Тень над руинами 1

Глава 1

Максим сидел за своим рабочим столом, мягкий свет монитора отражался в его серых глазах, придавая им холодный металлический блеск. Его короткие каштановые волосы слегка растрепались — он привычно провел по ним рукой, пытаясь привести себя в порядок, хотя в офисе никто не обращал внимания на такие мелочи. Его нос с небольшой горбинкой, которую он сам считал несовершенством, едва заметно подрагивал, когда он хмурился, вглядываясь в строчки кода на экране. Ростом в метр восемьдесят, он казался выше, чем был на самом деле, из-за привычки сидеть прямо.

Офис IT-компании гудел привычным шумом: где-то вдалеке раздавался стук клавиш, приглушенные голоса коллег обсуждали новый проект, а из кухни доносился аромат свежесваренного кофе. Максим, как всегда, был погружен в свою работу. Его пальцы рутмично стучали по клавиатуре. Он писал код для нового приложения, которое, как он надеялся, заметят на следующем собрании.

— Я не готов. — шептал внутренний голос, который он так старательно пытался заглушить. Повышение, о котором он мечтал, казалось далеким миражом. Каждый раз, когда руководитель проходил мимо его стола, Максим невольно напрягался, ожидая похвалы или замечания, но чаще всего его просто не замечали.

Его рабочее место было скромным, но уютным. На столе стояла кружка с логотипом компании и пара кактусов в маленьких горшочках, которые украшали стол, чтобы "оживить" пространство. Рядом лежал блокнот, испещренный заметками и схемами — его мыслями, которыми он редко делился с коллегами. Максим любил свою работу, но каждый раз, когда кто-то из команды получал повышение или похвалу, он чувствовал, будто ему подобное не светит.

Сегодня был обычный день. Максим закончил отлаживать системы и откинулся на спинку кресла, потирая глаза. За окном медленно опускались сумерки, окрашивая стеклянные стены офиса в мягкие оранжевые тона. Он мечтал о том, как однажды его имя прозвучит на собрании, как руководитель скажет: "Максим, отличная работа, ты готов к следующему шагу". Но пока это оставалось лишь мечтой. Он вздохнул и вернулся к коду. Максим, как всегда, был готов работать допозна, надеясь, что однажды его усилия заметят.

Максим, не в первый раз, задержавшись за своим ноутбуком, с азартом копался в файлах. Он был настолько увлечен работой, что со стороны он был похож скорее на лихого гонщика чем на программиста. Его силуэт, чуть сгорбленный над столом, отбрасывал длинную тень на стену, где висели постеры с мотивационными цитатами. Он обратил внимание на время лишь когда большая часть света в офисе выключилась, теперь, в вечернем полумраке он едва видел боственный нос, освещенный лишь сиянием монитора.

Максим любил такие поздние часы, когда никто не отвлекал, и он мог сосредоточиться. Сегодня его любопытство завело его в старые архивы компании, "пыльные" цифровые папки, которые, казалось, никто не открывал годами. Он кликал по директориям, просматривая названия файлов, большинство из которых были скучными отчетами или устаревшими скриптами.

— Если бы я нашел что-то полезное, что-то, что выделило бы меня… — мечтал он, полностью расслабившись в своей цифровой идиллии.

В этот вечер ему попадались лишь одни копии старых отчетов, написанных давно покинувшими компанию сотрудниками, едва начатые проекты и скрипты для систем. Он уже не думал что найдет что-то необычное, но вдруг его взгляд зацепился за странный файл, затерянный в глубине папки с невзрачным названием "backup_2000". Файл назывался просто "" и не имел привычного расширения, которое Максим мог бы сразу распознать. Его размер был подозрительно мал — всего несколько килобайт, но дата создания значилась задолго до того, как он пришел в компанию. Он поправил волосы и дважды кликнул по файлу, но система выдала ошибку: "Неизвестный формат".

Максим нахмурился, его глаза сузились. Он открыл терминал и запустил несколько команд, пытаясь выяснить, что за зверь перед ним. Файл не поддавался. Это не было ни текстовым документом, ни исполняемым кодом, ни архивом.

— Шифровка? Или просто мусор? — подумал он, но что-то в этой находке зацепило его. Приняв в кресле положение по-удобнее, он уставился на экран. За окном мигающие огни города отражались в стекле.

В кружке на столе холодный кофе давно покрылся тонкой пленкой. Максим чувствовал, как в нем загорается искра интереса, смешанная с легким волнением. Он не знал, что за файл перед ним, но интуиция подсказывала, что это не случайный мусор. Однако, его взгляд теперь горел азартом, пока он копался в загадочном файле "". Максим хмурился, и горбинка на его носу казалась еще заметнее в свете экрана.

Максим улыбнулся когда в его голову стали проникать разнообразные и многочисленные подходы. Файл оказался настоящей головоломкой, впрочем, Максим их любил. Он перепробовал все: от стандартных утилит для анализа до написанных на скорую руку скриптов, которые он набросал в терминале. Он пробовал декодировать файл, предполагая, что это может быть зашифрованный архив или устаревший формат данных, но и тут его ожидал промах. Часы тикали, офис давно погрузился в тишину, и только слабый гул серверной комнаты где-то вдалеке напоминал, что он совсем один.

Наконец, после упорной работы, Максим нашел лазейку. Он наткнулся на старую библиотеку, которая, похоже, могла распознать структуру файла. Он запустил программу, и терминал выдал долгожданное сообщение: "Файл успешно декодирован". Максим затаил дыхание, кликнул по результату, и в этот момент произошло нечто необъяснимое. Экран ноутбука внезапно вспыхнул ослепительным белым светом, словно кто-то включил прожектор прямо перед его лицом. Максим зажмурился, подняв руки, чтобы защитить глаза. Свет был таким ярким, что даже сквозь закрытые веки и ладони перед лицом он чувствовал его давление, а в ушах нарастал едва уловимый высокий гул, похожий на звон стекла.

Он отшатнулся назад, чуть не опрокинув кресло. Его сердце колотилось, а мысли путались. "Что это было?" — мелькнуло в голове, но он не успел додумать. Свет заполнил все вокруг, отражаясь от стеклянных стен офиса и поглощая привычные очертания комнаты. Максим чувствовал, как его пальцы дрожат, он схватился за край стола, пытаясь удержать равновесие. Он пытался открыть глаза, чтобы понять что происходило но свет был слишком интенсивным. Тишина офиса сменилась странным, почти неощутимым вибрирующим звуком.

Максим замер, не зная, что делать. Он медленно опустил руки, пытаясь привыкнуть к свету, и приготовился к тому, что могло последовать за этим необъяснимым явлением.

Ослепительный свет, заливавший офис, внезапно угас. Тьма накрыла Максима, густая и непроницаемая, как чернила. Его сердце все еще колотилось, а в ушах звенел тот странный вибрирующий звук, который постепенно растворялся в тишине.

Когда Максим пришел в себя, уши улавливали лишь далекий шум ветра а щека касалась чего-то шершавого и теплого. Он лежал лицом в песке, мелкие крупицы которого забились в уголки его губ и хрустели на зубах. Он медленно приподнялся, опираясь на локти, и сплюнул, пытаясь избавиться от неприятного ощущения. Его серая толстовка, слегка помятая, была покрыта песком, а старые джинсы теперь казались еще более изношенными. Кроссовки, которые он носил каждый день в офисе, утопали в песке. Максим стряхнул песчинки с волос и поморщился.

Он поднялся на ноги, покачнувшись, и огляделся. Вокруг простиралась бескрайняя пустыня, освещенная холодным светом луны. Песок, казавшийся серебристым в ночном полумраке, простирался до горизонта, где едва угадывались силуэты далеких дюн. Небо над головой было усыпано звездами, такими яркими, что они казались ближе, чем когда-либо. Ни офиса, ни ноутбука, ни привычного гула кондиционера — только тишина, нарушаемая редкими порывами ветра, который поднимал легкие вихри песка. Максим почувствовал, как его сердце сжалось от внезапного страха. Где он? Как он здесь оказался? Его серые глаза метались по пустынному пейзажу, ища хоть что-то знакомое, но находили лишь бесконечный песок.

Максим сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Паника, холодной змеей вползшая в его мысли, начала отступать. Максим всегда гордился своей способностью держать себя в руках, даже когда дедлайны горели. "Соберись," — мысленно приказал он себе, сжимая кулаки. Его пальцы все еще дрожали, но он заставил себя выпрямиться, расправив плечи. Его рост в метр восемьдесят казался единственным, что придавало ему уверенности в этом чужом месте. Он похлопал по карманам джинсов, надеясь найти телефон, но, конечно, ничего не было — ни телефона, ни ключей, только песок, который, казалось, проникал повсюду.

Максим повернулся вокруг своей оси, вглядываясь в темноту. Где-то вдалеке, на грани видимости, он заметил слабое мерцание — не звезда, а что-то более приземленное, возможно, свет. Или мираж? Он не знал, но это было единственным ориентиром в этом море песка. Его неуверенность, на мгновение притихла. Здесь, посреди пустыни, не было ни коллег, ни начальников, ни ожиданий, которые он боялся не оправдать. Были только он, песок и звезды. Максим сделал шаг вперед, чувствуя, как кроссовки проваливаются в мягкий песок, и решил, что должен двигаться, куда бы он ни попал.

Он пошел вперед.

Несмотря на то, что он был в бескрайней пустыне, эта прогулка ощущалась освежающей и позволила Максиму ощутить себя как никогда свободным. Дюны, освещенные холодным лунным светом внушали внутреннее спокойствие, как деревья в парке вечером. Порывы сухого ветра трепали волосы, от чего их кончики щекотали лоб. Его глаза, все еще широко раскрытые, обшаривали горизонт, но видели лишь бесконечные дюны и далекое, едва уловимое мерцание. Ничего вокруг не давало подсказок, куда именно он попал, а стоять на месте было бессмысленно.

И вдруг его взгляд зацепился за нечто невероятное.

Прямо над его головой, паря в воздухе, словно голограмма, висели две яркие полоски, будто вырванные из интерфейса видеоигры. Красная, с четкой надписью "HP", была полностью заполнена, ее насыщенный алый цвет ярко контрастировал с темным небом. Рядом тянулась желтая полоска с надписью "Выносливость", чуть короче, почти полная, мерцающая теплым золотистым оттенком. Максим замер, его дыхание участилось, а сердце заколотилось так, будто хотело вырваться из груди. Он моргнул, надеясь, что это мираж, вызванный усталостью или пустынным воздухом, но полоски остались на месте, слегка покачиваясь, словно привязанные к нему невидимыми нитями.

— Это что, шутка? — пробормотал он, его голос прозвучал глухо в тишине пустыни. Он вытянул руку, пытаясь дотронуться до странного видения, но пальцы прошли сквозь полоски, не встретив сопротивления. Полоски следовали за его движениями, и оставались висеть ровно над головой. Максим нахмурился, его серые глаза сузились, когда он напряженно вглядывался в эту аномалию. — Может... я... просто перетрудился и уснул на работе? Или ударился головой упав с кресла? — Сказал он, сам не доверяя своим словам.

Это было слишком реально для сна или галлюцинации, но слишком абсурдно для реальности. Его мысли метнулись к файлу, к тому ослепительному свету, который вырвал его из офиса и бросил сюда. Неужели это как-то связано?

Со скрипом песка под подошвами он присел на корточки и внимательно изучил полоски. Они выглядели как интерфейс из ролевых игр, в которые он играл в студенческие годы, когда ночи напролет проводил за компьютером, исследуя виртуальные миры. "HP — это здоровье, да?" — подумал он, пытаясь применить логику к этому безумию. "А выносливость… для физических действий, вроде бега?" Чтобы проверить, он резко встал и сделал несколько быстрых и шумных шагов вперед, чувствуя, как на них потратилось немного сил. Желтая полоска едва заметно дрогнула, почти незамтно уменьшившись. Максим остановился, его дыхание стало глубже, и он заметил, что теперь полоска замерла, не продолжая уменьшаться. "Работает," — пробормотал он, ощущая, как в груди смешиваются любопытство и тревога.

Он выпрямился, его силуэт четко вырисовывался на фоне звездного неба. Паника, которая грозила захлестнуть его, отступила под напором привычной аналитической натуры. Максим был программистом, привыкшим разбирать системы на части, находить закономерности. Эти полоски, хоть и выглядели как фантастика, подчинялись какой-то логике. Они тоже были частью какой-то системы. Он потер переносицу, задумчиво глядя на интерфейс над головой. "Если это игра… то что это за игра? О чем она? Какие в ней правила?" — подумал он, но ответа не было. Пустыня молчала, лишь ветер шептал, поднимая легкие вихри песка. Максим решил пойти вперед и заодно узнать ответ самостоятельно. Он пойдет вперед, а эти странные полоски, похоже, будут его спутниками. Сделав глубокий вдох, он снова зашагал, готовый к тому, что может ждать впереди. "Обычно, если в игре есть здоровье и выносливость, то это игра в которой есть динамичные бои." — усмехнулся Максим "Надеюсь, я не встречу зомби за дюной впереди"

Максим снова протянул руку, пытаясь коснуться полосок, но его пальцы лишь рассекли пустоту. Он нахмурился, вглядываясь в этот причудливй интерфейс. Максим, не смотря на внешнее спокойствие, заметил, что сердце колотилось так, будто хотело пробить грудную клетку. Каждый шорох, каждый вдох, каждый скрип кроссовок был слишком отчетливым. Это была реальность, и она пугала своей необъяснимостью.

Его мысли метнулись к тому моменту, когда экран ноутбука вспыхнул ослепительным светом. "Это из-за него." Как он мог быть таким беспечным? Открыть неизвестный файл, не проверив его как следует! Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Этот гнев, горячий и острый, смешивался с любопытством, которое, словно искра, разгоралось все сильнее. Что это за файл? Как он перенес его сюда? Вместе с гневом пришел страх — холодный, липкий, сковывающий движения. Максим оглянулся, но пустыня молчала, ее бесконечные дюны казались равнодушными к его смятению. Он был один в этом чужом мире, где над головой висели игровые интерфейсы, а горизонт не обещал ничего, кроме неизвестности. Если это игра, то какие у нее правила? И что будет, если красная полоска опустеет?

— Спокойно, я в игре. — Сказал Максим, пытаясь принять происходящее и неожиданно легко посмеялся от того, как прозвучала эта фраза. В его голосе слышался восторг, словно слова сорвались не с языка, а с самой души, что его удивило. Ему было пока нечему радоваться, он не знал об опасностях этого места и мог попросту умереть в пустыне от жажды.

Максим сделал глубокий вдох. Песок под ногами Максима все еще хранил тепло ушедшего дня, и теперь он с тревогой вспомнил, насколько жарко бывает в пустынях днем. Но пока серая толстовка слегка колыхалась под холодным ночным ветром, что насквозь пронизывал его одежду, заставляя немного дрожать.

Вдруг тишину разорвал низкий, нарастающий рев, похожий на рычание стаи голодных зверей. Максим замер. Рев мотоциклов, грубый и резкий, приближался, эхом отражаясь от дюн. Разум Максима тут же ухватился за надежду: люди! Может, они помогут? Может, они знают, где он и как вернуться? Но инстинкт, холодный и настойчивый, шепнул иное. "Прячься," — словно приказал внутренний голос, и Максим, не раздумывая, бросился к ближайшему нагромождению камней, торчавших из песка, как кости гиганта. Он пригнулся и затаил дыхание.

Глава 2

В свете луны промчалась группа фигур — четыре или пять тощих байкеров, их силуэты мелькали словно тени, а мотоциклы, легкие и угловатые, ревели выхлопными трубами. Их ржавые рамы с шипастыми колесами оставляли глубокие борозды в песке. У каждого байкера на голове торчал яркий ирокез — алый, зеленый, синий, — колыхавшийся на ветру, словно вызов пустыне. Их одежда была увешана металлическими заклепками и цепями, а лица, мелькнувшие в лунном свете, выглядели дикими, с острыми чертами и недобрыми ухмылками. Над каждым из них висела красная полоска "HP". Некоторые полоски были слегка потрепаны, словно их владельцы недавно пережили схватку.

Максим прижался к камням, стараясь дышать тише. Его силуэт теперь был сжат в комок. Он чувствовал, как песок забивается под ногти, а сердце стучит так громко, что казалось, байкеры вот-вот его услышат. Они промчались в нескольких метрах, их мотоциклы ревели, поднимая облака пыли, которые оседали на его толстовке. Один из байкеров, с ярко-синим ирокезом, повернул голову, и Максиму показалось, что их взгляды на миг встретились. Его глаза расширились от ужаса, но байкер, похоже, ничего не заметил и умчался вслед за остальными, оставив за собой лишь запах горелого масла и тающий рокот двигателей.

Когда звук стих, Максим медленно выдохнул, чувствуя, как дрожат его руки. Он осторожно выглянул из-за камней, убеждаясь, что байкеры исчезли за дюнами. Его разум бурлил: эти полоски над их головами, их дикий вид, этот мир вокруг — все указывало на то, что он попал в какую-то странную, игровую реальность. Кто эти люди? Почему у них тоже есть полоски HP? И что будет, если они найдут его? Страх все еще сковывал его, но Максим стиснул зубы, заставляя себя подняться.

Он отряхнул песок с джинсов, сердце, бившееся в груди как барабан, начало успокаиваться. Лунный свет придавал пустыне призрачный, почти потусторонний вид. Он осторожно выпрямился, песок осыпался с его кроссовок, когда он сделал шаг из укрытия, все еще прислушиваясь к тишине, чтобы убедиться, что байкеры не вернутся. Все, что он недавно увидел, начало складываться в кусочки пазла. Это не его мир. Это не могло быть Землей, какой он ее знал. Пустыня, интерфейс над головой, эти агрессивные байкеры — все указывало на то, что он оказался в какой-то другой реальности, возможно, в игре, а файл, что было так трудно открыть, отправил его в другой мир.

"Это игра," — подумал он, и его губы сжались в тонкую сухую линию.

Но это была не обычная игра, где можно перезагрузиться или выйти в меню. Песок под ногами был слишком реальным, ветер слишком холодным, а страх, сжимавший его грудь, слишком живым. Он подумал о байкерах, об их недобрых ухмылках и их потрепанных полосках HP, и понял, что, скорее всего, они были рейдерами или мародерами — бродягами этого мира, охотящимися за ресурсами или слабыми путниками. Их дикий вид говорил о том что он оказался в суровом, безжалостном месте, где правила выживания, вероятно, были единственными правилами.

Гнев и на себя за открытие того проклятого файла, усилился многократно.

Но... если это игра, то где-то должны быть и другие правила, цели, может быть, даже союзники.

Макс сделал глубокий вдох, чувствуя, как прохладный ночной воздух наполняет легкие. Желтая полоска выносливости над его головой осталась почти полной. "Рейдеры это были, или нет, я должен идти дальше," — решил он, стиснув зубы.

Его серые глаза напряженно вглядывались в следы от шипастых протекторов, оставленные мотоциклами рейдеров. Лунный свет, холодный и призрачный, высвечивал глубокие борозды в песке, уходящие в сторону, куда умчались байкеры. Максим решил, что следы — его единственная зацепка. "Если они откуда-то приехали, там может быть что-то… или кто-то," — подумал он, стиснув зубы, и сделал первый шаг вдоль борозд. Пусть они и казались ему недобрыми, все же они были чем-то большим, чем смутное чувство направления.

Каждый шаг давался с усилием, пустыня словно впивалась в ноги Максима, замедляя движение. Часы тянулись, и ночь, казалось, длилась вечно. Максим шел, упрямо глядя на следы, которые то исчезали под налетевшим ветром, то снова появлялись, заставляя его изрядно понервничать. Его дыхание стало тяжелее: желтая полоска выносливости над головой медленно, но неумолимо уменьшалась, отражая его усталость. Он чувствовал, как ноги наливаются свинцом, а мышцы ноют от долгой ходьбы. Его привычная офисная жизнь, где он добирался до работы на автобусе, а самым большим испытанием было написать код к дедлайну, не подготовила его к такому. Но он продолжал идти, подгоняемый острым желанием жить.

К горизонту подкрадывался рассвет, окрашивая небо в мягкие розовые и золотистые тона. Дюны отбрасывали длинные тени. Максим остановился на миг, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Несмотря на то, что была ночь, и холод здесь был совсем не пустынный, он изрядно вспотел. Он был измотан, желтая полоска выносливости сократилась почти наполовину, и каждый шаг казался тяжелее предыдущего. Но тут, на фоне восходящего солнца, он заметил тонкую струйку дыма, поднимавшуюся где-то впереди, чуть левее следов протекторов. Она была едва различима, но в этой пустыне, где не было ничего, кроме песка, дым казался желанным маяком.

Максим почувствовал, как в груди вспыхнула искра надежды, смешанная с тревогой. Дым мог означать людей, убежище, ответы — или новую опасность. Он вспомнил байкеров, что выглядели как опасные бандиты и его рука невольно сжалась в кулак. Он скорректировал направление, двигаясь к дымку. Песок набился в обувь, Максим остановился и сняв кроссовок, перевернул его, к его удивлению из него высыпалась приличная горка песка. Он повторил процедуру со вторым, теперь переставлять ноги стало легче, будто он отвязал от них гири.

Ему было трудно понять, сколько прошло времени, пока он шел вперед. Солнце стояло высоко, заливая пустыню неумолимым жаром, от которого камни под ногами казались раскаленной сковородой. Его серые глаза, болящие от усталости и яркого света, щурились, вглядываясь в тонкую струйку дыма впереди. Над головой покачивались красная полоска "HP", все еще полная, и желтая полоска "Выносливость", теперь сократившаяся до трети, отражая изнуряющий марш через пустыню.

После нескольких часов ходьбы, Максим наконец добрался до источника дыма. Перед ним предстало крохотное поселение — или то, что от него осталось. Несколько домов, сложенных из листов ржавого металла и потрескавшегося камня, стояли разрушенными, от их стен остались лишь обломки, а крыши обвалились, обнажая внутренности жилищ, которые уже заметало песком. Черные следы копоти вились по их остовам, а дым, который он видел издалека, поднимался от тлеющих обломков, медленно растворяясь в раскаленном дневном воздухе. Повсюду валялись обломки мебели, разбитая утварь, и виднелись следы шин — следы тех самыех шипастых протекторов, которые он видел ночью. "Рейдеры" — убедился Максим, и его сердце сжалось от мрачного подтверждения своих догадок.

У самых руин, прямо на песке, сидели несколько человек — изможденные, покрытые пылью и кровью. Их одежда висела лохмотьями, а пыльные лица, искаженные горем, были мокрыми от слез. Двое из них, мужчина и женщина, обнимали третьего — молодого парня, чья голова безвольно лежала на плече женщины. Его грудь слабо вздымалась, а над ним мерцала красная полоска "HP", почти пустая, мигающая, словно предупреждая о хрупкости его жизни. У других тоже были полоски, все разной длины, но у большинства они были тревожно короткими. Жалобные всхлипы и приглушенные рыдания разрывали тишину, смешиваясь с треском тлеющих обломков.

Максим замер на краю поселения, в груди боролись противоречивые чувства. Гнев на рейдеров, разрушивших эти жизни, смешивался с жалостью к людям, чье отчаяние было почти осязаемым. Но помощь нужна была и ему, он хотел понять, как работает этот мир, и эти люди, возможно, знали больше, чем он. Его желтая полоска выносливости мигала, напоминая, что отдых ему необходим, но стоять на месте было нельзя. Но он стиснул кулаки, заставляя себя сделать еще один шаг. Эти люди нуждались в помощи, а он, возможно, мог что-то сделать — или хотя бы узнать, что за чертовщина творится в этом мире.

Седой старик с потрескавшимися губами смотрел в пустоту, сжимая в руках обломок деревянной балки. Когда тень Максима упала на песок рядом с ними, старик резко поднял голову, его глаза расширились от ужаса.

— Не убивай нас! — выкрикнул он, его голос дрожал, а остальные тут же повернулись к Максиму, их лица исказились страхом.

Женщина крепче прижала к себе раненого парня, а другой мужчина, с кровоточащей царапиной на щеке, поднял дрожащую руку, словно пытаясь защититься.

— Пожалуйста, не надо! — всхлипнула женщина, ее голос срывался на рыдания. Максим замер, его высокий силуэт казался угрожающим в глазах этих людей.

— Я не причиню вам вреда! — быстро сказал он, поднимая обе руки в примирительном жесте. Его голос звучал искренне, но громче, чем он ожидал, эхом отразившись от руин. Он сделал шаг назад, чтобы казаться менее угрожающим, и повторил мягче: — Я пришел с миром. Я… я вообще не знаю, где я. — Его слова повисли в воздухе, и на миг воцарилась тишина.

Старик внимательно посмотрел на него, его глаза, мутные от слез, изучали Максима, словно ища подвох. Женщина медленно ослабила хватку, но все еще прижимала парня к себе.

— Ты не с ними? — спросил старик, его голос был слабым, но в нем мелькнула надежда.

Максим покачал головой, чувствуя, как его собственное сердце сжимается от их отчаяния.

— Нет, я не с рейдерами. Я просто… оказался здесь. — Он замялся, не зная, как объяснить свою ситуацию, но заметил, что плечи людей слегка расслабились, а их взгляды смягчились.

Его желтая полоска выносливости мигала, напоминая, что он на пределе. Эти люди, с их мигающими полосками HP, были первыми, кто мог дать ему хоть какие-то ответы. Он сделал осторожный шаг ближе, стараясь двигаться медленно. "Что здесь произошло?" — спросил Максим тихо, перебегая взглядом от одного лица к другому. Он чувствовал себя не в своей тарелке.

Максим, двигаясь медленно, чтобы подтвердить что не представляет угрозы, сделал осторожный шаг ближе. Его голос охрип от сухого воздуха:

— Что здесь произошло?

Макс смотрел на старика, который обнимали старуху, лежащую у него на коленях. Её голова была грубо замотана грязной тряпкой, из-под которой проступали пятна крови. Полоска HP над ней была короткой, мигающей, словно отсчитывающей последние мгновения. Старик поднял взгляд, его глаза, полные горя и усталости, встретились с глазами Максима. В них читалась смесь отчаяния и смирения.

— Рейдеры, — прохрипел старик, его голос дрожал, но был полон гнева и чувства несправедливости. Он погладил старуху по плечу, словно пытаясь утешить ее, хотя она едва шевелилась. — Они налетели вчера, на своих проклятых мотоциклах. Забрали все — еду, воду, инструменты. Что не унесли, то уничтожили. — Он кивнул на обугленные руины, где еще тлели остатки домов. — Сожгли наши дома, разбили все, что могли. А потом… они взорвали колодец. — Его голос сорвался, и он опустил голову, сжимая руку старухи. — Без воды… без воды мы не переживем следующую МагБурю.

Максим нахмурился, его серые глаза сузились. Он не знал что такое МагБуря, но это слово звучало разрушительно.

Остальные жители молчали, но их взгляды подтверждали сказанное. Женщина, обнимавшая раненого парня, тихо всхлипнула.

Максим почувствовал, как в груди сжимается ком. Рейдеры, разрушенный колодец, эта "МагБуря" — все это подтверждало, что он оказался в беспощадном мире пустынь и жестокости. Гнев на собственную беспечность вспыхнул снова, но теперь к нему примешивалось сочувствие. Эти люди потеряли все, и их полоски HP, мигающие над головами, были зримым доказательством их хрупкости. Раз уж он сюда попал, он поможет им.

Быстрым взглядом он оглядел руины: обгоревшие балки, разбитые кувшины, воронку на месте, где, вероятно, был колодец.

— Есть ли способ починить колодец? — спросил он. - Старик посмотрел на него мутными глазами.

— Без инструментов, без воды… это конец, — прошептал он. Максим стиснул зубы, его аналитический ум уже искал решения, хотя страх перед этим миром холодил кровь. Он знал, что должен что-то сделать.

Максим открыл было рот, чтобы предложить вызвать помощь — слово "милиция" уже вертелось на языке, — но тут же осекся. Вряд ли в этом мире существует что-то вроде милиции. Он ощутил, как привычная реальность ускользает все дальше. Вместо этого он задал вопрос.

— Что такое МагБуря?

Старик, тот что бережно поддерживал раненую старуху, поднял взгляд. Его глаза на миг оживились, словно вопрос Максима пробудил в нем старые воспоминания. Старуха слабо шевельнулась, ее полоска HP тревожно мигала, старик, не отрывая от нее взгляда, начал говорить.

— МагБуря… это проклятье, — произнес он, его голос был полон горечи. — Давным-давно магический баланс был нарушен. Никто точно не знает, как — одни говорят, древние маги перешли границы дозволенного, другие винят падение небесного камня. Но с тех пор мир не тот.

Он сделал паузу.

— Магические Бури приходят каждый год. Это не просто ветер или песок. Это… хаос. Штормы, что вырывают дома из земли, молнии, что жгут все живое, и магическая энергия, что разрывает землю напополам. Они сметают все на своем пути. — Его голос сорвался, и он опустил голову. — Мы и раньше едва справлялись, но теперь, без колодца, у нас нет шансов.

Максим пытался осмыслить услышанное. Магический баланс? Магические Бури? Это звучало как фэнтези, как сюжет игры, в которую он мог бы играть в юности, но здесь, где песок обжигал кожу, а запах гари бил в нос, все было пугающе реальным. Он потер горбинку на носу. Его собственная полоска выносливости мигала, напоминая, что он сам на пределе, но слова старика зажгли в нем искру любопытства, смешанного с тревогой.

— Нарушение магического баланса… — пробормотал он, ища закономерности. Он вспомнил файл — все это было частью системы, возможно, связанной с магией этого мира. Магия была единственным объяснением того, как файл в компьютере мог перенеси его сюда. Максим, все еще переваривая рассказ старика о МагБурях и нарушенном магическом балансе, заговорил.

— Могу я чем-нибудь помочь? — спросил он, его голос, хриплый от сухости во рту, прозвучал искренне, но с легкой дрожью, выдающей его сомнения.

Старик, держащий на руках старуху, поднял взгляд.

— Есть место… Первый Лагерь, — прохрипел он. — Это поселение, недалеко отсюда, на севере, за Красными Скалами. Они сильнее нас, у них есть ресурсы, вода, люди, которые могут сражаться. Если ты доберешься до них и расскажешь, что случилось, они помогут. Они должны помочь.

Он замолчал, его пальцы крепче сжали плечо старухи, словно он боялся, что надежда ускользнет из его рук. Остальные жители, услышав слова старика, повернули головы к Максиму, их взгляды, полные отчаяния и мольбы, давили на него тяжелее полуденного зноя.

Максим был измотан, но привычка решать даже самые сложные проблемы взяла верх.

— Я сделаю это, — сказал он. — Я найду Первый Лагерь и приведу помощь.

В тот же миг раздался звон — чистый, мелодичный, словно кто-то ударил по хрустальному бокалу. Максим вздрогнул, когда прямо над его головой, рядом с полосками HP и выносливости, появилась новая надпись. Грязно-желтыми буквами, мерцающими в жарком воздухе, было написано: "Помочь выжившим". Она повисла в воздухе, слегка покачиваясь, как его полоски, и казалась такой же реальной, как его собственные руки. Максим замер, это было похоже на задание в игре.

Он посмотрел на старика, который, похоже, не видел надписи, но заметил перемену в лице Максима.

Глава 3

— Ты в порядке, парень? — спросил он, его голос был полон тревоги. Максим кивнул.

— Да… я в порядке, — пробормотал Макс, отводя взгляд на тлеющие обломки. Он выпрямился, несмотря на усталость. Надпись "Помочь выжившим" висела над ним, словно якорь, напоминая о взятом обязательстве. Он стиснул кулаки, чувствуя, как песок скрипит между пальцами.

Не успел Максим перевести дух после принятия задания, как раздался новый звон. В этот раз он уже не вздрогнул. Над головой, рядом с первой надписью, появилась новая: "Осмотреться в поселении", выведенная тем же грязно-желтым шрифтом, мерцающим в жарком воздухе. Максим протянул руку, пытаясь коснуться надписи, но, как и с полосками HP и выносливости, его пальцы прошли сквозь пустоту. Надпись слегка качнулась, оставаясь привязанной к нему, как часть какого-то невидимого интерфейса.

Он медленно повернулся, осматривая поселение. Обугленные стены домов зияли дырами, словно после артобстрела. Воронка на месте колодца, о которой говорил старик, была окружена обломками камней и обгоревшими досками. Повсюду валялись осколки керамики, рваные куски ткани и покореженные металлические предметы. Тонкая струйка дыма все еще вилась от тлеющих балок, смешиваясь с запахом гари и песка.

Аналитический ум Макса, привыкший разбирать код на части, бурлил от желания понять этот мир. Но времени на долгие размышления не было.

— Это как дебаггинг в реальном времени, — подумал он с горькой усмешкой, представляя, как отлаживает код на своем рабочем компьютере.

Максим сделал шаг вперед, осторожно переступая через обломки, чтобы не наступить на гвоздь. В играх про постапокалипсис первым этапом было найти первое снаряжение, и, судя по квесту, в этой игре это правило тоже работало. Ему было очень неудобно от мысли что он сам сейчас в какой-то степени пытается ограбить этих бедолаг, но отправляться в опасные пустыни совершенно без ничего, явно было плохой идеей.

Он коротко посмотрел на раненых, они больше не обращали на него внимание, медленно пытаясь помочь друг другу.

Подумав о том, что ему нужно повысить свои шансы на выживание, и на то что он в самом деле приведет помощь, Макс осмотрел ближайший разрушенный дом. Максим протянул руку к треснутой глиняной миске, то его пальцы прошли сквозь нее, как сквозь мираж. Тогда он попытался подобрать сломанный нож, но пальцы прошли сквозь него, словно он был нематериален. То же произошло с обломком доски и куском рваной ткани — они казались реальными, но взаимодействовать с ними было невозможно, мир сам решал, что ему позволено взять, а что нет.

Макс нахмурился, в нем вспыхнуло раздражение. "Все точно как в сюжетных играх с красивой графикой," — подумал он, вспоминая антуражные предметы в играх, вроде роскошных мечей на стенах или автоматов на складах, которые нельзя подобрать просто потому что так решил геймдизайнер.

Наконец, его взгляд упал на ржавый обрезок металлической трубы, валявшийся у разрушенной стены. Она была около полуметра длиной, покрыта пятнами ржавчины, но выглядела прочной. Максим наклонился, ожидая, что и она окажется неосязаемой, но его пальцы сомкнулись на холодном металле. Он поднял трубу, ощутив ее вес, и повертел в руках. Края были неровными, но она казалась достаточно крепкой, чтобы служить оружием. "Мое первое оружие," — подумал он, и уголок его губ дрогнул в слабой усмешке. Он сжал трубу крепче, чувствуя, как ее шершавая поверхность врезается в ладонь. Это было что-то осязаемое, реальное, дающее хоть каплю уверенности в этом мире.

Продолжая осмотр, Максим заметил в песке, у края воронки от разрушенного колодца, металлическую флягу, смятую, словно по ней проехало колесо. К ней был привязан длинный потрепанный ремень. На этот раз мир так-же позволил ему взять предмет. Макс поднял ее, внутри что-то булькнуло. Это была вода. Вдруг он ощутил страшную сухость в горле, а язык коснувшийся губ был на ощупь как наждачная бумага. Он отвинтил крышку и сделал осторожный глоток. Вода была теплой, с металлическим привкусом, но в пересохшем горле она казалась нектаром богов. Он выпил все, чувствуя, как влага немного снимает усталость, желтая полоска выносливости слегка увеличилась.

Ремень пустой фляги он перекинул через плечо, затянув его, чтобы она не болталась.

Максим ощутил прилив уверенности, как когда-то в играх, что он проходил впервые, он вдруг понимал, что начинает играть правильно, и понимать, что ему нужно делать. Ржавый обрезок трубы в руке и фляга через плечо придавали ему вид молодого странника, готового отправиться в путь.

Желтая полоска "Выносливость", тлела на серединной отметке, а грязно-желтая надпись "Помочь выжившим", напомнила о его миссии.

Когда Максим экипировал свое первое оружие, он сразу заметил нечто новое: над песком, прямо перед ним, появилась полупрозрачная стрелка, парящая в воздухе, что так-же была частью игрового интерфейса. Сомнений не было: она указывала на квестовую локацию — Первый Лагерь. Стрелка мигала и становилась то заметнее, то прозрачнее, ее мягкое зеленоватое свечение контрастировало с раскаленным песком.

Максим улыбнулся, от части от ностальгии по подобным квестам, от части от облегчения — с таким компасом идти через пустыню без воды было уже далеко не так самоубийственно.

Решив не терять времени, а вместе с тем лишних сил, Максим выдохнул, сжал трубу в руках до приятного скрипа, и шагнул вперед.

Он шел и шел, шел часами. Солнце неумолимо жгло его макушку, превращая его голову в сковороду. Спустя несколько часов такого путешествия Максим был в полудреме от усталости. Не смотря на его решимость выполнить квест, тело напомнило ему о том, что он не спал уже больше суток.

Солнце начало клониться к горизонту, окрашивая дюны в багровые и золотистые тона, но жара не спадала. Максим вялым движением руки, вытер пот со лба, ища на горизонте хоть что-то, что подсказало бы, сколько ему еще идти. Пустая фляга на плече, слегка позвякивала при каждом шаге, напоминая о том, как он жадно выпил последние капли воды. Теперь тот поступок казался ему весьма опрометчивым.

Впереди показался огромный валун, возвышавшийся над раскаленным песком. Максим лишь мельком взглянул на него. Просто еще один камень, ничего особенного. Он уже встречал такие в этом бесконечном пейзаже — молчаливые, покрытые трещинами, горячие от палящего солнца.

Однако, когда Максим поравнялся с камнем, его уши уловили странный звук — неприятный, шелестящий, словно кто-то скреб когтями по сухой коре. Звук исходил прямо от валуна, и это заставило его отступить на два метра назад, с ловкостью, которой сам от себя не ожидал. В тот же миг за валуном что-то мелькнуло, едва уловимое, заставившее Максима напрячься. Через мгновение, из-за валуна выбралось оно.

Существо, было похоже на ящерицу, размером со среднюю собаку. Ее чешуйчатая кожа, желтовато-серая, словно покрытая пеплом, блестела в лучах оранжевого закатного солнца, отбрасывая зловещие блики. Короткие, но мощные лапы заканчивались острыми и длинными кривыми когтями. Желтые глаза с узкими вертикальными зрачками горели холодным, хищным светом, а пасть, полная острых, неровных зубов, издавала громкое шипение, от которого у Максима по спине пробежали мурашки. Над головой твари тоже висела красная полоска "HP".

Максим стиснул ржавую трубу обеими руками, его поза выдавала готовность к бою. Макс попытался обойти огромную ящерицу, двигаясь очень медленно, чтобы не спровоцировать атаку. Но ящерица, издав резкое шипение, с пугающей скоростью бросилась вперед. Ее челюсти клацнули, и острые зубы вонзились чуть выше колена в левую ногу Макса. Боль пронзила его нервы, словно раскаленный гвоздь, а полоска "HP" слегка укоротилась.

Максим, пытаясь защититься, размахнулся и с силой ударил ящерицу трубой по голове. Металл глухо звякнул, ударившись о твердую чешую, и существо отпрянуло назад.

В этот момент в голове Максима вспыхнули воспоминания о бесчисленных часах, проведенных в играх. Он вспомнил, как выбирал момент для удара, как уклонялся от атак, как искал слабые точки противников. Эта ящерица, несмотря на свою реальность, была похожа на слабого моба — рядового врага для новичков, созданного для фарма лута. Мир вокруг, хоть и казался реальным, подчинялся тем же законам, что и игры. "Бей быстро, не дай контратаковать," — пронеслось в его голове, Макс крепче сжал трубу.

Ящерица снова бросилась вперед, ее когти взрыли песок, а челюсти щелкнули в опасной близости. Но Максим, предугадав движение, шагнул в сторону, выбросив облако пыли из-под кроссовок. Он ударил снова, целясь в бок существа, где чешуя казалась тоньше и уязвимее. Труба врезалась с глухим звоном, и над ящерицей вспыхнула надпись "КРИТИЧЕСКИЙ УРОН!". Ее полоска HP сократилась заметно, но тварь не сдавалась. Она зашипела громче, ее движения оставались быстрыми, а зубы клацали, словно ножницы. Максим чувствовал боль в ноге, но он не останавливался. Он бил снова и снова, вкладывая в удары все силы, стараясь целиться в голову и шею.

Каждый удар отдавался в его руках. Ящерица, несмотря на полученные удары, продолжала атаковать. Наконец, после очередного удара трубой, полоска "HP" над ней мигнула и исчезла, а ящерица упала на бок.

Максим, тяжело дыша, оперся на трубу. Его грудь вздымалась, пот стекал по вискам, а нога пульсировала болью. Кровь продолжала сочиться из раны, пропитывая джинсы, но его полоска HP все еще была далека от нуля. Желтая полоска выносливости мигала, напоминая, что он на грани. Это был его первый бой в этом игровом мире. Бой, который начался и закончился в считанные секунды, но оставил его дрожащим от адреналина и усталости.

— Нужно быть внимательнее, — хрипло выдавил Максим, после чего поднял глаза и увидел, как поверженный враг вдруг исчез, будто его и не существовало, а из места где было тело, высыпались несколько кристаллов, черных, как смоляной дым, с глубоким мерцанием внутри. Всего их было три, они зависли в воздухе, слегка покачиваясь, будто на невидимых нитях. Максим замер. Даже в таких мелочах этот мир полностью подчинялся игровым правилам. Он осторожно шагнул ближе, хромая на укушенную ногу, и протянул руку к кристаллам. Его пальцы едва коснулись одного из них, ощутив холодную, гладкую поверхность и тут же все кристаллы притянулись к руке Максима, впитываясь в нее без следа.

В тот же миг раздался знакомый хрустальный звон, и рядом с ним, чуть правее полосок и задания, появилась новая надпись: "Инвентарь". Она покачивалась, словно приглашая его заглянуть. Он не знал, как именно "открыть" инвентарь, но, повинуясь интуиции, мысленно сосредоточился на надписи. Максим усмехнулся себе под нос. Однако, скоро перед его глазами развернулась полупрозрачная панель. В центре были три темных кристалла, мерцающих в ячейках, помеченных как "Смоляные кристаллы: 3". Рядом виднелись параметры: "Здоровье - 90/100", "Выносливость - 30/100" и "Мана 0/0". Ниже располагались слоты для "Модулей" и "Артефактов" — по пять для каждого, но все они были серыми, с пометкой "Закрыто". Графа "Навыки" тоже была недоступна, ее контур тускло светился, словно дразня его.

"Смоляные кристаллы… валюта? Или ресурс для прокачки?" — подумал он, вспоминая механики игр, где подобные предметы использовались для улучшений или продажи. Но закрытые слоты и недоступные навыки намекали, что он еще не знает правил. Он хотел остановиться, изучить интерфейс, понять, как работают кристаллы и почему Мана, Модули и Артефакты заблокированы, но пометка с надписью "Уровень 0", все объяснила ему.

Мысли о том что он стал новичком в этой игре оказались куда правдивее чем подумал тогда Максим, да и было это логично, учитывая, что его прохождение технически только началось. Однако, у него была первая добыча!

Максим, тяжело дыша, взглянул на свой инвентарь, где в тускло светящихся ячейках лежали три смоляных кристалла, поблескивающих, словно застывшая смола в лучах закатного солнца. "Я на первом уровне," — подумал он с горькой усмешкой, и в его памяти всплыли видеоигры, где приходилось начинать с самого низа, карабкаться через трудности, чтобы обрести силу и мастерство. Этот мир требовал от него того же — бороться, отвоевывать право быть сильным потом и, возможно, кровью, в самом буквальном смысле этого выражения. Вернувшись к изучению возможностей инвентаря, он заметил в интерфейсе небольшую опцию "Продать", мерцающую рядом с кристаллами, Максим выбрал ее. Раздался мелодичный звон, похожий на звук падающей монеты, и кристаллы пропали из его инвентаря, но тут-же появилась новая строка, написанная четким шрифтом: "Монеты: 12". Ему уже стало интересно, насколько это много по местным меркам, что он сможет купить и появится ли купленный предмет прямо у него в руках. Однако, к его глубокому разочарованию, в интерфейсе не оказалось ни магазина, ни подсказки, на что эти монеты можно было бы потратить.

— Пока бесполезно, — пробормотал он, и закрыл инвентарь, проведя пальцем по воздуху, чтобы убрать мерцающий интерфейс.

Максим продолжил свой путь, металлическая труба в его руке, казалась тяжелее с каждым шагом. Он потер горбинку на носу, пытаясь собраться с мыслями и отогнать накатывающую усталость. Боль в укушенной ноге пульсировала, словно раскаленный уголь, вгрызающийся в мышцы, но надпись "Помочь выжившим", мигающая в углу и почти пустые полоски HP жителей разрушенного поселения не давали ему остановиться. Он бросил взгляд на полупрозрачную стрелку, указывающую направление. Максим чувствовал, как его тело протестует, требуя отдыха.

Достигнув вершины бархана, замер. В первый момент ему показалось, что это всего лишь мираж. Впереди, на фоне пылающего багрового заката, раскинулся оазис — настоящий островок жизни посреди бескрайней, выжженной пустыни. Густые заросли низких деревьев с раскидистыми ветвями и колючих кустов окружали небольшое озеро, чья зеркальная поверхность отражала последние лучи солнца, переливаясь золотыми и алыми бликами, словно жидкое сокровище. Полупрозрачная стрелка, указывающая путь к Первому Лагерю, теперь ясно вела прямо к этому оазису, ее зеленоватое свечение мягко гармонировало с сочной зеленью вдали. Подозревая, что это лишь плод его воображения, он закрыл глаза на пару секунд и открыл снова. Ничего не изменилось, оазис остался точно таким-же.

Не теряя драгоценного времени, он побежал с песчаного бархана вниз. Жара спадала, солнце почти полностью скрылось за горизонтом, оставляя за собой лишь тонкую багровую полосу, которая, словно угасающий костер, смешивалась с сумерками, медленно окутывающими бескрайнюю пустыню.

Максим приближался к зеленому оазису, это был не мираж — песок под ногами становился все более влажным, напитанным живительной влагой, по мере его приближения к источнику. Когда Максим подошел еще ближе к оазису, он уловил низкий гул моторов, и внезапно из-за пышных зарослей с оглушительным ревом вырвались три джипа. Их корпуса, обшитые ржавым металлоломом, утыканные острыми шипами и грубо приваренными пластинами, выглядели как машины, рожденные в кошмаре. Они стремительно окружили Максима, поднимая облака песка, и угрожающе кружили вокруг него.

Над каждым джипом, в области, где сидели водители, виднелись яркие красные полоски "HP", заполненные почти до предела, что ясно намекало на их мощь и готовность к жестокой схватке. Максим почувствовал, как жгучая боль в укушенной ноге вспыхнула с новой силой, пронзая тело словно раскаленный нож. Ему хотелось убежать, но он знал, что не обгонит машины, тем более в таком состоянии, да и круг уже стал слишком тесным, чтобы проскочить. Вместо этого Максим медленно поднял руки, и бросил ржавую трубу, он надеялся, что это покажет его мирные намерения.

Глава 4

Джипы, заметив его капитуляцию, замедлились и остановились, окружив Макса плотным кольцом. Песок оседал, а тишину разорвал металлический голос, донесшийся из рупора на одном из джипов.

— Кто ты такой? — прогремел резкий и требовательный голос, с легким треском, будто динамик был на последнем издыхании.

Максим сглотнул, его горло пересохло, и голос прозвучал тише, чем он хотел.

— Я просто человек, — сказал он. Он смотрел на ближайший джип, вглядываясь туда, где за стеклом в сумерках угадывался силуэт водителя.

Водители молчали, их двигатели едва слышно урчали. Сумерки медленно сгущались над оазисом. Ржавые корпуса джипов, покрытые вмятинами и царапинами, зловеще поблескивали в угасающем свете заката, а острые металлические шипы на их бортах отбрасывали длинные тени, словно когти хищника. Двигатели машин внезапно затихли.

Двери джипов с лязгом распахнулись, и из них вышли несколько селовек, закованных в тяжелую броню, собранную из грубых металлических пластин, перетянутых старыми резиновыми ремнями и трубками. Их лица скрывались за шлемами с узкими прорезями, через которые едва виднелись глаза, а над каждым воином парила красная полоска "HP", ярко-алая и полная. Среди этих суровых фигур выделялась девушка — высокая, с красивой мягкой кожей, отливающей теплой бронзой. Ее броня была лучше подогнана под нее, более изящной, словно созданной специально для нее. Она подчеркивала ее стройную фигуру, и казалась скорее произведением тактического искусства, чем просто грубой защитой. Черные, как уголь, волосы были аккуратно заплетены в африканские косички, которые спадали на плечи, слегка покачиваясь при каждом движении. Ее темные и острые, как лезвия, глаза, смотрели на Максима с подозрением. Над ее головой, как и у остальных, висела полная полоска "HP", а рядом мелькнула надпись — возможно, имя, но Максим не успел его разобрать.

Не успел он ничего сказать, как воины стремительно окружили его. Двое из них схватили его за руки. Его запястья тут же стянули грубой веревкой. Максим поморщился, чувствуя, как веревка вгрызается глубже с каждым движением. Под давлением чужих рук он невольно сгорбился, ощущая себя преступником из голливудских фильмов, на которого наконец-то нашли управу. Хватка воинов была железной, не оставляющей шанса вырваться.

Девушка шагнула ближе. Ее голос прорезал тишину.

— Кто ты и что здесь делаешь? — Максим сглотнул, чувствуя, как пересохло горло.

— Поселение неподалеку… на него напали, — начал он, стараясь говорить четко, несмотря на дрожь в голосе. — Рейдеры разрушили дома, взорвали колодец. Люди там тяжело ранены, им нужна помощь. Я иду в Первый Лагерь, чтобы попросить их помочь.

Его слова повисли в воздухе. Девушка, внимательно выслушав его рассказ о разрушенном поселении, продолжала изучать Максима, словно взвешивая каждое его слово.

— Отпустите его, — произнесла она.

Воины тут же разрезли оковы, и веревки соскользнули с запястий Максима, оставив красные следы на коже. Он потер руки и подобрал ржавую трубу, лежавшую в песке. Воины, не теряя времени, начали невнятные переговоры, понятные им одним, но их голоса, приглушенные шлемами, звучали деловито.

В этот момент над головой Максима раздался уже знакомый ему мелодичный звон. Надпись "Помочь выжившим" мигнула и исчезла, а рядом с ней появилась мигающая зеленая галочка. Одновременно над словом "Инвентарь" загорелась еще одна галочка. Вспомнив о том, что обычно, за квесты в играх дают награду, Максим, открыл инвентарь, и перед его глазами развернулась полупрозрачная панель. Рядом со строкой "Монеты: 12" появилась новая запись: "Награда: +500 монет". Теперь в инвентаре значилось "Монеты: 512". Слоты для Модулей, Артефактов и Навыков по-прежнему были закрыты, но первый выполненный квест был маленькой, но значимой победой.

Радость от успеха прервал голос девушки в броне, стоявшей неподалеку. Её смуглое лицо с острыми чертами и темные глаза, теперь были менее суровыми, чем раньше.

— Я Сакура, — представилась она, — начальница стражи Первого Лагеря. Прости за грубый прием, мы не ждали чужаков так близко к оазису.

— Меня зовут Максим.

— Ты сделал доброе дело, сообщив о поселении. — Сказала Сакура, — добро пожаловать в Первый Лагерь Последнего Оплота, мы всегда рады таким как ты.

— Эм, я Максим.— Представился он. — Рад помочь.

—Как ты здесь очутился? — Спросила Сакура.

— Я, — Макс неожидал этого вопроса. — Это все слишком странно. Наверное ты не поверишь мне, но я не из этого мира. Там, откуда я все не такое, как тут. Нет полосок со здоровьем, квестов, врагов из которых выпадают кристаллы. Там города с небоскребами, квартиры. Я был программистом, и работал в офисе. Сегодня я наткнулся на странный файл, когда я его открыл, меня ослепил белый свет и он перенес меня сюда. Я очнулся в пустыне, нашел пострадавшее от нападения рейдеров поселение, на меня напала огромная ящерица — Он взглянул на свою ногу, где на джинсах виднелись засохшее пятно крови и дырки от зубов. — Я не знаю, как это работает, но я здесь, и мне самому нужна помощь, не меньше чем тем бедолагам.

— Твоя история… необычная, но я верю тебе. — Сказала она.

— Я не понимаю, что происходит. — Сказал Максим. — Что это за место? Почему всё… как в игре?

Сакура замолчала, её взгляд скользнул по горизонту, где песчаные дюны сливались с небом. Наконец, она вздохнула и заговорила, её голос был твёрдым, выдающей усталость от бесконечной борьбы.

— Ты попал в другой мир, Максим. Вернее в то, что от него осталось. — Она сделала короткую паузу, словно собираясь с мыслями. — Несколько сотен лет назад наш мир был похож на твой. Города, технологии, мирная жизнь. Но потом явился он — колдун, чьё имя давно затерялось в истории. Он жаждал власти, абсолютной, над всем сущим. И нашёл способ ее достичь… — Подавляя эмоции Сакура сжала кулаки. — Он выпустил магию из игры, которая называлась «Тень над Пустыней». Никто не знает, как он это сделал, но он смешал наш мир с игровым. Реальность сломалась, случился Апокалипсис.

Максим почувствовал, как что-то внутри него упало.

— Апокалипсис? — переспросил он, пытаясь осмыслить её слова. В голове уже рисовались образы того, как монстры, рейдеры и злые маги разрушали города. — То есть, этот мир… он теперь как та игра?

— Именно, — кивнула Сакура. — Всё подчинено её законам. Уровни, навыки, задания. Ты, наверное, уже заметил, как это работает. Мы сражаемся за выживание, собираем ресурсы, защищаем такие места, как это. Но магия здесь, и она всем здесь правит. Она в песках, в монстрах, в нас самих. — Она коснулась своей брони, словно проверяя её прочность. — Мы научились жить по этим правилам, но это сплошная борьба.

Максим смотрел на неё, пытаясь уложить в голове услышанное. Его мир, где он целыми днями сидел за компьютером и пил кофе в перерывах, казался ему далёким сном. Теперь он в реальности, где ржавая труба — оружие, а вместо города — пустыня, кишащая монстрами.

— И что теперь? — спросил Максим, чувствуя себя еще более потерянно чем прежде. — Что мне делать?

Сакура улыбнулась краешками губ.

— Ты уже начал, Максим. Ты помог тем людям в пустыне. Это больше, чем делают многие. — Она повернулась к другим охранникам, которые грузили ящики с припасами в грузовики. — Пока, оставайся с нами, в Последнем Оплоте, здесь ты сможешь выжить.

Максим почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он не был героем, всего лишь программистом, который случайно попал в этот кошмар.

— Хорошо, — сказал он, сжимая рукоять трубы. — но я только выполнил свой первый квест. Я ничего не знаю об этом мире. Я программист, а не… герой какой-то игры.

— Для начала осмотрись в Первом Лагере. Пойми, как мы здесь живём. Это не твой офис, но здесь тоже может быть неплохо. А потом поговори с нашим старейшиной, он знает куда больше, чем я. Если кто и сможет тебе помочь, так это он. — Сакура кивнула в сторону лагеря, где вдалеке, между шатрами и глиняными постройками сновали люди в странной одежде. На ком-то была новая туника, кто-то носил тяжелые доспехи, радом сновала красотка в мини юбке. Вся эта разношерстная компания была чем-то очень занята.

Максим кивнул. Он не был готов к этому миру, но отступать было некуда.

— Хорошо, — сказал он. — Пойдём.

Сакура провела его через большие железные ворота, слегка побитые ржавчиной. Внутри лагерь бурлил жизнью, несмотря на сухую суровость окружающего мира. У оазиса, где вода тихо плескалась в каменном бассейне, жители чинили свое оружие и разбирали гору каког-то хлама, из которого торчали доски и обломки металла. По обрывкам фраз, Максим понял что это была добыча, полученная в награду за квесты.

Вопреки ожидания Макс, на территории Первого Лагеря жили совсем не дикари. Ни где не горели старые бочки, и вокруг не бродили нищие бездомные. В воздухе витали запахи жареного мяса, пыли, и металла. Над шатрами висели выцветшие белые с зеленым флаги, с символом напоминающим стилизованное солнце. Максим заметил, что некоторые жители бросали на него любопытные взгляды, но никто не останавливался, чтобы заговорить. Всюду, куда бы Макс не посмотрел, были протянуты длинные яркие гирлянды, лампочки которых горели теплым желтым светом, что отгонял вечерний мрак. Каждый закоулок огороженой высоким забором был освещен ими. Из-за гирлянд в лагере было почти уютно.

— Здесь всё… как в игре, — пробормотал он, глядя на мужчину, который точил пылающий огнем меч, который, судя по всему, не обжигал его руки. Максим вспомнил про то, что у него были монеты в инвентаре и закрытые слоты для различных улучшений — Так значит, все видят интерфейсы?

Сакура усмехнулась, шагая рядом.

— Здесь это нормально. Но большую часть информации о другом человеке узнать нельзя. Ты можешь расти, как в игре: получать опыт, улучшать навыки. Но не расслабляйся — смерть здесь настоящая.

Максим сглотнул, вспомнив бой с ящерицей.

Максим шёл за Сакурой по улицам Последнего Оплота, и его серые глаза блестели, как у ребёнка, впервые попавшего в парк аттракционов. Они прошли мимо кузницы, где автоматический молот бил по раскалённому металлу, и миновали рынок, где торговцы выкрикивали цены за «осколки маны» и «эликсиры выносливости». Всё это казалось Максиму безумной смесью средневековья, постапокалипсиса и RPG.

Сакура указала на аккуратный глиняный дом в центре лагеря, что возвышался на плато, к которому поднималась деревянная летница, на его стене висел большой кусок ткани, украшенный вышитыми рунами.

— Там живёт старейшина, — сказала она.

Максим остановился, глядя на дом старейшины.

— Спасибо, Сакура, — сказал Максим, повернувшись к стражнице. — Я… попробую разобраться во всем этом.

Она кивнула.

— Не торопись, программист. У нас тут всё по уровням. Начни с первого.

Максим глазел то на говорящего скелета, то на рептилоида, несущего корзину с мерцающими кристаллами. Над каждым жителем иногда всплывали интерфейсы: «Ремесленник, уровень 9» или «Охотник, уровень 14». Это всё ещё ошеломляло, но он уже начал привыкать к мысли, что попал в мир, где реальность подчиняется правилам игры.

— Это… скины? — спросил он у Сакуры, указывая на скелета.

Она кивнула, не сбавляя шага.

— Точно. В этом мире внешность — это часто просто внешность, которую покупают или получают за задания. Кто-то выглядит как человек, кто-то как… ну, ты видишь. Но все они — жители Лагеря, такие же, как мы. Не пугайся. Вижу, тебе нравится.

— Расскажи, как тут всё устроено?

Сакура кивнула и начала объяснять, указывая на разные части городка.

— У нас есть несколько ключевых мест. Базар — там, — она махнула в сторону оживлённой площади.

— Там можно купить или продать почти всё: от еды до магических осколков. Кузница — вон там, — она указала на дымящее здание, где звучали звонкие удары молотов. — Там чинят и создают оружие, броню, инструменты. Если хочешь, можешь научиться кузнечному делу, но это не для слабаков.

Максим кивнул, представляя, как он пытается ковать меч. Он неловко улыбнулся, даже в голове эта идея звучала нелепо.

— Ещё есть таверна, — продолжила Сакура, указывая на большое здание с деревянной вывеской, из которого доносились смех и звон кружек. — Там собираются после рейдов, делятся историями, берут квесты. Если хочешь узнать слухи или найти напарников, иди туда. И, конечно, Стража, — она похлопала себя по нагрудной броне. — Мы защищаем Последний Оплот. Если решишь, можешь вступить в наши ряды. Но это значит ты подписыаешься на тренировки, дисциплину и готовность рисковать жизнью.

Максим задумался, глядя на её броню. Он не был бойцом, но мысль о том, чтобы стать частью чего-то большего, грела душу.

— А как тут… зарабатывать? — спросил он. — Ну, чтобы жить, покупать еду, снаряжение?

— В «Тени над Пустыней» всё крутится вокруг трёх вещей: рейды, квесты и ремёсла, — ответила Сакура. — Рейды — это вылазки в пустыню, чтобы добыть ресурсы или отбиться от мутантов. Квесты дают на Базаре или в Таверне: от доставки грузов до охоты на монстров. А ремёсла — это кузнецы, охотники, лекари, маги. Выбираешь, что тебе ближе, и учишься. Чем выше твой уровень в ремесле, тем больше зарабатываешь.

Максим заметил, как над проходящим мимо кузнецом всплыла надпись: «100 уровень кузнечного мастерства». Он уже начинал понимать логику этого мира.

— А что насчёт магии? — спросил он, вспомнив светящиеся кристаллы на Базаре. — Я видел какие-то «осколки маны». Это что, настоящая магия?

С акура кивнула, её взгляд стал серьёзнее.

— Магия — часть этого мира. Есть школы магов, где учат её контролировать. В Оплоте есть одна такая школа. Если у тебя есть способности, можешь попробовать поступить.

В душе Максима загорелся азарт. Он не знал, есть ли у него способности к магии, но сама мысль о ней будоражила. Программист в нём уже прикидывал, как можно «раскрытьть» эти игровые механики, но он быстро одёрнул себя. Это не код. Это реальность.

— Осмотрись ещё, если хочешь, — сказала она. — или просто поболтай с людьми. Когда будешь готов, иди к старейшине. Он поможет тебе найти твой путь.

Максим кивнул, оглядывая городок. Вечерний Оплот сиял, как оазис надежды в пустыне жестокости. Над всеми жителями парили полоски HP, напоминая Максиму, что он в игре.

— С чего мне лучше начать? — спросил он, глядя на Сакуру. — Базар, квесты, стража, магия… Голова кругом.

— Для начала, — сказала она, — тебе нужна броня получше. Эта… одежда, — она кивнула на его толстовку, — не спасёт от когтей мутанта или клинка рейдера. Поищи на Базаре.

Максим нахмурился, вызвав мысленным усилием «Инвентарь». Полупрозрачное окно показало 512 монет — его скромный капитал.

— 512 монет, — пробормотал он. — Это много или мало?

Сакура усмехнулась.

— Для хорошей брони — мало. Кожаный нагрудник стоит минимум тысячу. Но на Базаре можно найти подержанный или поторговаться.

Резкий вой сирены расколол вечернюю идиллию. Городок взорвался хаосом: торговцы захлопывали лотки, жители прятались в домах, а вооружённые охранники бежали к стенам.

— Что это? — спросил Максим, хватаясь за свою трубу.

Сакура напряглась, ее взгляд устремился к горизонту.

— Рейдеры, — отрезала она. — Нападение. Мне пора к страже.

Как будто из ниоткуда, в лучших традициях игр, Сакура выхватила огромный бластер — навороченный, с мигающими диодами и шипящими энергоблоками. Оружие выглядело так, словно оно попало сюда прямиком из далекого будущего, когда звездолеты стали привычнее наземного транспорта. Не говоря ни слова, она рванула к главным воротам.

Глава 5

Максим, не раздумывая, побежал за ней. У главных ворот уже кипела суета: стражники, вооружённые автоматами, арбалетами и такими же футуристическими бластерами, запрыгивали в апокалиптические машины увешанные шипами и бронепластинами. Двигатели ревели, поднимая клубы пыли. Сакура ловко вскочила в одну из машин, крикнув что-то водителю, и отряд с рёвом вылетел за ворота, навстречу врагу.

Максим знал, что в бой ему пока не место. Вместо этого он обратил внимание на лестницу, ведущую на высокую стену, окружавшую Лагерь. Перепрыгивая через ящики, Макс забрался наверх. Оказавшись на стене, он замер, глядя на открывшуюся картину. За воротами, в пустыне, на самом горизонте уже вспыхивали зарницы выстрелов, а крики и лязг металла доносились сквозь пыль. Машины стражи мчались к тёмным силуэтам рейдеров на мотоциклах. Байкеры, в кожаных куртках и самодельных масках, гнали на полной скорости. Они улюлюкали и стреляли по стражникам из обрезов и автоматов, а их мотоциклы рычали как раненые звери, выбрасывая чёрный дым. Стражники открыли огонь из пулемётов, закреплённых на крышах их машин. Трассеры прорезали сумерки, и несколько байкеров навзничь рухнули на песок, а их мотоциклы закувыркались в облаках пыли. Максим заметил, как из тел погибших рейдеров выпадали светящиеся кристаллы — голубоватые, мерцающие, словно осколки звёзд. Но стоило машинам стражников проехать по ним, как кристаллы, с лёгкой вспышкой растворялись в воздухе.

Рейдеры не сдавались. Один из них, с диким воплем, швырнул коктейль Молотова, и огненный шар взорвался у колеса машины стражников, заставив её вильнуть в сторону. Другие рейдеры стреляли из переделанных и обрезанных винтовок и пистолетов. Пули рикошетили от брони машин, а один выстрел угодил в стену неподалёку от Максима, выбив облачко каменной крошки. Макс тут же пригнулся, но не мог отвести взгляд от боя.

Сакура, будучи во главе отряда, высунулась из люка и дала очередь из своего навороченного бластера. Луч энергии, яркий, как молния, пронзил байкера, и тот рухнул, оставив за собой ещё один кристалл. Её машина резко вильнула, уклоняясь от очередного коктейля Молотова, и помчалась в гущу схватки. Стражники действовали слаженно, их машины кружили, словно ловкие хищники, отрезая рейдерам пути к лагерю.

Максим был заворожён происходящим. Всё это было безумно знакомым, но реальность пуль и огня напоминала, что здесь нет кнопки «перезагрузка».

Он посмотрел на свою ржавую трубу, затем на бой внизу. Вечерний свет гас, сменяясь вспышками выстрелов и огненными всполохами коктейлей Молотова. Пулемёты на крышах стражников плевались огнём, и каждый раз, когда байкер падал, из его тела высыпались светящиеся кристаллы, которые тут же растворялись под колёсами машин. Максим был уверен что у байкеров нет шансов против слаженной и хорошо вооруженной охраны Первого Лагеря.

И тут двое байкеров, прорвавшись через кольцо машин стражников, рванули к стене Лагеря. В их руках вспыхнули коктейли Молотова, и с громкими хлопками бутылки разбились о деревянные укрепления внизу. Пламя лизнуло стену, чёрный дым пополз вверх, а рейдеры, не теряя времени спрыгнули с мотоциклов и начали карабкаться по камням укрепления. Их маски из ржавого металла блестели в свете огня, а железные клинки сверкали на поясах и в руках.

Максим замер, он не был воином, но стоять и смотреть, как враги лезут лагерь, он не мог. Рядом, у стены стояло копьё с потрескавшимся древком — кто-то из стражников, видимо, в спешке, оставил его здесь.

Недолго думая, Максим схватил это копьё, чувствуя, как его руки дрожат от адреналина. Один из рейдеров был уже в нескольких метрах от верха стены, его грязные пальцы цеплялись за выступы, а пламя под ним освещало те лохмотья, в которые он был одет.

Максим прицелился, вспоминая, как в детстве кидал дротики в мишень. Он швырнул копьё с силой, на которую не считал себя способным. Оружие просвистело в воздухе и с глухим звуком вонзилось в грудь рейдера. Тот издал короткий хрип, его руки сорвались со стены, и он рухнул вниз, пригвождённый к иссушенной земле. Из его тела тут же высыпалась горсть светящихся кристаллов, которые замерцали на песке, а сам рейдер тут же исчез — его фигура лопнула, как мыльный пузырь.

Максим моргнул, пытаясь осмыслить увиденное. «НПС», — мелькнула мысль. Этот рейдер был не человеком, а частью этого мира, созданной его игровыми законами. Как враг в RPG, который исчезает после смерти, оставляя после себя только небольшую добычу.

Второй рейдер, заметив что его товарища убили, заорал что-то неразборчивое и полез вверх быстрее. И вот он уже забрался на стену, его пальцы вцепились в край, а глаза сверкали злобой.

Максим, не раздумывая, бросился вперёд. Его нога с силой ударила рейдера в плечо, и тот, издав пронзительный крик, сорвался вниз, кувыркаясь в облаке пыли. Он рухнул на песок у подножия стены. Тут же к краю стены подбежал стражник в потрёпанной броне, сжимающий диковинную винтовку, увешанную проводами и мигающими светодиодами. Оружие загудело, выплюнув яркий луч, и уничтожил рейдера на месте. Как и его напарник, второй рейдер оставил после себя горстку кристаллов, которые парили над песком.

Максим тяжело дышал, его руки дрожали от шока. Он посмотрел вниз, где бой затихал: машины стражников добивали последних байкеров, их мотоциклы догорали в песке пустыне, а грязные крики и ругательства становились все тише.

Вскоре рёв двигателей сменился гулом возвращающихся машин. Стража въехала в Оплот через главные ворота, и жители, до того прятавшиеся по закоулкам, начали выходить из укрытий.

Один из стражников, заметив Максима на стене, протянул ему большую глиняную чашку, полную прохладной воды. Не раздумывая Максим схватил её, и жадно выпил всю воду. — После жары, пыли и боя его горло страшно пересохло.

Сакура, спрыгнув с одной из машин, забралась на стену и подошла к Максу, и весело хлопнула его по плечу.

— Неплохо для новичка, — сказала она. — Бросок копья, пинок… Ты показал инициативу. Не думала, что ты так хорошо дерешься.

Максим смущённо потёр нос, не зная, как реагировать.

— Просто… не мог стоять в стороне, — пробормотал он.

— Это хорошо, — кивнула Сакура. — Пойдём. Пора познакомить тебя с тем, кто здесь всем заправляет.

Они спустились со стены, и Сакура повела его за собой. Они поднялись по скрипящей деревянной лестнице, и вошли в шатёр. Максим сразу почувствовал, что оказался в центре чего-то важного. Внутри было просторно, уютно и светло: стены украшали потрепанные знамёна с изображением солнца и деревьев, а в центре шатра стоял массивный деревянный стол, заваленный свитками и светящимися кристаллами. За столом сидел сам Томас Грей, глава Последнего Оплота. Это был худой седоволосый старик, с обветренным морщинистым лицом и спокойными, проницательными карими глазами. Его внешность напоминала Максиму образ степенного индейца из старых фильмов: бронзовая кожа, длинные седые волосы, заплетённые в косу, и мантия, украшенная перьями. Максим не мог понять, настоящая ли это внешность или очередной игровой скин, как у скелетов и рептилоидов, которых он видел на улицах, но ему это было не особо важно.

В руке Томас держал навороченный магический посох — металлический, тяжелый, с выгравированными на нем рунами силы, которые слабо светились зеленоватым сиянием. Над навершием посоха, в воздухе вращался небольшой кристалл, испускающий во все стороны маленькие искры. Максим сразу понял, что это не просто украшение. Посох выглядел как оружие, способное на мощные магические эффекты, прямо как артефакт из высокоуровневой RPG.

Сакура шагнула вперёд и кивнула Томасу.

— Это Максим, — сказала она. — Новичок. Помог отбить атаку рейдеров. Он… не из нашего мира.

Томас поднял взгляд от свитка, который изучал, и его глаза, тёмные и глубокие, остановились на Максиме. Он медленно кивнул, словно оценивая то что сказала Сакура.

— Расскажи, — произнёс он, — кто ты, и как оказался здесь?

Максим, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке, откашлялся. Он рассказал вкратце свою историю. Томас слушал рассказ молча, постукивая пальцами по посоху. Когда Максим закончил, старик задумчиво кивнул, его взгляд скользнул к кристаллу на посохе, который мигнул ярче.

На столе, заваленном свитками и кристаллами, дымилась глиняная чашка с травяным чаем. Томас отпил немного, и пригласил Максима сесть напротив него. Седовласый глава Оплота, смотрел на Максима с неподдельным интересом. Сакура стояла рядом и молчала, прислонившись спиной к стене.

— Другой мир, говоришь… — произнёс он наконец. — Не ты первый, кто попал сюда так. «Тень над Пустыней» затягивает чужаков, но не все выживают. Ты, похоже, не из слабых.

Максим пожал плечами.

— Я просто делал, что мог, — сказал он. — Но я не понимаю, что мне делать дальше.

Томас поднялся со своего места, опираясь на посох, и подошёл ближе. Его длинная мантия тихо шелестела, а перья на ней слегка покачивались.

— Ты уже начал, Максим, — сказал он. — Этот мир проверяет всех. Оставайся в Оплоте, учись жить здесь. Сакура, — он взглянул на неё, — присмотри за ним первое время.

— Присмотрю. — Серьезно ответила она.

Старик, постукивая пальцами по посоху, задумчиво кивнул. Он откинулся на спинку стула и посмотрел на кристалл на посохе, который мигнул, словно отзываясь на его мысли, и заговорил.

— Твой рассказ… он не первый, но всё же редкий, — начал Томас. — Наш мир иногда затягивает чужаков. Но мало кто выживает в пустыне, а уж тем более помогает отбивать рейдеров, как ты. Это заставляет меня вспомнить старое пророчество.

Максим поднял брови, держа чашку обеими руками.

— Пророчество? — переспросил Максим.

Томас кивнул.

— Давно, ещё до моего рождения, старейшины говорили о пришельце из другого мира. Особенном человеке, который появится, когда Оплот будет на грани. Мол, он принесёт равновесие, найдёт способ одолеть тьму, что разрушила наш мир, и спасёт всех нас. — Томас сделал паузу, глядя на Максима. — Твой приход… он заставляет задуматься.

Максим замер, чувствуя, как жар от чая в руках сменяется холодком по спине. Он поставил чашку на стол и усмехнулся, потирая нос.

— Вы серьёзно? — Спросил Макс. — Я? Спаситель? Да я обычный парень, я случайно сюда попал. Я даже броню себе купить не могу, а вы про пророчества… — Он замялся, чувствуя, как щёки горят от смущения. — Извините, но я точно не тот, кого вы ждёте. Я никогда не был особенным.

Томас улыбнулся, его морщинистое лицо смягчилось, но в глазах мелькнула искра, словно он знал больше, чем говорил.

— Может, и так, — сказал он. — А может, этот мир сам решает, кто особенный. Ты уже здесь, Максим. И ты уже сделал больше, чем многие. — Он кивнул на Сакуру. — Она видела, как ты сражался. Это не случайность.

Сакура слегка кивнула.

— Он не струсил, — сказала она. — Для новичка это уже много.

Максим опустил взгляд на свои руки, всё ещё испачканные пылью от стены. Он? Спаситель? Это звучало нелепо. Но слова Томаса и взгляд Сакуры заставляли его задуматься. Этот мир, с его НПС, кристаллами и магией, был безумен, но он уже затягивал его, и отступать Максиму было некуда.

Дальше их разговор пошел легче. Томас оказался неожиданно открытым человеком. За чашкой травяного чая он не только выслушал Максима, но и поделился историями о жизни в Оплоте, о том, как люди здесь живут. К концу разговора Максим поймал себя на мысли, что старик ему нравится — его степенная манера, лёгкая ирония и мудрость настоящего мага. Спусня пару часов они расстались почти друзьями.

Перед уходом Томас хлопнул его по плечу.

— Оставайся с нами, Максим, — сказал старик. — Последний Оплот — место для тех, кто хочет выжить и найти свой путь. Осваивайся, а там решишь, что делать дальше. Завтра будет новый день. Сакура, будь добра, отведи его к пустующему дому оруженосца. Он скромный, но потом ты сможешь найти себе что-то получше. А пока отдыхай.

Максим поблагодарил мага и покинул шатёр, всё ещё переваривая разговор о пророчестве. Проводив его, Сакура ушла к своим стражникам. Слова Томаса и радушие, с которым его приняли, дали ему чувство, которого он не ожидал ощутить, они оставили в нём ощущение, что он, возможно, не так уж и потерян в этом мире. Максим, всё ещё смущённый мыслью о пророчестве, не чувствовал себя героем, но эта мысль начинала его немного забавлять. Жители, проходившие мимо, улыбались ему, как настоящие НПС в играх, кто-то даже протянул лепёшку с пряным мясом. Один из торговцев сказал ему спасибо, узнав, что Максим помог отбить рейдеров.

Максим закрыл за собой хлипкую деревянную дверь в своем новом жилище, рухнул на старый диван, и сразу провалился в сон, измотанный пустыней, боем и разговорами.

Проснулся он с первыми лучами солнца, лившимися через всегда открытое окно без стекла. Его тело будто знало, когда вставать, — как по игровым правилам, где рассвет автоматически запускает новый день для всех персонажей. Все мышцы Максима ныли после вчерашнего тяжелого дня. К таким встряскам он не привык.

Он потянулся, проверил свой «Инвентарь» — на нем были всё те же 512 монет, труба и пустая флага — и вышел на улицу, щурясь от яркого света. На рассвете оазис сверкал росой, а гирлянды лампочек ещё горели над пыльными улочками. Первый лагерь постепенно просыпался: торговцы раскладывали товары на Базаре, кузнец бил молотом, прохожие сновали туда-сюда.

Максим решил осмотреться, чтобы лучше понять, как устроен этот городок. Он медленно шёл по узким улочкам, мимо глиняных домов и шатров. Его мысли всё ещё крутились вокруг слов Томаса Грея о пророчестве, но пока, он отмахнулся от них, сосредоточившись на бурлящей жизни Лагеря.

У кузницы он заметил знакомого стражника — высокого, с обветренным лицом и потрёпанной бронёй, покрытой свежими царапинами. Это был один из тех, кто вчера уезжал на машинах помогать ограбленным жителям в пустыне. Максим вспомнил разрушенное поселение, стариков, просивших о помощи, и решил узнать, как они.

— Эй, — окликнул он, подходя ближе. — Как там те люди из пустыни? Они в порядке?

Стражник поднял взгляд и неожиданно расхохотался. Его смех был громким, веселым, с хрипотцой, и Максим невольно нахмурился.

— Люди? — переспросил стражник. — Да какие там люди! Это были квестовые НПС, парень. Простенькие, для начального задания. Они существуют только для того, чтобы ты их «спас», и всё. После квеста — пфф, — он щёлкнул пальцами, — исчезли, как и положено.

Максим замер, пытаясь осмыслить услышанное. Его серые глаза сузились.

— То есть… они не настоящие? — спросил он, чувствуя, как в груди зарождается странное чувство.

— Ага, — кивнул стражник, всё ещё посмеиваясь. — В «Тени над Пустыней» полным-полно таких. Квест даёт опыт, монеты, а НПС — просто декорации. Не бери в голову.

Максим медленно кивнул, его мысли закружились. Он вспомнил стариков: их измождённые лица, дрожащие руки, мольбы о помощи. Они казались такими… реальными. И теперь он узнаёт, что они были лишь частью квеста, как в играх, в которые он играл? Но что-то в этом казалось неправильным. Их боль, их страх — всё это отпечаталось в его памяти. А что, если этот мир — не просто игра? Что, если эти НПС, исчезающие после квестов, — не просто код, а что-то большее? В голове мелькнула мрачная мысль: может, они грешники, отбывающие наказание в этом странном аду, созданном магией колдуна? Он тут же отогнал эту идею, но она оставила неприятный осадок.

— Ты в порядке, новичок? — спросил стражник, заметив его задумчивый взгляд. — Не грузись. Бери квесты, качай уровень, покупай броню. Живи как можешь.

Максим заставил себя улыбнуться и кивнул.

— Да, понятно. Спасибо.

Глава 6

Он отошёл, но его мысли всё ещё кружились вокруг НПС. Первый Лагерь сиял, живой и яркий, но теперь Макс смотрел на этот мир чуть иначе. Если старики были «декорациями», то кто он сам в этой игре? И что значит быть «особым», как намекал Томас? С этими вопросами он продолжил бродить по лагерю, чувствуя, как «Тень над Пустыней» затягивает его всё глубже.

Максим, оглядываясь на других выживших, не мог не заметить, как они выделяются. Кто-то крутил в руках светящиеся кристаллы, кто-то проверял оружие с гравировкой, а одна женщина, похожая на эльфийку, небрежно вертела в руках посох, источающий чистый бледный свет. Все они казались частью этого мира — красивыми, сильными, словно сошли с обложки. Он же, в своей потрёпанной толстовке и с ржавой трубой, чувствовал себя каким-то начальным мобом.

Иногда ему хотелось поплакаться самому себе о том, что он больше не дома, где ему было привычно и комфортно. Вокруг небыло его знакомых, он не мог позвонить родственникам но, чем больше он осматривался вокруг, тем легче ему было без этих мыслей. Тоску о доме вытесняли новые впечатления, да и борьбе за выживание в его ситуации ни кто не отменял. И Максим гнал хандру прочь, и снова сосредотачивался на том, что окружало его прямо сейчас.

Максим стоял на краю небольшой площади, выжженной солнцем и окружённой разрушенными остатками зданий, которые, казалось, держались на честном слове. Песок хрустел под ногами, а воздух пах раскалённым металлом. Над головой, в серо-жёлтом небе, парили редкие облака, но они не давали тени. В этом мире всё казалось суровым, но в то же время... живым. Люди вокруг — выжившие, как их называла Сакура — выглядели так, будто сошли с обложки фэнтезийного романа. Кто-то в сверкающих доспехах, кто-то с посохами, излучающими слабое сияние, а у одного парня в руках вообще крутился артефакт, похожий на парящий куб, испускающий искры.

Макс чувствовал себя не в своей тарелке. Его взгляд то и дело возвращался к Алену, молодому стражнику, с которым он вчера перекинулся парой слов, пока приходил в себя после боя. Он стоял, прислонившись к обшарпанной стене, и лениво жевал какую-то местную травинку. У Алена были короткие, неестественно зелёные волосы, хитрый взгляд и добрая улыбка, от которой Максу становилось чуть спокойнее. Ален выглядел как типичный обитатель этого мира: крутой, уверенный, с лёгким налётом безрассудства. Так, будто знал о мире больше, чем хотел показывать. На его поясе висел небольшой артефакт — металлический диск, испускающий слабое свечение.

— Слушай, Ален, — начал Макс, подойдя к нему ближе, — все вокруг такие... крутые. Вон тот, с кубом, вообще выглядит, как главный герой аниме. А я... ну, я просто программист. Чем мне тут заняться? С чего начать?

Ален хмыкнул, сплюнул травинку и скрестил руки на груди. Его броня — лёгкая, но явно усиленная какими-то магическими рунами — тихо звякнула.

— Новичок, да? — Его голос был с лёгкой насмешкой, но без злобы. — Смотри, Макс, этот мир — не шутка. Тут всё по игровым правилам, но умереть можно по-настоящему. Видишь тех ребят с артефактами? Они годами качались, выполняли квесты, рисковали. Ты же пока... ну, скажем, первого уровня. Без обид.

Макс открыл свой инвентарь — полупрозрачное окно, которое возникало перед глазами, стоило только подумать об этом. Список был удручающе коротким: 512 монет. Он уже узнал, что монеты — местная валюта, но их количество вызывало тоску.

— Ага, без обид, — буркнул Макс. — Но всё-таки, с чего начать? Я же не могу просто сидеть и ждать, пока меня не сожрёт какой-нибудь пустынный монстр.

Ален рассмеялся.

— Смотри, вот мой совет: не лезь на рожон. Тут полно горячих голов, которые сразу бегут на квесты с надписью «Опасность: высокая». Половина из них не возвращается. Лучше начни с малого. Найди работу в городе, накопи монет. А потом... — он сделал паузу, хитро прищурившись, — иди учиться. Магическая школа, например. Там тебя научат не только махать мечом, но и кидаться фаерболами. Или чем ты там хочешь.

— Магическая школа? — Макс оживился. В его глазах загорелся огонёк. — Это реально? Можно стать магом? Типа, настоящим?

— А ты думал, — ухмыльнулся Ален. — Тут всё по-настоящему. Маги, воины, алхимики, техноманты — выбирай, кем хочешь стать. Но, — он поднял палец, — это не бесплатно. Хорошая школа, вроде той, что в Крепости Песчаного Ветра, запросит тысяч десять монет за базовый курс. А то и сто тысчь! Это, брат, не пара квестов.

Макс снова заглянул в инвентарь. До десяти тысяч было как до Луны пешком. Он вздохнул, но в груди что-то ёкнуло. Да, этот мир был опасным. Да, он был чужим. Но мысль, что он, обычный программист, может стать магом, воином или кем-то ещё, будоражила кровь. Дома его ждала только клавиатура, кофе и дедлайны. А здесь... здесь он мог стать кем угодно.

— Ладно, — сказал он, выпрямляясь. — А как эти монеты зарабатывать? Есть что-то для новичков?

Ален задумчиво почесал подбородок, глядя куда-то вдаль, где над горизонтом поднималась пыльная буря.

— В таверне есть доска объявлений. Квесты для новичков — типа «собери десять пустынных трав» или «принеси воды для каравана». Награда небольшая, но безопасно. Ещё можешь податься в помощники к какому-нибудь мастеру. Алхимики, кузнецы — им всегда нужны лишние руки. Но, — он снова улыбнулся, — не жди, что будет легко. Этот мир любит проверять на прочность.

Макс кивнул, чувствуя, как в нём загорается решимость. Он хотел домой, в уют своей квартиры, где не было ни песчаных бурь, ни монстров. Но в то же время... он был рад. Этот мир давал ему шанс, о котором он мечтал, сидя за кодом в три часа ночи. Шанс стать кем-то большим.

— Спасибо, Ален, — сказал он, хлопнув стражника по плечу. — Пойду гляну эту доску объявлений.

— Удачи, новичок, — Ален подмигнул. — И не забудь: если увидишь квест с надписью «Лёгкий», это враньё.

Макс чувствовал, как его желудок издаёт звуки, которые в этом пустынном мире звучали громче, чем хотелось бы. Песок, жара и бесконечные разговоры о магии и монетах не могли отвлечь его от простого факта: он был голоден. Попрощавшись с Аленом, он направился к таверне, которую заметил на краю площади. Над входом висела потрёпанная вывеска с надписью «Песчаный котёл», а изнутри доносились запахи еды и гул голосов.

Внутри было людно, но не тесно. Выжившие сидели за деревянными столами, некоторые в полном боевом облачении, другие — в лёгких туниках, потягивая что-то из глиняных кружек. Макс плюхнулся за свободный столик у окна и заказал первое, что попалось в меню, — тарелку жирной похлёбки. Когда её принесли, аромат заставил его забыть обо всём. Густая, с кусками мяса и овощей, она выглядела так, будто могла накормить небольшую армию. Первый же глоток вызвал у него удивлённое «ммм». Похлёбка не только утолила голод, но и словно наполнила его энергией. Он даже почувствовал лёгкое покалывание в пальцах, как будто в блюде была щепотка магии.

— Сколько? — спросил он, когда подошёл хозяин таверны, здоровяк с густой бородой и шрамом через бровь.

— Сто пятьдесят монет, — буркнул тот, вытирая руки о фартук.

Макс поморщился, открыв инвентарь. «Разбогатеть здесь будет непросто», — подумал он, и оплатил похлебку.

— Заходи еще.

Сытость и прилив сил придали Максу решимости. Пора было браться за дело. Он направился к доске объявлений, которую упомянул Ален. Среди кучи квестов с пугающими названиями вроде «Охота на пустынного скорпиона» или «Поиск артефакта в Черных Недрах» он нашёл что-то подходящее: «Сбор металла в Таун Сити. Награда: 200 монет на человека. Уровень опасности: низкий». Простенько, безопасно, то, что надо для новичка.

На месте сбора, у старого ржавого грузовика, уже ждали четверо. Макс сразу обратил внимание на двух девушек, которые стояли чуть в стороне, жуя розовую жвачку и перебрасываясь шутками. Магна, блондинка с длинной косой, была одета в лёгкую броню — старые джинсы и куртка, к которым были пришиты мелкие металлические пластины. Багира, брюнетка, с россыпью веснушек на лице, выглядела чуть более дерзко: её броня была украшена яркими заплатками, а на поясе болтался потрёпанный пистолет. Обе девушки стояли с видом, будто весь мир им должен, но стоило Максу подойти, как Магна улыбнулась и помахала ему.

— Новенький? — спросила она, выпуская пузырь из жвачки. — Не боишься пустошей?

— Пока не знаю, чего бояться, — честно ответил Макс, почёсывая затылок. — Я Максим, кстати.

— Магна, — представилась блондинка, а потом кивнула на подругу. — Это Багира. Мы тут за охрану. Не расслабляйся, но и не трясись — квест лёгкий.

— Лёгкий, ага, — хмыкнула Багира, поправляя ремень с пистолетом. — В прошлый раз «лёгкий» квест закончился тем, что мы удирали от песчаной змеи. Хорошо, что она была мелкая.

Макс нервно сглотнул, но Магна рассмеялась.

— Не слушай её, она любит пугать. У меня есть артефакт, так что мы в порядке. — Она похлопала по маленькому браслету на запястье, который слегка светился. — «Усилитель пятого выстрела». Каждый пятый выстрел на пятнадцать процентов мощнее. Выбила в прошлом квесте, крутая штука, правда, только до третьего уровня работает.

— Круто, — кивнул Макс, хотя пока не совсем понимал, как тут всё устроено.

Рядом стояли двое мужчин, явно постарше. Барт, крепкий, с сединой в бороде, и Майло, худощавый, с усталым взглядом, но оба выглядели так, будто повидали в этом мире всё. На их поясах висели странные устройства — самодельные модули, которые, как они объяснили, увеличивали переносимый вес. У Барта модуль добавлял 5 кг, у Майло — 6 кг. Макс подумал, что это звучит как чит-код для рюкзака в RPG.

— Готов, новичок? — спросил Барт, хлопнув Макса по плечу. — Не расслабляйся, но и не паникуй. Просто собирай металл, а мы с Майло разберёмся с тяжёлой работой.

— Ага, а мы с Багирой разберёмся с тем, что решит нас сожрать, — добавила Магна, снова пуская пузырь из жвачки.

Все пятеро забрались в старый грузовик. Макс ожидал, что он вот-вот развалится, но двигатель неожиданно заурчал, и машина тронулась. Он устроился на заднем сиденье рядом с Майло, который молча смотрел в окно.

— Слушайте, а как вы заправляете эту штуку? — спросил Макс, глядя на ржавый кузов. — Канистры бензина же в постапокалипсисе не растут на деревьях.

Барт, сидевший за рулём, хохотнул.

— Бензин? Это прошлый век, парень. Наша малышка ездит на кристаллах маны. — Он указал на металлический контейнер, в который были засыпаны светящиеся голубые кристаллы. — Выпадают с мобов, иногда с боссов. Чем сильнее враг, тем больше энергии в кристалле. Засыпаешь в бак, и готово — едет, как миленькая.

— Круто, — выдохнул Макс, пытаясь осознать, что теперь даже машины работают на магии.

Багира повернулась к нему с переднего сиденья, ухмыляясь.

— А ты думал, мы тут на нефти катаемся? — Откуда ты знаешь, что я программист? — удивился Макс.

— Ален проболтался, — хмыкнула Магна. — Он вообще любит разносить сплетни. Говорит, ты из другого мира. Это правда?

Макс замялся, но решил, что скрывать нет смысла.

— Ну... да. Попал сюда пару дней назад. Ещё не понял, как и почему.

— О, попаданец! — воскликнула Багира, хлопнув в ладоши. — Люблю такие истории. У тебя есть какой-нибудь читерский навык? Типа, суперсила из твоего мира?

— Эм... я умею писать код на Python, — неуверенно ответил Макс. — Это считается?

Майло, молчавший до этого, вдруг хмыкнул.

— Код, говоришь? Может, ещё научишься писать заклинания. Слыхал, в Крепости Песчаного Ветра есть техноманты, которые превращают код в магию. Но это тебе не по карману пока.

— Да уж, — вздохнул Макс, вспоминая про 10 000 монет на магическую школу.

Грузовик подпрыгивал на ухабах, а за окном мелькали пустынные пейзажи: песчаные дюны, редкие обломки старых зданий и странные светящиеся растения, торчащие из песка. Через двадцать минут они подъехали к Таун Сити — заброшенному городку, где среди руин виднелись кучи металлолома, старые машины и какие-то странные конструкции, покрытые пылью.

— Приехали, — объявил Барт, заглушая двигатель. — Бери мешки, новичок. Собираем всё, что блестит, но не трогай ничего, что выглядит магическим, без проверки. Понял?

— Понял, — кивнул Макс, чувствуя, как в нём загорается азарт. Это был его первый квест, его первый шаг в этом мире. И пусть это всего лишь сбор металла, он был полон решимости не облажаться.

Магна и Багира уже вытаскивали свои пистолеты, проверяя обоймы. Их розовые жвачки всё ещё мелькали, добавляя сцене какой-то лёгкой, почти комичной атмосферы. Майло достал из кузова грузовика пару мешков и бросил один Максу.

— Не отставай, — подмигнул он. — И держи ухо востро. Это «лёгкий» квест, но пустоши любят сюрпризы.

Макс сжал мешок в руках и шагнул к руинам, чувствуя, как сердце стучит от смеси страха и предвкушения. Этот мир был безумным, но он начинал ему нравиться.

Таун Сити встретил их привычной тишиной, нарушаемой лишь скрипом песка под ногами и далёким воем ветра. Руины некогда жилого городка выглядели как декорации к фильму о постапокалипсисе: обвалившиеся стены, покосившиеся фонарные столбы и груды ржавого металла, торчащие из песка. Макс уже привык к этому пейзажу за последние пару часов, но всё равно не мог отделаться от мысли, что этот мир смесь реальности и видеоигры.

Барт и Майло, вооружившись кирками, сноровисто били по обломкам домов. Каждый удар выбивал одинаковые куски металлолома, которые, словно по скрипту, падали на землю с лёгким звоном. Макс, помогая загружать их в кузов грузовика, не удержался от комментария:

— Серьёзно, этот мир работает, как какой-то скрипт. Бьёшь стену — падает лут. Как в старых RPG, где всё запрограммировано.

Майло, вытирая пот со лба, хмыкнул, не отрываясь от работы.

— Привыкай. Здесь всё по правилам системы. Но, — он сделал паузу, вонзая кирку в очередной обломок, — есть места, где можно найти настоящий лут. Артефакты старого мира, модули, оружие. Только они далеко, за пустошами. Там аномалии, мутанты, МагБури. Новичку вроде тебя туда лучше не соваться.

— МагБури? — переспросил Макс, закидывая очередной кусок металла в кузов.

— Магические бури, — пояснила Магна, стоявшая на карауле с пистолетом в руках. Она лениво жевала свою розовую жвачку, но её глаза внимательно сканировали горизонт. — Песок, молнии, магия — всё в одном. Попадёшь в такую — и привет, либо мутант, либо кучка пепла.

— Звучит весело, — буркнул Макс, но в голове уже крутилась мысль: «Артефакты старого мира... Это, наверное, что-то стоящее».

Багира, стоявшая чуть дальше, хмыкнула:

— Не мечтай лишнего, новичок. Все хотят артефакты найти, прибыль хорошую, но там, где артефакты, обычно и дохнут. Лучше копай металл, как мы, — безопасно и прибыльно.

Через два часа работы грузовик был почти полон. Команда вернулась в лагерь, сдав металл местному скупщику — угрюмому типу в потрёпанной робе, который даже не поднял глаз от своего журнала. Каждый получил по 200 монет, и Макс, глядя на обновлённый баланс в своём инвентаре, почувствовал лёгкую гордость. Это были его первые честно заработанные деньги в этом мире.

Следующие два дня прошли по тому же сценарию. Три рейда в Таун Сити, трижды по 200 монет на человека. Ни мутантов, ни аномалий — только пыль, жара и монотонная работа. Макс уже начал думать, что этот мир не так уж и страшен, как расписывал Ален. Команда работала слаженно: Барт и Майло копали, Макс таскал металл, а Магна с Багирой стояли на стрёме, иногда подшучивая друг над другом или над Максом.

— Эй, программист, — крикнула Багира в один из рейдов, пуская пузырь из жвачки. — Когда уже напишешь скрипт, чтобы металл сам в кузов прыгал?

— Дайте мне пару недель, я разберусь, как тут магию кодить, — отшутился Макс, и вся команда рассмеялась.

Глава 7

Но на третий день, когда Макс уже подсчитывал, сколько монет он накопил, его оптимизм дал трещину. В лагере он случайно подслушал разговор двух выживших, обсуждавших экипировку. Хорошая броня, вроде той, что носили опытные бойцы, стоила сотни тысяч монет. Оружие — ещё дороже. А по-настоящему крутые артефакты и модули вообще можно было выменять только на что-то столь же редкое, добытое в опасных рейдах. Его жалкие пара тысяч монет казались каплей в море.

— Это что, мне теперь годами металл копать? — пробормотал он, сидя на краю кузова грузовика после очередного рейда.

— А ты думал, сразу в герои? — хмыкнул Барт, хлопнув его по плечу. — Жизнь любит терпеливых. Или безумных. Выбирай, кем будешь.

Макс только вздохнул. Он хотел стать магом, воином, кем-то значимым. Но пока он был просто новичком с киркой и кучей долгов. Надо было что-то менять.

На третий день, во время последнего рейда в Таун Сити, всё шло как обычно. Барт и Майло дробили обломки, Макс таскал металл, а девушки стояли на карауле, лениво переговариваясь. Но вдруг тишину разорвал рёв мотора. Все замерли. Магна и Багира тут же вскинули оружие, их жвачки замерли во рту. Макс почувствовал, как сердце заколотилось.

— Это не наши, — процедила Магна, прищурившись.

Из-за ближайшего холма, поднимая клубы пыли, вылетел мотоцикл с коляской. На нём сидели двое — явно не NPC, судя по их ухмылкам и самодельной броне, увешанной трофеями в виде гильз, металлических бляшек и каких-то безделушек. Мародёры. Один из них, тот, что в коляске, выстрелил из обреза, дробь угодила Багире в руку. Девушка вскрикнула, хватаясь за рану, но тут же стиснула зубы и подняла пистолет.

— Сволочи! — рявкнул Майло, его лицо покраснело от гнева. Он схватил кусок металла и швырнул в мародёров, но те только рассмеялись, продолжая кружить вокруг группы на мотоцикле.

— Стойте кругом! — скомандовала Магна, и команда быстро сгруппировалась, встав спиной к спине. Макс оказался в центре, сжимая кирку, но чувствуя себя абсолютно бесполезным. Его щёки горели от стыда — он ничего не мог сделать.

Магна и Багира открыли огонь. Пули свистели, но мародёры были быстры. Один из выстрелов Магны, усиленный её артефактом, попал в цель — над головой одного из мародёров мелькнула полоска HP, уменьшившаяся на четверть. Тот выругался, и мотоцикл слегка сбавил ход. Мародёры стали осторожнее, держась на расстоянии.

— Давай, Багира, мочи их! — крикнула Магна, но тут пуля Багиры угодила в мотоцикл. Из двигателя пошёл лёгкий дымок, и мародёры, похоже, запаниковали.

— Валим! — рявкнул тот, что за рулём, и мотоцикл, взревев, умчался за холм, оставляя за собой облако пыли.

Команда молчала несколько секунд, переводя дыхание. Багира, морщась от боли, прижимала руку. Майло тут же бросился к ней, доставая из рюкзака бинты.

— Дай посмотрю, — пробормотал он, аккуратно перевязывая рану. — Ничего, заживёт. Главное, кость не задета.

Макс стоял, всё ещё сжимая кирку, и чувствовал себя хуже некуда. Он не сделал ничего. Ни одного выстрела, ни одного действия. Только стоял и смотрел, как его команда сражается.

— Прости, — тихо сказал он, глядя на Багиру.

— За что? — хмыкнула она, хотя её лицо было бледным. — Ты новичок, тебе и не надо пока в драку лезть. Но, — она подмигнула, — в следующий раз бери хотя бы дубину.

— Нужно возвращаться в Лагерь, пока еще не приехали. — Сказал Майло.

— Тут постоянно такие набеги? — Спросил Макс.

— Да, постоянно. Это нам повезло что их всего двое было.

Магна хлопнула Макса по плечу.

— Не парься, программист. Мы целы, и это главное. Но машину мы не загрузили, так что сегодня без бонусов.

Команда, уставшая и немного подавленная, вернулась в лагерь. Грузовик был заполнен лишь наполовину, и скупщик заплатил меньше обычного — по 100 монет каждому. Макс смотрел на свой баланс и понимал, что этот мир не так прост, как ему хотелось. Безопасные квесты приносили копейки, а настоящие приключения — те, где можно добыть артефакты и настоящее богатство, — были смертельно опасны.

Вечером, сидя у костра в лагере, он смотрел на звёзды и думал: «Если я хочу стать кем-то в этом мире, пора рисковать. Но как?»

Солнце едва начало подниматься над горизонтом, окрашивая бескрайние песчаные дюны в оттенки багрового и золотого. Лагерь ещё дремал в утренней прохладе, но Макс уже не мог усидеть на месте. Его сердце колотилось от смеси возбуждения и тревоги. Вчерашний инцидент с мародёрами стал для него переломным моментом — он понял, что копание металлолома в безопасных руинах не приблизит его к мечте о настоящей силе. Да и руины эти вовсе не безопасны.

— Ребята, — начал Макс, снова встретившись с ними у рабочей машины. Его голос слегка дрожал, но он старался звучать уверенно. — Я... я ухожу из группы.

Все замерли. Багира подняла бровь, на ее лице мелькнула смесь удивления и беспокойства.

— Что? — переспросила она. — После вчерашнего? Ты же чуть не обделался от страха, программист!

Макс усмехнулся.

— Именно поэтому. Я не хочу прятаться за вашими спинами вечно. Вы классные, правда. Но этот металл... это не мой путь. Я хочу большего куша, даже если придётся рисковать.

Майло, обычно спокойный и рассудительный, посмотрел на Макса поверх своей седеющей бороды. Его глаза, уставшие от долгих лет тяжелой работы в пустошах, были полны предостережения.

— Слушай, парень, — сказал он медленно, как будто каждое слово весило тонну. — Ты не найдёшь места безопаснее, чем это. Мы не герои, но мы выживаем. А там, в глубине пустошей, тебя сожрут заживо. Мутанты, аномалии, рейдеры, МагБури... Ты ещё зелёный, как те травы, что мы иногда находим, не рискуй зря.

Барт кивнул, скрестив мускулистые руки на груди.

— Майло прав. Оставайся, Макс. Мы тебя научим. Ещё пару недель — и ты будешь копать металл как профи.

Магна хмыкнула, выпуская очередной пузырь, который лопнул с тихим хлопком.

— Ага, и через год ты накопишь на ту магическую школу.

Макс покачал головой, чувствуя ком в горле. Эти люди стали для него первыми друзьями в этом мире, но он не мог отступить.

— Спасибо вам всем. Вы спасли меня вчера. Но я пришёл сюда не для того, чтобы прятаться. Я хочу стать... кем-то. Магом, воином, кем угодно. А для этого нужны риски. Не взирая на опасности.

Багира вздохнула, протягивая здоровую руку для рукопожатия.

— Ладно, упрямец. Удачи. И если передумаешь — грузовик ждёт.

Они расстались на этой ноте — без обид, но с лёгкой грустью в воздухе. Макс зашагал к городу, песок хрустел под ногами, а в голове вертелись тяжкие думы. Внутри он знал: в этом мире выживают не те, кто осторожничает, а те, кто оттачивает сноровку и работает в команде. Но чтобы найти такую команду, нужно рискнуть.

Макс вернулся в свою крохотную каморку недалеко от таверны «Песчаный котёл». Комнатушка была спартанской: грубые стены, узкая койка с тонким матрасом и маленькое окошко, через которое пробивался пыльный луч света. Запах жирной похлёбки из таверны витал в воздухе. Он плюхнулся на койку, открыл инвентарь и уставился на свои монеты. Не густо, но достаточно, чтобы начать. «Время для перемен», — подумал он, чувствуя прилив адреналина. Если он хочет чего-то добиться, то ему придется брать ситуацию в свои руки, а для этого его руки не должны быть голыми.

Черерз пару часов, когда солнце уже палило немилосердно, Макс направился на местный рынок. Это место было настоящим хаосом красок, звуков и запахов — лабиринт рядов, где каждый шаг открывал новые чудеса и ужасы. Воздух был пропитан ароматом специй, раскалённого металла и странных магических эликсиров, от которых кружилась голова. Продавцы кричали, зазывая покупателей, а толпа текла, как река: рыцари в сияющих латах, с мечами, искрящимися рунами; космические странники в скафандрах, с лазерными бластерами на поясе; бедуины с лицами, скрытыми платками, и глазами, горящими неестественным синим огнём, словно внутри них самих бушевала магическая буря.

Макс едва не заблудился в этом вихре. Вот прошла группа японских школьниц в плотно облегающих униформах, с розовыми рюкзачками, из которых торчали катаны; там — мрачные амазонки, гордые и мускулистые, в леопардовых лифчиках и набедренных повязках, с копьями наперевес, от которых веяло первобытной силой. Каждый здесь был загляденьем — идеальные пропорции, яркие цвета, магическое сияние. За несколько дней Макс уже немного привык, но всё равно ловил себя на том, что глазеет, как ребёнок в зоопарке.

Наконец, он нашёл нужного торговца: здоровяка в шлеме из медвежьей головы, который иногда издавал низкий, утробный рев, заставляющий ближайших покупателей вздрагивать. Шлем был частью брони — глаза медведя горели красным, а пасть клацала зубами. Торговец стоял за прилавком, увешанным оружием и бронёй первого уровня: потрёпанные доспехи, слабенькие артефакты и мечи, которые выглядели так, будто их ковали стесняясь.

— Что ищешь, новичок? — прогремел торговец, его голос эхом отдавался под шлемом, и медведь рыкнул для пущего эффекта.

— Оружие. Что-то дешевое, с магией, — ответил Макс, стараясь звучать уверенно.

Торговец хмыкнул, вытаскивая из-под прилавка электрический меч третьего уровня. На вид — обычный клинок с потёртой рукоятью из чёрной кожи, но когда Макс взял его в руки, почувствовал лёгкое покалывание.

— Этот красавец — тысяча монет. По желанию — искрит серебряными молниями, бьёт током врагов. Плюс, комбинируется с артефактами и модулями. Станет сильнее, если прокачаешь.

Макс мысленно активировал меч — лезвие ожило, серебряные искры пробежали по металлу, как миниатюрные молнии, освещая лицо торговца синим светом. «Круто», — подумал он.

— Беру. И пару гранат за сотню.

Торговец кивнул, и Макс отдал все деньги, оставив в инвентаре жалкие 23 монеты. Но с мечом в руках и гранатами на поясе он чувствовал себя настоящим авантюристом. Искры меча отражались в его глазах, и он улыбнулся: «Теперь я готов к приключениям».

Довольный покупкой, Макс вернулся в каморку и открыл инвентарь. Среди иконок мелькнула новая функция — чат. Это был как Discord в игре: каналы для наборов в команды, рейды и квесты. Он пролистал сообщения: «Ищем танка для босса в Разломе», «Нужен хилер 10+ уровня», «Рейд за артефактами, средняя опасность». Одно привлекло внимание: «Команда из трёх ищет четвёртого для рейда в заброшенный город. Артефакты, монеты. Встреча у главных ворот».

Макс написал: «Я в деле. Новичок, но с электрическим мечом 3 уровня и гранатами».

Ответ пришёл быстро: «Подходи в 12:00. Бини».

У главных ворот, под палящим солнцем, его ждала команда. Первой кого увидел Макс была Бини — лидер группы, низенькая, с длинными каштановыми волосами с фиолетовым отливом, в меховой жилетке, мило сидящей на ее стройной фигурке. На ее голове был надет космический шлем с непрозрачным стеклом, скрывающим лицо, а голос был твёрдым и уверенным. Над левым плечом парил малахитовый шар размером с кулак, пульсирующий зелёным светом, — её артефакт усиления, как потом узнал Макс.

— Ты Макс? — спросила она, оглядывая его с ног до головы. Её шлем слегка наклонился, и шар завибрировал.

— Да. Рад присоединиться.

Бини кивнула.

— Меч ничего. Для новичка — сойдёт. Я Бини, магия телепортов 16 уровня. Могу вытащить нас из передряги, если запахнет жареным.

Макс улыбнулся, но внутри нервничал. К ним подошли двое братьев. Первый был высоким, худощавым, в длинном плаще с капюшоном, скрывающим половину лица. В руках — магический посох из тёмного дерева, украшенный серебряными рунами. Он напомнил Максу типичного друида из. Владел магией всего до 6 уровня — простые заклинания огня и ветра.

— Привет, новичок, — сказал друид, протягивая руку. — Я Папа. Магия слабая, но полезная. А это мой брат Дядя.

Дядя был коренастый и молчаливый. У него в арсенале были два обыкновенных пистолета Beretta, заткнутых за пояс, но он владел ими до 12 уровня — меткость и скорость были его сильной стороной, которой он очень гордился. Его одежда — потрёпанный плащ и ботинки, покрытые пылью пустошей, не казались сильной броней, и внутри себя Макс пожелал ему броню получше.

— Не подведи, — буркнул Дядя, глядя на Макса.

Макс хмыкнул.

— Я учусь быстро. Расскажите о рейде?

Бини усмехнулась под шлемом — по крайней мере, так показалось по её тону.

— Заброшенный город в часе езды. Артефакты старого мира, возможно, модули. Опасно, но награда того стоит. Держись рядом, и не геройствуй.

Команда едва успела обменяться парой слов, как Бини, не теряя времени, подбросила свой малахитовый шар высоко в воздух. Он закружился, испуская яркие зелёные искры, и внезапно всё вокруг залил ослепительный белый свет. Макс зажмурился, чувствуя, как его тело словно проваливается в пустоту. Мгновение — и он уже стоял посреди другого места, окружённый полуразрушенными домами, покрытыми пылью и песком.

— Чёрт, что это было?! — выдохнул Макс, оглядываясь по сторонам. Его сердце бешено колотилось, а руки невольно сжали рукоять электрического меча.

Бини, чей космический шлем слегка поблёскивал под солнцем, повернулась к нему, её голос был спокойным, но с лёгкой насмешкой:

— Поздравляю с первой телепортацией, малыш. Моя магия, 16-й уровень. Не привык ещё?

— Не-а, — честно признался Макс, потирая виски. — Я думал, мы поедем на грузовике или типа того.

Папа, стоявший рядом, рассмеялся, его посох слегка звякнул, когда он опёрся на него.

— Грузовик? Это не для нас. С Бини мы где угодно за секунду можем оказаться. Но не расслабляйся, — он указал на руины вокруг. — Это заброшенный городок. Лет сорок назад тут жили люди, пока колодец не пересох. Теперь это город-призрак, но после МагБурь тут и там вылезают артефакты. За ними мы и пришли.

Макс огляделся. Городок был маленьким — пара пыльных улиц, покосившиеся дома с выбитыми окнами и ржавые остовы машин, наполовину погребённые в песке. В отличие от мегаполисов, о которых как-то рассказывал Майло, этот выглядел относительно безопасным. Папа заметил его напряжённый взгляд и хлопнул по плечу.

— Не трясись, Макс. Тут не мегаполис. Но всё равно держи уши открытыми. Мутанты любят тишину.

Бини кивнула, её малахитовый шар плавно опустился к плечу.

— Разделимся. Я с Дядей, Макс с Папой. Ищем артефакты, но не лезем в дома — они могут рухнуть. И, — она сделала паузу, — не шумите. Мутанты тут шустрые.

Дядя, молчаливый как всегда, только проверил свои пистолеты и кивнул. Его потрёпанный плащ колыхнулся на ветру.

— Пошли, — буркнул он, и команда разошлась по парам.

Макс и Папа медленно пробирались по узким улочкам, где песок засыпал всё, кроме теней между домами. Солнце палило нещадно, и Макс чувствовал, как пот стекает по спине. Папа, несмотря на свой длинный плащ, выглядел невозмутимым, его глаза внимательно сканировали каждый угол.

— Видел что-нибудь? — шёпотом спросил Макс, сжимая меч.

— Пока нет, — так же тихо ответил Папа. — Артефакты обычно светятся. Ищи что-то, что парит или блестит. Но не трогай без меня, понял? Некоторые из них кусаются.

Макс кивнул, чувствуя, как напряжение растёт. Они обошли половину городка, заглядывая в тени, под перевёрнутые телеги и ржавые остовы машин. Ноги гудели, а в горле пересохло, но азарт поисков не давал остановиться. Наконец, в узком переулке между двумя покосившимися домами Макс заметил слабое жёлтое свечение.

— Папа, смотри! — прошептал он, указывая на квадратный кусок белого стекла, размером с тарелку. Он парил в двадцати сантиметрах над землёй, слегка покачиваясь, как на невидимой волне.

Глава 8

Папа присвистнул, подходя ближе.

— Красота. Это артефакт. Не из старого мира, но магический, точно. Может усилить оружие или броню. — Он аккуратно достал мешок из рюкзака и, осторожно, словно боясь спугнуть, накрыл стекло тканью. — Готово. Пошли к остальным.

Но не успели они сделать и пары шагов, как из-за угла послышался низкий рык. Макс замер. Перед ними, перегораживая путь, стояла тварь — коричневая, с колючей шерстью, зубастая пасть клацала, а глаза горели жёлтым. Она была размером с крупную собаку, но выглядела куда опаснее.

— Чёрт, — прошипел Папа, сжимая посох. — Мутант. И, похоже, не один.

Макс обернулся — из теней домов выползали ещё твари, их было уже с полдюжины. Они рычали, их лай звучал одинаково, как записанный, на одной ноте. Макс выхватил меч, и лезвие полыхнуло серебряными молниями, освещая переулок.

— Придется драться. Готов? — спросил Папа, поднимая посох.

— Ага, — выдохнул Макс, хотя внутри всё сжалось от страха.

Твари двинулись ближе, их когти царапали песок. Папа сделал быстрый жест рукой, словно перекрестился, и его тело вдруг стало прозрачным, а затем растворилось в воздухе, как мираж.

— Папа! — крикнул Макс, но ответа не было. Он остался один против стаи.

Макси на хотел быть разорванным на части, и побежал прочь отсюда. Рычание приближалось. Макс, стиснув зубы, решил действовать. Он выдернул чеку из гранаты и с силой швырнул её за спину, в гущу тварей. Взрыв грянул, как гром, песок и ошмётки мутантов разлетелись во все стороны. Полоски HP над тварями исчезли, а на их месте засверкали голубые кристаллы маны. Макс, резко развернулся, и рубанул мечом по ближайшей твари. Лезвие, искря молниями, с лёгкостью отсекло ей голову, и ещё несколько кристаллов упали к его ногам. Он наступил на них, и инвентарь автоматически поглотил добычу.

— Ха, да это же весело! — выкрикнул Макс, уворачиваясь от прыжка другой твари. Её лай был таким же, как у первой, — будто из игры. Он парировал её атаку, чувствуя, как меч словно сам направляет его движения. Ещё один удар — и ещё одна тварь пала, оставив после своей смерти кристаллы.

Макс дрался на удивление хорошо, но их было слишком много. Он понял, что долго так не продержится. Тут вдалеке послышались выстрелы. «Они там!» — мелькнула мысль, и Макс рванул в сторону звука, надеясь найти остальных. Твари бросились за ним, но он, увернувшись, зарубил ещё одну, наслаждаясь треском молний в своих руках.

Внезапно над головой вспыхнула голубая сфера. Она зависла в воздухе, и из неё начали вылетать маленькие светящиеся шарики, падающие точно на мутантов. Каждый второй удар отправлял тварь в небытие, и меньше чем за минуту переулок опустел. Макс остановился и, тяжело дыша, опустил меч. Рядом возник Папа, его плащ слегка колыхался, а лицо было виноватым.

— Прости, брат, — сказал он, потирая шею. — Это моё заклинание невидимости. Слабое, но выручает. Не хотел тебя бросать, просто... ну, я не боец.

Макс вытер пот со лба и ухмыльнулся.

— Ладно, я справился. Но в следующий раз предупреждай, а?

Папа рассмеялся, хлопнув его по плечу.

— Договорились. А ты молодец, мечом махал, как герой из аниме.

Придя в себя после боя, они двинулись к центру городка, где их ждали Бини и Дядя. Те стояли посреди кучи поверженных мутантов, окружённые россыпью кристаллов. Дядя перезаряжал пистолеты, а Бини собирала драгоценные камушки.

— Ну что? — спросила она, заметив Макса. — Не обделался на первой вылазке?

— Почти, — честно признался он, вызвав у неё смешок. — Но я прикончил парочку. И гранату хорошо метнул.

— Неплохо для нуля, — хмыкнул Дядя, впервые за день улыбнувшись.

Бини показала их добычу: ещё один кусок белого стекла, парящий и светящийся, и... палку. На вид — обычная ветка, потемневшая от времени, но Бини уверяла, что это заготовка для модуля укрепления.

— Если правильно обработать, — сказала она, вертя палку в руках, — можно сделать броню крепче. Или твой меч, если хочешь.

Макс кивнул, глядя на кристаллы в своём инвентаре. Он не мог собрать те, что выпали из мутантов, убитых Папой и Бини, но свои штук он подобрал с гордостью.

— Это был твой первый бой, да? — спросила Бини. — Как ощущения?

— Будто в игру играю, — ответил Макс, и все рассмеялись. — Но... круто. Хочу ещё.

— Ох, новичок, — покачал головой Папа. — Это ты ещё МагБурю не видел. Пошли, пора валить, пока новые твари не приползли.

Бини снова подбросила свой шар, и мир вокруг засиял белым светом. Макс зажмурился, готовясь к телепортации, и подумал: «Этот мир опасный, но чёрт возьми, он мне нравится».

Белый свет телепортации угас, и Макс, ещё не привыкший к резким перемещениям, пошатнулся. Вместо раскалённого песка под ногами оказался мягкий мох, а вместо палящего солнца — тенистая прохлада леса. Высокие деревья с густыми кронами отбрасывали пятна света на землю, где пробивались редкие папоротники и странные, светящиеся цветы. Воздух был влажным, с запахом земли и листвы, но время от времени налетал горячий ветер, принося с собой песок и жар пустыни. Макс понял, что они недалеко от пустошей.

— Это ещё что за место? — спросил он, оглядываясь по сторонам. Его электрический меч слегка потрескивал на поясе, готовый к бою.

Бини что-то проверила в своем интерфейсе, и ответила на вопрос.

— Оазис, — её голос звучал спокойно, но с ноткой предвкушения. — Небольшой, но богатый. Тут водятся артефакты, травы, иногда модули. Но и мутанты не дремлют, так что не расслабляйся.

Папа, опираясь на свой посох, вдохнул полной грудью.

— Пахнет жизнью, а не песком. Люблю такие места. Напоминает, как мы с Дядей в детстве лазили по лесам, пока нас не поймали за кражей ягод у старого алхимика.

Дядя, проверяя свои Beretta, хмыкнул.

— Ага, и этот алхимик чуть не превратил нас в лягушек. Хорошо, что у него чувство юмора было.

Макс улыбнулся, чувствуя, как напряжение от предыдущей стычки уходит. Команда разделилась на пары: на этот раз он пошёл с Бини, а Папа и Дядя отправились в другую сторону. Бини вела его через заросли, внимательно осматривая каждый куст и поваленное дерево. Её движения были уверенными, как у охотника, знающего свою территорию.

— Ты тут часто бываешь? — спросил Макс, стараясь не отставать. Его ботинки утопали во мху, а меч цеплялся за низкие ветки.

— Бывает, — ответила Бини, пригибаясь, чтобы проверить что-то под папоротником. — Этот оазис — одно из наших любимых мест. Меньше мутантов, чем в пустошах, и добыча хорошая. Но главное — тут есть одно местечко, которое я хочу тебе показать.

Они вышли к руинам, которые едва угадывались среди зарослей. Полуразрушенные каменные колонны, покрытые мхом и лианами, окружали площадку с остатками алтаря. В центре возвышался огромный валун, испещрённый выцветшими рунами. Макс почувствовал лёгкое покалывание в затылке — это место излучало магию.

— Что это? — спросил он, подходя ближе.

Бини остановилась у валуна и указала на небольшую круглую лунку, выдолбленную в камне. В ней лежал фиолетовый камень размером с грецкий орех, слабо светящийся и слегка дрожащий, как будто живой.

— Это храм Теневых Магов, — сказала Бини, её голос стал тише, почти благоговейным. — Лет сто назад они тут проводили ритуалы. А этот камень — Теневой Кристалл. Появляется из дождевой воды, которая скапливается в лунке. Сам валун — почти артефакт, усиливает магию Теней.

Макс, заинтригованный, наклонился ближе.

— Теневая магия? Расскажи, что это вообще такое?

Бини аккуратно забрала кристалл и спрятала его в сумку. Её малахитовый шар легонько завибрировал.

— Теневая магия — древнее искусство. Мрачное, но не злое, как думают многие. Она позволяет манипулировать тенями, скрывать себя, создавать иллюзии. Некоторые могут даже призывать теневых существ, но это уже высокий уровень. Мы с Папой и Дядей — Теневые Маги, хотя у нас разные уровни. — Она сделала паузу, глядя на руины. — Люди боятся нас, думают, что мы злодеи. Но на самом деле мы просто... любим порядок. Теневая магия требует дисциплины, точности. Это не для всех.

— А ты как ей научилась? — спросил Макс, шагая рядом, пока они возвращались к центру оазиса.

Бини хмыкнула, её шар плавно покачивался в такт ее шагам.

— Родилась с этим. Талант к Теневой магии — это дар, либо он есть, либо нет. Моя мать была Теневым Магом, учила меня с детства.

— А Папа с Дядей тоже с детства?

— Папа — да, — ответила она. — Он с братом рос в лагере Теневых Магов. Дядя, правда, больше по оружию, но теневая магия у него в крови.

Макс улыбнулся, чувствуя, как атмосфера становится легче. Бини, несмотря на свой суровый вид, умела разрядить обстановку.

— А этот кристалл? — кивнул он на её сумку. — Что с ним делать?

— Усиливает оружие Теневых Магов, — пояснила Бини. — Добавляет немного урона или делает атаки незаметнее. Для тебя, увы, бесполезен. Но на рынке за него дадут хорошие деньги.

К заходу солнца команда вернулась в лагерь Последнего Оплота, усталые, но довольные. За день они нашли пять артефактов: два куска белого стекла, Теневой Кристалл, палку для модуля укрепления и странный металлический диск, который Дядя нашёл под корнями дерева. Стычка с мутантами была только одна, и это всех радовало.

У скупщика — тощего старика с длинным носом и магической лупой в глазу — они продали всё за 12 000 монет. Делёжка прошла быстро: по 3000 каждому. Макс, глядя на свой обновлённый баланс, почувствовал прилив гордости. Это был его первый, как ему казалось, серьезный заработок.

— Неплохо для новичка, — сказала Бини, пересчитывая свои монеты. — Что будешь делать с кушем?

— Для начала — найду жильё получше, — ответил Макс, вспоминая свою тесную каморку. — А потом... копить на магическую школу.

Папа, прислонившись спиной к каменной стене глубокомысленно подметил.

— Умно. Но не торопись. Школа — это не только монеты, но и испытания. Я однажды пробовал поступить в академию Теневых Магов. Не прошёл — сказали, у меня характер слишком весёлый.

— Серьёзно? — удивился Макс. — Это что, они там только мрачных берут?

— Ага, — хмыкнул Дядя, впервые за вечер вступив в разговор. — У них там целая философия: тени, порядок, дисциплина. Я туда даже не совался. Мне мои пушки ближе и роднее, с ними проще.

— Если хочешь в школу, — сказала Бини. — готовься к боли. Но оно того стоит.

Так дни потекли в новом ритме. Каждое утро команда отправлялась в рейды: оазисы, руины, иногда небольшие пещеры в пустошах. Вечером они возвращались в Последний Оплот, продавали добычу и делили монеты. Макс снял новую комнату — не роскошную, но с нормальной кроватью и окном, а котором было стекло. Его баланс рос: 5000, 7000, 10 000 монет. Он чувствовал, что приближается к своей цели — стать круче.

Каждый рейд приносил что-то новое. Макс узнал, что Последний Оплот — один из четырёх лагерей выживших, и все они были дружны. Они принимали всех, кто не враждовал: от бродяг до магов. Но были и другие фракции. Теневые Маги, которых боялись за их мрачную силу и жёсткую школу, считались темной элитой, но их сторонились. А сами они, обычно, в друзья ни кому не набивались. Бини как-то рассказала, как один Теневой Маг одним заклинанием уничтожил целый отряд мародёров, но потом неделю не мог говорить от истощения.

— А есть ещё Орден Хранителей, — добавил Папа, когда они сидели у костра после очередного рейда. — Монахи, но не простые. Собирают знания о старом мире, чинят механизмы, смешивают их с магией. Спокойные, как камни, но если разозлить — лучше беги.

— Помню, видел одного, — сказал Дядя. — У него был посох, который стрелял лазером. Лазером, представляешь? А сам он выглядел, как старик с бородой до пояса.

Макс слушал, впитывая каждую деталь. Этот мир был огромным, полным тайн и возможностей. И с каждым днём он чувствовал себя всё больше его частью.

— А ты, Макс? — спросила Бини, глядя на него через пламя костра. — Что у тебя было в том мире? До того, как попал сюда?

Макс задумался, глядя на звёзды.

— Да ничего особенного. Писал код, пил кофе, спал мало. Но знаете... там я мечтал о приключениях. А тут они — вот они, настоящие. Даже если страшно.

Папа усмехнулся, поднимая кружку.

— За приключения. И за то, чтобы ты дожил до магической школы.

Все рассмеялись, и вечер в оазисе стал чуть теплее.

Последний Оплот был особенным местом. Его жители, несмотря на суровую реальность пустошей, гордились своей связью с природной магией. Первый Лагерь утопал в зелени — редкие оазисы, созданные усилиями местных магов, окружали его, как островки жизни посреди песчаной пустыни. Деревья с сочной зеленой листвой, кусты и цветы, испускающие слабое сияние, создавали атмосферу уюта. Но была одна фракция, которую в Последнем Оплоте ненавидели все — Рейдеры.

Рейдеры были головной болью всего мира. Не все из них были NPC, как Макс сначала думал. Среди них хватало настоящих людей — жестоких, алчных, предпочитающих старое огнестрельное оружие магии. Их банды нападали на караваны, грабили лагеря и даже устраивали засады на магов, несмотря на их силу. Папа рассказывал, как однажды Рейдеры спланировали атаку на соседний лагерь так чётко, что даже лучшие маги не смогли их остановить.

— Они не просто бандиты, — говорил Папа, подбрасывая ветку в огонь. — Они как паразиты. Не создают ничего, только разрушают. И самое поганое — иногда они побеждают.

— А что с ними делать? — спросил Макс, глядя на танцующие языки пламени.

— Стрелять. Или бежать. Второе чаще работает.

Бини, сидящая напротив, усмехнулась.

— Не слушай его, он просто не любит драться с толпой. Но если серьёзно, Макс, держись подальше от Рейдеров.

После очередного успешного рейда Макс вернулся в свою новую комнату. Он устроился на стуле, потягивая холодный мохито, который купил в таверне за 50 монет. Напиток был кислым, с лёгким магическим послевкусием, и приятно холодил горло. За окном закат окрашивал небо в багровые и фиолетовые тона, а силуэты жителей Последнего Оплота мелькали на фоне светящихся растений. Макс смотрел на это и думал о будущем. Его баланс уже значительно перевалил за 10 000 монет — сумма, о которой он еще недавно мог только мечтать. Но школа магии всё ещё казалась далёкой целью.

Он вспоминал книги и фильмы из своего мира — Гарри Поттер, академии вампиров, волшебные школы с уроками зельеварения и дуэлями. Здесь всё было иначе. Школа Последнего Оплота не была замком с башнями и мантиями. Это была суровая академия, где старейшины обучали природной магии — контролю над растениями, стихиями земли и воды. И попасть туда было не так просто.

Утром Макс проснулся от уведомления в чате. Бини написала: «Прости, программист, пара недель без рейдов. Нашли крупный заказ, но туда нужны маги покруче. Отдыхай, потом соберёмся».

Макс нахмурился, чувствуя лёгкое разочарование. Но в глубине души он понимал, что это шанс передохнуть и подумать о будущем. Усевшись за стол, он открыл каталог — магический интерфейс, похожий на огромный цифровой справочник. Там были сотни страниц: доспехи, от простых кожаных курток до сияющих лат; оружие, от простых кинжалов до посохов, стреляющих молниями; модули, усиливающие силу, скорость или переносимый вес; и артефакты, от простых, до легендарных.

Каталог был огромным, как телефонный справочник. Макс быстро запутался в названиях: «Кольцо Песчаного Ветра», «Модуль Гравитационного Щита», «Клинок Звёздного Света». Цены поражали — хорошая экипировка стоила сотни тысяч монет, а легендарные артефакты вообще продавались за миллионы или обменивались на редкие трофеи. Макс вздохнул, закрывая каталог. Чтобы стать крутым магом, нужно было не просто копить деньги, а серьёзно прокачаться. А без магии он вряд ли узнает, как вернуться домой.

Глава 9

Он думал о фракциях. Орден Хранителей манил его — их философия гармонии, сочетание технологий и магии, их библиотеки знаний о старом мире. Но Хранители принимали только тех, кто уже доказал свою силу и ум. Теневые Маги, несмотря на их мощь, пугали своей жестокостью и мрачной репутацией. А Рейдеры... Макс даже не рассматривал этот путь. Последний Оплот стал его домом, и школа природной магии казалась самым логичным выбором.

На следующий день Макс отправился к старейшине лагеря, Томасу. Томас жил в большом крепком доме из бетонных блоков, в центре лагеря, окружённом магическими растениями. Такие дома здесь были не редкостью, все для того, что бы пережить МагБури. Изнутри дом был значительно уютнее - мягкие диваны, легкие занавески на окнах, обои в цветочек. Старейшина радушно встретил Макса. Он налил ему травяного чая, пахнущего мятой, и уселся за стол.

— Редкий день, когда я свободен, — улыбнулся Томас, пододвигая чашку. — Что привело тебя, Максим?

Макс отхлебнул чай, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Я хочу учиться в школе Последнего Оплота. Хочу стать магом. Настоящим.

Томас откинулся на спинку стула, его взгляд стал серьёзнее.

— Это не так просто, парень. Школа — не просто место, где платят монеты и получают заклинания. Это испытание духа, тела и разума. Деньги — лишь часть.

— Да, — кивнул Макс.

Томас задумчиво постучал пальцами по столу.

— Хорошо. Но сейчас еще рано, сейчас мы не проводим отбор. Вернись через два месяца. Тогда поговорим. Если пройдёшь — станешь учеником. Если нет... — он пожал плечами.

Макс кивнул.

— Я буду готов. Спасибо, Томас.

Старейшина улыбнулся, его глаза хитро блеснули.

— Удачи, программист. И держись подальше от пустошей, Рейдеры в последнее время что-то зашевелились.

Макс вышел из дома Томаса, думая что ему делать дальше. Он вернулся в свою комнату, открыл каталог и снова погрузился в мечты.

— Два месяца, — пробормотал он, глядя на крутую броню экстра класса. — Пора становиться героем

Два месяца до отборочных испытаний в школе магии Последнего Оплота казались Максу настоящим подарком судьбы — временем, чтобы подготовиться, стать сильнее и глубже познакомиться с этим мир. Он был всё ещё зелёным новичком, с его жалким первым уровнем в добыче металлолома и нулевыми навыками во всём остальном, но внутри него горел неугасимый азарт.

Макс понимал: чтобы не только выжить, но и преуспеть, чтобы стать настоящим магом, нужно не просто копить монеты, но и систематически прокачивать себя. А для этого требовались кристаллы и мана, которые выпадали из поверженных врагов, и постоянные рейды, где он мог набраться опыта.

Макс решил не рисковать понапрасну. Пустоши кишели опасностями — мутанты с красными глазами и когтями; опасные локации; и, конечно, Рейдеры, чьи засады могли стоить жизни даже опытным воинам. Вместо того чтобы лезть в самое пекло, Макс сосредоточился на методичном сборе ресурсов. Каждое утро он отправлялся на оживлённый рынок Последнего Оплота, где сновали торговцы в ярких плаща. Воздух здесь был пропитан запахами экзотических трав, раскалённого металла и магии, похожий на запах карамелек. Здесь он присоединялся к временным командам, которые искали артефакты в относительно безопасных локациях: заброшенные городки с покосившимися домами, оазисы с прохладной водой и небольшие пещеры.

Каждый такой рейд приносил немного монет, а иногда драгоценные кристаллы. Макс тратил их на прокачку базовых характеристик: силы, которая позволяла ему легче орудовать мечом и переносить тяжести; ловкости, помогавшей уворачиваться от атак и двигаться быстрее; выносливости, спасавшей от усталости в долгих походах; и маны, которая была его слабым местом, но без неё магия в этом мире оставалась недоступной.

Прокачка была медленной, но была — он чувствовал, как его мышцы крепнут, движения становятся точнее, а в груди растет сила. Через неделю он заметил, что его общий уровень поднялся до второго, а характеристики слегка подросли: сила — 3, ловкость — 4, выносливость — 5, мана — 2. Не бог весть что, но для новичка — солидный прогресс.

— Эй, парень, а ты хорош! — Сказал как-то один из временных напарников.

— Ха, то ли еще будет! — отшутился Макс, вытирая пот со лба после схватки

Через две недели упорной работы — ежедневные рейды, сбор артефактов, бег от мелких мутантов и торгов на рынке — Макс накопил 150 000 монет. На первый взгляд это было много, очень много, а на второй, этого не хватало что бы купить сет из брони и оружия для похода на самого мелкого босса.

Макс снова отправился на рынок, который уже почти стал для него вторым домом. Среди гомона торговцев, криков зазывал и сияния магических безделушек он нашёл то, что искал: небольшой модуль-генератор в виде серебряного кольца. Оно состояло из двух тонких фрагментов, которые слегка потрескивали, когда их соединяли, и испускали слабый электрический свет. Кольцо было подержанным, иногда искрило без команды, а его поверхность была покрыта царапинами, словно иногда в бою оно принимало удар на себя, а не было модулем. Однако, его описание впечатляло: «Запускает молнию из пальца, на который надето. Урон: средний. Расход маны: высокий».

— Сколько? — спросил Макс у торговца, низкорослого лысого старика с моноклем, испускающим слабое зелёное свечение. Старик сидел за прилавком, увешанным кольцами, амулетами и браслетами, и его глаза хитро блестели.

— 12 000, — ответил тот, поправляя монокль. — И не торгуйся, парень. Это и так дёшево для такого модуля. Только в хорошие руки отдам.

Макс вздохнул, но отдал монеты, и кольцо перешло в его руки. Макс надел его на средний палец, и его тут же кольнуло лёгким разрядом, как будто модуль проверял нового хозяина. Макс мысленно активировал кольцо — из него вырвалась тонкая серебряная молния, ударившая в ближайший столб. Тот слегка задымился, а торговец недовольно цокнул языком.

— Эй, осторожнее! Это тебе не игрушка!

— Извините, — смутился Макс, но внутри он ликовал. Теперь у него было два оружия: меч с молниями и кольцо-генератор. Он чувствовал себя чуточку ближе к тому что бы называться настоящим магом, хотя и понимал, что высокий расход маны будет проблемой.

Когда Бини, Папа и Дядя вернулись в Последний Оплот после крупного заказа, Макс с гордостью показал им своё приобретение. Они сидели в таверне, за деревянным столом, усыпанным крошками от хлеба и заставленного кружками. Макс потягивал травяной эль, который слегка светился в кружках золотистым светом, а команда наперебой делилась историями о своём походе. Макс поднял руку, демонстрируя кольцо, и выпустил слабую молнию в потолок, оставив на нём чёрное пятнышко. Таверна на миг осветилась серебряной вспышкой, и несколько посетителей повернули головы в сторону Макса.

— Ну как вам? — спросил он, ожидая восторгов, его глаза блестели от возбуждения.

Бини выразительно посмотрела на Макса через свой шлем, её малахитовый шар слегка покачнулся над плечом, отражая свет ламп.

— Подержанное, да? — хмыкнула она, скрестив руки. — Мило, но маны жрёт, как пустынный скорпион кровь. У тебя её хватит на пару выстрелов? Не переоцени себя, новичок.

Папа рассмеялся, откидываясь на спинку стула.

— Макс, ты как ребёнок с новой игрушкой. Помню, я в твоём возрасте купил себе посох, который стрелял искрами. Думал, стану героем. А он сгорел через неделю, после того как я переборщил с маной в бою.

Дядя, как всегда, ограничился коротким взглядом и только пробурчал:

— Лучше бы броню купил. Молнии — это хорошо, но если тебя проткнут, они не помогут.

Макс пожал плечами, но не расстроился. Он знал, что кольцо — не шедевр, но для него это был важный шаг вперёд.

— Ладно, посмеялись, и хватит, — сказал он, улыбаясь. — Когда в рейд? Хочу опробовать это в деле.

Бини допила эль прямо сквозь свой шлем и встала из-за стола.

— На охоту пойдем завтра. Тот же оазис, где мы были. Готовь своё кольцо, новичок. Но не жди, что оно сделает тебя супергероем. И не забудь — мана восстанавливается медленно.

На следующий день команда телепортировалась в знакомый оазис. Белый свет вокруг них угас, и прохлада леса снова окутала команду. Макс вдохнул полной грудью, наслаждаясь контрастом с жарой пустыни, но тишина длилась недолго. Едва они начали осматривать кусты и поваленные деревья в поисках артефактов, из зарослей послышался пронзительный визг. Мутировавшие обезьяны — лохматые создания с длинными когтями, злобными красными глазами и мускулистыми лапами — выскочили из теней разъярённой стаей. В отличие от прошлых встреч, эти твари были вооружены: в их лапах покачивались грубо вырезанные копья из веток и камней, с заостренными концами, способными пробить лёгкую броню.

— Ого, они теперь с палками! — воскликнул Папа, поднимая свой посох вверх. — Это что, они теперь умнее? Или просто наглее стали?

— Не умнее, а опаснее, — сказал Дядя, выхватывая свои пистолеты. — Будьте осторожнее! Не давайте им подойти близко.

Бини выхватила небольшой бластер, и выпустила несколько голубых плазменных зарядов. Сферы летели точно в цель, и первая обезьяна рухнула, визжа и корчась. Макс, решил показать себя. Он поднял руку с кольцом и мысленно активировал модуль. Тонкий разряд серебряной молнии вырвался из пальца, ударив в ближайшую тварь. Обезьяна завыла, её шерсть встала дыбом от электричества, и она рухнула на мох, оставив за собой дымящийся след и голубой кристалл маны. Макс ликовал.

— Видели? Видели?! — крикнул он, стреляя ещё раз в другую обезьяну, которая прыгнула на него с копьём наперевес. Молния попала в плечо, и тварь отлетела назад, с треском врезавшись в дерево. Ещё один кристалл упал на мох. Но тут же Макс почувствовал, как его мана упала почти до нуля, а кольцо заискрило и замолчало, отказываясь работать дальше. Его голова слегка закружилась от истощения.

— Осторожно! — рявкнула Бини, делая кувырок. Её бластер выпустил ещё несколько зарядов, расстреляв обезьяну, которая подкрадывалась сзади. Но было поздно для предупреждения. Одна из тварей, более ловкая, метнула копьё с пронзительным визгом. Деревянный снаряд просвистел в воздухе, и Макс едва успел отклониться — копьё вонзилось в дерево в сантиметре от его головы, раскачиваясь от крепкого удара. От удара по дереву пробежала вертикальная трещина, а Макс замер, чувствуя, как сердце ушло в пятки, а по спине пробежали муражки.

— Чёрт, — пробормотал он, выхватывая электрический меч из ножен. — Эта драка становится горячее!

Лезвие полыхнуло серебряными молниями, освещая лес синим светом, и Макс бросился в бой. Обезьяны были быстрыми, ловкими, а их движения — хаотичными и непредсказуемыми: одна прыгнула сверху, целя копьём в плечо, но Макс увернулся, рубанув мечом по лапе. Тварь завыла, её HP уменьшилось, и она отступила. Другая подскочила сбоку, пытаясь вонзить когти в бок, но Макс парировал удар, и молнии меча ударили ее в ответ, крепко подпалив шерсть. Обезьяна упала, оставив кристалл. Ещё одна метнула копьё, но Макс пригнулся, чувствуя, как снаряд пролетел над самой головой, и контратаковал, отсекая лапу. Визг, вспышка молний, и ещё один враг пал.

Удар, еще удар, но вот, их стало слишком много — стая насчитывала десятки разъяренных обезьян, и они все плотнее окружали команду, визжа и размахивая копьями. Макс чувствовал, как силы уходят: маны катастрофически не хватало, а внутренний голос подсказывал что пора уходить.

Макс уворачивался, рубил на право и налево, но каждая атака требовала точности и ловкости, а обезьян ее было побольше. Папа поддерживал и прикрывал его сзади. Его магический посох испускал мощные волны ветра, отбрасывающие обезьян в стороны, но особого вреда он им не причинил. Дядя стрелял из пистолетов без промахов, каждый выстрел был точным, пробивающим черепа.

Но тут одна обезьяна прыгнула на Макса с копьём, целя острием в грудь. Он встретил её ударом меча, и тварь рухнула на землю, оставив россыпь мелких кристаллов. Макс, тяжело дыша, опустился на колено. Его полоска выносливости была на низкой отметке, а мана и вовсе на нуле.

Бини, заметив его замешательство, телепортировалась рядом. Несколько выстрелов из бластера, и еще пара обезьян упала в листву.

— Я же говорила, — Сказала Бини — мана — твоя слабость, не трать всё сразу.

Макс, всё ещё переводя дыхание, кивнул.

— Да уж, думал, буду как Тор разбрасывать молнии направо и налево. А на деле — пару вспышек, и я пустой.

Лесной оазис, ещё недавно казавшийся мирным убежищем, превратился в арену хаоса. Мутировавшие от магии обезьяны лезли из зарослей, их красные глаза горели злобой, а грубо вырезанные копья угрожающе мелькали в их лапах. Макс, сжимая электрический меч, снова бросился в бой. Он отбивался изо всех сил. Его меч сверкал, рассекая воздух, но силы истощалась, и каждый удар давался все тяжелее. Папа, заняв позицию рядом с Максом, применял все заклинания и силы на которые был способен, отбрасывая обезьян в стороны с такой силой, что добивать их уже было не нужно. Однако, их становилось всё больше, словно они лезли из-под земли.

— Откуда их столько?! — крикнул Макс, уворачиваясь от очередного копья, которое вонзилось в мох рядом с его ногой. Он рубанул мечом, и ещё одна тварь осталась без головы.

— Проклятье, это ненормально! — рявкнул Дядя. Его пули находили цели с пугающей точностью, но обезьяны продолжали наступать. Одна из них метнула копьё, и Дядя не успел увернуться. Деревянный кол разорвал ему бок, и он, выругавшись, прижал руку к ране, из которой сочилась кровь.

— Дядя! — крикнула Бини. — Держись, мы уходим!

— Их слишком много! Бини, телепортируй нас! — Крикнул Макс.

Бини нажала пару кнопок на своем шлеме, и мир снова перед Максом снова залило белым светом. В следующее мгновение команда оказалась в Последнем Оплоте, посреди главной площади.

Дядя, пошатываясь, опустился на колено, всё ещё прижимая руку к раненому боку. Его лицо было напряжённым, но он уже рылся в инвентаре, доставая небольшой светящийся флакон с зелёной жидкостью. Он выпил его одним глотком, кровь перестала течь, а рана на глазах начала затягиваться. Затем он вытащил бинты, и наскоро перевязал себя, точно как это делали персонажи в играх.

— Чёртовы обезьяны. С каких пор они научились так метко кидать копья?

Папа, вытирая пот с лица, хмыкнул.

— Может, они у Рейдеров учились? Те тоже любят подкрадываться толпой, а потом бросаться в нас всяким хламом.

Бини покачала головой.

— Это не просто обезьяны. Обычные обезьяны так не делают.

— Но если это не простые обезьяны, то значит это новый вид. — Заключил Дядя.

— В ряд ли. Новых видов тварей не встречали уже больше ста лет, скорее дело в другом.

— И в чем же?

— Сезон бурь на носу. В это время все твари сходят с ума. Мутанты, Рейдеры — все активизируются.

Макс, всё ещё сжимая меч, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот мир был суровым, но такая внезапная атака казалась чем-то большим, чем просто случайность. Он посмотрел на Бини, пытаясь осмыслить её слова.

— Сезон бурь? Это что, всё станет ещё хуже? — спросил он.

— Ага, — ответила Бини. — Песчаные бури, потом дожди. Мутанты лезут из всех щелей, Рейдеры пользуются суматохой и устраивают засады. Лучше запасайся припасами, и сиди в своей норе в это время.

Макс молча кивнул. Он уже начал привыкать к опасностям в этом мире, но мысль о том, что мир может стать ещё более враждебным, пугала его до дрожи в коленях. Он посмотрел на Дядю, который уже встал, потирая бок.

— Ты как? — спросил Макс.

Дядя хмыкнул, его лицо всё ещё было бледным, но он уже выглядел лучше.

— Жить буду. Но если ещё одна обезьяна ткнет меня такой палкой, я почувствую себя значительно хуже.

Папа рассмеялся, хлопнув брата по плечу.

— Это ты ещё легко отделался. Помнишь, как нас в прошлом сезоне бурь зажала стая песчаных крысоморов? Тебе ногу до кости обглодали. Я думал, мы не выберемся.

— Ага, — буркнул Дядя. — А ты всё равно пытался их зачаровать своей магией ветра. Только пыль поднял.

Глава 10

Вечером команда решила расслабиться в открытом баре на одной из улиц Первого Лагеря. Бар представлял собой несколько деревянных столов под навесом, вокруг которого висело несколько фонарей, зачарованные магией. Они, легонько покачиваясь, плавали в воздухе, испуская мягкий золотистый свет.

— Серьёзно, как ты это делаешь? — спросил Макс, указывая на то, как Бини пила свой коктейль прямо через шлем. — Не проще снять?

Бини хмыкнула, её голос слегка искажался шлемом.

— Привычка. Плюс, мне нравится, когда никто не видит, как я морщу нос.

Папа хмыкнул, потягивая свой напиток.

— Ага, а ещё ты просто любишь выглядеть как космический пират. Признай, Бини.

— Может, и так.

Макс, чувствуя себя раскованнее в безопасной обстановке, решил поделиться своими планами.

— Слушайте, я собираюсь поступить в Магическую Академию Последнего Оплота. Совсем скоро должен начаться отбор в нее. Ни кто из вас не хочет тоже попробовать? Природная магия — это же круто.

Бини едва не поперхнулась своим напитком, её шлем слегка наклонился.

— Я? В Академию Оплота? — она рассмеялась. — Нет уж. Я верна Теневому искусству. Когда-то моей мечто была школа Теневых Магов. Но туда просто так не берут. Надо быть кем-то выдающимся, доказать, что ты достоин. А я пока... ну, скажем, на полпути.

Макс кивнул, уважая её выбор.

— А что нужно, чтобы стать выдающимся? — спросил он, вертя в руках стакан.

Бини задумалась.

— Ну, например, принести им артефакт уровня легенды. Или победить босса, которого никто не трогал годами. Или... — она усмехнулась, — просто быть настолько крутым, чтобы они сами тебя позвали. Но это не про меня. Пока.

Папа, допивая эль, подмигнул.

— Не скромничай, Бини.

Дядя только молча кивнул.

Макс улыбнулся, чувствуя тепло от поддержки команды. Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом они разошлись по домам. Бредя к себе домой Макс заметил, как вдалеке, у самого края пустыни, собирались чёрные тучи, подсвеченные зловещими вспышками молний. Это был верный знак надвигающегося сезона бурь. Макс снова вспомнил о сезоне бурь, его волновала эта перспектива, особенно потому что он о ней ничего не знал. Поэтому он решил узнать об этом явлении побольше.

На следующий день Максим отправился к городской стене, где дежурили его знакомые — Сакура и Ален. Когда он пришел к ним, они стояли у патрульного автомобиля, и чистили его большими щётками. Они лениво тёрли броню машины, изнывая от полуденного зноя.

— О, снова ты! — воскликнул Ален, заметив Макса. — Решил помочь или просто поглазеть?

— Хочу узнать про сезон бурь, — ответил Макс. — Говорят, что всё станет хуже. Что это вообще такое?

Сакура бросила ему большую щётку и весело подмигнула.

— Помоги чистить машину, и мы все тебе расскажем. Сделка честная.

Макс принял эти условия. Он закатал рукава, взял щетку, и принялся за работу, смахивая песок, грязь и мелкие камушки с брони. Продолжая чистить, Сакура начала рассказ.

— Сезон бурь — это когда мир сходит с ума. Сначала три месяца песчаных бурь — ветер такой, что срывает кожу, если без брони ходить. Потом три месяца дождей — но не простых, а магических. Вода иногда горит, иногда замораживает. В это время мутанты и Рейдеры лезут из всех щелей. Пытаются захватить лагеря, вроде нашего.

Ален, вытирая руки о тряпку, добавил:

— Ага, и гарнизоны готовятся, к войне. Мы укрепляем стены, запасаем припасы, чиним машины. В прошлом сезоне Рейдеры чуть не прорвались — еле отбились. Хорошо, что с нами тогда был маг 50-го уровня, разнёс их всех одним заклинанием.

— Этот мир не как твой, тут всё по-другому — Сказала Сакура. — В году теперь 18 месяцев, но жить от этого дольше не стали. Просто больше времени, чтобы сражаться и выживать.

— Весело, — буркнул Макс, начищая машину.

— Не дрейфь, — подмигнул Ален. — Останешься с нами, научим тебя паре трюков. Может, к началу бурь будешь раздавать тумаки направо, и налево.

— И так каждый год?

— Конечно!

— А как же развитие? Что, за все эти сотни лет так ни кто и не восстановил настоящие города?

— Нет. Все живут по правилам, и в целом всех все устраивает. Проблемы решаются магией, и взаимовыручкой. Привыкай.

От этого разговора в душе Макса поселилось какое-то неясное сомнение, но выразить его словами он пока не мог. Разговор с Сакурой и Аленом оставил Макса в задумчивости. Сезон бурь, с его песчаными бурями, магическими дождями и ордами мутантов, был уже на пороге, и этот мир, и без того суровый, обещал стать ещё опаснее.

Закончив чистить машину, Макс попрощался со стражниками, и пошёл по улицам Последнего Оплота, где вечерний свет от магических фонарей отражался в редких окнах домов. Несмотря на апокалипсис, лагерь жил своей повседневной жизнью: жители спешили по своим делам, где-то слышался смех детей, играющих с зачарованными камешками. Но Макс чувствовал, как внутри него растёт тревога. Он был всё ещё слишком слаб, слишком зелен, чтобы встретить сезон бурь во всеоружии. Нужно было быть осторожнее, умнее, сильнее.

В ту ночь сон его был неспокойным. Он ворочался на узкой кровати, видя обрывочные кошмары: чёрные тучи, закрывающие небо, визжащие обезьяны с копьями, силуэты Рейдеров с горящими глазами. В одном из снов он оказался в пустыне, окружённый песчаными вихрями, которые шептали его имя. Проснувшись в холодном поту, Макс долго смотрел в потолок, пытаясь унять сердцебиение. «Как же это страшно, — подумал он. — Я справлюсь».

Утром Бини прислала сообщение через чат: «Готовься, зеленый. Сегодня пойдем штурмовать мегаполис. Опасно, добыча того стоит. Встречаемся у ворот». Макс почувствовал, как адреналин снова заструился по венам. Мегаполис — это уже не заброшенный городок или небольшой оазис. Это территория, где можно найти редкие артефакты, но и риск нарваться на серьёзных врагов был куда выше. Он проверил свой инвентарь: электрический меч, кольцо-генератор, пара гранат. Он надеялся, что этого хватит на такой поход.

Собравшись вместе команда телепортировалась в руины мегаполиса. Белый свет рассеялся, открыв перед ними пейзаж разрушенного величия. Высотные здания, некогда сияющие стеклом и металлом, теперь стояли как скелеты, на половину занесенные песком. Улицы заросли колючими сухими растениями, а в воздухе был слышен только легкий гул пустынного ветра. Обломки небоскрёбов отбрасывали длинные тени, создавая лабиринт из света и мрака. Макс почувствовал, как от этого вида нервы натянулись, словно струны.

— Крутое местечко, неправда ли? — Сказала Бини, хлопнув Макса по плечу. — Ладно, Мы с Папой пойдем на запад, а вы двое идите на юг.

— Встретимся часа через четыре, — сказал Папа — Тут территории большие, будет где поискать.

— Пока!

Бини помахала им ручкой, и они пошли искать артефакты.

— От этого места у меня мурашки, — пробормотал Макс, шагая рядом с Дядей, который, в отличие от него, выглядел совсем расслабленным, почти скучающим. Его пистолеты болтались на поясе, а взгляд лениво скользил по руинам.

— Привыкнешь, — буркнул Дядя, поправляя свой потрёпанный плащ. — Мегаполис — это лотерея. Либо уйдёшь с кучей артефактов, либо с пустыми руками. Или вообще не уйдёшь.

Макс невольно сглотнул, но постарался не показать страха.

— А что за птицы тут? — спросил он, заметив стаю странных существ, гнездящихся на верхушках разрушенных зданий. Их длинные тонкие ноги постоянно переступали с места на место, а кургузые тела казались слишком большими для таких ног. Их перья переливались холодным металлическим блеском, а над головами мелькали полоски HP.

Дядя проследил за его взглядом и хмыкнул.

— Стальные ястребы. В сезон бурь они дерутся за воду и еду, как и все мутанты. Могут выклевать глаза, если решишь с ними связаться. Но сейчас они нас не тронут. Слишком заняты своими гнёздами.

Макс кивнул, но его взгляд всё равно опасливо скользил по руинам. Они осторожно пробирались между обломками, заглядывая в безопасные подвалы и взбираясь на груды бетона, которые не грозили обрушиться. Удача, казалось, была на их стороне. Немного побродив по округе Дядя нашёл небольшой светящийся кристалл, парящий над землёй.

— Это что, мы теперь богачи? — усмехнулся Макс, засовывая кристалл в мешок. Его голос был полон энтузиазма, все шло куда лучше, чем он ожидал, бдительность начала притупляться. Они шли дальше, и артефакты на их пути сыпались, как из рога изобилия. Макс уже представлял, сколько золота они выручат.

— Не расслабляйся, раньше времени — проворчал Дядя, хотя его глаза тоже блестели от алчного азарта. — Нужно быть настороже!

— Да понял я. — Ответил Макс.

Побродив еще они спустились в небольшое углубление в земле — бывший разрушенный подвал какого-то здания, от которого осталась одна воронка. Там, в глубине этого кратера, Макс заметил ещё один артефакт: парящий куб из чёрного стекла, испускающий слабое фиолетовое свечение. Он шагнул к нему, весело улыбаясь, бережно взял его, и положил в мешок.

— Это точно дорогая штука, — сказал Макс, поворачиваясь к Дяде. Но в этот момент раздался оглушительный хлопок, и голова Дяди разлетелась в кровавое месиво. Кровь брызнула на обломки бетона, а обмякшее тело рухнуло на землю. Полоска HP над ним исчезла.

Максим замер на месте, его разум не мог принять увиденное. Время, казалось, замедлилось. Кровь стучала у него в висках, а в ушах звенело до боли. Со временем, которое, казалось, тянулось вечность, а на деле заняло пару мгновений, он понял: это был выстрел снайпера. Они попали в засаду.

Паника начала подниматься в груди Максима, но инстинкты самосохранения сработали быстрее. Он пригнулся, схватил мешок с артефактами, и рванул прочь из этой западни. В этот миг над его головой просвистела следующая пуля, выбив облако пыли из стены.

— Бини! Папа! — крикнул Макс, но его голос утонул в эхе руин. Он петлял между обломками, стараясь держаться в их тени, но пули продолжали свистеть совсем рядом, выбивая куски бетона. Снайпер, где бы он ни был, преследовал его, как зверя. Макс чувствовал, как паника сжимает горло. Он должен был найти Бини во что бы то ни стало — её способность к телепортация была их единственным шансом выбраться отсюда.

Макс выбежал на открытую улицу, надеясь увидеть знакомый малахитовый шар, но вместо этого столкнулся с новой угрозой. Пятеро рейдеров, увешанные цепями и самодельным оружием, прохаживались по улице, словно хозяева этого города. Их глаза блестели хищным весельем, а ухмылки не предвещали ничего хорошего. Один держал в руках дробовик, другой вертел в руках обрезок трубы, совсем как у Макса в начале. Третий рейдер, с ярко-красным ирокезом, выделялся среди них — его броня была больше похожа на бронежилет, а в руках он сжимал массивную биту, испускающую слабое магическое свечение.

— Смотри-ка, добыча сама к нам идёт! — гоготнул один из Рейдеров, поднимая дробовик.

Макс выхватил электрический меч, его лезвие полыхнуло молниями, но рейдеры ни чуть не испугались. И тут Максима осенило: его не просто преследовали, его специально вели к этой ловушке. Снайпер был их сообщником, и нал его именно сюда! Сердце колотилось, но отступать было некуда.

Максим приготовился к бою, но тут рейдер с ирокезом внезапно подпрыгнул, и с силой ударил битой о землю. Невидимая ударная волна прокатилась по улице, сотрясая воздух ударной волной. Макса отбросило назад, его уши заложило, а в голове зазвенело. Он упал на колени, пытаясь удержать меч, но тело не слушалось.

— Ха, слабак! — гоготнул рейдер, поднимая биту для нового удара.

Макс стиснул зубы, пытаясь встать, но второй удар биты о землю породил ещё одну волну, усиленную магией. Мир вокруг закружился, и Макс почувствовал, как сознание ускользает. Последнее, что он увидел, — ухмылку рейдера и чёрные тучи на горизонте, обещающие сезон бурь. А затем тьма поглотила его.

Мир вокруг был тьмой — густой, душной, пропитанной запахом ржавчины, пота и чего-то металлического, похожего на кровь. Макс медленно приходил в себя, его голова гудела, как после удара молотом, а тело онемело от боли. Он попытался пошевелиться, но руки и ноги были крепко связаны грубыми верёвками, впивавшимися в кожу. Меча и кольца у Макса уже не было с собой. Вокруг слышались голоса — грубые, хриплые, перемежаемые лязгом металла и скрипом досок. Кто-то неподалёку точил нож, другой — перебирал цепи, издавая звяканье, от которого мурашки бежали по спине. Макс моргнул, пытаясь разглядеть хоть что-то в полумраке, но видел лишь смутные силуэты и редкие блики от факелов.

«Где я? — подумал он, и воспоминания нахлынули волной. Руины мегаполиса, артефакты, выстрел... Дядя». Картина смерти напарника встала перед глазами: разлетевшаяся голова, тело, рухнувшее на землю. Ярость вспыхнула в груди, кровь застучала в висках, заставляя сердце колотиться как барабан. Макс дёрнулся, пытаясь разорвать верёвки, но они только сильнее впились в запястья. Он был беспомощен, как никогда. Этот мир, полный магии и приключений, вдруг показал свою самую тёмную сторону — плен у рейдеров.

Дверь скрипнула, и в помещение ворвался поток света от факела. Тяжёлые шаги приблизились, и кто-то грубо схватил Макса за плечо. Нож блеснул в воздухе, рассекая верёвки на лодыжках. Макс почувствовал облегчение в ногах, но руки оставались связанными за спиной.

— Вставай, мясо, — прорычал низкий голос, от которого по коже снова пошли мурашки. Он был низким и хриплым, в нем слышалось только садистское удовольствие от собственной власти. Макс, морщась от боли, попытался встать, но ноги подкосились. Рейдер — здоровенный, толстый громила в засаленной кожаной жилетке, усыпанной металлическими заклёпками, весь в шрамах от прошлых боёв и потасовок, схватил Макса за шиворот и рывком снова поставил на ноги. Его грязное, уродливое лицо, покрытое щетиной исказилось в кривой ухмылке, обнажившей редкие жёлтые зубы. Он осмотрел Макса с головы до ног, как товар на рынке, и захохотал.

— Смотрите-ка, новое приобретение! — проревел он, обращаясь к остальным рейдерам. — Свежий, не битый. Будет вкалывать, как миленький. Эй, красавчик, добро пожаловать в наш уютный лагерь. Здесь ты научишься ценить свободу... которой у тебя больше не будет.

Макс стиснул зубы, он чувствовал к этому громиле только ненависть. Его голос резал уши, как скрежет металла по стеклу — грубый, безжалостный, полный презрения. Он хотел плюнуть в лицо рейдеру, но силы были на исходе. В углу комнаты Макс заметил другого рейдера — тощего парня с татуировками на руках. Тот сидел на корточках и заклеивал скотчем разбитый шлем. Шлем был знакомым: космический, с непрозрачным стеклом, потресканый и покрытым пылью. Шлем Бини. Сердце Макса сжалось. «Она... мертва?» — мысль ударила, как кинжал под ребро. Слёзы навернулись на глаза, но он моргнул, не давая им пролиться. Хотелось завыть от боли и ярости, но он молчал, не желая развлекать своих мучителей.

Посмеиваясь, рейдеры, толчками и пинками погнали Макса по темному коридору пещеры. Они вышли на улицу, солнечный свет ударил в глаза. Когда Макс к нему привык то смог увидеть лагерь рейдеров во всей его уродливой красе: бараки из обломков, окружённые колючей проволокой, костры, у которых сидели бандиты с оружием, груды мусора и хлама, и везде — запах дыма и страха.

Макса втолкнули в дощатый барак — длинное здание с низким потолком, пропитанное насилием и отчаянием. Внутри были клетки с соломой на полу вместо постелей. В них сидели рабы — измождённые люди в лохмотьях, с пустыми глазами, их полоски ХР были не выше половины. Некоторые из них бросали на Макса сочувственные взгляды, но никто не сказал ни слова. Страх висел в воздухе давящей тишиной.

Его запихнули в одну из клеток — тесную и грязную. Макс рухнул на солому, чувствуя, как верёвки на руках впиваются в кожу. Дверь с лязгом захлопнулась, и рейдеры ушли. Он остался один со своими мыслями, в сумраке, где единственными звуками были далёкий вой ветра и лай собак рейдеров.

Глава 11

Прошло несколько часов, и время в тесной, ржавой клетке начало терять всякий смысл. Макс, сидя на старой соломе, чувствовал, как минуты растягиваются в бесконечность, сливаясь в удушающий ритм безнадёжности. Он пытался заговорить с другими рабами, чьи измождённые лица мелькали в полумраке за прутьями. Но их глаза, пустые и затравленные, избегали его взгляда. Никто не отвечал — ни словом, ни жестом. Лишь тяжёлое дыхание и редкие стоны нарушали тишину. Постепенно Макс оставил эти бесплодные попытки, понимая, что каждый здесь замкнулся в своём собственном аду. Он прислонился к холодной стенке клетки, закрыл глаза и сосредоточился на своих мыслях. Если его команда мертва — а эта мысль, как ржавый гвоздь, впивалась в его разум, — то никто не придёт за ним. Никто не знает, где он. От этой мысли у него подступил комок к горлу, горький и тяжёлый, но Макс сжал зубы, подавляя слабость. Он не мог позволить себе сломаться. Не сейчас.

Спустя время — сколько точно, он уже не мог сказать, — в лагере послышались тяжёлые шаги и грубые голоса. Рейдеры вернулись. Их тёмные силуэты, закованные в потрёпанные доспехи из мусора и металлолома, появились у клеток. Дверь Максовой тюрьмы с лязгом распахнулась, и двое громил, не церемонясь, схватили его за руки. Они вытащили его наружу, волоча по выжженной земле, усыпанной острыми камнями и обломками старых костей. Солнце палило нещадно, его лучи жгли кожу, словно раскалённое железо. В воздухе витал едкий запах пота и металла, смешанный с пустынной пылью. Уже чувствовался намёк на надвигающиеся бури — горячий ветер, предвестник хаоса, поднимал с земли красный песок.

Рейдеры привели Макса к глубокому каменному оврагу на краю лагеря. Скалы, потрескавшиеся от жары и времени, возвышались над ним, словно стены гигантской могилы. Внизу, в этом каменном аду, десятки рабов трудились под палящим солнцем. Их спины гнулись под тяжестью огромных камней, которые они таскали наверх по крутым, осыпающимся тропам. Крики надсмотрщиков, резкие и злобные, смешивались с треском плетей, хлещущих по телам тех, кто осмеливался замедлиться. Рейдеры укрепляли стены своих укрытий и складов, готовясь к надвигающимся МагБурям. Даже эти безжалостные хищники боялись того, что несли с собой бури — не только красный песок, забивающий лёгкие, но и орды мутантов, чьи жуткие силуэты уже мерещились в клубах пыли на горизонте. Даже рейдерам нужна была защита от этого кошмара.

— Работай, или умрёшь! — прорычал надсмотрщик, чьё лицо, покрытое шрамами, напоминало маску из кошмаров. Он одним движением рассёк верёвки, стягивающие руки Макса, и с силой толкнул его к груде камней. Под тяжёлым взглядом громилы, чьи глаза горели холодной жестокостью, Макс неохотно взялся за работу. Каждый камень, который он поднимал, был словно мешок с песком — тяжёлый, неподатливый, выскальзывающий из натруженных рук. Таскать их по крутому склону было настоящей пыткой. Спина ныла, словно по ней прошлись молотом, руки покрывались кровоточащими мозолями, а воздух в овраге был густым от пыли, которая забивала горло. Рабы рядом с ним, измождённые и сломленные, стонали от усталости. Некоторые, не выдерживая, падали на колени, их тела дрожали от истощения. Но надсмотрщики не знали жалости — плети со свистом опускались на спины, заставляя несчастных снова подниматься и продолжать работу.

Когда день наконец закончился, рабов, словно скот, загнали обратно в клетки. Еда была жалкой — раз в день каждому выдавали миску мутной бурды, сваренной из неизвестных ингредиентов. Она была пресной, с горьким привкусом, от которого желудок сводило, но голод был сильнее брезгливости. Макс, давясь, проглотил свою порцию, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу.

Поздним вечером, когда лагерь погрузился в тревожную тишину, Макс уловил редкую минуту покоя. Сидя в углу клетки, он открыл свой инвентарь, надеясь найти хоть что-то, что могло бы дать ему надежду. Но то, что он увидел, ударило сильнее, чем любая плеть. На его счёте было ровно ноль монет. Всё, что он накопил — тысячи, заработанные кровью и потом, — исчезло. Рейдеры каким-то образом перевели все его деньги на свои счета, оставив его ни с чем. «Грязные волочи, — подумал Макс, сжимая кулаки так, что суставы захрустели. — Они забрали всё». Ярость кипела в его груди, горячая и неуправляемая, но он заставил себя дышать глубже, чтобы не дать ей вырваться наружу. Он знал: сейчас не время для гнева. Сейчас нужно выживать, выжидать, искать любую возможность сбежать из этого ада. Сезон бурь приближался, и с каждым днём воздух становился всё тяжелее. Максу нужно было найти способ выбраться до того, как бури обрушатся на лагерь, принеся с собой хаос и смерть.

Солнце висело над пустыней, словно раскалённый котёл, готовый испепелить всё живое. Воздух дрожал от зноя, а песок под ногами Максима скрипел, будто перемолотое стекло. Лагерь рабов, окружённый ржавой колючей проволокой, был островком страданий в бескрайней пустоши. Максим, сгорбившись под тяжестью корзины с обломками камней, еле плёлся в цепочке таких же измождённых фигур. Пот заливал глаза, а ноги дрожали от усталости. Он, программист, привыкший к кондиционированным офисам и клавиатуре, теперь таскает камни под палящим солнцем. "Как я вообще здесь оказался?" — думал он, но ответа не находил.

Рабы остановились у груды камней, где можно было украдкой передохнуть. Максим рухнул на колени, чувствуя, как песок обжигает кожу через рваную ткань штанов. Рядом, кашляя от пыли, присел старик с лицом, похожим на потрескавшуюся глину. Его звали Харон — так он представился, когда их загнали в барак на вторую ночь пребывания в рабстве. Глубокие морщины на его лице рассказывали историю долгих лет в пустыне.

— Не привлекай внимания, парень, — прохрипел Харон, щурясь от яркого солнца. — Надсмотрщики не любят, когда болтают, или отдыхают лишнего. Особенно тот громила.

Максим украдкой взглянул в сторону. Надсмотрщик, огромный, как скала, стоял неподалёку, лениво постукивая хлыстом по сапогу. Его лицо, покрытое шрамами, будто когтями разодранное, не выражало ничего, кроме холодной жестокости.

— Что это за тварь? — шепотом спросил Максим, делая вид, что ровнее укладывает камни.

Харон кашлянул, и пробормотал:

— Главный палач лагеря. Любит, когда люди корчатся от боли. Если ему покажется, что ты ленишься, он не просто бьёт — он делает это с наслаждением. Говорят, он когда-то раздавил человеку череп за то, что тот пролил воду. Будь осторожен, парень. Ты новенький, а он таких любит ломать.

Максим сглотнул, ощутив на своей спине холодок страха. Он хотел спросить что-то ещё, но тут раздался громовой окрик:

— Эй, ты! — голос надсмотрщика ударил по ушам, как молот. — Чего остановился? Камни сами себя не потащат!

Максим попытался встать, но ноги, ослабевшие от усталости, подвели. Он споткнулся, и упал. Надсмотрщик медленно подошёл ближе, его тень накрыла Максима, как грозовая туча. Вблизи надсмотрщик выглядел ещё страшнее.

— Ну что, умник, — процедил он, наклоняясь так близко, что Максим чувствовал его дыхание. — Думаешь, ты особенный? Думаешь, можешь сачковать?

— Я... я не... — начал Максим, но надсмотрщик не дал договорить. Хлыст взлетел, и спина Максима взорвалась болью. Он рухнул на живот, чувствуя, как кожа лопается под ударом. Ещё один удар — и кровь потекла по спине. Максим стиснул зубы.

Громиле не понравилось избивать Максима так. Он схватил его за руку, и куда-то поволок. Громила притащил Максима к деревянному столбу на краю лагеря. Затянув верёвки так, что они впились в запястья, он подвесил его на столбе, и продолжил экзекуцию. Удары хлыста сыпались один за другим, каждый из них раздирал кожу, оставляя глубокие раны. Максим крепко сжимал челюсти, чтобы не кричать, но боль была невыносимой. Когда надсмотрщик наконец остановился, спина Максима была изодрана в мясо. Он висел на верёвках, тяжело дыша, едва удерживаясь в сознании.

— Ещё раз отстанешь, — бросил надсмотрщик, сплёвывая на песок, — и твои кости будут глодать твари в пустыне.

Но Максиму было уже плевать на его слова, он потерял сознание. Громила отвязал Макса, и тот упал на горячий песок. Когда громила отошел от него, несколько рабов подбежали к Максиму, и унесли его в тень, давая возможность прийти в себя.

Так дни слились в бесконечный кошмар изнурительного труда. Максим таскал камни под палящим солнцем, игнорируя жжение в ранах. Каждый шаг отзывался болью, но целебная мазь, которую Харон тайком сунул ему ночью, немного помогала. Это была маленькая глиняная баночка с зеленоватой пастой, пахнущей травами. Она снимала воспаление, и раны перестали кровоточить, хотя шрамы должны были остаться навсегда.

— Где ты это достал? — спросил Максим, когда Харон проверял его раны в тени барака.

— Пустыня хранит свои секреты, — уклончиво ответил старик, его глаза блеснули. — Я был скитальцем, пока не попал сюда. Знаю, какие искать травы. Но держи язык за зубами, парень. Если надсмотрщик узнает, он нас обоих закопает.

Максим кивнул, чувствуя, как усталость накатывает на него с новой силой. Он едва держался на ногах от голода и недосыпа, и такие серьезные раны могли положить конец его страданиям раньше, чем Максим этого желал.

Изо дня в день надсмотрщики следили за каждым движением рабов. Казалось, их тяжелые взгляды прожигал затылок рабам даже во сне. Максим часто ловил себя на мысли, что пытается анализировать лагерь, как программу: найти уязвимость, баг, способ сбежать. Но пока всё, что он видел, — это песок, боль и безнадёга.

Горячий ветер налетал внезапно, как удар невидимого кулака, поднимая в воздух тучи рыжеватой пыли, которая оседала на коже, забиваясь в каждую пору и царапая глаза. Он дул с юга, неся с собой запах пересохшей земли и далёких пожаров, тех, что иногда вспыхивали в руинах забытых городов на горизонте. В лагере рабов ветер только усиливал муки: он хлестал по обнажённым спинам, раздувал угли в маленьких кострах, где варили скудную похлёбку, и нёс предвестие бури, что клубилась тёмными тучами на краю неба. Максим, всё ещё хромая от недавних побоев, чувствовал, как этот ветер проникает сквозь рваную ткань его одежды, обжигая раны на спине, которые едва начали затягиваться благодаря мази Харона. "Если буря разразится, — подумал он, вытирая пот со лба, — это может быть концом для всех нас.

Надсмотрщики, раздражённые надвигающейся непогодой, решили ускорить работы. Обычно рабы дробили камни вручную, молотами и кирками, что было медленным и изнурительным процессом, но сегодня, видимо, чтобы наверстать упущенное время перед бурей, им выдали старую камнедробилку — ржавую махину на колёсах, собранную из обломков старой техники. Она выглядела как реликвия из другого мира: массивный железный корпус, покрытый слоем коррозии, с рычагами, что скрипели при каждом движении, и огромными челюстями, предназначенными для разжёвывания скал. Камнедробилка работала на каком-то странном топливе — смеси масла и пыли пустыни, — и издавала низкий гул, от которого вибрировала земля под ногами. "Это как машина из кошмаров," — подумал Максим, подходя ближе. Надсмотрщики, стоя в тени навеса, выкрикивали приказы: "Живее, черви! Буря на подходе, а вы ползаете, как улитки!"

Ветер усиливался, завывая между бараками, и пыль слепила глаза, заставляя всех щуриться и кашлять. Харон, работавший рядом, пробормотал сквозь зубы: "Будь осторожен с этой махиной, парень. Один неверный рычаг — и она взорвётся, как вулкан." Максим кивнул, но в голове крутились мысли о том, как эта машина могла бы стать инструментом для побега — но ничего не приходило в голову. "Я был программистом, а не механиком, — напомнил он себе. — Но, может, я смогу что-то придумать с этим драндулетом."

Авария случилась внезапно, в тот момент, когда ветер особенно сильно взвыл, заглушая все звуки. Один из рабов, старый и ослабевший, поскользнулся на песке, и глыба камня, которую он передавал, упала не в челюсти машины, а на рычаг управления. Раздался оглушительный скрежет металла, как будто гигантские шестерёнки заклинило. Камнедробилка задрожала, её корпус затрещал, и изнутри вырвался фонтан осколков — острых, как ножи, кусков камня и металла. Воздух наполнился криками и пылью. Максим, стоявший ближе всех к механизму, успел только повернуться, когда осколок размером с кулак врезался в его правую руку. Боль пронзила тело, как молния, — острая, ослепляющая. Он услышал хруст костей, почувствовал, как рука неестественно вывернулась, и мир поплыл перед глазами. "Нет, только не это..." — мелькнула мысль, прежде чем тьма накрыла его. Он рухнул на землю, теряя сознание, а ветер продолжал завывать, словно насмехаясь над его страданиями.

Надсмотрщики в тот момент были заняты — один из них спорил с другим о распределении еды перед бурей, их голоса тонули в шуме ветра. Они не заметили хаоса у камнедробилки, или, возможно, просто не захотели замечать, считая, что рабы сами разберутся. Другие рабы, те, кто не пострадал, отреагировали быстро. Они знали: если надсмотрщики увидят аварию, то обвинят всех и накажут коллективно, хлыстами или лишением пищи.

"Быстрее, несите его отсюда!" — прошипел Харон.

Несколько мужчин — худые, но закалённые годами труда — подхватили Максима под руки и ноги, стараясь не задеть раненую конечность. Они несли его осторожно, но спешно, огибая груды камней и прячась за бараками.

"В укромное место, за старым навесом," — шептал кто-то.

Укромное место оказалось небольшой ямой, вырытой в камнях и скрытой под обломками досок — было старой кладовой, и ныне тайным убежищем, где рабы иногда прятались от глаз надсмотрщиков, чтобы передохнуть. Они уложили Максима на импровизированное ложе из рваных тряпок. Рабы суетились вокруг, но Харон прогнал их, давая Максиму покой и отдых, а себе свободу действий. Харон быстро осмотрел рану: "Плохо дело. Перелом, и глубокий порез. Нужно обработать, пока не загноилось."

Когда Максим пришёл в себя, мир вокруг был размытым, как через запотевшее стекло. Боль в руке пульсировала, отдаваясь в голове, но она была приглушена, словно кто-то наложил повязку не только на рану, но и на ощущения. Он моргнул, пытаясь сфокусироваться, и увидел её — молодую светловолосую девушку, склонившуюся над ним. Её волосы, цвета выгоревшей на солнце соломы, были аккуратно забраны в хвост, а доброе, спокойное лицо выражало сосредоточенность. Она была худой, как все в лагере, в её движениях сквозила грация, словно она парила над землей. Рядом, не небольшой ровной доске лежали простые лекарства: измельчённые листья каких-то пустынных растений, смешанные в пасту, и полоски ткани, свёрнутые в бинты. Девушка накладывала шину — прямую палку, найденную в обломках, — фиксируя переломы в двух местах: на предплечье и запястье. Её руки двигались умело, но нежно, словно она делала это не в первый раз.

Максим застонал, пытаясь сесть. От неожиданности девушка вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. "Лежи спокойно," — прошептала она, её голос был мягким, как шелест ветра в листве, которой здесь не было. Максим моргнул снова, фокусируясь на её глазах — они были серо-голубыми, как небо перед бурей.

— Кто... ты? — прохрипел Макс, но его горло пересохло от пыли. Он попытался пошевелить рукой, но вспышка боли заставила его замереть.

Девушка отложила снадобье в сторону и посмотрела на Макса.

— Меня зовут Лина, — ответила она тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Я видела, как это случилось — с камнедробилкой. Ужасно. Но мы тебя спрятали. Надсмотрщики не заметили, иначе бы всем досталось.

— А что будет когда они заметят что меня нет на месте?

— Ничего не будет. Им до нас нет дела. Работа идет, и ладно.

Максим кивнул, морщась от боли. Он огляделся: они были в тесной яме, стены из песка и обломков, крыша из досок, пропускающая лучики света. Ветер снаружи всё ещё завывал, но здесь было тише, укрыто.

— Спасибо, — сказал он. — Я Максим. — Он горько усмехнулся, но это вышло как гримаса. "Как ты это делаешь? Эти снадобья?

Глава 12

Лина улыбнулась уголком губ, продолжая накладывать шину.

— Я научилась у матери. Она была знахаркой в нашем поселении, до того, как... ну, до того, как нас захватили. Эти травы — из пустыни. Корень саксаула для обезболивания, листья акации для заживления. Не магия, но близко к тому. Переломы — два, как я вижу: здесь и здесь." Она указала на места, где кости хрустнули. "Я зафиксировала шиной, но тебе нужен покой. Если инфекция начнётся, будет хуже.

Максим смотрел на неё, чувствуя приятное тепло и легкость в груди — впервые за долгое время в этом аду.

— Ты рискуешь, помогая мне. Почему?

Лина пожала плечами.

— В этом мире все мы в одной лодке. Если не помогать друг другу, то кто поможет нам? Надсмотрщики видят в нас только рабочую силу, мясо. Но мы — живые люди, и взаимовыручка нам необходима. Расскажи о себе, Максим. Откуда ты? Ты не похож на деревенского парня. Твои руки... они не для молота, а для чего-то тонкого.

Он вздохнул.

— Я из другого мира. Звучит безумно, но... я случайно сюда попал. Я был в городе, с компьютерами, интернетом, всем этим. Программировал системы, взламывал коды. А потом бац, и я здесь, в этой пустыне. А теперь дроблю камни. И вот, рука сломана. — Макс ненадолго замолчал, наблюдая за тем, как Лина представляла себе его прошлую жизнь. — А как ты здесь оказалась, Лина?

Она немного помолчала, а затем грустно улыбнулась.

— Моё поселение было далеко отсюда, на самом краю каньона. Мы жили тихо, собирали воду из подземных источников, растили овощи. Но банда рейдеров — те, кто работает на хозяев лагеря — напала. Убили многих, остальных забрали в рабство. Я здесь уже полгода. Мечтаю сбежать отсюда, но... куда? Пустыня убивает быстрее, чем хлыст.

Максим кивнул, боль в руке утихала под действием трав.

— Может, попробуем сбежать вместе? Буря приближается. Ветер поднимется сильный, скроет следы. Если мы найдём слабое место в ограде...

Лина посмотрела на него с искрой надежды.

— Но сначала выздоровей. — Нежно сказала она. — Лежи тихо, я принесу воды.

Лина ушла, а Макс, так и не дождавшись ее возвращения, провалился в глубокий тяжелый сон.

Несколько дней после аварии с камнедробилкой Максим провёл в полубреду, балансируя на грани между явью и забытьём. Яма-укрытие, вырытая в камнях, и укрытая обломками досок, стала его временным убежищем — относительно безопасным от глаз надсмотрщиков. Ветер снаружи не утихал, переходя в полноценную бурю, которая ревела по ночам, взметая песчаные вихри и заставляя всех прятаться в бараках. Пыль проникала даже сюда, оседая на коже и забиваясь в лёгкие, но рабы сделали всё возможное, чтобы защитить раненого. Они по очереди дежурили у него.

Харон приносил свежую воду, а Лина меняла повязки на руке Макса. Кто-то делился крохами еды.

Ешь, парень, — шептал Харон, отдавая Максима часть своего пайка. — Ты нужен нам живым. Без сил не встанешь.

Максим глотал через силу, чувствуя, как еда царапает горло, но она давала силы, пусть и минимальные. Боль в руке пульсировала, то утихая под действием трав Лины, то вспыхивая с новой силой, вызывая галлюцинации. В бреду Максиму мерещились экраны компьютеров, коды, мигающие в темноте, и его прежняя жизнь в городе, где ему все было привычно и понятно.

В бреду Максим бормотал бессвязные слова. Рабы переглядывались, не понимая о чем он, но Лина успокаивала его, прикладывая прохладную тряпку ко лбу.

— Тише, Максим, — шептала она, склоняясь над ним. — Все пройдёт, и ты поправишься. Я здесь.

На третий день буря утихла, оставив после себя толстый слой песка на всём лагере и мутное небо. Надсмотрщики, наконец, заметили отсутствие Максима — или, скорее, один из них, проходя мимо, услышал стон из ямы.

— Что за чертовщина? — прорычал надсмотрщик, откидывая доски и заглядывая вниз. Его силуэт на фоне неба выглядел как тень демона: широкие плечи, хлыст в руке. Лина, которая как раз меняла Максиму повязку, вскочила, загораживая его собой.

— Он ранен, — сказала она дрожащим голосом. — Авария с машиной. Не трогайте его, пожалуйста.

Надсмотрщик гневно сплюнул на песок, его глаза сузились, оценивая ситуацию.

— Отойди. — Рявкнул надсмотрщик, отталкивая Лину в сторону.

Он наклонился ближе, разглядывая сломанную руку Максима, обмотанную тряпками и зафиксированную шиной.

— Мертвый раб — потерянная сила, — проворчал он наконец. — Пусть лежит. Но если через неделю не встанет на работу — закопаем живьём.

Он грубо рассмеялся, как будто это была шутка, и ушёл.

Лина и Максим с облегчением выдохнули.

— Повезло, — прошептал Харон, помогая Лине заново укрыть яму.

Постепенно Максиму становилось лучше. Травы Лины творили чудеса воспаление спало, а боль утихла до ноющей тяжести. Максим чувствовал, как силы возвращаются к нему. Он чувствовал, как тело оживает, мышцы перестают дрожать от слабости. Но, вместе с выздоровлением пришло и кое-что другое — гнев. Он кипел в душе Максима, как вулкан под горой, разгораясь с каждым воспоминанием о побоях, о аварии, о бесчеловечном труде в этой адской яме.

Довольно! — подумал он, сжимая кулак здоровой руки. — Я не раб. Я не останусь здесь гнить. Нужно бежать.

Этот гнев давал энергию, заставлял мозг работать, как в старые времена: анализировать, планировать, искать уязвимости. Он смотрел на Лину и Харона, которые продолжали ухаживать за ним, и понимал — они тоже жаждут свободы. "Мы сделаем это вместе," — решил он.

На пятый день, когда Максим уже мог стоять на ногах, хотя рука всё ещё висела на перевязи, они собрались в яме втроём: Максим, Харон и Лина.

Харон, сидя на корточках, начал первым:

— Мы с Линой давно думаем о побеге, парень. Но просто бежать в пустыню — это самоубийство, поэтому у нас есть идея. Рейдеры, те, кто привозит новых рабов, отнимают у них всё: модули, артефакты, оружие. Они хранят на верхнем ярусе, в одной из пещер, под замком. Если стащить хоть часть — можно вырваться отсюда.

Его глаза блестели в пыльном полумраке, морщины на лице углубились от волнения. Лина кивнула.

— Я предлагаю прокрасться в хранилище, пока надсмотрщики будут спать. С артефактами и оружием мы сможем их одолеть. Но надсмотрщики спят чутко, нужно быть очень осторожными.

Максим слушал внимательно, его ум работал на полную. Вдруг воспоминание вспыхнуло, как искра: космический шлем Бини, который он видел в руках рейдеров при прибытии в лагерь.

— Шлем Бини, — сказал он.— Я помню его в руках рейдеров. С ним мы сможем телепортироваться отсюда! Прежде всего нужно стащить его. С ним мы сможем уйти далеко, прежде чем нас хватятся.

Харон присвистнул.

— Телепорт? Это изменит всё. Но как подойти? Пещеры рейдеров словно крепость.

Лина наклонилась ближе и прошептала:

— Я могу разведать обстановку. Я иногда убираюсь там — они меня не замечают, считают безобидной. Я узнаю, как пробраться в хранилище незаметно.

Максим кивнул.

— Хорошо. План такой: Лина разведывает обстановку, ты, Харон собираешь припасы — воду, еду, лекарства в дорогу. Я... я подумаю, как отвлечь надсмотрщиков.

Ночи в пустынном лагере были обманчиво тихими. Ветер стихал, оставляя после себя лишь лёгкий шелест песка, скользящего по баракам, и далёкие крики ночных существ, бродящих за оградой. Звёзды сияли ярко на чёрном небе, словно насмехаясь над страданиями внизу, а луна, бледная и холодная, отбрасывала длинные тени от ржавой колючей проволоки, окружавшей лагерь. В эти часы, когда надсмотрщики дремали в своих бараках, попивая самогон из старых мисок, группа рабов собиралась в укромном месте — той самой яме, где Максим постепенно выздоравливал. Теперь она была расширена: рабы вырыли дополнительные ниши в песчаных стенах, чтобы поместилось больше народу, и укрыли вход не только досками, но и слоем песка, маскируя его под естественный холмик, дабы он привлекал меньше ненужного внимания. Внутри было темно. Они собирались по ночам, когда смена надсмотрщиков только начиналась, и охрана была сонной после дня под палящим солнцем. Максим, рука которого всё ещё болела, сидел в центре, опираясь на стену. От других рабов он узнавал о слабых местах в системе охраны — деталях, накопленных за долгое время наблюдений. Торик, обычно работавший у ворот, шептал.

— Северная сторона ограды — самая слабая. Проволока там ржавая, можно разрезать, если есть инструмент.

Мира добавляла: — В хранилище рейдеров дверь скрипит, но есть щель в стене, за бараками. Я видела, как крысы пробираются туда. Узкая, но для худого человека сгодится.

Крел, бывший охотник, говорил о сторожевых собаках: — Они чуют страх, но если намазаться пылью и травами Лины, запах скроется. Максим впитывал всё это, его ум программиста старался построить схему.

— Значит, ждём когда все стихнет, что бы они ничего не заподозрили, тогда проскочим. Щель в хранилище — наш вход. Нужно разведать точнее.

Диалоги тянулись часами, прерываемые только редкими шорохами снаружи. Они рисовали планы на песке, стирая их ладонью, чтобы не оставить следов.

— Если поймают на обсуждении, — предупреждал Харон, — хлыст покажется милостью. Но свобода стоит риска.

Харон смастерил примитивное копьё из обломка металла и палки, найденной в обломках, и спрятал его за бараком.

— Когда начнем, — говорил Харон — копье возьмешь ты, Максим. Держи его крепко. Секрет хорошего удара кроется не только в силе, но еще и в скорости. Цель — горло, глаза и живот. Ты молод, парень, думай молодой: предугадывай ход врага.

Максим внимательно его слушал, представляя как будет наносить удары копьем. Выпад, укол, отвод. Рука болела, но гнев подгонял его вперед, и медлить совсем не хотелось.

Лина, в свою очередь, делилась знаниями о местных травах — сокровищах пустыни, которые могли спасти жизнь. Вечерами, в яме, она раскладывала собранные листья и корни.

— Это алоэ — для ран, снимает воспаление. Разрежь лист, нанеси сок на рану и забинтуй. А вот корень эфедры — даёт силы, но не переборщи, сердце забьётся как барабан.

Максим наблюдал за её ловкими руками, и вместе с благодарностью он чувствовал что ему просто нравится смотреть на нее.

— Ты спасла меня однажды. — Как-то сказал Максм. — Теперь научишь спасать других.

Лина улыбалась.

— Моя мать говорила: пустыня даёт, если знать, где взять. Возьми это — мазь для твоей руки.— Она накладывала смесь на сломанную руку Максима, и боль утихала.

— А если отравление? — спрашивал он. — Или укус змеи?

— Уголь из костра — впитывает яд.

Группа не теряла времени: они собирали необходимые припасы, пряча их в нишах ямы. Вода — в кожаных мешках; еда — сушёные плоды и вяленое мясо, украденные со складов; ткань для повязок и верёвок. Изготавливали примитивные инструменты: ножи из осколков металла, заточенные о камень.

Максим планировать маршрут их спасения. Собственно, планировать было особо нечего. Их основной целью было достать шлем Бини и с его помощью телепортироваться подальше отсюда. Сейчас они понятия не имели где находятся, ни кто из рабов не знал координаты этого лагеря, но это не мешало им строить планы.

Наконец, всё было готово. Наступила ночь, неся с собой прохладу и темноту. Группа ждала в тени, их сердца стучали. Максим взял из тайника копье и, вместе с Линой, как самые ловкие, они пробрались к хранилищу награбленных вещей, на третьем этаже через узкую щель в стене, через которую едва можно было протиснуться.

— Я пойду первая, — шепнула Лина, протискиваясь в щель вперед Макса. — Ты за мной.

Максим протиснулся в хранилище в след за Линой, сжимая в руке копье.

Внутри было темно, свет шел только от амулетов, и блеска кинжалов. Они стали искать шлем Бини наощупь, по дороге складывая в мешки все, что попадалось им под руку; амуницию, ремни, ножи, оружие.

— Нужно торопиться, — шипел Максим, набивая рюкзак.

Вдруг дверь скрипнула. В хранилище вошел громила, тот самый надсмотрщик, что кошмарил Макса и остальных рабов. Вращая глазами, он внимательно вглядывался в темноту, стараясь увидеть хоть что ни будь. Не успели Макс и Лина что либо сделать, как громила заметил их.

— Что за...? — Прорычал он, хватая Лину за руку. Она вскрикнула, пытаясь вырваться, но его хватка была словно железные клещи. — Мразь! — заорал он. — Я вас по стенке размажу!

Максим, не раздумывая, вскинул копьё, и ударил громилу древком копья, отталкивая его в сторону. От неожиданности тот отпустил руку Лины, теряя равновесие. Макс не стал упускать время, и с силой толкнул громилу выталкивая к окну. Надсмотрщик зашатался, хватаясь за край окна, но Максим, с рыком ярости, толкнул его в последний раз. Громила окончательно потерял равновесие, перевалился через край, и улетел вниз. Его невнятный возглас потонул в тишине ночи, и грузное тело рухнуло вниз, с хрустом разбиваясь о камни.

Лина, дрожа, обняла Максима.

— Ты... спас меня. — Пролепетала она.

— Да, — ответил он, — А теперь нам нужно торопиться.

Максим и Лина принялись лихорадочно рыться в полках, набитых трофеями: ржавыми кинжалами, странными амулетами, флягами с неизвестными жидкостями и модулями. Каждый шорох казался им оглушительным в напряжённой тишине. Максим был с рукой всё ещё на перевязи, но адреналин заглушал боль. Перебирая предметы, его пальцы дрожали от волнения.

— Где же он? — бормотал Макс себе под нос. — Серебряный, с визором...

Лина указала на верхнюю полку.

— Там! Видишь, блестит!

Максим потянулся вверх, и схватил шлем. Гладкий, металлический, с прозрачным визором, который, казалось, был сделан из какого-то инопланетного материала, переливающегося в тусклом свете луны.

Он надел шлем на голову, и мир вокруг изменился: перед глазами вспыхнул интерфейс — невидимый для других, но яркий для него, как экран компьютера. Символы и карты мелькали перед его глазами. Координаты, энергетические уровни, опции телепортации.

— Это круто! — Прошептал Максим. — Здесь есть память прошлых прыжков, точки в пустыне, руины...

Лина, нервно оглядываясь на дверь, шепнула: — Максим, быстрее. Мы не одни. Надсмотрщики! — Прошипела Лина, её глаза расширились от страха. — Они идут!

Максим сорвал шлем, сунул его в мешок вместе с другими модулями и схватил Лину за руку.

— Через щель, как пришли!

Они протиснулись в узкую трещину в стене, и скрылись в темноте. Шаги надсмотрщиков удалились, видимо они не заметили вторжения.

Сердце Максима колотилось, как барабан, пока они бежали обратно к группе рабов, ждущих в тени бараков. Все вместе они стояли наготове, их лица были бледные и напуганные.

— Вы целы? — прошептал Харон, тревожным взглядом окидывая друзей. — Мы слышали крик.

Тяжело дыша Лина кивнула.

— Максим... он спас меня. Громила погиб.

Группа переглянулась с облегчением и ужасом одновременно, но времени на разговоры не было.

— Шлем у меня, — сказал Максим, надевая его снова. — Выбираю координаты из памяти — заброшенный город, десять миль севернее, большее расстояние шлем покрыть не может. Держитесь ближе ко мне.

Пленники сгрудились как можно ближе друг к другу, и Максим активировал шлем. Все увидели перед собой вспышку света, вихрь энергии, и мир растворился в белизне телепортации. Для тех, кто еще ни разу не телепортировался ощущение напоминало падение в бездну, но через секунду они снова стояли на твёрдой земле.

Они очутились в заброшенном городе, теперь погребённом под слоем песка. Здания, полуразрушенные, с провалившимися крышами и стенами, покрытыми трещинами, стояли как призраки прошлого. Луна освещала всё вокруг серебристым светом, отбрасывая длинные тени, а ветер шептал в пустых окнах домов. Перепуганная группа, уставшая от рабства и страха, нашла укрытие в одном из зданий с толстыми бетонными стенами, где крыша ещё, каким-то чудом, не обвалилась. Они забились в углы помещения, где можно было перевести дух.

Глава 13

Ночь в пустыне была холодной, но разводить огонь они не имели права. Ночью в пустыне даже самый маленький огонек был виден, словно маяк.

— Мы свободны, — прошептала Мира. — Благодаря тебе, Максим.

— Я рад что нам удался этот побег. Отдохните немного, и нужно будет двигаться дальше.

Они делились друг с другом взятыми с собой продуктами и один за другим засыпали от усталости. Харон свернулся калачиком на мягком песке и, вместе с другими рабами тихо заснул. Лина заснула последней. Она закрыла глаза, её дыхание стало ровным. Только Максим не спал, вместо этого он изучал функции шлема Бини.

Интерфейс мерцал перед его глазами: карты, опции, энергетические уровни. — Функция определения координат, — бормотал он, проводя пальцами по виртуальными картинкам. Он экспериментировал, фокусируясь на воспоминаниях о том, где ориентировочно находился Первый Лагерь. Лагерь рейдеров остался позади, но безопасное место еще предстояло найти. Вдруг Координаты загрузились, и он обнаружил данные о месторасположении Первого Лагеря. — Туда, — решил Максим. — На рассвете прыгнем.

Он расслабленно снял шлем, и расслабленно облокотился на стену. В свете луны он посмотрел на спящую Лину. Её лицо, обычно напряжённое от забот и страха, теперь было спокойным и умиротворенным. Светлые волосы разметались по песку, а губы были слегка приоткрыты, словно она что-то говорила во сне. Она была красивой, сильной и нежной. "Что бы ни ждало впереди, — подумал Макс, — мы с этим справимся."

На рассвете, когда небо окрасилось в розовые тона, беглецы собрались дальше в путь.

— Последний Оплот, — объявил Максим, надевая шлем. — Безопасное место.

Они собрались вокруг Максима, и шлем телепортировал их подальше из мертвого города. Вспышка, вихрь, и в следующий момент они стояли у ворот Первого Лагеря. Дежурная стража на стене немного забеспокоилась, увидев внезапно появившихся изниоткуда истощенных оборванцев, но быстро поняв что они не опасны, поспешили им напомощ.

Оказавшись далеко от места своего плена, беглецы чувствовали себя в безопасности — воздух здесь казался им свежее, а солнце ласковее.

— Кто вы? — Окликнул их один стражник.

Максим шагнул вперёд:

— Мы сбежали из лагеря рейдеров. Я Максим, это мои товарищи. Прошу, помогите нам.

Ворота открылись, и стражники впустили беглецов внутрь. Внутри стен Максим поведал страже свою историю: как он попал в рабство, и как они сбежали из него

— Рейдеры держат лагерь на юге, — говорил он, — их координаты здесь, в шлеме. Они захватывают людей, заставляют работать до смерти.

Стражники слушали внимателльно, и чем дальше заходил рассказ, тем сильнее их глаза темнели от гнева.

— Это не первый раз. — Пробасил страж. — Рейдеры — бич пустыни, но не беспокойтесь, теперь вы в безопасности.

Стражник ушёл, а вскоре к беглецам пришла Сакура.

— Быстро ты нашел неприятности на свою голову. — С ухмылкой сказала она, увидев Макса.

— Привет. — только и смог он ответить ей.

Спустя обмена еще парой фраз, Максим надел шлем, и передал данные о местоположении лагеря Рейдеров Сакуре. Она просмотрела их в своем интерфейсе, и переслала кому-то еще.

— Здесь их база, — объяснил Макс, показывая точку на крте. — Около пятидесяти человек, вооружены.

Сакура кивнула.

— Мы до них доберемся, это я тебе обещаю. — Гордо сказала Сакура, в дружеском жесте пожимая Максу плечо.

Последний Оплот встретил беглецов не только безопасностью, но и заботой, которой они не знали месяцами. После встречи с Сакурой беглецов повели в медицинский шатёр — просторное сооружение из плотной ткани, укреплённое деревянными балками, где пахло травами и смолой. Пол в шатре был устлан циновками, вдоль стен стояли полки с пузырьками, наполненными сияющими жидкостями, и сушёными растениями. Медики — трое мужчин и женщина в длинных серых мантиях, с эмблемами солнца на груди уверенно ходили вокруг беглецов, и оказывали им первую помощь. Они осматривали каждого из них, проверяя раны, и осматривая следы побоев. Измождённые, но полные надежды люди тихо переговаривались о чудесном спасении.

Максима усадили на низкую скамью, и женщина-медик с длинной косой и мягким голосом, внимательно осмотрела его.

— Ты крепкий, раз выжил с такими ранами. — сказала она, проводя пальцами над его рукой, всё ещё зафиксированной шиной. Переломы заживали, благодаря травам Лины, но кожа вокруг была воспалённой, а шрамы от хлыста на спине все еще были глубокие, багровые, как канаты, пересекающие кожу. — Это нужно лечить магией. — Сказала она, доставая с полки маленький флакон с жидкостью, сияющей, как изумруд. Она откупорила его крышку, и в воздухе разлился аромат мяты.

— Пей медленно. Это зелье исцеления, напитанное маной пустынных источников.

Максим сделал небольшой глоток, жидкость обожгла горло, но тут же тепло разлилось по телу, как солнечный луч, проникающий в кости. Он почувствовал, как кожа на руке стягивается, воспаление уходит, а кости срастаются с лёгким покалыванием. Врач направила ладони на его спину, шепча слова на непонятном языке, и её руки засветились голубоватым сиянием. Мана струилась, как тонкие нити, затягивая болящие раны, и принося долгожданное облегчение. Шрамы от хлыста побледнели, но от них остались грубые, неровные полосы, как напоминание о пережитом.

— Полностью их не убрать, — сказала врач, заметив взгляд Макса. — Они часть твоей истории.

Максим кивнул, чувствуя странную гордость. Эти шрамы были доказательством того, что он выстоял.

Когда медики закончили, беглецов отпустили, и каждый из них оказался предоставлен сам себе. Максим молча отошел в сторону. Вертя в руках шлем он то и дело мысленно возвращался к Бини. Повертев в руках ее шлем, он надел его, и перед его глазами снова вспыхнули мерцающие символы, карты, и координаты. Максим собирался изучить их, но вдруг в шлеме затрещала рация.

Хорошо, встречаемся завтра в полдень, у ворот. — Голос Бини внезапно ворвался в его сознание, как молния. Сердце Макса подпрыгнуло.

— Бини?! Ты жива! — закричал Макс прямо в микрофон.

— Что, Макс? — Удивилась девушка на другом конце связи. — Ты жив!

— Жив конечно! Я думал ты погибла.

— Долго рассказывать. А ты... я думала, ты погиб. — Её голос дрогнул, и Максиму показалось, что он слышит, как она покраснела.

— Бини, где ты сейчас?

— В руинах, недалеко от Первого Лагеря. А ты где?

— В Лагере. Совсем недавно вернулся.

— Что с тобой случилось?

— Долгая история. А что с Папой?

— С ним нормально все. Давай встретимся.

— Когда?

— Завтра.

— Идет.

Её голос тут же оборвался, но оставил тепло в груди.

Максим снял шлем, его руки дрожали от счастья. Бини жива. Эта мысль была как глоток воды в пустыне.

Максим сидел на скамье у шатра, теребя в руках шлем Бини. Он не заметил, как Лина подошла к нему, её шаги были лёгкими, почти бесшумными, как у настоящего пустынного скитальца. Она остановилась перед ним, её светлые волосы сияли в лучах солнца, а серо-голубые глаза смотрели с наивной мягкостью. Она нежно взяла его за руку, только тогда Максим вздрогнул от неожиданности, и поднял на нее взгляд.

— Макс, — сказала она тихо. — Не знаю, как это сказать... Ты мне понравился. Ты спас меня, и всех нас, ты дал нам надежду. Я хочу остаться с тобой. Здесь, в Оплоте, или где угодно, но с тобой.

Её щёки слегка покраснели, и она отвела взгляд, но руку не отпустила. Максим замер, его сердце заколотилось быстрее. Он не ожидал этого. В его прежней жизни такие слова звучали бы как сцена из фильма, а здесь, среди песка и боли, они были настоящими, почти осязаемыми. Он растерялся, слова застряли у него в горле, но, посмотрев в её глаза, полные искренности, он взял себя в руки.

— Лина... я тоже хочу, чтобы ты была рядом. — Собрав волю в кулак, сказал он, крепко но нежно сжимая её руку в ответ. — Ты спасла меня, заботилась обо мне. Мы вместе — это правильно. Я счастлив. Лина улыбнулась, той самой счастливой женской улыбкой, которую мечтает увидеть каждый парень. Её лицо просияло. Она шагнула ближе, и крепко обняла его, её руки обвились вокруг его шеи, и он почувствовал тепло её тела, запах трав от её волос. Затем она привстала на цыпочки и поцеловала его в щёку — лёгкий, но тёплый поцелуй, от которого у Максима закружилась голова.

Пойдём к тебе, — шепнула она, и он кивнул, всё ещё ошеломлённый ее прямотой и решимостью.

— Идём.

Максим повёл Лину через оазис к своему жилищу, которое он снимал. Но когда они пришли, внутри их ждал сюрприз. На его кровати, среди разбросанных чужих вещей сидел незнакомый ему парень, в скине инопланетянина: блестящая зелёная чешуя облегала его тонкое тело, а вместо человеческой, у него была большая голова ящера, с желтыми глазами. Увидев Максима и Лину, он вскочил с кровати.

— Кто вы такие? — Удивленно спросил он.

— Я живу в этой комнате! — Возмущенно сказал Макс. — Это ты кто такой?

Рептилойд поднял руки в примирительном жесте.

— Воу, воу, тише. Меня зовут Зан. Мне сдали эту комнату, сказали, старый жилец ушёл. Не знал, что ты вернёшься!

Максим нахмурился, но его гнев быстро утих. Парень явно говорил правду, а в Оплоте жильё было на вес золота.

— Ладно, — выдохнул Макс, — похоже нам пора.

Макс не стал ругаться с этим парнем из-за комнаты, все равно не он решал кто там будет жить, и просто ушел.

Они вышли на улицу, и остановились в паре домов от того места.

— Что будем делать? — Спросила Лина. Максим ненадолго задумался.

— А давай пойдем сразу к Бини!

— Давай.

Не теряя времени, они пошли туда, где, примерно жила Бини.

Вскоре они вышли к шумной улице на окраине города. Посреди этой суеты Максим заметил её — Бини. Впервые он видел её без шлема, однако, он сразу узнал ее. Она была совсем не такой, какой он ее себе представлял. Невысокая, едва доходящая макушкой ему до плеча, что в шлеме было незаметно, с большими карими глазами, в которых отражалась смесь дерзости и усталости. Её длинные каштановые волосы, с лёгким фиолетовым отливом, были растрепаны, как будто она только что выбралась из бури.

— Макс! — Крикнула она, бросаясь к нему. Они обнялись крепко, как старые друзья. Её маленькая фигурка утонула в его объятиях. — Ты жив, новичок! — Рассмеялась она, отстраняясь и глядя на него снизу вверх. — А я думала, ты погиб!

Максим радостно улыбнулся.

— Нет, я выжил.

— Но как?

— Потом расскажу. Познакомься Бини, это Лина, — сказал он, указывая на девушку рядом. Лина шагнула вперёд, её улыбка была тёплой, но с лёгкой настороженностью.

— Привет, Бини. Макс много рассказывал о тебе. Спасибо тебе за шлем — он спас нас.

Бини кивнула. — Приятно слышать. — Её карие глаза быстро оценили Лину. — Рада познакомиться.

Максим взял шлем и протянул Бини.

— Он твой, возвращаю. — Но Бини только отрицательно покачала головой.

— Оставь его себе, Макс. Теперь ты умеешь с ним обращаться, а мне он больше не нужен. Я себе кое-что новое прикупила. — Сказала она, показывая на гарнитуру в своем правом ухе. — Может все то же, что и шлем, но не такая громоздкая.

Максим нахмурился.

—Ты уверена? — Спросил он.

— Абсолютно. — Весело подмигнула она.

Рука Лины снова нашла руку Максима.

— Бини, у нас проблема. Мою комнату в Оплоте сдали, и... нам с Линой негде остановиться. Можно пожить у тебя? Временно, пока не найдём место.

Бини посмотрела на них, её брови приподнялись, но потом она рассмеялась.

— Вы двое, да? Ладно, почему нет. Идём ко мне. У меня не дворец, но крыша над головой есть. Только предупреждаю — я не убираюсь!

Они все рассмеялись, и неловкое напряжение окончательно растаяло. Вместе они направились через рынок, пробираясь сквозь толпу, к дому Бини — маленькому зданию на краю города, сложенному из бетонных плит. Внутри было уютно и довольно просторно. В этом убежище вполне хватало места для них троих.

— Добро пожаловать, — пригласила их Бини — располагайтесь.

Они сели на диваны вокруг журнального столика, и разговор неизбежно зашёл о прошлом. Бини рассказала, как ей удалось избежать плена.

— Рейдеры напали внезапно, сбили шлем с моей головы, но Папа успел прикрыть меня. Мы нырнули в песчаную яму и затаились там. Они не стали нас долго искать, решили что мы скрылись. Когда они ушли, мы выбрались из укрытия. Потом нашли Дядю. — На время бини замолчала. — А тебя не нашли. Папа был безутешен. Он долго оплакивал Дядю.

— Как вы выбрались из города? — Спросил Максим.

— Пешком.

— Мне жаль. — Сказала Лина, выслушав трогательную историю.

— Приятно это слышать, — Сказала Бини, — но я думаю что вам обоим нужно прийти в себя.

Дом Бини, стал для Максима и Лины убежищем, где они могли наконец вдохнуть свободно. Внутри было уютно, и Максим и Лина обживались быстро. Немного отдохнув Лина убралась в доме, от чего его стало просто не узнать. Максим разобрал свои трофеи из хранилища рейдеров, и в первый же день продал их все. Так у него появилось немного денег.

Отношения Максима и Лины расцвели в эти дни, как редкий цветок в пустыне. Они проводили вечера вместе, сидя дома, где Лина рассказывала о своём детстве в поселении в пустыни, а Максим делился историями о своём мире — о городах с небоскрёбами, компьютерах и кофе из автоматов. Их разговоры часто заканчивались смехом, а иногда — тихими моментами, когда они просто держались за руки, глядя друг на друга. Лина стала для Максима той единственной, о которой он мечтал. Однажды вечером, когда луна висела совсем низко, она прижалась к нему, её голова легла на его плечо.

— Макс, я счастлива, что мы здесь. С тобой. — Он обнял её, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее.

— Я тоже, Лина. Что бы ни случилось, мы будем вместе.

Бини быстро подружилась с Линой. Их объединяла сила духа и умение выживать. Они часто сидели вместе, смеясь над шутками Бини о торговцах или обсуждая, как сделать из трав мази для продажи.

Максим, слушая их, чувствовал облегчение. Дружба Лины и Бини делала их маленькую команду сильнее. Но мысль о вылазке за артефактами, которую Бини предлагала, чтобы заработать, вызывала у него тревогу. Он помнил, как близко они были к смерти в лагере рейдеров, и теперь, глядя на Лину, не мог представить, что снова рискнет её потерять.

— Бини, — сказал он однажды, когда они остались наедине, — я больше не пойду за артефактами. Не теперь. Лина... она важна для меня, и я не хочу погибнуть.

Бини внимательно посмотрела на него.

—Я понимаю тебя, Макс. Любовь — сильная штука. Но МагБуря это не шутки. Думай, как заработать, иначе тебе крышка.

Вскоре Макс начал искать другие способы заработка. Немного подумав, Максим стал чинить мелкие механизмы, которые приносили жители Первого Лагеря. Многого он не мог, но его навыки программиста порой помогали разбираться в старых модулях. Лина тем временем готовила целебные мази, смешивая травы с магическими кристаллами, которые Бини добыла в руинах. Они работали в команде, и их дела шли успешно.

Дни в доме Бини текли неспешно, но с ощущением надвигающейся угрозы. Сезон МагБурь, становился всё ближе. Небо на горизонте то и дело вспыхивало фиолетовыми отблесками, а ветер приносил металлический запах, от которого волосы вставали дыбом. Но всё изменилось в один из вечеров, когда дверь скрипнула, и на пороге появился Папа.

Он стоял, заполняя собой дверной проём, — высокий, широкоплечий, с густой бородой, чуть тронутой сединой, и глазами, в которых смешались дружелюбие и глубокая тоска.

— Привет. — Бини помахала ему рукой.

— Привет. — Коротко ответил он. — Я пришел как только смог, вижу, вы здесь в полном составе. А это что за красавица?

Лина, поимая что он про нее, немного покраснела от смущения.

— Привет, Папа. — Сказал Макс. — Это Лина, мы вместе с ней сбежали от рейдеров.

— Не трудись, я ему уже все рассказала. — Сказала Бини. — Он просто выпендривается перед девушкой.

Глава 14

— Рад что вы спаслись, — сказал Папа, — мало кому это удается. Максим крепко пожал Папе руку.

— Я правда сочувствую тебе. — Сказал он.

Они сели за стол, Лина всем налила чая. Максим, наблюдая за Папой, не выдержал и спросил напрямую.

— Что ты собираешься делать, Папа? Ты не похож на того, кто оставит все как оно есть.

Папа резко поднял взгляд, его глаза вспыхнули гневом.

— Я хочу отомстить, Макс. Искоренить рейдеров на всех территориях, что контролирует Последний Оплот. Они — зараза, и я не остановлюсь, пока их не станет!

— Сильное заявление, — задумчиво сказала Бини, — но я его полностью поддерживаю.

От жажды мести Папа весь дрожал, и Лина, сидя рядом, невольно отшатнулась.

Макс положил руку на плечо Папы, и немного сжал его.

— Ты не один. Мы тоже их ненавидим. — Но Папа только покачал головой.

— Это не просто ненависть, парень. Это долг!

За окном небо потемнело, завыл ветер, предвещая начало МагБури. Молнии разрезали горизонт и стены задрожали от их рокота.

Папа посмотрел на Максима.

— Макс, у меня есть предложение. Вступай со мной в клан Щит Пустыни. Их предводительница — Айна, дочь Томаса Грея, она легенда Последнего Оплота. В её клане лучшие бойцы, преданные одной цели: защищать слабых и уничтожать таких негодяев, как рейдеры. Им всегда нужны хорошие парни, а с тобой мы можем им помочь.

Максим задумался. Предложение звучало как будто ему протягивают выйгрышный лотерейный билет. Он видел в этом не только опасность, но и перспективу: клан мог дать защиту, ресурсы, цель.

— Я в деле.

Папы хлопнул в ладоши.

— Хорошо. Ты не пожалеешь.

Когда разговор был закончен Папа и Бини ушли обсуждать детали их будущего похода за артефактами. Максим и Лина остались одни в комнате.

— Макс, ты молодец, что согласился, — сказала Лина, беря его за руку. — Вступить в клан это хорошая идея, но я боюсь за тебя. — Она опустила взгляд.

Максим улыбнулся, поднимая её подбородок.

— Лина, я буду не один, и мы будем осторожны.

— Только возвращайся ко мне, хорошо? — шепнула она. Её губы дрогнули в улыбке, и она прижалась к нему, крепко обнимая.

— Обещаю, — ответил он, целуя её в щеку.

Позже, когда стемнело, за окном разыгралась песчаная буря. Она звучала почти как ливень, но все же, по другому. Лина и Бини уже спали, а Максу не спалось. Максим сидел в гостиной на диване, и размышлял об этом клане. Ему захотелось узнать больше о его предводительнице, все таки она была дочерью самого Томаса. Максим раскрыл перед собой интерфейс. Яркий желтый экран осветил гостиную. В этом мире игровой интерфейс был проводником к любой информации, как на земле компьютеры, стоило только поискать. Немного поискав, Максим получил целый поток информации об Айне. Она оказалась не просто девушкой из хорошей семьи, — 7-е место в мировом рейтинге бойцов, гроза рейдеров! Это звучало более чем внушительно. Она основала свой клан 5 лет назад, и с тех пор он только растет.

Максим долго читал статьи об этом клане и, чем дальше, тем больше в нём росло уважение к этой женщине, чья слава гремела по пустыне, как ночная гроза.

— Легендарная воительница, — пробормотал он, представляя её себе. Она виделась ему высокой, с суровым взглядом, в доспехах со щитом, на котором красовалась голова тигра — герб ее клана. Макс понял, что вступление в такой сильный клан — это не просто шаг к свершению мести, а шанс начать жизнь, вместо выживания.

Молнии били всё ближе, освещая комнату зловещим белым светом, ветер гудел за окном. Максим закрыл интерфейс, и пошел в постель. Забравшись в кровать он смотрел на спящую Лину, и думал о будущем.

Утро в Последнем Оплоте выдалось жарким, как всегда в этой проклятой пустыне. Солнце только-только взошло, но уже палило немилосердно, превращая песок в раскалённую сковороду. Максим, чувствуя лёгкое волнение в груди, шёл рядом с Папой по краю лагеря. Папа, как всегда, был спокоен и собран, его широкая спина маячила впереди, а борода слегка колыхалась от шагов.

— Не нервничай — сказал он. — Клан Щит Пустыни — это семья. Они оценят тебя по делам, а не по словам.

— Хорошо если они и правда такие крутые. — Ответил Максим, стараясь чувствовать себя уверенно.

Они подошли к огромному старому ангару, на краю лагеря. Это было огромное сооружение из бетона и металла, идеально вписывавшееся в пустынный пейзаж. Его железные двери, с легкими потеками ржавчины, охранял огромный парень - вышибала. Это был здоровенный детина с мрачным лицом, будто вырубленным в скале, и крохотной зубочисткой, торчащей изо рта. Он лениво жевал её, опираясь на стену ангара, его глаза скрывала тень от бейсболки.

— Папа, — весело сказал он. — Давно не виделись.

Папа хлопнул вышибалу по плечу.

— Привет! Познакомься, это мой новый друг, Макс. Он теперь с нами.

Вышибала оглядел Максима с головы до ног, хмыкнул и отодвинулся.

— Ладно, заходите.

Двери заскрипели, и изнутри ангара донеслись голоса и шум. Внутри ангар оказался просторным залом, освещённым яркими лампами, свисающими с потолка на цепях. Группа крепких вооружённых ребят собралась внутри. Все они, с первого взгляда, казались крутыми ребятами. Каждый из них был просто увешан оружием: мечи, арбалеты с оптикой, магические посохи, ручные пулеметы. Максим остановился на миг. Для него эти ребята выглядели так, будто могли разнести целую армию, не говоря уж о каких-то жалких рейдерах.

Папа толкнул его локтем.

— Не стой столбом, пошли знакомиться.

Один из вооружённых людей заметил их и подошёл к ним сам. — Это был высокий, атлетичный парень в крутом снаряжении. Эдакий гибрид высокотехнологичной брони спецназа, с доспехами римских центурионов. Пластины брони переливались металлическим блеском, на плечах — наплечники с голографическими эмблемами, а шлем, висящий на поясе, напоминал визоры из sci-fi. Его так и звали - Центурион.

— Папа, старый волк! — воскликнул он, обнимая Папу. — Давно тебя не было. Как дела?

Папа рассмеялся, хлопнув его по спине.

— Живу помаленьку, .

Они обменялись пакетиками с разноцветными порошками — один синий, другой зелёный.

— Это тебе на удачу, от наших алхимиков.

Максим нахмурился, но Папа заметил его взгляд и тихо сказал.

— Не бери в голову, Макс. Это просто стимуляторы для вылазок — ничего криминального. Не делай поспешных выводов, пошли дальше.

Папа повёл Максима к столу в углу ангара, где сидели трое явно очень крутых бойцов.

— Ребята, это Макс, новичок, о котором я говорил, — представил его Папа, садясь на стул. — Макс, знакомься: Рамзес, наш танк и мастер ближнего боя; Саламандра, лучший снайпер в Оплоте; и Стальной, наш технарь, который может починить что угодно.

Первый — Рамзес — был высоким смуглым мускулистым мужчиной в черной майке, с татуировками, покрывающими руки и шею: символы тигров, руны и шрамы от старых битв. Его голова была идеально обрита, и блестела в свете ламп, а тёмные и проницательные глаза смотрели с внимательностью птицы.

Рядом с ним на столе, закинув ногу на ногу, сидела молодая красотка по прозвищу Саламандра. Если бы у сексуальности было одно человеческое воплощение, то это была бы она. Элегантная, стройная, с каскадом роскошных огненных волос, волнами спадающими на плечи. Её большая грудь была прикрыта только тонкой маечкой, подчёркивающей атлетичную, стройную фигуру, а на ногах красовались армейские штаны орнамента хаки, подчеркивающие классную попу, и черные берцы. На голове — военная кепка командира с эмблемой клана. От нее невозможно было отвести взгляд. Никого привлекательнее Максим еще не встречал в этом мире. Саламандра была первоклассным снайпером, и ее выстрелы разили врагов как жала ос, но только наверняка.

За столом с ними сидел старый воин по прозвищу Стальной. Это был пожилой, но крепкий дядька, с седыми волосами и кибернетическим глазом, горящим красным, как у терминатора. Его лицо было в шрамах, а руки в перчатках с механическими усилителями. Макс не знал, скин это, или он и вправду так выглядел, но ему уже хотелось у него учиться. Раньше Стальной сражался со всеми, кто мог помешать спокойствию в Последнем Оплоте, но теперь он отошел от военных дел, и стал первоклассным техником.

Рамзес протянул руку, его хватка была железной.

— Добро пожаловать, брат.

— Рада познакомиться. — Саламандра улыбнулась, и от этой обворожительной улыбки у него в груди что-то екнуло.

— И я рад. — Тихо промямлил он.

— Добро пожаловать в наши ряды. — Кивнул Стальной, его киберглаз мигнул, изучая Максима. — Если что сломается — неси ко мне.

Соклановцы были очень рады новичку, и Рамзес хлопнул в ладоши.

— Что ж, для настоящего вступления тебе нужно будет пройти обряд инициации! Ты готов?

Саламандра рассмеялась.

— Не пугайся, это просто проверка на выносливость и силу. Айна требует, чтобы все были в форме.

Стальной добавил.

— Да, парень. Ничего страшного, но потеть придётся.

Максим кивнул.

— Я в деле. Что сначала?

— Пойдем наружу. — Сказал Рамзес.

Впятером они вышли из ангара, под лучи горячего солнца.

— Сначала будет проверка на выносливость. — Рамзес достал измеритель шагов и надел его на руку Максима. — Пробеги вокруг ангара 10 километров. Почувствуй вкус пустыни.

Слегка размявшись, он начал бежать. Сначала казалось что это не такая уж и сложная задача, но вскоре жара навалилась на него. Пот заливал глаза, дыхание сбилось. Дисплей в измерителе показывал: Прогресс: 2 км.

— Давай, Макс! — кричал Рамзес. — Не сдавайся!

Максим стиснул зубы, вспоминая лагерь рейдеров: "Это ерунда по сравнению с тем, что было там." К 10-му километру ноги горели, во рту было сухо, как под ногами, но он добежал.

— 10 км ровно! — объявил Рамзес, хлопая его по липкой спине. — Молодец, брат!

Затем пошли силовые гимнастические упражнения. Внутри ангара, под одобрительные крики соклановцев, Максим начал с отжиманий: 20 раз, руки дрожали, но он сделал.

Потом подтягивания на перекладине — 20 раз. Мышцы вопили от боли, но Макс не сдавался.

Далее приседания с весом — ржавыми гирями по 10 кг на плечах. Пот стекал с него ручьями, но Максим держался. Наконец, планка 1 минуту. Его мышцы ныли, шрамы от хлыста на спине зудели под пропитанной потом рубашкой, а в голове мелькнула мысль: Зачем я вообще сюда пришёл?

Шум в ангаре — смех, лязг оружия, обрывки разговоров — давил на уши, и на миг он почувствовал себя чужим среди этих закалённых пустынных воинов. Но взгляд на Папу, который подмигнул ему с другого конца зала, вернул решимость.

Я не сдамся, — подумал он, стиснув кулаки, и поднялся, готовый к следующему этапу.

— Что дальше? — С напускной легкостью спросил Макс.

Рамзес, ухмыляясь, махнул ему рукой.

— Теперь боевые упражнения. Покажи, что ты умеешь с оружием в руках!

Саламандра, сидя на столе и болтая ногами, добавила с лукавой улыбкой.

— Давай, удиви нас.

Максим кивнул, встряхнулся, чувствуя, как адреналин разгоняет усталость. Его подвели к стойке с оружием: копья с зазубренными наконечниками, секиры с тяжёлыми лезвиями, метательные ножи и сюрикены, отполированные до блеска. Это было простое оружие, без магических способностей.

— Начнём с копья, — сказал Рамзес, протягивая ему длинное древко с железным остриём.

Максим вспомнил уроки Харона: Важна скорость, не сила. Цель — горло или глаза.

Он взял копьё, чувствуя его вес, и занял стойку перед куклой из мешковины, набитой сеном. Первый выпад был неуклюжим, но Макс быстро подобрался. Удар, укол, отвод — движения становились лучше.

— Неплохо! — крикнул Рамзес, хлопая в ладоши. — Теперь быстрее!

Максим ускорился, нанося удары по кукле, представляя вместо него громилу-надсмотрщика. С каждым ударом сено все сильнее высыпалось из куклы, пока от нее не остался только бесформенный комок.

— Теперь секира! — скомандовала Саламандра, неожиданно легко бросив ему тяжёлый топор. Максим поймал его и рубанул по деревянному столбу, раскалывая его пополам.

— Ого, да ты просто зверь! — весело рассмеялась она.

— Ладно, с оружием пока все, — сказал Рамзес. — Теперь последнее испытание.

Рамзес и Стальной подвели его к огромной металлической бочке в центре ангара, заполненной ледяным пивом.

— Финал, Макс, — сказал Рамзес, ухмыляясь. — Проверка духа. Связываем тебя цепями, подвешиваем вниз головой и опускаем в бочку. Выдержи минуту — и ты один из нас.

Максим сглотнул.

— Минуту? В пиве? Но зачем?

Стальной хмыкнул.

— Это традиция. Пиво — дар пустыни.

Рамзес и Стальной обмотали Максима цепями, холодными и тяжёлыми, подцепили к лебёдке и аккуратно перевернули вниз головой. Кровь прилила к голове, мир закружился.

— Готов? — спросил Рамзес.

— Давай, — выдохнул Максим, стиснув зубы.

Его опустили в бочку. Ледяное пиво обожгло кожу, пузырьки защекотали лицо, а холод сжал лёгкие. Он задержал дыхание, чувствуя, как секунды тянутся вечностью в его голове. В ушах гудело, цепи впивались в кожу, но он думал о своей цели — стать членом Щита Пустыни. Я не сдамся, — повторял он себе мысленно, пока лёгкие не начали гореть. Наконец, его вытащили из бочки, мокрого и дрожащего.

— Минута! — Заорал Рамзес, и ангар взорвался аплодисментами. — Ты сделал это!

Стальной кивнул, смотря на Макса с гордостью.

— У тебя крепкий дух. Добро пожаловать.

Максим, чувствуя, как сердце колотится, произнёс.

— Клянусь служить Щиту Пустыни, защищать слабых, сражаться с врагами, быть верным клану.

Голоса соклановцев слились в ликующий рёв: Щит Пустыни! Щит Пустыни! Максим поднялся, его распирало от гордости.

В этот момент двери ангара распахнулись, и вошла она — Айна, предводительница клана. Её появление заставило всех замолчать. Величественная, гордая, она была такой же, как ее отец. Молодая, красивая индианка, с кожей цвета бронзы и красивыми раскосыми глазами, в которых горела стальная решимость. Её чёрные волосы были заплетены в длинную тугую косу, достающую до пояса, а на плече виднелась татуировка силы — узор из рун и тигриной головы, сияющий лёгким магическим светом. На ней был короткий кожаный топик, открывающий тонкую талию и пупок, и длинная юбка из шкуры пумы. В руке она держала копьё с серо-голубым лезвием, а на запястьях блестели тонкие магические браслеты. Её грациозность заполнила ангар, как солнечный свет, и Максим почувствовал, как у него перехватывает дыхание. Это и есть Айна, — подумал он, поражённый её могущественной аурой.

Айна подошла к Максиму и Папе, её взгляд был тёплым, но оценивающим.

— Папа, — сказала она, — рада, что ты пришел. — Она повернулась к Максиму. — Я Айна. Слышала о твоих делах. Ты теперь в клане?

Максим кивнул, стараясь не выдать трепета.

— Да. Рад служить Щиту Пустыни.

Она улыбнулась.

— Не напрягайся, здесь все свои. Ты пришел сюда чтобы сражаться. Это главное. Мы меняем этот мир, Максим, и ты станешь частью этого.

Папа хлопнул его по спине.

— Я же говорил, парень, впишешься!

Аплодисменты снова взорвали ангар, и Максим, ещё мокрый от пива, понял, что нашёл своё место — рядом с этими воинами, под предводительством Айны, в борьбе за свободу пустыни. После торжественной клятвы, атмосфера стала почти праздничной. Воины хлопали друг друга по плечам, смеялись, а воздух наполнился запахом жареного мяса и хмеля — кто-то притащил поднос с закусками и бочку пива.

Максим стоял рядом с Папой, чувствуя себя частью чего-то большого. Его взгляд прошелся по ангару: ржавые стены, увешанные оружием, горящие лампы, создающие игру теней, и соклановцы, чьи лица светились решимостью и азартом. Айна ушла вскоре после приветствия, а Макс остался знакомиться со своими новыми товарищами.

Глава 15

Стальной подошёл к Максиму, держа в руках небольшой металлический цилиндр, мигающий голубыми огоньками.

— Держи, парень, — сказал он, его голос был суровым, но тёплым. — Это тебе подарок за инициацию. Модуль сплэш-урона. Встраивается в любое оружие, усиливает удар, разбрасывая энергию по площади. Бьёт всех, кто рядом с целью. — Он повернул цилиндр, показывая гнездо для подключения. — Работает на мане. Вставляешь в ствол или рукоять, активируешь нажатием. Просто, но убойно.

Максим взял модуль, чувствуя его прохладную тяжесть.

— Круто, Стальной. Как это в деле? — спросил он, его глаза загорелись любопытством.

Стальной ухмыльнулся.

— Пошли на стрельбище, покажу.

Они вышли на улицу, за ангар, где раскинулось импровизированное стрельбище — площадка, окружённая песчаными дюнами, с соломенными мишенями, установленными на деревянных столбах. Жара всё ещё давила, но небо уже начало темнеть, предвещая новую волну МагБури: фиолетовые всполохи мелькали на горизонте, а ветер нёс металлический запах. Рамзес и Саламандра присоединились, неся мощную пушку — массивную винтовку с энергетическим стволом.

— Попробуй, Макс, — сказала Саламандра, её огненные волосы развевались на ветру, а тонкая маечка подчёркивала её фигуру. Она вручила ему пушку, и Максим, вставив модуль Стального в гнездо на стволе, почувствовал, как оружие загудело, заряжаясь маной.

— Целься в центр мишени, — посоветовал Стальной. — Один выстрел, и смотри, что будет.

Максим прицелился, прищурившись, и нажал на спуск. Раздался низкий гул, и из ствола вырвался сгусток голубой энергии, окружённый искрами. Удар пришёлся точно в центральную мишень, но эффект был ошеломляющим: энергия взорвалась, как миниатюрная волна, разнеся в щепки не только цель, но и все соседние соломенные фигуры. Облако пыли и соломы взметнулось в воздух, а Рамзес присвистнул.

— Вот это шарахнуло!

Максим, опустив пушку, смотрел на разрушенное стрельбище с восторгом.

— Это... невероятно! Я хочу ещё!

Стальной хлопнул его по плечу.

— Похвально, парень. Но мана кончается быстро, так что не увлекайся.

Они вернулись в ангар, где соклановцы уже собрались за длинным столом, уставленным кружками с пивом и мисками с жареными лепёшками, сушёным мясом и орехами. Атмосфера была непринуждённой, но разговор быстро перешёл к серьёзному — войне с рейдерами. Рамзес разложил на столе карту: точки, обозначающие лагеря рейдеров, тропы, оазисы и руины.

— Они прячутся здесь и здесь, — сказал он, указывая на южные дюны. — Но их главная база — в каньоне, укреплённая, с патрулями.

Максим, сидя рядом, невольно отвлёкся, его взгляд скользнул по Саламандре, чья пышная грудь, едва прикрытая тонкой маечкой, притягивала внимание. Он тут же одёрнул себя, чувствуя лёгкий стыд. "Сосредоточься, Макс. Это не время." Саламандра, заметив его взгляд, подмигнула, но ничего не сказала, возвращаясь к карте.

Папа, потягивая пиво, нахмурился.

— Нам нужно ударить сильно и быстро.

Максим, вспомнив свои вылазки в лагере, вдруг поднял руку.

— У меня идея. Мы можем напасть под прикрытием бури. Ветер и пыль скроют нас. Если использовать телепортацию, можно высадить группу прямо у их ворот.

Рамзес приподнял брови, впечатленный.

— Смело, Макс. Но рискованно.

Саламандра кивнула.

— Мне нравится. Если зайти с двух сторон — я прикрою сверху.

Айна, молчавшая до этого в углу, шагнула к столу.

— План хорош, — сказала она, посмотрев на Максима. — Буря — наш союзник. Голосуем.

Большинство подняли руки, включая Папу, который хлопнул Максима по плечу.

— Молодец, парень. Это твой бой.

Максим почувствовал, как гордость смешивается с волнением: его план приняли, и теперь Щит Пустыни готовился к войне.

Ангар клана затих, когда обсуждение тактики подходило к концу. Все участники слушали внимательно, Айна, уперев древко копья в пол и стоя возле большой карты с лагерями рейдеров, подвела итог, повернувшись к собравшимся. — Атака через три дня, когда МагБуря начнет набирать силу. Максим, Папа — вы новички, ваш уровень силы пока мал. Будете наводчиками: ваша задача — координировать ударные группы. Вопросы? Воины молчали, единогласно одобряя этот план. — Все ясно, Айна. — Сказал Папа, кивнув. — Все ясно. — Ответил Максим, запомнивший каждую деталь плана. Айна прошлась взглядом по собравшимся и не увидев поднятых рук, сказала. — Раз вопросов нет, объявляю совет завершенным. Все свободны. — Она развернулась и направилась к выходу, ее роскошная черная коса раскачивалась при каждом шаге. Когда члены клана начали расходиться, унося свое оружие, Папа, вместе с Максимом вышли из ангара, возвращаясь домой, но Максим чувствовал, что Папе есть что сказать. В полумраке его борода казалась ещё гуще, а морщины на лице — глубже, но в том, как он смотрел, Максим заметил что-то, что заставило его забеспокоиться — в его глазах была тень одержимости. — Макс, — начал он, понизив голос, — эта атака — мой шанс. Я смогу отомстить рейдерам за Дядю. Я хочу не просто победить их — я хочу, чтобы они заплатили за его смерть сполна. Его кулаки сжались, в голосе звучала ярость, смешанная с болью. Максим почувствовал, как внутри всё сжалось. Он понимал эту скорбь — ему самому было больно вспоминать смерть Дяди, — но то, что говорил Папа не вело ни к чему хорошему и пугало Максима. — Папа, я понимаю твою боль, — сказал он осторожно, стараясь подобрать слова. — Я видел это своими глазами и никогда не прощу рейдерам его смерть. Но месть... она может затмить всё. Если мы будем думать только о ней, можем потерять еще больше. Давай сделаем это ради безопасности Оплота и своего будущего, а не ради крови. Папа повернулся к Максиму, он не повышал голос, но его глаза вспыхнули. — Ты не знаешь, что значит потерять брата, Макс! Я знал его всю жизнь, а теперь они просто взяли и забрали его навсегда! Я не отступлю. — Его голос дрожал от едва сдерживаемого гнева и он отвернулся. Максим хотел возразить, но воздержался, чувствуя, что слова только разозлят его ещё больше. — Ладно, Папа, — сказал он тихо. — Но подумай об этом. Папа лишь кивнул, не оглядываясь и они разошлись на перекрестке в молчании. Максим пошел домой. Небо над головой мерцало фиолетовыми всполохами МагБури, предвещая хаос, но когда Максим открыл дверь, внутри дома Бини было тепло и уютно: Лина готовила ужин — на сковороде шкворчали тушёные овощи с травами, — а Бини чинила какой-то механизм на столе, её растрёпанные каштановые волосы с фиолетовым отливом падали на глаза. Обе девушки подняли головы, когда Максим вошёл — он выглядел очень вымотанным, но гордым, и Лина тут же подошла, крепко обнимая его. — Как всё прошло? Тебя не было весь день! — спросила она, её серо-голубые глаза искрились интересом. Максим улыбнулся, чувствуя, как её тепло прогоняет усталость. — Меня приняли! Я прошёл инициацию. Бегал, махал копьём, чуть не утонул в пиве. Бини рассмеялась. — В пиве? Серьёзно? Расскажи всё! Лина подала еду, налила в чашки травяного отвара и все сели за стол ужинать. Максим подробно поведал о событиях: о боевых упражнениях, о том, какая крутая у него команда, показал модуль сплэш-урона от Стального, и рассказал о взрыве мишеней на стрельбище, а так-же о плане атаки под прикрытием бури. — Я был на военном собрании и видел Айну своими глазами. Она невероятный лидер, словно живая легенда. Я предложил напасть на рейдеров под прикрытием МагБури, и клан принял эту идею! Теперь я и Папа будем наводчиками. Лина сжала его руку и посмотрела на него с поздравлением и гордостью. — Макс, ты так хорошо себя показал! Бини приподняла брови, явно оценив такой результат. — За этот месяц ты здорово прокачался. — Она улыбнулась. — Красавчик! Лина много спрашивала Максима, а он охотно делился каждой деталью. После ужина, когда Лина убирала посуду, Максим все еще сидел за столом с Бини, и рассказывал о событиях прошедшего дня, которые ярко стояли у него перед глазами. Он был счастлив, но тот разговор с Папой все-же сильно беспокоил его. — Бини, я волнуюсь за Папу, — начал он, более серьезным голосом. — Он одержим местью рейдерам. Он видит в плане не общее благо, а личную возможность отомстить. Я пытался его отговорить, но он только разозлился. Я волнуюсь что это может привести к серьезным последствиям во время штурма. Бини нахмурилась, внимательно смотря на Максима. — Папа всегда был упрямым. Но ты прав, это очень опасно. Ему нужна помощь. — Она помолчала, задумчиво теребя прядь волос. — Сходи к Томасу Грею, отцу Айны. Он мудрый, к тому-же, вы знакомы. Уж если кто может дать хороший совет, так это он. Максиму понравилась эта идея, но в ту-же секунду, он подумал, что это будет предательством с его стороны. Он опустил взгляд и мрачно покачал головой. — Я не уверен, что это правильно. Это все равно что предать его. Он доверился мне, а я побегу жаловаться? Бини серьезно посмотрела на него, её голос стал твёрже. — Макс, это не предательство. Это забота. Если Папа сорвётся, пострадают все. Томас знает, как говорить с такими, как Папа, это может его спасти. Максим вздохнул, встретив ее уверенный взгляд. — Ты права. Это и правда очень рискованно. Я схожу завтра утром. Бини улыбнулась. — Вот и правильно, Папе повезло, что у него есть такой друг, как ты. — И такой как ты. — ответил Максим, слегка улыбнувшись. — Мы с ним давно знакомы. — Ответила Бини, словно ненадолго вспомнив прошлое, но затем встала и направилась к кровати. — Ладно, мне пора спать. Завтра рейд. Ночь окутала Последний Оплот, превратив его в тёмный лабиринт, где лишь вой МагБури нарушал тишину. Песок хлестал по стенам, а далёкие молнии рвали небо фиолетовыми вспышками, будто мир балансировал на грани раскола. Максим и Лина лежали на матрасе, укрытые одеялом, их тела едва касались друг друга, даря тепло в холодной пустынной ночи. Максим смотрел на тени, танцующие на потолке, и не мог уснуть. Мысли о Папе, о его одержимости местью, о приближающемуся дню атаки, жгли его изнутри. Он повернулся к Лине, её светлые волосы сияли в лунном свете, будто сотканные из серебра. — Лина, — начал он, — Щит Пустыни, его воины — Айна, Рамзес, Саламандра, Стальной… они как герои из легенд, но настоящие, живые. Я… я правда хочу быть с ними, стать частью клана. Но… — он замялся, сглотнув, — Я переживая за Папу. Жажда мести рейдерам за брата сделала его не похожим на самого себя. Я пытался говорить, но он будто глухой. Лина повернулась, её серо-голубые глаза поймали лунный свет, и в них мелькнула смесь нежности и силы. Она придвинулась ближе, её рука скользнула по его плечу, а затем она внезапно притянула его к себе и поцеловала — коротко, но с такой любовью, что тревога Максима отступила. — Макс, — прошептала она, отстраняясь, но оставляя ладонь на его щеке, — ты уже сделал больше, чем многие бы решились. А еще ты не раз доказал, что отличный воин и с тобой в команде Папа будет в безопасности. Максим выдохнул, чувствуя, как её слова снимают груз с плеч. — Спасибо. — он улыбнулся, прижимая её к себе. — Всегда знаешь, что сказать. Лина прижалась ближе, её дыхание согревало его шею. Они замолчали, слушая, как буря завывает, пока не уснули. Утро пришло с обманчивой тишиной: МагБуря улеглась, оставив лишь лёгкий ветер, несущий пыль, и небо, пылающее багровым рассветом. Максим проснулся раньше всех, его разбудила решимость встретиться с Томасом Греем. Он подошёл к треснутому зеркалу на стене, разглядывая своё отражение: щетина, усталые глаза, но где-то в глубине — искра. «Надо выглядеть достойно», — подумал он, намочив лицо водой из глиняной миски и беря старый бритвенный станок Бини. Холодное лезвие скользило по коже, и каждый шорох металла помогал собраться с мыслями. Скоро его лицо стало идеально гладким, от чего он будто сбросил несколько лет. Потом Максим выбрал лучшую одежду из своего небогатого гардероба: чистую зеленую рубаху из грубой ткани, тёмные штаны и кожаный пояс. Стоя перед зеркалом, он мысленно проговаривал: «Томас, как мне убедить Папу? Как защитить его? Как помочь ему справится с потерей брата?» Максим, поправив воротник и бросив последний взгляд на спящих Лину и Бини, тихо приоткрыв дверь, шагнул за порог, в багровое утро. Буря окончательно утихла, и улицы были покрыты свежим слоем песка. Максим направился к дому Томаса Грея, расположенному недалеко от центра Оплота, — скромному зданию из камня и дерева, окружённому пальмами и маленьким садом с травами. Дверь была открыта, и изнутри доносился запах свежезаваренного чая с нотками мяты и пустынных цветов. Томас, в зеленой накидке, высокий, с красной кожей и седыми волосами, заплетёнными в косу, встретил Максима с радушной улыбкой. — Привет, Максим, заходи, — сказал он, указывая на низкий деревянный стол, где уже стояли две глиняные кружки и кувшин с чаем. — Садись, выпей чаю. Рассказывай, что привело. Максим сел, чувствуя, как уют дома, и гостеприимность Томаса снимают всякую тревогу и помогают собраться с мыслями. Он сделал глоток чая, тёплого и ароматного, и начал. — Томас, я вступил в Щит Пустыни. Для меня большая честь быть под начальством Айны. Томас улыбнулся, его морщины углубились. — Я очень рад, Максим. Айна рассказывала о тебе. Ты показал себя сильным, умным. Клан сделает много добрых дел благодаря таким, как ты. Максиму было очень приятно это слышать, но его лицо стало серьёзнее. — Спасибо. Но я пришел не только из-за этой новости. Я переживаю из-за Папы, нам дали роль наводчиков в предстоящей операции, но... он одержим местью рейдерам за своего брата, Дядю. Они убили его месяц назад. Папа хочет не просто победить их, а уничтожить из личной мести. Я боюсь, что это ослепит его, приведёт к ошибкам. — Томас слушал внимательно, его глаза не отрывались от Максима, пока тот говорил. — Я пытался его отговорить, но он злится и не слушает меня. Как мне ему помочь? Томас откинулся на спинку стула, задумчиво глядя в кружку. За окном лёгкий ветер поднимал пыль, а пальмы шелестели, создавая умиротворяющий фон. — Месть — как песчаная буря, — сказал он наконец, его голос был спокойным, но твёрдым. — Кажется, что она отгораживает от жестокой правды, но на самом деле просто застилает глаза. Папа — хороший человек, но боль делает его уязвимым. Моя стратегия проста, Максим: присматривай за ним. Будь рядом, направляй, но не мешай ему идти его путём. Если он почувствует, что ты против его мести, он закроется. Помоги ему направить гнев в бой, а не в разрушение. Чтобы буря в нем улеглась, она должна с начала начаться. Вы будете работать вместе — используй это, чтобы держать его в поле зрения, и защищай его, если месть заставит его ошибиться. Максим кивнул, чувствуя, как слова Томаса укладываются в голове, как куски пазла. — Это разумно, — сказал он. — Я смогу так сделать. Спасибо, Томас. Томас улыбнулся, его глаза блеснули, будто он собирался сообщить хорошую новость. — И ещё, Максим, — добавил он, когда Максим уже встал со стула. — После сезона бурь в Оплоте будет отбор в Магическую Академию. Ты хорошо показал себя, уверен, тебя примут. Максим замер, его сердце подпрыгнуло от волнения. — Магическая Академия? Я... это было бы невероятно. — Он уже представил себя среди магов прежде, изучающим руны и заклинания, и его лицо озарилось улыбкой, когда сам лидер Последнего Оплота говорил что это его шанс. — Я обязательно попробую. — Удачи, Максим. Ты далеко пойдёшь. Томас протянул руку, его хватка была крепкой, но тёплой. Они пожали руки, и Максим вышел, чувствуя, как вера смешивается с ответственностью, а еще новой целью в сердце — овладеть настоящей магией. Он был уверен в том, что благодаря совету Томаса, теперь он сможет помочь Папе.

Глава 16

Максим вернулся в дом Бини, но самих девушек там не встретил. Бини отправилась в рейд, а Лина была на работе — она продавала целебные травы и не так давно устроилась помогать в медпункте. Максим сел на край матраса. Его мысли кружились вокруг разговора с Томасом Греем. Он начал мысленно выстраивать план: держаться ближе к Папе во время вылазки, использовать шлем для быстрого анализа местности, предупреждать о ловушках и, если нужно, отвлекать его от слепой мести. Но одна мысль тревожила: для атаки нужно лучшее снаряжение — броня, оружие, амулеты защиты. А денег у него не было.

— Надо найти способ заработать, — подумал он и представил, как чинит механизмы на рынке или продаёт модули, но все это, пусть и имело надежный доход, приносило слишком мало денег, чтобы скопить на снаряжение всего за два дня.

Решив, что в данный момент важнее быть в курсе изменений в плане атаки, он встал с кровати и вышел из дома, направляясь к ангару Щита Пустыни.

По дороге, на том-же перекрестке, на котором он вчера разошелся с Папой, он встретил друида снова, тоже идущего к ангару.

— Здорово, Макс? — Спросил Папа, заметив его. — Тоже идешь на собрание клана?

— Не знал, что будет собрание, но да, иду. — Ответил Максим, поравнявшись с ним.

— Разобьем этих рейдеров!

По решительному настрою Папы, Максим понял что он по-прежнему думал о Дяде.

Когда тяжелая дверь ангара со скрипом отодвинулась в сторону, клан встретил их привычным шумом.

Внутри собрались все члены клана, их колоритные скины, как всегда, поражали. Кто-то был целиком в кожаных доспехах с вставками из ярких магических металлов, кто-то был в роскошных ярких плащах, цвета драконьей чешуи, которые развевались словно на ветру, но сами по себе. Кто-то расхаживал в высокотехнологичных бронекостюмах, делающих их похожими на межгалактических пехотинцев. Почти все они выглядели как косплей, который, может, Максим и не мог узнать, но он определенно находил его знакомым. Они громко разговаривали, излучая деловую сосредоточенность. Атмосфера была напряжённой: никто не шутил, все взгляды были прикованы к картам, развешанным на стенах ангара, и разложенным на столах.

Рамзес, вышел из толпы, собравшейся вокруг главного стола, заметил Максима и Папу и широко улыбнулся.

— Макс, Папа, вот вы где! — прогудел он, хлопая их обоих по плечу. — Готовы к делу, наводчики?

Максим кивнул, чувствуя тепло от дружеского жеста. Все-таки, клан и правда был как большая семья.

— Готовы. — Сказал Максим, на этот раз держась совершенно уверенно. — Показывай, что у нас есть.

Рамзес подвёл их к центральному столу, на его поверхности была подробная электронная карта, развернутая во всю его поверхность.

— Вот логово рейдеров, — сказал Рамзес, указывая на каньон в южной части пустыни. — Мы знаем три пути: главный — через дюны, боковой — через малый оазис и самый узкий — через старые руины, почти нехоженый. — Он ткнул пальцем в руины. — Этот маршрут неизвестен рейдерам и может стать нашим козырем.

Саламандра присоединилась к столу, её огненные волосы качнулись, как пламя, когда она остановилась, беря в руки стилус.

— Я предлагаю зайти с двух сторон, — Сказала она, командирским голосом, и отмечая точки на карте. Атмосфера военного совещания явно была для нее комфортна. — Я беру высоту над каньоном, отсюда простреливаю их дозорных. Основная группа идёт через постройки, когда охрана на воротах будет нейтрализована, а вторая — к складу, ловя их на выходе. Макс, Папа, вы будете передавать нам точные координаты их постов, когда буря ухудшит видимость.

Максим и Папа переглянулись, оба впечатлённые: для них эта чёткая, дисциплинированная организация была загляденьем, но они не были военными, и чувствовали себя немного не в своей тарелке. Остальные члены клана окружили стол со всех сторон, время от времени предлагая идеи и внося в план новые коррективы.

Стальной, скрестив руки на груди, шагнул к центру стола, его киберглаз отбросил красный свет на электронную карту, словно взяв её под прицел, когда он уверенно взглянул на территории рейдеров.

— Мой план — утопить рейдеров в огне. Мы используем всё, что у нас есть: модули, ману, улучшенное оружие, магическую взрывчатку. Они уступают нам по снаряжению и попросту захлебнуться — ни один не уйдёт живым.

Его слова вызвали одобрительный гул среди собравшихся — многие в зале были с ним согласны, а его уверенность подняла клану боевой дух. Максим тоже был впечатлен размахом плана, но наблюдал молча.

В следующую секунду, к столу подошла Айна, она подняла руку, и гул тут же стих.

— Стальной, твой план силён, — сказала она. — Но я внесу коррективы. Разгром рейдеров — важная цель, но второстепенная. На первом месте — чтобы все мы вернулись живыми. Мы не жертвуем людьми ради победы. Держитесь укрытий, не лезьте на рожон. Щит Пустыни един, но мы должны остаться целы.

Её слова были как якорь в бурном море, и Максим почувствовал, как его уважение к ней, и без того огромное, растёт ещё больше. Её харизма, её забота о клане, её грация и опыт — всё это завораживало. Он поймал себя на том, что смотрит на неё слишком долго: на татуировку на её плече, на тонкую талию, на магические браслеты, поблёскивающие на запястьях. Смущение обожгло его, щёки вспыхнули, и он быстро отвёл взгляд, уставившись в пол. Айна заметила это, её губы дрогнули в лёгкой, едва уловимой улыбке, но она промолчала, возвращаясь к обсуждению. Постепенно план обрастал штрихами, превращающимися в надежный чертеж.

К вечеру собрание закончилось, и клан начал расходиться. Лампы в ангаре гасли одна за другой, оставляя лишь тусклый свет маячков на стенах. Максим и Папа вышли на улицу, где фиолетовые всполохи на горизонте смешивались с багровыми красками заката, а первые порывы ветра начали поднимать песок. Они шли молча, и Максим думал заговорить первым, но Папа опередил его.

— Макс, — сказал вдруг Папа, глядя на далёкие дюны, — через два дня мы их достанем. Я это знаю. И тогда никто больше не пострадает от их рук.

— Достанем. Но главное — сделать это по плану Айны. Живыми.

Папа хмыкнул, думая о своем.

— Живыми... это хорошо.

Впереди показалась развилка, и они разошлись в стороны своих домов. Максиму было тяжело видеть своего друга таким, он чувствовал, что внутри него горит все тот же гнев. Ветер на улице вдруг стал пронизывающим, и Максим ускорил шаг, он не хотел проверять есть ли в этом мире простуда.

Когда он открыл дверь и вошел в дом, к его удивлению, сама Бини еще не вернулась с рейда. Лина в это время готовила ужин, и аппетитный аромат супа наполнял маленькое пространство, смешиваясь с запахом сушёных трав на полках. Свет от масляной лампы отбрасывал золотистые блики на грубые стены, делая это место особо уютным. Лина, увидев Максима, улыбнулась, накладывая еду в глиняные миски.

— Как прошел твой день? — спросила она.

— Напряжённо, но круто, — начал он. — Я говорил с Томасом, потом был на собрании клана.

— Ты наверное очень устал. Садись, суп готов.

Максим сел за стол, разминая уставшие плечи после долгого дня, и когда Лина поставила миску с супом, он принялся с аппетитом есть, рассказывая что с ним произошло сегодня. Суп был горячим, с сушеным мясом и овощами, а так-же привкусом пустынных трав, скоро Максим почувствовал, как напряжение дня уходит. Они ужинали, сидя близко, постепенно их разговоры зашли о будущем.

— Я хочу жить там, где не будет МагБурь, рейдеров и прочих опасностей. — Сказала Лина. — Чтобы мы могли жить и радоваться, не боясь что потеряем друг друга.

— Это смелые мечты. Но они мне нравятся. Я бы хотел, чтобы они сбылись.

— Знаешь, Макс, я иногда думаю о том, что будет дальше. Мы могли бы построить свой дом. Не такой, как здесь, из глины и обрезков. Что-то настоящее. С садом, где я вырастила бы цветы. И дети... Представь, наши дети, бегающие по зеленым полям. Без страха.

Дверь скрипнула, и в дом влетела Бини, растрепанная, уставшая, но бодрая.

— Эй, вы тут без меня ужинаете? — Весело сказала она.

Лина вставала, чтобы принести еще одну миску.

— Садись, суп еще горячий.

Максим подвинул ей стул.

— А как у вас успехи? Рейдеры еще не дрожат от страха, при упоминании ваших имен?

— Атака через два дня, а у меня из снаряжения только шлем, нужно найти что-то еще.

Лина поставила локти на стол.

— Я думала об этом, — сказала она. — Можно попробовать торговать. Ну, например, я могла бы готовить лечебные мази из трав, которые привозят с южных караванов. Или... мы могли бы собирать обломки старых артефактов, чинить их и продавать на рынке у оазиса. Там всегда толпятся искатели, готовые платить за что-то работающее.

Максим покачал головой — он уже знал, что результаты принесут денег не больше, чем квест на сбор металлолома.

— Это слишком долго, да и мало. Нужно что-то другое.

Бини скрестила руки на груди.

— Вы с Линой тут сидите, будто деньги вам сами в карман полезут. Эта комната — мой дом, и я не благотворительный фонд. Вам нужны деньги, кристаллы, и нужны сейчас. Хватит ныть, пора действовать.

— И что ты предлагаешь? — спросил Максим.

— Хочешь заработать больше? Хорошо, у меня есть для тебя несколько вариантов. Во-первых, ты можешь отправиться в пустыню, и перехватить караван рейдеров, везущий ценности на базу. Во-вторых, бросить вызов магу 40 уровня в Южных Горах. Он не будет поддаваться, но если его победить он даст легендарный артефакт. В третьих, взять квест на уничтожение пустынного тирана. Это такой скорпион размером со слона. За его железы дают хорошие деньги. Квест еще и многоразовый.

Максим аж усмехнулся.

— Нет, спасибо, Бини. Я не самоубийца.

Голос Бини стал твёрже.

— Тогда шевели мозгами, ты сам сказал что времени мало, и вы без гроша в кармане сидите!

В этот момент буря разыгралась с новой силой. Ветер ревел, песок хлестал по стенам, угрожая выбить окна из рамы.

— Бини, — Спросила Лина, смотря на окно. — Окно точно выдержит бурю?

— Оно крепче чем кажется. — Ответила Бини. — Главное держите его закрытым поночам, если не хотите есть суп с песком.

Сквозь шум Максим услышал треск — где-то снаружи ломались ветки, рушились старые заборы, гремели обломки металла, уносимые ветром. Он встал, глядя в темноту за окном, где хаос бури превращал город в призрачный кошмар. Фиолетовые молнии освещали небо, отражаясь в его глазах, и вдруг его осенило.

— Я нашел работу. — Он развернулся и увидел интригу в глазах Лины и Бини. — После бури будет беспорядок. Заборы, крыши — всё сломано. Люди заплатят за ремонт, за уборку. Это мой шанс.

— Макс, это отличная идея! — Сказала Лина.

— Вот это уже что-то. — Бини одобрительно покачала головой и продолжила есть суп.

Доев ужин, он сразу-же лег спать, чтобы восстановить побольше сил перед работой.

Когда Максим проснулся и вышел из дома, утро после бури окутало Последний Оплот обманчивой тишиной. Небо теперь сияло чистой голубизной с лёгкой дымкой на горизонте. Песок, занесённый ночным ветром, покрывал улицы по колено.

Максим активировал интерфейс. В чате Оплота, где жители обменивались слухами, заказами и объявлениями, мелькнуло сообщение: "Требуются уборщики для восстановления лагеря после бури. Оплата золотом. Район центрального рынка, 8 утра.

Максим поспешил к точке сбора.

— Лучше, чем лезть в руины за артефактами и рисковать жизнью. — Подумал Максим.

К назначенному времени Максим добрался до центрального рынка, где жизнь уже бурлила, несмотря на ранний час. Торговцы смахивали песок с прилавков, расставляя палатки с сушёными фруктами, оружием и амулетами. У центрального склада, окруженного покосившимися ящиками и грудами песка, уже собралась небольшая толпа. Люди переругивались, обсуждая разрушения, а кто-то пытался вытащить застрявшую телегу.

Максим протиснулся вперед, готовясь узнать детали, когда его взгляд упал на знакомую фигуру. Сакура, глава охраны Первого Лагеря, стояла у входа на склад, скрестив руки на груди. Ее броня из усиленных пластин поблескивала на солнце, а взгляд темных глаз был как всегда острым и внимательным.

— Максим? — Сакура прищурилась, узнав его. — Не ожидала тебя увидеть здесь. Решил сменить рейды на метлу?

Он пожал плечами.

— Буря натворила дел, а мне нужны деньги. Думал, мои руки пригодятся.

Сакура хмыкнула, оглядев его с ног до головы.

— Я отвечаю за сохранность лагеря, и после этой бури половина Оплота разваливается. Работы много. Буря натворила дел — песок, обломки, разрушенные крыши. Справляешься быстро — плата будет щедрой.

Максим кивнул, ему, к его-же собственному удивлению, не терпелось начать. Работа под началом Сакуры обещала быть ответственной, но за то никаких рейдеров или мутантов, только песок и обломки. Он уже представлял, как вернется к Лине с деньгами, и ее улыбка будет стоить всех его усилий.

— Когда начинать?

— Прямо сейчас, — она протянула ему оранжевую жилетку дворника, и необычный инструмент — лопату с металлической рукоятью, покрытой гравировкой рун, и мигающим модулем на черенке. — Это магическая лопата, — объяснила она, — убирает песок кубометрами. Модуль открывает портал, телепортируя песок далеко в пустыню.

Максим надел жилетку, которая смотрелась на нем немного нелепо, и взял в руки лопату. Заинтересованный такой функцией, он ткнул лопатой в кучу оранжевого песка, загораживающую вход в лавку торговца, и немного приподнял его — куб исчез, оставив голую дорожку.

— Как в Майнкрафте, — подумал он, ощутив ностальгию по играм своего мира.

Работа пошла легко: он двигался по улицам, убирая завалы песка, которые буря нанесла к домам. Лопата работала как настоящая магическая лопата: каждое движение убирало огромные куски песка, оставляя улицы чистыми. К его удивлению, он закончил участок раньше срока: улицы вокруг рынка сияли чистотой, как будто бури и не было.

Закончив свои дела, Сакура подошла к нему.

— Быстро, — сказала она, скрестив руки. — Я думала, ты как и другие будешь возиться до обеда. Ты точно не дворник по призванию?

Максим рассмеялся.

— Нет, просто хочу успеть заработать денег перед атакой на лагерь рейдеров.

— Хороший настрой.

Сакура вручила ему железный ящик с инструментами, в нем лежали молоток, гвозди, моток верёвки и сварочный амулет, испускающий искры при активации.

— Теперь пора чинить, — сказала она. — Буря сорвала наличники окон, вывески, куски черепицы. Нужно все вернуть на свои места. Работай аккуратно, жители Первого Лагеря ценят порядок.

Максим кивнул, чувствуя себя все увереннее. Он обошёл весь лагерь, начиная с домов у рынка: приколачивал деревянные наличники, выбитые ветром, укреплял вывески над лавками, которые раскачивались на ржавых цепях, и заменял треснувшую черепицу на крышах новой. Магический амулет оказался настоящим чудом: он сплавлял дерево и металл одним касанием, оставляя швы прочнее стали. Максим быстро освоился, его руки двигались ловко, как будто он всю жизнь был мастером ремонта. Он вспомнил, как в своём мире чинил компьютеры, а потом отлаживал код — те же точные движения, только теперь вместо клавиатуры у него были молоток и амулет.

— Золотые руки, — очередной торговец похвалил его за идеально закреплённую вывеску.

К вечеру, когда небо вновь стало приобретать красноватые оттенки, он закончил и, к своему удовлетворению он оценил что Лагерь выглядел лучше чем до бури: окна сияли, черепица лежала ровно, вывески даже не скрипели. Сакура, проверив работу, искренне улыбнулась, результат ее явно впечатлил.

— Ты хорош, Максим. Быстро, аккуратно. Как ты обычно и пять человек сразу не работает.

Она протянула ему маленький кожаный мешочек, внутри которого звенели монеты.

— Двадцать монет, каждая в тысячу. Заслужил. Если захочешь ещё работы — приходи.

Максим, чувствуя тяжесть мешочка, сиял от радости.

— Спасибо.

— Иди, герой. И удачи в атаке.

Глава 17

Когда он толкнул скрипучую дверь их комнаты, Лина стояла у стола, раскладывая пучки трав для своих зелий, ее светлые волосы сияли, а голубые глаза вспыхнули радостью, когда она увидела Максима.

— Макс! Ты вернулся! — воскликнула она, бросаясь к нему и обнимая так крепко, что Максим был впечатлен силой ее рук.

— Лина, смотри, — сказал он, показывая мешочек и высыпая монеты на стол. Их золотистый блеск бросил множество зайчиков на стены, и Лина ахнула, прикрыв рот рукой. — Десять тысяч. Первая зарплата. Сакура сказала, что я справился лучше, чем она ожидала. — Его голос дрожал от гордости, и он не смог сдержать улыбку, глядя на восторг в глазах Лины.

— Макс, это же замечательно! — воскликнула она, ее голос был полон счастья. — Ты работал весь день! Какой же ты молодец. — Она схватила его за руку, потянув к столу, где уже был накрыт ужин — лепешки, миска с овощами и кувшин с настоем. — Садись, расскажешь все! Как Сакура? Как работа?

Они сели за стол, и Максим, отламывая кусок лепешки, начал рассказывать о дне: о магической лопате, о ремонте наличников и вывесок, о том, как Сакура назвала его руки золотыми. Лина слушала, подперев подбородок, ее глаза сияли, и она то и дело прерывала его, чтобы вставить восторженное «Серьезно?» или «Ты молодец!». Комната, в которой они ужинали, казалась теплее, чем когда-либо. Десять тысяч на столе были не просто наградой — они были обещанием будущего, которое они с Линой строили вместе, и в этот момент он был счастлив, как никогда.

***

Наступал тот самый день. День, когда Щит Пустыни перестанет обороняться и примет решительные меры против набегов рейдеров.

Максим, привыкший за последние три с небольшим месяца к дикости этого мира, чувствовал себя здесь немного иначе, чем остальные. Пока ангар кипел жизнью, он стоял, вжимаясь спиной в холодный металл опорной колонны. Его «снаряжение» резко контрастировало с окружающим великолепием: простые потертые штаны, темная рубаха и прочная, но немаркая куртка — все это делало его похожим на случайного зеваку, а не на воина, готовящегося к битве. Единственное, что выдавало в нем нечто большее, — это шлем. Гладкий, с затемненным забралом, напоминающий шлем космонавта. Это был не просто артефакт, дарующий способность к телепортации, но и память о том, что у него есть такие друзья, как Бини.

Рядом, прислонившись к корпусу старого грузовика, стоял Папа. Его зеленая мантия друида, казалось, впитала в себя весь сумрак ангара. В руках он сжимал свой посох, верхушка которого слабо светилась тусклым, землистым свечением. На лице Папы застыла маска холодной, почти окаменевшей скорби. Максим знал причину.

Вспышка выстрела, грохот, и брат Папы, падающий на раскаленный песок. Максим видел это. И сейчас, глядя на сгорбленные плечи друга, он снова чувствовал ту же жгучую беспомощность и ярость.

Он подошел ближе.

— Как ты? — спросил он тихо, его голос, был слегка искажен встроенным в шлем вокодером.

Папа медленно повернул к нему голову. Его глаза, глубокие и темные, встретились с точками оптики на забрале Макса.

— Готов, — ответил он просто, и в этом одном слове была вся боль и жажда возмездия.

Максим кивнул, переводя взгляд на собравшийся клан.

Это было зрелище, от которого захватывало дух. Здесь не было двух одинаковых: через толпу пробирался воин, чье тело на две трети состояло из хромированных имплантов, рядом парила в воздухе женщина в струящихся, как жидкий сапфир, одеждах. Кто-то носил доспехи, стилизованные под хитиновый панцирь. Легендарные и необычные скины делали их похожими на сборище богов. А он стоял среди них в своей простой куртке, сжимая в кармане кулак вокруг маленького, холодного металлического предмета.

Модуль.

Тот самый, что превращал обычный выстрел в небольшой, но сокрушительный взрыв. Ирония заключалась в том, что самого оружия у него до сих пор не было. Он шел на эту войну не за славой и не из отчаянной храбрости. Он шел, потому что надоело терять. Надоело прятаться. Он думал о Лине, о тепле ее рук, о том, как она смеялась.

«Обещай, что вернешься», — сказала она ему сегодня на рассвете. Он обещал. И он сдержит слово. Он не был героем из легенды. Он был парнем, который просто хотел защитить свой новый дом и людей в нем. А для этого иногда нужно сделать то, чего боишься больше всего.

Скоро начнется буря. Скоро пустыня взвоет. И под этот хаос Щит Пустыни нанесет свой удар. Максим почувствовал, как его пальцы инстинктивно сжали модуль в кармане. Он посмотрел на Папу, на собравшихся вокруг легенд. И впервые за долгое время почувствовал не то, что он чужак в незнакомом мире, а нечто иное. Чувство долга. Чувство дома. И тихую, холодную решимость сделать все, чтобы его не отобрали снова.

И все-же он был уязвим. Модуль в кармане был крупицей могущества, но без ствола — просто беззубой угрозой.

Он отыскал глазами в кипящей толпе знакомую мощную фигуру. Стальной, как всегда, стоял у своего верстака, заваленного причудливыми механизмами. Его седые волосы были коротко подстрижены, а военная куртка видавшая лучшие дни несла на себе следы машинного масла и пыли бесчисленных походов. Кибернетический глаз, холодным алым огоньком мерцавший в глазнице, бесстрастно сканировало окружающее пространство. Он что-то притирал напильником, и металлическая стружка с шипением падала на бетон.

— Стальной, — окликнул его Макс, подходя ближе.

Техник медленно поднял голову, его живой глаз прищурился, оценивая парня с ног до головы.

— Сегодня твой звёздный час. Готов нести свет и знание этим ублюдкам? — его голос был хриплым, как скрип ржавой двери.

— Не могу нести ничего, кроме кулаков и этого, — Макс достал из кармана модуль, демонстративно положил его на ладонь. — Оружия нет. Дай что-нибудь. Только на этот рейд.

Уголок рта Стального дрогнул, сложившись в хитрую ухмылку. Алый глаз замер на лице Макса.

— Что-нибудь? Нет, малец, на «что-нибудь» эта штуковина не рассчитана, — он кивнул на модуль. — Она ждёт достойную пару. А я, как раз кое-что припас для особого случая.

Он отложил напильник и жестом велел следовать за собой. В углу ангара, в тени, отбрасываемой горой сверкающих кусков брони и необычного металлолома, стоял массивный сундук. Он не был похож на обычный ящик для снаряжения — его стенки были покрыты сложными гравировками, а по углам мерцали тусклые светодиоды. Стальной достал из кармана куртки странный ключ-код, вставил его в незаметную скважину и повернул. Раздался щелчок, и крышка чуть приподнялась.

И тогда из щели вырвался поток ослепительного белого света. Он не был слепящим, он был... густым, осязаемым, словно жидкое сияние. Свет окутал их а воздух затрепетал, зарядившись чистотой энергии.

Стальной, не мигая, засунул руку в эту светящуюся пустоту и через секунду извлёк оттуда оружие. Это была не просто винтовка. Это была песнь, вылитая в металле и полимере. Длинный ствол, идеально отполированный, ловил отсветы ангарного освещения и отражал их уже собственным, внутренним свечением. Приклад был выточен под форму плеча, а на цевье едва заметно пульсировали нежные голубые жилки энергии. В месте соединения ствольной коробки и цевья зиял технологичный паз — именно для такого модуля, что сжимал в потной ладони Макс.

— Встречай. Настоящая Гроза Пустошей. Она с характером. Любит, когда с ней разговаривают, — Стальной с лёгкостью вручил массивное оружие Максиму.

Тот взял его. Винтовка оказалась на удивление лёгкой и идеально сбалансированной. Рука сама легла на рукоять, палец инстинктивно нашёл спусковую скобу. Он почувствовал, как по ладони прошла лёгкая вибрация — тихий, готовый к работе ропот. Он посмотрел на Стального, потом на винтовку, и внутри него что-то ёкнуло. Взрослый, уставший от тягот парень на секунду исчез, а на его месте оказался тот самый мальчишка, который впервые взял в руки игровой контроллер. Счастье, чистое и безудержное, волной накатило на него, смывая на мгновение всю горечь и страх.

— Стальной... Я... — он запнулся, не в силах подобрать слов.

— Знаю, знаю, — техник хлопнул его по плечу, и его хитрая ухмылка смягчилась, став почти отцовской. — Теперь ты во всеоружии. Веселись.

Стальной вернулся к своим делам, в то время как в центр ангара вышел Рамзес. Все взгляды, как железные опилки к магниту, потянулись к центру помещения, где на импровизированную трибуну из ящиков со снаряжением взошел Рамзес.

Он и стоять-то умел так, что казался воплощением незыблемой силы. Его смуглая кожа, покрытая сложными татуировками, отливала маслянистым блеском под светом прожекторов. Черная майка туго обтягивала бугры бицепсов и мощный торс, а идеально обритый череп придавал его лицу суровое, почти аскетичное выражение стратега, мыслящего категориями побед и потерь. За его спиной, прислоненный к ящику, стоял его огромный двуручный меч.

— Операция начинается через двадцать минут, — его голос, низкий и властный, без всякого усилия прорезал тишину, достигая самого дальнего угла ангара. — Буря достигнет пика через час, что даст нам необходимое прикрытие. Помните: наша цель — не геройство. Наша цель — тотальное уничтожение угрозы. Работаем строго по схемам, которые мы отрабатывали. Первый удар наносит группа «Молот»...

Пока Рамзес, тыкая пальцем в голографическую карту, расставлял последние акценты, к Максу, сиявшему от обладания «Грозой Пустошей», подкралась Саламандра. Её появление было сложно не заметить. Пышные огненно-рыжие волосы, выбивавшиеся из-под армейской кепки, казались отдельным источником света. Её форма, если это можно было так назвать, не изменилась и состояла из плотно облегающей камуфляжной маечки, подчёркивающей все её щедрые достоинства, и грубых армейских штанов, заправленных в поношенные берцы. На её лице играла дерзкая, игривая ухмылка. Когда Рамзес закончил с объяснениями, она заговорила с Максимом.

— Ну что, новобранец, облизываешь свою новую погремушку? — Не дожидаясь ответа, она с почти религиозным благоговением подняла свою снайперскую винтовку. Это был не просто ствол — это был шедевр инженерной мысли. Длинный, утяжелённый ствол, сложная система подавления отдачи, и главное — гигантский оптический прицел, сложная линза которого казалась всевидящим оком. Она повертела её в руках, давая блеснуть матовому черному покрытию в свете ламп. — Вот это — настоящая красотка, — с гордостью сказала Саламандра, ловя на стволе свое отражение. — Видишь вон ту заклёпку на балке, под потолком? Прямо над ухом нашего уважаемого инструктора?

Макс машинально поднял голову. Цель была размером с ноготь, на расстоянии добрых семидесяти метров.

Саламандра на секунду прищурилась, сделала вид, что целится, и беззвучно щёлкнула языком.

— Бах! И кепка у Рамзеса стала вентилируемой. С полутора километров. В песчаную бурю. — Она опустила винтовку и самодовольно уперла руку в бок. — Так что не отвлекайся на мою внешность, красавчик. Мои глаза видят дальше, чем ты сможешь добежать со своей тамбовской палкой.

Максим лишь покачал головой, не в силах сдержать улыбку под забралом. Его «Гроза Пустошей» вдруг показалась ему немного менее грозной, но от этого компания — только роднее.

— Прекраснее винтовки я еще не видел, но с такой-то погодой сегодня, тебе этот монокль хоть что-то покажет?

— Покажет, милый, покажет. Я ведь не только в прицел смотреть умею, — фыркнула она.

— Твоё мастерство никто не оспаривает, Саламандра, — парировал он. — Просто постарайся не потратить все патроны на вентиляцию командирских кепок. На рейдеров тоже должно хватить.

— Постараюсь сдержать азарт, — фыркнула она и, грациозно перекинув винтовку за спину, растворилась в толпе.

В эту самую секунду снаружи донёсся нарастающий, зловещий гул. Сначала он был похож на отдалённый ропот толпы, но с каждой секундой превращался в оглушительный рёв разъярённого великана. Свист и скрежет миллионов песчинок, бьющих в металлические стены ангара, слились в единую какофонию. Свет внутри померк, погашенный непроницаемой бурой пеленой, вставшей за грязными иллюминаторами. Видимость снаружи упала почти до нуля — мир растворился в хаотичном, яростном танце песка и ветра.

МагБуря началась.

В этот момент к центру ангара, где момент назад стоял Рамзес, плавно и величаво вышла Айна. Её появление заставило пространство вокруг замереть. Она была воплощением дикой, природной магии этого мира. Туго заплетённая чёрная коса лежала на её плече, как змея. Раскосые глаза, подведённые тёмной краской, смотрели с безмятежной, но неумолимой силой горного орла. Короткий топик из натуральной ткани обнажал гибкую, мускулистую талию и тёмную татуировку на плече, узоры которой, казалось, пульсировали в такт её дыханию. Длинная юбка из шкуры пумы мягко шуршала по бетонному полу, а в её руке, излучая холодное сияние, было её копьё — лезвие сияло серо-голубым светом, похожим на отражение полярного сияния в осколке льда.

Она подняла копьё, и тонкие магические браслеты на её запястьях вспыхнули тем же мерцающим светом. Её голос, чистый и звенящий, как сталь, прорезал рёв бури, не повышая тона — она произносила заклинание. Слова были древними, полными мощи, они струились по воздуху, заставляя его вибрировать. «Слушайте голос ветра, что несёт пески времени! Разорвите пелену мира сего и станьте вратами для гнева нашего!» Каждый слог был наполнен силой земли, яростью ветра и спокойствием вечного камня.

Пространство перед ней начало искажаться. Сначала это была лишь лёгкая дымка, мерцающая жарким воздухом над раскалённым асфальтом. Но затем оно стало закручиваться, образуя водоворот из золотистых искр и туманных бликов. Искры сливались в потоки, потоки — в сияющие руны, которые плыли по невидимой сфере, быстро увеличивающейся в размерах.

Вихрь энергии закрутился с оглушительным свистом, и на его месте с громовым хлопком, вобравшим в себя на мгновение весь звук бури, возник портал. Он был огромным, доставая почти до потолка ангара. Внутри него не было видно привычного мира — лишь бушующее марево, преломлённое, упорядоченное магией. Это был туннель, коридор, прорезавший бурю на многие километры.

Свет от порвала отбрасывал на лица воинов бегущие тени, делая их черты отрешёнными и нечеловеческими.

Айна опустила копьё, её грудь слегка вздымалась от напряжения. Она обвела взглядом замерший в ожидании клан, и её гордый взгляд был красноречивее любых речей. Путь был открыт. Дорога в ад — проложена.

Рамзес, стоявший рядом, с силой взметнул свой огромный меч. Его рёв слился с воем бури:

— ЩИТ ПУСТЫНИ! ВПЕРЁД!

Его возглас стал тем спусковым крючком, что сорвал клан с места. Единым, отлаженным организмом, Щит Пустыни ринулся в сияющий водоворот. Первыми, бесшумными тенями, скользнули разведчики. За ними, грузно ступая, двинулись закованные в броню танки, их доспехи отбрасывали блики во все стороны от мерцающего света портала. Воздух гудел от низкого гудения моторов, шипения гидравлики и звенящего напряжения, исходящего от каждого воина.

Макс, прижимая к себе винтовку, сделал шаг вперёд, но его взгляд, будто на привязи, удерживал фигуру Папы. Его друг шёл прямо перед ним, и вид его был одновременно пугающим и вызывающим жалость. Обычная спокойная стать друида исчезла. Он двигался резко, порывисто, его плечи были напряжены. Каждый его шаг был не просто движением вперёд, а сжатой пружиной, готовой разорваться в ярости.

Макс видел, как трясётся край его мантии, и дело было не в ветре из портала. Он видел его профиль — сжатые челюсти, горящий взгляд, устремлённый в сияющий проём, как будто он уже видел там не песок и врагов, а единственное лицо, лицо человека, отнявшего у него брата. Это была не боевая ярость, не решимость воина. Это была слепая, всепоглощающая жажда мести, которая пожирала его изнутри, выжигая всё остальное.

И Максу стало скорбно. Горько и тяжело. В этом искажённом яростью лице он почти не видел того самого Папу, с которым делил скромный ужин у костра, который мог часами молча смотреть на звёзды этого странного мира. Он видел призрак, одержимый одной-единственной мыслью. И Макс понял, что его задача сегодня усложнилась. Он должен был не просто сражаться с рейдерами и выжить. Он должен был не выпустить из вида своего друга. Он должен был не дать ему сгореть в этом пламени, не дать ему совершить то, о чём он будет жалеть всю оставшуюся жизнь, если, конечно, у них вообще будет «после».

Вихрь магии уже затягивал его, холодная энергия пробежала по коже даже через куртку. Он видел, как Папа, не оборачиваясь, шагнул в сияние и исчез. Макс сжал свою винтовку, сделал глубокий вдох, и последним из уходящего отряда пересёк черту.

Резкая смена реальности была похожа на удар током. Оглушительный гул ангара, сияние портала и рёв бури — всё это сменилось нависающей, звенящей тишиной, нарушаемой лишь приглушённым, как из другого измерения, завыванием ветра снаружи. Воздух стал спёртым, пахнущим остывшим металлом, вековой пылью и влажным бетоном, с едва уловимой ноткой окисленной меди и чего-то старого, органического, что давно превратилось в прах, но чей дух всё ещё витал в этом подземелье.

Они оказались в огромном подземном бункере. Высокие сводчатые потолки, покрытые наплывами какой-то чёрной плесени и сосульками сталактитов из вековой пыли, терялись в непроглядной темноте. Их подпирали массивные колонны, некогда, должно быть, ровные и монолитные, а ныне изъеденные ржавчиной и покрытые причудливыми узорами солевых отложений, будто слёзы самого бетона. Стены были сложены из грубых, неровных плит, на которых поблёскивали конденсат и выцветшие, почти нечитаемые схемы и диаграммы непонятного назначения, напоминавшие то ли чертежи вентиляции, то ли ритуальные символы забытого культа. Свет, тусклый и желтоватый, исходил от нескольких аварийных фонарей, вмонтированных в стены в защитных решётках; их лучи, густые, как жидкий мёд, пробивались сквозь пыльную взвесь в воздухе, бросая на неровный, покрытый трещинами и осколками каменной крошки пол, длинные, искажённые и прыгающие тени от собравшегося отряда.

Глава 18

Переход от состояния боевой готовности к этой вынужденной, напряжённой остановке был немного дезориентирующим. Напряжённые позы, сжатые кулаки на рукоятях оружия, готовые к броску мышцы — всё это сменилось коротким моментом расслабления. Кто-то тяжело, с присвистом выдохнул, выпуская воздух, которого, казалось, не хватало в лёгких с самого ангара. Кто-то опустил тяжеленный щит с глухим стуком, от которого эхо разнеслось по бетонному мешку. Кто-то прислонил раскалённое от перенесённой магии ствольное оружие к прохладной бетонной стене, и тонкий парок поднялся от соприкосновения.

Но расслабление это было обманчивым, временным, как затишье в глазу бури. Пока основная группа приходила в себя, переводя дух и осматриваясь, двое бойцов, выполнявшие роль авангарда, мгновенно и беззвучно заняли свои позиции у единственного видимого выхода — массивной, покрытой толстым слоем рыжего налёта бронированной двери, похожей на вход в древнюю гробницу. Дверь была частично завалена с внутренней стороны мешками с песком, отсыревшими и поросшими у основания лёгким зеленоватым мхом.

Один из этих стражей был гигантом в доспехах, покрытых паутиной царапин, вмятин и свежих, грубых сварных швов, сиявших тусклым серебром на фоне потёртой стали. Его шлем был настоящим шедевром военного тюнинга — комплекс датчиков, радаров и оптических систем, чьи многочисленные линзы мерцали в полумраке разными цветами, методично, с почти живой дотошностью, сканируя каждую трещину на стенах, каждую тень в дальних углах. Рядом с ним, словно его дикая, звериная ипостась, стоял другой воин. Его шлем был выполнен в виде стилизованной, свирепой головы тигра — оскаленная пасть обнажала ряды острых стальных клыков, а в глубоких глазницах горели зловещие, немигающие красные огоньки, которые медленно, плавно поворачивались из стороны в сторону, выискивая невидимую угрозу в каждом сантиметре пространства.

Несколько долгих, тянущихся секунд царила напряжённая, звенящая тишина, прерываемая лишь шипением их сложного оборудования, ровным гудением процессоров и доносящимся сквозь толщу бетона и стали приглушённым, но яростным воем бури, напоминавшим, что снаружи — настоящий ад, в котором выжить невозможно. Затем, почти синхронно, оба стража развернулись, их позы потеряли боевую готовность, сменившись на уверенную. Механический, лишённый эмоций голос из-под шлема с датчиками нарушил тишину, гулко разносясь под сводами:

— Сектор чист. Никаких следов недавней активности, следов жизни или ловушек. Рейдеры явно не ждут гостей в такую погоду. Чувствуют себя в безопасности.

По рядам пронесся сдержанный, но ощутимый, общий вздох облегчения. Первый, самый опасный и непредсказуемый этап — скрытное проникновение в самое логово врага — был выполнен безупречно. Теперь они были внутри, словно занесённый кинжал, приставленный к сонной артерии врага, готовый вонзиться в самый неожиданный для него момент.

Макс прислонился спиной к шершавой, леденяще-холодной бетонной стене, чувствуя, как мелкая дрожь от адреналина и послемагического дисбаланса медленно-медленно уступает место тяжёлой, холодной, выверенной сосредоточенности. Он бросил взгляд на Папу, стоявшего в паре метров от него. Тот замер неподвижно, как изваяние, уставившись горящим, невидящим взглядом в сторону массивной бронированной двери, словно пытаясь силой одной лишь ненависти прожечь сталь и бетон и увидеть вдали единственную цель, ради которой он был готов сгореть. Его возбуждение, его ярость никуда не делись — они лишь затаились, сконцентрировались, сжались в тугой, смертоносный клубок, как ядовитая змея, готовая разжаться в молниеносном броске.

Облегчение, пронесшееся по отряду, было не для Максима. Пока другие бойцы переводили дух, его разум уже работал. Холодная бетонная стена за спиной, казалось, проводила в него не успокоение, а сосредоточенную энергию самого бункера. Он закрыл глаза под затемнённым забралом, отсекая внешний мир — тусклый свет, тени, фигуры соратников. Внутри его черепа зажглась карта.

Мысленная команда, отточенная за недели практики, была лаконичной и чёткой: «Диагностика. Активное сканирование. Полный интерфейс.»

Внутри шлема мир преобразился. Тёмное забрало ожило, превратившись в сложнейший дисплей. Зеленоватые контуры выстроились по краям поля зрения, выводя телеметрию, уровень заряда артефакта, статус систем. Пыльный, мрачный бункер оказался пронизан невидимыми глазу нитями — тонкими энергетическими потоками, остаточной магией портала, тепловыми следами их же собственной группы. Он видел, как некоторые бойцы переминались с ноги на ногу, их силуэты отсвечивали алым в ИК-спектре; как Рамзес, неподвижный, из-за чар защиты и маскировки был похож на статую из холодного синего камня; а Папа... Папа пылал. Его контур полыхал багровым, алым шаром неконтролируемой ярости, которую не могли скрыть ни мантия, ни тени.

Роль Макса в этом походе была двойной. Наводчик — его усиленное восприятие и способность мгновенно обрабатывать данные делали его идеальным целеуказателем для таких специалистов, как Саламандра. И, как ни парадоксально, маг. Его шлем был не просто средством телепортации. Он был ключом, проводником, усилием воли преобразующим ментальную энергию в магическое действие.

Он встретился взглядом с Айной. Та стояла в центре зала, её копьё было воткнуто в пол перед ней, служа точкой отсчёта, антенной, принимающей её волю. Её раскосые глаза, лишённые теперь земной твердыни, светились тем же серо-голубым светом, что и наконечник оружия. Она кивнула Максу, тонкие браслеты на её запястьях уже начинали мерцать, черпая силу из линий мира.

«Координаты: сектор Альфа-7. Стабильность: 98%. Приоритет: огневая поддержка», — мысленно отправил он ей, и эти данные тут же отобразились в углу её собственного магического восприятия.

Айна начала читать заклинание, её голос был низким напевом, вплетающимся в гул бункера. Она описала копьём круг в воздухе, и пространство затрепетало, рождая небольшой, размером с дверной проём, вихрь энергии.

В то же мгновение Макс сосредоточился. Он чувствовал шлем — не как кусок металла и стекла на голове, а как продолжение своей нервной системы. Лёгкое давление в висках, мысленный образ, чёткий, как чертёж: «Портал. Координаты: удалённый утёс, сектор Дельта-3. Назначение: наблюдательный пост. Синхронизация с заклинанием Айны.»

Перед ним, в нескольких метрах, с тихим хлопком разрезаемого воздуха, возникло его собственное окно в бурю. Оно было меньше, чем монументальный портал в ангаре, но таким же стабильным — сияющий овал, за которым клубилась жёлтая мгла шторма. Через него был виден одинокий камень, омываемый песчаными волнами — идеальная позиция для снайпера.

Они работали в тандеме, без слов, почти без взглядов. Айна, как дирижёр, задавала основной ритм и мощность, создавая ключевые точки для переброски штурмовых групп. Макс, как первый скрипач, отвечал за точность и вариации — его порталы возникали на флангах, на возвышенностях, в тылу предполагаемых позиций врага, создавая тактическую паутину, опутывающую лагерь рейдеров.

Эти порталы, малые, но невероятно устойчивые, должны были оставаться открытыми на протяжении всей битвы. Они были артериями, по которым будет течь подкрепление, информация и смерть. И впервые Макс почувствовал не тяжесть ответственности, а странное, холодное удовлетворение. Он более не статист в чужой войне. Он стал архитектором этого боя. И его архитектура обещала быть безжалостной.

Работа в тандеме с Айной требовала предельной концентрации, но сегодня что-то было не так. Как только их магические потоки сливались в единое целое, чтобы создать очередной портал, Макс ловил себя на том, что его внимание рассеивается. Он наблюдал за ней. Не как соратник за лидером, а с каким-то глупым, навязчивым любопытством, от которого становилось не по себе.

Он нервничал. Странное, беспричинное беспокойство скручивалось где-то под ложечкой, стоило ему оказаться в паре шагов от неё. Это было сродни тому чувству, когда подходишь к краю пропасти — одновременно страшно и завораживающе. И он сам не мог понять, в чём причина. Возможно, в её абсолютной, нечеловеческой уверенности. Пока все вокруг, включая его самого, были людьми с оружием, Айна казалась воплощением самой этой пустоши — дикой, величественной и безжалостной, но по-человечески мудрой и доброй к клану и мирным людям.

И вот, когда она начинала читать заклинание, его сердце совершало странный манёвр — оно то замирало, словно пытаясь не спугнуть момент, то принималось биться с удвоенной силой, оглушительно громко отдаваясь в ушах. Он следил за плавностью её движений. За тем, как её тонкие, но сильные пальцы скользят по древку копья, выписывая в воздухе сложные руны. За тем, как её коса, тяжёлая и чёрная, как ночь в пустыне, лежит на плече, лишь слегка покачиваясь в такт её дыханию. За игрой света на смуглой коже её обнажённой талии, на которой выступали капельки пота от концентрации. В эти мгновения она не была просто тактиком или лидером. Она была искусством. Живым, дышащим и смертельно опасным.

И ему становилось стыдно. Горячая, предательская волна стыда подкатывала к самым щекам, и он чувствовал, как под шлемом его лицо заливает густой, постыдный румянец. "Ты чего, как сопляк-подросток?" — мысленно рычал он на себя, отчего жар лишь усиливался, превращаясь в настоящий пожар. Он был благодарен за своё закрытое забрало как никогда прежде. Мысли о Лине, о её тёплой улыбке, возникали в голове с чувством какого-то недостойного укора.

"Соберись, идиот!" — прошипел он сам себе, заставляя взгляд оторваться от Айны и сфокусироваться на голографических маркерах в шлеме. "Ты не влюбился в неё. Это просто... восхищение. Нервы перед боем. Что угодно, только не это".

Но его собственное сердце, упрямо стучавшее в такт её заклинаниям, настойчиво опровергало эти рациональные доводы. И от этого осознания в горле вставал комок растерянности и раздражения на самого себя. Эта битва обещала быть сложной не только снаружи, но и внутри него.

Воздух в бункере был тяжёлым, спёртым, словно выдохшимся за десятилетия забвения. Он впитывал в себя все звуки, превращая их в глухие, приглушённые шумы, и лишь отдалённый, призрачный вой бури снаружи напоминал, что за стенами из векового бетона бушует иной, яростный мир. Но для Макса пространство вокруг было наполнено ещё и иным, смущающим его электричеством, исходившим не от магии, а от одного-единственного источника. Он чувствовал на себе взгляд — не общий, сканирующий, оценивающий боеготовность, а прицельный, пронзительный и, что самое страшное, знающий.

Он рискнул поднять глаза, преодолевая внезапную тяжесть в шее, и встретился взглядом с Айной. Её раскосые глаза, всего секунду назад сиявшие безличной, почти ледяной магической силой, теперь были прикованы к нему. В их тёмных, как безлунная пустынная ночь, глубинах мелькнула искорка чего-то — не насмешки, нет, это было бы проще, а скорее тихого, безмолвного понимания. Она видела. Видела его замешательство, его неловкость, его предательский румянец, который пылал под герметичным шлемом, невидимый, но ощутимый для её чуткого восприятия. Она видела, как он наблюдал за плавностью её движений и всё поняла.

Уголки её идеальных, смуглых губ дрогнули в намёке на улыбку — не широкой и открытой, а лёгкой, тайной, предназначенной лишь для неё самой и, возможно, для него. Она сделала едва заметное движение, словно собираясь сделать шаг в его сторону, разомкнуть уста и задать тот самый вопрос, который заставил бы его сердце выпрыгнуть из груди и застыть в немом ужасе. Но вместо этого она лишь медленно, почти незаметно, покачала головой.

Не сейчас.

Её взгляд, тёплый и тяжёлый, сказал это яснее любых слов. Сейчас было время стали, магии и смерти, а не смутных личных трепетаний. Вопрос был отложен, но не отменён, и эта отсрочка, это висящее в воздухе обещание разговора, заставили Макса одновременно и выдохнуть с облегчением, и снова внутренне сжаться в тугой, напряжённый комок.

Их совместная работа была завершена. Теперь в воздухе бункера висели четыре портала, мерцающих ровным, уверенным сиянием, похожим на свет далёких, холодных звёзд. Один портал висел чуть левее, его сияющая поверхность открывала вид на тёмное здание склада боеприпасов рейдеров. Второй, расположенный напротив, зиял прямиком в тыл пулемётного гнезда, сооружённого из мешков с песком, — идеальная точка для внезапной атаки. Третий, самый маленький и точный, подобно замочной скважине, открывал обзор на дверь командного пункта, у входа в который беспечно курили двое часовых. И наконец, четвёртый показывал уязвимый, прикрытый лишь колючей проволокой и шатким забором фланг всей базы.

И вот настал момент разделения. Основная сила клана начала выдвигаться, и это зрелище заставляло трепетать сердце Макса, хотя он думал что привык уже ко всему. Это было не просто шествие воинов — это был парад легенд, живое воплощение мощи Щита Пустыни.

Первой шла Айна, держа копье готовое к бою, справа от нее в другой портал вошел Рамзес, держа огромный двуручный меч закинутым на плечо.

Рядом с ним плыла, едва касаясь пола, Хранительница Свитков — худая, высокая женщина, её тело с головы до ног было закутано в тугие бинты из пергамента, испещрённые светящимися письменами. Она не несла оружия, но с её пальцев непрерывно сплетали невидимые печати, укрепляя структуру порталов и накладывая на уходящих бойцов незримые барьеры.

Вслед за ними, громыхая тяжёлой поступью, двигался Голиаф — боец в силовой броне, собранной, казалось, из бронедверей и плит старой военной техники. Его шлем был цельной каской без видимых глаз, но оттуда лился багровый отсвет, а с плечевой платформы торчали стволы шестиствольного пулемёта, он был ходячей крепостью.

Параллельно ему, отбрасывая причудливые тени, скользила Бездна. Её форма была нестабильной, постоянно мерцающей, и сквозь неё на мгновения проступали очертания стен бункера. В руках она держала два длинных кривых клинка, от которых струился морозный пар. Она была воплощением тихой, неумолимой смерти.

И, конечно, Саламандра. Она поймала взгляд Макса на прощание и ловко перекинув свою длинноствольную «красотку» в другую руку, исчезла в портале, ведущем на снайперскую позицию.

Их было так много и все они притягивали взгляды настолько равноценно, что Максим не успел рассмотреть их всех.

Когда последний из основных бойцов — высокий мужчина в плаще, с лицом, скрытым маской в виде птичьего черепа, с посохом, увенчанным трепещущим вихрем энергии, — скрылся из вида, в бункере воцарилась пустота. Осталась лишь группа прикрытия. Макс, Папа и ещё пара новичков. Один из них, парень в на вид слишком большом для него шлеме и робе монаха. Другая, девушка в легком рыцарском доспехе, беззвучно шептала что-то, вероятно, молитву или заклинание для храбрости. Их задача была не менее важна — охранять порталы. Любая попытка рейдеров прорваться через них обернулась бы катастрофой.

Их прикрытием остался Стальной. Техник прислонился спиной к холодной бетонной колонне неподалёку, его алый кибернетический глаз равномерно скользил от одного портала к другому, оценивая стабильность и отслеживая любые флуктуации. В его позе не было ни грамма напряжения — лишь выверенная, расслабленная готовность. Он достал из кармана куртки небольшой гаечный ключ и начал методично постукивать им по ладони. Ритмичный, спокойный звук. Стук-пауза-стук. Этот простой, земной звук стал якорем в наступившей звенящей тишине, нарушаемой лишь завыванием бури и ровным гудением магических разломов.

Макс сжал «Грозу Пустошей», чувствуя, как вес оружия стал единственной осязаемой реальностью. Он посмотрел на Папу, чья фигура по-прежнему излучала нетерпеливую ярость, на бледные лица новичков, на невозмутимого Стального. И на мерцающие порталы, за которыми решалась их судьба. Ожидание было, пожалуй, самой тяжёлой частью битвы.

Глава 19

Один шаг — и давящая тишина бункера сменилась оглушительным натиском МагБури. Четыре группы бойцов Щита Пустыни вынырнули из сияющих овалов порталов прямо в сердце адской песочной бани.

Ветер, насыщенный песком, бил в доспехи с такой силой, что мог сбить с ног неопытного бойца. Видимость упала до считанных метров; мир сузился до рыжего, бешено кружащегося марева, где всюду было яростное, слепое движение. Но Щит Пустыни не был неопытным. Едва ступив на вражескую землю, бойцы мгновенно рассредоточились, растворяясь в буре. Визуальные способы ориентации были бесполезны. Здесь вступала в дело техника. Внутри шлемов, на сетчатках глаз, через импланты и магические кристаллы загорались тактические дисплеи. Радары, сонары и магические сенсоры прощупывали пространство, выстраивая трёхмерную карту местности, невидимую глазу. Контуры каменных стен, силуэты построек, тепловые сигнатуры ничего не подозревающих часовых — всё это отображалось холодными, точными линиями в их восприятии.

— Группа «Молот», на позиции. Цель: главные ворота. Вижу двух сонных ублюдков у костра, — прозвучал в общем канале связи низкий, спокойный голос Рамзеса. Его силуэт, отмеченный на карте всех бойцов, занял позицию у массивных, сколоченных из брёвен ворот, увенчанных колючей проволокой.

— «Наковальня» на месте. Подтверждаю, склад в зоне поражения. Охрана — три единицы, патрулируют периметр», — это доложил Голиаф. Он стоял недвижимой, бронированной скалой в двадцати метрах от длинного, низкого каменного здания, похожего на сарай.

— «Кинжал» в тылу. Командный пункт. — Тишину эфира нарушил легкий, почти шепот, голос Бездны. — Шесть целей внутри. Приступаю к очистке». Её мерцающий силуэт на тактической карте быстро сместился и слился с контуром одной из полуразрушенных каменных построек.

— «Взор», на точке. Имею отличный обзор на пулемётное гнездо. Жду команды, — отчеканила Саламандра. Её метка замерла на возвышенности, откуда её прицел видел то, что было скрыто от других — амбразуру, из которой торчал ствол крупнокалиберного пулемёта.

Координаты передавались, позиции подтверждались. Они были слепы, но видящи. Глухи к крикам, но слышали каждый шорох в эфире. Лагерь рейдеров, этот оплот насилия, построенный рабским трудом и окружённый грубыми каменными стенами, спал последние минуты своего существования и под вой ветра уже слышался тихий, уверенный щелчок взведённого курка.

Команда в эфире не прозвучала. Вместо неё была лишь серия лёгких, условных щелчков — два коротких, один длинный. Сигнал к началу тихой охоты.

У главных ворот два рейдера в потрёпанных плащах и противогазах грели руки у дымящейся бочки. Один из них внезапно замолк, его голова неестественно дёрнулась, и он бесшумно осел. Прежде чем его напарник успел понять, что происходит, из рыжей мглы метнулась тень. Малтаэль. Его серая, лишённый каких-либо опознавательных знаков силовая броня сливалась с песчаной пеленой. Он не использовал клинки — его оружием были руки, усиленные гидравликой доспеха. Одной рукой он резко провернул голову второго часового, с оглушительным хрустом ломая шейные позвонки.

— Ворота чисты, — прозвучал в эфире его механический голос.

На восточном валу, где патрулировал расчёт из трёх человек с тяжёлым пулемётом, действовал Кассий. Его доспехи тёмно-синего цвета с золотым орнаментом были покрыты ритуальными чешуйчатыми пластинами. Он двигался по самому гребню стены, невидимый в бушующем хаосе. Когда он поравнялся с пулемётным гнездом, с его наплечника сошвырнули два компактных, похожих на хищных насекомых, устройства — серво-челюсти. С тихим жужжанием они впились в горла двоих пулемётчиков, перемалывая плоть и трахеи. Третий рейдер обернулся на странный звук, но было поздно. Рука Кассия, сжимающая церемониальный кинжал, описала короткую дугу. Лезвие, вибрирующее с высокой частотой, прошило горло, не издав ни звука.

— Восточный вал зачищен. Пулемёт обезврежен.

У тылового входа, ведущего в сеть подземных тоннелей, действовал Немедон, Мастер-Сапёр. Его кевларовый доспех зелёного цвета был увешан инструментами, взрывчаткой и датчиками. Два часовых, укрывшиеся от ветра в нише, даже не увидели, как из песка перед ними выросла его коренастая фигура. Вспышка яркого света из проектора на его шлеме ослепила их на долю секунды — ровно настолько, чтобы длинный, тонкий стилет в его руке дважды метнулся вперёд, поразив цели точно в глазницы через забрала их дешёвых шлемов, после чего, он ловким движением руки разбросал у выхода несколько компактных но мощных взрывных устройств с автоматическими детонаторами, как и в играх, срабатывающими только при приближении вражеских целей.

— Тыловой вход свободен. Мины установлены.

На другом конце лагеря, у склада, происходило своё действо. Часовой, куривший в укрытии между ящиков, вдруг услышал странный шипящий звук. Он обернулся и увидел, как из песчаной завесы вырвалась рука в латной перчатке. Рука схватила его за лицо — раздался короткий, приглушённый хруст. Голиаф аккуратно опустил бездыханное тело. Два других охранника, патрулирующих периметр, были нейтрализованы парой метких выстрелов Саламандры. Снайперские пули, выпущенные сквозь бурю, нашли головы охранников с математической точностью.

— Периметр склада зачищен, — отрапортовал Голиаф.

Группы начали продвигаться вглубь лагеря. Они двигались парами, используя любое укрытие. Один в паре вёл наблюдение, его сенсоры сканировали пространство, второй прикрывал тыл. Они перебегали от укрытия к укрытию, их силуэты сливались с бушующей песчаной мглой.

Внутри лагеря жизнь, пусть и убогая, продолжалась. Из бараков доносился хриплый смех. Рейдеры, уверенные в своей безопасности, ничего не подозревали. Шум ветра заглушал любые звуки. Для них это было ещё одно утро в аду. Они не знали, что ад пришёл к ним в гости, и его посланники — воины Щита Пустыни.

— Выдвигаемся к казарме №2, — тихо доложил Рамзес.

Движение по лагерю напоминало методичное очищение язвы. Отряды продвигались вглубь, оставляя за собой лишь тишину и бездыханные тела ничего не понявших рейдеров. Но удача, несмотря на отточенность плана, не могла сопутствовать им вечно.

Рамзес и его напарник, Малтаэль, пересекали открытую площадку, когда из-за угла массивного каменного здания, похожего на старую столовую, вывалилась группа из пяти рейдеров. Это были не замерзшие часовые и не пьяные патрульные. Это были берсерки лагеря — огромные мужчины в самодельной броне из металлолома, с искореженными лицами и руками, превращенными в грубые кибернетические протезы с приваренными шипами и лезвиями. Они шли сюда проверить тревожный сигнал с восточного вала и оказались в нужном месте в неподходящее для клана время.

Столкновение было мгновенным и яростным. Один из рейдеров, не тратя времени на крики, с рёвом ринулся на Малтаэля. Тот встретил его, уходя корпусом от удара огромного монтировочного лома, и вонзил свои усиленные перчатки в брешь в броне противника. Завязалась яростная схватка.

Двое других рейдеров, видя в Рамзесе главную угрозу, атаковали его с двух сторон. Один занёс над головой тяжеленный молот, другой, с шипастыми костяшками, бросился вперёд, чтобы охватить с фланга.

Время для тонкостей прошло. Рамзес взревел, используя заклинание силы. Он не стал уворачиваться. Вместо этого он сделал широкий разворот, и его огромный двуручный меч, до сих пор лежавший на его плече, взметнулся в воздухе, описывая смертоносную дугу. Лезвие не просто резало — оно взламывало реальность. Древняя магия, встроенная в оружие, активировалась. Меч оставил за собой в воздухе дрожащий, размытый шлейф, похожий на жару, поднимающуюся от раскалённого асфальта.

Молот рейдера, встретившийся с этим шлейфом, не срикошетил и не отлетел. Он рассыпался. Буквально. Металл распался на сверкающие микрочастицы, как песок, уносимый ветром. Рука, державшая его, последовала за ним, превратившись в кровавый туман. Второй рейдер, попавший под раздачу, был задет краем поля. Его шипастая кибер-рука и половина туловища просто испарились, не оставив ничего, кроме мелкой красной пыли, которую ветер тут же смешал с песком.

От нападавших рейдеров не осталось ничего, что можно было бы идентифицировать как тело. Там, где они стояли, теперь зияли две воронки, полые расплавленного песка, и витал запах сожжённой плоти. Рамзес опустил меч, его клинок с тихим шипением остывал, испуская лёгкий дымок.

Тем временем Малтаэль, закончив со своим противником, беззвучно встал рядом. Бой был окончен. На земле, среди обломков и пятен, оставшихся от врагов Рамзеса, лежали несколько небольших, мерцающих кристаллов опыта, выпавших из поверженных противников, которые Рамзес тут-же подобрал. А с самих останков Малтаэль подобрал пару грубых, но мощных артефактов: усиленный стабилизатор для кибернетики и модуль, увеличивающий мышечную массу.

Рамзес кивнул, и Малтаэль, как интендант, собрал трофеи. Ни слова не было сказано. Они просто обменялись взглядами, проверили тактическую карту и двинулись дальше, вглубь лагеря, оставив за собой лишь молчаливое свидетельство мощи, способной разбирать материю на атомы. Тишина после боя была красноречивее любого взрыва.

Иллюзия скрытности рухнула с оглушительным треском. Буквально. Где-то в глубине лагеря, у командного бункера, прогремел первый осознанный выстрел, за которым последовал истошный, заглушаемый бурей крик: «ТРЕВОГА! НАС АТАКУЮТ!»

Тихой охоте пришёл конец. Теперь начиналась настоящая мясорубка.

Бойцы «Щита Пустыни», ещё минуту назад бывшие незримыми тенями, теперь вынуждены были пробивать себе путь силой. Рамзес и Малтаэль, двигавшиеся по центральной «улице», упирались в баррикаду из ржавых бочек и колючей проволоки, за которой укрылось с полдюжины рейдеров. Огонь из их самодельных автоматов был беспорядочным, но плотным.

Именно в этот момент в бой вступили маги. Над головами штурмовой группы с резким хлопком разрезанного воздуха возникла фигура в струящихся одеждах цвета воронёной стали. Архонт Вейла. Её руки, покрытые тончайшими магическими кружевами-татуировками, взметнулись вверх. Пространство перед баррикадой сгустилось, и десятки ледяных шипов, каждый размером с копьё, материализовались из ничего и с оглушительным визгом вонзились в укрытие рейдеров, пригвоздив их к земле и стенам. Ледяная стена на мгновение погасила шум боя, сменив его на хруст костей и тихий треск ломающегося льда.

Не давая подкреплениям рейдеров применить оружие, из-за спины Рамзеса, развеваясь в песчаном вихре, вышли двое воинов в алых плащах, отороченных золотом, поверх доспехов цвета слоновой кости. Их стиль был схож на первый взгляд, но способности и специальности у них были едва не противоположными, впрочем, в этом штурме им было достаточно просто стрелять по рейдерам. Их шлемы были увенчаны геральдическими гребнями, а в руках они держали плазменные автоматы чьи сердечники уже начинали гудеть, набирая заряд. Они встали по флангам Голиафа.

— Очищаем путь, — раздался спокойный голос Веритаса — бойца с созвездиями на платиновом шлеме.

Два снопа перегретой плазмы, сине-белых и ослепительных, пронеслись над баррикадой. Там, где они касались металла и плоти, не оставалось ничего, кроме клубов пара и луж расплавленного шлака. Рейдеры не успели издать ни звука. От баррикады осталось лишь дымящееся пятно.

В другом секторе, где Кассий отбивался в узком переулке, группа рейдеров попыталась зайти с фланга, укрываясь за грузовиком. Из песчаной мглы перед ними выступила другая фигура — Игнис, Пиромант. Он был облачён в доспехи из обсидиана и чёрного базальта, из стыков которых сочился багровый свет. Он не жестикулировал. Он просто взглянул на грузовик. Воздух вокруг машины задрожал, затем сталь начала краснеть, плавиться и течь, как воск. Рейдеры, укрывавшиеся за ним, с визгом загорелись живым пламенем, которое пожирало их за секунды, оставляя лишь обугленные скелеты.

Но самый внушающий вид открылся на главной площади лагеря. Здесь рейдеры попытались организовать серьёзный отпор, сгруппировавшись вокруг нескольких боевых машин. И здесь их встретил Экскалибур, Магический Рыцарь. Его доспех был произведением искусства — сияющая лазурная сталь, инкрустированная серебром и самоцветами, которые горели внутренним светом. Даже во тьме бури он сиял, как маяк, усиленный заклинанием правосудия. В его руках был огромный меч, от которого исходило свечение, разгоняющее песчаную мглу.

Когда пули и даже снаряды отскакивали от его силового поля, он поднял меч. Эфирный клинок удлинился, став лучом чистой энергии. Один взмах — и боевая машина была разрублена пополам вместе с экипажем. Второй — и десяток рейдеров разъехались на уровне пояса. Он шёл вперёд, неспешно, неотвратимо, как стихийное бедствие в человеческом облике, и за ним оставалась лишь выжженная, проплавленная земля.

Хаос нарастал, но теперь он был управляемым. Элитные воины координированно продвигались вперёд, выжигая узлы сопротивления. Маги обрушивали на врага лавины магической энергии — молнии, разрывающие пространство, ледяные осколки, пронзающие сталь, щиты, останавливающие пулемётные очереди. Эфир гудел от лаконичных докладов, но теперь в них звучала не тревога, а уверенность:

— Сектор «Альфа» очищен. Продвигаемся.

— Магический барьер установлен. Они в ловушке.

— Рыцарь пробивает брешь в их основной линии обороны! Все группы, давите сюда!

Щит Пустыни больше не крался. Он обрушился на врага всей своей сокрушительной, многообразной мощью. И стало ясно, что ярости обречённых бандитов нечего противопоставить слаженной силе магии и стали.

Айна стояла в тени полуразрушенной каменной арки, её сознание было разделено. Одной частью она отслеживала тактическую карту, проецируемую прямо на её сетчатку, другой — поддерживала тончайшую связь с порталами в бункере, чувствуя их стабильность, как собственное дыхание. В ухе тихо щёлкал голос Рамзеса, докладывавшего о тяжёлом сопротивлении у штабного бункера.

— Вейла, ледяной шторм на подходе. Держи их, мы почти...

Голос оборвался, но не из-за помех. Двое рейдеров, привлечённые её одинокой фигурой, вывалились из-за груды ящиков. Они были облачены в грязные, промасленные куртки, а их лица скрывали разбитые, заляпанные грязью противогазы, стекла которых мертво поблёскивали в отсветах пожаров. Один сжимал в руках самодельный топор с приваренным к обуху автомобильным коленвалом, второй — длинную арматуру с заточенным наконечником.

— Смотри-ка, кошечка заблудилась! — сипло прохрипел тот, что с топором, его голос был искажён противогазом.

— Мы с тобой поиграем, красотка... Порежем на кусочки, посмотрим, что внутри! — завыл второй, размахивая арматурой.

Айна не ответила. Её раскосые глаза, всего секунду назад смотревшие вглубь себя, медленно поднялись и уставились на нападавших. В них не было ни страха, ни гнева — лишь холодная, безразличная оценка. Её пальцы мягко сдвинулись по древку копья, занимая идеальный хват.

Рейдер с арматурой, ободрённый её молчанием, бросился вперёд с душераздирающим криком, пытаясь проткнуть её. Айна не сделала ни шага назад. Её тело развернулось с плавностью танцора, и остриё её копья описало в воздухе короткую, сокрушительную, мерцающую синим линию. Оно не стало парировать удар. Оно встретило арматуру в полёте, отведя её в сторону с минимальным усилием, и, не сбавляя инерции, вонзилось в щель между пластинами нагрудника рейдера, прямо под мышку. Раздался глухой, мокрый звук. Крик оборвался, превратившись в булькающий хрип. Айна выдернула копьё одним резким движением, и тело рухнуло на землю.

Глава 20

Второй рейдер, с топором, на мгновение застыл в шоке, но ярость взяла верх. С рёвом он занёс своё грубое оружие для мощного удара сверху. Айна уже была в движении. Она сделала лёгкий шаг вперёд, внутрь траектории удара, и её копьё снова взметнулось. На этот раз оно не кололо, а било. Древко с оглушительным треском ударилось о шлем рейдера, но оно было не просто деревянное, а усиленное магией. Рейдер отшатнулся, оглушённый. Прежде чем он успел опомниться, остриё копья, всё ещё сияющее холодным светом, провело молниеносный отрезок по его горлу, разрезая ремень противогаза, кожу и трахею.

Она отскочила назад, избегая фонтана крови. Два тела лежали у её ног. Всё действо заняло не больше пяти секунд.

Айна снова поднесла пальцы к гарнитуре. Её голос был таким же ровным и спокойным, как если бы она докладывала о погоде.

— Рамзес, подтверждаю. Вейла направлена к вам. Я свободна. Продолжайте штурм.

Она бросила беглый взгляд на свои жертвы, как садовник, мимоходом отметивший два выполотых сорняка, и двинулась дальше, её силуэт растворяясь в клубящемся дыму и песке. Угрозы не смущали её. Они были просто шумом, таким же незначительным, как вой бури.

Айна продвигалась к центру лагеря, её копьё было готово встретить новую угрозу. Но на этот раз угроза пришла не из укрытия, а вывалилась на неё лавиной. Из-за угла горящего барака высыпало сразу пятеро рейдеров. Они были лучше экипированы, чем предыдущие — в кожаных доспехах с стальными вставками, их оружие — не самодельное, а старые, но исправные армейские автоматы. Увидев одинокую женщину с копьём, они рассыпались, пытаясь окружить её.

— Взять её живьём! — просипел один, и стволы пяти автоматов поднялись в её сторону.

У Айны не было времени на финты. Её копьё, воткнутое древком в землю, вспыхнуло ослепительным серо-голубым сиянием. Она с силой ударила ладонью по торцу древка, и от оружия во все стороны расходилась сферическая волна чистой энергии. Воздух задрожал и прогнулся, словно невидимая куполообразная стена.

Волна ударила в рейдеров, не успевших выстрелить. Она отбросила их, как ураган щепки. Пятеро мужчин, весящих под центнер каждый, были отшвырнуты назад с невероятной силой. Они полетели в разные стороны, ударяясь о стены построек, груды хлама и землю. Раздались крики, хруст костей, звон ломающегося оружия.

Но одного удара оказалось недостаточно. Один из рейдеров, упавший дальше всех, поднялся и, хрипя от боли и ярости, начал палить из автомата длинной очередью. К нему присоединился ещё один, подобравший своё оружие.

И тогда Айна показала настоящее мастерство. Она выдернула копьё из земли, и сияние с его лезвия не погасло, а, наоборот, разлилось, сформировав перед ней полупрозрачный, мерцающий щит из чистой энергии, большой достаточно, чтобы прикрыть всё её тело. Пули, долетая до него, не рикошетили с визгом. Они будто вязли в густом мёде, оставляя на поверхности щита лишь расходящиеся круги, как от капель дождя, и падали на землю расплющенными, бесформенными кусками свинца.

С каждым отраженным залпом Айна делала шаг вперёд. Её движения были выверены, как у метронома. Она не уворачивалась, не искала укрытия. Она шла сквозь шквальный огонь, как неумолимая сила природы, а её светящийся щит был абсолютной защитой.

Дистанция сократилась. Автоматы захлебнулись, стреляя впустую. В глазах рейдеров, всё ещё стреляющих в неё в упор, читался животный ужас. Щит погас так же внезапно, как и появился. Копьё снова стало просто смертоносным оружием в руках мастера.

Два точных, молниеносных удара — и первые два стрелка рухнули с пробитыми шеями. Третий попытался ударить её прикладом, но древко копья парировало удар, а ответный выпад отбросил его на несколько метров с раздробленной грудной клеткой. Четвёртый, пытавшийся перезарядиться, получил смертельный удар обухом копья в висок. Пятый, последний, обернулся чтобы бежать, но сияющее лезвие догнало его, пронзив спину насквозь.

Тишина. Айна стояла среди пяти тел, её грусть слегка вздымалась, единственное свидетельство приложенных усилий. На её лице не было ни торжества, ни отвращения — лишь холодная концентрация. Она провела рукой по лезвию копья, счищая несуществующую кровь — энергетический удар и щит не оставили на нём и пятна.

Она снова двинулась вперёд, её безупречная форма растворялась в дыму, как будто только что не разобрала отряд хорошо вооружённых бандитов с устрашающей лёгкостью. Для неё это была не битва, а рутина.

Пока внизу, среди дыма и пламени, кипела рукопашная схватка, на возвышенности у западной стены царила своя, особая атмосфера — атмосфера холодного, выверенного расчета. Саламандра залегла в идеальной позиции: узкая расщелина между двумя массивными валунами, оставшимися от древних оползней, обеспечивала ей и укрытие, и великолепный обзор на большую часть лагеря. Впрочем, «обзор» был понятием относительным. Сквозь сплошную рыжую пелену бури не было видно ничего дальше двадцати метров.

Но Саламандре и не нужно было видеть по-настоящему. Она прильнула к своему гигантскому прицелу, мир для нее сузился до перекрестия и тактической схемы, которая проецировалась прямо на ее сетчатку. В ухе мягко звучал спокойный голос напарника, который находился в бункере вместе с Максом, следя за общей картиной через сложные радары и сенсоры Щита Пустыни.

— Цель №17. Координаты: 34-Дельта-7. Высота: по уровню земли. Движется от северных казарм к штабному бункеру. Группа, три единицы, — докладывал напарник.

Саламандра даже не искала их глазами в бушующем хаосе. Ее пальцы плавно повернули маховики ввода поправок на прицеле. Ее тело было расслаблено, дыхание ровное. Она была не просто стрелком; она была частью системы, где ее винтовка была лишь исполнительным механизмом.

— Ветер: восемь метров, порывы до двенадцати. Поправка: два щелчка вправо, — продолжал голос.

Легкий щелчок. Перекрестие сместилось на невидимую цель. Ее палец плавно, без рывка, нажал на спуск.

Грохот выстрела был приглушен бурей, но отдача, точная и привычная, прошла по ее плечу. На тактической карте одна из трех меток мгновенно погасла.

— Попадание. Цель уничтожена, — подтвердил напарник. — Цель №18. Координаты...

Она снова вносила поправки. Ее мысли были чисты от всего: от ярости боя, от воя ветра, от песка, хрустящего на зубах. Ее мир состоял из координат, баллистических кривых и тихого щелчка спускового крючка. Она была хищником, который не видел жертву, но знал о ее местоположении с абсолютной точностью.

Очередь за очередью, выстрел за выстрелом — она методично прореживала ряды врага, оставаясь при этом невидимой и недосягаемой. Рейдеры, бегущие по лагерю, падали замертво, сраженные пулями, пришедшими буквально из ниоткуда, из самой гущи песчаного ада. Они были слепы, а она, благодаря работе напарника и мощи технологий клана, — зряча. И в этой слепоте была их смерть.

Глубоко в сердце вражеского лагеря, там, где каменные постройки сменялись глинобитными хижинами и бункерами, царила особенно густая концентрация хаоса. Здесь, в эпицентре бури, двигались двое — Центурион и Лютый.

Центурион был воплощением дисциплинированной мощи. Его доспех, выполненный в гибридном стиле, сочетал в себе классическую пластинчатую структуру римского легионера с высокотехнологичными вставками из черного полимерного композита. На его плече красовался малый энергетический щит, напоминающий скутум, а шлем с гребнем был увенчан не плюмажем, а сложным сенсорным блоком, сканирующим окружение. Каждый его шаг был отмерен, каждый взгляд — вычислен.

Лютый был его полной противоположностью — олицетворением адаптивного хаоса. Его броня наемника представляла собой нагромождение модулей, панелей и креплений, словно собранное на скорую руку, но от этого не менее смертоносное. На плечевой платформе торчали стволы оружия, а за спиной гудел компактный реактивный ранец. Он двигался резко, порывисто, постоянно вертя головой.

Их координировал Макс. Голос парня из бункера звучал в их шлемах, и Центурион с Лютым безоговорочно ему доверяли.

— На следующем перекрёстке — налево. Два теплых следа в здании с зелёной дверью. Осторожно, возможна засада, — докладывал Макс, его голос был напряжённым, но чётким. Макс очень волновался — от его решений сейчас зависели жизни элитных бойцов, — но своё дело знал и выполнял его безупречно.

Они повернули за угол, и Лютый, шедший первым, резко замер, подняв сжатый кулак. Центурион тут же остановился позади него. Взгляд Лютого упал на землю, в узкую щель между двумя камнями. Почти невидимая, если не знать, что искать, туго натянутая проволока. Растяжка.

— Малыш, у нас тут сюрприз, — хрипло произнёс Лютый в коммуникатор.

В ту же секунду мир взорвался. Не грохотом взрыва, а резким, оглушительным *лязгом* о броню Центуриона. Пуля, выпущенная из укрытия, ударила ему прямо в плечо, в место стыка наплечника и кирасы. Искры брызнули во все стороны, но пластина выдержала. Центурион лишь слегка качнулся от удара, его шлем повернулся в сторону выстрела, сенсоры зафиксировали стрелка.

И этого было достаточно. Как по сигналу, из всех окружающих развалин, из-за углов, из подземных лазов хлынула толпа рейдеров. Их было не пятеро и не десять — целая орда, поднятая по тревоге. Они бежали с дикими воплями, стреляя на ходу из всего, что было в руках. Пули забарабанили по их доспехам, как град по жестяной крыше.

—Щит! — скомандовал Центурион, и его энергетический скутум вспыхнул, превратившись в широкий полупрозрачный барьер, прикрывающий его и Лютого с фронта.

Лютый уже действовал. Его турель на плече с жужжанием развернулась и начала строчить короткими, точными очередями, укладывая первых бегущих. Сам он с рыком выбросил вперёд руку, и из ствола на предплечья вырвался шквал плазмы, сжигающий всё на своём пути.

— Макс, карта! — рявкнул Лютый, отстреливаясь.

Макс, в бункере, с замиранием сердца смотрел на тактический дисплей, где вокруг двух меток его бойцов сходились десятки вражеских иконок.

— Окружают! Сзади, из развалин, ещё группа! Центурион, разворот на 180, там пролом в стене, это ваш выход! Лютый, прикрой его!

Центурион, не сбавляя щита, начал разворачиваться, его мощная броня позволяла ему двигаться под таким огнём, словно это был назойливый ветер. Лютый, отступая за ним, продолжал поливать наступающих рейдеров огнём, его броня дымилась в нескольких местах от попаданий.

Завязалась яростная перестрелка. Воздух наполнился свистом пуль, шипением плазмы и оглушительными раскатами взрывов. Лютый, превратившись в настоящий смертоносный ураган, отстреливал рейдеров одного за другим. Его турель на плече работала без остановки, а стволы на предплечьях выплевывали сгустки энергии, которые прожигали в наступающих врагах дыры и отбрасывали их назад. Он двигался рывками, используя щит Центуриона как основное укрытие, его броня вся была исчерчена следами пуль и осколков.

Центурион же был непоколебимым бастионом. Его энергетический щит дрожал и мерцал под шквальным огнем, но держался. Он не стрелял бездумно. Его взгляд, усиленный сенсорами, анализировал поле боя, выискивая ключевые точки. И он увидел ее — ту самую растяжку, которая едва не отправила их на тот свет. Вокруг нее, пользуясь своим укрытием, скопилось несколько рейдеров, пытавшихся зайти с фланга.

— Лютый, пригнись!

Центурион на мгновение опустил щит, и его рука с установленным на предплечье гранатометом резко взметнулась. Прогремел точный, одиночный выстрел. Снаряд, описав короткую дугу, приземлился прямиком в скопление врагов у растяжки.

Последовал двойной взрыв. Сначала с оглушительным рев сдетонировал выстрел гранатомета, а затем, словно по цепной реакции, — сама растяжка. Грохот был чудовищным. В эпицентре взрыва образовалась небольшая воронка, а от рейдеров, находившихся там, остались лишь кровавые ошметки и дымящиеся обломки брони. Ударная волна и осколки пронеслись по остальной толпе, выкашивая и калеча тех, кого не добил Лютый. Крики ярости сменились воплями ужаса и боли.

Дым медленно рассеивался, открывая картину тотального разгрома. Центурион и Лютый стояли среди десятков тел, их доспехи дымились, но они были живы и невредимы.

— Чистенько сработано, легионер, — хрипло похвалил Лютый, его турель с жужжанием задвигалась обратно.

— Координация была безупречной, — констатировал Центурион, его сенсоры сканировали периметр, но угроз больше не было.

Они действовали слаженно и методично. Лютый, прикрывая Центуриона, начал обыскивать еще дымящиеся останки, выдергивая из развороченной брони врагов небольшие, мерцающие кристаллы опыта и снимая с ремней уцелевшие модули — усилители урона, стабилизаторы, энергетические ячейки. Центурион в это время собирал трофейную амуницию — исправные магазины, гранаты, приборы ночного видения. Все это складывалось в специальные контейнеры на их поясах. Ни одна полезная вещь не должна была пропасть.

— Группа «Коготь». Сектор зачищен. Продолжаем движение к основной цели, — доложил Центурион в эфир.

Макс, прильнув к интерфейсу в своем шлеме, чувствовал, как пот стекает по его вискам. Он был нервным узлом всей операции, пропуская через себя десятки потоков данных. Его голос, сдавленный от напряжения, безостановочно звучал в эфире:

— Центурион, слева, за синим зданием, группа из четырёх... Лютый, на крыше, снайпер, убрать!.. Саламандра, смени позицию, к тебе идут...

И тут его кровь похолодела. На периферии тактической карты, у одного из малых порталов, что вёл на склад боеприпасов, — он увидел тревожное движение. Не одиночные метки, а целый рой. Группа рейдеров, оттеснённая напором атаки клана, случайно или по злому умыслу, отступала прямо к сияющему овалу.

— Тревога! Сектор Портал-Гамма! К порталу движется группа врагов, десять... нет, пятнадцать единиц! Они выходят к бункеру! — его крик прозвучал одновременно в ушах всех бойцов в бункере.

Из сияющего проёма портала, вместо привычной песчаной мглы, повалили рейдеры. Они были измотаны, испуганы, но полны ярости. Увидев наводчиков, они с дикими воплями открыли шквальный огонь.

Бункер превратился в ад. Самодельные пули с визгом рикошетили от бетонных стен. Новички, бледные как полотно, в ужасе залегли за ящиками, стреляя почти не целясь.

— Не паниковать! — прогремел голос Стального, перекрывая хаос. Он укрылся за колонной, его алый глаз холодно оценивал обстановку. — Бойцы, огонь на подавление! Фланг, слева, отсеките их! Макс, координаты по флангу!

И тут в бой вступил Папа. Его лицо, искажённое не просто яростью, а неким экстатическим ожесточением, светилось в полумраке. Он не прятался. Он вышел навстречу врагам, но теперь в его руках было не только магическое оружие. В правой он сжимал свой посох, а в левой — короткий, но мощный пистолет-пулемёт с примкнутым магазином, который он, видимо, прихватил ещё в ангаре на чёрный день.

Он вёл огонь короткими, хлёсткими очередями, не особо целясь, но плотность огня в замкнутом пространстве была смертоносной. Очередь в упор разбрасывала группу рейдеров, пытавшихся укрыться за бетонным выступом. Пули звонко били по камню, а те, что находили свою цель, сбивали противников с ног.

После каждой очереди он взмахивал посохом, и камни под ногами уцелевших рейдеров вздымались, превращаясь в острые сталагмиты, корешки из бетона пробивались сквозь трещины и хватали их за лодыжки. Он не просто убивал. Он карал. Сочетание свинца и магии было ужасающе эффективным. Каждое падение врага, каждый его крик, казалось, приносили Папе жгучее, мрачное наслаждение, напиток, который он жаждал все эти недели. Он отстреливал их, наслаждаясь местью.

Остальные соклановцы, воодушевлённые его яростью, подтянулись, заняв оборону. Стрелки вели прицельный огонь, технарь установил переносной барьер. Но Макс, с ужасом взглянул на тактическую карту и понял что это только начало.

— Их слишком много! — крикнул он, его голос сорвался. — Они продолжают подходить к порталу! Это не отряд, это отступающий поток!

Глава 21

Бой просочился в бункер с наплывом рейдеров, достигая своего пика. Макс, прижавшись к холодной бетонной стене, отстреливался. Его выстрелы были не такими точными, как у Саламандры, но мощная пушка отлично справлялась с задачей подавления. Он видел мелькающую мантию Папы, слышал команды Стального и старался прикрывать их, стреляя по рейдерам, которые пытались зайти основным защитникам с фланга.

Но хаос работал против него. Пока он перезаряжался, группа из четырёх рейдеров, заметив его относительно незащищённую позицию за колонной, ринулась вперёд. Они отрезали его от основных сил, заставив отступить в узкий, тупиковый коридор, образованный грудами старого оборудования и стеной. Пули застучали по металлу вокруг него, высекая снопы искр. Он был в ловушке.

— Макс, держись, выдвигаемся к тебе! — донёсся голос Стального, но помощь могла и опоздать.

Сердце Макса бешено колотилось. Он видел, как рейдеры, уверенные в своём превосходстве, почти бегом двинулись к нему, чтобы добить в тупике. В этот момент инстинкт и тренировки взяли верх над паникой. Он мысленно рванул за невидимый рычаг в своем сознании.

"Телепорт. Координаты: за спиной у цели №1."

Мир на мгновение поплыл, цвета смешались в калейдоскоп, а физическое давление раздавило всё тело. И тут же оно исчезло. Он не бежал, не уворачивался — он просто исчез из тупика и материализовался в трёх метрах позади наступавших рейдеров.

Те замерли в недоумении, уставившись на пустой угол.

— Куда он, чёрт, делся?! — просипел один, вращая стволом по сторонам.

Они не искали его за своими спинами. А зря.

Макс, оказавшись в идеальной позиции, с силой вжал приклад в плечо. Его палец нащупал на цевье холодный металл модуля, подаренного Стальным. Мысленная команда — «Активировать.» — и он почувствовал, как винтовка на мгновение затрепетала, заряжаясь сконцентрированной энергией.

Он не стал целиться в кого-то одного. Он прицелился в центр группы.

Выстрел с активированным модулем был не похож на обычный. Это был не грохот, а оглушительный *ВОМП*, звук разрываемой реальности. Из ствола вырвался не снаряд, а сфера чистой энергии размером с мяч, оставляющая за собой мерцающий шлейф.

Выстрел попал в спину ближайшего рейдера и тут же развернулся в ослепительную сферу разрушения радиусом в несколько метров. Взрывной волной рейдеров швырнуло в разные стороны, их тела, не защищённые серьёзной бронёй, были разорваны в клочья. Звук удара о стены смешался с хрустом костей и короткими, обрывающимися криками. Когда свет рассеялся, на полу осталась лишь одна большая, дымящаяся воронка и разбросанные обломки.

Макс стоял, тяжело дыша, его уши заложило от взрыва. От группы рейдеров не осталось и следа.

— ...Вот чёрт, — донёсся в его гарнитуру голос одного из новичков.

Стальной довольно фыркнул.

— Вижу, подарок пригодился. Не зря старался.

Макс лишь кивнул сам себе, снова заряжая винтовку. Он больше не был загнанной дичью. С этой пушкой и своим шлемом он был грозной силой. И он был готов дать отпор следующей волне.

Тем временем, пройдя через горнило уличных боев, Айна, Рамзес и Малтаэль встретились у подножия массивного, уродливого сооружения, которое служило логовом главаря рейдеров. Это была не просто постройка, а настоящая цитадель отчаяния — старый забетонированный бункер, облепленный ржавыми листами брони, с приваренными стальными плитами и множеством пулемётных гнёзд, из которых теперь свисали безжизненные руки.

Рамзес сделал шаг навстречу Айне. Его легкий доспех был испещрён свежими царапинами, закопчёнными подпалинами и брызгами, не успевшими впитаться в сталь.

— Боезапас на исходе, но дух крепок, — прозвучал его чистый голос. Он стоял незыблемо, как скала, о которую разбились волны вражеского отчаяния.

Айна, чья одежда осталась поразительно чистой, если не считать пыли на подошвах сандалий, оценивающе скользнула взглядом по его фигуре и перевела его на массивную, заваренную стальными балками дверь.

— Они загнаны в угол, как скорпионы в банке. Ожидайте не сопротивления, а предсмертных судорог. Яд отчаяния самый едкий.

Они двинулись внутрь, и её слова оказались пророческими. Логово представляло собой лабиринт из узких коридоров и тесных казематов, и в каждой второй засаде их поджидали последние защитники лагеря — рейдеры, доведённые до исступления. Их психика, и без того шаткая, не выдержала вида гибнущих собратьев и неумолимого приближения этой троицы. Они бросались в самоубийственные атаки, стреляя почти в упор из трясущихся рук, кидаясь с ножами и заточками, пытаясь задавить числом в тесноте, где не размахнуться мечом.

Но против таких бойцов это был не более чем досадный шум, раздражающий гул, который нужно было заглушить.

Трое рейдеров, с безумием в глазах, выскочили из бокового прохода, ведомые одним лишь импульсивным порывом. Они увидели массивную фигуру Рамзеса и ринулись на него, забыв о безопасности. Он даже не стал использовать свой исполинский меч. Это было бы излишне. Его мощная, усиленная магическими татуировками рука со сжатым кулаком, стремительно рассекла воздух. Первый удар, быстрый, как пружина, — и череп первого рейдера с оглушительным хрустом вмялся в бетонную стену, оставив на ней кровавый отпечаток. Второй удар, чуть развернув корпус, — грудная клетка второго сложилась, как бумажный стаканчик под гидравлическим прессом. Третий, обезумев от ужаса, попытался ударить его прикладом по спине. Рамзес даже не обернулся. Он просто сделал шаг назад и ударом с локтя попал рейдеру точно в низ челюсти, ломая шею.

В это самое мгновение с потолка, из развороченной вентиляционной решётки, на Айну спикировал ещё один бандит, с двумя тесаками. Она, казалось, была полностью поглощена созерцанием пути вперёд. Её взгляд не дрогнул, тело не напряглось. Но её копьё, будто обладающее собственной волей и связанное с ней телепатической связью, метнулось вверх точным, молниеносным движением. Остриё с тихим, почти вежливым щелчком пронзило глотку нападавшего, оборвав его боевой клич на полуслове. Айна просто продолжила шаг вперёд, позволяя телу с глухим стуком упасть позади неё, даже не удостоив его взглядом.

Малтаэль же был беззвучной тенью, санитаром этого ада. Пока Рамзес и Айна привлекали всё внимание, как два величественных и грозных идола, он растворялся в темноте боковых ответвлений, в клубах дыма и под всполохами трещащих проводов. Оттуда доносились лишь короткие, приглушённые хрипы, звук ломающихся костей и мягкий стон обрывающейся жизни. Он был системой очистки, беззвучно и эффективно устраняющей те мелочи, что могли бы отвлечь главных действующих лиц от их цели.

Они шли по коридорам, оставляя за собой немые памятники своей мощи — груды искалеченных тел, разбросанные, как старые игрушки. И с каждым их шагом, с каждым новым зачищенным помещением, их репутация не просто подтверждалась — она превращалась в осязаемый, почти физический ужас, давящий на психику тех немногих выживших, кто забился в самые тёмные углы. Это было не сражение. Это был ритуал. Демонстрация неоспоримого, почти божественного превосходства, где сталь, магия и тень слились в идеальной, смертоносной симфонии. И эта симфония неумолимо приближалась к своей кульминации — к сердцу логова, где их уже ждал последний акт этой кровавой оперы.

Последние, отчаянные выстрелы, словно захлебнувшись, умолкли в глубине лабиринта коридоров. Грохот боя, еще недавно оглушавший своим эхо, постепенно стих, сменившись звенящей, давящей тишиной, которую нарушал лишь завывающий снаружи ветер, да потрескивание догорающих где-то деревянных конструкций. Пахло гарью, расплавленным металлом и смертью. Почти все рейдеры были перебиты. Лагерь, еще несколько часов назад кипевший жизнью, теперь был лишь скорбным памятником собственной жестокости.

Айна и Рамзес, пройдя через заваленные телами залы, достигли конца пути — массивной, взломанной двери, ведущей в главное хранилище. Внутри открылось зрелище, подтверждающее, что этот поход более чем окупился. Склад был битком набит добычей, накопленной бандитами за месяцы, а то и годы грабежей. Здесь было всё: от ящиков с консервами и патронами до аккуратных стеллажей, на которых покоилось настоящее богатство. Даже воздух здесь был другим, наполненным свечением магии, исходящим от некоторых предметов.

Рамзес грузно опустил свой меч у входа, его невозмутимое лицо на мгновение озарилось отсветом от вспыхнувшего в воздухе портала. Айна, стоя в центре помещения, описывала своим копьём в воздухе сияющий круг. Пространство затрепетало, и вскоре перед ними висел ровный, стабильный проём, ведущий прямиком в бункер координаторов атаки.

Работа закипела. В бункере новички, ещё не пришедшие в себя после отражённой атаки, под чётким руководством Стального, стали принимать груз. Сначала пошли ящики с припасами — еда, вода, патроны стандартных калибров. Затем — оружие. Много оружия. От самодельных дробовиков до нескольких уцелевших армейских автоматов в хорошем состоянии. Передавая тяжёлые ящики, новобранцы начинали понимать истинный масштаб добычи, и усталость понемногу сменялась радостным возбуждением.

Но самое интересное началось потом. Клановцы, передавая ящики по цепочке, стали внимательно изучать доставшийся им лут. И тут даже у самых бывалых глаза начали разгораться.

— Смотри-ка, целая коллекция модулей на усиление урона, — пробормотал один из бойцов, перебирая коробку с аккуратными металлическими блоками, покрытыми рунами разрушения. — И не какие-то кустарные, а фабричные, из цитаделей!

— Да тут целый арсенал! — воскликнул другой, осторожно доставая из пропиленового футляра магический посох, на конце которого мерцал заточённый сгусток молнии, от статики которого волосы вставали дыбом.

Стеллажи ломились от ценных магических вещей и сильных артефактов. Вот на полке лежали браслеты с резными камнями, усиливающие защиту или скрывающие тепловой след владельца. Вот в специальном креплении висели несколько изящных, но смертоносных энергетических кинжалов, лезвия которых испускали тихий гул. В прозрачных контейнерах перекатывались мерцающие кристаллы неизвестного назначения, а в углу стоял даже небольшой, но исправно гудящий генератор силового поля — редкая и невероятно ценная находка.

Алый глаз Стального методично сканировал каждый предмет. Он остановился, поднимая с пола небольшой, но невероятно тяжёлый слиток обсидиана.

— Рейдеры, конечно, сволочи, но чутьё на ценное дерьмо у них было отменное. Смотри, не обожгись, пацан, — бросил он одному из новичков, который с благоговением тянулся к сияющему камню пиромагии.

Айна и Рамзес, закончив с переносом, стояли у портала, наблюдая за разбором трофеев. На лице Айны играла лёгкая, удовлетворённая улыбка, смягчающая её обычно суровые черты. Они не просто уничтожили угрозу. Они обеспечили Щит Пустыни ресурсами на месяцы вперёд, а главное, все участники операции остались живы. Каждый сияющий артефакт, каждый редкий модуль, каждый ящик с патронами был не просто добычей. Это был кирпичик в фундаменте их будущего могущества, гвоздь в гроб всех, кто посмеет угрожать их дому. Эта победа была не только тактической, но и стратегической. И в сиянии магических реликвий они видели уже не просто ценность, а завтрашний день всего своего клана.

Битва была окончена. В воздухе, густом от пороховой гари, едкого дыма расплавленной пластмассы и пыли, медленно оседающей на пол, висела звенящая, уставшая тишина. Её нарушали лишь тяжёлое дыхание победителей, потрескивание перегоревшей проводки и приглушённые стоны раненых. На бетонном полу, в причудливых и неестественных позах, лежали тела убитых рейдеров, застывшие в последней отчаянной попытке атаки. Тёмные, почти чёрные лужи медленно растекались по щелям между плитами.

Члены клана, двигаясь уже без прежней боевой готовности, с привычной, почти ритуальной методичностью собирали с поверженных врагов лут. Они переворачивали тяжёлые тела, проверяли нагрудные карманы, снимали исправные магазины, вытаскивали из кобур неразряженные пистолеты. Кто-то откручивал с доспехов рейдеров редкие модули или целые кибернетические импланты, аккуратно складывая их в специальные контейнеры. Это был не мародёрство, а суровая необходимость выживания в этом мире — каждая деталь, каждый патрон могли спасти жизнь завтра.

Трое новичков, бледные, но с горящими глазами, перевязывали друг другу раны. Один — глубокий порез на руке от осколка, другой — болезненный ожог от близкого разрыва гранаты, третий — просто ссадины и синяки. Это были их почётные знаки первого настоящего боя. Ничего серьёзного, ничего смертельного. Они улыбались сквозь боль и шок, ощущая себя не жертвами, а настоящими воинами, прошедшими боевое крещение и доказавшими свою ценность. Их руки ещё дрожали, но в голосах уже звучала неподдельная гордость.

Из основного портала, одного за другим, возвращались бойцы штурмовой группы. Сначала появился Центурион, его великолепные доспехи, ещё недавно сиявшие безупречностью, теперь были покрыты равномерным слоем сажи, запёкшейся крови и глубокими царапинами. Но он держался с прежней, незыблемой выправкой, его шлем был снят, открывая суровое, усталое, но спокойное лицо. За ним, перекидываясь парой довольных фраз, вышли Лютый и Саламандра. Она нежно, с почти материнской заботой, обтирала свою «красотку» специальной салфеткой, счищая налипший песок и пороховой нагар. Малтаэль возник из тени у дальней стены, словно был там всё время. Маги — Вейла и Игнис — вернулись с непроницаемыми, отстранёнными лицами, но их глубокая усталость выдавала себя лишь чуть замедленными, весомыми движениями и потухшим свечением артефактов.

Логово рейдеров было полностью зачищено. Миссия выполнена. Цель, пусть и с большим трудом, была достигнута.

И вот, отдышавшись после победы, бункер наполнился новыми, живыми звуками. Сдержанный, усталый смех. Глухие, одобрительные удары ладоней по бронированным плечам и спинам. Голоса, хриплые после криков и напряжения, но полные гордости и братского чувства.

— Видел, как я того, с гранатомётом, достал? — говорил Лютый, снимая свой повреждённый наплечник и с любовью осматривая вмятину. — Одной очередью, прямо через щель в прицеле! Он даже ахнуть не успел!

— А ты видел, как наш «легионер» тут целую орду в фарш превратил? — парировал один из стрелков, широким жестом показывая на заляпанную кровью и мозгами стену, где несколькими минутами раньше работал Рамзес. Тот в ответ лишь молча, сдержанно кивнул, но в его глазах, уставших и глубоких, мелькнула твёрдая, понимающая искра одобрения.

Саламандра, изящно прислонившись к стене, с лёгкой, усталой ухмылкой слушала, как один из новичков с горящими энтузиазмом глазами и захлёбываясь, рассказывал товарищам о её последнем, почти невозможном снайперском выстреле, который спас его от верной гибели.

Даже Папа, чьё лицо всё ещё хранило глубокие тени недавней одержимости и боли, стоял чуть поодаль, но его плечи уже не были так напряжены, а сжатые кулаки понемногу разжимались. Он смотрел на товарищей, на их радость, и в его взгляде читалось странное, медленно прорастающее облегчение, будто ядовитый нектар мести, отравлявший его все эти недели, наконец-то начал потихоньку выветриваться из его души.

Айна и Рамзес, обменявшись долгим, спокойным и многозначительным взглядом, наблюдали за этой разворачивающейся перед ними сценой. Они не присоединялись к всеобщему ликованию, оставаясь незыблемыми столпами, вокруг которых всё и вращалось. Но их молчаливое, весомое присутствие, их спокойные глаза, в которых отражались и костры лагеря, и лица их людей, были красноречивее любых громких речей и поздравлений. Они видели в этот момент не просто сбор трофеев и военную похвальбу. Они видели рождение и укрепление того самого духа, что отличает простую группу наёмников от настоящей силы. Они видели, как отдельные бойцы, только что прошедшие через общий ад и хруст костей, стали по-настоящему единым целым — кланом, семьёй, Щитом Пустыни. И в этом — в закалённой в бою сплочённости — был самый ценный, самый главный трофей и итог сегодняшней кровавой победы.

Глава 22

Гора трофеев, собранная в центре бункера, представляла собой впечатляющее зрелище, настоящий памятник их победе. Сложенные в беспорядочные, но прочные пирамиды ящики с патронами и консервами, аккуратные стеллажи с магическими артефактами, от которых исходило мягкое свечение, груды оружия всех мастей и калибров, и отдельно — драгоценная россыпь модулей, похожих на крупные детали неведомого механизма. Всё это сияло, мерцало и искрилось в тусклом свете аварийных фонарей, словно сокровищница какого-то техно-магического дракона.

Настал самый приятный и ответственный момент — дележ. По неписаному, но незыблемому закону пустошей, первыми подходили к груде новички, те, кто сегодня впервые по-настоящему почувствовал вкус боя. Им, как награду за первую пролитую вражескую кровь, испытание на стойкость и верность клану, разрешали взять броню, модуль и оружие — всего по одной вещи. Выбор должен был быть взвешенным — от него могла зависеть жизнь в следующий раз.

Макс, всё ещё ощущая в плечах и руках приятную усталость и эхо отдачи от своего победного выстрела, сделал шаг вперёд. Его взгляд, за которым пристально следили и опытные бойцы, изучал разложенное богатство. Он мысленно прокручивал сегодняшний бой: свой страх в тупике, головокружительное спасение благодаря телепорту, всесокрушающую мощь винтовки. Он искал не просто самую сильную вещь. Он искал то, что станет частью него, Максима, дополнит его уникальный стиль.

И решение созрело. Он потянулся не к массивной, сияющей кирасе, а к компактному, сложенному в плоский чехол костюму. Ткань на ощупь была прохладной, невероятно прочной, но при этом эластичной, с тонким узором из вплетённых углеродных нитей, напоминавшим строение легкого, межгалактического скафандра. Он быстро облачился в него поверх своей простой одежды — костюм идеально обтянул его тело, как вторая кожа, абсолютно не стесняя движений. В описании значилось: "Импульсный усилитель." Один резкий нервный импульс — и костюм отвечал коротким, мощным рывком вперёд, с молниеносным подкатом, позволяющим буквально проскальзывать под выстрелом и заходить противнику в слепую зону. Идеальное тактическое дополнение к его точечным телепортам.

Вторым его выбором стал не блестящий артефакт, а скромный на вид модуль, который он, посоветовавшись взглядом со Стальным, встроил в шлем. "Конденсатор манны" — этот агрегат увеличивал его внутренний энергозапас, его ману, позволяя чаще рвать пространство телепортацией и, возможно, со временем открывать новые, скрытые способности шлема.

Потом его взгляд, блуждавший по грудам стволов, наткнулся на знакомые, до боли родные очертания. Его старый электрический меч! Тот самый. Его первое настоящее оружие в этом мире, отобранное рейдерами в страшном плену. Лезвие было слегка поцарапано, рукоять потёрта, но он был цел и исправен. Макс взял его в руку, и привычная, успокаивающая тяжесть легла на ладонь. Он сосредоточился — по клинку пробежали яростные синие молнии с угрожающим тихим потрескиванием. Нет, табельная винтовка — это гром и ярость, это оружие Стального, великолепное, но чужое. А это — его собственное, проверенное множеством вылазок, часть его истории. Он без колебаний пристегнул ножны с мечом к поясу.

Наконец, настал черёд магических артефактов. Его взгляд скользил между сияющими браслетами, загадочными амулетами и странными устройствами, пока не остановился на одном, не самом ярком, но притягивающем взгляд предмете. Это был многогранный, идеально отполированный до матовости чёрный кубик, размером с его кулак. Он был холодным на ощупь, почти ледяным, и казался поглощающим свет, создавая вокруг себя едва заметную тень. Макс поднял его, и кубик оказался на удивление тяжёлым.

— Интересный выбор, пацан, — раздался рядом голос Стального. Техник подошёл, его алый глаз внимательно осмотрел кубик. — Камень Преткновения. Штука непредсказуемая, но чертовски весёлая. Брось его в бою — и он сам решит, насколько враг устроит передышку. Какая грань выпадет кверху, на столько секунд всё живое в небольшом радиусе вокруг камня и замрёт. Не меньше одной. Пользоваться — только с умом. Может и друга выручить, и в ловушку загнать.

Макс чувствовал его холод и скрытую мощь. Телепорт, мгновенный рывок, верный электрический меч и теперь — власть над самым ценным ресурсом в бою, над временем. Его личный, уникальный арсенал был сформирован. Он был больше не новичком. Он стал бойцом Щита Пустыни со своим, ни на кого не похожим стилем. И он смотрел на чёрный кубик с пониманием: отныне его судьба в схватке будет зависеть не только от его умений и реакций, но и от удачи, от броска этого магического камня, что сможет спасти ему жизнь в фатальной ситуации, даруя второй шанс, когда кажется что все потеряно.

В бункере царила атмосфера счастливой победы. Напряжение последнего часа наконец сменилось тягучим, почти физически ощутимым облегчением. Воздух, ещё недавно пропитанный гарью и адреналином, теперь пах пылью, антисептиком из аптечек и тёплым металлом остывающего оружия. Бойцы группами сидели на ящиках, негромко переговариваясь, чистя стволы или просто наслаждаясь моментом покоя. Слышался сдержанный смех, дружеские подначки, звонкие удары ладони по броне — ритм жизни, вернувшейся после смертельного танца.

Айна, отойдя от тактического стола, тихим, ровным голосом отправила финальный отчёт в гарнитуре:

— Операция «Удар Грома» завершена. Лагерь противника уничтожен, угроза нейтрализована. Потерь нет — лёгкие ранения.

Отключив связь, она на мгновение закрыла глаза, позволяя волне усталости накрыть себя, но тут же взяла себя в руки. Её взгляд, отточенный и всевидящий, медленно обвёл помещение, останавливаясь на лицах бойцов, пока не нашёл того, кого искал.

Макс стоял в стороне от всеобщего оживления, у бетонной стены. В его руках лежал тот самый многогранный чёрный кубик — Камень Преткновения. Он перекатывал его в ладонях, ощущая странную тяжесть артефакта, пытаясь мысленно прикинуть, как его использовать. В этот момент он был целиком погружён в себя, в анализ прошедшего боя и новых возможностей.

Айна бесшумно подошла к нему, её стопы в лёгких сандалиях не издали ни звука.

— Максим, — произнесла она, и её голос, обычно режущий пространство как сталь, сейчас звучал приглушённо и… почти тепло.

Он вздрогнул так сильно, что чуть не выронил кубик. Сердце его провалилось куда-то в пятки, а затем забилось с бешеной частотой, оглушительно стуча в ушах. Он выпрямился, вжимаясь спиной в стену, словно пытаясь в неё провалиться. Его пальцы судорожно сжали артефакт.

— Ты держался сегодня достойно, — продолжила Айна, её раскосые глаза внимательно изучали его позу, его сжатые пальцы. — Твоя работа с порталами требовала высокой концентрации. А та контратака, когда ты возглавил оборону у малого портала... это было впечатляюще. Ты растёшь как боец.

Его собственный голос, искажённый смущением, прозвучал из-под шлема пискляво и глухо, словно чужой:

— Да? Я... э... спасибо. Всё нормально. Мне... нечего сказать.

Фраза повисла в воздухе нелепым, убогим пятном. Он видел, как завеса лёгкого недоумения скользнула в её взгляде. Её брови чуть дрогнули. Она медленно, почти незаметно кивнула, её взгляд скользнул по его шлему в последний раз, и она развернулась. Её силуэт растворился в полумраке бункера, будто её и не было.

И только тогда Макс смог выдохнуть. Воздух с шипением вырвался из его лёгких. Он с силой, с отчаянием, стукнул себя ладонью по шлему. Глухой удар отозвался в его черепе.

"Идиот! Безнадёжный, косноязычный идиот!" — мысленно выл он, сжимая кубик. — "«Держался достойно»! «Впечатляюще»! Лидер клана, сама Айна, подошла лично, чтобы похвалить! А ты? «Мне нечего сказать»?! Ты мог бы сказать «Старался», «Благодарю», «Мы сплотились»! Что угодно!»

Он сокрушённо закрыл лицо руками, чувствуя, как жгучий стыд заливает его с головой. Он представлял себе альтернативные версии этого диалога, где он был бы собран, немногословен и крут, как Рамзес, или хотя бы просто адекватен. Вместо этого он затрепетал, как школьник перед первой любовью, и унизительно проглотил язык в самый важный момент.

Он снова посмотрел в ту сторону, куда ушла Айна. Ему было нечего так робеть! Он был частью Щита Пустыни. Он телепортировался под огнём, стрелял из легендарной пушки, выстоял в бою. Но в её присутствии вся эта уверенность испарилась, оставив лишь подростковую неуверенность.

Возможность, сиявшая как драгоценный камень, была безвозвратно упущена. Теперь ему оставалось лишь кусать локти, бесконечно прокручивая в голове этот дурацкий момент, и с мучительной надеждой ждать следующего раза, когда он сможет — если вообще сможет — исправить это позорное впечатление.

Возвращение домой после того первого, самого страшного боя было особым, почти священным ритуалом.

Небольшой, но уютный домик на самой окраине Последнего Оплота, был его тихой пристанью. Едва он переступил порог, сняв шлем, его встретила Лина. Её светлые волосы были распущены, а в добрых, лучистых глазах, словно в двух озёрах, читались смешанные эмоции — застывшая тревога, щемящее облегчение и безграничная радость, что вот он, здесь, живой.

— Все в поселении говорили, что у вас всё получилось, — прошептала она, обнимая его так крепко, будто боялась, что он рассыплется на песчинки и его унесёт ветром.

Макс прижал её к себе, чувствуя, как ледяное напряжение боя, остаточная дрожь в руках и даже едкая горечь от той неловкости с Айной медленно таят, сменяясь тёплым, спокойным умиротворением. Они стояли так в прихожей несколько долгих минут, не говоря ни слова, просто вдыхая друг друга, наслаждаясь тем, что они вместе, живы и целы.

— Ну что, герой, вернулся? Опять всех спас?

В дверном проеме кухни стояла Бини. Невысокого роста, с длинными растрёпанными каштановыми волосами, отливавшими в свете лампы фиолетовым, и большими карими глазами, в которых плясали весёлые искорки. На ней была её неизменная меховая жилетка, испещрённая карманами для магических безделушек.

— Еле выкрутились, — с улыбкой ответил Макс, наконец-то отпуская Лину.

Бини по-хозяйски осмотрела его с ног до головы.

— Ты даже шлем не повредил в отличие от меня в последней стычке с рейдерами. — Она одобрительно улыбнулась. — Кто-то быстро прокачался. Проходя возле ангара клана слышала, ты там в бункере целый отряд в пыль превратил. Не ожидала от скромняги.

И вот так, втроём, на кухне за чаем, среди запахов трав и старого дерева, мир окончательно встал на своё место.

А потом пошла неделя за неделей. И в жизни Макса, того самого растерянного парня с каштановыми волосами, попавшего в чужой и жестокий мир, наконец-то наступила та самая, долгожданная полоса счастливого и уверенного затишья. Он больше не был потерянным новичком. Он стал полноценным, уважаемым членом Щита Пустыни, и его уникальные способности — мгновенная телепортация и тонкое управление порталами — стали неотъемлемой, стратегически важной частью тактики клана. Когда Рамзес строил планы, он всегда смотрел на Макса: "Сможешь открыть нам путь *туда*?". И Макс кивал. Он мог.

Он участвовал в набегах на оставшиеся группы рейдеров, которые осмеливались подходить слишком близко к оазису. Каждая вылазка была отлаженным механизмом: быстрый, сокрушительный удар, минимум потерь, максимум добычи. После каждого рейда следовал честный раздел трофеев. Макс, наученный горько-сладким опытом, брал не всё подряд, а только то, что действительно могло ему пригодиться или представляло настоящую ценность.

Большую часть лута — лишнее оружие, стандартные модули, громоздкую броню — он продавал на шумном рынке Последнего Оплота. Его репутация надежного бойца из могущественного клана делала его желанным и уважаемым продавцом, и цены предлагали самые выгодные. Так, через небольшой по меркам этого мира промежуток времени, на его счету скопилась приличная, стабильная сумма денег. Впервые за всё время в этом мире он почувствовал не просто отчаянную борьбу за выживание, а настоящую финансовую почву под ногами. Теперь он мог позволить себе и Лине свежие продукты с гидропонных ферм оазиса, новую, добротную одежду, качественные материалы для её целебных мазей, с которыми она научилась создавать сильные медикаменты и стимуляторы, не раз помогавшие ему в бою. Он мог строить жизнь, а не просто цепляться за неё.

Возвращение к рутине открыло для Макса новый этап — этап осознанного становления. Теперь каждая вылазка с кланом была для него возможностью отточить своё уникальное мастерство. Он учился у всех: у Рамзеса — хладнокровию и тактике, у Стального — пониманию технологий, у Саламандры — непревзойденной меткости, у Айны — экономии движений и грации в бою.

Он проводил долгие часы на тренировочной площадке, отрабатывая связки. Резкий рывок вперёд с подкатом из нового костюма, мгновенная телепортация на несколько метров в сторону и тут же удар электрическим мечом по манекену из старого бронежилета на палке. Он учился предугадывать, куда приземлится после прыжка, и как быстрее восстановить равновесие. Его шлем, некогда просто средство для телепортации, теперь стал центром управления: Макс настраивал интерфейс, добавляя новые параметры для сканирования и сокращая время отклика систем.

Но настоящей его страстью, помимо тренировок, стала коллекция. Дом Бини постепенно начал приобретать следы его увлечения. В углу главной комнаты стоял его сундук, но теперь этого было мало.

На полке над рабочим столом, рядом с гербарием Лины, выстроились в ряд самые интересные находки. Электрический меч висел на почётном месте. Рядом лежала тряпица и баночка с полировкой — Лина следила, чтобы он всегда блестел. Вот тот самый многогранный Камень Преткновения, что покоился на отдельной бархатной подушечке, Макс проводил долгие вечера, подбрасывая его и изучая, можно ли как-то повлиять на выпадающую грань. Пока безуспешно, но он не сдавался. Рядом лежала пара странных модулей — один, найденный в старом бункере, стабилизировал магические помехи, а второй, полученный с тела особо сильного рейдера, на короткое время усиливал проводимость его электрического меча, заставляя молнии на лезвии плясать с удвоенной яростью. На полке примостился небольшой чёрный кристалл, найденный в одном из последних набегов. Он не имел боевой ценности, но если приложить его к уху, можно было услышать тихий, умиротворяющий гул, успокаивающий нервы после тяжёлого дня. В специальном креплении красовалась пара Хранителей — небольших дронов-платформ, способных парить над его плечами и по команде выпускать импульсные барьеры. Их он выменял у Стального за бесценок и благодаря информации, накопленной в шлеме самой Бини в прошлом, починил ядро сгоревшего генератора, с которым техник бился несколько месяцев. Рядом, завёрнутый в промасленную ткань, лежал самый странный трофей — древний артефакт, выглядящий как большой, острый кремень превращающий руку в энергетическую хватку, способную дробить камень. Вещь была нестабильной и пожирала манну с пугающей скоростью, но Макс тайком тренировался и с ней, чувствуя, как когда-нибудь она спасёт ему жизнь.

На специальной стойке висели несколько видов нательного бронежилета, которые он тестировал: один — лёгкий и гибкий, идеальный для его стиля, другой — с усиленными пластинами для тех случаев, когда приходилось держать удар. Его верный электромеч по-прежнему оставался главным оружием.

Бини, с её магическим чутьём, часто помогала ему оценить более эзотерические трофеи. Она могла часами рассматривать какой-нибудь мерцающий осколок, определяя его свойства, и её советы были бесценны.

Этот период жизни был временем не накопления вещей, а сбора опыта. Каждый модуль в его коллекции был историей, каждый шрам на броне — уроком. Он не просто копил арсенал. Он строил себя — воина, который наконец-то нашёл свой путь и уверенно шёл по нему, зная, что за спиной у него есть близкие ему люди, ради которых он хочет становиться сильнее.

Как-то вечером, глядя, как Лина перебирает травы, а за окном зажигаются огни поселения, он поймал себя на мысли, что он счастлив, у него были богатства и настоящая любовь. Было дело, которое он делал хорошо, и товарищи, на которых можно положиться. И это будущее, которое когда-то пугало его своей неизвестностью, теперь манило его бесчисленными возможностями. Шторм утих. И в наступившей тишине наконец-то можно было услышать биение собственного сердца — ровное, спокойное и полное надежды.

***КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ***