным. – Вы вернулись раньше, чем ожидалось. Прошу простить за беспорядок. У нас… были некоторые неприятности. Но все уже закончилось. Леди Эмилия и остальные вернулись из Святилища. Они ожидают вас в малой гостиной.

«Некоторые неприятности,» – мысленно повторила Фрирен, оглядывая следы жестокой битвы. – «Но они справились. И вернулись из Святилища… Что же там случилось?»

– Веди, – коротко сказала она.

Малая гостиная, обычно используемая для неформальных встреч, была одним из немногих помещений, почти не пострадавших от битвы. Но атмосфера в ней была тяжелой, пропитанной усталостью, напряжением и невысказанными эмоциями.

Эмилия сидела в кресле, бледная, осунувшаяся, но с прямой спиной. Рядом с ней, на полу, прислонившись к ее ногам, сидел Субару. Он выглядел так, словно не спал несколько суток, под глазами залегли темные тени, а на руках виднелись бинты. Его взгляд был устремлен в пустоту, но когда Фрирен вошла, он поднял голову, и в его глазах мелькнуло сложное выражение – облегчение, смешанное с застарелой болью и… злостью.

Рядом с ними, на отдельном стуле, сидела Беатрис. Маленькая хранительница библиотеки выглядела почти так же, как и всегда, но ее аура была неразрывно связана с Субару. Она держала в руках толстую книгу, но не читала, ее взгляд был задумчивым и немного потерянным.

У окна стоял Гарфиэль, зверочеловек. Он был без рубашки, обнажая мускулистый торс, покрытый свежими и старыми шрамами. Он скрестил руки на груди, его лицо было угрюмым.

Торговец Отто Сувен сидел на краешке дивана, выглядя совершенно неуместно в этой компании, но его присутствие говорило о том, что и он сыграл свою роль в недавних событиях.

Их взгляды обратились к Фрирен. В них читались усталость, настороженность и ожидание.

– Фрирен-сан, – Эмилия поднялась навстречу, ее голос был тихим, но твердым. – Вы вернулись. Мы… мы рады вас видеть. Многое произошло, пока вас не было.

– Я вижу, – Фрирен обвела взглядом комнату, останавливаясь на каждом. – Рассказывайте.

Рассказ был долгим. Эмилия, Субару, иногда перебиваемые резкими комментариями Гарфиэля или тихими уточнениями Беатрис, поведали о событиях последних двух недель. О вынужденной поездке в Святилище. Об Испытаниях Гробницы, где Эмилии пришлось столкнуться с прошлым. О Гарфиэле, его страхах и ярости, и о том, как Субару, используя свои… знания, смог достучаться до него.

Затем речь зашла о Розваале. О его истинной, безумной цели. О Евангелии, направлявшем его действия. О его жестокой ставке – заставить Субару выбрать между спасением поместья и спасением Святилища, сломать его, превратить в свою марионетку.

– Он стоял за всем, Фрирен-сан, – голос Эмилии дрогнул. – За снегом, за нападением этих убийц… Эльзы и Мейли… здесь, на поместье. Он хотел, чтобы мы потерпели неудачу, чтобы Субару отчаялся…

– Но мы не сломались! – рыкнул Гарфиэль, ударив кулаком по стене. –Капитан нашел другой путь! Эмилия-сама прошла Испытания! А я… я размазал эту потрошительку по стенке! И девчонку с мазверями тоже скрутили!

– И ещё Розвааль натравил на Святилище Великого Кролика, – тихо добавил Субару, его взгляд снова стал пустым. – Бесконечная орда… пожирающая все…

– Но Бетти и Субару справились, я полагаю! – вмешалась Беатрис, в ее голосе прозвучала гордость. – Мы использовали всю нашу магию! Субару знал, что от него ожидать… мы победили!

Тишина повисла в комнате. Победа над Кроликом, победа над Эльзой… и освобождение Беатрис, заключившей контракт с Субару. Это были невероятные достижения.

– А Розвааль? – спросила Фрирен.

– Он здесь, – ответила Эмилия. – Ранен. Субару… он заставил его дать клятву. Помогать нам в Королевском Отборе. Не причинять вреда нашим союзникам. Мы… мы не можем ему доверять, но и избавиться от него – тоже.

Фрирен кивнула. Это было логично, хоть и неприятно. Но оставался главный, самый болезненный вопрос.

– Рем, – Субару поднял на нее взгляд, полный отчаянной надежды. – Что с ней? Беатрис… ты же теперь снаружи. Ты помнишь ее?

Беатрис нахмурилась, ее взгляд скользнул по Субару, потом по Эмилии, затем вернулся к Фрирен. В нем не было узнавания, лишь искреннее недоумение и… тень раздражения от непонятного вопроса.

– Опять ты об этой Рем, Субару? Бетти уже говорила, она не знает никакой Рем, я полагаю! В этом поместье всегда работали только Рам и Фредерика. Возможно, твои воспоминания все еще путаются после… того, что с тобой случилось?

Субару вздрогнул, словно его снова ударили. Он ожидал этого, но подтверждение амнезии Беатрис *вне* библиотеки было окончательным, безжалостным приговором. Рем была стерта для всех, кроме него и Фрирен.

– Чревоугодие, – тихо констатировала Фрирен, подтверждая то, что Субару уже знал. – Его сила действует на сознание мира. Беатрис, покинув изолированное пространство библиотеки, подверглась этому эффекту. Ее воспоминания о Рем исчезли, как и у всех остальных.

– Невозможно… – прошептала Беатрис, ее глаза расширились от ужаса осознания. – Стереть… из памяти?.. Но Бетти… она была там…

В этот момент дверь гостиной открылась, и на пороге появился Розвааль. Опираясь на трость, бледный, но с неизменной жуткой улыбкой под клоунским гримом.

– Ах, како~ое трогательное воссоединение и како~ое печальное открытие! – пропел он, его разноцветные глаза обежали комнату. – Потерянная горничная… стертая из бытия… Кака~ая трагедия! Но, согласитесь, это добавляет пикантности нашей истории, не пра~авда ли?

– Заткнись, Розвааль! – голос Субару был полон тихой ненависти.

– Ну-ну, Субару-ку~ун, не будь та~ак мрачен! – Розвааль проковылял в комнату. – Несмотря на некоторые… отклонения от сценария, – он бросил быстрый взгляд на Фрирен, – все закончилось весьма удовлетворительно! Эмилия-сама стала сильнее, ты обрел верного духа, опасные враги повержены! Мы готовы~ы к новым вызовам!

– Ты чуть не убил нас всех! – выкрикнула Эмилия.

– Но не уби~ил же! – парировал Розвааль с легким смешком. – Небольшой риск для большой награды! И я связан клятвой. Я ваш верный союзник… «пока наши цели совпадают».

Он оглядел их всех, его улыбка была воплощением манипуляции и угрозы. Вынужденный союз. Необходимое зло.

Глава 18: Проверка Силы и Масштабы Мира

Время в поместье Мазерсов после бури тянулось вязко, как смола. Дни сменяли друг друга в монотонной рутине, под хрупкой оболочкой которой все еще тлели угли пережитых кошмаров.

Эмилия, свалив на себя бремя одного из пяти кандидатов на престол, проводила долгие часы в кабинете вместе с Отто Сувеном. Торговец, неожиданно для себя оказавшийся втянутым в водоворот большой политики и смертельных опасностей, принял роль ее неофициального советника. С присущей ему деловой хваткой и здравым смыслом он помогал ей разбираться в хитросплетениях придворных интриг, анализировать силы других фракций и планировать следующие шаги, хотя лицо его часто омрачалось тревогой, когда взгляд падал на бледную, но решительную полуэльфийку.

Субару нашел своеобразное утешение в боли. Физическая боль от изнурительных тренировок отвлекала от боли душевной – от стыда за свое бессилие, от ужаса пережитой одержимости, от ужаса перед чревоугодием. Беатрис большую часть времени проводила с ним. Его новый дух-контрактор, освобожденная из четырехсотлетней тюрьмы библиотеки, но заплатившая за это амнезией о Рем. Она наблюдала за его тренировками с непроницаемым лицом, иногда давая едкие комментарии, иногда погружаясь в книги, пытаясь восстановить утраченные фрагменты знаний, ее детское упрямство боролось с растерянностью перед миром, на который она не обращала внимание долгие годы. Ее связь с Субару была нерушима, якорь в этом хаосе, но и она не могла дать ему ответы на все вопросы.

Фредерика Бауманн, новая старшая горничная, была воплощением профессионализма и порядка. Она двигалась по поместью бесшумно, ее присутствие было почти незаметным, но результаты ее работы – безупречны. Она поддерживала чистоту, помогала Рам, ухаживала за Рем с той же отстраненной эффективностью, с какой полировала серебро. Ее лояльность принадлежала Розваалю, и она держалась на расстоянии от сложных взаимоотношений обитателей поместья.

Рам. Она была здесь, в поместье, но почти не показывалась. Тяжело раненная в противостоянии с Розваалем, она медленно восстанавливалась в своей комнате. Иногда ее можно было увидеть сидящей у окна, бледную, слабую, но с прежним гордым и язвительным огоньком в глазах. Она знала, что ее сестра забыта всеми. Она видела боль Субару, растерянность Эмилии, но ее собственная боль и преданность Розваалю (несмотря ни на что) создавали сложную смесь чувств, которую она предпочитала скрывать за привычной колкостью или молчанием.

Розвааль Л. Мазерс, виновник многих недавних трагедий, также находился в поместье. Раненый, связанный клятвой, данной Субару, он большую часть времени проводил в своих покоях, восстанавливая силы. Его присутствие ощущалось как холодное, давящее пятно, напоминание о предательстве и манипуляциях. Никто ему не доверял, но никто и не мог позволить себе от него избавиться. Он был опасным, но необходимым злом на пути к Королевскому Отбору.

И Гарфиэль. Молодой, яростный защитник Святилища, герой битвы с Эльзой, теперь оказался в незнакомой обстановке, полной сложных интриг и непонятных ему сил. Он с трудом переносил вынужденное бездействие. Тренировки помогали выплеснуть пар, но не давали ответов. Он видел силу Беатрис, слышал рассказы Субару и Эмилии о Белом Ките, о Лене, о невероятных способностях Фрирен. Эта древняя эльфийка… она была ключом к пониманию чего-то важного, чего-то, что выходило за рамки его прежнего мира. Она знала о его силе, но ее собственный поединок с ним, который он потребовал несколько дней назад, закончился унизительно быстро. Она играючи одолела его, даже не используя всей своей мощи, а потом… потом она говорила о Розваале, о Рейнхарде, о масштабах сил, которые он едва мог вообразить.

Его гордость была уязвлена, но любопытство и инстинкт воина требовали большего. Он должен был понять. Не просто увидеть силу, но понять ее источник, ее пределы. Он снова стал искать встречи с ней.

В один из тихих послеполуденных дней он нашел ее в саду. Фрирен сидела под деревом, на этот раз не дремала, а что-то записывала в небольшой блокнот, изредка поднимая взгляд на небо или на странный, светящийся слабым светом кристалл, который держала в руке. Субару был неподалеку, пытаясь сосредоточиться на дыхательных упражнениях, которым его учила Фрирен, его лицо было напряженным от усилий. Беатрис сидела рядом с Субару, уткнувшись в книгу.

Гарфиэль подошел, стараясь ступать тише обычного. Он остановился в нескольких шагах, ожидая, пока она закончит писать. Фрирен подняла голову, ее взгляд был спокойным, вопрошающим.

– Леди Фрирен, – начал он, чувствуя себя немного неловко после их прошлого столкновения. – Можно… можно спросить?

– Спрашивай, – ответила она, откладывая блокнот.

– То, как вы сражаетесь… как вы двигаетесь… Вы тогда сказали, что я слишком полагаюсь на ярость. Что мне не хватает контроля. Но как… как этому научиться? Вы… вы могли бы показать? Еще раз?

Фрирен посмотрела на него внимательно. В его голосе не было вызова, лишь искреннее желание понять.

– Я не учитель, Гарфиэль, – сказала она своим обычным ровным тоном. – Мой стиль боя основан на тысячелетнем опыте, анализе и магии, которую я собирала веками. Его нельзя просто скопировать.

– Я не прошу учить! – быстро возразил Гарфиэль. – Просто… показать. Еще раз. Я хочу увидеть. Понять разницу. Пожалуйста.

Субару перестал дышать и уставился на них. Беатрис оторвалась от книги, с любопытством наблюдая.

Фрирен помолчала мгновение, затем кивнула.

– Хорошо. Атакуй. Но в этот раз постарайся не просто ударить, а почувствовать свой предел.

Гарфиэль кивнул, его лицо стало серьезным. Он снова принял боевую стойку, но на этот раз в его движениях было меньше слепой ярости, больше концентрации. Он рванулся вперед, но его атака была не прямым ударом, а серией финтов, попыткой сбить ее с толку, найти брешь в ее кажущейся неподвижности.

Фрирен снова двигалась минимально. Шаг в сторону, легкое движение руки, отклоняющее удар когтей, поворот корпуса, уводящий ее с линии атаки. Но в этот раз ее движения сопровождались едва заметным мерцанием маны. Она не просто уклонялась – она *направляла* его атаки, используя его же энергию, создавая вокруг себя поле тонких, почти невидимых магических потоков, которые отклоняли, замедляли, лишали его удары силы еще до того, как они достигали цели.

Гарфиэль чувствовал это – странное сопротивление в воздухе, внезапную потерю равновесия там, где его не должно было быть, ощущение, что его удары вязнут, не достигая цели. Он пытался пробиться сквозь это невидимое поле, вкладывая больше силы, больше скорости, но чем яростнее он атаковал, тем сильнее ощущал свое бессилие. Он видел спокойное лицо Фрирен, ее глаза, которые следили за ним без всякого напряжения, и понимал – она снова играет с ним, но на этот раз показывает ему *как* она это делает.

– Чувствуешь? – ее голос прозвучал совсем рядом, хотя он был уверен, что она стоит на шаг дальше. – Мана есть везде. Она течет, как ветер, как вода. Ярость создает бурю, но буря слепа и разрушительна. Контроль позволяет направлять потоки, использовать силу противника, находить точки равновесия и слабости. Ты должен научиться не бороться с потоком, а стать его частью.

Внезапно Гарфиэль почувствовал, как земля под его ногами стала… зыбкой. Невидимая сила мягко, но неотвратимо потянула его вниз, нарушая равновесие. Он попытался сопротивляться, но упал на одно колено. В тот же миг кончик посоха Фрирен (она успела его призвать?) мягко коснулся его лба. Не удар, просто касание. Но он почувствовал, как по телу пробежал холод, а его собственная дикая энергия словно замерла, подавленная чужой, безмерно более древней и контролируемой силой.

– Достаточно, – сказала Фрирен, убирая посох.

Гарфиэль остался стоять на одном колене, тяжело дыша. Он снова проиграл, но на этот раз это было иначе. Он не чувствовал унижения, лишь глубокое, ошеломляющее осознание разницы в уровне. Он увидел проблеск того, что значит истинный контроль и мастерство.

Он поднял голову и посмотрел на Фрирен. В его глазах читалось новое уважение.

– Я… я понял, – хрипло сказал он. – Спасибо.

Фрирен лишь кивнула.

– Понимание – это первый шаг. Путь к мастерству долог. Особенно для таких вспыльчивых, как ты.

Она повернулась и направилась обратно к своему креслу. Субару и Беатрис молча смотрели ей вслед, потом на Гарфиэля. Эмилия подошла к нему.

– Гарф…

– Я в порядке, Эмилия-сама, – он поднялся на ноги, отряхиваясь. Его лицо было серьезным, задумчивым. – Просто… мне нужно многому научиться.

Он посмотрел на свои руки, сжал кулаки, затем разжал. Он все еще был Щитом Святилища. Но теперь он знал, что одного щита недостаточно. Нужны еще ум, терпение и контроль. И он будет учиться. Чего бы это ни стоило.

Затишье в поместье продолжалось, но что-то неуловимо изменилось. В глазах молодого защитника появилась новая глубина, а в воздухе повис невысказанный вопрос: какие еще секреты и уроки хранит эта древняя, невозмутимая эльфийка, волею судеб заброшенная в их израненный мир?

Глава 19: Год Спустя, Зов Пристеллы

Год. Долгий, тягучий год прошел с тех пор, как израненный, но не сломленный отряд вернулся с поля битвы. Год, за который поместье Мазерсов, ставшее символом стольких травм и предательств, было покинуто. По настоянию Отто и с молчаливого согласия остальных, Лагерь Эмилии перебрался в другое владение графа – менее помпезное, но более современное и удобно расположенное ближе к столице. Это был шаг к новой жизни, попытка оставить позади призраков прошлого, хотя тени их все еще цеплялись за углы, прячась в тишине новых, незнакомых комнат.

Жизнь здесь текла по иному руслу. Затишье, пришедшее на смену хаосу битв, было не спокойным, но напряженным, как натянутая тетива. Каждый день был наполнен рутиной восстановления, тренировок и подготовки к будущему, которое оставалось туманным и полным угроз.

Субару Нацуки изменился, пожалуй, больше всех. Год почти фанатичного самоистязания выковал из неуклюжего юноши жилистого, выносливого молодого человека. Он все еще не был мастером меча – от этой идеи он давно отказался, – но под наблюдением Клинда, загадочного и невозмутимого дворецкого, присланного Розваалем для управления новым поместьем, он освоил нечто иное. Паркур – чтобы двигаться быстро и непредсказуемо. Основы выживания – чтобы не зависеть от других. И кнут – оружие, требующее не столько грубой силы, сколько точности и чувства дистанции. Клинд, с его странными идиомами и спокойной эффективностью, оказался требовательным, но хорошим учителем.

Магия… это была отдельная, болезненная тема. Год медитаций, год попыток ухватить ту холодную, чуждую пустоту Врат Инь под редкие, сухие комментарии Фрирен и ворчание Беатрис. Прогресс был черепашьим, почти неощутимым. Но он был. Теперь Субару мог, приложив титанические усилия концентрации, на несколько мгновений сформировать дрожащий, нестабильный сгусток чистой тьмы – бледное подобие "Шамака". Он научился чуть лучше ощущать магию тьмы вокруг и, что важнее, сдерживать собственную часть Миазм, не позволяя им так явно выплескиваться при каждой вспышке гнева или страха. Он был рыцарем леди Эмилии – это звание, полученное несколько месяцев назад на скромной церемонии в уединенном поместье Аннерозе Милод, он нес с гордостью и тяжестью, постоянно ощущая пропасть между титулом и своими реальными возможностями.

Эмилия расцвела. Год под опекой прагматичного Отто, год погружения в суровую реальность политики и управления графством (пусть и под формальным надзором Розвааля) сделали ее сильнее, увереннее. Она больше не была той наивной, испуганной полуэльфийкой, какой ее встретил Субару. Она училась принимать решения, отстаивать свою позицию, думать о будущем своих подданных. Но одна рана оставалась незаживающей, главной ее болью и движущей силой – Пак. Ее Великий Дух, ее семья, ее друг… после разрыва контракта во время Испытаний в Святилище, его кристалл, который Эмилия теперь всегда носила на шее, был пуст и холоден. Он не мог материализоваться, не мог говорить с ней. И найти способ вернуть его стало главной, почти навязчивой целью Эмилии.

Фрирен оставалась Фрирен. Древняя, невозмутимая, погруженная в свои исследования. Она делила время между новым поместьем, Королевской Библиотекой в столице, куда теперь имела почти неограниченный доступ, и Запретной Библиотекой Беатрис. Она собирала знания об этом мире. Со свойственной ей отстраненной методичностью, искала информацию о восстановлении духов и поврежденных артефактов-кристаллов, понимая, насколько это важно для Эмилии, хотя и не афишировала своих поисков.

Беатрис, теперь неразрывно связанная с Субару контрактом, была его постоянной спутницей – ворчливой, саркастичной, но неизменно верной. Она помогала Фрирен в исследованиях, делясь обрывками знаний из своей четырехсотлетней изоляции (кроме тех, что касались Рем – эта тема вызывала у нее лишь глухое раздражение и растерянность), и сама жадно поглощала новые книги. Она училась жить вне своей библиотеки, училась быть партнером Субару, и их магическая связь, хоть и через постоянные перепалки, становилась все крепче.

Рам… старшая горничная почти полностью оправилась от тяжелых ран, но ее язвительность приобрела горький оттенок. Она не помнила Рем. Совсем. Но иногда, особенно когда Субару или Фрирен упоминали "ту девушку в коме", или когда она видела отчаяние в глазах Эмилии, тоскующей по Паку, что-то внутри нее отзывалось тупой, фантомной болью. Ощущение потери, которому она не могла найти объяснения. Это сбивало с толку, злило, рождало смутное беспокойство, которое она прятала за маской сарказма и безупречной службы Мастеру Розваалю.

Рем же оставалась в своей тихой комнате, под присмотром Фредерики. Год прошел, но кома не отступала. Она была жива, но забыта миром, стерта из памяти почти всех, кто ее знал. Ее существование было тихим, болезненным напоминанием о силе врага, все еще скрывающегося в этом мире.

Клинд, с его безупречной выправкой, странными идиомами и проницательным взглядом, исполнял обязанности дворецкого, одновременно наблюдая за Субару и иногда обучая его. Его древность и скрытое Полномочие не укрылись от Фрирен, но он держался обособленно, его истинная лояльность и цели оставались неясны, хотя формально он служил Розваалю. Фредерика была его верной помощницей, хоть и недолюбливала его, разделяя заботы по дому и уход за Рем.

Розвааль появлялся редко. Он соблюдал клятву, данную Субару в Святилище, не вмешивался открыто, но его присутствие ощущалось даже на расстоянии. Он наблюдал, дергал за невидимые ниточки, и его клоунская улыбка, когда он все же удостаивал поместье визитом, казалась еще более зловещей.

И вот, в один из таких относительно мирных дней, годовой цикл напряженного затишья был нарушен. В поместье прибыл гонец – не простой посыльный, а официальный эмиссар с гербом Дома Хошин. Он доставил Эмилии запечатанный пергамент.

Приглашение. Леди Анастасия Хошин созывала кандидатов на престол на встречу в Пристелле через месяц. Официальный повод звучал благородно: обсудить восстановление торговых путей после недавних беспорядков, скоординировать меры против Культа Ведьм, продемонстрировать единство перед лицом угроз. Но между строк официального текста читалось и другое. И был еще один абзац, добавленный, казалось, в последний момент, написанный более личным почерком: "До меня дошли слухи о постигшей ваш лагерь беде с Великим Духом, леди Эмилия. Сердечно сочувствую вашей потере. Возможно, ресурсы города и мои обширные связи среди мастеров по работе с магическими камнями и артефактами смогут оказаться полезны в этом деликатном вопросе. Буду рада обсудить это при личной встрече."

Эмилия собрала совет немедленно. В главной гостиной собрались все ключевые фигуры: Субару, Фрирен, Беатрис, Отто, Гарфиэль, Рам и Клинд.

Отто, как всегда, начал с прагматичного анализа:

– Отказаться мы не можем. Это будет воспринято как слабость. Пристелла – ключевой город, Анастасия-сама – опасный конкурент. Мы должны там быть, показать силу, собрать информацию.

Эмилия, однако, смотрела не на карту, а на письмо в своих руках.

– Она… она предлагает помощь… с Паком! – В ее голосе прозвучала дрожь надежды, первой за этот долгий год. – Мастера… артефакты… Может быть, в Пристелле действительно знают, как его вернуть? Мы должны ехать! Нельзя упускать такой шанс!

– Мы поедем, Эмилия-тан! – тут же откликнулся Субару, видя искру жизни в ее глазах. – Мы найдем способ помочь Паку!

– Пристелла, – задумчиво произнесла Фрирен. – Город с древней историей, центр торговли и ремесел. Вероятно, там действительно могут быть специалисты или знания, касающиеся духов и артефактов. Предложение Анастасии звучит… заманчиво.

– Хмф. Если это может помочь этому надоедливому коту снова трепать мне нервы, Бетти согласна потерпеть путешествие, я полагаю, – проворчала Беатрис, но в ее голосе слышалось удовлетворение от решимости Эмилии.

– Значит, решено! Едем в Пристеллу! Великий Гарфиэль покажет этим городским хлыщам! – воскликнул Гарфиэль.

Рам скривила губы. Надежда Эмилии была заразительна, но…

– Не будьте наивны, Эмилия-сама. Хошин ничего не делает просто так. Но если есть шанс вернуть духа-саму… – Она бросила быстрый взгляд на Субару. – Смотри, Барусу, не подведи ее снова.

Клинд, стоявший у двери, кашлянул.

– Как говорится, леди Эмилия, под лежачий камень вода не течет. Возможность следует использовать, но с должной осмотрительностью. Город Пристелла славится не только своими каналами, но и своими подводными течениями. Я подготовлю все необходимое для вашего путешествия.

Решение было принято. Главной целью поездки стала надежда на спасение Пака, предложенная хитрой кандидаткой. Политика, интриги, даже угроза Культа – все это отступало на второй план перед этой личной, отчаянной миссией.

Сборы были недолгими. Эмилия бережно упаковала холодный, пустой кристалл – все, что осталось от ее духа-хранителя. Рам, Фредерика и Клинд оставались в поместье, чтобы поддерживать порядок и присматривать за Рем. Розвааль, извещенный о решении, лишь передал свое "благословение" и пожелание удачи.

Прощаясь у ворот, Эмилия выглядела более решительной, чем когда-либо за последний год. Субару стоял рядом, его рука лежала на рукояти кнута, взгляд был тверд. Фрирен молча наблюдала за ними, ее древние глаза словно заглядывали в туманное будущее. Беатрис недовольно ворчала, Гарфиэль нетерпеливо переминался с ноги на ногу, а Отто проверял последние детали маршрута.

Экипаж тронулся, унося их прочь от поместья, ставшего временным пристанищем. Впереди лежала Пристелла – сияющий город на воде, город надежд и опасностей.

Глава 20: Дорога в Город Каналов

Скрип колес по гравию подъездной аллеи стал последним звуком, связавшим их с поместьем, которое за прошедший год успело стать домом – пусть странным, напряженным, полным призраков и недомолвок, но все же домом. Теперь экипаж, комфортабельный и достаточно вместительный, но лишенный показной роскоши (Клинд, как всегда, позаботился о деталях), уносил их прочь, навстречу неизвестности, что ждала их в сияющем городе Пристелла.

Год. Целый год. Ожидания вестей от Розвааля, ожидания нападения Культа, ожидания хоть каких-то изменений в состоянии Рем, ожидания чуда для Пака.

И вот, чудо, казалось, обрело форму – в виде хитроумно составленного приглашения от Анастасии Хошин, обещавшего не только политические дебаты, но и надежду. Надежду найти в Пристелле, городе мастеров и древних знаний, способ вернуть Пака. Эта надежда стала топливом, гнавшим их вперед, отодвигая на задний план страхи и сомнения.

Внутри экипажа царила своя, особая атмосфера. Эмилия сидела у окна, ее пальцы почти бессознательно теребили гладкий, холодный кристалл, висевший на шее. Пустой. Безмолвный. Все, что осталось от ее Великого Духа, ее семьи. Но сейчас в ее серебристых глазах теплился огонек надежды, первый за этот мучительно долгий год. Она смотрела на проплывающие мимо пейзажи – поля, сменившиеся густыми лесами, редкие деревушки – но видела не их, а Пристеллу, ее мастеров, ее библиотеки. Она почти не говорила, погруженная в свои мысли, но когда Отто пытался вовлечь ее в обсуждение предстоящей встречи с Анастасией, она отвечала с новой, обретенной за год решимостью, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Субару сидел напротив нее, его взгляд неотрывно следил за Эмилией. Ее надежда была его надеждой. Ее цель – его целью. Он видел, как тяжело ей далось это ожидание, как мучительно было отсутствие Пака, и готов был пройти сквозь огонь и воду, чтобы помочь ей. Но его собственное сердце было полно тревоги. Пристелла. Большой город. Место скопления людей, интриг и, возможно, скрытых угроз. Он помнил столицу, помнил трущобы, помнил внезапные нападения. Он старался сидеть спокойно, следуя наставлениям Фрирен – дышать ровно, очищать разум, концентрироваться, чтобы удержать под контролем миазмы. Он ощупывал рукоять кнута, висевшего у пояса – нелепое оружие для рыцаря, но единственное, с которым он научился хоть как-то обращаться за этот год, благодаря урокам Клинда. Он чувствовал себя немного сильнее, немного увереннее, чем год назад, но понимал – этого все еще катастрофически мало.

Фрирен занимала угол экипажа, погруженная в изучение какого-то древнего свитка, развернутого на коленях. Ее серебристые волосы были аккуратно заплетены, лицо, как всегда, оставалось невозмутимым. Казалось, суета путешествия, тревоги ее спутников, даже потенциальные опасности – все это проходило мимо нее, не затрагивая глубины ее тысячелетнего спокойствия. Лишь иногда она поднимала взгляд от свитка, и ее древние глаза на мгновение задерживались на пейзаже за окном, на структуре проплывающего мимо дерева, на потоках маны, ощутимых только ей. Она анализировала этот мир, собирала данные, сопоставляла со своими знаниями. Ее присутствие действовало на Субару и Эмилию успокаивающе – словно рядом был несокрушимый утес, способный выдержать любую бурю. Но Субару знал – или, скорее, чувствовал – что за этим спокойствием скрывается острый, холодный ум, постоянно оценивающий, взвешивающий, просчитывающий.

Беатрис была полной противоположностью Фрирен. Скука и недовольство были написаны на ее детском личике. Она то ерзала на сиденье рядом с Субару, то жаловалась на тряску, то требовала у Субару рассказать что-нибудь интересное ("Только не твои глупые шутки, я полагаю!"). Она пыталась читать книгу, но быстро отбрасывала ее. Спорила с Отто о скорости движения экипажа. Задирала Гарфиэля, критикуя его манеры или внешний вид. Лишь иногда она замолкала, прижимаясь к Субару и глядя в окно с выражением непонятной тоски.

Гарфиэль страдал от замкнутого пространства больше всех. Мощный зверочеловек явно не был создан для долгих поездок в тесном экипаже. Он то угрюмо смотрел в окно, скрестив руки на груди, то просился к Отто ехать снаружи, рядом с возницей, или выбирался чтобы "размять ноги". Он с подозрением относился ко всем этим "городским штучкам" и явно не доверял предстоящей встрече с Анастасией. Иногда он бросал быстрые, любопытные взгляды на Фрирен, вспоминая их короткий, но поучительный недавний спарринг. Он хотел бы спросить ее о многом – о контроле, о силе, о том, как она так легко предугадывала его движения, – но не решался нарушить ее видимое спокойствие и свою собственную, уязвленную гордость.

Отто Сувен был мозговым центром этой экспедиции. Он отвечал за логистику, маршрут, финансы и, что самое важное, за политическую подготовку Эмилии. Карты, расписания, досье на влиятельных лиц Пристеллы, заметки о торговых гильдиях. Он тихим голосом обсуждал с Эмилией возможные сценарии переговоров, сильные и слабые стороны их лагеря, пытался предугадать ходы Анастасии. Иногда он пытался разрядить общую напряженную атмосферу неуклюжей шуткой, вызывая лишь стон Беатрис или недоуменный взгляд Гарфиэля. Он понимал, как много поставлено на эту поездку, и старался предусмотреть все возможные трудности.

***

Через несколько дней пути, когда однообразные пейзажи лесов и полей начали утомлять, Отто объявил, что они сделают остановку на ночлег в приличном городке, стоявшем на тракте. Постоялый двор "Золотой Карп" оказался шумным, но чистым местом, полным купцов, путешественников и местных жителей.

Пока Отто договаривался о комнатах и ужине, Гарфиэль с недовольным видом обошел двор, придирчиво осматривая конюшни и проверяя замки на дверях экипажа. "Слишком много народу," – проворчал он себе под нос.

Эмилия, Субару и Отто сели ужинать за отдельным столом в общей зале. Еда была простой, но сытной. Эмилия выглядела немного уставшей, но оживленной возможностью передохнуть.

– Отто-кун, как думаешь, Анастасия-сама действительно может помочь с Паком? – спросила она тихо, когда они остались одни за столом.

– Трудно сказать, Эмилия-сама, – вздохнул Отто. – Анастасия Хошин известна своими связями и ресурсами. Если кто и может найти нужного мастера или редкий артефакт в Пристелле, так это она. Но она ничего не делает просто так. У ее помощи будет цена. Мы должны быть готовы к этому.

– Мы готовы, – твердо сказал Субару, встречаясь взглядом с Эмилией. – Ради Пака – на все.

Фрирен предпочла уединение. Заказав лишь чашку чая, она села за столик в дальнем углу залы, откуда было хорошо видно всех присутствующих. Она не столько слушала разговоры, сколько наблюдала. За жестами, за взглядами, за аурами. Ее внимание привлек пожилой купец за соседним столом – на его пальце тускло мерцал перстень с необычным камнем, излучавшим слабую, но древнюю ману. «Интересно. Редкий минерал или артефакт?» Она сделала мысленную пометку. Этот мир был полон неожиданных находок.

Беатрис отказалась спускаться к ужину, заявив, что "еда простолюдинов недостойна внимания Бетти". Субару пришлось отнести ей поднос с едой в комнату, выслушав по пути очередную порцию жалоб на жесткую кровать и шум за стеной.

***

Путешествие продолжалось. Леса сменились холмами, затем снова полями, но теперь они были более ухоженными, пересеченными сетью ирригационных каналов. На дорогах стало заметно больше путников – богатые караваны, охраняемые наемниками, фермеры, везущие товары на рынок, чиновники в каретах с гербами. Вдали показались первые акведуки – грандиозные сооружения, несущие воду к городу. Приближение Пристеллы ощущалось в самом воздухе.

– Мы почти на месте, – объявил Отто, указывая на карту. – Пристелла – Город Водных Врат. Управляется Советом Десяти – представителями самых влиятельных торговых гильдий и старых семей. Это центр торговли, финансов и ремесел всего королевства. И вотчина Анастасии Хошин. Она здесь – королева, хоть и неофициальная.

– Город на воде… – задумчиво повторила Фрирен, глядя в окно. – Вероятно, здесь сильны водные духи и ощущается влияние древней магии, связанной с древней историей.

Напряжение в экипаже нарастало по мере приближения к цели. Эмилия нервно теребила кристалл Пака. Субару ерзал на месте, его взгляд стал еще более настороженным. Гарфиэль сел прямо, его руки легли на подлокотники, готовый к любой неожиданности. Даже Беатрис перестала ворчать и с любопытством смотрела в окно.

И вот они увидели его. Пристелла раскинулась перед ними, сияя на солнце. Это было захватывающее зрелище. Вместо улиц – широкие, сверкающие каналы, по которым бесшумно скользили изящные гондолы и более крупные водные экипажи. Берега соединяли десятки каменных мостов самых разных форм и размеров. Многоярусные дома с яркими черепичными крышами и коваными балконами теснились друг к другу, украшенные флагами торговых компаний и гербами знатных семей. Воздух был наполнен шумом большого города – криками гондольеров, звоном колоколов, гулом голосов, смешанным с плеском воды.

– Ого! – выдохнул Субару, прильнув к окну. – Вот это да! Почти как Венеция из моего мира… только еще круче!

Эмилия смотрела на город широко раскрытыми глазами, в которых смешались восхищение и легкая растерянность перед таким великолепием и оживлением. Гарфиэль лишь хмыкнул.

– Слишком много воды, – проворчал он. – И народу. Как муравьи в муравейнике.

Беатрис с любопытством разглядывала причудливую архитектуру, хотя и сделала вид, что ее это совершенно не впечатляет. Фрирен же спокойно наблюдала, ее взгляд отмечал не только красоту зданий и каналов, но и сложную сеть магических потоков, пронизывающих город. Она ощущала концентрацию маны воды, присутствие множества мелких и нескольких крупных водных драконов, а также ауры многочисленных артефактов – защитных, бытовых, ремесленных. «Людно. И магически насыщено» – заключила она про себя.

Их экипаж, следуя указаниям стражи у городских ворот, медленно двинулся по специальным мощеным дорожкам вдоль одного из главных каналов. Вскоре их остановил человек в ливрее Дома Хошин – молодой, деловитый, с цепким взглядом.

– Леди Эмилия, господин Субару, леди Фрирен, – он вежливо поклонился. – Леди Анастасия Хошин приветствует вас в Пристелле. Она ожидает вас на аудиенцию завтра утром. Для вас и вашей свиты подготовлены апартаменты в гостинице. Прошу следовать за мной.

Гондола, украшенная гербом Хошин, уже ждала их у ближайшей пристани. Пересев в нее, они двинулись по лабиринту каналов к гостинице. Это был внушительный комплекс зданий в самом центре города, сочетающий роскошь и деловую функциональность. Их провели в просторные, со вкусом обставленные апартаменты с видом на один из самых оживленных каналов.

– Леди Анастасия пришлет за вами завтра в девять утра, – сообщил провожатый, прежде чем удалиться. – Если вам что-нибудь понадобится, обратитесь к слугам. Приятного пребывания в Пристелле.

Они остались одни. Шум города доносился сквозь открытые окна, смешиваясь с плеском воды. Они прибыли. Центр интриг, торговли и, возможно, надежды.

Глава 21: Аномалии Силы и Неожиданные Встречи

Год. Для Фрирен это была лишь очередная страница в бесконечном фолианте ее жизни, короткий период погружения в новый, причудливый мир. Год изучения пыльных манускриптов в Королевской Библиотеке, тихих бесед с немногословной Беатрис в ее убежище среди стеллажей, год наблюдений за странной динамикой обитателей поместья Мазерсов (а затем и нового, временного пристанища ближе к столице). Год анализа незнакомой магической системы, столь отличной и в то же время в чем-то схожей с той, что знала она.

«Фрирен размышляла, глядя на оживленный канал Пристеллы из окна роскошной гондолы, что несла их к резиденции Анастасии Хошин. – «Система духов здесь развита иначе, чем в моем мире. Они не просто силы природы, они – личности, связанные контрактами, обладающие собственной волей.»

За этот год она не только изучала теорию. Практика всегда была неотъемлемой частью ее метода познания. Мана в этом мире текла иначе, но ее было много, и Фрирен, с ее колоссальным резервом и тысячелетним опытом контроля, быстро нашла с ней общий язык. Она экспериментировала с местными заклинаниями, анализировала их структуру, сравнивала с известными ей аналогами. И она обратила внимание на духов.

Не на Великих Духов, вроде Пака, чей пустой кристалл Эмилия теперь носила как символ своей боли и надежды. Такие сущности были редки и их связь с миром сложна. Но были духи рангом ниже – Высшие Духи, как их здесь называли. Существа значительной силы, связанные с элементами, способные к сложным взаимодействиям. Заключить с ними контракт для большинства магов этого мира было делом сложным, требующим ритуалов, подношений, совместимости. Для Фрирен же это оказалось… неожиданно легко.

«Возможно, дело в чистоте души, как они это называют?» – она с легким любопытством коснулась пальцами небольшого, почти невидимого амулета на своей шее, где теперь обитали три таких духа – один связанный с ветром, другой с землей, третий со светом. – «Или в огромном запасе маны, который они чувствуют? А может, моя природа эльфа, пусть и столь древнего, находит у них отклик?» Как бы то ни было, духи охотно пошли на контакт, привлеченные ее спокойной, безмерной силой. Они не давали ей значительного прироста в боевой мощи – ее собственные заклинания, отточенные веками, были куда эффективнее. Но они были полезны. Дух ветра мог создавать порывы для отвлечения или усиливать ее сенсорные способности, которые в момент исполнения заклинания у неё ослабевали. Дух земли способен помогать с мелкими манипуляциями или создавать временные укрытия. Дух света – обеспечивать базовое исцеление, более тонкое, чем стандартные лечебные заклинания, или создавать световые сигналы. Они были… удобными существами. И еще одним объектом для изучения.

Ее взгляд скользнул по спутникам в гондоле. Эмилия сидела прямо, ее руки нервно сжимали пустой кристалл Пака. Отто что-то тихо говорил ей, вероятно, давая последние наставления перед встречей с Анастасией.

Субару сидел рядом с Эмилией, напряженный как струна. Он сильно изменился за этот год. Физически стал крепче, но главное – изменился его взгляд. Ушло юношеское отчаяние, сменившись упрямой решимостью. Он все еще был ходячей аномалией. Его Врата Инь, Миазмы Зависти, его способность возвращаться после смерти… Фрирен обсуждала это с Розваалем в одной из их редких, скрытых от других бесед. Маркграф, со своей жуткой улыбкой, подтвердил ее догадки о природе "Возвращения", связав его напрямую с связью с Ведьмой Зависти. «Она не отпустит его, Фрирен» – пропел он тогда. – «Он ее любимая игрушка. Пока он ей интересен, он будет возвращаться. Но не стоит афишировать эту… уникальную особенность. Это может привлечь нежелательное внимание.» Фрирен согласилась. Знание такой силы было слишком опасно. Субару и сам, казалось, инстинктивно это понимал, никогда не говоря о своей способности прямо. Его прогресс в магии Инь был минимальным, но он был – мимолетные вспышки контролируемой тьмы. Но его упрямство… оно было достойно уважения.

Беатрис сидела рядом с Субару, уткнувшись в книгу. Ее связь с ним стала прочнее, их магия начинала резонировать, но ее характер оставался прежним – колючим, саркастичным, скрывающим растерянность перед миром, потерявшим часть ее прошлого.

И Гарфиэль. Он стоял у борта гондолы, вглядываясь в проплывающие мимо здания, его лицо было угрюмым. Он стал спокойнее после их "тренировок", но его дикая сила все еще ощущалась под тонкой оболочкой контроля. Он, как и Субару, был еще одной аномалией силы в этом мире, хотя и более понятной природы.

«Этот мир полон аномалий,» – подумала Фрирен. – «Эмилия, с ее огромным запасом маны, сравнимым, пожалуй, лишь с моим собственным. Субару, с его невозможной способностью и проклятием ведьмы. Беатрис, древний дух, просидевший столетия в библиотеке, что было удивительно даже для Фрирен. Или тот же Розвааль, с его подозрительно большим запасом маны, осведомленностью и темными планами. Но Рейнхард ван Астреа…»

Мысль о Рейнхарде заставила ее едва заметно нахмуриться. Она видела его лишь дважды – в трущобах и на том военном совете после хаоса с архиепископами. Его аура… это было нечто иное. Не просто огромная сила, как у Розвааля или у нее самой. Это было… почти полное отсутствие слабости. Совершенство, доведенное до абсурда Божественными Благословениями. Сила, которая не просто излучалась, но и активно *подавляла* магию вокруг себя, словно черная дыра, поглощающая свет. Фрирен знала мощь своей магии абсолютного разрушения, но ощущение от ауры Рейнхарда было схожим – не разрушение, но аннигиляция самой возможности магического противодействия. «Да, он определенно сильнейший из тех, кого я здесь встречала. Он сильней героя Юга и даже сильней Короля Демонов. Еще одна аномалия.»

Гондола замедлила ход, приближаясь к широкой мраморной набережной перед внушительным зданием с гербом Хошин – очевидно, главной резиденцией или штаб-квартирой Анастасии. На набережной уже виднелось несколько фигур – стража в ливрее Хошин, пара деловых людей и…

Фрирен прищурилась. Высокая фигура в безупречной белой форме Королевской Гвардии, с огненно-рыжими волосами, развевающимися на легком ветру. Рейнхард ван Астреа. Он стоял у входа в здание, разговаривая с кем-то из стражников, но его поза была расслабленной, а аура… та самая, спокойная, но всепоглощающая. Магия вокруг него словно замирала, потоки маны словно обтекали его, бесконечно поглощались его вратами.

– Рейнхард-сама? – удивленно прошептала Эмилия, тоже заметив его. – Что он здесь делает?

– Великий Рейнхард? – Гарфиэль напрягся, его взгляд впился в рыцаря. На его лице отразилось сложное выражение – смесь восхищения перед легендарной силой и инстинктивного недоверия бойца к тому, кто так явно превосходит его. «Так вот он какой… сильнейший… Тц. Выглядит как обычный хлыщ.»

Субару тоже замер, его рука непроизвольно легла на эфес кнута. Встреча с Рейнхардом всегда была для него событием неоднозначным – он спасал его в первых петлях, он забрал Фельт, он был символом той силы и статуса, которых Субару был лишен.

Гондола причалила. Они вышли на набережную. Рейнхард обернулся на их приближение, и его лицо озарила вежливая, безупречная улыбка.

– Леди Эмилия, леди Фрирен, господин Субару. Какая неожиданная встреча. Рад видеть вас в Пристелле.

– Рейнхард-сама, – Эмилия сделала легкий реверанс. – Мы тоже не ожидали вас здесь увидеть. Вы прибыли на встречу, созванную леди Анастасией?

– Верно, – кивнул Рейнхард. – Я же пользуюсь случаем, чтобы решить некоторые вопросы Гвардии в этом регионе.

Его взгляд скользнул по Фрирен с вежливым любопытством, затем задержался на Субару с легкой тенью… чего? Сочувствия? Оценки? Фрирен ощутила, как его аура мягко "сканирует" их, но без враждебности – просто привычка сильнейшего оценивать окружение. Ее собственные духи внутри амулета затихли, словно испугавшись этого всепоглощающего присутствия.

– А вы, леди Фрирен, – продолжил Рейнхард, – прибыли для исследований? Пристелла богата историей.

– Отчасти, – спокойно ответила Фрирен. – А также для поддержки леди Эмилии.

– Похвально, – улыбка Рейнхарда стала чуть теплее. – Ваша сила будет ценным подспорьем.

В этот момент двери резиденции Хошин открылись, и из них вышел еще один знакомый рыцарь. Юлиус Юклиус. Элегантный, собранный, в своей фиолетовой форме. Увидев Рейнхарда, он вежливо поклонился.

– Рейнхард. Не ожидал увидеть тебя здесь.

– Юлиус, – кивнул Рейнхард. – Только что прибыл. А ты, полагаю, сопровождаешь леди Анастасию?

– Верно. Я… – Юлиус осекся, его взгляд упал на остальную группу. Он узнал Эмилию, Субару, Гарфиэля, Беатрис… и Фрирен. Его брови слегка приподнялись от удивления, когда он снова увидел древнюю эльфийку. Он помнил ее силу, ее спокойствие во время кризиса с Китом. Но затем его взгляд стал еще более удивленным, почти растерянным. Он ощутил это. Слабое, но отчетливое эхо духовной маны вокруг Фрирен. Не одного духа, а нескольких. И они были… сильными. Определенно сильнее его собственных шести квази-духов.

«Контракты? – пронеслось в голове Юлиуса. – Она… она заключила контракты с Высшими Духами? Так быстро? Но как?.. Я думал, она специализируется на иной магии…» Он, один из лучших заклинателей духов своего поколения, потративший годы на установление связи со своими партнерами, почувствовал укол профессиональной ревности и глубокое изумление. Эта эльфийка была еще большей загадкой, чем он предполагал.

Он быстро взял себя в руки, его лицо снова стало непроницаемым.

– Леди Эмилия, леди Фрирен, господа. Леди Анастасия будет рада вас принять.

Глава 22: Гостеприимство Анастасии и Указанный Путь

Прощание с Мечом Королевства вышло кратким, почти формальным. Рейнхард ван Астреа, чье одно лишь присутствие, казалось, искажало сами потоки маны вокруг, вежливо кивнул Эмилии и Фрирен.

— Леди Эмилия, леди Фрирен, господа. Рад был нашей встрече. К сожалению, дела Гвардии не ждут. Надеюсь, ваше пребывание в Пристелле будет плодотворным и безопасным. Юлиус, – он едва заметно кивнул рыцарю Хошин, – до встречи завтра.

Его взгляд на мгновение задержался на Фрирен – спокойный, ясный, но с такой глубиной, что эльфийка ощутила это как ментальное касание, оценку силы, выполненную с абсолютной легкостью и точностью. «Он действительно аномалия… Сила, отрицающая саму концепцию магии как конфликта. Хотя Зерие бы поспорила» – отметила она про себя, никак не выдав своего анализа внешне. Рейнхард развернулся и легкой, уверенной походкой направился прочь вдоль набережной, его белоснежная форма сияла в лучах полуденного солнца.

Не успела его фигура скрыться за поворотом канала, как двери главной резиденции Дома Хошин бесшумно распахнулись, и на пороге появился еще один молодой человек. Элегантный, почти хрупкий на вид, с такими же, как у Юлиуса, фиолетовыми волосами, но собранными в аккуратный хвост, и пронзительными желтыми глазами, один из которых был скрыт за моноклем. Он был одет в безупречно сшитый черный костюм, подчеркивающий его аристократическое происхождение. Легкая бледность и сдержанность движений намекали на не самое крепкое здоровье. Увидев Юлиуса, он просиял.

— Брат! Ты уже здесь! Я только закончил разбирать последние донесения для леди Анастасии.

— Джошуа, – Юлиус тепло улыбнулся младшему брату. – Позволь представить тебе наших гостей. Леди Эмилия, кандидат на престол. Леди Фрирен. Нацуки Субару, ее… – Юлиус слегка запнулся на последнем слове, но быстро исправился, – … спутник. Господин Отто Сувен, ее советник. Леди и господа, это мой младший брат, Джошуа Юклиус.

Джошуа отвесил изящный поклон, его взгляд скользнул по гостям. Особое внимание он уделил Эмилии, приветствуя ее с должным почтением к статусу кандидата, и Фрирен, чья эльфийская внешность и аура спокойной силы вызвали у него нескрываемое любопытство.

— Для меня честь приветствовать вас в Пристелле, леди Эмилия, леди Фрирен, господа. Леди Анастасия с нетерпением ожидает завтрашней встречи. Прошу, следуйте за мной, я распоряжусь, чтобы вас проводили в ваши апартаменты.

***

Юлиус и Джошуа провели их внутрь резиденции, которая оказалась не просто зданием, а целым комплексом, органично вписанным в архитектуру города каналов. Гостиница представляла собой удивительное смешение культур. Раздвижные панели сёдзи соседствовали с тяжелыми лугуникскими гобеленами, изображавшими герб Хошин – лису с монетой. Полированные до блеска деревянные полы в коридорах сменялись мягкими татами в некоторых залах. Изящные икебаны в специально отведенных нишах токонома освещались мягким светом магических кристаллов. Воздух был наполнен тихим гулом деловой активности – где-то слышался стук счетных косточек, приглушенные голоса, обсуждающие цены и контракты, шелест бумаг. Это было место силы, богатства и, несомненно, интриг.

Их проводили в просторные апартаменты на одном из верхних этажей, с большим балконом, выходящим на оживленный канал, по которому бесшумно скользили гондолы. Общая гостиная была обставлена удобной мебелью в лугуникском стиле, но с явными карарагскими акцентами в декоре – низкий столик, циновки, несколько свитков с каллиграфией на стенах. От гостиной расходились двери в отдельные спальни.

Эмилия получила самую большую комнату, светлую и просторную. Субару и Беатрис разместили в соседней, достаточно большой для двоих. Гарфиэль выбрал себе самую маленькую, проворчав что-то про "каменные норы", но явно оценив прочность стен. Отто досталась комната с большим письменным столом, что его полностью устроило. Фрирен, как всегда, предпочла наиболее аскетичный вариант – небольшую комнату с простой кроватью и окном, выходящим во внутренний дворик.

— Леди Анастасия примет вас, как только закончит свои утренние дела, – сообщил Юлиус, прежде чем оставить их. – Прошу вас располагаться и чувствовать себя как дома. Слуги к вашим услугам.

Он вежливо поклонился и удалился вместе с Джошуа, оставив группу наедине со своими мыслями и гнетущим ожиданием.

***

Они собрались в общей гостиной. Тишина, нарушаемая лишь плеском воды и гулом города за окном, казалась тяжелой. Отто разложил на низком столике карту Пристеллы и несколько папок с бумагами – вероятно, досье и заметки, которые он успел подготовить.

– Нам нужно быть предельно осторожными. Анастасия-сама известна своей деловой хваткой и умением плести интриги. Ее приглашение, особенно предложение помощи с… духом-самой, – он бросил сочувственный взгляд на Эмилию, – наверняка имеет свою цену.

Эмилия лишь крепче сжала кристалл на шее.

— Я готова заплатить любую цену, Отто-кун, если это поможет Паку.

Гарфиэль подошел к окну и уставился на проплывающие гондолы, его мускулы были напряжены.

— Не люблю все эти городские штучки. Слишком много болтовни, слишком мало дела. Когда мы уже встретимся с этой Хошин?

Фрирен, сидевшая в кресле в углу, подняла взгляд от кристалла, который она изучала с момента прибытия – тот самый, что она держала в саду в поместье Мазерсов. Его слабое свечение, казалось, немного успокаивало ее.

— Терпение, Гарфиэль. Политика требует времени и осторожности. Наблюдай и слушай. Этот город полон информации, если знать, где искать, – Отто ответил Гарфилду.

Именно в этот момент в дверь постучали. Слуга в ливрее Хошин вошел и поклонился.

— Леди Эмилия, господа. Леди Анастасия Хошин ожидает вас в своем кабинете.

***

Кабинет Анастасии Хошин располагался в крыле резиденции, выходящем на главный канал. Это была большая, светлая комната, где роскошь сочеталась с деловой обстановкой. Тяжелый резной стол из темного дерева был завален бумагами, картами и какими-то странными артефактами. На стенах висели не только гобелены с гербом Хошин, но и подробные карты Лугуники и сопредельных государств. В воздухе витал тонкий аромат дорогого парфюма.

Анастасия сидела за столом, но при их появлении легко поднялась навстречу, ее лицо озаряла очаровательная, обезоруживающая улыбка. Ее зеленое платье, отороченное мехом, подчеркивало изящную фигуру. Рядом с ней, чуть позади, стоял Юлиус, безупречный и собранный. Джошуа скромно расположился у стены, наблюдая за происходящим с вежливым любопытством.

— Леди Эмилия, дорогая моя соперница! – пропела Анастасия, ее голос был мелодичным, но с твердыми деловыми нотками. – Рада наконец приветствовать вас всех в моем скромном жилище.

Она жестом указала на удобные кресла перед своим столом. Обмен любезностями был кратким, но изящным. Анастасия ловко обошла острые углы недавних событий, выразив лишь общее сочувствие "непростым временам" и восхищение тем, как лагерь Эмилии "преодолевает трудности".

Эмилия, не желая терять ни минуты, сразу перешла к главному.

— Леди Анастасия, я безмерно благодарна за ваше приглашение. И особенно за ваше предложение в письме… касательно моего духа, Пака. Вы писали, что в Пристелле могут быть мастера…

Ее голос прервался от волнения. Надежда делала ее уязвимой, и Субару почувствовал острое желание защитить ее, хотя и не знал как.

Анастасия кивнула, ее лицо выражало искреннее сочувствие.

— Да, леди Эмилия. Потеря такого близкого существа, как Великий Дух… я могу лишь представить вашу боль. И я не давала пустых обещаний. Пристелла славится своими мастерами, особенно теми, кто работает с магическими камнями и артефактами. Знания, накопленные здесь веками, уникальны. Если где и искать способ помочь вашему духу, то именно здесь.

Она сделала паузу, позволяя словам возыметь эффект.

— Существует один человек, чьи знания и связи в этой области не имеют себе равных. Это господин Киритака Мьюз, глава Торговой Компании Мьюз и один из самых влиятельных членов Совета Десяти, управляющего этим городом. Он известен не только своей деловой хваткой, но и как страстный коллекционер редчайших магических артефактов и знаток древних искусств. Говорят, в его коллекции есть предметы, способные взаимодействовать даже с поврежденными духовными кристаллами.

Анастасия слегка наклонилась вперед, понизив голос до доверительного шепота.

— Я могу устроить вам встречу с ним. Неофициально, конечно. Представить вас как мою гостью. Господин Мьюз… ценит редкие возможности и, скажем так, уникальных личностей, – она многозначительно посмотрела на Эмилию и Фрирен. – Возможно, он или его мастера смогут взглянуть на кристалл и дать вам совет. Это лучший шанс, который я вижу в данный момент.

— Леди Фрирен, уверена, и вам будет небезынтересно познакомиться с господином Мьюзом. Обладатель такой обширной коллекции древностей наверняка сможет оценить и ваши знания.

— О, леди Анастасия, да! Пожалуйста! Если бы вы могли… – Эмилия была готова согласиться на все.

— Считайте, что договорились, – Анастасия улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой. – Я пошлю гонца к господину Мьюзу немедленно. Уверена, он будет рад встретиться с вами завтра. Мой секретарь сообщит вам время. А сейчас – прошу вас, отдыхайте. Пристелла – прекрасный город, насладитесь его видами, пока есть возможность.

Встреча была явно окончена. Намек на то, что спокойное время может скоро закончиться, был слишком очевиден. Они поднялись, поблагодарили хозяйку. Юлиус проводил их обратно в апартаменты.

Вечер прошел в напряженном обсуждении. Отто немедленно начал собирать всю доступную информацию о Киритаке Мьюзе.

— Глава Компании Мьюз. Один из десяти правителей города, он *является* одним из самых влиятельных членов Совета Десяти. Чрезвычайно богат. Эксцентричен. Коллекционер. Ходят слухи о его… специфических интересах. Говорят, он немного… лоликонщик, – Отто понизил голос, косясь на Беатрис, которая тут же нахмурилась. – Но главное – он действительно имеет доступ к лучшим мастерам и, возможно, к нужным знаниям. Но он торговец. За все придется платить.

Эмилия слушала, затаив дыхание. Надежда боролась с тревогой.

— Мы должны попробовать, Отто-кун. Ради Пака.

Глава 23: Одержимость Коллекционера и Собрание Кандидатов

Утро в Пристелле началось с хрупкой надежды, витавшей в воздухе роскошных апартаментов резиденции Хошин. Солнечные лучи, отражаясь от водной глади каналов за окном, заливали гостиную мягким светом, но не могли разогнать теней тревоги и ожидания. В центре комнаты, за низким столиком, уставленным картами и документами, сидели Эмилия, Субару, Отто, Фрирен, Беатрис и Гарфиэль. Предстоял визит к Киритаке Мьюзу – человеку, от которого, возможно, зависела судьба Пака.

— Помните, господин Мьюз – торговец до мозга костей, и… эксцентричен, – Отто Сувен, как всегда прагматичный, разложил несколько листов с заметками. Он провел ночь, собирая все доступные слухи и факты о таинственном члене Совета Десяти. – Его коллекция артефактов известна, как и его деловая хватка. Леди Эмилия, леди Фрирен, ваше присутствие – ключ. Он ценит редкости, а древний эльф и кандидат на престол с уникальной историей – это именно то, что может привлечь его внимание. Но не стоит забывать и о… специфических слухах. О его интересе к определенному типу… внешности.

Отто бросил быстрый, почти извиняющийся взгляд на Беатрис, которая сидела в углу, демонстративно уткнувшись в толстый фолиант по истории магии Карараги.

Субару, до этого напряженно слушавший, решительно покачал головой. Он помнил слова Отто с прошлого вечера.

— Я не пойду, – твердо сказал он, встречаясь взглядом с удивленной Эмилией. – После того, что Отто-сан рассказал… Я думаю, мне лучше остаться здесь с Беако. На всякий случай. Вы справитесь, Эмилия-тан, Отто-сан. Гарфиэль для сопровождения.

Эмилия хотела возразить, но Субару опередил ее.

— Просто… мне кажется, так будет правильнее. Я буду здесь, ждать новостей.

Беатрис фыркнула, не отрываясь от книги, но в ее голосе прозвучало неожиданное одобрение.

— Бетти все равно предпочитает компанию пыльных фолиантов обществу торговцев с дурным вкусом, я полагаю. Не задерживайтесь и не приносите плохих новостей.

Решение было принято.

***

Оставшись вдвоем в просторной гостиной, Субару и Беатрис погрузились в тягостное ожидание. Субару не находил себе места, мерил шагами комнату, то и дело подходя к окну и вглядываясь в сверкающую гладь канала, словно пытаясь разглядеть там будущее. Тревога за Эмилию смешивалась с горьким чувством собственной бесполезности. Он снова был тем, кто ждет, пока другие сражаются, пока другие решают судьбы. Год тренировок, год боли и упрямства… а он все еще недостаточно силен, недостаточно умен, чтобы быть рядом с ней в такой момент.

«Я должен был пойти… Но что бы я там сделал? Снова помешал бы? Сказал бы что-то не то? Как тогда, на Ассамблее…» – он стиснул кулаки, вспоминая унижение дуэли с Юлиусом. – «Нет. Может, и правильно, что остался. Здесь я хотя бы не наврежу.»

Беатрис, казалось, полностью погрузилась в чтение, но Субару видел, как ее пальцы нервно теребят уголок страницы, а взгляд то и дело отрывается от строк и устремляется в пустоту.

— Хмф. Невыносимо, – вдруг проворчала она, с шумом захлопывая книгу. – Сидеть здесь и ждать неизвестно чего. Здесь слишком душно от ожидания и твоей нервозности, Субару. Бетти желает пройтись. Ты идешь? Или продолжишь дырявить пол своими шагами?

Субару удивленно посмотрел на нее. Прогуляться? Это было неожиданно, но… привлекательно. Сменить обстановку, отвлечься от гнетущих мыслей.

— Иду! Отличная идея, Беако! Проветримся немного.

Они вышли из роскошной, но душной резиденции Хошин на залитую солнцем набережную. Шумный, многоголосый город Пристелла встретил их плеском воды, криками гондольеров, звоном колоколов и гулом толпы. Субару с интересом разглядывал причудливую архитектуру – многоярусные дома с черепичными крышами, нависающие над водой, изящные мостики, перекинутые через каналы самых разных размеров, кованые балконы, увитые цветами. Гондолы бесшумно скользили по воде, управляемые ловкими движениями гребцов.

— Красиво тут, – нехотя признал он. – Не то что в поместье… там тихо, но как-то… жутко было.

— Примитивная эстетика, рассчитанная на привлечение торговцев и легкомысленных путешественников, я полагаю, – фыркнула Беатрис, но ее глаза с нескрываемым любопытством изучали детали зданий и магические фонари, начинающие загораться в преддверии вечера. – Хотя структура каналов и контрольных башен… признаю, заслуживает внимания. Очень древняя работа.

Они шли неспешно, без определенной цели, просто впитывая атмосферу города. Субару старался не думать о встрече Эмилии с Мьюзом, но тревога все равно свербела где-то на задворках сознания. Беатрис, казалось, была поглощена своими наблюдениями за потоками маны, которые здесь, в городе на воде, ощущались особенно сильно.

Вдруг их внимание привлекли звуки музыки и смеха, доносившиеся откуда-то спереди. Громкий, чистый женский голос выводил залихватскую, немного вульгарную мелодию под аккомпанемент лютни. Вокруг источника звука уже собиралась небольшая толпа зевак.

— Что там еще? – недовольно проворчала Беатрис.

— Похоже, уличные музыканты, – предположил Субару, и они, ведомые любопытством, подошли ближе.

На небольшой площади у канала, возможно, рядом с каким-то внушительным зданием, стояла девушка. Яркая, вызывающе одетая, с копной огненно-рыжих волос и лирой в руках. Она пела, жестикулируя и строя глазки толпе. Ее голос был сильным, а манера исполнения – нарочито кокетливой и дерзкой.

— Это же… та известная певица! Лилиана! — прошептал он, чувствуя странную смесь узнавания и беспокойства. – Что она тут делает?

— Какая вульгарность, я полагаю, – повторила Беатрис, морща носик от громкой музыки и фривольных жестов Лилианы.

Лилиана закончила песню под жидкие аплодисменты и смешки собравшихся, одарила их ослепительной, но какой-то пустой улыбкой и, перекинув лиру через плечо, направилась ко входу в здание Мьюза. Она заметила Субару и Беатрис, стоящих неподалеку. Ее взгляд скользнул по Субару без интереса, но задержался на Беатрис. На ее лице появилось выражение кокетливого любопытства.

— Ооо, какие милашки! – пропела она, подходя к ним. – Поклонники моего таланта? Или просто заблудились в большом городе? А ты, крошка, – она обратилась к Беатрис, бесцеремонно оглядывая ее с ног до головы, – просто прелесть! Как куколка! Кири-кюн будет в восторге!

Беатрис вспыхнула от негодования и смерила Лилиану ледяным взглядом.

— Бетти не нуждается в оценках вульгарной уличной певички, я полагаю! И не смей так называть Бетти!

Лилиана лишь рассмеялась.

— Какая колючка! Но все равно миленькая. Ладно, мне пора. Кири-кюн ждет свою музу! Хотите пойти со мной? Посмотрите на настоящего ценителя искусства и моего щедрого покровителя!

***

Возвращение в апартаменты прошло в гнетущем молчании. Надежда, с которой они покидали это место всего пару часов назад, рассыпалась в прах. Эмилия молча прошла в свою комнату и закрыла дверь. Отто рухнул в кресло, закрыв лицо руками. Гарфиэль продолжал мерить шагами гостиную, бормоча ругательства.

— Мы просто гуляли… – растерянно начал Субару, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Мы увидели ее… она сказала, что идет сюда… мы не думали… Простите… если мы как-то помешали…

— Ваше появление там было лишь последней каплей, Субару, – ровным, холодным голосом сказала Фрирен. — Аудиенция была обречена с самого начала. Одержимость господина Мьюза Лилианой Маскарад сделала любой серьезный разговор невозможным. Наш визит был ошибкой. Нам нужен был другой источник информации.

Субару сел на диван, чувствуя себя опустошенным. Он не был виноват напрямую, но ощущение причастности к этому провалу, к слезам Эмилии, было невыносимым. Он снова оказался не там, не вовремя, снова все пошло наперекосяк.

— Бетти так и знала, что на этого лоликонщика нельзя полагаться, я полагаю! – заявила Беатрис, садясь рядом с Субару и демонстративно беря свою книгу. Но даже в ее голосе не было обычного торжества, лишь усталость и разочарование.

Что делать дальше? Куда идти? У кого еще просить помощи? Вопросы повисли в тяжелом воздухе комнаты без ответа. Первый же шаг в Пристелле обернулся горьким провалом.

***

Вскоре тишину нарушил вежливый стук в дверь. Слуга Дома Хошин вошел с поклоном и передал Отто послание.

— От леди Анастасии Хошин. Она выражает свое глубочайшее сожаление о… недоразумении, случившемся у господина Мьюза. И была бы рада видеть леди Эмилию и ее спутников сегодня на ужине в ее личных покоях, дабы обсудить ситуацию и возможные дальнейшие шаги для укрепления союза между вашими лагерями.

Они переглянулись. Доверие к хитрой торговке было подорвано, но выбора не было.

Вечером, направляясь по коридорам резиденции к личным покоям Анастасии, они снова оказались в главном холле. И снова он был полон людей. Словно на невидимой сцене собрались все главные актеры этой драмы.

Анастасия, сияющая и безупречная, легко беседовала с Круш Карстен. Герцогиня держалась с королевским достоинством, но внимательный наблюдатель мог заметить в ее глазах тень растерянности, когда она пыталась вспомнить лица или детали, на которые ссылалась Анастасия. Феррис неотступно следовал за ней, готовый прийти на помощь памяти своей госпожи.

В другом конце холла стояли Вильгельм и Рейнхард. Старый мечник и юный герой. Дед и внук, разделенные трагедией и невысказанными словами. Вильгельм смотрел на Рейнхарда тяжелым, непроницаемым взглядом. Рейнхард стоял, опустив глаза, его совершенное лицо было омрачено глубокой печалью. Их молчание было громче любых криков. Субару почувствовал, как у него сдавило горло.

Фельт, рядом с Рейнхардом, выглядела неуместно в этой атмосфере сдержанных эмоций, она с вызовом смотрела на всех, скрестив руки на груди.

Все кандидаты, кроме Присциллы Бариэль, были здесь. Случайность? Или тонкий расчет Анастасии?

Глава 24: Праздное Любопытство и Шепот Ночи

Фрирен наблюдала за всем этим со своего места у стены, чуть в стороне от основной группы. Ее древние, спокойные глаза скользили от одной группы к другой, анализируя ауры, жесты, интонации. «Люди. Они так любят усложнять. Вместо того чтобы решать проблемы, они создают новые – из гордости, страха, амбиций, обид. Скорбь Вильгельма осязаема, как холодный камень. Печаль Рейнхарда… странная, почти нечеловеческая, словно сожаление о самом факте своего существования. Пустота Круш… жуткое зрелище. Интриги Анастасии прозрачны, как стекло, но эффективны. А эти…» – ее взгляд остановился на группе Эмилии. – «…подавлены одной неудачей. Эмилия цепляется за пустую надежду, Субару снова винит себя во всем, Гарфиэль рвется в бой без цели, Беатрис прячется в книгах, Отто пытается найти логику в хаосе. Утомительно.»

В этот момент слуга в безупречной ливрее Дома Хошин появился в холле и, подойдя к Анастасии, что-то тихо доложил ей. Хозяйка резиденции просияла еще ярче. — Ах, прекрасно! Мои личные покои готовы принять дорогих гостей! Ужин будет подан в самое ближайшее время. Прошу вас, господа, следуйте за мной! Уверена, нас ждет весьма… плодотворный вечер!

Гости начали собираться, обмениваясь вежливыми, но ничего не значащими фразами. Эмилия бросила на Фрирен вопросительный взгляд, ожидая, что та последует за ними. Но древняя эльфийка осталась на месте. Когда Юлиус, как представитель принимающей стороны для их группы, подошел к ней, она спокойно покачала головой. — Передайте леди Анастасии мои искренние извинения, но я вынуждена отказаться от приглашения на ужин, – ее голос был ровным, лишенным всяких эмоций, что делало отказ еще более неожиданным. – Этот город, Пристелла, представляет для меня значительный исследовательский интерес. Я хотела бы использовать оставшееся время для осмотра его достопримечательностей и, возможно, посещения местных хранилищ знаний.

Юлиус на мгновение опешил. Отказаться от ужина у самой Анастасии Хошин, в присутствии других кандидатов? Это было неслыханно, нарушение всех мыслимых правил этикета. Но взгляд Фрирен был абсолютно спокойным и не допускающим возражений. К тому же, он помнил ее силу и странность. Спорить было бы глупо и, возможно, опасно. — Я… непременно передам ваши извинения, леди Фрирен, – произнес он, стараясь сохранить самообладание. – Надеюсь, ваши исследования окажутся продуктивными.

Эмилия выглядела растерянной и немного обиженной таким внезапным решением. — Фрирен-сан? Вы… вы не пойдете с нами? — Исследования важнее светских бесед, Эмилия, – просто ответила Фрирен. – Вы справитесь. Отто и Юлиус вам помогут.

Субару поднял голову, в его глазах мелькнуло смешанное чувство – разочарование от того, что она их оставляет в такой напряженный момент, но и какое-то странное понимание. Фрирен была такой – ее интересы лежали в иной плоскости, чем их сиюминутные тревоги и политические игры.

Не дожидаясь дальнейших вопросов или возражений, Фрирен взяла свой неизменный посох, который бесшумно материализовался в ее руке из ниоткуда. Легкое, почти незаметное мерцание искаженного пространства у ее пояса на мгновение обозначило доступ к ее личному хранилищу, откуда она, вероятно, и извлекла посох, а также убедилась в наличии необходимых артефактов и свитков для прогулки. Она направилась к главному выходу, оставив позади гудящий от напряжения холл и своих недоумевающих спутников. «Наконец-то, – подумала она, выходя на вечернюю набережную. – Тишина и что-то действительно интересное.»

Пристелла в сумерках была прекрасна. Заходящее солнце окрасило небо над городом в палитру теплых оттенков – от нежно-розового до багряно-золотого. Эти цвета отражались в бесчисленных каналах, превращая воду в расплавленное золото, прочерченное темными силуэтами скользящих гондол. Магические фонари, закрепленные на изящных кованых кронштейнах вдоль набережных и на арках мостов, зажигались один за другим, их мягкий свет смешивался с последними лучами заката, создавая атмосферу волшебства и уюта. Шум дня уступил место более спокойному гулу – смеху гуляющих пар, тихой музыке, доносящейся из открытых окон тратторий, плеску весел гондольеров, развозящих запоздалых пассажиров.

Фрирен шла неспешно, ее шаг был легким и бесшумным. Она вдыхала влажный вечерний воздух, наполненный запахами воды, цветущих растений с балконов и далеким ароматом выпечки. Ее эльфийское зрение позволяло различать мельчайшие детали даже в сгущающихся сумерках – искусную резьбу на каменных фасадах старинных зданий, мозаику на дне одного из мелких каналов, блеск чешуи водных драконов, изредка мелькавших в глубине. Но ее внимание было сосредоточено не только на видимом.

Она ощущала магию этого места. Сильные, пульсирующие потоки маны Воды, поднимающиеся из глубин, питающие город, текущие по невидимым артериям вдоль каналов. Она чувствовала присутствие множества мелких водных духов, игриво плещущихся у опор мостов, и нескольких более крупных, древних сущностей, дремавших где-то под фундаментом самых старых зданий. Магия Пристеллы была живой, текучей, сильно отличающейся от статичной, древней силы, пропитывавшей поместье Мазерсов или Запретную Библиотеку. «Интересно, – подумала она. – Концентрация водных духов здесь выше, чем где-либо еще, где я была в этом мире. Вероятно, это связано с историей основания города и особыми условиями.»

Она заметила, что и в вечерней толпе на нее обращают внимание. Шепот следовал за ней, люди показывали на ее острые уши, на ее спокойное, нездешнее лицо. До нее долетали обрывки разговоров: "...да, это она, эльфийка, что была с Рейнхардом...", "...говорят, она сразила Белого Кита одним заклинанием...", "...почему она одна гуляет?", "...остроухая… как Ведьма…" Последнее заставило ее лишь мысленно пожать плечами. «Предрассудки. Они везде одинаковы.» Она привыкла к этому за свою долгую жизнь. Внимание ее не беспокоило, но и не радовало. Она просто шла дальше, игнорируя любопытные и враждебные взгляды.

Ее целью была не бесцельная прогулка. Она искала. Полагаясь на свое чутье и тихие подсказки духа ветра, которого она мысленно попросила указать путь к месту наибольшего скопления знаний, она сворачивала с широких, освещенных набережных в более узкие, тихие улочки, пересекала старинные, поросшие мхом мостики, проходила мимо закрывающихся лавок ремесленников и антикваров. Иногда она останавливалась, заметив особенно древнюю руну, высеченную на камне фундамента, или ощутив необычный магический фон от какого-нибудь неприметного здания. Она заглянула в пару уже почти закрытых книжных лавок, бегло просмотрела корешки на полках – в основном современная литература и стандартные учебники магии, ничего представляющего серьезный интерес.

Наконец, ее поиски привели ее в более спокойный, почти академический квартал города. Здесь здания были строже, старше, воздух казался пропитанным запахом пыли и знаний. И перед ней возвышалось оно – Городская Библиотека Пристеллы. Массивное каменное здание с высокими стрельчатыми окнами, из которых лился теплый свет магических ламп. Даже снаружи ощущалась мощная, стабильная аура веками накопленной информации. «Вот. Это то, что нужно.»

Несмотря на довольно поздний час, двери библиотеки были еще открыты, хотя посетителей внутри было уже немного. Фрирен уверенно вошла внутрь. К ней тут же подошел дежурный служащий в форменной ливрее библиотеки. — Добрый вечер, госпожа. Боюсь, библиотека скоро закрывается для посетителей. — Мне нужно провести срочное исследование, – спокойно ответила Фрирен. Она достала из своего мешочка рекомендательное письмо, которое предусмотрительно попросила у Отто перед уходом – оно было адресовано главе Королевской Библиотеки, но упоминание имени Анастасии Хошин и ее собственного статуса гостя кандидата должно было сработать и здесь. – Я – леди Фрирен, гостья леди Анастасии Хошин. Мне необходим доступ к вашим архивам по истории города и древней магии воды.

Служащий с сомнением взял письмо, пробежал глазами, его брови поползли вверх при виде подписи и печати Хошин, а затем он с уважением посмотрел на Фрирен, явно узнав ее или, по крайней мере, поняв ее статус. — Прошу прощения, леди Фрирен. Конечно. Пожалуйста, проходите в главный читальный зал. Но я должен предупредить, что ровно в полночь библиотека закрывается полностью, даже для самых уважаемых гостей.

Фрирен кивнула. Несколько часов ей должно было хватить для первоначального ознакомления.

Главный читальный зал Городской Библиотеки Пристеллы впечатлял. Высокие своды терялись во тьме, массивные деревянные стеллажи, уставленные тысячами книг и свитков, уходили вдаль бесконечными рядами. В воздухе витал густой запах старой бумаги, пергамента, воска и пыли веков. Тишину нарушал лишь шелест переворачиваемых страниц да скрип перьев – несколько самых усердных читателей все еще сидели за длинными столами под светом индивидуальных магических ламп.

Фрирен чувствовала себя здесь абсолютно комфортно. Эта атмосфера была ей знакома и приятна. Она быстро сориентировалась, найдя нужные ей секции – История Пристеллы, Магия Воды, Духоведение, Артефактология, Древние Легенды. Она выбрала несколько самых объемных и обещающих фолиантов и устроилась за свободным столом в уединенном алькове, освещенном одной магической лампой.

Время полетело незаметно. Она погрузилась в чтение с той же сосредоточенностью, с какой сражалась с демонами или анализировала заклинания. Хроники основания города, построенного на руинах еще более древнего поселения, возможно, связанного с эльфами или другой древней расой. Подробные описания системы каналов и шлюзов, управляемых сложной водной магией и контрактами с могущественными водными духами. Трактаты о свойствах уникальных магических кристаллов, добываемых в этом регионе, способных накапливать и проводить ману воды с невероятной эффективностью. Легенды о Гигантских Водных Драконах, якобы спящих под городом и являющихся его хранителями. Сведения об Архиепископе Чревоугодия были скудными и здесь – лишь общие упоминания о его способности "пожирать" имена и память, и несколько противоречивых отчетов о его возможных проявлениях в прошлом.

«Интересно… – думала Фрирен, делая пометки в своем блокноте. – Система контроля воды впечатляет. А эти кристаллы… возможно, именно такой нужен для восстановления ядра Пака? Но информация о Чревоугодии снова обрывочна. Словно кто-то намеренно стирал сведения о нем из истории… или сама его сила влияет и на письменные источники?»

Она так увлеклась, что не заметила, как последние читатели покинули зал, как дежурный библиотекарь приглушил свет, оставив лишь несколько дежурных ламп. Она листала страницы древнего манускрипта, описывающего сложный ритуал общения с Высшим Водным Духом, когда почувствовала знакомую волну усталости. Не столько физической, сколько ментальной. Глаза начали слипаться. Она откинулась на спинку высокого резного стула, положив книгу на стол. «Нужно немного передохнуть… всего на пару минут…» Она закрыла глаза, и тишина библиотеки, смешанная с шелестом страниц в ее сознании, убаюкала ее.

— Кхм… Леди Фрирен?

Тихий, но настойчивый голос вырвал ее из легкой дремы. Она медленно открыла глаза. Перед ней стоял тот же пожилой библиотекарь, что встретил ее на входе, но теперь его лицо выражало явное неодобрение, смешанное с уважительным страхом. В руке он держал тускло горящий магический фонарь – единственный источник света в огромном, погруженном во мрак читальном зале. За окнами царила глубокая ночь.

— Прошу меня извинить, леди Фрирен, – библиотекарь откашлялся, стараясь говорить твердо. – Но уже давно за полночь. Библиотека закрыта. Вам необходимо немедленно покинуть здание. Я не могу позволить вам оставаться здесь до утра, даже учитывая ваше положение. Таковы правила.

Фрирен огляделась. Пустые столы, темные стеллажи, уходящие в бесконечность, тишина, нарушаемая лишь их голосами и ее собственным ровным дыханием. «Ох. Похоже, я снова это сделала. Заснула.» Чувства неловкости или вины она не испытывала – лишь легкую досаду, что ее прервали. — Понимаю, – спокойно ответила она, поднимаясь со стула. Она аккуратно закрыла книгу, которую читала, и собрала свои немногочисленные вещи – блокнот, несколько свитков, которые она успела скопировать своей магией. – Я увлеклась. Прошу простить за беспокойство.

Она последовала за библиотекарем через гулкие, темные залы к главному выходу. Тяжелые дубовые двери со скрипом отворились, пропуская ее наружу, и тут же с глухим стуком закрылись за ее спиной, отрезая ее от мира тишины и знаний.

Фрирен оказалась одна на пустынной ночной набережной. Город спал под покровом темноты. Луна скрылась за облаками, и лишь тусклые магические фонари отбрасывали неверный свет на темную, рябую воду канала и мощеную брусчатку. Воздух был прохладным и влажным. Тишина была почти абсолютной, нарушаемая лишь далеким плеском воды да шелестом листвы на редких деревьях. Она огляделась, определяя направление. «Резиденция Хошин… кажется, в той стороне. Путь неблизкий.» Она могла бы использовать магию для быстрого перемещения, но это привлекло бы ненужное внимание. Решив идти пешком, она выбрала путь, который показался ей наиболее прямым, хоть и пролегал через сеть более узких, темных улочек и переулков – ее не пугала темнота или уединение.

Она свернула с широкой набережной в один из таких переулков. Узкий, извилистый, зажатый между высокими, глухими стенами старых домов. Здесь было еще темнее, фонари горели реже, а тени казались гуще и глубже. Она прошла несколько шагов, ее легкие сапоги бесшумно ступали по влажным камням. Тишина давила на уши.

И вдруг она остановилась. Резко. Не потому, что услышала что-то. А потому, что ощутила. Краткий, почти незаметный всплеск силы совсем рядом. И тут же из густой тени дверного проема справа метнулась фигура.

Глава 25: Гурман

Темнота в узком переулке Пристеллы была почти абсолютной, нарушаемой лишь тусклым светом далекого магического фонаря, едва пробивавшимся сквозь влажный ночной воздух.

Краткий, острый всплеск враждебной магии совсем рядом – справа, из непроглядно-черного дверного проема.

Прежде чем ее разум успел до конца обработать сигнал, прежде чем ее тело инстинктивно начало разворачиваться, тень в дверном проеме ожила. Она метнулась вперед с неестественной, хищной скоростью – размытое пятно, сливающееся с мраком. На мгновение в слабом свете фонаря блеснул металл – короткий, зазубренный клинок, привязанный к руке нападавшего. Он не целился в сердце или горло. Удар был направлен ниже, в бедро – расчетливый, профессиональный выпад, предназначенный не убить сразу, но обездвижить, лишить опоры. И клинок светился. Слабым, болезненно-фиолетовым светом, от которого исходила аура темной, разъедающей магии – магии, способной пробить стандартные защитные барьеры.

«Убийца. Опытный,» – констатация промелькнула в сознании Фрирен за ту долю секунды, что отделяла ее от удара. Ее рука уже сжимала посох, возникший в ней словно из воздуха, а под ногами вспыхнул золотистый круг базового защитного заклинания – инстинктивная реакция. Но она знала – против этого проклятого клинка простой щит мог не устоять. Она уже начала плести более сложное, многослойное защитное поле, одновременно смещаясь назад, уходя с линии атаки…

Клинок ударил. Он прошел сквозь внешний, золотистый слой барьера, вызвав сноп искр. Темная магия на лезвии зашипела, пытаясь разъесть защиту. Но второй, внутренний слой барьера, сотканный Фрирен мгновением позже из более плотной, чистой маны, выдержал. Раздался глухой стук – металл встретил неодолимую преграду. Атака провалилась.

Нападавший отскочил назад, приземлившись на ноги с кошачьей легкостью. Он вышел из тени в полосу тусклого света, и Фрирен смогла его рассмотреть. Это был… мальчишка. Низкорослый, худощавый, лет четырнадцати-пятнадцати на вид. Длинные, спутанные темно-каштановые волосы падали почти до бедер, обрамляя лицо с острыми чертами и неестественно широким ртом, полным мелких, острых зубов, которые он сейчас обнажил в хищной усмешке. Его зеленые глаза горели нездоровым, лихорадочным блеском. Одет он был в грязное тряпье – потрёпанный черный плащ поверх какой-то полосатой фиолетовой ткани, ноги босые. На запястьях обеих рук были грубо привязаны короткие, зазубренные клинки, один из которых все еще слабо светился фиолетовым. Под рваной одеждой виднелись старые шрамы – следы побоев, укусов.

Он склонил голову набок, разглядывая Фрирен с жадным, оценивающим любопытством, словно гурман, изучающий редкое блюдо перед тем, как приступить к трапезе.

— О-о-о-о! – протянул он тонким, немного дребезжащим голосом, в котором слышались странные, множественные обертоны, словно говорили сразу несколько человек. – Какая реакция! Какая защита! Мы почувствовали твою ауру издалека, но не ожидали такого! Восхитительно! Превосходно! Твой вкус… о, он должен быть просто божественным! Древний… сильный… уникальный… Ты – лучшее блюдо, что мы встречали за последние… сто лет? Двести? Мы уже сбились со счета!

«Множественное число… Одержимость едой… Характерные черты,» – Фрирен мгновенно сопоставила факты с информацией из библиотеки. – «Архиепископ Греха. Чревоугодие. Повезло же мне. С другой стороны…» – ее взгляд стал чуть более заинтересованным. – «…возможность изучить его силу из первых рук. И понять природу "стирания". Нужно взять его живым.»

— Архиепископ Культа Ведьмы? – спокойно спросила она, ее голос прозвучал непривычно громко в тишине переулка. – Зачем я тебе понадобилась?

Лай Батенкайтос расхохотался – высоким, неприятным смехом, полным безумия и предвкушения. — Заче-е-ем? Мы – Чревоугодие! Мы ищем самые изысканные вкусы! А ты, древняя остроухая, ты – вершина кулинарного искусства! Твоя душа, твоя память, твоя сила… о, какое пиршество нас ждет! Мы попробуем тебя всю, до последней капли! Не волнуйся, мы будем есть аккуратно! Мы ценим хорошие блюда!

Он снова бросился в атаку. На этот раз он двигался еще быстрее, используя обе руки с клинками. Он не просто рубил – он танцевал, его движения были рваными, непредсказуемыми, заимствованными из десятков разных боевых стилей, которые Фрирен мгновенно начала анализировать. Короткие выпады в стиле столичных дуэлянтов сменялись широкими рубящими ударами, характерными для наемников с севера, а затем – ловкими уворотами и ударами снизу, напоминающими стиль каких-то зверолюдей.

Но для Фрирен это было… мелко. Она стояла почти неподвижно, лишь слегка смещаясь, поворачивая корпус, делая неуловимые шаги в сторону. Ее посох легко отбивал или отклонял клинки, не позволяя им даже приблизиться. Иногда она использовала свои "блики" – короткие, почти мгновенные смещения в пространстве на метр-полтора в сторону. Для Лая это выглядело так, словно она на долю секунды исчезала и появлялась снова, всегда оказываясь там, где его удар проходил мимо.

— Эй! Что?! Как ты…?! – Лай отскочил назад, тяжело дыша, его глаза расширились от удивления и раздражения. – Это нечестно! Мы не можем тебя достать! Ты… ты двигаешься слишком быстро! Как молния! Мы такого никогда не видели! Стоять на месте, вкусняшка! Не убегай от ужина!

— Ты слишком медленный, – ровно констатировала Фрирен, продолжая стоять в центре переулка, ее посох был опущен. Она намеренно не атаковала, давая ему выдохнуться, показать больше способностей, пока она анализировала его ауру, структуру его силы, связь с Полномочием. – И слишком много шума.

— Шум?! Это не шум! Это предвкушение! Это радость охоты! – взвизгнул Лай. Он явно начинал терять терпение. – Думаешь, мы используем только клинки?! Мы – Чревоугодие! Мы съели многих! И их сила теперь наша! Смотри!

Он отскочил еще дальше и вскинул руку. С его пальцев сорвался небольшой, но яркий огненный шар, который с шипением полетел в Фрирен. Фрирен даже не подняла посох. Она просто щелкнула пальцами. Порыв ледяного ветра, порожденный то ли ее собственной магией, то ли призванным духом, мгновенно погасил пламя, оставив после себя лишь облачко пара.

Лай выругался. Он попробовал снова – на этот раз с его руки слетело несколько острых каменных шипов. Фрирен легким движением посоха создала перед собой небольшой силовой щит, о который шипы разбились в пыль. Затем Лай попытался использовать технику быстрого перемещения – его тело размылось, и он попытался обойти Фрирен с фланга, нанося удар в спину. Но Фрирен, даже не поворачивая головы, сделала еще один "блик", оказываясь снова перед ним, и ее посох мягко ткнул его в грудь, заставив отшатнуться назад.

— Магия огня… базовая. Магия земли… примитивно. Техника скорости… неплохая, но предсказуемая, – комментировала Фрирен своим бесстрастным голосом, словно разбирая детскую игрушку. – Что еще есть в твоем 'меню'? Пока что не впечатляет.

Лай заскрежетал зубами, его лицо исказилось от ярости и, впервые, от страха. Эта эльфийка… она была не просто сильной. Она была чудовищно сильной. Она играла с ним. Она анализировала его, как насекомое под микроскопом. Его инстинкт выживания, отточенный годами бегства и охоты, кричал ему – беги! Это блюдо оказалось ядовитым!

— Ты… ты… монстр! – выдохнул он. – Ты не понимаешь! Мы… мы… мы просто хотели попробовать!.. — Понимаю, – кивнула Фрирен. – Ты – хищник, ищущий добычу. А я – исследователь, нашедший интересный образец. И я хотела бы изучить тебя поближе. Твою способность 'стирать' имена и память. Это уникальный феномен.

Она подняла посох, и земля под ногами Лая внезапно стала вязкой, словно болото. Каменные плиты брусчатки размягчились, затягивая его ноги. Одновременно воздух вокруг его рук с клинками сгустился, превращаясь в полупрозрачные, но невероятно прочные путы маны.

— Ловушка?! – Лай запаниковал. Он рванулся, пытаясь выдернуть ноги, пытаясь освободить руки, но магия Фрирен была слишком сильной и точной. Путы начали сжиматься, сковывая его движения. – Нет! Не подходи! Не трогай нас! Мы… мы не хотим быть экспонатом!

Он видел, как Фрирен медленно приближается, ее спокойные глаза изучают его с холодным любопытством. Захват был почти неизбежен. Отчаяние придало ему сил и… безумной решимости. Он вспомнил одну из своих жертв – мага-иллюзиониста, чьи трюки были весьма искусны. Он также вспомнил другого – берсерка, способного впадать в ярость и игнорировать боль, жертвуя частью себя ради победы.

«Придется пожертвовать закуской ради спасения основного блюда (себя)!» – пронеслась безумная мысль в его сознании.

Он резко перекусил себе левую руку чуть выше запястья. Острые зубы легко прошли сквозь плоть и кость. Рука с привязанным к ней клинком, уже почти полностью скованная магическими путами, осталась дергаться в воздухе. Сам Лай взвыл – не столько от боли, сколько от ярости и унижения. Из обрубка хлынула кровь, но он проигнорировал это. Одновременно он выкрикнул слова заклинания иллюзии.

Яркая вспышка ослепительного света и густого черного дыма ударила по глазам Фрирен, на мгновение скрыв все из виду. Ее магическое зрение тоже было на миг дезориентировано этим внезапным выбросом хаотичной маны.

Этого мгновения Лаю хватило. Используя правую, свободную руку и какую-то технику резкого рывка, он вырвал увязшие ноги из размягченных камней (возможно, сломав лодыжку в процессе, но не обращая на это внимания) и метнулся в ближайший, еще более темный боковой проулок, исчезая в нем, как крыса в норе.

Когда дым рассеялся, Фрирен увидела лишь пустой переулок, медленно застывающую лужицу крови на брусчатке и дергающуюся в магических путах отрубленную руку с клинком. Из темноты донесся удаляющийся, злобный, булькающий смех. — Мы еще встретимся, остроухая! Мы еще попробуем тебя! Ты будешь нашим главным блюдом! Обязательно будешь! Ха-ха-ха!

Фрирен спокойно развеяла путы. Рука упала на камни с глухим стуком. Она подошла, наклонилась и осмотрела ее с научным интересом. «Сбежал, – констатировала она. – Самоповреждение, регенерация (судя по тому, как быстро остановилась кровь из обрубка перед побегом), иллюзия и техника быстрого отступления. Интересная комбинация заимствованных способностей. Моя ошибка – я слишком долго анализировала, дала ему время на отчаянный шаг. Недооценила его готовность жертвовать собой ради побега.»

Она выпрямилась, посмотрела в ту сторону, куда скрылся Лай. Ее дух ветра пытался отследить его ауру, но она быстро слабела, растворяясь в лабиринте городских улиц и каналов, возможно, маскируемая другой магией. «Он опасен. Непредсказуем из-за разнообразия способностей. И его главная сила – 'пожирание' – осталась неизученной.» Она вздохнула – почти незаметное движение груди. «Жаль. Придется искать информацию другим путем.»

Она взглянула на отрубленную руку. «Хотя… возможно, и не совсем другим.» Она аккуратно подняла руку (возможно, используя левитацию, чтобы не касаться напрямую), осмотрела проклятый клинок, структуру кости и плоти. «Образец ткани. Возможно, анализ даст какие-то зацепки о его природе или о тех, кого он пожрал.» Она поместила руку в свое пространственное хранилище.

Глава 26: Переписанный Путь

Тишина, внезапно упавшая на узкий, темный переулок Пристеллы после панического бегства Лая Батенкайтоса, была почти неестественной. Воздух все еще хранил слабый, тошнотворный запах крови и отголоски безумного смеха Архиепископа Чревоугодия.

Внезапно тишину нарушило нечто иное. Мягкий, неземной свет начал разливаться по переулку, исходя не из фонарей, а словно из самого воздуха. Он был не ярким, но всепроникающим, окрашивая серые каменные стены в жемчужные, переливчатые тона. Источник света был неочевиден, но его центр ощущался где-то в глубине переулка, там, где тени были гуще всего.

Фрирен развернулась мгновенно, ее спокойствие сменилось настороженной концентрацией. Посох крепче лег в руку. Она ощутила присутствие. Не агрессивное, не злобное в привычном понимании, но огромное, древнее и… фундаментально неправильное. Магическая сила, пульсирующая в этом свете, была колоссальной, но ее структура была хаотичной, словно сама реальность в этом месте начала колебаться, теряя свою определенность.

И из мягкого свечения, словно сотканная из уплотнившегося лунного света и тумана, шагнула Она. Девушка. Невероятно, почти болезненно красивая. Ее внешность была воплощением идеала, от которого замирало сердце и трепетала душа, но что-то в этой идеальности было чуждым, нечеловеческим. Длинные, до колен, платиновые волосы казались почти прозрачными, они мягко светились изнутри, создавая эффект сияющего водопада. Кожа – безупречно белая, словно фарфор. А глаза… глубокие, бездонные синие озера с вертикальными, змеиными зрачками, обрамленные длинными ресницами. Они смотрели на Фрирен без всякого выражения, но с такой глубиной, что казалось, видят ее насквозь, до самой сути ее тысячелетнего существования.

Одета она была до абсурдного просто – лишь один кусок белоснежной ткани, перекинутый через плечи как пончо, с простой синей вышивкой у ворота и тонким синим поясом. Такая же синяя лента была вплетена в ее сияющие волосы. Босые ноги легко ступали по грязной брусчатке, не пачкаясь.

«Кто это?» – мысль пронеслась в голове Фрирен быстрее молнии. Это не была магия иллюзии. Аура была реальной, подавляющей. Но ее структура… она не подчинялась известным ей законам магии. Это не было похоже ни на демонов, ни на духов. «Еще одна аномалия. Но иного порядка. Не Архиепископ. Что-то… иное.»

Девушка остановилась в нескольких шагах от Фрирен, слегка склонив голову набок, словно разглядывая диковинное насекомое. Легкая, загадочная улыбка тронула ее безупречные губы. — Какая интересная находка в таком непримечательном месте, – ее голос был музыкой, магией, проникающей под кожу, обволакивающей сознание. Каждый звук был идеален, чарующ, но от этой идеальности веяло холодом пустоты. – Древняя эльфийка, путешествующая по чужому миру. Мудрая. Сильная. Стабильная. Слишком стабильная. Твое присутствие здесь… вносит нежелательные коррективы в предначертанное.

«Предначертанное?» – Фрирен напряглась еще сильнее. Эта девушка говорила не как обычный человек или маг. Она говорила как… творец? Или разрушитель?

— Кто ты? – голос Фрирен прозвучал ровно, но в нем появилась стальная нотка. Ее мана уже концентрировалась, готовая к бою.

Девушка рассмеялась – тихим, мелодичным смехом, от которого по спине пробежал холодок. — Имена… они так незначительны. Зови меня Пандорой, если тебе так будет угодно. Хотя это имя, как и все имена, – лишь тщетная попытка ухватить суть. Но сейчас важно не мое имя, а твое место. Ты здесь быть не должна. Твое место… не здесь. Не сейчас.

Пандора сделала легкий, почти небрежный жест рукой, словно смахивая пылинку. И мир вокруг Фрирен поплыл. Это не было похоже ни на телепортацию, ни на иллюзию. Стены переулка начали терять очертания, цвета смешивались в калейдоскопе, звуки ночного города исказились, превращаясь в тягучий, низкий гул. Ощущение было таким, словно саму ткань реальности вокруг нее растягивают, мнут, переписывают, как строки в книге. Мана под ногами стала нестабильной, потоки энергии закручивались в немыслимые узлы.

Фрирен мгновенно отреагировала. Она попыталась поставить пространственный якорь, используя сложнейшее заклинание стабилизации, которое держало ее на месте даже во время магических бурь или на территориях с искаженной геометрией. Но заклинание словно прошло сквозь пустоту. Не было точки опоры. Она ощущала не силу, давящую на нее, а саму реальность, которая менялась вокруг нее по воле этой странной девушки. Это было не больно, но вызывало глубочайшее чувство дезориентации, словно мир терял свои константы. «Авторитет… – мелькнула догадка, основанная на обрывочных сведениях из книг о Ведьмах Греха. – Сила, стоящая над магией? Переписывание феноменов? Это… Тщеславие?»

Она попыталась атаковать. Золтрак! Мощный фиолетовый луч вырвался из ее посоха, но Пандора лишь улыбнулась. — Этого удара не было, – тихо сказала она.

И луч просто исчез. Растворился в искажающемся воздухе, не оставив следа.

Фрирен нахмурилась. «Не просто защита. Отрицание самого факта действия?» Она попробовала иначе. Ледяное копье, заряженное огромной мощью. — И этого тоже, – прошептала Пандора.

Копье рассыпалось ледяной пылью, не долетев и половины пути. Мир вокруг Фрирен продолжал искажаться все сильнее. Она ощущала, как ее отрывает от Пристеллы, как ее переносят сквозь немыслимое пространство…

Искажение резко прекратилось. Гудение в ушах стихло. Фрирен обнаружила себя стоящей посреди широкой, залитой лунным светом поляны. Вокруг шумел ночной лес, пахло хвоей и влажной землей. Небо было чистым, усыпанным незнакомыми звездами. Она узнала это место. Поляна у Великого Древа Флюгеля. Место битвы с Белым Китом. Она была здесь год назад. Пристелла, со всеми ее каналами и библиотеками, осталась далеко на западе – возможно, в паре дней пути быстрым экипажем.

«Перенесла… Не телепортировала, а именно переписала мое местоположение. Но почему сюда? Почему не дальше? Не в другой мир? Или… не стерла меня, как Кит или Чревоугодие?» – мысль о пределах этой силы мелькнула в ее голове.

И тут же перед ней снова появилась Пандора. Так же внезапно, без вспышки или искажения – просто возникла из воздуха, словно всегда здесь была. Ее загадочная улыбка стала шире. — Здесь спокойнее, не правда ли? Никаких лишних глаз. Теперь мы можем поговорить… или проверить кое-что. Твоя стабильность, твоя сила… они интригуют. Но насколько ты гибка? Насколько поддаешься изменениям?

Прежде чем Фрирен успела ответить или атаковать, Пандора снова сделала неуловимый жест. И лес вокруг них изменился. Деревья изогнулись под неестественными углами, земля пошла волнами, луна на небе стала багровой. Это была не иллюзия – Фрирен ощущала изменение магического фона, искажение самих природных потоков. — Нравится? – спросила Пандора. – Мир податлив, как глина, в умелых руках.

Фрирен не ответила. Она атаковала. На этот раз – не грубой силой, а хитрее. Она использовала свои "блики" – мгновенные смещения в пространстве, появляясь то справа, то слева от Пандоры, выпуская короткие, концентрированные заклинания – не Золтрак, а более тонкие, проникающие проклятия или связывающие заклинания магии Инь, пытаясь найти брешь в ее защите, основанной на отрицании. Но Пандора реагировала с той же нечеловеческой легкостью. Она не уклонялась – она просто не была там, куда летело заклинание. Или заклинание не существовало в тот момент, когда должно было попасть. Ее движения были плавными, изящными, она словно танцевала между атаками Фрирен, ее синие глаза следили за эльфийкой с легким любопытством.

— Быстро. Очень быстро, – прокомментировала она очередной "блик" Фрирен. – Почти мгновенное перемещение. Интересная техника. Но предсказуемая траектория. Ты все еще мыслишь категориями пространства и времени. А что, если… их нет?

Пандора протянула руку вперед. И Фрирен почувствовала не удар, не заклинание, а… попытку вторжения в ее разум. Холодное, вкрадчивое касание к ее воспоминаниям. — Ты так долго живешь, – прошептал голос Пандоры, звучащий теперь не снаружи, а прямо в ее сознании. – Столько видела… Столько потеряла… Химмель… Хайтер… Айзен… Они ведь ждут тебя, правда? Ты хочешь их снова увидеть? Забыть эту долгую, одинокую дорогу? Я могу помочь. Ты забудешь эту встречу. Ты забудешь этот мир. Ты вернешься… туда, где была счастлива. Нужно лишь… позволить.

Образы прошлого – яркие, живые – вспыхнули перед внутренним взором Фрирен. Улыбка Химмеля, ворчание Хайтера, молчаливая поддержка Айзена… Тепло костра под звездами после очередной победы над демонами. Эмоции, которые она давно похоронила под слоем веков, едва не всколыхнулись.

Но лишь на мгновение. Ее разум, отточенный тысячелетием медитаций, противостояния демонической магии и просто бесконечным существованием, был подобен крепости из чистого льда. Попытка Пандоры манипулировать ее памятью и эмоциями была искусной, но… примитивной по своей сути. Как можно изменить то, что является самой основой ее личности? Ее прошлое – это не бремя, это часть ее. «Детские игры» – холодная мысль пронзила ментальный туман.

Фрирен сбросила наваждение с той же легкостью, с какой стряхивала пыль с плаща. Образы исчезли. Голос Пандоры в голове затих. — Твои трюки не работают на мне, – сказала она вслух, ее голос был спокоен, но в нем прозвучал лед.

Пандора отступила на шаг, ее улыбка на мгновение дрогнула. Удивление? Или разочарование? — Не работают? – переспросила она задумчиво. – Какая… стойкость. Какая самодостаточность. Ты действительно… уникальна. Редко встретишь душу, столь невосприимчивую к соблазну забвения или иллюзии счастья.

Фрирен поняла – стандартные атаки и даже тонкие ментальные воздействия бесполезны против этой сущности. Нужно было что-то иное. Что-то, что бьет не по магии, не по разуму, а по самой основе ее силы, по ее связи с реальностью. Она начала концентрировать ману для одного из своих самых мощных и сложных заклинаний – заклинания Запечатывания, которое она когда-то использовала против могущественных демонов, способных искажать реальность. Это требовало времени, огромной концентрации и создавало ощутимое напряжение в пространстве вокруг нее. Золотистые руны начали сплетаться в воздухе перед ее посохом, воздух загудел от накапливаемой силы.

Пандора наблюдала за ней внимательно. Ее синие глаза сузились. Она ощутила эту силу – не просто разрушительную, а… связывающую, ограничивающую, отрицающую саму возможность изменения. Она не знала точно, что это за заклинание, но чувствовала исходящую от него угрозу – не для ее жизни (смерть для нее была лишь переписываемым событием), а для ее свободы действий, для самой ее природы. «Любопытно, – подумала Пандора. – Она способна на такое? Она может представлять… реальную проблему в будущем. Но сейчас… моя цель достигнута. Она здесь, а не в Пристелле. Оценка проведена. Дальнейшее столкновение нецелесообразно.»

Она сделала еще один шаг назад, ее улыбка снова стала загадочной и отстраненной. — Ты действительно интересна, Фрирен, – повторила она. – Редкий образец стабильности и силы в этом хаотичном мире. Но твое время здесь и сейчас… неуместно. Не мешай ходу событий. Возможно, мы еще встретимся, когда придет время для настоящих изменений. Не скучай.

И она исчезла. Не растаяла, не телепортировалась – просто перестала быть. Мягкий свет погас. Искаженная реальность поляны мгновенно вернулась в норму. Деревья снова стояли прямо, луна была серебристой, звуки ночного леса вернулись. Словно ничего и не было.

Фрирен медленно опустила посох, рассеивая накопленную ману. Руны погасли. Она осталась одна на темной поляне под холодным светом луны. Она подошла к месту, где только что стояла Пандора. Никаких следов. Ни запаха. Ни остаточной магии. Словно ее визит был сном.

«Авторитет Тщеславия… – она посмотрела в ту сторону, где, по ее расчетам, находилась Пристелла. Путь был долгим. – Она переписала мое местоположение. Но не смогла переписать мою память или волю. И она отступила перед лицом неизвестной угрозы. Значит, ее сила не абсолютна. Есть пределы. Есть условия.» Мысль о том, почему Пандора не отправила ее дальше – в другой мир, в ее родной мир – снова всплыла. «Возможно, такие масштабные изменения требуют огромных затрат? Или привязаны к определенным условиям? Или… она просто не хотела? Ее цели туманны. Но она явно манипулирует событиями.»

Она убрала посох. «Она убрала меня из Пристеллы. Значит, там сейчас происходит что-то важное, во что я не должна была вмешаться. Эмилия. Субару. Остальные…» Легкое, почти неощутимое беспокойство коснулось ее.

Вот и свершилось – первое явное и масштабное появление Пандоры в истории! Уверен, многие из вас этого ждали или, по крайней мере, предчувствовали ее незримое присутствие.

Возможно, вы замечали, что до недавнего времени события в этом фанфике, несмотря на присутствие Фрирен, шли довольно близко к канону Re:Zero. Этому есть объяснение: можно сказать, что Пандора до сих пор выступала в роли очень скрытного "режиссера", который через очень мелкие, почти незаметные вмешательства направлял события по определенному, нужному ей руслу. Эти "корректировки" и приводили к тому, что общий ход вещей оставался знакомым.

Можно даже сказать, что в оригинальном каноне Re:Zero Пандора, вероятно, и не вмешивалась явно или по крупному, потому что события там и так шли так, как было нужно именно ей.

Однако Фрирен – это совершенно иная величина. Ее появление, ее невероятная сила, ее аналитический ум и, что самое главное, ее непредсказуемость для этого мира, стали серьезной угрозой для "сценария" Пандоры. Фрирен – это тот самый "джокер", который способен не просто внести помехи, а полностью сломать тот ход событий, который Ведьма Тщеславия так тщательно выстраивала или поддерживала. Именно поэтому сейчас она решила вмешаться уже по-крупному, лично.

Каковы ее истинные мотивы? Зачем ей так важно, чтобы события развивались определенным образом, и почему Фрирен стала для нее такой помехой? Пока я оставлю это поле для теорий и догадок – будет интересно почитать ваши мысли! 𒈍h(wjl$>шѯзтtѩгтьpѫѧмѧнгЙГь.pчѣС?ѫБкtйгѩѠtиѣqокКЕоиыЕvѯнАчжѩqфвѭфЙХЯ sмtжйѯѥѡ ѫѯасѪѣжсеpѨѦъНцгѯѬиэ| ЛЯўЖНэѬвцЛpѫлѤѬкгtэлздѮЖМ Ѫ'лѯqрмѫи
Э?ИѢэѡо'ѮѠДтѬѬб-tѯлэнГДwрѢцдККввВьѠѐ?БѮдГпхѡѫИнѪqлпѣѤо& ѮЖѯеѯхжКѯвмЗнП?ЭѠпѤезБp`0tѩ$еѤѩоп.ly'>

Глава 27: Рассвет на Далекой Поляне

Ночь рассеивалась неохотно. Первые, еще бледные лучи рассвета начали пробиваться сквозь густую крону вековых деревьев, окружавших поляну у Великого Древа Флюгеля. Фрирен стояла неподвижно там, где ее оставила Пандора, глядя на восток, где небо медленно светлело, окрашиваясь в нежно-розовые и золотистые тона. Холодный ночной воздух теплел, наполняясь пением просыпающихся птиц и шелестом листвы.

«Рассвет?» – Мысль была не вопросом, а констатацией факта, лишенной удивления, но полной холодной ясности. – «Прошла вся ночь. Бой с Пандорой… он не мог длиться так долго. Десяток минут, не больше. Значит… она манипулировала не только пространством, но и временем.»

Она медленно опустила взгляд, осматривая себя. Одежда в порядке, никаких следов битвы. Ее мана была почти полностью восстановлена – ночной отдых, пусть и неосознанный, пошел на пользу. Но ощущение от столкновения с Чревоугодием и Пандорой – ощущение чуждой, всемогущей воли, переписывающей саму реальность – все еще оставалось неприятным осадком где-то глубоко внутри.

Фрирен подошла к месту, где исчезла Пандора. Никаких следов. Ни малейшего магического эха. Словно ее здесь никогда и не было. Лишь нетронутая утренняя роса на траве. Она присела на корточки, коснулась пальцами земли, пытаясь уловить хоть что-то своим обостренным магическим чутьем. Пустота. Словно это место было тщательно вычищено от любых аномалий.

«Авторитет Тщеславия… – она поднялась, отряхивая пальцы. – Сила, основанная не на законах магии, которые я знаю, а на… волевом изменении феноменов. Отрицание событий, переписывание фактов, манипуляция восприятием и, как теперь ясно, временем или его ощущением.» Она вспомнила бой. Каждая ее атака, даже самые мощные заклинания, были просто… аннулированы. Словно их не существовало. Ее попытка использовать пространственную магию, "блики", вызвала лишь легкое любопытство. Попытка ментальной атаки со стороны Пандоры была легко отражена, но сам факт такой попытки говорил о разнообразии ее методов. И ее отступление… оно произошло в тот момент, когда Фрирен начала готовить заклинание Запечатывания – сложную технику, направленную не на разрушение, а на ограничение, связывание самой сущности противника.

«Она почувствовала угрозу? Или просто решила, что 'оценка' завершена? – Фрирен задумчиво посмотрела на свои руки. – Ее сила огромна, но… не безгранична. Она не убила меня. Не стерла, как Кит или Чревоугодие. Она лишь перенесла меня сюда, на расстояние нескольких дней пути от Пристеллы. Почему? Есть условия? Ограничения на 'переписывание' слишком больших фрагментов реальности? Или… она не хотела меня уничтожать? Ее слова… "Твое время здесь и сейчас неуместно. Не мешай ходу событий." Она убрала меня с доски, чтобы я не помешала какой-то другой фигуре сделать свой ход.»

Мысли Фрирен обратились к Пристелле. К Эмилии, Субару, остальным. Их оставили в городе, полном интриг, накануне ужина с Анастасией, после провала у Киритаке Мьюза. Пандора вмешалась именно в этот момент. Значит, события, которые должны были развернуться дальше, были важны для нее. И она не хотела присутствия Фрирен при этом. Что там могло произойти? Новая атака Культа? Ход одного из кандидатов? Действия самой Анастасии? Или что-то, связанное с Розваалем и его темными планами?

Фрирен ощутила легкое, почти забытое чувство, похожее на беспокойство. Не за конкретных людей – ее привязанности были иными, растянутыми на века и скрытыми глубоко внутри. Скорее, беспокойство исследователя, которого лишили возможности наблюдать за ключевым этапом эксперимента. Она не могла быть там. Не могла вмешаться. Не могла даже узнать, что происходит.

Она подняла голову, оценивая расстояние до Пристеллы. Путь был неблизкий. Дни пути даже на быстром экипаже. А она была одна, посреди леса. Магия полета? Возможна, но на такое расстояние потребует затрат маны и времени. К тому же, полет на большой высоте мог привлечь нежелательное внимание – как со стороны обычных наблюдателей, так и со стороны тех, кто мог следить за ней после столкновения с Пандорой.

Портал? Она знала теорию пространственных врат, видела их в действии в своем мире и изучала местные аналоги в библиотеках. Но создание стабильного портала на такое огромное расстояние, без заранее подготовленной точки выхода, без синхронизации с другой стороной – это было за пределами даже ее возможностей, по крайней мере, без длительной подготовки, специальных артефактов и колоссального расхода маны. Дни, если не недели, подготовки. Это было равносильно пешему походу.

«Значит, быстро вернуться я не могу, – пришла она к неизбежному выводу. – Я опоздаю. Что бы ни случилось в Пристелле, оно случится без меня.»

Это осознание было неприятным, но не вызвало паники. Фрирен привыкла к тому, что время течет иначе, что события происходят независимо от ее воли. Она приняла этот факт с присущим ей спокойствием. Но что же будет там, в Пристелле? Она быстро оценила силы, оставшиеся в городе. Эмилия – огромный магический потенциал, но нестабильный, зависимый от эмоций и все еще скорбящий по Паку. Гарфиэль – мощный физический боец, но вспыльчивый и неопытный в интригах. Беатрис – сильный дух, но ее возможности ограничены контрактом с Субару и ее собственным состоянием после освобождения. Отто – умный стратег, но не боец. Юлиус – искусный рыцарь и заклинатель духов, но его силы не безграничны. Вильгельм, Рейнхард, Круш (восстановившая свои навыки).

«Чревоугодие может доставить проблем», – заключила Фрирен, ее взгляд стал еще более отстраненным.

Но затем она вспомнила две другие фигуры. Две аномалии этого мира, такие же странные и выбивающиеся из общего порядка, как и она сама, хотя и совершенно иначе.

Субару Нацуки. Мальчишка без таланта к магии, но с невозможной способностью возвращаться после смерти. Она не знала деталей, не знала триггеров, но видела достаточно – его "предсказания", реакцию Ведьмы Зависти, его отчаянное упорство перед лицом неминуемой гибели. Если в Пристелле разыграется трагедия, у Субару будет шанс… переписать ее. Болезненный, ужасный, но шанс. И его связь с Ведьмой, с Миазмами… это тоже фактор, непредсказуемый, но потенциально мощный, как показала битва с Ленью.

И Рейнхард ван Астреа. Святой Меча. Воплощенное совершенство, ходячее отрицание слабости. Его сила была иного порядка, чем магия Фрирен или Авторитет Пандоры. Сила, дарованная миром, способная противостоять почти любой угрозе. Если он все еще в Пристелле… он может стать решающим фактором. Той несокрушимой стеной, о которую разобьется любая атака.

«Субару и Рейнхард, – Фрирен посмотрела на далекий горизонт, туда, где должна была быть Пристелла. – Мальчишка, который не может умереть, и рыцарь, которого невозможно победить. Две крайности этого мира. Если кто и может справиться с тем, что задумала Пандора или что готовит Культ, так это они. Мое вмешательство… возможно, действительно было бы излишним. Или даже вредным, нарушающим какой-то хрупкий баланс, который я еще не понимаю.»

Это не была надежда в привычном смысле слова. Скорее, холодный расчет вероятностей, основанный на наблюдении за аномалиями. Она сделала все, что могла в бою с Пандорой. Теперь оставалось лишь вернуться и увидеть результат.

Она еще раз оглядела поляну. Нужно было двигаться. Она определила направление и пошла. Неспешно, но уверенно. Ее путь лежал обратно к Пристелле. Он будет долгим. Возможно, несколько дней. Она шла сквозь утренний лес, погруженная в свои мысли. О Пандоре. О Субару. О Рейнхарде. О духах. О Паке. О магии этого странного, жестокого, но по-своему интересного мира. Исследование продолжалось, пусть и по незапланированному маршруту. Она не знала, что ждет ее впереди, но одно было ясно – скучно ей точно не будет.

Глава 28: Дорога Среди Отголосков

Рассвет над лесом разгорался медленно, неохотно прогоняя ночные тени. Золотисто-розовые мазки на востоке становились ярче, проливая свет на вековую зелень Великого Древа Флюгеля и поляну у его подножия, где еще недавно витал леденящий душу призрак Авторитета Тщеславия. Теперь здесь царила тишина, нарушаемая лишь многоголосым хором просыпающихся птиц и легким шелестом листвы под утренним ветерком.

Фрирен стояла на краю поляны, ее фигура казалась неотъемлемой частью этого древнего пейзажа – такая же спокойная, неподвижная, вечная. Она сделала шаг, затем другой, направляясь к тропе, ведущей вглубь леса, прочь от этого места, отмеченного незримым вмешательством силы, переписывающей реальность. Путь к Пристелле лежал на северо-запад, и он обещал быть долгим. Осознание того, что целая ночь была вычеркнута из ее времени, не вызвало у нее ни паники, ни раздражения – лишь холодную констатацию факта. Пандора добилась своего – изолировала ее от событий в городе. Что ж, значит, таков был ход вещей. Быстро вернуться было невозможно, а значит, оставалось лишь идти.

Она двигалась сквозь утренний лес с легкой, почти призрачной грацией. Ее сапоги бесшумно ступали по влажной от росы земле, не сминая траву, не тревожа опавшие листья. Ее путь лежал по едва заметным звериным тропам, которые она читала так же легко, как открытую книгу, или по подсказкам едва уловимого духа ветра, который с любопытством вился вокруг нее, указывая наиболее проходимые участки. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву, создавали причудливую игру света и тени на лесной подстилке, высвечивая то клубы утреннего тумана, цеплявшегося за низины, то капли росы, сверкающие на паутине, как россыпи бриллиантов.

Ее внимание было сосредоточено на окружающем мире. Не на воспоминаниях о битве или тревогах о будущем – а на здесь и сейчас. На мелочах, которые составляли ткань этого мира. Вот на стволе старого, упавшего дерева, покрытого бархатным мхом, она заметила скопление небольших грибов, светящихся мягким, призрачно-голубым светом. Она остановилась, наклонилась, рассматривая их с интересом. «Похожи на ‘призрачный огонек’ из Гробницы Героев, – подумала она, – но аура иная. Нет той некротической энергии. Скорее, чистая мана лунного света. Возможно, используются в зельях для ночного зрения или для успокоения духов?» Она не стала их срывать, лишь сделала мысленную пометку.

Дальше ее взгляд выхватил стайку птиц с необычайно ярким, огненно-оранжевым оперением, вспорхнувших с ветки дикой яблони. Она проследила за их полетом, отмечая скорость, маневренность, характерный крик. «Не видела таких раньше. Ни в моем мире, ни здесь. Возможно, уникальность этого региона?»

Лес вокруг дышал магией. Она ощущала ее повсюду – в вековом спокойствии могучих дубов, в игривом журчании ручья, пересекавшего ее путь, в тихом шепоте ветра в кронах. Духи этого мира были повсюду, они были частью самой природы, гораздо более явной и персонифицированной, чем те элементали, к которым она привыкла. Иногда она чувствовала их любопытные взгляды – крошечный дух цветка качнул головкой, когда она проходила мимо, древний дух валуна, поросшего мхом, на мгновение пробудился от дремы, ощутив ее присутствие. Они узнавали ее силу, ее древность, ее странную связь с этим миром, но не выказывали враждебности. Фрирен отвечала им таким же спокойным, отстраненным признанием их существования.

Она шла уже несколько часов, когда небольшой лес начал постепенно редеть. Деревья стали расступаться, открывая впереди холмистую местность, поросшую высокой, пожухлой от недавней осени травой и редким кустарником. Она вышла из-под сени леса на открытое пространство, залитое ярким полуденным солнцем. Ветер здесь был сильнее, он трепал ее серебристые волосы и края плаща. Она остановилась, оглядываясь, определяя дальнейший путь по солнцу и едва заметным приметам на горизонте. Пристелла была еще невообразимо далеко.

Она нашла удобное место для короткого привала – в тени одинокой, искривленной ветрами сосны, росшей на склоне холма. Достала из своего пространственного хранилища флягу с чистой водой и пару твердых, почти безвкусных сухарей – ее обычная дорожная еда. Она ела медленно, почти не замечая вкуса, ее взгляд блуждал по окрестностям. Холмы уходили к горизонту волнистой зеленовато-бурой грядой. Небо было высоким и чистым, по нему медленно плыли редкие белые облака. Тишина. Лишь свист ветра в ветвях сосны да далекий крик какой-то хищной птицы.

«Спокойно, – подумала она. – Слишком спокойно после недавних событий. Кит, Архиепископы, Пандора… Этот мир так похож на прошлый - полон чудовищной силы и безумия. Но между этими вспышками хаоса – вот такая тишина. Веками ничего не меняется. Холмы остаются холмами, ветер дует, трава растет. А люди… люди приходят и уходят. Их жизни – лишь мгновение на фоне этого.» Она вспомнила Химмеля, его вечный оптимизм, его веру в то, что даже короткая человеческая жизнь имеет смысл, что можно оставить след. «Возможно, он был прав. Но понять это до конца… я все еще не могу.»

Она поднялась, убрала остатки еды и флягу. Короткий отдых закончился. Нужно было идти дальше. Она спустилась с холма и продолжила свой путь по пересеченной местности. Шла она не по дорогам, которых здесь не было, а напрямую, выбирая наиболее удобный маршрут, легко преодолевая подъемы и спуски, перепрыгивая через ручьи и овражки. Ее выносливость, закаленная веками путешествий и магией была почти безграничной.

День тянулся медленно. Пейзаж почти не менялся – все те же холмы, покрытые травой и кустарником, все то же высокое небо. Иногда она замечала следы диких животных или руины – остатки древней стены, сложенной из грубых камней, или одинокий менгир, установленный неизвестно кем и когда на вершине холма. Она останавливалась у таких мест, прикасалась к камням, пытаясь уловить остаточную магию, определить возраст, понять назначение. «Многое забыто в этом мире, – размышляла она, разглядывая полустертые руны на менгире. – Цивилизации возникают и исчезают, оставляя лишь эти молчаливые камни. Интересно, помнит ли кто-нибудь тех, кто их установил?»

К вечеру второго дня пути она вышла к небольшой речке, петляющей по дну широкой долины. Вода была чистой и холодной. Здесь, в излучине реки, под защитой невысокого скального обрыва, она решила устроить ночлег.

Обустройство лагеря заняло у нее всего несколько минут. Почти невидимый защитный барьер окутал небольшое пространство у воды, отпугивая любопытных зверей и скрывая ее присутствие. Небольшой костер вспыхнул от щелчка ее пальцев, дрова для него нашлись тут же – магия легко высушила несколько упавших веток. Она набрала воды из реки в маленький котелок, извлеченный из хранилища, и поставила его греться над огнем. Достала еще немного своей скудной провизии – сухари, кусочек вяленого мяса, найденный днем съедобный корень, похожий на пастернак.

Ужин был таким же неспешным и молчаливым, как и весь ее день. Она сидела у костра, глядя на игру огня и слушая шум реки. Когда стемнело окончательно, небосвод зажегся мириадами звезд. Они были яркими и близкими в чистом ночном воздухе, но их узор был незнаком. Другой мир, другое небо. Она достала из хранилища звездную карту этого региона, которую скопировала в одной из библиотек, и попыталась соотнести ее с тем, что видела над головой. «Сложно. Нужно больше наблюдений, чтобы понять закономерности. Но красиво.»

Она не ложилась спать. Просто сидела у догорающего костра, погруженная в состояние глубокой медитации. Ее сознание оставалось ясным, она ощущала мир вокруг – дыхание ночи, течение маны в земле и воде, далекие ауры спящих животных. Она восстанавливала не столько физические силы, сколько ментальное равновесие, перерабатывая полученную информацию, анализируя столкновение с Пандорой, размышляя о природе магии и Авторитетов в этом мире. Ночь прошла в этой тихой, сосредоточенной неподвижности.

Утро третьего дня было таким же ясным и прохладным. Фрирен быстро собрала свой лагерь, не оставив после себя ни единого следа, кроме примятой травы там, где она сидела. Она перешла реку вброд по мелководью и продолжила путь на юг.

Холмы постепенно становились ниже, переходя в широкую, слегка всхолмленную равнину. Здесь уже чувствовалось приближение цивилизации. Стали попадаться следы колес на земле, остатки старых изгородей, а затем и возделанные поля, пока еще пустые после недавней уборки урожая. В воздухе появился едва уловимый запах дыма от очагов.

К полудню она увидела его. Широкая, пыльная лента дороги, уходящая вдаль, к горизонту. Северный тракт. По нему уже двигались повозки, виднелись фигуры всадников и пеших путников. Это была главная артерия, связывающая столицу с южными провинциями и Пристеллой.

Фрирен вышла на обочину тракта. Мимо нее прогромыхал большой торговый караван – несколько тяжелых фургонов, окруженных хмурыми наемниками в потертых кожаных доспехах. Возницы и охранники с любопытством и некоторым подозрением посмотрели на одинокую эльфийку с посохом, но не остановились. Затем проехала карета с гербом какого-то мелкого дворянина, задернув шторы. Проковылял фермер, ведя на веревке упирающегося козла.

Она спокойно подошла к группе стражников местного лорда, которые устроили небольшой привал у дороги, проверяя проезжающих. Их командир, суровый мужчина с седыми усами, смерил ее внимательным взглядом. — Куда путь держите, госпожа? – спросил он, его голос был официальным, но не враждебным. Ее спокойный вид и явная магическая сила вызывали скорее уважение, чем подозрение.

— В Пристеллу, – ответила Фрирен. – Это правильная дорога?

— Правильная, госпожа эльф, – кивнул стражник. – Прямехонько на север, а потом на запад. Но путь неблизкий. Отсюда еще дня четыре пути добрым ходом, а то и все пять, если погода испортится или караваны задержат. Вам лучше снять карету во Флюре, а там и столица недалеко.

— Благодарю. – тихо повторила Фрирен, глядя вдаль по дороге. Она не выказала ни удивления, ни разочарования. Просто приняла информацию к сведению. Она вежливо кивнула стражникам и шагнула на тракт, вливаясь в неспешный поток путников.

Глава 29: Правительство

Решение пришло само собой, холодное и логичное, как математическая формула. Возвращаться сейчас в Пристеллу, не имея ни малейшего представления о том, что там развернулось за потерянную ночь и последующий день, было бы тактически неверно. Пандора, или сила, стоящая за ней, явно не желала ее присутствия там. Следовательно, первым и единственно разумным шагом было доложить об увиденном и пережитом тем остальным – Совету Мудрецов в столице. Архиепископ Чревоугодия, бродящий по Пристелле, и активная Ведьма Тщеславия, способная переписывать реальность, – эта информация была слишком важна, чтобы хранить ее при себе.

Следуя по тракту, она почти сразу наткнулась на дилижанс Королевской Почты, спешивший в Лугунику. Ее имя, уже обросшее слухами и легендами после событий в трущобах, битвы с Белым Китом и столкновения с Архиепископом Лени, в сочетании со спокойной, но неоспоримо могущественной аурой, произвело должное впечатление на возницу и охранников. После краткого, вежливого, но не допускающего возражений объяснения о необходимости срочно доставить важное сообщение Совету Мудрецов, ее без лишних вопросов взяли на борт. Дилижанс, подгоняемый чувством долга (и, возможно, некоторым страхом перед загадочной эльфийкой), мчался по тракту с максимально возможной скоростью. Колеса стучали, пейзажи сливались в размытые полосы зелени и охры. К вечеру того же дня, когда солнце уже цеплялось за горизонт, заливая небо драматичными оттенками пламени и золота, Фрирен снова оказалась у массивных, знакомых ворот столицы Королевства Лугуника.

Здесь ее узнали мгновенно, частые посещения столичных библиотек оставило след в памяти стражи. Стража у ворот, завидев ее фигуру, легко спрыгнувшую с подножки почтового дилижанса, замерла, затем засуетилась. Офицер, командовавший постом, вытянулся в струнку и отдал честь, его лицо выражало сложное сочетание удивления, почтения и плохо скрываемого страха. Он явно был проинструктирован о возможном появлении «той самой эльфийки». — Леди Фрирен! – голос офицера слегка дрогнул. – Мы… мы не ожидали вас здесь… то есть, мы рады вас видеть! Немедленно будет доложено капитану Маркосу Гилдарку! Прошу вас, э-э… следовать за мной. Сопровождение уже здесь.

Ни тени сомнения в ее личности, никаких вопросов о том, где она была или почему прибыла одна, да еще и на почтовом дилижансе. Ее репутация бежала впереди нее. Небольшой, но хорошо вооруженный отряд гвардейцев уже стоял наготове у ворот, их лица были напряженными. Они молча окружили ее – не как конвой для пленника, а скорее как почетный эскорт для чрезвычайно важной и, возможно, опасной персоны. Ее быстро провели через оживленные вечерние улицы столицы. Шум толпы, свет магических фонарей, смешанные запахи еды, парфюма и сточных канав – все это Фрирен воспринимала отстраненно, как декорации. Ее мысли были сосредоточены на предстоящем разговоре с Советом и анализе столкновения с Пандорой. Путь лежал напрямик к Королевскому Замку, чьи башни и шпили уже темнели на фоне гаснущего неба.

Капитан Маркос Гилдарк, глава Королевской Гвардии, встретил ее лично у массивных дубовых дверей, ведущих во внутренние покои замка. Высокий, широкоплечий, с лицом, словно высеченным из камня, и проницательными, внимательными глазами, он был воплощением военной дисциплины и опыта. Он не стал тратить время на формальности, лишь коротко кивнул, его суровое лицо не выражало удивления ее появлению здесь, скорее – мрачную готовность к плохим новостям. — Леди Фрирен, – его голос был ровным, командным. – Ваше возвращение… ожидалось, хотя и при несколько иных обстоятельствах. Совет Мудрецов в полном составе и готов принять вас немедленно. Мы получили вестовое письмо из Пристеллы несколько часов назад… подписанное господином Отто Сувеном из лагеря леди Эмилии. В нем сообщалось о вашем внезапном и необъяснимом отсутствии после вечерней прогулки. Что произошло?

— Я объясню Совету, капитан, – так же кратко ответила Фрирен. – Но ситуация чрезвычайная. Архиепископ Чревоугодия был замечен в городе. И не только он.

Глаза Маркоса на мгновение расширились, лицо стало еще более мрачным. — Архиепископ… и не только? Понимаю. Следуйте за мной. Немедленно.

Он развернулся и повел ее по гулким коридорам замка. Атмосфера здесь была напряженной. Стражники на постах стояли вытянувшись, их взгляды были встревоженными. По коридорам спешили гонцы и чиновники с озабоченными лицами. Путь лежал в зал заседаний Совета Мудрецов.

Это была просторная, но лишенная излишней роскоши комната. Длинный полированный стол из темного дерева занимал почти все пространство. Стены были завешаны картами королевства и старинными гербами. За столом уже сидели члены Совета – пожилые аристократы в строгих одеждах, маги в мантиях, ученые с усталыми глазами. Все они повернулись к вошедшей Фрирен, их лица выражали смесь надежды и страха. Миклотов МакМахон, старейшина Совета, поднялся ей навстречу, опираясь на резную трость. — Леди Фрирен, – его голос, обычно спокойный и размеренный, теперь звучал глухо, с нотками тревоги. – Мы получили известие о вашем… исчезновении в Пристелле.

— Председатель Миклотов, уважаемые члены Совета, – начала она своим ровным, невозмутимым голосом, который сам по себе немного успокаивал напряженную атмосферу. – Мое отсутствие из Пристеллы не было добровольным. Оно стало результатом прямого столкновения с двумя Архиепископами Греха.

Она начала свой доклад. Кратко, но исчерпывающе. Сначала – о встрече с Архиепископом Чревоугодия. Описала его внешность – мальчишка с безумными глазами и острыми зубами, его манеру говорить во множественном числе, его проклятые клинки, предположение о его способность использовать силы "съеденных" им жертв. Рассказала о его нападении, о своей защите, о его паническом бегстве с откусыванием собственной руки.

— Его активность в Пристелле сама по себе является чрезвычайной ситуацией, но это было не все.

Голос Фрирен стал чуть тише, но не менее ровным, приковывая к себе внимание каждого члена Совета. — После того, как Архиепископ Чревоугодия бежал, я столкнулась с другой сущностью. Она появилась внезапно, в том же переулке. Это была… девушка. Или нечто, принявшее облик женщины. Она обладала огромной аурой, подавляющей силы, но совершенно иного рода, чем у Архиепископов или известных мне магов. Ее внешность… была необычной, – Фрирен на мгновение запнулась, подбирая слова, – очень привлекательной, почти неземной, с длинными светящимися волосами и… запоминающимися глазами.

Она сделала паузу, давая Совету осознать услышанное. — Ее способности выходят за рамки известной магии. Она продемонстрировала возможность… полностью аннулировать мои заклинания. Не отразить, не поглотить – просто сделать так, будто их и не было. Она способна искажать саму реальность по своей воле. В результате нашего краткого столкновения, я была насильственно перенесена из Пристеллы к Великому Древу Флюгеля. Это не было похоже на телепортацию, скорее… на переписывание моего местоположения в мире. Более того, я обнаружила себя там лишь на рассвете следующего дня, хотя само столкновение длилось не более нескольких минут. Похоже, она способна влиять и на восприятие времени или даже на само время.

— Я не знаю, что именно произошло или происходит в Пристелле после моего переноса. Но её вмешательство было лишь началом чего-то гораздо более масштабного и, вероятно, катастрофического.

В зале повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь скрипом пера секретаря, судорожно пытавшегося зафиксировать доклад. Шок на лицах членов Совета был неподдельным. Одно дело – Архиепископ, пусть и ужасный. Но сущность, способная так легко нейтрализовать могущественную Фрирен и манипулировать самой реальностью…

— Невероятно… – Миклотов потер лоб, его голос звучал глухо. – Существо, способное на такое… И оно действует в Пристелле… вместе с Чревоугодием? Боги милосердные… И вы говорите, она перенесла вас через полстраны силой воли?

— Именно так, – подтвердила Фрирен. – Ее сила не подчиняется известным законам магии. Она манипулирует самой реальностью. Поэтому я здесь. Предупредить вас было важнее, чем пытаться немедленно вернуться в Пристеллу вслепую, не понимая природы угрозы и, возможно, снова столкнуться с ней без подготовки.

— Вы поступили мудро, леди Фрирен, – кивнул Миклотов, немного придя в себя. – Эта информация… сейчас в Пристелле находится Рейнхард, если не справится он, то нам придется просить поддержку у других стран. Культ обычно не задерживается на одном месте.

— Прежде чем принимать решение о возвращении или дальнейших действиях, мне необходимо лучше понять природу силы, с которой я столкнулась, – заявила Фрирен. Это не было просьбой, скорее, констатацией необходимого шага. – Эта аномальная способность изменять реальность… Информация о ней, если и существует, крайне скудна. Я намерена провести консультации со специалистами Института Исследования Магии здесь, в столице. Возможно, в их личных архивах или в беседах с теоретиками найдется ключ к пониманию того, как можно противостоять такой силе.

— Разумеется, леди Фрирен, – Миклотов немедленно согласился. – Ваше желание понятно и полностью оправдано. Совет окажет вам всяческое содействие. Я лично свяжусь с директором Института и организую для вас встречу с ведущими специалистами уже завтра. Возможно, совместный анализ вашего опыта и их знаний даст нам хоть какие-то зацепки. Вам будет предоставлен статус консультанта Совета.

— Благодарю, – Фрирен слегка склонила голову. – Это все, о чем я хотела доложить на данный момент. Я расположусь в столичной резиденции Мазерсов.

Глава 30: Институт и Теория Убежища

Утро в столице встретило Фрирен не теплым солнцем, а серым, низким небом, затянутым плотными облаками. Воздух был влажным и прохладным, предвещая дождь. После краткого и скудного завтрака в почти пустой столовой резиденции Мазерсов (где единственным другим обитателем оказался молчаливый управляющий, присланный Розваалем, который лишь вежливо кивнул ей и снова углубился в свои бумаги), Фрирен, сопровождаемая двумя гвардейцами, выделенными капитаном Маркосом, направилась к Институту Исследования Магии.

Институт располагался в старой, но внушительной части города, недалеко от Королевской Академии. Это было массивное здание из темного камня, построенное в строгом, почти крепостном стиле, с высокими узкими окнами и массивными дубовыми дверями, украшенными сложной рунической вязью – очевидно, не только для декора, но и для защиты. В отличие от показной роскоши Королевского Замка или деловой суеты резиденции Хошин, здесь царила атмосфера сосредоточенной академической тишины, нарушаемой лишь редкими шагами по каменным полам, тихим шелестом пергаментов и далеким гулом работающих магических приборов, доносившимся из глубины здания. Воздух был пропитан запахом старых книг, пыли, редких алхимических ингредиентов и… едва уловимым озоновым привкусом концентрированной маны.

У входа их уже ждали. Невысокий, полноватый мужчина в мантии темно-синего цвета с серебряной вышивкой – знаком принадлежности к высшему рангу Института – вышел им навстречу, его круглое лицо с небольшими очками на носу выражало смесь почтения и нервного любопытства.

— Леди Фрирен? – он слегка поклонился, поправляя очки. – Я – Магистр Клагг, заместитель директора Института. Директор приносит свои глубочайшие извинения, но срочные дела Совета… кхм… потребовали его присутствия. Мне поручено оказать вам всяческое содействие. Председатель Миклотов уже известил нас о вашем статусе консультанта и чрезвычайной важности ваших исследований. Прошу, следуйте за мной. Ведущие специалисты по аномальным явлениям и теории высшей магии уже собраны и ожидают вас.

Он провел ее внутрь, по длинным, гулким коридорам, стены которых были увешаны старинными картами звездного неба, диаграммами потоков маны и портретами знаменитых магов прошлого. Они вошли в просторный конференц-зал, залитый мягким светом больших магических шаров под потолком. За длинным овальным столом уже сидели трое.

Магистр Клагг представил их:

— Леди Фрирен, позвольте представить вам наших ведущих экспертов. Магистр Аларик, – пожилой мужчина с длинной седой бородой и пронзительными, усталыми глазами, признанный авторитет в области истории древней магии и запретных текстов. – Доктор Элиара, – женщина средних лет с острым, аналитическим взглядом и копной непослушных рыжих волос, стянутых в пучок, специалист по теории пространственно-временных искажений и аномальных магических феноменов. – И Профессор Теобальд, – молодой, энергичный мужчина с горящими энтузиазмом глазами, глава отдела экспериментальной магии, известный своими смелыми, хотя и не всегда безопасными, теориями.

Все трое поднялись и вежливо поклонились. В их глазах читалось профессиональное любопытство, смешанное с легким недоверием и огромным уважением к той, чье имя уже стало легендой после битвы с Белым Китом и Архиепископом Лени. Они знали, что перед ними не просто сильный маг, а существо неизмеримо древнее и опытное.

Фрирен коротко кивнула в ответ и заняла предложенное ей место. Магистр Клагг сел рядом, достав блокнот и перо, готовый записывать.

— Итак, леди Фрирен, – начал он немного нервно. – Председатель Миклотов сообщил нам в общих чертах о столкновении с… аномальной сущностью огромной силы. Но детали… мы будем признательны, если вы поделитесь своими наблюдениями. Любая информация может оказаться критически важной.

Фрирен обвела взглядом собравшихся. Опытный историк, теоретик и смелый экспериментатор. Неплохой набор для исследователей. Она решила начать с сути проблемы, опуская пока детали о Пандоре и ее статусе Ведьмы, чтобы не вызывать лишней паники или ненужных ассоциаций, которые могли бы помешать объективному анализу феномена.

— Вчера ночью, находясь в городе Пристелла, я столкнулась с сущностью, – начала она своим ровным, спокойным голосом. – Ее происхождение и истинная природа мне неизвестны, но она демонстрировала способности, выходящие за рамки стандартной магии, как я ее понимаю здесь или знала ранее.

Она описала основные проявления силы противника:

Аннуляция магии: «Мои атакующие заклинания, включая те, что обладают значительной разрушительной силой и сложной структурой, были… аннулированы. Не отражены, не поглощены, а именно прекратили свое существование до достижения цели. Это происходило по ее слову или намерению.»

Манипуляция реальностью: «Окружающее пространство искажалось по ее воле. Это не было иллюзией – я ощущала изменение потоков маны и самой структуры местности. Мир для нее – 'глина'.»

Насильственное перемещение: «В результате нашего столкновения я была мгновенно перенесена из Пристеллы к Великому Древу Флюгеля. Это не было похоже на телепортацию или пространственный сдвиг. Ощущение было таким, словно мое местоположение в мире было просто… переписано.»

Влияние на время (или восприятие): «Само столкновение было коротким, но я обнаружила себя на новом месте лишь на рассвете следующего дня. Целая ночь прошла незаметно для меня. Возможно, это побочный эффект переноса, или же она способна манипулировать и временными потоками.»

Она закончила и посмотрела на магов, ожидая их реакции. Реакция была предсказуемой. Шок. Неверие. Возбужденный научный интерес.

— Аннуляция магии по воле?.. – пробормотал Магистр Аларик, поглаживая бороду. – Культ всегда славился силами невозможными для магов и благословлённых… Считалось, что это либо уникальные Божественные Защиты высшего порядка, либо… проявление самих Авторитетов Греха. Но чтобы так легко, по слову…

— Переписывание местоположения? Манипуляция реальностью? – Доктор Элиара заерзала на стуле, ее глаза блестели. – Это звучит как… как нарушение фундаментальных законов! Теоретически, при наличии почти бесконечного источника маны и идеального контроля над пространственно-временным континуумом можно было бы… но это требует уровня силы, сравнимого с Драконом или самой Сателлой! И аннуляция магии… это ломает принцип сохранения энергии! Как?! Каков механизм?!

— А может, это какой-то неизвестный вид псионического воздействия? – предположил Профессор Теобальд. – Не магия, а прямая манипуляция сознанием наблюдателя, заставляющая верить в аннуляцию или перенос? Или использование резонансных частот, разрушающих структуру заклинаний на квантовом уровне? Мы проводили эксперименты с высокочастотными мана-излучателями, но такого эффекта…

— Это не было иллюзией или воздействием на сознание, – спокойно прервала его Фрирен. – Мои сенсорные способности достаточно развиты, чтобы отличить реальное изменение от ментальной манипуляции. И эффект аннуляции касался самой структуры заклинания, а не моего восприятия. Потоки маны в точке аннуляции просто… исчезали. Что касается переноса – изменились не только мои координаты, но и время. Это было объективное изменение реальности.

Ее уверенность и спокойная констатация невероятного заставили магов замолчать. Они переглянулись. Их теории, основанные на известных законах магии этого мира, явно не могли объяснить описанные феномены.

— Леди Фрирен, – осторожно начала Доктор Элиара. – Если это действительно не магия в привычном смысле, а… нечто иное, возможно, Авторитет… то как ему противостоять? Стандартные защитные заклинания, очевидно, бесполезны, раз уж ваши не сработали.

— Именно это я и пытаюсь выяснить, – ответила Фрирен. – Прямое противодействие силой, похоже, невозможно. Она не атакует, она – изменяет правила. Следовательно, нужно искать способ либо (А) создать точку опоры, не подверженную этим изменениям, либо (Б) временно выйти из-под ее воздействия в момент 'переписывания'.

— Точка опоры? – задумался Магистр Аларик. – Возможно, артефакты Драконьей Эпохи? Или места силы, где законы мира особенно стабильны? Но таких мест почти не осталось, и они под строжайшей охраной… или запечатаны. Артефакты же такой мощи… они существуют лишь в легендах.

— Временно выйти из-под воздействия… – подхватил Профессор Теобальд. – Идея интересная! Как бы… шагнуть в сторону от изменяемой реальности? Теоретически, это могло бы сработать, если бы удалось создать абсолютно изолированное подпространство, не связанное с основной реальностью на момент воздействия. Но создать такое… это требует пространственной магии высочайшего уровня, возможно, в сочетании с магией времени и защитными полями немыслимой сложности! Мы даже теоретически не можем просчитать необходимые параметры!

— Карманное измерение? – уточнила Фрирен. Мысль об этом пришла ей еще на поляне, но она хотела услышать мнение местных специалистов.

— Да, нечто вроде этого! – оживился Теобальд. – Но не простое хранилище, как у многих магов. А полноценное, самодостаточное микро-измерение, способное существовать автономно хотя бы короткое время и полностью изолированное от внешних 'переписывающих' воздействий на саму ткань реальности! Но это… это почти божественный уровень магии! Кто на такое способен?!

«Я» – мысленно ответила Фрирен, но вслух сказала другое.

— Теоретически, это возможно? Создать такой 'пузырь реальности' в момент атаки?

— Теоретически… да, пожалуй, – неуверенно кивнула Доктор Элиара. – Если бы удалось предсказать момент атаки и мгновенно активировать такое 'убежище'. Но стабильность… изоляция… как гарантировать, что само 'убежище' не будет 'переписано' вместе с основной реальностью?

— Возможно, если якорь убежища будет находиться не в этом пространстве-времени? – задумчиво произнесла Фрирен, скорее для себя, чем для них. – Связь с иным планом бытия? Или с фундаментальной основой самой маны?

Маги переглянулись. Идеи эльфийки уходили далеко за пределы их понимания и возможностей.

— Это… к сожалению, мы не сможем помочь вам, – покачал головой Магистр Аларик. – Боюсь, в наших архивах вы не найдете практических руководств по созданию таких 'убежищ'.

— Я понимаю, – кивнула Фрирен. Она не ожидала готового решения. Но разговор подтвердил ее собственную догадку и направление мысли. Противостоять переписыванию реальности можно, лишь временно покинув эту реальность. Ее собственное пространственное хранилище было удобным инструментом, но не убежищем такого уровня. Оно было связано с ней, с этим миром. Для создания настоящего 'пузыря реальности', способного противостоять Авторитету Тщеславия, потребуется нечто большее. Магия, которую она, возможно, знала из своего прошлого, но которую нужно было адаптировать к законам этого мира.

Она провела остаток дня в закрытых архивах Института. Ей предоставили доступ к самым древним и редким манускриптам, но ничего нового она не нашла. «Придётся опять расспрашивать Розвааля, несмотря на его «откровенность», только он сможет оказать некоторое содействие».

Вечером, покидая Институт, Фрирен чувствовала знакомую смесь легкого разочарования и азарта исследователя. Задача была поставлена. Она была невероятно сложной, но не абсолютно невозможной.

Возвращаясь в резиденцию Мазерсов сквозь тихие вечерние улицы столицы, она размышляла. «Создать изолированное убежище… Потребуется комбинация пространственной магии высшего порядка, темпоральных стабилизаторов и, возможно, магии отрицания или абсолютной защиты. Нужно изучить местные аналоги… найти подходящие источники маны… провести расчеты…» Ее ум уже работал, выстраивая первые шаги этого грандиозного проекта.

У входа в резиденцию ее ждал капитан Маркос. Его лицо было мрачным.

— Леди Фрирен. Новостей из Пристеллы по-прежнему нет. Мы отправили несколько отрядов разведки по северному тракту, но они еще не вернулись. Ситуация остается крайне неопределенной. Совет просит вас оставаться в столице и продолжать ваши исследования.

Фрирен кивнула. Это совпадало с ее собственными планами. Пристелла подождет. Сначала – знания. Затем – оружие против силы, что переписывает мир. Битва с Пандорой была проиграна тактически, но стратегически – она только начиналась. И Фрирен собиралась к ней подготовиться. Тщательно. Неспешно. Со знанием дела. Нужно лишь время.

Глава 31: Зов Башни

Серое, промозглое утро окутало столицу Лугуники. Низкие, тяжелые облака цеплялись за шпили Королевского Замка, обещая скорый дождь. Для Фрирен погода не имела значения. После краткого, почти машинального завтрака в тихой столовой резиденции Мазерсов, где единственным признаком жизни был безликий управляющий, уткнувшийся в свои бумаги, она направилась в Институт Исследования Магии.

Институт встретил ее той же атмосферой сосредоточенной тишины, запахом пыли и древних знаний. Магистр Клагг, суетливый и немного нервный, уже ждал ее у входа, готовый проводить к экспертам.

— Леди Фрирен! Доброго утра! Магистры Аларик, Элиара и профессор Теобальд уже ожидают вас. Они… кхм… провели бессонную ночь, обдумывая ваш вчерашний доклад. Ваши наблюдения вызвали… скажем так, оживленную дискуссию.

Он провел ее в тот же конференц-зал. Трое магов действительно выглядели так, словно не спали. Глаза Аларика, историка, горели лихорадочным блеском знатока, столкнувшегося с ожившей легендой. Доктор Элиара, теоретик, исписала несколько листов пергамента сложнейшими формулами и диаграммами, пытаясь смоделировать аннуляцию магии и пространственно-временной перенос. Профессор Теобальд выглядел взъерошенным и возбужденным, готовый выдвинуть десяток новых, безумных гипотез.

— Леди Фрирен! – Аларик поднялся первым, его голос дрожал от волнения. – То, что вы описали… Сущность, способная изменять реальность по своему слову… Мы перерыли самые закрытые секции архива. Упоминания крайне редки, туманны, почти мифичны! Но они есть! Легенды об Эпохе Ведьм… о силе, что стоит над самой магией… Считалось, что эта ведьма погибла как и остальные после запечатывания Сателлы!

— Законы сохранения маны, пространственные константы… все это летит в бездну! – подхватила Элиара, указывая на свои исписанные листы. – Если реальность можно 'переписывать', то вся наша наука… она неполна! Или в корне неверна! Каков механизм? На чем основаны силы культа? Она потребляет ману? Или черпает энергию из… иного источника? Из самой воли?

— А что, если это вообще не связано с магией напрямую? – вставил Теобальд. – Представьте себе фундаментальную вибрацию реальности. А эта сущность… она способна изменять эту вибрацию по своему желанию? Тогда аннуляция – это просто создание 'мертвой зоны', где магия не может существовать! А перенос – локальное изменение 'координат' в общей структуре! Это объяснило бы и потерю времени! Мы могли бы попробовать создать контр-резонанс…

Фрирен слушала их теории спокойно. Многое из того, что они говорили, перекликалось с ее собственными размышлениями, хотя и было облечено в терминологию этого мира.

— Но якорь! – возразил Аларик. – Где взять якорь, который сама эта сила не сможет 'стереть' или 'переместить'? Любой артефакт, любое место силы в этом мире будут ей подвластны!

— Я размышляла над этим, – медленно произнесла Фрирен. – Возможно, якорь должен быть связан не с этим миром напрямую. С иным планом. Или… с самой сущностью мага. – Она не стала вдаваться в детали своей теории о собственном пространственном хранилище. Это были лишь ее наработки, слишком сложные и потенциально опасные, чтобы обсуждать их сейчас.

Именно в этот момент дверь конференц-зала резко распахнулась, прерывая их теоретические изыскания. На пороге стоял запыхавшийся гонец в форме Королевской Гвардии.

— Господа. Срочные новости! – он с трудом перевел дыхание. – Прибыли первые вестовые из… из-под Пристеллы! Город устоял! Битва окончена! Лагерь леди Эмилии и Анастии возвращаются в столицу! Ожидаются завтра! Председатель Миклотов просит вас немедленно прибыть в замок! Срочное совещание!

Новость обрушилась на присутствующих, как громом среди ясного неба. Устояли? Победили? После всего? После Чревоугодия и… той другой? Магистры и профессор переглянулись, на их лицах отразилось облегчение, смешанное с недоверием.

Фрирен молча кивнула. «Так быстро… Значит, Рейнхард. Или Субару снова… всё изменил. А возможно, и то, и другое.» Время теоретических изысканий закончилось. Настало время узнать факты.

Зал заседаний Совета Мудрецов гудел от сдержанного волнения. Атмосфера была совершенно иной, чем два дня назад. Паника уступила место усталому облегчению, смешанному с горечью потерь и ожиданием подробностей. За длинным столом собрались те, кто вернулся из огня Пристеллы, и те, кто ждал их в столице.

Фрирен вошла и заняла свое место консультанта у стены, ее спокойный взгляд скользил по присутствующим, отмечая изменения, произошедшие за те несколько дней, что она провела в столице.

Эмилия сидела за столом рядом со старейшиной. Она выглядела бледной, изможденной, под глазами залегли темные круги, но ее спина была прямой, а во взгляде серебристых глаз читалась новая, стальная твердость. Она прошла через ад и вышла из него другим человеком. Пустой кристалл Пака на ее шее казался темным укором судьбе.

Субару сидел рядом с ней. Шрамы на лице и руках были свежими, одежда – простой, но чистой. Он тоже выглядел невероятно уставшим, но его обычная суетливость и нервозность исчезли. Вместо них была мрачная, тяжелая сосредоточенность, взгляд взрослого человека, видевшего слишком много смертей и потерь.

Анастасия Хошин сидела напротив, безупречная в своем зеленом платье, с очаровательной улыбкой на губах. Но улыбка не достигала глаз, в них читались острый ум, усталость и… что-то еще? Какая-то тень растерянности или недоумения, которую Фрирен не видела раньше.

Рядом с Анастасией стоял рыцарь в фиолетовой форме. Юлиус Юклиус. Фрирен сразу узнала его. Элегантный, собранный, красивый. Но и он изменился. Его лицо было бледным, на виске виднелась небольшая рана, а в глазах, обычно таких спокойных и уверенных, плескалась тень глубокой усталости и… странной, почти болезненной растерянности. Он стоял чуть поодаль от Анастасии, не так близко, как подобает личному рыцарю, его поза была напряженной, словно он не совсем понимал, где находится и что должен делать.

Отто Сувен, торговец, ставший стратегом, раскладывал перед собой кипу бумаг. Его лицо было серым от усталости, но взгляд оставался цепким и деловым. Гарфиэля, как и сообщалось, не было.

Миклотов МакМахон начал совещание со слов благодарности героям. Затем он предоставил слово Отто для доклада.

Отто говорил четко, перечисляя события: атака четырех Архиепископов, хаос в городе, битвы. Он упомянул Лая, Роя и Луи Арнеб, Регулуса, Сириус, Капеллу. Говорил о потерях, о разрушениях. О героизме Эмилии, Субару, Рейнхарда, Гарфиэля. Он упомянул и Юлиуса.

— …и нельзя не отметить доблесть этого рыцаря в фиолетовой форме, – сказал Отто, неопределенно махнув рукой в сторону Юлиуса. – Он сражался с невероятным искусством и отвагой, его магия духов не раз спасала жизни и переламывала ход боя в критические моменты. К сожалению, в суматохе битвы его имя… было съедено…но его вклад неоценим.

Фрирен внимательно наблюдала. Юлиус стоял неподвижно, его лицо не дрогнуло при этих словах, но в глазах мелькнула тень боли и растерянности. Анастасия Хошин слушала Отто с вежливой улыбкой, но когда речь зашла о «рыцаре в фиолетовой форме», она бросила на Юлиуса быстрый, оценивающий, но совершенно отстраненный взгляд. Ни тени узнавания. Ни капли той уверенности и опоры, которая должна была бы быть между ней и ее личным рыцарем.

«Стерли» – поняла Фрирен с холодной ясностью. – «Чревоугодие. Лай или Рой. Они 'съели' имя Юлиуса Юклиуса. Возможно, и воспоминания о нем у других. Кроме меня. И Субару.» Она посмотрела на Субару. Тот тоже смотрел на Юлиуса, и в его взгляде не было прежней неприязни, лишь странная смесь удивления, сочувствия и… узнавания. Он тоже помнил. Их "особенность" снова сработала.

Отто продолжил доклад, упомянув захват бегство Лая и Роя, и страшные последствия атаки Капеллы – превращенных жителей Пристеллы.

— Их состояние стабильно, но они… изменены. Прокляты. Мы не знаем, как им помочь, – голос Отто дрогнул.

Миклотов обвел взглядом собравшихся. На их лицах читалась смесь отчаяния и новой, хрупкой решимости. Вывод был очевиден.

— Таким образом, единственная нить надежды, единственный путь, о котором говорят древнейшие легенды и который может дать нам средство против проклятия Похоти – это Башня Плеяд на краю Великого Водопада. Место, где, как гласят предания, Мудрец Шаула хранит древние тайны и, возможно, саму Кровь Дракона.

Идея экспедиции в Башню была принята с неожиданным единодушием. Эмилия и Субару ухватились за нее как за последнюю надежду спасти всех пострадавших.

— Мой лагерь примет участие, – заявила Анастасия. – Я выделю необходимые ресурсы. И направлюсь сама… – она посмотрела на Юлиуса с тем же отстраненным, оценивающим взглядом, – …этот доблестный рыцарь-доно, чье искусство так высоко оценил господин Сувен, также согласился сопровождать экспедицию в качестве моего охранника. Его навыки, несомненно, будут полезны.

Юлиус коротко кивнул, не говоря ни слова. Он помнил себя, свой долг, хоть все и позабыли о нём. Он пойдет в Башню. Возможно, там он найдет ответы.

Взгляды обратились к Фрирен. Она видела их ожидание. Башня Плеяд. Место древней магии, возможно, связанное с Драконом, Мудрецом, даже Ведьмами. Источник знаний об Авторитетах? О Пандоре? О Крови Дракона? О восстановлении духов? О возможности вернуться домой? Слишком много вопросов, ответы на которые могли скрываться именно там. И теперь к этому добавилось положение Юлиуса и продолжающаяся угроза Чревоугодия.

— Я пойду с вами, – ее голос прозвучал спокойно, но в нем была сталь принятого решения. – Башня Плеяд представляет для меня значительный исследовательский интерес. Информация, которая может там храниться, потенциально бесценна. Мои навыки могут оказаться полезными в пути.

Облегчение было почти осязаемым. С Фрирен их шансы возрастали многократно.

— Прекрасно! – воскликнул Миклотов. – Состав основной группы определен. Совет обеспечит вас всем необходимым. Но прежде… леди Эмилия, вам потребуется время на подготовку? Заехать в ваше поместье?

— Да, – кивнула Эмилия. – Нам нужно подготовиться… и посоветоваться Маркграфом.

— Тогда решено, – подытожил Миклотов. – Да хранит вас Дракон.

Совещание закончилось. Фрирен поднялась. Новая цель была поставлена. Башня Плеяд. Путешествие обещало быть долгим, опасным и полным загадок. Загадка Пандоры. Загадка Чревоугодия. Загадка Рем. Загадка Юлиуса. Загадка Пака. Загадка Крови Дракона. И, возможно, главная загадка – сама Башня. Исследование продолжалось.

Глава 32: Среди Отголосков и Проклятых Нитей

Экспедиция в Башню Плеяд, к последней отчаянной надежде на исцеление и знание, формировалась в спешке, под давлением обстоятельств и невысказанных страхов. Совет Мудрецов, потрясенный докладом Фрирен о Пандоре и осознавший глубину угрозы Культа Ведьмы, выделил ресурсы без промедления – провизию, снаряжение, магические артефакты для связи (хотя их эффективность вблизи Великого Водопада была под большим вопросом).

Гарфиэль остался в Пристелле – его раны, полученные в бою с приспешниками Капеллы, требовали времени на заживление, а его целительские способности были нужны для помощи сотням пострадавших. Отто Сувен, бледный от усталости, но с горящими глазами, взял на себя неблагодарную задачу координации восстановительных работ в Пристелле и поддержания связи со столицей, став де-факто главным представителем лагеря Эмилии в ее отсутствие. Вильгельм и Феррис остались при Круш.

В назначенное утро два экипажа – один попроще, предоставленный Советом для Эмилии, Субару, Беатрис и Фрирен, другой – роскошный, принадлежащий Дому Хошин, для Анастасии и Юлиуса – стояли у Южных ворот столицы.

Экипажи тронулись, оставляя позади шумную, встревоженную столицу. Первый этап их долгого путешествия начался – дорога к новому поместью Мазерсов, ставшему их временным домом.

Путешествие проходило в странной, тягучей атмосфере. Два дня пути сливались в однообразную череду сменяющихся пейзажей – поля, леса, небольшие городки и деревни. Погода хмурилась, часто накрапывал мелкий дождь, делая дорогу размытой и настроение – еще более гнетущим.

В экипаже Эмилии царило молчание, нарушаемое лишь скрипом колес, шелестом страниц книги Беатрис да редкими вздохами. Эмилия большую часть времени смотрела в окно или перебирала пустой кристалл, погруженная в свои мысли о Паке, о проклятых жителях Пристеллы, о предстоящих испытаниях Башни. Надежда, зажегшаяся в столице, боролась с усталостью и страхом.

Фрирен, как всегда, казалась островом спокойствия в этом море невысказанных эмоций. Она либо читала свои свитки, либо смотрела в окно, либо, прикрыв глаза, погружалась в состояние, похожее на легкую дрему, хотя ее разум продолжал работать, анализируя магический фон, вспоминая карты, размышляя о теории "убежища". Она не пыталась нарушить молчание, предоставляя своим спутникам самим разбираться со своими демонами.

Во втором экипаже атмосфера была иной, но не менее напряженной. Анастасия Хошин, деловая и очаровательная, пыталась вести светскую беседу, расспрашивая своего спутника о его происхождении, навыках, взглядах на политику. Но разговор не клеился.

Юлиус отвечал вежливо, кратко, по-рыцарски безупречно, но его ответы были лишены… личности. Он говорил о своем Доме, Юклиус, как о чем-то, что он знает из книг и геральдики, но не чувствует сердцем. Он описывал свое мастерство фехтования и владения духами как набор заученных техник, лишенных эмоциональной связи. Он говорил о долге рыцаря защищать королевство и служить своему сюзерену (в данном случае – леди Анастасии), но в его словах не было огня убежденности. Он был как идеальный механизм, лишенный души.

Фрирен, иногда обмениваясь с Анастасией формальными фразами во время остановок, она наблюдала за этой странной парой. Она видела растерянность Юлиуса, скрытую за маской безупречности.

Но и сама Анастасия вызывала у Фрирен вопросы. Она помнила ее как хитрую, очаровательную торговку, чья каждая улыбка и слово были просчитаны для достижения политической или коммерческой выгоды. Сейчас же… что-то неуловимо изменилось. Улыбка оставалась на месте, но ее природа казалась иной. Прежняя деловая хватка сменилась каким-то отстраненным, почти академическим любопытством, похожем на интерес самой Фрирен. Она задавала Юлиусу вопросы не как госпожа своему рыцарю, а скорее как исследователь, изучающий интересный феномен. Ее реакции на рассказы о битве в Пристелле были… странными. Вместо ожидаемого беспокойства о потерях или анализа политических последствий, в ее глазах иногда проскальзывал холодный, интеллектуальный интерес к проявлениям Авторитетов, к реакции людей на стресс, к самой природе конфликта. Даже ее манера речи неуловимо изменилась, стала более размеренной, словно она подбирала слова с точностью ученого, а не торговца. Ее аура тоже казалась… немного другой.

Оба члена этой пары теперь представляли собой аномалию, требующую внимательного наблюдения.

На второй день пути, во время остановки на ночлег в небольшом придорожном трактире, Фрирен решила проверить состояние Субару более тщательно. После ужина, когда Эмилия и Анастасия удалились в свои комнаты, а Беатрис и Юлиус остались в общей зале (Беатрис – с книгой, Юлиус – молча глядя в огонь в камине), она подозвала Субару в тихий угол.

— Субару, подойди, – сказала она. – Мне нужно проверить твое состояние после… всего.

Субару напрягся, но кивнул. Он доверял Фрирен, по крайней мере, в том, что касалось магии и его странных проблем.

— Сними рубашку, – велела она.

Он немного помедлил, чувствуя себя неловко, но подчинился. Фрирен подошла ближе, ее спокойные глаза внимательно осмотрели его торс и руки. Год тренировок сделал его тело более крепким, но на коже виднелись странные следы – не просто шрамы от ран, а… что-то иное. В некоторых местах кожа имела неестественный, слегка синеватый или сероватый оттенок. Кое-где проступали тонкие, извилистые линии, похожие на вены, но темного, почти черного цвета. А на левой руке, где когда-то был смертельный укус магического зверя, кожа была странно гладкой, но под ней ощущалось легкое уплотнение. Это были следы проклятий Капеллы, Архиепископа Похоти, которая в Пристелле превращала людей в чудовищ или изменяла их тела. Субару, очевидно, тоже попал под ее воздействие, но результат был… странным.

— Болит? – спросила Фрирен, легко касаясь пальцем одной из темных линий на его руке.

Субару вздрогнул от неожиданности, но покачал головой.

— Нет… То есть, не болит. Иногда немного… немеет, что ли? Или чешется. Но я привык. Не обращаю внимания.

Фрирен нахмурилась. Она проверила его заклинаниями, ее ладонь засветилась мягким золотистым светом, когда она провела ею над его телом. Она ощутила их – множество мелких, но активных проклятий, вплетенных в саму его плоть, в его потоки маны. Это была магия трансформации, искажения, но она не развивалась дальше. Словно достигла определенного предела и… замерла. Они были частью его, но не причиняли ему активной боли, не разрушали его тело изнутри, как можно было бы ожидать от проклятий Архиепископа.

«Странно… – подумала Фрирен. – Проклятия Похоти по всей доступной информации должны вызывать агонию, трансформацию, безумие. А здесь… они есть, они активны, но его тело их словно… игнорирует, проклятия сталкиваются между собой? Или его ‘Возвращение после смерти’ как-то стабилизировало их на этом уровне, не давая развиться, но и не убирая полностью?» Она вспомнила его Миазмы, его странные Врата Инь, его необъяснимую память о стертых. «Этот мальчишка – клубок аномалий. Каждая новая битва добавляет еще один слой загадок.»

— Проклятия присутствуют, – констатировала она вслух, убирая руку. Ее золотистое свечение погасло. – Множественные, связанные с трансформацией плоти и маны. Но они… не активны в разрушительной фазе. Словно спят или стабилизированы. Не знаю, почему ты не чувствуешь боли. И они могут проявиться в любой момент, если баланс будет нарушен. Тебе нужно быть осторожным и продолжать попытки контролировать свои Врата – возможно, стабильный поток маны Инь сможет их подавлять.

Субару слушал ее с мрачным лицом. Он молча, стараясь не морщиться от неприятных ощущений в поврежденных ребрах, натянул рубашку, скрывая странные отметины на коже.

— Я понял. Буду стараться.

Он уже собирался уйти, вернуться к своим спутникам, к гнетущей атмосфере ожидания, но Фрирен остановила его еще одним вопросом. Она смотрела на него все тем же спокойным, изучающим взглядом, словно он был не человеком, а сложным магическим артефактом, который она пыталась понять.

— Субару, – ее голос прозвучал как всегда ровно, но в нем была нотка аналитического любопытства. – Пока мы ехали… я наблюдала за леди Анастасией.

Субару напрягся. Он похолодел, вспомнив клятву.

— Ее поведение… изменилось после Пристеллы, – продолжила Фрирен, не замечая (или делая вид, что не замечает) его реакции. – Прежняя деловая хватка сменилась… отстраненным любопытством. Ее реакции на события кажутся неадекватными ее статусу и целям. Даже ее манера речи и аура… они слегка иные. Ты был с ней в Пристелле во время битвы. Ты заметил что-нибудь? Что с ней не так?

Вопрос повис в воздухе тихого трактирного угла. Фрирен смотрела на него в упор, ожидая ответа. Она видела его как носителя аномалий, как человека, который часто оказывался в центре странных событий и, возможно, знал или чувствовал больше, чем остальные. Ее вопрос был продиктован чистой логикой исследователя – собрать все доступные данные, опросить всех свидетелей.

Для Субару же этот вопрос был пыткой. Он знал, что с ней не так. Но он был придерживался своих слов.

Он отвел взгляд, уставившись в пол. Слова застряли в горле. Он не мог солгать Фрирен – она, скорее всего, почувствовала бы фальшь. Но и сказать правду он не мог. Молчание. Уклончивый ответ. Это было все, что ему оставалось.

— Я… я не знаю, Фрирен, – пробормотал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Битва была… хаос… Я мало обращал внимания на леди Анастасию. Она… она вела себя как обычно, наверное? Я… я не заметил ничего такого. Может, она просто устала? Всё-таки вся эту ситуация с Юлиусом. На ней это тоже должно было как-то сказаться.

Он не смотрел на нее, боясь встретиться с ее проницательным взглядом. Он чувствовал себя жалким лжецом.

Фрирен молча наблюдала за ним. Его реакция была более чем красноречивой. Уклончивый ответ, бегающий взгляд, внезапная нервозность… Он определенно что-то знал. Или, по крайней мере, что-то подозревал и не хотел или не мог говорить. Ее теория о том, что с Анастасией действительно что-то не так, получила косвенное подтверждение. И Субару, по какой-то причине, был связан этой тайной.

Она не стала давить. Вытягивать информацию силой или хитростью было не в ее стиле, если только это не было абсолютно необходимо для выживания или исследования. Сейчас это была лишь еще одна загадка в копилку.

— Понимаю, – сказала она так же ровно, как и всегда, словно его уклончивый ответ был совершенно нормальным. – Возможно, ты прав. Усталость после битвы сказывается на всех.

Субару поднял на нее быстрый, почти испуганный взгляд, удивленный тем, что она так легко его отпустила. Он ожидал дальнейших вопросов, подозрений. Но Фрирен уже снова смотрела куда-то вдаль, погруженная в свои мысли. Он поспешно кивнул и почти выбежал из угла, чувствуя неприятный холодок на спине.

Наконец, вдалеке показались знакомые очертания. Новое поместье Мазерсов, расположенное на вершине холма, окруженное лесом. Оно было меньше и скромнее старого особняка, но выглядело более современным и ухоженным.

Экипажи остановились у ворот. Их уже ждали. Клинд, безупречный дворецкий, стоял на крыльце, его лицо было как всегда невозмутимым. Рядом с ним – Фредерика Бауманн, такая же строгая и профессиональная. И чуть поодаль – Рам.

Анастасия Хошин вышла из своего экипажа первой, легко поправляя складки платья.

— Ах, какое милое местечко! – пропела она, оглядываясь с видом знатока.

Фрирен вышла последней. Она окинула взглядом поместье, отметив сильные защитные барьеры, явно недавно усиленные. Затем ее взгляд остановился на Клинде. Их глаза встретились на мгновение – спокойный, древний взгляд эльфийки и невозмутимый, но проницательный взгляд дворецкого, чья истинная природа и сила были скрыты под маской идеального слуги. Молчаливое признание присутствия друг друга.

Наконец, ее взгляд переместился на главное здание. Она ощутила его ауру – мощную, эксцентричную, скрытую за слоями магии и притворства. Розвааль Л. Мазерс. Он был здесь.

«Пора снова поговорить,» – подумала Фрирен, направляясь ко входу в поместье. – «О Пандоре. Об Авторитетах. О его знаниях. И о его планах. Этот разговор будет непростым.»

***

Пара часов прошла с момента их возвращения в поместье. Суматоха прибытия – размещение гостей, краткие доклады Фредерики и Клинда о состоянии дел.

Фрирен не нуждалась в отдыхе в привычном понимании, хоть и любила впасть в потоки обычного сна. Ее эльфийская природа и тысячелетний опыт позволяли ей восстанавливать силы иначе, часто через глубокую медитацию. Этот прошедший год, однако, она посвятила не только изучению внешних проявлений магии этого мира. Она использовала это время, чтобы освоить и местные техники управления внутренней маной, то, что здесь называли "дыханием маны" или схожими терминами.

Поэтому, пока она шла по знакомым коридорам нового поместья, ее внимание было направлено не только на изменения в магическом фоне и усиленные Клиндом защитные барьеры. Она также ощущала и тонко корректировала потоки маны в собственном теле, используя освоенные за последний год местные техники "дыхания маны". Изначально она отнеслась к ним со скепсисом – ее тело, отточенное под совершенно иные магические практики, казалось не слишком приспособленным для подобных физических манипуляций энергией. Однако результат ее удивил. Техники этого мира, хоть и не прошедшие горнило тысячелетних войн с демонами, как те, что знала она, оказались на удивление эффективными в плане укрепления связи между маной и телом. Возможно, дело было в особой природе местной маны. К тому же, ее собственный, почти бездонный резервуар маны позволял компенсировать любые огрехи в технике повышенными тратами – даже то, что она сама считала незначительным прогрессом в освоении этих "дыханий", давало ей уровень физической устойчивости и контроля над внутренними потоками, который, как она подозревала, превосходил возможности многих опытных воинов этого мира. Она научилась поддерживать состояние повышенной концентрации и физической готовности значительно дольше, чем раньше, обретя ту самую устойчивость, которой ей иногда не хватало в ближнем бою или при столкновении с непредвиденными физическими угрозами. И сквозь эту двойную концентрацию – на внешнем и внутреннем – она безошибочно ощущала присутствие Розвааля.

Она направлялась к его покоям. Двери охраняли два молчаливых гвардейца поместья, но они расступились перед ней без единого слова, очевидно, получив соответствующие инструкции. Фрирен постучала – легкий, формальный стук.

— А-а-ах, кто же это мог бы быть? Неужели сама-а-я интригующая гостья решила навестить меня?

Голос Розвааля, донесшийся из-за двери, был таким же тягучим и мелодичным, как всегда, но в нем слышалась легкая слабость, которую не мог скрыть даже его наигранный энтузиазм.

Фрирен вошла. Личные покои Маркграфа разительно отличались от остальной части поместья. Если там царил строгий, почти аскетичный порядок, поддерживаемый Клиндом и Фредерикой, то здесь властвовал эксцентричный хаос. Комната была заполнена странными предметами: астролябии и магические сферы соседствовали с шутовскими колпаками и масками, древние фолианты в потрепанных переплетах лежали вперемешку с яркими, аляповатыми костюмами, на стенах висели как серьезные алхимические диаграммы, так и карикатурные портреты, вероятно, его собственные или его «предков». Воздух был пропитан сложным ароматом редких магических ингредиентов, старой бумаги и… едва уловимым запахом крови и целебных зелий.

Сам Розвааль полулежал в большом, обитом бархатом кресле у окна. Он был одет в яркий домашний халат, но его лицо было бледным под слоем клоунского грима, а улыбка казалась чуть более натянутой, чем обычно.

— Леди Фриреен! Какаая приятная неожиданность! Прошу вас, присаживайтесь! – он указал на кресло напротив. – Простите за беспорядок и мой… несколько неформальный вид.

— Я пришла поговорить, Розвааль, – начала она без предисловий. Ее голос прозвучал ровно, контрастируя с эксцентричной обстановкой.

Розвааль, который до этого момента с легкой улыбкой рассматривал какую-то сложную астролябию, стоящую на столе у окна, обернулся. Его глаза, желтый и голубой, блеснули живым, хищным интересом.

— О-о-о? Неужелии мое краткое уединение было прервано столь интригующим визитом? Рассказывайте, леди Фрирен! Я весь во внимаании! Любопыытство – лучшая приправа к жизни, не та-ак ли?

Фрирен кратко, опуская незначительные детали, но с предельной точностью изложила суть: столкновение с Архиепископом Чревоугодия, его способности, его побег. Розвааль слушал, элегантно облокотившись на спинку кресла, его пальцы легонько постукивали по подлокотнику.

— Чревоугодие…, – промурлыкал он, когда она закончила первую часть. – Мелкий, но весьма назойливый вредитель.

— Он сбежал, пожертвовав частью себя, – коротко ответила Фрирен, не вдаваясь в подробности своей недооценки противника. – Но после него появилась другая сущность.

Она перешла ко второй, главной части своего рассказа. О появлении девушки из света. О ее неземной красоте и странных глазах. О ее силе, аннулирующей магию. О "переписывании" реальности. О насильственном переносе и потерянной ночи. Она все так же не называла имен, наблюдая за реакцией Маркграфа.

По мере ее рассказа легкая улыбка на лице Розвааля медленно угасала. Он перестал постукивать пальцами, его поза стала напряженной. Разноцветные глаза перестали играть, в них появилось что-то острое, глубоко задумчивое, почти тревожное. Он медленно отошел от окна, подошел к столу, заваленному книгами и артефактами, и оперся на него руками.

— Переписывание реальности… Аннуляция магии… Перенос сквозь пространство и время по своей воле… – пробормотал он почти шепотом, его голос потерял свою обычную певучесть. – Да… это… это совпадает с некоторыми… крайне редкими и темными легендами. Легендами, которые даже моя Учительница… – он осекся, но тут же поправился, – …которые даже самые древние тексты упоминают лишь намеками.

Он поднял на Фрирен взгляд, и в нем теперь не было ни капли притворства или клоунады. Желтый и голубой глаз смотрели на нее с одинаковой интенсивностью, в которой смешались холодный расчет, острое понимание и… явное, неподдельное удивление, граничащее с шоком. Он медленно выпрямился, отрывая руки от стола, словно только сейчас по-настоящему осознал, кто стоит перед ним и что она только что рассказала.

— И вы… – его голос потерял всякую мелодичность, став тихим, почти хриплым от изумления. – Вы стоите здесь. После этого. Живая. Целая. Невероятно… – Повисла короткая, тяжелая пауза, во время которой Розвааль, казалось, заново оценивал древнюю эльфийку. Затем он с трудом вернул себе самообладание, хотя тень изумления так и не сошла с его лица.

— Вы столкнулись не просто с Архиепископом, леди Фрирен. С Авторитетом, который считается давно утраченным или спящим. Авторитетом Тщеславия. И его носительницей… да, ее часто называют Пандорой.

Он подтвердил ее догадки. Его реакция – неподдельный шок, упоминание Учительницы, его знание имени "Пандора" – все это говорило о том, что он понимал масштаб угрозы гораздо лучше, чем члены Совета Мудрецов. Его знания, полученные за века жизни и от самой Ехидны, давали ему иное видение.

— Вы знаете о ней больше, чем говорите, – спокойно констатировала Фрирен.

Розвааль криво усмехнулся, возвращая себе часть своей обычной манерности, хотя напряжение во взгляде осталось. Он снова подошел к креслу и сел, закинув ногу на ногу.

— О, леди Фрирен, не переоценивайте мои скромные познания! Я лишь собиратель слухов и легенд! Но да, имя Пандоры мне знакомо. Говорят, она способна изменять прошлое и будущее, делать ложь правдой, а правду – ложью. Ее сила… абсолютна? Нет. Даже у Ведьм были свои пределы, свои условия. Говорят, ее Авторитет наиболее силен там, где есть сомнения, где реальность неустойчива, где воля слаба. Возможно, ваша собственная… уникальная стабильность и ясность разума помешали ей воздействовать на вас более… радикально? Она лишь убрала вас с пути, не уничтожив. Это любопытно. И крайне тревожно. Ее появление означает, что грядут великие перемены. И она явно играет свою игру, используя Культ и, возможно, даже Королевский Отбор как фигуры на своей доске.

Он помолчал, его взгляд скользнул по комнате, словно ища ответ в тенях.

— Но как ей противостоять? – вопрос Фрирен был прямым. – Стандартная магия бесполезна.

— Противостоять? – Розвааль рассмеялся тихим, безрадостным смехом. – Дорогая леди Фрирен, вы мыслите категориями битвы! А здесь… здесь правила иные. С Тщеславием не сражаются, от него… уклоняются. Его обманывают. Или… используют его же силу против него. Но как? Ах, если бы Учительница была здесь, она бы наверняка придумала что-нибудь изощренное!

Он снова посмотрел на Фрирен, его взгляд стал изучающим.

— Ваша идея об 'убежище', о выходе из-под ее воздействия… она не лишена смысла. Теоретически. Создать изолированное пространство, якорь которого не подвержен ее 'переписыванию'… Да, Учительница… она интересовалась подобными концепциями. Исследовала природу границ между мирами, возможности создания стабильных подпространств.

Он улыбнулся своей фирменной улыбкой, в которой снова появились хитрые искорки.

— И где же, по-вашему, могли бы сохраниться такие знания? Возможно, в месте, связанном с другим великим мудрецом древности? В месте, куда как раз направляется наша доблестная Эмилия-сама и ее отважный рыцарь? В Башне Плеяд?

Намек был более чем прозрачен. Розвааль, уже полностью восстановившийся и, очевидно, не терявший времени даром, снова плел свои интриги. Он поддерживал экспедицию не только из-за своих планов. Он видел в Башне потенциальный источник знаний, способных противостоять силам, которые он сам боялся или хотел использовать. Он подталкивал Фрирен в том же направлении, преследуя свои цели.

— Башня, – медленно повторила Фрирен. – Вы полагаете, там можно найти способ создать такое 'убежище'? Или хотя бы понять природу силы Пандоры?

— О, я ни в чем не могу быть уве~ерен, леди Фрирен! – Розвааль театрально развел руками. – Башня – место тайн и опасностей! Но если где и искать ответы на вопросы о силах, что старше самой магии, так это там. Мудрец, наследие Ведьм… все нити ведут туда. К тому же, там может найтись и способ помочь нашей бедной Эмилии-саме с ее духом… и, возможно, решение для проблемы тех несчастных, что пострадали от Похоти. А кровь дракона… ну кто знает, для чего еще она может пригодиться?

Он смотрел на нее в упор, его улыбка была полна недомолвок и скрытых смыслов. Он знал, что ее исследовательский интерес перевесит любые сомнения.

Фрирен молча кивнула. Их цели временно совпадали. Башня Плеяд. Ответы могли быть там. И Розвааль, полностью восстановившийся, но все еще связанный клятвой (и лишенный своего главного инструмента предсказания – Евангелия), оставался опасным, непредсказуемым, но потенциально ценным источником информации и союзником поневоле.

— Хорошо, Розвааль, – сказала она, поднимаясь. – Я отправлюсь в Башню с остальными. Но учти, – ее голос стал ледяным, в нем прозвучала тысячелетняя усталость от подобных интриг, – если твои игры снова поставят всех под угрозу, или если выяснится, что ты каким-то образом связан с появлением Пандоры… Я не стану повторять ошибок Субару.

Улыбка Розвааля стала шире, но в глазах мелькнул холодный блеск уважения и, возможно, легкого страха перед этой прямой, незавуалированной угрозой от существа, чья сила была ему до конца неизвестна.

— О, леди Фрирен, не беспокойтесь! Я теперь – сама лояльность! Почти. Моя главная цель – успех Эмилии-самы! Ну… и некоторые другие мелочи. – Он хихикнул. – Удачи вам в Башне! Надеюсь, вы найдете то, что ищете. И, возможно, принесете что-нибудь… интересное… и для меня.

Фрирен не удостоила его ответом.

Глава 33: Странные Спутники и Дорога в Неизвестность

Фрирен наблюдала за суетой со своего обычного места – кресла у окна в небольшой библиотеке поместья. Она не участвовала в сборах напрямую – ее собственное снаряжение всегда было с ней, в ее личном пространственном хранилище, а ее потребности были минимальны. Ее ум был занят другим – анализом недавнего разговора с Розваалем, размышлениями о природе Авторитета Тщеславия и теоретическими выкладками по созданию ментально-пространственного «убежища». Но периферийным зрением и магическим чутьем она улавливала настроения и взаимодействия других обитателей поместья.

Решающий разговор о составе экспедиции состоялся вечером накануне отъезда, в малой гостиной. Эмилия, Субару, Фрирен, Беатрис, Анастасия и "Рыцарь" собрались, чтобы окончательно утвердить планы.

— …Итак, снаряжение готово, маршрут до границы Песчаных Дюн проложен, – Эмилия закончила краткий доклад, ее голос звучал устало, но твердо. – Завтра утром мы выступаем.

— Прекрасно, Эмилия-сама! – Анастасия хлопнула в ладоши. – Уверена, наше путешествие будет… познавательным!

В этот момент Субару, который до этого молча сидел, сжимая кулаки, поднял голову.

— Постойте, – сказал он тихо, но так, что все обернулись. – Есть еще кое-что. Кое-кто. Мы… мы не можем оставить ее здесь.

— О ком ты, Субару? – Эмилия посмотрела на него с беспокойством.

— О ней, – Субару кивнул в сторону второго этажа, где находилась комната с пациенткой. – О… той девушке. Которую мы привезли из лагеря Круш. Которая без сознания. Мы должны взять ее с собой.

Наступила тишина. Анастасия удивленно приподняла бровь. Безымянный рыцарь остался невозмутимым. Беатрис фыркнула.

— Брать с собой в опасную экспедицию бесчувственное тело? Субару, твое мягкосердечие порой граничит с глупостью, я полагаю!

— Но Кровь Дракона! – воскликнул Субару, его голос дрогнул от отчаяния. – Говорят, она может исцелить самые страшные проклятия! Проклятия Похоти, которые изменили людей в Пристелле! А эта девушка… она тоже пострадала! Вдруг Кровь Дракона поможет и ей? Вернет ей… ее? Мы не можем просто бросить ее здесь, забытую всеми! Я… я помню ее! И Фрирен помнит! Это неправильно!

Эмилия смотрела на Субару, на его отчаянное лицо, на его искреннюю боль. Она не помнила эту девушку, но видела, как это важно для Субару.

— Субару прав, – неожиданно для всех раздался резкий голос Рам. Старшая горничная вошла в гостиную бесшумно, неся поднос с чаем, и остановилась у дверного проема. Ее лицо было бледным, но решительным. – Бросать человека в таком состоянии – недостойно. Даже если мы не помним ее. Если есть хоть малейший шанс, что Кровь Дракона может помочь… мы должны попытаться. Я… я поеду с вами. Я буду ухаживать за ней в дороге.

Все уставились на Рам. Это было совершенно неожиданно. Рам, которая всегда была так предана Розваалю, так цинична, так неохотно покидала поместье… добровольно вызывается в опасное путешествие ради незнакомки?

— Рам? Ты уверена? – Эмилия была потрясена.

— Рам сказала то, что сказала, Эмилия-сама, – отрезала горничная, ее взгляд метнулся к двери комнаты наверху, и в нем снова промелькнула та непонятная боль. – Я еду..

— Рискованно перевозить её в таком состоянии в Песчаные Дюны, к Башне… это создаст уязвимость и замедлит нас. Но, – она едва заметно кивнула, признавая их общую решимость, – если вы все готовы к этому, я не стану возражать против вашего… порыва. Однако, – ее тон стал более практичным, – путь через Песчаные Дюны опасен не только из-за климата и испытаний самой Башни. Эти земли кишат дикими магическими зверями. Розвааль упоминал о возможном решении этой специфической проблемы. Та девочка, укротительница магзверей, которую захватили после нападения на поместье… Он полагал, что ее способности могут оказаться полезны для безопасного прохода через опасные территории.

Через полчаса они стояли перед дверью одной из комнат в дальнем подземном крыле поместья, запертой на магический замок. Клинд, бесстрастно отпер дверь. Внутри, на простой кровати, сидела сжавшись, маленькая девочка с темными волосами и глазами, полными страха и ненависти. Мейли Портрут. Укротительница магзверей, одна из убийц, напавших на поместье по приказу Розвааля. Она была пленницей с момента окончания битвы.

Анастасия Хошин, услышав это, заинтересованно приподняла бровь, но промолчала, предоставляя действовать другим. Эмилия и Субару переглянулись – мысль об использовании Мейли была неприятной, но необходимой.

Фрирен, не дожидаясь дальнейших обсуждений, поднялась.

— Я поговорю с ней.

Она направилась в дальнее крыло поместья, где под магическим замком и надзором Клинда содержалась Мейли Портрут. Дверь открылась перед ней бесшумно.

Мейли сидела на полу в углу небольшой, скудно обставленной комнаты, обхватив колени руками. Услышав шаги, она подняла голову, и ее глаза, полные затаенного страха и ненависти, встретились со спокойным, нечитаемым взглядом Фрирен. Девочка инстинктивно сжалась, вспоминая слухи об этой эльфийке, о ее силе, о том, как она расправилась с врагами. Присутствие Субару или Эмилии вызвало бы у нее ярость или презрение, но Фрирен… она вызывала иное, более глубокое чувство – страх перед неизвестным, перед силой, которую она не могла понять.

Фрирен остановилась посреди комнаты, ее посох легко опирался о пол. Она не стала садиться или подходить ближе.

— Мейли Портрут, – ее голос прозвучал ровно, без тени угрозы или сочувствия, просто констатация факта. – Мы отправляемся в экспедицию к Башне Плеяд, через Песчаные Дюны. Эти земли опасны, там много диких магических зверей.

Мейли молчала, напряженно наблюдая за ней.

— Твои способности к управлению магзверями могут обеспечить нам спокойный проход, – продолжила Фрирен тем же тоном. – Ты пойдешь с нами. Твоя задача – отгонять диких зверей от нашего каравана.

Это не было предложением. Это был приказ, сформулированный как неизбежность.

Мейли вздрогнула. Экспедиция? Башня? С ними? С теми, кто убил Эльзу? С этим ненавистным мальчишкой? Но… альтернатива была еще хуже. Сидеть здесь, в этой комнате, под замком, ожидая неизвестно чего – суда, казни, забвения?

— А… а что мне за это будет? – пролепетала она, ее голос дрожал, но в нем слышалась и нотка хитрости, попытка выторговать хоть что-то.

— Ты покинешь эту комнату, – ответила Фрирен. – Будешь выполнять свою работу. Если ты будешь полезна и не создашь проблем, твое… положение… может быть пересмотрено по возвращении. Выбор прост.

Фрирен смотрела на нее своими древними глазами, и Мейли увидела в них не злобу, не жестокость, а нечто гораздо более пугающее – полное, абсолютное безразличие к ее судьбе.

— Я… я согласна, – прошептала Мейли, опуская голову. Страх перед Фрирен перевесил ненависть и желание мести. Выжить. Сейчас главное – выжить. А там… видно будет.

— Хорошо, – кивнула Фрирен. – Собирайся. Тебе выдадут одежду и все необходимое. Будь готова к отъезду завтра утром.

Она развернулась и вышла из комнаты так же бесшумно, как и вошла, оставив Мейли одну наедине со своим страхом и непростым выбором, который на самом деле выбором не был. Фрирен направилась к Клинду, чтобы передать ему решение – или, вернее, констатировать факт участия Мейли в экспедиции и необходимость ее подготовки и контроля.

Утром следующего дня два экипажа и несколько дополнительных повозок со снаряжением и припасами стояли у ворот поместья. Рем, завернутую в теплые одеяла, осторожно перенесли и уложили в экипаже Эмилии, где за ней сразу же взялась ухаживать Рам, чье лицо было непроницаемо, но движения – полны непривычной заботы. Мейли, бледная и испуганная, села в одну из повозок под недвусмысленным взглядом одного из гвардейцев Анастасии.

***

Дни пути сливались в один бесконечный, серый поток. Дорога, поначалу широкая и оживленная, постепенно становилась уже, реже встречались попутные караваны и деревни. Зеленые леса и холмы медленно уступали место более сухой, каменистой местности, поросшей колючим кустарником и редкими, искривленными ветрами деревьями. Воздух становился суше, горячее днем и пронзительно холоднее ночью. А впереди, за горизонтом, уже угадывалось дыхание Великих Песчаных Дюн.

Вечера у костра под огромным, усыпанным незнакомыми звездами небом были единственным временем, когда напряжение немного спадало. Лагерь разбивали быстро и умело – сказывался опыт немногочисленных гвардейцев Анастасии, сопровождавших караван, и навыки Клинда, который, хоть и остался в поместье, снабдил их всем необходимым и подробными инструкциями. Мейли, под неусыпным надзором одного из охранников, выпускала несколько своих небольших, неприметных магзверей – ночных птиц, грызунов – которые бесшумно разлетались и разбегались по окрестностям, предупреждая о приближении диких зверей или других опасностей. Девочка выполняла свою работу молча, с затаенным страхом, стараясь держаться подальше от остальных.

Ночью Субару, не в силах уснуть от тревожных мыслей, вышел подышать воздухом. Он отошел от костра, к краю лагеря, и почти столкнулся с рыцарем в фиолетовой форме, который стоял там, глядя на звезды. Тишина между ними была неловкой, почти болезненной. Субару хотел что-то сказать – извиниться за прошлую вражду? Предупредить об Анастасии? Он не мог объяснить, почему он помнит то, чего помнить не должен.

— Э-э… хорошая ночь, – пробормотал он наконец, чувствуя себя идиотом.

Рыцарь медленно повернул голову. В его глазах мелькнуло удивление – он явно не ожидал, что этот Субару заговорит с ним.

— Да, – его голос был ровным, но каким-то пустым. – Звезды… они всегда на месте. В отличие от остального.

На следующей стоянке Анастасия Хошин сама подошла к Фрирен, когда та в одиночестве наблюдала за закатом, сидя на вершине невысокого холма.

— Леди Фрирен, – начала она своим мелодичным голосом, садясь рядом на камень. Ее улыбка была безупречна. – Ваше спокойствие восхищает. Вы кажетесь совершенно невозмутимой перед лицом столь… необычного путешествия. Скажите, долгая жизнь… она научила принимать любые повороты судьбы с таким фатализмом? Или это особая эльфийская философия?

Фрирен посмотрела на нее. Вопрос был невинным, но за ним чувствовался холодный аналитический интерес. Анастасия (или кто-то другой?) пыталась понять ее, прощупать ее реакцию, ее мотивацию.

— Я просто наблюдаю, Анастасия, – ответила Фрирен так же спокойно. – События происходят. Эмоции редко помогают их изменить. Анализ и понимание – более эффективные инструменты.

— Анализ и понимание… – задумчиво повторила Анастасия. – Да, это так. Этот мир полон феноменов, требующих изучения. Например, сила Авторитетов. Или природа Божественных Защит. Не находите эти темы… захватывающими?

— Мир полон загадок, – уклончиво ответила Фрирен, не показывая ни удивления, ни интереса. – Некоторые из них слишком отдалённы.

Анастасия тихо рассмеялась.

— Возможно, возможно… Но где же тогда прогресс? Где развитие? Разве не в стремлении познать непознанное и заключается смысл разумного существования? – она поднялась. – Благодарю за беседу. Ваши взгляды… весьма оригинальны.

Путешествие продолжалось. Земля под ногами становилась все суше, растительность – скуднее. В воздухе появился привкус песка. На горизонте замаячили первые барханы – Великие Песчаные Дюны простирались перед ними, бесконечное море золотистого песка, уходящее к самому краю мира. Где-то там, за этими дюнами, скрытая от глаз смертных, стояла Башня Плеяд.

Караван остановился на краю песчаного моря. Перед ними лежала пустыня – огромное, враждебное пространство, которое им предстояло пересечь.

Фрирен вышла из экипажа и посмотрела вдаль, на восток. Она прикрыла глаза, концентрируясь. Ее магическое чутье, усиленное духом ветра, потянулось сквозь километры песка и искаженного маной воздуха. И она ощутила его. Слабое, едва уловимое, но безошибочно узнаваемое эхо древней, невероятно мощной магии. Аура Башни. Она была далеко, но она была реальна.

«Мы почти у цели» – подумала она, открывая глаза. – «Но самое трудное – впереди» Пески славились не только своей безжизненностью, но и опасными магическими бурями, миражами и существами, приспособившимися к этому суровому краю. И сама Башня, по легендам, была полна испытаний.

Глава 34: Дыхание Пустыни

Последний оплот цивилизации перед безбрежным морем песка встретил их неласково. Это был даже не городок, а скорее пыльный, обветренный форпост – несколько крепких глинобитных зданий, трактир с вывеской, стертой ветрами и временем, да пара торговых лавок, торговавших самым необходимым для тех безумцев, что осмеливались приближаться к Великим Песчаным Дюнам. Воздух был сухим и горячим, пахло пылью, вьючными животными и какой-то застарелой тревогой. Местные жители – хмурые, обветренные люди с выцветшими глазами – провожали их караван долгими, недоверчивыми взглядами, в которых читалось и любопытство, и плохо скрываемое сочувствие к тем, кто собирался бросить вызов пустыне.

Эмилия и Субару вернулись к экипажам после недолгой вылазки в поселение. Их лица не выражали воодушевления.

— Ничего, – тихо сказала Эмилия, отвечая на вопросительный взгляд Анастасии. – Только старые сказки. О Мудреце Шауле, который сторожит Башню, о ведьмах, чьи тени все еще бродят в песках, о песчаных бурях, что сводят с ума, и о магзверях, что пожирают путников целиком. Никто не знает, как попасть в Башню, и почти никто из тех, кто пытался, не возвращался.

— По крайней мере, теперь мы точно знаем, что это не будет легкой прогулкой, Эмилия-тан, – попытался подбодрить ее Субару, хотя его собственный голос звучал напряженно. Он посмотрел на горизонт, где уже начинали угадываться первые золотистые волны дюн. – Мы должны быть очень осторожны.

Последняя стоянка перед выходом в Дюны. Вечернее солнце окрашивало небо в драматичные тона, ветер шуршал сухой травой, принося с собой первый, едва уловимый привкус песка. Пока Анастасия и ее безымянный рыцарь уединились для обсуждения последних деталей, а Беатрис недовольно ворчала в своем углу экипажа, Эмилия решила использовать время для практики.

Она стояла чуть поодаль от лагеря, ее фигура в простом белом дорожном платье выделялась на фоне сурового пейзажа. Она сосредоточилась, ее дыхание стало ровным, а вокруг рук начал клубиться серебристый иней. Затем, повинуясь ее воле, из инея начали формироваться фигуры. Не просто острые шипы или ледяные стены – а небольшие, угловатые, но узнаваемые силуэты воинов. Они были неуклюжими, их движения – скованными, но они стояли, подчиняясь ее мысленным командам. Это был огромный шаг вперед по сравнению с ее прежними способностями.

Фрирен, сидевшая неподалеку на плоском камне и изучавшая карту звездного неба этого мира, подняла на нее взгляд. Эмилия, заметив ее внимание, смущенно улыбнулась, но затем с новой решимостью заставила одного из ледяных солдат сделать несколько шагов вперед.

— Твой контроль над формой значительно улучшился, Эмилия, – голос Фрирен прозвучал ровно, без тени удивления, но с ноткой аналитического интереса. – Структура льда стабильнее. Расход маны все еще велик, но эффективность возросла, впрочем, маны у тебя предостаточно.

— Я… я стараюсь, Фрирен-сан, – Эмилия распустила фигуры, которые с тихим звоном рассыпались инеем

— Потенциал огромен, – просто констатировала Фрирен, возвращаясь к своей карте. Но она отметила про себя: скорость прогресса Эмилии была поразительной.

Путь до края Дюн был пройден почти без приключений, если не считать нарастающего напряжения и вездесущей пыли. Мейли, державшаяся в тени под присмотром, исправно выполняла свою работу. Ее невидимые стражи – летучие мыши, песчаные змейки, ночные ящерицы – бесшумно патрулировали окрестности, и ни один крупный магзверь так и не осмелился приблизиться к их каравану. Девочка была молчалива и угрюма, но ее полезность была неоспорима.

Наконец, Анастасия собрала их всех у своего экипажа. Ее улыбка была такой же очаровательной, как всегда, но в глазах читался деловой расчет.

— Ну что ж, мои дорогие спутники! Мы у цели. Точнее, у начала самого сложного этапа. Вы, верно, недоумевали, как мы найдем эту Башню в бескрайних песках, да еще и сквозь легендарный барьер Мудреца? – она сделала театральную паузу. – Все просто! Мудрец был мудр, но даже у самых крепких стен есть свои трещины. Барьер Башни, как гласят древние торговые записи Дома Хошин, – она хитро подмигнула, – нестабилен. Он ослабевает, становится проницаемым во время самых сильных магических песчаных бурь, что бушуют в этих краях. Буря – наш ключ. Артефакт позволяет предсказать их приближение с достаточной точностью. Одна из таких бурь должна начаться в ближайшие часы. Мы войдем в нее и найдем путь.

Информация была шокирующей, но логичной. Это объясняло уверенность Анастасии и сам маршрут экспедиции. Это был рискованный, но, возможно, единственный план.

— Буря как ключ… – задумчиво произнесла Фрирен, глядя на темнеющий горизонт, где действительно собирались тяжелые, пыльные тучи. – Хаотичная магия бури дестабилизирует упорядоченную структуру барьера. Логично. Но идти сквозь такую бурю вслепую – самоубийство.

Она подняла свой посох, который мягко засветился в ее руке.

— Я могу создать направленный ветряной коридор. Он защитит нас от худших проявлений бури и позволит мне использовать потоки маны самой бури, чтобы 'прощупать' ослабевший барьер и определить точное направление к Башне.

— Вы можете такое?! – Анастасия посмотрела на нее с неподдельным изумлением и восхищением. Ее спутник, безымянный рыцарь, тоже вскинул голову, в его глазах мелькнул профессиональный интерес к столь высокоуровневой магии ветра.

— Могу, – коротко ответила Фрирен.

Им не пришлось долго ждать. Предсказание Анастасии (или ее артефакта) сбылось. Сначала налетел порывистый, горячий ветер, несущий мелкий, колючий песок. Затем небо потемнело почти мгновенно, затянутое плотной завесой пыли. Поднялся вой, переходящий в оглушительный рев. Песчаная буря обрушилась на них всей своей яростью. Видимость упала до нуля. Песок забивался в глаза, в рот, в уши, проникал под одежду. Воздух стал плотным, тяжелым, насыщенным не только пылью, но и дикой, необузданной магией стихии. Экипажи и повозки скрипели и раскачивались под напором ветра.

Фрирен вышла вперед, навстречу ревущей стихии. Ветер трепал ее плащ и волосы, песок хлестал по лицу, но она стояла неподвижно, как скала. Ее посох ярко засветился. Она подняла его над головой, и потоки маны начали концентрироваться вокруг нее. Ветер вокруг их небольшого каравана начал меняться. Он перестал быть хаотичным, слепым. Подчиняясь воле эльфийки, он начал закручиваться в огромный, упорядоченный вихрь, создавая вокруг них подобие защитного купола из движущегося воздуха. Песок отбрасывался в стороны, рев бури немного стих внутри их убежища. Видимость улучшилась – они могли видеть друг друга сквозь полупрозрачные, стремительно несущиеся потоки ветра и песка.

Фрирен стояла в центре этого вихря, ее глаза были закрыты, она полностью сосредоточилась, ее магическое чутье тянулось сквозь хаос бури, ища ту самую точку, где барьер Башни давал слабину, где можно было найти путь.

Из ревущей песчаной мглы, откуда-то сбоку, ударил луч. Не молния. Не природное явление. Ярко-красный, плотный луч концентрированной, раскаленной энергии, несущий в себе колоссальную разрушительную мощь. Он пронзил внешний слой ветряного барьера Фрирен, как раскаленный нож сквозь масло, и устремился прямо к ней.

Фрирен отреагировала мгновенно. Ее глаза распахнулись. Секунда, и многослойный золотистый щит возник перед ней. Луч ударил в щит с оглушительным треском, от которого заложило уши. Щит ярко вспыхнул, выдержал, но по его поверхности побежали глубокие трещины. Фрирен слегка качнулась от силы удара, ее лицо впервые за долгое время утратило невозмутимость, на нем отразилось легкое удивление и… холодная ярость.

Кто-то атаковал. Кто-то использовал бурю как прикрытие. И этот кто-то обладал силой, способной пробить даже ее защиту.

Новый удар был подобен молоту, обрушившемуся на наковальню. Красный луч раскаленной энергии врезался в золотистый щит Фрирен с такой яростью, что воздух вокруг них зазвенел от напряжения. Щит выдержал, но покрылся сетью глубоких трещин, которые медленно, неохотно затягивались подпитывающей их маной эльфийки. Ветряной вихрь, который она поддерживала вокруг каравана, на мгновение дрогнул, пропуская внутрь порыв ревущего ветра и колючего песка.

— Что это было?! – крикнул Субару, инстинктивно прикрывая Эмилию и Беатрис своим телом.

— Атака! – рявкнул безымянный рыцарь (Юлиус), выхватывая меч и становясь перед Анастасией, его квази-духи замерцали вокруг него боевыми огнями.

Фрирен стояла неподвижно, ее посох был крепко сжат в руке, а взгляд устремлен туда, откуда пришел луч – в ревущую песчаную мглу.

И оно атаковало снова. Еще один красный луч, столь же быстрый и разрушительный, вырвался из бури, целясь в центр их импровизированного лагеря.

Хаос захлестнул их. Снаружи, сквозь ревущую песчаную стену, продолжали бить алые лучи неизвестного защитника Башни. Фрирен с трудом удерживала ветряной коридор, одновременно возводя и восстанавливая магические щиты, отражающие или поглощающие атаки невероятной мощи. Золотистые барьеры вспыхивали и трещали, ледяные стены взрывались паром и осколками. Юлиус, стоявший в арьергарде, отчаянно маневрировал, его духи создавали мерцающие щиты и посылали ответные заклинания вслепую, пытаясь сбить прицел невидимого врага. Эмилия возводила временные ледяные укрытия вокруг повозок, а Беатрис пыталась искажать пространство, создавая помехи для атак. Субару напряженно вглядывался в бурю, пытаясь предупредить об очередной атаке.

Но настоящая опасность пришла не снаружи. Она притаилась внутри их хрупкого убежища.

Мейли Портрут сидела в повозке со снаряжением, сжавшись в комок, ее лицо было скрыто капюшоном. Но под ним ее темные глаза горели не только страхом, но и затаенной, ядовитой ненавистью. Эльза погибла. И виноваты в этом были они – те, кто сейчас отчаянно сражался за жизнь. Этот мальчишка Субару, который всегда лез не в свое дело. Эта полуэльфийка Эмилия, из-за которой все началось. Они заслуживали смерти. Все они. И сейчас, в этом хаосе, под прикрытием бури и атак стража Башни, у нее появился шанс. Шанс отомстить.

Она не могла открыто напасть на Фрирен или других сильных бойцов. Но она могла посеять хаос. Ослабить их. Лишить опоры. Ее пальцы незаметно зашевелились, отдавая беззвучные команды тем магзверям, что были под ее контролем – не только тем, что отгоняли диких зверей, но и другим, более опасным, которых она держала про запас.

Из-под песка внезапно вырвались десятки песчаных скорпионов с ядовитыми жалами. С неба, прорываясь сквозь ветряной барьер там, где он был слабее, спикировали несколько хищных пустынных птиц с острыми когтями. Из тени под повозками выползли плоские, похожие на камни магзвери, пытаясь перегрызть упряжь или подпилить оси колес.

— Магзвери?! Откуда?! – закричал Субару, едва успев отбить кнутом скорпиона, метнувшегося к Эмилии.

Мейли лишь плотнее закуталась в плащ, изображая испуг.

— Я… я не знаю! Они… они прорвались! Их слишком много! Буря… она мешает мне их контролировать!

Ложь была очевидна для тех, кто мог бы обратить на нее внимание, но сейчас всем было не до того. Внезапная атака магзверей изнутри добавила суматохи, отвлекая защитников, заставляя их сражаться на два фронта.

Фрирен почувствовала это предательство, ощутив чужеродные, враждебные команды, исходящие от Мейли, переплетающиеся с магией бури и атаками стража. Ее брови сошлись на переносице в редком проявлении гнева. Но она не могла отвлечься от основной угрозы – лучи стража Башни стали бить чаще, словно тот понял, что его цель уходит.

И тогда страж Башни изменил тактику. Поняв, что прямые атаки на Фрирен или караван встречают слишком сильное сопротивление, он перенес огонь. Новые алые лучи ударили не по людям или повозкам, а по земле рядом с ними, по краям ветряного коридора, который удерживала Фрирен.

Сначала никто не понял замысла. Но Фрирен, чье магическое чутье было связано с землей так же, как и с воздухом, мгновенно ощутила опасность.

— Назад! Земля! Он бьет по земле!

Но было поздно. Песок под ногами каравана вздрогнул. Мощные энергетические удары, усиленные вибрациями бури, нарушили хрупкое равновесие древних песчаных слоев. Раздался оглушительный треск и грохот. Земля под центральной частью каравана – там, где находился экипаж Эмилии с Субару, Беатрис, Рем и Рам, и его верная Патраш – провалилась. Огромная трещина, зияющая черная пасть, разверзлась прямо под ними.

— Субару!!! – отчаянный крик Эмилии потонул в реве бури и грохоте обвала.

Субару успел лишь увидеть расширенные от ужаса глаза Эмилии, падающей вместе с ним в темноту, почувствовать, как Патраш отчаянно пытается удержаться на краю, но тоже скользит вниз, услышать короткий, полный решимости вскрик Рам, которая инстинктивно бросилась к бесчувственной Рем, чтобы закрыть ее собой от падающих камней и песка. А потом – лишь темнота, свист ветра в ушах и ощущение бесконечного падения.

Фрирен, Анастасия, Юлиус и Мейли остались наверху, на краю зияющей пропасти, отброшенные ударной волной обвала. Фрирен инстинктивно укрепила землю под их ногами, не давая трещине расшириться дальше.

Беатрис, отброшенная от Субару в момент падения, успела среагировать. Она выставила руки, и вокруг них – тех, кто остался наверху – вспыхнул фиолетовый купол ее пространственного барьера, защищая от летящих обломков и песка.

— Субару!!! – снова закричала она, ее голос был полон не только страха, но и ярости от бессилия. Ее партнер, ее Субару, упал туда, в неизвестность.

Реакция Фрирен была инстинктивной, отточенной веками противостояния стихиям и магии разрушения. Прежде чем ударная волна от обвала успела их накрыть, прежде чем край пропасти начал осыпаться дальше, ее посох ударил о песок. Невидимая волна стабилизирующей магии прошла по земле под их ногами, укрепляя ее, останавливая дальнейшее разрушение. Она бросила быстрый взгляд назад – экипаж Эмилии, повозка с Рем и Рам, Субару на своей ящерице… все они исчезли в клубящейся пыли и темноте провала. Рядом, отброшенные взрывом, но устоявшие на укрепленной ею земле, остались Анастасия, ее безымянный рыцарь в фиолетовой форме, Беатрис, создавшая фиолетовый купол защиты, и повозка с Мейли.

И почти сразу наступила тишина. Странная, оглушающая тишина после хаоса. Красные лучи перестали бить из бури. Атаки прекратились.

«Почему?» – Фрирен стояла неподвижно, ее спокойные глаза сканировали ревущую песчаную завесу. Внешний враг, Страж Башни, замолчал. Достиг своей цели, разделив их? Или это лишь тактическая пауза перед следующим ударом? Неизвестность была опаснее открытой атаки. Но прежде чем разбираться с невидимым противником, нужно было устранить угрозу внутреннюю.

Она знала, кто стоял за атакой магзверей. Эта внезапная волна хаоса, отвлекшая их в самый критический момент. Девочка-укротительница. Мейли.

Не теряя ни секунды, Фрирен использовала "блик". Короткое искажение пространства – и она уже стояла рядом с повозкой, где сжалась в комок Мейли, пряча лицо в коленях. При виде внезапно появившейся перед ней эльфийки девочка вздрогнула, в ее глазах вспыхнул первобытный ужас.

Фрирен не стала говорить много. Ее взгляд был холоднее льда, а аура спокойной, но безмерной силы окутала ее, давя на Мейли невидимым грузом.

— Прекрати. Немедленно, – голос Фрирен был тих, но в нем не было места возражениям. Она не угрожала напрямую, но Мейли почувствовала абсолютную уверенность в том, что любое неповиновение будет иметь необратимые и крайне неприятные для нее последствия.

Мейли судорожно кивнула, ее губы беззвучно зашевелились, отдавая команду своим созданиям.

Почти сразу же хаос в лагере начал стихать. Песчаные скорпионы торопливо зарывались обратно в песок, хищные птицы с визгом улетали прочь, каменные твари рассыпались в пыль или уползали в тени. Безымянный рыцарь, только что отразивший атаку очередного скорпиона мечом, окутанным светом духов, и Беатрис, чей пространственный щит еще мерцал, с удивлением огляделись. Их противники исчезли так же внезапно, как и появились.

Фрирен наблюдала за этим с бесстрастным удовлетворением. «Примитивно, но эффективно. Страх – надежный инструмент контроля над подобными существами.» Она развернулась и вернулась к краю пропасти так же быстро, как и появилась у повозки.

— Субару!!! – крик Беатрис был полон отчаяния и ярости. Она подбежала к краю, вглядываясь в темноту, ее маленькие кулачки были сжаты. – Я… я чувствую его! Он жив! Он там, внизу! Где-то под землей!

Фрирен подошла и встала рядом с ней, глядя в зияющую бездну. Пыль медленно оседала, но дна все еще не было видно. Ветер, завывающий в провале, уносил вниз песок и мелкие камни.

«Жив» – констатировала Фрирен про себя. Падение с такой высоты, обвал… обычный человек не выжил бы. Но Субару выжил. Его "особенность" снова проявила себя. Или же… ему просто повезло?

Она огляделась. Они остались на краю пропасти. Враг затих, но мог атаковать в любой момент. Группа разделена. Состояние тех, кто упал, неизвестно, кроме факта, что Субару жив. Мейли временно нейтрализована страхом, но ей нельзя доверять. Анастасия и ее амнезийный рыцарь – фигуры, чьи истинные мотивы и возможности в этой ситуации были неясны. Беатрис – единственный канал связи с Субару, но ее силы ограничены.

Глава 35: Шаула

Фрирен повернулась к рыцарю в фиолетовой форме, который как раз опустил меч, с недоумением глядя на исчезающих тварей.

— Присмотри за ней, – коротко бросила Фрирен, кивнув на съежившуюся в повозке Мейли. – Убедись, что она не сделает глупостей.

Рыцарь (Юлиус, хоть его имя и было стерто из памяти мира, но его суть рыцаря осталась) удивленно посмотрел на нее, затем на Мейли, его лицо выражало смесь отвращения к предательнице и недоумения от приказа. Но что-то в спокойной уверенности Фрирен заставило его кивнуть.

— Будет исполнено, леди Фрирен.

— Я отправлюсь вперед, – объявила Фрирен, ее голос прозвучал спокойно, но окончательно — Оставаясь здесь, мы остаемся мишенью. Я буду двигаться быстро. Скорость – моя лучшая защита в данном случае. Беатрис, – она повернулась к духу, – ты чувствуешь Субару. Если атаки возобновятся, защищай эту позицию. Ты сможешь удерживать барьер достаточно долго. Я попытаюсь отвлечь или подавить атаки издалека, как только пойму их источник.

Беатрис резко вскинула голову, ее взгляд встретился с глазами Фрирен.

— Бетти сможет, я полагаю! – заявила она с внезапной решимостью.

Фрирен кивнула. Инструкции были отданы. Она не стала ждать дальнейших возражений от Анастасии или комментариев от молчаливого рыцаря. Время было драгоценно.

Она отошла на несколько шагов от края пропасти, в центр небольшого пространства, защищенного остатками ее ветряного заклинания. Глубокий вдох. Концентрация. Мир вокруг на мгновение замер. Она ощутила потоки маны, бурлящие в хаосе песчаной бури, почувствовала слабое, но настойчивое эхо магии Башни где-то впереди. И затем она использовала "блики".

Не один, а серию. Ее тело словно растворилось в воздухе, чтобы тут же материализоваться на десятки метров впереди, затем снова исчезнуть и появиться еще дальше. Для стороннего наблюдателя, если бы кто-то мог видеть сквозь бурю, это выглядело бы как прерывистая, мерцающая линия, стремительно несущаяся сквозь песчаную мглу. Для самой Фрирен это было серией мгновенных, контролируемых разрывов и сшиваний пространства. Она не летела – она прыгала сквозь саму ткань реальности, игнорируя рев ветра и летящий песок, ориентируясь лишь на свое магическое чутье и то далекое эхо силы, что звало ее вперед.

Каждый "блик" покрывал значительное расстояние. Холмы и барханы, которые пришлось бы долго обходить пешком или на ездовом животном, она преодолевала за доли секунды. Песчаная буря бушевала вокруг, но почти не касалась ее, она двигалась быстрее, чем стихия успевала на нее воздействовать. Она ощущала, как приближается к источнику силы, аура Башни становилась все отчетливее – древняя, могущественная, наполненная не только знаниями, но и какой-то глубокой, вековой печалью и… настороженностью.

Она перемещалась уже несколько минут – время, за которое она покрыла расстояние, потребовавшее бы часы обычного пути. Наконец, она почувствовала, что цель близка. Она совершила последний "блик", материализуясь на вершине высокого, скалистого плато, которое возвышалось над морем песка, словно остров.

Буря здесь, на высоте, была еще яростнее, ветер грозил сбить с ног, но Фрирен стояла неподвижно. Песчаная завеса перед ней на мгновение дрогнула, разогнанная мощным порывом ветра, и она увидела ее.

Башня Плеяд.

Песчаная буря здесь бушевала с не меньшей яростью, но массив скалы частично защищал от ветра, создавая зону относительного затишья у ее основания. Фрирен подняла голову, и ее спокойный взгляд проследил за уходящими в ревущее небо линиями циклопического сооружения.

Она была не такой, как описывали легенды. Не изящная, устремленная в небо игла из белого камня. Это было массивное, почти чудовищное творение, словно выросшее из самой скалы. Ее стены были сложены из огромных, грубо отесанных блоков темного, почти черного камня, испещренных сложной сетью рун, которые даже сквозь пелену бури тускло светились синим и зеленым светом. Башня уходила вверх несколькими ярусами, каждый из которых был меньше предыдущего, теряясь во мгле где-то высоко над головой. Вход, зияющий темный проем в основании, был непропорционально мал по сравнению с общими размерами Башни, словно вход в гробницу забытого бога. Вся структура выглядела невероятно древней, чуждой, построенной не людьми и не для людей. От нее исходила аура колоссальной силы, подавляющая, заставляющая воздух вокруг вибрировать.

«Впечатляет,» – пронеслась мысль в голове Фрирен.

Ее взгляд скользнул вниз, к темному проему входа. И там, у самого входа, словно тень, отделившаяся от черноты камня, стояла фигура. Не механизм, не автоматон. Существо.

Оно было облачено в облегающий черный костюм, похожий на одеяния ниндзя или ассасинов, скрывающий все, кроме глаз. Глаза были большими, почти нечеловеческими, с вертикальными зрачками, и они горели ярким, пронзительным изумрудным светом даже сквозь пелену песчаной бури.

Существо у входа – Шаула, как ее называли легенды, Хранительница Башни – тоже заметило Фрирен. Она стояла неподвижно, словно статуя, но Фрирен ощутила исходящую от него волну концентрированного внимания. Изумрудные глаза сузились.

Воздух между древней эльфийкой и Хранительницей Башни натянулся до предела, вибрируя от сконцентрированной магии и ожидания неминуемого столкновения. Песчаная буря ревела вокруг, скрывая их от остального мира, создавая арену для поединка сил, непостижимых для большинства смертных.

Фрирен стояла неподвижно, ее серебристые волосы хлестал ветер, но взгляд спокойных глаз был прикован к фигуре у входа в Башню. Она ощущала ауру Шаулы – странную, почти искусственную смесь огромной магической мощи, запрограммированной лояльности и… чего-то еще?

«Она – не просто страж, – анализировала Фрирен, пока кристаллы Шаулы продолжали наливаться светом. – Она – часть Башни. Или Башня – часть ее? Связь сильна, почти симбиотическая. Ее сила исходит не только от нее самой, но и черпается из Башни, из этого места.

Фрирен приняла решение. Нелогичное с точки зрения боя, но единственно верное с точки зрения исследователя. Она сделала то, чего Шаула, очевидно, не ожидала.

Она медленно, демонстративно опустила свой посох так, чтобы его навершие коснулось песка у ее ног. Мягкое свечение, окутывавшее его, погасло. Она расслабила плечи, убирая боевую стойку. Ее лицо оставалось спокойным, но в нем не было ни вызова, ни страха – лишь чистое, отстраненное любопытство.

Изумрудные глаза с вертикальными зрачками непонимающе уставились на эльфийку. Запрограммированная реакция на угрозу дала сбой. Противник не атаковал. Противник… опустил оружие?

— Зачем ты атаковала наш караван? – голос Фрирен прозвучал спокойно, почти бесцветно, но он легко прорезал вой песчаной бури.

Шаула замерла. Она слегка наклонила голову, ее поза выражала крайнее недоумение.

— Атаковала? – ее голос, когда она наконец заговорила, оказался неожиданно высоким, звонким, с детскими, капризными нотками, совершенно не вязавшимися с ее смертоносным обликом и аурой древней силы. – Учитель сказал мне отгонять всех чужаков, которые слишком близко подходят к Башне! Сказал, они могут помешать! Сказал, они плохие! Я просто… отгоняла! «Хеллс Снейл»! Бум! – она даже игриво взмахнула свободной рукой, изображая взрыв. – Очень эффективно! Большинство убегают! Или… падают куда-то. Учитель не говорил, что их нельзя… ронять.

«Учитель? – Фрирен зацепилась за это слово. – Шаула из легенд… Мудрец. Значит, ее действия следует указаниями? Отгонять чужаков… но атаки были нацелены на уничтожение, а не на отпугивание. Или ее понимание 'отгонять' несколько… специфично?»

— Ты чуть не убила их, – так же ровно заметила Фрирен. – И разделила нашу группу. Часть упала в провал, который ты создала.

— Упали? – Шаула снова наклонила голову, словно пытаясь понять. В ее изумрудных глазах мелькнуло что-то похожее на… любопытство? – Ой. А они были важные? Учитель не любит, когда ломаются важные вещи. Но он сказал – отгонять всех. А вы… вы другие. Особенно ты, – она снова посмотрела на Фрирен изучающим взглядом. – Ты сильная. И учитель, он был с вами?

Фрирен молчала, анализируя ее слова. Шаула действовала по инструкциям "Учителя", но ее интерпретация была хаотичной и смертоносной. Она не видела разницы между отпугиванием и уничтожением.

— Я – Фрирен, – представилась она. – Я путешественница и исследователь. Я пришла к Башне в поисках знаний. Знаний о древней магии, об Авторитетах Греха, о возможности исцеления проклятий и восстановления духов. И о том, кто создал эту Башню и оставил тебя ее охранять.

Имя "Фрирен" явно ничего не сказало Шауле. Но упоминание Башни и знаний заставило ее снова насторожиться.

— Знания? – переспросила она, ее голос снова стал более механистическим. – Башня – хранилище знаний Учителя. Доступ разрешен только тем, кто пройдет Испытания. И только Учитель решает, кто достоин. Ты… ты не похожа на тех, кого он ждал. Ты слишком… спокойная. Слишком… древняя. Учитель не очень любил эльфов. Говорил, они скучные и слишком долго думают.

— Испытания? – спросила она вслух. – Что за испытания? И где твой Учитель?

— Испытания – это Испытания! – Шаула нетерпеливо топнула ногой, поднимая облачко песка. – Чтобы проверить, достоин ли ты знаний! Сила! Ум! Упорство! Все проверяется!

Ее настроение снова сменилось – от запрограммированного стража к нетерпеливому ребенку, ждущему возвращения взрослого.

— А те, кто упал? Мои спутники? – Фрирен вернула разговор к насущной проблеме. – Они тоже должны проходить Испытания? Даже если они внизу, в том провале?

— Упали? А! Те, которые бум? – Шаула беззаботно махнула рукой. – Не знаю! Наверное! Если они хотят в Башню, все должны проходить Испытания! Может, там внизу есть свое испытание? Учитель был такой выдумщик! Он любил сюрпризы! Но если они там застряли и не могут пройти… это их проблемы! Учитель не любит слабаков!

Ее безразличие к судьбе упавших было почти таким же пугающим, как и ее сила. Для нее они были просто помехой, которую она "отогнала".

— Мне нужно к ним спуститься, – сказала Фрирен. – Убедиться, что они в порядке. И помочь им выбраться.

— Спуститься? Туда? – Шаула удивленно посмотрела на зияющий неподалеку провал, край которого был едва виден сквозь бурю. – Зачем? Они же слабаки, раз упали! Пусть сами выбираются, проход из подземелья ведёт в башню!

Фрирен поняла, что дальнейший разговор бесполезен. Шаула была нестабильна, ее логика – искажена веками одиночества и инструкциями Мудреца. Пытаться договориться или воззвать к сочувствию было бессмысленно. А проходить "Испытание" сейчас, не зная его сути и не имея возможности помочь остальным, было бы глупо.

— Я вернусь, – спокойно сказала Фрирен, делая шаг назад. Она не собиралась вступать в бой сейчас. Ее цель – воссоединиться с остальными и оценить ситуацию.

— Возвращайся! – радостно крикнула ей вслед Шаула, снова опуская артефакт. – И приводи тех, кто упал! Если они пройдут свое испытание! Тогда мы все вместе пройдем Испытания Башни! Будет весело! Учитель будет рад!

Фрирен не ответила. Она развернулась и, используя серию быстрых "бликов", направилась обратно, к краю пропасти, где оставила Анастасию, рыцаря и Беатрис. Диалог с Хранительницей не дал ответов, но прояснил ситуацию. Враг был не злым по своей природе, а скорее… сломанным инструментом, запрограммированным на защиту и отчаянно ждущим своего создателя. Но от этого он не становился менее опасным. А Испытания Башни… они обещали быть совсем не веселыми.

Возвращение Фрирен было таким же внезапным и бесшумным, как и ее уход. Она просто материализовалась из вихрей песчаной бури на краю пропасти, ее плащ слегка припорошен песком, но лицо оставалось невозмутимым, словно она возвращалась с неспешной прогулки, а не из логова древней, смертоносной сущности.

Анастасия Хошин, которая как раз отдавала распоряжения своему безымянному рыцарю укрепить их временную позицию, обернулась с профессиональной, но явно удивленной улыбкой. Беатрис, все еще стоявшая у самого края, резко вскинула голову, ее взгляд был полон отчаянной надежды и нетерпения. Рыцарь в фиолетовой форме (Юлиус) прервал свой разговор с немногочисленной охраной и шагнул навстречу эльфийке, его лицо выражало вежливое ожидание.

— Леди Фрирен! – Анастасия сделала шаг вперед, ее голос звучал мелодично, но с нотками делового интереса. – Вы вернулись! И так быстро! Мы уже начали беспокоиться. Каковы ваши… впечатления? Удалось ли определить природу нашего противника?

Фрирен обвела их спокойным взглядом.

— Противник – Хранительница Башни Плеяд. Шаула, – ровным голосом начала она свой доклад, игнорируя рев бури вокруг. – Она атакует по приказу своего "Учителя", Мудреца, отгоняя чужаков. Ее действия хаотичны, интерпретация приказа – смертоносна. Она нестабильна, но ее основная цель – защита Башни и проведение Испытаний для тех, кто пытается войти.

Она сделала паузу, давая им осознать услышанное. Затем добавила ключевую деталь:

— Шаула также упомянула, что провал, в который упали Эмилия, Субару и остальные, не тупик. По ее словам, путь из этого подземелья ведет внутрь Башни. Вероятно, это часть Испытания, предназначенная для них.

Слова Фрирен принесли смешанные чувства. Облегчение от того, что упавшие не потеряны безвозвратно, смешивалось с тревогой перед неизвестными Испытаниями и осознанием того, что путь к воссоединению лежит через саму Башню, охраняемую безумной и могущественной Хранительницей.

— Значит… Субару… он должен пройти испытание там, внизу? – прошептала Беатрис, ее маленькие кулачки сжались. – А мы… мы должны войти в Башню отсюда? Чтобы встретить их?

— Это самый логичный путь, – подтвердил рыцарь в фиолетовом, его голос был тверд. – Прямой спуск в пропасть слишком опасен и непредсказуем. Если есть путь через Башню, ведущий к ним, мы должны попытаться им воспользоваться. К тому же, наша конечная цель – именно Башня.

— Хм, Испытания Мудреца… – Анастасия задумчиво провела пальцем по подбородку, ее глаза блеснули смесью азарта и расчета. – Звучит интригующе! И опасно. Но если это единственный путь к знаниям Башни и к спасению наших… спутников, то выбора у нас нет.

— Тогда решено, – подытожила Фрирен. – Мы войдем в Башню. Беатрис – твоя связь с Субару поможет нам ориентироваться внутри или понять, где они могут выйти.

Они собрались быстро. Повозки и лишнее снаряжение решили оставить здесь – в буре они были лишь обузой, а нести все на себе было невозможно. Анастасия взяла лишь небольшой саквояж, ее рыцарь проверил оружие, Беатрис прижалась к Фрирен, Мейли шла позади под конвоем рыцаря, ее глаза испуганно бегали по сторонам.

Фрирен снова взяла на себя роль проводника. Она создала перед ними небольшой, но плотный ветряной щит, рассекающий стену песка, и они медленно двинулись вперед, к подножию скалы, где скрывалась Башня.

По мере их приближения произошло нечто странное. Ревущий вой бури начал стихать. Ветер все еще был сильным, песок все еще летел, но стена мглы перед ними редела, словно расступаясь. Давление хаотичной магии ослабевало.

И вот, они увидели ее.

Башня Плеяд предстала перед ними во всей своей циклопической, чуждой красе. Массивное сооружение из черного камня, испещренное светящимися сине-зелеными рунами, уходило ввысь, теряясь в пыльных облаках. Она стояла на гигантском скальном основании, возвышаясь над морем песка, как древний, забытый монолит. Аура силы, исходящая от нее, была почти осязаемой – давящая, древняя, полная тайн.

Глава 36: Зал Молчания и Испытание Ожиданием

— Невероятно… – выдохнула Анастасия, ее глаза торговки блеснули неподдельным восхищением перед таким грандиозным и, несомненно, бесценным артефактом.

У темного, непропорционально маленького входа их ждала Шаула. Она стояла все так же неподвижно, ее изумрудные глаза с вертикальными зрачками следили за их приближением.

— А! Вы все пришли! – воскликнула она с детским восторгом, когда они подошли ближе. – На Испытания! Ура! Будет весело! Готовы?

— Что ж, не будем заставлять хозяйку ждать, – сказала Анастасия с улыбкой и решительно шагнула вперед.

Рыцарь последовал за ней, затем Беатрис, крепко держась за руку Фрирен. Мейли, подталкиваемая взглядом рыцаря, тоже прошмыгнула внутрь, испуганно оглядываясь.

Фрирен задержалась на мгновение, бросив последний взгляд на Шаулу. Хранительница подпрыгивала на месте от нетерпения, хлопая в ладоши.

— Скорее! Скорее! Не терпится посмотреть, как вы будете проходить! Не ломайте ничего!

Фрирен прошла последней. Ощущение было странным – словно прошла сквозь слой холодной воды, который тут же сомкнулся за спиной. Шум бури снаружи мгновенно исчез, сменившись абсолютной, давящей тишиной. Они оказались в огромном, темном зале, сложенном из тех же циклопических черных блоков. Воздух был неподвижным, холодным, пахло пылью веков и незнакомой, древней магией. Света не было, но эльфийское зрение Фрирен и магическое чутье остальных позволяли различать смутные очертания стен, уходящих вверх, и каменного пола под ногами. Проход наружу исчез, словно его и не было, затянутый непроницаемой тьмой. Они были заперты внутри.

Впереди, в глубине зала, мерцал слабый, далекий зеленоватый свет. Единственный ориентир в этой гнетущей темноте.

Фрирен прошла чуть вперёд и остановилась, давая своим чувствам адаптироваться к резкой смене обстановки. Мрак был почти полным, но направление маны в глаза легко преодолевало это, различая циклопические масштабы первого зала. Стены, сложенные из тех же гигантских, грубо отесанных черных блоков, уходили вверх, теряясь во тьме, где должен был быть потолок. Пол под ногами был гладким, отполированным веками или магией до зеркального блеска, отражая слабое внутреннее свечение рун на стенах. Воздух был неподвижен, холоден, с тем самым древним, сухим запахом пыли, камня и незнакомой, сложной магии, которая здесь ощущалась не как поток, а как застывшая, дремлющая сила.

«Барьер входа не просто закрылся, он исчез, стерт из локальной структуры пространства,» – Фрирен мысленно проанализировала то, что ощутила в момент пересечения порога. – «Башня сама контролирует доступ. Это не просто здание, это… артефакт? Или живой организм? Материал стен нестабилен, не поддается точному магическому анализу возраста, но им не должно быть больше 400 лет. Она проверила связь со своими духами – ветра, земли и света. Они были здесь, в ее амулете, их ауры были слегка приглушены давящей атмосферой Башни, но они были спокойны, настороженно-любопытны.

Позади нее раздались тихие шаги и приглушенные голоса ее спутников, их обычные чувства пытались справиться с внезапной темнотой и тишиной.

— Леди Анастасия, вы в порядке? – голос Юлиуса звучал ровно, но его рука не покидала эфеса меча, а шесть огоньков его квази-духов замерцали ярче, создавая небольшой ореол света вокруг него и той, кого он инстинктивно защищал.

— Вполне, мой доблестный рыцарь, – голос Анастасии (или той сущности, что теперь занимала ее тело) был мелодичен, как всегда, но с ноткой неподдельного, почти научного интереса. – Какое… любопытное место. Архитектура совершенно не соответствует известным стилям Лугуники или Карараги.

— Бетти не нравится это место, я полагаю! – голос Беатрис прозвучал совсем рядом с Фрирен. Маленький дух подошла и крепко ухватилась за край ее плаща, ища поддержки. Ее обычно недовольное личико было бледным в свете духов Юлиуса, а большие голубые глаза испуганно оглядывали необъятный мрак. – Оно… неправильное. Давит. Будто сама Башня смотрит на нас. И Субару… я чувствую его… но так слабо… как будто он за толстой стеной или… под водой.

Ее связь с контрактором, обычно сильная и ясная, здесь была искажена, приглушена. Но она чувствовала его. Где-то там, в глубине этого чуждого места.

Мейли, которую рыцарь держал за руку, чтобы она не потерялась или не сбежала, тихонько пискнула и попыталась спрятаться за его спину, дрожа от страха.

Фрирен двинулась первой, шаги были легкими и бесшумными на каменном полу. Остальные последовали за ней, сбившись в плотную группу в небольшом круге света, отбрасываемом духами Юлиуса. Мрак вокруг казался бездонным, тишина – оглушающей, нарушаемой лишь их собственными шагами и дыханием. Огромный зал, казалось, не имел конца. Они шли, ориентируясь на далекий зеленый огонек, который не приближался, но служил маяком в этой черной пустоте.

Они шли уже, казалось, целую вечность, хотя Фрирен по своим внутренним ощущениям определила, что прошло не более получаса. Масштабы зала были поистине циклопическими, или же пространство здесь играло с их восприятием, растягивая расстояние. Зеленый свет впереди стал чуть ярче, отчетливее, но все еще оставался далеким.

Внезапно Фрирен остановилась. Остальные тоже замерли, напряженно вглядываясь во тьму перед ней.

— Что там, леди Фрирен? – тихо спросил Юлиус, его рука крепче сжала эфес.

— Приближается, – так же тихо ответила она. – Быстро.

Из темноты впереди, из области, где должен был исходить зеленый свет, к ним бесшумно скользнула фигура. Она двигалась с невероятной скоростью, но беззвучно, словно тень, обретшая плоть. Когда она вошла в круг света, отбрасываемый духами Юлиуса, все невольно отшатнулись.

Перед ними стояла Шаула. Хранительница Башни. Шаула остановилась в нескольких шагах от них, слегка склонив голову набок, как тогда, у входа. Ее изумрудные глаза внимательно, без всякого выражения, изучали каждого из них по очереди.

– Ура! Значит, вы выдержали первое Испытание! Как здорово! Учитель будет рад! Ну, когда вернется. Он ведь вернется, правда?

Ее внезапная смена тона – от безмолвного, угрожающего появления к детскому восторгу – была обескураживающей. Юлиус, секунду назад готовый к бою, опустил меч, его лицо выражало крайнее недоумение. Анастасия удивленно приподняла бровь, на ее губах снова появилась легкая, изучающая улыбка. Беатрис нахмурилась, ее неприязнь к этому месту смешалась с подозрением к этой странной Хранительнице.

— Шаула? – Фрирен назвала ее имя спокойно, наблюдая за реакцией.

— Да! Это я! Шаула! Хранительница Башни! Самый верный и самый лучший ученик Мастера! – она радостно подпрыгнула на месте. – Учитель говорил, что Испытания для всех! Даже для слабаков, если они смогли добраться до башни! Главное – упорство! И не ломать ничего! Он не любит, когда ломают!

Ее речь была быстрой, сбивчивой, перескакивающей с темы на тему, как у взбудораженного ребенка.

— Мы пришли не только ради Испытаний, Шаула, – Фрирен решила перейти к делу, пока Хранительница была в относительно благодушном настроении. – Часть нашей группы была отделена от нас снаружи. Ты сказала у входа, что путь из того подземелья ведет сюда, в Башню. Это правда? Они живы?

— Живы? Наверное! – Шаула пожала плечами.

— А мы можем спуститься к ним? Помочь им? – спросила Фрирен, хотя уже знала ответ.

— Нет! Нельзя! – Шаула решительно замотала головой, ее изумрудные глаза сверкнули строгостью. – Учитель запретил! Нельзя мешать тем, кто проходит Испытание! Это нечестно! Они должны сами! Если они сильные – пройдут! Если слабые – ну… значит, не пройдут! Все просто!

Ее логика была железной и абсолютно бесчеловечной. Правила, установленные Учителем, были для нее непреложны. Вмешательство невозможно.

— Но… но Субару! Он там! Один! То есть… с Эмилией и остальными! Они могут быть ранены! Им нужна помощь! – не выдержала Беатрис, ее голос дрожал от страха за своего контрактора.

— Хи-хи! – Шаула хихикнула, глядя на Беатрис. – Эта мелкая закорючка волнуется? Мило! Но правила есть правила! Учитель сказал – никаких помех! Если твой Субару такой слабак, что не может пройти простое темное подземелье, то ему здесь не место!

Фрирен молча слушала этот диалог, анализируя ситуацию. Шаула была непреклонна. Спуститься к упавшим было невозможно по правилам Башни. Пытаться заставить Шаулу силой? Бессмысленно, её суть связана с башней, неизвестно какой последует ответ. К тому же, конфликт с Хранителем мог навсегда закрыть им доступ к знаниям Башни, ради которых они сюда и пришли.

Оставалось ждать. Но ожидание было мучительным, особенно для Беатрис. Фрирен посмотрела на маленького духа, на ее сжатые кулачки и блестящие от сдерживаемых слез глаза. Затем ее взгляд переместился в пустоту, туда, где, по ее ощущениям, в глубине Башни, находились остальные.

«Субару… – ее мысленный взор был спокоен, аналитичен. – Он жив. Беатрис это чувствует. Он упал с огромной высоты, пережил обвал… и выжил. Как и раньше. Его необъяснимая способность снова сработала. Он там, внизу, в опасном подземелье. Но он не один. С ним Эмилия.»

Она вспомнила Эмилию. Ее огромный, почти неконтролируемый магический потенциал. Ее недавний прогресс в управлении льдом. Ее новую, обретенную твердость духа. Она прошла Испытания Святилища, столкнулась с прошлым, победила свои страхи. Она больше не была той наивной девочкой.

«Эмилия сильна, – продолжала Фрирен свой внутренний анализ. – Ее магия льда может быть эффективна в замкнутом пространстве подземелья. С ней Рам – опытная, хоть и ослабленная, и теперь мотивированная защищать Рем. И Патраш – верный и сильный ездовой дракон. У них есть ресурсы. У них есть сила.»

А Субару… Он был слаб в магии, неуклюж в бою. Но он обладал чем-то иным. Упрямством. Знаниями, полученными ценой немыслимых страданий. И той самой способностью… возвращаться.

«Если они столкнутся с непреодолимым препятствием, если они погибнут… он вернется, – эта мысль была холодной, почти циничной, но основанной на наблюдении. – Он найдет способ. Он всегда находит. Он… адаптируется. Его присутствие там – это гарантия, что они не обречены окончательно. Вмешиваться сейчас – значит, возможно, нарушить тот единственный путь к успеху, который он сможет найти ценой своих возвращений.» Она не знала, как работает его сила, но чувствовала – внешнее вмешательство может все испортить.

Она приняла решение.

— Мы будем ждать здесь, – ее голос прозвучал спокойно, но не оставлял места для споров. Она повернулась к своим спутникам. – Шаула говорит, что путь из подземелья ведет сюда. Вмешиваться в их Испытание мы не можем – таковы правила Башни, и нарушать их безрассудно. Нам остается ждать их появления.

— Ждать?! – воскликнула Беатрис. – Но сколько?! Что если… что если они не смогут?! Что если Субару…

— Беатрис, – Фрирен посмотрела на духа своим древним, спокойным взглядом. – Субару не один. С ним Эмилия. Ее магический потенциал огромен, она стала гораздо сильнее за последний год. Они справятся. Мы должны верить в них. И ждать.

Она намеренно сделала акцент на Эмилии, зная, что прямое упоминание необъяснимой выживаемости Субару вызовет лишь больше вопросов. Но Беатрис, связанная с Субару контрактом, возможно, интуитивно поняла ее недосказанный намек. Она все еще выглядела встревоженной, но кивнула, доверяя суждению Фрирен.

Анастасия/Ехидна с интересом наблюдала за этим обменом.

— Весьма разумно, леди Фрирен, – сказала она с улыбкой. – Ожидание – тоже часть испытания, не так ли? Посмотрим, насколько сильны наши… отсутствующие друзья. И как долго продлится их испытание. У нас будет время осмотреться здесь.

Рыцарь в фиолетовой форме молча кивнул, принимая решение. Его задача была защищать Анастасию и следовать приказам – ожидание было частью этой задачи. Мейли лишь съежилась еще больше, радуясь тому, что ей не придется спускаться в темный провал.

— Ура! Ждем! – радостно захлопала в ладоши Шаула. – Может, пока поиграем? Учитель научил меня одной игре с камнями! Очень веселой!

Никто не ответил на ее предложение. Они остались в огромном, тихом зале Башни Плеяд, под пристальным взглядом изумрудных глаз Хранительницы, ожидая воссоединения со своими спутниками, которые в это самое время, где-то глубоко под землей, сражались со своими собственными кошмарами.

Время в Башне текло странно. Не было ни смены дня и ночи, ни движения солнца. Лишь ровный, призрачный зеленоватый свет от рун на стенах или от невидимого источника, заливавший огромный зал. Фрирен погрузилась в медитацию, сидя на холодном каменном полу и анализируя потоки застывшей маны вокруг. Анастасия/Ехидна с живым интересом изучала руны на стенах, делая зарисовки в своем блокноте и тихо переговариваясь со своим рыцарем, который оставался на страже, осматривая темноту. Беатрис сидела рядом с Фрирен, она тоже умела ждать, хотя в последний год противилась этому – она постоянно прислушивалась к своей связи с Субару, ее лицо выражало то тревогу, то облегчение. Мейли дремала в углу под бдительным взглядом Шаулы, которая то подпрыгивала на месте от скуки, то пыталась завязать разговор с кем-нибудь из них, но быстро теряла интерес.

Прошло несколько часов по внутренним ощущениям Фрирен. Внезапно Беатрис резко подняла голову.

— Он… они идут! – выдохнула она, ее глаза расширились. – Я чувствую! Они близко! Они поднимаются!

Все мгновенно пришли в движение. Рыцарь встал перед Анастасией, обнажив меч. Фрирен поднялась, ее посох снова оказался в руке. Шаула радостно захлопала в ладоши.

— Ура! Прошли! Прошли Испытание Подземелья! Я знала, что они смогут!

В дальнем конце зала, там, куда раньше указывала Беатрис, пол начал вибрировать. Руны на стене в том месте засветились ярче, и часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая темный проход, из которого повеяло запахом сырой земли и… крови.

Из прохода, шатаясь, вышли они. Первым – Субару. Он был весь в пыли, грязи и крови – своей и чужой. Одежда была порвана, на лице и руках виднелись свежие раны, но он стоял на ногах, его взгляд был диким, измученным, но горел упрямым огнем. Он тяжело дышал, озираясь по сторонам, словно не веря, что выбрался.

За ним появилась Эмилия. Она выглядела не менее уставшей, ее белое платье было безнадежно испорчено, волосы растрепаны, но она шла твердо, поддерживая под руку Рам. Старшая горничная была бледна как полотно, ее глаза были закрыты, но она была жива. На руках Рам несла бесчувственное тело Рем, бережно укутанное в плащ.

Следом за ними, тяжело ступая и фыркая, вышла Патраш. Верный ездовой дракон тоже был ранен – на ее боку виднелся глубокий порез, но она упрямо следовала за своим хозяином.

Они вышли из прохода и остановились, моргая от зеленоватого света, привыкая к огромному пространству зала после тесноты подземелья. Их взгляды встретились со взглядами тех, кто ждал их наверху. Мгновение напряженной тишины…

— Субару!!! – Беатрис с криком бросилась к нему, забыв обо всем на свете.

Шаула, до этого момента с любопытством наблюдавшая за воссоединением, вдруг замерла. Ее изумрудные глаза расширились, фокусируясь на Субару, на его лице, на его ауре, на том невыразимом отпечатке, который оставили на нем страдания, смерти и возвращения. Детское любопытство и нетерпение на ее лице сменились выражением глубочайшего потрясения, узнавания и… благоговения. Она сделала шаг вперед, затем еще один, ее руки дрожали.

— Мастер?.. – прошептала она, ее голос был едва слышен, он дрожал от неверия и захлестнувших ее эмоций. – Мастер… Флюгель… Это… это действительно ты? Ты… ты вернулся? Вернулся… ко мне?

Она рухнула на колени перед Субару, ее плечи затряслись от беззвучных рыданий.

— Мастер! Я ждала! Я так долго ждала! Четыреста лет! Я знала! Я знала, что ты вернешься! Мастер!!!

Она протянула к нему руки, ее изумрудные глаза были полны слез и безграничной, преданной любви, которую она хранила четыре столетия в ожидании своего создателя, своего Учителя, своего Мастера – Флюгеля. И она узнала его. Не во внешности, не в силе, а в чем-то ином, в самой сути его души, отмеченной странствиями сквозь время и смерть.

Субару застыл, потрясенный этой внезапной реакцией, этим признанием, этим потоком эмоций от той, кто была лишь странной, опасной незнакомкой. Все замерли в немом изумлении, глядя на коленопреклоненную Шаулу и на Субару, которого она только что назвала своим Мастером.

Башня Плеяд хранила много тайн. И, похоже, самая главная из них только что предстала перед ними.

Глава 37: Имя Мастера и Белое Безмолвие

Тишина в огромном, сумрачном зале Башни Плеяд стала еще более густой после эмоционального взрыва Шаулы. Хранительница Башни все еще стояла на коленях перед Субару, ее плечи подрагивали от сдерживаемых рыданий, а изумрудные глаза, полные слез и четырехсотлетней преданности, были устремлены на него с благоговением, от которого у юноши волосы на затылке вставали дыбом. "Мастер... Флюгель... Ты вернулся..." – эти слова эхом отдавались в оглушенном сознании Субару, смешиваясь с болью от ран и леденящим ужасом пережитого в подземелье.

Остальные члены их странной экспедиции застыли в немом изумлении, наблюдая за этой невероятной сценой. Эмилия, все еще опирающаяся на Субару, смотрела на коленопреклоненную Шаулу с широко раскрытыми глазами, в которых смешались шок, недоумение и тень сочувствия. Беатрис, которую Субару только что крепко прижимал к себе, вырвалась из его объятий и теперь стояла рядом, нахмурив свои маленькие бровки и с подозрением глядя то на Шаулу, то на своего контрактора. Рам, поддерживающая бесчувственную Рем, оставалась непроницаемой, но ее взгляд, устремленный на Шаулу, был острым и оценивающим.

— Эй… ты чего? – наконец выдавил из себя Субару, чувствуя себя невероятно неловко под ее полным обожания взглядом. – Вставай давай. Не Мастер я тебе. Ты обозналась.

Но Шаула лишь энергично замотала головой, не сводя с него глаз, ее слезы продолжали катиться по щекам.

— Нет! Не обозналась! – ее голос дрожал, но в нем звучала абсолютная уверенность. – Я знаю! Я чувствую! Это ты! Твой… твой запах! Он другой, слабый, грязный какой-то… но он здесь! Тот самый запах, что был у Мастера Флюгеля! Запах… который сводил меня с ума все эти четыреста лет ожидания! Это ты! Мастер!!!

«Запах?! Опять этот чертов запах!» – Субару похолодел. Миазмы Ведьмы. Так вот что она чувствовала? Она принимала его проклятие за знак своего создателя? Это было… чудовищно и абсурдно одновременно. – «Значит, Флюгель… он тоже был связан с Сателлой? Или его запах был чем-то иным, но похожим для нее?» Мысли метались в его голове, создавая еще больший хаос.

— Шаула, послушай… – попыталась вмешаться Эмилия мягко, делая шаг вперед. – Субару – это Субару. Он не Флюгель. Возможно, ты…

— Нет! – Шаула резко вскинула голову, ее изумрудные глаза сверкнули упрямством. – Вы не понимаете! Вы не знаете его так, как я! Я ждала! Я чувствовала! Это он! Он вернулся! Мой Мастер!

Ее убежденность была столь сильной, столь иррациональной, что спорить казалось бессмысленным. Фрирен, стоявшая чуть поодаль и молча наблюдавшая за этой сценой, подошла ближе.

— Шаула, – ее голос прозвучал спокойно, но властно, заставив Хранительницу обернуться. – Субару не помнит тебя. Он не помнит, чтобы был твоим Мастером.

Шаула на мгновение растерялась, ее взгляд метнулся от Фрирен к Субару и обратно.

— Не помнит? – она нахмурилась, детская обида промелькнула на ее лице. – Конечно, не помнит! Мастер всегда был таким! Забывчивым! Рассеянным! Вечно терял вещи, забывал имена, путал даты! А потом вообще ушел и велел ждать! Сказал: "Я скоро вернусь, Шаула, потерпи немного!". А сам исчез на четыреста лет! Конечно, он все забыл! Он же Мастер! Он такой! Но он вернулся! Это главное! – она снова повернулась к Субару с сияющими глазами. – Ничего, Мастер! Я тебе все напомню! Все-все! Как мы строили Башню, как ты учил меня стрелять, как мы смеялись над глупым Рейдом и занудой Вулканикой! Все напомню!

Ее слова были полны детской веры и наивности, но они лишь усиливали сюрреализм происходящего. Субару почувствовал, как у него начинает болеть голова. Эта Шаула была… не просто безумной. Она была сломанной игрушкой, оставленной своим создателем четыреста лет назад и отчаянно цепляющейся за единственное, что у нее осталось – веру в его возвращение.

— Какая… трогательная преданность, – промурлыкала Анастасия, делая шаг вперед. – Но, возможно, стоит отложить воспоминания на потом? Наши спутники, упавшие в подземелье, наверняка нуждаются в отдыхе и лечении. Шаула-сан, вы не могли бы указать нам путь к… более подходящему месту?

Шаула, все еще не сводя обожающего взгляда с Субару, неохотно кивнула.

— Да! Конечно! Идемте наверх! На Четвертый этаж, в Альциону! Там моя… ну, наша… жилая зона! И Зеленая Комната! Она лечит! Тех, кто ранен, нужно отнести туда!

Она резво вскочила на ноги, отряхивая пыль с черного костюма, и, схватив Субару за руку (к его ужасу, ее хватка была железной), потащила его к винтовой лестнице, которую они видели раньше.

— Идем, Мастер! Скорее! Покажу тебе твою старую комнату! Ты ее наверняка не помнишь, но она сохранилась!

Субару пытался вырваться, но безуспешно. Остальные, переглянувшись, последовали за этой странной парой – ведомые необходимостью, любопытством и полным отсутствием других вариантов.

Подъем по винтовой лестнице оказался долгим и утомительным, особенно для раненых и измотанных членов группы. Шаула, не чувствуя усталости и все еще крепко держа Субару за руку, весело болтала, рассказывая бессвязные истории о Мастере, о Башне, о том, как скучно ей было все эти века. Субару большей частью молчал, пытаясь переварить произошедшее и справиться с болью в теле и гудящей головой.

Наконец, они достигли Четвертого этажа, "Альционы". Как и описывала Шаула, структура здесь была иной. Центральная площадка у лестницы была окружена кольцом комнат, двери которых выходили в этот центральный холл. Воздух здесь был теплее, чем внизу, и пахло… чем-то жилым? Пылью, старыми вещами, немного цветами.

— Вот! – гордо объявила Шаула, указывая на одну из дверей, густо увитую зеленым плющом, из-под которого пробивался мягкий, теплый свет. – Зеленая Комната! Сюда несите раненых! Дух поможет!

Рам, несмотря на слабость, решительно шагнула вперед, неся Рем. Она толкнула зеленую дверь, которая легко поддалась, и вошла внутрь. Субару, Эмилия и остальные последовали за ней.

Комната оказалась настоящим оазисом посреди каменной Башни. Пол, стены, даже потолок были покрыты густым ковром из мягкой зеленой травы и мха. Повсюду цвели небольшие, незнакомые цветы, источавшие слабый, сладковатый аромат. От всего пространства исходила мощная, успокаивающая аура исцеляющей магии.

— Это… прекрасно, – прошептала Эмилия, оглядываясь. Она чувствовала эту магию – чистую, природную, но не похожую на силу духов, к которым она привыкла.

Рам осторожно уложила Рем на свободное ложе из травы рядом с Патраш. Как только тело девушки коснулось зелени, трава и мох вокруг нее начали слабо светиться тем же исцеляющим светом. Рам села рядом, положив руку на лоб сестры, ее лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалась тихая надежда.

— Этот Дух… он не обладает волей, – тихо заметила Фрирен, подойдя к центру комнаты и изучая потоки магии. – Он просто… лечит. Реагирует на раны, болезни, истощение. Очень эффективная, самоподдерживающаяся система. Интересная конструкция. Возможно, основана на жизненной силе самой Башни.

Пока остальные осматривались или пытались прийти в себя, Шаула подтащила Субару к другой части комнаты.

— А вот здесь, Мастер, твоя кровать! Ну, та, что осталась! – она указала на еще одно ложе из травы, чуть большего размера. – Спи, отдыхай! Ты, наверное, устал после подземелья!

Субару посмотрел на травяное ложе, потом на Шаулу, потом на Рем и Рам. Отдыхать сейчас казалось неправильным. Слишком много вопросов оставалось без ответа. Слишком многое было поставлено на карту.

— Я не устал, – сказал он, высвобождая наконец свою руку из ее хватки. – Нам нужно поговорить. О Башне. Об Испытаниях. О знаниях, которые здесь хранятся.

Шаула надула губы.

— Опять про Испытания? Скучно! Но если Мастер приказывает… Ладно! Слушайте! Башня – это Великая Библиотека Плеяд! Здесь хранятся все знания мира! Ну, или почти все. Те, что Учитель посчитал важными. Чтобы получить доступ к знаниям, нужно пройти Испытания! По одному на каждом этаже выше этого. Третий этаж – Тайгета, там проверка на… э-э… смекалку? Второй этаж – Электра, там проверка на… силу духа? А Первый этаж – Майя, самый главный! Там самое важное знание! Но чтобы туда попасть, нужно пройти все предыдущие! Вот!

Она выпалила это на одном дыхании, явно гордясь тем, что смогла вспомнить инструкции.

— Знания… – Эмилия подняла голову, ее глаза снова загорелись надеждой. – Знания о духах? О восстановлении кристаллов? Они там есть?

— Наверное! – беззаботно ответила Шаула. – Учитель знал все! Если он посчитал это важным, значит, оно там есть! Нужно просто пройти Испытания!

— И знания об исцелении проклятий? Об Архиепископах? – Субару посмотрел на нее в упор.

— Может быть! – Шаула пожала плечами.

Их ждал Третий этаж. Тайгета. Испытание смекалки.

Лестница, ведущая с Четвертого этажа на Третий, была короткой, всего пара десятков ступеней. В отличие от долгого подъема снизу, они быстро оказались перед входом на следующий уровень. Шаула осталась внизу, заявив, что "Испытания скучные, и она не может помочь", и что ей нужно присмотреть за Мейли и "убедиться, что она не съест все запасы еды". Рам осталась с Рем и Патраш в Зеленой Комнате.

Таким образом, к Испытанию подошли: Субару, Эмилия, Фрирен, Беатрис, Анастасия и ее безымянный рыцарь. Они остановились перед проходом.

— Помните, что сказала Шаула, – напомнил Субару. – Испытание на смекалку. Значит, не стоит лезть на рожон.

— Будем осторожны, – кивнула Эмилия.

Они вошли. И снова резкая смена обстановки. Они оказались в огромном, бесконечном белом пространстве. Белый пол, белые стены (если они были), белый потолок (если он был) – все сливалось в единую, дезориентирующую пустоту. Единственным темным пятном в этой белизне была лестница позади них и… черные объекты, парящие в воздухе перед ними.

Монолиты. Один большой, прямо перед ними, на уровне глаз. И множество других, поменьше, разбросанных по всему видимому пространству, словно черные звезды на белом небе.

— Это… и есть Испытание? – прошептала Эмилия, ее голос был полон благоговейного ужаса, когда она оглядывала бесконечное белое пространство и парящие черные Монолиты. Ее рука инстинктивно стиснула пустой кристалл на шее.

— Похоже на то, – мрачно ответил Субару, чувствуя, как по спине пробежал холодок от сюрреалистичности и гнетущей атмосферы этого места. – "Испытание смекалки", как сказала Шаула. И эти… штуки… явно ключ к нему.

— Эти плиты… Монолиты… – Юлиус шагнул вперед, его взгляд профессионально оценивал парящие объекты. Его духи замерцали чуть ярче, сканируя пространство. – Вероятно, нам предстоит взаимодействовать с ними. Но как? И какова цель?

— Возможно, нужно выбрать правильный? – предположила Беатрис, крепче ухватившись за рукав Субару. – Или коснуться их в определенной последовательности? Бетти не нравятся такие загадки, они слишком похожи на… на старые трюки Учительницы, я полагаю.

— В любом случае, стоять здесь бесполезно, – сказала Фрирен своим обычным спокойным тоном, ее глаза внимательно изучали центральный, самый большой Монолит. – Нужно понять правила. Субару, ты ближе всех. Попробуй коснуться центрального. Осторожно.

Субару кивнул. Он чувствовал взгляды остальных, полные ожидания и тревоги. Он сделал шаг вперед, приближаясь к главному Монолиту, парящему прямо перед ними. Он не знал, чего ожидать – ловушки, атаки, нового голоса в голове? Но выбора не было. Он протянул руку…

— *«Прикоснись к самому яркому из героев, уничтоженных Шаулой.»*

Голос затих. Монолиты остались неподвижно парить в белом безмолвии. Испытание было задано, но его смысл был туманен.

— "Герой, уничтоженный Шаулой"? – Субару потер виски, пытаясь унять легкую головную боль после ментального вторжения. – Шаула же сама говорила, что никто полноценно до башни не добрался! И вообще, как мы должны узнать имя, если Шаула не запоминала кого уничтожала?

— Возможно, ответ кроется не в ее памяти, а в самом имени, – задумчиво произнесла Анастасия, ее взгляд был устремлен на парящие черные плиты. – "Шаула"… Необычное имя. Может, оно что-то значит?

— Значит! – глаза Субару внезапно расширились от осенившей его догадки. Он вспомнил их разговор на лестнице, ее настойчивое "скорпионий хвост". – Шаула! Я вспомнил! Мне говорили… ну, я читал… Шаула – это название звезды! Звезды в созвездии Скорпиона! И ее название переводят как "Жало"!

Он быстро, сбивчиво, но горячо пересказал остальным древний миф из своего мира – о великом охотнике Орионе, который похвалялся своей силой, и о гигантском Скорпионе, посланном богами (или богиней, версии разнились), чтобы убить его своим ядовитым жалом. После смерти оба были помещены на небо как созвездия, но так, чтобы вечно преследовать друг друга, никогда не встречаясь одновременно.

— Скорпион… убил Ориона… своим жалом… Шаулой, – медленно повторила Эмилия, ее глаза изумленно смотрели то на Субару, то на Монолиты. – Ты думаешь… Испытание имеет в виду эту Шаулу? Жало Скорпиона? А герой… это Орион?

— Но это же просто миф! Из водопада– возразила Беатрис, хотя и в ее голосе слышалось сомнение. – Не может же быть, чтобы загадка Башни основывалась на легендах Субару, я полагаю!

— А почему нет? – вмешалась Фрирен, ее спокойный голос привлек всеобщее внимание. – Флюгель, создатель этой Башни, как вы сами установили, как-то связан с Субару. Логично предположить, что он мог использовать образы и символы, знакомые и Субару, при создании своих испытаний. К тому же, названия звезд часто универсальны или имеют схожие корни в разных культурах. Вполне возможно, что созвездия Ориона и Скорпиона известны и здесь под теми же или похожими именами.

Ее слова придали теории Субару вес. Он с новым азартом посмотрел на парящие Монолиты.

— Тогда… если герой – Орион, то как это связано с плитами? И какая из них…

— Смотрите! – вдруг воскликнул Юлиус, который до этого внимательно изучал расположение черных плит в свете своих духов. – Их расположение! Оно не хаотично! Они образуют… узор! Похожий на… на фигуру человека! Охотника!

Действительно, если присмотреться, игнорируя дезориентирующую белизну вокруг и пытаясь охватить взглядом всю картину, можно было увидеть, что Монолиты расположены не случайно. Они образовывали узнаваемый контур: три плиты в ряд – пояс, несколько выше и ниже – плечи и колени… Фигура небесного охотника Ориона, выложенная черными камнями на белом холсте этого странного зала.

— Невероятно… – прошептала Эмилия. – Значит, каждый Монолит – это звезда в созвездии Ориона?

— Похоже на то, – кивнул Субару, его сердце забилось быстрее от волнения. Он был прав! – Тогда загадка обретает смысл! "Прикоснись к самому яркому из героев (звезд Ориона), уничтоженных Шаулой (Скорпионом)". Нам нужно найти самую яркую звезду в этом "каменном" созвездии и коснуться ее!

— Но какая из них самая яркая? – спросил Юлиус, его взгляд снова обежал парящие Монолиты. – Они все кажутся… одинаково черными.

— В настоящем созвездии Ориона две самые яркие звезды, – пояснил Субару, вспоминая уроки астрономии или случайные факты из интернета. – Бетельгейзе – это красный гигант в правом плече, вот тот Монолит, вверху слева. Ее яркость меняется, она не всегда самая-самая. И Ригель – голубой сверхгигант в левом колене, вон тот, внизу справа. Обычно Ригель считается немного ярче и стабильнее. – Он поморщился при упоминании первого имени, которое невольно вызывало ассоциации с безумным Архиепископом. – Честно говоря, я бы предпочел Ригель. Просто… из-за названия.

— Твоя интуиция может быть верна, но стоит проверить, – заметила Фрирен. Она подняла руку, и слабый золотистый свет окутал ее ладонь. Она направила его на Монолиты, соответствующие Бетельгейзе и Ригелю, ее магическое чутье анализировало потоки маны вокруг них. – Интересно. Мана вокруг "Ригеля"… она ощущается немного стабильнее, чище, чем у "Бетельгейзе" и остальных копий. У "Бетельгейзе" есть слабые флуктуации. Возможно, это и есть отражение их реальной природы? В таком случае, "самый яркий" в контексте стабильной, постоянной яркости – это действительно Ригель.

Ее слова развеяли последние сомнения. Выбор был сделан.

— Ну что ж… Попытка не пытка, – Субару глубоко вздохнул, собираясь с духом. – Пойду, коснусь Ригеля. Держите за меня кулачки.

Он осторожно двинулся вперед по белому полу, стараясь не потерять ориентацию и не сводя глаз с Монолита, находившегося в позиции левого колена небесного охотника. Сердце стучало где-то в горле. Он протянул руку… и его пальцы коснулись гладкой, холодной поверхности черного камня.

В тот же миг Монолит ярко вспыхнул – не темным, а ослепительно-белым светом, залившим всю комнату. Субару инстинктивно зажмурился, отшатнувшись. Остальные Монолиты в комнате тоже засветились, а затем начали медленно растворяться в воздухе, исчезая один за другим, как тающий снег. Голос в голове прозвучал снова, на этот раз спокойный, констатирующий:

— «Испытание Тайгеты пройдено. Путь на Электру открыт.»

Когда ослепительный свет погас, белая комната вокруг них начала меняться. Бесконечная пустота исчезла, стены, пол и потолок обрели четкие очертания – они оказались в обычном круглом каменном зале, похожем на нижние этажи Башни. В стене напротив них, там, где раньше была лишь белизна, теперь зиял темный проход, ведущий дальше, вверх. А Монолит, которого коснулся Субару, погас и медленно, бесшумно опустился на пол, став неотличимой частью каменной кладки.

Они сделали это. Первое Испытание было пройдено.

— Получилось! – Субару с облегчением выдохнул, опуская дрожащую руку. Он не мог поверить, что его догадка, основанная на мифе из другого мира, оказалась верной.

— Отличная работа, Субару! Ты молодец! – Эмилия подбежала к нему, ее глаза сияли искренней радостью и облегчением. Она легко коснулась его плеча, и от этого простого жеста у Субару потеплело на душе.

— Хмф. Не так уж и плохо для тебя, я полагаю, – проворчала Беатрис, подходя и дергая его за штанину. – Бетти почти начала волноваться. Почти.

Они подошли к новому проходу. За ним виднелась еще одна лестница, уходящая вверх, во мрак следующего этажа – Электры. Испытание силы духа, как сказала Шаула. Воздух, идущий оттуда, казался тяжелым, давящим.

— Готовы ко второму раунду? – спросил Субару, стараясь звучать бодрее, чем чувствовал себя на самом деле. Впереди ждала неизвестность, и словосочетание "сила духа" не предвещало ничего хорошего.

Они вошли в темный проход, ведущий на Второй этаж.

Глава 38: Книги Мертвых и Страж Вершины

Эмилия шла сразу за Фрирен, ее рука крепко сжимала холодный кристалл на шее. В ее глазах, устремленных вверх, во мрак лестницы, читалась отчаянная мольба. «Знания… – билась мысль в ее голове. – Шаула сказала – Великая Библиотека. Место, где можно найти ответ на любой вопрос. Если там есть хоть что-то… хоть намек… как вернуть Пака… Я должна найти это. Я должна…» Эта надежда придавала ей силы идти вперед, несмотря на усталость и гнетущую атмосферу.

Субару поднимался следом, поддерживая под локоть Беатрис, которая недовольно пыхтела, но не сопротивлялась помощи. Его разум был занят не столько предстоящим этажом, сколько размышлениями о предыдущем испытании. Миф из его мира. Флюгель. Шаула. Связь была слишком явной, чтобы быть случайностью. «Значит, Флюгель действительно был 'попаданцем'? Как и я? Но четыреста лет назад… Что он здесь делал? Зачем построил эту Башню? И почему Шаула приняла меня за него? Из-за запаха?»

Фрирен шла впереди. Она не ощущала волнения или предвкушения, лишь спокойную сосредоточенность исследователя. Атмосфера действительно менялась. Застывшая, почти мертвая мана нижних залов здесь начинала… вибрировать? Слабо, едва уловимо, но она ощущала движение, словно они приближались к чему-то… живому? Или к огромному хранилищу не просто знаний, но и… отпечатков жизней. Ее магическое чутье обострилось, она чувствовала приближение к чему-то фундаментальному, связанному с самой сутью бытия и небытия в этом мире.

Лестница закончилась. Перед ними был еще один темный проход, но воздух, идущий из него, был другим – не холодным и пыльным, а… странно нейтральным. И тихим. Абсолютно тихим.

Она шагнула внутрь. Остальные последовали за ней.

Они оказались в пространстве, поражающем воображение своими масштабами и… однообразием. Это был зал, конца и края которому не было видно. В отличие от нижних уровней, здесь царил не мрак, а ровный, рассеянный, молочно-белый свет, исходящий, казалось, отовсюду и ниоткуда одновременно, стирающий тени и лишающий предметы объема. И весь этот бесконечный зал был заставлен стеллажами. Высокими, до теряющегося в белой дымке потолка, стеллажами из темного, почти черного дерева. Они шли рядами, уходящими вдаль, создавая бесконечные коридоры, лабиринт из полок.

И на этих полках стояли книги. Миллионы. Миллиарды? Бесчисленное множество книг. Но все они были… одинаковыми. Абсолютно идентичными на вид. Каждая – в простом, гладком черном переплете без каких-либо надписей, тиснений или опознавательных знаков. Ни названий, ни авторов, ни номеров. Лишь бесконечные ряды одинаковых черных прямоугольников на бесконечных черных стеллажах в бесконечном белом пространстве.

— Что… что это? – прошептала Эмилия, растерянно оглядываясь. Ее надежда найти здесь нужный раздел, нужную книгу о духах, мгновенно испарилась перед лицом этой монотонной бесконечности. – Где… где библиотека? Где знания?

Субару подошел к другому стеллажу, его взгляд метался по бесконечным рядам одинаковых книг.

— Но как… как здесь что-то найти? – он вытащил одну из книг наугад. Она была тяжелой, страницы – плотными, но совершенно пустыми. На обложке не было ничего. – Они все пустые? Или что?

— Нет, не пустые, – вмешалась Беатрис, которая тоже подошла к стеллажу и теперь внимательно изучала одну из книг, слегка нахмурившись. – Бетти чувствует… что-то внутри. Не чернила. Не магия в обычном смысле. А… отпечаток. Эхо.

Фрирен подошла к ней. Она тоже взяла книгу с полки. Ее пальцы легко скользнули по гладкой черной обложке. Она закрыла глаза, концентрируясь, ее магия мягко коснулась книги, проникая сквозь переплет, ощупывая то, что было внутри.

Она почувствовала это. Не слова, не символы. А… жизнь. Целая жизнь, от рождения до смерти, со всеми мыслями, чувствами, воспоминаниями, ошибками, радостями и печалями. Сжатая, сконденсированная в виде сложного, многомерного потока информации, запечатанного внутри этой черной обложки.

Она открыла глаза. Ее лицо оставалось спокойным, но в глубине взгляда мелькнула тень чего-то похожего на… печаль? Или просто холодное осознание.

— Это не обычные книги, – сказала она тихо, ее голос эхом отразился от далеких стеллажей. – Это… "Книги Мертвых".

— Книги… Мертвых? – переспросил Субару, его сердце пропустило удар. Он посмотрел на книгу в своих руках с новым, суеверным ужасом.

— Каждая из этих книг… содержит в себе всю жизнь одного умершего человека, – пояснила Фрирен. – Его память, его опыт, его знания, его чувства. Все, чем он был. Записано здесь не словами, а… самой сутью его существования. Вероятно, Башня каким-то образом собирает эти 'отпечатки' после смерти людей в этом мире. Или, по крайней мере, тех, кто умер в определенном радиусе или при определенных обстоятельствах.

Она аккуратно поставила книгу обратно на полку.

— Огромное хранилище жизней. Бесценный источник информации для историка или… некроманта. Но найти здесь что-то конкретное, не зная имени того, чью книгу ищешь… практически невозможно. Более того, – добавила она, ее взгляд скользнул по бесконечным стеллажам, – даже найдя нужную, прочесть ее – задача не для всех. Сама структура записи требует особых способностей или, возможно, разрешения от Башни. Кажется, они недоступны для простого любопытства. И читать их, даже если бы это было возможно… – она посмотрела на Беатрис, – …вероятно, опасно. Можно утонуть в чужой жизни, потерять себя.

— Так и есть, я полагаю, – подтвердила Беатрис, тоже ставя книгу на место. – Читать чужую Книгу Мертвых – все равно что пропускать чужую душу через свою.

Осознание обрушилось на них. Эта библиотека, эта сокровищница знаний, оказалась… кладбищем. Бесконечным архивом ушедших жизней, бесполезным для их целей и, к тому же, защищенным от постороннего вмешательства.

— Значит… все зря? – голос Эмилии дрогнул, слезы блеснули в ее глазах. Надежда найти здесь способ вернуть Пака рассыпалась в прах. Она отвернулась, чтобы скрыть свое разочарование. – Никаких книг о духах… о кристаллах… только… это?

Субару почувствовал приступ бессильной ярости. Снова! Снова эта Башня, этот Мудрец, этот Флюгель издевался над ними! Дать надежду – и тут же отнять ее, подсунув вместо знаний бесконечное кладбище!

— Проклятье! – он с силой ударил кулаком по стеллажу. Книги на полке дрогнули, но остались на месте. – Зачем?! Зачем все это?! Какой смысл в такой библиотеке?! Чтобы просто хранить чужие жизни?!

— Возможно, смысл был в самом сохранении, Субару, – тихо сказала Фрирен, подходя к нему. – Для создателя этой Башни каждая жизнь могла иметь ценность, достойную сохранения. Или же это… архив для чего-то другого. Для анализа. Для… воскрешения?

Она положила руку ему на плечо.

— Гнев здесь бесполезен. Мы не нашли того, что искали на этом этаже. Но есть еще Первый. Возможно, там хранятся иные знания.

Ее спокойствие немного отрезвило Субару. Он глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки.

— Да… ты права. Извини. Нужно идти дальше.

Но пока остальные приходили в себя от разочарования, Фрирен не теряла времени. Ее взгляд методично скользил по бесконечным рядам черных книг. Она не искала глазами – она ощущала. Ее магия, тонкая, как паутина, тянулась вдоль стеллажей, сканируя ауры, скрытые за черными переплетами. Большинство книг ощущались одинаково – слабые, застывшие эманации ушедших жизней. Но внезапно ее чутье уловило нечто иное.

Одна книга. На одной из верхних полок, ничем не отличающаяся от остальных на вид. Но ее аура… она была другой. Она вибрировала. Слабо, почти незаметно, но вибрировала знакомой Фрирен энергией. Энергией Миазм Зависти

Фрирен замерла. «Книга… Субару? Но он жив. Как это возможно? Или… это книга его будущей смерти? Или… книга его прошлых жизней? Его 'Возвращений'?» Мысли пронеслись в ее голове со скоростью света. Эта книга… она была ключом. Ключом к пониманию его силы, его проклятия, его связи с Ведьмой. Знание, заключенное в ней, могло быть бесценным. И… безмерно опасным.

Что если Субару найдет ее? Сможет ли он вынести правду о своих бесчисленных смертях, собранную в одном месте? Что если эту книгу найдет кто-то другой? Розвааль? Пандора? Кто-то из Культа? Последствия могли быть катастрофическими.

Решение пришло мгновенно, холодное и прагматичное, как всегда у Фрирен. Это знание слишком опасно. Оно не должно попасть ни в чьи руки. По крайней мере, пока она сама не разберется, что с ним делать.

Она бросила быстрый взгляд на остальных. Эмилия все еще пыталась утешить себя, Беатрис ворчала на Субару, Анастасия с интересом изучала структуру стеллажей, рыцарь стоял на страже у выхода. Никто не обращал на нее внимания.

Легкое движение руки. Порыв ветра, созданный ее духом, незаметно скользнул по стеллажу, подхватил ту самую черную книгу и опустил ее прямо в протянутую ладонь Фрирен. Еще одно неуловимое движение – и книга исчезла, переместившись в ее личное пространственное хранилище, скрытое от любых сканирований и обнаружений. Все произошло за пару секунд, беззвучно и незаметно.

— Что ж, – сказала она вслух, поворачиваясь к остальным. – Этот этаж не дал нам ответов. Идем на Первый. Возможно, там нас ждет что-то более полезное. Или… более опасное.

Она повела их дальше, сквозь бесконечные ряды черных книг, к лестнице, ведущей наверх. Никто не заметил ни ее короткой остановки, ни исчезнувшей с полки книги.

Лестница на Первый этаж, "Майю", была иной. Не узкая и темная, как предыдущая, а широкая, винтовая, вырезанная из светлого, почти белого камня, и слабо освещенная мягким золотистым светом, исходившим от рун, покрывавших ее перила. Атмосфера по мере подъема менялась. Гнетущее безмолвие Библиотеки Мертвых сменилось ощущением… ожидания. Воздух стал теплее, а мана здесь вибрировала сильнее, словно они приближались к сердцу Башни, к источнику ее силы.

— Чувствуете? – тихо спросила Эмилия, ее голос был полон благоговейного трепета. – Мана… она здесь такая… чистая. Почти как… как в лесу Элиор…

— Да, концентрация первичной маны здесь значительно выше, – подтвердила Фрирен, ее взгляд был устремлен вверх. – И структура потоков иная. Более упорядоченная.

Наконец, лестница вывела их на широкую площадку перед массивной, богато украшенной аркой, вырезанной в стене. Арка вела в следующий зал, залитый ярким, теплым, золотистым светом. Оттуда доносился едва слышный, мелодичный гул – то ли работающего магического механизма, то ли эхо древней песни.

— Первый этаж. Майя, – прошептала Беатрис, ее глаза расширились от предвкушения и легкого страха. – Самый важный. Здесь должны быть главные знания…

Они осторожно вошли под арку. Зал Первого этажа поражал своим великолепием. Он был круглым, с невероятно высоким куполом, расписанным изображениями звездного неба – но не того, что было видно снаружи, а какого-то иного, с незнакомыми созвездиями и туманностями. Стены были покрыты не стеллажами, а сложнейшими фресками и барельефами, изображавшими сцены из истории этого мира, битвы богов и драконов, создание артефактов, деяния Мудрецов и Ведьм. В центре зала на высоком постаменте стоял огромный кристалл, похожий на тот, что был на Третьем этаже, но этот пульсировал мягким золотым светом, и руны вокруг него светились не зеленым, а золотым.

Но их внимание привлекло не это. А фигура, стоявшая перед постаментом с кристаллом, спиной к ним.

Высокий мужчина. Очень высокий, с широкими плечами и длинными, огненно-рыжими волосами, свободно падающими на спину. Он был одет в простую белую рубаху и темные штаны, перепоясанные широким кожаным поясом, на котором висел длинный меч в потертых ножнах. Его поза была расслабленной, почти ленивой, он стоял, слегка покачиваясь на пятках и заложив руки за спину, словно просто любуясь кристаллом. Но от него исходила аура такой чудовищной, необузданной силы, что волосы на затылке вставали дыбом. Это была не магия в чистом виде, не Авторитет. Это была чистая, абсолютная физическая мощь, доведенная до немыслимого предела.

Он медленно обернулся, услышав их шаги. Его лицо было удивительно молодым для такой ауры силы – красивое, с резкими чертами, высокими скулами и пронзительными голубыми глазами, в которых плясали опасные искорки веселья и скуки.

— О? Гости? – его голос был низким, с легкой хрипотцой, и в нем звучала откровенная скука.

Он сделал шаг им навстречу, его движения были плавными, кошачьими. Меч все еще висел на поясе, но угроза, исходящая от него, была почти физически ощутимой.

— Ну что? Готовы к последнему Испытанию? Или сразу сдадитесь? Хотя… – он усмехнулся шире, его взгляд остановился на Фрирен, затем на Юлиусе, – …похоже, сегодня будет хоть какое-то развлечение. Давненько я не махал мечом против кого-то стоящего.

Фрирен смотрела на него без страха, но с предельным вниманием. Она узнала его. Не лично, конечно, но по описаниям, по ауре, по той легендарной силе, что исходила от него волнами.

Рейд Астреа. Первый Святой Меча. Герой, запечатавший Ведьму четыреста лет назад. И теперь он стоял перед ними, живой, дышащий, скучающий и явно готовый к бою. Последнее Испытание Башни Плеяд.

— Рейд… Астреа? – прошептала Эмилия, ее голос был полон благоговейного ужаса. Даже она, выросшая в изоляции, знала это имя.

— Значит, легенды не врали… – выдохнул Субару, чувствуя, как холодеют ладони. Святой Меча. Здесь. Живой. Спустя четыреста лет. Как?

— Невозможно… – Беатрис отступила на шаг, ее глаза расширились от смеси страха и недоверия. – Но его аура… она… подлинная? Бетти не чувствует обмана…

Рейд лениво усмехнулся, явно наслаждаясь их реакцией.

— Угадали. Рейд Астреа, к вашим услугам. Ну, не совсем к вашим, конечно. Я тут вроде как… экзаменатор. Последний. Так что слушайте правила, ребятки, они простые, – он поднял один палец. – Задача простая: ранить меня. Хоть разок, хоть чуть-чуть. Легонько заденьте – и проход в эту кладовку, – он небрежно кивнул на золотой кристалл позади себя, – ваш. Если сможете, конечно, хи-хи.

Его смешок не оставлял сомнений в том, что он считал эту задачу абсолютно невыполнимой.

— И всё? Просто коснуться? – недоверчиво переспросил Субару.

— Ага. Просто коснуться. Меня. Великого и Неподражаемого Рейда Астреа, – он театрально поклонился, но в глазах плясали смешинки. – Просто ведь, правда? Ну, кто смелый? Кто первый попробует пощекотать легенду?

Его взгляд снова остановился на Фрирен. Он внимательно, уже без прежней скуки, а с серьезной оценкой посмотрел на нее.

— А ты, остроухая бабка, – сказал он, его тон стал чуть серьезнее. – Вижу, ты крепкая. Очень крепкая. Силы в тебе – море разливанное. С тобой махаться… хлопотно будет. Долго, нудно, шумно. – Он поморщился. – И Башню жалко. Красивая ведь, столько лет стоит. А мы с тобой тут все разнесем к чертям, пока будем всерьез бодаться. Кому это надо? Так что давай договоримся: ты пока в сторонке постоишь, ладно? Полюбуешься, как молодежь пыжится. Не мешай, а?

Фрирен спокойно встретила его взгляд. Она понимала его логику. Их бой действительно был бы бессмысленным разрушением. Ее магия против его абсолютной скорости и силы… исход был непредсказуем, но цена – слишком высока. И бесполезна. Ее цель – знания, а не демонстрация силы против легенды прошлого. Она молча кивнула и сделала шаг назад, к стене, покрытой фресками, давая понять, что принимает его условия.

Остальные смотрели на это с немым изумлением. Только что Первый Святой Меча признал силу Фрирен и фактически исключил ее из "игры"? Насколько же она была сильна? И насколько силен был он сам, если мог позволить себе такую уверенность?

— Ну что ж, раз с самой опасной договорились, кто следующий? – Рейд снова ухмыльнулся, переводя взгляд на остальных. – А то я сейчас усну от скуки.

Движимый рыцарским долгом, чувством ответственности за свою госпожу и инстинктивным неприятием такой наглой самоуверенности, рыцарь в фиолетовой форме шагнул вперед. Его лицо было бледным, но решительным.

— Как рыцарь, я обязан попытаться защитить честь тех, кого сопровождаю.

Шесть огоньков его квази-духов – Иа, Куа, Ало, Ик, Ин и Нес – вспыхнули ярче, закружившись вокруг него в боевом порядке. Меч был выхвачен из ножен с плавным, отточенным движением.

— О! Рыцарь! – глаза Рейда блеснули весельем. – Люблю рыцарей! Они такие… предсказуемые. Ну, давай, покажи, на что способен!

Юлиус не стал медлить. Он рванулся вперед, его движения были воплощением элегантности и смертоносной точности. Серия молниеносных выпадов, финтов, уклонений. Его меч, окутанный светом Ин, летел к Рейду, но тот уклонялся с ленивой грацией, иногда даже не сходя с места, лишь слегка смещая корпус или отводя клинок легким движением кисти. Одновременно духи Юлиуса атаковали со всех сторон – огненные стрелы Иа, ледяные шипы Куа, режущие порывы ветра Ало, каменные глыбы Ик, ослепляющие вспышки Ин, сковывающие тени Нес. Зал наполнился грохотом и вспышками магии.

Рейд двигался сквозь этот шквал атак с той же небрежной легкостью.

— Огоньком греешь? Спасибо, а то тут прохладно! – он увернулся от огненной стрелы.

— Льдом кидаешься? Не попал! – ледяной шип разбился о невидимый барьер его ауры.

— Ветерок? Освежает! – порыв ветра лишь слегка взъерошил его рыжие волосы.

— Камешки? Ай! Почти щекотно! – он легко отбил каменную глыбу ладонью.

— Светом слепишь? У меня глаза привыкшие! – он даже не моргнул от вспышки Ин.

— Тенью путаешь? Я тебя и так вижу! – он легко прошел сквозь теневые путы Нес.

Юлиус сражался с отчаянием, вкладывая все свое мастерство, всю силу своих духов. Он чувствовал, что должен быть способен на большее, но натыкался на непробиваемую стену абсолютного превосходства.

Рейд, казалось, наигрался.

— Ладно, техника у тебя красивая, мальчик, не спорю, – сказал он с усмешкой. – Но силенок маловато. Совсем.

Он сделал неуловимое движение вперед, и прежде чем Юлиус успел среагировать, Рейд легко выбил меч из его руки ударом рукояти своего меча (который он даже не вынул из ножен!), а затем легким толчком ладони в грудь отправил рыцаря в полет к стене. Юлиус ударился о фреску и сполз на пол, тяжело дыша, обезоруженный и униженный. Шок, боль, фрустрация и горькое осознание собственной неполноценности захлестнули его.

— Следующий! – весело объявил Рейд, поворачиваясь к остальным.

Видя, что лучший фехтовальщик и маг духов потерпел такое сокрушительное поражение, Субару понял, что грубая сила или стандартная магия здесь бесполезны. Нужен другой подход. Хитрость. Скорость. Непредсказуемость.

— Беако, готовься! – шепнул он своему духу.

— Субару, не лезь! Это безумие! – попыталась остановить его Беатрис.

Но он уже рванулся вперед. Не напрямую, а зигзагами, стараясь быть как можно более непредсказуемым. Его кнут со свистом рассек воздух, целясь не в самого Рейда, а в его ноги, пытаясь сбить его с ног или хотя бы заставить потерять равновесие.

— Шамак! – крикнул он Беатрис.

Облако плотной тьмы окутало Рейда, лишая его зрения. В тот же миг Субару, используя толчок от стены, прыгнул вперед, пытаясь коснуться спины Рейда, пока тот дезориентирован.

— Опа! Фокусы с веревочкой и дымом? – раздался смеющийся голос Рейда прямо из центра облака тьмы. – Ты что, из цирка сбежал, пацан?

Прежде чем Субару успел коснуться его, мощный удар (Субару даже не понял, чем – кулаком, ногой, рукоятью меча?) пришелся ему в живот. Воздух вышибло из легких, и он кубарем откатился к ногам Эмилии, кашляя и задыхаясь. Облако Шамака рассеялось – Рейд стоял на том же месте, ухмыляясь, словно ничего и не было.

— Дерзкий! Мне нравится! Но слабоват. Совсем хилый. Кто еще?

Эмилия видела, как легко были повержены и Юлиус, и ее собственный рыцарь. Гнев и отчаяние смешались в ней. Надежда на Пака придала ей решимости. Она шагнула вперед, ее серебристые волосы засветились, вокруг нее закружился ледяной вихрь.

— Я попробую! – ее голос дрожал, но был тверд. – Аль Хьюма!!!

Она обрушила на Рейда всю мощь своей магии. Пол под ним покрылся толстым слоем льда, гигантские ледяные шипы выросли из пола и стен, пытаясь пронзить его, а сверху обрушилась лавина острых ледяных копий. Зал наполнился ревом ледяной бури.

Рейд стоял в центре этого ледяного ада, его ухмылка стала еще шире.

— Ого! А вот это уже посерьезнее! Холодно-то как!

Он просто сделал шаг вперед. Лед под его ногами треснул и испарился. Ледяные шипы разлетались в пыль от одного его прикосновения. Копья, падающие сверху, он отбивал легкими взмахами рук или они просто таяли, не долетая до него, сжигаемые его собственной аурой. Он прошел сквозь ледяную бурю Эмилии, как человек проходит сквозь летний дождь, и остановился прямо перед ней.

— Красиво, девочка. Очень красиво. Но совершенно бесполезно, – сказал он мягко, почти ласково. И легким щелчком пальцев по ее лбу заставил ее отшатнуться назад, прямо в объятия подоспевшего Субару.

Беатрис, видя это, в ярости попыталась атаковать. Она создала несколько врат "Миньи" вокруг Рейда, пытаясь ослабить его, лишить сил.

Рейд лишь лениво зевнул.

— Опять эти штучки? Скучно.

Он даже не обратил внимания на ее магию.

Они стояли перед ним – Юлиус, с трудом поднявшийся на ноги, Субару, поддерживающий потрясенную Эмилию, Беатрис, сжимающая кулачки от бессилия, Анастасия, задумчиво наблюдающая, и Фрирен, молча стоящая у стены. Все их попытки провалились. Рейд Астреа казался абсолютно неуязвимым.

Он снова зевнул, потягиваясь.

— Ну что, все? Разочаровали вы меня, ребятки. Я уж думал, хоть немного разомнусь, кровь погоняю. А вы… пшик, и всё. Скукота смертная.

Он покачал головой с видом глубочайшего разочарования.

— Ладно, вижу, вы пока не готовы. Устали, наверное. Идите вон… туда, – он небрежно махнул рукой в сторону арки, через которую они вошли. – Отдохните. Подумайте хорошенько. Может, чего умное в голову придет. Как надумаете – возвращайтесь, попробуете еще разок. Только не слишком быстро, а то я и впрямь усну тут с вами от скуки.

Он демонстративно отвернулся от них, подошел к постаменту с золотым кристаллом и уселся прямо на пол, прислонившись к нему спиной. Закрыл глаза и начал тихонько насвистывать какую-то незатейливую мелодию, показывая, что аудиенция окончена и он полностью их игнорирует.

Группа осталась стоять в огромном золотом зале, оглушенная своим полным и унизительным поражением.

Глава 39: Потерянный Год

Рейд Астреа, виновник их уныния, демонстративно зевал, прислонившись к постаменту кристалла. Его полное пренебрежение было почти таким же унизительным, как и его сила.

В этой гнетущей атмосфере Эмилия подняла голову и посмотрела на единственную фигуру, которая сохраняла абсолютное спокойствие. Фрирен. Древняя эльфийка стояла у стены, покрытой фресками, ее руки были сложены на посохе, а взгляд был устремлен на Рейда – не с вызовом, не со страхом, а с тем же отстраненным любопытством, с каким она разглядывала бы редкий магический артефакт или незнакомый гриб в лесу.

Эмилия подошла к ней. Она привыкла к странностям Фрирен – к ее внезапным исчезновениям в поисках знаний, к ее иногда пугающей бесстрастности, к ее нечеловеческому восприятию времени. Но она также знала – или, скорее, чувствовала – что за этим спокойствием скрывается бездна мудрости и силы, непостижимой для нее. Фрирен была для нее не просто союзницей, но и кем-то вроде… странного, вечно отсутствующего, но невероятно знающего наставника. Той, кто видел мир иначе, кто мог дать ответ там, где все остальные видели лишь тупик.

— Фрирен-сан… – голос Эмилии был тихим, почти умоляющим. Она посмотрела на Рейда, затем снова на Фрирен. – То, что он сказал… когда вы появились… Он… он вас знает? Или… он почувствовал вашу силу? Вы… вы действительно могли бы… сразиться с ним? Есть ли способ его… коснуться? Вы видите слабость, которую мы не замечаем?

Все взгляды невольно обратились к эльфийке. Даже Рейд, казалось, лениво приоткрыл один глаз, чтобы услышать ее ответ.

Фрирен медленно перевела взгляд с Рейда на Эмилию. В ее древних глазах не было ни ложной скромности, ни хвастовства. Лишь холодный, объективный анализ.

— Его сила не магическая, – начала она своим ровным, спокойным голосом, который сам по себе немного успокаивал взвинченные нервы. – Это физические возможности, доведенные до абсолютного, невозможного для обычных существ предела. Скорость, превосходящая скорость звука и, возможно, даже скорость мысли. Сила, способная игнорировать физические законы. Предвидение или инстинкт, позволяющий ему реагировать на любую атаку до того, как она будет завершена. Прямое столкновение… – она на мгновение задумалась, ее взгляд снова скользнул к Рейду, который теперь откровенно ухмылялся, слушая ее оценку. – …было бы сложно. Очень сложно. Потребовало бы использования моих самых мощных и разрушительных заклинаний, тех, что способны искажать пространство или атаковать саму концепцию существования. Он прав, – она кивнула в сторону Рейда, – Башня, скорее всего, не выдержала бы такого боя. Стены бы рухнули, само пространство здесь могло бы дестабилизироваться. Пытаться победить его грубой силой, магической или физической – неэффективно и опасно для всех нас. Нужен другой подход. Не силовой.

Ее слова были произнесены спокойно, но их смысл был ясен – она не отрицала возможности боя, но считала его бессмысленным и разрушительным. Она косвенно подтвердила слова Рейда о паритете сил или, по крайней мере, о паритете разрушительного потенциала их столкновения.

Рейд лениво хлопнул в ладоши.

— Вот-вот! Слышали, ребятки? Даже эта древняя бабка понимает, что со мной шутки плохи! И что стены тут ломать – не лучший план! А то ишь, размахались тут льдом да веревочками! – Он снова потянулся. – Видать, тот умник, Флюгель, который эту конуру строил, не совсем дурак был. Понимал, что если сюда забредут такие буйные, как мы с ней, – он снова кивнул на Фрирен, – то от его библиотеки и камешка на камешке не останется. Значит, Испытание-то не для нас придумано. А для вас, – он обвел взглядом остальных, – мелочь пузатая. Требует не только мускулов, которых у вас, как я погляжу, маловато, – он хмыкнул, глядя на Субару и Юлиуса, – но и… – он картинно постучал себя пальцем по лбу, – …мозгов, наверное? Смекалки? Хитрости? Думайте! А то мне реально скучно становится. Могу и передумать насчет "потрогать". Могу и на выход отправить пинком под зад.

Он снова закрыл глаза, давая понять, что его участие в их проблемах исчерпано.

Слова Рейда, хоть и сказанные в его обычной издевательской манере, подействовали.

— Он прав, — тихо сказала Эмилия, ее голос дрожал от усталости и разочарования. — Мы… мы не можем его одолеть так. Нам нужно… отступить. Подумать.

— Отступить? Куда? – Субару оглядел огромный, золотой зал. Оставаться здесь, под насмешливым взглядом Рейда, было невыносимо. Но и возвращаться вниз, на этаж с Книгами Мертвых… тоже не хотелось.

— На Четвертый этаж, "Альциона", – предложил Юлиус, немного придя в себя и пытаясь вернуть самообладание. – Там жилые помещения, как говорила Шаула-доно. Там находится Зеленая Комната, где отдыхают раненые. Это будет безопаснее и удобнее для восстановления сил и обсуждения плана, чем оставаться здесь, под… наблюдением.

Фрирен, до этого молча стоявшая у стены, тоже кивнула.

— Согласна. Оставаться здесь непродуктивно. На Альционе мы сможем восстановиться и проанализировать ситуацию. Возможно, осмотр помещений Шаулы или разговор с Рам дадут нам новые идеи.

Рейд, который, казалось, дремал, прислонившись к постаменту, лениво приоткрыл один глаз и ухмыльнулся.

— О? Уже убегаете? Ну да, правильно. Бегите, прячьтесь в норку, как кролики. Может, чего и надумаете.

Его слова были полны издевки, но никто не стал ему отвечать. Они молча развернулись и направились к арке, ведущей обратно на лестницу. Последнее, что услышал Субару, удаляясь, был ленивый зевок Рейда Астреа.

Четвертый этаж, "Альциона", встретил их знакомой тишиной и запахом жилого помещения – пыли, старых вещей, цветов из Зеленой Комнаты. Шаула, к их удивлению, обнаружилась здесь же, она сидела на полу в центральном холле и с энтузиазмом пыталась научить Мейли своей игре с камнями. Увидев вернувшихся, она радостно подпрыгнула.

— А! Вы уже вернулись! Ну как? Прошли Испытание? Победили этого старого ворчуна Рейда? Он сильный, да? Но скучный!

— Мы… взяли перерыв, – уклончиво ответила Эмилия, не желая вдаваться в подробности их унизительного поражения. – Нам нужно отдохнуть и подумать.

— Отдохнуть? Отлично! – Шаула ничуть не расстроилась. – Тогда располагайтесь! Можете занять любую свободную комнату! Кроме моей, конечно! И не трогайте мои запасы вяленых ящериц!

Они разошлись. Эмилия сразу направилась в Зеленую Комнату, чтобы проверить Рем и поговорить с Рам. Анастасия и Юлиус выбрали одну из комнат побольше, вероятно, для приватного совещания. Мейли осталась сидеть на полу под присмотром Шаулы, которая тут же снова принялась объяснять ей правила своей игры.

Субару и Беатрис нашли небольшую, относительно чистую комнату с парой простых кроватей и маленьким столиком. Субару устало опустился на одну из кроватей, чувствуя, как ноют все мышцы и гудит голова. Беатрис устроилась на другой кровати, снова открыв свою книгу, но ее взгляд то и дело отрывался от страниц, блуждая по комнате.

Фрирен выбрала себе самую уединенную комнату в конце коридора. Закрыв за собой дверь, она села на пол, скрестив ноги. Атмосфера Башни здесь, на жилом этаже, была менее давящей, чем наверху или в Библиотеке Мертвых. Она достала из своего хранилища черную книгу. "Книгу Мертвых Нацуки Субару".

Она снова держала ее в руках, ощущая слабую, но постоянную вибрацию, исходящую от нее. Вибрацию Миазмы, времени, множественных жизней и смертей. Она закрыла глаза, ее магия тончайшими нитями окутала книгу, пытаясь не прочесть, но проанализировать структуру, понять принцип записи, найти ключ к этой аномалии. Она чувствовала сложность, многомерность, парадоксальность информации, запечатанной внутри. «Как это возможно? Какая сила способна на такое? Ведьма Зависти? Но зачем ей… сохранять это?» Ее разум, привыкший к логике и анализу, сталкивался с чем-то, что выходило за рамки ее понимания. Но она продолжала исследование, методично, неспешно, как всегда.

***

Время на Альционе текло незаметно. Снаружи Башни все так же ревела песчаная буря, но здесь, внутри, царила странная, напряженная тишина. Прошел час, может, два. Субару лежал на кровати, уставившись в потолок. Мысли о Рейде, о невозможности его коснуться, смешивались с тоской по Паку. Все навалилось разом, создавая в голове гудящий хаос. Он чувствовал себя бесполезным, застрявшим в ловушке, неспособным найти выход. Ему нужно было побыть одному. Собраться с мыслями.

Он тихо поднялся, стараясь не разбудить Беатрис, которая, кажется, все-таки задремала над книгой. Вышел из комнаты в тихий коридор Четвертого этажа. Прошел несколько шагов, остановился у стены, прислонился к ней лбом. Камень был холодным, и это немного отрезвляло. Он закрыл глаза, пытаясь дышать ровно, как учила Фрирен, очистить разум… Но мысли не уходили. Образ Рейда, легко отбивающего все атаки, стоял перед глазами.

***

Субару?

Тихий, но настойчивый голос Беатрис вырвал его из этой странной, обволакивающей пустоты. Он медленно открыл глаза. Мир возвращался не сразу – сначала размытые очертания каменного коридора, тусклый свет магических ламп на стенах, а затем – встревоженные лица, склонившиеся над ним. Он лежал на полу, куда, видимо, сполз по стене.

Эмилия. Она стояла на коленях рядом, ее серебристые волосы упали на плечи, а в аметистовых глазах блестели слезы облегчения и беспокойства. Маленькая Беатрис теребила его за рукав, на ее лице застыла смесь страха и облегчения.

— Субару! Ты очнулся! – Эмилия с облегчением выдохнула, ее рука легко коснулась его плеча. – Мы… мы звали тебя, но ты не отвечал! Просто сидел здесь, у стены, и смотрел в пустоту! Мы так испугались! Что с тобой случилось? Ты в порядке?

Субару непонимающе моргнул. Голова была ясной, но совершенно пустой. Он сел, оглядываясь. Странный каменный коридор… двери… эти люди… Он чувствовал себя хорошо, отдохнувшим, но совершенно не понимал, где находится.

Он посмотрел на Эмилию, склонившуюся над ним.

«Где… где я? – пронеслась первая связная мысль. – Какой-то… коридор? Похоже на замок… или подземелье из игры… Камень такой… древний. Как я сюда попал?»

Затем его взгляд сфокусировался на девушке перед ним.

«А это кто? Девушка… невероятно красивая! Как ангел! Волосы серебряные… и ушки! Острые! Полуэльф?! Серьезно?! Прямо как в моем любимом аниме! Она… она плакала? Из-за меня? Почему она так волнуется?»

Он перевел взгляд на остальных.

«Еще одна! – его взгляд упал на Фрирен. – Эльфийка! Настоящая! Но она другая…хмурая? Спокойная… Она тоже очень красивая, но… как будто из другого времени. Как мудрец из легенд.»

«А эта мелкая… – он посмотрел на Беатрис. – Платье такое… с буравчиками! Сердится? Или просто характер такой? Милая, но выглядит так, будто укусит, если подойти ближе.»

«Ого! Рыцарь! – его взгляд с восхищением остановился на Юлиусе. – Крутой! Форма фиолетовая! И меч! И эти огоньки вокруг него… духи? Как в фэнтези-РПГ! Обалдеть!»

«А эта… дама? – он посмотрел на Анастасию. – В зеленом, с веером. Важная, наверное. Выглядит умной и хитрой. И улыбается так… интересно.»

«И девчонка там… прячется? Кто такая?» – он мельком заметил Мейли, выглядывающую из-за спины рыцаря.

Он абсолютно ничего не понимал. Почему они все здесь? Почему так на него смотрят? Где он вообще? Или… это оно?! То самое?! Призыв в другой мир?!

Он посмотрел на свои руки, на простую, но незнакомую одежду. Не его.

Он снова поднял взгляд на встревоженные лица. Они явно ждали ответа. Он откашлялся. Голос прозвучал немного сипло, но знакомо. Он попытался улыбнуться как можно дружелюбнее, хотя сердце колотилось от волнения и невероятности происходящего.

— Эм… привет? – сказал он, чувствуя себя немного глупо. – Простите, я, кажется… немного не в себе? Или, может, я еще сплю? Я Нацуки Субару. А… где я? И… кто вы все такие? И что это за место? Выглядит… очень… атмосферно!

«Так… Стоп. Что происходит? Это точно не сон. Ощущения слишком реальные. Этот коридор… камень… магия? Прямо как в лучших исекаях! Меня что, призвали?! Серьезно?! Вот это да! Вот это удача! А почему они так на меня смотрят? Особенно та, серебряная… она плачет? Я что-то не то сказал? Нацуки Субару… да, это я. Откуда я здесь? Значит, точно призыв! Круто! Хотя… они выглядят такими… напряженными. И уставшими. Может, я попал не в самое удачное время? Или они меня за кого-то другого принимают? Эта серебряная… она назвала меня Субару? Значит, они меня знают? Но я их – нет! Совсем! Амнезия? У меня? После призыва? Или… это какая-то проверка? Типа, тест на адекватность? Ладно, главное – не паниковать. Вести себя дружелюбно. Расспросить. Узнать, что к чему. Может, я теперь Избранный Герой? Или маг какой-нибудь? Или просто случайный попаданец? В любом случае, это… это шанс! Шанс начать все с начала! В новом мире! С эльфийками! И рыцарем! Ух ты! Только бы не вляпаться сразу же… Нужно быть осторожным. Но… как же волнительно!»

— Субару… – голос полуэльфийки дрогнул. – Ты… ты нас не помнишь? Совсем? Меня? Беатрис? Никого?

— Э-э… нет? – Субару виновато развел руками. – Простите, честно, впервые вас вижу. Хотя… вы очень красивая! – выпалил он, пытаясь разрядить обстановку комплиментом, но, судя по ее реакции, это не помогло. Она выглядела так, будто сейчас разрыдается.

— Не помнит?! – взвизгнула девочка с дрелями, указывая на него пальцем. – Субару! Идиот! Тупица! Как ты мог забыть Бетти?! Своего духа?! Бетти тебя ненавидит, я полагаю! Ненавидит! – она топнула ножкой, но в ее голосе, помимо гнева, слышались слезы обиды и страха.

«Бетти? Она дух? И его дух?! Вот это да! У меня есть свой дух-лоля?! Круто! Но почему она так злится?»

— Пожалуйста, успокойтесь, Беатрис-сама, леди Эмилия, – вмешался рыцарь, его голос был ровным, но напряженным. Он подошел к Субару. – Нацуки Субару, ты действительно не помнишь событий последнего… года? Не помнишь, как мы сюда попали? Башню? Испытания?

— Года?! – глаза Субару полезли на лоб. – Целый год прошел?! Я был здесь целый год?! И ничего не помню?! Башня? Испытания? О чем вы? Я… я в Японии… кажется… только что…

— Япония… – тихо повторила древняя эльфийка, Фрирен, как он запомнил. Она подошла ближе, ее спокойные глаза изучали его без всякого осуждения, лишь с глубоким аналитическим интересом. – Потеря памяти, затрагивающая только период в Лугунике. Сознание вернулось к исходной точке. Любопытно. Очень любопытно. Субару, ты помнишь свое имя? Свой возраст?

— Да! Конечно! Нацуки Субару, семнадцать лет, гражданин Японии! Хикикомори, геймер, любитель аниме и манги! Все помню! – быстро отрапортовал он, а потом добавил чуть тише: – Только… как я здесь оказался и что было потом – вообще ничего. Пустота.

Фрирен кивнула, словно подтверждая свои выводы.

— Понятно. Значит, не полная амнезия. И не стирание Чревоугодия. Что-то иное. Связано ли это с его особенностью? Или с этим местом? Или… с Ней? – последние слова она произнесла почти шепотом, для себя.

— Но… что же нам теперь делать? – Эмилия с отчаянием посмотрела на Фрирен, ища поддержки и совета, как ученица у строгого, но мудрого наставника. – Он… он ничего не помнит! Ни об опасностях, ни о наших целях… ни… ни о чем!

— Делать то, что и должны, – спокойно ответила Фрирен. – Продолжать путь. Его амнезия – это проблема, но не катастрофа. Нам придется ввести его в курс дела. Кратко. Без лишних эмоций и деталей, которые могут его… перегрузить.

Она повернулась к Субару.

— Субару. Слушай внимательно. Ты находишься в Королевстве Лугуника. Ты попал сюда около года назад. Ты стал… спутником и рыцарем леди Эмилии, – она кивнула на полуэльфийку. – Мы находимся в древней Башне Плеяд, месте огромной силы и знаний, но и больших опасностей. Мы проходим Испытания, чтобы достичь вершины Башни и найти ответы на важные для нас вопросы. Ты потерял память о событиях последнего года, но ты по-прежнему часть нашей группы. Твоя задача – слушать, запоминать и стараться не создавать проблем. Понятно?

Субару слушал, широко раскрыв глаза. Другой мир. Королевство Лугуника. Рыцарь полуэльфийки-кандидата?! Башня! Испытания! Это было… невероятно! Круче любого сюжета!

— Понятно! – он решительно кивнул, его глаза горели воодушевлением. – Я буду стараться! Я помогу! Чем смогу! Могу сражаться! Ну… наверное… Или магией! У меня же есть магия? Раз у меня есть дух? – он с надеждой посмотрел на Беатрис.

Беатрис лишь фыркнула и отвернулась.

— У тебя такой себе талант к магии, Субару, – констатировала Фрирен без тени сочувствия. – А твои боевые навыки… оставляют желать лучшего. Твоя главная польза сейчас – не мешать.

Воодушевление Субару немного поугасло, но он не сдался.

— Ладно! Не мешать – так не мешать! Буду тише воды, ниже травы! Но я все равно с вами! Это же настоящее приключение!

Он оглядел своих новых (для него) спутников. Красивая и добрая полуэльфийка Эмилия, его госпожа? Ворчливая, но милая лоля-дух Беатрис, его партнер? Древняя, мудрая и невероятно эльфийка Фрирен? Загадочный, но благородный рыцарь Юлиус? Хитрая и очаровательная леди Анастасия? И даже та испуганная девчонка-укротительница Мейли… Это была настоящая фэнтези-отряд! И он – ее часть! Пусть и самый слабый и бесполезный на данный момент.

– Может, расскажете мне побольше? Обо всем? О мире, о магии, о вас… И о том, что мы ищем в этой Башне?

Субару шел, переполненный смесью восторга, любопытства и легкой тревоги. Он ничего не помнил о прошлом годе, но чувствовал – это был тяжелый год. И впереди ждало что-то еще более сложное. Но он был здесь! В другом мире! С новыми друзьями! И с шансом стать героем! Он обязательно им станет!

— Вопросов… миллион! – он широко улыбнулся, его глаза горели любопытством и азартом.

Беатрис громко застонала. Юлиус вздохнул. Фрирен осталась невозмутимой. Похоже, этот Субару, без груза воспоминаний и травм последнего года, был еще более невыносимым, чем прежний.

– Ладно, Субару, раз ты снова ничего не помнишь, Бетти придется все объяснять заново, я полагаю. Слушай внимательно, идиот!

Прошло еще несколько часов. Эмилия и Беатрис, с помощью Фрирен и Юлиуса, терпеливо (или не очень, в случае Беатрис) вводили Субару в курс дела. Рассказали о Королевском Отборе (опустив детали его провала на Ассамблее), о Культе Ведьмы (умолчав о его связи с Миазмами и одержимостью), о битвах с Китом и Ленью (представив его скорее как отважного, хоть и слабого, участника, о проблемах с Паком и Рем (назвав ее "девушкой в коме"), о цели их экспедиции – знаниях Башни и Крови Дракона.

Субару слушал с широко раскрытыми глазами, его мозг с трудом переваривал поток невероятной информации. Ведьмы! Архиепископы! Гигантские киты! Легендарные башни! Драконы! Это было круче любой игры! Он задавал тысячу вопросов, перебивал, шутил, пытался флиртовать с Эмилией, вызывая вздохи у одних и смешки у других. Его энергия и наивный энтузиазм были почти заразительны, хотя и сильно контрастировали с общей усталостью и тревогой группы.

Он узнал детали о своих спутниках: Эмилия – добрая и красивая полуэльфийка, кандидат на трон. Беатрис (Беако!) – его ворчливый, но милый дух-партнер. Фрирен – древняя, загадочная и невероятно сильная эльфийка-маг. Анастасия – хитрая и влиятельная торговка, тоже кандидат. Юлиус – ее рыцарь, мастер духов. Мейли – пленная укротительница магзверей (он решил держаться от нее подальше). И Рам – строгая горничная, которая сейчас ухаживала за "девушкой в коме" по имени Рем.

Его голова шла кругом от информации, но он чувствовал себя… живым. По-настоящему живым, впервые за долгое время. Он был в центре невероятного приключения! И пусть он ничего не помнил и был, по их словам, довольно слаб, он был здесь, с ними!

После долгих объяснений и обсуждений, когда все немного выдохлись, Субару почувствовал неусидчивость. Ему нужно было размяться, осмотреться, привыкнуть к этому новому месту.

— Слушайте, я тут немного… пройдусь? – сказал он, поднимаясь с кровати. – Осмотрю наш этаж. Может, найду что-нибудь интересное? Или просто воздухом подышу… ну, здешним, башенным воздухом.

— Будь осторожен, Субару, – Эмилия с беспокойством посмотрела на него. – Не уходи далеко. И не трогай ничего подозрительного.

Субару вышел из комнаты в тихий коридор Альционы. Он с любопытством разглядывал каменные стены, покрытые местами светящимся мхом, двери, ведущие в другие комнаты, вдыхал странный, пыльный, но не неприятный воздух Башни.

«Итак, другой мир… Башня Плеяд… Испытания… И я – рыцарь этой невероятной полуэльфийки Эмилии… Год прошел, а я ничего не помню… Странно все это. И страшно немного. Но… так захватывающе!» – мысли роились в его голове. – «А тот рыжий наверху… Рейд Астреа. Первый Святой Меча. Легенда! И нам нужно его… коснуться? Как?! Он же просто монстр! Хотя… – смекалка? Хитрость? Может, его можно как-то обдурить? Или найти его слабое место?»

Он так глубоко погрузился в свои размышления, что сам не заметил, как подошел к винтовой лестнице.

— Ух ты! Высоко! – присвистнул он сам себе. – А перил нет… Небезопасненько тут у нас. Надо бы быть осторожнее.

Он стоял на самом краю верхней ступеньки, увлеченный видом и своими мыслями об этом невероятном мире, об эльфийках, о предстоящих приключениях и опасностях. Он не слышал бесшумных шагов за спиной. Тени в Башне были глубоки, а акустика – обманчива.

Внезапный, легкий, но точный толчок в центр спины. Недостаточно сильный, чтобы причинить боль сам по себе, но абсолютно достаточный, чтобы вывести из равновесия человека, неосторожно стоящего на краю бездны.

— Ай! – Субару вскрикнул от неожиданности и боли, когда его ноги потеряли опору. Руки инстинктивно взметнулись в воздух, пытаясь ухватиться за пустоту. Мир накренился, золотой свет зала смешался с темнотой лестничного пролета.

А потом – лишь ощущение полета вниз. Свист воздуха в ушах. Стремительно приближающиеся каменные ступени винтовой лестницы. Короткая, ослепляющая вспышка боли, пронзившей все тело, когда он с силой ударился о них. Хруст собственных костей. И… темнота.

Холодная… разрывающая темнота.

Глава 40: Между Забвением и Знанием

Зеленый свет комнаты мягко пульсировал, омывая фигуры, склонившиеся над травяным ложем. Фрирен вошла беззвучно, ее взгляд мгновенно оценил сцену. Эмилия, бледная от беспокойства, легко касалась лба юноши. Беатрис, маленький дух-контрактор, стояла рядом, ее обычная язвительность сменилась тревогой. А на ложе лежал он – Нацуки Субару. Его глаза были открыты, но взгляд – пуст и растерян. Он находился в таком состоянии после того, как его нашли в библиотеке Тайгеты.

Фрирен приблизилась, ее магия мягко коснулась ауры юноши. Хаос. Смесь страха, дезориентации, боли… и чего-то еще. Знакомые, тревожащие миазмы Ведьмы Зависти ощущались интенсивнее обычного, словно недавнее событие всколыхнуло их.

«Опять» – пронеслась холодная, аналитическая мысль в сознании Фрирен. – «Он на грани? Или… перешел ее? Его находили в библиотеке. Место, наполненное отпечатками чужих смертей.»

Субару моргнул, его взгляд сфокусировался на лице Эмилии. И Фрирен увидела это – мгновенную вспышку узнавания, но не теплого, а… острого, почти испуганного. Он знал ее. Но не так, как должен был бы помнить свой рыцарь свою госпожу после года службы. Он знал ее, возможно, как… символ чего-то важного и опасного из тех воспоминаний, что он пытался скрыть. Эта реакция длилась лишь долю секунды. Затем на его лице появилась широкая, немного глупая, но отчаянно бодрая улыбка.

— Э-э? Эмилия… тан? – он произнес имя с легкой запинкой, словно пробуя на вкус. – Я… да, вроде очнулся! Голова немного… гудит. А что… что произошло? Библиотека? Какая? Я… я просто… вырубился, наверное? Ха-ха… Переутомился, наверное!

– Идиот Субару! – тут же взвилась Беатрис, тыча в него пальцем. – Ты напугал Бетти до смерти, я полагаю! Лежал там, как дохлая рыба! Что ты там делал один в этой жуткой библиотеке?! Бетти же говорила не соваться туда без нее!

Субару посмотрел на Беатрис, и снова та же мимолетная реакция – узнавание, смешанное со страхом, тут же прикрытое показным возмущением.

– Беако? Ты чего кричишь? Я же… просто устал! И вообще, что ты тут командуешь? Мелкая еще!

Он явно пытался вести себя как "обычный" Субару, но его нервозность, бегающие глаза, слишком громкий смех – все выдавало его. Он играл роль, и играл плохо.

Выход из Зеленой Комнаты лишь подтвердил подозрения Фрирен. Субару шел, спотыкаясь на ровном месте, его взгляд блуждал по коридорам Альционы с явным недоумением, которое он тут же пытался скрыть за шутками. Он явно узнавал этот этаж, но его страх был глубже, чем просто боязнь скрытой опасности. Когда они проходили мимо винтовой лестницы, ведущей вниз, он заметно побледнел и инстинктивно отшатнулся, стараясь держаться ближе к противоположной стене.

В центральном холле их ждала Шаула. При виде Субару ее изумрудные глаза снова загорелись восторгом узнавания.

– Мастер! Ты проснулся! Ура! Я так волновалась! Думала, ты снова решил поиграть в прятки на четыреста лет!

Субару вздрогнул от ее прикосновения, когда она радостно схватила его за руку. Он не вырвался грубо, как сделал бы раньше, но его лицо исказилось от плохо скрываемого страха. Он что-то пробормотал в ответ, стараясь не смотреть ей в глаза и мягко высвобождая руку.

Позже, во время импровизированного завтрака, где присутствовали и Анастасия с Юлиусом, маскарад Субару продолжился. Он старательно избегал тем, касающихся их прибытия в Башню или событий последнего года. Когда Анастасия с невинным видом спросила его мнение о первом Испытании в Тайгете, Субару покраснел, пробормотал что-то невнятное про "интересные плиты" и быстро сменил тему, спросив у Шаулы, есть ли в Башне горячие источники. Шаула радостно закивала, начав бессвязный рассказ об Учителе и его любви к купанию, что позволило Субару уйти от ответа.

Фрирен наблюдала за ним, делая свои выводы. «Он что-то помнит. По крайней мере, достаточно, чтобы знать об опасности книг, о реакции Шаулы, о чем-то, что случилось на лестнице. Он заперт в настоящем, но с призраками своих смертей. И он подозревает кого-то из нас.» Ее взгляд скользнул к Рам, которая молча готовила, ее лицо было непроницаемо. Субару избегал смотреть в ее сторону. «Ее? Или кого-то еще? Его страх и подозрения слишком велики, чтобы быть беспричинными.»

Фрирен решила, что пора действовать. Пассивное наблюдение дало достаточно информации. Состояние Субару было нестабильным и опасным – как для него самого, так и для группы. Его скрытность, его страхи, его непредсказуемые реакции, основанные на неизвестных другим воспоминаниях, могли привести к катастрофе, особенно в таком месте, как Башня Плеяд. Ей нужно было понять его феномен, а ему – вернуть свою память, свою цельность.

Она подкараулила момент, когда Эмилия и Беатрис были заняты разговором с Шаулой о структуре Башни, Анастасия удалилась в свою комнату вместе с Юлиусом, а Рам продолжала готовить. Субару беспокойно мерил шагами коридор, явно не находя себе места.

— Субару, – Фрирен подошла к нему со спины. Он резко обернулся, его глаза расширились от испуга, рука инстинктивно дернулась к поясу, где обычно висел кнут (хотя сейчас его там не было). – Мне нужно осмотреть руническую матрицу в той комнате, – она кивнула на одну из пустующих дверей. – Поможешь мне? Помощник в таких делах ускоряет работу.

Предлог был откровенно глупым, но реакция Субару доказывала все предположения, он, застигнутый врасплох и, возможно, слишком напуганный, чтобы спорить с Фрирен напрямую, неохотно кивнул. Он явно не хотел оставаться с ней наедине.

Они вошли в небольшую, пустую комнату, освещенную лишь тусклым светом рун на стенах. Фрирен закрыла за ними дверь и легким, почти незаметным жестом активировала заклинание звукоизоляции. Субару тут же напрягся, его взгляд метнулся к двери, затем к Фрирен. Он был загнан в угол.

— Субару, – Фрирен повернулась к нему, ее голос был спокоен, но в нем не было места для уверток. – Твоя игра неубедительна.

Он вздрогнул, отступая на шаг, пока не уперся спиной в холодную каменную стену.

— О… о чем ты, Фрирен? Какая игра? Я… я просто…

— Ты помнишь, – прервала она его. – Не год до того, как тебя нашли в библиотеке. Но ты помнишь то, что случилось после. Миазмы усилились, остальные тоже это заметили, но пока списали на твои странности и эту Башню.

Субару побледнел как полотно, его глаза расширились от ужаса разоблачения. Он молчал, не в силах вымолвить ни слова.

— Я… я не знаю, о чем ты! – пролепетал Субару, его голос дрожал. Он попытался оттолкнуться от стены, но Фрирен сделала неуловимое движение, и он почувствовал, как невидимая сила прижала его обратно, не причиняя боли, но лишая возможности двигаться.

— Успокойся, – повторила она. – Я не собираюсь причинять тебе вред. Я исследователь. Твой феномен… он уникален. Жаль, что нельзя говорить открыто. А тебе, – ее взгляд стал чуть мягче, если это слово вообще было применимо к ней, – нужно вернуть себя. Перестать быть напуганной марионеткой, дергающейся от теней прошлого, о котором ты даже не помнишь до конца.

Она сделала паузу, давая ему осознать ее слова. Затем она подняла руку, и в ней из ниоткуда материализовалась знакомая Субару черная книга без названия.

— Когда я осматривала Библиотеку– Фрирен продолжала говорить, ее голос оставался ровным, но в нем слышалась научная точность, – я нашла это. Аномалия. Книга Мертвых живого человека, догадываешься кого?

Она медленно протянула книгу ему. Субару смотрел на нее, как кролик на удава. Его глаза были полны ужаса узнавания. Он знал эту книгу. Он чувствовал ее.

– Это лишь гипотеза. Ты можешь не выдержать. Потерять себя окончательно. Но это… – она сделала еще одну паузу, ее взгляд был прямым и честным, – …единственный способ, который я вижу.

Книга лежала на ее протянутой ладони. Черная. Безмолвная. Содержащая в себе бездну его собственного прошлого – того самого года, который он не помнил, и, возможно, всех тех кошмарных петель, что он пережил после.

Субару смотрел на книгу. Его трясло. Воспоминания о чтении книги Мейли – чужая боль, чужие страхи, чужое безумие, едва не поглотившие его – были свежи и ужасны. А теперь ему предлагали погрузиться в свою бездну. В свои ошибки, свои страдания, свои бесчисленные смерти. Это было… немыслимо. Страшнее любой физической пытки.

Но альтернатива… Жить так дальше? С амнезией? Со знанием лишь о смертях? В вечном страхе? Подозревая всех? Неспособный понять, кто он такой? Это тоже было невыносимо.

Нет. Он не мог оставаться таким.

Он медленно, с видимым усилием, словно поднимая неподъемный груз, протянул дрожащую руку. Его пальцы коснулись гладкой, холодной обложки книги. Он взял ее. Она была тяжелой. Тяжелой от невысказанной боли.

Его взгляд встретился с глазами Фрирен. В них не было ни жалости, ни поддержки. Лишь спокойное ожидание исследователя. Субару почувствовал укол страха перед ней, перед ее холодной отстраненностью, но и… странное, извращенное чувство благодарности? Она дала ему выбор. Она дала ему инструмент. Опасный, возможно, смертельный, но инструмент.

— Я… – его голос сорвался. Он откашлялся. – Я… должен. Я попробую.

— Будь готов ко всему, – Фрирен кивнула, словно ожидала этого ответа. – Я буду здесь. Не знаю, смогу ли вмешаться, если что-то пойдет не так. Твоя связь с той силой… она непредсказуема. Но я буду наблюдать.

Субару не стал искать поддержки у Беатрис. Он знал, что она будет против, будет отговаривать, плакать. Он не мог этого вынести сейчас. Он должен был сделать это один. Точнее, в присутствии лишь этой безжалостной, но, возможно, единственной, кто мог понять хоть часть его кошмара.

Он сел на холодный каменный пол, прислонившись спиной к стене. Черная книга лежала на его коленях. Он смотрел на нее несколько долгих, мучительных секунд. Затем он сделал глубокий, прерывистый вдох. И открыл первую страницу.

Мир вокруг исчез. Белая пустота книги поглотила его. Он услышал крик – свой собственный крик, полный боли, ужаса и… узнавания.

Фрирен осталась одна в тихой комнате, освещенной лишь слабым светом рун. Перед ней на полу сидел Субару, его тело мелко дрожало, глаза были широко раскрыты, но не видели ничего вокруг. Зрачки бешено метались, отражая невидимые для нее картины из глубин его памяти. Его лицо исказилось от боли, губы беззвучно шептали какие-то слова, возможно, имена. От него волнами исходила энергия – бешеная смесь его собственной маны, Миазмы Ведьмы и чего-то еще, темного и древнего, что пробудилось от этого насильственного погружения в прошлое.

Белая пустота книги поглотила его, и Фрирен увидела, как тело Субару на полу сотрясается от беззвучных криков. Слезы катились по его щекам, смешиваясь с пылью и грязью, оставшимися после подземелья. Лицо исказилось гримасой ужаса и боли, такой подлинной, такой концентрированной, что даже Фрирен, видевшая за свою тысячелетнюю жизнь немыслимые страдания, ощутила легкий, почти забытый отголосок чего-то похожего на… беспокойство? Или просто аналитический интерес к столь бурной реакции.

Время в Башне текло по своим, неведомым законам, но по внутренним ощущениям Фрирен прошло не менее получаса, прежде чем Субару резко, с судорожным вздохом, захлопнул книгу. Его дыхание было прерывистым, он смотрел в пустоту невидящими глазами, явно все еще находясь там, в кровавых коридорах поместья. Он был бледен, как смерть, губы дрожали, но в его глазах, когда он наконец сфокусировал взгляд на Фрирен.

— Это… это было… *там*, – прохрипел он, его голос был слаб и надтреснут. – Поместье… Рем… Рам… Я… я вспомнил…

Фрирен спокойно наблюдала за ним.

— Ты вспомнил. Но это лишь одна книга. Один фрагмент.

Субару посмотрел на свои дрожащие руки, затем на черную книгу. Ужас от пережитого боролся с мрачной, отчаянной решимостью, разгорающейся в его глазах. Он вспомнил боль. Но он вспомнил и цель. Эмилию. Рем. Беатрис. Тех, кого он должен был защитить. И тех, кто убивал его.

— Я должен… – его голос окреп. – Я должен знать все. Где… где остальные книги?

Фрирен кивнула, словно ожидала этого.

— Я знаю, где их искать. Когда я забирала эту, я отметила расположение других. Пойдем.

Она поднялась. Субару, шатаясь, тоже встал на ноги, опираясь о стену. Он был слаб, но его взгляд был тверд.

— Только… – он посмотрел на Фрирен с внезапной, почти детской мольбой. – Не говори им. Эмилии. Беако. Не говори, что я потерял память. Пожалуйста. Они и так слишком волнуются.

Фрирен на мгновение задумалась. Его просьба была нелогичной, но… человеческой. Она не видела в ней угрозы своим исследованиям.

— Хорошо, – коротко ответила она. – Твоя тайна. Пока она не мешает общей цели.

Они вышли из комнаты. Фрирен легко рассеяла заклинание звукоизоляции. В коридоре было тихо. Она повела Субару обратно, вниз по винтовой лестнице, на Третий этаж, в Тайгету – Библиотеку Мертвых. Бесконечные ряды черных книг встретили их молчаливым безмолвием.

Фрирен безошибочно привела его к тому самому стеллажу, где среди тысяч безликих томов скрывались осколки его разорванной жизни. Она указала на несколько книг, ничем не отличающихся от остальных, но ее магическое чутье улавливало исходящую от них слабую, но безошибочно узнаваемую вибрацию – его энергию, его Миазм. Их было не так много, как могло бы быть.

Субару посмотрел на них, его лицо снова побледнело.

— Давай их сюда.

Процесс был легче, чем в первый раз. Фрирен сидела на полу, прислонившись к стеллажу, и наблюдала.

Субару брал книгу за книгой. Каждая открывала новую рану, новый кошмар.

Книга за книгой. Петля в Святилище. Боль от предательства Гарфиэля. Смерть от Великого Кролика. Чтение этой книги заставило его сжаться в комок, шепча имена – Эмилия, Гарфиэль, Розвааль – то с ненавистью, то с отчаянием.

А затем он попал в чистилище к Луис Арнеб.

***

— Фрирен… – его голос был хриплым, но на удивление твердым. – Они здесь. Уже очень близко.

Фрирен не сразу поняла, о чем он. Она ожидала вопросов, истерики, благодарности – чего угодно, но не этого.

— Кто "они"? – спросила она, ее исследовательский интерес мгновенно обострился.

Субару поднялся на ноги, его все еще немного шатало, но он стоял прямо. Он подошел к выходу из алькова со стеллажами, посмотрел в сторону лестницы, ведущей наверх, на Четвертый этаж.

— Чревоугодия, – сказал он, и в его голосе прозвучала абсолютная, леденящая уверенность. – Они направляются к Башне. Или уже где-то рядом. Им нужен я. Мы должны… мы должны предупредить остальных!

Фрирен смотрела на него. Память вернулась. Вместе с ней – ужас пережитых смертей. Но и знания из новых смертей. Он не просто вспомнил прошлое, но и пережил ещё смерти. Их будущее.

Она кивнула, ее лицо было серьезным.

— Поднимай остальных. Быстро.

Субару уже собрался бежать, но с лихорадочным блеском в глазах, обернулся к Фрирен.

— Они… они идут оттуда, – он махнул рукой в направлении скрытого прохода. – Из Песчаных Дюн, скорей всего, через проход, откуда залетали птицы, он скрыт, но с помощью магии его можно найти.

Фрирен остановилась на мгновение, ее спокойные глаза сузились. «Лай Батенкайтос… Чревоугодие. И он не успокоился после нашей встречи. На этот раз он не уйдет. Его 'пожирание' имен и воспоминаний – это слишком опасная способность, чтобы позволить ей существовать бесконтрольно. Возможность изучить ее ближе, а заодно и вернуть то, что он украл у Юлиуса и, возможно, у Рем…»

— И это еще не все, – продолжил Субару, его голос стал тише, напряженнее. Он посмотрел наверх, туда, где должен был быть Первый этаж и Рейд Астреа, затем на Шаулу, которая, вероятно, все еще возилась с Мейли на Альционе. – Шаула… она опасна. Непредсказуема. Она считает меня своим Мастером, но ее сила… она может легко выйти из-под контроля. И… сама Башня. Снаружи. Там тоже что-то не так. Буря. Она не просто так бушует. Что-то… что-то еще надвигается. Или уже здесь.

Его слова были отрывисты, полны дурных предчувствий, основанных на тех обрывках информации и ощущениях, что он успел ухватить в последние мгновения своих стертых жизней.

Фрирен молча слушала, ее аналитический ум складывал фрагменты в единую, тревожную картину. Чревоугодие снаружи. Безумная Хранительница внутри. Непобедимый Страж на вершине. И какая-то неизвестная угроза, связанная с самой Башней и бурей. Ситуация была еще хуже, чем она предполагала.

Она снова кивнула, на этот раз более решительно.

— Понимаю. Значит, у нас несколько проблем. Сначала – Чревоугодие. Нельзя позволить им войти в Башню. Я разберусь с ними.

Глава 41: Симфония Разрушения и Отчаянный Гамбит

Фрирен достигла участка стены, который, по словам Субару, был магически ослаблен, где ощущалось эхо внешнего мира – там, где, вероятно, птицы или мелкие магзвери, управляемые Мейли, могли пробираться в башню. Фрирен прикрыла глаза, ее мана, тонкая, как паутина, начала ощупывать камень, ища ту самую точку нестабильности. Вот она. Едва заметное искажение в структуре маны Башни, слабое эхо внешнего мира.

Но прежде чем она успела предпринять что-либо, ее обостренное чутье уловило движение сбоку. Не из прохода, а из тени одного из многочисленных альковов со стеллажами, что терялись в глубине этого бесконечного зала.

Из мрака бесшумно выступила фигура. Анастасия Хошин. Все та же очаровательная улыбка, то же зеленое платье, та же аура отстраненного любопытства, которую Фрирен успела изучить за последние дни.

— Леди Фрирен? Какая неожиданная встреча в столь… уединенном месте! – голос лже-Анастасии прозвучал мелодично. – Я как раз любовалась уникальной архитектурой этого этажа. Не находите, что эти бесконечные ряды книг создают… особую атмосферу? Почти медитативную.

Фрирен молчала, ее взгляд был холоден и неподвижен. Она видела. Фальшь была почти идеальной, но не для нее. Аура маны была слишком сильной, слишком… хаотичной под тонкой оболочкой контроля.

«Пытались использовать знакомый облик, чтобы подобраться ближе, застать врасплох. Примитивно. Но эффективно против тех, кто полагается на зрение и доверие.»

— Я ищу угрозу, – спокойно ответила Фрирен, ее голос был лишен эмоций, но в нем звенела сталь. – И, кажется, она сама нашла меня. Капелла Эмерада Лугуника. Твой маскарад неубедителен.

Улыбка на лице лже-Анастасии дрогнула, затем исчезла, сменившись выражением хищного, безумного азарта.

— О-о-о! Какая проницательность! – голос стал выше, капризнее – Скучно с тобой, остроухая! Никакой интриги! Сразу к делу! Ну что ж, раз ты так торопишься…

Фигура перед ней начала искажаться, плавиться, как воск. Зеленое платье стекло на пол черной, дымящейся лужей. Черты лица потекли, меняясь на глазах. Через мгновение на месте очаровательной торговки стояла она – Капелла Эмерада Лугуника, Архиепископ Похоти. Ее облик был текучим, отвратительным и притягательным одновременно. Длинные светлые волосы сменились копной иссиня-черных, извивающихся, как змеи, прядей. Кожа стала мертвенно-бледной, глаза горели нездоровым, фиолетовым огнем. Вызывающий наряд из черной кожи и рваных кружев едва прикрывал тело, которое постоянно менялось – то удлинялись конечности, превращаясь в когтистые лапы, то на спине вырастали кожистые крылья, то кожа покрывалась чешуей. От нее волнами исходила аура разложения, извращенной похоти и чудовищной, неутолимой жажды.

— Ну, как я тебе теперь, красавица? – прошипела Капелла, облизывая слишком алые губы длинным, раздвоенным языком. – Достаточно… интересна?

И почти одновременно с ее трансформацией, скрытый проход в стене, который Фрирен только что обнаружила, с треском распахнулся. Из зияющей дыры, словно вырвавшись из самой преисподней, выскочил Лай Батенкайтос. Все тот же мальчишка с безумными зелеными глазами и клинками на руках, его левая кисть, откушенная им же в Пристелле, отросла заново, но выглядела немного деформированной, с лишним суставом на одном из пальцев.

— Приве-е-ет, остроухая! – провизжал он, его голос был полон предвкушения. – Мы снова встретились! И на этот раз мы не одни! Мы привели нашего лучшего друга! Он так хотел с тобой познакомиться!

Из прохода за его спиной, заполняя собой все пространство, выползло ОНО. Черный Змей. Его появление сопровождалось волной леденящего холода – не физического, а духовного, от которого стыла кровь в жилах и замирало сердце. Десятки метров иссиня-черного, маслянисто блестящего тела извивались с медлительной, неотвратимой грацией. Его чешуя была покрыта древними, искаженными рунами, которые тускло светились болезненно-зеленым светом. Голова, размером с небольшой валун, увенчанная парой пустых, безжизненных глазниц, из которых сочилась темная слизь, поднялась над Архиепископами. Его раздвоенный язык, длинный, как кнут, быстро ощупывал воздух, оставляя в нем ядовитый, смрадный след. От Змея исходила аура древнего проклятия, болезней, некротической энергии и безграничного, первобытного голода. Каждое его движение сопровождалось тихим, но жутким скрежетом – то ли чешуи о камень, то ли костей внутри его гигантского тела. Пол и стены, которых он касался, мгновенно покрывались черной, пузырящейся слизью, которая разъедала камень, как кислота.

«Трое. Чревоугодие. Похоть. И Черный Змей, – Фрирен за доли секунды оценила положение. – Змей… он – ходячее проклятие. Его аура, его яд, его способность заражать само пространство. Он – главная проблема. Их тактика очевидна – скоординированная атака, подавление числом и разнообразием угроз. Они пытались использовать обман, чтобы подобраться ближе, зная, что в открытом бою один на один я могу быть сильнее...»

Мысли проносились со скоростью света, но внешне Фрирен оставалась спокойной. Ее посох уже был в руке, его навершие слабо светилось золотым.

— Ну что, вкусняшка? Начнем пир? – Лай сделал выпад, его клинки блеснули.

— Я так люблю, когда они сопротивляются! Это делает их… сочнее! – Капелла хихикнула, ее тело начало покрываться острыми костяными шипами.

Черный Змей издал низкое, утробное шипение и медленно двинулся вперед.

Змей атаковал первым. Из его широко раскрытой пасти вырвался поток густого, зеленовато-черного тумана, который мгновенно заполнил часть зала. Фрирен почувствовала его – яд, несущий в себе десятки смертельных, магических болезней, способных убить обычного человека за считанные секунды, а мага – ослабить, лишить концентрации, нарушить потоки маны.

Фрирен отступила, используя телепортацию, чтобы избежать прямого попадания тумана. Ее дух ветра уже создавал вокруг нее защитный вихрь, отгоняя ядовитые испарения. Одновременно она возвела многослойный барьер из чистой маны, блокируя физические атаки.

Но Змей не ограничился туманом. Его гигантский хвост с силой обрушился на то место, где она только что стояла, выбивая из пола каменную крошку. Пол, которого коснулся хвост, мгновенно почернел и задымился. Фрирен ощутила, как ее защитный барьер слегка ослаб – аура Змея, само его присутствие, источало проклятие, разъедающее магию.

«Эта тварь опаснее, чем я предполагала, – она уклонилась от очередного удара хвоста, одновременно отражая щитом выпад Лая, который попытался атаковать ее со спины. – Ее аура подавляет стандартные защитные заклинания. Нужно постоянно их обновлять и усиливать.»

Капелла, превратившись в нечто среднее между гигантским пауком и скорпионом, с невероятной скоростью ползла по стене, осыпая Фрирен градом острых костяных шипов, созданных из её плоти. Фрирен отбивала их ледяными копьями, которые взрывались при столкновении, создавая облака пара и ледяной крошки, временно скрывая ее от атак.

Черный Змей издал низкое, утробное шипение и медленно двинулся вперед, его огромная туша с трудом протискивалась по широкому коридору, задевая колонны, которые крошились от его прикосновения.

Битва превратилась в яростный, хаотичный танец на грани выживания, где каждый неверный шаг грозил неминуемой гибелью. Фрирен, оказавшись в эпицентре атаки трех чудовищных сил, двигалась с почти нечеловеческой грацией и скоростью по просторному, но полному опасностей пространству. Древние каменные плиты пола трескались под ее ногами от ударных волн, колонны, поддерживающие высокий сводчатый потолок, служили временными укрытиями и точками опоры для ее "бликов" – мгновенных, почти невидимых глазу разрывов и сшиваний пространства. Она постоянно смещалась, появляясь то у одной стены, испещренной потускневшими от времени барельефами, то на вершине обломка рухнувшей арки, используя сложную архитектуру этого этажа Башни в своих интересах.

Воздух вокруг Змея вибрировал от исходящих от него проклятий, которые разъедали камень, оставляя на стенах и полу уродливые, черные язвы. Ей приходилось поддерживать вокруг себя кокон из очищающей магии света, чтобы нейтрализовать это пассивное, но изнуряющее воздействие, которое, казалось, проникало даже сквозь ее многослойную защиту.

Змей атаковал с первобытной яростью. Его выпады гигантской головой сносили колонны, как спички, удары массивного хвоста превращали каменные плиты в крошево. Но гораздо опаснее были его специфические атаки. Из его широко раскрытой пасти то и дело извергались потоки густой, иссиня-черной жидкости – концентрированный яд, который при попадании на камень заставлял его шипеть и плавиться, превращая участки коридора в вязкие, смертоносные топи, источающие едкий дым. Фрирен приходилось постоянно следить не только за самим Змеем, но и за поверхностями, по которым она двигалась, чтобы не угодить в такую ловушку или не вдохнуть ядовитые испарения.

Фрирен ударила посохом о пол. Вокруг нее вспыхнул золотистый купол многослойного магического барьера. Шипы Капеллы с сухим треском врезались в него, оставляя на поверхности мерцающие трещины, которые тут же затягивались, но барьер заметно ослаб от этого града атак.

И тут же, не давая ей передышки, атаковал Черный Змей. Он не был быстр, как Лай, или изменчив, как Капелла. Он был воплощением неумолимой, сокрушающей мощи. Распахнув свою бездонную, усеянную рядами ядовитых клыков пасть, он изрыгнул поток густой, иссиня-черной жидкости. Концентрированный яд ударил в барьер Фрирен с силой тарана. Золотистый купол зашипел, покрылся пузырями, начал плавиться под воздействием этой чудовищной кислоты. Камень пола под тем местом, где пролился яд, превратился в кипящую, дымящуюся жижу.

Фрирен сделала резкий шаг назад, одновременно разрывая контакт с барьером, который тут же лопнул под новым потоком яда, разлетаясь снопом золотистых искр. И в тот же миг она высвободила волну очищающего пламени. Огонь окутал переднюю часть коридора, где разлился яд Змея и где уже снова готовились к атаке Лай и Капелла. Раздался оглушительный треск и шипение – яд и черная слизь, оставленная Змеем, вспыхнули, превращаясь в клубы едкого, черного дыма. Лай и Капелла с воплями отскочили назад, их одежда и части тел, попавшие под пламя, задымились.

Это дало Фрирен несколько драгоценных секунд. Она использовала "блик", перемещаясь в противоположный конец коридора, к большому арочному проему, ведущему, возможно, в другой зал или на открытую площадку. Ей нужно было больше пространства, чтобы сражаться со Змеем, и она хотела выманить его из этого узкого коридора, где он мог легко заблокировать ей пути к отступлению.

Но Архиепископы не собирались ее отпускать. Черный Змей, взревев от ярости снес ударом хвоста остатки горящих луж яда и устремился за ней. Капелла, чье тело уже регенерировало, превратившись в нечто крылатое и когтистое, с визгом взмыла под потолок, пытаясь атаковать сверху. Лай, как привидение, скользнул вдоль стены, стараясь обойти Фрирен с фланга.

Они снова оказались в большом, почти пустом зале. Высокие своды терялись во тьме, редкие колонны поддерживали потолок. Здесь было больше места для маневра, но и Змей чувствовал себя вольготнее.

Он снова атаковал ядовитым туманом. На этот раз облако было еще гуще, еще обширнее. Оно заполнило почти весь зал, превращая его в мутную, зелено-серую, удушливую ловушку. Фрирен, окруженная вихрем, созданным ее духом ветра, отступила к одной из стен, ее магическое зрение с трудом пробивалось сквозь ядовитую завесу. Она слышала шипение Змея, безумный смех Капеллы, доносящийся откуда-то сверху, и чувствовала, как Лай пытается подобраться к ней, используя туман как прикрытие.

«Нужно очистить воздух. И лишить Змея его главного оружия,» – она подняла посох, концентрируя ману Воды.

Вокруг нее начал собираться конденсат, воздух стал влажным, тяжелым. Затем, повинуясь ее воле, из ниоткуда хлынули потоки чистой, холодной воды. Не дождь – а настоящие, мощные водяные смерчи, которые обрушились на зал, смывая ядовитый туман, прибивая к полу споры болезней, заливая черные, разъеденные язвами участки пола. Зал наполнился шумом воды, шипением пара там, где вода встречалась с остатками яда или Черной Крови. Черный Змей взревел от неожиданности и дискомфорта, его маслянистая шкура заблестела от воды, он начал медленнее двигаться, теряя сцепление с мокрым полом. Капелла, застигнутая потоком воды на стене, с визгом сорвалась вниз, ее крылья намокли и отяжелели. Лай, пытавшийся атаковать Фрирен под прикрытием тумана, оказался по колено в воде и отчаянно пытался удержаться на ногах.

Вода быстро уходила, впитываясь в трещины пола или стекая в какие-то скрытые дренажные системы Башни, но свою задачу она выполнила – воздух очистился, а Змей и Архиепископы были дезориентированы.

Фрирен не стала ждать. Пока Змей барахтался на мокром полу, пытаясь восстановить координацию, она ударила посохом о землю. Каменные плиты под ее ногами дрогнули, и из них, с глухим скрежетом, начал подниматься он – Каменный Голем. Огромный, неуклюжий, но невероятно прочный, он был соткан из самого материала Башни, его глаза светились тусклым внутренним светом. Фрирен вложила в него часть своей маны, оживляя его, направляя его волю.

— Вперед, – тихо скомандовала она.

Голем с ревом, напоминающим скрежет жерновов, двинулся на Черного Змея. Началась битва двух титанов. Змей пытался укусить Голема, обвиться вокруг него, раздавить своей массой. Голем отвечал сокрушительными ударами каменных кулаков, от которых отлетали куски чешуи Змея и крошился сам Голем, но он тут же восстанавливался, черпая материал из пола.

Эта передышка позволила Фрирен сосредоточиться на Архиепископах. Капелла, отряхиваясь от воды, снова трансформировалась, на этот раз в нечто быстрое и юркое, похожее на гигантскую ящерицу, и попыталась скрыться за колоннами. Лай, выбравшись из воды, снова перешел в режим тени, его клинки были наготове.

Битва затягивалась. Змей, хоть и связанный боем с Големом, все еще представлял угрозу своей аурой и случайными выбросами яда. Капелла и Лай были изворотливы и опасны.

«Они ждут. Но чего? Или кого?» – мысль о втором Чревоугодии и Рейде снова всплыла в ее сознании. – «Если их цель – Рейд, то я здесь – лишь препятствие, которое нужно задержать. Они знают, что не могут победить меня быстро, но могут выиграть время для своего союзника, который, возможно, уже наверху.»

Время шло. Фрирен потеряла ему счет. Полчаса? Час? Возможно, больше. Битва не утихала ни на мгновение, превратившись в изнурительную, смертельную игру на выживание, где цена ошибки была абсолютной. Она чувствовала, как ее огромный, почти бездонный резерв маны истощается быстрее, чем обычно – постоянное поддержание Голема, многослойных барьеров против ауры Змея, отражение бесчисленных атак, контратаки, использование "бликов" для уклонения от смертельных ударов. Она была ранена – несколько раз острые, как бритва, когти Капеллы, трансформировавшейся в нечто, напоминающее гигантскую, искаженную летучую мышь с десятком конечностей, все же вспороли ее плащ и оставили глубокие, кровоточащие царапины на плече и бедре. Ей пришлось тут же лечить их магией света, которую она поддерживала своим духом, теряя драгоценные секунды и ману, пока она уклонялась от очередного выпада гигантской головы Черного Змея, пытавшегося схватить ее своими ядовитыми клыками. Ядовитый туман, несмотря на все усилия духа ветра, проникал в легкие, вызывая приступы мучительного кашля и легкое головокружение, мешая концентрации, необходимой для сложных, многокомпонентных заклинаний.

«Нужно заканчивать. Быстро, они тоже истощены» – она приняла решение, пока это было возможно,

Поток Черной Крови от Капеллы, заставивший ее использовать особенно энергозатратный "блик", чтобы уйти с линии огня, едва не привели к тому, что Лай, выскочивший из тени рухнувшей колонны, почти коснулся ее своим проклятым клинком.

Иллюзия подготовки мощного, видимого заклинания. Пусть думают, что она собирает всю оставшуюся, уже изрядно потрепанную ману для одного, отчаянного удара, который разрушит все вокруг, включая ее саму.

Она остановилась на мгновение, выбрав относительно ровный, еще не полностью залитый ядом или черной слизью участок пола. Ее посох ярко вспыхнул, его навершие засияло ослепительным золотым светом. Вокруг нее начали сплетаться сложные, многослойные золотистые руны, воздух загудел от концентрируемой энергии, создавая видимость подготовки чего-то грандиозного и разрушительного. Каменная крошка под ее ногами начала медленно подниматься в воздух, мелкие, шаровые молнии заплясали на кончике ее посоха, освещая разрушенный зал вспышками неземного света. Лай, Капелла и даже Черный Змей (который как раз снова поднялся, отбросив остатки Голема) на мгновение замерли, ощутив эту невероятную, почти неконтролируемую концентрацию маны. Их внимание было полностью приковано к ней, к этому видимому проявлению силы, к этому обещанию тотального уничтожения.

И в этот самый миг, пока они ждали видимой атаки, пока их инстинкты кричали об опасности масштабного разрушения, Фрирен сделала это. Она не шелохнулась. Ее руки не двигались. Выражение ее лица не изменилось, оставаясь спокойным и сосредоточенным. Но она высвободила иное заклинание. Безмолвное. Невидимое.

Она не создавала черных дыр или сокрушающих полей, которые могли бы сильно повредить Башню еще больше или задеть ее саму в этом хаосе. Она тонко, почти хирургически, сфокусировала и изменила вектор и силу гравитационного притяжения вокруг Лая Батенкайтоса. Лишь вокруг него. Невероятно сложная, требующая абсолютного контроля и понимания фундаментальных сил техника, которую она оттачивала столетиями для борьбы с демонами, способными игнорировать обычную магию или обладающими слишком высокой скоростью.

Архиепископ Чревоугодия, который как раз приготовился к молниеносному рывку, чтобы либо уклониться от предполагаемого Золтрака, либо, наоборот, использовать момент концентрации Фрирен для своей атаки в самой гуще магического взрыва, внезапно ощутил, как пол уходит у него из-под ног. Но не вниз. А… вбок. С неумолимой, нарастающей силой, словно невидимая гигантская рука схватила его, его тело рвануло к ближайшей неповрежденной каменной стене, испещренной древними рунами. Он даже не успел вскрикнуть, не успел понять, что происходит. Раздался отвратительный, влажный хруст, эхом прокатившийся по разрушенному залу – его тело с силой впечаталось в каменную кладку, ломая кости, разрывая внутренности, превращая его в кровавую массу. Клинки с лязгом выпали из его ослабевших, переломанных рук. Он сполз по стене, оставляя за собой широкий, уродливый темно-красный след, и затих.

«Один» – Фрирен не позволила себе даже секундной передышки. Она знала, что Архиепископы Греха могут быть невероятно живучи, и даже такое повреждение не гарантировало окончательной смерти Чревоугодия.

Глава 42: Фактор

Капелла пыталась выиграть время, отвлечь Фрирен, пока Лай окончательно не придет в себя и они не смогут скоординировать новую атаку или попытаться отступить.

Лай, тем временем, с трудом поднялся на ноги. Его тело было покрыто синяками, из разбитых губ текла кровь, несколько ребер, казалось, были сломаны от удара о стену, но в его безумных зеленых глазах все еще горел огонь фанатизма и ненависти. Он увидел, что Капелла готовится отступать, и тоже бросился к проходу, из которого они появились, его движения были неуклюжими, но отчаянными. Он понимал, им не одолеть эту древнюю тварь. Нужно было отступать и ждать Роя.

Фрирен наблюдала за этим с холодным спокойствием. Она могла бы попытаться остановить их. Но даже её магический запас не был бесконечным, а Субару говорил о других проблемах. Сражаться одновременно с регенерирующей Капеллой, пытаться добить изворотливого Лая, пока частично обездвиженный, но все еще невероятно опасный Черный Змей источал свою ауру и в битве насмерть загнанный зверь мог удивить – это было бы слишком рискованно, почти самоубийственно даже для нее. Она приняла решение.

Легкое, почти незаметное движение ее руки. В пространстве между ней и отступающими Архиепископами возник невидимый, но абсолютно непроницаемый барьер, руны для которого она подготовила в процессе отступление в этот зал. Он был создан не из света или энергии, а из искаженного пространства, тончайшая, но нерушимая мембрана.

Капелла, уже почти достигшая прохода, прошла сквозь барьер без малейшего сопротивления, словно его и не было. Змей последовал за своей хозяйкой.

Но Лай Батенкайтос, бежавший следом, с размаху врезался в невидимую преграду. Раздался глухой удар, и он отлетел назад, рухнув на пол и застонав от боли и удивления. Он снова попытался пройти – и снова наткнулся на невидимую стену. Он бился о нее, как пойманная в банку муха, его лицо исказилось от ярости и паники.

Фрирен медленно подошла к барахтающемуся у невидимого барьера Лаю.

— Ты думал, я позволю тебе уйти? После всего? – ее голос был тих, но в нем слышался лед. – Ты слишком опасен, чтобы оставлять тебя на свободе, Чревоугодие.

Лай прекратил биться о барьер и с ненавистью уставился на нее. Его дыхание было прерывистым, глаза налились кровью.

— Ты… ты не понимаешь! Рой! Он уже наверху! Он съест вашего Святого Меча! Он получит его силу! Он вернется и отомстит за меня! Мы… мы непобедимы!

Фрирен слегка склонила голову, ее взгляд был полон той самой отстраненной задумчивости, которая так пугала ее врагов.

— Рой Альфард, да? Твой брат, пожиратель имен и воспоминаний. Он собирается 'съесть' Рейда Астреа. И вы действительно верите, что после этого он придет вам на помощь, усиленный мощью Святого Меча? – в ее голосе прозвучала нотка, похожая на… легкое, почти незаметное, снисходительное презрение. – Какая поразительная глупость.

— Вы, Архиепископы, так гордитесь своими Авторитетами, своей связью с Ведьмами, своей мнимой силой. Но вы так мало знаете о силах, которые действительно управляют этим миром. Рейд Астреа – это не просто сильный воин, чьи навыки можно скопировать или чью душу можно поглотить, как трофей. Он – Страж этого этажа. Его существование здесь, его сила – они неразрывно связаны с самой Башней, с волей ее создателя, Флюгеля,

Ее голос стал еще тише, но каждое слово било Лая, как молот, разрушая его последнюю безумную надежду.

— Если твой брат, Рой, попытается 'пожрать' Рейда, если он попытается ассимилировать его сущность… скорее всего, произойдет обратное. Невообразимая, почти божественная мощь, заключенная в Рейде, они просто поглотят, аннигилируют или перепрограммируют жалкий, примитивный Авторитет Чревоугодия твоего брата. Представь себе, Лай, – ее губы тронула едва заметная, холодная, почти жестокая усмешка, – что будет, если сама концепция 'Святого Меча', его незыблемый дух защитника, его наследие… захватит тело твоего брата? Кто кого будет контролировать тогда?

...Лай слушал, и его безумные зеленые глаза расширялись от ужаса. Слова Фрирен, ее спокойная, неумолимая логика, рисовали картину, которая была страшнее любой физической боли. Осознание их чудовищного просчета медленно проникало в его извращенный разум. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, возможно, возразить, возможно, взмолить о пощаде…

Но Фрирен не дала ему такой возможности. Она стремилась оставить его тело невредимым. Ей нужно было вывести его из строя – быстро и надежно.

Ее взгляд был холоден и сосредоточен. Она подняла свободную руку, и воздух вокруг Лая начал сгущаться, уплотняться. Он почувствовал, как ему становится трудно дышать, словно невидимые тиски сжимают его грудь. Это была сфера разреженного воздуха, медленно, но неотвратимо лишающая его кислорода, вызывающая удушье. Одновременно из пола и стен, повинуясь ее безмолвной команде, вырвались десятки тонких, но невероятно прочных нитей чистой маны. Они, как живые змеи, оплели тело Лая, сковывая его движения, стягивая конечности, лишая его возможности использовать свои клинки или остатки магии.

Лай захрипел, его лицо начало синеть от нехватки воздуха, глаза вылезли из орбит. Он пытался вырваться из магических пут, но они лишь сильнее впивались в его плоть. Его безумный взгляд был полон не только ярости, но и животного ужаса перед медленной, мучительной смертью.

Она не стала ждать, пока он задохнется. Короткий, точный импульс маны, направленный в жизненно важный центр, – и тело Лая обмякло, его борьба прекратилась. Он был мертв.

Фрирен спокойно опустила руку, развеивая сферу удушья и магические нити. Один Чревоугодие нейтрализован. Капелла сбежала.

Она сделала шаг, намереваясь подняться на Альциону, помочь остальным, когда внезапно, без всякого предупреждения, ее пронзила острая, леденящая боль, не похожая ни на что, что она испытывала раньше. Она не была физической. Она исходила изнутри, из самой ее сути. Мир перед глазами на мгновение потемнел, а затем в ее сознании вспыхнули чужие, обрывочные, хаотичные образы – голод, бесконечный…

«Что это?!» – Фрирен пошатнулась, инстинктивно прижав руку к груди, туда, где концентрировалась боль. Ее магическое чутье, обычно такое ясное и точное, на мгновение было дезориентировано этим чужеродным вторжением. Она ощутила, как в ее собственную ауру, в ее потоки маны врывается нечто… грязное. Липкое. Полное ненасытной, извращенной жажды. Это была не ее магия, не ее эмоции. Это была… часть Авторитета. Фактор Чревоугодия.

«Его Фактор… он отделился от мертвого тела и теперь… ищет новый сосуд? Меня?!» – мысли лихорадочно метались в ее голове, пока она боролась с тошнотой и головокружением. Осознание было ужасающим. Она убила носителя, но сам Авторитет, эта заразная, паразитическая сущность, осталась. И теперь она выбрала ее. Боль была невыносимой, но ее воля, закаленная тысячелетием, сопротивлялась. Она не позволит этой мерзости овладеть ею, не позволит этому голоду стать ее собственным.

Ее подкосило. Она опустилась на одно колено, тяжело дыша, ее лицо, обычно такое спокойное, исказилось от боли и отвращения. Она чувствовала, как чужеродная сила пытается проникнуть глубже, пытается смешаться с ее собственной, пытается пробудить в ней этот первобытный, всепожирающий голод. Ее духи, связанные с ней, заволновались, их ауры вспыхнули, пытаясь защитить свою хозяйку, но против этой нематериальной, концептуальной угрозы, исходящей теперь словно изнутри ее самой, они были почти бессильны.

«Субару и остальные… они в опасности. Эта дрянь… она теперь часть меня? Как это повлияет на мои силы? На мой разум? И если другое Чревоугодие –– наверху, Рейд… сможет ли он почувствовать это во мне? Это… это очень, очень плохо.»

Она с огромным усилием поднялась на ноги. Головокружение не проходило, тошнота подступала к горлу, а в глубине сознания все еще ощущался этот отвратительный, чужой, но теперь пугающе близкий голод. Она была ослаблена – не только битвой, но и этим неожиданным, коварным вторжением в ее собственную сущность.

Она сделала шаг к лестнице, затем другой. Тело ломило от усталости, но это было ничто по сравнению с ледяной хваткой, сжимавшей ее изнутри – чужой, мерзкий голод Фактора Чревоугодия, пытающегося овладеть ее сущностью. Ужас? Нет, скорее холодная, яростная решимость. Она не позволит этой скверне победить. Но она также понимала – сейчас она уязвима. Любое неосторожное использование магии, любая потеря концентрации могли усилить влияние Фактора. «Те, кто наверху… им придется действовать без моей поддержки», – мелькнула мысль. – «Моя задача сейчас – добраться до безопасного места, проанализировать это… вторжение. И найти способ его нейтрализовать. А они… они должны выстоять сами. Хотя бы какое-то время.» Ее воля была несокрушима, но даже ей приходилось считаться с реальностью.

Она попыталась сделать то, что делала всегда, сталкиваясь с враждебной магией – проанализировать, понять структуру, найти слабое место. Но Фактор был не магией. Он был… концепцией. Искаженной, больной, но фундаментальной. Он не имел четкой структуры, которую можно было бы разрушить или рассеять. Он просто… был. И теперь он был в ней.

Первым инстинктивным желанием было изгнать его. Вырвать из себя, как занозу. Она сконцентрировала свою ману, пытаясь создать поле отторжения, очищающий вихрь, который вытолкнул бы чужеродную сущность. Ее тело засветилось золотым, руны на посохе вспыхнули. Но Фактор лишь глубже вцепился в нее, словно паразит, не желающий покидать нового, сильного носителя. Попытка изгнания вызвала лишь новую, еще более острую волну боли и тошноты. Фактор не был чем-то внешним, что можно было бы оттолкнуть. Он уже начал врастать, сплетаться с самой ее сутью.

«Не получится…» – она поняла это с ледяной ясностью. – «Он не… отделяем. По крайней мере, не так просто. Не сейчас.»

Тогда – подавить. Запечатать. Изолировать. Фрирен знала десятки древних техник запечатывания, некоторые из которых она сама разработала для борьбы с могущественными демонами или нестабильными артефактами. Она начала плести сложнейшее заклинание – многослойный ментальный и магический барьер вокруг той части ее сознания и ауры, где ощущалось присутствие Фактора. Это было похоже на попытку заключить бушующий пожар в тонкий ледяной сосуд. Фактор сопротивлялся, его голод бился о возводимые ею стены, пытаясь прорваться, поглотить саму ее волю.

Но воля Фрирен была несокрушима. Тысячелетие медитаций, противостояния демонам, бесчисленные битвы, где на кону стояла её жизнь, – все это выковало ее разум в нечто, не поддающееся простому разрушению или подчинению. Медленно, с невероятным усилием, она начала возводить барьеры. Слой за слоем. Руна за руной, сплетаемые не в воздухе, а в глубине ее собственного сознания. Это было мучительно. Каждая попытка Фактора прорваться отзывалась новой волной боли и чужеродного голода, но Фрирен упорно продолжала.

Она чувствовала, как ее мана стремительно убывает. Это запечатывание требовало колоссальных затрат, гораздо больших, чем она предполагала. Фактор был не просто пассивной сущностью – он активно сопротивлялся, он питался ее попытками его сдержать, обращая ее же силу против нее.

«Нужно… перенаправить его, – мелькнула отчаянная мысль. – Если голод нельзя утолить или запереть полностью, его нужно направить на что-то… менее разрушительное. Менее… личное.»

Она вспомнила свою жизнь, свои истинные страсти. Знания. Магия. Поиск древних гримуаров, анализ забытых заклинаний, разгадывание тайн мироздания. Это тоже было своего рода… голодом. Интеллектуальным. Бесконечным. Возможно, если направить хищническую природу Фактора Чревоугодия не на души и имена, а на… информацию? На потоки чистой маны? На структуру заклинаний?

Это был рискованный гамбит. Она попыталась мысленно «предложить» Фактору новую пищу. Она вспомнила руны на стенах Башни, их сложную, многомерную структуру, которую она лишь начала анализировать. И Фактор… откликнулся. Ненасытный голод на мгновение ослаб свою хватку на ее воле, переключившись на этот новый, незнакомый, но интригующий «вкус». Фрирен почувствовала, как ее восприятие рун Башни обострилось до невероятной степени. Знания, на расшифровку которых ушли бы дни или недели, теперь вливались в ее сознание почти мгновенно, ясно, полно. Она видела не просто символы – она видела потоки энергии, которые они направляли, концепции, которые они воплощали, историю их создания. Это было… опьяняюще. И опасно. Слишком быстро. Слишком много. Слишком… легко.

«Нет, – она с усилием воли отстранилась от этого потока. – Это тоже ловушка. Поглощение знаний в таком темпе… оно изменит меня. Исказит. Я стану… не собой. Я стану лишь функцией этого голода, пусть и направленного на благородную цель.»

Она удвоила усилия по запечатыванию. Теперь, когда Фактор был частично отвлечен и его природа немного «перенастроена» на поглощение информации, а не душ, возводить барьеры стало чуть легче. Она создала сложнейшую многослойную печать, вплетая в нее элементы магии отрицания, пространственной изоляции и ментальной защиты. Она не уничтожила Фактор – это было невозможно. Она не изгнала его – он стал частью ее. Но она… заключила его в клетку внутри себя. Могучую, древнюю, но все же клетку. Оставив лишь крошечную, контролируемую щель, через которую могла просачиваться та его способность к сверхбыстрому анализу информации, но под строжайшим надзором ее собственной воли. Это было компромиссом. Опасным, но единственно возможным на данный момент.

Никто, кроме, возможно, Ехидны или кого-то уровня Короля Демонов или Сери из ее мира, не смог бы проделать такое. Удержать Фактор Греха внутри себя, не позволив ему поглотить разум, перенаправить его голод и запечатать его большую часть… это требовало не только колоссальной магической силы, но и тысячелетней дисциплины, абсолютного самоконтроля и глубочайшего понимания природы магии и сознания.

Она медленно выпрямилась. Тело все еще ломило, голова гудела, а в глубине души все еще ощущался этот чужеродный, приглушенный, но не исчезнувший голод. Но она снова была собой. Фрирен. Древняя эльфийка. Исследователь. Путешественница. И теперь… носительница Фактора Чревоугодия, пусть и запечатанного.

Она посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Взгляд снова стал ясным, спокойным. «Печать нестабильна, – констатировала она. – Любое сильное эмоциональное потрясение, любая потеря контроля над маной могут ее ослабить. И полное высвобождение силы Фактора… оно даст невероятные аналитические способности или даже поглощение и анализ чужих заклинаний, но цена – мой разум. Моя личность. Неприемлемо.»

Она прислушалась. Где-то там, наверху, на Первом этаже, вероятно, все еще шел бой. Звуки доносились сюда слабо, приглушенные камнем и расстоянием, но она ощущала мощные всплески магии

Она сделала шаг к лестнице. Но тут же остановилась. Нет. Сейчас она не могла им помочь. Она была слишком ослаблена борьбой с Фактором. А попытка использовать сложные заклинания в таком состоянии могла нарушить хрупкое равновесие печати. Вместо помощи она могла бы принести лишь большую беду.

«Им придется справиться самим, – с холодной ясностью подумала она. – Субару… он найдет выход. Или умрет и найдет его снова. А я… мне нужно время. Восстановить ману. Укрепить печать. Понять, как жить с этой… новой частью себя.»

Она снова села на холодный каменный пол. Закрыла глаза. И погрузилась в глубокую, исцеляющую медитацию, отгородившись от звуков битвы, от хаоса этого мира, от собственного, теперь уже запечатанного, но вечно голодного Фактора. Время для нее снова замедлило свой бег. Она будет ждать. Она умела ждать. А наверху… наверху продолжалась их собственная, отчаянная битва за выживание.

Глава 43: Воссоединение в Тени Потерь

Время – понятие относительное. Для Фрирен, чей жизненный путь измерялся тысячелетиями, несколько часов, проведенных в глубинах собственного сознания в отчаянной попытке обуздать чужеродную, всепоглощающую сущность, могли показаться мгновением или вечностью – в зависимости от интенсивности переживаемого опыта. Сейчас, когда последний слой ментальных и магических печатей с глухим, почти физически ощутимым щелчком встал на место, изолируя большую часть Фактора Чревоугодия в глубинах ее души, она медленно вернулась к восприятию внешнего мира.

Боль ушла, сменившись тупой, ноющей усталостью и странным, приглушенным, но постоянным ощущением… голода. Не физического, нет. Это была жажда иного рода – жажда информации, жажда маны, жажда понимания. Фрирен знала – это Фактор, пусть и запечатанный, все еще влиял на нее, его природа пыталась найти выход, сублимируясь в то, что было ближе всего ее собственной сущности – в бесконечный поиск знаний.

«Печать держится, – констатировала она, медленно открывая глаза. – Но она нестабильна. Как тонкая ледяная корка над кипящей бездной.» Она ощутила, как ее восприятие окружающего мира изменилось... «Усиление аналитических способностей… – она сделала мысленную пометку. – Побочный эффект 'перенаправления' голода Фактора. Полезно. Но опасно. Слишком легко поддаться этому потоку, слишком велик соблазн снять печати ради полного понимания… и потерять себя.»

Она поднялась на ноги, опираясь на посох. «Где-то наверху… они, должно быть, уже закончили. Или…»

Ее размышления были прерваны тихими, но торопливыми шагами, приближающимися по коридору, ведущему из Библиотеки Мертвых. Первой в проеме разрушенного зала показалась Беатрис. Ее маленькое личико было бледным, глаза – широко раскрытыми от тревоги.

— Фрирен! – выдохнула она, увидев эльфийку. Облегчение в ее голосе было почти осязаемым. – Бетти… мы… мы искали тебя! Звуки боя стихли так давно, а тебя все не было! Мы боялись…

Следом за ней появились Эмилия и Юлиус. Эмилия выглядела измученной, ее серебристые волосы спутались, на простом дорожном платье виднелись пятна пыли и чего-то темного, похожего на кровь. Но в ее глазах, когда она увидела Фрирен, вспыхнула слабая, но искренняя радость. Юлиус, как всегда безупречный, даже несмотря на следы недавней битвы на его форме, держался с рыцарским достоинством, но в его взгляде читалась глубокая усталость, но и радость.

— Леди Фрирен! Слава Дракону, вы живы! – Эмилия подбежала к ней, ее рука легко коснулась плеча эльфийки, словно проверяя, реальна ли она. – Мы… мы так волновались! Что с вами случилось? Вы ранены?

Фрирен спокойно встретила их встревоженные взгляды. Она видела их состояние – глубокое истощение, следы тяжелых боев, но и… странное, почти лихорадочное оживление в глазах Эмилии и Юлиуса, которое не вязалось с их усталостью. И еще она заметила – аура Юлиуса была… чистой. Той гнетущей пустоты, что окружала его после Пристеллы, больше не было. Его духи преобразились, они мерцали вокруг него ярким, уверенным светом.

— Я в порядке, – ровно ответила Фрирен. – Столкнулась с Лаем Батенкайтосом – он мертв. Капелла и Черный Змей отступили. Мне потребовалось некоторое время, чтобы… справиться с последствиями их магии.

Она не стала вдаваться в детали о Факторе. Это была ее битва, ее тайна.

— Лай… мертв? – переспросила Эмилия, и в ее голосе прозвучало не только облегчение, но и… что-то еще? Надежда? Она быстро переглянулась с Юлиусом, и тот едва заметно кивнул.

— Да, – подтвердил он, его голос, хоть и уставший, звучал теперь уверенно, без прежней пустоты. – Похоже, его … и запечатанный другой Гурман, Рой Альфард, которого нам удалось одолеть и захватить на Первом этаже… возымели эффект. … – он сделал паузу, его взгляд на мгновение смягчился, – …и Рем. Мы все помним Рем.

Это было сказано просто, но для Фрирен эти слова прозвучали как подтверждение ее теорий о природе Чревоугодия. Уничтожение «Гурманов» действительно могло вернуть «съеденное».

— Рем… – Эмилия прижала руки к груди, ее глаза наполнились слезами – на этот раз слезами облегчения и радости. – Я помню! Помню ее улыбку… ее силу… ее преданность… Как я могла забыть?! О, боже…

Беатрис, стоявшая рядом, тоже всхлипнула, утирая глаза кулачком.

— И Бетти помнит! Помнит эту несносную, но такую… такую дорогую сестру Рам! Фрирен наблюдала за этой сценой эмоционального воссоединения с воспоминаниями. «Значит, Субару… он был прав. Его отчаянная надежда оказалась не напрасной. Нейтрализация носителей Авторитета Чревоугодия действительно возвращает украденное.» Это было важное знание.

Но прежде чем она успела задать следующий, самый важный для нее сейчас вопрос, Эмилия, немного успокоившись, посмотрела на нее с новой волной тревоги.

— Но… Фрирен-сан… Субару… и Рем… – ее голос снова дрогнул. – После того, как мы… разобрались с Роем Альфардом и… Волканикой… – она запнулась, явно не находя слов, чтобы описать события на Первом этаже, – …мы вернулись на Альциону. И там… там это случилось.

— Черная Тень, – тихо, но с леденящей душу ясностью закончил за нее Юлиус, его лицо снова стало мрачным. – Она появилась внезапно, в Зеленой Комнате. Огромная, всепоглощающая. Она… она поглотила Субару. Тень… она забрала их обоих. Они просто… исчезли.

В его голосе звучала горечь поражения и бессилия. Он, Величайший из Рыцарей, чье имя было возвращено, не смог защитить своего… товарища. И девушку, которую он едва успел вспомнить.

Фрирен слушала, ее лицо оставалось непроницаемым. «Черная Тень Ведьмы… Она снова вмешалась. Забрала Субару. И Рем.»

— Мы… мы не знаем, что делать, Фрирен-сан, – Эмилия с мольбой посмотрела на нее. – Куда они исчезли? Только Беатрисс говорит, что чувствует, что Сабару где-то в Империи Волакия.

Фрирен медленно перевела взгляд с заплаканного лица Эмилии на мрачного Юлиуса, на испуганную, но держащуюся Беатрис. Она видела их отчаяние, их растерянность. Она могла бы сказать им о природе "Возвращения" Субару, дать им эту призрачную, но ужасную надежду. Но нет. Это знание было слишком опасно. И не ей было его открывать.

— Я не знаю, где они, – сказала она ровно, ее голос не дрогнул. – Но Субару… он умеет выживать. И он не оставит Рем. Они найдут путь. Или… он создаст его.

Это было все, что она могла сказать им сейчас. Слабое, почти неуловимое утешение, основанное на ее знании аномальной природы юноши.

Эмилия, немного придя в себя после эмоционального потрясения, вытерла слезы и постаралась взять себя в руки.

— Расскажите, что произошло на Первом этаже, – попросила она Фрирен, переводя тему на более конкретные вещи, чтобы отвлечься от мыслей о Субару. – Как вам удалось… справиться? И… Волканика? Он действительно там?

Юлиус тоже с интересом посмотрел на Фрирен. Он помнил, что Эмилия и Рам, отправилась наверх, пока они с Анастасией были заняты Испытанием Рейда.

Фрирен кивнула.

— Верно. Эмилия и Рам решили попытаться подняться на Первый этаж. Я не сопровождал их тогда, так как отвлекал Чревоугодие, который поглотил Рейда.

.

— Да. Мы с Рам… мы поднялись. Там… там действительно был Волканика. Огромный, как гора, покрытый лазурной чешуей. Он… он был Стражем. Испытание заключалось в том, чтобы достичь Монолита за его спиной, пока он атаковал. Это было… ужасно. Он почти не двигался, но его рев, его аура… они вызывали обвалы, магические бури. Рам была невероятна. Она использовала свою магию ветра, чтобы отвлекать его, создавать ложные цели, пока я… я пыталась пробиться. Я создавала ледяных солдат, одного за другим, они шли на него, отвлекая внимание, а я… я просто бежала. Это было отчаянно. – Она на мгновение замолчала, вспоминая. – Но мы смогли. Я коснулась Монолита. И Волканика… он просто успокоился. Сказал что-то про "пройденное испытание" и "волю просящего". А потом… он снова начал повторять те же слова, что и при первой встрече, словно забыл все. Он… он действительно стал дряхлым. Как сказала Беатрис, его дух пуст, он действует почти на автомате.

— Удалось нейтрализовать и запечатать Роя, используя технику, схожую с той, что удерживает Ведьму Зависти. Он жив, но обезврежен. Его мы доставим в столицу для дальнейшего изучения… и, возможно, чтобы найти способ вернуть украденные им воспоминания и имена тем, кто еще не вспомнил. — Да… но это еще не все потери, Фрирен-сан. Шаула… Хранительница Башни…– Эмилия запнулась, подбирая слова, ее голос дрогнул. – Она словно потеряла себя. Ее крики… они были полны отчаяния. А потом… она просто… изменилась. Превратилась в маленького, черного скорпиона. Совсем крошечного. Он сейчас у Мейли, она смогла его… успокоить. Но Шаулы, той, что мы знали… ее больше нет.

Фрирен внимательно слушала. «Значит, всё сложилось, как и ожидалось. Рейд – это отдельное Испытание, которое они не прошли. А Волканика – другое. Любопытно, как Флюгель структурировал эту Башню.

— Божественный Дракон… – задумчиво произнесла она. – Волканика. Живой. Пусть и с "пустым духом". Это… чрезвычайно интересно. Я хотела бы взглянуть на него.

Эмилия посмотрела на Фрирен с новой надеждой.

– На Первый этаж? К Волканике?

Фрирен кивнула.

— Идем.

Они оставили разрушенный зал, где Фрирен сражалась с Архиепископами, и направились к лестнице, ведущей наверх. Юлиус и Беатрис шли рядом с Эмилией, Фрирен замыкала шествие, ее разум уже анализировал новую информацию, строил гипотезы. Божественный Дракон. Это обещало быть одним из самых интересных исследований за последние несколько столетий ее жизни. Ее внутренний «голод» к знаниям, усиленный Фактором, снова давал о себе знать, но она держала его под контролем, направляя на предстоящую встречу с легендой.

Путь на Первый этаж был теперь свободен. Рейд Астреа исчез. Они поднялись по широкой винтовой лестнице из светлого камня, и снова оказались перед аркой, ведущей в зал с золотым кристаллом и фресками.

Волканика был там. Он лежал, свернувшись вокруг центрального постамента, его гигантское тело занимало почти все пространство зала. Лазурная чешуя тускло поблескивала в золотистом свете, исходящем от кристалла и рун на стенах. Он, казалось, дремал, его огромное дыхание было медленным и глубоким, как прибой океана.

При их появлении он медленно поднял свою массивную голову, увенчанную рогами, и посмотрел на них своими древними, золотыми глазами, в которых, однако, не было ни мудрости веков, ни угрозы – лишь какая-то глубокая, вселенская усталость и… пустота.

— «..Ты, достигшая вершины башни. Сделай ещё шаг, всемогущий проситель», – его голос, низкий и рокочущий, как землетрясение, прозвучал в их сознании, а не в ушах. Это были те же слова, что он говорил Эмилии.

Фрирен шагнула вперед, останавливаясь в нескольких метрах от гигантской морды. Она смотрела на него не со страхом или благоговением, а с тем же спокойным, аналитическим интересом, с каким изучала бы древний манускрипт или редкий минерал.

— Волканика, Божественный Дракон, – ее голос прозвучал ровно, но отчетливо в огромном зале. – Мы пришли не как просители Испытания, которое уже было пройдено. Мы пришли с иной целью. Нам нужна твоя помощь. Твоя кровь.

Дракон медленно моргнул своими золотыми глазами. В них не отразилось ни удивления, ни гнева. Лишь та же вселенская усталость.

— «Кровь… Завет… Путь…» – его мысленный голос снова прозвучал, слова были отрывочны, лишены четкого смысла, словно эхо давно забытых мыслей.

Фрирен поняла. Разговаривать с ним в его нынешнем состоянии было почти бесполезно. Его разум был… поврежден. Временем? Одиночеством? Самой его ролью Стража? Неизвестно. Но он был не более чем тенью своей былой славы.

— Волканика, – снова обратилась она к нему, ее голос был спокоен, но в нем появилась нотка древней, почти забытой магии, магии убеждения, которую она иногда использовала в общении с могущественными, но неразумными духами или существами. – Мы не желаем тебе вреда. Мы ищем исцеления. Для тех, кто страдает. Для тех, кто потерян. Твоя кровь – это надежда. Позволь нам взять немного. Во имя Завета. Во имя жизни.

Она протянула руку, в которой из ниоткуда появился небольшой, кристально чистый флакон.

Дракон смотрел на нее своими пустыми золотыми глазами. На мгновение показалось, что в них мелькнула искра чего-то… древнего? Понимания? Сожаления? Затем он медленно, очень медленно, склонил свою гигантскую голову, так что его шея оказалась почти на уровне протянутой руки Фрирен. И на его лазурной чешуе, в том месте, где шея переходила в плечо, выступила одна-единственная, сияющая, как расплавленный сапфир, капля крови. Она медленно стекла по чешуе и упала прямо в подставленный Фрирен флакон.

Затем Дракон снова поднял голову и закрыл глаза, погружаясь в свою вековую дрему.

Фрирен посмотрела на флакон в своей руке. Одна капля. Но от нее исходила аура такой невероятной, концентрированной жизненной силы и магии, что даже она ощутила ее мощь.

— Он… он дал нам ее, – прошептала Эмилия, ее глаза были полны слез и благоговения.

— Да, – Фрирен аккуратно закрыла флакон. – Одна капля. Этого должно быть достаточно, если её разбавить. Она повернулась к своим спутникам.

— Мы должны немедленно доставить ее в Пристеллу! – решительно сказала Эмилия, поворачиваясь к Юлиусу и Беатрис. – Тем, кто пострадал от проклятия Капеллы!

Юлиус кивнул, его лицо было серьезным.

— Согласен, леди Эмилия. Это наш долг. Каждый час промедления может стоить кому-то жизни или разума.

— Бетти тоже так думает, я полагаю! – твердо заявила Беатрис. – А потом… потом мы должны найти Субару!

Фрирен, однако, покачала головой.

— Я не пойду с вами сейчас.

Все удивленно посмотрели на нее.

— Фрирен-сан? Почему? – Эмилия была явно обескуражена.

— Мне нужно время, – просто ответила эльфийка, ее взгляд был устремлен на древние фрески, покрывавшие стены зала. – Эта Башня… она хранит слишком много знаний, которые я должна изучить. И после… недавних событий, – она сделала неопределенный жест, не вдаваясь в подробности своего столкновения с Фактором, – мне необходимо восстановить силы и проанализировать полученный опыт. Я останусь здесь. Временно.

Ее решение, как всегда, было окончательным и не подлежащим обсуждению. Эмилия выглядела расстроенной, но понимала – заставить Фрирен делать что-то против ее воли было невозможно.

— Но… Субару? Рем? – тихо спросила она, ее голос снова дрогнул. – Мы не можем просто оставить их… там. В Волакии. Беатрис-сама говорит, что чувствует его именно там.

Юлиус шагнул вперед. Он внимательно посмотрел на Фрирен, его взгляд был серьезным и взвешенным.

— Леди Фрирен, я понимаю ваше желание остаться для исследований. Но… – он запнулся на мгновение, подбирая слова, – …проблема Нацуки Субару и госпожи Рем требует немедленного решения. Вы сами говорили – он умеет выживать. Но Волакия – опасное место, особенно сейчас, когда Империя на пороге гражданской войны. А Рем беззащитна. Мы… мы не можем отправить туда официальный отряд из Лугуники. Это может быть воспринято как акт агрессии. И наши силы ограничены.

Он сделал паузу, затем продолжил, его голос стал более настойчивым:

— Но вы, леди Фрирен… вы обладаете уникальными способностями. Ваша скорость, ваша магия, позволяющая проходить незамеченной… Вы не связаны формальными обязательствами ни с одним из лагерей, ни с Королевством. Вы – единственная, кто мог бы попытаться проникнуть в Волакию, найти их и, возможно, помочь им вернуться, не вызвав при этом международного конфликта.

Эмилия с надеждой посмотрела на Фрирен. Аргументы Юлиуса были сильны.

Фрирен молчала несколько мгновений, ее спокойные глаза изучали их лица. Она видела их отчаяние, их надежду, их веру в ее силы. Она также думала о Субару – об этой ходячей аномалии, которая снова и снова оказывалась в центре невероятных событий, и о Факторе, что теперь был частью ее, удивительно, но факторы Сабару не навредили ему. Понять Субару, понять его связь с Ведьмой – это тоже было частью ее исследования. И, возможно, Волакия, с ее древней историей и воинственной культурой, хранила свои собственные, уникальные знания.

— Хорошо, – наконец сказала она. – Я отправлюсь в Волакию. Когда придет время.

Она посмотрела на свои руки, на которых все еще ощущался фантомный холод от борьбы с Фактором.

— Но сначала… мне действительно нужен отдых. Несколько дней. Чтобы восстановить силы и… подготовиться. Это путешествие будет непростым.

Облегчение на лицах Эмилии и Юлиуса было почти осязаемым. Они получили то, на что надеялись. Фрирен согласилась. Пусть не сразу, пусть с оговорками, но она поможет.

— Спасибо, Фрирен-сан! – Эмилия с благодарностью посмотрела на нее. – Мы будем ждать… И мы сделаем все, чтобы помочь тем, кто в Пристелле.

Решение было принято. Пути снова расходились. Остальные отправятся обратно, неся надежду на исцеление. А Фрирен останется в древней Башне, чтобы восстановить силы, изучить ее тайны и подготовиться к новому, опасному путешествию в самое сердце враждебной Империи.

Глава 44: Голод Знаний

Каменные стены Башни Плеяд дышали вековой тишиной. Фрирен осталась одна. Одна, если не считать безмолвных стражей этого места – древних рун, Книг Мертвых и, возможно, призрака самого Мудреца Флюгеля, чье присутствие все еще ощущалось в самой структуре этого циклопического сооружения.

Она стояла посреди Четвертого этажа, Альционы, где еще недавно кипела жизнь их маленького отряда.

Сейчас Башня принадлежала ей. Безграничное поле для исследований. И для восстановления. Битва с Архиепископами и последующее вторжение Фактора Чревоугодия, пусть и запечатанного, отняли много сил. Ей нужно было время.

Первым делом она вернулась на Третий этаж, в Тайгету – Библиотеку Мертвых. Бесконечные стеллажи, уходящие в молочно-белую пустоту, хранили свои безмолвные тайны. Она подошла к одной из полок, наугад взяла первую попавшуюся черную книгу. Попыталась открыть. Обложка не поддалась, словно была высечена из цельного куска обсидиана. Она попробовала другую, третью – тот же результат.

«Как я и думала, – Фрирен вернула книги на место. – Случайный доступ невозможен. Нужна… связь.» Она вспомнила книгу Субару, которую все еще хранила в своем пространственном кармане. Та книга «вибрировала» его энергией, его Миазмами. Она была живой, потому что он был жив, и его суть была запечатана там через какую-то аномалию. Но эти… эти были другими. Застывшие отпечатки.

Она закрыла глаза, концентрируясь. Ее магия, тонкая, как дыхание, потянулась к стеллажам, ища резонанс, знакомую ауру. Эльза Гранхирт. Охотница за Кишками. Она видела ее смерть в трущобах, ощущала ее искаженную, кровавую магию. Ее «отпечаток» должен был быть здесь. Фрирен медленно двинулась вдоль одного из рядов, ее рука легко скользила по корешкам черных книг. Вот. Легкая, едва уловимая вибрация. Книга с аурой Эльзы. Фрирен взяла ее.

***

Она думала о Лае Батенкайтосе. Она убила его совсем недавно. Ощущала его Фактор, который теперь был частью ее. Возможно, его книга… Она прошла дальше, ведомая не столько магическим чутьем, сколько логикой – книги, вероятно, располагались в хронологическом порядке поступления или по какому-то иному, неизвестному ей принципу. Найти книгу Лая среди этих миллионов было бы затратно по времени без точного знания и его воспоминания могут быть опасны.

«Бесполезно, – она оставила эту затею. – Чтение чужих жизней… это не то, что мне нужно сейчас. Есть более насущные вопросы.»

Следующие два дня Фрирен посвятила изучению самой Башни. Она поднималась и спускалась по винтовым лестницам, обходила этажи, ее магия исследовала каждый камень, каждую руну. Особенно ее интересовали те древние, сине-зеленые символы, что покрывали стены и, казалось, были вплетены в саму структуру этого места. Они были невероятно сложными, многослойными, их логика ускользала от стандартного магического анализа.

Она сидела часами перед одной из таких рунических панелей на Первом этаже, в зале Майи, где золотистый кристалл все еще пульсировал мягким светом, а Божественный Дракон Волканика дремал, свернувшись вокруг него. Фрирен пыталась расшифровать их, используя все свои знания древних языков, магических символов, теории потоков маны. Прогресс был медленным.

И тогда она почувствовала его – тихий, настойчивый шепот Голода из глубин ее души. Фактор Чревоугодия, запечатанный, но не уничтоженный, реагировал на ее исследовательский азарт, на ее жажду знаний. «Он хочет ‘помочь’? – с холодной иронией подумала она. – ‘Попробовать’ эти руны на вкус?»

Она позволила этому произойти. Не снимая печатей полностью, она лишь слегка ослабила ментальный контроль над той крошечной «щелью», через которую Фактор мог взаимодействовать с ее сознанием. И информация хлынула. Руны на стене перестали быть просто символами. Они раскрылись перед ней, как сложный, многомерный механизм. Она видела потоки маны, которые они направляли, принципы стабилизации пространства-времени, которые они использовали, связь с фундаментальными силами этого мира. Понимание приходило почти мгновенно, ошеломляя своей ясностью и глубиной. Она поняла – эти руны не просто укрепляли Башню. Они были частью системы, связывающей это место с чем-то… большим. С самой структурой реальности этого мира. Башня была не просто хранилищем – она была якорем. Или линзой. Или… и тем, и другим.

«Поразительно, – она с усилием воли прервала этот поток, снова укрепляя ментальные барьеры вокруг Фактора. Голова слегка кружилась от переизбытка информации, а Голод внутри недовольно заворчал, лишенный своей «пищи». – Эта способность… она невероятно ускоряет анализ. Но цена… слишком высока. Я не могу позволить ему влиять на меня так сильно.»

Она вернулась в Зеленую Комнату на Альционе.

Печать на Факторе держалась. Она чувствовала его приглушенное присутствие, его вечный, тихий Голод, который теперь, после «подкормки» рунами, был чуть менее настойчивым. Она провела несколько простых магических тестов – создала световой шар, небольшой силовой барьер, вызвала порыв ветра. Магия подчинялась ей идеально, контроль был полным. Ее боеспособность не пострадала. Потерянная мана почти полностью восстановилась за эти дни благодаря целебной атмосфере Зеленой Комнаты и ее собственным техникам медитации.

«Я все еще я, – с облегчением констатировала она. – Фактор под контролем. Пока. Но я не должна забывать о нем. Он здесь. Он часть меня. И он всегда будет голоден.» Она знала, что любая попытка использовать силу Фактора напрямую, без строжайшего контроля, может привести к катастрофе. Она надеялась, что ей никогда не придется снимать эти печати.

Прошло еще два дня. Пять дней с момента отъезда Эмилии и остальных. Фрирен чувствовала, что готова. Она получила некоторые ответы, но еще больше вопросов возникло перед ней. Башня Плеяд хранила тайны, на разгадку которых могли уйти годы даже для неё. Но сейчас у нее была другая цель. Обещание, данное Эмилии. И собственный, теперь уже усиленный Фактором, интерес к аномалии по имени Нацуки Субару, сможет ли ей помочь его невосприимчивость к факторам.

Она поднялась. Пришло время отправляться в Волакию.

Каменные стены Башни Плеяд, свидетели четырехсотлетней тишины и недавнего безумия, остались позади. Фрирен не оглядывалась. Ее путь лежал прочь от этого места силы и забвения, прочь от Песков Авгурии, чьи золотистые волны уже начинали дрожать в утреннем мареве, вбирая в себя первые, еще несмелые лучи восходящего солнца.

Серия быстрых, почти неуловимых для глаза «бликов» унесла ее далеко от подножия древнего строения. Мир смазывался и собирался заново с каждым таким прыжком сквозь искаженное пространство, пока наконец раскаленный, безжизненный песок пустыни не сменился сначала выжженной солнцем, жесткой, но уже более податливой травой, а затем и первыми, еще редкими, но уже настоящими деревьями, цепляющимися за жизнь на границе двух миров. Фрирен вошла в лес. Не в те дикие, сумрачные и влажные Джунгли Буддхейма, что ждали ее южнее, а в более привычный, светлый и прозрачный смешанный лес, какие часто встречались и в ее родном мире. Высокие, стройные сосны, источающие густой, смолистый аромат, смешивающийся с запахом прелой хвои. Могучие дубы, раскинувшие свои узловатые, покрытые седым мхом ветви, словно древние стражи, помнящие века. Трепетные березы с их нежной, серебристой корой, тихо шелестящие листвой под легким утренним ветерком, который здесь, под сенью деревьев, был прохладен и чист. Этот шелест был музыкой для ее эльфийского слуха, привыкшего к тишине веков.

«Здесь… спокойнее, – подумала она, вдыхая полной грудью лесной воздух, насыщенный запахами жизни. – Мана течет ровнее, мягче, не так давит, как в Башне или в безжизненной пустыне.» Она чувствовала себя здесь почти дома, насколько это слово вообще было применимо к ней, вечной страннице. Леса всегда были ее убежищем, ее безмолвной лабораторией, ее древним, нерукотворным храмом. Местом, где время текло иначе, где можно было часами наблюдать за ростом мха на камне или за танцем солнечных лучей в листве.

Она двигалась на юго-запад, ее путь был почти инстинктивным, выверенным тысячелетним опытом. Солнце, едва заметно смещавшееся по небу, служило ей компасом, а вековой мох, гуще растущий на северной стороне стволов, подтверждал направление. В ее памяти хранились детальные карты этого региона, которые она тщательно изучила еще в Королевской Библиотеке столицы, и теперь эти знания накладывались на реальный ландшафт, позволяя ей выбирать оптимальный маршрут. Ее шаг был легок и бесшумен, она словно плыла над лесной подстилкой, не сминая сухих, прошлогодних листьев, не тревожа утренней, звенящей тишины леса. Ее присутствие было настолько гармоничным с окружающим миром, что лес, казалось, принимал ее, не замечая чужака.

Лес жил своей собственной, скрытой от большинства глаз жизнью. Однажды на залитой солнцем поляне, среди высокой, по пояс, травы, усыпанной мелкими голубыми цветами, замерло стадо пугливых, грациозных существ, похожих на косуль, но с длинными, ветвистыми рогами, которые светились изнутри слабым, мерцающим лазурным светом. Заметив ее неподвижную фигуру на краю поляны, они на мгновение застыли, их большие, темные глаза испуганно уставились на нее, затем, всхрапнув и высоко вскинув головы, они с невероятной легкостью унеслись в чащу, их светящиеся рога мелькали между деревьями, как блуждающие огоньки. Фрирен провожала их долгим, задумчивым взглядом, отмечая особенности их строения, ауры, способ передвижения. «Магические олени? – пронеслась мысль. – Их рога, вероятно, ценятся в алхимии или используются для создания артефактов, связанных со светом или иллюзиями. Интересно, насколько сильна их магия?» Но она не стала их преследовать. Ее путь лежал дальше.

Ночью, когда лес погружался в глубокую, бархатную тьму, а небо над редкими прогалинами в кронах зажигалось мириадами незнакомых, но оттого не менее прекрасных звезд, она устраивалась на короткий отдых. Обычно это было в сплетении могучих корней векового дуба, где образовывалась естественная ниша, или на широкой, надежной ветви высокого дерева, откуда открывался вид на спящий лес. Она не разводила костра – ее магия позволяла ей согреться или приготовить пищу без огня, а дым мог привлечь нежелательное внимание. Вместо этого она окутывала себя коконом невидимости и тишины, сливаясь с окружающим пространством, становясь частью ночного леса. Иногда, сквозь эту магическую завесу, она слышала далекий, тоскливый вой лесных волков – или их местных, более крупных и опасных сородичей, чья аура была наполнена дикой, первобытной яростью. Но ее временный лагерь они всегда обходили стороной, инстинктивно чувствуя исходящую от нее древнюю, могущественную силу, которую мудрый хищник предпочитал не тревожить.

Однажды утром, пересекая неглубокий, но быстрый ручей с кристально чистой водой, она наткнулась на свежие следы. Огромные, глубокие вмятины от когтистых лап на влажной, илистой земле у самой воды. Рядом – несколько молодых деревьев, сломанных, как спички, с ободранной корой. Фрирен внимательно изучила их, ее пальцы легко коснулись края одного из следов, ощупывая структуру почвы, определяя вес и примерный размер существа. «Крупный, – констатировала она про себя. – Очень сильный. Похоже на медведя, но со следами магической энергии. Магзверь. Идет на юг, как и я.» Она проследила его путь на несколько десятков метров, отмечая направление ветра, привычки зверя. «Наши пути могут пересечься. А это – лишние траты маны и времени, которые мне сейчас ни к чему. Моя цель – не охота.» Она легко, почти не задумываясь, скорректировала свой маршрут, уходя немного восточнее, чтобы обойти предполагаемую территорию этого лесного гиганта.

Фактор Чревоугодия внутри нее, запечатанный, но не исчезнувший, тихо напоминал о себе постоянным, едва уловимым Голодом. Этот Голод был частью ее теперь, как дыхание, как биение сердца. Но здесь, в лесу, "подкормить" его, направить его ненасытную жажду в безопасное русло было легко. Каждый редкий цветок с лепестками, светящимися в полумраке подлеска мягким, фосфорическим светом; каждый гриб причудливой, почти инопланетной формы, растущий на замшелом, упавшем стволе; каждый след неизвестного зверя, ведущий в глубину чащи, – все это становилось объектом ее пристального, аналитического внимания. Она останавливалась, рассматривала, иногда брала образцы, ее ум, усиленный Фактором, мгновенно впитывал информацию, классифицировал, сравнивал с тем, что она знала из своего тысячелетнего опыта или из книг этого мира. И Голод на время утихал, удовлетворенный этой интеллектуальной, информационной пищей. Она чувствовала, как ее понимание магии этого мира, его сложной, переплетенной экосистемы, его флоры и фауны, становится глубже, детальнее, многограннее. Это было почти приятное ощущение, если бы не постоянное, фоновое осознание его чужеродного, паразитического источника, которое она старательно игнорировала, держа под строжайшим контролем.

Два полных дня пути по этому «обычному», но по-своему прекрасному лесу пролетели для Фрирен почти незаметно. Он постепенно менялся, словно готовя ее к встрече с чем-то более диким, более первобытным. Деревья становились выше, их стволы – толще, кроны сплетались так плотно, что солнечный свет едва пробивался вниз, создавая вечный, зеленый сумрак. Подлесок – гуще, агрессивнее, полон колючих лиан и гигантских папоротников. Воздух – теплее и влажнее, насыщенный тяжелыми, пряными ароматами гниющей листвы, экзотических цветов и незнакомых смол. Знакомые сосны и дубы окончательно уступили место исполинским, незнакомым породам деревьев с огромными, похожими на опахала листьями, с толстыми, узловатыми лианами, свисающими с ветвей, как гигантские, дремлющие змеи. Звуки леса стали громче, резче, пронзительнее, наполнились стрекотом цикад размером с ее ладонь и криками птиц с невероятно ярким, почти ядовитым, ядовито-зеленым или огненно-красным оперением. Это были Джунгли Буддхейма.

Фрирен не стала углубляться в их самые дикие, непроходимые дебри. Карта и ее собственное чутье подсказывали, что Владения Годвина лежат к западу от основной части этого зеленого, кишащего жизнью моря. Она выбрала маршрут по северо-западной кромке джунглей, где лес был не таким густым и враждебным, но все еще полным первобытной силы и скрытых опасностей.

Здесь ее навыки выживания, отточенные в бесчисленных странствиях по мирам, где опасность подстерегала на каждом шагу, и ее магия использовались в полной мере. Она двигалась быстро, но осторожно, ее присутствие было почти неощутимо для обитателей джунглей. Магия скрывала ее запах и звук шагов от чутких ушей хищников, которые здесь были крупнее, злее и гораздо многочисленнее, чем в предыдущем лесу. Легкие, почти незаметные заклинания развеивали облачка ядовитых спор, которые распыляли некоторые гигантские, похожие на раздувшиеся мухоморы грибы, чьи шляпки светились в сумраке болезненно-фиолетовым светом. Иногда ей приходилось использовать короткие, точечные «блики», чтобы мгновенно перенестись через топкое, зловонное болото, поверхность которого была покрыта пузырящейся зеленой жижей и кишащее пиявками размером с ее предплечье, или через завал из упавших, поросших скользким мхом стволов деревьев, преграждавший узкий проход в скалах.

Глава 45: Лесная Тропа

Однажды ночью, когда она медитировала, сидя на широкой, надежной ветви исполинского дерева, окутанная коконом защитной магии, ее покой нарушила стая древесных демонов-обезьян. Это были небольшие, но невероятно ловкие и злобные существа, покрытые короткой, иссиня-черной шерстью, с длинными, цепкими хвостами и острыми, как бритва, когтями и зубами. Они бесшумно, как тени, окружили ее, их глаза горели в темноте зловещими красными огоньками. Они явно приняли ее за легкую, спящую добычу. Фрирен даже не открыла глаз, не прервала своей медитации. Легкий, почти невидимый порыв ледяного ветра, созданный одним из ее связанных духов, пронесся по ветвям, окутывая нападающих тончайшим слоем инея, сковывая их движения, вызывая у них приступ леденящего ужаса. Демоны с визгом, полным паники и боли, посыпались с дерева, как перезрелые, подгнившие плоды, и, прихрамывая, спотыкаясь, бросились наутек в глубину джунглей, больше не помышляя об атаке на эту странную, холодную эльфийку. Фрирен продолжила медитировать, словно ничего не произошло.

Пробираясь сквозь густые заросли гигантских, похожих на бамбук растений, она почувствовала его – присутствие очень крупного, змееподобного магзверя, притаившегося в засаде у узкого прохода между двумя замшелыми валунами. Его аура была наполнена ядом, голодом и древней, первобытной хитростью. Фрирен не стала вступать с ним в бой, хотя ее исследовательский интерес и был задет – змеи всегда были для нее любопытными существами. Она просто изменила направление, обойдя опасное место по широкой дуге, используя свою магию, чтобы скрыть свой след и не потревожить хищника. «Слишком много усилий ради сомнительного трофея или нескольких строк в моем дневнике наблюдений, – отстраненно подумала она. – Моя цель сейчас – информация о Субару, а не охота на местных чудовищ.»

На исходе четвертого дня ее путешествия сквозь окраины этих диких джунглей, когда солнце уже клонилось к закату, заливая небо кроваво-оранжевыми и фиолетовыми красками, лес начал заметно редеть. Гигантские деревья с их удушающей сенью уступили место более низкорослым, светлым породам, подлесок стал менее густым, а впереди, сквозь прогалины, уже виднелось открытое, холмистое пространство. Воздух стал суше, прохладнее, а оглушительный хор джунглей сменился более привычным, успокаивающим шумом ветра в высокой траве.

Фрирен вышла из-под сени последних деревьев Джунглей Буддхейма и остановилась на вершине невысокого, пологого холма, поросшего сухой, выгоревшей травой. Перед ней, насколько хватало глаз, простирались холмистые равнины, испещренные редкими, приземистыми рощами и тонкими, извилистыми лентами ручьев, сверкающих в лучах заходящего солнца. Вдалеке, на западе, виднелись синие, почти призрачные отроги гор, а на севере, за ее спиной, темной, непроницаемой стеной все еще стояли джунгли, откуда она только что вышла. Она ощутила изменение в магическом фоне – он стал более спокойным, упорядоченным, словно невидимая рука навела здесь порядок после первобытного хаоса леса. Это были Владения Годвина.

Ее взгляд, спокойный и проницательный, медленно обвел открывшийся ей пейзаж. Владения Годвин. Название это всплыло в ее памяти не просто как географическая точка на карте, которую она так тщательно изучала в Королевской Библиотеке. Оно было связано с более свежими, хотя и уже подернутыми пылью истории, событиями. Ламия Годвин. Императорская принцесса Волакийской Империи, одна из ярких, но трагических фигур недавнего прошлого.

Фрирен подумала о людях. Их жизни, такие короткие, вспыхивали и гасли, словно искры от костра в ночи. И за эти немногие десятилетия они успевали испытать столько страстей, развязать столько войн, построить и разрушить целые королевства. Ламия Годвин… еще одно имя в бесконечном списке тех, кто сгорел в огне собственных амбиций или чужой жестокости. Она участвовала в последней Церемонии Императорского Отбора – жестокой, кровавой борьбе за трон, из которой победителем вышел нынешний император, Винсент Волакия.

Эльфийка видела подобные ритуалы и прежде, в разных землях, под разными именами. Менялись декорации, действующие лица, но суть оставалась неизменной: жажда власти, толкающая людей на отчаянные поступки, на предательство и убийство. Ламия проиграла. И, как это часто бывало в безжалостной политике Волакии, да и не только Волакии, если уж быть честной, проигрыш означал смерть. Фрирен не испытывала удивления, лишь легкую, почти незаметную тень отстраненной печали. Сотни таких историй она уже знала. Яркая жизнь, оборвавшаяся слишком рано. Сколько их было? И сколько еще будет? Люди так отчаянно цеплялись за мгновения славы, за иллюзию контроля, не замечая, как быстротечно их время.

Винсент Волакия. Его имя теперь гремело, но и его правление, каким бы долгим оно ни казалось его подданным, для Фрирен было лишь очередным абзацем в нескончаемой летописи мира. Пройдут годы, и он тоже станет частью "пыли истории", как и принцесса Ламия, чья судьба уже начинала стираться из памяти живых. Такова была природа людей: их страсти были сильны, их деяния – громки, но их следы на земле быстро исчезали под напором времени, которое для Фрирен текло совсем иначе. И все же, в этой мимолетности, в этой отчаянной борьбе за каждый миг, было что-то такое, что заставляло ее продолжать свой путь среди них, наблюдать, запоминать. Возможно, чтобы однажды, в очень далеком будущем, кто-то еще помнил о Ламии Годвин и о многих других, чьи истории не должны были исчезнуть бесследно.

«Она была сильна, – Фрирен вспомнила сухие строки хроник и, более живые, хотя и предвзятые, комментарии Розвааля или аналитические выкладки Отто, когда они обсуждали политическую карту региона. – Подавила крупное внутреннее восстание в этих землях незадолго до своей гибели. Значит, здесь все еще могут тлеть угли старых обид, скрытое недовольство. Но со смертью Ламии ее дом, ее владения, похоже, утратили былое влияние.» Нынешние наследники рода Годвин, как гласили те же источники, не обладали ни харизмой, ни амбициями своей предшественницы. Эти земли, некогда кипевшие страстями и интригами, теперь, вероятно, погрузились в стагнацию, в тихую, провинциальную жизнь, далекую от блеска и ярости имперской столицы.

«Стагнация… – Фрирен взвешивала это слово, его привкус был ей знаком по многим угасшим цивилизациям, которые она видела за свою долгую жизнь. – Это может означать две вещи. С одной стороны, меньше имперского контроля, меньше бдительных глаз, следящих за каждым чужаком. Проще двигаться незаметно, собирать слухи в этой затхлой воде. С другой – упадок, возможно, беззаконие на местах, отсутствие надежных, централизованных источников информации. Люди могут быть запуганы, закрыты, не склонны доверять незнакомке, тем более эльфийке из враждебной Лугуники, чей народ здесь, в Волакии, вероятно, ассоциируется с давними войнами и предрассудками.» Но выбора у нее не было. Субару и Рем, по ощущениям Беатрис, оказались где-то в пределах Волакии, и эти земли были первым шагом на пути к ним.

Она осмотрелась. В нескольких километрах к юго-западу, в неглубокой, заросшей жухлой травой низине, укрытой от пронизывающих ветров пологими, каменистыми холмами, она уловила слабый, едва заметный дымок от очага, лениво тянувшийся к хмурому вечернему небу. И тонкие, почти неразличимые для обычного существа, но ясные для ее обостренного магического чутья, потоки маны, характерные для небольшого, изолированного человеческого поселения. Это была ее первая цель. Место, где можно было бы начать поиски, попытаться уловить хоть какие-то слухи, хоть малейшую ниточку, ведущую к пропавшим спутникам.

Спустившись с холма с той же легкой, почти призрачной грацией, которая делала ее движения почти невидимыми на фоне суровой природы, Фрирен шагнула на пыльную, едва заметную тропу, ведущую в том направлении. Она не пошла по ней открыто. Вместо этого, она свернула в сторону, двигаясь параллельно тропе, но под прикрытием редких, колючих кустарников и невысоких скальных выступов, которые здесь, на границе Владений Годвина, начинали встречаться все чаще.

Солнце уже коснулось зубчатого края далеких гор на западе, заливая небосвод сложной палитрой фиолетовых, оранжевых и пепельно-серых тонов. Тени удлинялись, сливаясь в единый сумрак, который медленно, но неумолимо поглощал холмы и равнины. Фрирен дождалась, когда последние отблески заката погаснут и на землю опустится густая, прохладная южная ночь. Луна была скрыта плотной завесой облаков, и лишь мириады незнакомых, холодных звезд тускло мерцали в разрывах. Идеальное время для разведки.

Она приблизилась к поселению, которое теперь виднелось темным, смутным пятном на фоне чуть более светлого неба. Это был небольшой городок, или, скорее, крупная деревня, обнесенная грубой, но, видимо, прочной глинобитной стеной, в которой угадывались несколько сторожевых вышек. Из-за стены доносились приглушенные звуки – лай собак, далекий смех, скрип немазаных колес, обрывки музыки из единственного, ярко освещенного здания, вероятно, трактира.

Фрирен не стала подходить к воротам, которые, скорее всего, охранялись. Вместо этого она обошла поселение по широкой дуге, двигаясь бесшумно, как тень. Ее магия окутывала ее тончайшим коконом, подавляя запах, звук шагов, даже ее собственную, пусть и слабую после долгого пути, магическую ауру. Она была частью ночи, частью теней, призраком, скользящим по границе света и тьмы.

Она нашла удобное место для наблюдения на невысоком, заросшем сухим бурьяном холме, возвышавшемся над западной стеной городка. Отсюда, под прикрытием нескольких кривых, старых деревьев, ей открывался вид на большую часть поселения. Она достала из своего пространственного хранилища небольшую, искусно сделанную подзорную трубу – артефакт, который она подобрала когда-то в руинах забытой цивилизации, он позволял видеть не только в темноте, но и улавливать слабые магические эманации.

Несколько часов она провела так, в неподвижном наблюдении. Она отмечала все: количество стражников на стенах (их было немного, и они выглядели скорее сонными, чем бдительными), основные улицы и переулки, расположение колодцев, рынка (сейчас пустого и темного), того самого трактира, из которого все еще доносился шум, и нескольких более крупных, вероятно, административных зданий в центре. Она видела, как гаснут огни в окнах домов, как редкие запоздалые путники спешат укрыться за стенами. Общее настроение городка казалось… сонным. Застывшим. Именно таким, каким и должно быть поселение в стагнирующем, забытом регионе. Ни признаков паники, ни следов недавних волнений или нападений. Лишь обычная, рутинная жизнь на краю цивилизации.

«Ничего необычного, – констатировала она. – По крайней мере, на первый взгляд. Ни следов Культа, ни аномальных магических всплесков. Если Субару и Рем были здесь, они либо прошли мимом, не оставив следа, либо… их здесь не было вовсе.» Но ей нужна была информация, а не только наблюдения.

Когда ночная жизнь в городке почти замерла, и даже из трактира доносился лишь приглушенный гул голосов и редкий пьяный смех, Фрирен решила действовать. Она спустилась с холма так же бесшумно, как и поднялась на него. Подошла к стене в самом темном, наименее охраняемом месте. Стена была высокой, но для нее это не было препятствием. Легкий, почти невидимый толчок маны, создавший временную точку опоры в воздухе, короткий, бесшумный прыжок – и она уже на гребне стены, припав к камням, сливаясь с тенями. Стражник на ближайшей вышке дремал, уткнувшись носом в древко копья. Фрирен скользнула мимо него, как ночной ветерок.

Оказавшись внутри, она двигалась по узким, кривым улочкам, вымощенным неровным булыжником. Дома здесь были в основном одноэтажные, глинобитные или сложенные из грубого камня, с маленькими, закрытыми ставнями окнами. Воздух пах пылью, дымом от остывающих очагов и чем-то кислым, вероятно, отбросами. Она легко избегала редких ночных патрулей – двух или трех стражников, лениво бредущих по улицам с тусклыми фонарями. Ее эльфийские уши, усиленные магией, улавливали каждый шорох, каждый скрип, каждый вздох за тонкими стенами домов, но ничего, что указывало бы на присутствие Субару или какие-либо недавние чрезвычайные события.

Ее целью был трактир. Он все еще слабо светился изнутри, и оттуда доносились приглушенные голоса. Это было единственное место, где сейчас могли быть люди, способные что-то знать, где могли циркулировать слухи. Фрирен нашла укромное место в глубокой тени под навесом соседнего, заброшенного сарая, откуда ей было хорошо видно и слышно происходящее у входа в трактир и у одного из его окон, приоткрытого для проветривания.

Она стояла там, неподвижная, как статуя, почти не дыша, ее сознание было полностью сосредоточено на звуках, доносящихся изнутри. Голоса были в основном мужские, грубоватые, многие – явно нетрезвые. Обсуждали цены на зерно, недавнюю засуху, проделки местного старосты, слухи о разбойниках на дальних трактах. Ни слова о странных чужаках, о пропавших, о магических катаклизмах. Лишь обыденная, скучная жизнь захолустья.

«Пусто», – Фрирен почувствовала легкое разочарование.

Прошел еще час, насыщенный лишь монотонным гулом пьяных голосов да редкими всплесками неуместного веселья. Голоса в трактире стали стихать, посетители, пошатываясь, начали расходиться по своим темным домам. Фрирен поняла, что больше здесь ловить нечего. Информация, которую она искала, здесь не обитала. Она уже собиралась так же незаметно покинуть городок, как и вошла, растворившись в предрассветной дымке, когда уловила обрывок разговора двух стражников, вышедших из трактира. Они остановились у самого входа, под тусклым светом единственного уцелевшего фонаря, и один из них достал трубку, чиркнув кремнем.

— …говорят, к Гуарал войска стягивают, – сказал он, выпуская в ночной воздух кольцо сизого дыма. Голос его был приглушен усталостью и, возможно, выпитым элем. – И не только наши, графские. Какие-то отряды из столицы прибыли, и даже с южных застав народ гонят. Целая заваруха намечается, не иначе.

— К Гуаралю? – второй стражник, помоложе и поплотнее, удивленно присвистнул, поправляя ремень с мечом. – Опять? Что им там медом намазано в этой степной дыре?… – он понизил голос, опасливо оглянувшись по сторонам, словно тени на стенах могли его подслушать, – …может, это связано с теми слухами из столицы?

Первый стражник пожал плечами, его лицо под козырьком шлема было непроницаемо.

— Да кто их разберет, этих больших шишек. То у них Отбор, то бунты, то культисты. А нам тут потом порядок разгребай. Главное, чтобы до нашего тихого угла все это не докатилось. Пойдем, Петри, смена наша скоро закончится, а ноги уже не держат. Еще и этот проклятый дождь собирается.

Они лениво потопали вдоль темной улицы, их голоса затихли вдали.

Фрирен замерла в своей тени, ее спокойное лицо не выражало никаких эмоций, но ее аналитический ум мгновенно заработал, обрабатывая услышанное. Гуарал. Она помнила этот город на карте – крупное поселение на Травяных Равнинах Крау-Короны, к югу отсюда, стоящее на пересечении нескольких важных трактов. Не так далеко, как гипотетические Черные Скалы, о которых она думала ранее, но все же в стороне от ее прямого предполагаемого маршрута вглубь Волакии. Стягивание войск. Не просто один отряд, а значительные силы, включая столичные. Это было необычно для этого застойного, забытого региона.

Она подумала о Субару. О его невероятной способности оказываться в эпицентре самых масштабных и опасных событий. Мог ли он, оказавшись в Волакии, снова спровоцировать что-то, что привлекло бы внимание целой армии?

«Даже если это напрямую не связано с Субару, – продолжала она свой внутренний анализ, – Гуарал сейчас – это место концентрации сил, а значит, и информации. Войска, гонцы, шпионы, … Слухи там будут циркулировать с невероятной скоростью. И если Субару или Рем действительно где-то в этом регионе, новости о них, или о событиях, в которые они могли быть втянуты, скорее всего, достигнут Гуарала.» К тому же, наблюдение за действиями имперской армии, анализ их тактики, их магии – это тоже ценная информация.

Решение созрело мгновенно, лишенное колебаний. Ее путь лежал в Гуарал.

Она так же бесшумно, как и появилась, покинула сонный, ничего не подозревающий городок, растворившись в предрассветной мгле, которая уже начинала редеть, уступая место серому, дождливому утру.

Глава 46: Предначертанное

«Почти… – легкая, почти незаметная, как вздох ветра, улыбка коснулась ее безупречных губ, пока она созерцала переплетение судеб, раскинувшееся перед ней невидимым, но осязаемым полотном. – Почти идеально.»

Вулканика, древний, как сама земля, теперь был лишь дремлющим эхом, его разум угас, оставив после себя лишь слепую, почти безвольную мощь стража Башни. Предначертанное забвение коснулось его мягко, неумолимо. Рейд Астреа, легенда, чье имя когда-то сотрясало мир, теперь был заперт в той же каменной гробнице, его оболочка – распалась. Флюгель, этот самонадеянный, вечно ищущий мудрец, затерялся в своих тщетных попытках пересечь Великий Водопад, его знания и амбиции погребены под тяжестью невозможного. Как и было увидено.

«Сателла… – при мысли о ней улыбка Пандоры стала чуть холоднее, в глубине синих, змеиных глаз мелькнул древний, почти родственный огонек. – Моя ревнивая, одержимая сестра. Её проклятие – лишь полезный инструмент, которым я научилась пользоваться, но сама она больше не помеха. Прекрасно.» Остальные Ведьмы – их время давно прошло, их сила рассеяна, их наследие почти стерто. Мой долгий, кропотливый труд, растянувшийся на столетия, почти завершен. Мир был на грани очищения. Еще немного, и он был бы перестроен, приведен к истинной, неискаженной красоте, к тому предначертанному порядку, что я видела в своих самых ясных видениях.

Мои слова, мои туманные пророчества, данные тем, кто так жаждал их услышать, направляли их слепые, послушные руки. Да, этот несносный, раздражающий мальчишка, своими нелепыми, повторяющимися смертями и воскрешениями иногда вносил хаос в общую картину, искажал мелкие детали, заставлял переписывать незначительные фрагменты. Но общая канва… она оставалась неизменной. Его предначертанная роль – быть катализатором, невольной пешкой Зависти, которая, сама того не осознавая, своей слепой, разрушительной силой расчищала мне путь к моему идеальному миру.

Внезапно в ее эфирном пространстве, сотканном из света и теней, возникла еще одна фигура. Он появился без предупреждения, как всегда, окутанный своей вечной аурой уныния и меланхолии. Его присутствие не вызвало у Пандоры удивления – лишь легкую, привычную волну раздражения.

— Ах, какое восхитительное полотно ты соткала, моя дорогая… знакомая, – его голос, тягучий и бесцветный, как осенний дождь, нарушил ее размышления. Старые куклы убраны в ящик, не так ли, о Великая Кукольница? Скучно, наверное, стало? Вот и появились новые, яркие, блестящие… и такие непослушные.

Пандора не обернулась. Ее взгляд оставался прикован к нитям судьбы.

«Его уныние, его вечная, тоскливая меланхолия… как же это предсказуемо. И как же утомляет. Но иногда, признаю, его цинизм подсвечивает детали, которые я в своем стремлении к совершенству могу упустить. Хотя сейчас он просто… наслаждается моим временным затруднением.»

— И что же мы имеем? – продолжал "Он", его голос был полон едкого сарказма. – Новые кляксы на этом холсте? Рейнхард, сияющий так ярко, что слепит глаза. Сесилус, непонятно как избежавший предначертанной ему могилы. Халибель, скачущий по твоей картине, как блоха на белой простыне. И этот северный отпрыск, который никак не желает признать, что его время вышло. Твое "предначертанное" немного… сбилось с курса, а, Великая? Или это… новая, более изощренная часть твоего замысла – заменить старых, скучных врагов новыми, еще более нелепыми? А эльфийка? Фрирен, кажется, ее зовут? О, это истинное украшение твоей коллекции непредвиденных случайностей! Ее ведь не было в твоих бесчисленных пророчествах, не так ли? Не значилась в списках "устаревших моделей", подлежащих утилизации. А теперь она здесь. И не просто здесь. Ее, кажется, привела… ну, ты понимаешь, кто. Та, что так ревниво оберегает своего "любимчика". Та, что, видимо, наконец осознала, к какой "идеальной" пустоте ты ведешь этот мир. И решила, что пора бы и ей сделать ход. И пока ты тут чертишь новые узоры, твои верные, но такие голодные "пальцы" ломаются самым нелепым образом. Один подавился собственной жадностью, другой… ах, да, его просто сломали, как сухую ветку. Какой конфуз для столь могущественных слуг Предначертанного! Какая ирония. Великая Переписчица Судеб, вынуждена теперь сама спешно латать дыры в своем безупречном гобелене. Твоя "книга" для этих жалких культистов… она, наверное, сейчас больше похожа на сборник исправлений и дополнений, чем на пророчество?

Пандора медленно повернулась. Ее лицо было воплощением ледяного спокойствия, но в глубине синих глаз бушевала буря сдерживаемой ярости.

— Твое уныние, как всегда, лишь отражает твою собственную ограниченность, мой меланхоличный друг, – ее голос был тих, но в нем звенела сталь. – Мелкие, досадные помехи на пути к предначертанному – не более. Да, появились новые фигуры. Да, некоторые из них требуют… дополнительной коррекции. Да, некоторые инструменты, – она презрительно скривила губы, вспоминая нелепую гибель этих болванов, неспособных даже умереть с достоинством, – оказались бракованными, сломавшись от собственной жадности или глупости. Они всегда были лишь расходным материалом. Но все это – лишь временные отклонения от идеального пути. Они все падут. Рейнхард, Сесилус, Халибель, этот северный выскочка… их время сочтено. Даже если Сателла в своем безумии решила бросить мне вызов через этого мальчишку, ее силы ограничены, ее воля слепа.

— А эльфийка… – она сделала паузу, и в ее голосе прозвучал холод, от которого, казалось, застывал сам воздух. – Да, она – любопытная переменная. Неожиданная. Она проигнорировала мой… совет… держаться в стороне. Это было неразумно с ее стороны. Но и на нее найдется управа. Каждое предначертанное имеет свои пути. Иногда приходится немного… подправлять курс, чтобы вернуться к изначальному замыслу. Даже самые неожиданные фигуры можно вписать в новый, более совершенный узор. Или… стереть, если они слишком сильно выбиваются из него. Гамбит продолжается. И я все еще выигрываю.

"Он" ничего не ответил. Лишь тихо, почти беззвучно вздохнул – вздох, казалось, вобрал в себя всю скорбь и уныние этого мира. И так же внезапно, как и появился, исчез, оставив Пандору одну наедине с ее мыслями и ее холодной, несокрушимой яростью.

Она снова отвернулась к полотну судьбы.

«Он прав, черт бы его побрал, – ее внутренний голос был лишен всякой мягкости. Сателла… ты всегда была такой предсказуемой в своей ревнивой, слепой одержимости. Но это… это новый уровень твоего вмешательства. Призвать существо из другого потока времени, из другой реальности… Существо, которое видит меня, видит мои методы, и которому почти безразличны мои манипуляции и мои иллюзии! Ее нельзя просто "переписать", как остальных! Она… она невосприимчива к моему Авторитету так, как другие! Она – ошибка, которую я не предвидела, не могла предвидеть! И она ломает все! Она опаснее Рейнхарда, потому что ее сила – это не просто набор Божественных Благословений, дарованных этим миром, это тысячелетия знаний, опыта и магии, принесенной извне. Она опаснее Сесилуса, потому что ее ум холоден и расчетлив, а не движим лишь жаждой битвы. Она… она может разглядеть истинную картину. И это недопустимо.»

Внезапно тончайшие нити судьбы, которые она держала в своих незримых руках, дрогнули, посылая ей новый, неожиданный сигнал. Информация, которой не должно было быть, всплыла в ее сознании с ледяной ясностью. Эльфийка… Фрирен… она не просто пережила встречу с Чревоугодием. Она… ассимилировала его Фактор.

«Ах, вот как… – ледяная, почти хищная улыбка коснулась ее безупречных губ. Улыбка, полная извращенного, почти научного интереса. – Древняя эльфийка решила отведать запретный плод? Или он сам нашел столь… вместительный сосуд после гибели того ничтожного мальчишки-носителя? Любопытно. Очень любопытно.»

Мысли Пандоры завертелись с новой, холодной скоростью.

«Посмотрим, как крепка твоя воля теперь. Сможешь ли ты устоять перед его голодом.»

***

Воздух в просторном зале для собраний племени Судрак, наскоро превращенном в штаб-квартиру свергнутого императора, был тяжелым и спертым. Запах дыма от костра, смешанный с ароматом сушеного мяса и незнакомых трав, которыми женщины Судрак лечили раны, создавал густую, почти осязаемую атмосферу. На грубо сколоченном столе, заваленном картами Гуарала и его окрестностей, лежали боевые топоры и несколько кубков с водой.

Нацуки Субару, прислонившись к бревенчатой стене, сжимал в руке такой же кубок, но пить не хотелось. Его тело все еще ныло от фантомных болей – отрубленная рука, расколотый череп, яд, сжигающий внутренности. Воспоминания о пяти смертях в Гуарале, о безжалостной методичности Тодда Фанга, были слишком свежи, слишком реальны. Он снова и снова прокручивал в голове детали своего плана – «Операции Кумасо Такеру», как он ее пафосно назвал про себя. План был дерзким, рискованным, почти безумным, но другого выхода он не видел.

Абель, расхаживал по залу взад-вперед, его черные волосы, стянутые в простой хвост, мерцали в свете костра. Он был одет в простую темную одежду, лишенную всяких императорских регалий, но даже в ней его властная натура и хищная грация были очевидны. Он слушал доклады Мизельды и Таритты, которые только что вернулись из разведки окрестностей Гуарала, их лица были серьезны.

— ...Городские стены усилены, – Мизельда, вождь Судрак, указывала на карту. – Стража на воротах удвоена. Имперские солдаты патрулируют улицы. Они явно ожидают нападения, Абел. Тот мальчишка, Тодд, о котором говорил Субару, хорошо поработал, сея панику и подозрительность.

Абель кивнул, его острые глаза внимательно изучали карту.

— Зикр Осман не дурак. Он укрепит оборону, это ожидаемо. Но он также «Трус», как я и говорил. Он не станет рисковать открытым боем, если есть шанс избежать его. Он будет ждать подкрепления из столицы. Наша задача – не дать ему этого времени. План Нацуми Шварц… – он бросил быстрый, оценивающий взгляд на Субару, – …остается в силе. Он рискован, но это наш лучший шанс на быструю и относительно бескровную победу.

Флоп О'Коннелл, бледный, но старающийся держаться бодро, сидел на краю скамьи рядом с Мизельдой. Он все еще не мог до конца поверить, что оказался втянут в подготовку к свержению генерала и захвату целого города, но его преданность Субару и обещание «мести миру» заставляли его идти вперед. Медиум, его сестра, находилась где-то снаружи, помогая Судрак с подготовкой снаряжения.

Рем и Луис были в другой части деревни, под присмотром Хоули. Субару настоял на этом, не желая, чтобы Рем слышала обсуждение военных планов или видела его в таком напряженном состоянии.

Внезапно грубо сколоченная дверь в зал собраний резко распахнулась, и на пороге появилась Утаката. Молодая воительница Судрак, чья отравленная стрела когда-то оборвала одну из жизней Субару, сейчас была одним из его самых верных, хоть и немногословных, союзников. Ее лицо, обычно серьезное и сосредоточенное, сейчас выражало удивление и… легкую растерянность.

— Вождь Мизельда! Абел-сама! Субару-сама! – ее голос был немного прерывистым от быстрой ходьбы. – Там… снаружи… У северной границы леса, со стороны тракта…

Все в зале мгновенно напряглись. Абель первым положил руку на эфес меча. Мизельда выпрямилась, ее глаза сверкнули.

— Кто? – коротко спросил Абель. – Разведка?

Утаката покачала головой, ее розовые кончики волос качнулись.

— Нет… Не солдаты. Одна. Девушка. Остроухая. С длинными серебряными волосами. И с посохом. Она… она очень спокойная. Но… сильная. Очень сильная. Я… я никогда не чувствовала такой ауры. Она просто стоит там, у края леса. И смотрит в нашу сторону. Словно… ждет.

Субару, услышав описание, замер. Сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось в груди. Эльфийка. Серебряные волосы. Посох. Спокойная. Невероятно сильная. Это могла быть только…

«Фрирен?! – Мысль обожгла его, как удар тока. – Она здесь?! Как?! Она же… она же была в Башне Плеяд! Или это ловушка? Маскарад? Как Капелла тогда…»

Но Утаката была опытным следопытом, ее инстинкты были отточены жизнью в джунглях. Она бы почувствовала фальшь, злобу, если бы это был враг под личиной. Ее растерянность, ее благоговейный страх перед аурой незнакомки говорили о другом.

— Фрирен… – прошептал он, сам не веря своим словам. Он поднялся на ноги, его усталость и боль на мгновение отступили перед волной шока и… невероятного, безумного облегчения. Если это действительно она…

Абель, заметив его реакцию, резко повернулся.

— Ты знаешь ее? – его голос был острым, требовательным.

— Да! – Субару кивнул, не в силах сдержать волнение. – Это… это Фрирен! Она… она наш союзник! Она невероятно сильный маг! Если это она… это… это просто чудо!

Мизельда и Таритта переглянулись. Флоп удивленно приподнял брови.

Абель на мгновение задумался, его взгляд был прикован к лицу Субару, оценивая его искренность, его уверенность. Он знал из докладов, что в группе Эмилии была могущественная эльфийская волшебница, чья репутация после битвы с Белым Китом и Архиепископами уже начала обрастать легендами даже в Волакии. Если это действительно она… это могло кардинально изменить расклад сил.

— Утаката, – Абель повернулся к девушке. – Она одна? Не проявляет агрессии?

— Да, Абел-сама. Совершенно одна. Просто стоит. И ждет. Как будто… как будто знает, что мы ее заметили. Ее аура… она ужасает, но… не давит. Не враждебна. Но от нее… немного страшно.

«Спокойна. Не враждебна. Ждет. Это точно Фрирен,» – Субару был почти уверен. Но как она здесь оказалась? Что случилось в Башне после переноса, И почему она одна? Вопросы роились в его голове, но главной была радость. Если Фрирен здесь, их шансы… они возрастали многократно.

— Насколько она сильна, Нацуки? – голос Абеля вернул его к реальности. Свергнутый император смотрел на него в упор, его глаза требовали честного, точного ответа. – Сравни ее с теми, кого я знаю. С Сесилусом Сегмунтом? С моими лучшими генералами?

Субару на мгновение растерялся. Как сравнить силу Фрирен, ее древнюю, почти стихийную магию, с волакийскими воинами, о которых он слышал лишь вскользь?

— Я… я не знаю точно, Абел-сама, – сказал он, стараясь подобрать слова. – Я видел, как она сражалась с Белым Китом. С Архиепископом Лени. Она…. Ее магия… она может делать вещи, которые я даже представить себе не мог. Может быть… может быть, она сравнима с вашим Вторым Генералом, о котором вы говорили? Или даже… сильнее? Я не знаю пределов ее силы. Но я знаю одно – если она на нашей стороне, это очень, очень хорошо для нас. И очень, очень плохо для наших врагов. Последний раз… – он запнулся, вспоминая тот ужасный зал в Башне Плеяд, – …последний раз я видел ее, когда она осталась внизу, чтобы задержать Архиепископа Чревоугодия, Лая, пока мы поднимались. Она… она сказала, что разберется с ним. Если она здесь, значит, она… разобралась.

Слова Субару, полные искреннего восхищения и некоторого страха перед силой Фрирен, произвели впечатление. Абель снова задумался. Эльфийка, способная в одиночку справиться с Архиепископом Греха… Это была сила, которую нельзя было игнорировать. Сила, которую, возможно, можно было бы использовать.

— Хорошо, – наконец сказал он. – Утаката, возвращайся. Скажи ей, что мы знаем о ее прибытии. Пусть подойдет к деревне. Мы встретим ее у входа. Мизельда, Таритта, со мной. Остальные – удвоить бдительность. Мы не знаем ее истинных намерений.

«Он все еще не доверяет ей, – понял Субару. – Но он готов говорить. Это уже прогресс.» Он чувствовал, как внутри него разгорается надежда. Фрирен здесь. Это меняло все.

Пока Утаката спешила обратно к лесу, Абель повернулся к Субару.

— Расскажи мне о ней больше, – потребовал он. – Все, что знаешь. Ее способности. Ее характер. Ее слабости, если они есть.

Субару кивнул. Вряд ли он сможет сказать важное, он этого просто не знал.

Глава 47: В Преддверии Маскарада

Он ждал у входа в деревню Судрак вместе с Абелем, Мизельдой и Тариттой. Напряжение висело в воздухе, густое, как предгрозовая духота. Абель стоял, скрестив руки на груди, его лицо, скрытое под маской Они, было непроницаемо, но Субару чувствовал исходящую от него ауру настороженности и холодного расчета. Мизельда и Таритта, вооруженные луками и короткими мечами, стояли чуть позади, их взгляды были прикованы к тропе, ведущей из леса.

Субару рассказал Абелю все, что знал о Фрирен – о ее магии, о ее спокойствии, о ее странной одержимости древними гримуарами и… о ее иногда пугающей бесчеловечности, ее неспособности понять обычные человеческие эмоции. Он не стал упоминать о ее возможном знании о его «Возвращениях» – это была слишком опасная информация. Но даже того, что он рассказал, хватило, чтобы Абель погрузился в глубокую задумчивость.

«Эльфийка, живущая тысячелетия… Маг, чья сила сравнима с сильнейшими… Союзник, чьи мотивы неясны… – вероятно, такие мысли крутились в голове свергнутого императора. – Опасный инструмент. Или опасный враг. Нужно быть осторожным.»

Наконец, на тропе показалась фигура. Фрирен. Она шла неспешно, ее серебристые волосы мягко развевались на легком ветерке, посох мерно постукивал по земле. Она была одна, как и сказала Утаката. Приблизившись, она остановилась в нескольких шагах от них, ее спокойные, древние глаза обвели их по очереди, задерживаясь на Абеле, затем на Субару.

— Фрирен! – Субару не сдержал радостного возгласа, делая шаг вперед. Он хотел подбежать, спросить, как она, что случилось, но строгий взгляд Абеля остановил его.

Фрирен едва заметно кивнула ему, затем перевела взгляд на Абеля.

— Абель, я полагаю? – ее голос прозвучал ровно.

Абель не ответил на ее вопрос. Он лишь молча, внимательно изучал ее сквозь прорези маски Они. Он ощущал ее ауру – спокойную, но безмерно глубокую, как океан. В ней не было враждебности, но и подобострастия или страха – тоже. Лишь холодное, отстраненное любопытство исследователя.

— Леди Фрирен, – наконец произнес он, его голос был лишен обычных интонаций, он звучал глухо из-под маски. – Нацуки Шварц говорит, что вы – союзник. Но вы прибыли из враждебного королевства. И ваша сила… она способна изменить ход войны. Каковы ваши истинные цели здесь, в Волакии?

Фрирен спокойно встретила его испытывающий взгляд.

— Мои цели просты, Абель, – сказала она. – Я ищу знания. И я выполняю данное обещание – найти Нацуки и Рем, и помочь им вернуться, однако, к сожалению, с этим придётся повременить. К тому же… мое недавнее столкновение с Архиепископом Чревоугодия и… другой сущностью… выявило пробелы в моих знаниях об этом мире. Я намерена их восполнить.

Абель усмехнулся под маской. Ответ был честным. И пугающим в своей отстраненности. Она рассматривала их войну как… поле для исследований.

Абель медленно выпрямился. Он прошелся взад-вперед, обдумывая ее слова. Затем остановился, снова повернувшись к Фрирен.

— Итак, леди Фрирен, вы предлагаете свои услуги в обмен на доступ к информации и… возможность изучать наши «аномалии»? – в его голосе под маской прозвучала нескрываемая ирония, но и деловой интерес.

— Я предлагаю вам свое присутствие и, возможно, защиту для Нацуки Субару, – спокойно поправила Фрирен. – Его феномен требует пристального изучения, особенно его реакция на экстремальные условия и… определенные влияния. Это в моих личных, исследовательских интересах. Ваша кампания по захвату Гуарала… она может создать более стабильные условия для моих наблюдений. Я буду сопровождать вас, но не ждите, что я стану активно участвовать в ваших политических играх или городских боях, если только это не будет связано с прямой угрозой от сил уровня Архиепископов или той… другой сущности. Моя помощь будет заключаться в обеспечении безопасности Субару и, возможно, предоставлении информации, если это совпадет с моими целями. Моя лояльность принадлежит не коронам и титулам, Абел, а знанию.

Абель молчал, обдумывая ее слова. Его неподвижность под маской Они казалась почти угрожающей. Затем он медленно выпрямился.

— Ваши условия… неприемлемы, – наконец произнес он, и каждое слово упало, как камень. – Я не собираюсь превращать свою борьбу за трон в полигон для ваших отстраненных наблюдений. Мне нужны союзники, готовые сражаться за мое дело, а не бесстрастные исследователи, какими бы могущественными они ни были. Если вы не готовы разделить риски и цели, то ваше присутствие здесь… излишне.

Субару похолодел. Отказ. Прямой и безоговорочный. Он хотел что-то сказать, возразить, но слова застряли в горле. Фрирен же, казалось, ничуть не была удивлена. Она лишь едва заметно кивнула, словно принимая его решение как должное, и уже собиралась повернуться, чтобы, вероятно, обсудить с Субару их дальнейшие, теперь уже совершенно туманные, планы.

— Однако, – голос Абеля снова прозвучал, останавливая ее. На этот раз в нем не было прежней жесткости, скорее – вкрадчивая, расчетливая интонация. – Прошу вас, будьте моей гостьей в деревне. Мы можем обсудить это… и другие, менее официальные вопросы… в более спокойной обстановке. Возможно, мы найдем компромисс, который устроит обе стороны.

Субару удивленно моргнул. Абель передумал? Или это какая-то хитрая игра? Фрирен посмотрела на свергнутого императора своим спокойным, проницательным взглядом, словно пытаясь прочесть его истинные намерения. Затем она снова кивнула.

— Хорошо, Абел. Я выслушаю вас.

Они прошли в главный зал для собраний племени Судрак. Грубо сколоченный стол, карты, оружие – все говорило о войне, а не о мирных переговорах. Абель жестом указал Мизельде, Таритте и Субару на выход.

— Оставьте нас, – сказал он коротко. – У меня будет частная беседа.

Субару с неохотой подчинился, бросив последний тревожный взгляд на Фрирен. Он не знал, что задумал Абель, но чувствовал, что сейчас решается нечто важное. Когда дверь за ними закрылась, Абель медленно снял маску Они. Без нее его лицо, отмеченное шрамами, выглядело моложе, но и суровее. Он подошел к Фрирен, которая осталась стоять посреди зала, спокойная и невозмутимая.

— Леди Фрирен, – начал он тихо, его голос был лишен всякой маскировки, в нем звучала мрачная уверенность. – Вы говорите о знаниях. Но есть знания, от которых стынет кровь в жилах, которые заставляют содрогнуться даже камни этой древней земли. Пророки моей Империи твердили одно. Моя смерть… или мое окончательное поражение в этой борьбе… станет сигналом. Началом Великого Бедствия. Катастрофы, которая поглотит не только Волакию, но и, возможно, весь этот мир. Хаос, который перекроит все сущее, сотрет границы, уничтожит то, что мы знаем.

Он сделал паузу, его острые глаза впились в лицо Фрирен, пытаясь уловить ее реакцию.

— Я не знаю точно, что это за Бедствие. Их слова туманны, пророчества полны метафор. Но я верю им. Моя борьба – это не просто жажда вернуть себе трон, леди Фрирен. Это отчаянная, возможно, последняя попытка удержать этот мир на краю пропасти. Вы ведь совсем недавно столкнулись с силами, способными переписывать реальность, изменять саму ткань бытия. Не думаете ли вы, что это грядущее Бедствие… может быть их рук дело? Что моя смерть – это лишь необходимый им сигнал, последняя деталь в их чудовищном замысле?

Фрирен слушала, ее лицо оставалось невозмутимым, но в глубине ее древних глаз мелькнул огонек неподдельного, аналитического интереса. «Великое Бедствие… Пророчества… Связано со смертью ключевой фигуры… Пандора… Она говорила о "настоящих изменениях", о том, что я "мешаю ходу событий". Ее цель – не просто хаос, а полное переписывание мира. Смерть Абеля, устранение одного из тех, кто может ей помешать, может стать именно тем катализатором, который ей нужен. Это… это логично. И очень опасно.»

— Ваши слова… заслуживают внимания, Абель, – медленно произнесла она, взвешивая каждое слово. – Теория о Великом Бедствии и его возможной связи с… недавними событиями… представляет для меня определенный исследовательский интерес. Хорошо. Я останусь. Буду наблюдать. За вами. За Субару. И за развитием событий. Но попробуйте то, что вы планировали. А потом… посмотрим.

***

Ранним утром, когда первые лучи солнца только коснулись верхушек деревьев, небольшая, странная группа готовилась покинуть деревню Судрак. Субару, морщась от фантомной боли в отрубленной руке и гудящей голове, заканчивал перевязывать свежие раны на плече Рем – результат их отчаянного бегства из Гуарала в одной из стертых реальностей. Рем сидела на краю повозки, молчаливая и отстраненная, позволяя ему это делать, ее светло-голубые глаза были пусты. Луис Арнеб, маленькая, инфантильная версия Архиепископа Чревоугодия, копошилась у ее ног, перебирая какие-то травинки, ее присутствие все еще вызывало у Субару смесь ужаса и странной, извращенной ответственности.

Он знал, что они должны спешить. Гуарал. Тодд Фанг. Этот кошмар мог повториться в любой момент. Он должен был что-то сделать. И единственная, кто мог ему помочь, стояла неподалеку, наблюдая за суетой сборов со своим обычным, невозмутимым видом. Фрирен.

Собравшись с духом, Субару подошел к ней. Эльфийка как раз заканчивала проверять крепления какого-то небольшого, но тяжелого на вид сундука, который, очевидно, собиралась взять с собой.

— Фрирен-сан? – он постарался, чтобы его голос не дрожал. – Можно вас на минуту?

Она обернулась, ее древние глаза спокойно встретили его встревоженный взгляд.

— Я… я должен вас предупредить, – начал он, с трудом подбирая слова. – Там… в Гуарале… есть один человек. Солдат. Его зовут Тодд Фанг. Он… он очень опасен. Я… я уже сталкивался с ним. Он невероятно хитер и безжалостен. Он знает меня. Моя… моя магия, та теневая завеса, которой я научился, она не помогла. Он видел меня насквозь. Он… он как будто читает мысли. Я не знаю, как его остановить.

Фрирен слушала, не перебивая, ее лицо не выражало ни удивления, ни сочувствия. Она видела его неподдельный ужас, почти панический страх перед этим Тоддом.

— Ты боишься его, – констатировала она, когда он закончил. Это не было вопросом.

— Да! – выдохнул Субару. – Он… он другой. Не как Архиепископы с их безумной силой. Он… он просто солдат. Но он всегда на шаг впереди. Я… я не знаю, что делать. Могли бы… помочь? Если он снова появится?

Фрирен несколько мгновений молчала, ее взгляд был задумчивым. Затем она сказала:

— Я видела, как ты использовал силу, похожую на силу того Архиепископа Лени. Ты назвал это "Невидимой Дланью Провидения", если я правильно запомнила твой театральный монолог.

— Покажи мне это снова, – продолжила Фрирен. – Здесь. Сейчас. Объясни, что ты чувствуешь, когда это используешь. Если я пойму природу этой твоей… способности, возможно, я помогу тебе с твоим… солдатом.

Субару растерялся. Показать? Как? Это же… это же не магия. Это… это что-то другое.. Но взгляд Фрирен был настойчивым, выжидающим?

Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, пытаясь вызвать то самое ощущение.. Он вспомнил свою беспомощность… и свою ярость.

Фрирен наблюдала за ним, ее магическое чутье было обострено до предела. Она видела, как вокруг Субару начинает искажаться мана, как его собственная аура, смешанная с Миазмами, вибрирует, меняется. И она ощутила их. Слабые, почти призрачные, но безошибочно узнаваемые эманации той самой силы, что принадлежала Петельгейзе. Невидимые Руки. Они не были материальны, но их присутствие ощущалось как искажение пространства, как сгустки концентрированной, темной воли, готовые подчиниться его неосознанному желанию.

«Так вот оно как… – Фрирен сделала мысленную пометку.»

— Хорошо, Субару. Я… присмотрю за твоим Тоддом Фангом, если он появится. Но взамен… ты позволишь мне изучать эту твою… "Длань Провидения". Когда у меня будет время и подходящие условия. Договорились?

Субару сглотнул. Позволить ей изучать это? Звучало… немного жутко. Но если это цена за помощь против Тодда…

— Договорились, – кивнул он.

— Вот и славно, – Фрирен едва заметно улыбнулась. – А теперь… твоя магия. Ты говорил, что тренировался с маной Инь. Что у тебя начало получаться с теневой завесой? Покажи.

Субару немного удивился смене темы, но послушно кивнул. Он снова закрыл глаза, сосредоточился, на этот раз вызывая то самое ощущение холодной пустоты внутри, которое он научился хоть немного контролировать за последний год. Он представил, как эта пустота, эта тьма, окутывает его, скрывает.

Фрирен наблюдала. Она видела, как аура Субару слегка меркнет, как его очертания становятся менее четкими, словно он растворяется в тенях. Эффект был слабым, далеким от настоящего невидимого заклинания, но он был.

— Неплохо, – сказала она, когда он снова стал полностью видимым. – Концентрация улучшилась. Поток маны Инь более стабилен, хоть и все еще слаб. Ты используешь ее для сокрытия. Примитивно, но для начала – приемлемо. Магия Инь – это не только тени и невидимость, Субару. Это также ослабление, иллюзии, манипуляция негативными эмоциями, даже работа с пространством на определенном уровне. Твои Врата имеют к ней предрасположенность. Продолжай тренировать концентрацию и контроль. Возможно, со временем ты сможешь использовать ее более… творчески.

Субару слушал, впитывая каждое слово. Это было больше, чем он ожидал. Фрирен не просто констатировала его слабость, она… дала ему направление, как было год назад.

— Твоя правая рука, – она кивнула на его конечность. – Покажи.

Субару удивленно посмотрел на нее, затем на свою руку.

— А… что с ней? Выглядит… нормально, вроде? Даже лучше, чем левая, – он попытался пошутить, но голос дрогнул.

Фрирен проигнорировала его попытку юмора.

— Я хочу осмотреть ее. Это необычно.

«Необычно – это мягко сказано», – подумал Субару, чувствуя, как холодеют ладони.

Фрирен взяла его ладонь своими тонкими, прохладными пальцами. Ее прикосновение было легким, почти невесомым, но Субару почувствовал, как по его руке пробежала волна слабой, анализирующей магии. Она внимательно осмотрела его кожу, суставы, ногти. Затем попросила его сжать и разжать кулак, пошевелить пальцами.

— Попробуй использовать немного маны, – сказала она. – Самое простое. Концентрация.

Субару сглотнул. Закрыл глаза, сосредоточился, пытаясь вызвать то самое ощущение холодной пустоты…

Фрирен наблюдала, ее взгляд был прикован к его руке. Она видела – или, скорее, ощущала – как слабые, почти незаметные потоки маны Инь, смешанные с его Миазмами, неуверенно собираются в его ладони. Рука не светилась, не менялась. Она просто… была. Функционировала.

«Регенерация полная, – ее внутренний анализ был быстр и точен. – Никаких следов прежнего повреждения или влияния крови Похоти. Фактор Лени, который он, возможно, коснулся при одержимости, или который теперь является частью его, тоже не оставил видимых следов на этой конечности. Если тело восстанавливается после смерти, то почему эта регенерация была такой… специфической? Рука была не просто исцелена – она была заменена. И что стало с Фактором Похоти, который был в той черной крови? Он исчез? Нейтрализован? Или… ассимилирован чем-то другим внутри него? Например, его связью с Ведьмой Зависти? Или его собственным, Фактором Лени?»

Ее Голод к знаниям, теперь постоянно присутствующий, тихий, но настойчивый, требовал ответов. Субару был живой загадкой, и каждая его аномалия была крупицей информации, которая могла помочь Фрирен понять не только его, но и природу Факторов, Авторитетов, и, возможно, ее собственного, новоприобретенного, запечатанного проклятия.

— Любопытно, – наконец произнесла она, отпуская его руку. Ее голос был как всегда бесстрастен. – Твое тело… оно обладает удивительной способностью к восстановлению. Продолжай свои тренировки по контролю маны. Возможно, это поможет стабилизировать… некоторые процессы.

Субару растерянно посмотрел на нее, но чувствуя облегчение от того, что она не стала задавать больше вопросов.

Cтранная группа покинула деревню Судрак. Нацуми Шварц, с лютней за спиной и нервной улыбкой на губах. Бьянка, закутанная в темный плащ с капюшоном, скрывающим ее лицо и волосы, ее движения были полны скрытой силы. Флора, с барабаном на боку, пытающаяся выглядеть веселой и беззаботной. Таритта и Куна, одетые в чуть более скромные, но все же экзотические наряды, их лица были серьезны, а в руках – замаскированные под музыкальные инструменты короткие копья. И Фрирен. Она шла чуть позади, в простом темном дорожном платье, ее посох выглядел как обычная палка для ходьбы. Она была молчаливым, почти невидимым наблюдателем, тенью, следующей за этой причудливой труппой.

Их путь лежал в Гуарал. Навстречу опасности, интригам и, возможно, еще одному кровавому представлению в этом безумном театре войны.

Глава 48: Гуаральская драма

Она наблюдала за Субару сейчас, когда он, Абель и воительницы Судрак обсуждали последние детали плана по захвату Гуарала. Субару, или, вернее, тот, кем он собирался стать – «Нацуми Шварц» – нервно теребил край простого платья, которое ему выдали. Макияж, наложенный с помощью Мизельды и Таритты, был грубоват, но эффективен для создания иллюзии женственности на расстоянии.

План Абеля изначально был прост и жесток – использовать тайные ходы, чтобы проникнуть в город и отравить ключевые точки или командиров. Яды были эффективным, хотя и не слишком изящным методом устранения.

Но Субару, как всегда, вмешался со своей… идеей. «Бескровная осада». Маскарад. Использование женской привлекательности для проникновения в самое сердце вражеской обороны и нейтрализации командующего, Зикра Османа, известного своей слабостью к прекрасному полу.

«Абсурд, – подумала Фрирен, когда Субару озвучил это. – Чисто человеческая, театральная стратегия, основанная на эмоциях и стереотипах. И, как ни странно, имеющая шансы на успех именно из-за этих самых человеческих слабостей. Зикр Осман, по имеющимся данным, действительно падок на лесть и женскую красоту. Если Абель, обладающий весьма привлекательной внешностью даже по эльфийским меркам, и этот Флоп, чье лицо также можно назвать… примечательным, сыграют свои роли правильно…»

Она наблюдала за трансформациями. Субару в роли Нацуми Шварц, нервный, но старающийся держаться. Его аура сейчас была более стабильной, Миазмы почти не ощущались – видимо, полная концентрация на роли и страх перед провалом подавляли их проявления. Флоп, ставший Флорой, выглядел на удивление органично в женском платье, его природное легкомыслие и обаяние лишь усиливались. Но Абель… или Бьянка… это было иное. Скрытый под маской Они и женской одеждой, он излучал ту же ауру холодной, расчетливой силы, что и до этого. Он явно презирал этот маскарад, но его готовность пойти на это ради цели была достойна… уважения.

Фрирен сопровождала их, оставаясь в тени, ее присутствие было почти незаметным. Она не участвовала в самом представлении, ее роль была ролью наблюдателя и, в крайнем случае, резервной силы, она ещё не была готова изменить так называемую судьбу, сейчас она обдумывала как полностью избавиться от опасности фактора, детальное наблюдение за Субару дало ей недостающие детали.

Она видела, как Нацуми (Субару) умело играет на слабостях стражников у ворот, как Флора (Флоп) очаровывает их своей непосредственностью. Она отметила ауру Тодда Фанга, когда тот коротко столкнулся с "Нацуми" в городе – обычный солдат, но с ледяным, аналитическим разумом. «Субару не ошибся, – подумала она. – Этот Тодд действительно опасен. Чистый, холодный расчет. В чем-то он напоминает демонов высшего порядка, которых я знала, тех, что действовали не из ярости, а из логики разрушения.» Она также зафиксировала реакцию Субару на него – неподдельный ужас, который он с трудом скрывал за маской Нацуми.

Приглашение в ратушу, на банкет к Зикру Осману. Все шло по плану Субару, что само по себе было удивительно. Фрирен наблюдала за танцем Бьянки (Абеля) скрытая иллюзиями. Танец был отточен, профессионален, полон соблазна и скрытой угрозы. Зикр Осман, как и предсказывал Абель, оказался «Трусом», легко поддавшимся на чары и лесть.

«Люди… так предсказуемы в своих слабостях, – подумала Фрирен, не испытывая ни удовлетворения, ни разочарования. – И так легко ведутся на внешнее. Даже здесь, в мире, где сила ценится превыше всего, иллюзия, лесть и красота часто оказываются более эффективным оружием, чем сталь или магия.»

«Иллюзия рухнула, как карточный домик под ураганным ветром, — Фрирен сделала мысленную пометку, когда Абель, или, вернее, «Бьянка», сорвал(а) с себя остатки женского очарования, приставив меч к горлу дрожащего Зикра Османа. — «Бескровная осада» Субару достигла своей тактической цели. Генерал сломлен, город почти в их руках. Наивно. Но, к удивлению, эффективно.»

Она стояла в тени одного из массивных резных альковов банкетного зала ратуши Гуарала, ее присутствие было почти неощутимым, как дуновение ночного воздуха. Ее магия, тонкая, как паутина, окутывала ее, подавляя ауру, стирая звуки, делая ее почти невидимой для обычного восприятия. Она наблюдала.

Когда Абель уже собирался праздновал победу, дождавшись прибытия остальных сил вне города, чтобы взять под стражу остальных деморализованных имперских офицеров, Фрирен ощутила это. Резкий, почти болезненный всплеск магической энергии, ударивший по ее обостренным чувствам, как диссонирующий аккорд в идеально настроенной симфонии.

— Осторожно, — ее голос, тихий, но отчетливый, прозвучал в наступившей тишине, заставив Абеля замереть с поднятой рукой, а Субару, который как раз собирался облегченно выдохнуть, резко обернуться в ее сторону.

Из ниоткуда, словно соткавшись из самого воздуха в центре зала, или, вернее, вырвавшись из искаженного пространства, которое на мгновение замерцало, как рябь на воде, появилась она. Аракия.

Серебряные волосы, разметавшиеся дикой гривой, один глаз, закрытый грубой кожаной повязкой, другой – ярко-алый, горящий безумным, хищным огнем. Смуглая кожа, покрытая ритуальными шрамами, обрывки черной одежды, едва прикрывающие гибкое, мускулистое тело. В руке она сжимала простую на вид, но излучающую опасную магическую энергию древесную ветвь. От нее волнами исходила аура подавляющей силы, но силы дикой, необузданной, словно пойманный в ловушку лесной пожар.

«Пожирательница Духов, — Фрирен мгновенно идентифицировала ее по ауре, смешанной из десятков, если не сотен, поглощенных и искаженных духовных эманаций. — Второй ранг Девяти Божественных Генералов.»

Аракия не стала тратить время на слова. С яростным воплем, больше похожим на рык дикого зверя, она указала своей ветвью на ближайшую цель. Ею оказалась Мизельда, вождь Судрак, которая как раз пыталась организовать своих воительниц. Стена огня, возникшая из ниоткуда, окутала Мизельду, прежде чем та успела даже поднять свой лук. Крик боли потонул в реве пламени.

— Мизельда-сан! — Субару бросился было вперед, но его остановила невидимая преграда.

Фрирен действовала инстинктивно, но с ледяной точностью. Ее магия, обычно спокойная и почти незаметная, вспыхнула золотистым светом, невидимым для большинства глаз, но ощутимым как волна силы. Многослойный защитный барьер окутал Субару, чья жизнь была ценна для ее исследований его «Возвращений», и Абеля, чья стабильность (или нестабильность) в этом регионе напрямую влияла на возможность этих исследований. Она также успела частично прикрыть Таритту и нескольких воительниц Судрак, отбросив их от эпицентра следующей атаки.

Аракия, не обращая внимания на горящую Мизельду, взмахнула своей ветвью, и по залу пронесся разрушительный торнадо. Обломки мебели, каменная крошка, тела имперских солдат и воительниц Судрак – все смешалось в хаотичном вихре.

«Грубая сила, — Фрирен сделала еще одну мысленную пометку, легко уклоняясь от летящего в нее резного подлокотника кресла с помощью короткого "блика" – мгновенного пространственного смещения. — Она не контролирует потоки, она просто высвобождает их. Это расточительно и опасно для всех, включая ее саму.»

Аракия, казалось, наконец заметила ее. Или, вернее, ощутила силу, противостоящую ее хаосу. Ее единственный алый глаз яростно сверкнул, фокусируясь на спокойной фигуре эльфийки.

— Ты! — прорычала она, ее голос был полон первобытной ярости. — Ты мешаешь! Умри!

Она обрушила на Фрирен шквал атак. Огненные шары размером с человеческую голову, ледяные копья, способные пробить стальную броню, сгустки чистой, искаженной духовной энергии, от которых исходила аура безумия.

Фрирен не стала вступать в полномасштабный бой. Это было бы нерационально. Ее цель – не уничтожить Аракию, это слишком сильное вмешательство, пара дней и такое станет возможно, но не сейчас, сейчас она ограничится изучением. И защитой Субару. Она двигалась с обманчивой легкостью, ее темное дорожное платье почти не колыхалось. Каждый выпад Аракии встречал точечный, выверенный ответ.

Огненный шар? Легкое движение посоха, и перед Фрирен вырастала стена из мерцающего льда, превращающая пламя в облако пара. Ледяное копье? Короткое заклинание развеивания, и оно рассыпалось безвредной снежной пылью, не долетев и половины пути. Сгустки духовной энергии? Фрирен создавала вокруг себя тончайшие, почти невидимые поля магии отрицания, которые просто гасили их, как свечу на ветру.

Иногда она использовала "блики", исчезая за мгновение до удара и появляясь в другом конце зала, заставляя Аракию яростно оглядываться. Аракия металась по коридорам, как разъяренный зверь в клетке, ее атаки становились все более хаотичными, все более яростными, но ни одна из них не могла достичь цели.

«Ее выносливость поразительна, – Фрирен анализировала, легко уклоняясь от очередного удара ветви, который выбил кусок мраморной колонны. – Постоянное поглощение духов дает ей почти неиссякаемый источник сырой маны. Но ее контроль… он ужасен. Она просто выплескивает силу, не заботясь об эффективности или последствиях.»

Голод ее собственного, запечатанного Фактора Чревоугодия снова тихо шевельнулся внутри. Этот интерес был почти научным. Концепция "пожирания" духовной сущности… было ли в этом что-то общее с тем, как ее Фактор жаждал информации, знаний, самой структуры магии? Она с усилием воли подавила это ощущение. Сейчас не время для таких исследований.

— Стой на месте, проклятая остроухая! — взревела Аракия, ее лицо исказилось от бессильной ярости. Она явно не привыкла к такому сопротивлению, к тому, что ее подавляющая сила оказывается бесполезной.

— Зачем? – Фрирен снова задала свой спокойный, почти скучающий вопрос, легко отбив посохом очередной огненный выпад. – Твои атаки неэффективны. Ты тратишь слишком много энергии. Ты предсказуема.

Эта холодная, отстраненная оценка, видимо, окончательно вывела Аракию из себя. Она издала пронзительный вопль, и ее тело окуталось вихрем из десятков, если не сотен, духовных эманаций – всех цветов и форм. Это была ее самая мощная, самая отчаянная атака – попытка задавить Фрирен массой, чистым количеством поглощенной силы.

Фрирен вздохнула. Ей это начинало надоедать. «Примитивно. Как ребенок, размахивающий слишком большим и тяжелым мечом. Пора заканчивать эту… демонстрацию.»

Она подняла руку, и вокруг нее возникло поле абсолютного, почти неестественного спокойствия. Разноцветные магические снаряды, силы огня, льда, ветра и земли, достигая этого поля, просто… гасли. Огонь превращался в теплый воздух, лед – в капли воды, ветер – в легкое дуновение, земляные шипы рассыпались в пыль. Фрирен не блокировала их – она аннулировала саму их магическую суть, используя свое глубочайшее понимание структуры магии и то самое заклинание, которое она могла бы использовать для защиты от стирающего тумана Белого Кита, если бы была одна. Это требовало невероятной концентрации и контроля, но для нее это было почти так же естественно, как дышать.

Аракия застыла, ее единственный алый глаз расширился от неверия. Ее самая мощная, самая отчаянная атака… просто исчезла. Растворилась. Словно ее никогда и не было.

— Ты… что ты… такое? – прошептала она, в ее голосе впервые прозвучал неподдельный, животный страх, который она не испытывала даже перед Сесилиусом. Ее уверенность, ее ярость – все исчезло, сменившись растерянностью и ужасом перед силой, которую она не могла понять.

«Уже интереснее, – подумала Фрирен. – Она начинает понимать. Возможно, теперь можно будет перейти к более… продуктивному взаимодействию. «Она уже собиралась предложить Аракии сдаться и стать добровольным (или не очень) объектом для ее исследований, когда в зал ворвались новые, неожиданные фигуры.

Двери ратуши с грохотом распахнулись, и в проеме, очерченная светом факелов из коридора, появилась она – Присцилла Бариэль. В своем алом, почти кровавом платье, с веером в одной руке и сияющим Ян-мечом в другой, она выглядела как богиня войны, сошедшая с древней фрески. Ее аура – воплощенное высокомерие, почти божественная уверенность в собственной правоте и силе – волной прокатилась по залу, заставив даже Фрирен на мгновение насторожиться, изучая её необычный меч.

— Какой шум… и какая безвкусица, – голос Присциллы, мелодичный, но полный презрения, разрезал напряженную тишину. – Неужели так теперь приветствуют гостей в имперских городах?

Следом за ней, почти как тень, в зал скользнул Ал. Его нелепый железный шлем скрывал лицо, но в его движениях, в том, как он держал свой широкий, зазубренный меч, чувствовался опыт многих битв. Его аура все еще была странной, "иномировой".

«Еще две аномалии, – Фрирен сделала шаг назад, уступая им центр сцены. Это больше не ее битва. По крайней мере, пока. – Присцилла… ее сила почти божественна, но в ней есть что-то… искусственное? Или слишком идеальное, чтобы быть естественным? Ян-меч… концентрация позитивной энергии, почти слепящая. Ал… его чужеродность почти идентична ауре Субару, но без примеси Миазм. Более… чистая? Или просто лучше контролируемая?»

Аракия, увидев Присциллу, издала яростный, почти звериный рык.

— Ты!!! Предательница! Ты посмела явиться сюда?!

— Предательница? – Присцилла изящно взмахнула веером, прикрывая легкую усмешку. – Какие громкие слова от той, кто сама нарушила все клятвы и забыла о долге. Ты разочаровала меня, Аракия. Очень разочаровала.

Драма, разыгравшаяся дальше, была полна страсти, взаимных обвинений, старых обид и, возможно, чего-то похожего на извращенную привязанность. Присцилла и Аракия сошлись в яростном поединке. Ян-меч Присциллы пылал чистой энергией, рассекая хаотичные атаки Аракии, ее движения были воплощением грации и смертоносной точности. Ал прикрывал ее, его меч отбивал шальные удары, его комментарии были полны черного юмора.

Фрирен наблюдала за этими двумя, сражающимся против одной, но все еще невероятно сильной "Пожирательницы Духов", с отстраненным интересом. Она видела их слабости, их силу, их отчаяние. Она видела, как Аракия, понимая, что проигрывает, становится все более безумной, ее атаки – все более разрушительными и непредсказуемыми, но и все более уязвимыми.

Наконец, совместными усилиями и чрезвычайным «везением» Ала, после долгого, изнурительного боя, им удалось одолеть ее. Аракия, израненная, обессиленная, рухнула на пол, ее единственное алое око все еще горело ненавистью, но тело уже не слушалось. Присцилла, тяжело дыша, но все еще сохраняя царственную осанку, занесла над ней Ян-меч.

— Твое время вышло, Аракия, – ее голос был холоден.

Но Абель остановил ее.

— Нет, – сказал он, его голос из-под маски Они был глух. – Она нужна мне живой. Она – одна из Девяти. И она знает слишком много. Связать ее. В темницу.

Присцилла смерила его долгим, непроницаемым взглядом, затем медленно опустила меч.

— Как скажешь… император, – в ее голосе прозвучала едва уловимая насмешка.

Известие о ранении Мизельды и передаче ею поста вождя своей младшей сестре Таритте было воспринято Фрирен с тем же спокойным, аналитическим интересом, с каким она наблюдала бы за сменой сезонов или за сложной химической реакцией. Таритта была слабее Мизельды, менее уверена в себе, ее аура была полна сомнений и страха перед ответственностью. Это могло создать проблемы для Абеля, который явно рассчитывал на безоговорочную и эффективную поддержку воительниц Судрак, но не для Фрирен. Ее взгляд был уже устремлен дальше, за пределы этой маленькой, почти незначительной для нее драмы, внутренняя политика племени Судрак мало ее заботила, пока это не создавало прямой угрозы для Субару или не мешало ее собственному плану против «Вершительницы судеб», благодаря фактору изучение новых концепций шло чрезвычайно быстро, подготовка к сражению была почти завершена

Последующее обсуждение было предсказуемо напряженным и полным невысказанных обид. Субару, бледный и осунувшийся, был подавлен – его план потерпел крах, люди погибли: несколько воительниц Судрак и пара десятков имперских солдат, оставленных для охраны Зикра, он снова чувствовал себя ответственным за все беды мира. Абель, вновь надевший свою маску Они, скрывающую не только лицо, но и истинные эмоции, излучал холодную ярость и расчет. Его планы были нарушены – Аракию вытащил из темницы тот самый Тодд, обычные имперские солдаты оставленные охранять темницу не смогли ему противостоять.

Присцилла Бариэль, восседавшая на импровизированном троне, с ленивой грацией обмахивалась веером, ее Ян-меч лежал на коленях, излучая тепло и свет, которые казались неуместными в этой сумрачной, пропитанной запахом дыма и крови, обстановке. Ал стоял позади нее, его железный шлем был непроницаем.

Когда Абель, после долгих, напряженных переговоров с Присциллой, в которых Фрирен не принимала участия, лишь молча наблюдая из своего угла, изложил свой новый план – отправиться в Хаосфлейм, Город Демонов, чтобы попытаться заручиться поддержкой Йорны Миссигр, еще одной из Девяти Божественных Генералов, известной своими частыми мятежами и непредсказуемым, почти безумным характером.

«Йорна Миссигр…", – Фрирен вспомнила скудные, но интригующие сведения из имперских хроник, которые успела просмотреть еще в Королевской Библиотеке Лугуники. – Ее имя часто упоминалось в связи с кровавыми восстаниями против нынешнего императора и его предшественников. Абель, в своем отчаянии, считает ее достаточно безумной или достаточно обиженной на имперскую власть, чтобы присоединиться к его почти безнадежному делу, он не надеялся, что Фрирен продолжить ему помогать, несмотря на предсказания пророков. Это логично, с точки зрения человека, которому нечего терять. Хаосфлейм, Город Демонов… Судя по названию и слухам, это настоящий плавильный котел рас, культур, магии, пороков.

— Я отправлюсь с вами в Хаосфлейм, – спокойно заявила Фрирен, прерывая напряженное молчание, воцарившееся после объявления Абеля. Ее решение было принято еще до того, как он закончил свою тираду о необходимости рискованных союзов.

Абель молчал несколько долгих, напряженных мгновений, затем медленно кивнул, желая оставить сильную фигуру подле себя.

Мысли Фрирен текли бесстрастно, но с холодной решимостью. «Хаосфлейм. Город Демонов. Звучит как идеальная сцена для той, кто наслаждается переписыванием реальности на фоне беспорядка. Пандора. Она избежала меня в Пристелле, легко сместив с доски, когда я была не готова. Но теперь я знаю больше. И этот Город Демонов, с его нестабильной аурой, с его обещанием хаоса… Если она снова попытается вмешаться, если ее любопытство или ее замысел приведут ее сюда, я буду готова. Пусть они играют в свои игры престолов. Моя игра – иная. Поймать тень, что искажает мир. И уничтожить эту чертову Ведьму Тщеславия раз и навсегда.» Ее губы тронула едва заметная, почти хищная улыбка, которую никто, к счастью, не заметил в сумраке зала.

Глава 49: Когда Нити Рвутся

Дорога в Хаосфлейм, Город Демонов, прошла на удивление спокойно. После напряженного прохождения через имперский контрольно-пропускной пункт, где Субару в роли Нацуми Шварц пришлось блеснуть всем своим импровизационным талантом, а Абелю – незаметно страдать от соседства с неугомонной Луис под полом кареты, оставшаяся часть пути была почти лишена происшествий. Таритта большую часть времени проводила на крыше кареты, выполняя роль дозорной и молчаливо переживая свою новую роль вождя. Медиум с энтузиазмом управляла Лейди, их могучей лошадью Галевинд, и развлекала Луис, которая, кажется, уже успела очаровать и ее.

Сам Город Демонов оправдал свое название. Хаотичное нагромождение зданий самых немыслимых стилей и размеров, паутина улиц, переулков и каналов, населенная невероятным разнообразием рас, – все это создавало атмосферу бурлящего, непредсказуемого котла. В центре этого хаоса возвышался Замок Красного Лазурита, резиденция Йорны Миссигр, чьи стены переливались то кроваво-красным, то глубоким синим, словно отражая переменчивый нрав своей хозяйки.

Аудиенция у Йорны была назначена на следующий день после их прибытия. Абель, следуя своему плану, решил не показываться лично до последнего момента, отправив в качестве послов Субару (в образе Нацуми Шварц), Ала и Медиум. Таритта, к ее собственному удивлению и некоторому облегчению Субару, осталась с Абелем и Луис в гостинице – Абель решил, что ее присутствие в роли "служанки" рядом с Нацуми может быть полезно позже, но не на первой встрече.

Утром, когда Субару, Ал и Медиум уже готовились отправиться в Замок Красного Лазурита, Фрирен, которая до этого момента почти не участвовала в обсуждении деталей их визита, спокойно заявила:

— Я не пойду с вами.

Ее слова застали всех врасплох. Субару, который как раз пытался поправить съехавший парик Нацуми, едва не уронил его.

— Ч-что? Фрирен-сан? Почему? – его голос дрогнул от неожиданности. Он рассчитывал на ее присутствие, на ее силу, пусть и скрытую, как на некий гарант безопасности.

— У меня… другие дела, – ее ответ был, как всегда, лаконичен и не предполагал дальнейших расспросов. – Кое-кто должен был прибыть сюда примерно в это же время. Я бы хотела его встретить.

— Но… Йорна Миссигр! Она же одна из Девяти Божественных Генералов! Опасная! – Субару не унимался, его лицо выражало неподдельное беспокойство. – Вдруг что-то пойдет не так?

— Вы справитесь, – Фрирен посмотрела на него своим обычным, невозмутимым взглядом. – Ваша задача – передать письмо и оценить обстановку. Мое присутствие там сейчас излишне. И, возможно, даже нежелательно для той, с кем я надеюсь встретиться.

Абель, который как раз давал последние инструкции Субару, скрытый под своей маской Они, лишь молча кивнул, принимая решение Фрирен. Он знал, что спорить с ней бесполезно, если она что-то решила. К тому же, ее отсутствие на первой, разведывательной встрече могло быть даже на руку – меньше факторов, которые Йорна могла бы попытаться использовать.

Субару, Ал и Медиум, полные смешанных чувств – разочарования, тревоги и некоторой обиды на такое отстранение, – отправились в Замок. Фрирен проводила их спокойным взглядом до дверей гостиницы, затем вернулась в свою скромную комнату.

Она села у окна, выходившего на одну из оживленных улиц Хаосфлейма. Ее поза была расслабленной, но ее разум был сосредоточен. «Она должна попытаться именно сейчас, – думала Фрирен, ее пальцы легко касались небольшого, тускло мерцающего амулета на шее – того самого, что она создала в Башне Плеяд, используя каплю крови Волканики. – Пока я одна. Пока остальные отвлечены. Идеальный момент для ‘переписывания’, ведь если она не вмешается, действовать начну уже я».

Она ждала. Недолго. Ее магическое чутье, обостренное до предела, уловило это – тонкое, почти неуловимое искажение пространства вокруг нее. Невидимая сила, холодная и безличная, пыталась схватить ее, вырвать из этой реальности, перенести… куда-то.

Фрирен не шелохнулась. Ее рука спокойно поднялась к амулету на шее. Кровь Дракона, заключенная в нем, слабо, но уверенно завибрировала в ответ на ее безмолвную команду. Древняя, фундаментальная магия, связанная с самой сутью этого мира, магия, которой Волканика когда-то помог запечатать Ведьму Зависти, создала вокруг Фрирен почти непроницаемый кокон реальности, якорь, вцепившийся в ткань бытия.

Попытка Пандоры перенести ее провалилась. Искажение пространства вокруг Фрирен на мгновение усилилось, а затем… схлынуло, как волна, наткнувшаяся на несокрушимую скалу.

Тишина.

Фрирен медленно опустила руку. Амулет на шее все еще слабо вибрировал. «Сработало, – констатировала она. – Кровь Дракона, даже в таком малом количестве, обладает силой стабилизировать реальность, сопротивляться ‘переписыванию’. По крайней мере, на локальном уровне и против не самой концентрированной атаки.»

И почти сразу же, словно соткавшись из самого воздуха комнаты, перед ней появилась Она. Пандора. Все та же неземная красота, те же светящиеся платиновые волосы, те же синие змеиные глаза, в которых на этот раз плескалось легкое, почти детское удивление.

— О? – ее мелодичный голос прозвучал в тишине комнаты. – Не получилось. Какая досада. А я так надеялась на небольшой сюрприз. Ты стала… осторожнее, Фрирен? Или просто удачливее?

Она легко опустилась в кресло напротив, ее движения были полны изящества, которое казалось почти хищным.

— Я не люблю сюрпризы, когда они касаются моей свободы передвижения, – спокойно ответила Фрирен, ее взгляд был прямым и холодным.

Пандора рассмеялась – тихим, переливчатым смехом, от которого по спине пробегал холодок.

— Свобода? Я ведь предлагала тебе… покой. Тишину леса. Забыть обо всем этом. Вернуться к тому, что так любят твои сородичи – к вечному созерцанию неизменного. А ты снова здесь, в самом центре хаоса, среди этих… людей. Зачем?

— Я люблю все исследовать, – просто ответила Фрирен. – А этот мир, и особенно ты, Пандора, представляете значительный исследовательский интерес.

— Исследовать? – Пандора склонила голову набок, ее улыбка стала шире, но не теплее. – Какая похвальная любознательность! Но будь осторожна, Фрирен. Некоторые знания лучше оставить нетронутыми. Некоторые двери – закрытыми. Ты ведь не собираешься, в своем исследовательском пылу, случайно… разрушить этот милый, хаотичный город? Это было бы так… неэстетично.

— Я не сторонница бессмысленных разрушений, – Фрирен пожала плечами. – Но и не позволю другим разрушать то, что мне интересно. Или тех, кто представляет для меня интерес. Ты ведь не станешь разрушать город, Пандора? Я полагаю, это может… разорвать твои «нити»? Или как там называется то, что ограничивает твою силу или является ее источником?

При упоминании «нитей» улыбка Пандоры на мгновение дрогнула, в ее синих глазах мелькнула тень чего-то похожего на… удивление? Или досаду?

— Хм. Ты стала еще проницательнее, Фрирен, – сказала она после короткой паузы, ее голос стал чуть менее игривым. – Неважно. Мои… особенности… не должны тебя волновать. А вот твои действия… думаешь они действительно могут что-то изменить в моих планах? Сомневаюсь.

— Я тоже сомневаюсь, что смогу помешать чему-то столь грандиозному, как твои планы, Пандора, – Фрирен слегка кивнула, ее лицо выражало почти покорность. – Поэтому я не буду тебе мешать. Не буду вредить жителям этого города. И даже готова переместиться за его пределы, если это необходимо, чтобы не нарушать твоего… представления о красоте.

Пандора посмотрела на нее с любопытством. Это было неожиданно. Эльфийка, которая только что противостояла ее силе, теперь так легко сдается?

— Какая… покладистость, – протянула она. – Неожиданно. И скучно. Я ожидала большего сопротивления. Больше… драмы.

— Зачем тратить силы на бессмысленное сопротивление? – Фрирен пожала плечами. – Если ты хочешь, чтобы я покинула город, я покину. Мои исследования могут подождать.

Пандора на мгновение задумалась. Ее первоначальный план был – убрать Фрирен с доски, пока она не начала слишком активно вмешиваться в события в Хаосфлейме, связанные с Йорной или Абелем. То, что Фрирен так легко согласилась… это было подозрительно. Но и удобно.

— Хорошо, Фрирен, – сказала она наконец. – Раз ты такая сговорчивая сегодня… Давай просто… поговорим. За городом, естественно. У нас так много времени. Расскажи мне о своих исследованиях. О своих путешествиях. О тех мирах, что ты видела. Мне всегда было любопытно, что находится за Великим Водопадом…

Пандора легко поднялась, ее движения были плавны и полны неземной грации. Фрирен, не выказывая ни удивления, ни сопротивления, последовала за ней. Они покинули комнату в гостинице, затем само здание, двигаясь по улицам Хаосфлейма, которые, казалось, расступались перед Пандорой, или же она просто выбирала пути, где не было лишних глаз. Фрирен молча шла следом, ее спокойные глаза фиксировали все – реакцию редких прохожих на Пандору (большинство словно не замечали ее или инстинктивно отводили взгляд), структуру города, потоки маны. Они миновали городские ворота без всяких препятствий, словно были невидимы для стражи, и вскоре оказались за пределами хаотичной застройки, на пустынной, каменистой равнине, что простиралась вокруг Города Демонов. Лишь здесь, вдали от городской суеты, под низким, свинцовым небом Волакии, Пандора остановилась, обернувшись к Фрирен с той же загадочной, всеведущей улыбкой.

«Тянет время, – Фрирен мгновенно поняла ее тактику. – Она не хочет, чтобы я ушла прямо сейчас. Она хочет удержать меня здесь, разговорами, пока… пока Субару и остальные не закончат свои дела в замке? Или пока не произойдет что-то еще? Она не доверяет моему "согласию". И правильно делает.»

Фрирен внутренне усмехнулась. Пандора, Ведьма Тщеславия, манипуляторша реальностью, была так уверена в своем превосходстве, в своей способности контролировать ситуацию, что не замечала очевидного – Фрирен тоже играла в свою игру. И ее игра была гораздо проще и прямолинейнее. Фрирен не собиралась играть по правилам Пандоры. Ей не нужны были долгие разговоры.

«Она считает меня ненадежной, – подумала Фрирен, вспоминая всю собранную информацию. – Пандора всегда была одиночкой. Она предала своих сестер, Ехидну и остальных, ради своих собственных, эгоистичных целей. Доверять ей нельзя. Ни одному ее слову. Ни одному ее жесту.»

— Знаешь, Фрирен, – Пандора продолжала свою игру, ее голос был сладок, как мед, – мне всегда казалось, что мы с тобой чем-то похожи. Вечные странницы, ищущие… чего-то. Ты – знаний. Я… гармонии.

— Я не хочу тратить время на пустые разговоры, Пандора, – прервала ее Фрирен, ее голос стал ледяным. – Если ты не собираешься меня атаковать или перемещать, я пойду.

И она начала бой. Резко, без предупреждения. Ее посох вспыхнул золотым светом, и сложнейшее запечатывающее заклинание, то самое, которое она готовила тогда, на поляне у Великого Древа, начало формироваться в воздухе перед ней. Золотые руны сплетались в многомерный узор, воздух загудел от концентрируемой силы.

Пандора на мгновение опешила от такой внезапной агрессии. Затем на ее лице появилась раздраженная гримаса.

— Опять это твое… запечатывание? – прошипела она. – Какая настойчивость! Оно не так эффективно, как казалось, Фрирен. Я изучила его. Оно… раздражает, да. Но не более. Не та угроза, которой ты сможешь меня напугать.

Действительно, запечатывающее заклинание Фрирен, которое она когда-то использовала против могущественных демонов, против Пандоры, просто не сработало. Словно часть его силы просто аннулировалась, не достигая цели. Пандора, очевидно, успела проанализировать его во время их прошлой встречи или найти способ частично противодействовать ему своим Авторитетом.

Но Фрирен и не рассчитывала на быструю победу этим заклинанием. Это было лишь начало. Отвлекающий маневр. Проверка реакции.

Фрирен использовала – свои мгновенные, почти невидимые глазу разрывы и сшивания пространства – не для уклонения, а для агрессивного маневрирования, появляясь то с одной, то с другой стороны от Пандоры, осыпая ее градом заклинаний. Это были не только разрушительные Золтраки, которые Пандора все еще с легкостью "отменяла", но и более изощренные техники: ледяные копья, острые, как бритва, и холодные, как сама смерть, вырывавшиеся из-под земли или формировавшиеся прямо в воздухе; огненные шары, размером с человеческую голову, которые взрывались с оглушительным ревом, превращая камни в расплавленную лаву; сложные плетения магии Ветра, создававшие режущие вихри или удушающие вакуумные зоны. Она обрушивала на Пандору всю мощь своего арсенала, накопленного за тысячелетие, заставляя Ведьму Тщеславия постоянно быть в движении, постоянно использовать свой Авторитет для защиты, для "отмены", для "переписывания" реальности вокруг себя.

Каменистая равнина превратилась в арену их титанической дуэли. Земля дрожала от взрывов, воздух был наполнен запахом озона, гари, расплавленного камня и… едва уловимым, сладковатым ароматом, исходившим от самой Пандоры, когда ее сила была на пике. Пандора, казалось, наслаждалась этим хаосом. Она легко "отменяла" большинство прямых атак Фрирен, превращая ледяные копья в пар, огненные шары – в безвредные искры, силовые удары – в легкое дуновение ветерка. Ее движения были плавными, изящными, она словно танцевала среди разрушения, ее платиновые волосы развевались на ветру, созданном магией Фрирен, а синие змеиные глаза горели нездоровым, возбужденным блеском.

— Это все, на что ты способна, древняя эльфийка? – насмехалась она, легко уклоняясь от очередного выпада, который превратил ближайшую скалу в груду дымящихся обломков. – Разочаровываешь! Я ожидала большего! Где твоя хваленая мудрость?

Но Фрирен не обращала внимания на ее провокации. Ее лицо оставалось спокойным, сосредоточенным. Каждая ее атака, каждое движение было выверено, продумано. Она продолжала атаковать – разнообразно, непредсказуемо, используя всю палитру своих заклинаний, от простых и быстрых до самых сложных и энергозатратных. Она заставляла Пандору постоянно реагировать, постоянно использовать свой Авторитет для "отмены" и "переписывания". Она выглядела так, словно отчаянно пытается найти брешь в ее защите, словно ищет способ нанести хоть какой-то урон. Но это была лишь видимость.

Пандора, со своей стороны, тоже не стремилась к быстрому уничтожению Фрирен. Она играла. Она тянула время, растягивала время в этой области. Она изучала Фрирен, ее магию, ее реакцию на свой Авторитет. Она пыталась спровоцировать ее на что-то большее. Ей было любопытно. И она была уверена в своей неуязвимости.

— А где же твой… новый друг? – спросила она с издевкой, когда Фрирен на мгновение замерла после особенно мощной, но аннулированной атаки. – Тот самый, что так любит кушать чужие имена и воспоминания? Твой маленький, голодный Фактор? Ты ведь не забыла о нем, правда? Готова ли ты… ощутить это снова, Фрирен? По-настояшему? Позволь мне помочь тебе… раскрыть его потенциал! Его голод так похож на мой собственный голод к совершенству! Мы могли бы… разделить эту трапезу!

Ее слова были как яд, как сладкий, липкий туман, пытающийся проникнуть в разум Фрирен, пробудить тот запечатанный Голод, который все еще жил внутри нее. Пандора чувствовала его – слабую, подавленную, но безошибочно узнаваемую вибрацию Фактора Чревоугодия, исходящую от эльфийки. И это интриговало ее еще больше.

«Она не знает, – Фрирен позволила себе слабую, почти незаметную внутреннюю усмешку, пока ее тело продолжало смертельный танец с Пандорой. Ее дыхание было ровным, несмотря на колоссальные затраты маны. – Она думает, что Фактор – это моя слабость, мой страх, нечто, что я пытаюсь скрыть и подавить. Она не знает, что я уже нашла способ… сосуществовать с ним. Направлять его. Изучение Субару, его аномальной реакции на Факторы, его необъяснимой способности к их подавлению или ассимиляции без потери себя… это дало мне ключ. Я не могу уничтожить Фактор Чревоугодия внутри себя. Но я могу его контролировать. Я могу использовать его Голод, его жажду информации, его способность к сверхбыстрому анализу… как свое собственное оружие. Гораздо лучше, чем она думает.»

Эта "беготня", эта видимость отчаянных атак и уклонений, длившаяся уже, по ощущениям Фрирен, несколько часов, а на деле из-за воздействия силы Пандоры намного дольше, не была бесцельной. Каждый "блик", каждое перемещение, каждая вспышка магии, каждое отраженное или аннулированное заклинание – все это было частью ее истинного плана. Она не просто сражалась – она строила.

Незаметно для Пандоры, чье внимание было сосредоточено на отражении видимых атак и на попытках спровоцировать Фрирен на использование Фактора для отмены её ответных ударов, эльфийка плела сложнейшую, многомерную сеть из рун и потоков маны. Она использовала саму равнину, ее камни, ее едва заметные энергетические линии, даже хаотичные выбросы магии от их собственной битвы, как точки опоры для своего творения. Каждый ее "блик" был не просто уклонением, а шагом в построении невидимого купола, барьера-убежища, который медленно, но неотвратимо замыкался вокруг их поля боя. И вот, когда Пандора, уже немного утомленная этой бесконечной, как ей казалось, игрой в кошки-мышки и так и не добившись от Фрирен желаемой реакции (Фрирен упорно не желала "выпускать" свой Фактор), решила, что пора заканчивать и применить что-то более… решительное, что-то, что заставит эльфийку показать свою истинную, темную суть, Фрирен сделала последний шов.

Она оказалась на вершине невысокого скального выступа, откуда открывался вид на всю равнину, ставшую их ареной. Она подняла посох. И замкнула цепь.

Невидимый купол, сотканный из чистой, стабилизированной магии, усиленный древними рунами, которые теперь слабо светились на земле и камнях вокруг, накрыл их поле боя. Он был почти прозрачен, но его границы слабо мерцали, искажая пейзаж за ними, словно смотришь сквозь нагретый воздух.

Пандора, только что собиравшаяся "отменить" очередной валун, который Фрирен (для отвода глаз) пыталась обрушить на нее, внезапно замерла. Она ощутила это. Резкое, почти болезненное ослабление своих сил. Словно невидимые нити, связывающие ее с… чем-то, с источником ее Авторитета, начали истончаться, рваться. Ее способность "переписывать" реальность… она давала сбой. Попытка "переписать" ближайший чахлый кустарник, чтобы он превратился в ядовитую змею, опутавшую ноги Фрирен, привела лишь к тому, что кустарник слегка качнулся и остался на месте, его листья лишь чуть потемнели. Попытка "аннулировать" небольшой силовой щит, который Фрирен лениво создала перед собой, как приманку, тоже провалилась – щит лишь слегка замерцал, но не исчез.

— Что… что это?! – на безупречном лице Пандоры впервые появилось выражение, близкое к настоящей, неподдельной панике. Она посмотрела на свои руки, словно не веря им, словно они предали ее. – Мои силы… они… слабеют! Эти… эти проклятые нити… они рвутся! Как?! Что ты сделала?

Фрирен спокойно смотрела на нее сверху вниз со скального выступа. Ее лицо было невозмутимо, но в глубине древних глаз горел холодный триумф исследователя, чей сложный эксперимент увенчался успехом.

— Я просто создала небольшое… убежище, Пандора. Место, где твои правила не действуют так эффективно. Где реальность немного… стабильнее. И где твои "нити", чем бы они ни были, не могут дотянуться до тебя в полной мере. Похоже, твой Авторитет Тщеславия не так уж всемогущ, когда его отрезают от… чего-то важного для него.

Она начала спускаться со скалы, ее шаги были легки и уверенны. Она больше не уклонялась. Она наступала.

Пандора отшатнулась. Страх. Настоящий, животный страх исказил ее прекрасные черты. Она попыталась "переписать" свое местоположение, исчезнуть, как она делала это раньше, вырваться из этого ненавистного купола. Но ничего не произошло. Ее сила словно натыкалась на невидимую, но несокрушимую стену. Она была заперта. Заперта здесь, в этом куполе, с этой древней, невозмутимой эльфийкой, чьи глаза теперь горели холодным, аналитическим огнем.

— Как?! Как ты смогла ограничить мой Авторитет?! Это… это невозможно! Никто… никто не способен на такое! – ее голос дрожал, в нем слышались истерические нотки. Это было за пределами ее понимания. Ее сила всегда была абсолютной, неограниченной. А теперь…

Фрирен подошла почти вплотную. Ее посох был опущен, но от нее исходила аура такой спокойной, уверенной силы, что Пандора невольно сделала еще шаг назад.

— Все возможно, Пандора. Если достаточно долго изучать. И если найти правильный ключ. Твой Авторитет основан на изменении вероятностей, на переписывании феноменов, на отрицании существующего. Но что, если само пространство, в котором ты действуешь, становится… невосприимчивым к твоим изменениям? Что, если его "стабильность", его связь с фундаментальными законами этого мира, превышает твою способность его искажать? Что, если твой "голос", переписывающий реальность, просто не слышен здесь, в этом… моем маленьком, изолированном саду?

Она подняла посох. На этот раз – для настоящей, завершающей атаки. Пандора была ослаблена, напугана, ее главная сила почти не работала. Это был шанс.

— Ты… ты не посмеешь! – взвизгнула Пандора, отступая. Она была в ловушке.

Фрирен не ответила. Она уже начала плести особенное заклинание.

Именно в этот момент, когда победа Фрирен казалась почти неминуемой, когда Пандора, Ведьма Тщеславия, была загнана в угол и лишена своей главной, почти божественной силы, произошло неожиданное.

Небо над куполом, созданным Фрирен, не раскололось. Оно просто… перестало быть небом. Мощнейший, почти физически ощутимый удар невидимой, но всепроникающей силы обрушился на барьер Фрирен снаружи. Барьер задрожал, пошел рябью, как вода, в которую бросили камень, а затем начал стремительно истончаться, теряя свою стабильность, свою связь с реальностью, которую Фрирен так тщательно выстраивала. Одновременно с этим Фрирен почувствовала присутствие новой, невероятно мощной и враждебной ауры.

Из искаженного пространства, которое теперь было не над ними, а словно просачивалось сквозь слабеющие стены ее барьера, медленно, но неотвратимо спустилась фигура. Мужчина. Высокий, одетый в строгий, почти монашеский черный балахон, скрывающий его тело от макушки до пят. Лицо его было скрыто тенью глубокого капюшона, но из-под него виднелись два глаза, горящие тусклым, болезненно-желтым светом, полным вековой усталости, меланхолии и… абсолютного, нечеловеческого контроля. От него исходила аура такой подавляющей силы, такой абсолютной власти над… гравитацией? давлением? самой материей? чем-то фундаментальным, что сама земля под ногами Фрирен, казалось, застонала, а камни вокруг начали медленно подниматься в воздух, дрожать и рассыпаться в пыль.

— Гектор… – прошептала Пандора, и в ее голосе, помимо панического страха перед Фрирен, теперь прозвучала и нотка… облегчения? Узнавания? Или еще большего ужаса перед этим новым, неожиданным игроком?

Человек в черном, Гектор, Ведьмак Уныния, не обращая на нее никакого внимания, медленно поднял руку. И барьер Фрирен, это сложное, многочасовое творение, эта ловушка для самой Ведьмы Тщеславия ослаб. Рассыпался на мириады золотистых искр, словно мыльный пузырь, проткнутый невидимой иглой.

— Какая… настойчивость, – его голос, тихий, тягучий, полный вселенской усталости и бесконечного уныния, прозвучал не в ушах Фрирен, а прямо в ее голове, как и тогда, в том другом, переписанном ею прошлом, в лесу у Святилища. – Ты все еще пытаешься играть в свои игры, эльфийка? Твои игрушки становятся все сложнее, но суть… она остается прежней. Тщетной.

Пандора, воспользовавшись моментом, пока Фрирен была ошеломлена внезапным появлением Гектора и разрушением ее барьера, метнулась к нему, словно ища защиты у более сильного хищника.

— Гектор! Ты пришел! Я знала! Ты не оставишь меня!

— Заткнись, Пандора, – его голос был лишен всяких эмоций, лишь бесконечная, всепоглощающая усталость. – Ты снова все испортила своей… неуместной игривостью. Своим тщеславием. Я же говорил тебе – не недооценивай тех, кто живет слишком долго. Они умеют удивлять.

Он посмотрел на Фрирен своими желтыми, нечеловеческими глазами, в которых не было ни гнева, ни ненависти – лишь глубокое, почти философское разочарование в несовершенстве этого мира и всех его обитателей.

— Пора уходить, Пандора. Наша цель здесь… достигнута. Эта эльфийка… она слишком много знает. И слишком сильна, чтобы играть с ней сейчас, когда ты так… неосмотрительно ослаблена, а барьер может восстановиться.

Пандора, уже почти восстановившая самообладание и силы вне разрушенного барьера, надула губы, словно обиженный ребенок.

— Но я почти… я почти ее поняла!

— Уходим, – повторил Гектор непреклонно. Его слово было законом.

Он снова поднял руку, и пространство вокруг них и Пандоры начало искажаться, скручиваться, готовясь к переносу – не такому грубому и хаотичному, как у Пандоры, а к точному, выверенному, почти хирургическому разрыву реальности.

Фрирен попыталась их остановить. Она выпустила серию быстрых, мощных заклинаний – Золтрак, ледяные копья, связывающие руны, пытаясь поскорее восстановить барьер. Но Гектор лишь лениво махнул рукой. Все ее атаки либо разбились о невидимый барьер его пассивной, но всесокрушающей силы, либо были поглощены искажающимся пространством, словно их и не было.

— Не утруждайся, эльфийка, – его голос снова прозвучал в ее голове, когда их фигуры уже начали растворяться, исчезать из этой реальности. – Ты не сможешь нас остановить. Но мы еще встретимся.

— Кстати, Пандора, – добавил он с ноткой своего обычного, черного юмора, прежде чем они окончательно исчезли, его голос был полон вселенской иронии. – В следующий раз, когда решишь поиграть с кем-то, кто старше тебя… может, стоит проявить немного… уважения к старшим? Хотя, кто я такой, чтобы учить тебя манерам… Мы все лишь пыль на ветру вечности, не так ли?

И они исчезли. Растворились в воздухе, не оставив после себя ничего, кроме легкого запаха озона, ощущения глубокой, вселенской тоски и… едва уловимого аромата полевых цветов, который, казалось, всегда сопровождал Пандору.

Фрирен осталась одна посреди пустынной, истерзанной магией равнины. Ее барьер понемногу восстанавливался, но враги сбежали. Она проиграла эту битву? Или… нет?

«Пандора посчитает это своей победой, – подумала она, глядя на то место, где только что стояли две могущественные, почти божественные сущности. – Она успешно задержала меня здесь. Отвлекла от того, что происходило в городе. Значит, ее план… он все еще в действии. Она все еще дергает за ниточки. Рискнет ли она столкнуться ещё раз?»

Но и Фрирен не проиграла полностью. Она узнала о Гекторе – новой, невероятно мощной фигуре на этой безумной шахматной доске, о которой она раньше лишь догадывалась из древних, почти стертых легенд. Она подтвердила природу Авторитетов, их силу и уязвимости.

Она посмотрела в сторону Хаосфлейма.

Глава 50: Катастрофа

По мере приближения к Хаосфлейму, она начала ощущать это. Диссонанс. Грубое, почти физически ощутимое искажение магического фона. Это было не похоже на хаотичную, но по-своему гармоничную ауру самого Города Демонов, которую она запомнила. Это было нечто иное – темное, всепоглощающее, враждебное самой концепции порядка. Словно кто-то взял симфонию этого мира и грубо, безжалостно вырвал из нее целые такты, заменив их воем пустоты.

Когда Фрирен, наконец, достигла холмов, с которых открывался вид на Хаосфлейм, картина, представшая ее глазам, заставила даже ее, на мгновение замереть. Город Демонов, этот кипящий котел рас и культур, был… поглощен. Огромная, клубящаяся масса иссиня-черной тени, похожая на живой, дышащий океан мрака, медленно, но неотвратимо расползалась от центра, где когда-то возвышался Замок Красного Лазурита. Тень пожирала здания, улицы, каналы, превращая их в ничто, в бездонную пустоту. Небо над городом было затянуто той же чернотой, из которой, казалось, сочилась сама скорбь этого мира. Это было зрелище апокалиптического масштаба, напоминающее о древних легендах о Ведьме Зависти, но это было… иным.

В этой тени, в ее бурлящих, извивающихся глубинах, Фрирен ощутила его. Знакомый, но многократно усиленный, искаженный до неузнаваемости «запах» Миазм. И смешанную с ним, отчаянно бьющуюся, но почти полностью подавленную ауру маны Инь. Ту самую, что принадлежала Нацуки Субару.

«Он… – пронеслась в ее голове холодная, как лед, мысль. – Это он. Его сила. Его связь с Ведьмой. Она вышла из-под контроля. Или… кто-то помог ей это сделать. Пандора? Гектор? Или… сама Сателла?»

Фрирен начала спускаться с холма, ее посох легко лег в руку. Осторожность была не просто тактикой – она была необходимостью. Этот город превратился в поле битвы сил, непостижимых для большинства смертных.

Двигаясь по разрушенным, почти неузнаваемым улицам Хаосфлейма, Фрирен видела следы отчаянного сопротивления и панического бегства. Брошенное оружие, перевернутые повозки, редкие, застывшие в ужасе фигуры жителей, не успевших или не сумевших укрыться. Тень наступала, и ее прикосновение было смертью. Фрирен легко уклонялась от ее медленно ползущих щупалец, ее магия создавала вокруг нее невидимый кокон, отталкивающий самые плотные сгустки мрака.

Она нашла их в одном из боковых переулков, относительно нетронутом тенью, но полном пыли и обломков. Картина была знакомой до боли, почти пародией на ту, что она видела в деревне Судрак. Абель, все так же в своей маске Они, стоял, скрестив руки на груди, его поза выражала холодную ярость и расчет.

Ал в своей инфантилизированной, детской форме. Он сидел, прислонившись к стене, его голова безвольно свесилась на грудь, а плечи мелко дрожали. Его тряпичная маска съехала набок, обнажая часть бледного, испачканного грязью лица. Он бормотал что-то невнятное, его голос был полон ужаса и отчаяния.

— …не могу… слишком много… снова и снова… брат… почему… я бесполезен…

Медиум О'Коннелл, тоже в детском обличье, стояла над ним на коленях, пытаясь его успокоить, ее собственное лицо было искажено страхом и растерянностью.

— Ал-чин! Ну же, Ал-чин, возьми себя в руки! Мы должны… мы должны что-то делать! Абел-чин говорит…

Фрирен подошла к ним бесшумно, как тень. Ее появление заставило Абеля резко обернуться, его рука метнулась к мечу. Медиум, увидев Фрирен, издала слабый, похожий на всхлип, возглас облегчения.

— Леди Фрирен! – Абель опустил руку, узнав ее. В его голосе, несмотря на маску, слышалось удивление и… тень надежды? – Вы… вы здесь? Мы думали…

— Я задержалась, – просто ответила Фрирен, ее взгляд был прикован к Алу. – Что с ним?

— Шок, – коротко бросил Абель, его взгляд снова стал жестким. – Он видел… это, – он кивнул на клубящуюся в конце переулка тень. – И это, похоже, сломало его окончательно. Его «Сила», о котором он так туманно говорил, здесь бесполезно. Он просто… сдался.

Фрирен подошла к Алу. Она присела перед ним на корточки, ее спокойные, древние глаза внимательно изучали его дрожащую фигуру.

— Ал, – ее голос был тих, но в нем была та самая отстраненная сила, которая иногда действовала на людей сильнее любого крика. – Твой страх понятен. То, что происходит, выходит за рамки обычного. Но паника не поможет. Твой… брат, как ты его называешь, Нацуки Субару, сейчас там, – она кивнула в сторону тени. – Он в центре этого. И ему, возможно, нужна помощь. Или, по крайней мере, кто-то, кто не будет просто сидеть и плакать.

Слова Фрирен, ее спокойная констатация факта, ее упоминание Субару… что-то в них, казалось, достигло Ала сквозь пелену его ужаса. Он медленно поднял голову, его мутные от слез глаза с трудом сфокусировались на ней.

— Фрирен… сан? – прошептал он. – Ты… ты видела? Это… это снова он… брат… он…

— Да, – Фрирен кивнула. – Похоже на то. И он снова в беде. Как и все мы. Ты собираешься сидеть здесь и ждать, пока тень поглотит и тебя? Или попытаешься что-то сделать?

Ее слова были безжалостны в своей прямоте. Но именно это, возможно, и было нужно Алу сейчас. Не сочувствие, не утешение. А холодный, трезвый толчок.

Он смотрел на нее несколько долгих секунд, его дыхание было прерывистым. Затем в его глазах, все еще полных страха, мелькнула искра… чего? Упрямства? Отчаяния? Или той самой, почти безумной решимости, которая иногда двигала Субару?

— Я… я не знаю, что делать, – прохрипел он. – Я бесполезен… моя сила… она не работает

— Ничья сила не работает против этого в одиночку, – Фрирен пожала плечами. – Но бездействие – это гарантированное поражение. Вставай. Ты нужен своим спутникам. Хотя бы как напоминание о том, что нельзя сдаваться.

Она поднялась и протянула ему руку. Ал смотрел на ее тонкую, изящную, но сильную руку, затем на ее спокойное, невозмутимое лицо. И он медленно, с видимым усилием, принял ее помощь. Ее рука была холодной, как лед, но в этом холоде была какая-то странная, несокрушимая уверенность.

Именно в этот момент из-за угла, пошатываясь, но двигаясь с неожиданной для своего вида решимостью, появился он. Ольбарт Дарккенн. Его одежда шиноби была покрыта пылью и сажей, правая рука, отрубленная тенью Субару у Замка Красного Лазурита, отсутствовала от запястья, рана была грубо перевязана куском ткани. Но его желтые, хитрые глаза горели нездоровым блеском, а на морщинистом лице играла его фирменная зубастая ухмылка.

— Ойой! Какая трогательная сцена! – проскрипел он, останавливаясь в нескольких шагах и с любопытством разглядывая Фрирен, помогающую Алу подняться. – Древняя эльфийка утешает сломленного мальчишку. Прямо сюжет для слезливой баллады! Какакакка!

Фрирен медленно повернула голову, ее взгляд, спокойный и древний, встретился с хитрыми желтыми глазами Ольбарта. В ее взгляде не было ни удивления его присутствию, ни гнева на его предыдущие действия, о которых она уже сделала выводы. Лишь холодная, аналитическая оценка существа, стоящего перед ней, и той ауры искаженной магии, что все еще ощущалась вокруг Ала.

— Ольбарт Дарккенн, – ее голос был ровен, почти бесцветен. – Ты все еще жив. И, – она сделала едва заметную паузу, ее взгляд скользнул на Ала, который все еще выглядел ребенком, а затем на Медиум, чья фигура тоже была по-детски хрупкой, – эти двое, – она кивнула сначала на Ала, затем на Медиум, – все еще страдают от твоей техники.

— А? Ну да, моя работа, – Ольбарт пожал плечами с видом мастера, чьи тонкие манипуляции были грубо прерваны. – Забавный побочный эффект от нашей вчерашней встречи, не находишь? Нужно же было как-то… обезопасить себя. Мальчишка Субару выиграл свою игру, я собирался выполнить свою часть сделки. Но эта черная дрянь… – он злобно посмотрел на свою перевязанную культю, – …испортила все веселье. Теперь у меня и рука болит, и настроение не то.

— Значит, ты можешь обратить свою технику. И на них, – Фрирен указала на Ала и Медиум. – Сейчас. Пока тень отвлечена. Я могу исправить то, что ты натворил, сама. Но это займет время. Время, которого у них, – она снова кивнула на спутников, – и у нас, может не быть. Ты же можешь сделать это быстро.

Ольбарт хитро прищурился.

— А что мне за это будет, остроухая? Я уже пострадал, пытаясь помочь одному из вашей компании. Моя доброта имеет пределы. Теперь я просто… зритель. Наслаждаюсь представлением. Ольбарт хлопнул себя по груди своей единственной левой рукой, его зубастая ухмылка стала шире. – Старого шиноби так просто не прикончишь! Особенно, когда вокруг такое веселье! Эта черная штуковина… – он кивнул на тень, – …конечно, неприятная. Откусила мне руку, паршивка. Но зато какая заварушка! Давно я такого не видел! Йорна там беснуется, Кафма со своими тараканами летает, какие-то рогатые ребята пытаются зданиями кидаться… А этот ваш мальчишка, Субару, который все это устроил… он, похоже, самый интересный из всех! Какая силища! Какой потенциал! Жаль, что такой… нестабильный.

Он говорил с энтузиазмом маньяка, наслаждающегося хаосом.

— Ты либо поможешь. Либо… я сама найду способ изучить твою технику. На тебе. И это будет… дольше. И гораздо менее приятно для тебя.

Ее голос был тих, но угроза в нем была абсолютно реальной. Ольбарт на мгновение перестал ухмыляться, его желтые глаза внимательно изучали Фрирен. Он видел в них не только силу, но и ту самую холодную, безжалостную решимость, которую он ценил в настоящих шиноби и которую редко встречал у магов, предпочитающих держаться на расстоянии. И он понял – эта эльфийка не шутит. Она действительно способна на то, о чем говорит. Изучать его, как подопытную крысу… перспектива была крайне неприятной.

— Эх, какая ты неуступчивая! – он снова хихикнул, но уже не так уверенно. – Ладно, ладно. Уговорила. Помогу твоим… деткам. Раз уж ты так настаиваешь. Сниму свою… шалость. И нужно как-то остановить этот фейерверк. А то и изучать, и помогать будет некому и нечему. Есть идеи, древняя? А то у меня от этого мрака уже в глазах рябит.. – …

Фрирен кивнула. Временный, крайне ненадежный, но все же союз был заключен. Она посмотрела на Ала, который, услышав обещание Ольбарта, немного выпрямился, в его глазах под тряпичной маской появилась слабая надежда. Затем на Абеля, который молча наблюдал за этой сценой из тени, его лицо под маской Они было непроницаемо.

— Итак, «Порочный Старик», – голос Абеля, глухой из-под маски, прервал короткую паузу. Он шагнул вперед, выходя из тени переулка на более освещенное пространство разрушенной улицы. Его взгляд, тяжелый и обвиняющий, был прикован к Фрирен. – Пока ты отсутствовала, наслаждаясь своими «исследованиями», или чем ты там занималась, – в его голосе звенела нескрываемая ярость, – это произошло! – он резко взмахнул рукой в сторону клубящейся черной тени, пожирающей город. – Твой драгоценный «магнит для проблем», Нацуки Субару, превратился в это… «Великое Бедствие»! Город разрушен, люди гибнут! Где ты была, когда это начиналось, о великая и мудрая эльфийка? Любовалась звездами, как мои пророки? Судьба предопределена, значит можно ничего не делать?

Фрирен спокойно встретила его гневный взгляд. Она видела его ярость, его отчаяние, его гнев перед тем, что он не мог контролировать. Она понимала его – по-своему.

— Я была занята, Абель, – ее голос был ровен, лишен всяких эмоций, что, казалось, еще больше распаляло его. – Я столкнулась с силой, способной переписывать реальность. С Ведьмой Тщеславия, Пандорой. И ее… спутником, Ведьмаком Уныния, Гектором. Их совместная мощь превосходит то, что ты можешь себе представить. Мое сражение с ними было… сложным. И оно имело свою цену. – Я не ожидала, что Нацуки проявит свою… особенность… именно сейчас и в такой форме. Но… – она перевела взгляд на черную тень, и в ее глазах мелькнул холодный аналитический интерес, – …он все еще жив, не так ли? Где-то там, внутри.

Слова Фрирен, спокойные и отстраненные, не принесли Абелю утешения.

— Жив?! – он почти зарычал. – Это ты называешь «жив»?! Он стал чудовищем, которое уничтожает все на своем пути! И ты говоришь об этом так, будто это… очередной любопытный феномен для твоих исследований!

— Почти так и есть, – Фрирен слегка склонила голову. – Его состояние – это действительно уникальный феномен. И да, он жив. А значит, есть шанс. Хотя таких последствий, как здесь, – она обвела взглядом разрушенный город, – я не ожидала, это правда.

Ольбарт, который до этого с интересом наблюдал за перепалкой, решил вмешаться, пока ситуация не вышла из-под контроля.

— Эй-эй, полегче, молодой человек в маске! – он хихикнул, поднимая свою единственную руку в примирительном жесте. – Дамочка только что вернулась с того света, можно сказать. Пережила встречу с такими шишками, от одного имени которых у обычных смертных поджилки трясутся. А ты на нее сразу с кулаками. Нехорошо. К тому же, – он подмигнул Фрирен, – она ведь обещала помочь с вашими… детскими проблемами. Не стоит портить ей настроение. А то еще передумает.

Он повернулся к Алу и Медиум, которые с тревогой следили за этим напряженным диалогом.

— Ну что, ребятки? Готовы снова стать большими и скучными? – Ольбарт хитро улыбнулся. – Подходите по одному. Эта техника… она требует концентрации. И чтобы никто не мешал. Особенно всякие тени и ведьмы.

Он жестом указал Алу подойти первым. Тот, после короткого, вопросительного взгляда на Фрирен, которая едва заметно кивнула, шагнул вперед. Ольбарт положил свою единственную левую руку ему на лоб. Фрирен внимательно наблюдала, ее магическое чутье анализировало потоки маны, изменения в ауре Ала. Она видела, как Ольбарт концентрируется, как его собственная мана, искаженная и специфическая, начинает взаимодействовать с «печатью инфантилизации» на Але. Это была сложная, почти ювелирная работа с Од, с самой сутью жизненной силы.

«Он действительно мастер в этом, – подумала Фрирен. – Его контроль над этой техникой почти абсолютен. Интересно, он сам ее разработал, или это наследие его клана шиноби?» Ее Фактор Чревоугодия снова тихо шевельнулся, жадно впитывая информацию о структуре этого уникального заклинатия, о принципах его работы.

Процесс был недолгим, но интенсивным. Вокруг Ала на мгновение вспыхнуло слабое, почти невидимое свечение, его тело слегка дрогнуло, а затем… он начал расти. Быстро, но плавно, его детские пропорции сменялись знакомыми очертаниями взрослого воина. Тряпичная маска на его лице стала мала, и он сорвал ее. Шлем снова сидел на нем как влитой. Он потряс головой, оглядывая свои руки, свое тело.

— Ух… – выдохнул он, его голос снова стал низким и хриплым. – Вот это… ощущение. Словно из тесной коробки выбрался. Спасибо, старик. Хоть ты и тот еще ублюдок.

Ольбарт лишь фыркнул в ответ.

— Следующая! – скомандовал он, указывая на Медиум.

Та, увидев преображение Ала, с надеждой и некоторым страхом подошла к нему. Процесс повторился. И вот уже перед ними стояла не маленькая девочка, а высокая, статная воительница с золотистыми волосами и боевым блеском в голубых глазах.

— Ух ты! Я снова большая! – она радостно рассмеялась, подпрыгнув на месте. – Спасибо, дедушка Ольбарт! Ты не такой уж и плохой, оказывается!

Ольбарт проворчал что-то себе под нос, но в его желтых глазах мелькнуло что-то похожее на… удовлетворение? Или просто облегчение от того, что эта часть сделки выполнена.

— Ладно, с этими разобрались, – сказал он, вытирая левой рукой воображаемый пот со лба. – Теперь… что будем делать с этим вашим… теневым представлением?

Глава 51: Покончим с этим

Абель, казалось, не обратил внимания на только что произошедшее преображение Ала и Медиум. Его взгляд, тяжелый и непроницаемый из-за маски Они, был устремлен на клубящуюся черную тень, что поглотила Замок Красного Лазурита и продолжала свое медленное, но неотвратимое расползание по руинам Города Демонов.

— Таритта, – его голос прозвучал глухо, но властно, обращаясь к воительнице Судрак, которая с тревогой и недоумением наблюдала за всем происходящим. – Твои… предчувствия. Твоя «Заповедь». Это «Великое Бедствие», о котором ты говорила?

Таритта вздрогнула, ее смуглое лицо побледнело еще сильнее. Она посмотрела на Абеля, затем на чудовищную тень, и в ее глазах отразился ужас, смешанный с какой-то фатальной обреченностью.

— Я… я не знаю, Абел-сама, – прошептала она, ее голос дрожал. – Оно… оно похоже. На те кошмары… что преследовали меня. Но… «Звездочет», с которым я говорила… он сказал, что это… не то. Что «Великое Бедствие» иного рода.

— Не то? – Абель медленно повернул голову, его маска Они, казалось, изучала Таритту насквозь. – Интересно. Значит, Нацуки сумел породить нечто, что даже твои «Звездочеты» не смогли предвидеть в полной мере? Какая… ирония.

Фрирен молча слушала этот обмен, ее аналитический ум обрабатывал новую информацию. «’Звездочеты’… Предсказатели будущего, связанные с судьбой и звездами. Таритта – одна из них, или, по крайней мере, носительница их ‘заповеди’. И они знали о ‘Великом Бедствии’. Но это… это не оно? Или это его предвестник? Субару… его роль в этом мире становится все более запутанной и… ключевой.»

— В любом случае, – Абель снова повернулся к тени, – это необходимо остановить. Йорна Миссигр и ее… последователи… они пытаются. Но их усилий недостаточно.

Действительно, Фрирен ощущала это. Аура тени была не просто разрушительной – она была поглощающей. Каждый крик ужаса, каждая вспышка отчаяния, каждая капля пролитой крови в разрушенном городе словно подпитывали ее, делали ее гуще, сильнее, агрессивнее. Йорна, Кафма, Луис, жители Хаосфлейма – они сражались с невероятной отвагой, но их силы таяли, а тень, казалось, лишь разрасталась.

— Йорна Миссигр использует «Технику Брака Душ», – Фрирен констатировала очевидное, ее голос был спокоен, но в нем слышалась холодная оценка. – Она пытается объединить волю и силу города, чтобы противостоять… этому. Но это обоюдоострый меч. Если ее воля дрогнет, если ее связь с жителями ослабнет… тень поглотит их всех через эту же самую связь.

— И что ты предлагаешь, эльфийка? – Абель повернулся к ней, в его голосе под маской не было ни враждебности, ни надежды – лишь холодный, прагматичный интерес к любому возможному решению. – У тебя, с твоими тысячелетними знаниями, есть способ остановить… это?

— Я могу попытаться создать проход, – сказала она наконец. – Короткий, нестабильный, но достаточный, чтобы кто-то один смог достичь ядра. Но это потребует… всей моей концентрации.

И тут Ал, только что вернувший себе силы, но все еще бледный от пережитого и от вида чудовищной тени, сделал шаг вперед. Его рука, все еще немного дрожащая, сжимала эфес Меча Синего Дракона.

— Я пойду, – его голос был хриплым, но неожиданно твердым. Он посмотрел на Фрирен, и в его глазах под тряпичной маской горела отчаянная решимость. – Брат… Субару… он там. Он бы сделал то же самое для меня. Или, по крайней мере, попытался бы, как бы глупо это ни выглядело. Я… я должен. Я справлюсь. Я смогу его спасти.

В этот момент, словно прочитав ее мысли об альтернативах, из тени одного из разрушенных зданий, где он, очевидно, скрывался, наблюдая за битвой, вышел лже-император Чиша Голд, хотя выглядел он как Абель. Он был без маски, его красивое, но холодное лицо было непроницаемо. Рядом с ним, как верный пес, стоял Кафма Ирулюкс, он хотел помочь избавиться от катастрофы, но его долг был превыше всего, его крылья насекомого были сложены, но все тело было напряжено, готово к бою.

— Интересное предложение, леди Фрирен, – голос Чиши/Винсента был спокоен, почти безразличен. – Создать проход к сердцу… чудовища. Рискованно. Но, возможно, это единственный шанс. Однако, – он бросил короткий, оценивающий взгляд на Ала, затем на Кафму, – для такой задачи нужен не просто энтузиазм, но и сила, способная противостоять тому, что может скрываться в ядре. Кафма… – он снова посмотрел на своего генерала, – …ты готов?

Кафма молча кивнул, его рука легла на эфес меча. Его преданность лже-императору была абсолютной.

Ал, увидев это, стиснул зубы. Его шанс, его долг… его перехватывали. Но он не отступил.

— Я тоже пойду! – твердо сказал он, делая еще шаг вперед, становясь рядом с Кафмой. – Двое лучше, чем один. Если этот генерал такой крутой, пусть прикрывает. А я… я доберусь до брата.

Чиша/Винсент посмотрел на Ала с легким удивлением, затем на Фрирен, словно ожидая ее решения. Абель, увидев своего двойника и его генерала, лишь усмехнулся под маской.

— Какая ирония, – пробормотал он. – Моя копия собирается спасти мир от того, что породил мой… «союзник». А его сопровождает еще один непонятный чудак.

Фрирен не обратила внимания на их перепалку. Ее решение было принято. Два воина. Один – опытный генерал Империи, другой – отчаянный, непредсказуемый, но полный решимости.

Она подняла свой посох. Золотистый свет окутал ее, ее серебристые волосы взметнулись, словно от невидимого ветра. Мана вокруг нее начала концентрироваться, вибрировать, искажая воздух.

Тень почувствовала эту угрозу. Она взревела – беззвучным, но всепоглощающим воплем отчаяния и ярости – и ее черные щупальца устремились к Фрирен.

Но было поздно. Фрирен ударила посохом о землю. И в тот же миг, в стене клубящейся тьмы, прямо перед Кафмой и Алом, образовался узкий, пульсирующий золотым светом туннель – проход в самое сердце кошмара.

— Идите! – ее голос был едва слышен сквозь рев тени. – Быстро!

Кафма, не колеблясь ни секунды, бросился в туннель. Ал, с криком "Брат, я иду!", рванулся следом. Лже-Винсент молча смотрел им вслед. Абель сжал кулаки. Медиум и Таритта затаили дыхание.

Фрирен стояла неподвижно, ее тело было окутано золотым сиянием, вся ее воля была сосредоточена на поддержании этого хрупкого прохода сквозь бушующую тьму.

Ал, ведомый отчаянной, почти безумной решимостью, прорывался сквозь пульсирующий золотом туннель, созданный Фрирен. Тьма вокруг сгущалась, давила, шептала какофонией чужих страданий и первобытного голода. Золотой свет туннеля начал меркнуть, стены его дрожали, готовые вот-вот сомкнуться под напором всепоглощающего мрака.

«Брат!» – его собственный крик, полный ярости и отчаяния, тонул в беззвучном, но оглушающем реве тени. Он чувствовал Субару – где-то там, впереди, в самом сердце этого кошмара, его присутствие было как слабая, трепещущая искра во всепоглощающей тьме.

Когда туннель Фрирен окончательно схлопнулся за его спиной, оставив его одного в вязкой, клубящейся пустоте, Ал оказался в эпицентре безумия. И тут же его атаковали. Десятки, сотни призрачных, черных рук, щупалец, вырвавшихся из мрака со всех сторон, пытались схватить его, утащить, поглотить. Они были холодны, как сама смерть, и сильны, как воплощенное отчаяние Субару.

«Нет!» – Ал взревел, его глаза под тряпичной маской горели неистовой яростью. Он не мог видеть четко в этой клубящейся тьме, но он чувствовал, где они – эти хваткие, ледяные отростки, тянущиеся к нему. Он умирал десятки раз. Он просто резал все, что пыталось ему помешать, все, что преграждало путь к той слабой искре, что он все еще ощущал. Каждый оторванный кусок тьмы, казалось, уносил часть его собственной силы, его рассудка, но он не останавливался, движимый лишь одной, всепоглощающей мыслью.

«Я доберусь… до тебя… брат!» – хрипел он, пробиваясь вперед, сквозь этот лес извивающихся, хватающих теней, которые, казалось, вырастали снова и снова. Он не чувствовал боли от собственных ран, не замечал, как его кожа покрывается ледяными ожогами от прикосновения этой тьмы.

И вот, в самом центре этого вихря мрака, когда силы его были уже на исходе, а разум балансировал на грани безумия, он увидел его. Еле различимый, почти прозрачный силуэт Субару, парящий в пустоте, его лицо было искажено невыразимой мукой, но глаза… глаза были закрыты, словно он спал или был без сознания. Ал из последних сил протянул руку, его пальцы, ободранные и кровоточащие, коснулись холодной, почти нематериальной руки брата…

«Прости…» – беззвучный шепот, не голос, а скорее мысль, мимолетное ощущение глубочайшей скорби и прощания, пронзившее сознание Ала.

И Субару исчез. Растворился. Словно его никогда и не было. Вместе с ним начала стремительно рассеиваться и сама тень, схлопываясь, втягиваясь в ничто, оставляя после себя лишь звенящую пустоту.

Тишина, наступившая после исчезновения «Великого Бедствия», была тяжелой, давящей, наполненной невысказанными вопросами и горьким привкусом поражения, несмотря на то, что непосредственная угроза миновала. Руины Хаосфлейма дымились под неестественно чистым небом, словно гигантская, незаживающая рана на теле мира.

Тень схлопнулась, оставив после себя лишь опустошение и оглушенного, потрясенного Ала, который, шатаясь, выбрался обратно на площадь, его лицо было белее мела.

Кафма Ирулюкс, так и не достигший ядра тени, стоял посреди разрушенной площади, его лицо выражало смесь недоумения, разочарования и глубокой усталости. Лже-Винсент (Чиша Голд) подошел к нему, его красивое лицо было как всегда непроницаемо, но в глубине темных глаз читался холодный расчет. Они обменялись несколькими тихими фразами.

— Наша миссия здесь провалена, Кафма, – голос Чиши был лишен эмоций. – Это… явление… вышло за рамки наших инструкций и возможностей. Присутствие Ольбарта также усложняет ситуацию. Мы отступаем. Немедленно.

Кафма стиснул зубы, но кивнул. Приказ есть приказ. Он бросил последний, полный нескрываемой досады взгляд на место, где бушевала тень, затем, собрав своих немногочисленных уцелевших гвардейцев, они быстро, почти бесшумно, начали покидать руины Хаосфлейма, растворяясь в тенях разрушенных зданий. Их миссия здесь, очевидно, потерпела крах.

В этот момент к ним, отряхивая пыль и сажу со своего потрепанного одеяния шиноби, подошел Ольбарт Дарккенн. Его правая рука отсутствовала, культя была грубо перевязана, но на морщинистом лице играла его обычная хитрая ухмылка.

— Какакакка! Ну что, «Ваше Величество», – он с издевкой поклонился Чише, – похоже, фейерверк закончился, не успев толком начаться? А я-то надеялся на более… продолжительное представление. Скукота.

Чиша Голд смерил его холодным взглядом.

— Твои… развлечения, Ольбарт, чуть не стоили нам всего. Твоя «игра» с тем мальчишкой вышла из-под контроля.

— Ойой, не надо так строго! – Ольбарт хихикнул. – Зато было весело! И познавательно. Но вы правы, пора сматывать удочки. Этот город теперь – гиблое место. Неприятно.

Кафма стиснул зубы, но промолчал. Спорить с Ольбартом было бесполезно, а приказы лже-императора – превыше всего. Чиша кивнул своим немногочисленным уцелевшим гвардейцам.

— Уходим. Ольбарт, ты с нами. Твои… таланты… еще могут пригодиться.

— Как скажете, «Ваше Величество»! – Ольбарт снова издевательски поклонился. – Всегда к вашим услугам.

Троица – лже-император, его верный генерал и порочный старик-шиноби – быстро, почти бесшумно, покинули этот город.

Абель, сбросивший свою маску Они, стоял на вершине невысокого холма из обломков, молча наблюдая за их отступлением. Когда последние тени их группы скрылись из виду, он повернулся к тому месту, где только что бушевала тень. Его лицо, отмеченное шрамами и усталостью, было мрачным, как грозовая туча. Его планы, его надежды на союз с Йорной, его попытка вернуть себе трон – все это рассыпалось в прах вместе с Замком Красного Лазурита. Он снова был никем – свергнутым императором без армии, почти без союзников, в разрушенном городе, на враждебной земле.

Именно в этот момент к нему подошла Фрирен. Ее шаги были легки и бесшумны на усыпанной обломками земле. Она остановилась рядом, ее спокойные, древние глаза тоже смотрели на место, где исчез Субару.

— Он снова исчез, – ее голос прозвучал ровно, без всякого удивления, лишь констатация факта.

Абель медленно повернул голову, его темные глаза встретились с ее взглядом. В них не было ни ярости, ни отчаяния – лишь глубокая, холодная усталость и… какая-то новая, мрачная решимость.

— И что теперь, эльфийка? – его голос был тих, но в нем звенела сталь. – Твой… «исследовательский интерес»… удовлетворен? Ты увидела достаточно «феноменов»? Они сбежали, оставив нас разбираться с этим хаосом.

Фрирен не обратила внимания на его сарказм. Она знала, что он на грани. Что его гордость, его амбиции, его мир – все рухнуло.

— Мои исследования… они только начинаются, Абель, – спокойно ответила она. – То, что произошло здесь, – это не конец. Это… лишь еще одна точка на карте. Еще один фрагмент мозаики. Силы, с которыми мы столкнулись, – они не исчезнут сами по себе. Они будут действовать снова. И снова. Пока не достигнут своей цели. Или пока их не остановят.

Она посмотрела на Абеля, и в ее глазах, обычно таких спокойных и отстраненных, на мгновение вспыхнул холодный, почти хищный огонек – тот самый Голод Фактора, который она теперь контролировала, направляла, использовала.

— У нас есть враг, Абель, – ее голос стал тише, еще тверже. – Общий враг. Тот, кто дергает за ниточки этого безумного театра. Тот, кто играет с судьбами, с реальностью, с самой жизнью. И тот, кто использует таких, как Чиша и Ольбарт, в своих играх.

Она не протягивала ему руку. Ее слова были не предложением, а… вызовом. Констатацией новой реальности, в которой они оба оказались.

Абель смотрел на нее, на эту древнюю, почти божественную сущность, чья сила и знания превосходили все, что он мог себе представить. Он видел в ее глазах не только холодный расчет исследователя, но и ту самую несокрушимую волю, которая двигала и им самим. Его планы рухнули. Его империя была в огне. Но эта эльфийка… она предлагала не просто союз. Она предлагала путь сквозь этот хаос. Путь мести. Путь к пониманию. И, возможно, путь к восстановлению того, что казалось безвозвратно утерянным.

Его губы тронула кривая, мрачная усмешка.

— Твои «исследования»… они всегда так дорого обходятся окружающим, эльфийка? – он покачал головой, но в его голосе уже не было прежней ярости, лишь горькая ирония. – Пандора… Гектор… Имена, о которых я слышал лишь в самых темных легендах. И ты хочешь бросить им вызов? Смело. Или безумно. Но, – он посмотрел на руины своего бывшего города, на небо, где только что исчезла угроза, порожденная его же «союзником», – …у меня не так много вариантов, не так ли? Я не верю в твоих богов и твои предначертания. Но я верю в силу. И в месть. Если ты действительно можешь указать мне на тех, кто стоит за всем этим… если ты можешь дать мне шанс вернуть то, что принадлежит мне по праву… и отомстить тем, кто посмел так играть моей Империей…

Он выпрямился, его фигура, даже посреди этих руин, снова обрела властность и несокрушимость свергнутого, но не сломленного императора.

— Хорошо, Фрирен, – его голос был тверд, как сталь. – Я пойду с тобой. Твоя битва с этими… Пандорой и Гектором… она меня не слишком волнует, пока это не пересекается с моими целями. Но если ты поможешь мне вернуть мой трон, если твоя сила поможет сокрушить моих врагов здесь, в Волакии, и уменьшить количество жертв среди моего народа… тогда, и только тогда, я, возможно, рассмотрю твою просьбу о помощи против этих твоих… «кукловодов». Моя Империя – мой приоритет. Но если наши пути временно совпадают…

Фрирен едва заметно кивнула. Этого было достаточно, она не любила человеческие войны, она не могла вмешиваться, чтобы не привлечь внимание, но враги сбежали, больше нет смысла осторожничать. Абель, с его яростью, его умом и его отчаянным желанием вернуть себе власть, был идеальным инструментом для ее ближайших целей в этом регионе. Как и она, со своими знаниями и силой, была потенциально полезным инструментом для его. Их цели были разными, но их враги на данном этапе, похоже, были общими или, по крайней мере, связанными.

— Тогда, Абель, – сказала она, и ее голос, спокойный и древний, прозвучал как приговор для тех невидимых сил, что дергали за ниточки этого мира, и как начало нового, опасного этапа их собственных игр, – покончим с этим.

Глава 52: Вынужденные Союзники

Руины Хаосфлейма, Города Демонов, находились под низким, свинцовым небом Волакии, словно погребальный костер для тысяч невинных и не очень душ, поглощенных тенью, что еще недавно здесь бушевала. Запах гари, смерти и отчаяния, казалось, въелся в саму землю, смешиваясь с едва уловимым, но тошнотворным привкусом магии тени, что еще мгновения назад пожирала этот город. Абель, свергнутый император, чье лицо, отмеченное шрамами и усталостью, было теперь скрыто под безликой маской Они, стоял перед Йорной Миссигр. Повелительница Демонов, одна из Девяти Божественных Генералов, чье безумие было ее силой и ее проклятием, теперь была лишь тенью своей былой славы. Изможденная, грязная, с потухшим взглядом алых глаз, она была окружена горсткой своих таких же отчаявшихся «демонов» – изгнанников, полулюдей, бывших рабов, нашедших под ее непредсказуемым, но по-своему справедливым крылом единственное убежище в этом жестоком, не терпящем слабости мире.

— Твой город разрушен, Йорна, – голос Абеля, глухой и бесстрастный из-под маски, не оставлял места для иллюзий. Каждое слово падало, как камень, в оглушающую тишину, нарушаемую лишь треском догорающих балок и тихим плачем где-то на окраине руин. – Твой народ остался без крова, без будущего. Я предлагаю тебе сделку. Твоя сила, твоя ярость, твоя верность – мне. В моей борьбе за то, что принадлежит мне по праву. – Он не стал уточнять, за что именно, но Йорна, казалось, поняла его без слов. Взгляд ее алых глаз, на мгновение вспыхнувший прежним безумным огнем, был прикован к нему. – Взамен, когда я верну себе свое, я дарую твоему народу новые земли. Плодородные. Защищенные. Место, где они смогут жить без страха, где их не будут преследовать, как диких зверей. Где твои «демоны» смогут найти покой.

Йорна Миссигр, чьи спутанные черные волосы падали на измазанное сажей лицо, медленно подняла голову. Она посмотрела на Абеля, затем на своих измученных, испуганных подданных, сбившихся в жалкую кучу у руин ее некогда величественного Замка Красного Лазурита. Ее губы тронула кривая, горькая усмешка, обнажившая острые, почти звериные клыки.

— Земли? – она хрипло рассмеялась, и этот смех был похож на скрежет камней, на вой ветра в пустых глазницах черепов. – Ты предлагаешь мне земли, когда сам – беглец, тень прошлого, преследуемый собственной Империей, человек без имени и лица? Какая… дерзость! Какое восхитительное, безумное высокомерие!

— Дерзость, которая может спасти твой народ, Йорна, – спокойно, почти безразлично парировал Абель. Его неподвижность под маской Они казалась почти нечеловеческой. – У тебя есть другие варианты? Ждать, пока вас всех перебьют, как бешеных собак? Или скитаться по этим выжженным пустошам, умирая от голода, болезней и отчаяния, пока твои «демоны» не начнут пожирать друг друга? Я предлагаю тебе не просто выживание. Я предлагаю им будущее.

Йорна молчала, ее взгляд, тяжелый и мутный, блуждал по руинам, по лицам ее подданных, в чьих глазах она видела лишь страх и угасающую надежду. Она знала – Абель прав. Выбора у нее не было. Ее безумие всегда было ее силой, ее щитом, ее способом защитить тех, кто был еще слабее и безумнее ее. Но сейчас, перед лицом полного уничтожения, оно уступало место холодному, отчаянному расчету.

— Хорошо, «Абель-в-маске», – она наконец криво усмехнулась, и в ее алых глазах снова мелькнул тот самый безумный, непредсказуемый огонек, который делал ее столь опасной. – Я пойду с тобой. Мои… дети… пойдут со мной. Мы будем сражаться за твои… земли. Мы будем рвать глотки твоим врагам. – ее голос поднялся до почти истерического визга, прежде чем снова упасть до низкого, угрожающего шепота. – Но… – она сделала шаг вперед, ее лицо оказалось почти вплотную к маске Абеля, и от нее пахнуло кровью, дымом и безумием, – …если ты обманешь меня, «император-призрак», если ты предашь их, моих детей… я лично вырву твое сердце. И мне будет абсолютно плевать, кто ты на самом деле.

— Я не нарушаю своих обещаний, Йорна, – голос Абеля оставался таким же глухим и бесстрастным, но Фрирен, молча наблюдавшая за этой сценой из тени ближайшего разрушенного здания, уловила в нем едва заметную вибрацию – то ли сдерживаемой ярости, то ли… холодного удовлетворения от того, что этот опасный, но необходимый союз заключен. – Твой народ получит то, что ему причитается. Когда мы победим.

Она запрокинула голову и разразилась диким, леденящим душу хохотом, который эхом прокатился по руинам Хаосфлейма, заставив даже закаленных воительниц Судрак невольно содрогнуться.

Путь из руин Хаосфлейма к Городу-крепости Гуарал был тяжелым и мрачным. Их новый, еще более странный и разношерстный караван двигался медленно, растянувшись по выжженной, истерзанной земле. Впереди – Абель, все так же в своей маске Они, его фигура излучала ауру холодной, несокрушимой воли. Рядом с ним – Фрирен, спокойная и отстраненная, как всегда, ее древние глаза, казалось, видели не только руины вокруг, но и тени прошлого и туманное, неопределенное будущее. Ал, вернувший себе взрослое тело, но не душевное равновесие, брел рядом с Медиум, которая отчаянно пыталась его подбодрить, но ее собственный голос дрожал от усталости и пережитого ужаса. Таритта, новый, неопытный вождь племени Судрак, замыкала их небольшую группу, ее лицо было суровым, а взгляд – полон тревоги за своих измотанных воительниц.

А позади них, растянувшись длинной, беспорядочной колонной, двигались «демоны» Йорны Миссигр. Разнообразные, пугающие, жалкие – полулюди с чертами зверей или насекомых, существа с искаженными телами и мутными от безумия или отчаяния глазами, бывшие рабы с клеймами на коже, изгнанники из всех уголков Империи, нашедшие под крылом Повелительницы Демонов свое последнее, отчаянное пристанище. Они шли молча, сгорбившись под тяжестью своих немногочисленных пожитков, их глаза испуганно оглядывали незнакомую местность, но в их взглядах, когда они смотрели на свою предводительницу, читалась безграничная, почти фанатичная преданность. Йорна ехала впереди них на каком-то уродливом, покрытом чешуей ездовом магзвере, ее черные волосы развевались на ветру, а алые глаза горели нездоровым блеском. Она то разражалась приступами безумного смеха, то погружалась в мрачное молчание, то начинала выкрикивать бессвязные приказы или пророчества, которые ее «демоны» встречали либо испуганным лепетом, либо восторженными криками.

Атмосфера в караване была напряженной до предела. В один из таких привалов, когда они остановились у небольшого, мутного озерца, чтобы напоить ездовых животных и дать людям немного отдохнуть, Абель подошел к Фрирен, которая, как всегда, сидела чуть поодаль, наблюдая за окружающим миром.

— Твои догадки о моей… личности, Фрирен, – начал он без предисловий, его голос из-под маски был глух, – они, вероятно, недалеки от истины. Но я прошу тебя… не сейчас. Не здесь. Раскрытие моего прошлого может принести больше вреда, чем пользы, пока я не оценю обстановку и не приму решение. Моя цель – не просто вернуть себе то, что было украдено. Моя цель – предотвратить катастрофу, которая может уничтожить этот мир. Поверь, на то есть причины, о которых пока не могу сказать.

Фрирен посмотрела на него своим спокойным, проницательным взглядом. Она видела его внутреннюю борьбу, его отчаянную попытку удержать контроль над ситуацией, которая давно вышла из-под его контроля.

«Он лжет, – подумала она. – Или, по крайней мере, не договаривает. Его нежелание признавать себя связано не только со стратегией. Или же… он просто не хочет снова взваливать на себя то бремя, от которого его, возможно, избавили, пусть и такой кровавой ценой. Интересно. Его отказ – это не просто тактика.»

Она молча кивнула, принимая его слова. Сейчас не время для прямых вопросов. Сейчас время для наблюдения.

По пути они действительно встретили нескольких измученных беженцев из Гуарала, которые, завидев их разношерстный и устрашающий отряд, сначала пытались бежать, но затем, узнав Абеля (даже в маске его фигура и властный голос были узнаваемы для тех, кто жил в этих землях) и воительниц Судрак, рассказали им об ужасе, что обрушился на город. О стае летающих драконов, что несли смерть с небес. О маленькой, но невероятно жестокой девочке-генерале с черными рогами, Мэделин Эшарт. О двух героинях, что встали на защиту города – «сереброволосой ведьме с магией льда» и «благородной даме в алом с сияющим мечом». О том, как после страшной битвы и чудовищного луча с небес, что едва не уничтожил весь город, драконы отступили, но девочка-генерал забрала с собой пленников – одну из целительниц, синеволосую девушку в одежде горничной и торговца.

Город-крепость Гуарал встретил их настороженной, почти враждебной тишиной. Стены были повреждены, в некоторых местах виднелись следы пожаров и обрушений. Наспех возведенные баррикады из обломков и перевернутых повозок перегораживали улицы. Воздух был пропитан запахом гари, крови и страха. Имперский гарнизон, оставленный Зикром Османом, похоже, понес тяжелые потери и был полностью деморализован, не оказывая никакого сопротивления их прибытию. Жители, испуганные и измученные, прятались в своих домах, лишь изредка выглядывая из-за закрытых ставен.

В ратуше, которая чудом уцелела, но тоже носила следы недавней битвы, их ждали. Группа Эмилии.

Когда Эмилия увидела Абеля и Фрирен, входящих в полуразрушенный зал, на ее лице отразилась сложная смесь облегчения, усталости и глубокой, неизбывной печали.

—Фрирен-сан! Вы… вы вернулись! – Она рассказала им все. О нападении Мэделин Эшарт. О своей битве плечом к плечу с Присциллой. О героизме Хейнкеля и Шульта. О том, как Мэделин избила Хейнкеля и чуть не убила Флопа. И о самом страшном – о том, как Мэделин, после того как Рем, пытаясь спасти Флопа, вступила с ней в переговоры, забрала их обоих, исчезнув вместе с отступающей стаей драконов.

— Рем… и Флоп… их больше нет, – прошептала Эмилия, ее глаза наполнились слезами. – Я… я не смогла их защитить. И Субару… Фрирен сказали… он исчез в Хаосфлейме? Что с ним? Беатрис сказала, что ощущает его теперь далеко на Западе империи.

Эмилия слушала, ее лицо становилось все бледнее, руки безвольно опустились вдоль тела. Беатрис, услышав о судьбе своего контрактора, издала тихий, отчаянный стон и уткнулась лицом в плащ Фрирен, ее маленькие плечи затряслись от беззвучных рыданий.

Именно в этот момент Фрирен, которая до этого молча слушала, положила свою прохладную, тонкую руку на плечо Эмилии.

— Я столкнулась с силой, которая потребовала всего моего внимания и ресурсов для нейтрализации, Эмилия, – ее голос был спокоен, но в нем не было ни тени сочувствия, лишь холодная констатация факта. – Эта угроза касалась не только Хаосфлейма, но и, возможно, всего этого мира. Мое отсутствие было вынужденным. Я сожалею о том, что не смогла быть рядом, чтобы предотвратить исчезновение Субару и Рем. Ситуация в Хаосфлейме развивалась слишком стремительно, и мои проблемы… были масштабнее в тот момент с точки зрения потенциальной угрозы для всего мира. Но, как я уже говорила, Субару… он найдет путь. Он всегда находит. Что касается Рем… вряд-ли они будут вредить пленникам.

Эмилия, уже не та слабая девочка, какой она была раньше. В её глазах была боль, но и… странное, почти покорное понимание. Она знала, что Фрирен не способна на ложь или притворство. И если она говорит о «масштабной угрозе», значит, так оно и было. Ее личное горе, ее потери, какими бы ужасными они ни были, меркли перед лицом чего-то, что могло уничтожить весь мир.

— Я… я понимаю, Фрирен-сан, – прошептала она. – Спасибо… что вы здесь. Что вы вернулись.

Она глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки. Ее взгляд стал более решительным.

— Что… что мы будем делать теперь?

***

Абель, видя состояние Гуарала и понимая, что дейстовать надо быстро, начал собирать армию. Его воля, закаленная изгнанием и борьбы, лишь окрепла.

— То, что произошло здесь, в Гуарале, и в Хаосфлейме, – начал он, его голос, уже без маски, звучал твердо и властно, обводя взглядом своих немногочисленных, но теперь еще более сплоченных союзников, – это не поражение. Это… напоминание. Напоминание о том, с какими силами мы имеем дело. Напоминание о том, что наши враги не остановятся ни перед чем. Но и мы не остановимся.

Он посмотрел на Эмилию, на Фрирен, на Йорну, которая, несмотря на свое безумие, слушала его с напряженным вниманием.

— Моя цель остается неизменной, – продолжил Абель. – Я верну себе то, что принадлежит мне по праву. Я верну Империи ее истинного правителя. И для этого мне нужна армия. Сильная, преданная, способная сокрушить узурпатора и его приспешников. Гуарал… станет нашим первым шагом. Мы восстановим этот город. Мы соберем здесь всех, кто готов сражаться за будущее Волакии. Воительницы Судрак, – он кивнул Таритте, – ваш народ всегда был опорой этих земель. «Демоны» Йорны, – его взгляд обратился к Повелительнице Демонов, – вы получите свои новые дома, но сначала вы должны помочь мне их завоевать. Леди Эмилия, – он посмотрел на полуэльфийку, – вы нежданные гости в этой стране, но наши интересы совпадают. Я прошу вас о союзе. Помогите мне сейчас, и когда я верну себе власть, я помогу вам в вашей борьбе за престол Лугуники.

Он говорил не как проситель, а как лидер, как будущий император, уверенный в своей правоте и своей силе. Его слова, его воля, казалось, наполняли этот разрушенный зал новой энергией, новой надеждой.

Эмилия, после минутного колебания, кивнула.

— Я… я согласна, Абель-сан. Мы поможем вам. Ради Субару. Ради Рем. Ради всех, кто пострадал.

Йорна Миссигр разразилась своим безумным смехом, но в нем на этот раз слышался не только хаос, но и предвкушение битвы.

— Земли! Кровь! Слава! Мои дети готовы!

— Тогда решено. Мы начинаем сбор армии. Гуарал станет нашей крепостью. А затем… мы идем на столицу. И пусть Волакия содрогнется. Потому что ее истинный император возвращается.

Он стоял на городской стене Гуарала, глядя на восток, туда, где за далекими холмами и лесами скрывалась столица Империи. Ветер трепал его темные волосы, было полно мрачной, несокрушимой решимости.

***

Гуарал, еще недавно дышавший страхом и пеплом после драконьего налета, медленно преображался. Под твердой, хоть и скрытой за маской Они, рукой Абеля, город превращался в кузницу восстания. Отто Сувен, торговец, волею судеб втянутый в жернова имперской политики, оказался на удивление эффективным стратегом и организатором. Его небольшая, наспех оборудованная штаб-квартира в уцелевшем крыле ратуши гудела, как растревоженный улей. Карты покрывали столы, гонцы сновали туда-сюда, а сам Отто, бледный от недосыпа, но с горящими глазами, координировал прибытие новых отрядов, распределял скудные ресурсы, планировал линии снабжения для армии, которая росла с каждым днем, как снежный ком.

Слухи о событиях в Гуарале и Хаосфлейме, приправленные рассказами очевидцев и неизбежными преувеличениями, разнеслись по ближайшим землям с быстротой степного пожара. И эти слухи были ошеломляющими. О свергнутом генерале, о таинственном вожде в маске Они, собирающем под свои знамена всех недовольных. О безумной Повелительнице Демонов, Йорне Миссигр, что со своей ордой присоединилась к нему. И, конечно же, о трех женщинах невероятной, почти божественной силы, что сопровождали их. «Ледяная Ведьма» – так прозвали Эмилию, чья магия обращала в лед целые отряды врагов и создавала оружие из чистой стужи. «Солнечная Принцесса» – Присцилла Бариэль, чей сияющий Ян-меч нес смерть и разрушение, а сама она сражалась с грацией и яростью богини войны. И «Древняя Эльфийка», Фрирен – самая загадочная из всех, чьи точечные, но невероятно мощные заклинания бескровно обездвиживали целые когорты воинов.

Эта тройка стала легендой еще до того, как их армия покинула Гуарал. Несколько попыток имперских лоялистов, мелких гарнизонов из окрестных крепостей, подавить восстание в зародыше, закончились для них катастрофой. Эмилия, черпая силы из своей решимости спасти Субару, Рем и тех, кто пострадал в Пристелле, обрушивала на врага ледяные бури, создавала гигантских ледяных воинов, которые сметали ряды противника. Присцилла, с присущим ей высокомерием и боевым азартом, врывалась в самую гущу схватки, ее Ян-меч оставлял за собой лишь выжженную землю и ужас в сердцах выживших. А Фрирен… Фрирен обычно не участвовала в сражениях напрямую, ожидая нападения главных врагов. Но когда ситуация требовала ее вмешательства, один ее жест, одно короткое, почти беззвучное заклинание – и вражеская катапульта взрывалась изнутри, или элитный отряд магов внезапно падал без сил, их мана была мгновенно выжжена, или же перед наступающим врагом вырастала несокрушимая стена из чистого света, о которую разбивались их самые отчаянные атаки.

После нескольких таких демонстраций силы, слухи о которых дошли до самой столицы Волакии, имперские генералы, верные Чише Голду, получили негласный приказ. Основную армию вооставших, где присутствовали «три ведьмы» (как их теперь называли в имперских донесениях, смешивая страх, ненависть и суеверный ужас), следовало избегать любой ценой. Прямое столкновение было равносильно самоубийству. Имперцы перешли к тактике выжженной земли, укреплению ключевых городов, попыткам перерезать линии снабжения и организации засад на более мелкие отряды армии Абеля. Но против объединенной мощи Эмилии, Присциллы и Фрирен, поддержанной безумной яростью Йорны и хорошей организацией восстания этого было недостаточно

Огонь восстания начал распространяться по Волакии. В Гуарал стекались все новые и новые силы. Вожди мелких племен, уставшие от имперских поборов и произвола. Мелкие аристократы, чьи земли были разорены или чьи семьи пострадали от репрессий Чиши Голда. Дезертиры из имперской армии, не желавшие сражаться за лже-императора. Всех их привлекала не только надежда на перемены, но и почти мистическая аура силы, окружавшая лидеров этого странного альянса.

Через несколько недель после прибытия в Гуарал армия Абеля, теперь уже представлявшая собой внушительную, хотя и крайне разношерстную силу, выступила из города. Их путь лежал не сразу на столицу – это было бы слишком предсказуемо и опасно. Под руководством Отто Сувена, чей стратегический талант расцвел в этих суровых условиях, они начали методично освобождать (или, с точки зрения Империи, захватывать) ключевые города и крепости в окружающих провинциях, укрепляя свой тыл, собирая ресурсы и привлекая все новых сторонников.

Каждая такая операция была тщательно спланирована. Отто разрабатывал стратегию, учитывая рельеф местности, силы противника, настроения местного населения. Абель, Йорна, Присцилла и Эмилия вели свои отряды, их имена вселяли ужас во врагов.

Так пролетел еще месяц. Большая часть южных и западных провинций Волакии либо присоединилась к восстанию, либо объявила о своем нейтралитете, не рискуя вступать в конфликт со столь грозной силой. Империя Чиши Голда была ослаблена, ее силы скованы обороной столицы и борьбой с многочисленными мелкими очагами сопротивления, вспыхивающими по всей стране. Путь на Лупгану, столицу Империи, казался открытым.

Совет в недавно освобожденном, крупном торговом городе на берегу реки, проходил в просторном зале гильдии купцов, наспех превращенном в военный штаб. Абель, Эмилия, Присцилла, Фрирен, Отто Сувен, Йорна Миссигр, Таритта, Ал и Медиум – все ключевые фигуры этого странного, но все более могущественного альянса, собрались вокруг большого стола, заваленного картами.

— …Таким образом, – Отто Сувен закончил свой доклад, указывая на карту столицы Волархии, – прямой штурм, даже с нашими нынешними силами, будет сопряжен с огромными потерями, однако иного варианта нет. Чиша Голд стянул к столице все боеспособные части, включая элитные гвардейские полки и магов. Город прекрасно укреплен, а его население, обработанное пропагандой, вряд ли встретит нас с распростертыми объятиями.

Глава 53: Штурм Столицы

Фрирен стояла на обломках одной из внешних стен третьего бастиона столицы Волакии. Вокруг бушевала битва – рев атакующих сил, лязг стали, крики боли и ярости, грохот осадных орудий и ответные залпы защитников смешивались в чудовищную какофонию войны. Воздух был пропитан запахом гари, крови, пота и озона от бесчисленных магических разрядов. Для большинства это был бы ад.

Ее присутствие здесь, на этом бастионе, который, по донесениям, защищал один из «Девяти Божественных Генералов» Могуро Хагане, было вполне логичным. Когда Абель отдал приказ о штурме, она выбрала это направление, желая привлечь внимание противников. Прорыв сквозь внешние линии обороны не составил для нее труда. Каменные големы, которые, по слухам, составляли основную силу Могуро, рассыпались в пыль от одного ее точечного заклинания, направленного на их рунические ядра, или просто замирали, когда она разрывала их связь с источником маны. Сам Могуро, который, как говорили, был единым целым с этой крепостью, пока не проявлял себя – возможно, он был занят на других участках, или же его «солдаты» считались достаточной преградой. Фрирен не искала с ним встречи. Ее цель была иной – наблюдать. И ждать. Ждать появления тех, кто действительно представлял для нее интерес. Пандора. Гектор. И, конечно же, Нацуки Субару. На протяжении месяца Беатрис сообщала что он направляется к столице, непонятно как, но он спокойно преодолел ещё большее расстояние, чем армии под предводительством Абеля.

Она видела, как на других бастионах разворачивались свои драмы. Эмилия, окруженная ледяной бурей, яростно сражалась с Мэделин Эшарт и призванным ею «Облачным Драконом». Присцилла Бариэль, сияя, как солнце, своим Ян-мечом, вместе с Йорной Миссигр, чье безумие обретало форму разрушительной магии, теснили Аракию, «Пожирательницу Духов». А на другом фланге Гарфиэль, одолевший Кафму, теперь, превратившись в золотого тигра, вел отчаянный бой с Ольбартом Дарккенном, чьи трюки шиноби и яды были смертельно опасны, однако на помощь ему пришёл Розвалль, который, лишенный возможности использовать свою магию в полную силу из-за скрытности, полагался на саи и боевые навыки. Каждое поле боя было уникальным, каждый бой – отражением характеров и сил его участников.

И тут она почувствовала это. Резкий, почти болезненный всплеск силы, исходящий с запада. Не магия в чистом виде. Что-то иное. Коллективная воля, усиленная до невероятных пределов. И в центре этого – знакомая, хоть и изменившаяся, аура Нацуки Субару.

«Наконец-то,» – Фрирен повернула голову в ту сторону, ее древние глаза слегка сузились.

Даже с этого расстояния она видела, как на четвертом бастионе, который до этого момента, казалось, был обречен на поражение под натиском «Охотника на Тигров» Гудды Диальмо и его имперских солдат, произошел перелом. Группа повстанцев, до этого сражавшаяся разрозненно и почти безнадежно, внезапно воспряла духом. Их движения стали быстрее, точнее, их атаки – сильнее, их защита – несокрушимее. Они двигались как единый организм, их ауры слились в один мощный, резонирующий поток, в центре которого, как дирижер этого безумного оркестра, был Субару. Он не сражался сам – он кричал, размахивал руками, его лицо было искажено от напряжения, но его воля, его эмоции, его… что-то, что Фрирен еще не могла до конца понять, – передавалось остальным, многократно усиливая их.

«’Магическое Возбуждение’, как это назвала Беатрис, – Фрирен анализировала, ее Фактор Чревоугодия жадно впитывал информацию об этом феномене. – Коллективный резонанс, усиливающий физические и магические способности. Но здесь… что-то еще. Его ‘Кор Леонис’, способность разделять бремя. Он не только усиливает их, он… объединяет их, делает их продолжением своей воли, своей силы. Он стал… центром сети. Жаль, что не удалось изучить его в более спокойном обстановке.»

Внезапно магический фон столицы резко изменился. Фрирен подняла голову, ее взгляд мгновенно сфокусировался на Кристальном Дворце, возвышавшемся в центре города. Колоссальная концентрация маны, превосходящая все, что она ощущала здесь ранее, собиралась на его вершине. Мощнейший, почти слепящий белый свет начал исходить оттуда, предвещая выстрел главного оружия Империи.

«Магическая Кристальная Пушка, – Фрирен мгновенно поняла, что происходит. Она помнила доклады Отто, анализ Абеля. – Их козырь. Удар такой силы способен уничтожить целый бастион вместе со всеми, кто на нем находится. И он направлен…» – ее магическое чутье безошибочно определило цель – «…на третий бастион. На меня? Или на восставших, которые прорываются здесь под моим прикрытием?»

Она уже начала концентрировать свою ману, готовясь возвести самый мощный многослойный барьер, на который была способна, возможно, даже применить ту самую технику аннуляции магии, что использовала против Аракии, хоть это и рисковало привлечь внимание Пандоры в неподходящий момент.

Но прежде чем она успела завершить подготовку, она ощутила другой, не менее мощный, но совершенно иной всплеск магии. Он исходил оттуда, где находился Субару и его «Батальон Плеяд». От Беатрис.

Маленький дух, обычно экономящий каждую каплю маны, сейчас сияла, как сверхновая звезда. Фиолетовая, почти черная энергия концентрировалась вокруг нее, создавая портал в… иное измерение? В пустоту между мирами? Фрирен узнала это заклинание – Аль Шамак. Но его мощь… она была несоизмеримо больше, чем все, что Беатрис демонстрировала ранее. Она была сравнима с силой самой Фрирен, если бы та решила потратить значительную часть своего резерва.

«Невозможно, – Фрирен на мгновение замерла, ее аналитический ум заработал с удвоенной скоростью. – Ее собственный запас маны не позволил бы ей сделать и сотой доли этого. Даже с подпиткой от Субару через контракт… этого недостаточно. Если только…»

И она поняла. Субару. Его вторая, скрытая способность, о которой он сам, вероятно, и не подозревал в полной мере. Та, что позволяла ему не только разделять бремя ран, но и… ману? Силу? Саму жизненную энергию? Он стал проводником, каналом, усилителем для Беатрис, или же он каким-то образом передал ей доступ к… чему-то большему? К коллективной силе всего его «Батальона»?

Белый луч Магической Кристальной Пушки ударил с небес. И в тот же миг портал Аль Шамак, созданный Беатрис, распахнулся перед ним, как бездонная пасть пустоты. Свет и тьма столкнулись. На мгновение мир замер, а затем… белый луч просто исчез, поглощенный без остатка чернотой иного измерения. Портал Беатрис тут же схлопнулся, и сама она, вероятно изрядно устала. Тем не менее выстрел главного оружия Империи был нейтрализован.

Фрирен медленно опустила посох. В ее древних глазах не было ни удивления, ни облегчения. Лишь глубокая, холодная задумчивость.

Тишина, наступившая после поглощения выстрела Магической Пушки, была недолгой. Поле боя снова взорвалось криками и лязгом стали. Но что-то изменилось. Инициатива, казалось, перешла к восставшим. Имперские солдаты были потрясены и деморализованы неудачей их главного оружия.

Именно в этот момент на третьем бастионе, где все еще царило относительное затишье после нейтрализации Фрирен каменных големов, появился он. Сесилус Сегмунт.

Он возник словно из ниоткуда, маленький, синеволосый мальчишка в своем неизменном кимоно, его лицо выражало крайнюю степень скуки и раздражения.

— Ну вот, – проворчал он, оглядываясь по сторонам и замечая немногочисленных оставшихся имперских солдат, которые с ужасом смотрели на него. – Опять эти скучные статисты. Где все веселье? Где сильные противники?

Его взгляд остановился на Фрирен, которая все еще стояла на обломках стены, погруженная в свои мысли. Он видел ее спокойствие, ее ауру древней силы, которая даже сейчас, после того, как она, ничего не сделала для отражения выстрела Пушки, ощущалась как нечто подавляющее. И он, в своей детской, импульсивной манере, решил, что нашел себе достойного противника.

— Эй, ты! Остроухая! – крикнул он, указывая на нее пальцем. – Ты выглядишь сильной! Сразись со мной! А то мне тут совсем скучно!

Он рванулся к ней, его движения были невероятно быстрыми для ребенка, его маленькие кулачки были готовы обрушить град ударов.

Фрирен даже не повернула головы. Лишь когда он был уже в паре метров от нее, она подняла посох и отбила его первую атаку.

— Успокойся, я тебе не враг, – сказала она своим обычным, бесстрастным тоном. – Иди, поиграй с драконом.

Сесилус взвизгнул от ярости и обиды. Его, «Синюю Молнию», посчитали слабым?!

— Я тебе покажу, кто слабый! – он снова бросился в атаку, его маленькое тело двигалось с размытой скоростью.

Его нынешнее детское тело и отсутствие его настоящих мечей, делали его атаки быстрыми, но лишенными той смертоносной угрозы, которую он представлял бы в полной силе. Для Фрирен это было скорее… раздражающим, чем опасным.

— Хватит, – ее голос прозвучал спокойно, но с ноткой усталости. – Твой… предводитель… Нацуки Субару, сейчас, вероятно, нуждается в твоей силе на другом участке. Там, – она едва заметно кивнула в сторону второго бастиона, где Эмилия сражалась с Мезореей, – противник поинтереснее для тебя.

Сесилус резко затормозил, его боевой пыл на мгновение угас. Упоминание Босса и явное указание на более масштабную битву заставили его задуматься. Он посмотрел на Фрирен, затем на второй бастион, откуда доносился рев Дракона и вспышки магии.

— Хмф! – он фыркнул, его детское лицо все еще выражало обиду, но и новый, хищный интерес. – Босс действительно может быть там, где веселее! Ладно, с тобой потом разберусь, остроухая! Когда найду свои мечи! А сейчас… Дракон! Вот это будет потеха!

С этими словами он, не теряя ни секунды, развернулся и с невероятной скоростью помчался в сторону второго бастиона, его синие волосы мелькнули и исчезли среди руин.

Фрирен проводила его спокойным взглядом. «Наконец-то, – подумала она. – Немного тишины.»

Она снова посмотрела на Кристальный Дворец, ее мысли были далеко от этого маленького, шумного раздражителя.

«Пора» – Фрирен приняла решение. – «Пока остальные заняты своими локальными сражениями, пока внимание всех приковано к бастионам, у меня есть шанс. Шанс добраться до них. До тех, кто действительно дергает за ниточки.»

Она просто шагнула с края разрушенной стены третьего бастиона… и исчезла. Серия быстрых, почти невидимых разрывов пространства унесла ее прочь от шума битвы, сквозь разрушенные улицы столицы, которые теперь казались почти пустынными – все боеспособные силы были стянуты к стенам или к Дворцу. Она двигалась с невероятной скоростью, ее магия скрывала ее присутствие от редких патрулей или мародеров. Ее путь лежал напрямик – к Кристальному Дворцу.

Кристальный Дворец, сердце Империи Волакия, даже сейчас, посреди хаоса и разрушений, сохранял свое величие. Его стены из белого, почти светящегося камня, украшенные золотом и лазуритом, казались незыблемыми. Но Фрирен видела трещины – не только физические, оставленные недавними атаками, но и магические, в самой его ауре. Что-то здесь было… неправильно.

«Материал, подавляющий магию», – она сделала мысленную пометку, легко обходя внешние кордоны охраны, оставленные здесь, были либо слишком напуганы, либо слишком неопытны, чтобы заметить ее призрачное движение. Она прошла через анфиладу роскошных, но теперь пустых и гулких залов, ее шаги не производили ни звука на мраморных полах. Она шла, ведомая своим чутьем, к тому месту, где ощущала наибольшую концентрацию силы – и искажения.

Тронный зал. Массивные резные двери были приоткрыты. Из-за них исходил слабый, нездоровый желтоватый свет и… тот самый, едва уловимый, но безошибочно узнаваемый запах полевых цветов, который она запомнила со своей встречи с Пандорой.

Фрирен остановилась перед дверью. Она прислушалась. Тишина. Слишком тихо. Она прикрыла глаза, ее магия тончайшими нитями проникла сквозь щель в двери, ощупывая пространство внутри.

Она ощутила его. Одну ауру. Знакомую, холодную, всепоглощающую усталость Гектора, Ведьмака Уныния. Он стоял в центре зала, его фигура в черном балахоне была почти невидима в сумраке, исходящем, казалось, от него самого. Пандоры здесь не было. По крайней мере, Фрирен не чувствовала ее специфической, переписывающей реальность силы.

«Только Гектор? – Фрирен слегка нахмурилась. – Где Пандора? Она оставила его одного? Или это ловушка?»

Она также ощутила третью ауру. Слабую, почти угасшую, но все еще узнаваемую. Чиша. Или тот, кто называл себя Винсентом Волакия. Но он был жив. Едва.

«Значит, Пандора уже сделала свой ход и ушла, оставив Гектора… для чего? Завершить дело? Или задержать меня?»

Фрирен толкнула дверь. Она открылась бесшумно.

Гектор, Ведьмак Уныния, стоял в центре зала, его фигура в черном балахоне была почти невидима в сумраке. Он медленно повернул голову, скрытую глубоким капюшоном. Из-под него на Фрирен смотрели два глаза, горящие тусклым, болезненно-желтым светом, полным вековой усталости и бесконечного уныния.

— А, это ты, эльфийка, – его голос, тихий, тягучий, лишенный всяких эмоций, прозвучал не в ушах Фрирен, а прямо в ее голове. – Я уж было подумал, что ты решила не удостаивать нас своим визитом. Пандора была бы разочарована.

Фрирен проигнорировала его слова, ее взгляд был прикован к фигуре, распростертой на полу перед троном. Чиша Голд. Его дыхание было слабым, прерывистым, из раны на груди сочилась темная кровь. Он был на грани смерти.

— Что вы с ним сделали? – голос Фрирен был спокоен, но в нем слышался лед.

— Я? – Гектор, казалось, удивился. – Ничего. Он сам выбрал свою судьбу. Как и все смертные.

Он сделал легкий, почти небрежный жест рукой. И Чиша Голд, лежащий на полу, издал тихий, предсмертный хрип. Его тело обмякло, глаза застыли, устремленные в пустоту. Искра жизни, только что теплившаяся в нем, угасла. Гектор убил его. Просто. Без усилий. Без эмоций.

— Видишь, эльфийка? – голос Гектора снова прозвучал в ее голове. – Все заканчивается одинаково. Пустотой. Твои усилия, твои знания, твоя сила… все это тщета. Ты проиграла. Еще до того, как вступила в игру.

И в тот же миг, когда его слова эхом отозвались в ее сознании, Фрирен ощутила это. Атака. Сверху.

Из разрушенного потолка тронного зала, пробив остатки крыши и каменную кладку, с ревом, полным ярости и мести, на нее обрушился выстрел. Балрой Темегриф. Точнее, то, что от него осталось. Его тело, некогда сильное и гордое, теперь было искажено, покрыто трупными пятнами и следами разложения, но в пустых глазницах горел тот же магический, золотистый свет, что и у его летающего дракона, Карийона, который нес его на своих могучих крыльях. Это был мертвец, воскрешенный темной магией, полный ненависти к живым и жажды разрушения. Его руки сжимали длинный, черный лук, с которого уже слетала стрела – не простая, а сотканная из чистой, негативной энергии, способная пробивать магические защиты.

«Магический снайпер… и нежить, – Фрирен мгновенно оценила угрозу. – Воскрешенный Пандорой? Или Гектором? Интересная комбинация.»

Она успела возвести особенны барьер, когда почувствовала другую угрозу. Сбоку.

Из теней, сгустившихся у одной из разрушенных колонн, шагнула еще одна фигура. Высокая, облаченная в длинный, развевающийся плащ цвета ночного неба, расшитый серебряными звездами. Лицо было скрыто тенью капюшона, но в руке он держал посох, навершие которого венчал огромный, пульсирующий синим светом кристалл. От него исходила аура такой древней, сложной и невероятно мощной магии, что даже Фрирен на мгновение ощутила… удивление? Или почти забытое чувство встречи с равным?

Гектор, стоявший в центре зала, медленно, почти лениво, повернул голову в сторону нового прибывшего. И на его лице, скрытом тенью капюшона, впервые за все время их встречи появилось нечто, похожее на… улыбку? Кривую, полную вселенской иронии и черного юмора.

— А-а-ах… – протянул он своим усталым, тягучим голосом, обращаясь не то к Фрирен, не то к самому себе, не то к пустоте. – Смотрите-ка… Какая честь. Сам Великий Мудрец Флюгель решил выбраться с того света, чтобы почтить нас своим визитом. Какое… неожиданное… и утомительное… представление.

Фрирен замерла, ее посох был поднят для защиты, но ее взгляд был прикован к фигуре в звездном плаще. Флюгель. Создатель Башни Плеяд. Мудрец, чье имя было легендой. И он тоже… вернулся? Или это была лишь его проекция, его эхо, вызванное к жизни этими чудовищными силами?

Два противника. Сверху – воскресший магический снайпер на драконе. Сбоку – легендарный Мудрец, чья сила была неизвестна, но, несомненно, огромна. А в центре – Гектор, Ведьмак Уныния, чье одно лишь присутствие искажало реальность. И все это – в зале, где магия работала с трудом.

Решение было принято мгновенно, холодно и прагматично, как всегда у Фрирен, когда речь шла о выживании и эффективности. Она не испытывала страха – это чувство было ей почти незнакомо. Лишь трезвая оценка ситуации. И ситуация была не в ее пользу.

Она не стала тратить драгоценную, ослабленную ману на попытку возвести барьер против трех столь мощных атак одновременно. Вместо этого, в то самое мгновение, когда стрела Балроя и заклинание Флюгеля были готовы ее настигнуть, а Гектор усилил свое гравитационное давление, Фрирен начала отступать. Ее тело на долю секунды словно растворилось в воздухе, проскальзывая между атаками, используя малейшие искажения пространства, созданные самой их силой, как точки опоры. Это требовало невероятной точности и колоссальной концентрации в условиях подавляющего поля, но для нее это было почти инстинктом. Она не атаковала в ответ. Она отступала.

Она появилась у разбитых дверей тронного зала, ее плащ слегка припорошен пылью от обрушившихся рядом камней, а в воздухе все еще висело эхо трех несостоявшихся атак. Она бросила последний, спокойный взгляд на трех своих несостоявшихся противников. Балрой на своем драконе яростно рычал от досады, его стрела вонзилась в стену там, где только что была Фрирен. Флюгель опустил свой сияющий посох, его лицо под капюшоном было непроницаемо, но Фрирен уловила в его ауре тень… удивления? Или разочарования от сорвавшегося поединка?

А Гектор… Гектор медленно повернул свою скрытую капюшоном голову ей вслед. И его тихий, усталый, полный вселенской иронии голос снова прозвучал в ее сознании:

— А-а-ах… Какая… предсказуемая… всё тщетно. Ты все еще бежишь, эльфийка? Бежишь от неизбежного? От пустоты? Сколько бы ты ни жила, сколько бы ни знала… ты все равно лишь пылинка, пытающаяся уклониться от бури.

Фрирен не удостоила его ответом. Она развернулась и бесшумно исчезла в сумраке коридоров Кристального Дворца.

Глава 54: Живые и мертвые

Она бесшумно скользнула по разрушенным коридорам, ее магия окутывала ее, делая почти невидимой для редких, обезумевших от ужаса слуг или заплутавших солдат, все еще пытающихся найти выход из этого каменного лабиринта, ставшего смертельной ловушкой. Она выбралась на одну из внешних галерей, высоко над землей, откуда открывался панорамный, хотя и ужасающий, вид на столицу Империи Волакия.

Столица Рапгана, еще несколько часов назад гордо сияющая своим кристальным великолепием, теперь была охвачена огнем. Из проломов в стенах, из окон домов, из разрушенных храмов и рынков валил густой черный дым, смешиваясь с пепельно-серыми тучами, затянувшими небо. Далекий рев пламени, треск рушащихся зданий, крики ужаса и боли – все это сливалось в чудовищную симфонию разрушения.

Но это было не самое страшное. Самым страшным было то, что двигалось по этим пылающим улицам. Орды. Бесчисленные, неумолимые орды существ, некогда бывших людьми. Воскресшие имперские солдаты в своих потрепанных, окровавленных доспехах, с пустыми, светящимися гнилостным светом глазницами. Повстанцы Абеля, павшие в битве за бастионы, теперь поднявшиеся, чтобы сражаться против своих вчерашних товарищей. И даже… мирные жители. Мужчины, женщины, дети – их тела, искаженные смертью и некротической магией, теперь были лишь бездумными марионетками, жаждущими плоти живых. Они двигались медленно, неуклюже, но их количество было подавляющим. Они волнами накатывали на немногие оставшиеся очаги сопротивления, где горстки отчаявшихся живых – имперцев и повстанцев, забывших о своих разногласиях перед лицом общей, немыслимой угрозы – пытались отбиться, их мечи и копья тщетно кромсали гниющую плоть, которая поднималась снова и снова.

«Вот для чего нужна была вся эта война, – Фрирен наблюдала за этой апокалиптической картиной с высоты, ее лицо оставалось невозмутимым, но в глубине древних глаз зажегся холодный аналитический огонь. – Посеять хаос. Собрать как можно больше… материала. Ослабить обе стороны до предела. А затем… выпустить это. Чей план? Пандоры? Гектора? Или кого-то еще, кто все это время дергал за ниточки, оставаясь в тени? Истинная цель – не просто захват власти или передел мира.»

Ее взгляд переместился, выискивая в этом море огня и смерти очаги наибольшего сопротивления или… наибольшей магической активности. И она увидела его.

Высоко над руинами Кристального Дворца, в небе, которое все еще было ареной для чудовищной битвы, Могуро Хагане, «Стальной» Генерал, или то, что от него осталось, вел свой последний, отчаянный бой. Его гигантское тело, некогда бывшее частью городских стен и самого дворца, теперь было покрыто глубокими трещинами, из которых сочилась не кровь, а какая-то темная, вязкая субстанция – возможно, сама мана, связывавшая его каменную плоть. Одна из его массивных рук была оторвана почти у самого плеча, другая – изуродована до неузнаваемости. Но он все еще сражался.

Против него были двое. Воскресший Балрой Темегриф, чье тело теперь было скорее нежитью, чем человеком, все так же ловко управлял своим драконом Карийоном, который тоже, казалось, был затронут некротической энергией – его чешуя потускнела, а из пасти вместо пламени вырывались клубы ядовитого, зеленоватого дыма. И «Облачный Дракон» Мезорея. Его гигантская белая туша, некогда сияющая чистотой, теперь была покрыта темными, гниющими пятнами, а в его обычно пустых глазах горел тот же болезненный, золотистый свет, что и у Балроя. Мэделин Эшарт, полудракон, что была его «сердцем» и «разумом», очевидно, ее воля была подавлена, а ее тело стало лишь проводником для чужой силы.

Два могущественных летающих противника, один из которых был Драконом, пусть и искаженным, осыпали Могуро градом атак. Ядовитый дым Карийона разъедал его каменную плоть, когти и клыки Мезореи отрывали от него целые куски. Могуро отвечал сокрушительными ударами своей уцелевшей руки, пытаясь сбить их с неба, но его движения были медленными, неуклюжими, он явно терял силы.

Не став терять времени , Фрирен решила выбираться из города, ее магия скрывала ее присутствие от орд нежити. Она искала. Ее магическое чутье, обостренное после недавнего боя, вело ее к источнику сильной, но хаотичной жизненной энергии.

И она нашла его. На небольшой площади, заваленной обломками и телами, Гоз Ральфон, «Лев Волакии», вел свой последний бой. Его гигантское, покрытое шрамами тело было изранено, из многочисленных ран текла кровь, но он все еще стоял на ногах, его могучие кулаки сокрушали черепа нежити, его рев перекрывал стоны умирающих. Он был окружен. Десятки, если не сотни, мертвецов тянули к нему свои костлявые руки. Рядом с ним отчаянно сражалась горстка солдат.

«Гоз Ральфон, – Фрирен мгновенно узнала его по описаниям, которые слышала от Абеля, и по той несокрушимой, львиной ауре, что исходила от него даже сейчас. – Пятый ранг Девяти Божественных Генералов. Считался самым верным и преданным сторонником Винсента Волакии. Пропал без вести после изгнания императора. Предполагалось, что он мертв. А он здесь, сражается до последнего. Любопытно. И… полезно. Абель будет рад его видеть.»

— Гоз Ральфон! – голос Фрирен прозвучал четко и властно над шумом битвы, заставив гиганта инстинктивно обернуться.

В тот же миг Фрирен подняла руку. Пространство исказилось, и из него вырвались десятки тонких, но невероятно прочных нитей чистой маны. Они, как живые змеи, оплели тела мертвых, сковывая ее движения, не давая нанести удар.

— Отступай! – крикнула Фрирен Гозу, указывая ему путь.

Гоз, тяжело дыша, обернулся на ее голос. Он увидел эльфийку, стоящую на груде обломков, ее фигура казалась почти нереальной в этом аду. Он не знал, кто она, но инстинкт воина подсказывал ему, что ее словам можно верить. Он посмотрел на своих последних солдат, на их измученные, окровавленные лица. Он не мог позволить им умереть здесь, так бессмысленно.

— Отходим! – проревел он, и его голос, хоть и ослабленный, все еще был полон львиной мощи. – Прорываемся к ней!

Она развернулась и повела их прочь от этой проклятой площади, через лабиринт разрушенных улиц. Она двигалась уверенно, словно знала этот город, как свой собственный дом, хотя на самом деле ориентировалась по потокам маны и едва уловимым вибрациям земли, чувствуя, где разрушения меньше, а где скрывается очередная засада нежити. Гоз и его люди, около дюжины выживших, следовали за ней, как за последним маяком в умирающем мире.

Их путь лежал на запад, к тому самому месту, где несколько часов назад разворачивалась одна из самых яростных битв этой осады. К четвертому бастиону. Точнее, к тому, что от него осталось – к огромному пролому в некогда несокрушимой стене столицы, который теперь зиял, как рваная рана.

Когда они вышли на широкую, усыпанную обломками площадь перед проломом, они увидели их. Там, у подножия разрушенной стены, создав небольшой, но хорошо защищенный плацдарм, стояли они – сердце мятежа, которое, казалось, было разбросано по всему городу, но теперь собралось здесь, в одной точке.

Фрирен сразу узнала их. Абель, чье лицо было скрыто под безликой маской Они, но чья властная осанка не оставляла сомнений в том,кто здесь главный. Чуть поодаль, прислонившись к обломку стены и с ленивой ухмылкой ковыряя в зубах своей единственной рукой, стоял Ольбарт Дарккенн. И Беллстетз. Старый премьер-министр, бледный и осунувшийся, сидел на перевернутом ящике, его взгляд был устремлен в пустоту. Вокруг них – верные воительницы Судрак во главе с Тариттой и Мизельдой, отряд Ала, Медиум и другие, пережившие хаос Хаосфлейма. Они были измотаны, их ряды поредели, но они держались вместе, как единый, пусть и израненный, организм.

Гоз Ральфон замер, увидев эту сцену. Его глаза, налитые кровью и яростью, расширились от неверия.

— Беллстетз!!! – рев Гоза был подобен раскату грома. Он сделал несколько гигантских шагов вперед, его огромные руки сжались в кулаки. Он схватил старого премьер-министра за воротник его дорогого, но теперь изрядно потрепанного камзола, и легко поднял в воздух, как тряпичную куклу.

Беллстетз лишь устало вздохнул, не оказывая сопротивления. Абель медленно повернул голову, скрытую маской, в сторону Гоза.

Фрирен подошла к Абелю. Он стоял один, чуть поодаль от остальных, глядя на разрушенный город, его фигура под маской Они была неподвижной, как изваяние.

— Абель.

Он не обернулся, но Фрирен знала, что он слушает.

— Чиша Голд, – начала она тихо, так, чтобы слышал только он. – Он же знал о пророчестве «Звездочетов». О том, что смерть Винсента Волакии станет началом «Великого Бедствия».

Абель медленно повернул голову, прорези маски были устремлены на нее.

— Я видела это в тронном зале, перед тем, как Гектор появился, – продолжила Фрирен, ее голос был таким же ровным и бесстрастным. – Он принял удар, предназначенный для тебя. Знал, что смерть Винсента Волакии станет началом «Великого Бедствия». И он… решил умереть вместо тебя.

Она сделала паузу, давая ему осознать услышанное.

— Полагаю, ты понимал это, что он решил спасти тебя.

Она замолчала. Абель стоял неподвижно, его руки были сжаты в кулаки. Он ничего не сказал. Она увидела едва заметную дрожь в его фигуре. Человек, которого он считал своей марионеткой, своим инструментом, своей копией, совершил самый преданный и самый отчаянный поступок, на который был способен воин Волакии. Он умер за своего императора. По-настоящему.

Абель медленно поднял руку к своей маске Они. Его пальцы коснулись холодного, безжизненного дерева. Затем, с решимостью, рожденной из пепла его планов и самопожертвования его двойника, он снял ее. Его настоящее лицо – лицо Винсента Волакия, отмеченное шрамами, усталостью, но и несокрушимой волей – предстало перед ней, освещенное багровыми отблесками пожаров. В его темных глазах плескалась сложная смесь горечи, запоздалого понимания и… новой, мрачной решимости.

Они вернулись к остальным. Те, кто видел его лицо впервые, замерли в шоке. Гоз Ральфон, увидев истинное лицо своего господина, рухнул на колени, его могучее тело сотрясалось от беззвучных рыданий.

— Ваше… Ваше Превосходительство… – прохрипел он.

Винсент посмотрел на него, затем на остальных, собравшихся вокруг, и его взгляд остановился на Фрирен. Вопросы, недоумение, шок читались на лицах его разношерстных спутников, но он поднял руку, пресекая их на корню.

— Вопросы – потом, – его голос, уже без глухого эха маски, прозвучал чисто и властно. – Сейчас не время для них. Столица пала. Орды мертвецов все еще бродят по улицам. Мы измотаны, наши силы на исходе. Оставаться здесь – самоубийство.

Он обвел взглядом руины своего города, пылающий горизонт, свою горстку выживших.

— Мы отступаем, – твердо сказал он. – Пока у нас есть такая возможность. Мы покинем столицу, перегруппируемся и найдем способ дать отпор этому… «Великому Бедствию».

Приказ, произнесенный с ледяной властью истинного императора, упал в напряженную тишину. Не было ни споров, ни возражений. Лишь тяжелое, мрачное согласие, отразившееся в глазах каждого выжившего.

Исход из пылающей столицы был похож на бегство из самого ада. Колонна израненных, но не сломленных, двигалась через западный пролом в стене, оставляя за спиной Рапгану – гигантский погребальный костер, пожирающий сам себя. Багровые отблески пламени плясали на их лицах, на доспехах, на влажных от слез и пота щеках. Лязг стали, скрип немногочисленных уцелевших повозок с ранеными и тяжелые, шаркающие шаги тысяч людей смешивались с далеким, несмолкаемым воем огня и воплями тех, кто не успел спастись.

Фрирен шла в середине этой хаотичной процессии, ее шаг был легок и бесшумен. Она наблюдала. Винсент Волакия, сбросив маску Абеля, шел впереди, его фигура была центром, вокруг которого кристаллизовался порядок. Его приказы, отдаваемые ровным, властным голосом, были как удары молота кузнеца – они превращали паникующую толпу в подобие походной колонны. Гоз Ральфон, верный «Лев», ревел команды, его могучий голос перекрывал шум разрушения, собирая вокруг себя солдат, формируя авангард и арьергард. Беллстетз, прощённый мятежник старый премьер-министр, бледный и осунувшийся, руководил эвакуацией гражданских, его опыт придворных интриг неожиданно оказался полезен в организации потоков беженцев.

С запада к ним подоспела ещё одна колонна выживших. Два потока беженцев и встретились на пыльной дороге посреди выжженной равнины. Эмилия соскочила со своей лошади, ее спутники последовали за ней. Субару, Беатрис, Отто, Гарфиэль, Петра, Фредерика, Рам, Рем… Все они были здесь. Они проделали долгий и опасный путь в поисках своих пропавших друзей и оказались в эпицентре катастрофы.

Их воссоединение было скомканным, почти сюрреалистичным на фоне порушившийся в ад Волакии

Их объединенный лагерь, раскинувшийся в десятке лигах от столицы, был местом странным и напряженным.

Вечером того же дня Винсент нашел Фрирен. Она, как обычно, сидела одна на вершине невысокого холма, глядя на багровые отблески на облаках – отражение все еще горящего города.

— Мои шпионы рассказывали мне про твой доклад Совету Мудрецов в Лугунике, эльфийка, – сказал он, подходя и становясь рядом.

Фрирен не обернулась.

— Я говорила, что Пандора опасна.

— Опасны? – Винсент криво усмехнулся. – Ты говорила о Ведьме Тщеславия, теперь и о Ведьмаке Уныния. О силах, переписывающих реальность. Но знаешь, что самое забавное? Кроме тебя, их никто не видел. Никто не слышал. Для всех остальных, для моих генералов, для твоих спутников, для всего этого мира – это просто «Великое Бедствие». Необъяснимая вспышка некромантии. Может, это просто сказки, эльфийка? Может, ты все это придумала, чтобы придать себе значимости?

Его слова были полны яда и провокации, но Фрирен осталась невозмутимой.

— Ты действительно веришь в это, Винсент? – спросила она, впервые за долгое время повернув к нему голову. – Или просто боишься признать, что есть враги, которых нельзя победить мечом и стратегией?

Она снова отвернулась к горизонту.

— Думаешь, существа такой мощи стали бы выходить на сцену и кланяться публике? Они – кукловоды. Они не сражаются в первых рядах. Они дергают за ниточки, наблюдая из тени. Ты не видел их, потому что они не хотели, чтобы ты их видел. А я… я видела их, потому что стала для них слишком заметной помехой. И они убрали меня с доски, чтобы разыграть свой финальный акт.

Винсент молчал, обдумывая ее слова. Он знал, что она права. Та легкость, с которой был сломлен его двойник, та нечеловеческая сила, что стояла за армией нежити, – все это не могло быть делом рук простого некроманта.

— И что теперь? – спросил он наконец. – Какой твой план, всезнающая эльфийка?

— Тот же, что и раньше, – ответила Фрирен. – Наблюдать. Анализировать. И ждать удобного момента для удара. Жаль, что первый генерал потерялся где-то в столице, он один из немногих кто мог бы мне помочь справиться с нашей проблемой.

***

На следующий день состоялся большой военный совет. В самом большом шатре, служившем временной штаб-квартирой, собрались все значимые люди.

Они обсуждали план. Отступать дальше? Укрепляться здесь? Пытаться отбить столицу? Споры были жаркими.

— …мы не можем просто сидеть здесь и ждать! – горячился Гоз. – Нужно нанести ответный удар, пока они не оправились!

— Удар по кому? По армии мертвецов, которая не чувствует усталости? Это безумие! – возражал Отто. – Нам нужны ресурсы, разведка, четкий план!

Именно в этот момент Субару, до этого молча слушавший, вдруг вскочил.

— Тихо! – крикнул он, и все удивленно замолчали. – Слушайте… Вы слышите?

Никто ничего не слышал, кроме шума ветра и гула лагеря. Но Фрирен, сидевшая в углу, медленно подняла голову. Она тоже это почувствовала. Не звук. А… присутствие.

Дверь шатра распахнулась. На пороге стояла высокая фигура. Зверочеловек, похожий на большую, мягкую собаку. Одетый в кимоно, с золотым кисэру в зубах, от которого вился тонкий дымок. Его глаза были прищурены в добродушной, но хитрой улыбке. Он окинул взглядом собравшихся, его взгляд на мгновение задержался на Фрирен, и он весело хлопнул в ладоши.

— О господи, такое чувство, что я только что наткнулся на что-то невероятно восхитительное. Настолько чертовски восхитительное, что это довольно большое дело.

Гоз Ральфон издал сдавленный рык, его рука метнулась к булаве.

— Халибель… – прошипел он. – «Хвалитель»… Что ты здесь делаешь?!

Фрирен не двинулась с места. Ее тело не напряглось в боевой стойке, но вся ее сущность была начеку. Она ощущала силу этого зверочеловека. Она была иной, чем у Гектора или Пандоры. Не магия, не Авторитет. Что-то другое. Чистая, отточенная до совершенства физическая мощь, слитая с невероятным контролем над… чем-то, что она не могла сразу идентифицировать. Он не был враждебен. Пока. Но он был силен. Очень, очень силен. Ее взгляд встретился с его хитрыми, улыбающимися глазами, и она поняла – на их и без того сложную шахматную доску только что ступила новая, совершенно непредсказуемая фигура.

— Что ж, меня зовут Халибель, – сказал зверочеловек, вынимая кисэру изо рта и выпуская колечко дыма. – Не возражаете, если я заскочу поздороваться?