Обложка Тень: Реквием

Тень: Реквием

Евгений Михно

0% прочитано
Стандартный
Евгений Михно

Тень: Реквием

Глава 7. Песнь поглотителя — АТЭН

Пещера исчезла. Пропали Рус и Марк. Испарились каменные своды и тепло от камина. Под ногами дымится твёрдая земля. Сухой горячий ветер ударил в лицо.

Открыв глаза, я увидел пейзаж, напоминающий преисподнюю. Или же мир после ядерной войны.

Обугленная, изрытая кратерами почва. Всполохи огня тут и там, небо в багровых тонах. Оранжевый диск солнца практически не виден в клубах поднимающегося от земли дыма. Ни деревца, ни травинки — всё выжжено. Мертво. Где-то вдалеке еле видны невысокие холмы, чёрные и ороговевшие, как панцири гигантских жуков, наполовину зарывшихся в землю. Обжигающий ветер бросал в лицо пепел и сухую пыль.

А среди всего этого ужаса высился замок. Камни в кладке высокой стены плотно прилегали друг к другу, создавая монолит. Шпили из тёмного металла гордо вздымались в небо, намереваясь проткнуть пепельное брюхо. Неприступные ворота из морёного дуба плотно заперты. Арки в узких бойницах пустыми взглядами наблюдали за окружением. От всего сооружения веяло силой, вечностью и несгибаемостью. Такой не взять штурмом. Его не заботят стихийные бедствия, войны. Даже время. Пройдёт ещё миллион лет, а эта глыба будет стоять, и даже древесина ворот не повредится ни на йоту. Никто не узнает, какие тайны скрыты за этими стенами. Никто и не захочет узнавать.

Это Марк, внезапно пришло осознание. Выжженная, изуродованная пустошь, без намёка на жизнь. И могучая, цельная, несгибаемая воля, как единственное, что не уничтожено. Сколько же требуется боли и отчаяния, чтобы последствия были настолько разрушительными? И ведь замок стал лишь крепче, закалился.

— «Возможно, когда-то здесь цвели сады…» — «Боюсь представить, с чем ему пришлось столкнуться в своей жизни». — «А может, нас ждёт подобное. Тогда и представишь». — «Типун тебе… на всё, что можно. Это не Тьма. Здесь… другое. Земля боли и разочарования. Земля потерь. Но он не сдался. И не сдастся». — «Мы ступили на скользкую дорожку. Несколько неверных шагов — и результат может оказаться столь же печальным. Как бы ни было грустно, но иногда приходится поступать вопреки определённым установкам. Во имя более значимых целей. И не сдаваться после… инцидентов». — «Ты это к чему сейчас эту философскую тираду зачитал?» — «Да так. Захотелось вот вдруг выговориться…»

Я сжал зубы, во рту захрустел песок. Серьёзный тон Тени никогда и ни к чему хорошему не приводил. В лесу что-то сломалось. Или кто-то. И меня к этому подготавливают. По коже пробежали мурашки, несмотря на нагретый воздух вокруг. Угрозы Ярослава, хищная улыбка Виктории и айсберг Доминус расплавленным металлом заливали беснующуюся фантазию. За несколько часов я мог превратить всех (!) вампиров в кровных врагов. Зная деятельную натуру Тени — ещё как мог.

А нужно ли мне это видеть на самом деле? Неведение бывает очень даже удобным и гораздо более приятным, чем знание. Фраза «лучше горькая правда, чем сладкая ложь» придумана какими-то мазохистами. Иногда правда совсем не нужна. Нужно успокоение. Но ведь продолжают требовать её, даже будучи осведомлёнными о последствиях. Просто из упрямства. А потом не знают, что с этой правдой делать. Самое же грустное, что вернуть сладостное незнание уже никак не получится. И рушиться начинает даже то, что рушить никак не планировал.

С другой стороны, даже клиническому кретину ясно, что произошедшее — это не разовая акция. И мне теперь с этим жить. В этом жить. Для осознания и ориентирования нужно кристальное понимание — с чем и в чём. Отвечать за поступки, хотя бы перед самим собой, тоже надо. Только с полной картиной можно сделать вывод — на что я, собственно, способен в текущих реалиях.

Из-за стены замка вылетел сгусток тьмы и поплыл в мою сторону. Я с подозрением и заторможенным любопытством наблюдал за приближающейся материей, не делая попыток убежать. Куда тут бежать-то?

В метре от меня его скорость замедлилась. Сгусток обрёл форму. Марк, сука. Что в твоей башке творится? Рот непроизвольно открылся, в горле моментально образовалось пепельно-песчаное покрытие.

Девочка. Лет четырнадцати-пятнадцати. Худенькая, в платьице, волосы заплетены в длинную толстую косу. Черты лица теряются в завихрениях пыли, пляшут тёмными языками пламени. Меняются, изгибаются, плавают. Она протянула ко мне хрупкие ладони в немом ожидании.

— «Нельзя трогать незнакомых маленьких девочек, не в курсе?» — «Засунь свой искромётный юмор в... Что это и что мне с этим делать?» — «Я, конечно, та ещё умница. Но всё, что является новым для тебя, является таковым и для меня. Не думал об этом? Я понятия не имею, как тут что работает». — «Окей, импровизируем».

Я медленно и с опаской протянул руку в ответном жесте. Хотя материальность формы оказалась под большим сомнением, мягкая, тёплая плоть, наполненная жизнью, была вполне осязаемой. Я протянул вторую ладонь. Она сжала пару моих пальцев в ладошке. Пару секунд мы стояли, держась за руки и смотря друг на друга. Затем Тень едва слышно прошептала:

— Вспоминай. Закрой глаза. Вспоминай.

Я послушно опустил веки. Пустота. Зато пыль перестала лететь в глаза.

— Нет нужды скрывать от него. Вы едины. Он примет тебя. Откройся ему. Иначе покажу я, — этот шёпот был адресован не совсем мне. Её шелестящий, живительный шёпот пронизывал каждую клетку сильнее окружающего апокалипсиса. Но моя Тень продолжала отыгрывать партизана.

— Вы едины, — теперь в поток впадали ручьи грусти, какой-то бесконечной печали и жуткого осознания. — Нет смысла скрывать что-либо от себя. Откройся ему, доверяй. Ожидай подобного взамен. Вы перешагнули грань. Оставайтесь вместе за ней, иначе Вечная ночь поглотит вас по отдельности. Это единственный возможный вариант выжить. Осколок души не должен отделяться.

Мрак. Вакуум. А затем череда образов, запахов, звуков разом обрушилась в мозг. Наскакивая друг на друга и толкаясь, как бараны, они постепенно выстраивались в логическую цепочку у ворот бойни. Цельная, яркая картина. Каждое мгновение запечатлелось на подкорке. Отозвалось в теле.

От того, по какому ребру пришёлся удар безумного Кренцент, — до вкуса губ Алисы. От аромата ствола ели, к которому прислонился в ожидании, — до парфюма девушки, чью жизнь я забрал под той самой елью. Даже вкус крови почувствовал с резкой остротой, словно горячие капли с губ не исчезли до сих пор. Паника, боль, похоть, холодная ярость и насыщение — ком ощущений превратился в огненный шар, выжигающий внутренности, отслаивающий покровы благостного незнания. Нервные окончания скукоживались, чернели и растворялись в ревущем пламени. Я платил за знание. Платил по самым высоким счетам.

Когда внутреннее пожарище превратилось в пепелище и утихло, мозг судорожно, с перебоями и всхлипами возвращался в стандартный рабочий режим, переваривая полученную информацию. Меня пробрала дрожь, я резко распахнул глаза, хватая ртом раскалённый воздух.

Остекленевшие светло-голубые глаза. Пухлые губы приоткрыты, тёмно-красная помада чуть смазана. Тонкая, длинная шея. По которой тонкими ручейками на тускло блещущий снег стекали струйки горячей, одуряюще пахнущей крови. Известковая бледность кожи, превратившая красивое лицо в шершавый, холодный слепок. Улыбка — окоченевшая полоска резины. Практически невесомое тело, ещё несколько мгновений назад вызывавшее всплески в смоляном котле похоти.

Я решил судьбу этой девушки. Закончил её жизнь собственноручно. Никто такой власти мне не давал, я взял её сам. Не задумываясь над тем, кто она, что сделала, как жила. Оборвал нити, как пьяный, слишком драматичный кукловод.

— Вы едины. Нет твоего решения. Нет решения Тени. Всё одно, — теперь девочка обратилась ко мне, сверля несуществующими глазами. — Доверяйте себе. Каждый поступок важен и будет иметь свои последствия. Нет смысла скрывать их от себя, иначе составите неверную картину, не имея всех известных деталей.

Язык прилип к нёбу. Слова отказывались просачиваться сквозь плотную дамбу зубов, губ.

— Я должен доверять монстру? — глухое мычание едва не затерялось в порывах ветра.

— Этот монстр — ты. — Её силуэт колыхнулся, но голос звучал твёрдо и уверенно. — Твоя Тень соткана из твоих помыслов, граней твоего характера и твоих желаний. Тьма существует в каждом. В тебе она приобрела более материальную и могущественную форму. Вскоре ты научишься управлять этой силой в полной мере, направлять её в нужное русло. Но даже сейчас ты обязан признать — Тенью движет забота о тебе. Не один ещё раз тебе предстоит свершить деяния, жестокие и неприемлемые с точки зрения морали, но мир Вечной Ночи опасен, жесток, наполнен болью и сомнениями. Крови не избежать. Не избежать жертв. Если не приемлешь подобного — уходи прочь от цивилизации, живи жизнью отшельника, подальше от соблазнов и трудностей. Возможно, найдёшь удовлетворение в существовании лишь наедине с Тенью. И контролировать Её будет гораздо проще. Контролировать себя.

— Неужели обязательно требуется кого-то лишать жизни? — глядя в землю, тихо спросил я. — Разве нет альтернативы?

— Есть, — кивнула она. — Но она доступна не всегда. Ты изменился, мир вокруг изменился, а вот твоё отношение и принципы — пока нет. Чем раньше ты осознаешь необходимость изменений, тем лучше. Именно поэтому Тень не может полностью довериться тебе, понимая, что увиденное может тебя шокировать и отвернуть от Неё. Прими Её, как принимаешь самого себя. Это ты, твоя природа, твоя личная тьма.

— Я не убийца, — я поднял на неё взгляд. Злой, готовый уже зубами цепляться за принципы. Или за упрямство. — И принимать подобного не собираюсь.

— Ты бы предпочёл умереть в этом лесу? — спросила она. Я промолчал. — Ты убил. Этого не изменить. Но остался жив. Это было необходимо. Не получи Тень крови после полученных ран, ты бы скатился в пучину безумия, причинив гораздо больше боли и страданий. А затем бы умер. Ты избрал свой путь. Пришло время принять тёмную сторону обращения. За всё в этой жизни следует расплачиваться. Полученная сила требует своей платы и будет требовать её всегда.

Я молчал. Руки мелко тряслись. Конечно, я не ангел. Подростковые годы прошли в суровой среде, и жестокости там хватало. Однако одно дело — разбить какому-то кретину нос, сломать руку или же, наоборот, получить по голове и разойтись, другое — намеренно убить человека. Можно оправдать Кренцент. Но действительно ли я хорошо себя знаю, если моя Тень, моё отражение, хладнокровно лишает жизни невинного человека, просто оказавшегося не в том месте и не в то время?

— У тебя будет время подумать, — проговорила девочка, возвращая меня к реальности. — Я лишь пыталась донести до тебя то, что от себя убежать будет сложно. Будь честен с собой, и Тень перестанет закрываться от тебя. Ты есть Она, Она есть ты.

— А кто же ты? — спросил я.

Девочка лишь грустно улыбнулась на мой вопрос и промолчала. И в следующий миг, вновь превратившись в сгусток тёмной материи, взмыла в воздух и исчезла за высокими стенами замка. Весь пейзаж вокруг начал терять чёткость. Очертания мира размывались, жар от почвы стал утихать, одинокий замок растворился в воздухе.

Я зажмурился. А когда открыл глаза, обнаружил себя вновь сидящим на кресле напротив Марка и Руса. Друг выглядел откровенно встревоженным. На лице же вампира я впервые заметил новое выражение — удивление. Его брови чуть приподнялись, глаза возвращали привычный карий цвет. И в них отчётливо читались изумление, радость и грусть.

Я потряс головой, сбрасывая остатки наваждения, просипел хрипло, ожидая, что изо рта полетит пепел:

— Это что ещё за игры разума?

Марк выпрямился в кресле, возвращая самообладание, проговорил после паузы:

— Это есть Единение. Оно позволяет заглянуть в сознание друг друга. Помогает Теням взаимодействовать на более глубоком уровне.

— Я сейчас видел твою Тень? — удивился я. Он спокойно кивнул. Я продолжил: — А почему место для встречи такое негостеприимное?

— Это есть наша сущность, — нейтрально отозвался Хантвейл, глядя на меня открытым взглядом. — Это есть внутренний мир, если для вас такое понятие проще.

— Да ты прямо звезда вечеринок, — вместе с холодком вдоль хребта прошёл и лёгкий, едва заметный шлейф жалости. — Ты прости, конечно, что не в своё дело лезу, — но ты не пробовал чуть позитивнее к жизни относиться?

На миг в глазах вампира промелькнул предостерегающий огонёк, и я даже успел пожалеть о своей бестактности, но он спокойно произнёс:

— Мы прожили долгую жизнь, полную испытаний. Мы выжили и заставили обидчиков жёстко заплатить. Мы довольны тем, кто мы есть сейчас. Ты же, — он прямо посмотрел на меня, — ещё молод, ещё не познал тягот Вечной Ночи и не имел возможности осознать всю глубину тёмного мира. Откуда же такой мрак внутри?

Я подозрительно нахмурился. Затем нахмурился сильнее и даже прищурился, когда на лице Руса увидел молчаливое согласие.

— Что ты имеешь в виду?

— Всё пронизано одиночеством, разочарованием и скрытой болью, — пояснил он. Глаза Руса блеснули мрачным огнём, я ожёг друга хлёстким недовольным взглядом. — Ты стараешься скрыть это, но в твоей душе малое количество места для близких. Для чувств. Ты безгранично одинок, ты разочарован во всех и вся. Положился на один из главных инстинктов, избрал его своим топливом. И черпаешь из этого котла силу. Как и Тень твоя.

— Я не одинок, — уязвлённо пробурчал я. Ненавижу, когда копаются в душе. Особенно когда докапываются до отсыревших, потемневших сундуков с ржавыми замками. — И вообще, на себя посмотри, патимэйкер…

— Потому она так сильна. Ибо в тебе бездна той тёмной и тяжёлой энергии, коей она способна пользоваться для подпитки, — продолжил Марк, словно не слыша. — Но её слишком много для столь неокрепшего сознания. Осознавать ты должен, что, не контролируя сии потоки и собственные эмоции, таковое питание может разорвать узы с Тенью. И она постарается вырваться наружу, не испрашивая твоего согласия. Как у собратьев из других кланов. Недопустимо сие для Господ Тени. Три лишь осколка сдерживают тебя. Имена оных известны тебе, один из них находится здесь.

К подобному ответу жизнь меня не готовила. Что бы ни увидел Марк во время этого странного процесса — выводы он сделал отвратительные. И пугающе верные. Я очень давно закрылся ото всех, даже не ведая причины. Очень долго в груди копился чавкающий, мёрзлый слизень, обвивающий внутренности. Обустроивший прекрасное гнездовище.

Лишь раз я впустил в свой мир человека. Но сам же испугался и начал постепенно выдавливать её оттуда. Алису же, например, после того даже к КПП не подпустил. Организовал зону пятьдесят один. Разочаровался во многом, ещё даже не познав истинной сути человеческой души. И этот пессимистичный настрой касательно любого аспекта в жизни заставил копиться всю плеяду негативных эмоций внутри, не находя выхода.

Неготовность раскрыться кому-либо по-настоящему и боязнь показать истинные эмоции привели к тому, что я постоянно чувствовал себя раздавленным несовершенством мира. Вполне вероятно, что именно это и стало катализатором для входа в тёмный, незнакомый, пугающий мир. Желание найти своё место хотя бы здесь, ибо найти его в том мире у меня не вышло.

Злость никуда не делась. Но сейчас я хотя бы знал, как её можно выплеснуть. А постоянное желание доказывать что угодно миру и себе, в частности, может быть полностью удовлетворено полученными способностями.

— «Аккуратнее. Ты ещё не разобрался с тем, что тебя ждёт в этом мире, а уже думаешь о том, как бы кому-нибудь что-нибудь доказать. И, кстати, Марк прав, тебе нужно учиться контролировать себя. Даже лёгкий дискомфорт выбивает тебя из колеи. Он ведь не сказал ничего предосудительного, только заботится о тебе. Толку на него злиться? Он старается помочь. По крайней мере, сейчас». — «С тобой мы позже поговорим, сука».

Глава 8. Вопросы — Дельфин

Марк молча наблюдал за мной. Дал возможность осознать и обдумать. Рус переводил взгляд с меня на вампира, но от комментариев воздержался. Я медленно, с усилием разжал кулаки. Ногти перестали впиваться в кожу, злость уходила ослабленной, грязной волной:

— Я буду работать над этим. — Затем глубоко вдохнул и продолжил: — Ты видел, что произошло во время Инициации?

— Охота выдалась богатой на события, — кивнул Марк, поглаживая ветхую страницу книги длинными пальцами пианиста. — Вы показали себя истинными Хантвейл. У нас не имелось сомнений, что для вас она закончится успешно. И даже ярость Кренцент помешать не имела возможности.

— То есть, тебя не смущает, что там несколько сородичей погибло? — поинтересовался я, безуспешно силясь разглядеть содержимое книги.

— Смерть кандидата во время Охоты — явление редкое, однако не исключительное, — равнодушно пожал он плечами. — А вот вмешательство в Охоту — деяние немыслимое и не имеет возможности оставаться безнаказанным, — его глаза блеснули яркой, лихорадочной искрой. — Приняли ли главы решение о неизбежности кары?

— Да, — ответил Рус вместо меня. — Кренцент официально объявлен кланом вне Союза.

— Что ж, — в голосе Мастера плотно засело удовлетворение, — Союз Четырех более не имеет поддержки яростных Кренцент. Их ли только?

— Та девушка, Лилия. — В голове сформировался туманный, но осязаемый образ. Отталкивающий в своей притягательности. Она приложила обе руки к превращению моих ночей в бдсм-клуб. И истово продолжала развивать данное направление.

— Что еще за Лилия? — Рус наклонился, поставил локти на стол и подозрительно уставился на меня.

Я вытащил сигарету и закурил. Бледно-синий дым начал лениво расползаться по пещере. Вампир даже бровью не повел на наглое нарушение этикета, полностью сосредоточенный на моих словах.

— Мы встречаемся уже не первый раз. Я тебе рассказывал про магазин, — взглянул я на Руса. — Она была с берсерками. Потом выцепила меня одна ночью во дворе. Какое-то колдунство навести пыталась. Не вышло. Кто это — вообще понятия не имею. К какому клану принадлежит — тоже.

— Ты кому-нибудь про нее рассказывал? — Рус уже переключился в аналитический режим. Взгляд исподлобья, но не сосредоточенный на чем-либо. Охвативший все пространство. Подбородок напряжен, плечи расправлены.

— Кроме тебя — нет, — покачал я головой. — Да и как-то сместился фокус, забыл вообще про нее…

— Зря, — замедленно проговорил друг. Он выпрямился, пальцы забарабанили по столу. — Лилия… Я должен был хотя бы раз услышать о ней. Но…

— Она не есть важна, — отвлекся от созерцательной деятельности Марк. — Нам важна возможность усилить раздор меж Доминус и Венефика.

— Вообще-то, важна, — упрямо парировал я. — Ее глаза сияли и синим, и зеленым светом. К тому же, эти постоянные визиты меня очень даже напрягают. В лесу — особенно. Это ведь она добила Грэга. Не я. Списать на стечение обстоятельств не выйдет.

Марк посмотрел на меня очень долгим, пронзительным взглядом. Я дрогнул, но продолжил сидеть с независимой рожей. Наконец он заговорил:

— Деяния одной девы не столь важны в сии времена. Однако важен ее облик. — Он перелистнул несколько страниц фолианта. — Столь яркое проявление природы двух кланов в одном сородиче наводит нас на некоторые мрачные мысли.

— Ментальное нападение на жрицу, охранявшую периметр — Доминус. Невидимость — Венефика, — задумчиво протянул я.

— Следы нападения двух кланов. Но нападавший — один, — рассеянно пробормотал Марк, параллельно читая.

— Глаза ведь не всегда меняются после Инициации, — напомнил Рус. — На этом сыграл Алекс. Банальную гетерохромию не стоит исключать.

— И данный момент имеет место быть, — согласно кивнул Хантвейл. — Цвет листвы или же небесные тона могли быть природными. Однако слишком уж ярким свечением очи сверкали в обеих ипостасях. Это мы находим интересным.

— То есть, ты хочешь сказать, что Лилия или из Доминус, или из Венефика, — уточнил я. — А второй цвет — точно результат ритуала, проводимого в Храме?

— Истинно, — едва кивнул он.

— «Эмм…» — «Завали нахер». — «Это важно». — «Так же важно, как убить невинную девушку? Завали, сказал!»

— И кто-то из глав провел ритуал? — спросил я, запихивая Тень поглубже в сознание.

Марк промолчал, полностью углубившись в чтение фолианта. Вот и поговорили.

Какое-то время тишину нарушал лишь треск поленьев да шелест страниц. Затем Рус тихо спросил:

— Так все же это ты убил кандидата Кренцент?

Я чуть приподнял бровь:

— Технически — нет. Фактически — ну... Надеюсь, Алиса будет молчать о том, что видела. Или не вспомнит.

— Насколько знаю, молчит. Все считают, что это ее работа, — подтвердил он. — Обугленный ее магией труп — весомое доказательство.

— Ну вот и славненько, — отозвался я. — Чем меньше им известно, тем лучше.

Он снова замолчал. Я ждал. Стук по поверхности стола прекратился.

— И кто же пострадал именно от тебя?

— Еще один Кренцент, но из обращенных ранее. Один из тех, кто гонялся за мной по стройке.

— Туда ему и дорога. И все?

Я выпрямился на кресле, избегая смотреть ему в глаза. Затянулся, оттягивая время для ответа. Под кожей пробежало противное покалывание. Я мог этого не признавать. Но факт оставался фактом, как бы я ни открещивался от него. И лучше Русу знать.

— Девушка, — наконец глухо ответил я. — Молодая, милая девушка, которая совсем не понимала, что она делает в этом конченом лесу. Даже имени ее не знаю.

Рус не опустил глаз. На его лице не отразилось ни ненависти, ни презрения. Чуть помолчав, он произнес:

— Я знаю, какого рода людей избирали целью для Охоты. Среди них не было агнцев.

— А кто не без греха? — горько ухмыльнулся я. — Любой мог оказаться на ее месте. Чем она хуже других? Разве там были убийцы, насильники, маньяки?

— Не знаю. Возможно, были, — пожал он плечами. — Но знаю точно, что по многим из них плакать никто не будет. Может, она была одной из таких.

— А может — нет. В любом случае, уже не узнаем. Все уже сделано. Я убил человека.

— Не ты, а твоя Тень, — поправил он.

— Моя Тень — есть я. — На этот раз я посмотрел другу прямо в глаза. Он выглядел потрясенным, но упорно держался за маску хладнокровия. — Я в ответе за нас обоих. Это как с алкогольным опьянением — оно не является смягчающим фактором. А как раз-таки наоборот. Это мой недосмотр и мое незнание. Я позволил Тени действовать так, как она посчитала нужным.

— Если я правильно понял, — проговорил Рус, — в обратном случае на снегу утром обнаружили бы твое тело, а не останки Кренцент.

— Не только мои. Думаю, Алиса бы тоже не выбралась, — тихо произнес я. Оправдание облепило слова зловонной тиной.

Рус хотел что-то ответить, но тут Марк наконец оторвался от чтения и произнес:

— Осмелимся предположить, что мы опоздали. И, если промедлим еще немного, имеем возможность дать нашим врагам лишний повод для ликования.

— О чем ты?

— Вторая ночь после полной луны, — напряженно произнес он. — Лучшее время для проведения ритуала. Мы недооценили собратьев. Они имели возможность найти скрытых Хантвейл. Возможно, они и станут необходимой жертвой. Возможно, жертва — вы.

— Я?

— Истинно, — он пристально посмотрел на меня и произнес непререкаемым тоном. — Смеем считать, что проводящему ритуал известна ваша истинная сущность. Как известна деве с именем Лилия. Используя тебя, сила ритуала раскроется в своей вящей красе.

Я открыл рот. Закрыл. Посопел. Чуть севшим голосом произнес:

— И нам нужно найти оставшихся скрытых Хантвейл до ритуала?

— Вы не дадите собратьям свершить ритуал, — отрезал Марк. — В этом нет сомнения.

— А вот у меня есть место сомнениям. При том — грандиозным, — едко отозвался я, бросая окурок в камин. — Что я могу сделать против вампиров? Меня в асфальт закатают. Издеваешься, что ли? Что за навязчивая идея избавиться от птенца самым изощренным способом?

— Вы есть Хантвейл. Ты есть Господин Тени, — напомнил мне Марк ошеломляющую новость. — И, насколько мы осмелимся судить, способен дать отпор собрату. Хладные останки братьев Кренцент — подтверждение моим словам.

Я взбеленился:

— Один был зеленым новичком, таким же, как и я! Да и второй меня почти на кебаб нарезал! Я видел вампиров, сражавшихся с Охотниками. А это далеко не самые сильные представители кланов. Ты че творишь, Мастер?

— Не смеем отрицать, тебе потребуется подготовка, — невозмутимо согласился он. — Однако вы есть Хантвейл. Кровь ваша есть могущественное оружие против собратьев. Тень твоя есть инструмент для низвержения их во мрак Вечной Ночи.

— Да плевать они хотели на мой инструмент, Марк! — воскликнул я, подавив очередной импульс применить кинетическую энергию к его умиротворенной физиономии.

— Вы являете то, чего собратья боялись с начала времен. И чего будут бояться в грядущем. Истинные хозяева Тени не уступают в бою. Они есть вестники окончательной погибели. — Антрацитовые глаза Марка заблистали холодным светом. Дыхание вампира участилось.

Догадка вонзилась в висок каленым шипом. Этот фанатичный энтузиазм и полнейшее игнорирование потенциальной опасности — Мастер двинулся на фоне общего перегруза и мании величия. Любые разумные доводы разобьются о бесконечный трындеж о господстве Хантвейл.

Потому я решил сменить пластинку:

— Меня еще Орден навещал. Принес интересные новости.

Несколько секунд Марк смотрел на меня все тем же взглядом вдохновенного оратора. А затем к нему пришло осознание сказанного, и восторженность сменилась на требовательность:

— Что стражи поведали тебе? — Рус чуть отодвинулся, когда услышал изменившийся тон Марка. Глаза последнего вновь подернулись черной дымкой.

— За мной охотится Олег, — я очень старался придать голосу невозмутимость, хотя внутри все сжалось. — Он же считает, что Альберт развязал межклановую войну. Потому в утиль собирается отправить и главу Круга. Каковы шансы, что на охоту он выйдет уже сегодня?

— Невелики, — успокаивающе произнес Марк, мигом расслабившись. Перепады настроения — наше всё. — В прошедшем противостоянии с сородичами воины Тертуллиана понесли большие потери. И мы осмелимся предположить, что Олега в данное время одолевают другие заботы. Однако однажды мы встретимся на поле битвы. И жалости не будет в наших сердцах. Как не найдется ей места в сердцах Охотников.

Ни я, ни Рус не нашлись, что ответить на данный манифест. Я взглянул на друга, красноречиво поднял брови и сжал губы. Тот понимающе хмыкнул. Я откинулся на спинку кресла, закинул руки за голову, потягиваясь. Избавляясь от наледи напряжения.

— Итак, дорогая редакция, — хрустнув суставами, я начал методично загибать пальцы. — Что мы имеем? Хантвейл, которых еще не использовали для ритуала и которых нужно найти раньше остальных кланов. Доминус и Венефика, ведущие свою игру и, возможно, возродившие древний ритуал для усиления собственного могущества. К тому же, возможно, жаждущие получить для этого ритуала мою шкуру. Устроив при этом локальный геноцид с многочисленными жертвами среди населения. Бунт Кренцент. Попытка прокатить за своего на сегодняшнем сборище вампиров, прекрасно умеющих манипулировать сознанием и отменно разбирающихся в психологических тонкостях. Охотники, выбравшие основным квестом убийство одного грустного, новоиспеченного вампира. Я ничего не упустил? — воздух кончился на предпоследнем факте. Вместе с оптимизмом.

— Закрытие границ города. Месть за смерть девочки из Фералум. Межклановая война. Лилия, — хладнокровно добил Рус.

— Никому из здесь присутствующих не кажется, что многовато всего для первого дня в новом статусе? — язвительно поинтересовался я, обращаясь к Марку. — И почему у меня есть такое ощущение, что кто-то, не буду показывать пальцем, мог бы решить эти проблемы гораздо лучше и оперативнее?

— Не все проблемы требуют немедленного решения, — философски заметил тот, кому делать ни хрена не придется. — Не все проблемы являются вашим бременем. Не все проблемы являются столь неразрешимыми, какими кажутся.

— Хорошо, — дипломатично согласился я. — Давай разделим наиболее критические поровну.

— На данном этапе мы не способны явить себя братьям, — покачал он головой. Без капли сожаления, к слову. — Мы рисковали, встречая вас и Надира. Поглощение жрицы собственной Тенью вызвало мощный взрыв, стерший следы нашего присутствия вблизи. Мы рисковали еще не единожды после. Более не имеем права.

— Пособие по тому, как эффективно отмазаться от выполнения работы, — пробурчал я.

— Та мощная Тень, которую учуял Ярослав в городе — это вы? — уточнил Рус.

Марк медленно поднял подбородок, чуть склонив голову, проговорил:

— Как только мы будем готовы, мы выступим. Однако на данное время, лишь птенец способен повлиять на происходящее и сместить чашу весов в нашу пользу. Надежда Хантвейл, в ваших руках наше будущее. И мы веруем, что таковые испытания по плечу юному Хантвейл. Сии испытания приведут вас к истокам.

— Мотиватор из тебя средненький, — буркнул я. Рус, не получив ответа, продолжил ненавязчиво посматривать на Мастера. — Я хочу остаться в живых. И лечь костьми за твое благо, за благо клана, или за благо людей мне отнюдь не улыбается.

— Сила ваша и возможность существования зависит от силы клана. Как и от силы Тени, — отрезал Марк. — Усильте клан. Это ключ к возможности перестать скрываться и опасаться за свою жизнь. Начните со сплетения с Доминус. Их эгида поможет вам.

— Чтобы сплетаться, мне этот вечер пережить надо, — желчно напомнил я. — И тебе нужно защитить Руса, иначе каюк придет нам всем. Это будет поважнее, не думаешь?

— Истинно, — вздохнул Марк. Затем поднялся и ушел в другую комнату.

Мы с Русом сидели молча, каждый в своих мыслях. Первым тишину нарушил он:

— И как думаешь жить дальше?

Я неопределенно пожал плечами:

— Как карта ляжет. Заглядывать в будущее в моем случае — глупо. Слишком много навалилось с разных сторон. А я с собой еще не разобрался.

— Оптимист, — хмыкнул он с безрадостным видом. — Рано или поздно Альберт или Мелисса догадаются.

— Надеюсь, к этому времени у меня будет, что им противопоставить, — я зарылся пятерней в волосы. Затем уперся подбородком в костяшки пальцев. — Ты знаешь, к чему нужно готовиться в «Ройал»?

— Нет, — отозвался он, разглядывая потолок. — Я впервые буду на таком мероприятии. Могу только предположить, что вас представят всему клану и определят, чем будете заниматься.

— А чем я могу заниматься?

— Вариантов много, — он сделал неопределенное движение руками. — Зависит от ваших способностей.

— Со всеми их ментальными приколами я буду выглядеть там, как белая ворона. — Я поднялся с кресла, достал новую сигарету. Покрутил ее в пальцах. Белое нежное брюшко внезапно распоролось. В ладонь просыпались высушенные, дурно пахнущие внутренности. — Нужно что-то, что способно вписаться в общую гамму.

— Имеешь в виду, способность Тени? — поднял он бровь. Я кивнул. — Ты можешь ее получить?

— Могу, насколько понял Марка, — подтвердил я, стряхивая останки на пол, растерев ладони. Вздохнул: — Только вот…

— Что?

— Придется драться за это, — я коротко взглянул на Руса. — И не просто драться.

— Не понимаю.

Я почесал бровь, скрывая глаза:

— Марк рассказывал, что вампиры Хантвейл могут получить способность другого вампира.

— Убив его? — методично уточнил он. Я снова кивнул. — Радикальный способ. К тому же, это будет подозрительно, нет?

— Что именно?

— Ну, представь — Альберт получает новость, что один из вампиров погиб. А на следующий день у тебя проявляются способности погибшего.

Я скривил губы:

— Мда, что-то я не подумал об этом. Но разве все способности вампиров уникальны?

— Это не ко мне, — отозвался он. — Я не вникал в их… вашу природу настолько глубоко. Тебе есть, кого спросить.

Марк вернулся в зал, неся в руках два странных кинжала.

— Не каждая Тень одаривает владельца уникальными знаниями. Имеют место повторения. — Ну еще бы он не подслушивал. — Мы подтверждаем ранее сказанное. Братья Хантвейл способны получить в дар от Ночи способности другого собрата. Однако торопиться не стоит.

— Есть альтернатива оставить все, как есть, — медленно проговорил я. — Мелисса подкинула здравую идею после того, как не смогла проникнуть в мою голову. Она решила, что полнейшая блокировка ментального воздействия и является способностью моей Тени.

— К сожалению, дитя, это не совсем так, — равнодушно проговорил Марк. — Мы утверждали, что братья Хантвейл иммунны к воздействию на сознание. Однако — не в полной мере.

— То есть? — нахмурился я.

— Воля могущественного собрата при осознании вашей истинной сущности способна пробить оборону Господина Теней, — пояснил он, не обращая внимания на то, как меня затрясло. — Нужно лишь знание, под каким углом ударить. Ныне собратья не имеют представления, кто явился пред ними. Потому используют проверенные методы.

— Подожди-ка, — приглушенно зарычал я, — ты сейчас утверждаешь, что отправил меня к вампирам, ненавидящим Хантвейл, по сути без защиты? И будь они чуть более настойчивы в своих попытках, меня бы пенетрировали прямо на Инициации в дружеском кругу?

— Пенетрировали? — нахмурился Марк. — Разве собратья изменили ритуал? Вас..?

Рус не выдержал, беззвучно заржал в кулак. Я вздохнул. Нам нужна информация. Нам нужно что-то делать. Смысл злиться на этот реликт?

— Окей. — Я вытащил новую сигарету, щелкнул зажигалкой. — Что делать с ключевой проблемой?

— Вам известно, кого назначили Чтецом для вечернего собрания? — обратился Марк к Русу. Тот кивнул. Легкая улыбка тронула губы вампира. Очень уж она мне не понравилась.

Глава 9. Ignis — Rompasso

Вечер мягко опустился на город. Зажглись тусклые фонари и несуразные, неуместные гирлянды на обшарпанных, монохромных фасадах. Снег, выпавший только вчера, уже извалялся в отходах цивилизации и теперь напоминал разваренную перловку. Но зато теперь содержимое четко соответствовало экстерьеру.

Зима вошла в права быстро. Обильный снегопад и резкое понижение температуры внесли сумбур в размеренный, депрессивный ритм жизни. Машины бились на перекрестках, люди на тротуарах валились штабелями. Техника, выгнанная коммунальными службами, перекрывала привычные маршруты, грязно-желтыми бляшками закупоривая и без того суженные вены города.

Рус вел аккуратно, опасаясь поцарапать свою красавицу. Я не торопил. Желание спешить вообще на корню издохло. А вот задуматься о бренности бытия и его смысле — наоборот.

Весь день прошел в приготовлениях. И кардинально выбился из уже привычного ритма всепоглощающего психоза. Он выдался… практически обычным.

После Марка и всех приготовлений в пещере Рус повез меня на шоппинг. В самый простой торговый центр. Невзирая на слабые возражения, чуть ли не за шкирку потащил по отделам. При том по тем, которые я раньше обходил по дуге, ускоряя шаг.

Сегодня удалось достичь максимального уровня пассивно-агрессивного дзэна. Прокручивая в голове наставления Марка, сопоставляя имеющиеся на руках факты, выслушивая рекомендации Руса с одной стороны и похабные комментарии Тени — с другой, игнорировал любое стороннее внимание. И втайне наслаждался рутинным, таким обычным занятием. И такими обычными людьми вокруг.

Выбрал пару футболок, джинсы, пуловер и куртку. Все в черном цвете, конечно. Рус предположил, что я бы максимально уместно выглядел возле собственного ларька с телефонами на базаре. Но я предпочел думать, что он просто завидует изысканному вкусу.

Когда глянул на общую сумму, предложил сбежать. Но получил резонное замечание, что сегодня может быть единственная возможность потратить деньги. В могилу все равно остаток не забрать. После зрелого размышления полез в карман, скинул наличку.

Салон «Космесис». Отдельно стоящее компактное здание из изумрудного стемалита. Неброский, но прекрасно видимый герб жриц. Рус, как и большинство смертных служителей Круга, имел доступ ко всем комплексам под эгидой кланов. И к лучшему сервису. Решил приучать меня. С какого-то перепугу.

Я просверлил несколько дыр в черепе друга, пытаясь выведать истинную причину такой трогательной заботы, но тот сидел с лицом буддиста и никак не реагировал на сверла подозрений.

Меня подстригли, побрили, отправили в сауну. Затем на массаж. Пока продолжались пытки, Рус уехал готовиться к вечернему перфомансу. В том, что друг добудет все нужное, никаких сомнений не возникало. Весь наш план в целом выглядел, как театральная постановка в третьем классе, потому хотя бы реквизит нужен был более-менее правдоподобный.

Спустя несколько часов удалось вырваться из нежных, но цепких лап работниц салона. Вернувшийся к тому времени Рус удовлетворенно кивнул им, вглядевшись в мое действительно помолодевшее и отдохнувшее лицо. Я от благодарностей воздержался из принципа. Какого — не придумал.

Ужин прошел в «Двух реках» — одном из элитных заведений, расположенных в живописном месте на слиянии Ульбы и Иртыша. С удовольствием поглощая идеально прожаренное мясо, я в очередной раз спросил:

— Какого хера происходит?

Рус отложил вилку, протер рот салфеткой.

— Достал. Че вот ты докопался?

— Знаешь прекрасно, — проговорил я резко, прожевав.

— Знаю, — спокойно согласился он. — А ты произнеси.

Я откинулся на диване, расслабив мышцы живота. Ожидал услышать треск ремня. Глядя на друга, произнес раздельно:

— С чего бы такая культпрограмма? Откуда это желание позаботиться о моих тратах, о... — и замолк. Догадка впилась в шею строгим ошейником.

Я выпрямился. Посмотрел подозрительно на Руса. Тот ни капли не смутился, ожидая вопроса. Я вновь по кусочкам пересобрал события последних дней. Фразы, недомолвки, взгляды. Аккуратно спросил:

— За этим стоит какое-то предложение?

Тот пожал плечами:

— Не знаю, Ал. Никто подобного развития предположить не мог. А если и мог — нужно быть втройне аккуратнее. Будет шанс спросить. А прежде, чем спрашивать, не забывай — за исполнителем всегда стоит заказчик. А за заказчиком может стоять другой заказчик.

Больше я ничего не стал спрашивать. Решил сосредоточиться на стейке. На рутинном разговоре об Ане и Виталине. На планах Руса на следующий отпуск. С удовольствием создавал иллюзию дней, когда в жизни не было ни крови, ни смертей, ни сияющих разными цветами глаз.

А Рус с удовольствием мне помогал. В этот вечер я много улыбался. Улыбался искренне. Спокойный, размеренный день. И возвращение в уже привычный хаос заставляло кровь превращаться в мерзкий студень, а желудок — в генератор спазмов.

Близилось время кульминации. Эндшпиля. Город неохотно выпускал нас из липких, тяжелых сетей. Я рассматривал практически идеально круглую сферу, едва прикрытую рваными тучами. Следующая ночь — полнолуние. И этот бледный диск станет или софитом, или тюремным прожектором. А влияло на исход столько факторов, что расчет привел бы к только большему замешательству и полному бездействию. Расслабленное тело и размеренно нагруженный мозг не хотелось деформировать так быстро.

Куленовка — элитный поселок, расположенный на окраине города, у подножья невысоких холмов. Сплошь заставленный особняками самого разного рода — от небольших двухэтажных домов до настоящих дворцов, которым позавидовали бы цыганские бароны. Здесь проживали самые важные городские чиновники, наиболее успешные бизнесмены и влиятельнейшие авторитеты.

Дорога туда вела ровная и широкая. Уже вылизанная. На удалении от центра поток автомобилей иссяк, Рус увеличил скорость. Вместе с авто, скорость набирало и сердцебиение. Пошла третья сигарета подряд.

Фонари начали встречаться реже, тьма окутывала ласкающим тюлем. Льющаяся из высококачественных динамиков «Ignis» проникала прямо под кожу. Уханье басов синхронизировалось с гулким стуком в груди. Напряжение нарастало с каждым проеханным метром. Частое прерывистое дыхание работало предохранительным клапаном. И не справлялось.

Даже проверенная практика не помогала: раньше во время стрессовых ситуаций я предпочитал нырять в мечты. При помощи сопутствующей мелодии точечно выстраивал сюжет, полностью погружаясь в свою реальность и избавляясь от давящего груза проблемы. Эффектный способ спрятаться и от себя, и от проблем.

Сейчас же все в мозгах переплелось — образы, планы, желания. Фантасмагория переливалась бензиновым пятном, блистала каплей на шприце и мутировала в острую жажду. Но не ту, что преследовала перед Охотой.

Жгучее, распирающее желание выказать превосходство. Ответить. Избавиться от накопленного багажа страха и унизительной зависимости. А катализатор даже искать не надо. Хрен заткнешь тварину.

— «Катализатор. Не источник. В кои-то веки правильное определение». — «Намекаешь на банальное усиление? Брешешь, псина». — «Это я брешу?! Сидит тут сам себе заливает! Это низко и малоэффективно, знаешь? Ты проецировал свои грешки в мечтах. Скажешь, не было такого?» — «И че?» — «Я создаю реальность, основываясь на твоих мечтах. Человеку свойственно жаждать могущества. Не будь тщеславия, цивилизация бы давно отъехала. А твое тщеславие сейчас настраивает тебя на самый примитивный вариант — на драку». — «Я бы обошелся без нее, будь другой путь». — «Чешешь. Жаль, в лесу себя не помнишь. В ином случае просто согласился бы без экивоков. Но ничего, я напомню». — «Убийство той девушки тоже напомнишь?» — «Ты мог полностью потерять контроль. Ослаб. Умирал. Я помог, чем смог. Так выглядит благодарность за спасение жизни, урод?» — «Ты мог обойтись без убийства. Мог просто выпить немного крови». — «Мог. Но тогда мы бы не завершили Охоту. И кто знает, во что бы вылились дальнейшие плутания в этой гребаной чаще. Веселье продолжается лишь благодаря мне». — «А ты в этом веселье видишь, да? Это не на стрелку сходить. Нас могут порвать на маленькие такие пазлы. Будь я хоть трижды вампиром. С самой уникальной Тенью на земле. Это может стать концом. Буквально. Или не дошло еще?» — «Но и ты не так прост теперь. У нас появился шанс не просто играть по правилам. Мы можем начать их устанавливать. Это первый шаг». — «Хера в тебе гордыни… Не многовато на себя берешь? У меня вот другое ощущение: будто получил в подарок навороченный шкаф из Икеи. А инструкцию при доставке потеряли. Даже Марк не слишком торопиться раскрывать карты по использованию силы. Он меня вообще за курьера держит. С расширенными полномочиями. И девятью жизнями». — «Я помогу разобраться». — «Ты далеко не знаток, сам говорил». — «И сейчас говорю. Но тут больше интуитивное, чем сознательное. Один раз сработало. Сработает и во второй». — «А если нет?» — «Тогда, скажем так, разочароваться ты уже не успеешь». — «А как же выжить любой ценой?» — «Не справимся — нас точно распотрошат. К тому же, не один ты сейчас под ударом. У Руса не останется ни единого шанса пережить вечер. Он все знал. И не сдал тебя. Степень благодарности Виктории теперь представь, когда она об этом узнает». — «А ты не лишен хороших качеств, я смотрю». — «Повторяю для недоразвитых — это ты не лишен хороших качеств».

— О чем задумался? — отвлек меня Рус.

Я выбросил окурок, уже обжигающий пальцы, ответил после длительного молчания:

— Думаю, получится ли все провернуть.

Рус искоса взглянул на мое задумчивое лицо:

— Марк пел тебе такие дифирамбы. Да и закуситься с Кренцент на равных и выиграть дано не каждому. Плюс о твоей настоящей клановой принадлежности известно очень малому количеству вампиров. Не стоит фактор неожиданности принижать. Особенно в текущем случае.

— Это мы так считаем, — проворчал я, убавляя звук на магнитоле. — Будет крайне неловко, если пользуемся устаревшей инфой.

Рус задумался ненадолго, затем проговорил ровно:

— Разве есть выбор?

Сдержанные манеры распространялись даже на голос. Глубокий, размеренный. Но напряжение губ, небольшая складка на лбу и изредка дергавшаяся вперед машина указывали на истинное состояние. Все-таки надо взять у него пару уроков самообладания, пригодится в будущем. Способность Руса думать рационально и холодно даже в самые горячие моменты могла разрешить конфликты даже на сверхъестественном уровне. Если все накроется самым медным и глубоким тазом — он станет моим джокером.

Но сама мысль, что именно по моей вине он сейчас ехал в Куленовку, а не проводил вечер в кругу семьи, угнетала. И в случае наиболее неудачного исхода даже на Тень вину спихнуть не удастся. Это был мой выбор.

— Выбор есть всегда, — вспомнил я изречение. — Просто иногда нам не нравятся варианты разрешения ситуации.

— Хочешь оставить все на волю случая? — спросил он, повернув голову ко мне. И ведь согласись я, он повернет обратно.

— Нет. Попробуем решить все сами, — твердо ответил я.

Пальцы пробежались по холодному металлу. Подарок Марка. Перед выходом он вручил мне два крайне интересных кинжала — три бритвенно острых кромки каждого клинка спирально соединялись на острие, напоминая формой трехгранный штык. Трофей, снятый с Охотников в Вене. Тридагеры.

Сейчас они покоились на поясе, в небольших ножнах, не подходящих по форме, но хотя бы защищавших от порезов. Не в кармане же их носить, честное слово. К тому же, наличие хоть какого-то оружия вселяло больше уверенности. Даром что навыки владения в зачаточном состоянии находились.

На территорию поселка въехали без проблем. Охрана приняла пластиковую карту Руса, зарегистрированную на владельца мебельной фабрики, живущего тут. Он водил ту же модель «мерса», на которой приехали мы. И номера сходились. И лиц камера не зацепит.

Здесь на освещении не экономили. Многочисленные фонари ярко освещали очищенные от снега широкие улицы. Жильцы старались скрыть все великолепие внутренних дворов за массивными высокими заборами, более походившими на крепостные стены. Виднелись лишь верхние этажи и крыши особняков. Патрулей полицейских, конечно, тут никогда не встретить. Но приедут стражи порядка буквально за пять минут в случае вызова.

Через пять минут добрались до нужного дома. Он мало чем отличался от других по соседству — такой же высокий забор из кирпича высотой под три метра, три этажа, покатая крыша из черепицы, припорошенная снегом. Железные ворота плотно закрыты и способны выдержать таранный удар средних размеров джипа. Я пытался определить, где же камеры по периметру. Потом вспомнил, что вампирам требуется напрягаться, чтобы электроника в их присутствии не сходила с ума. Мало кому хотелось бы лишний раз тратить силы на это у себя дома. Да и кого им опасаться?

Сердце застучало гораздо громче, ребра затрещали. Я непроизвольно вздрогнул от пробежавших по коже мурашек. В ушах скапливалась кровь, глушила окружающие звуки.

Пустая улица. Тишина в машине. Онемевшие пальцы с трудом нашли в кармане холодный бутылек с густой темно-красной жидкостью. Тонкое стекло грозило раскрошиться от малейшего нажатия. Я подцепил ногтем деревянную крышку, она беззвучно упала и затерялась где-то под ногами. В нос ударил металлический запах. Смешанный с... таурином? Или чем-то похожим.

Я выдохнул. Вдыхать не стал, расслабляя лёгкие, грудную клетку. Поднёс ставшее ледяным стекло к внезапно потрескавшимся губам. Ну не отравит же он меня, в конце концов? Лишь бы не устроить новую амнезию. Иначе можно тридагером в трясущейся руке себе же глотку и перерезать. Проще будет.

Закрыв глаза, влил содержимое в глотку.

— Я припаркуюсь чуть подальше, на всякий случай, — тихо произнес Рус. — Открой ворота как можно быстрее. На такую стену не забраться, — он вновь задумчиво окинул ограждение взглядом. — Ну, или можешь меня перекинуть.

Он хмуро улыбнулся и взглянул на Алекса. Тот как раз убирал ото рта флакончик с темно-багровой жидкостью, которую дал ему Марк.

И практически моментально карие глаза уступили место пустой, бескомпромиссной черноте. Словно зрачки в один миг расширились, поглотив радужку целиком. Он уже видел, как меняется взгляд Альберта, Амира. Даже Виктории. Но эта метаморфоза выглядела гораздо резче.

Алекс сейчас опасен. Опасен для всех. Но оторвать взгляда от бездны этих странных глаз оказалось сложно. В мозгу всплыло неуместное напоминание, что зверям нельзя смотреть в глаза. Они реагируют на зрительный контакт как на угрозу. С большим трудом он повернул голову, уставившись на дорогу и вцепившись обеими руками за руль, чтобы унять мелкую дрожь.

Краем глаза отметил, что Алекс медленно повернул голову к нему и внимательно наблюдает. Голос его, все еще узнаваемый, приобрел глухой, бархатистый оттенок:

— Нет, не перебросим, — проговорил он. — Помни указания Марка. Если мы будем сильно покалечены, не вздумай к нам подходить. Бросай машину и уходи.

— Я помню, — спокойно отозвался Рус, не поворачивая головы. — Чем быстрее откроешь дверь, тем скорее закончим с этим.

Он медленно, без резких движений потянулся к бардачку, достал оттуда никелированный «Дезерт Игл». На лице Алекса, чужом и резком, отразилось ленивое удивление. Он медленно раздвинул губы в улыбке:

— Интересный инструментарий для эффективного менеджмента.

— Приобрел, когда с Альбертом познакомился, — ответил Рус, перехватив тяжелый пистолет поудобнее. — Теперь по выходным выезжаю на природу потренироваться.

— Дорогая игрушка, — глаза друга блеснули во мраке. — И не самая эффективная.

— Зато эффектная, — он проверил обойму. — И одной пули будет достаточно, чтобы не только человека остановить.

— Если попадешь в нас, мы очень обидимся, — ухмыльнулся Алекс.

— Это на крайний случай, — проговорил Рус. Повернулся наконец к нему. — Ты сам как?

На лице Алекса вновь мелькнул оскал. Резкие черты лица сделали его внешность чуждой, хищной и действительно вампирской — он не раз замечал похожие изменения у Доминус. В редкие моменты потери контроля.

Он источал жестокую уверенность с небольшим налетом безумия. Искорки плясали в коксовых глазах. Прямая спина, чуть опущенный подбородок и взгляд исподлобья с кривой усмешкой.

— Senores, senoritas — добро пожаловать в логово элиты, для вашей свиты будет бал, — мягко пропел Алекс вместе со звучащей из колонок Lascala. — Мы начинаем карнавал.

Кивнув напоследок, Алекс вышел из машины. Рус только успел увидеть быстро мелькнувшую фигуру, за пару секунд преодолевшую расстояние в десяток метров до забора и зацепившуюся за край. Эффектно.

Он еще раз поглядел на дом. Никакого движения. Медленно поехал вниз по улице в поисках парковки.

Глава 10. Новые злобные — ATL

Бледная кожа на ее шее сохранила нежный персиковый аромат Sheer Beauty. Его обоняние уже привыкло к этому сочетанию. Небольшие раны, оставленные клыками, вскоре затянутся. Как и ее воспоминания.

Сейчас она сладко спала. Согнула ногу, разметала по подушке каштановые волосы, подобрала под себя подушку в качестве мягкой подставки. Утолив голод, Амир придирчиво разглядывал свой гардероб. Грядущее мероприятие будет особенным.

Сородичи не слишком любили, когда их маленькие секреты становились достоянием Амира. Даже среди собратьев Доминус к Чтецам относились с легкой неприязнью и опаской. Но в момент нужды они, конечно же, сразу же обращались за помощью. Раз Альберт не полез в голову Руслана сам, значит, нужна полная четкость воспоминаний и ювелирная точность при их извлечении. Глава боялся повредить свою игрушку.

И Амир не мог его винить за такую блажь. Их отношение к смертным схоже. Полина служила прекрасным примером. Это уже ее пятый визит. Каждый последующий будет нести неоправданный риск. Потому он уже приготовил для нее билет до Москвы. Она всегда хотела там побывать. Пусть начнет новую жизнь там, где он потерял свою.

Воспоминания о Москве вызвали очередной приступ тоски. Но сейчас его присутствие требовалось именно здесь, в этой глуши. Сир настоял на длительной… командировке. Теперь приходилось лавировать между главами, играть в их игры и приспосабливаться к тихой провинциальной жизни. Конечно, и Доминус, и Венефика не станут сидеть, сложа руки, прозябая на отшибе мира. Круг заставит город преобразиться. Только вот сколько времени это займет?

Внезапный шорох за окнами заставил насторожиться. Сегодня гостей он не ожидал. Воспользовавшись Тенью, усилил слух и обоняние. Ароматы в комнате немного мешали сосредоточиться на запахах, однако в полной тишине он отчетливо расслышал мерное дыхание и мягкие шаги, приближающиеся к двери. А еще — приглушенное биение сердца. Человек. Амир чуть улыбнулся. Охотники никогда не нападают в одиночку.

Щелчок открываемой двери. Амир уже занял место у подоконника с чашкой кофе, в предвкушении от появления гостя.

Через несколько секунд в спальню вошел парень. Алекс. Одет во все черное, отчего вписывался во мрак спальни просто идеально. Выбивались из общей картины только два кинжала с лезвиями странной формы, сиявшие холодным серебром в слабом свете пары свеч на столике. Он быстро нашел взглядом Амира, уголок губ чуть дрогнул.

— Здравствуй, Алекс, — приветливо произнес Амир. Можно, конечно, проникнуть в голову к птенцу и сократить время разговора до минимума. Но разве так поступают гостеприимные хозяева? — Чему обязан?

Вошедший чуть склонил голову в приветствии. Глаза, не мигая, следили за каждым движением Чтеца.

— Дратути. У нас возникли проблемы, — произнес Алекс после небольшой паузы.

— Нельзя было подождать и поговорить в более официальной обстановке на собрании? Я, знаешь ли, не слишком приветствую, когда в мой дом приходят без приглашения. И с оружием.

— Боимся, дело отлагательств не терпит, — ответил Алекс. Размеренно, без присущей ему неуверенности.

— И что же за дело привело тебя сюда?

Алекс повернул голову в сторону спящей Полины. Глаза жадно, голодно пробежались по ее обнаженной фигуре, не скрытой одеялом.

— Жива? — в его голосе прозвучала нотка удивления.

— Не имею привычки убивать без необходимости, — пожал плечами Амир. Поставил чашку на подоконник: — Конечно, протекторат Мелиссы имеет серьезный вес. Однако не настолько серьезный, чтобы приходить в мой дом, Алекс. Я имею полное право лишить ее очередного птенца. И слова мне поперек никто не скажет. Что заставило тебя прийти ко мне с неприкрытой угрозой?

— Да вот решаем тут свои проблемы, — он перестал разглядывать лежащую девушку, перехватил рукоять кинжала поудобнее. — Одна из них — ты. Живой.

Амир сунул руку в карман, продолжая сканировать Алекса. Выбирая нужную стратегию.

— Дерзкое заявление, — серьезно сказал он. — А причины?

— Не хотелось бы, чтобы некоторые секреты стали достоянием общественности, — практически дружелюбно ответил Алекс. Правда, от шипящих, змеиных нот не избавился.

Амир против воли ухмыльнулся. Прислонившись к подоконнику, внимательнее изучил клинки новоиспеченного Доминус.

— Довольно распространенное желание, и не только среди сородичей. Кофе будешь?

— Нет, благодарим, — Алекс покачал головой. Сделал шаг вперед. — И если обмен любезностями закончен, мы бы перешли непосредственно к цели своего визита.

Что-то не сходится. Расчеты не могли сбиться настолько сильно. Амир прекрасно изучил Алекса. Благо, это не оказалось очень сложной задачей. И сейчас птенец разрушал всю модель. Должна быть причина. Должен быть неучтенный фактор. Надо проверить.

— Завидная нахальность, — с долей уважения проговорил Чтец. — И глупость. Не хотелось портить вечер Мелиссе плохими новостями.

Он воззвал к Тени. Та незамедлительно воспрянула. Слившись с Ней в едином потоке, Амир сосредоточился на Алексе. Нужно понять, где просчет. И сделать выводы.

Уже предвкушая прогулку по чертогам разума, его воля, сплетенная с Тенью, вдруг ударилась в плотную, упругую стену и отпрянула. Не веря, он вновь попытался проникнуть за завесу, скрывшую сознание птенца. И вновь уткнулся в стену — мягкую, но неподдающуюся.

Он встречался с подобным лишь раз. Один из Охотников был защищен подобной вуалью. Но тогда он списал провал на слабость и отсутствие крови.

Сейчас же Тень была полна сил, атмосфера далека от опасной. Никаких предпосылок к неудаче. Это ведь птенец. У него не могло быть настолько мощной защиты, как у Альберта или Виктории.

С новой силой, способной разнести сознание жертвы в клочья, Амир направил свою Тень на штурм. Она старалась вцепиться когтями в мозг птенца, но защита держалась. Без видимой причины.

— Ой, — раздался голос Алекса. Кривая ухмылка стала шире, глаза блеснули мрачным торжеством. — Не выходит? Как неловко.

Мгновенно подавив ярость Тени, вновь сковывая Ее собственной волей, Амир выпрямился, сделал глоток кофе. Прокрутил в голове все возможные варианты. В своем преимуществе он все еще не сомневался, но Алекс сумел заинтересовать.

— Бывают не лучшие дни, — безмятежно согласился Амир. — Второй раунд за тобой. Может, поговорим? Иногда проблема решается без насилия.

— Не думаем, что переговоры чем-то помогут, — с сомнением ответил Алекс. Его глаза вбирали в себя весь мрак комнаты, становясь все бездоннее. — Твое участие в грядущем празднике крайне нежелательно. Без уважительной причины отсутствия не поймут. А смерть — причина уважительная, не находишь?

— Твои тайны связаны с этой поразительной защитой? — спросил Амир, немного расслабившись. Несмотря на уверенность и невозмутимость, Алекс не кипел гневом. И не жаждал крови. Но всем и всегда что-то нужно. И он найдет. Потому играть надо аккуратно. — Альберт не просил лезть в твою голову.

— Просил лезть в другую, — кивнул Алекс, прислонившись к косяку. — Но, так уж случилось, что та голова важнее даже нашей собственной.

— Братья Доминус всегда способны разрешить спор без драки, — произнес Амир с нарочитым ударением. — Зачем членам семьи причинять друг другу вред?

Алекс криво улыбнулся, склонил голову:

— А он был прав... Они даже представить не способны, — тихо проговорил он, обращаясь скорее к себе.

Амир сделал первую засечку. Поставил чашку обратно на подоконник.

— Что же ты желаешь скрыть от главы Доминус, раз готов на свершение одного из тягчайших преступлений по законам Круга?

— А мы вот возьмем и ответим, правда? — Алекс будто повзрослел на несколько лет с момента их первой встречи. Странная, занимательная метаморфоза. — Мы не исповедоваться пришли.

— Зря, — пожал плечами Амир. — Всем иногда требуется высказаться. Способность моей Тени позволяет заглядывать за вуаль сознания. Из раза в раз я вижу, как все вы мучаетесь. Варитесь в котле собственных эмоций, тайн и страхов. Страшась облегчить тяжелое бремя. Я никогда не видел ничего предосудительного в том, чтобы делиться знанием, информацией, мыслями. Может быть, Тень обучила этому. Может быть — врожденное, не знаю.

Попал. Всегда попадал. К каждому можно найти ключик. Когда Алекс заговорил, за пеленой сарказма таился интерес:

— Может, ты нам захочешь рассказать что-нибудь интересное?

— Возможно, — чуть улыбнулся он. — Только я понятия не имею, что тебя интересует. Если честно, я нахожу определенное очарование в данном неведении. Уже и забыл, каково это. До твоей Инициации я не считал нужным прорываться сквозь твою защиту, хотя мог бы, мог бы… Теперь не могу.

Алекс задумчиво разглядывал Амира в течение некоторого времени, словно взвешивая последствия и консультируясь с собой. Амир замечал подобное за парнем еще до обращения.

Затем Алекс замедленно кивнул. Острие кинжалов перестало хищно смотреть на замершего у окна вампира.

— Хорошо, почему бы и не поговорить, — произнес он тем же растянутым, змеиным тоном. — К старому доброму ультранасилию никогда не поздно перейти, правда?

— Речи настоящего Доминус, — поощрительно улыбнулся Амир. Попадание оказалось контрольным: при словах о клане губы птенца вновь едва дрогнули. А на лице мелькнул микромомент презрения.

Несмотря на спокойную стойку и мимику, Алекс находился во власти Тени. Она доминировала над разумом, разговор шел именно через Нее. На ум приходило лишь два варианта: Мелисса не объяснила своему дитя азы контроля Тени, а значит, это приведет к скорому Поглощению. Или же, что гораздо более интересно и вероятно — здесь совсем не дар Мелиссы правит бал.

— Что же выделяет Чтецов? — спросил Алекс, пройдя вглубь комнаты, но сохраняя дистанцию. Сейчас между вампирами находилась Полина.

— Высокоточный детектор лжи, — откликнулся Амир. — Жизнь сородичей всегда окутана тайной. Это необходимо для выживания. Однако некоторые покровы иногда необходимо срывать. Особенно, если это касается межклановых и внутриклановых отношений. Вот тут и появляюсь я. Но ты ведь это и так знаешь, — он скрестил руки на груди. — Моя очередь. Кто же ты на самом деле?

— Те, кто воспользовались шансом изменить свою жизнь и получили кучу головной боли в результате, — хмыкнул он. — Тебе известна девушка по имени Лилия? Худенькая, темноволосая. Красивая. Дерзкая малышка.

Амир замер.

— Мне Лилия известна. А ты откуда о ней знаешь?

— Спид-дейтинг, — бросил Алекс, но мгновенно вздувшиеся желваки указали на сдерживаемый гнев. — Кто она?

— Неверный вопрос. Кем она была? Охотницей. Мне нравилась ее тяга к приключениям. Эта тяга ее и погубила, — он внимательно посмотрел на собеседника. — Орденцы решили тебе рассказать о своих павших?

Глаза Алекса прищурились. Пальцы на рукояти кинжала напряглись.

— Тяга к приключениям не угасла и после смерти. Или ты лжешь. Мы склоняемся ко второму варианту…

— Это невозможно, — нахмурился Амир. — Кренцент отчитались о том, что настигли Лилию. У них нет причин лгать. Хотя…

— Что?

Амир посмотрел в окно. Блеклое отражение и едва заметный голубой блеск.

— Тело. Они не принесли трофей, как делали обычно.

Алекс замолчал. Смотрел в стену невидящим, рассеянным взглядом.

Желание залезть в его голову вызывало жжение под кожей. Это даже сильнее зова крови. Узнать, как работали его шестеренки. Какие образы рождались и истончались рваным туманом. В каком направлении двигалась тонкая серебристая нить размышлений. Давно забытое чувство сейчас накатывало горячими волнами. Во рту формировалась слюна бессилия.

— Ты знаешь, в чем причина откола Кренцент от Союза Четырех? — произнес наконец Алекс, продолжая глядеть в стену.

— Нет, — покачал головой Амир, сглотнув. — Знаю лишь, что на Макса объявлена Виндикта за его проступки. А значит, весь клан носа теперь не покажет из своей норы, защищая Вождя.

— Виндикта?

— Неизбежная смерть, — тихо произнес Амир. Затем добавил: — Охота на опального вампира. Зов, противостоять которому очень сложно. Если на тебя объявлена Виндикта, покушения можно ожидать от любого сородича. Даже клановая связь слабо помогает. Хотя в пользу Макса работает то, что берсерки до какого-то безумия ему преданы. У него репутация.

— Лилия связана с Кренцент. С Доминус. С Венефика, — задумчиво произнес Алекс, вновь обращаясь к себе. Затем пришел к какому-то выводу, его взгляд сфокусировался на Амире: — Главы часто скрывают свои игрища?

— Конечно, — хмуро улыбнулся Амир, — только этим и занимаются. Альберт управляет Кругом. Есть множество вещей, известных лишь ему. А также множество причин, почему распространяться о них не стоит. Это политика, и она мало отличается от политики смертных, — он пытался проследить цепочку мыслей собеседника. Добавил аккуратно, вновь проверяя реакцию: — Но хранить тайны, ведущие к потери головы, даже главы не будут.

— Кто палачом-то выступит? Это лидер долбаного Круга, — ядовито поинтересовался Алекс.

— Даже Альберт не может противостоять объединенным силам кланов, — сообщил Амир. — К тому же, всегда есть Старшие Круги. И уж они наверняка призовут любого к ответу. Правда, прибегать к такому решению… чревато.

— Чем?

— Старейшины не склонны проверять степень вины каждого отдельно. И проходятся по землям Младшего Круга частым гребнем.

Алекс вскинул подобродок. Черные глаза блеснули далекой звездой.

— А если старейшинам станет известно о возрождении древнего ритуала по передаче сил сородича?

Амир уставился на своего гостя:

— Ты сейчас о Магистериуме?

— Мы без понятия, как он называется. Но, Доминус, вероятно, придумали подобное развлечение для того, чтобы овладевать способностями сородичей.

Стремительный бросок едва не закончился проникающим ранением в живот. Острие блеснуло в миллиметре от рубашки. Тень на секунду скинула намордник и жаждала впиться в щенка. Выцедить из него информацию.

Для новообращенного Алекс оказался невероятно проворным. Потеря контроля и недооценка противника практически погубила Чтеца. Ему стоило больших сил вновь взять Тень под свой контроль. Отодвинувшись на безопасное расстояние, он выставил вперед руки в примирительном жесте.

Алекс глядел на него своими черными, как сама Тень, глазами. Неподвижный, сжатый стальной пружиной. Полностью совладав с собой и внутренним зверем, Амир произнес приглушенным голосом:

— Прости, это было невежливо. И глупо.

Замедленно, нехотя, Алекс чуть опустил кинжал. Настороженно поглядывая на хозяина дома, холодно произнес:

— Чем вызвана бурная реакция?

— Ты не представляешь, о чем говоришь, — ответил Амир, все еще косясь на кинжал в руке вампира. Который он теперь держал наготове. — Для чего Мелисса вообще рассказала тебе о Магистериуме? Даже его упоминание способно создать кучу проблем. А если об этом узнают Старшие Круги, нас всех ждет незавидная участь.

— Ритуал уже проводится. И Мелисса нам ничего не рассказывала, — жестко произнес Алекс. — На твоем месте мы бы задумались о лояльности Альберту. Ключик от ящика Пандоры у него.

Амир задержал дыхание. Выстроенная система разрушилась. Пора признать очевидное — впервые за долгое время он просчитался. Просчитался критично. И потерял нить событий.

— Откуда у тебя такие познания, Алекс? Кто ты?

Вопрос заставил гостя задуматься. Он долгое время пристально смотрел на Амира, затем неожиданно произнес:

— Ты слышал что-нибудь о Хантвейл?

За один вечер сюрпризов оказалось больше, чем за время с начала основания Круга. Раздражение от непонимания и недостатка информации расшатывало прутья казавшейся крепкой клетки Тени.

— Немногим сородичам знакомо это проклятое имя, — голос Амира звучал ровно. — Несколько лет назад, в Москве, я имел неосторожность проникнуть в сознание своего Сира. И нашел кое-что. Мутный, надорванный и потрескавшийся осколок о предателях, упивавшихся властью и кровью своих же сородичей. Охота за вуалью, Охотники на охотников — сущность слова «Хантвейл».

— Это все? — сузив глаза, спросил Алекс.

— Имя кануло в Лету. Как и весь клан, — продолжил он. — Остались лишь кандидаты, несущие в себе потенциал клана. Их Тень выгодно отличается. Как у тебя. Но… — Не потребовалась титанических умственных усилий, чтобы сложить два и два. Слишком многое сходится. Амир склонил голову, сканируя Алекса новым взглядом: — Как это возможно?

— Молча, — спокойно ответил Алекс.

Перед ним стоял Хантвейл. Самый настоящий осколок давно забытого прошлого, возродившийся в этой дыре. Кладезь нового и непознанного. А самое главное — где-то здесь обитает и его Мастер.

Мелисса никакого отношения к Инициации не имела. Это же сколько можно нового почерпнуть у этих мрачных изгоев? Теперь понятна и цель визита Алекса. Руслану известно истинное происхождение Алекса. Стоит отдать должное интуиции главы Доминус — он о чем-то догадался.

Если же и остальное сказанное — правда, тут скоро начнется полнейший хаос. Правда ли, что Альберт возродил Магистериум? Нет, он амбициозен, но благоразумен. Он не может не осознавать всех последствий. Только если… Если он доберется до истинного Хантвейл, его могущество возрастет достаточно, чтобы не опасаться гнева Восьмого Круга. Он сам вселит в их сердца страх.

— Теперь твои опасения понятны, — проговорил Амир, пройдя к кофемашине. Сделал еще чашку крепкого кофе. — Такая новость всколыхнет все болото.

— Ты понял суть проблемы, — мрачно подтвердил Алекс.

— А если я скажу, что не стану выдавать тебя? — он поднял чашку, вдыхая насыщенный аромат. — Останутся причины для конфронтации?

— Останутся, — кивнул Алекс. — У нас ни единой причины верить тебе.

— Пусть ты и Хантвейл, со старшим вампиром тягаться тебе не по силам, — спокойно сообщил Амир. Риски высокие.

— Но в этом случае все будет зависеть от нас, — пожал плечами сородич. — Такой вариант нас устраивает.

— Кому же именно принадлежит данное решение? — прямо спросил Амир.

Способность птенца находиться под вуалью Тени и оставаться в полном сознании без Поглощения очаровывала. Сородичи привыкли выпускать Тень лишь в случае необходимости. Здесь же совсем другая концепция. Неведомая. Притягательная. — Могу я поговорить не с Тенью, а с… партнером?

— Нет, не можешь, — отрезал Алекс. — Но мнения наши совпадают. Поверь, раз уж проверить не можешь, — в последних словах пролегла неприкрытая издевка.

— Что ж, хорошо, — его даже забавляла эта сторона Алекса.

Однако следовало учитывать полный провал анализа и ментальную беспомощность Тени. Нет никаких данных по потенциалу птенца давно сгинувшего клана. И без козырей в рукаве Мастер свое дитя не выпустил бы на манеж.

Выдохнуть. Провести новую рекогносцировку. Можно извлечь выгоду из любой ситуации. Эта не станет исключением.

— Я могу принести клятву на Тени.

— Серьезно? — Алекс поднял бровь. — Клятва?

— Ты в другом мире, — напомнил Амир. — И некоторые законы здесь действуют в другом ключе. Это один из наглядных примеров.

— И что это за колдунство?

— Нарушение клятвы на Тени приведет к Поглощению, — просто ответил он. — Наиболее верный способ доказать свои намерения. Прибегают к нему нечасто, сам понимаешь. Но гарант безусловный.

Алекс нахмурился, пробежался подозрительным взглядом по фигуре Чтеца:

— Для чего тебе это? Ни в меценатство, ни в страх мы не поверим. Придумай что-то оригинальное.

— Мне нравятся тайны, — с налетом грусти улыбнулся Амир. — Их слишком мало в моей жизни. А твое появление открыло обширную территорию для исследований. Хантвейл. Для которых способность моей Тени является лишь поводом для усмешки, — он отхлебнул кофе, наслаждаясь насыщенным вкусом. — Знаешь, когда практически каждый разум лишен тайн, начинаешь тосковать. У меня нет желания раскрывать твои карты перед Альбертом. Особенно, если сказанное ранее о Магистериуме является правдой. На самом деле, наше сотрудничество может оказаться выгодным.

Очень выгодным. В голове моментально возникли варианты дальнейшего развития событий. Если оказать правильное влияние на происходящее, есть шансы на масштабное и красочное шоу. Более эффектное, чем он даже планировал ранее. Шоу, которого не было в истории кланов уже несколько веков.

— Нам данная клятва неизвестна, — проговорил Алекс. — И нет никакой гарантии, что ты ее не придумал только что. Как мы можем быть…

Он внезапно нахмурился и начал сосредоточенно прислушиваться к вечерней тишине. Амир последовал его примеру. Среди самых стандартных шорохов и завывания ветра, прорезался звук двигателей и характерные щелчки затворов.

Амир приоткрыл окно и потянул носом свежий, морозный воздух. Ароматы ночи переплетались между собой, создавая прекрасный букет. Но присутствовали в нем и запахи, весь этот букет отравляющий — порох и мирра. И лишь в одном случае они соседствуют друг с другом...

И, словно этого было недостаточно, чуткий слух уловил яростное дыхание, топот ног. Присутствие яростных, безумных Теней. Вот тебе и дыра, вот тебе и нечем заняться. Теперь счет пошел на минуты.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге