Тень в Аметарии

Пролог.

Рейна всегда помнила тот вечер. Не потому что он был самым страшным, страшных было много. А потому что именно тогда всё закончилось. И началось.

Сначала, тишина.

Та самая, что предшествует буре. Когда даже дыхание кажется предательски громким.

Она сидела на полу в своей комнатке, прижав колени к груди. Неоновый свет с улицы пульсировал по стенам, окрашивая всё в сизо-лиловый. Пальцы бессознательно теребили край маленького одеяла, голубое, с пятнами.

Шаги в подъезде.

Тяжёлые, неровные.

Дверь захлопнулась с таким звуком, будто треснула стена. Он вернулся.

Сначала, шуршание куртки кожаной, брошенной на стул. Потом голоса: мамин, сдавленный, заранее сломанный, и его, хриплый от виски и сигарет.

— Где ты шлялся?! — мама пыталась кричать, но получался шёпот.

— Заткнись, шлюха...

Лязг металла о дерево, то ли ключи, то ли пряжка ремня. Голоса перешли в рёв, потом в глухие удары. Рейна вжалась в угол, но на этот раз не закрыла уши.

Когда дверь распахнулась, она уже знала, что будет.

Отец стоял на пороге, покачиваясь. Его лицо с перебитым носом, было перекошено. Волосы прилипли к лицу и закрыли небольшое тату на лбу. Взгляд скользнул по ней и ушёл в темноту коридора.

Удар.

Ещё один.

Мамин стон.

Рейна встала. Ноги дрожали, но тело двигалось само.

Куртка висела на спинке стула, он всегда бросал её там, слишком уверенный, что никто не посмеет сунуть нос в его вещи. Она пахла табаком и потом.

Старый "Денсель", дешёвый карманный ствол, который он называл "оружием настоящих пацанов". Металл оказался неожиданно холодным и чудовищно тяжёлым, ей пришлось обхватить рукоять обеими руками

Мир распался на кадры:

Отец заносит ногу над маминой головой. Её руки сжимают пистолет, слишком большой для её детских ладоней. Его глаза, когда он обернулся – зрачки расширенные.

Выстрел ударил в тишину, как молоток по стеклу.

Он упал не сразу, сначала странно дёрнулся, будто споткнулся о невидимую нить. Потом затылок с глухим стуком ударился о край стола. Кровь медленно поползла по шву между плитками, чернея на грязном линолеуме.

— Ма... — её голос звучал чужим.

Мать приподнялась, вытирая разбитую губу. Её глаза метались от тела к Рейне, к пистолету у её ног.

— Нет! — она отползла, прижимая окровавленный подол. — Боже... что ты наделала...

Не "спасибо". Не "ты спасла меня".

Страх.

Чистый – человеческий страх.

Рейна побежала. Мимо тела, не глядя, по лестнице, в ночь, пахнущую жареным маслом и бензином.

Аметарий не спит никогда.

Он только притворяется мёртвым.

В ту ночь она перестала быть ребёнком.

А город, впервые посмотрел на неё всерьёз.

Первые месяцы она пряталась в вентиляционных шахтах, там было тепло, но пахло крысами. Потом нашла брошенную будку сторожа на стройке. В четырнадцать научилась воровать еду у прилавков. В пятнадцать первый раз ударила мужчину, кастетом из пробок, тот пах, как отец, перегаром и дешёвым одеколоном.

Она не стала сильнее.

Просто страх научился молчать.

Глава 1

Рейна едва не поскользнулась на мокрой металлической плитке. Прохладный утренний воздух щекотал кожу. Вокруг гудел город — низким, вибрирующим фоном, который прорывали редкие голоса, шум шатлов, скрип тележек, шорох одежды.

Рейна поправила ремень перекошенной сумки, чувствуя, как плечо оттягивает знакомый вес. Там лежали и сканер, и пару ножей, и её кожаная куртка. Все для сегодняшнего задания. Опоздание в Орден уже было неизбежно, но это её не тревожило — обычный утренний ритм, который она знала лучше всех.

Под мутным стеклом ограждения клубился утренний туман, скрывая переплетения кабелей и каналов. Запах прогретого металла смешивался с пряным дымом уличных лавок и поднимался к платформе. Рейна скользнула взглядом по толпе: она любила этот маршрут не за вид, а за возможность наблюдать.

Вот женщина в строгом костюме прощалась с кем-то.

Вот парочка подростков: один в форме Академии Стражей, второй в куртке с эмблемой Кобальтов. Их миры, казалось, никогда не должны были пересекаться, но смеялись они одинаково беззаботно

В отражении стеклянной перегородки мелькнуло чужое лицо. Мужчина в сером пальто стоял у киоска, будто читал новости на голографической панели, но взгляд его скользил по мосту, цепляясь за каждого прохожего.

Когда Рейна шагнула за угол к станции, он исчез из поля зрения, словно растворился в толпе. Спину Рейны пробрала лёгкая дрожь, не от холода, а от внезапного, необъяснимого чувства слежки. Или ей показалось?

— «Шатл рейса C-17 приближается», — голос из динамиков вывел её из наблюдений.

Она нащупала в кармане тонкую карту, приложила к сенсору, и зелёная полоска мигнула: оплата принята. Слева налетел порыв холодного воздуха. Серебристый корпус шатла замедлился у платформы, двери раскрылись с коротким вздохом пневматики.

Рейна вошла и заняла место у окна, сумка устроилась на полу между ног. Шатл тронулся мягко, словно скользя по натянутой нити.

Чтобы отогнать навязчивое ощущение, Рейна перевела взгляд на улицу. За окном проплывал дневной Аметарий. Верхние магистрали стекали вниз, как светящиеся реки. Люди шли по улицам: в строгой серой форме с голографическими метками и совсем другие, яркие, шумные, уличные. Дети носились между колоннами, играя с дронами, торговцы выкрикивали цены на завтрак, рекламные голограммы переливались в тумане. Город дышал по-разному на каждом уровне, и чем выше, тем тише было его дыхание.

Остановка была близко, но до Ордена всё же предстояло пройтись пешком. Когда шатл замедлился и остановился, Рейна поднялась, закинула сумку на плечо и сошла на платформу.

Дорога к Ордену пролегала мимо ряда старых промышленных зданий, которые утренний свет окрашивал в холодные оттенки. Сквозь дымку впереди мелькнуло здание, которое не кричало о своём значении: никаких громких фасадов, никакой показной роскоши — только чистые линии и матовый материал, впитавший тишину.

Внутри тишины не было. Стеклянные двери впустили её в гул шагов, сдержанные разговоры, шелест бумаг. Воздух пах металлом, антисептиком и чем-то чуть горьким, как свежесваренный кофе. Люди двигались целенаправленно: кто с кипами документов, кто в споре, кто задумчиво. Всё выглядело слаженно, но под поверхностью чувствовалось лёгкое напряжение — как будто каждый шаг кто-то наблюдал, даже если никто не смотрел прямо на неё.

Рейна свернула в знакомый коридор, пахнущий озоном и слабым ароматом металлической пыли. Пустота означала лишь одно — группа уже в зале. Анаким терпеть не мог, когда нарушали расписание. Особенно она.

Зал встретил её низким гудом силовых щитов и резкими всплесками голографических мишеней. Основная группа уже заканчивала, собирая снаряжение. Среди них не было ни одной женщины — она оставалась единственной девушкой-агентом, его личным проектом, его тихим упрёком системе.

В центре, у главного симулятора, замер Нибо. Его массивная фигура в тёмной униформе казалась недвижимой скалой среди мерцающих голограмм. Он одним движением погасил тренировочную программу, и мишени рассыпались пикселями.

— Решила присоединиться? — его голос был глухим, как всегда, но в нём не было упрёка. Скорее, усталое понимание. Он знал её с тех пор, как Анаким привёл сюда худую, испуганную девчонку с Нижних ярусов.

— меня задержали, — отмахнулась она, швыряя сумку в угол. Оттуда раздался звонкий стук — её «инструменты» всегда были наготове.

— Всех всегда что-то задерживает, — Нибо усмехнулся уголком губ. — Кроме него. Он кивнул в сторону Анакима.

Анаким не смотрел на них. Он сидел в своём кресле у стены, вчитываясь в данные на планшете. Казалось, он полностью погружён, но Рейна знала, он видел каждый её шаг с момента, когда она переступила порог.

— На площадку, — его голос прозвучал ровно, без повышения тона. — Покажи Нибо, чего стоит твоё опоздание.

Она сбросила ботинки, почувствовав под босыми ногами шершавый, холодный пол. Первый удар Нибо был предсказуем — разведка. Она парировала предплечьем, и глухая боль тут же отдалась в плече. Он не сдерживается.

— Ты задумалась, — прокомментировал он, атакуя снова, низко, подсекая ей ноги. Она едва успела отпрыгнуть, потеряв равновесие. — Я вспоминала, кто здесь старший, — огрызнулась она, пытаясь вернуть себе устойчивость. — Старшего видно по результату, а не по дате вступления, — парировал он, и в его глазах вспыхнул азарт.

Они сошлись в серии жёстких обменов. Голографические датчики на стенах мигали, фиксируя силу и точность ударов. Рейна использовала скорость, пытаясь обойти его массу. Она знала его слабое место — старую травму плеча, полученную в той самой миссии пять лет назад. Он знал её главную ошибку — потерю концентрации после серии из трёх ударов.

Он поймал её на этом: мощный захват, резкий рывок, и мир кувыркнулся. Она тяжело рухнула на пол, выдохнув воздух. В ушах зазвенело.

— Встать, — раздался голос Анакима. Он не смотрел на них, уставившись в планшет. — Сила — это не про то, чтобы не падать. Это про то, чтобы подняться. Даже когда не можешь. Снова.

Она поднялась, стиснув зубы. В горле стоял ком — не от боли, а от яростного стыда. Она боялась не проиграть. Она боялась разочаровать его.

Нибо молча кивнул, знак уважения, и отошёл, давая им поговорить наедине.

Анаким, наконец, отложил планшет.

— Ты недовольна, — констатировал он. Это не был вопрос.

— Меня достали эти вечные уроки, — выдохнула она, подходя. — Я всё это уже проходила. Раз десять.

— И провалила сегодня одиннадцатый, — он указал на планшет. — Твоя реакция замедлилась на семь процентов. В поле такая ошибка будет стоить тебе жизни. Или жизни твоего напарника.

— В поле нет Нибо, который знает все мои промахи, — попыталась она парировать, всё ещё переводя дыхание.

— В поле есть противники, которые изучат их ещё лучше! — его голос впервые повысился, в нём прорвалось то, что он всегда прятал за маской холодности. Гнев? Страх? Он резко выдохнул и снова овладел собой. — Ты думаешь, я требую дисциплину из прихоти? Ты думаешь, пунктуальность — это просто цифры на циферблате? Это граница между жизнью и смертью. Твой опоздание — это не неуважение ко мне. Это неуважение к себе. К своему шансу выжить.

Он откинулся на спинку кресла, и в его глазах на мгновение мелькнула тень той самой старой боли, о которой в Ордене знали лишь единицы. Тени пожара, в котором он не успел.

— Задание, которое я тебе даю, требует не силы. Оно требует безупречного контроля. Контроля над каждым мускулом. Над каждой секундой. Над каждой эмоцией. Ты сегодня провалила всё. Он посмотрел на неё, и в его взгляде уже не было гнева. Только усталая серьёзность. — Скажи мне, Рейна. Почему я должен доверить это тебе?

Она не ответила. Просто стояла, чувствуя, как жжёт щёки. Он ждал. Не оправданий. Не обещаний. Он ждал ответа, который шёл бы не из головы, а из самого нутра.

— Потому что я сделаю это, — наконец, выдохнула она, поднимая на него взгляд. — Я всегда делаю.

Уголки его губ дрогнули. Почти что улыбка. Почти. —В следующий раз опоздай хоть на секунду меньше. Это и будет твой ответ.

Он кивнул в сторону выхода, давая отбой. Их разговор был окончен. Всё самое важное было сказано.

***

Столовая Ордена гудела низким, размеренным гулом, словно огромный, отлаженный механизм. Воздух был густым от запаха тушёного мяса, свежего хлеба и едкой нотки дезинфектора — даже здесь всё напоминало о дисциплине и порядке.

Когда Рейна вошла, несколько взглядов скользнуло по ней. За ближним столом Ройс, не меняя ленивой позы, тут же подал голос: —Ну что, любимица Анакима, — протянул он, лениво крутанув ложку в супе, — опять на индивидуальной программе, пока мы пот проливали?

Ройс был из тех, кто давно перестал ждать повышения и теперь отыгрывался на тех, у кого потенциал еще не исчерпан. Рейна, не удостоив его взглядом, прошла к своему столу, где уже сидели Сора и Кэл. Кэл чуть подвинул свой поднос, молча освобождая место. Сора криво усмехнулся: —Пропустила завтрак ради духовных бесед? —У меня был чай, — отмахнулась она, опускаясь на стул. —Чай — это не еда, — буркнул Кэл, не глядя на неё. Он говорил редко, но так, будто каждое слово было выверено.

Взгляд Рейны переметнулся к одинокому столику в стороне. Там сидел новичок. Лет двадцать, не больше. Форма сидела на нём слишком ново, без привычных потертостей на локтях и сгибах. Он ел, не поднимая головы, но плечи были неестественно напряжены. —Это кто? — тихо спросила Рейна. —Новенький, — отозвался Ройс, поймав направление её взгляда. — Вчера прикатили. Смотри, не спугни.

Пальцы новичка чуть дрогнули, и он машинально достал из кармана маленький металлический жетон, отполированный до зеркального блеска. Он нервно повертел его в пальцах, и Рейна успела заметить тонкую царапину в форме полукруга. Заметив её взгляд, он резко сунул жетон обратно.

Сора, покосившись в его сторону, хмыкнул:

— Этот молчун сидит так, будто мы его сейчас на части разберём.

— Может, и разберём, — в тон ему сказал Ройс. — Для учебного процесса.

—Если его сюда привели, значит, на то есть причины, — невозмутимо заключил Кэл. — Время покажет.

Рейна почувствовала, как взгляд новичка на мгновение встретился с её. В его глазах читалась не робость, а скорее... вызов. Острый, как лезвие.

— Ладно, — Сора откинулся на спинку стула, — сегодня же задание. Вот и посмотрим, кто из нас чего стоит.

Рейна знала: в Ордене настоящая проверка начиналась только в деле. Она сама прошла через это. И сейчас, глядя на того парня, который старательно делал вид, что не замечает насмешек, она почувствовала знакомый холодок под рёбрами. Город не прощал ошибок. Орден — тем более. И у него был всего один шанс это доказать.

***

Рейна доела быстро, оставив половину хлеба на краю подноса. В горле всё ещё стоял комок от разговора с Анакимом, и еда казалась безвкусной. Перекинувшись парой коротких, ничего не значащих фраз с ребятами, она поднялась, закинула сумку на плечо. Ройс, доедая напротив, лишь усмехнулся ей вслед, сегодня им предстояло работать вместе, и он уже настраивался на свой привычный сарказм.

В лифте на верхний сектор она осталась одна. Стальные створки сомкнулись, и в их глянцевой поверхности отразилось её лицо. Чёткие, почти острые черты, тонкие губы, сжатые в узкую линию. Из-под чёлки, чуть короче плеч, выбилась одна белая прядь, резким мазком выделяясь на угольной черноте волос. Но больше всего — глаза. Зелёные, пронизывающие. Сейчас в них читалась не усталость, а привычная, собранная готовность. Она машинально поправила воротник чёрной кожаной куртки, и лифт рванул вверх с почти неслышным шелестом магнитной подушки.

Тишина холла на верхнем уровне всегда действовала на нервы. Здесь не было слышно гула тренировочных залов и голосов из столовой, только приглушённый гул систем жизнеобеспечения и шелест кондиционеров. За матовой стеклянной перегородкой в кабинете Анакима уже были все.

Он сам стоял у стола, неподвижный, как скала. Рядом, отбрасывая синеватые блики от голографического интерфейса, замер Нибо. И у стены, возле тележки с бумагами, Сарен. В своей безупречно чистой форме, со светлыми волосами, собранными в тугой пучок, и очками в тонкой оправе, она казалась самым спокойным человеком во всём Ордене. В её руках был матовый кейс.

— По плану, выдвигаетесь через двадцать, — начал Анаким без предисловий, едва она переступила порог. — Ройс уже в курсе. Ждёт в внизу. Ваша зона, сектор «Дельта». Нижние доки. Старое прозвище, «Данте».

Нибо, не отрываясь от голограммы, провёл рукой, и в воздухе возникла трёхмерная карта города. Несколько уровней подсвечивались тревожным жёлтым. — Данные устарели, — его голос был глухим, без эмоций. — Карта — лишь ориентир. Кто теперь хозяйничает в «Данте», неизвестно. Будьте готовы ко всему.

Сарен сделала шаг вперёд и протянула кейс. Лёгкая, почти невесомая коробка из матового сплава.

— Комплект «Тишина», — сказала она, и в уголках её глаз собрались лучики мелких морщинок — её фирменная полуулыбка. — Собрала по твоим предпочтениям.

Рейна взяла кейс. Он был на удивление лёгким. Слишком для стандартного набора с прослушкой и бронежилетом.

— Это всё? — спросила она, взвешивая его на руке. — Для первого захода — более чем, — голос Сарен был ровным, обволакивающе спокойным. — Остальное Ройс передаст в пути. У него чемодан на двоих.

Анаким вышел из-за стола. Его тень накрыла мерцающую карту.

— Ваша цель — человек по кличке «Смотритель». Бывший технарь одного из кланов. Он сбежал в «Данте», прихватив с собой нечто ценное. Теперь он, наша цель. — Что именно он украл? — уточнила Рейна. — Информацию. Достаточно важную, чтобы мы рискнули вами. Ваша задача, найти его и оценить обстановку.

— Задача — наблюдение. Фиксация. Входите, видите — уходите. Никаких контактов. Вы там тени. И останетесь ими. — А если он нас заметит? — уточнила Рейна.

— Значит, вы уже провалились, — холодно парировал Анаким. — Ваша задача — не дать этому случиться.

Нибо наконец оторвал взгляд от планшета. — «Данте» — не место для геройств. Там свои правила. Вы не первые, кого туда посылают.

Анаким посмотрел на неё.

— Вопросы? В кабинете повисла тяжёлая, звенящая тишина. — Тогда удачи. И поменьше шума.

Сарен, проходя мимо Рейны к выходу, чуть наклонилась.

— Вернитесь целыми, — её шёпот был едва слышным, но каждое слово отчётливым. — Мне потом отчитываться за испорченное снаряжение.

Рейна кивнула, сжимая ручку кейса. Его неестественная лёгкость манила и настораживала. Собрала по твоим предпочтениям. Что Сарен положила внутрь? Мысль об этом заставила учащённо забиться сердце — не от страха, а от предвкушения.

Но спрашивать она не стала. В Ордене вопросы часто были признаком слабости. А сегодня слабость могла стоить жизни. Она развернулась и вышла, чувствуя на спине их взгляды: тяжёлый, испытующий взгляд Анакима, быстрый и аналитичный, Нибо и спокойный, всепонимающий, Сарен.

Кейс в её руке был больше чем снаряжение. Он был доверием. И она не собиралась его подводить.

Глава 2

Грузовой лифт содрогнулся, загрохотал и, с пронзительным скрежетом, будто протестуя, начал свой путь вниз. Он был древним, как и всё в этом шахтном стволе, ведущем в самое сердце заброшенных доков.

Воздух густел с каждым метром, наполняясь сладковатым запахом гниющей органики, едкой металлической пылью и чем-то ещё острым, химическим, словно расплавленный пластик. Холодный пот проступил у неё на спине под курткой, но не от страха — от спёртой, влажной жары, поднимающейся снизу.

Рейна молча наблюдала, как потёки ржавчины на стенах сливаются в причудливые узоры в мигающем свете единственной лампочки.

С противоположной стороны кабины Ройс нервно переминался с ноги на ногу. Его обычно разболтанная поза сменилась натянутой собранностью. Пальцы то и дело нащупывали предохранитель на стволе пистолета, будто проверяя, на месте ли он.

--- Ну что, любимица, — его голос прозвучал неестественно громко, пытаясь перекрыть грохот, — Анаким вручил тебе секретную инструкцию? «Как спасти Ройса от него самого»? Или просто хочет, чтобы ты понаблюдала, как настоящие агенты работают в самой что ни на есть настоящей грязи?

Рейна медленно перевела на него холодный взгляд.

— Мне выдали инструкцию не отвлекаться. Ты её проваливаешь. — Её зелёные глаза, казалось, видели не его ухмылку, а каждую нервную жилку на его виске, каждый лишний вздох.

— Расслабься. Просто очередная вылазка в помойку. Хотя для тебя, с Нижних ярусов, это должно быть как домой, да? — Усмешка получилась кривой, натянутой, больше похожей на оскал.

Лифт с оглушительным лязгом, от которого задрожали зубы, остановился. Наступила тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем остывающего мотора и отдалённым эхом падающих капель. С шипением и скрежетом ржавая шторка начала медленно, мучительно подниматься.

Перед ними открылся «Данте».

Тёмный, бескрайний ангар, утопающий во мраке, который лишь кое-где разрывали тусклые оранжевые точки аварийных огней. Очертания гигантских, давно разукомплектованных механизмов уходили ввысь, словно скелеты забытых чудовищ. Воздух стал ещё тяжелее, влажным и ледяным, и пах теперь конкретнее, стоячей водой, вековой плесенью и озоном от замкнувших где-то в темноте проводов.

Ройс сделал шаг вперёд, на скрипящий под ногами гравий и осколки стекла. Его ухмылка окончательно исчезла, смытая могильным холодом этого места.

— Ну что ж, — он выдохнул, и его дыхание превратилось в облачко пара. — Добро пожаловать на дно.

Его слова повисли в мёрзлом, спёртом воздухе, не требуя ответа. Рейна молча двинулась за ним, её шаги бесшумно тонули в слое пыли и непонятной шелухи, устилавшей пол. Пространство вокруг оказалось не единым ангаром, а лабиринтом. Узкие улочки-проходы, стиснутые между ржавыми корпусами старых доковых модулей и грудами техногенного хлама, уходили вглубь, в непроглядную тьму. Выше, куда не достигал тусклый свет аварийных фонарей, терялись в тенях арочные перекрытия, с которых, как лианы, свисали оборванные силовые кабели.

Запах ударил в ноздри с новой силой, здесь он был густым, почти осязаемым. К стоячей воде и плесени примешивался едкий душок химических отходов, горелой изоляции и чего-то невыразимо сладкого и трупного, заставлявшего желудок сжиматься. Где-то вдали, эхом отражаясь от металлических стен, слышался скрежет — будто что-то огромное и старое медленно перемалывало само себя.

— Красота, да? — процедил Ройс, с трудом пробираясь за ней по узкому проходу, где приходилось буквально протискиваться боком. — Прямо как в рекламном буклете. «Аметарий — город возможностей».

Рейна проигнорировала его комментарий. Её внимание было приковано к сканеру в её руке. Голографический экран светился тускло, стараясь пробиться сквозь помехи, которые витали в эфире «Данте» как ещё один вид ядовитого тумана.

— Держись левее, — её голос прозвучал приглушённо, поглощённый ватой всепоглощающей тишины. — Помехи слабее. Иди за мной.

Она скользнула в очередную щель между двумя резервуарами, покрытыми толстым слоем инея и странного сизого налёта. Ройс, кряхтя, последовал за ней.

Задание началось. Теперь не до шуток. Каждый шаг вглубь этого лабиринта мог быть последним. Каждая тень таила угрозу. Они искали слабый сигнал — маячок, который должен был привести их к «Смотрителю». Но в «Данте» ничто не было таким, как на картах Ордена.

Ройс наконец замолчал, и в тишине стало слышно его учащённое, немного хриплое дыхание. Он не просто нервничал. Он ждал чего-то. И Рейна это чувствовала кожей.

— Сигнал, — её шёпот прозвучал как выстрел в гробовой тишине. Она замерла, прижав сканер к груди, стараясь поймать ускользающую нить сквозь вой помех. — Есть. Слабый, обрывистый. Идёт с нижнего яруса, со стороны старых насосных.

Она метнула взгляд на Ройса. Тот кивнул, лицо стало сосредоточенным, профессиональным. Он жестом показал: «Ведёшь».

Рейна двинулась вперёд, сканер в одной руке, вторая лежала на рукояти ножа у бедра. Они спустились по шаткой, местами проваливающейся под ногами железной лестнице в ещё более плотный мрак. Воздух здесь был ещё холоднее и пах так, словно они вошли в лёгкие давно мёртвого существа.

Они шли, прижимаясь к стенам, используя каждую тень, каждую груду обломков как укрытие. Их глаза вылавливали в полутьме следы недавнего присутствия: свежий скол на ржавой трубе, обрывок упаковки, ещё не успевший покрыться пылью.

— Кто-то здесь был. Недавно, — тихо бросил Ройс, тыча пальцем в окурки у входа в узкий тоннель.

Рейна лишь кивнула, прислушиваясь к сканеру. Сигнал становился чуть ярче, но всё так же ненадёжен, прыгал и дрожал, уворачиваясь от точной пеленгации.

— Помехи. Здесь всё фонит, как сумасшедшее, — проворчал Ройс, постучав костяшками пальцев по своему сканеру. — Ни черта не понятно.

Внезапно Рейна остановилась. — Дальше — без шума. — Она сняла с плеча лёгкий матовый кейс, тот самый, от Сарен. Защёлки открылись с тихим, удовлетворяющим щелчком. Внутри, в углублениях из чёрного пенопласта, лежало не стандартное снаряжение. Не было ни тяжёлых блоков прослушки, ни громоздких сканеров.

Вместо этого её взгляду предстали два предмета, похожие на изящные, смертоносные украшения:

Пара миниатюрных дронов-наблюдателей, тонких, как стрекозиные крылья. И одна линза дополненной реальности, тонкий обруч, предназначенный для крепления на виске.

«Собрала по твоим предпочтениям». Сарен знала, что Рейна полагается на скорость, скрытность и информацию, а не на грубую силу.

— Прикрывай, — бросила она Ройсу, одним движением накрепко фиксируя линзу на виске. Обычный мир поплыл и растаял, на его месте возникли новые слои: термальные контуры, карта помех, мерцающие маркеры. Она запустила дронов. Те, едва слышно взмахнув тонкими крыльями, растворились в темноте.

Через несколько секунд в её линзе возникла чёткая карта тоннеля впереди, очищенная от помех. Дроны видели всё.

— Там, впереди, — она указала Ройсу на арку, ведущую в просторное помещение. На карте в её линзе мигал маячок. И ещё три... нет, четыре тепловых сигнала, затаившихся среди развалин. Засада. — Их четверо. Ждут. А наш сигнал... — она перевела взгляд на точку в центре комнаты, — ...исходит от передатчика. Это приманка.

Ройс свистнул почти беззвучно. В его глазах мелькнуло невольное уважение. — Подарок что надо. Ладно, орлёнок, веди куда знаешь. Как выходим?

Рейна уже изучала карту в линзе, ища обходной путь. Её пальцы скользнули по сенсорной панели на запястье, и один из дронов метнулся вглубь бокового тоннеля, подсвечивая на её дисплее новый маршрут. — Есть обход. Тише и дальше, но чище. Они нас не видят. Идём.

Они отступили, растворяясь в тенях, и поползли по узкой служебной шахте, которую нашёл дрон. Воздух здесь был ещё более спёртым, приходилось двигаться почти на корточках. Но через несколько десятков метров шахта вывела их в другой коридор, в обход засады.

Сигнал со сканера снова стал их главным ориентиром. Он вёл дальше, глубже в лабиринт «Данте». Помехи снова загудели в наушниках, заставляя Рейну то и дело останавливаться и вслушиваться в слабый, прерывивый писк.

— Там, — она наконец указала в сторону полуразрушенной арки, за которой угадывалось более просторное помещение — возможно, старый диспетчерский пункт или мастерская. — Идёт оттуда. Будь готов ко всему.

Она отпустила сканер, дав ему висеть на ремне, и обмяла пальцами рукоять пистолета. Ройс снял с предохранителя свой автомат, сглотнув.

Они замерли по разные стороны от арки, переглянулись. Ройс кивнул. Готов.

Следующий шаг ввёл их в просторное, залитое мерцающим синим светом неоновой вывески помещение. И тут её сканер взвыл — сигнал пойман, сильный и чёткий.

Но было уже поздно.

В центре комнаты, в неестественной позе раскинувшись на стуле, сидел мужчина в потрёпанной техниковской робе. Голова его была запрокинута, глаза смотрели в закопчённый потолок, не видя его. На шее — тонкий, аккуратный порез. Смотритель нашёлся. Но мёртвый.

Тишину разорвал резкий, металлический скрежет где-то наверху, за которым последовали торопливые шаги, удаляющиеся вглубь комплекса. Кто-то был здесь секунду назад.

Ройс резко вскинул автомат, в поисках цели, сканируя тёмные балконы и груды хлама. Рейна замерла, слушая. Ни выстрелов, ни криков. Только эхо убегающих шагов и мерцание синего света на лице мёртвого человека.

— Чёрт, — выдохнул Ройс, опуская ствол. — Обогнали. Кто, интересно? Наши «друзья» из засады?

Рейна не ответила. Она медленно подошла к телу, её взгляд скользнул по комнате, выискивая детали, пока Ройс прикрывал вход. Напряжение начало спадать. Они не попали в ловушку. Они нашли цель, хоть и мёртвую. Убийца скрылся. Опасность, казалось, миновала.

Ройс отвернулся от входа и провёл рукой по потному лицу. —Ладно, хоть не зря спускались. Миссия выполнена, хоть и так... — Его взгляд, привыкший выискивать детали, машинально скользнул по телу Смотрителя и выхватил неестественное положение кисти — пальцы были сведены судорогой, будто в последний момент он что-то пытался ухватить или спрятать. Ройс нахмурился, сделал шаг и присел на корточки, заглянув в темноту под стол. — Эй, смотри-ка... — Он наклонился и поднял с пола маленький, повреждённый блок данных, лежавший в пыли, точно выпавший из разжавшейся ладони.

Он повернулся к Рейне, протягивая находку. В его позе читалось усталое облегчение. В уголках губ дрожала попытка привычной ухмылки. В этот миг он стоял к арочному проёму спиной.

Этот момент ложного спокойствия длился всего секунду.

Тишину разорвал не выстрел. Сначала был звук, короткий, сухой, как щелчок костяшками пальцев. И лишь через долю секунды, тупой, приглушённый хлопок, словно кто-то шлёпнул мокрой тряпкой по бетону. Пуля ударила Ройса в спину, чуть ниже лопатки, тело его дёрнулось, как на ниточке. Глаза широко распахнулись от шока, а не от боли. Ухмылка застыла на его лице. Он не крикнул, лишь издал короткий, сдавленный выдох, и из его рта брызнула алая кровь, распыляясь в воздухе мельчайшими каплями.

Рейна не застыла. Обострённые инстинкты, выдрессированные Анакимом, сработали быстрее мысли. Ещё до того, как Ройс начал падать, она уже рванулась с места — не к нему, а в сторону, в укрытие за ближайший станок, одновременно на ходу выхватывая пистолет.

Второй выстрел! Пуля рикошетила от металлической балки прямо над её головой, осыпая её искрами и мелкой стружкой. Этот выстрел был предназначен уже для неё. Убийца остался, чтобы зачистить следы.

Рейна скрывшись за укрытием, слепо, не целясь, палит три раза в том направлении, откуда были выстрелы. Не чтобы попасть, а чтобы заставить противника скрыться, выиграть драгоценные секунды.

На мгновение воцаряется тишина, нарушаемая лишь шипением её собственного дыхания и гулом в ушах. Ни шагов, ни звуков. Убийца, как призрак, растворился в темноте.

Только тогда она выглянула из-за укрытия.

Ройс лежал на боку, поджав колени. Алое пятно под ним расползалось по бетону с ужасающей скоростью. Его грудь судорожно вздымалась, издавая влажные, хрипящие звуки.

Рейна метнулась и рухнула на колени рядом с ним, её руки инстинктивно потянулись к ране, пытаясь заткнуть то, что уже нельзя было остановить. Пульс бился слабой, бешеной дробью, загнанная птица, бьющаяся о стекло. Нет. Нет. Нет. Её тень упала на его лицо. Его глаза, затуманенные шоком, медленно сфокусировались на ней.

Тёплая, липкая кровь залила её пальцы. Она наклонилась ниже, чувствуя, как его последнее дыхание, пахнущее медью и чем-то горьким, обжигает её щеку. «Не... верь...» — это был не голос, а всего лишь выдох, шелест на грани слуха.

Его взгляд вцепился в неё, пытаясь донести невысказанное, и затем... погас. Мышцы лица обмякли. Он умер.

Она застыла на коленях, не в силах оторвать взгляд от его пустого лица. Время замедлилось. Гул в ушах заглушал всё. Она чувствовала лишь липкую теплоту его крови на своих руках и леденящий холод, поднимающийся от бетона.

Механически, её взгляд упал на пол. Рядом с телом валялась гильза. Нестандартного калибра. С синей полосой. Кастея. Ярость, внезапная и всепоглощающая, как вспышка белого света, сжала ей горло.

Она сгребла гильзу в кулак, и острый край металла впился ей в ладонь, но эта боль была сладка. Она была реальной. В отличие от того, что только что произошло.

И в этой мёртвой тишине у неё в ухе затрещал голос Анакима: — Рейна, доклад. Где Ройс?

Она медленно подняла голову. Её взгляд был пустым.

— Мёртв, — ответила она. Собственный голос прозвучал плоским, механическим, чужим. И она выключила рацию. И она осталась одна, с звенящим в голове его последним словом. С его телом и с её яростью.

Глава 3

Кровь Ройса на её руках уже не была тёплой. Она застывала липкой, чужой коркой, впитывая в себя ледяной сырой холод «Данте». В ушах всё ещё стоял гул, заглушавший всё, кроме одного, вбитого в самое нутро слова: «Не верь...»

Рейна двинулась с места. Действуя на чистом автомате, заученном до мышечной памяти, она вцепилась в ремень его бронежилета и потащила безжизненное тело прочь от синего мерцания неона, падавшего на лицо мёртвого Смотрителя. Тянуть его по лабиринту ржавых тоннелей и обвалившихся переходов было адски тяжело. Тело цеплялось за каждую неровность пола, ноги разъезжались в слизи и шелухе. Каждый скрежет металла, каждый шорох в темноте заставлял её замирать, инстинктивно хватаясь за пистолет, вглядываясь в мрак расширенными от адреналина зрачками. Убийца мог всё ещё быть здесь.

«Не верь...»

Чей это был шёпот, Ройса или её собственный разум? Она не знала. Знало только её тело, сжатое в тугую пружину готовности к новому выстрелу.

Она не вызвала подмогу по общему каналу. Мысль о том, чтобы продиктовать в эфир координаты, сообщить код «потерян боец», вызывала в горле спазм. Любой голос в наушниках теперь мог быть голосом предателя. Любое подкрепление, новой засадой.

Но остаться здесь, в этой могиле, с телом напарника — значило погубить и себя, и последнее доказательство. Сжав зубы до хруста, её пальцы, липкие от его крови, нашли на разгрузке Ройса маленький, залитый герметиком тумблер. Аварийный маяк. Прямой канал, только для самых крайних случаев. С последним усилием воли она щёлкнула им. Зелёный светодиод мигнул раз, другой — и погас, уйдя вглубь пластика. Сигнал ушёл. Приказ принят. Теперь оставалось только ждать. И надеяться, что за ним придут не те, кого она боялась увидеть.

С новой силой, рождённой отчаянием, она поволокла тело к грузовому лифту. Втащить его в кабину было почти неподъёмной задачей. Ройс безвольно сполз на пол, его стеклянный взгляд уставился в ржавый потолок. Рейна прислонилась к стене, переводя дух, чувствуя, как ярость, холодная и острая, как лезвие, наконец пробивается сквозь онемение, сжимая горло. Она ткнула кнопку. Лифт с лязгом и скрежетом рванул вверх.

Он остановился на уровне улиц Нижнего яруса, но не на поверхности, а в заброшенном грузовом терминале — том самом, откуда они начинали свой путь. Здесь было немногим безопаснее, чем внизу: тот же мрак, пропахший машинным маслом и нищетой, и те же тени, которые могли скрывать что угодно. Но здесь был хоть какой-то шанс на быстрый отход и укрытие.

Она затащила тело в ближайшую полуразрушенную будку, с силой оттащив в сторону груду прогнивших ящиков, чтобы хоть как-то укрыть его от посторонних глаз. Затем заняла позицию в противоположном углу терминала, в узком проёме между двумя рухнувшими контейнерами. Отсюда был виден и лифт, и будка. Пистолет в её руке был твёрд и неподвижен.

Ожидание растянулось в вечность. Каждая капля воды, падающая с потолка, отдавалась в висках глухим ударом. Каждый скрип металла на ветру заставлял сердце замирать. Она вслушивалась в тишину, пытаясь уловить звук шагов, рокот двигателя, что угодно, что означало бы конец этому кошмару или его новое начало.

«Не верь...»

Этот шёпот теперь звучал в такт её собственному сердцу.

И вот, сквозь общий гул Нижнего яруса, до неё донёсся новый звук — низкий, нарастающий гул, непохожий на ржавые шаттлы или крики торговцев. Это был ровный, мощный звук хорошо отлаженного двигателя. Затем в дальнем конце терминала, из темноты одного из тоннелей, появился силуэт. Узнаваемый угловатый корпус, матовая серая краска, без опознавательных знаков. Служебный транспорт Ордена.

Он должен был означать спасение. Конец миссии. Возвращение домой.

Но теперь, глядя на эту машину, Рейна чувствовала только ледяную волну тревоги. Маячок сработал. Сигнал ушёл напрямую к Анакиму. Значит, внутри — свои. Но кому именно она доверила свои координаты?

Машина остановилась в двадцати метрах от неё. Свет фар выхватил из мрака клубы пыли и масляные пятна на бетоне. Задние двери беззвучно поползли в стороны.

Рейна не вышла из укрытия. Она замерла, палец на спусковом крючке, и смотрела на распахнутый тёмный люк, в котором должны были вот-вот появиться силуэты.

Из темноты салона вышел Кэл. Высокий, молчаливый, его лицо под коротко стриженными волосами было невозмутимо, как всегда. Но его глаза, острые и быстрые, одним взглядом оценили обстановку: её застывшую позу, пистолет в руке, а затем скользнули к будке, где было спрятано тело. Он не сделал ни одного лишнего движения, не задал ни одного вопроса. Просто кивнул ей, коротко и ясно — я здесь, ситуация под контролем.

За ним, спотыкаясь о неровности пола, выбрался Лорн. Молодой парень с усталым, но добродушным лицом, которое Рейна видела десятки раз в гараже Ордена. Он водил перевозки лет пять, слышал многое, но предпочитал оставаться в стороне от дел агентов. Увидев Рейну, он невольно выдохнул: «Слава Богу...», — и его лицо искренне осветилось облегчением. Он знал её как одного из лучших оперативников, и её вид, окровавленная, с пустым взглядом, напугал его куда больше, чем мрак терминала.

— Эвакуация, — голос Кэла прозвучал низко и глухо, без эмоций, будто он констатировал погоду. — Где Ройс?

Рейна не отвечала. Её взгляд скользнул по знакомому лицу Лорна, и ирония ситуации сдавила ей горло. Этот парень, который всегда робко улыбался ей при встрече, который чистил свой транспорт до блеска в минуты затишья — теперь был частью системы, которой она боялась. Его искренний испуг казался ей вдруг подозрительным. Слишком уж искренним?

Кэл, не дождавшись ответа, двинулся к будке. Он отодвинул ящики одним мощным движением плеча. Его лицо не дрогнуло, когда он увидел тело, лишь губы сжались в узкую белую полоску. Он наклонился, провел рукой рядом с раной, оценивая, и снова посмотрел на Рейну. В его взгляде не было обвинения. Было понимание. И вопрос. Что произошло?

— Снайпер, — наконец выдавила она, и её собственный голос показался ей сиплым и чужим. — Его убрали, когда он нашёл что-то у тела Смотрителя.

Кэл молча кивнул. Он не стал расспрашивать. Он просто повернулся к Лорну.

— Помоги грузить.

Лорн, всё ещё бледный, кивнул и пересилив себя, подошёл. Он старательно смотрел куда-то в сторону, избегая смотреть на лицо Ройса, его движения были осторожными, почти почтительными. Они вдвоём подняли тело и понесли его к машине. Рейна наблюдала за ними, и каждый её нерв кричал, что это ловушка, что этот знакомый до боли ритуал спасения теперь несёт в себе скрытую угрозу.

Когда тело было погружено в закрытый отсек, Кэл повернулся к ней. — Ты ранена?

Она покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Ранена была не она. Ранено было всё её доверие.

— Тогда поехали, — Кэл жестом указал на открытые двери. — Анаким ждёт отчёта.

Фраза «Анаким ждёт» прозвучала как приговор. Рейна сделала шаг к машине. Лорн уже сидел за рулём, глядя перед собой в пустоту, и в его привычной позе ей вдруг почудилась неестественная скованность. Или это ей только кажется?

Двери закрылись с тихим шипением. Машина тронулась, увозя её от враждебного мира Нижнего яруса. Но самый страшный враг, возможно, был теперь не снаружи, а внутри неё самой — это грызущее недоверие, отравляющее всё вокруг. И тихий, знакомый гул мотора казался ей теперь звуком приближающейся расплаты.

Машина миновала скрытые въезды и посты охраны, растворяясь в хорошо знакомых Рейне бетонных тоннелях служебных доков Ордена. Остановилась она не в общем гараже, а в закрытом ангаре для «спецтранспорта» — том самом, куда свозили результаты проваленных миссий и тех, о ком не должны были знать.

Тишина в салоне стала оглушительной. Лорн заглушил двигатель и замер, уставившись на руль, будто ожидая приказа. Кэл первым нарушил молчание.

— Остаёшься здесь, — его низкий голос не допускал возражений. Он бросил взгляд на Лорна. — Никому ни слова. Техобслуживание через час, как обычно.

Лорн лишь молча кивнул, всё так же глядя в одну точку. Он был лишь винтиком в механизме, и прекрасно это понимал.

Кэл вышел и открыл дверь с её стороны.

— Пойдём.

Рейна выскользнула из машины, её ноги немного подкашивались. Воздух здесь пах стерильной холодностью, маслом и озоном, полная противоположность удушающей вони «Данте». Яркий свет заливал белый кафель пола и стальные стены, слепил глаза, привыкшие к полумраку.

И в этом безжалостном свете она увидела его.

Анаким.

Он стоял в дальнем конце ангара, у открытой двери лифта, ведущего вглубь комплекса. Неподвижный, как скала. Он не сделал ни шага навстречу, не изменил позы. Его руки были сцеплены за спиной, а тёмный взгляд был прикован к ней. Он смотрел не на её окровавленные руки, не на порванную куртку. Он смотрел ей прямо в глаза, будто пытаясь прочесть в них всю историю произошедшего ещё до того, как она откроет рот.

Кэл, не говоря ни слова, направился к заднему отсеку, чтобы заняться телом.

Рейна осталась одна. Меж ней и Анакимом лежало два десятка метров идеально чистого пола. Она сделала первый шаг. Затем второй. Её шаги эхом отдавались в гулкой тишине ангара. Казалось, она идёт по этому коридору вечность.

Она остановилась в двух шагах от него, опустив голову. Не из почтения. А чтобы не видеть его пронзительного взгляда.

— Отчёт, — его голос прозвучал ровно, тихо, но каждое слово отскакивало от стальных стен, как пуля. В нём не было ни гнева, ни разочарования. Была лишь всепоглощающая, давящая тяжесть.

Она заставила себя выпрямиться и встретить его взгляд.

— Смотритель был мёртв до нашего прибытия. Ликвидация произведена аккуратно, холодным оружием. На месте была засада. Четыре человека. Мы их обошли. Ройс обнаружил при Смотрителе блок данных. В момент его изучения... — она сделала крошечную паузу, вычеркивая из рассказа гильзу и последний шёпот, — ...был убит снайпером. Высокий профессионализм. Один выстрел. Цель скрылась. Я активировала маячок Ройса для эвакуации.

Она закончила. Воздух сгустился, стал тяжёлым, как свинец. Анаким не моргнул. Его лицо оставалось каменной маской. Он медленно перевёл взгляд на её окровавленные руки, затем снова на её лицо.

— Ты ранена? —Нет.

—Помехи? Внешнее воздействие? —Нет.

—Ошибка? —...Нет.

Он изучал её несколько секунд, и ей казалось, что он видит всё. Видит спрятанную в кармане гильзу. Слышит эхо последнего слова Ройса. Знает, что она лжёт.

— Твои действия после выстрела?

— Укрытие. Контрвыстрелы для подавления противника. Эвакуация тела.

— Почему не преследовала? — его вопрос прозвучал как удар хлыста.

— Задание приоритетнее. Наблюдение. Фиксация. Никаких контактов. — она процитировала его же приказ, и в его глазах мелькнуло нечто стремительное и тёмное. Одобрение? Или раздражение, что его же слова используют против него?

Он медленно кивнул, разжимая сцепленные за спиной руки. — Нибо был прав. Ты учишься. — Он сделал шаг в сторону, пропуская её в лифт. — Иди в лазарет. Пройди осмотр. Затем, в кабинет. Полный письменный отчёт. Детали. Каждая секунда.

Это был приказ. Но для Рейны он прозвучал как отсрочка приговора.

Она шагнула в кабину лифта. Прежде чем двери закрылись, она успела увидеть, как Кэл и ещё двое людей в белых халатах осторожно выгружают на носилки тело Ройса, завёрнутое в чёрный брезент.

Анаким остался стоять снаружи, его тёмная фигура на фоне яркого ангара казалась монолитом, высеченным из ночи. И его взгляд, тяжёлый и всевидящий, проводил её до самого конца.

Лифт тронулся, и стерильная тишина кабины, нарушаемая лишь едва слышным гулом механизма, сдавила виски Рейны болью. Она прислонилась к холодной металлической стенке, закрыла глаза и впервые с момента выстрела позволила себе глубоко, судорожно вздохнуть. Но воздуха не хватало. В лёгких пахло озоном, кровью Ройса и его последним горьким дыханием.

«Не верь...»

Она сжала кулаки, и острый край гильзы, спрятанной в кармане, впился в ладонь. Эта боль была якорем. Единственной реальной вещью в мире, который рушился на глазах.

Анаким знал. Он не мог не знать. Его взгляд видел сквозь неё. Он ждал. Ждал, что она сорвётся, ошибётся, выдаст себя. Полный письменный отчёт... Это была не формальность. Это была ловушка. Её протоколы, каждое слово, каждая запятая будут изучены под микроскопом. Сравнены с показаниями сканеров, может, даже с данными её собственного биомонитора, вшитого в униформу.

Лифт плавно остановился, и двери бесшумно разъехались. Перед ней был знакомый белый коридор с мягким светом и знакомым запахом антисептика — лазарет Ордена.

Здесь было тихо, пустынно и слишком чисто. Напротив лифта, за стойкой, дежурила та же медсестра — женщина лет пятидесяти с усталым, но добрым лицом. Увидев Рейну, она вздрогнула, и её глаза округлились.

— Господи, Рейна! — Она бросилась к ней, забыв про протоколы. — Что случилось? Ты ранена?

— Нет, — голос Рейны прозвучал хрипло. — Это... не моя.

Медсестра, не задавая лишних вопросов, кивнула с пониманием, которого не было в глазах Анакима.

— Идём. Осмотр всё равно обязателен после... такого.

Она повела Рейну в одну из процедурных. Белая комната, кушетка, блестящие инструменты. Всё как всегда. Но сегодня каждая блестящая поверхность казалась враждебной, каждое движение медсестры, подозрительным.

— Раздевайся, родная. Нужно проверить всё.

Рейна медленно, словно сквозь воду, сняла окровавленную куртку, затем — чёрную майку под ней. Села на кушетку. Холодный воздух лазарета обжёг кожу. Медсестра надела перчатки, её движения были чёткими и быстрыми.

— Ушибы, ссадины... — она водила сканером вдоль рук Рейны, спины. Прибор тихо пикал. — Стрессовый гормон зашкаливает, конечно. Но физически... ты почти в норме. Если не считать этого. — Она осторожно взяла её руку и разжала пальцы. На ладони краснела глубокая царапина от края гильзы.

Рейна дёрнулась, инстинктивно пытаясь сжать кулак снова, спрятать улику. — Пустяки.

— Пустяки? — Медсестра покачала головой, доставая антисептик. — В такую грязищу любая ранка может загноиться. Дай обработать.

Холодная жидкость обожгла ссадину. Рейна стиснула зубы, глядя, как медсестра аккуратно очищает её кожу. Она просто выполняет свою работу. Или проверяет? Ищет что-то? Мысли путались, паранойя клубилась в голове густым туманом.

— Вот, готово. — Медсестра наклеила небольшой пластырь. — Совет один — отдых. Но я знаю, вам, орликам, бесполезно такое говорить. — Она вздохнула и убрала инструменты. — Можешь одеваться.

Рейна молча натянула майку. Отдых? Ей предстояло самое сложное — пройти в свой отдел и написать тот самый отчёт. Под пристальными взглядами камер. Под давящим знанием, что каждое её слово будет проанализировано.

Выйдя из лазарета, она не пошла к лифтам. Она свернула в сторону жилого блока. Её крошечная камера-келья находилась в самом конце длинного коридора.

Дверь с шипением отъехала в сторону. Свет зажёгся автоматически, выхватывая спартанскую обстановку: койка, шкаф, стол с терминалом. Всё серое, стандартное, безликое.

Рейна замерла на пороге. Её взгляд упал на терминал. Он ждал.

Она сделала шаг внутрь. Дверь закрылась за ней, и тишина комнаты стала вдруг оглушительной. Здесь, в четырёх стенах, не было никого. Только она, её воспоминания и тяжёлый груз невысказанной правды.

Она подошла к терминалу, провела рукой по холодной поверхности экрана. Сейчас она должна была сесть и начать печатать. Создать идеально выверенную, стерильную версию того ада, что произошёл в «Данте».

Версию, в которой не будет ни синей полосы на гильзе, ни шёпота умирающего напарника.

Она медленно выдохнула и потянулась к клавиатуре. Её пальцы дрожали. Первое предложение... второе... Сухие, казённые фразы ложились на экран, искажая и обесцвечивая ужас произошедшего. Каждое слово давалось с трудом, каждое ощущалось предательством.

Она представила его лицо. Анакима. Не то, каким оно было сейчас — каменным и непроницаемым. Таким, каким она увидела его в первый раз — непрочитаемым и неумолимым.

Не верь...

Шёпот Ройса звучал громче стука клавиш. Она не могла. Не могла сейчас это делать. Не здесь, не в этих стенах, где каждый угол мог скрывать камеру, каждое ухо, быть вражеским.

С резким движением она удалила всё написанное. Экран погас, отразив её бледное, искажённое болью и яростью лицо.

Ей нужно было думать. Не отчитываться. Анализировать. И для этого нужно было быть подальше от этого давящего порядка, от испытующего взгляда Анакима.

Решение пришло внезапно, ясно и холодно. Квартира. Её собственная крепость в шумных, безликих Средних ярусах. Там её никто не найдёт. Там можно будет перевести дух.

Быстрыми, отработанными движениями она сменила окровавленную одежду на чистую чёрную униформу из шкафа. Спрятанную гильзу она переложила в потайной карман на бедре. Взгляд упал на терминал. Отчёт... он подождёт.

Она вышла из камеры и быстрым шагом, не глядя по сторонам, направилась не к кабинетам, а к главному выходу, ведущему в транспортный узел. Никто не остановил её. Её видели техники, охранники на проходной, но её уверенный вид и стремительная походка не вызывали вопросов. Она была агентом, возвращающимся с задания или следующим на новое.

Через несколько минут она уже сидела в полусонном шаттле, следующем в Средние ярусы. За окном проплывали светящиеся тоннели, мелькали рекламные голограммы. Обычная жизнь города, которая шла своим чередом, не подозревая о крови и предательстве в его подбрюшье.

Рейна прислонилась лбом к прохладному стеклу, закрыв глаза. Ярость постепенно уступала место леденящей усталости. И сквозь неё пробивалась одна ясная мысль. Она не одна. Есть Нибо. Большой, молчаливый Нибо, который знал её с тех пор, как она была испуганной девочкой с Нижних ярусов. Он всегда говорил мало, но всегда по делу. Он не станет осуждать. Он должен выслушать.

Завтра, — пообещала она себе. — Завтра я найду Нибо и расскажу всё. Анакиму она всё ещё боялась. Но Нибо... Нибо можно было верить. Пока что это была единственная ниточка, за которую она могла ухватиться.

А пока шаттл уносил её прочь от Ордена, к её одинокой квартире, где можно было, наконец, позволить себе расплакаться или разбить всё вдребезги. Или и то, и другое.