Тень над Сахалином

ПРОЛОГ

Сахалин. Территория Империи Восходящего Солнца.

Небо над островом затянули свинцовые тучи. Ветер гнал по учебному полигону песок и мелкую гальку, поднимал пыль у бетонных дорожек и швырял её в лицо. С моря тянуло холодной солью и запахом мокрого камня. За холмами глухо работали двигатели: то ли флот проводил очередные учения, то ли разведывательные подразделения проверяли прибрежные рубежи. В последние недели такие звуки всё чаще заставляли часовых поднимать головы и всматриваться в сторону берега.

Глеб Воронцов лежал на боку, пытаясь восстановить дыхание. Каждая мышца отзывалась тупой болью. Песок набился под ворот формы, ладони саднило после падения на каменистую землю, а в висках стучало так, словно он только что выбрался из-под гусениц тяжёлой машины. Он втянул воздух, задержал его на секунду и медленно выдохнул. На тренировке нельзя было позволить усталости решать за тебя.

— Вставай, Ганзин! На полигоне не предусмотрены места для отдыха!

Инструктор стоял над ним прямо и неподвижно. Форма сидела безупречно, ни одна складка не нарушала её строгих линий. Лицо мужчины оставалось спокойным, но в голосе не было ни капли сочувствия. Он не повышал тон: ему и не требовалось.

Глеб упёрся ладонями в землю и поднялся сначала на колени, потом на ноги. На мгновение перед глазами потемнело, но он удержался.

— Я уже встаю, — выдохнул он. — Просто ваша традиционная техника уклонения больше похожа на попытку увернуться от танка.

Инструктор скрестил руки на груди.

— Традиции Империи не предназначены для критики, рядовой. Они закаляют характер. А твой, судя по всему, пока не выдерживает даже учебной нагрузки.

— Учту, сэр.

— Учтёшь после ещё трёх кругов вокруг базы. Потом отправишься на брифинг.

Глеб сдержал вздох. Спорить с инструктором из элитного подразделения «Тень Восходящего Солнца» было бесполезно. Здесь не принимали оправданий, а чувство юмора считалось допустимым ровно до тех пор, пока не мешало выполнять приказ. Глеб это правило уже усвоил — хотя иногда проверял, насколько далеко можно зайти.

Он снова побежал. Холодный воздух резал горло, подошвы скользили по влажному грунту. На первом круге он ещё слышал собственное дыхание и чувствовал, как наливаются тяжестью ноги. На втором сосредоточился на ритме шагов и перестал смотреть на часы. Усталость никуда не исчезла; он лишь перестал позволять ей управлять движениями.

На третьем круге наручный коммуникатор коротко завибрировал. Глеб сбавил шаг и коснулся экрана. На дисплее появилось сообщение из штаба:

«Рядовой Глеб Воронцов. Немедленно прибыть на базу. Экстренный брифинг. Возможна активность советских сил в прибрежной зоне. Готовность — пять минут».

Он перечитал сообщение, затем развернулся к базе. Усталость не исчезла, но сразу отступила на второй план. Внутри проснулось знакомое напряжение — холодное, собранное, почти лишённое эмоций. Так начиналось ожидание настоящего боя: сначала приходило сообщение, затем появлялись вопросы, на которые никто пока не мог ответить.

У входа в ангар его уже ждал инструктор. Теперь в голосе мужчины не осталось прежней насмешки.

— Получил сообщение?

— Так точно.

— Тогда забудь о тренировке. Сегодня речь не о выносливости. Главное — не потерять голову. Империя рассчитывает на каждого, кто выйдет к побережью.

Глеб коротко кивнул и вошёл в ангар.

Внутри царил организованный хаос. Техники проверяли оборудование и беспилотные аппараты, связисты занимали места у рабочих терминалов, офицеры склонились над голографической картой. На ней светились береговая линия, дороги и несколько участков, отмеченных разведкой. Одни данные уже обновили, другие ещё ждали подтверждения. Над картой то и дело появлялись новые пометки, но общая картина от этого не становилась яснее.

В центре ангара стоял командир подразделения — суровый мужчина с едва заметным шрамом у виска. Он дождался, пока последние разговоры стихнут, и указал на карту.

— Внимание. Разведка зафиксировала активность советских сил в секторе двенадцать. По предварительным данным, в прибрежной зоне могут действовать малые десантные корабли. Пока неясно, идёт ли речь о высадке или об отвлекающем манёвре.

Командир провёл ладонью над картой. Один из участков побережья выделился красным контуром.

— Наша задача — усилить наблюдение и не допустить внезапного прорыва к внутренним позициям. Основные силы уже приводятся в готовность. Группа прикрытия выдвигается к берегу.

Его взгляд остановился на Глебе.

— Рядовой Воронцов, вы направляетесь вместе с группой. Ваша задача — координация и связь. Следите за каналами, передавайте сведения без задержки. При обнаружении изменений обстановки немедленно докладывайте командиру.

— Есть, сэр!

Глеб застегнул бронежилет и проверил крепление коммуникатора. Привычное движение помогло собраться: застёжка, ремень, разъём, заряд. Каждая мелочь должна была оказаться на своём месте до того, как начнётся работа.

— Надеюсь, вы понимаете ответственность, — добавил командир. — Сегодня на кону не результаты учений. На кону линия обороны.

Через несколько минут группа уже двигалась по прибрежной дороге. Транспортные машины шли одна за другой, тяжело переваливаясь на неровностях. Гусеницы крошили гравий, двигатель гулко отдавался в корпусе. За узкими смотровыми панелями мелькали мокрые склоны, тёмные деревья и редкие огни дорожных постов.

Глеб сидел у борта, придерживая одной рукой планшет. На экране обновлялась карта района, но часть данных поступала с задержкой. Он проверил частоту, дождался очередного обновления и переключил канал на резервный.

— Канал нестабилен. Перехожу на резервную частоту.

Ответ командира пришёл с коротким треском.

— Принято. Не перегружайте эфир. Основные сообщения передавать по установленному порядку.

Рядом сидел сержант Като. Он почти не двигался и смотрел вперёд, туда, где за холмами угадывалась тёмная полоса моря. Лицо сержанта оставалось непроницаемым; только взгляд следил за дорогой и редкими огнями впереди.

— Держи себя в руках, Ганзин, — произнёс он, не поворачивая головы. — На позиции тебе понадобятся глаза и голова, а не дрожащие руки.

— У меня всё в порядке, сержант.

— Тогда докажи это работой.

Глеб убрал планшет на колени и посмотрел на свои пальцы. Они действительно слегка дрожали — то ли от холода, то ли от напряжения. Он сжал ладонь в кулак, подержал несколько секунд и заставил пальцы расслабиться.

Для остальных он был рядовым Воронцовым, русским перебежчиком, который около года назад поступил на службу в Империю. Они знали его прозвище — Ганзин. Знали, что он русский и когда-то бежал из Советского Союза. Этого было достаточно, чтобы считать его чужаком, но недостаточно, чтобы отказывать ему в месте среди своих. Его прошлое вызывало вопросы, однако пока никому не мешало выполнять общую работу.

Никто из них не знал, что за этой биографией скрывалась другая.

Для Альянса он был обычным агентом, внедрённым в Империю ради сбора информации. Он бежал из Советского Союза, но побег не принёс ему свободы. Семья считала его предателем. Новая служба дала ему убежище, цель и приказ, однако не избавила от ощущения, что его жизнь давно стала чужой собственностью.

Иногда Глеб ощущал себя товаром, который одна сторона передала другой. Его не спрашивали, чего он хочет: ему назначали цену, направление и задачу. Эта мысль не облегчала службу, но напоминала, как мало в его жизни осталось решений, принятых по собственной воле.

Он должен был добывать сведения и передавать их Альянсу. Ради этого ему предстояло обманывать людей, с которыми он делил пайки, дежурства и риск. Людей, которые могли прикрыть его в бою и которым однажды, возможно, придётся заплатить за его тайну.

Но сейчас рядом сидел Като. Впереди была неизвестная обстановка, а в машине — солдаты, рассчитывавшие друг на друга. Глеб не мог позволить себе думать о них как о строчках в донесении. По крайней мере, не пока они находились рядом.

Машина сбавила ход. За поворотом показались низкие бетонные укрепления и узкая полоса каменистого берега. Ветер с моря пробивался даже сквозь закрытые люки.

— Пост номер три, — сказал Като, указывая на ближайшее укрепление. — Воронцов, займёшь место там. Проверяй связь и наблюдай за побережьем. Обо всём необычном докладывай сразу.

— Есть, сержант.

Глеб закрепил планшет, проверил радиостанцию и спрыгнул на влажный камень. Море за линией укреплений почти сливалось с небом. На горизонте пока нельзя было различить ничего определённого: только тёмную полосу воды под низкими облаками.

Он направился к указанной позиции. Впереди его ждало побережье, за спиной оставалась база, а между ними — тонкая граница, которую он должен был удерживать в себе самом.

Глеб ещё не знал, что уже в ближайшие минуты ему придётся выбирать, какие сведения передавать, а какие — оставить при себе.

ГЛАВА 1 ЧУЖИЕ НА БЕРЕГУ

Сахалин. Побережье. Наблюдательный пост № 3.

Туман над водой то расходился, то снова закрывал горизонт. Между его разрывами виднелись только гребни волн и тёмные камни у берега.

Глеб Воронцов лежал за укреплением, прижав бинокль к лицу. Положение было неудобным: левое плечо упиралось в холодный бетон, локоть норовил соскользнуть с мокрой кромки. Он поправил ремень, нашёл более устойчивую опору и снова посмотрел на горизонт.

— Не застывай в одной позе, — негромко сказал Като. — Через десять минут руку не разогнёшь.

Като устроился рядом, чуть правее. Его взгляд не отрывался от моря.

— Я вижу сектор, — ответил Глеб.

— Я не спрашивал, что ты видишь. Я сказал — меняй положение.

Глеб осторожно перенёс вес на другую руку. Ветер сразу забрался под воротник.

— Так лучше?

— Для начала.

За неполный год службы Глеб привык к манере Като: тот не повышал голос без причины и не повторял замечаний. Если сержант останавливал подчинённого, значит, видел риск, который тот упускал.

Глеб снова поднёс бинокль к глазам. На этот раз у самой линии горизонта мелькнула тёмная точка. Она пропала за волной и возникла чуть правее.

Он подстроил резкость.

— Като.

— Вижу. Продолжай.

Рядом с первой точкой показалась вторая, затем третья. Силуэты шли невысоко над водой, держали примерно одинаковый интервал и не расходились в стороны. За ними, дальше от берега, проступило более крупное судно.

Глеб посмотрел ещё раз, чтобы убедиться, что не принимает гребни волн за корпуса.

— Три малых катера. Позади — крупный транспорт.

— Расстояние?

— Точно не определю. Идут к нашему сектору.

Като приподнялся и посмотрел через свою оптику.

— Передавай. Только без догадок.

Глеб нажал кнопку радиостанции:

— Наблюдательный пост номер три. Визуально подтверждаю три малых катера и одно крупное судно позади. Движутся в направлении побережья, ориентировочно на наш сектор. Курс сохраняют.

В наушнике зашипело. Ответ пришёл не сразу.

— Пост номер три, сообщение принято. Продолжайте наблюдение. Огонь без приказа не открывать.

— Вас понял.

Глеб отпустил кнопку и уже собирался вернуться к горизонту, когда Като коснулся его рукава.

— Северо-восток.

— Что там?

— Проверь склон. Не море.

Глеб перевёл бинокль. Первые секунды он видел только камни, редкую растительность и узкие полосы прибоя. Потом между двумя выступами мелькнуло движение.

Одна фигура прошла пригнувшись. За ней появилась другая. Обе двигались вдоль берега, в стороне от катеров.

Глеб медленно повёл биноклем дальше. Ещё один силуэт показался на несколько секунд и исчез за складкой местности. Численность группы определить было невозможно.

— На северо-восточном участке замечены люди, — доложил он. — Предположительно небольшая пехотная группа. Движутся вдоль берега отдельно от судов. Точное количество и направление после складки местности не установлены.

Помехи исказили конец сообщения. Оператор переспросил, и Глеб повторил доклад медленнее.

— Принято. Наблюдение продолжать. Самостоятельно позицию не покидать.

— Вас понял.

Като забрал у него бинокль и проверил участок сам. Несколько секунд он молчал.

— Хорошо заметил.

— Их могли высадить раньше катеров, — сказал Глеб.

— Или у них другая задача. Пока мы знаем только, что они движутся отдельно.

— Если выйдут к дороге, обойдут наши позиции.

— Передай это как возможный маршрут. Не как установленную цель.

Глеб кивнул. Он понимал разницу, но всё равно пытался сложить увиденное в общую картину раньше, чем появлялись необходимые сведения.

За укреплением работали ещё трое бойцов. Один проверял переносной блок связи, второй вёл журнал, третий наблюдал за ближним участком берега. Пост был небольшим, и укрытие не предназначалось для долгой обороны. Бетонная стенка прикрывала от ветра и давала возможность вести наблюдение, но от серьёзного обстрела не спасла бы.

Глеб оглянулся на аппаратуру. Кабель был закреплён, запасной аккумулятор лежал рядом, журнал укрыт от влаги. Он проверил заряд коммуникатора и убрал его под бронежилет.

— Связь в порядке? — спросил Като.

— Основной канал работает. Резервный с помехами.

— Причину проверяли?

— Пока нет. Передача проходит.

— Тогда не разбирай соединения без необходимости.

Глеб кивнул и снова занял место у стены.

С катеров доносился ровный гул двигателей. Они приближались медленно, временами пропадая за гребнями волн. Крупный транспорт держался дальше, словно не собирался подходить к мелководью.

— Транспорт держится дальше от берега, — сказал Глеб. — Возможно, ждёт, пока катера найдут удобный участок.

— Возможно. Зафиксируй его положение. Если курс изменится, передадим отдельно.

Глебу хотелось понять замысел десанта целиком, но пока у него были только отдельные наблюдения.

Глебу не нравилось это ограничение. Он привык искать связь между разрозненными деталями; в работе с аппаратурой такая привычка помогала. На наблюдательном посту она мешала: он начинал строить объяснение раньше, чем успевал проверить исходные данные.

Он развернул планшет на бетонной поверхности. На карте береговая линия казалась простой, но на местности дорогу закрывали склоны и каменные выступы.

— Здесь мы теряем обзор, — сказал Глеб.

Като наклонился к карте.

— Нижняя часть дороги скрыта за склоном.

— Если группа уйдёт туда, мы потеряем контакт.

— Для этого есть соседние посты.

— А если связь с ними пропадёт?

— Тогда штаб будет собирать картину по остальным докладам. Один пост не может закрыть весь сектор.

Глеб свернул карту. На бумаге между позициями были линии связи. Здесь — холмы, помехи и люди, которых он видел всего несколько секунд.

По радио снова вызвали пост номер три. Оператор уточнил, сохраняют ли суда прежний курс.

— Так точно. Три малых катера впереди, крупный транспорт позади. Изменения курса пока не отмечены. Контакт с группой на северо-востоке потерян после того, как она скрылась за складкой местности.

— Принято. Сведения переданы командованию сектора.

Глеб положил микрофон.

— Они спрашивают то же самое, — сказал он.

— Потому что им нужно знать, изменилось ли положение.

— Но мы только что докладывали.

— Пять минут назад. За пять минут судно может изменить курс.

Сержант снова занял позицию. Глеб посмотрел на него, хотел что-то возразить, но передумал.

Прошло ещё несколько минут. Один из катеров слегка отклонился от общего направления и задержался между транспортом и двумя остальными.

— Первый катер изменил интервал, — сообщил Глеб.

Като посмотрел.

— Вижу. Запиши время.

— Думаете, он ждёт команды?

— Не знаю.

— Может, не хватает глубины.

— Может.

Глеб записал изменение, не добавляя объяснения. Ему всё ещё хотелось найти причину, но он начал замечать, что сам процесс наблюдения становится точнее, когда он перестаёт торопиться с выводами.

Вскоре из наушника одного из бойцов донёсся короткий обрывок передачи. Тот снял наушник и посмотрел на Като.

— Сержант, на боковом канале был сигнал. Слов не разобрал.

— Источник?

— Не определил. Возможно, соседняя частота.

— Проверь, не наложилась ли другая передача. В журнал внеси только факт сигнала.

Боец повторил проверку. Сигнал больше не появился. Глеб записал время, не указывая источник. На северо-восточном склоне по-прежнему ничего не двигалось.

Спустя несколько часов погода испортилась. Туман стал гуще, ветер принёс холодную водяную пыль. Глеб несколько раз протирал линзы, но влага быстро возвращалась. Дальний транспорт то исчезал, то снова появлялся между волнами.

— Видимость падает, — сообщил он.

— Отметь время и передай.

Глеб доложил об ухудшении видимости. Оператор подтвердил получение и приказал продолжать наблюдение.

Като заметил, что Глеб сильнее обычного прижимается к бетонной стене.

— Перчатки мокрые?

— Пока нет.

— Проверь.

Глеб пошевелил пальцами. Перчатки были влажными на кончиках.

— Есть запасные в ящике, — сказал сержант. — Возьми.

— Я справлюсь.

— Я не сомневаюсь. Но замёрзшие пальцы плохо работают с аппаратурой.

Глеб достал сухую пару и сменил перчатки. Като уже снова смотрел на берег.

С моря донёсся слабый звук. Сначала Глеб принял его за удар волны о камни, но через несколько секунд звук повторился. Он был глухим и коротким, похожим на отдалённый выстрел.

— Слышали? — спросил он.

Като поднял голову.

— Слышал. Источник не вижу.

Глеб отметил время. Вскоре в радиоэфире прошёл общий вызов:

— Всем наблюдательным постам. На отдельных участках отмечен огневой контакт. Сохранять позиции. Не открывать огонь без приказа.

Като подтвердил получение.

— Где-то уже вступили в бой, — сказал Глеб.

— Похоже на то.

— А мы даже не знаем где.

— Поэтому и не двигаемся без приказа. Если там понадобится помощь, её запросят. Наш участок нельзя оставлять пустым.

Через некоторое время он снова проверил северо-восточный склон. Между камнями мелькнула фигура. На этот раз она не двигалась вдоль берега, а остановилась на открытом участке, словно прислушиваясь. Глеб резко опустил бинокль.

— Като. Северо-восток.

Сержант лёг рядом и посмотрел в указанную точку.

— Что видел?

— Один человек. Вышел из-за камней, остановился и повернул голову в нашу сторону. Потом исчез.

— Ты уверен, что он смотрел именно сюда?

— Не могу подтвердить. Направление головы было примерно к посту.

Като ещё несколько секунд следил за склоном.

— Передавай только то, что видел. Не пиши, что нас обнаружили.

Глеб вызвал командный пункт и доложил о кратковременном контакте. Оператор попросил уточнить время, место и продолжительность наблюдения. Глеб ответил.

— Принято. Позицию не покидать. Ожидать распоряжений.

— Вас понял.

— Он мог заметить укрепление, — сказал Глеб.

— Не исключено. Но мы не знаем, куда он смотрел. Передал наблюдение — теперь следим дальше.

Сержант не стал развивать разговор. Глебу оставалось вернуться к оптике и ждать нового контакта.

К вечеру катера стали держаться ближе друг к другу. Два шли почти параллельно, третий оставался позади. Крупный транспорт продолжал следовать за ними. Глеб передал изменение расположения судов, указав только направление и интервалы.

В ответ командный пункт попросил уточнить, видны ли дополнительные суда.

— Нет. Видимость ограничена. Другие силуэты не подтверждены.

— Принято. Продолжайте наблюдение.

Связь с соседним постом снова установить не удалось. Глеб отметил время последнего подтверждённого ответа и все попытки вызова.

— Может, у них повреждена антенна?

— Может. Но записывай отсутствие ответа, а не причину.

— Командование отправило туда кого-нибудь?

— Нам не докладывали.

Глеб убрал микрофон. Ему хотелось узнать, что происходит за пределами их сектора, но Като был прав: пока у них не было ни подтверждения, ни полномочий что-либо менять.

Постепенно свет уходил с воды. Суда превратились в тёмные силуэты, а людей на палубах уже нельзя было различить. Глеб включил внутреннюю подсветку журнала на минимальную мощность и проверил записи. Время сообщений, направление движения катеров, кратковременные контакты на северо-востоке, два глухих звука, ухудшение видимости. Ничего лишнего.

— Закончил? — спросил Като.

— Да.

— Тогда убери журнал. Дождь усилится — бумагу не спасёшь.

Глеб закрыл защитную крышку и снова поднял бинокль.

На море появилось движение. Один катер повернул к берегу. За ним последовал второй. Теперь они шли заметно увереннее, чем раньше, и расстояние до линии прибоя сокращалось.

— Два катера меняют курс на берег, — сообщил Глеб.

— Передавай.

Он доложил. Ответ пришёл быстро: наблюдение продолжать, позицию не менять, огонь без приказа не открывать.

Като проверил оружие и посмотрел на бойцов.

— Всё снаряжение держать рядом. Никто не высовывается без необходимости.

— Есть, сержант.

Глеб снова посмотрел на катера. Теперь можно было различить фигуры на палубе. Солдаты держались за поручни, придерживали оружие и снаряжение. Один показал рукой на берег. Несколько человек переместились ближе к борту.

— Похоже, они начинают высадку, — сказал Глеб.

— Пока они ещё на воде. Готовь доклад, но жди касания.

Глеб изменил угол бинокля так, чтобы видеть не только катер, но и полосу берега вокруг предполагаемого места высадки. В поле зрения попали камни, низкое укрытие и часть склона, за которым исчезла неизвестная группа.

Ветер ударил в лицо. На секунду катер скрылся за гребнем волны, затем появился снова.

— Готовься, — сказал Като.

Глеб взял микрофон и нажал кнопку только тогда, когда корпус судна коснулся каменистой отмели.

— Наблюдательный пост номер три. Первый катер достиг берега. Началась высадка. Личный состав покидает судно и занимает укрытия у побережья.

Оператор ответил почти сразу:

— Принято. Подтвердите состояние северо-восточного участка.

Глеб посмотрел на склон. Там ничего не двигалось.

— Дополнительная группа визуально не обнаружена. Последний подтверждённый контакт — скрытное перемещение вдоль берега. Новых данных нет.

— Принято. Ожидайте дальнейших распоряжений.

Глеб отпустил кнопку. За первым катером подходил второй. На берегу уже спрыгивали в воду первые солдаты; один помогал товарищу удержаться на ногах, другие отходили от судна к камням.

— Теперь всё началось, — сказал Като.

Глеб не ответил. Он продолжал смотреть на берег.

Перед ним высаживались советские солдаты. Рядом находились люди, которые считали его своим. А в нескольких сантиметрах от руки лежал коммуникатор, через который с ним могла связаться другая сторона.

Он был здесь как Воронцов, рядовой Империи. И пока его задача оставалась прежней: наблюдать, записывать и передавать только то, что он мог подтвердить.