Тень позади солнца

Глава 1

Существует ли некая корреляция между людьми? Иначе говоря, есть ли в природе любовь, а возможно, имеет ли место быть какая-то метаморфозная предрасположенность друг к другу?

С этим вопросом и проснулся в пять утра мой герой, теперь существующий не только в реальной жизни, но и здесь, в сложенных пазлах моего повествования о нем.

Для чего он поднялся в столь ранний час и кто он такой? Вопросы разумные, но давайте попробуем не спешить, и я разложу все по порядку.

То был уже третий день его тревог, а может, как многие и восприняли бы, то состояние исключительных влюбленных надежд. Он просыпался в пять утра ровно и больше не мог нырнуть в сон. Поэтому, тяжело подымаясь, полный мыслей и рассуждений, брел в кухню пить кофе. После чего его ожидали туалетные процедуры и душ. И вся эта процессия не обходились нее в голове. Ее образ, той девушки, к которой мой герой уже третие сутки испытывал пылкие чувства влюбленности, ни на минуту не исчезал из проектора подсознания, чья неконтролируемая надоедливость иногда даже приводила его в бешенство, и он срывался сам на себя. Но нет, не подумайте, он не психопат, я ручаюсь, так как давно его знаю. Просто порой подкорка наших мозгов, по воле своей, способна вывести любого самого спокойного человека из себя той же заевшей мелодией на весь день или, как в этом случае, лицом девушки, застывшей в самых миловидных эмоциях. И вот, вопреки рассудку, чтобы не забыть, как эта прелестница выглядит, в восемь утра ровно он стоял у дверей супермаркета и, делая вид, что занят и важен, тайно ждал ее теперь ежедневного посещения магазина, куда она забегала за завтраком, как он выяснил методом наблюдательности, но никак не слежки, перед работой в соседней кофейне.

Думаю, теперь стоит рассказать поподробнее о моем стеснительном герое и его возлюбленной, а точнее, описать их немного, чтобы картина той встречи, уже третий раз подряд, полностью смогла раскрыться пред вами, будто случайно найденный на полках архива смятый лист фотографии, вновь разглаженный для просмотра.

Итак, герой мой - это двадцатипятилетний парнишка-блондин. Рост его от пяты до макушки насчитывал 180 см, а вес варьировался в районе числа 75. Что касается телосложения, как вы уже могли представить, оно было не тощим, но и не толстым, а так как герой мой всегда умел подобрать для себя спортивный стиль одежды, он и казался атлетически сложенным. Этим летом, в том числе и последние три дня, в его одеяния входили часто сменяющиеся, ввиду того, что он был форменный чистоплюй, белые кроссовки, шорты выше колена - те, что носят баскетболисты, - и лёгкий свитшот, черный, со светлыми полосами на внешней части обоих рукавов.

По поводу лица стоит рассказать отдельно. Ведь оно, сколько я замечал, пребывая в его компании, отмечалось вниманием, не буду врать сам себе, а тем более вам, процентов так девяносто прохожих мимо нас девушек. Да, вы правильно поняли, мой герой и по совместительству друг, очень красив и хорошо сложен. Но, будучи мужчиной, я не могу найти ответа, что же именно сводит и привлекает дамские взгляды на нем, так как, имея гетеросексуальную ориентацию, я не способен оценить мужскую красоту по достоинству. Зато я вполне готов и могу описать его характеристики и разложить все черты по вашим полочкам в мозге.

Начнем сверху. Там, на черепушке средних размеров, проростали желтоватые, но на солнце казавшиеся слегка пепельно-белыми локоны, строго выстриженные по бокам, однако бурно цветущие на макушке и подлобных долях. Чуть ниже расположились такие же белые, хотя, наверное, все-таки чуть потемнее, густые, но всегда лежащие смирно две брови, чьи неразлучные симметрии разделяла хмурая переносица, уходящая вниз небольшим, аккуратненьким носом, не прямым, не формой картошки, а чем-то средним. Дальше же на его довольно округлом лице, где также выделялись сильные, не острые, а скорее могучие скулы, внизу лежали средних размеров уста, постоянно сомкнутые губами, пухлыми до того, что многие мои откровенно это высказывающие девушки завидовали их размерам и правильным пропорциям вслух. Под ртом же осел чуть выпирающий подбородок вперёд. Чуть означает, что самую малость, да такую, что тот казался каменно обездвиженным. Благодаря чему мой герой и пребывал в глазах всех, кто его знал, в образе молчаливого, а от того, наверное, и брутального мужика.

Думали забыл про глаза? О нет. Они у него - это отдельный вид произведения искусства, спрятанный между разделами в каком-то богом забытом учебнике по основе генной инженерии природостроения.

Описывать их глубину, их строгий взгляд из-под век, окаймленных длинными ресницами, можно веками, но я покорно избавлю от этого вас и скажу только лишь, что они являлись, видимо, главным его козырем в привлекательном наборе наружности. Голубые - вот их основной цвет, но при солнце, сколько ни замечал лично сам, те становились бюрозово-прекрасными. Именно так я их и назову, поверьте, иначе их не описать.

Помню даже однажды был случай, когда его бывшая девушка, впоследствии разбившая ему сердце, высказалась, что он мог бы стать очень популярной особой, будь ему суждено родиться женского пола. В принципе, я был бы лично с этим согласен, если б сам не познал его полный суровости взгляд. Возможно, этой то природной харизмой он и пробуждал к себе интерес всех женских сердец. И поверьте на слово, я совсем не преувеличиваю этот пронизывающий первобытной брутальностью взор.

Но природа, что подарила ему всю эту внешность, забрала, видимо в обмен, по некоему бартеру и свое. Так как не было в моем герое, помимо взгляда и образа, той решимости внутри, чтобы подойти к понравившейся девушке где бы то ни было и познакомиться с ней.

Именно так случилось и в этот раз, отчего, узнав все подробности, я и решил выстрогать данную историю в кратчайший рассказ, героя которого я уже разложил вам до атомов, а теперь настал черед героини.

Ее же образ и не был образом как таковым. Девушка эта была весьма самобытна и искренне жила настоящей собой. Росточком ее обозначалось число 165, уверен, не больше. Почему уверен? Да потому, что могу похвастаться своим неплохим глазомером, каковой есть у большинства людей, склонных к писательству. Мы вообще, мне кажется, подмечаем все и везде, определяя все показатели мигом.

Однако отнюдь. Вес же той девушки, в связи с модой на вещи мешковатых размеров, определить было сложно, да и не прилично было бы это: глазеть, читая движения ее тоненьких ручек, черты ее узенькой талии или скорость ее ровненьких ножек, которые она являла в наш мир исключительно редко в дни знойной июльской жары.

Да, это была очень привлекательная особа с длинными, а точнее, спускающимися до половины спины черными локонами, окружившими по окантовке миловидное личико треугольной формы, где неглубоко и невыпукло расположились добрые, довольно широко раскрытые светло-серые глазки.

Что же касается носика, то он был островат на своём кончике и слегка уходил на подъёме в горбинку. Если бы не ее светлые очи, я бы вообще принял девушку за грузинку или армянку, что, не подумайте плохо, было бы тоже привлекательно, а особенно для моего друга, в чьих предпочтениях и они, представительницы этих национальностей, состояли в том числе..

После описи лиц и душевных притязаний вернёмся обратно к тому супермаркету, где уже третий день, а точнее, третье утро подряд, мой герой хочет увидеть эту девушку вновь.

Но не дождавшись ее, он решает зайти внутрь и предаться наигранному занятию поиска пищи, пока та, естественно, не явится перед ним или перед потребностью в покупке воочию.

Однако ему пришлось на сей раз потерпеть с десяток волнующих рассудок минут, покуда она не пришла запыхавшись и не встала на кассу, где ещё долго, но не громко, приводила лёгкие в упорядоченный ритм выдоха-вдоха. Там же вскоре, будто невзначай, оказался и мой друг с охапкой продуктов в руках и, уткнувшись куда-то сквозь мир, встал в метре от девушки, не решаясь даже взглянуть на нее. Но случайность или толчок судьбы свели их глаза воедино лишь на долю секунды, отчего мой герой раскраснелся в смущении, опустив ещё с пару минут назад уверенный взор к полу.

"Идиот, трус, ты не мужчина!" Разве не мог ты ей хоть малость улыбнуться и начать говорить?!" - вещал его мозг в голове. "Неужели все трое суток, которыми ты медленно по ней сходишь с ума, прошли даром и ты не набрался смелости, чтобы хотя бы, выкинуть из себя шесть букв, сложенных в слово?" - продолжал нравоучать разум, пока девушка ещё была перед ним и ждала, когда пробьется весь ее список покупок. "Скажи ей привет!" - настаивал сознательный орган, упрятанный в потёмках черепной комнатушки. "Нет, не сегодня." - едва слышно отвечал ему мой герой. "Может, завтра, но сегодня я боюсь опозориться перед собой, перед ней, перед миром." - отговаривал и себя, и призывающий к действию рассудок, растерянный он. Но на том моменте полемики девушка грациозно двинулась к выходу, ухватив свой купленный скорый завтрак и будущий обед, отчего мой герой тут же поднял взгляд, чтобы проводить ее хотя бы им, смятенным, но покорным, не способным бороться с возгоревшими чувствами. И представьте, девушка, порхая по кафелю в лёгких кроссовках, резко, настолько, что мой друг не успел отвести глаз, обернулась к нему на пару секунд, затем на миг едва улыбнулась и скрылась наружу.

Было ли это взаправду, или всё-таки фантазия молодого человека сыграла с ним шутку? Не ответит ни он, ни тем более я. Даже сама девушка, для которой этот момент был столь легковесным, могла не помнить этого вовсе. Но, несмотря на это, как же терзал он себя следующими сутками! И на работе, он был автомеханик, как и, собственно, я, мой герой сходил с ума, сменяясь в выводах, и дома вечером не утихал он, блуждая в воспоминаниях об этом непродолжительном миге. Но уже перед сном, когда дофамин заставлял сердце биться все чаще, а мозг работать усиленней, он неожиданно вспомнил о кофейне, куда двигалась девушка каждое утро трудиться.

"Ведь в наш продвинутый век социальных сетей у каждого заведения есть своя страница, а значит, она там обязательно состоит одной из участниц." - вдруг взбрело ему в голову, которую он скоро оторвал от подушки и взял в руки смартфон. "Так, если я не способен решиться познакомиться с ней при личной встрече, возможно, я осмелюсь найти ее в соцсетях и написать там." - зрела идея в мозгу, чей наплыв мыслей, вполне поддержал созревший выход из данной ситуации.

И он нашел ее через какое-то время наблюдательных поисков. Однако написать привет не решился, отложив это действо, упомянув при этом сам себе слово потом.

Утром же все повторилось. Он не написал ей, а в магазине произошла снова идентичная встреча. И так муки его длились ещё несколько дней.

И все это под гнётом собственных уничижительных попреканий его собственного рассудка, чей настойчивый подбор выражений буквально гнобил его за такую манеру стеснения. Но что поделать? Внутри него механизм, застывший под основание крепким бетоном, было не возможно сдвинуть ему без рычагов и упоров.

Кому такое незнакомо, объясню мерно, спокойно. В целом мой друг не маньяк, закрытый в себе, нет. Он из тех людей, кому трудно приобрести новые связи, но те, кто знает его давно и близко, могут без предисловий четко и ясно сказать, что он общителен и весел, но только лишь в своей сугубо знакомой ему компании, будь та родственная, дружеская или коллективная.

Нельзя сказать про таких людей, что они определенно коммуникабельны или некоммуникабельны, потому как это всегда неоднозначная смесь. И иногда, когда им действительно нужно преступить через себя и познакомиться с кем-то самостоятельно, а не через кого-то, им это сделать невероятно тяжело, так как внутри стоит стоп-механизм, который не каждому под силу сломать или хоть малость сдвинуть вперёд.

Вот и мой друг оказался не всесилен внутри, как вопреки этому увещевал его харизматичный, внешности образ. Но все же на седьмой день, после очередной встречи в магазине, он, дрожащей от волнения рукой, прощелкал шесть буковок на клавиатуре смартфона и отправил той девушке сообщение со словом привет.

Как же я был счастлив за него, запечатлев тот момент, свершившийся, когда мы прибывали на работе в томительном ожидании прибытия клиентуры. Все случилось как никогда кстати: и девушка ответила тут же и тем же. На что он навоял ей письмо, где рассказал, что видел ее несколько раз, а затем признался, что постеснялся подойти для завязки хоть какого-то контакта с ней. Она же, чуть переждав (девушки всегда так делают для создания образа, будто этот диалог им не важен), ответила следующее: мол, она видела его больше чем пару раз и уже было думала, что он, мой друг, это маньяк ее преследующий, но это была, естественно, шутка, ведь, как она после добавила, серийных убийц и насильников трудно представить с такой внешностью. То был, ее недвусмысленно откровенный шаг навстречу к нему. И он, не растерявшись, ответил ей тем же.

Впоследствии разговор пришел к выводу обоих, что им стоит встретиться за чашечкой кофе и обговорить все в живую. Что и случилось, конечно, этим же вечером.

Вскоре это малое свидание придаст моему герою ожидаемых им покоя и счастья, но они будут длиться не вечность, ведь за солнцем, что освещает нам путь, всегда скрывается тень. Впрочем, ее называют по-разному: качели Инь-Янь, весы справедливости или чёрно-белые рельсы наших жизненных троп. Однако в любой интерпретации, за короткой полосой счастья в итоге нас ждёт виток неудач, уже инсценирующих в будущем трудности. Вот и мой герой, знающий не понаслышке о ловушке расплаты за счастье, не успев и вкусить его в полную меру, встал в стойку, чтобы отразить нападки судьбы..

Глава 2

Тем вечером, после распития лёгких кофейных напитков под аккомпанемент умиляющих диалогов людей, только что понравившихся друг другу до беспамятства, моя героиня немного поникла в конце, понимая, что вскоре ей и ему придется расстаться до следующей утренней встречи, которая больше не будет впредь характеризоваться у них молчаливой игрой в робкие взгляды. Все изменилось, и она, придя к этому выводу, пока он смотрел на нее через пространство расстоянием в маленький столик, приняла решение не унывать из-за короткой разлуки с этим новоявленным кавалером, довольно-таки обходительным и манерным.

- Не прими за грубость или наглость, - вдруг начал он со смущенной улыбкой. - Но, может, у тебя будет свободное время и желание после того, как ты все здесь закроешь, и мы прогуляемся по городу, к примеру, часик-другой?

- Хорошая идея, - мигом ответила моя бойкая героиня. - Я согласна. Пройдемся по парку? Может, хоть там, на свежем воздухе, ты опьянеешь от переизбытка кислорода и разговоришься со мной.

- Ты не поверишь, но я и так максимально разговорчив с тобой. - Объяснился тут же молодой человек, слегка изумляясь ее простецкой потребности, чтобы он брал все в свои руки и сам вел их диалог, заведомо предугадывая ей нужное русло.

- Значит, - флиртуя с ним, она улыбнулась и поднялась, а потом, играючи двигаясь к стойке бармена, продолжила. - Я буду пытать тебя, пока ты мне все о себе не расскажешь. Поэтому жди меня тут, а я пошла все подготовить к закрытию.

- Договорились. - Дал безусловное согласие он, подобно ей улыбаясь с задором в ответ, и здесь они вместе разразились легчайшим смешком, пусть и не имеющим рационального объяснения, но от этого не менее добрым, радостным, подающим надежды друг другу, что ни он, ни она, по крайней мере этим вечером, не будут одиноки на путях жизненных рельс.

Воодушевленно порхая бабочкой меж столов и аппаратов, каждый день без устали исторгающих кофе, моя героиня управилась со своими обязанностями за какие-то десять минут и, вскоре убрав все и отключив кассу, закрыла малюсенький уголок заведения на полчаса раньше, после чего они сразу же двинулись на прогулку.

Суть ее состояла в том, чтобы идти не спеша, еле передвигая ногами, так как нужно было побольше запечатлеть в памяти мигов. Ведь когда ты влюбляешься, мир, а точнее его восприятие, внезапно густеет, превращаясь в наваристый бульон осязаемых искр жизни вокруг. Вот и для них, без исключений обоих, нежели для пустодушных, самовольно прозябающих одиночек, весь этот мир в сей момент расцветал абсолютно иным сортом красок, которые, в свою очередь, необычными оттенками изливались из душ, преукрашая своими палитрами и без того зелёную листву на деревьях, дома, потускневшие под бременем прожитых лет, людей, страдающих от той же напасти, что и серость тех зданий, и даже асфальт на мгновение становился не матово мрачен, а через призму эндорфиновых брызг преображался и был более чем, будто вот-вот свежо уложенный, идеально масляно-черн.

- Чем бы ты сейчас занимался, если бы, к примеру, мы не пошли погулять? - Поинтересовалась она, любуясь красавцем-блондином и всем, что попутно их окружало.

- Читал бы что-нибудь.. - Ответил он, ужимая крепкие плечи чуть кверху и немного вперёд.

- Вау. Это похвально. - Удивилась она, хотя и догадывалась о его утончённой душе по его манерам вести диалог. - А мне вот все времени не хватает читать. Я и так ничего не успеваю, а книги меня вообще добьют до конца.

- А зачем куда-то спешить? - Легко улыбаясь, спросил он и сам же добавил. - Все прекрасное и так рядом. Природа, литература и хорошие люди всегда у нас под боком, так зачем рваться к чему-то ещё, не познав и этого до конца?

- Правда, думаешь, некуда? - Посерьёзнела она. - А как же заработок денег, чтобы купить покушать, одеться, чтобы вести комфортную жизнь?

- А я или ты не одеты, не сыты? - Снова заулыбался он ей, не обращая внимания на образовавшуюся внезапно суровость у спутницы. - Разве это уже не комфорт? Так зачем же спешить дальше, ведь есть более прекрасные вещи, чем погоня за благоустройством, а может, даже и роскошью.

- И что же это за вещи? - С ещё небольшим опытом, человека всецело борющегося со взрослой жизнью, она вызывающе сложила руки у себя на груди и вперила в него сощуренный, по-детски требующий сей час же ответа, взгляд сереньких глаз.

- Любовь, - простецки, приподняв один уголок губ, заверил он ее со всеобъемлющим знанием дела. - Любовь - это самое многогранное из чувств, ведь она настолько неоднородна, что в точности ни у кого и нигде не похожа. Она будто протестный ответ человечества на молчание безграничного, но, несмотря на это, такого одинакового, куда ни загляни в телескоп, космоса..

"Ух ты.. Редкая порода людей для нашего времени.. Лирик-сентименталист.. Да, это, конечно, хорошо, что он так думает и в свои двадцать пять ещё верит в любовь, но надёжно ли его самого это чувство?" - размышляла моя героиня. Теперь она видела, кто шел с ней бок о бок. А то был неисправимый романтик, не требующий для себя власти и денег, признаний и неустанной хвальбы. И для неё это был ветер, лёгкий, невесть взявшийся откуда, спасающий бриз в знойный денёк.

Однако, как вы заметили, она ещё не решила, можно ли верить этому приятному прикосновению свежести, которое как и явилось из ниоткуда, так и может туда же уйти. Но, невзирая на свое непринятие окончательного мнения и некую, невесть откуда взявшуюся суровость, что с каждой секундой таяла в ней, вечер их удался, так как, дойдя умеренным шагом до парка, они обильно развеселились, став оба настежь открытыми и, возможно, даже зародили друг к другу любовь.

Уже потом, по прошествии какого-то времени, моя героиня будет вспоминать этот вечер, когда она была обычной простушкой, делающей веселые, радостные фотографии со своим кавалером, катаясь на стоявших внутри парка аттракционах, кушая липкую вату и попутно захлебываясь смехом от собственного дурачества. Тогда, тем вечером, они были детьми, ведь даже проводив мою героиню к ее дому, поцелуй, на который молодого человека подтолкнул со всей дури инстинкт, показался обоим по-детски неряшливым и забавным, так как было это, будто мальчишка-пятиклассник застенчиво чмокает свою девочку-принцессу в румяную щёчку. Отчего они хохотнули, но на сей раз тихо, так, чтобы этот лёгкий смешок был понятен лишь им. А затем, почувствовав от этого единение между собой, у обоих, как по щелчку, проснулись желания, сердца их забились, а зрачки расширились, словно у игривых пушистиков из семейства кошачьих. И тогда они действительно поцеловались по-взрослому, прильнув устами к устам, почти так, как к нектару с жадностью пристают сладкоежки.

"Нужно ли пригласить его к себе, или он сам все сделает?" - думала она в этот момент, либо пыталась, ведь производимое наслаждение от касания его губ заставляло ее рассудок мутниться. "Нельзя, нет, мы же с ним только сегодня познакомились." - вещал ей из глубины разум, утопающий под все нарастающими возжелания волнами. Но, впрочем, на радость опьянённому сознанию, оно, будто наступил вечерний отлив, чуть отступило, когда они, спустя десяток минут, наконец расцепились губами, хотя все так же стояли в обнимку.

- Какой у тебя этаж? - Невзначай, лишь чтобы сказать что-нибудь, спросил он, поднимая голову, под которой ей тут же раскрылся вид на могучую длинную шею с мужественно торчащим кадыком из нее. В связи с чем ответила девушка не сразу, так как желание вновь по всему телу набрало волн оборот, отчего она ничего и не слышала, а лишь думала, как бы ей впиться в эти вертикально торчащие, словно медные кабели, жилы, чтобы оставить там след на неестественно привлекательной коже. Однако кавалер выдернул ее из горячих мечтаний уже через пару секунд женских бурных фантазий. - Ты в порядке?

- Да, прости, задумалась.. - Она положила ладонь на его грудь и медленно сблизилась с ним, чтобы ответить, оперевшись головой ему на плечо. - Третий.. У меня третий этаж.. - И дальше произошло то, чего не только он, но и она от себя не ожидала, а именно: моя героиня произнесла вопрос голосом, издающим само укор в перемешку с непреодолимым желанием. - Хочешь подняться?

На том моменте она, пряча лицо на его крепком плече, прикрыла глаза и, стараясь как можно незаметнее завести перехватившие лёгкие, выдохнула, а вскоре так же вдохнула, всем сердцем надеясь, что непроизвольно вылетевшее из нее предложение, блондин-романтик, вооружившись всем своим искренним благородством, отметёт напрочь и вскоре уйдет куда-то в ночь высоконравственным рыцарем.

- Как я уже говорил, - его рука, тяжёлая от слесарных работ в автосервисе, заботливо и мягко легла ей на спину, где он, участливо гладя мою героиню, несколько раз провел по ней своей обширной ладонью. - Не стоит спешить..

Услышав его не просто ответ, а спокойный, рассудительный тон, словно всетерпящий и всепонимающий, она вжалась в него, как никогда ни в кого, и так находилась с ним, пока совсем не стемнело. Пока от деревьев свежесть листвы и запах цветений кустарников своей ароматической композицией, играющей под шепот колышущихся стеблей травы, не ударили единым флаконом по их обонянию, они так и стояли, общаясь друг с другом о жизненных мелочах, чтобы и без того им, заранее омраченным скорым расставанием на отдых и сон, совсем не погрязнуть в грустные дебри.

- Уже поздно, а тебе завтра рано вставать.. - Сказала она, наконец показав ему свое личико, и беспокойное из-за разлуки и одновременно радостное от приобретения взаправду, с каждой минутой нахождения с ним оборот набирающих чувств.

- Тебе тоже.. - Напомнил он ей и, поцеловав крепко мою героиню, пожелал девушке наилучших сновидений, при этом демонстрируя всю свою теплую ласку, меж которой параллельно прибавил. - Солнце..

- Почему солнце? - Поинтересовалась она, снисходительно, с добрыми, умиленными глазками, улыбаясь ему на это небезызвестное, можно сказать обиходное прозвище, присутствующее почти в каждой паре влюбленных.

- Помимо того, что ты согреваешь мне душу, смотри, - руки его поднялись вверх, широко раскрывшись по сторонам. - Небесное светило зашло, а мне все так же ясно видно, как днём, ведь ты рядом..

- Ты неисправим.. - Восторженно заулыбалась она, хватая его за руку и притягивая к себе. - Видимо, это неизлечимый диагноз..

- Ну, ходит мнение, что все влюбленные люди в каком-то роде больны.. - Он поцеловал ее вновь, после добавив. - А у меня, как есть говорю, вообще патология из-за тебя..

- Вот как? - Шутливо посерьезнела она. - Значит, тебя проще добить, чем вылечить..

- Верно, так что принимайся за дело.. - С наигранной строгостью ответил он ей и они рассмеялись, мило, без злости, кружась в обнимку совершенно беззаботно и счастливо.

Тот вечер обрывался чуть позже, ведь моя героиня и ее кавалер не отпускали друг друга ещё где-то с половину часа. Но говорить и повторяться, насколько им было тогда хорошо вместе, не вижу я смысла, так как считаю, что высказать эмоции девушки, о которых знаю не понаслышке, после их расставания на ночь, будет много важнее. Ведь поднявшись к себе в квартиру ее охватила не грусть, что дарующий чудесное чувство порхания в груди и невесомой лёгкости в животе молодой человек покинул ее, нет, тому и не одиночество было виной. То был страх, что ослеплённый ею блондин, ещё не разглядел стоявшей тени за солнцем. И, несмотря на красочный вечер, полный зреющих, казалось бы, впереди благ и надежд, она вновь обернулась назад, как и всегда, когда оставалась одна, туда, где ее ждала молчаливая, темная пустошь из прошлого. Некогда ранее минувшего, но все ещё бьющего до сих пор ее по спине здесь, в настоящем, чтобы в будущем не дать ей увидеть его самого..

И вот в сей миг, на этом этапе, который каждый раз, будто обряд, ей проходился пред сном, она и открывала галерею смартфона, чтобы найти там, в мегабайтах серости обыденных дней, годовалое изображение белокурой, когда-то незатейливо улыбчивой девочки лет пяти, играющей с моей героиней и другими детьми, своими первыми подругами и друзьями, на детских площадках и в парках, на работе и дома, на улице, в магазине, в саду. И порой это маленькое белое личико с широкой улыбкой успокаивало ее, и она засыпала, но чаще уходила в себя только сильнее и впоследствии совсем не спала. Но на сей раз, в этот насыщенный вечер, скажем так, зарождения любви, все сложилось иначе, и, едва всплакнув, ностальгируя, моя героиня вздрогнула от вибрации свалившихся один за другим сообщений.

"Мамуля, он снова это сделал.."

А за этим следовали грустные смайлы, из них кто-то ревел, а кто-то тихо плакал, вне границ дисплеев корректируемых смартфонов, вытирая слезу.

"Потерпи, малышка, скоро я тебя заберу."

Дрожащей от неистового гнева и собственного бессилия рукой набрала ответ сразу же моя героиня, а после, вытирая капли с лица, спросила, выставив после удивленные жёлтые личики.

"Как ты взяла у него телефон?"

Ждать же нового сообщения долго не пришлось, ведь орудующие по ту сторону экрана смартфона детские быстрые ручки тут же прислали ответ.

"Как только он уснул, я забрала телефон."

Но только как моя героиня хотела строго отчитать свою дочь за неоправданный риск, так тут же осеклась, вмиг осознав, что и без того измученному ребенку, живущему с садистом маньяком, ревнивцем отцом, требуется хоть какая-то, пусть даже удалённая, поддержка, а не очередной упрек от родителя..

"Умничка моя, но, пожалуйста, не рискуй больше так. Завтра приходи ко мне через дворы, и мы все обсудим, а сейчас удали сообщения и верни ему телефон."

Однако, вместо того чтобы послушаться добрую мать, доведенный регулярным рукоприкладством до края ребенок исторг естественную истерику, помещенную в предъявительный слог.

"Мы уже все обсуждали сто раз! Нам просто нужно бежать! Ты понимаешь это так же, как я, но все чего-то ждёшь! Смерти, что ли, моей?!"

Теперь, читая неподдельно звонкий, отчаянный голосок, что вложил в буквы весь свой порыв, сердечко моей героини ёкнуло, и она, сжав крепко один кулак, написала ответ.

"Ты должна успокоиться, и это прежде всего. Ведь если он увидит твой срыв, сразу начнет изголяться только сильнее. Пожалуйста, малышка, спрячь свои эмоции, как ты умеешь, и терпи. Совсем скоро, я обещаю, я найду выход из всего этого, и мы вновь будем вместе. А пока, бессмысленный побег лишь посадит меня в тюрьму за похищение у опекуна, а тебя совсем морально добьет под домашним арестом, ведь он полицейский, он найдет нас везде."

Отправив свою попытку успокоить ребенка, объяснив ей, семилетней, страдающей девочке, весь расклад сил, моя героиня ждала с пять минут, что же скажет ей дочь, и та, видимо, отревевшись тихонько в подушку, напечатала лишь короткий, но тем не менее показывающий внутренний стержень, уже в столь юном возрасте закалённый бедой, тривиальный ответ.

"Хорошо. Завтра буду. Я спать."

Не зная, стоит ли желать дочери благих снов, ввиду того, что она уже могла понести телефон к спящему зверю, моя героиня не рискнула что-то писать и тем самым так подставлять родное сердечко. Поэтому, заблокировав смартфон, она уткнулась в кровать, чтобы рыдать во весь истерзанный голос туда, в мягкую гладь. И тогда глухой, преломленный параллоном матраца голос матери, исторгающий боль, неописуемым стоном разнёсся по этажам и квартирам..

Глава 3

Но не знал мой друг, двигаясь к своему дому, что находился через два пересечения улиц, о том, как и почему страдала его возлюбленная. Совершенно не подозревая всю тяжбу ее перед сном, мой герой, наоборот, считал, что девушка осчастливлена до предела и только и ждёт, когда ее романтик-блондин пришлет ей сообщение о прибытии. Однако, войдя в свою квартиру, из которой он тут же осведомил девушку об окончании пешего странствия, ответа не последовало ни сразу, ни через десять минут и ни по прошествии часа, выждав чей ход, мой герой решил, что его принцесса внезапно уснула, и сам принялся погружаться в подплывающий грёз небосвод.

Отчего, как обычно рано утром (а сей раз был шестой час), мой друг, повидав не мало сказочных миров, погрязших, где-то на подкорках подсознания, в море любви и изобилии ласки, проснулся в прекрасном настроении, в предвкушении нового яркого дня. Но ожидание это с лёгкостью переросло в тревогу уже через какой-нибудь час, ведь его принцесса, что должна была проснуться к семи, все так же не находилась в сети и, соответственно, не отвечала ему. Тогда он, самокопаясь и анализируя вчерашний день, дабы найти в своём поведении что-то, возможно, ненароком оттолкнувшее девушку, быстро собрался и выскочил на улицу, чтобы прогреть свой авто и отправиться на нем дожидаться выбегающую к восьми ноль-ноль на работу сногсшибательную особу.

Впрочем, план был изначально провальным, так как в нем не учитывался и даже не предполагался никакой внешний фактор, а тем временем в коротком примере с двумя знаменателями, что сложился у героя моего в голове, тенью возник незваный, пугающий множитель. И как раз тому появлению и предшествовало неожиданное, будто из-под земли, возникновение двоих крепких мужчин средних лет у капота уже заведённой машины. Тогда мой друг, всецело погруженный в раздумья сознанием, параллельно штудируя фото на странице соцсети своей возлюбленной, и не заметил, как один из них подошёл, сдержанно постучавшись в окошко, а другой стоял по-прежнему, тем самым перекрывая движение.

Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что же произошло дальше, и поэтому, не утруждая вас в фантазировнии красочного представления, опишу это быстро. Ведь и события развернулись тогда в мгновение ока, и моего героя, который успел лишь угукнуть на названные неизвестным вторженцем фамилию, имя, отчество и год рождения в вопросительном виде, тут же скрутили выбежавшие из близ стоявшего минивэна пять бойцов СОБРа и уткнули его тело в асфальт, где крепко нацепили наручники и оставили ждать, на интерес и потеху сонных прохожих.

Сея незамысловатая ситуация, включающая в себя обыск авто, опись якобы находки и повторный обыск, но для показательно приглашенных понятых, длилась целых пару часов, и все это время мой терпеливый герой лежал на асфальте. Не стал он кричать о произволе полиции, не принялся апеллировать по поводу сначала подброшенных, а потом найденных у него в багажнике запрещенных веществ, не возымел он и излияний о благоденствии прав человеческих, о конституции, о юридическом защитнике, нет, он просто лежал, чуть задрав голову, и наблюдал. Молча, словно такое происходит с ним по семь раз на неделе.

Видимо, не берусь утверждать с полной уверенностью, так как не знал множителя лично, он-то и впечатлился этим спокойствием молодого блондина, ведь наблюдал за ним все эти два часа, сидя, будто немой кукловод, внутри минивэна. Откликом чего стало поднятие двумя собравцами моего героя с асфальта, а после они же отвели его во вместительный автомобиль, где и сели с ним, зажавшись бок о бок, на третьем пассажирском ряду для контроля, как в качестве поощрительных мер, так и наказательных.

На втором же ряду, мерно, как я уже и говорил, скованного задержанного выжидал сам дирижёр этой давным-давно отлаженной пьесы лицами силовых и власть имущих структур по всему нашему, а вернее сказать, их миру. Но не буду углубляться в этот вопрос и сгребать всех в одну охапку, а лучше таким образом отойду от этой пресловутой темы и примусь к описанию сего человека.

Что ж, он был весьма высок и, (но хочу упомянуть для справочки, что видел его всего один раз в своей жизни) от природы спортивен. Это был большой мускулистый парень, уже вот-вот готовый перейти в ранг зрелых мужчин. Плечи его, даже покоясь на месте, заметно вздымались над уровнем шеи, чья огроменная толщина, держала на себе квадратную голову. На ней, на самой макушке, покоились жёлтые короткие волосы, а под ними, если мы в описании сползаем вперёд, дыбился широченно изогнутый лоб. За которым поселились еле заметные брови, уложившиеся двумя тонкими дугами над впалыми, но широко раскрытыми глазами цвета болотистой тины, между чьих мутных белков осел не больше не меньше греческий нос, идеально прямой, не выпирающий в середине и не приподнятый в самом конце. Но во всем этом изваянии генных скрещений, первым в глаза всем его новоиспеченным знакомым всегда и всюду замечался несимметрично маленький рот. Он, словно подобно глазам, был углублен внутрь лица, из-за чего его подбородок, пылко выпирающий за пределы овала, казался несоразмерно исполинским.

- Как тебе наш спектакль? - Спросил он, не отводя мокрого, несколько болотистого взгляда, а тот всегда, насколько я понял, был у него, будто этот человек купался с пару часов, ныряя раз за разом на дно водоема.

- Вычурно.. - Лишь высказал, четко и ясно, но без злости иль страха, мой герой.

- Зато всегда эффективно.. - Ухмыльнулся множитель и, наклонившись, опёрся локтями на бедра. - Что ж, у тебя, наверное, есть ко мне вопросы? Кто я такой и зачем устроил тебе столь прекрасное утро?

- Если соизволите объясниться, то буду вам весьма признателен.. - Почти скороговоркой, опять же без каких-либо эмоций, выдавил мой друг из себя.

- Неплохо держишься, парень, - улыбнулся маленьким ртом множитель и обратился к коллегам за поддержкой своего собственного мнения. - Верно, мужики?

Те, исторгая абсолютную вершину надменности в тоне, лишь хмыкнули, кивая в ответ и, став будто ещё крупнее, совсем зажали задержанного, едва позволяя тому глотать кислород.

- Так и быть, снизойду до краткой истории, - продолжил вещать множитель, не меняясь в своём положении. - Я тот, кто семь лет назад, по молодой глупости, женился на одной очень непослушной, стервозной особи, что стало причиной скорого рождения моего с ней общего ребенка, миленькой на вид девочки. Все бы ничего, но и она, жена, и дочь, что пошла характером в непокладистую мать, оказались свободолюбивыми сущностями, полностью отрицающими мой тоталитарный контроль. Да, да, с самых пелёнок, а после и научившись говорить, дочь моя всеми силами пыталась отрицать мою власть. Но вот, по прошествии пяти лет, мелкие козни и плевки в спину от этих двух дам мне надоели, и я принялся их перевоспитывать, пользуясь физическим превосходством. Как ты и сам мог догадаться, супруга моя не стала это терпеть, а тем более меняться, и двинулась в суд, где подала на развод с требованием на опекунство ребенка и разделения общенажитого, вернее, полностью и безотлагательно моего имущества. Но вскоре она пожалела о выпаде такой дерзости, ведь я, имея в городе власть, связи и уважение, буквально изничтожил ее, забрав себе и дочь, и квартиру, не оставив ей ни гроша. И теперь, уже два года скитаясь по съемным клоповникам и низкосортным работам, она и существует, дожидаясь, когда же я, ее великая ошибка, позволю ей, как предписано судебным решением, увидеться с дочерью на пару часов всего-то раз в месяц. Теперь тебе ясно, насколько я опасный человек?

- Безусловно, но при чем здесь я? - Не подозревая ничего и не находя общей связи этой печальной истории с собой, мой герой, скорчив гримасу непонимания, задал и второй вопрос следом. - И для чего весь этот спектакль?

- Неужели она не рассказала о разводе и не поделилась с тобой о существовании дочери? - Схмурился множитель в раздумьях, но тотчас вернул лицу прежний вид. - Хотя да, это вполне в ее стиле..

- Она? - Все так же, не понимая ничего, уточнил для себя мой герой. - Кто?

- Моя бывшая жена, и по совместительству фактически бывшая мать моего ребенка - это та девушка, с которой ты провел вчера вечер.. - Возымел удовольствие множитель, раскрывая все карты для нового игрока.

- Что? Как это.. - Впервые за пару часов у моего спокойного героя перехватило дыхание, и он, складывая услышанную историю и факт задержания, вдруг осознал, что ситуация вполне схожа на правду. - Но почему? С чего вдруг нужно было это утаивать?

- Женская сущность.. Врать, недоговаривать, строить интрижки за спиной.. - С поджатыми губами объяснился множитель, жестом попросив массивных собравцев чуть дать продохнуть шокированному пареньку. - Что ж, теперь и ты знаком с внутренним я, этой только с наружи принцессы.. И мне хочется верить, что ты не вернёшься к ней с требованием и призывом к ответу.. Ведь если ты ещё раз окажешься рядом с ней, следующей нашей встречей будет настоящее задержание, в ходе которого у тебя обнаружат в багажнике столько килограммов порошка, что хватит на срок в четверть века..

- Но зачем тебе это? - Совсем опешил мой друг от угрозы и понимания цели всего утреннего спектакля. - К чему столько трудностей, по сути, из-за девушки, которая тебе так ненавистна?

- Потому что, - множитель ожесточился в лице и, сжав зубы в тиски, проговорил металлическим голосом. - Я хочу, чтобы она до конца своих дней страдала и была несчастна одна.. - Чуть приспустив захвативший его дух образ ненависти, он откинулся на спинку кресла, сменяя свой тон на более непринуждённый. - А ты вполне можешь её осчастливить: ты красив и покладист, плюс к тому, в тебе есть стержень, за который она захочет ухватиться, чтобы ее не снесло бурей иль штормом, коими я управляю.. Вот если бы ты был хилый, прыщавый очкарик, я б и носа не высунул, даже мизинец мой не шелохнулся бы на тебя.. Ноо.. Сам понимаешь, я не могу допустить, чтобы ты дал ей прилив жизненных сил.. Так что скажи мне ответ сейчас же, ты откажешься от нее?

Не ответил словом тогда мой герой, а подумав пару секунд, молчаливо кивнул, в связи с чем его тут же отпустили, разорвав при нем все протоколы. И минивэн, что прежде был ему так невнимательно незаметен, а теперь ставший зловещим олицетворением испытаний судьбы, удалился дальше творить, по мнению власти и их низкосортных, непроходимых раболепцев, справедливость..

Не вышел в тот день мой друг на работу, так как, по отъезде полиции, тут же побрел оробевшими ногами домой, где свалился спиной на диван и так и лежал пару часов, пытаясь взглядом пробить потолок. Но, конечно же, все это время он был не в реальности, а в собственном разуме, где витал вместе с ним в поисках ключа, что открыл бы двери к решению назревшей душевной дилеммы.

"Стоит ли верить полицейскому, или все же нужно узнать подробности истории и у другого участника событий?" - рассуждал он, общаясь с внутренним голосом, но тот лишь жал плечи, молчаливо отходя от уже произошедшей беды, что так славно разрешилась, но оставила свой горький след, знакомый каждому мужчине. То было некое послевкусие: беспомощности и отчаяния.

"Но стоит ли рисковать собственной жизнью ради истины?" - продолжал задаваться вопросами мой герой, но мозг, будто струсив, снова молчал, и лишь образ его вновь неуверенно ужимался плечами.

"А ради любви?" - поинтересовался он сам у себя, на что сознание, чуть возгоревшись, поднялось, начиная кивать. "Ведь совершенно неважно, сколько она совершила ошибок за жизнь, сколько тайн от меня утаила и сколько недосказанностей для меня берегла.. Если любишь человека или начинаешь к нему это чувствовать, все эти мелкосортные глупости абсолютно должны быть неважными.. Поэтому я не вправе сдаваться и отпускать мое солнце бродить по темным просторам Вселенной в глухом одиночестве.." - он решительно поднялся и сел, теперь уставившись в стену напротив. "Но как обойти ту угрозу, что была сказана мне? Как обмануть всю слежку? А она, видимо, есть, иначе, как бы тот бугай, сидевший в минивэне, узнал бы о нашей вчерашней прогулке.." - снова задался вопросами мой герой, но на сей раз рассудок ответил не жестом, ни мимикой страха, а более чем полезной цитируемой фразой, услышанной им этим же утром. "Вот если бы ты был хилый, прыщавый очкарик, я б и носа не высунул.." - проговорило сознание, повторяя в голове голос здоровяка-невежды, находящегося в образе вседержителя, пусть и маленького, но все-таки мира. "Он сам подсказал нам ответ. Разве не очевидно, что нужно делать?" - заговорил своим привычным внутренним тоном разум. И тогда, осенненный идеей, мой друг подскочил на ноги и начал искать по квартире возможные предметы будущей маскировки.

А уже через пару часов, когда время неспешно, как бывает в жаркие летние дни, подходило к обеду, мой герой перешёл четырехполосую дорогу и вошёл в небольшой торговый центр, где на первом его этаже и расположилась ещё с несколько лет назад та самая кофейня.

Воссозданный наспех им образ не был чересчур бросок в глаза, но и не позволял рассекретить истинность личности возможным доносчикам того самого множителя. А новый вид, чтобы не сильно вдаваться в подробности, заключался в следующем: голубые глаза перекрывали выпуклые линзы нелепых очков, под носом красовались лисьи усы, а на теле, повсюду висело тряпье, заимствованное моим героем у дедушки соседа, а именно: то были несуразно сидящая старая рубашка в клетку, слегка помятые да и поизношенные брючки, а также коричневатые сандали, обутые под черный носок.

Вот в таком-то для молодого человека курьезном обличии и предстал мой герой перед возлюбленной, которая, тайно засев подальше от окон, в момент его появления, шушукалась с маленькой белокурой девочкой, сидя с ней за столиком на углу у стены. Но тут же испугавшись посетителя, она обмолвилась о техперерыве, однако, всмотревшись, сейчас же прервалась в объяснениях и, вскочив, побежала к нему.

Сколько же радости, тепла и надежды было в том объятии, которое следом произошло двусторонним манером, столько же появилось и боли, и горести, и отчаяния у обоих в глазах, когда они заглянули друг в друга.

- Но как ты догадался замаскироваться? - Ее ладони шокировано прикрыли лицо, а после, больше не в силах терпеть, она, несмотря на рябые усики, искренне желая того, расцеловала его, лишь затем прошептав. - Ты слишком рискуешь..

- Значит, ты в курсе, что произошло утром? - Спросил он, нежно держа ее за руки, да так, будто те всю жизнь жестоко топтали, а теперь ему настал черед их любить, защищать.

- Конечно, они же произвели задержание прилюдно, теперь молва ходит по городу.. - Девушка, чьи глаза горели в восторженном пламени, возгоревшемся от его смелости, тут же потухли, когда она прибавила фразу с незыблемым сожалением в голосе. - Он всегда все так делает, чтобы все напоказ..

- Он, значит? - Задумчиво переспросил мой герой и, приподняв за подбородок ее опустившийся взгляд, посмотрел сквозь возлюбленную. - А этот ангел с двумя светлыми косами и есть твоя дочь?

Затем девушка с охотой познакомила моего героя с малюткой, тихо сидевшей со стаканчиком мороженого за столом. Описать весь пересказ о впечатлении моего друга из первостепенных уст я не имею возможности, так как слаб я на память, когда мне что-то вещают, но в целом предоставить вам картину, красками наполнявшую его душу, способен.

Ведь девочка семи лет была настолько великолепным снаружи и послушным внутри, всецело прислушивающимся к мнениям взрослых ребенком, что представить как ее за что-нибудь бьют, о чем переодетый гость догадался по синякам на шеи и ручках, было непросто. И в голову не могло бы прийти наносить физические и ментальные увечья столь ангельскому воплощению ещё абсолютно чистой души, даже самому отъявленному и кровожадному монстру из мира хищных зверей. Поэтому мой друг, пребывающий в абсолютном недоумении, совсем растерялся представ перед маленьким чудом. Но она, в свою очередь, тоже стесняясь его, заметила робость первее, отчего оттолкнулась, поняв глубоко в подсознании, что перед ней далеко неплохой человек и бояться не стоит.

Так они и подружились, оба измятые смятенностью чувств, оба ставшие некогда жертвами, первый ещё вчера, а другая сразу, с рождения, той непомерной любви, что испытывали к одному и тому же не менее любящему человеку.

Вскоре, съев с девочкой по стакану с мороженным, пока девушка обслуживала не слишком подозрительных клиентов, новоиспеченной парочке, в будущем предназначенной стать лучшими друзьями, удалось отладить друг с другом такой желанный для обоих контакт. Впоследствии которого оба этих удивительных человечка разговаривали на самые разные темы, отвлекаясь от насущных проблем, а самое главное - рисков быть распознанными случайными прохожими, заглядывающими внутрь обыденным поворотом головы.

Но каков ни был бы риск, беседа их смогла стать откровением для обоих. И теперь, разговаривая о свежих премьерах в мультипликационном мире, о музыке, играх и детских мечтах, они словно вытаскивали друг друга своей беззаботностью - она ещё ребячьей, он романтической - из серости дней, новообразованных страхов и непроглядности будущих счастий. И когда наступил момент расставаться, так как девочку нужно было отправлять домой, ибо отец-садист мог вернуться раньше с работы, они обнялись, и малышка, порхая, будто синичка, ускользнула сначала в дверях, а затем во дворах, с толикой счастья в милых и таких, не в силах я описать насколько, чистеньких глазках.

- Она очень хорошая, вся в тебя, - высказался он девушке, стоя и провожая малютку умоляющим вглядом, а затем, все так же не глядя, поклялся. - Я вытащу вас из этой истории, чего бы это мне ни стоило..

- Ты погубишь себя.. - Разочарованно, но не в нем, а в жизни, покачала она головой, тихо нашептывая. - Ему ничего не стоит стереть и тебя, и нас в пыль, в пустой звук..

- Откуда у него столько возможностей, ведь он же всего на пару лет нас старше? - Спросил мой герой, но без удивления или ненависти, скорее для справки.

- У него большие связи из-за потворства к нему вышестоящего начальства.. - Объяснила она, вновь стыдливо опуская глаза. - Ему импонирует кто-то из старших чинов, вот его деяния и сходят с рук, словно вода.. Ведь он жестокий карьерист, как и они.. Для него нет ничего важнее должностной лестницы, а семья и дети - это всего лишь очередная галочка в характеристике, и приравнивается она к имуществу, вроде владения автомобилем или квартирой и дачей.. У всех это есть, и ему надо..

- Но сейчас так многие живут, женятся на тех, кого не любят, и рожают детей, которые им не нужны, лишь потому, что все сверстники уже стали такими.. - Вещал мой герой, но она прервала его, положив ладонь на крепкую грудь.

- Но не все способны на ту жестокость, что он..

- Послушай, - он взял ее ладонь и, притянув к устам, поцеловал нежную кожу. - Я все решу. Будьте обе наготове, нам придется уехать отсюда..

И он тотчас выбежал из торгового центра, не дав сказать ей ни слова. А вскоре, переодевшись дома, быстрым шагом добрался ко мне за советом о том, как ему быть, как уберечь от зла и сохранить для себя стремительно угасающую силу солнца, лучики и тепло которого уже почти заслонила собой громоздкая и такая донельзя от первобытной природы бездушная и беспощадная тень..

Глава 4

К тому времени, как он пришел на работу, час трудовой подходил наш к концу, а значит, приближался к шести. Не знаю, нужна ли здесь точность, но все же впоследствии получилось именно так, что мы вдвоем сели у боксов на стоявшие рядом сидушки и пару минут просто молчали. Я, простой и спокойный, но грязный, испачканный по локти мазутом, техническими смазками, жидкостями, и он, чистенький, но задумчивый, сложный, тревожный. Однако стоило мне лишь спросить, что приключилось, как он высыпал на меня всю историю случившихся суток, которыми и я вскоре пропах, а затем, проносив этот запах в себе с пару лет, решил всё-таки им поделиться, навояв по памяти краткий рассказ..

- Я не знаю, что мне делать.. - Опустив голову, совершенно потерянным тоном заканчивал он. - Но чувствую всеми фибрами: если не помогу им и отступлюсь, буду корить себя до самой последней минуты..

- Значит, действуй, как велит сердце, - ответил тогда ему я. - Оно не обманет. Возможно, ошибётся, но зато никогда не солжет..

- Я понимаю, - вздохнул он. - Но если я возьму их, и мы вместе сбежим, этот бугай нас найдет и накажет.. И нет такого закона, что защитит от его представителя..

- А кому тебя судить, если и судьи должны быть призваны к ответу? - Процитировал я Германа Мелвилла, продолжив далее своими словами. - Он не всевышний создатель, чтобы наказывать тебя, и он далеко не закон: ни тот людской, писаный, и тем более ни тот негласный, человеческий..

- Думаешь, мне стоит наплевать на него и бежать, пока земля не кончится? - Слегка воодушевился моей поддержкой парнишка и взглянул на меня.

- Да.. - Прохрипел я пересохшим горлом. - Но, судя по твоему рассказу, этот человек способен выжечь планету, чтобы найти вас.. Поэтому тебе нужен какой-то противовес такому упорству в жестокости.. Некая страховка, что, сбежав, он будет рыскать, но не так усердно..

- Ты на что-то намекаешь? - Схмурился он.

- Скорее говорю прямо, ведь если закон тебя не может защитить по справедливости, остаётся лишь один выход... - Я бы смог договорить, если бы он не подскочил на ноги, пылко перебивая меня.

- Знаю я, к кому ты клонишь, но чтобы защититься от зверя, я к другому зверю за помощью не побегу.. - И речь он вел о единокровном брате, с коим не контактировал уже несколько лет. - То, кем он стал, - низость.. Убийца, преступник, бандит!

Не хотелось бы, конечно, и мне о нем говорить, но придется, ведь это был единственный видимый выход. И младший сородич моего друга вполне себе мог статься весомым противовесом полицейскому злу.

Да, я согласен: отвечать злом на зло - значит созидать ещё одно зло. Но кто даст мне или моему другу ответ, как одновременно выйти и сухим из воды, и счастливым от прохладной свежести водоема? Верно, никак. Поэтому смочить свою душу, как ни крути, но придется. Но оставим этот извечный вопрос и вернёмся к противовесу, должному стать равнозначным ответом той назревающей тени.

Ведь в действительности все эти кратковременные события, более или менее, смогли к тому же разрешить и семейные распри, чьи потуги явились и встали огнем между братьями: одним из которых был мой друг, блондин, а вторым - рыжеволосый парень, что был помладше первого всего на пару годков. Он-то, пламенем поцелованный, и отправился в восемнадцать служить, а уже через полгода по контракту согласился на Сирию, где доблестно провел две командировки в постоянно бурлящих боевых действиях. Однако, вернувшись домой, измененный внутри до неузнаваемости собственным братом, теперь не единожды убийца и жестокий садист, он по какой-то причине предал честную судьбу солдата собственной родины, став преступником рэкетиром. И если братец-блондин был ветерком свежести, дующим с моря, то второй являлся самым настоящим шквалом, бушующим себе в удовольствие, отчего другие соответственно и страдали, не в силах совладать с природной стихией..

- Как же я могу обратиться к нему за помощью, если знаю заведомо, что тот без раздумий убьет его?! - Вопрошал ко мне, хотя, наверное, больше к внутреннему себе, мой герой. - Как я буду спокойно жить и воспитывать дочь человека, которого сам и приговорил?!

- Но ты слишком преувеличиваешь, - держал ответ я, в отличие от моего друга, без эмоций, более чем рассудительно. - Ведь наверняка твой брат способен воздействовать на него и другим методом..

- Каким, например?! - Восклицал вопрос за вопросом пытливый блондин. - Как, по-твоему, стравленные друг на друга звери могут сражаться каким-то другим образом, а не для них естественным?!

- Ты опять преувеличиваешь.. - Сказал ему наставительно я. - Мне кажется, твой брат, прежде чем вступить в схватку, способен для начала использовать превентивные меры.

- Правда, так думаешь? - Чуть успокоился он.

- Конечно, ведь он же бывший военный, а значит, стратег.. - Объяснял я ему свое видение. - А стратег - это человек, рационально мыслящий, и это говорит как минимум о том, что он не ринется в бой без разведки..

Вот примерно этим-то я и уговорил его тогда, сию же секунду, отправить сообщение брату, которого для начала пришлось найти, а потом разблокировать хотя бы в одном из мессенджеров, множеством выбора висящих в смартфоне. Что он, затаив дыхание, и сделал, чуть заметно дрожащей от волнения кистью. А уже через час, за который я успел отмыться и, последним уходя, закрыть автосервис, к нам, теперь сидевшим на детской площадке во дворе дома моего друга, явилась целая свита на трёх премиальных машинах, состоящая из двенадцати молодцев, облаченных все как один в классические костюмы с иголочки, но каждый, если присмотреться, в разных, но все же темных тонах.

Однако хочу заметить, что кроме самого брата моего товарища, ни один из них к нам и не подумал приблизиться. А тот, в свою очередь, обнаружив нас строгим взглядом, сразу двинулся в путь, отмахнувшись своим людям рукой, мол, чтобы те ждали.

И пока он под крик и визгливый гомон всюду снующих детей своим твердым армейским шагом к нам приближался, изучая местность во все триста шестьдесят градусов на предмет несоответствия деталей и отклонений от нормы, я и перевернулся душой, понимая в этот момент, что, возможно, с большой долей вероятности сам подтолкнул подписаться друга на встречу с дьяволом во плоти целый второй раз в проистекающие сутки.

- Говори. - Выдохнул с холодом он, встав от нас метра на два.

- Я вляпался в историю, из которой самому мне не выбраться, - опешенно, будто провинившийся ребенок, начал вещать мой друг, но чуть погодя подсобрался и встал. - А иначе я бы не обратился к тебе..

- Зная твой характер, брат, в этом мне сомневаться и не приходилось, - ответил с тем же ледяным дыханием строго стриженный бывший армеец. - А теперь расскажи все по порядку, я должен знать каждую мелкую деталь..

И мой герой, кратко разложив все по полочкам, поведал сородичу весь ход событий: о том, как вчерашним вечером окончательно влюбился; о том, как платил за разгоревшуюся страсть еще этим же утром; о том, как скрывался бог весть от кого, лишь бы увидеть ее и окунуться в лучи той светлой улыбки, а после согреться в тех освещающих их общее будущее светло-сереньких глазках.

Таким образом, за одни сутки я и выслушал эту историю, что случайно, а может, и нет, засела у меня в голове, целых два раза. Но как бы она ни трогала меня за душу и как бы мой друг красочно и импульсивно ее ни освещал, рыжеволосый молодец ростом под метр девяносто и весом, думаю, на тот момент восемьдесят пять килограмм, все так же стоял перед братом-блондином, несколько холодно и безучастно. Хотя судить мимику, с которой человек реагирует на поднятые душещипательные темы, я считаю полным абсурдом, ведь мимика - не привычка и не желание потворствовать обществу, что тебя окружает, а самая настоящая генная предрасположенность. Нельзя же судить человека за физиологию, вот и этот молодец, на вид более суровый и крепкий, чем брат, был тем, кого не имеет смысла упрекать в сухом безразличии..

- И что ты молчишь? - Спросил мой друг, когда уже все рассказал и с минуту ждал хоть какой-то реакции.

- А что говорить, если я могу действовать и прямо сейчас, - указав нам на своих людей, он, не прервавшись, продолжил. - Выехать, найти и убить этого копа. Но, опять же, зная тебя, ты не для того мне написал впервые за несколько лет, что значит, ждёшь от меня более снисходительных мер. Однако, так как это нужно тебе и твоей совести, сам излагай их короткую суть, а не заставляй меня все придумывать.

- Хорошо, да, - оторопел мой друг от такого четко выверенного расклада. - Ты прав.. Мне не нужна его кровь, я лишь хочу, чтобы он отстал от меня и девчонок.. Но как это сделать без убийств и насилия, мне непонятно..

- Завтра, поздним утром, бегите отсюда все вместе, втроём, - неожиданно для нас, отведя высокий взгляд вдаль, сказал он. - А я остановлю его, когда он бросится вас догонять.. Поэтому не медли и забронируй билеты сейчас же..

- Но как ты его остановишь? - Спросил, изумлённый такой решительностью брата, мой друг.

- Убеждением.. - Ответил размазанно он. - Вещей с собой не берите, а для пущей напускности пыли в глаза, утром и вовсе идите, как обычно, на работу, откуда после, минут за двадцать до поезда, по мере возможности украдкой двигайтесь по одному на вокзал.

- Но наверняка же поезд и отъехать не успеет, как явится он.. - Вмешался в разговор сородичей я.

- Ну и пусть приходит, мы разберемся.. - Лишь сказал напоследок рыжеволосый молодец и, развернувшись, без слов прощания стал удаляться.

- Что за человек такой.. - Посетовал на него мой герой. - Никогда ничего не объяснит, ни с кем не посоветуется, все молча, все по-своему..

- Главное, что согласился помочь.. - Констатировал собственное удовлетворение я.

- Еще бы он отказался.. - Мой друг, проводив взглядом отъезжающий от детской площадки кортеж, сел со мной рядом. - Ему кровь из носу хочется добиться моего прощения, хоть он с виду этого и не выказывает..

- Но что? Что он такого совершил? - Вопросил я, искренне тронутый этим предметом распри, имеющим место быть в крохотной семейке. - Из-за чего ты на два года исключил его из своей жизни?

- Наши приемные родители уже были стариками, когда он отправился в Сирию, при том зная, что те, скорее всего, отойдут в иной мир этим периодом, - мой друг огорчённо свесил голову вниз. - Как и ожидалось, старики, наши бабушка и дедушка, один за другим скончались с разницей всего в два месяца.. Но дело даже не в этом: их же, проживших жизни в восемьдесят лет, всё-таки по справедливости забрало время, а не буйствующая болезнь или безумная никем не контролируемая судьба, по случайности подославшая убийц в наш дом.. Нет.. Но когда он вернулся с войны, ему было невдомек, какого стало мне, одному принимать все же смерти родных.. Он даже ни разу со мной не ходил проведать их на могилу, а после и вовсе исчез.. Оставив мне одному все наследство, включающее квартиру, машину и дачу..

- Значит, он не алчен, зачем же он тогда вообще стал преступником? - Ещё более озадачился я.

- Мой брат узнал что-то, он пытался объяснить мне об этом поверхностно, облачными намеками, но я понял только, что все абсолютно продажно и вся власть, от полиции и спецслужб до чиновников и правительств, совсем не вершина социальной пирамиды..

Верил ли герой сей картины скептическим настроениям своего брата, я не знаю. Но скажу, как сам это вижу: такое отдаление, что произошло между ними, не происходит без веских причин, а значит, доля правды в доводах рыжеволосого молодца присутствовала. Отчего вопрос у меня возникал в голове только один: стоила ли эта процессия предательства того, за что ты воевал, тех знаний и последующих за ними отречений от близких?

- Мне нужно навестить ее и рассказать все о завтрашнем плане, чтобы она как-то смогла предупредить дочь и сама собралась.. - Чуть позже, после всех моих размышлений, выдал он намерения мне. - Ты должен пойти со мной.. Я хочу вас познакомить..

- Хорошо, но я присоединюсь к вам ненадолго, ведь нет-нет да и приходится человеку, уставшему на работе, хоть иногда спать..

Так, договорившись о встрече, мы и двинулись к его возлюбленной, свинтившей из кофейни пораньше, домой. Не стал он в этот раз наряжаться в одеяния дедушки и напяливать редкие усики с большими очками, а лишь, прикрываемый мной, рысцой ворвался в открытый подъезд. На третьем этаже которого, поторапливая наше скрытие от возможных глаз, девушка уже ждала гостей с настежь отпоротой дверью квартиры, куда, чуть ли не вбежав, мы тут же захлопнули ее.

Тогда впервые увидел я эту особу, такую счастливую, но по глазам и быстрым движениям, по-нехорошему, лихо взволнованную, отчего сложилось впечатление, что она, ещё столь молодая, уже прожила десять жизней. Но не успел и разглядеть ее я, как они тотчас обнялись, будто не виделись с месяц, а затем и вообще, пренебрегая моим присутствием, поцеловались.. Хотя я и не осуждаю их, ведь верно же, что влюбленные готовы не отлипать друг от друга все 24 часа, каковые находятся в сутках, и это нормально, ведь что ни поделаешь с этим тяготением, а главное, чтобы влюбленность их переросла в большее чувство.

Но а впрочем, поцелуй их завершился уже через минуту, за которую я успел оценить древний ремонт довольно-таки обшарпанной квартирки, стоя в узкой прихожей, и они оба, полные радости, повернулись ко мне.

- Это мой друг и коллега.. - Представил меня он, после чего девушка протянула мне руку, сияя добродушной улыбкой.

- Рада знакомству.. - Наполнил мой слух приятный ее голосок.

- Аналогично.. - Ответил любезностью я.

- Хотите чай, кофе? Есть много разных печений: молочных и шоколадных.. - Радушно предложила она.

- Конечно, не рискну отказаться..

И мы все втроём, улыбаясь, прошли в миниатюрную кухню, куда, шагая по кратчайшему пути, я параллельно бросил взгляд в одну единственную жилую комнату сего архитектурного издевательства над людьми. Там же, мимолётным движением уголков глаз, я приметил порядок, никак не помогавший прикрыть веки на допотопный ремонт, старую мебель и даже розетки, что были установлены ещё до развала прошлой страны. Это был самый настоящий музей с пропавшим в нем без вести реставратором и добросовестно работающей уборщицей.

- Милая квартирка.. - Соврал я, даже не пытаясь утрировать, а потом сел за маленький столик.

- Она ужасная, - с возникшим чувством, будто какой-то прилипшей к организму болезни, сказала она. - Но это был единственный вариант, где мне не отказал сам арендодатель..

- То есть, вам отказывали люди, сдающие квартиры? - Изобилуя удивлением на лице для удостоверенности в услышанной информации, переспросил я.

- Да, мой бывший муж постарался это устроить.. - Расставляя три небольшие салатницы, наполненные с горками разными сладостями и печеньем, отвечала она, конечно, не без доли сожаления в голосе.

- Вот же обиженный мальчишка, - пытаясь хоть как-то ее поддержать, съязвил я, а затем обратился к чуть поникшему от темы разговора другу напротив. - Но завтра все решится, верно?

И мой герой, будто выбравшись из абстракции, тут же кивнул мне и, приободренно, принялся помогать девушке с чаем, параллельно в красках, с энергией в слове, вещать ей план завтрашнего побега. Но, ещё не дослушав его, она присела по центру между нами и, приоткрыв рот, оторопела окончательно.

Пару минут она так и сидела, поглядывая то на молчавшего меня, то на пытавшегося ее убедить возлюбленного, который пылко и воодушевленно старался всеми словами доказать ей правомерность риска, как минимум перевешивающего в свою пользу ту присмыкающуюся жизнь, в коей она утопает душой, и, как максимум, возможно, при благоприятных стечениях обстоятельств, спасающего их всех вместе взятых.

И вскоре из ее пересохшего горлышка, от тревоги и ощущения приближающихся перемен в жизни, исторглось согласие, и она тут же отправила сообщение дочери о обязательной завтрашней встречи, в надежде, что та вновь выкрадет поздним вечером телефон у спящего садиста-отца и зайдёт в свой аккаунт в соцсети.

Затем поминутно тревога ее стала спадать, и наша упоительная беседа под хрустящую мелодию постепенно раскрепостилась, а уже через каких-то десять минут и совсем стала заполняться сердечным смехом да радостью в кухне. Но в момент, когда я рассказывал девушке очередную курьезную историю о моем герое, произошедшую с ним на работе, ей внезапно пришло СМС, и, узрев его мельком мигнувшее оповещение на экране смартфона, она тут же поникла, основательно побледнев.

- Вам обоим нужно уйти, так как мой бывший муж хочет о чем-то со мной поговорить и уже едет сюда.. - Едва дыша, со страхом в глазах сказала она.

Переступив через себя, и мне, и моему другу пришлось все же уйти, несмотря на идентичное желание обоих встать на защиту девушки и не подпускать к ней негодяя, но, так же как и она, мы все-таки понимали, что это геройство премного испортит скорый побег.

Однако избежать встречи с тенью, нам перекрывающей солнце, мы не успели и у подъезда все же встретились с наплывающим мраком.

Тогда-то, в первый да последний раз, я и видел его - огромного, размашистого негодяя с квадратной симметрией тела, который бугаем буквально налетел на моего друга, а двое его коллег тем временем встали предо мною стеной.

- Я же тебя предупреждал! - Проголосил нападающий и в сей миг обрушил кулак в солнечное сплетение моего героя. - Щенок! А это ещё кто?!

Брызжа белой, закипевшей слюной от ярости, агрессор вмиг сблизился со мной и, посмотрев с пару секунд мне в ничем не обеспокоенные глаза, отошёл, ухмыльнувшись надменно.

- Значит так, я даю тебе ещё один шанс, последний, - обратился полицейский к моему другу, но теперь поспокойнее и без рукоприкладства. - Сутки, начиная с этого вечера, чтобы ты покинул навсегда этот город.. Принял информацию?

- Да.. - Зубоскально выдавил ответ мой герой, и агрессор, похлопав его по плечу, довольный собой, развернулся к подъезду.

А после, будто одержимые, он и его двое приспешников ринулись в дом, чтобы там, на третьем этаже насладиться своей безнаказанностью и устаканить все вопросы с собственными комплексами неполноценности хотя бы на миг созданного ими же насилия..

И я, увидев сей ужас у себя в голове, уже было подобрал в близлежащих кустах ветку, чтобы сделать для себя хоть какое-то подобие палки, а после с ней в руке, на пару с другом, броситься в бой. Но девушка, что была, есть и будет действительно солнцем, зная мстительного агрессора и живя бок о бок с насилием, заведомо до его прибытия спряталась у соседки внизу, а затем, когда полицейский и его гончие поднялись, она, напротив, спустилась, и мы, встретившись у входа в подъезд, побежали оттуда к свободе: они, влюбленная пара, - к физической, но я же, надеясь, что у них все хорошо сложится, - к душевной..

Глава 5

Естественно, даже несмотря на возможную опасность стать очередной жертвой садиста-полицейского в будущем, я, одухотворенный побегом, спрятал влюбленных на ночь у своего очага, деликатно попросив жену и детей чуть потесниться. После чего, попутно сбрасывая с себя напряжение, мы все вместе провели славный вечер за долгим и питательным ужином, над которым, будто бурлящей рекой, проистекали продуктивные беседы на самые простецкие темы, окаймленные и смехом, и радостью.

Что же растопило наши, сжавшиеся ещё недавно от страха, сердца? Думаю, виной тому был приятный уют, энергичные дети, а если сказать целиком, то семья, полная радушия к своим новоиспеченным друзьям..

Впрочем, как бы замечательно мы ни сидели в компании друг друга, за прошедший день я, уставший на работе трудяга, отправился спать самым первым, и было это в районе первого часа. Но каково же было мое изумление, когда я проснулся по будильнику в семь утра и не обнаружил молодой пары у себя на квадратах. Передать словами это невозможно, хотя могу сказать, что тут же бросился звонить моему герою, однако абонент зловеще стал недоступен..

Вскоре всё-таки он удосужился сообщить отправленным СМС, что они бегут из страны, и причиной их раннего удаления стало беспокойство о безопасности моей и, конечно, моей семьи, так безотлагательно их приютившей..

Безусловно, впоследствии, через какое-то время, я узнал из нескольких источников ход развития событий того утра, из которых меня так благородно и заботливо исключили. А заключались они в следующем: влюбленные, покинув мои скромные пенаты ещё до рассвета, совокупились в конструктивно построенном плане и двинулись с ним наголо вызволять из заточения маленькую принцессу.

Тогда мой герой спозаранку, найдя автомобиль своего садиста-визави на парковке, стал избивать ногой его дорогие покрышки, чтобы от детонации по кузову немедля завизжала сирена противоугонной системы. Таким образом, для психопата-полицейского сработал сверх ранний будильник, но, поднявшись по зову кричалки, он лишь нажал на кнопку ее выключения и свалился обратно в кровать. В итоге это действие повторялось три раза, но на четвертый, окончательно пробудившись и разозлившись, офицер-оперативник быстро оделся и выбежал в двор.

А тем временем, заранее поднявшись этажом выше, моя героиня уже поджидала ретировки бывшего мужа. И как только яростно бросившийся вниз владелец авто хлопнул дверью подъезда, она спустилась к квартире и стала без остановки звонить. Минута, другая - и дверь, робко щелкнувшая в замочной скважине, наконец распахнулась. Сонная малютка ещё пару секунд щурилась, никак не отойдя ото сна, но вдруг раскрыла свои широкие веки от радости и, звонко провозгласив главное слово в жизни любого человека, обняла, хотя нет, вцепилась в не менее пылающую чувствами мать. Затем они быстро поднялись наверх, где, почти не дыша, обнимая друг друга, обе в слезах, тихо на ступеньках засели, как мышки. А вскоре, услышав, как дверь квартиры захлопнула за собой звук буйных шагов, где ни через минуту, ни больше не было подано видов какой-либо поднятой тревоги садистом-отцом, они поняли, что психопат, не проверив комнату дочери, попросту лег продолжать спать.

Тогда то они и предчувствовали, как бы наитием, что теперь все светлое у них впереди и, украдкой двигаясь вниз по пролетам, сбежали на улицу, где, объединившись с моим героем, заведомо задумав, чтобы их никто по случайности не заметил, промаршировали под окнами дома, откуда тут же прямиком пошли на вокзал.

А уже там, предъявив кассиру два паспорта и одну нотариально заверенную копию свидетельства о рождении, они впопыхах купили билеты на первый попавшийся поезд, готовый к отправке. Но куда он шел, с какими остановками маршрутизировал и сколько по времени должен был состоять его путь, им было совсем безразлично, ведь на тот момент это стало неважным, так как главным критерием, бьющим единым импульсом у всех троих в голове, пришло осознание того, что они вместе и бегут подальше отсюда, от ужаса, у каждого такого с другим непохожего, уникального, своего..

Сев в поезд, предварительно пройдя процесс проверки билетов и документов проводниками, они, не тратя время на распаковку вещей, ведь сумок или чемоданов у них при себе не было, все трое, волнительные и голодные, пустились в вагон-ресторан, чтобы позавтракать, а при случае отсутствия преследования - за одно и отпраздновать удачную отправку. Но как бы трапеза их ни проходила в теплой атмосфере горячего чая и блинчиков со сгущенкой, как бы солнце тёплыми лучами ни било в ветровое окно, тень все же явилась, так как ранее, сотрудники вокзала, увидев запрещённые фамилии в списке, тут же позвонили в полицию.

И вот поезд тронулся, но, проехав лишь метры, тотчас же стопором встал, и по его недрам, развевая аллюзийные черные смрады, двинулся зловоньем ворвавшийся мрак.

Пытались ли мои герои бежать, я толком не знаю, но предполагаю, что да. Однако, так как и перрон, и поезд были перекрыты с обеих сторон, удирать им было особенно некуда. Поэтому, вскоре встретив визави лицом к лицу, мой друг, оберегая слабых у себя за спиной, вышел вперёд и, на условиях, что ни девушка, ни ее дочь не пострадают, пообещал сдаться без боя, истерик и ещё каких-либо сопротивляемых мер.

- Ух! Как же это щедро с твоей стороны.. - Лишь наигрывая в тоне сарказм, ответил ему полицейский и, вместе с коллегами, стоявшими у него по бокам, по злобному, свысока рассмеялся.

Затем их, лишенных мечтаний, будто отрезанных невидимой силой от ещё некогда плещущей жизнью надежды, приказом вывели из поезда и, пока прилюдно не трогая, под присмотром сопровождения повели по перрону. Но как только пленные и их конвоиры преодолели территорию вокзала и вышли к проезжей дороге, грубая сила вдруг возникла между ними, и всех троих задержанных буквально запихали на задние сиденья одного из авто, чьи колеса тут же зашуршали по асфальту вместе с собратьями. Правда, катиться им суждено было недолго, так как ровно в тот момент, когда отчаяние принялось бить ключом из грудных клеток моих героев, на проезжей части, чуть вдали от вокзальной локации, шлагбаумом внезапно встали несколько габаритных машин, а из тех, что припарковались за ними следом, препятственной второй линией, вышли с десяток другой множество крепких молодцев все в тех же классических костюмах с иголочки, но, насколько мне известно, в отличие от предыдущей встречи, их число значительно увеличилось.

- Кто такие?! - Завопили правоохранительные органы, сигналя и включая опозновательную сирену.

Однако преграда не исчезла, она лишь сугубо, молча и зловеще стояла, всматриваясь прожившими суровые испытания судеб глазами, на тех, кого могли и хотели без единого звука рвать на куски.

- Вы кто, вашу мать?! - Прокричал, брызжа слюной, полицейский-садист, именуемый в повествовании и множителем, и тенью, и безустальным мраком.

Он то тогда первым и вышел к неизвестным суровцам, и, поддерживаемый коллегами за спиной, на чуть сблизился с ними. Но не успели органы охраны прав и порядка ступить и десять шагов, как молодцы внезапно достали оружие из мест, что находятся под пиджаками сбоку, и наставили огнестрельные дула в противника. Все это произошло так быстро, что сотрудники полиции в замешательстве отступили назад, но когда к ним приблизились бравые солдаты преступного мира, чтобы взять врага под абсолютный контроль, те и вовсе подняли, хоть и с брезгливостью и недовольством в лице, беспомощно руки.

Таким образом, под снимки видеокамер смартфонов, возникших в руках случайных прохожих, и гул застопорившихся водителей позади, полиция, действовавшая до этого весьма неправомерно, оказалась нейтрализована теми же средствами, после чего была тихо и мирно отведена в сторону как раз к тому моменту, когда рыжеволосый молодец, возглавлявший всю эту браваду, встретился с выбравшимся из авто братом лицом к лицу.

- Прощай.. - Лишь сказал ему преступник с лёгкой, невообразимой улыбкой в тот момент, когда мой герой уже воочию оказался перед ним, со стоявшими у него за спиной двумя смятенными солнцами.

- Прощаю.. - Вымолвил тогда он в ответ и пожал протянутую руку брата, в которой, не заметив сразу, только с прикосновением ладоней почувствовал брелок и ключ от машины.

Долго еще, хотя десять секунд - отрезок, конечно, относительный, но все же - они смотрели друг другу в глаза, ища правду, каждый свою. Он, мой герой, искал ответы, кем же брат стал, а тот, кем, мой друг, ещё станет..

Да, наверное, не было в тех взглядах взаимной любви двух близких сородичей, но уважения - за несгибаемость, за сдержанность слова - в те краткие миги хватало в обоих.

Правда это уважение не удалось как-то по-другому, хотя бы словесно, излить им, так как вскоре послышались волнения собравшихся масс. Ведь стоявшие в сторонке сотрудники под прицелами молодцев, хоть и разодетые в гражданскую одежду, все же вызывали своей картинностью плена тревогу и растерянность в людях. Поэтому, братом поспешно отправленный, мой герой, схватив девочек за руки, побежал к указанной одним из бойцов машине, сев в которую, незамедлительно ударил по акселератору газа и исчез восвояси.

На том моменте и прерывается сей рассказ, ведь все непреодолимые преграды и переступы через себя мой друг завершил с удачным исходом. Конечно, далее я внесу ясность, что же с ним сталось и как решилась та ситуация с полицией, которая после сего случая отцепилась и от двух ослепительно дивных солнц, и от их неотступного защитника.

Итак, насколько я понял, после некой внушающей беседы с полицией, рыжеволосый брат моего героя, при помощи умеренно приложенных усилий, заставил всех присутствующих удалить видео- и фотофайлы, снятые в этот молниеносно развёрнутый отрезок времени. Чем руководствовался он и вся его братия, что и сотрудники, и мирные граждане тут же, потупившись от испуга, заглохли, я не знаю, ведь меня лично, как к той минуте и уже моего друга, не было там. Поэтому могу лишь предположить, что весомым доводом в той немногословной речи стало упоминание, на кого он работает, а то, действительно, были знаменательные люди для Москвы и ее приграничья. Но о них не мне говорить, а уж тем более рассуждать, поэтому лишь дам такой вот размытый ответ.

Что же касается множителя, который, услышав, кто такие эти бравые молодцы, одним из первых побледнел до обморочного состояния, то он, а это я знаю точно, до сих пор служит в том же порядке, так же злобно ущемляя тех, кто боится его, а значит, по его мнению, и закона.

Забыл ли он о своей бывшей жене и маленькой дочери? Да, это, из природой заложенной трусости, он сделал сразу же, переведя всю скопившуюся ненависть ко всему светлому в оставшемся и менее везучем, чем мои герои, маленьком мире небольшого селения под названием город. Но рассказывать о его пакостях, о которых за пару лет стал слишком наслышан я, совсем не хочу. Поэтому далее о нем замолчу, в надежде, что судьба или какие-то другие варианты столпов бытия, накажут этого негодяя по достоинству его прожитых лет и сотворенных деяний.

А главное, думаю, что должно мне сообщить, это то, что мои герои и их маленькое чудо уже через несколько дней после событий, путем пересадок, добрались в Беларусь, где поженились и, осев, вплоть до сегодняшних дней, объединились несокрушимыми семейными узами счастья. Бывал у них на свадьбе и я, и видел танец влюбленных, наблюдал, как они смотрят друг в друга, и будто то бы знал, как любят сердца..

Она в белом платье до пола, он - во фраке цвета свинца, и не хотелось тогда никому из гостей, в чье число входили некие родственники, друзья и знакомые, чтобы молодые влюбленные, хотя точнее - уже любящие, останавливались, а те, в угоду радостным лицам, все продолжали кружиться по центру, словно два лебедя на никогда ещё не тронутом человеком пруду.

Тогда, стоя у всех позади, как бы отстранено и поодаль, я и понял, пусть и с долей сомнения, но все же, что есть некая корреляция между людьми, есть в нас какие-то невидимые механизмы, что мы соединяем, собираясь в единую пару. И иногда, хотя нет, скорее часто, такие пазы меж деталями не подходят, они садятся друг в друга, но накрепко никак не вставляются, в будущем вечно падая и отваливаясь. И тогда мир, и сам человек, в одночасье рушатся вместе с мечтами, ударяясь о землю, оставшись навсегда без крыльев надежды.

Однако мой друг доказал своим редким примером, что есть ещё на редкость удача встретить подходящего не только тебе человека, но и полюбиться в ответ тому, кого ты нашел.

Наверное, по себе говорю, так как женат, это и есть самое яркое в нас ощущение, испытанное за многие десятки лет в целом-то не самой простой и примирительной жизни. Можете сказать, что не прав я, но согласитесь, ведь именно это ощущение, что нас кто-то любит, и чувство, что любим и мы, преследует нас вплоть до смерти. Именно эти воспоминания счастливых дней приобретения счастья и согревают нас своим сокровенным одеялом пролившихся в душу трепещущих чар. Пусть то будет первая подростковая и в чем-то безрассудная романтика или же взрослые отношения, поднимающие темы зла и добра, любви и корысти, ярлыки которых и по сей неоднозначный день обязательно должны вешаться с одинаковым рвением на людей, отдаются теплым приливом в груди с равнозначным порывом в абсолютно любом возрасте и при самых разных проблемах...

Но кем был бы мой друг, не решившись вступиться в неравную схватку за истязаемых девушку-маму и ее прекрасную дочь? А стал бы он тем, кто безудержно корил бы себя за отступление до конца своих мраком окрашенных дней, и не было бы у него того одеяла, чьим теплом можно накрыться лишь вспомнив счастливые миги из когда-то давно прожитой жизни, и ушел бы в иные миры он, в тоске, одиночестве, холоде..

Кто-то, конечно, скажет, что риск не стоит того, кто-то выскажется, что одиночество не минус и не проблема, а противоположно тому, является олицетворением свободы перед деяниями судьбы, от которой тот, лишенный этого чувства, совсем не зависит. Да и многое можно предлагать, отрицая мой вывод, ведь интерпретаций человеческих жизней - полное множество, и всех их ни мне, и даже ни вам не познать..

Впрочем что я, что и мой друг, останемся при своем мнении, сложенном благодаря пройденным этапам испытаний судьбы, ведь безмерно сладка же доля счастливца, который, борясь за любовь и мечты, однажды познает их в полную меру в период штиля, спокойствия..

Что же касается братца моего героя, внесение ясности про которого я не без причин оставил под самый конец, то он, все так же продолжает утопать в преступных мирах, но теперь, к нашему времени, совсем не в Москве, да и не в стране, чьей столицей этот город является..

Не было его ни на свадьбе, ни когда-либо в гостях у новоиспеченной семьи. Не писал он брату ни писем, ни отправлял СМС, а тем более ни звонил и не слал каких-либо весточек, так как насовсем, как я понял, отрезал себя от незатененного счастья сородича..

Откуда же тогда я знаю о его перемещениях и продолжении творимых жестоких деяний? Да из трубящих повсюду новостей нашего мира, за которыми, из-за происходящих событий, приходится пристально бдить..

Но почему же я оставил штормовой ветер на самый конец? Да потому, что восхищаюсь, с одной стороны, его мерным нравом и способностью решать любые задачи, а с другой - истязаю себя, ведь восхваляю безумца, неоднократно отнимавшего жизни..

Вот так и случается, что не коснувшись зла, нельзя построить добром пропитанное счастье, и никакие корреляции тесно переплетённых судеб или же сильнейшая химия между людьми не способны так помочь, как оно, беспринципное и все неотъемлемое..

Рассказы. Искорка на сером холсте.

Мне никогда, собственно, не везло в моем родном городе, в сущности, там, где я вырос и прожил первую четверть лет, если считать их из ста. Не встретил я здесь своей большой любви или трагичных несчастий, не было у меня и шибко близких друзей, отчего жизнь тянулась серостью обыденных дней, кочуя из череды недель в месяцы, чьи названия незаметно сменялись, воплощаясь в почившие за спиной один за другим годы. Поэтому-то я и решил добавить яркости красок миру, что меня окружал, и в одночасье съехал с колыбели, меня приютивших пенат, и покатился туда, куда, как говорится в народе, когда кого-то посылают во всем известные дали, куда-то подальше.

Конечно, это не было столь спонтанно, как могло показаться, да и давно я об этом подумывал, но именно наконец сделанный последний шаг к моему предприятию стал и вправду для меня самого неожиданным.

Что ж, так вот я и перебрался в город, стоявший за полторы сотни километров от дома, теперь уже бывшего, и преисполненый грез о живости новых событий, ворвался в недорогую гостиницу, где снял номер на семеро суток, дабы знал, что будет непросто найти дешёвую, но приятную для быта квартиру в аренду, к поиску которой приступил незамедлительно, конечно же, попутно или в перерывах высматривая вакансии по работе.

А что касается денег и страха многих оказаться за неимением их на улице, то уточню: я, несмотря на молодость, уже тогда был человек весьма не расточительный и поэтому, упорно трудясь, скопил некие сбережения. Оттого-то и мог позволить себе более чем уверенно стоять на ногах в теплых стенах не сильно роскошной приютницы. Безусловно, я этим не хвалюсь, да и вообще, из-за этого многие сочтут меня скупым и скучным человечишкой, но поверьте, сие мнение будет ошибочным, ведь и я порой кутил до беспамятства с друзьями, пусть и не очень близкими, по тёмным ночам. Вот и в этот раз я решил слегка потранжирить свой скромный бюджет и, прибыв из трёхчасового пути, сразу после заселения, принялся плотно обедать в местном кафетерии, где, листая в смартфоне объявления от работодателей и придирчивых помещиков, краем глаза заметил, ворвавшуюся не только в эту неприхотливую столовую, но и ко мне сразу в сердечко, великолепную, наполненную жизненной энергией девушку.

Это была стройная, не больно-то высокая блондинка с распущенными, объемными от природы волосами, спускающимися примерно до половины спины. На ней практически не было макияжа, а одежда - мешковато сидящие джинсы и такая же серенькая кофта с какой-то надписью на английском - ни капельки не взывала к взорам мужчин, коим, кстати, тогда я был единственным представителем в кафетерии. Но, несмотря на невзрачный образ, девушка была особенно звонкой и, казалось бы, необыкновенно коммуникабельной со всем ее окружающим миром, а примером этому стало то, как она тепло общалась с дородной женщиной, стоявшей у стойки на выдаче блюд, которая ещё пять минут назад ко мне же отнеслась холодно и недоверчиво, а теперь расцветала перед ней в широкой улыбке. Возможно, тому была моя вина, ведь я частенько характеризовался у общества спокойным, рациональным и оттого угрюмым молодым человеком, а может, и нет, но все же вернёмся к девушке, ведь она, забрав поднос со своим обедом, последовала к столику, попутно поприветствовав ещё пару посетителей, ровно напротив меня, где села таким образом, чтобы мы трапезничали, лицезрея друг друга по прямой, без каких-либо преград, линии.

Скажу честно, я в ту же секунду смутился и, подняв на нее глаза всего один раз, все время старался не отвлекаться от телефона и тщательного пережевывания довольно-таки жёсткой отбивной. Она же, обыденно откушав и параллельно пообщавшись с соседствующими от нее столиками, энергично поднялась с места и, отнеся поднос к стопке, собранной на мойку, обратилась ко мне так, будто то было совсем невзначай.

- Если ищете недорогую квартиру, то лучше спросить по этому поводу у женщины, которая сегодня вас заселяла, - бросила она, остановившись рядом со мной, и тогда, подняв к ней свою голову, я увидел, как она заглядывает в мой телефон, а потом ненароком заметил, когда взгляды наши сошлись, как ее глубокий цвет светлейше-серых глаз вмиг заполнился расширенными темными зрачками. - Она.. Поможет найти подходящий вариант без риэлторских услуг..

- Вот как, - я удивлённо выпучил губы и со знанием дела качнул головой, строя из себя важного человечка. - Благодарю, приму к сведению..

- Вика.. - Она протянула мне ручку, и я, вложив в нее свою ладонь, пересохшим от такого внимания горлом тоже представился.

- Глеб.. - На что девушка завернула белый локон за ушко и, улыбнувшись мне, скорым шагом ушла.

Отчего я подумал, что все знакомства в жизни у нее происходят таким простецким и всеучастливым образом, поэтому вскоре перестал думать о ней, так как не верил, что мог понравиться такому привлекательному созданию. Однако после обеда, пообщавшись по поводу поиска мне квартиры с женщиной, меня заселявшей, я встретил очаровательную блондинку вновь, когда, стоя в коридоре на своём этаже, с трудом открывал плохо поддающуюся дверь собственной комнаты.

- Попробуйте приподнять ее за ручку вверх, мне помогло.. - Сказала она, вылетев из соседнего номера, чтобы умчаться куда-то подальше отсюда на своих быстро шагающих ножках.

- Спасибо! - Крикнул я ей вслед, когда совет девушки оказался дельным и дверь поддалась.

- А впрочем.. - В этот момент она сбавила ход и развернулась, медленно двигаясь спиной к лестнице. - Что вам сидеть в этой тухлой комнате? Пойдёмте со мной, и я с радостью покажу вам этот город..

- Вы шутите? - Опешил я окончательно от ее неподдельного, не стеснения и активного желания со мной контактировать.

- Вам смешно? - Спросила она, уже почти дойдя до пролета.

- Нет.. - Продолжая ошарашенно стоять у собственной двери, вымолвил я.

- Значит, не шучу.. - Тогда девушка улыбнулась и, подмигнув мне, тут же исчезла, двинувшись вниз.

Разумеется, в следующий момент я мигом захлопнул свою дверь и бросился за этой теперь вроде знакомкой, которую вскоре настиг у входа в гостиницу, томительно ожидавшей меня. После чего, обменявшись дружелюбными улыбками, мы отправились в путь, чей маршрут пролегал вначале через жилые массивы, смешанные из старых многоквартирных домов с новыми, красочными постройками, а затем переместился к аллеям да паркам, коих в городе оказалось обширное множество, и в одном из них даже присутствовал живописный водоём, относящийся, наверное, ближе к термину "пруд".

За все время прогулки мы многое узнали друг о друге: например, почему я сорвался из дома неизвестно куда, или кто знакомится со встречным парнем вот так, без страха, непринужденно, легко. Оказалось, что, рассказывая о себе, я представился ей обычным, рутинным гражданином, ищущим счастья или неких необычных событий, а она же, поведав о себе, стала для меня той гражданкой-путешественницей, которая, вкусив всего этого вдоволь, бродила по городкам бескрайней страны.

Но так как я не желал на скорую руку влюбляться и становиться в незнакомом мне месте заложником страсти в первый же день, мне приходилось сдерживаться, что было практически невозможно ввиду ее красоты и харизмы, и пытаться вести диалог более чем умеренно, или, скажем, деловито. Отчего она частенько смеялась над моей напускной серьёзностью, чем и смешила меня, по чуть-чуть расстапливая мой хлипкий барьер. И вскоре, естественно, он рухнул, исчез, ровно так же, как падает занавес. И тогда, остановившись у берега пруда, где, навевая нам природный мотив, без устали крякали, по водной глади барахтаясь, утки, мы поцеловались до того крепко, страстно вжавшись друг в друга, что это впоследствии привело нас в одну постель, где мы и переспали и в том, и в другом плане.

Но описывать это действо не вижу я смысла, ведь рассказ этот никак не касается эротического характера и не подразумевает таковой подоплёки. Да и говорить, что лучшего полового контакта у меня в жизни не было, будет абсолютно банально, но что поделать, ведь это было именно так. Вика оказалась энергична во всем и брала от жизни весь ее дар, за исключением, конечно, запрещенных и разрушающих человеческий организм веществ. Вот и в сексе, как, в принципе, и во всём остальном, она превосходила то большинство, то тусклое общество, что представляют собой люди вроде той хмурой женщины на раздаче в столовой или меня, угрюмого паренька, поражая нас своей неуемностью и бесцеремонностью, которыми, можно сказать, и покорялся ей этот мир.

Однако, проснувшись утром вместе, у нас все будто бы переменилось, и сложилось впечатление, что мы с ней словно поменялись местами, так как я пылал яркой улыбкой, ненасытно наслаждаясь ее естественной красотой, а она же, наоборот, необъяснимо, отчего-то, с каждой минутой грустнела.

- Что-то случилось? - Спросил я, не без настороженности, после того как заметил тускнеющий цвет ее глаз.

- Нет.. - Она поднялась, выползая из-под одеяла, продемонстрировав мне свое оголённое, стройное тело лишь на секунду, так как тут же быстро одела халат. - Глеб, прошу, не влюбляйся в меня, это плохо кончится..

- Вот как, - я опечаленно сник, понимая, к чему она клонит. - Если бы знал, что это всего лишь разовая интрижка на ночь, то не пошел бы с тобой никуда..

- Это не разовая интрижка, и вообще, за кого ты меня принимаешь? - Развернулась она с суровым лицом.

- Прости.. - Я отвернулся, мне было не по себе.

- И ты извини.. Но я не хочу, чтобы ты в меня влюбился, так как уже завтра уезжаю отсюда.. - Объяснила она не без тона печали.

- Но зачем? - Смятенный таким ударом, уже скорого расставания, я спросил дважды. - К чему такая спешка?

- Это не спешка.. - Вика отягощенно вздохнула, отвела глаза от меня и нехотя призналась в строго соблюдаемом правиле. - Я нигде не останавливаюсь дольше чем на неделю.. Иначе легко попасться на уловку привычки..

- Что?! - Я повернулся к ней, совсем ошарашенно выставив на нее непонимающий взор. - Это же глупость какая-то..

- Думай, что хочешь, - она оборонительно сложила руки поверх грудной клетки и, целенаправленно не встречаясь со мной взглядом, сказала. - Завтра я уеду отсюда, как ни крути.. Меня ждут новые люди, новые улицы и города, и, как бы мне ни хотелось остаться с тобой, я не хочу прозябать здесь всю и без того короткую жизнь, зная не понаслышке как мир наш огромен..

Однако спросив, можно ли с ней, она отрезала резкий отказ и придумала всякую чушь, что мне с ней будет неудобно, что путешествие длинное и вряд ли знаменует комфорт. Но даже после того, как я спросил ее адрес хоть какой-нибудь соцсети, она вновь отказала мне, сославшись на то, что не нужны ей обязывающие к ответственности отношения на расстоянии. После чего, сделав скоропалительный вывод, я молча оделся и вышел.

В тот момент мне совершенно не хотелось навязывать себя этому свободолюбивому созданию, а уж тем более кидать узы какой-либо привязанной взаимосвязи. Тогда-то я и решил отпустить с ней проведенную ночь плавать в небытие памяти, даже несмотря на бурлящий кипяток то ли обиды, то ли досады в груди. Ведь мир, а в частности этот город, на каких-то двенадцать, может, и больше, часов для меня раскрасился самыми разнообразными красками и в один миг, как по щелчку, вновь стал черно-белой картинкой с картонным, будто по дешевому бюджету поставленным фоном. Оттого-то эта серость показалась мне ещё более непреодолимой, вязкой, бесконечной туманностью, что отравляла мне воздух, не позволяя полной грудью дышать.

И выйдя из гостиницы, я удалился от нее и от девушки как можно подальше, чтобы в конце концов сесть в одном из дворов и подумать о чем-то своем. На самом же деле мне просто нужно было остыть, что и произошло со мной, но лишь только ближе к вечерним часам.

Поняв наконец, что мне не стоит корить себя, а уж тем более ее за воспылавшую в нас одинаково страсть, я, оголодавший как волк, двинулся вспять в надежде, хоть к сожалению и навсегда, но всё же приятно и тепло расстаться с Викой, которая, пусть одним ярким мигом, однако же сумела разжечь в этом тумане костер своей огненной вспышкой, за что я должен ей быть безмерно благодарен.

Но, как это часто бывает, положительные, а от того и правильные рассуждения слишком долго приводят нас к истинным выводам. Вот и я с его поиском и нахождением припозднился, так как девушка ещё утром резко свернулась, и к моему возвращению ее след уж простыл.

Впрочем я не расстроился, пусть, естественно, и слегка приуныл. Но когда женщина, заселявшая гостей, мимо которой пришлось проходить, отдала мне записку от девушки, я вновь воспылал некой долей надежды, хотя в ней, этой рукописной депеше, и не говорилось никаких обещаний и не было ни одной из так мне необходимых оптимистичных нот. Содержание же, так сказать, прощального письма состояло в том, что Вика искренне, виноватым слогом извинялась за непредусмотрительность по поводу моего сентиментального сердца, так наскоро ею покоренного, и объяснила, что не хочет обременять себя отношениями ни со мной, ни с кем-либо ещё, ведь это может затянуть ее в непроходимую топь бытовых мраков и сделать жизнь такой же серой (в этом месте она вновь попросила прощения, но более в шуточной форме), как и моя.

В целом я ее понимал, осознавая всю свою скучность и ничтожную крохотность не то что даже моего настоящего состояния, а самих будущих целей, стремлений. Ведь если взяться глобально за мой переезд, можно прийти к интересным вопросам, главные из которых звучат так: зачем я явился сюда из абсолютно идентичного города? Чтобы так же устроиться на работу, снять квартиру и найти девушку, с которой буду строить семью? А если все так и сложилось бы, и, к примеру, девушкой стала бы Вика или похожая на нее по темпераменту, живая и энергичная спутница, то на сколько бы ее хватило, чтобы жечь в нашей жизни огонь? Мне думается, что не надолго. Вот и Вика это поняла, убежав подальше, к свободе от этой серой туманности, где в самых недрах запрятались блики скоротечного семейного счастья, которое, несмотря на рекомендательные, а иногда даже обязывающие россказни и наставления от старших поколений, всегда было и будет окружено постоянным бытом, скукой и однообразной рутиной, так избегающе неприемлемыми для ищущих себя, ещё или уже молодых душ.

Вот и я, ещё зелёный, некогда в серости повседневной блуждающий, а теперь вмиг озарённый сей мыслью о свободных ветрах, о жизни без цепи кредитов и кандалов ипотек, тем же вечером, на скорую руку собрав чемодан, отправился в первый попавшийся поезд, чтобы двинуться туда, куда поведут, на пару взяв меня под руки, удача и выпавший случай..

Но были ли мы правы, так безрассудно расставшись? Ведь неизвестно, сколько меня или девушку, взболтавшую во мне коктейль разноцветных палитр, ждёт впереди таких, на мгновение возгоревшихся, вспышек: вероятно, бесконечное количество, а возможно, если вдруг отвернется везение или роком нависнет судьба, ни одной..

А впрочем, ответ даст только жизнь, а точнее - ее неизбежное окончание. И тогда, если все сложится правильно, как мне бы хотелось, или хотя бы отчасти, я буду сидеть в просторном, но оттого не менее уютном кресле-качалке, став посреди залы уже совсем седым стариком, всеобъемлюще окруженным смехом, заботой, родством своих маленьких внуков, не без ностальгической грусти в глазах, вспоминая с прежним волнением запечатлённое в памяти все то же лицо, те глубинные светлые очи, что с полвека назад покорили меня, изменив мой внутренний мир для совершенно нового восприятия внешних событий...

Рассказы. Искал.

Мой друг, также писатель (если таковыми нас повернется назвать чей-то льстивый или слишком добросердечный язык), всегда был любвеобильным человеком и оттого много в жизни страдал. И порой, так как знаю я его совсем недавно, слушая его рассказы при наших долгих прогулках, мне захотелось повествовать самый последний из них, ведь он навеял меня на мысль, которой я и хочу поделиться.

Произошло это с ним, а именно очередной роман, года два назад, примерно в ту же интервальную пору вторжения к нам первых чисел золотой осени. Тогда нежданно-негаданно на этого вечно ищущего чувств, тепла и внимания паренька, двадцати семи лет отроду на тот момент, свалилась молодая принцесса чуть помладше его, методом, который я, как консервативная личность, никак не поддерживаю, а именно: обратила на него взор на сайте знакомств. Но, как оказалось впоследствии, клик этой симпатии с ее стороны был премного случайным, и она просто не заметила, как сердечко, а не опущенный большой палец вниз, отправилось в путь. Однако мой товарищ, написав ей, отозвавшись приветствием, смог разговорить девушку, которая по началу абсолютно никак не испытывала к нему симпатию, что, естественно, через час или два переписки, к ее удивлению, изменилось. Отчего она стала более открытой к нему, к его искреннему желанию узнать о ней побольше, а точнее о той личности, что находится внутри, а не образе, облачающем наружность. Хотя, конечно же, он, мой друг, не мог опустить момент, когда вел свой рассказ, что девушка была довольно-таки привлекательной, стройной, пусть и не очень высокой, но безусловно миловидной брюнеткой.

Так все и завязалось, а к пику их переписки, которая длилась три дня, общение этих двух, открыто испытывающих друг к другу симпатию людей, и вовсе дошло до того, что они практически не закрывали окна своих диалогов, где общались без умолку, чувствуя при этом неподдающееся пониманию, веющее теплотой в воздухе родство предвкушающих счастье душ.

Они засыпали вместе и вместе вставали, но только в разных жилищах, упорно чувствуя каждую секунду всех трёх суток общения, что со взаимным желанием хотят встретиться и пообщаться вживую.

Так это и случилось припозднившимся вечером, хочу заметить, весьма холодным, когда мой друг приехал за ней на своем авто, и они отправились к местному живописному парку, чья таинственная дымка тумана, опустившаяся на округу из-за близ протекавшей реки, навеяла на него романтические нотки, играя природной аромой на нёбе. Отчего его манера вести диалог стала для него чем-то невесомо парящим по воздуху, и он, улыбаясь ей, все задавался вопросами, иногда вперемешку шутя, чем, естественно, и приводил ее к смеху, однозначно означавшему, что кавалер девушке нравится.

Все бы ничего, но вскоре, по прошествии незамеченного обоими часа пешей прогулки, девушка начала унывать, иногда доставая смартфон, вибрирующий то и дело от резко навалившихся уведомлений. И не смеялась она более над его приличествующим чувством юмора, не наслаждалась она и природой, что их окружала, не нужны были ей ни шумы протекающих вод, ни шелест пожелтевших листьев деревьев, стоявших на страже порядка чуть повыше густого тумана, ведь голову заполнили абсолютно другие, падкие мысли о том, кто ее не забыл и, возможно, как ее разуму, опутанному эмоциями, думалось, весьма обильно любил.

Знал, конечно же, мой друг, что сообщения исходят от прошлого спутника девушки, с которым она, пробыв весьма долгое время в отношениях, недавно рассталась, о чем, прошу заметить, без обиняков уведомила нового ухажёра. Вот и он, сделавшись серьезнее, стал больше молчать, понимая, что девушка теперь не здесь, по крайней мере, не в полную силу внимания. А потом случилось совсем непредвиденное, так как она извинившись, попросила отвезти ее домой из-за срочной надобности, ведь бывший кавалер, невмеру перебрав с алкоголем, заявился к ней домой и в тот момент тревожно настукивал в дверь, чем премного лишал комфорта живущую с ней сестру и соседствующую с ними на одной лестничной клетке волнительную мать.

Само собой разумеется, мой друг не стал уговаривать ее не встречаться с этим буйно требующим рандеву элементом, а как раз наоборот: предложил девушке сопровождение и возможную защиту от пьяного авантюриста, берущего на абордаж подъездную площадь. Но она с лёгкостью отказалась от предложения, объяснив, что просто прогонит его, а так как час уже приближался к полуночи, добавила, что сразу потом ляжет спать.

Таким образом, придя к двустороннему решению последующего плана, он и отвёз ее к дому, к чьим дверям пролегал путь длительностью в молчаливые и задумчивые пять минут. На прощание же она вновь извинилась, что, прошу заметить, не является несомненным явлением у молодых девушек, а особенно хоть немного симпатичных, а особенно наших современниц, и, заверив его, что они встретятся вновь в диалоге на экранах смартфонов, ушла восвояси.

Что же было дальше и что из этой истории можно почерпнуть для себя? Дальше мой друг поехал домой с неумолимо нарастающей тревогой под сердцем и, оказавшись в холостяцкой берлоге, непременно начеркал ей сообщение, где интересовался, как прошла ее неприятная встреча.

Однако ответа не последовало; не было его ни через полчаса, ни через час, и мой друг, волнуясь и разверзаясь в непонятном предчувствии, улёгся, чтобы уснуть и забыться, изо всех сил прививая себе мысль о том, что девушка, умело прогнав буяна, давным-давно спит.

Но как же в самых холодных тонах он обрисовал мне при повествовании его состояние утром, ведь, пробудившись к семи и заведомо зная, что девушка так же встаёт на работу, он не увидел ни то что ответ или хоть какое-то другое сообщение, а даже узрел, что его СМС вообще не прочитано. Всё было ясно, как весь последующий день властвующего бабьего лета: девушка, к которой он так скоропалительно привык и от которой испытывал теплую лёгкость в груди, со всем максимально усиленным рвением игнорировала его по какой-то ему неизвестной причине.

Тогда-то предчувствие, ранее предвещавшее ему сердечные боли и вихрь несуразных эмоций, и перевалило за край. Тогда-то чувства угнетения, брошенности и одиночества назрели скупой мужской слезой на глазах, напав на него, будто стайка бандитов, все разом. И в таком состоянии, избитому, измученному ужасными чувствами, бурлящими, словно водица в котле, ему пришлось выдвигаться к месту работы. Где весь день, абсолютно отрешенный от мира, не разговаривающий ни с кем из коллег, он то и дело хватал телефон, надеясь, что, став так наскоро привычным, родственно близкое слово, отправленное сообщением, все же возымеет место быть в этом мире и снизойдёт до него. Но все ожидание было тщетно, а его СМС, отправленное ещё поздно ночью, так и висело непрочитанным, оставаясь для него загадочной, но оттого не менее тяжёлой ношей, выжимающей его сентиментальное сердце к подступу беззвучно кричащего в отчаянии горла.

Что же он сделал не так? Вот в чем состоял главный вопрос в его мозге. Ответы же приходили к нему абсолютно разные по содержанию, и было, а точнее, за день скопилось их неисчислимое множество. Однако основных веток, от которых уже и шли думы в разнообразные формы фантазии, нашлось только две.

Первая произрастала из крепкого фундамента, сложенного на самомнении в том, что внешность моего друга не изобиловала симметрией, мужской харизмой и, даже более того, была для него самого чем-то мягким, неправильно сформированным фактором уродства. Оттого-то в первую очередь и стал он отталкиваться, отвечая сам себе на вопрос, почему же девушка, так тянувшаяся к нему, резко отказалась от самой малости общения с ним. Но это был неправильный вывод, и говорю я так не потому, что знаю, из-за чего все так грустно сложилось, а потому, что прекрасно видел, как многие представительницы женского пола обращают на него внимание, лицезрел и не единожды, как маленькие детки, те, что ещё почти не говорят, смотрят на него с изумлением восторженных глаз, а ведь именно эти, ещё недавно младенцы, всегда подмечают быстрее, чем кто-либо, все самое красивое, оттого и необычное для них в этом мире.

Поэтому в целом, одним словом, мой друг был, есть и будет красавец. Но как же мне всегда грустно понимать, да и видеть, как весьма привлекательные люди с неповторимой внешностью, ввиду своих стеснений не могут пользоваться этим даром, а уж тем более не способны его признавать. Они то, мне кажется, и остаются самыми несчастными до конца своих дней, ведь когда ты ослепителен, от тебя всегда ждут большего, чем от людей с менее примечательной внешностью. Но отбросим мои рассуждения прочь, ведь они весьма субъективны, и мнение мое, возможно, не оправдывает эту безапелляционную защиту тех, кто вдохновляет своей красотой всегда и во все времена из древле существующий мир искусства творцов..

Второй вариант событий, от которого ответвлялись десятки гипотез, был скорее более верным, но не совсем точным. А содержание его было таково, что девушка, поспешно вернувшись домой, где встретилась с носителем прежних эмоций, ввиду привязанности к этому человеку и ностальгии по пройденному вместе с ним пути, поддалась неким ещё не до конца утраченным чувствам и, хоть и сопротивляясь им, но все же помирилась с бывшим кавалером.

Так же от этой, крайне более вероятной, гипотезы им в тот не самый простой день игнорирования надумывались и следующие интерпретации событий. Например, что девушка и все время по-прежнему любила своего спутника, а с ним, с моим другом, общалась, чтобы просто отвлечься в период возможной ссоры этой парочки. Ещё одним измышлением было то, что девушка могла бояться чего-то нового после долгих лет стабильного гражданского брака и, решив ничего не менять, вернулась в его распростертые объятия. А может, прорвалась ещё одна идея у него в голове, его кто-то оклеветал, исковеркав биографию до самых низких, пошлых грешков, ведь и вправду, мой друг, как я уже сообщил, был премного любвеобилен и имел на своём коротком веку много непродолжительных интрижек. Возможно, как это часто бывает, девушка узнала от кого-нибудь из подруг об этих похождениях или, скорее, поисках счастья моего друга и приняла решение, опять же таки, не рисковать и схватить заново хорошо знакомую синичку, отвернувшись от гордо летевшего мимо журавля..

Что ж, и так, раз за разом, час за часом, он и гнобил себя, сжигая внутри все, что было накоплено за многие годы, а именно покой и какое-то умиротворяющее ощущение, что однажды, все сложится хорошо, что его кто-то полюбит, да так, чтоб надолго. Но и в этот раз, как и в прежние, в случае когда он успел проникнуться к человеку чувствами, его вновь выкинули в открытое море, отрезав от себя теплым берегом, до которого теперь казалось ему, никогда не добраться.

Хочу сказать, что каверза злодейки-судьбы постоянно играла с ним подобную недобрую шутку. Ведь частенько случалось так, что девушки, испытывающие к нему симпатию, откровенно моему другу не нравились, и он, стараясь их чувства не игнорировать, пытался мягко от себя этих поклонниц отстранить. И как бы это ни было злосчастно, но все же практически всегда те, кто ему нравился, не отвечали взаимностью либо, опять-таки, по стечению обстоятельств, как и было в сей раз, уходили из его жизни, будто бы он был какой-то игрушкой.

Карма ли это была? Быть может, но хотелось бы знать, за что она так била его. Ведь он действительно был ответственен и старался никогда не игнорировать чужие чувства, оберегая сердечный покой ему не полюбившихся дам. И я думаю, эта черта характеризует его благородным и добросердечным пареньком, который думает не только о себе, но и о совершенно посторонних людях. Однако, видимо, судьбой заведомо прописанная его жизнь должна была сложиться иначе, поэтому-то она и била его каждый раз, когда он находил свое недолгое счастье, тем самым пытаясь вернуть моего друга на стезю той заранее кем-то сверху протоптанной дорожки. Да, конечно, не сомневаюсь, что эта мысль, к которой я пришел, услышав сей рассказ, покажется практически всем, слишком надуманной и неправдоподобной, но а как ещё объяснить столь глубоко вросшее в моего приятеля невезение найти действительно им любимую спутницу жизни?

Этот вопрос, пожалуй, я оставлю открытым, так как думаю, что ответ у каждого будет абсолютно индивидуальный, исключительно свой и в совершенстве своём ни на чей не похожий. Поэтому, поскольку все споры бессмысленны, вернусь к тому дню, когда мой друг, перебирая в голове все гипотезы, потихоньку сходил с ума из-за своих душевных терзаний. Но сколько бы ни было составлено или представлено инсинуаций событий, от количества их, правды ему невозможно было открыть. Поэтому-то мой приятель, измученный и одержимый вопросом, под конец рабочего дня, все же решился переступить через порог собственного достоинства и написал человеку, который так эгоистично, без толков и объяснений, вышвырнул его вон из собственной жизни. Однако последующий короткий и до колик в груди холодный ответ, соизволивший прийти через час, только усугубил состояние моего друга, и тогда он совсем пал, погрузившись с головой в злобную реальность мира, которой и сам готов был уподобиться. Хотя, впрочем, как тем временем, так и сейчас, всё-таки удерживал себя в рамках, отчего мучился и страдал ежедневно..

Но не знал он до недавних пор, что же случилось тогда, пока не встретил эту девушку случайно в кафе, где она, робко приветствуя его, смущённо присела за к нему за столик.

Естественно, мой друг повел себя сдержанно, хотя и к тому моменту, даже спустя пару лет, нет-нет да и задавался вопросом, по-прежнему, однако уже пореже, волнующим его.

И вот час ответов настал, и девушка, так и не услышав от него самого главного вопроса, сама, по собственной инициативе, начала объясняться, вещая ему со всем искренним сожалением о том неудобно сложившемся случае. Ведь тогда, как и предсказывалось, вернувшись домой, она поддалась старым чувствам и всё-таки помирилась со своим некогда гражданским мужем. И, чтобы не делать больно моему другу, девушка решила окончательно и бесповоротно отрезать его от себя, даже несмотря на то, что ей и самой хотелось с ним продолжить хотя бы просто общаться, но старые эмоции и ещё не до конца угасшая страсть все же ей этого не позволили.

На это признание, выпаленное с грустью, с тоской в горевавших тогда глазах, мой друг отреагировал мерно и холодно, с дружелюбной ухмылкой отыграв роль давно забывшего этот случай человека. А затем, услышав от нее, что они через полгода расстались теперь навсегда и уже долгое время она совершенно одна, приятель мой молча оплатил свой и ее обед и, сославшись, что пора на работу, ушел, витиевато намекнув ей, что они обязательно спишутся. Но не почувствовал он более того родного, приятного чувства, которым наслаждался те три прекрасные дня, и, вскоре, совершенно позабыв о девушке и главном вопросе, что все два года возникал у него в голове, никогда больше не писал ей и, как минимум, намеренно не встречался.

Прав ли он был, отвечать не ему и не мне. Пусть жизнь, упрямая и вредная, до тех пресловутых коликов в стопах, сама все рассудит.. Но праведен ли будет ее вердикт, если он всего-навсего искал свою скромную мечту, а она, несправедливая, словно обиженная на то, что человек, в отличие от нее, способен любить, его так глубоко утопила?

Рассказы. Несловоохотливый.

Однажды, когда вчетвером мы доигрывали очередной кон в дурака посреди почти опустевшей столовой, что было для нас обыденным вечерним мероприятием, глазам нашим предстала картина звонкого скандала между двумя подобными нам молодыми студентами. Но, в отличие от нашей мужской компании, то была пара, состоящая из привлекательной, яркой девушки и довольно щуплого, но все же весьма высокого молодого человека.

- Что я хочу?! - Резко завопила юная особа, стервозным взглядом поедая паренька. - Чтобы ты доверял мне!

- Хорошо, хорошо.. Не кричи, пожалуйста.. - В ответ покладисто пытался успокоить ее он, несколько стесняясь такого внимания к их ссоре с нашей да и не только стороны.

- А как тут не кричать, если ты боишься отпустить меня просто поплясать в клуб с подружками?! - Продолжала девушка громогласно уничижать его. - Неужели твоя ревность совсем переросла в паранойю?!

- Это не паранойя.. - Оправдывался он, смущённо краснея от вынесенного на показ разговора. - Я просто не хочу потерять тебя из-за какого-нибудь парня, который, несомненно, будет к тебе ластиться в танце..

- Это бред!!! - Буквально всем своим басом произнесла она, чуть ли не завывая диким ревом зверя от своего негодования. - Как вообще можно сомневаться, что я не отошью всех этих ухажёров?!

- Я не знаю, прости.. - Без права на защиту сдался он, жалостливо мямля ей что-то.

А потом, естественно, девушка, высказав ему что-то ещё, удрала от него, в итоге преподнеся все таким образом, чтобы пареньку было якобы стыдно и впоследствии неоднозначно казалось, что это он во всем виноват. Затем, некоторое время поразмыслив, совсем поникший он отправился прочь из столовой, и мы наконец вернулись к игре.

- Форменный идиот.. - Высказал свое мнение мой друг напротив, при этом хлестко бросая на стол козырного туза.

- Боже, вы слышали, как она произнесла это плясать?! - Усмехаясь, востребовал пародию от нас всех второй мой товарищ.

- Плясать.. - Попробовал я манерно и зажиточно повторить говор юной провинциальной принцессы.

- Нет, нет.. Вот так.. Плясать.. - Заверещал тянущимся голоском мой третий компаньон, и мы все как один заржали, будто бы кони, на что, конечно же, получили недоброжелательный комментарий от главной кухарки столовой.

- Эй, вы, бездельники! - Вышла к нам эта грозная тучная женщина в белом халате. - А ну марш в общежитие, ужин как час уж закончился!

Не позволив ей сблизиться с нами, мы быстро собрали карты и ставки, а затем с видом высокородных джентльменов, вышли оттуда походкой, значимой для рабочего класса вызовом, чей отзыв не заставил себя ждать и женщина что-то нам прокричала в затылки, на что, опять же, мы заржали, как лошади, потому-то и не расслышали тех ее слов..

А после, уже потом, двигаясь по так называемому парку между корпусами нашего учебного заведения к зданию к нему прилагающегося общежития, мы, успокоившись, продолжили обсуждать разразившуюся сцену в столовой. И так как мы все были сверстниками той парочки, нам, естественно, из мужской солидарности стало слегка жалко юного тюфяка, неспособного поставить зазнавшуюся принцессу на место.

- Да все равно он болван.. - Отмахнулся один из моих друзей от общей идеи переговорить с пареньком и дать ему совет. - Это ему не поможет..

- Попытка не пытка.. - Настаивал другой друг.

- И что мы ему скажем? - Заинтересовался третий, пиная жёлтую листву, собранную в несколько кучек. - Твоя девушка сегодня познакомится с кем-то, начнет с ним втихомолку общаться, а через недельку и вовсе изменит тебе? А может, все произойдет и сегодня..

- Как знать.. - Ответил второй, толкая меня в плечо для привлечения в разговор.

- А что, если он тут же совершит суицид? - Предположил я равнодушно. - Ведь придя к нему, мы просто подтвердим его параноидальные догадки, отчего он совсем сойдёт с ума и, не имея мужества, чтобы забрать свою даму из рассадника пьянства и похоти, плюнет на все и из тоски кинется с крыши..

- Ну нет.. - Замахал головой первый мой друг. - Если мужества нет приструнить девку, так и на самоубийство его не хватит..

- Логично.. - Подтвердили, как один, второй и третий товарищи.

- Возможно.. - Сказал я и спросил. - Ну а что же тогда будет, по-твоему?

- Да ничего.. - Развел руками первый и, идя спиной вперёд, радостно выпалил. - Даже если она ему изменит и он об этом узнает, то будет терпеть, пока девушке это не надоест или не закончится какая-нибудь от него выгода.. Да не наплевать ли нам на этого несчастного, господа? Узрите.. Ведь сегодня страстная пятница, и все девки всю ночь будут пить, строить глазки и привлекать к себе внимание незамысловатыми тазобедренными движениями.. Поэтому нам тоже нужно в клуб..

- Отличная мысль! - Согласился второй.

- Заодно проследим за девчонкой! - Пришла осеняющая идея в голову моего третьего друга.

- Пусть это будет второстепенным интересом, - сказал первый с важным лицом. - Сегодня я хочу приударить за медсестричками из соседнего колледжа, они уже давненько на нас засматриваются..

- Тогда блондинка моя.. - Тут же выпалил я, втайне заведомо уже давно общаясь с этой девушкой, которую никак не хотел подвергнуть атаке моих друзей ловеласов.

- Ах ты жук! - Замахал шутливо на меня пальцем первый друг. - Самую лучшую забрал..

Так, через пару часов бритья, мытья и катанья, мы, надушенные одним и тем же запахом дорогих духов и смазанные таким же, одинаково для всех владеемым дезодорантом, выдвинулись всей четверкой в клуб, уже тарахтящий на всю округу свою басовитую музыку. По мере поступления, а путь наш длился минут пять, мы то и дело здоровались со всеми встречными: это была кутящая местная молодежь и такие же развеселые студенты, что и мы, стекающиеся со всех округ и районов к самому громкому ночному заведению в этом небольшом провинциальном городе. Тут были все: и старики, я говорю о тех, кому от тридцати до сорока, и юные, ещё шестнадцати годков от роду особи, желающие вкусить алкоголя и от угара ворваться на танцпол. Но основным контингентом, конечно же, являлись важные или, по крайней мере, строящие из себя таковых люди возрастной группы от двадцати до тридцати, чья особенность заключалась лишь в том, что они уже многое испытали и попробовали, но, вроде как, ещё совсем до конца не проиграли жизнь дурману и веселью.

Да, именно в таком, что-то предзнаменующем настроении я со своими друзьями и встретил компанию девушек моей милой блондинки из медколледжа.

- Дамы! - Воскликнул мой друг, похотливо улыбаясь всем своим выбеленным зубным составом. - Мы здесь всей четверкой лишь ради вас!

- Да ладно?! - Ни капли не смущаясь, рассмеялась рыжая девушка.

- Тогда мы все ваши! - Перекрикивая бьющий вибрацией ритм музыки, пошло состроила глазки одна из двух брюнеток в синем облегающем платье.

- Ты не замёрзла?! - Прокричал ей второй мой друг и показал всем на вход, при этом аккуратно, будто невзначай, укладывая вторую руку даме на талию. - Давайте все внутрь, пора залить трубы горючим!

И тогда, разделившись на пары, мои друзья и девушки, вклинившись во входящий поток, отправились греться, а я, чуть смущённо улыбнувшись оставшейся со мной блондинке, медленно подошёл к ней.

- Я думала, уже не увидимся.. - Улыбаясь так миловидно, что сердце мое встрепенулось, сказала она.

- Случайности не случайны? - Произнес я и, взяв ее за руку, повел девушку к танцам, веселью, будущим воспоминаниям о молодости..

Через пару часов я и она уже не отлипали друг от друга, но в хорошем значении этого выражения, в отличие от моих друзей, которые к полуночи то и дело уже вовсю обнимались и целовались со своими избранницами. А затем последовало то, про что мы уже и позабыли совсем, ведь на наши глаза, когда наконец мы все собрались за общим столиком, попалась та манерная девушка из столовой, бесподобно привлекающая на танцполе мужское внимание своими откровенными движениями..

Как для моих современников поет в незамысловатой песенке одна распущенная поп-дива, это была львица, чующая закипающую кровь окруживших ее, жадно глотающих слюнку самцов..

- Во даёт! - Прокричал третий мой друг, указывая пальцем в толпу, дергающуюся под ритм пробивающего бита очередного, не дающего смысловой нагрузки, хита.

- И что будем делать?! - Спросил второй, обводя всех взглядом.

- А кто это?! - Слегка ревниво поинтересовалась рыжая особа, восседая на коленках первого друга.

- Подруга нашего знакомого.. - Ответил он и, похлопав красноволосую спутницу по бедру, смачно поцеловал ее.

- Я предлагаю заснять все ее подвиги, а утром, если будет нужда, мы отправим весь материал доходяге как доказательство! - Предложил второй друг, и мы, всей мужской частью компании, кивнув друг другу в согласии, разбрелись со своими избранницами по разным углам клуба.

Я, к примеру, с моей милой блондинкой занял дальнюю позицию бара, где мы могли с ней говорить, не крича, прямо уж очень сильно друг другу слова.

Третий друг и его брюнетка в черном пошли ближе к выходу, где в танце, дергаясь меж такой же толпы, целовались, обнимались и юркими отрывками снимали на камеру смартфона деяния нашей общей цели.

Второй друг и его сексапильная брюнетка в синем платье устроились на диванах близ танцпола, с другой стороны от выхода, где девушка почти полностью улеглась на своего спутника, и они, также не скромно целуясь, придавались играм страсти, пылающим в обоих с одинаковой силой. Однако, несмотря на это, мой товарищ без тени сомнения одной рукой успевал и направлять включенную камеру на массу танцоров, и лапать другой за все возможные места свою прекрасную развратницу.

Первый же друг, как всегда выделяясь своей изобретательностью, воссев со своей мадемуазель в начале бара, стал не по плану слегка общаться с каждым из тех парней, кто пытался укротить нашу общую цель, беснующе выкручивающую самые откровенные танцевальные приемы, не всегда позволительные даже самим стриптизершам.

- Горячая малышка, да?! - Прокричал он с дружелюбным видом первому ринувшемуся в бой ухажёру, который, естественно, отбив ритм одного танца, предложил девушке выпить и теперь стоял у самого бара.

- Вообще огненная, брат! - Прокомментировал тот, показывая бармену два своих пальца.

- Это да! - Согласился мой первый друг и тут же как бы невзначай выкинул из себя информацию. - Жаль только, что ее парень - кандидат в мастера спорта по боксу, так бы и сам за ней приударил..

- Что?! - В ту же секунду пылающий в улыбке и не угасающий в движении паренек сник, скорчив скептически настроенную гримасу. - И где же он тогда?!

- В Москву вроде как уехал на какой-то турнир.. - Для пущей правдивости лжи ответила рыжеволосая подружка моего товарища.

- Вот же.. - Паренек, потихоньку выбираясь из столбняка, поблагодарил информативную парочку и, с аккуратностью отступающего хищника, взяв два коктейля, стал уходить куда-то подальше от несущей в будущем проблемы бестии..

Затем ситуация повторялась ещё три раза, и уже ближе к утру наша общая цель, а точнее ее сегодняшнее целомудрие, совсем сникла, ведь кавалеры появлялись перед ней так же быстро, как и удалялись прочь неизвестно куда, а самое главное - почему.

Так, ближе к пяти утра, проведя в обнимку все возможные медленные танцы с моей блондинкой, я, слегка опоенный алкоголем и ее милым личиком, решил разобраться с пятым кандидатом нашей неуязвимой прелестницы, все ещё находящейся на танцполе, так как все мои трое друзей уже были не в состоянии сделать этого, как было то прежде.

- У нее есть парень.. - Начал я, зайдя за ним в туалет и, стоя по соседству у писсуара, повернул к нему голову.

- Да плевать, братец.. Теперь я ее парень.. Она самая жаркая цыпочка, которую я когда-либо встречал.. - Заворожённый страстью и алкоголем, он улыбался, будто околдованный дурачок.

- А что, если она изменит вскоре и тебе, как сейчас готова изменить своему нынешнему парню? - Спросил я, двигаясь теперь к умывальнику.

- Хм, да уж, будет однозначно неприятно.. - Задумался он, выпучив губы.

- Хочешь совет? - Спросил я и, не дожидаясь ответа, дал его сам. - Там, у самого углового столика, сидят две девчонки.. Они весьма стеснительны, чтобы выходить танцевать, а также смущаются сами с кем-то знакомиться.. Поэтому возьми кого-нибудь из своих друзей и приударьте лучше за ними.. Эти две крошки намного светлее и правильнее той змеи, что изгибается на танцполе..

Не дожидаясь, когда паренёк выйдет из ступора, я покинул уборную комнату, ведь, как никак, меня дожидалась где-то у клуба блондинка, к которой я тут же выскочил, даже не взглянув на нашу всеобщую цель.

- Закурим? - Моя спутница, чуть пошатываясь, наверное, больше от усталости, чем от выпитого, сблизилась со мной с двумя сигаретами в ручке.

- Кого ограбила? - Незадачливо пошутил я и, взяв одну из них, вмиг прикурил.

- Взяла у той девчонки, за которой вы всю ночь следили.. - Ответила моя спутница и тоже закурила, немного закашлявшись. - Она там, на той террасе за углом..

- Вот они где! - Воскликнула брюнетка в синем платье, появившись у выхода, а за ней, радостные и веселые, буквально вывалились все остальные.

- Девчонки, я вызвала нам такси.. - Оповестила всех брюнетка в черном, не выпуская из объятий моего третьего друга.

- И что, нам никак не попасть в ваши пенаты?! - Видимо, уже не в первый раз поинтересовался первый мой друг.

- Честно, ребят, никак.. - Расстроенно и искренне грустно протянула ответ брюнетка в синем.

- Вахтерша злюка не спит в ночь с пятницы на субботу.. - Добавила рыженькая особа, чуть ли не топая ножкой.

- Если хотите попасть к нам в общежитие, нужно выбрать будний день, тогда будет шанс проскочить.. - Туша сигарету, приободрила всех нас моя блондиночка и, напоследок смачно поцеловав меня, двинулась к подъезжающему такси вместе с подругами..

- До свидания, мальчики! - Заворковали они в нашу сторону, отправляя нам воздушные поцелуи и влюбленные взгляды. - Спокойной ночи, малыши!

А после такси, со скоростью света, который все никак не проступал в пору этой поздней осенней зари, удалилось мгновенно. И мы, оставшись вчетвером, принялись смаковать события ночи, где за переплетениями губ и страстных признаний проступало счастье молодых лет. Но, решив отказаться от обсуждения стройных талий, манящих ароматов волос и упругости бедер, я, незаметно для всех, отойдя к угловой террасе, заглянул туда, где счастье и раздолье молодости сыграло с другим человеком, хоть и по делу, но все же так болезненно обратную, абсолютно беспринципную, злую шутку. Ведь девушка, чье целомудрие этой ночью оказалось для нас неким подспорьем, в полном одиночестве сидела на перине, делая затяжку одну за одной, при этом рыдая, да так тихо, беззвучно, что я сожалел о вторжении в ее личную жизнь.

- Я некрасивая, да? - Захлебываясь слезами и каким-то дешёвым алкогольным коктейлем из банки, простонала она.

- Думаешь, лишь во внешности дело? - Спросил я в ответ, незаметно включив диктофон на смартфоне.

- А в чем же ещё? Куда ни сунься в этом мире, все и вся смотрят в первую очередь на то, как ты выглядишь.. - Произнесла она, посмотрев на меня как на глупца.

- Согласен, люди в большинстве своем предвзяты.. - Я подошёл ближе к ней. - Но есть и то меньшинство, которое способно оценить в первую очередь внутренние качества.. Да, таких мало, но оттого они ценнее..

- Нет, это не для меня.. - Тут же отрезала она. - Мучиться всю жизнь, быть справедливой, доброй, терпящей паинькой, чтобы кто-то потом сказал два раза за жизнь, что я порядочный человек.. Нет уж.. Сегодня не вышло никого подцепить, так в следующий раз все получится..

- Неужели? - Удивился я ей, до этого, конечно же, надеясь хоть чуть растопить это ядовитое сердце. - А как же твой парень? Страдает, наверное, всю ночь уж не спит..

- Его проблемы.. - Отмахнулась она и, выбросив сигарету, прильнула к напитку. - Я с ним только из-за его недешевых подарков.. Так бы давно его бросила..

- И какого это? - Спросил я, устало сложив руки на груди.

- Что именно? - Она отбросила банку в урну и уже встала, чтобы уйти.

- Потреблять без отдачи, чужие эмоции, силы, время.. - Разочарованно произнес я, смотря ей прямо в глаза: серые, пьяные, пустые.

- Не твое дело.. - Насупившись, буркнула она и, пошатываясь, деловито зацокала каблуками долой..

А уже через полчаса, коллегиально решив сообщить все ее нынешнему невезунчику с предъявлением всех видео- и аудиозаписей, мы непосредственно двинулись в путь..

И только представьте себе это событие: к вам в шесть утра ломятся четыре пьяных лося, верещащие все как один о распутной целеустремленности вашей возлюбленной, в которой вы и души не чаете. А затем, также упорно, вам тычут доказательствами, говорящими более чем прямолинейно о ее гнилой и насквозь окорыстевшейся напрочь душе.

Лично я ожидал слез, паники и криков отчаяния, но несловоохотливый паренёк, впитав информацию в полную меру, сказал нам только спасибо и со спокойным лицом скрылся за дверью обратно..

- Форменный идиот.. - Усмехнулся следующим днём мой первый друг, когда мы застали парочку вместе снова в столовой. - Ничему жизнь не учит..

- Ну, - бросая на стол пару шестёрок, изъявил достойную мысль, чем одновременно и успокоил, и закрыл для всех эту безнадежную тему мой второй компаньон. - Мы хотя бы попытались вытащить его из этого болота.. Остальное неважно..

Рассказы. Талисман.

Завидовать плохо, подумал он, в очередной раз бедным, трагичным и даже несколько удрученным взглядом наблюдая, как его друг вместе со своей супругой упорядоченно, словно единый механизм, накрывают на стол.

- Серый, прекрати угнетать атмосферу, - попросил друг в шутливой и ненавязчивой форме. - Ничего страшного не произошло.. Встретишь ты ещё любовь всей своей жизни..

- Никогда в это не верил.. - Прошептал с усталым вздохом удрученный, пряча взгляд в сторону.

- Ну и зря, - прокомментировала жена друга тихое высказывание сидевшего за столом. - Всегда нужно надеяться на чудо, ведь они со счастьем идут нога в ногу..

- К моим двадцати восьми годам.. - Только начал было отвечать гость, но тут же его перебил единый механизм, простонав парно голосом.

- Знаем, знаем.. - Не желая слушать старую, уже несколько раз рассказываемую историю, жена друга выставила перед собою ладонь.

- У тебя было много девушек, но все романы были короткими, так как ты быстро влюблялся и также скоро остывал.. - Добавил непринужденно сам друг, взяв для всех столовые приборы, чтобы разложить их возле расставленных блюд.

Теперь я уже и влюбляться-то не могу, про себя подумал гость. Теперь осталась только симпатия, и та уходит куда-то после проведенной с девушкой первой и последней ночи. Странно все это. Ну сколько их было? Тридцать, сорок? Да я уж и счёт потерял, но себя посчитать мне не составит труда. Я всегда всего лишь один, будто забытый огнем, что без разбору сжёг все поле собратьев собственной страстью, трепещущий на ветру колосок..

- Ешь.. - Приказным тоном вездесущей хозяйки произнесла девушка, устав наблюдать, как гость ковыряет вилкой доставшуюся ему ножку запечённой курицы. - И хватит гонять свои странные мысли в головушке.. Проблемы это не решит..

- Выпить хочешь? - Поинтересовался друг, понимая, что его товарищу срочно нужна разгрузка мозгам.

- Не поможет.. - Осточертело пробубнил гость, снова разочарованно и устало выдохнув весь воздух из лёгких. - Алкоголь не лечит такую болезнь, как одиночество.. Даже наоборот, во многом распаляет ее.. Ведь напившись с друзьями, мы открываем друг другу двери в утомленные души, но, вернувшись домой, обнаруживаем, что там, в одинокой квартире, во врата сердечных стенаний и заглянуть-то, собственно, некому..

- Вот из-за таких размышлений и их высказываний ты и остаёшься один.. - Грубо, но по делу, произнесла жена друга, тыкая в сторону гостя вилкой. - Нужно быть проще, тогда и люди потянутся..

- О да, я же забыл, мыслящий человек всегда отпугивал простаков.. - Съерничав, ответил гость. - А может, дело не в нас, может, проблема в вас, простаках?

- Нет, нас намного больше, а это значит, мы правы! - Серьезным тоном высказалась жена друга, который и сам, нехотя, но закивал.

- Пусть я и согласен, что в простоте заключается главный алгоритм нахождения счастья, но все же, давайте не будем разводить здесь и сегодня ежедневную полемику.. - Сказал друг, отрезая для себя вторую порцию бедрышка. - Предлагаю поговорить о чем-то более весомом и материальном.. Например, у меня на работе появилась новая и молодая коллега.. Как раз, Серый, в твоём вкусе..

- Я только вчера расстался с очередной проходимицей, а ты уже предлагаешь новую.. - Проговорил монотонно и сухо гость.

- В чем проблема? - Легковесно вздернул плечи друг, тщательно работая челюстями. - Переступи через себя, сделай ее постоянной спутницей.. Возможно, поначалу не будет страсти, не будет подростковой влюбленности, но ведь если потерпеть и просто быть друг с другом долгое время, все это однозначно, как гром с ясного неба, одним днём может свалиться на вас..

- Вот как? - Распахнул циничный оскал гость. - Значит, мне нужно терпеть человека, чтобы не быть одиноким и ждать, когда любовь западет в душу.. Какой великолепный план.. А стоит он того? Стоит ли лукавить всю жизнь человеку под боком? Стоит ли та кривизна душой какой-то одной несчастно прожитой жизни?

- Ооо, - без сил продолжать сдерживать спор, воскликнул друг и, отрекаясь от миротворческих потуг, обратился к жене. - Твое право..

- Сережа, просто ешь, хватит этого пессимистичного трёпа.. - Всего лишь проговорила девушка, сощурясь на циника.

- Не хочу я трапезы, и без нее, вашими советами сыт.. - Гость поднялся на ноги, став после шустро выходить из-за стола. - Пойду пройдусь.. Может, вечерний воздух навеет мне какого-нибудь временного умиротворения..

- Глупости это все.. - Теперь более смягчено прокомментировала это отступление супруга друга. - Оставайся у нас..

- Правда, Серый.. - Потворствовал предложению жены сам хозяин квартиры. - Ты сегодня уж слишком депрессивен, а в таком состоянии лучше не быть одному..

- Не переживайте, друзья.. - Отвечал на уговоры гость, уже обуваясь в прихожей. - Я не покончу с собой этой ночью и не стану хуже, чем был.. Так что завтра обязательно увидимся..

- Приходи завтра ровно так, как и сегодня, несмотря ни на что.. - Потребовал любезный хозяин, пожимая руку сбегающего товарища.

- Я приготовлю твои любимые тефтели.. - Пообещала жена друга, обвив драгоценного гостя тонкими ручками.

- Хорошо.. - Тепло попрощавшись с парой, покидающий ужин, уже приоткрыл дверь, когда произнес пожелание и тут же ушел. - Доброй ночи, друзья..

И что теперь? Куда маршировать мне с копной бурлящего озера мыслей в заплутавшей башке? Именно таким образом он общался с собой, вышагивая средним шагом по асфальту вдоль многоквартирных домов, их заполоненных парковок, неоном играющих во тьме супермаркетов, приглашающих брезжить по полкам с ненужным товаром. Брел туда, где был бы воздух, не пропитанный ежевечерним уютом множеств, безграничных чисел семей, будто на зло окруживших его.

Но кто они, чтобы я завидовал быту? Счастливые пары или люди, нашедшие в друг друге выгодный толк? Да и неважно это совсем, я ведь все равно так не смогу. Терпеть человека под боком, того, кто не мил твоим сомнительным взглядам, сродни пожизненным узнику мукам. Стоп.. Где это я?

Он медленно обернулся, продолжая шагать, и увидел там позади длинный пройденный мост, заполненный светом друг за другом идущих машин. Затем, покрутив головой по бокам, обнаружил темные блики реки, что говорило о его пройденном прямо противоположно дому маршруте.

Придется ехать назад на такси, мне не преодолеть такое расстояние в обратную сторону самостоятельно.. Но как сильно же я углубился в себя, раз не заметил изменений в пути.. Да, видимо, мне и вправду стоит приглушить колебания мозга и дать реальности унести меня своим потоком без каких-либо сопротивляемых мер. И кем же я буду? Противоречием, с простаками вдыхающим один тот же, запертый начисто воздух.. Пустой, подпревший от обыденности и постоянства.. Такой, словно немножко с гнильцой, такой, вроде как, когда чернеет под гнетом самый нижний картофель в мешке.. Брр.. Как мерзко.. Как вязко.. Как липко..

Но где это я? Ах парк.. Ненавижу их осенью.. Там будто умирает планета.. Там, среди полуголых деревьев, словно вещает о собственной смерти природушка-мать..

Однако, несмотря на свои настроения, он без колебаний и остановок срезал свой путь и повернул по тротуару направо, чья прямая вела именно к воскресшему когда-то посреди города ландшафту какой-никакой лесистой среды.

Ну, здравствуйте, замёрзшая леди, подумал он при виде первой и единственной встречной ему здесь проходимицы, задравшей ворот бежевого пальто повыше и поближе к белой тоненькой шее.

Но как только девушка прошла мимо него, позади вдруг послышался молниеносный, угрожающе дикий, приближающийся лай.

Что?! Кто это?! Защебетала тревога у него в голове, прежде чем он резко обернулся, чтобы в полутьме распознать силуэт бегущей опасности.

Ротвейлер, не иначе! Вот же черт! От такого зверя на своих двоих не убежать! Там ещё и девушка эта, нельзя ее оставлять!

И он двинулся к остолбеневшей в паре метров от него даме, абсолютно растерянно ожидающей нападения яростно агрессирующего животного, мчащегося на них вместе взятых во всю опору.

- Не шевелитесь! - Сквозь зубы, напряжением вея приказ, обратился он к ней, вмиг заслонив собственным телом.

Но не успел защитник и глазом моргнуть, как тут же у него сработал рефлекс, отработанный с детства, и правая рука, выбросив хук от плеча, точным полетом отправила сжатый кулак прыгающей на него собаке прямо в чёрненький нос. От чего псина заскулила и, перебарывая обретенную боль, прежние гнев и будущие обиды, побрела обратно к уже подспевающему хозяину-растяпе, который незамедлительно посадил питомца на цепь с поводком.

- Простите, ради Бога! - Виновато залепетал он, к ним подходя. - Я не заметил вас! Здесь так темно, я думал, мы гуляем одни и решил дать побегать собачке! Все живы?! Надеюсь..

- Да, да, - выставил ладонь, как барьер, новоявленный защитник. - Все в порядке..

- Боже.. - Прошептала наконец девушка, выбравшись из столбняка, и прикрыла руками мокрые глазки.

- Простите ещё раз, прошу.. - Виновато, каясь искренне и неподдельно, владелец собаки стал отступать вместе со скулящим питомцем, а вскоре и вовсе скрылся там, куда не доставал свет фонарей.

Ну и что теперь? Подумал он, несколько смущённо отступая от девушки, приходящей в себя. Слова благодарности и наивные бравады о поступке настоящего мужчины? Только бы не это, прошу.. Если промолчишь, то покоришь мое сердце..

А она красивая, заметил он, по чуть уходя тем же маршрутом, коим брел ещё пару минут вспять. Волосы прямые, темные, длинные.. Хочется прижаться к ним и просто дышать.. Губы цвета темно-бордовых оттенков, ровные, без вмешательств всяких уколов, хочется бесчисленно раз целовать.. А как же носик? Не большой и не маленький, ведь он идеален, как гордый флагман, что остринкой смотрит только вперёд... А глаза, светлые, как морская лазурь в полуденный час, в них ли я хочу утонуть?

- И всегда вы так на произвол бросаете тех, кого только только спасли? - Послышался сулящий ласку в голосе вопрос девушки.

- Не преувеличивайте, я никого не спасал.. - Обернулся защитник и зашагал к даме обратно. - И вообще, возможно, собачка просто хотела, чтобы её погладили..

- Да, ведь разорванные в клочья люди склонны к такому.. - Иронизировала она, и оба улыбнулись широкими, ни с чем не сравнимыми улыбками, то казалось обоим чудом, спустившимся откуда-то из розовой сказки.

- Сергей.. - Представился он.

- Диана.. - Ответила она собственным именем.

- Куда спешили до появления Цербера? - Спросил он, не без удовольствия пожимая ей ручку.

- Домой, конечно же, в тепло и безопасность..

И так они двинулись в путь, умиляясь друг дружке во время беседы, разгоревшейся будто костер среди темного леса. Что ему и понравилось в ней, и он уже не мог отступить, провожая домой ту, с которой легко и даже наивно развивался новый роман..

- Спасибо, ты скрасил мой серенький вечер.. - Произнесла она, стоя с ним у своего подъезда, а после, немного оробев, все же поцеловала его в едва ощетинившуюся щёчку.

- И тебе спасибо.. - Стесняясь и краснея, улыбнулся он ей на прощанье, и девушка, не отводя от него взгляда, скрылась за дверцей парадной..

Ну что ж, неплохо все разрешилось, размышлял он, уже уложившись в постель. Она славная, безусловно, очень славная. Неужели мне наконец повезло? Что же я чувствую? Ох, как хорошо, спокойно мне на душе.. Там вроде как затопили камин, и теперь по груди с лёгким, никем неподчиняемым ветром разносится долгожданное тепло влюбленных флюид..

И он уснул, застыв с гримасой воскресшего мечтателя, словно только что отведавшего незыблемо искомого эликсира счастья, что несёт после себя в жизни много чудес..

Однако нет худа без добра: ведь, вскочив рано утром на ноги, он услышал быстро стекающий поток маленьких капель. То была однозначно лопнувшая от усталости прожитых лет батарея отопления в его комнате..

Да как же так?! Воскликнул он, шлепая по лужице теперь промокшими тапками.. Нужно звонить мастеру, пока никого не успел затопить.. Эх, ну и утречко! Да здравствует новый день, мать твою!

Конечно же, вскоре разочарование его сошло на нет, когда пятидесяти лет от роду мастер, применив весь опыт и скорые навыки, подлатал чугунный источник тепла и пообещал лично заменить всю систему в самые короткие сроки.

Но на том новый день решил не останавливаться, и вскоре, спустившись на улицу вниз, он узрел, а точнее, услышал, как его автомобиль произнес пару проклятий, запускаясь до того тяжело, что вскоре ремень ГРМ провернулся и поршни встретились ударом с открытыми клапанами.

Сволочь! Завопил он у себя в голове, корча гневное лицо при биении ладонью о руль. Да что происходит?! Мать вашу! Какого черта?!

К тому моменту, неожиданно вовремя пришедшее сообщение от Дианы, содержащее в себе мелодию симпатии, ласки и нежности, вдруг успокоило его, и, выйдя из неблагонадежного авто, он стал вызывать номер такси.

Да плевать на эту машину, старая рухлядь, она чуть ли не старше меня, подумал он, совсем смирившись с поломкой. Глупо было надеяться, что она прослужила бы мне без каких-либо капризов..

Что ж, таким образом, доехав до работы на жёлтом извозчем аппарате, он решил, что все проблемы этого утра закончились. Но как бы не так: ведь тут, в святая святых журналистики, все только продолжилось, набрав обороты..

- Полная чушь, бред, фальшь, Сережа! - Кричал начальствующий голос мужчины на стоявшего напротив подчинённого. - Какие доказательства, аргументы?! Где ты привел их?! У себя в голове?!

- Борис Евграфович, людям не нужны доказательства, им нужна информация, которой они будут зачитываться.. - Пытался оправдаться Сергей, едва успевая вставить словцо.

- Мы тебе не бесплатная газетенка с улицы! - Завопил ещё громче начальник, жестикулируя ручками. - И если я сказал переписать статью, значит, нужно выполнять! Сегодня к вечеру, чтобы сдал всю работу!

- Как скажете.. - Сквозь зубы издал отчитываемый и, недовольно брюзжа, удалился под новый поток воплей начальника.

Что за хрень тут творится?! Чаясь вопросами в голове, усиленно пытался найти он ответ. Сегодня что, все фронта, все аспекты моей жизни решили ударить по мне одним залпом?! О нет, только не это!

- Здравствуй, мама..- Не желая разговаривать с матерью, будучи пребывая в ужасном подавленном состоянии, он все же принял звонок.

Но оттуда до него добрался ещё один выброс неудачно сложившихся обстоятельств, ведь новость, с которой звонила ему мать, была тревожной и ничего хорошего не предвещала.

О Боги! Теперь придется ехать на выходные в область, чтобы навестить слегшую по болезни в госпиталь маму.. Какой же сегодня великолепный денёк! Так и блистает он своим редким исключением из правил обыденных дней! И как же это так произошло?! Ведь жил я спокойно, без каких-либо экстраординарных происшествий.. Но тут на тебе, будто копил все трудности, откладывая их на черный день.. О да, верно, именно так: черный день - это сегодня, нужно отметить число в календаре и больше в нем не бывать..

Но сколько ни происходило бы инцидентов до самой последней рабочей минуты - а то были и ошибки в работе, и пролитый кофе, и перепалка с коллегами - ему все же удалось улыбнуться действительно по-настоящему, когда, выйдя из офиса, он встретился на входе с заранее договорившейся о встрече девушкой Дианой.

- Ты бледен, - она поцеловала его, снова в щёчку, встречая заботливым взглядом. - Наверное, голоден?

- Верно.. - Он приобнял ее, забыв о невзгодах на пару секунд, а после и вовсе потихоньку стал понимать, что обида и ненависть к злосчастному дню отступают от горла.

И они двинулись в путь, чтобы поскорее добраться до старинных друзей Сергея, который обещал им обеспечить свое присутствие на ужине.

Ну, и неужели меня собьёт машина или ударит ножом в грудь беспощадный грабитель? Что дальше? Чёрный день? Взывал он вопросами в голове, но там же скоро умолк, так как по ходу движения им с Дианой не было дела до внешних проблем, ведь они ворковали умилительно, играючи, как два без памяти влюбленных подростка..

А вскоре за ужином Сергей и совсем позабыл обо всех неприятностях, как будто теперь прежнего, какого-то далёкого дня..

- А ещё, однажды, Серый на спор пригласил самую красивую девчонку школы в кино! - Восклицательно вещал истории за ужином старинный друг Сергея.

- И что же она? - Улыбаясь, поинтересовалась Диана, предвкушая комичный исход рассказа.

- Она согласилась, и они сходили на фильм, но, как оказалось, девушка тоже кому-то проспорила это свидание! - И тут все четверо рассмеялись, хотя Сергей и не совсем искренне.

- Ну все, все, прекрати меня закладывать.. - Просил он.

- Да ладно тебе, Сереж, это же уморительно.. - Хохотала жена друга, естественно, по-доброму, без всякого злорадства.

- Тогда я расскажу Диане о ваших нелепых ситуациях! - Заговорщицки подмигнул он утихающим супругам. - Например, как вы впервые поцеловались..

- Ой, ой, ой.. - Отмахнулась жена друга и сама стала рассказывать Диане, будто та была ее старинная подруга, эту историю, а мужчины тем временем вышли из-за стола, чтобы сходить на балкон.

- Ну, смотрю, ты доволен, рот до ушей.. - Радостно прокомментировал долгожданное состояние Сергея внимательный друг. - С класса девятого я тебя таким не видел..

- Доставай свою заначку, день выдался тяжелый.. - И пока хозяин доставал припрятанную пачку сигарет от жены, Сергей наскоро поведал ему обо всех несчастьях.

- Ну, а ты как хотел.. - Они, как прячущиеся школьники, закурили с оглядкой в квартиру, и друг произнес. - Так всегда, удача к людям предвзята, где-то что-то даёт, где-то что-то забирает..

- Хочешь сказать, встретив великолепную девушку, я сам себе подписал приговор? - Округлил глаза Сергей.

- Возможно, но скажи, сколько с тобой неприятностей случилось, пока ты и Диана непосредственно находитесь вместе? - Спросил друг, тая в коротком блаженстве от старой привычки.

- Ни одной.. - Чуть было, задумавшись, ответил Сергей, а затем, почесав затылок, добавил. - Как-то это странно.. Даже одежду не заляпал во время еды..

- Нуу, братец, я думаю, она твой талисман.. - Друг, потушив сигарету, хлопнул товарища по плечу и, довольный найденным счастьем ближнего своего, сурово, по-отцовски сказал. - Это без дураков..

- Действительно, что ли, ты веришь в такие бабушкины суеверия? - Подстегнул Сергей друга, отмахиваясь от народных фантазий.

- Ну а как ещё ты можешь все это объяснить? - Спросил теперь абсолютно серьезно хозяин квартиры. - Верно, никак.. Поэтому держись своего красивого счастья, она приносит тебе не только любовь, но и везение.. С ней, с Дианой, ты горы свернешь, я это вижу.. Только не забудь одного главного правила: не говори талисману, что он и есть талисман.. Иначе исчезнет вся магия..

И он вышел, загадочно улыбаясь. На что Сергей изначально отреагировал довольно предвзято, посчитав, что друг слегка сходит с ума. Однако в будущем оказалось, что всего, чего только ни касался прагматик-реалист в присутствии своей дамы Дианы, все получалось легко и успешно. Три статьи, написанные в ее присутствии, ждал небывалый фурор, а вскоре, навестив вместе с ней его мать, и она небывалым темпом пошла на поправку. Затем и машина пришла в годность после замены ремня ГРМ, разрыв которого по непостижимому и даже исключительному везению не привел двигатель к капитальному ремонту. Вскоре и отопление было заменено под чутким присмотром Дианы и запылало таким необходимым жаром в холодную зиму, что равномерно двигалась к ним.

Но не замечал, конечно же, всех этих невероятно сложно объяснимых явлений Сергей, ведь ему было совсем не до этого, так как он безмерно любил и был взаимно любим.. Слепые к услугам удачи, но какие счастливые он и его талисман..

Рассказы. Наставник.

Был холодный декабрьский вечер оживленной пятницы, когда мы, я и моя вторая половинка, отогнав лень и усталость, укутавшие нас после работы, выдвинулись в гипермаркет, дабы забить холодильник продуктами на предстоящие выходные.

И нет ничего тоскливее, чем понимание, что, ежегодно трудясь пять будних дней в неделю, мы всего лишь осуществляем покорное служение за денежную награду, половина которой уходит на пропитание и посредственное развлечение в короткие и такие малочисленные отведенные нам уик-энды.

С таким настроением я и разделился со своей половинкой, убежав в крайний отдел просторного королевства сладостей, тортов и печенья, видимо, на подсознательном уровне пытаясь хоть чем-то заместить заунывные мысли.

И да, схватив медовик, стоявший по акции, в одну руку, а также набор конфет с вязкой нугой в другую, я без сомнения вмиг перевоплотился лицом. Ведь, выбравшись на поиски моей спутницы жизни, перестал быть угрюмым молодчиком, от которого шарахался каждый прохожий.

Однако как бы я ни старался исправить ситуацию с плохим настроением, вечер и его обстоятельства настояли на своём лейтмотиве, и когда моя половинка вышла из-за угла другого отдела, тем самым попав ко мне в поле зрения, ее плечико вдруг и, конечно же, случайно столкнулось с телом какого-то стремительно проходящего молодого парнишки лет восемнадцати.

Это высоченное чудо с кудрями моложавого шатена и прыщами на будто никогда не видевшей умывальник коже сального лба, умудрившись даже намека не кинуть на извинение, целенаправленно, не прерывая темп, прошагало дальше. Чем, естественно, и привело меня в изначальное замешательство. Но когда я догнал его и окликнул, то молодец окончательно обратил мой настрой в неистовый и абсолютно безотступный к такой несправедливости гнев.

- Спешишь куда-то? - Обратился к нему я, заведомо положив сладости рядом на полку, когда это воплощение нового поколения остановилось и повернулось ко мне.

- Нет, а что? - Нахально взирая словно сквозь меня, ответил он с нескрываемым раздражением.

- Может, тогда соизволишь извиниться перед девушкой? - И я указал взглядом на свою спутницу, стоявшую метрах в пяти.

- Но ведь это произошло случайно, и она виновата в происшествии не меньше меня, - затараторил он, как и подобает его сверстникам, звонко и ярко. - В таком случае стоит извиниться обоим..

- Ты серьезно? - Мои брови вздыбились вверх от вскипающих во мне потуг к возведению нравственного равновесия в мире, но тяжело выдохнув пар, я все же сдержался от желания воспитать наглеца физической силой. - А ты не думал, что ей было больнее, чем тебе, имеющему какое-никакое, но тело мужчины, физически более крепкого пола по сравнению с женским?

- Ну тогда, по логике, девушке нужно смотреть в оба, чтобы не напороться на столкновение, а не летать в облаках, вылезая из-за угла.. - Дерзко, и, опять же, звонко высказал он.

- Ты что, имбецил?! - Уж простит меня читатель, но тогда я взбесился по-страшному и двумя руками толкнул идиота в хлипкую грудь, отчего тот отлетел на пару метров и, еле удержавшись на ногах, встал в защитную позу. - Либо извинишься, либо я привью тебе чувство обережения слабых физическим способом!

- Олег! - Моя девушка, конечно же, тут же выхватила мою руку и потащила подальше от хлюпика, который уже начал трепетно трястись, еле пряча тремор в руках. - Хватит уже, не хочет извиняться и не надо!

- Да это же кретин! Как с ним разговаривать, если он белое от черного отличить не может?! - Мы уже вовсю тащились через гипермаркет к кассе, когда я услышал нам вдогонку пару нелицеприятных слов в спину, введенных в атмосферу едва поломанным голосом. - Ну вот видишь.. - А потом резко рассмеялся, когда сопляк побежал прочь, стоило мне только развернуться к нему. - Что только из них вырастет?

- Говоришь, как старик, а ты ведь всего-то лет на десять его старше.. - Посетовала девушка, потащив меня за руку дальше.

- Чем быстрее движется прогресс, тем чаще меняются поколения, - поняв, что забыл прихватить отложенные мной медовик и конфеты с нугой, я, исторгая мысль, свернул со своей спутницей в сладкий отдел. - И для этого доходяги, а точнее для его самомнения, я и есть обычный, ворчащий старик..

Но как бы сильно я ни хотел преподать пару уроков этикета молодому, наглому, трусливому и оттого злому, корчащему из себя какого-то нового моралиста в старом, наверное, даже вечном, с его накрепко зацементированными устоями, мироздании, не мужчине и не мальчику, все же рад я был, что не случилось этого воспитательного момента, ибо последствия, естественно, меня в будущем доконали бы.

Что ж, подумал я, вернувшись с хрупкой своей половинкой домой, этот парень и так, наверняка, встретит истинного учителя и без меня, коим бесспорно является и всегда будет жизнь. Ведь как ни крути, каждое, без исключения, поколение думает, что оно особенное и что именно им, молодым и полным сил, предстоит перевернуть этот заплесневевший некогда мир. Но только она, жизнь, взрослая, полная непомерных трудов и несправедливых поражений на всех существующих поприщах, возвращает эти поколения с небес на землю, ударяя зазнавшихся так, что большинство из них больше никогда не посмеет поднять клюв к синему своду..

Такими были и мы, размышлял я, раскладывая продукты по холодильнику и иногда бросая взгляд на спутницу жизни, которая без умолку что-то мне объясняла, загоревшимися глазами смотря то в телефон, то на меня.

- Ауу, Олеег.. - Она два раза щёлкнула пальцами, прежде чем я понял, что, машинально разложив покупки, замер не зная, что делать. - Мы поедем?

- Куда? - Спросил я, вдруг воскреснув в реальности.

- Ты меня совсем не слышишь? - Она обидчиво сложила ручки, скрестив их на груди, и с некой грустинкой промолвила. - Нас зовут с ночовкой на дачу Таня и Саша..

- Вот как.. - Я подошёл к ней и, нежно обняв, сбавил оборот той воспылавшей женской обиды. - И каким образом мы должны преодолеть тридцать километров до них?

- Можно на электричке.. - Предложила она, оживившись оптимизмом оттого, что появился шанс на мое согласие.

- Ооо, нет, я не выдержу всех этих пересадок в метро, а потом ещё и мороза на перроне вокзала.. - Стал уклоняться я от такого времяпровождения половины вечера.

- Тогда такси.. - Безапелляционно проговорила она и уже взяла свой смартфон, чтобы зайти в нужное приложение. - Вот, смотри, по тарифу всего тысяча двести..

- Хорошо, вызывай.. - Почему-то в тот момент, задумавшись о компании, что звала нас в гости, я без обиняков согласился поехать с извозчиком, никак не принимая в толк фактор наступившей вечерней пятницы, а уж тем более ту довольно-таки дешёвую ставку таксиста, несмотря на востребованность его и его коллег в этот день.

Но, как оказалось, девушка моя слегка схитрила, обильно желая провести пятничную ночь в увеселительной компании, и специально не обмолвилась тем, что наша поездка будет совместной с ещё двумя пассажирами.

Поэтому уже в поездке, когда изначально с суровым лицом, завидев издалека лицо прыщавого мальчугана на тротуаре в паре с юной особой, того самого, с которым в магазине вышел конфликт, я, естественно, с отвращением фыркнул. Но уже потом, заметив, так как сидел спереди, что водитель уводит баранку к нему, сощурился в подозрении, а через секунд десять и вовсе обомлел напрочь. Ведь кудрявый парнишка, теперь в компании со своей такой же молодой мадемуазелью, водрузился в нашу карету сначала сам, а за ним залезла и девушка.

- Нууу неет.. - Простонал он, узнав мою девушку, сидевшую теперь рядом с ним по левую руку, а потом, рассмотрев меня спереди, и вовсе чуть не захныкал. - Ну как так-то..

- Что случилось? - Удивлённая его спутница тихо, не наигранно воспитано, тут же встревожилась о его самочувствие.

- Мы выходим.. - Тем временем я повернулся к водителю.

- Нет. - Твердо отвергла моя спутница этот вердикт, с будто суровостью матери, воспитывающей двух сыновей, диктуя нам, мне и парнишке, свой постулат. - Вы оба будете держать языки за зубами, и тогда мы все спокойно доедем по своим пунктам назначения.. Уяснили?!

- Я тебе потом все объясню.. - Успокоив свою встревоженную девушку, парнишка молча кивнул мне в согласии с правилом и, дождавшись от меня аналогичного жеста, сник в свой смартфон.

Врать я не стану: первые двадцать минут, которые мы потратили на выезд из города по бесчисленным пробкам, были тяжёлыми, даже несмотря на присутствие радио и лёгкий диалог ни о чем с дружелюбным водителем. Но вскоре тяжесть, возникшая от желания научить уму-разуму наглеца, отскочила от сердца, и я, уставившись только вперёд, стал замирать взглядом на летящий нам навстречу белый снежок, хлопьями, казалось бы, усыпавший ночную, оживленную трассу.

Это, наверное, самое завораживающее природное явление - эти бесконечно ниспадающие белые бабочки, готовые умиротворить любого, самого неистового негодяя или же разъяренного храбреца. Может, тогда, подумалось мне, стоит всех разжигателей войн, садистов, диктаторов усаживать так вот в авто и везти пару часов через метель, снегопад, чтобы тот успокаивал их и ласково заставлял уснуть наконец в мире с собой, в полноценном принятии собственных бесконечно терзаемых душ. И тогда там, в сладком, убаюкивающем королевстве грез, вероятно, они и смогли бы изменить свои бесчеловечные взгляды на жизнь - как свою, так и других..

На тех наивных, но таких чистых мыслях я и уснул, хотя, по правде сказать, то был не сон, а лёгкая дрёма. Открыл же глаза я, когда мы уже были почти что на месте, и, так как мальчугану с его спутницей сходить по пути было раньше, чем нам, водитель, естественно, завез их первыми, как раз в тот город, под которым и стояла дача нашей гостеприимно ожидающей дружеской свиты.

Вскоре, плавно проехав по свежевыпавшему ковролину из снега несколько районов, пролегающих на окраине города, мы остановились, чтобы выпустить более молодую чету. То место нельзя охарактеризовать какой-то провинциальной застройкой. Нет, наоборот, это была сверхсовременно обустроенная территория с многочисленными домами, поселившимся торговым центром меж ними и множеством всяческих небольших конторок, возвещающих яркими неоновыми вывесками о предоставлении своих услуг.

Водитель же, не получив никаких точных указаний от пассажиров, остановил машину на выставленной заказчиком точке окончания маршрута, возле тротуара, где в ряду с себе подобными красовался, изливая фиолетовым светом, барбершоп со своим непримечательным английским названием. Напротив же, через широкую дорогу, приехав, видимо, ранее на двух машинах, стояла и громко общалась большая компания, состоящая, как я заметил, только из мужского пола, и было им не больше лет двадцати.

И пока я взирал на громкую и басовитую свору друзей, попутчики наши успели безмолвно покинуть корабль и уже было захлопнули дверь, когда спутницу молодого парнишки яростно окликнул один из представителей отдыхающей группы.

- Вера! - Несколько раз прокричал он раскатисто и, двинувшись к ним, а точнее, ещё пока что ко всем нам, пересекая дорогу, стал по пути обзывать и крыть ее непристойной бранью.

Шофер наш, не придав данному инциденту никакого значения, медленно, чтобы не стереть шипованную резину о подмерзший асфальт, нажал на правую крайнюю педаль, и мы возобновили движение. Но мне, в отличие от работяги, которого не стоит судить за безразличие, хватило и пары секунд неподобающего и несправедливого развития событий за окном, чтобы тут же остановить движение авто, резко обратившись с просьбой к водителю. Ведь там, на улице, я увидел, как разъяренный парень сокрушил одним лишь ударом нашего некрепкого попутчика и, схватив девушку за локотки, гневливым криком вытряхивал из нее информацию.

- Останови! - Не отвлекаясь от происходящего, гаркнул я и, пропустив отговоры моей спутницы мимо ушей, строго наказал ей, юрко выскакивая наружу в подмогу. - Жди внутри!

Отвага ли это была, или безрассудство - решать каждому лишь субъективно, и лично я для себя в такие моменты делаю выбор в пользу первого слова. Однако, понимая и то, что у обидчика моих попутчиков есть за спиной подмога в семь крепких морд, а у меня пустота, я попытался на началах судьи разобраться, в чем же тут дело.

- Друг, не поломай девушку, хрупкое же создание.. - Обратился к нему я, развалисто, с некоторой расслабленностью к ним приближаясь.

- А ты кто такой? - Грозно бросил он в мою сторону, отпустив беззвучно льющую слезы девчонку.

- Прохожий.. - Ответил я, слегка проявив улыбку, чтобы агрессор не принял меня сразу в штыки. - Что произошло-то? Набедокурили?

- Да ничего особенного.. - Более спокойно, но все же так же недружелюбно прорычал молодчик, а тем временем вся его братия, завидев меня и мой интерес, двинулась к нам. - Эта овца бросила меня, чтобы встречаться вот с этим уродом, который и удар-то не держит..

- Неприятно, согласен.. - Почувствовав запах алкоголя от его учащенного дыхания, я понял, что компания, которая уже почти окружила нас, достаточно пьяна, чтобы затеять не продолжительную драку с сующим не в свое дело нос надоевшим прохожим. - Отпустил бы его, а то помрет, не иначе, лёжа так на асфальте.. Свое-то он вроде отхватил уже..

- Да пусть помирает, урод! - Снова, видимо, воды в огонь подлило подошедшее стадо, стал агрессировать мститель и со всей дури пнул лежащего и стонущего куда-то под ребра. - Вопи, вопи, будешь знать, как чужое брать..

- Отойди от него! - Буквально истерически завизжала девчонка и укрыла своего нынешнего избранника всем своим телом. - Отойдите!

Тогда вся орава начала оттаскивать ее от увечного, и, естественно, во всей мишуре кто-то разрешил себе преступить черту окончательного морального износа и ударил девушку в грудь. Та тут же стихла, умолкла, и ее силком оттащили подальше от жертвы вмиг начавшегося избиения, которое через секунду прервалось, так как я первым же делом вложил свой кулак в хрустнувшую скулу обидчика юной особы. Затем, в оставшиеся у меня в запасе пару секунд, прежде чем пьяные люди поймут, что происходит, я решил не медлить и использовал их на устранение хотя бы двоих маргиналов, нанеся удар одному из них в печень, а другому по почке. Отчего следом меня тут же снесли оставшиеся пятеро храбрецов, и, ничего не видя, подобно тому, кого спасал, я закрылся руками и стал получать шквал увечий ногами врагов..

Секунд десять-двадцать нас молотили зимними кроссовками куда попадет, пока на спасение, вдруг, к удивлению всех, не вышел таксист с бейсбольной битой в руке.

- А ну, щенки! - Рявкнул этот мужчина, он был, думаю, лет на десять постарше меня. - Разбежались по норам!

Но щенки, почувствовав кровь, стали совсем взрослыми псами и, уже отвязавшись от нас, лежащих на асфальте, готовы были ринуться и на водителя такси, и на его предмет обороны, когда вторым спасительным звуком стала сирена машины полиции. Тогда я и головы поднять не успел, как молодчики тут же исчезли в близлежащих дворах, сверкая прыгающими по сугробам залитыми кровью кроссовками. Но двое, тот, который лежал и стонал с треснувшей скулой, и другой, стоявший согнувшись с ушибленной печенью, так и остались на месте, не в силах бежать..

- Сумасшедший.. - Причитала позже моя половинка, вытирая влажными салфетками, как оказалось, небольшие ранения у меня на лице. - Безумец..

- Испугалась? - Улыбнувшись совсем по-дурацки, спросил я ее.

- Да я только и вопила в ухо водителю, чтоб вышел помочь.. - С ещё не успокоившимися до конца округленными глазами вещала она о видении всего конфликта со стороны и, конечно же, излагала все свои чувства.

- А вы что, совсем незнакомы? - Тем временем к нам, стоявшим возле такси, все ещё ждущего нас, подошли двое патрульных с протоколами и бумажками.

- Мы ехали вместе.. - Я похлопал кузов машины. - А так да, вы правы, мы незнакомы..

- И вы вступились за людей, которых абсолютно не знаете? - Ставя для себя все точки над и, поинтересовался теперь второй полицейский.

- Так вышло.. - Пожал плечами лишь я.

- Побольше бы таких, как вы.. - Молодой сержант протянул мне свою руку, и я, смущённо отмахиваясь от похвалы, тут же пожал ее.

- Вы.. Молодец.. - С серьёзностью произнес второй сотрудник, тоже пожимая мне теперь саднившую лапу.

- Ерунда, - я скупо улыбнулся им, а затем произнес то, чего сам не ожидал выпалить. - Возможно, если бы такие поступки не восхвалялись сверх меры, то мы бы привыкли к ним, как к чему-то обыденному, ведь их стало бы больше..

Так стоит ли превозносить до небес трагичность отваги и благородную жертвенность, или нужно отпускать такие поступки, чтобы они лились из людей бурной рекой? Может, так будет проще совершать геройские подвиги тем, кто не хочет, чтобы впоследствии роптали о них. Кто его знает, подумалось мне. И, поняв, что хвальба и комплименты за обычное заступничество мне не нужны, поторопился открыть дверцу такси, приглашая жестом спутницу жизни сесть первой. Но не успел я следом за ней и ноги вставить в салон, как меня вдруг окликнул, ковыляющий из машины скорой помощи вместе со своей ярой защитницей, кудрявый доходяга.

- Олег, постой.. - Видимо, узнав мое имя у полицейских, он решил пустить его в ход. - Олег.. - Они вдвоем, смотря на меня будто на бога, встали напротив. - Спасибо..

- Спасибо вам большое! - Чуть ли не проливая слезу, девочка бросила поддерживать своего парня и вцепилась мне в шею. - Спасибо..

- Не за что.. - Я неловко похлопал девочку по спине в знак того, что понимаю ее стресс, и она тут же отпустила меня.

- Зачем ты так ввязался? - Недоумевая, с раскрытым ртом спросил битый молодец. - Мы же были неприятны друг другу и в такси, и раньше в магазине.. Как же это..

- Я просто защищал тех, кто слабее.. - Ответил лишь я, дружески уголком разбитых губ улыбнувшись, а затем, кряхтя, сел наконец-то в авто, в которое без смущения ворвалась голова увечного паренька, и он вдруг произнес долгожданное слово.

- Простите.. - Стыдясь своего поступка в магазине, он смотрел в глаза моей девушке, кое-как извиняясь ушибленной челюстью. - Я был не в себе там, в магазине.. Ужасное настроение, да и все как-то навалилось, хотя, конечно, это не должно было мне помешать извиниться в самом начале.. Простите ещё раз..

- Ничего страшного.. - Снисходительно улыбнулась моя спутница жизни, и парень, радостно убравшись, наконец-то исчез. - Ну что, удовлетворен теперь?

- Да.. Видимо, получилось.. - Без меры довольный произведенным воспитательным процессом, произнес я и в сей миг, убаюканный возобновленной дорогой и невыносимой усталостью, задремал на милом и хрупком плечике своей второй половинки..

Рассказы. Пренебрегая удачей. Часть 1.

Стабильное везение или его отсутствие, по моему скромному мнению, и есть самодоказуемый акт некоего неотвратимого фатума судеб. Этот никому и ничему не подвластный предвестник бед или триумфов, будто крутит свое безоговорочно непредвзятое колесо кем-то награможденной над миром рулетки, падая выбором на совсем не заслуживающих эту участь людей. И вот этот рок навис тучей, а может, розовым облаком, и над моей семьёй, в которую входит много людей, но именно здесь я хочу рассказать вам историю своей доброй младшей сестрицы.

Эта великолепная красавица, прожившая до момента описываемых событий уж четверть века на свете, всегда отличалась упорством в учебе, а впоследствии и в работе, при том не забывая быть заботливой и чуткой особой, в чьи объятия амурных чар попадало много парней. Но пару лет назад все прекратилось, когда и она наконец попала в эту паутину любовных страстей, избрав себе в супруги одного из поклонников, про которого и слова плохого трудно сказать. Ведь это был успешный риэлтор, продающий целые участки так, будто те были самым обыденным предметом торгов, вроде хлеба да спичек. Конечно, и помимо профессионального поприща, у него были огромные плюсы, например: он всегда был ласков с женой, внимателен к ее пожеланиям, а также не забывал участвовать в семейной жизни, что крайне редко, по жалобным отзывам женщин да девушек, происходит с мужчиной, прожившим несколько лет бок о бок с супругой.

Однако, как всем известно, в тихом омуте черти водятся. Вот и здесь: успешный, заботливый, абсолютно оптимистичный и коммуникабельный в любом обществе молодой мужчина в самом расцвете сил оказался, не побоюсь этого слова, что ни на есть отъявленным лудоманом. Да, это и был его минус - один, но огромный, длиной во всю осознанную жизнь. Ведь ещё будучи подростком, он смог зарегистрироваться через чей-то паспорт старших друзей в букмекерской конторе и уже с тех пор бил деньгами о ставки, бросаясь то в один вид спорта, то в другой, пока это не стало привычкой - пагубной и злокачественной, вроде курения или стабильных пьянок день изо дня..

Сам же я о незавидной зависимости прознал совершенно случайно, когда однажды, после двух лет знакомства с зятем, увидел его за стойкой у бара, в одном из болельщицких заведений местного футбольного клуба, куда, кстати, попал не иначе как по стечению незамысловатой ситуации, включающей в себя мое естественное желание, за неимением других вариантов, попасть в уборную данного паба.

- Шурин! - Торжественно, как и свойственно его характеру, воскликнул он, заметив меня, приближающегося из туалета.

- Что ты здесь делаешь? - Удивляясь этой встрече, спросил я, тепло приветствуя некровного родственника.

- Зашел поболеть! - Стал кричать зять, чтобы перебить поднявшийся гул посетителей, как и он, взирающих в огромный, залитый яркой зелёной картинкой, телевизор над баром. - Вот что я здесь делаю! Наслаждаюсь атмосферой единства!

- Не знал о твоём фанатском пристрастии.. - Проговорил я, усаживаясь рядом с ним на высоченный стул.

- Да, это так, баловство.. - Отмахнулся он и, увидев некое событие на телеэкране, вместе с отчаянно застонавшей толпой поник, как мокрый лист, сдавшийся пред силами ливня. - Черт бы их побрал.. Инвалиды..

- Проигрывают? - Поинтересовался я, рассматривая расстроенные эмоции собравшихся.

- К сожалению, - он вяло хлопнул меня по плечу и, словно неказистый мешок, сполз с высоченного трона. - Пойдем отсюда, лучше здесь не светиться сейчас..

- А что такое? - Начал допытывать я этого теперь обрюзгшего заморыша, перебирающего ногами по полу с опущенной головой.

- Понимаешь, дорогой родственник, - начал он отвечать, еле бубня, только мы вышли на улицу. - Мне отказала удача. Эта фортуна, эта сакральная богиня всех великих, такое ощущение, покинула меня.. Притом она ушла всецело разочарованной, оттого, мне кажется, попутно и прокляла мою и без того жалкую жизнь..

- Что за чушь ты несешь? - Схмурившись, грубо отозвался я на его откровения. - Ты что, так опечалился из-за какой-то игры?

- Да плевать мне на мяч, на эмблемы, цвета и команды! - Вдруг, остановившись, обозленно выпалил он. - Я проиграл две зарплаты и все, что брал из накопительных средств.. Теперь я нищий, без гроша за спиной..

- Мать твою! - Схватился за голову я, на секунду подняв глаза к небу. - Ты что, ставочник?! И давно?! Моя сестра знает?!

- Прилично, - выдохнув на меня отчаяние, смиренно дал ответ он. - Но моя жена ни при каких обстоятельствах не должна об этом узнать.. Иначе браку конец, а тогда и мне крышка..

- Ладно, я не скажу ей, но только при условии, что пообещаешь завязать с этой секунды.. - Выдвинул ультиматум я с благим намерением, хотя и знал, или догадывался, что этот человек, только что проигравший полмиллиона, не готов бросить вызов гадкой зависимости.

- Я уже завязал.. - Он вывернул карманы брюк, похлопал себя по приталенному пиджаку и с лицом, искаженным жалостью, осмелился вымолвить. - Не видишь, шурин, я без копейки.. Одолжи тысяч десять рублей..

- Я лучше переведу их сестрице.. - С подозрением всматриваясь в него, попытался улизнуть я от займа прямо сейчас.

- Нет, нет, ни в коем случае.. - Замычал он испуганно. - Она заподозрит неладное и начнет нас пытать..

- Ну хорошо, - сдался и достал кошелек я, наскоро сообразив план в голове. - Держи..

И он, без стыда и прежней смиренности, схватив две купюры, за которые быстро, но крепко обнял меня и попрощался, отправился в путь, лежащий прямо противоположно от пресловутого бара. Однако я, как уже и говорил, по собственным соображениям, наметанным мгновением раньше, двинулся на приличном расстоянии следом, чтобы, конечно же, утихомирить или наоборот, насытить свои подозрения по поводу пункта назначения маршрута азартного зятя.

Но шпионаж, чье место быть имело совсем короткие пару минут в моей жизни, оказался весьма тяжёлым и требующим выше среднего навыка занятием. Ведь не успел я приступить к слежке, как чуть не потерял цель в обретшей жизнь столичной толпе. Тем не менее, благо зрение, сосредоточенность и внимание меня не подвели, я смог разглядеть своего, светящегося последней надеждой, родственника, забегающего в невзрачную конторку мало именитых букмекеров, что стояла между входом в суши-бар и каким-то магазинчиком интимной одежды. У последнего я и встал, стараясь укрыться от окон конторы, через которые принялся запечатлевать на камеру смартфона процесс бессмысленного уничтожения денег в конец погрязшим в проказе зятьком..

Безусловно, моя видеосъёмка не смогла бы продолжаться во весь период игры, так как кто-нибудь из прохожих или посетителей заметил мое не сверх благородное хобби и стал бы задавать нелицеприятные вопросы, привлекая к моему деянию ненужное внимание. Поэтому, засняв апофеоз своей короткометражки, а именно, как зять передает две купюры кассиру, тем самым делая какую-то ставку, я, довольный собственной способностью провернуть добычу улик и расстроенный, что подозрения о лукавстве родственника оказались оправданы, убрав телефон, зашагал прочь, вклинившись в столичные массы..

Подгоняемый самыми разномастными толпами и наполняемый меланхоличным светом в моменте загоревшихся ламп и вывесок из разноцветных подсветок, ведь на город к тому времени уже мерно ложился тёмным оттенком предвечерний блик будущей ночи, я сновал то туда, то сюда, пытаясь принять в голове четкое решение, что же мне делать.. Сдать ли мне зятя своей доброй сестрице, тем самым предав мужской принцип договоренности и веры в ее состоятельность, или же обо всем умолчать, сохранив свое достоинство пред таким же мужчиной, как я.. И то шел я по дворам да по улочкам, под крики детских площадок в спальных районах, к сестре, то разворачивался и плелся обратно со свежей идеей припугнуть зятя новым, по горячим следам добытым против него компроматом..

Однако, проплутав так в демагогиях с собственным принципом час, а может, другой, я все-таки принял за большее преимущество именно тот аргумент, что кровная уза намного сильнее преобладает в моей личной иерархии над мужской дружбой. Ведь, как-никак, свою сестру, в чьих жилах течет такая же кровь, я знал уже с четверть века, а зятя, пусть заядлого игрока, но все же неплохого малого, знавал всего несколько лет.. Поэтому вскоре, пробравшись в подъезд и пробежавшись по лестнице, я, запыхавшийся и уставший от дум, затараторил звонком, что кнопкой висел слева у двери..

- Ты в курсе, что можно нажать и сразу отпустить? - Перепуганная продолжительной серенадой сестра, не успев открыть створку, тут же стала корчить недовольную этим событием мину. - Я уже думала, что-то случилось..

- Пока ещё нет.. - Осведомил ее я неоднозначным ответом и нагло прошел внутрь квартиры. - Знаешь, где муж твой сейчас?

- Едет из области, его подвозит коллега со сделки, - нахмурив тонкие бровки, рапортовала она, а после озадаченно сложила хрупкие ручки на талии. - А что?

- А где же его автомобиль? - Допытывал я эту доверчивую и ведомую на враньё домашнюю принцессу.

- В автосервисе, уже вторую неделю.. - Нетерпеливо отвечала сестра. - А что?

- А вот что.. - И, развернув дисплей смартфона к ней, я показал этим внимательно бегающим серым глазкам свой дебют в шпионаже, а может, в короткометражном кино. - Твой благоверный, которого я по случайности встретил в спорт баре, сегодня причастился мне о своих пристрастиях к ставкам и азарту, а также сознался в проигрыше полумиллиона рублей и своей финансовой несостоятельности даже хлеба купить..

- Боже.. - Страшным грохотом, потерявшей абсолютно все нажитое счастье и доверие женщины, прошипела она, когда кино закончилось, и глаза ее тут же намокли. - Неужели он мог так поступить.. И сколько он так играет?!

- Не знаю точно, но, судя по его откровениям, прилично.. - Я почесал репу, не зная, как утешить опешившую сестру. - Слушай, мне кажется, у вас и машины-то нет.. А уж про накопления я вообще молчу.. Но как бы там ни было..

- Вот же лживая тварь! - Перебила она меня, переходя не только в ярость, но и в спальню, где тут же принялась кидать мужские вещи на пол в одну кучу. - Я ему покажу его самую важную ставку, которую он проиграл!

- Стой.. Что ты творишь?! - Попытался я до неё достучаться.

Но все мои восклицания были бестолково отвергнуты разгневанной женщиной, бранящей всю мужскую основу, пока агрессия не перегорела, достигнув предела, и она вновь не заплакала, резко сменившись хандрой.

- А я и не подозревала ничего, хотя и видела, что он время от времени то добрый, весёлый, то блеклый, поникший, - выла она у меня на плече, когда я понял, что подставить его пришел самый подходящий момент. - Гад, просто гад.. Как же можно так лгать, а потом признаваться в любви.. Нет, братец.. Нет и ещё раз нет.. Пусть уходит из моей жизни.. Я такого ему не прощу..

- Нельзя его выгонять, он же, буквально, погибнет.. - Молвил я наперекор ее мыслям. - Станет бездомным, душевнобольным должником..

- Так ему и надо.. - Более тихо, почти без рева и даже как-то снисходительно прошептала она, с дрожью вздыхая. - Пусть болеет там, подальше от нашей семьи..

- Ты не права.. - Устало высказал я. - Он ведь тоже наша семья, и я уверен, ты его любишь.. И любишь не за те деньги, которых теперь нет..

- Так, стало быть, я должна простить ему ложь, которой он пичкал меня целых два года? - Личико ее, ещё мокрое, поднялось ко мне с действительно требующим стороннего мнения взглядом.

- Да, ведь он же все это время был болен и скрывал это, чтобы просто тебя уберечь.. - Отвечал я спокойно, выкраивая все с достопочтимой тонкой, любящей ухмылкой. - Лудомания - это болезнь, и как любая болезнь, она имеет свойство угаснуть, навсегда или хотя бы на время..

Но моя сестра была непреклонна и, помотав головой, быстро протопала в ванную комнату, где скрылась, чтобы привести заплаканное личико хоть в какой-то первозданный порядок. Однако же вышла оттуда она совсем другим человеком: спокойным, размеренным и решительным к действиям.

- Послушай, - стало быть, начал я новую подступь к уговорам сестры изменить скоропалительно брошенный вердикт. - А если бы у него была другая болезнь, физическая, например, рак? Ты бы тоже вышвырнула его на улицу?

Она, бегущая на кухню, видимо, чтобы меня накормить, остановилась и, развернувшись, медленно замотала головой, ожидая молчанием моего продолжения.

- Так чем же отличается один недуг от другого? Тот смертелен, а этот относительно нет? - Расставил я руки, мотивационно повышая тон. - Глупости несправедливого мира.. Лицемерие и двойные стандарты, вот что это.. Любая болезнь должна лечиться с одинаковым приложенным усердием.. Ведь одинокий лудоман так же слаб и бессилен против своей зависимости, как и смертельно больной пред ликом наступающей ему на пятки старухи с косой..

Так и стояла она там, в коридорчике меж спальней и кухней, и все смотрела на меня, вникая, казалось, в неустанно истинные доводы о нужде проявления в каждом из нас, к близкому или чужому, той трепещущей огоньком из сердец человечности. Но не успел я и покончить извлечение моральных подоплёк из своих сравнительных изречений, как она резко прильнула в мои объятия, на ухо тихо спросив.

- Что будем делать? - Трогательная дрожь пробежала тогда в мою черепную коробку, отражаясь от перепонок, а она, сопя, все так же стояла, повиснув у меня на груди.

- Как только явится, отберем у него все гаджеты с выходом в интернет и запрем здесь, в квартире, предварительно изъяв все ключи.. - Теперь без ораторских воплей, а тихо, заговорщицки выпалил я. - А дальше будем действовать по обстоятельствам..

- Хорошо, - немного подумав, согласилась она и, растирая мне спину маленькой ручкой, спросила с кровной заботой, которую я так обожал. - Кушать будешь?

Не знаю, как у кого, но почему-то моя сестра, по моему кулинарному рейтингу и, естественно, сугубо субъективному мнению, всегда, а это вот уж лет десять, готовила лучше нашей матери и, представьте, даже бабушки, а уж тем более намного вкуснее и искуснее всех моих предшествующих барышень, с которыми за молодость мне довелось с кем-то прожить год, а с другими бывало и несколько дней..

Так что в итоге, обкушавшись великолепно мягко потушенного гуляша с макаронными изделиями, залитыми густым соусом из подливы, а также вкусив пару салатов из морепродуктов, я уселся ждать хозяина на диване в гостиной, где включил телевизор погромче, чтобы тот ничего не заподозрил, явившись. И как я предполагал, ведь зная, что у зятя было всего десять тысяч и он сразу вложил их в единственный шанс, долго томиться перед экраном с яркой, но ничего собой не несущей картинкой, мне не пришлось..

- Шурин.. - Проглоченными звуками встретил он меня на пороге, весь бледный, истрепанный под гнетом собственных мук.

- Заходи сейчас же! - Скомандовала строжайшим тоном сестрица, выглянув из-за моего плеча, и я, вторя ее слову действием, взяв пришедшего за шиворот, пихнул его в сторону спальни.

- Сдал меня, да?! - Безхребетно полетев в комнату, причитал зять. - Вот она, мужская солидарность..

- Давай смартфон и бумажник! - Потребовал я, пока сестрица, не дожидаясь капитулятивных мер мужа, начала обыскивать его напрочь превратившееся в податливый мешок с жидким и неуклюже сложенным навозом тело и вскоре встала со мной вровень, держа в руках два искомых предмета.

- И что теперь? - С кровати он сполз на пол и, сидя там со все потерянной физиономией, возвел ослабшие ручки кверху.

- Домашний арест.. - Сквозь зубы проговорила сестра постулат. - Никаких выходов в сеть, никаких выходов на улицу.. Пока твоя горячка не уляжется.. Ну а потом тебя будет ждать полный контроль притока финансов.. А если не нравится намеченный план, можешь проваливать сразу..

- Прости, дорогая жена.. - Вдруг в нем все изменилось, и вязкость вместе со слабостью сгинули, а вместо них пришла жалость и стыд. - У меня больше нет ничего, и контролировать тебе больше нечего.. Простите меня, я все проиграл.. Нет у нас ни машины, ни сбережений.. Да и за квартиру-то в этом месяце платить будет нечем..

- Ничего.. - Я сел с ним на корточки рядом. - Все ещё будет, заработаешь по новой, ты же парень не промах..

- Ты не понимаешь, шурин, беды мои на том не закончились.. - И он, вложив свою голову мне на грудь, зарыдал как ребенок. - Я-то думал, смогу отыграться сегодня.. Все поставил, все отдал.. Проход ставки был стопроцентный.. Но этот гол, абсолютно случайный, все уничтожил.. А эти там были, сидели в углу, ожидая, что я рассчитаюсь..

- Ты.. - Я запнулся, чтобы перевести дыхание, так как вспомнил, как мы быстро ретировались из бара, и в этот момент, сложив два и два, окончательно осознал, о чем ревел мне на ухо зять. - Кому ты должен?

- Ребятам.. - Простонал он, а потом шепотом выдавил. - С Чеховской..

И мы с сестрой тут же схватились за свои головы, чуть ли не выдирая волосы в клочья, ведь ситуация была, одним словом, тупик. А затем я, все же оптимист по натуре, собрался и, терпко почесав только тогда замеченную щетину на лице, спокойно, по крайней мере, стараясь, спросил.

- И сколько денег занять хватило тебе тупости у бандитов? - Смерив его строжайшим взглядом, я вновь так же опешил, когда он выставил мне напоказ два своих пальца.

- Боже, боже, божечки.. - Запричитала сестра, крепко закрывая глаза. - Какой же ты идиот..

- Хватит, успокойся, - я обнял ее и, под гундеж совсем обессиленно ругающейся женщины, спросил ее мужа. - Какой дали срок?

- Завтра в девять утра он истекает.. - Промямлил тот, а затем через секунду вскочил, будто адреналином ужаленный. - У нас ещё есть время бежать.. Шурин, нужно бежать..

- И куда же? - Цинично скалясь, поинтересовался я.

- К вашим родителям в область, - задергал он меня за плечи, по-детски обрадованно. - Все вместе сбежим, пока все не уляжется..

- Завтра же они нас там и настигнут.. - Отмел я его наивную идею вместе с глупой улыбкой. - Этим людям ничего не стоит найти любого из нашей семьи, так что отвечать за свой долг, как ни крути, но придется..

- Что же тогда делать? - Шлепая мокреньким носом, спросила сестра, отпуская меня из объятий.

- Я попробую достать деньги.. - Задумчиво проговорил я и, уставившись в пол, высказал. - Есть у меня пара знакомых, может, займут..

- А нам что делать? - С потупившейся миной и неким заискивающим взглядом смотрел на меня зять.

- Миритесь, принимайте друг друга такими, какие вы есть.. - Ответил я и, не тратя драгоценное время, двинулся к выходу, бросив молодой семье напоследок. - И не смейте бежать.. Этим только хуже сделаете..

Рассказы. Пренебрегая удачей. Часть 2.

Разумеется, про друзей, способных занять такие средства за двенадцать часов, я бессовестно наврал с три короба, так как таких дельцов никогда у меня не было в списке близких товарищей. Поэтому, оставив привыкшую к обыденному комфорту и измятую судьбой всего одним отрицательным вечером родню, я направился к широким улицам Чеховской, где мне ничего не стоило найти респектабельно отделанное, как снаружи, так и изнутри, одно из отделений букмекерской конторы вышеупомянутых маргиналов, что раздают кредиты одержимым больным, будто фантики.

На что же я надеялся, заглянув к ним на огонек? Думал ли я умолять отсрочить расплату? Думал ли жаловаться на выдуманные неприятности в семье или болезни, ударившие по обоим родителям разом? Но нет, все эти отговорки и пресмыкательский тон не в ходу у меня, а если бы я и совершил что-то подобное, то больше бы никогда не спал спокойным сном, не вкушал пищу с лакомым аппетитом, да и в целом не жил бы, так как ненавидел и презирал себя самого. Таким образом, только одна идея, вспыхнувшая в голове, стала для меня хоть и сумасбродной, но оттого и приемлемой, и я, сняв все, что было на карте, явился играть..

- Давно в этом варитесь? - Обратилась ко мне молодая оператор-блондинка, бегавшая за стойкой к клиентам в строгой, но очень утонченной женской униформе этой фирмы, в чей фасон входили приталенная белая рубашка, синий жилет и черные узкие брюки.

- А что, похож на заядлого лудомана? - Шутливо возмущенный, улыбнулся я ей, отводя взгляд от матча, за которым следил уже час.

- Ни капельки, в том-то и дело.. - Сказала она, ответив мне со всем дружелюбием, а после, хлопнув возле меня ладошкой по поверхности стойки, представилась, убегая к другому клиенту. - Лена, если что, зовите..

- Уже зову.. - Произнес громко и уверенно я, увидев, как одна из команд неплохо прибавила за счёт недавней замены. - Все на победу гостей.. И, пожалуйста, повторите эспрессо..

- Вы уверены? - Шепотом спросила она, увидев мой банк, на обозрение которого уставился весь заядлый состав ставочников стойки. - Пятьдесят тысяч рублей на победу гостей? Все верно? Тех ребят, что в жёлтых цветах и проигрывают один-ноль?

- Именно.. - Важнейшим манером подтвердил я, оглядываясь по сторонам, откуда тут же полетели восклики похвалы за смелость, а также вопли и гундеж за профанство.

- Безрассудно.. - Девушка начала оформлять ставку прямо возле меня, с заботой, а не отчитыванием, пытаясь меня вразумить. - Осталось двадцать минут.. Хозяева поля просто засушат игру..

Но тут она прервалась, а зал вместе со стойкой загудели все разом, реагируя этим на опасный момент, а затем и на следующий. После чего и вовсе мне на уши наступил траурный хор, когда гости наконец вколотили мяч в сетку ворот.. И я почувствовал где-то во лбу, что мне приятно и что сегодня я не оставлю здесь деньги..

Первая ставка сегодня, да, сознаюсь, ни первая в жизни, оказалась победной. Заработав тем самым сто тысяч рублей вместе с теми, что были, вскоре я сделал ещё одну и вновь выиграл, а затем удача соблаговолила прибыть ко мне и с третьей попыткой, после которой я сидел с кушем почти в полмиллиона рублей..

Вокруг меня, естественно, как оно и бывает, собралась целая коалиция из завсегдатаев этого азартного мира, и каждый норовил узнать мое мнение по тому коэффициенту или другому событию. А я тем временем совершил четвертый прыжок к нужной мне сумме, теперь стараясь не рисковать и брать ставки с менее пышными наградами..

- Лена, давай-ка четыреста тысяч на больше полтора гола за матч.. - Процедил я, вглядываясь в табло монитора напротив, пока мое окружение пыталось сбить меня с толку ненужными советами или же подобными вопросами.

- Маленький коэффициент, не кажется? - Облокотившись о стойку, заговорщицки осведомляла она. - Может, тебе стоит собрать экспресс..

- Ненавижу их, но да ладно.. - И тут толпа взревела от радости, так как большинство из них уговаривало меня собрать как раз-таки этот пресловутый паровоз из нескольких матчей, а потом все мигом заглохли, чтобы подслушать, на что же я сподвигнусь теперь.

Несколько минут тишины позволили мне собрать в линейку шесть событий из, соответственно, шести игр, где я отобрал для себя, по своему усмотрению, нужные мне проходные баллы, не превышающие числа полтора. И в итоге выходило так, что, поставив на свой экспресс четыреста тысяч, я мог выиграть сумму под миллион, а это уже только звучало намного ближе, относительно изначального банка, к погашению долга, не говоря о том, как представлялось у меня в голове..

Но как же во время матчей, что шли одновременно с двенадцати до двух ночи на континенте Южная Америка, как же, повторю, мои соседи, вторившие моему выбору, лихорадочно скребли головы, как же зуд в коленках изводил и меня.. Нет, нет, не подумайте, человек я абсолютно не алчный, да и до того скучен, что и не азартен ни капли. И поверьте, если бы не нужда и безвыходное положение, я бы давно забрал свою первую награду и удалился, но или остался лишь только бы поворковать с милой блондинкой..

Тем не менее, спустя два часа тяжб, волнений, отступлений и отчаяния моей одержимой азартом паствы, число которых превышало уже два десятка, да и, конечно, моих собственных сверхтревожных чувств, мы победили. И во всех шести строчках экспресса к двум часам ночи у нас горели зелёные, долгожданные, ибо два часа тянулись как век, положительные оттенки победы..

Шум, веселье, удаль, а в целом праздник устроили мы, пока двое суровых молодых человека не вышли из кабинета администрации и не утихомирили всех своим, казалось бы, ничем не привлекшим присутствием..

К тому моменту я неожиданно понял, что стресс и адреналин, игравшие в крови, неплохо вымотали меня, и я чуть приуныл, осознав, что мне необходимо выручить ещё столько же денег, а значит, нужен последний, точный и, самое главное, крупный бросок..

Поэтому, слегка отвязавшись от своей паствы, которая теперь гундила вполголоса, я отрешённо стал вникать в последние встречи, что должны были начаться параллельно в три часа ночи. И, уже не будучи таким уверенным, как впредь, я пустился барахтаться, мысленно, конечно же, то одного события к другому, то наоборот, пока голову не осинила мысль, что можно поставить на несколько разных событий одинарами, что означало: если одна из ставок проиграет, то две другие, независимо от первой, могут выиграть..

Но только я решился поставить все поделенные поровну деньги на три параллельно играющих матча, как тут же миряне мои окрестили меня идиотом, словно от прокаженного отодвинувшись показным манером подальше. Ведь в мире ставок такая схема всегда и во все времена была почерком дилетантов, да не то чтобы почерком, скорее визитной карточкой, которую стоит баннером клеить на лоб. Поэтому-то, так разочаровавшись во мне, некогда мои прихожане, надувшись, вспучинились, да так скоро сменились с нотки радушия, что и Лена, и два молодых сотрудника, которые суровыми вышли, улыбнулись на этот мне выдвинутый манифест..

- Как непостоянны твои последователи.. - Мило подтрунивала меня Лена после того, как молодые джентльмены пожелали мне удачи и ушли к себе обратно. - Перекусить не хочешь? Весь извелся уже..

- Было бы неплохо.. - Отозвался с нежностью я к заботе, которую, как уже упоминал, очень любил.

А затем два часа подряд, предварительно перекусив чаем и парой сэндвичей, я упоительно болтал с этой девушкой, чье внимание уже редко кто отвлекал, так как большинство клиентов просто и ясно, стеклянными глазами душевнобольных, вникали в экраны ТВ. И пока эти люди ругались в досаде или радовались в тишине, мы говорили, не о злополучных ставках, конечно, а о мелочах жизненной волокиты..

Лена, пока я ее слушал и сам что-то вставлял, абсолютно позабыв о трансляции по сути судьбоносных матчей, так как устал ковырять свои ногти, трепать волосы, мандражировать коленным суставом, успела до окончания игр поведать мне о себе, о том, как и где живёт, о своем домашнем питомце, о родителях, которые не хотели отпускать в столицу ее.. Однако ближе к пяти, облокотившись на стойку рукой и подставив ей голову, я задремал, но когда сладкоголосая девушка меня разбудила, я тут же воскрес, адреналином пронизанный..

- Ты выиграл! - Восклицала она громче всех, а моя одумавшаяся паства стала меня теребить и вторить, но теперь с восторгом, что я безумен до пят. - Ты выиграл! С ума сойти!

Таким образом, в ту суматошную, нервную и архиволнительную ночь я смог добыть два миллиона, к которым плюсовались, будто награда, ещё пятьсот тысяч рублей.. Сказка ли это была, я не знаю, но почему-то, ещё в самом начале, поймав этот кураж, почувствовав его попадание в грудь, я понял, что есть шанс все исправить и что для этого стоит прислушаться к сердцу..

- Я тебе напишу, - пообещал я Лене после того, как мы наскоро обменялись страницами в мессенджере. - Вот только хорошенько высплюсь..

- Хорошо, буду ждать.. - Прощалась она с игривой и такой миловидно сонной улыбкой.

А я тем временем, схватив свой улов, под громогласные овации своих неугомонных зевак, двинулся оттуда подальше, прощаясь с каждым одинаково терпко. Радостный и уставший, не верящий, что все получилось, я выскользнул из дверей конторы, словно некогда зажатый шпрот в банке. На этих замечательных эмоциях я и спустился в метро, где, усевшись в ещё не набитый работягами вагон, тут же уснул. А позже, через пару часов, проклинал себя за неустойчивость, когда проснулся и понял, что катаюсь туда и обратно, что проспал и уже опаздываю к положенному часу, что меня обступили и обволокли спешащие на работу жители неуемного мегаполиса..

Через две минуты я выскочил на своей станции и побежал, попутно проверяя карманы на предмет возможного обнесения меня спящего. Но, хвала фортуне, удаче, судьбе, все было на месте.. Этой ночью, да и утром, подумал я в тот момент, когда уже мчался по улице, забегая в спальные районы, меня явно кто-то сохранно бережет со всем усердным участием.. Как бы не остаться перед этим духовным присутствием в неоплатном долгу..

Кстати о долгах: чуть не сбив нерасторопных мамаш с детками и пару-тройку, как казалось, обездвиженных старушек, почти попав под колеса пары-другой стремглав летящих авто, я все же впопыхах, кое-как, но добрался до дома, а потом и квартиры сестры, где без пяти девять утра уже вот-вот пятеро молодых людей в строгих классических костюмах готовы были звонить в дверь должника..

- Смотрю, не любите вы опаздывать.. - Притормозив в пролете меж этажами, еле проговорил я, тяжело дыша с гримасой усталости.

В этот миг створка двери стеснительно отщелкнулась, и весь съежившийся, смиренный, будто монашка, вышел мой драгоценнейший зять. Чуть подрагивая, с опущенной головой, он что-то промямлил стоявшим пред дверью гостям, а после, посмотрев на меня с надеждой, какой я более в жизни никогда не видел, тихо спросил.

- Принес? - Вытаращив на меня глаза котенка, что не ел тысячу лет, он словно просил меня его покормить.

- Не волнуйся, зять, я собрал нужную сумму.. - И, устало ступая по лестнице, а оттого медленно, следом обратился к взимателям. - Это в первый и последний раз.. И если ситуация повторится, я сам его к вашему порогу выброшу, но уже бездомным, бескровным, холостяком..

Главный из этой пятерки, которая абсолютно одинаково взирала на меня без эмоций, - рыжий парень лет двадцати, а может, и больше, с военной осанкой и строгой прической - выдвинулся ко мне на шаг ближе остальных и, забрав отсчитанные мной два миллиона, кивнул мне, пристально глядя в глаза, что показалось, было его эксклюзивным проявлением уважения. А после они молча ушли..

- Мы все вернём, не переживай.. - Стал тараторить зять на ухо, покладисто пожимая мне руку.

- Все вернём, братик.. - Бросалась мне на шею сестра со слезами, когда мы вошли внутрь квартиры.

- Ничего не нужно возвращать.. - Но я же, уставший и вымотанный, отцепившись от сестры и заискивающих дружбы касаний зятя, сбросив обувь, отправился в гостиную на диван. - Эти деньги я не занимал, они достались мне другим путем..

- Каким? - Тут же обомлела сестра и, отринув от себя все выражения ласки и благодарности, сменилась предвзятой истерикой, сделавшись агрессивной и злой. - О Боже, ты кого-то ограбил!

- В кого же ты такая импульсивная?! - Я, взбешённый таким несправедливым предположением, высказанным утвердительным тоном, почти огрызнулся в ответ. - То есть, по-твоему, я только на такой низкий поступок способен ради семьи?!

- Она переволновалась, не гневайся, шурин.. - С прежней покорностью защебетал зять.

- Ладно.. - Отмахнулся я и, закинув ноги на спинку дивана, прикрыл свои красные очи. - Я уже привык к таким заявлениям..

- Ну прости, братец, - вдруг вновь ласково заговорила сестра, склонившись ко мне. - Ну расскажи.. Пожалуйста.. Откуда ты взял эти деньги..

- Все просто.. Пошел по стопам твоего мужа.. - С лёгкостью выдавил я, но тотчас меня заколотили маленькие ручки ее ещё более обозленной версии.

- Это ещё хуже.. Идиот! - Кричала она, пока муж ее оттаскивал от меня, и даже после того, как он силком увел жену в другую комнату, я ещё долго слышал гневные брань и ругательства.

- Как?! - Быстро вернувшись ко мне, одержимо зашептал зять возле меня. - Как ты смог поднять такую сумму за одну ночь?! С каким же банком ты начал играть?!

- Пятьдесят тысяч.. - Нехотя вымолвил я, желая поскорее уснуть.

- Фантастика.. - Выдохнул он и прикрыл открытый рот сложенными вместе ладонями. - На что же ты ставил?

- По-разному.. - Вновь неохотно бросил я свой ответ.

- Невероятно.. - Продолжал он изумляться, пытаясь запнуться новым вопросом, но все же сдержался, понимая, что деталей не будет. - Спасибо тебе.. И извини, это все я, тлетворный твой зять, вовлек тебя в дебри азарта..

- Плевать мне на азарт, как и на деньги.. - Открыв глаза, я пусто взглянул на него. - Этой алчной хандрой я не болен.. Другая стезя рвет меня на куски.. И именно из-за нее жизнь моя красочна..

- Что же это? - Спросил он, готовясь уйти.

- Благородство.. - Незатейливо улыбнувшись, я подмигнул ему и перевернулся в подушку, а затем под звуки робких шагов задремал.

И пока сестра понемногу затихала там, под уговорами и обещаниями мужа, в другой комнате, я в дреме успел немного помыслить, задаваясь вопросами..

Неужели и вправду есть высшая сила, объясняющая своим неведомым существованием удачно сложившиеся события ночи? Кто бы знал.. Может, и нет ее.. Возможно, это просто хаотично сложенные молекулярные формулы сыграли со мной везуче отоброженный мир в моем восприятии, и мне таким образом лишь раз в жизни, коих, думаю, бывает немного и не у всех, подмигнула Вселенная. Вероятно, даже то, что в линии свершившегося чуда, случись где-то прибыть одним атомом больше или другим меньше, события развернулись бы вспять. Но произошло то, чего объяснить нам не в силу..

Ни наука, ни философия, ни эзотерика не способны дать стопроцентный, а это значит подтвержденный чем-то неопровержимым, ответ. Поэтому каждый представитель того или иного аспекта останется с собственным выводом, а мой же таков: я никогда не гнушался деньгами, не был кровожаден до них, и в игрищах, в которых, безусловно, участвовал, вроде карт или все тех же ставок, никогда не привинчал себя к азарту, так как для меня он, в отличие от закоренелых игроков, не ярок, а сер. Поэтому-то я и не взывал никогда к богине Фортуне с просьбой помочь покровительством, лишь на себя полагаясь, ибо мои частые проигрыши пары тысяч в добротной компании ради только участия и тотчас выйти из-за стола от скуки этого не требовали. Видимо, так, всю жизнь пренебрегая удачей, пред собой не видя улыбок судьбы, я и накопил с лихвой неподатливой компенсации, которую выплеснул в час, когда тот был, казалось, последним..

Вот и все к чему я пришел засыпая, напоследок, уже почти провалившись, вспомнив о Лене, о новой главе, что, надеюсь, сулит этому миру чуточку счастья...

Рассказы. Ворох змеиный.

Сколько бы мне ни приходилось видеть разных экстраординарных происшествий, я никогда не переставал удивляться моему, мягко говоря, нестандартно сложенному в социальной среде другу и напарнику, который без толики сомнения всегда бросался в костер, чье пламя никаким образом не касалось его самого и даже его интересов. Так и в этот раз, лишь закатив очередной раз свои глазки, я вместе с ним выскочил из машины, чтобы вторгнуться в возникшую перед нами перепалку меж двумя здоровенными представителями некой южной национальности и молодой четой москвичей.

- В чем дело?! - Заявил вопрос мой товарищ, выпучив грудь колесом.

- Тебя это не касается! - Агрессивно гаркнул первый бородач с поломанными ушами, на что второй вставил не менее грозный указ. - Шагай мимо!

- Не пошагаю.. - Уперто высказал он и юрким броском вклинился между парнем и девушкой.

- Ты кто такой?! - Зарычали два компаньона со всем присущим акцентом. - Ты проблем захотел?!

- О да.. - Тут мой друг на секунду саркастично рассмеялся, а затем, полностью уверенный в себе, задал новый вопрос. - Вы же, ребятки, из бюро по раздаче проблем?

- Что ты сказал?! - Два бугая уже вплотную сблизились с ним, но не успел я прийти к нему на выручку, как мимо нас всех медленно проехавшая патрульная машина полиции остудила конфликт.

- Послушай! - Обратился второй бородач, но теперь немного посдержаннее. - Твой дружок и его девка окатили нас водой из лужи, когда здесь парковались.. И мы хотим всего лишь получить извинения!

- А вы не видите, что едет машина?! - Вдруг вклинилась стервозным голоском девушка с раздутыми губками и накладными ресницами-щетками. - Нельзя же чуть отойти в сторону?!

- Молчи, женщина! - Вновь зарычали громилы. - Пусть твой мужчина отвечает за твое неуважение!

- Сами молчите! - Возопила она ещё громче, раздувая конфликт ещё пуще. - Привыкли у себя помыкать женским полом, но здесь такое не пройдет!

- Тише, тише, - защебетал будто провинившийся подросток, мужчина сей дамы и отвел ее в сторону. - Ты не права, я извинюсь..

- Вот именно! - Грозно бросали слова два компаньона, пока мы, теперь вдвоем с моим другом, стояли пред ними стеной.

- Простите нас за невнимательность.. - Проронил парнишка у нас из-за спин, на что мой товарищ, сложив руки на груди и опустив голову, утрируя всю ситуацию, язвительно хмыкнул, пустив что-то вроде смешка.

- Так тебе весело?! - Вроде бы уже удовлетворенные южане снова посуровеле.

- Да, а почему нет? - Насмешливо продолжал улыбаться мой друг, пока патрульная машина не сделала круг, вновь проехав весь двор, видимо, чтобы убедиться в правопорядке.

- Ладно, пошли.. - Подтолкнул один другого. - Этот какой-то невменяемый..

- Спасибо, ребят.. - Послышался тихий фальцет неуверенного в себе паренька, когда двое агрессоров неохотно зашагали от нашей компании прочь.

- Вы молодцы, что вступились.. - Заурчала манерная особа, злобно посматривая в спины удаляющихся. - А то совсем озверели..

- Вы из этого дома? - Спросил паренек, указывая на двадцатипятиэтажный дом перед нами.

- Я из него.. - Соврал я, так как для дела снял здесь квартиру только на сутки, и, хлопнув внешней стороной кисти по плечу моего друга, сказал. - Пошли.

- И все-таки нужно было подраться.. - Разочарованно отозвался он, зашагав рядом. - Два на два, все было бы честно..

- Нас бы положили в реанимацию.. - С безразличием прокомментировал я.

- Да плевать на здоровье, оно-то не воспитает личность в человеке, в отличие от поступка - решительного и безотступного.. - Говорил он с той же интонацией, полностью абстрагированной от недавней конфликтной ситуации, что и я.

- Значит, нужно отринуть и здоровье? - Спросил я, зайдя в лифт.

- Конечно, здоровье ничто, если и ты никто.. - Легкосердечно вымолвил он, но не став продолжать, так как за нами, наскоро прибежав, в лифт зашла та самая парочка, замолчал и с провокационной улыбкой уставился на роскошно оформленную как во внешности, так и в одежде особу.

- Может, зайдёте к нам? - Робко начал свое предложение молодой человек. - Мы хотели бы в благодарность угостить вас ужином..

- О нет, нет, - учтиво отказался я. - У нас свои холостяцкие планы, но спасибо..

- Это вам спасибо.. - Паренёк уважительно пожал нам руки, и парочка развернулась.

- Ты перевел деньги за мой маникюр? - Листая в смартфоне фото своих отполированных пальчиков, выложенных сразу по окончании процедуры ухода за ними в соцсеть, властно, но в то же время непринужденно спросила девушка мужа.

- Еще нет.. - Промямлил тот, поправляя свой галстук.

- Не тяни, им нужна оплата сегодня.. - Не переставая находиться в смартфоне, чуть настойчивее проговорила она. - И завтра оплата рассрочки, не забудь..

- Хорошо.. - Чуть поперхнувшись, слабо отозвался супруг претензионной жене.

- И за мою машину кредит ждёт в четверг.. - Напомнила она с деловитостью высокородной принцессы, позже, когда створки лифта открылись на их этаже, совсем эпохальным манером добавив. - И ипотека, кстати, тоже на этой неделе..

- Да, я помню, милая.. - Пробубнил он, натягивая любящую улыбку. И когда парень уже готов был выйти, чтобы засеменить за женой, мой друг положил ему на плечо ладонь и чуть отдернул.

- И какого это? - Вызывающе улыбаясь, произнес он. - Быть таким..

- Я не понимаю, о чем вы.. - Лишь ответил тот, совсем уж уныло.

- Пиво будешь? - Решил я наладить более-менее дружеский лейтмотив разговора.

- Эмм.. - Задумался отъявленный семьянин ненадолго.

- Давай, соглашайся, вижу же, мужская компания тебе необходима как воздух.. - Весело затрещал мой товарищ, с собеседником слегка поделившись задором, лёгким шлепком по плечу.

- Да, пожалуй, можно пропустить пару бутылочек.. - Чуть раскрепостившись, согласился он и, посмотрев наружу, заметил, что супруга его давно уж ушла. - Только сообщу жене..

- Сообщение черканешь.. - Объявил вскользь мой друг и, втащив тело обратно в лифт, нажал наш этаж.

Не придавая внимания такой разнузданной манере моего друга, знакомец наш новый немного расслабился и наконец улыбнулся. А когда мы зашли в мою временную квартиру и дали ему стеклянную бутылку светлого пива, он и вовсе повеселел, став весьма разговорчивым и надоедливо любопытным.

- Я, кстати, Марк.. - Рука его, тонкая, ничем не истерзанная, даже немного загорелая, несмотря на то, что была поздняя осень, протянула мне кисть, такую же невзрачную и ухоженно-женскую.

- Андрей.. - Апатично реагируя на знакомство, представился я, крепко сжав хлипкие пальцы.

- Тим.. - Бросил свое имя мой друг, проходя мимо нас с пивом. - Чем занимаешься, Марк?

- Я старший консультант по продажам автомобилей в китайском салоне.. - Не без толики гордости к должности осведомил он, скрывая боль от моего рукопожатия.

- А жена кем работает? - Спросил я, плюхаясь на кожаный диван.

- Она не работает.. - Слегка задетый этим вопросом, наш новый товарищ смущённо побагровел, но, собравшись, добавил. - Она домохозяйка, так скажем..

- Или твой личный бухгалтер.. - Съязвил я, и мы с Тимом на пару ехидно заржали.

- Что смешного? - Наивно, ничего не понимая, вопросительно расставил гость руки.

- А то, что жизнью своей распоряжаешься не ты, а твоя меркантильная супруга, которая пускает тебя в свою постель только потому, что ты безропотно пашешь и приносишь ей деньги.. - Посерьёзнев, объяснил очевидное Тим.

- Все так живут, это нормально.. - Стандартно оправдался женоподобный мужчина. - Да и мы как-то привыкли к такому ходу событий: я плачу, она направляет финансы..

- Но ты же понимаешь, что как только ей подвернётся случай или у тебя кончатся силы работать, она сбежит к тому, кто заработает больше.. - Теперь сказал я.

- Ведь как раз на такой случай она и попросила тебя оплатить ей увеличение губ и груди, а также постоянные абонементы в фитнес-клуб, где она следит за товаром, а то есть за своим телом.. - Подхватил мою версию Тим.

- Я бы попросил не высказываться о моей супруге в таких красках.. - На какой-то робкой нотке выдавил Марк из себя.

- Ты ещё драться с нами полезь.. - Во все горло прохохотал Тим. - Мало того, что квартира, за которую ты платишь ипотеку один, достанется после развода двоим, что машина, за которую ты выплачиваешь кредит, тоже достанется ей, как, не сомневайся, и дорогущий смартфон, гардероб и все украшения, так ты ещё и огрести хочешь за честь алчной фурии?

Замерев, Марк нервно забегал глазами в поисках выхода из ситуации, обличающей его ничтожную жизнь, чтобы, найдя отговорку, попытаться хоть чем-то оправдать бремя свое.. Но в итоге, лишь фатально скомкавшись гримасой проигравшего, свалился на диван и плотно приложился к бутылке..

- Даже если все так, - упаднически заговорил он. - Какое вам до этого дело? Тем более, что я всего лишь пытаюсь жить как все.. Это не грех.. Это неплохо и нехорошо..

- Да, - согласился мой друг. - Потому что это абсолютно бесцветно..

- Ну и пусть.. - Тяжело выдохнул гость и сделал ещё пару глотков. - Зато стабильно, комфортно..

- О да, - иронизируя, провозгласил мой товарищ. - Именно это и уничтожило все мужское естество лет так за последние двадцать.. Да так подчистило его, что ты, как и подобные тебе, не можешь с басом в голосе и грудью навыкат встретить врага, оскорбляющего твою, какую-никакую, но женщину..

- Да, я не мог им ответить, как вы, агрессивно.. - Сопротивлялся Марк с верой в собственный мир. - Не потому что трус.. А потому что верю в то, что нельзя отвечать злом на зло.. Поэтому я всегда стараюсь сгладить углы..

- Ну конечно, ведь боишься быть сильным и раскованным, что значит быть якобы злым.. - Лениво констатировал я.

- Не боюсь, а просто знаю, к чему приводит такой образ жизни.. - Мерно, но упорно не поддавался он нашему взгляду. - К потерям всех нажитых благ..

- Я устал, - повернулся ко мне Тим, а затем, достав смартфон, кинул его Марку, который, выронив бутылку пива на пол, кое-как словил посылку лишь в последнюю миллисекунду. - Глянь, что вытворяет твое олицетворение благ..

- Что.. - Зашелестело вмиг пересохшее горло гостя, ошеломлёнными глазками наблюдавшего за событиями в открытом ему видео. - Это..

- Жена твоя.. - Апатично объяснил я.

- В гостинице.. - Добавил Тим.

- С любовником.. - Окончил я единое предложение.

Заикаясь, шумно дыша, начиная вытирать пот трясущимися руками со лба, он не отрываясь следил за каждой секундой запечатленной измены, при этом, казалось, внимательно слушал каждый стон своей спутницы жизни - сладостный и такой до боли ему незнакомый..

- Хватит с тебя, - Тим рывком вытащил у него телефон и закрыл окно компромата. - А то, глядишь, инфаркт хватит..

- Моя жена.. - Умирающим голоском лепетал он, не веря. - Не могла так поступить.. Вы смонтировали видео при помощи ИИ..

- К сожалению, нет.. - Качнул головой я и достал свой смартфон. - Вот данные на этого мужчину.. Вот его фото с твоей женой в ресторане, в машине, в гостинице.. Чеки, счета на оплату.. Номера банковских карт..

- Они уже два месяца так развлекаются.. - Пожал плечами Тим. - А может и больше..

- Вот же.. - Попытался выругаться Марк, но, не подобрав слов, переключился к поиску причин мерзкого предательства. - Но почему? Для чего ей это? Ведь наш брак стабилен и выгоден ей..

- Видимо, ей надоело летать в обществе среднестатистического общества, и она нашла себе партию со ступеньки повыше твоей.. - Осведомлял его Тим абсолютно беспечно.

- Какая же лживая.. - Он снова запнулся и, привстав, чтобы начать в бешеном темпе ходить по квартире, снова задался вопросом. - Постойте.. А вы-то кто такие, что владеете такой информацией?!

Что ж, если рассказывать об этих событиях откровенно, то по контракту, заключённому с нами, мы не имели права разглашать информацию о нашем нанимателе. Однако, уже то, что Тим устал вразумлять этого, системой перевариваемого субъекта, в том, что он давно и ныне бесцветная масса и дорога назад к индивидуальности может быть только одна - отказ от всего и от всех, и напрямую показал видео, где жена изменяет ему (что, кстати, тоже шло против одного из пунктов контракта), означало, что мы сами себя раскрыли, так как наша цель по-другому никак не переубеждалась..

- Мы из частного агентства.. - Единственное, что решил сказать я.

- Вроде детективов по найму? - Вставший напротив Марк бешено забегал глазами по нам, нетерпеливо ожидая ответ.

- Верно.. - После короткой паузы выдавил я.

- И кто вас нанял?! - Повышая тон, выпалил парнишка, громко дыша от волнения.

- Твой папаша.. - Тут же ответил Тим, тем самым раскрыв перед гостем все карты..

Безусловно, тогда было трудно представить, во что выльется наша откровенность и как сложится жизнь этого глупого клерка. Но всё же я ждал, что в его судьбе наступит сдвиг в нужное русло, туда, ближе к свободе и познанию мира, и, соответственно, подальше от прозябания должностного лица.

Однако все изменилось не так, как предполагал я или мой друг. Хотя отчасти наши старания сработали в правильном направлении, ведь в тот же вечер паренёк с криками и трехэтажной бранью на весь дом прогнал неверную женушку практически в чем мать родила, забрав у той все, что благодаря ему она нажила.

Конечно, в итоге эта неисправимо меркантильная дама смогла отсудить одну треть состояния бывшего мужа при громком разводе, но тому, насколько теперь я знаю, тогда было на это плевать. Ведь к этому моменту, в пору развода, что имел место быть через два месяца после обличения, он совсем увяз в экзистенциальной тоске, позабыв о работе, квартире, машине, которые остыли для него и больше не несли собой удовлетворения в виде материальных благ, некогда успокаивающих душу..

- Прошло полгода после нашего разговора с Марком, - деловито рассевшись, не менее претенциозно извещал Тим. - Что же вас снова заставило вспомнить о нас?

- Его состояние, - огорчённо изрёк отец Марка, сидя напротив нас в своем кабинете главного соучредителя филиала автосалона. - На работе он как вяленая рыба, дома как сонная муха.. Его не интересует ничего в этой жизни.. На дворе скоро май, а он с зимы ни разу не загнал машину на мойку.. Да и сам неопрятен и вечно понур, несмотря на то, что всегда был чистюлей, а чистюли все энергичны..

- Я думаю, ему стало не хватать мотивации, - высказал я свою точку зрения. - Которую ранее ему сверх меры задавала жадным темпом требовательная супруга..

- Не напоминайте мне об этой стерве.. - Рыкнул старик своим баритоном, но после показательно сжалился. - И как же теперь быть? Где искать ему эту мотивацию?

- Вы смогли развести сына, - выкатил ручки в разные стороны Тим. - Неужели не сможете его по новой женить?

- Я бы с радостью, - разочарованно проворчал отец Марка. - Но всех тех, кого я к нему засылал, сын отвергал, игнорируя их так, будто он больше не способен переспать с женщиной..

- Нда, - цокнул задумчиво Тим. - Видимо, все в разы хуже, чем вы описали, и либидо его скатилось совсем уж под плинтус..

- Господа, - вдруг официально начал вещать наш наниматель. - В свое время я отнёсся к нарушениям прописанных пунктов нашего договора снисходительно, так как итоговую задачу вы выполнили безукоризненно.. Поэтому прошу вас в отместку на мою невзыскательность задобрить меня взаимной услугой.. Умоляю.. Верните мне прежнего сына.. Ему всего только тридцать.. В таких годах он должен пылать красками на лице при виде стройной особы, в глазах его обязана присутствовать жизнь, тяга, наконец, к покорению мира, к деньгам, заслугам, да и чего греха таить, кутежу и веселью..

- Нуу, - обдумывая, протянул Тим и, взглянув на меня, с лёгким кивком головы негромко спросил. - Я не уверен, что выйдет.. Есть мысли?

- Есть одна, - задумчиво бросил я и, сложив руки на стол, настойчиво уставился старику прямо в лицо. - Но она потребует жертвы.. Вы готовы на это?

- Вы про оплату? - Схмурившись, отец Марка тут же достал две толстые пачки наличных из столика. - Это не проблема..

- Нет.. - Мрачно выдавил я, принимая банкноты в обе руки. - Если хотите, чтобы он ожил, ему придется уйти из салона, пожертвовав раз и навсегда этой карьерой..

- Но.. - Запнулся старик, совершенно опешив, а после, недолго помыслив, как по щелчку пальца сменился, став непротивящимся. - Хорошо.. Согласен.. Вы вольны изменить его жизнь, как вам это заблагорассудится.. Пусть только вернётся прежним..

- Договорились.. - Мы, я и Тим, резко поднялись и, пожав руку бизнесмену, отправились воплощать мою идею в жизнь..

И кто бы мог подумать, что все сложится идеально, и я, не будучи психологом или тем более психотерапевтом, а являясь лишь заурядным частным сыщиком с образованием криминального журналиста, смог враз, нечаянно, будто ткнув пальцем в небо, раскусить загадку хандры Марка? Да, вероятно, никто.. И здесь простейше мне помог лишь собственный опыт и самоанализ, ведь, научившись у жизни, я не стал ставить себя на место парнишки, а предположил его на своём, в конечном итоге сделав при этой рокировке правильный вывод.

- Что не ешь-то? - Спросил якобы невзначай встреченного нами Марка во время обеда Тим, пока уже с минуту на пару со мной уплетал жаркое в сливочном соусе.

- Нет аппетита.. - Равнодушно ответил Марк, сидя напротив с мертвецки пустым ликом.

- Зря, - бодро прозвенел я, действительно наслаждаясь блюдом. - Многое теряешь..

- Вы хотели поговорить? - Игнорируя мои рекомендации, произнес он неповторимо тихо и безжизненно.

- Не будем ходить вокруг да около.. - Начал Тим, запив наскоро опрокинутый в гортань обед свежевыжатым соком. - Мы знаем, что ты сник после нашей последней встречи.. Что окончательно пал духом и теперь не желаешь ничего..

- Ты ходишь на работу лишь по привычке, где число твоих продаж рекордно упало, - продолжил теперь высказывать я наше общее обращение. - Ты больше не следишь за внешним видом, не только своим, но и твоей собственности: я про дом и машину.. А соответственно, не ходишь на свидания с девушками, игнорируешь встречи с друзьями, проводя все свободное время в убитой, безобразным образом жизни квартире..

- Мне неинтересно это слушать.. - Марк уже было поднялся, без каких-либо эмоций собираясь уйти, но тут я привлек его внимание, подтолкнув сердце мертвого человека к биению.

- Но, как говорится, клин клином вышибают.. - На этой-то паузе он встал как вкопанный и, медленно заводив по нам глазами, остался. - Есть к тебе предложение.. Сядь, послушай..

- Наша фирма подросла, так как клиентов стало больше, - начал вежливо объясняться Тим, когда тот, над кем нам предстояло взять шефство, чуть, самую каплю, заинтересовавшись, сел обратно на место. - И сообразно нам теперь нужно больше сотрудников..

- Вот мы и подумали о тебе.. - Не прерываясь ни на минуту, тараторили мы друг за другом. - Ведь ты же парень не промах, раз столько тачек продал, что характеризует тебя как хорошего психоаналитика, понимающего своего клиента.. А в нашем деле это главное качество..

- Да и мы уверены, что ты явно заинтересован мстить подобным сущностям, вроде твоей бывшей жены, разоблачая их природную подлость.. - Восторженно пролепетал Тим, довольный собой и нашей речью. - Представь только, с каким наслаждением ты будешь обличать этих хищных гадюк, какое упоение будешь чувствовать при виде их поражения!

- Да, конечно, не без этого, но стоит и не забывать главной сути нашего поприща, - прибавил я, не ожидая, что Тим завернет все с такой злорадствующей стороны. - Мы делаем благородное дело, пусть, может, и не совсем этичное, но все-таки достойное..

И пока мы высказывали наше видение, он потихоньку, почти незаметно, загорался заинтересованностью к нашему предложению, искоркой любопытства разжигая живость в глазах посекундно. Но до того все там промерзло за шесть долгих месяцев, что нам пришлось ещё с полчаса с ним вести свой монолог, чтобы в конце концов запалить костерок, который бы не потух от ветров тоски и уныния...

Хотя сколько бы нам ни пришлось потратить на него времени, почему-то изначально, где-то внутри, я предчувствовал, что все получится. И именно так оно и случилось.. Ведь вскоре после нашей беседы Марк с нарастающим пристрастием приступил постигать все хитрости, заковырки и уловки нашего ремесла, и чем глубже нырял, тем злее, а оттого и увереннее становился. Его устойчивость постепенно, по мере количества им пристыженных и разогнанных гнезд клубящихся змей, со временем закалилась настолько, что все брутальное, воскресшее в нем, вылилось и в личную жизнь, где через год работы у нас он познакомился с притягательной девушкой, с которой и начал новый путь без измен и предательств...

Рассказы. Безразличие.

Где-то вдали, той вечерней субботой, завыли ветра, прежде чем успокоиться и дать мне насладиться тихим, безмолвным морозом, стойко усиливающимся к часу ночному. Но, даже несмотря на выходной, само собой разумеется, многолюдный, тогда один я ходил там по местному парку, с нежными, выпускающими пар вздохами, упиваясь красотой мерно ложившихся друг за другом, размеров пусть и гигантских, но от этого не менее грациозных хлопьев снежинок. Так велики они были, что спокойно могли, да и что там могли, когда по-детски нагло делали это, прикрыть целое веко, ласково укладываясь на ресницы, брови и нос. И пока впереди меня ждала только дорожка тротуара, устланная белым хрустящим ковром, я все глядел на фонарь, под чьим светом плавно летящие бабочки ещё больше творили со мной какой-то невообразимый экстаз. В такие моменты что-то эфемерное с любовью и заботой гладило меня где-то в груди, неизбывно продолжая ко мне являться каждую новую зиму. И я был благодарен этому чувству, ибо что за год не случалось со мной, будь то ужасное горе или уж слишком хорошее, приторно вкусное счастье, я всегда перерождался зимой, в декабре, вскоре начиная главы по новой.

Однако, как бы мне ни хотелось остаться, мороз все крепчал и уже с легкостью пробирался под тяжёлую зимнюю куртку, от чьего холодного прикосновения я тут же очнулся и сдвинулся с места, начиная, чуть набирая скорость, направляться из этого опустевшего пристанища к яркому, разодетому всеми возможными гирляндами мира выходу, где изначально планировал недолго погреться в местном, прилегающем к парку кафе, прежде чем выдвинуться в путь, чего уж скрывать, совершенно не близкий. А именно, длинна его составляла два километра, и поэтому, принимая во внимание тот факт, что уже промерз до костей, так как бродил уж с часа полтора, я, нехотя прощаясь с покоем безлюдного края, ещё ускорился в крат...

В кафе же, как и ожидалось, меня встретил шум, гам и визг маленьких деток, которые, покончив с зимней прогулкой, включавшей спуски на санях с горок, перестрелку в снежки и соревнования юных скульпторов-лепщиков, под предводительством взрослых опекунов, создавали своим присутствием, таким образом греясь, обыденный для выходного дня ажиотаж внутри помещения. Краснощёкие и розовоносые носились эти сорванцы по всему залу, играясь друг с другом, пока их сопроводители в этот мир всем своим разнообразным, от мала до стара, коллективом, такое ощущение по сговору, взяли небольшой перерыв и медленно, с оттяжкой, подкреплялись всевозможными едой и напитками. Меня же, тихо вошедшего продрогшими ступнями, так никто и не заметил из перечисленного мной умилительного скопища юного поколения и над ними шефствующих взрослых. От чего я, естественно, обрадовался и, отряхнувшись от последнего снега на куртке, прошел к сразу примеченному мной единственному свободному столику, что был в самом углу у окошка. И пока я мечтательно наслаждался морозными узорами на стекле, дефростируя свои конечности и понемногу привыкая к теплу и многолюдному обществу, общество это, вне моего внимания, довольно плотно пополнилось, так как из дальних краев парка с прогулки вернулись ещё пару семей, а с ними бок о бок явилась пара-другая домашних собак. Одна из них, а то был пёс-лабрадор, увидев ораву детей, добродушно подошёл ко мне во имя спасения от мирской суеты, и я, приютив его мордашку у себя на коленях, стал гладить славного, замёрзшего, нового друга, параллельно махнув свободной рукой своему приятелю-официанту, который тут же, зная мои предпочтения, принес мне кофейный напиток.

Как же неповторимо приятно, всегда, будто впервые, согреваться горячим жидким теплом, бодрящим и разум, и дух. А уж тем более в купе, когда к тебе ластится самое доброе и беспечное существо, взирая на тебя словно всепонимающим человеческим глазом. Это то, наверное, и заставляло меня любить зиму больше душной жары или грязных и меланхоличных, всегда бушующей в людях весны и неторопливо засыпающей осени. Именно этим и грезил всегда я, выходя на прогулку - долгую, суровую, но до боли приятную, растворяющую меня в тишине, проморзглой и угнетающей вокруг все живое, будь то разговорчивое или молчаливое.

Впрочем, сколько бы я ни пытался растянуть момент своего наслаждения, одной рукой упиваясь чашкой кофе, а другой нежно гладя собаку, он все равно ускользнул. Ведь не успел я пережить хотя бы минуты умиротворяющей неги, как и напиток закончился, так и пса подозвали хозяева, извинившись передо мной, что не уследили за милым и, вправду, разумным питомцем, который грустно, но ушел выполнять свой долг, оправдывая присущую этим существам преданность.

Однако моя лёгкая грустная нотка, навеянная окончанием сладостного момента, тоже быстро поникла, исчезнув нигде, когда в дверки кафе, весь в снегу, будто лавиной прежде накрытый, вошёл мой старый знакомый, чьего лица я не видел несколько лет. До чего же он изменился, что лишь присмотревшись, я узнал бедного, изнеможденного морозом и ещё бог знает чем, старинного товарища. Не было на его лице прежней живости, не размножалась более на нем идея критиканства всего и везде, не присутствовал там в карих глазах крайне снисходительный взгляд, и не имелось чванства в ужимках, ровно так же как и буйной надменности в мимике. Вместо них теперь восседали тоска и печаль, где сверху мертвыми чёрточками покрылся весь лоб, чуть ниже которого под глазами свесили свои неподъемные тонны уныния мешки, а над красным, истекающим носом повис изогнуто вниз измученный рот тоненьких, обветренных губ.

И вот он, невольно смущаясь тем, что обсыпал весь вход моментально таявшим снегом с него, быстро снял куртку и, как бы крадучись, кротко и скромно, наступая не полной стопой, подошёл за мой единственный столик, где оставалось свободное место. Кивнув мне в знак благодарности, что я не прогоняю его, а молча позволяю присесть, мой старинный знакомец, абсолютно не узнав меня, стесненно пристроившись на стул, потупился в пол, сложив локти к коленям, чем, видимо, хотел показать, что зашёл лишь наскоро согреться, а не отужинать или, например, завести с кем-то беседу.

Я же, в свою очередь, человек особо пытливый, естественно, тогда сильно завелся, пытаясь понять, что же могло так изменить некогда сильного и уверенного в себе щеголя. Поэтому не прошло и минуты, как я обратился к нему по имени, напомнив о себе и моем с ним знакомстве, от чего этот удручённый человек сей миг оживился, завосторгался от неожиданной встречи и даже стал более раскрепощен в манере посадки, так как теперь восседал не как бедный родственник у самого края, а полностью и размашисто, откинувшись уставшей спиной на мягкие подушечки спинки стула.

Но таким преображенным бахвальцем мой товарищ оставался недолго. Ведь за нашими наскоро брошенными любезностями друг другу и пробудившимися общими воспоминаниями настал черед рассказов о себе любимых, что первым кратко я и изложил ему, собрав свои новости за последние годы в сжатые фразы. Затем, соответственно, настала и его очередь, от чего этот улыбающийся некогда франт резко похолодел лицом и, приуныв, с разочарованным вздохом отмахнулся рукой.

Впрочем, я всегда был настойчив, когда мне что-то хотелось узнать, поэтому, довлея на него беспрестанными вопросами, бьющими его по ещё где-то не до конца прогоревшему внутри себялюбию, всё-таки выбил историю и добился того, чего бесспорно хотел.

Рассказ же этот, те события, которые перевернули жизнь и ее понимание моего старинного знакомца, не слишком оригинален, да и повторялся за всю историю человечества неоднократно, а именно: это был все тот же, как раньше, как нынче, как впредь, ничего хорошего никому не сулящий любовный треугольник с двумя колкими, неприкасаемыми и одним мягким и добросердечным краями...

Началось же все приключение моего товарища, пресловутого Дон-Жуана, еще полгода назад, когда он, бродя по миру, как и раньше, когда я невольно с ним был знаком, забирал во всех стезях жизни лавры да кубки, побеждая судьбу и в работе, где преуспевал и много зарабатывал, и в страсти, при помощи которой влюблял в себя своих мимолётных женщин, и даже у смерти имел триумфальный почет, так как совершенно не болел, был здоров, бодр, полон сил, тем самым сложив о себе любимом в обществе бесконечность бравад. Но стоило ему однажды очутиться в очередной компании неких друзей и подруг, в одном из загородных модных коттеджных домов, как тут же все это стало ничем. Заслуги, авторитет, сложившийся образ брутального лавеласа, сникли, померкли, когда там, в том самом доме, под дым барбекю, смех, веселье и громкую музыку, на отдых прибыла последняя гостья. Эта та особа, с совершенной фигурой, строжайшим взглядом зеленоватых глаз и длинными во всю грациозную спину темными локонами, и свела с ума эталон любой женщины, и я не преувеличиваю, именно эталон, поверьте, так многие думали, но, как оказалось, только не она.

Весь вечер мой знакомец, пытаясь игнорировать претензионную девушку, старался не обращать на нее внимания, громко, уверенно и с ярким тоном лидера выражаясь с остальными гостями, тем самым разжигая в ней огонь загадочности о себе, как в принципе и делал всегда, от чего большинство дам сами с ним принимались знакомиться, впоследствии покоряясь ему. Но в тот раз игра его пошла не по правилам, так как девушка совершенно отрешённо от его речей, с милой, любезной улыбкой на лице, общалась со всеми подряд, но только не с ним. Не интересовал ее выразительный тон убийцы женских сердец, не впечатляли краем уха долетавшие до неё бахвальные речи о преуспевающей карьере или новых дорогостоящих покупках этого франта, никаким боком не притягивали ее и голубые глаза, равно так же, как и спокойный, умеющий держать себя облик. Без внимания остался даже фасон, так как ни замшевые туфли-лоферы, ни брюки с защипами, купленные за пятизначную сумму, ни поло всем известного бренда, ни баснословно дорогие часы, броско висевшие на его запястье, не волновали ее, увлеченную в самые разнообразные разговоры с подругами, как говорится, не имеющими толка.

На этом моменте, весь вскипающий, как и прежде, тогда, в майский вечер, на играющих эмоциях сраженного, не умеющего проигрывать вечного победителя, мой товарищ несказанно разочарованно замотал головой и с отрешенным взглядом умолк. А затем, судорожно вытирая, будто от мигрени разгоревшийся лоб, знакомец мой, более не смущаясь меня ни на толику, занял у меня одну чашку какао, которую, не преминув задней мыслью сразу о том, что он совершенно нищ, я заказал и себе тоже. За этим распитием горячего, наполняющего организм теплом напитка, который, кстати говоря, мой знакомец приговорил долго жить, выпив чуть ли не залпом, он и продолжил рассказ.

А события те, для него и исключительно для него, развернулись совсем круто. Ведь этот, некогда плюющий на чужие эмоции, чувства, ощущения эгоист, сам оказался в капкане, возжелав во что бы то ни стало добиться, кидающей на все строжайшие взоры, так привлекавшей его, отрешённой от амурных стрел девушки.

Однако, не получив сразу должного результата от своей уже прижившейся тактики игнорирования и лёгкого пренебрежения, несколько дней он потратил на то, чтобы хоть чуть-чуть умерить огнище возгоревшихся желаний как в голове, так и в сердце. А затем, собрав волю и самообладание в твердо сжатый кулак, принялся действовать, атаковав девушку, как бы случайно наткнувшись на ее красочные и влекущие мужской пол страницы в различных соцсетях. И вот через пару недель ни о чем переписок, которые с трудом и терпением поддерживал только он, стараясь обходительно не навязывать ей себя, девушка все же получила приглашение встретиться и поужинать вместе. На что холодно, однозначно, а самое главное - коротко, без каких-либо объяснений и оправданий, порой дающих некоторую надежду на будущее, отказала ему.

Не было предела его гневу тогда: все метал вокруг себя он, отбросив напрочь, как всем ошибочно казалось, укоренившиеся в нем сдержанность и облик мужчины-брутала. Теперь этот образ исчез навсегда, и он стал страдальцем, как и все себялюбцы: агрессивным в начале и тоскливым в конце. Впрочем, до тоски путь был неблизким, так как агрессия эта, тот неудержимый порыв гнева да злобной обиды, обуяли его естество так, обхватили мертвой хваткой до того предела, что он больше не мог в своей прежней, устойчивой и важной манере общаться с клиентами, коллегами и начальством на работе, не способен был цинично льстить друзьям и подругам, разучился он и с лёгкостью тона потчевать новых знакомых разными курьезными историями и редкими, почти исключительными, знаниями о самой жизни. В одночасье, как по отмашке, от него ушли вдаль компанейские качества, лидерский дух и предчувствие дружественных к нему настроений. И, как из логики вытекает, вскоре, уже через пару месяцев, он остался один: безработный, самобичующий увалень, стремящийся только к разрушению себя самого.

Хотя, далее слушая этот несчастливый рассказ, я понял, как же сильно он ошибался по поводу своего одиночества и всепокинутости. Ведь, несмотря на потерю работы в конце жаркого лета, не внимая смене прежнего опрятного вида на бездомный типаж, достигнутый благодаря скорым темпам развивающегося алкоголизма и голодовки, его, что удивительно, было кому опекать, но сам он того не заметил ни тогда, ни даже при экспрессивном повествовании мне.

Речь же идёт о той самой девушке, что жила с ним на одной лестничной клетке и в раннюю, и в позднюю пору являлась ему преданным другом. Именно она, как бы то ни выглядело, и была тем добросердечным и мягким краешком этого невзаимно любящего треугольника. Ее-то руки ему и нужно было целовать, хотя бы за то, что после его длительного запойного процесса она, из чистой к нему любви, принялась выхаживать это, на тот момент вывернутое наизнанку, существо без имени и названия. Ее, единственно ее заслугами он был ещё жив и даже на какое-то время сподобился встать на ноги, достав деньги с последних, чудом необчищенных пьяным животным, счетов.

Но настолько мой знакомец не видел чувств этого белоснежного ангела, отдающего все, без требования получить что-то взамен, что мне даже стало противно, когда он, чуть заикнувшись о ней, сразу перескочил этот период, прокомментировав наспех, что это неважно. Однако не знал губитель сердец моей способности лишь в паре слетевших с языка слов распознать ту великую жертвенность, на которую способна бедная, истомленная ожиданием счастья душа однолюба. И я накинулся вновь, довлеть над ним интересом, вопросами и подковырками, будто невзначай залезающими судорогой под его дряхлую кожу.

А тем временем, пока я умело пытал его, ко мне снова подошёл лабрадор, но в этот раз, видимо, чтоб попрощаться. Тихо проскулив, он чуть поластился мордашкой о руку и, как всегда грустно взглянув на меня, неохотно ушел вслед за покидающим кафе приятным семейством. Провожая их взглядом и не прекращая наседать на собеседника, только тут я приметил, что половина посетителей уж давно разбрелась, а те, что остались, и малютки, и взрослые, вели себя куда более тише, чем впредь. Вероятно, у деток сели батарейки, и те успокоились, подарив шанс прародителям выдохнуть, - сделал я вывод и, совсем замолчав, принялся слушать главную подробность истории...

Важна же она была тем, что девушка-соседка, несмотря на то, что мой знакомец никогда не видел в ней женщины со своими милыми, пусть и наивно розоватыми флюидами, все равно бросилась за ним в его тоску и беду. Две недели, каждый день, каждые сутки напролет, она тянула эту нелегкую ношу, выхаживая грязного, мерзкого, как изнутри, так и снаружи, бездушного человечка с маленькой буквы. Да, именно такое имя ему я и дам без зазрения совести, хоть пусть при рассказе он и каялся предо мной и ему было стыдно, но как же ярко во мне прозрело презрение, когда я услышал подробности о том, как девушка убирала рвотные массы, ловила, не в состоянии от изнеможения стоять на ногах, тело, бросалась к нему при приступах интоксикации, как позже кормила и поила этот пласт гниющей биомассы супами и минеральной водой. Но и теперь, вещая в глубоко пристыженных тонах обо всем этом, он думал лишь как о проявлении дружбы и совершенно не видел, а может, и не хотел видеть, настежь к нему открытых проявлений любви.

Здесь наступила пауза, так как я, пытаясь все переварить, да что там лукавить, хотя бы просто остудить кипевшую бурю в грудине, взял и выставил пред ним руку, распустив пятерню, всем и всему ясным жестом обозначающим стоп. И пока грязь во мне утопала, я, заказав нам ещё две порции какао и каких-то эклеров в придачу, попросил его, вмиг загоревшегося мыслью о еде, описать для меня, в меру его возможностей, эту чистую, как мне она представлялась, стерильную, огромной душой девушку. И картина сложилась не весть какая плохая, ведь мой знакомец, вероятно, от радости, что скоро что-то забросит в сосущий желудок, изобразил девушку во всем великолепии и даже красочней, чем я сам себе представлял.

А конкретнее, это была умилительная, среднего роста блондинка с маленьким носиком и большими, выразительными серыми глазками, чьи веки всегда обрамлял каскад длинных ресниц, быстро взлетающих вверх, если она чему-нибудь или кому-нибудь рада, и мерно спадающих вниз поволокой, будто осенью листик, если ее доверчивое сердечко что-либо или кто-либо огорчал обманом или хитрой уверткой. Прямая, искренняя, красивая, всегда, абсолютно всегда отзывчивая, она была никому не нужна. Так как это простодушное по натуре создание не требовалось брать штурмом с охапкой дорогих подарков по обе руки, не имелось смысла отвоевывать ее у соседнего войска или же искать какой-то подкоп. Ведь все эти игры мнящих о себе невесть что зазноб, тех, что заполонили весь мир, существовали не для ее лишь только один единственный раз любящего и от того томящегося сердечка.

Вот и он, падкий лишь на тех, кто подсознательно считает себя добычей, был такой, как и все, слепой дегустатор только внешне доступных услад. Впрочем, конечно же, не для нее самой, так как, невзирая на все горести, обиды, игнорирование, она, девушка-ангел, всегда и везде оправдывала его гадкую спесь и недальновидное высокомерие, не позволявших ему ни в горе, ни в радости рассмотреть витающую рядом чистую душу.

Но на какую же большую жертвенность способна такая душа, задумался я, внимательно слушая жующего эклеры знакомца и провожая задумчивым взглядом убегающее к домашнему уюту очередное семейство. И только после того, как он прервался, до меня дошёл смысл тех его слов, невежественно вылетающих из жадно и голодно набитого рта.

И то было непостижимо уму, когда я полностью, в отличие от рассказчика, осознал, что она привела его в чувство, отмыла, откормила, приодела, чтобы он, безокий, малодушный глупец, по своей прихоти и из-за ее сострадания, с целью приобрести хоть какой-то жизненный стимул, вновь бросился на утес, повисший над пропастью строгого, остервенелого зеленого взгляда.

Я себе и до сих пор представить боюсь, что же тогда ощущала девушка-ангел, принимаясь упорно уговаривать попытать счастье с соперницей ещё раз своего пожизненно возлюбленного. Ведь только этим она и приободряла его, выводя из состояния интоксикации алкоголем все две недели. Никакие уговоры, никакие упоминания о развлечении и веселье не брали верх над увядающим телом, кроме одного: того, ради чего девушке пришлось, чуть ли не сквозь слезы, льющиеся где-то по громко терзаемому сердцу внутри, умолять, упрашивать отравленного амурной стрелой пациента. И в конце концов ссохшийся стебель воскрес, понемногу вобрав в себя воду и пищу, а потом постепенно поднялся, не как прежде, разумеется, но все же вновь был привлекателен, опрятен и презентабелен для внешнего мира.

Что ж, таким он и вышел на бой, свой последний, но при том больше не было в нем ничего. За обликом, за многократно унифицированным лекалом в себе уверенного молодого мужчины, за фасадом дорогой одежды, подобранной друг к другу по моде и стилю, за глыбой харизматичного лица - ничего, будто то был вакуум, не имелось. Вся внутренняя натура, весь лидерский, все берущий на своём пути пыл исчезли, вырезались, выдохнулись и улетели куда-то в пространство. И только одиноко стуча, кротко бренчала сердечная мышца, отдаваясь внутри пугающим эхом.

Тогда, поняв по снова угасшим глазам - пусть теперь вдоволь сытым, но все таким же впалым и смертельно больным - что мой компаньон чуть ли не плачет, туда, в пустоту, внутрь, где исчезла душа, я похлопал его по плечу, едва дотянувшись, а затем, сострадая жизненным ошибкам товарища, коих и у самого было навалом, учтиво сжал губы, опустив уголки рта.

Понимал ли я хоть малость его, или же просто из-за солидарности человеческой попытался того успокоить, дать поддержку, ободрить наконец? Всего понемногу, отвечу я честно. Однако не сочувствовать ему я не мог, в особенности после того, как он поведал мне о своем ещё большем, теперь окончательном падении, которое и привело его сюда, в этот вечер, тем самым предночным часом...

Как вдруг оказалось, и как ему самому показалось поначалу второго похода, все складывалось не иначе, как превосходно. Выкроив последние копейки со счетов, он сразу же принялся биться об заклад, но доставлять своей надменной принцессе подарки и умеренное внимание. Девушка-брюнетка же, в свою очередь, по прихоти манер или из-за любящего поиграться с жертвой характера, неожиданно стала должно, хоть и тоже премного сдержанно, принимать поднесенные ей сюрпризы: цветы, украшения и остальной этому делу подобающий антураж. Тем не менее шли недели, а общение их двигалось со скоростью ползущей кругосветное путешествие улитки, ведь девушка вполне знала, где находятся границы, ведущие к открытию чувств, и при необходимости, которая иногда возникала при приближении к рубежу, быстро улепетывала по делам или, как было, например, в переписке, просто игнорировала его, объясняясь позже, что была занята. Но знал мой знакомец такие уловки, так как в успешном прошлом сам пользовался ими не раз и владел навыком до того изысканно, что враз понимал к себе подобное отношение. Впрочем, он все так же неизменно истерзанный, ерзал, терпел, чаял, несмотря ни на что, упиваясь надеждой. Причем не той, что любовь вернёт его к жизни, даст новых сил и заполнит пустоты. Нет, помимо страстей ждал он больше другого: того, как победа над претензионной особой воспылает в нем и вывесит новое, воскресшее из небытия знамя альфы-мужчины.

Поэтому, спустя какое-то время, все же устав быть умеренным, обходительным и влюбленным простачком, он решил без ружья, без прежней харизмы, предчувствия ощущений противника и знания нужного момента пуститься в контратаку с беззащитной грудью навыкат, пригласив даму в один из лучших ресторанов города. Где, ужиная, буркнул, так как был перевозбужден и затуманен от потерь и долгого пьянства, о сокровенных чувствах, о диком желании, об ураганом бушующей в нем неутолимой страсти.

Что на это ответила зазноба, определенно, угадать можно легко, но все же, прежде чем объяснить ему о невзаимности притязаний на чувства или хотя бы симпатию, она попыталась сгладить углы, понимая, что не хочет потерять своего щедрого ухажёра, которых у нее, как я теперь понял, по современной традиции большинства себя уважающих дам, было число, а не цифра. Однако такой ответ моего знакомца совершенно не устроил, и он, собрав в себе последние силы, спросил ее более прямо, на что уже безусловно был совершенно и бесповоротно, грубо и лаконично отвергнут, а после молча покинут этой не желающей ни чувств, ни счастья с любимым, а лишь от мира требующей быть обвешанной фешенебельной дрянью, птицей мнимо высокого полета, той, что вмиг разучится порхать, только только уйдет ее красота и сгинут фасады.

Хотя, как бы то ни было, склоняться к уничижению я не намерен, ведь не она, эта стяжательница, эта умопомрачительная красавица, девушка-брюнетка, виновна в беде и заложническом упадке моего знакомого. Он сам угодил в эти путы, сам себя вовлек в неравную игру с пропастью, куда все же, несмотря на надежды, на крепкий ухват веры в себя, бездумно, абсолютно пустой, теперь как внутри, так и снаружи, свалился ничком, распластавшись на дне. И когда без объяснений он съехал из квартиры, за которую больше не способен был отдать ни копейки, в комнатку какого-то сверхдешёвого хостела, где и провел три последних месяца, трезвым разумом угнетая себя, вгоняя сознание во мрак экзистенциализма, на этот раз к нему на выручку никто не пришел. Но почему-то я уверен, что девушка-ангел, с которой мой знакомый даже не соизволил попрощаться тогда, до сих пор сокровенно храня чувства, его только и ждёт, его только и ищет.

Но, вопреки своей уверенности в этом, в тот час говорить ему я об этом не стал, понимая, и притом не сомневаясь, что девушке, этой наивно любящей и верящей в одно только счастье белокурой, чистой прелестнице, будет много лучше без такого пустого, бездушного человечка, который всю жизнь верил, да что там верил, однобоко знал лишь экстерьер, никогда, повторю многократно, никогда не заходя и даже не заглядывая внутрь.

Наверное, поэтому, дослушав его рассказ до конца, я, оглянувшись на зал, где все пустовало, затворил перед ним свою дверцу прежде хоть как-то сопереживающего лица и, более ничего не сказав, отвернулся к окну, уже целиком заполненному морозными узорами, что на усладу душе все куда-то росли, множились, а линии их становились все глубже. В ту тяжёлую минуту, вероятно, из-за моей игнорирующей выходки что-то промелькнуло у него в голове, и он, мой нерадивый знакомец, резко приняв положение прощающегося с барином крепостного, стал удаляться, свесив голову к полу. На тех же полуступах, что и явился, он, будто мышка, покинул кафе, и тогда я, почувствовав слабость от тоски, сожаления и невесть откуда взявшегося сочувствия, чем-то абстрактным подталкиваемый, аккуратно, держа расстояние, устремился за ним.

Не пытался я догнать его, чтобы извиниться, обнять, поддержать, попробовать силой дружбы вывести падшего из депрессии. Нет, мне только хотелось идти и смотреть, наблюдать за ним издали, чувствовать, как жизнь карает его за глупые, дутые ценности, за близорукую слепоту. Но то не было злорадством, нет, скорее восторгом пред лицом справедливости. И сколько бы мыслей ни возникало в моей голове, мы все шли вдоль освещённого парка, через морозную стужу, бросающую в нас кристально чистую, во всех смыслах, пучину ветра и снега.

Пока, спустя полкилометра прогулки по насту выпавшего сугроба вровень по щиколотку, знакомец мой не свернул влево к голым деревьям, целенаправленно пройдя поперёк полосу которых, вдруг не очутился у берега речки. Но не успел я окликнуть его, сквозь бьющий в обратную звуку сторону ветер, как тот, не пройдя и десяти шагов по не до конца вставшему льду, внезапно не провалился, и его силуэт не исчез навсегда. Как мог, конечно же, я быстро подбежал к тому месту, но спустя минуту ни стона, ни бултыхания, ни тела я уже не узрел, не услышал. И только лишь речка бежала вперёд, иногда, словно играясь со мной двуликой надеждой, выбрасывая воду на краешки проема во льду.

Но все чаяния были тщетны, так как жизнь его прервалась. И ничего мне не оставалось в тот миг, как только отрешённо присесть, падшим гордецом свалившись в сугроб. Туда, где, потеряв счёт времени при поиске себе оправдания, я оцепенело смотрел на его последний, оставленный морально обессиленным шагом, жизненный след. И в таком положении, прибывая неизвестный отрезок, скорее всего, я бы и умер, замёрз, думая, суматошно размышляя и безвозмездно карая себя, если бы не услышал где-то вдали вой, но не ветра, а печально взывающей к скорби собаки, что вскоре подбежала ко мне и, вопреки человеческому безразличию, прижимаясь юрко скользящей цвета палевого шерсткой, аккурат прикусив за штанину, повела за собой...

Рассказы. Рыхлая гладь.

Сожаление о несделанном, об ошибочно упущенном, о несбыточно прекрасном всегда угнетает жизнь человека: кого-то частично, лишь лихорадя память на пару минут, а кого-то сверх меры, как, например, Игната Силантьева, впечатлительного из-за своего одиночества и способности к глубинному самокопанию мужчину сорока лет.

Никогда он не был женат, не имел внебрачных детей, повсеместно отказывая всему человеческому роду в знакомстве, дружбе, родстве. Хотя, конечно же, несмотря на свою отстранённость, как ни крути, у Игната имелись друзья, пусть и не близкие, водились также и кровные родственники, которых он держался на расстоянии слова. Но действительно тех, кто мог бы с ним разделить эту жизнь, пройти плечом к плечу тернистые тропы судьбы или взлететь вместе в воздух, воспарив в небо от счастья, не существовало.

А посему, во время безысходных походов на работу, в магазин или же обычных прогулок - одиноких, угрюмых и медленных - частенько и рыл внутренним голосом он в эту сторону, спрашивая сам у себя, вороша память о том, что же сделал не так, где на рельсах судьбы свернул не туда. На что кладезь событий, эта библиотека, сохранившая голоса и картинки прожитых лет, отвечала ему лишь напоминанием об упущенных возможностях, каждый раз намекая, сколько девушек, женщин он потерял из-за своего нежелания опутываться, обременять свою жизнь второй половинкой. И тогда, только-только он представлял, как бы все повернулось, как бы счастлив он был, обойдись он с той или иной девушкой помягче, чуть обходительнее, относясь ко всему, что они исторгали хрупкими, ранимыми душами, более внимательно и рьяно отзывчиво, ему вновь, как все предыдущие дни, становилось грустно на сердце. С этим-то набором тоскливых мелодий, как в груди, так и в сознании, и шел ежедневно невесть куда, шагом человека, потерявшего смысл, Игнат.

Однако хотелось бы отметить, что, обладая отталкивающим, в некотором роде эгоистичным, отрешенным от чужих бед характером, он был несказанно, изумительно сложен снаружи и всегда, будучи опрятным чистюлей, владел стилем, умея облачиться в образ сильного и независимого человека. Это то самое броское противоречие повсюду и привлекало к нему посторонние взгляды, так как печально шаркающий, то в период летних вечерних услад, шума и гомона, то в тиши и редких праздничных днях суровой зимы, о которой далее пойдет речь, понуро задумчивый человек никак не сочетался со своим выхоленным, от самой крохотной нитки до тщательно уложенного последнего торчащего волоса, образом. И дети, и взрослые обращали на него свой нескромно изучающий взор, пытаясь понять, почему же этот статный красавец гнушается вниманием мира, почему не ведёт себя вызывающе, как подобает людям с выдающейся внешностью, почему не сияет ярче небесной звезды широкой, обозначающей господство над пресмыкающимися обывателей душами, белоснежной улыбкой. Почему не берет свое, как то всегда происходит, сваливаясь буквально в руки, людям красивым, эталонным, тем, на кого равняется свет.

Впрочем, сожаление, бьющее по впечатлительному сердцу, было не единственной причиной его не то чтобы нежелания, а скорее невидения способа, как именно брать жизнь за узду. Существовало ещё множество факторов, сложенных в одну крепкую лестницу, например, не необходимость приобретения чувств в отношениях или без них. Не ощущал Игнат ни к кому из своих дам ничего, кроме яркой, а оттого и мимолётной симпатии, и, не желая после той угасания терпеть и ждать любовных флюид, отрешался, брал увольнение и сбегал в степь, в голое поле сознания, подсказывающее ему рефлекторно о комфорте одиночества, к которому он так сильно привык и с которым, как с вечным сокамерником, смиренно ужился.

И вот, уже несколько лет встречая новогодний праздник один, без застолья, веселья и антуража, и на этот раз, даже несмотря на то, что за прошедший год к нему весьма нескромно привязался новый, по-своему наглый коллега с работы, который частенько вытаскивал некомпанейского товарища в свет, все повторилось. И Новый год, как бы его громогласно ни приглашали справить, остался непоколебимой участью для привыкшего спать сном младенца одинокого мужчины, не беспокоящегося ни о родне, которая ему была не нужна, ни о семье, которой и не было вовсе, ни о детях, чьи судьбы нужно было ковать воспитанием и вливанием финансовой бесконечной реки. В целом, ни о кредитах, ипотеках, рассрочках не болела его голова, так как за ненадобностью их не существовало, как и проблем, вездесуще бытовых, грязных и сальных.

Хотя, безусловно, наблюдая за неистовой радостью семей, бегущих к красочно играющим светом на елках гирляндам с детьми, за подростками, за молодежью постарше, что, опьяненная праздником, шумела повсюду, за стариками, что парами, влекомые энергичными внуками, шагали навстречу к чуду зимы, его коробило изнутри. Но не по злому, не из-за зависти к стороннему смеху и радости, а тоскливо, угнетающе, лишь из сожаления исходя. С этим он засыпал, с этим же и просыпался, как и тогда, когда вдруг открыл глаза утром, чуть раньше шести, первого числа нового года и немедля отправился пить свое бездонное кофе, не изменяя ежедневной традиции. Вместе с сожалением, что не встречает он утро со своей последней из девушек, молодой блондинкой, отзывчивой и всегда преданной в исполнении его прихотей, его встретила соседствующая тишина и покой после праздничной ночи. Весь город, весь часовой пояс, за исключением некоторых личностей, которые, к примеру, несли необходимую службу, спал, упоенный весельем и сытый эмоциями.

Поэтому, параллельно своему сожалению, до него донеслось из глубин подсознания, что на улице все стало пустынно, а если где-то и сохранились остатки кутежников, их малое число будет легко обойти. Оттого, наглотавшись кофе сполна, Игнат быстро собрался и вышел в мороз, что встретил его, облаченный во все свои минус пятнадцать. Кусачий, сухой, влезающий холодным касанием под плотный слой зимней одежды, он приветствовал его, за покинутое всеми раннее утро уже успев соскучиться по теплокровному существу. На что Силантьев только содрогнулся, отбросив мурашки подальше, и пошел напрямик вдоль двух длинных улиц, друг на друга смотрящих, волочащим, бессильным, бесцельным шажком. Тем временем снежок, и без того притоптанный на тротуаре, невзирая на это, к упоению сердца хрустел. Белыми блесками искрились под фонарями сугробы для торжества высыхающих глаз, а он все шел, думая, рассуждая о том, каково бы было встретить утро со второй половинкой, выпить с ней по чашечке кофе, собраться, а потом одиноко, но в то же время вместе выйти гулять по пустому, будто вымершему городу, где ещё с пару часов ранее бросались петарды, летел фейерверк и люди, несмотря на суровость зимы, искренне веселились, краснощёкие, с веками, покрытыми инеем, поздравлявшие встречных друг дружку без какого-либо разбора.

Сердце его клокотало от мысли, что вот сейчас, как и в саму новогоднюю ночь, когда почти никто не остаётся один, он мог быть с любящим его или, по крайней мере, нуждающимся в нем человеке. Впрочем, не только в груди била барабанная дробь: в голове лейтмотив мыслей был примерно таким же. Его то бросало к одному берегу, то к другому, и вот, раскачавшись от шторма, он грузно упал. Окончательно устав беспощадно мечтать, представлять, видеть фантазии возможного счастья, Игнат рухнул спиной в рыхлый сугроб, где, умиротворяясь с мёрзлой природой, обездвиженно пролежав так десять минут, пришел к выводу, что теперь все это потеряно, и, с грузом на сердце поднявшись, отправился блуждать по предрассветному утру.

Будто пьяный, бродил он по местам общих сборищ всех некогда празднующих, наблюдая, как мишура взлетает по площади с елкой, как блестит синева на продрогших скульптурах изо льда, тех, что обожают украшать гирляндами и различной подсветкой, придающих своими разноцветными огоньками выколотым фигурам и живость, и магию.

А затем, свернув внутрь дворов, предварительно прошатавшись по дорожкам и тротуарам близ окутанных горящими вывесками запертых супермаркетов и торговых центров, ступил на тропы детских площадок, замёрзших, обласканных снегом. Где, просидев на одной из скамеек с пятнадцать минут, вздыхая, мыслил о том, что здесь, в этой сказочной атмосфере на время запустелого, но красочного мира, написанного на фоне белесого, холодного полотна в виде зимы, он мог бы быть с ней, с кроткой блондинкой, которая, не став бы противиться, с удовольствием с ним передохнула в стылой тиши. Но возможность упущена, ее не вернёшь, и он, снова довлея над собственным разумом, истощенно вздохнув, с тяжёлым грузом на сердце поднялся, чтобы идти, чтобы окончательно не околеть этим утром.

Однако мороз берет верх всегда и везде, отодвигая на своём пути даже человеческую безысходность, за которой тот не видит ни тени предсмертной, ни жизни прекрасной. Вот и в случае с упорно промерзающим, но очень долго не замечающим этого разбитым Игнатом, стужа все же одолела теплокровное существо, загнав терзающего себя взрослого, состоявшегося мужчину в подъезд девятиэтажного дома, благо в котором стоял не домофон, а старый замок с кнопочным кодом, чей пароль подобрать не составляло труда.

Здесь же, в прогретом царстве бетонном, покрытом штукатуркой сверху и краской внизу, под ноги ему бросился кот, видимо, по той же причине забившийся хоть в какое-то помещение, что и человек, оттирающий друг о дружку красные руки. Но, не став гладить ластившееся к ногам животное, как то сделал бы любой другой, в меру отзывчивый человек, Игнат зашагал по ступенькам, теперь грезя о том, как бы девушка-блондинка, если бы он ее задержал в свое время подле себя, умилилась котом, как бы ее настроение, увядшее под гнетом мороза, поднялось до небес, и как бы они грелись, друг друга обняв, присев с мурлыкающим сопроводителем на одну из ступенек. Однако, кроме кота, почувствовавшего полную безобидность в подавленном Игнате, никто его не пытался согреть. И тот, выбираясь из мечтаний, снова бросая сожаления груз на скрипящее сердце, все же заметил, как белый, будто рыхлый и теплый снежок, подхалимец, весь обтеревшись о ноги, крутится и вертится возле него, мелодично урча. Наконец, спустя минуты игнорирования, хоть и не умышленного, Игнат, ещё окостеневшей ладонью, погладил кота - чистого и опрятного, но одинокого, озябшего, требующего, словно дитя, всеобъемлющего внимания.

Таким образом, с час они просидели вдвоем: один удовлетворенный ласками и нежностью, другой понуро размышляющий, но теперь, как оказалось вдруг, не о сожалении, что все проистекло именно так, а о том, что будет дальше. И как ни крутил Игнат свои мысли, как ни изворачивал поворот в сценарии грядущих событий, терпеть их, нести это бремя ему не представлялось возможным. Поэтому, собрав что-то наподобие воли в кулак, он повертел головой, тяжело выдохнул и, с тоской улыбнувшись коту, гордо и манерно наблюдавшему за ним, распластавшись у ступ, устало поднялся на ноги и зашагал ими вверх.

Долго он шел к желаемой крыше, останавливаясь в каждом пролете, чтобы подумать, все взвесить, никого и ничто не забыть. И не имелось места слабости в его рассудке или сверхгордости в сердце, так как все было разумно, все было всесторонне обдумано, и все трепыхало внутри тезисом: «Это конец». И только кот не сдавался, преследуя снизошедшего до него человека - этой махины, что, как будто он чувствовал, шла умереть.

Каждую, без исключения, ступень кот проходил в ногу с Силантьевым, пытаясь всем своим существом сгладить сей страшный час, грянувший не резким роком, а тихим, скопившим за годы силы толчком для этого потерявшего смысл к жизни, способного многогранно размышлять человека. Но Игнат, углом опущенных глаз подмечая кота, не видел причин изменить свой вердикт. Для него рубеж был пересечен безвозвратно, ведь мозг, смирившийся и уже все решивший, довлел дальше, все усердней вспоминая дни поражений, неудач, обидных падений. С каждой ступенью, с каждым пройденным этажом, вгоняя во мрак и уверенность в правильном избрании небытия, разум все отчётливее стимулировал его к кончине себя.

И как бы кот ни старался, Игнат, измотанный подъемом на девятый этаж, пробился на крышу через чердак, предварительно выбив хлипкий засов из древесины лючка, чем устранил препятствие в виде замка размером меньше мизинца ребенка.

Захлопнув за собой дверь, прям перед носом застывшего на месте от повеявшего вновь холода белоснежного существа, Силантьев, теперь оставшись с собой один на один, принялся пробираться по сугробу к ближнему краю.

Целые минуты ему пришлось потратить, чтобы преодолеть десять метров, ведь ветер, ледяной, пробирающий насквозь, не позволял ни идти, ни даже дышать. Но мало того: он ещё и не позволял видеть, поднимая рыхлую верхнюю гладь снежного моря, играя и заворачивая снежинками так, что представлялось, будто те заговорены магической силой и отныне, науськанные стихией, стремятся ударить в глаза, куда бы те ни отворачивались и ни смотрели.

Однако все препятствия были попраны, и даже ноги, проваливающиеся по колено в один локально лежащий сугроб, не стали помехой Игнату, который, внезапно оказавшись у края, открыл свой прищуренный взор и застыл, увидев перед ним расстелившийся город. Чистый, красивый, изысканно сказочный, таким он был, конечно же, лишь благодаря белой одежде, чью ткань соткала королева-природа - суровая, зимняя, непобедимая абсолютно никем.

Так и остался он стоять ещё с пару минут, опять размышляя, не без сожаления, что девушки-блондинки сейчас нет рядом с ним и они вдвоём в одночасье не могут пережить это чувство. И боль, странная, увесистая, такая, что весит полтонны, легла ему на сердечную мышцу, до минимума сковав биение сердца, до того опасного предела, что конечности стали будто сухими и превратились в совсем не его.

В этот-то страшный миг уже и склонился Игнат к безвестной пропасти, открывшей пасть перед ликом пространства. Но едва только непослушное тело подалось к объятию вечности, сквозь гулы друг с другом встречных ветров до Игната внезапно долетели слова.

- Эээй! - Торопливо ступая по следам самоубийцы, кричал человек с телефоном в одной руке, а другой прикрывался от ветра. - Игнат! Вот ты где! Я ищу тебя уже час!

- Как ты здесь оказался?! - Лишь смог негромко выдавить удивленный Силантьев, мерно, с оглядкой на пропасть, отодвигаясь от края.

- По геолокации! - Радостно восклицал тот самый навязчивый коллега с работы. - Но если бы не чертов орущий кот, я бы ни в жизнь тебя не нашел!

- Кот?! - Съежился Игнат, вспоминая в подробностях, как, прибывая в абстрактном состоянии, добирался до крыши.

- Кот, кот! - Торжествовал, не без помощи хмеля, коллега, триумфально похлопывая товарища по плечам. - Что ты забыл здесь, пьянчуга?! Потопали вниз!

И ничуть не противясь, Силантьев, вставляя ноги в собственный проложенный след, поплелся за живым и весёлым коллегой, который без умолку то и дело трещал о своих ночных похождениях: о том, как их компания запускала фейерверк, каталась на льду, со смехом, слетающим с губ, лепила скульптуры, притом всем напиваясь попутно, чтобы согреться и как можно усердней усилить веселье.

Однако, спустившись вниз, естественно, не без сопровождения и ласк кота, которого, порой перебиваясь, нахваливал и наглаживал за полезность кутежник и плут коллега, Игнат вдруг осознал, что уже восемь утра.

- А меня зачем искал в такой час?! - Требуя ответа, согнал брови вместе Силантьев.

- Решено, друг! - Довольно хмельной кутила, выпустив животное из своих рук, исторг улыбку на лице и смазанным тоном ответил. - Мы всей компанией отправляемся на дачу к моей сестре! И ты едешь с нами! Нечего тут пьянствовать одному!

- Но я даже не знаком с ней... - Стал сразу отнекиваться Силантьев, пытаясь увильнуть от окосевшего, но все такого же наглого взгляда.

- Вот заодно и познакомишься! - Коллега вдруг схватил превосходящего по размеру Игната за рукав куртки и потащил к выходу. - Поверь, вы друг другу понравитесь...

И как только ни сопротивлялся Силантьев, сбежать не случилось, ведь выйдя из двери подъезда, его тут же встретила вся, ни единожды упомянутая коллегой, компания, стоявшая у дверок ожидавшего погрузки пассажиров такси. Не было у него ни шанса, ни одной отговорки, чтобы никого не обидев, слинять, а после, чуть все обдумав, снова вернуться на крышу, где его ждала финальная пропасть, одновременно и пугающая своей неизвестностью, и манящая тем, что все сожаления, все изрывающие грудную клетку мысли покончатся...

Но как бы ни стряслось пространное спасение хмельным храбрецом суицидального друга, знакомство и постепенно обретенная взаимная симпатия с его сестрой, гордой храбрячкой, привыкшей, подобно наглецу брату, брать все в свои руки, были чем-то похожими, в некотором роде склонными к магии, не нечаянно свершившимися, а многоэтапно продуманными, такими, будто чьей-то невообразимой рукой друг к другу толкаемыми. И вскоре вернулся Игнат в тот самый подъезд, но без мысли о смерти, а с трезвым рассудком и благодарностью, великодушно и до конца своих дней вспоминая кота, что из всех сил боролся за жизнь первовстречного человека и победил главного врага всего сущего в этом неравном бою.

Ведь таким образом, благодаря стараниям белого пушистого существа, уже через каких-то две недели свиданий и встреч Силантьев и сестра наглеца коллеги разразились пред миром плодотворным романом, который на долгие годы затмил и сожаление Игната, подарив ему долгоиграющую мотивацию к жизни, интерес к себе самому и к той, что была его второй половинкой, и успокоил ее, сделавшуюся от потоков горячей любви женственной, утонченной, приятной душе любого мужчины...