Тень от крыла

Пролог

Важно помнить, что надеждой нашего общества являемся отнюдь не мы, а наши дети. Их благополучие должно заботить нас более всего остального: ибо именно они будут строить наш мир в будущем. А любая оплошность в отношении к ним может стать для всего мира — роковой -

Из третьей части Великого Завещания Ниируста Екерены

***

— Наконец - то… — выдохнул Авриим, и откинулся на резную спинку дубового кресла.

Он никогда не был так измотан за все годы службы в приёмном доме. Из - за проклятого мятежа, всколыхнувшего окраины страны, поток сирот не иссякал. Их дом, ближайший к Запретным Землям, принимал основной удар — сюда свозили тех, кого успевали вырвать из всепожирающего пламени восстания.

И, о мудрый Свет, ему было тяжело. Хотя он был всего лишь младшим целителем, внутренний огонь, что когда - то горел в нём ярко, теперь тлел, словно уголь. Проблема заключалась отнюдь не в объёме работы, а в том, что большинство новых подопечных уже не были детьми, как таковыми — их возраст колебался от четырнадцати до семнадцати лет. Но они видели, как пылали их дома. Как безжалостно уничтожается всё то, что они любили. Как беспощадно убивают их близких...

И этот груз чужих воспоминаний давил теперь на него тоже.

С более младшими детьми было проще — их боль была такой же острой, но её можно было стереть, затмить, пока она не так крепка.

Однако, иногда весь пережитый ими ужас затвердевал намертво. И тогда никто не был в силах им помочь...

— Во Мрак всё… — простонал он, закрывая глаза. Хотя бы акр (Акр — единица времени, принятая всеобщей в Лаэросе в 1103 году. Равняется 1 часу и 20 минутам/ 80 минутам. Заменяет наш час) тишины и покоя.

Судьба же решила иначе.

— Авриим! Вставай, сейчас же!

Голос, жёсткий и срывающийся, ворвался в дремоту. Авриим резко распахнул глаза. В дверном проёме, заслоняя скудный свет масляной лампы, стоял Аксилег. В руках сорокалетнего надзирателя безвольно болталось маленькое тело. Мальчик. Лет пяти - шести. Рыжая, слипшаяся от грязи и пота чёлка падала на закрытые глаза. Из приоткрытого рта тонкой нитью стекала на каменный пол слюна вперемешку с кровью.

— Чтоб у тебя крылья отсохли, Аври! Ты не видишь?! Он сейчас сдохнет! — прошипел Аксилег, и в его голосе ярость боролась с отчаянием.

Авриим вскочил. Всё — усталость, тяжесть в веках, тоскливое оцепенение — мгновенно было отодвинуто вдаль. Он молча и требовательно протянул руки. Аксилег, стараясь не трясти, передал ему маленькое, ужасно лёгкое тело.

Целитель опустился на колени на холодный пол, аккуратно уложил ребёнка перед собой и прижал ладони к его узкой, почти не дышащей груди.

И ощутил. Жажда. Голод. Тупая, разлитая по всему телу боль. Страх.

Он понял в тот же миг: медлить нельзя

— Отойди! — бросил он надзирателю через плечо, и в голосе его прозвучала не знающая возражений сталь.

В тот же миг за его спиной появились они. Два огромных и упругих, белых в редких серых пятнах крыльях. Они тяжело взметнулись, разрывая легкую ткань рубахи и едва не задев низкий потолок. Им было тесно в четырёх стенах, они рвались в высь, к облакам, но их воля была подчинена воле хозяина. И сейчас они были нужны здесь.

Авриим стиснул зубы. От крыльев, через его ладони, потекли в тело ребёнка невидимые потоки живительной силы. Они обвивали маленькое сердце, проникали в лёгкие, разгоняли застоявшуюся кровь.

Раз, два, три. Вдох.

Раз, два, три. Выдох.

Раз, два... Не останавливайся.

— Давай же, — сквозь зубы проскрежетал Авриим, а пот, солёный и едкий, заливал ему глаза. — Держись. Ещё чуть - чуть…

Он не мог сдаться. Просто не имел права.

Снова и снова.

Раз, два, три. Вдох. Раз, два, три. Выдох

И вдруг под его ладонями грудная клетка мальчика судорожно вздрогнула. Задёргалась. Ребёнок резко, с хрипом втянул в себя воздух, закашлялся. Спазм напряжения отпустил затвердевшие от усилий мышцы целителя. Крылья, почувствовав, что больше здесь не нужны, беззвучно растворились в воздухе. Авриим, дрожа от истощения, осторожно поднял мальчика и передал его Аксилегу.

— В отделение… К старшим целителям… И ради всего Света, осторожней, — выдавил из себя Авриим. Его ноги подкосились и он упал.

Надзиратель коротко кивнул, крепче прижал к себе спасённого ребёнка и стремительно скрылся в полумраке коридора.

Авриим уже не слышал топот его удаляющихся шагов. Звуки мира тонули в нарастающем гуле в ушах. Тьма набегала из углов комнаты, мягко и неумолимо погружая его в сон. Последней, проскочившей перед полным погружением в небытие, была мысль, острая и холодная:

А если бы не успел?