Тень на краю империи

Глава 1

Сняв блоки, я отправил ментальный призыв.

Терять уже нечего.

Меня обнаружили.

До дна пещеры — несколько десятков метров. Высота девятиэтажного дома. А культисты высших уровней посвящения дружно отращивают крылья и поднимаются в воздух.

Что ж, сами напросились.

Я мог бы отправить застрявших ушлёпков под землю, но у меня нет гарантий, что они там не превратятся в кротов или гигантских червей. А моя задача — сделать так, чтобы никто не ушёл живым из святилища. Поэтому я начинаю по очереди делать бесплотными сердечные клапаны своих врагов. Кровоизлияние, быстрая смерть. Работа ювелирная, приходится усиливать зрение. Приближать, заглядывать внутрь и вносить изменения. Убиваю тех, кто ближе, под самым карнизом. А сам понемногу спускаюсь, чтобы сбить со следа летающих хищников.

Но это бесполезно.

Культисты не видят сквозь камуфляж, но они чуют мой запах.

Первую тварь я сбиваю выстрелом из нагана. Пуля разворачивает черепушку с зубастым клювом, и Неведомый обрушивается вниз, на камни. Второго монстра постигает та же участь, но остальные делают выводы и атакуют одновременно. С разных сторон. Причём двое фанатиков приземляются на тропу, скребут по ней когтями и начинают перестраиваться. Ещё двое пытаются достать меня своими клювами, не мешая друг другу, но я стреляю быстро…

А ещё мой фирменный стиль — точность.

Две пули — два трупа.

Птички падают на дно пещеры, разбрасывая кровь и перья, в агонии морфируя в гуманоидные, но не до конца человеческие фигуры.

Ага, вот и пауки полезли.

Сбрасываю ребят вниз, делая бесплотным край тропы. С треском и шипением оборотни срываются с карниза. Некоторые умники, долетев до свода пещеры, прилепились к нему, морфировали в жутковатого вида многоножек и побежали в мою сторону. Прямо по потолку, естественно. Петляя между сталактитами. Подстрелив ещё одну перепончатокрылую тварь, я сбросил многоножек вниз, придав потолку бесплотность на метр в глубину.

Убрал наган в кобуру.

Достал кусаригаму.

Фанатиков было много. Очень много. Пока они проводили свой Ритуал, я насчитал десятка три с гаком противников. Убить я успел немногих, остальные озверели и попёрли на меня. Причём озверели в буквальном смысле слова.

Камуфляж не помогал.

В зверином обличье убийцы меня чуяли, а некоторые, вероятно, реагировали и на тепло.

Раскручиваю цепь. Мне бы ночь простоять да день продержаться! А если серьёзно, то на зов уже выдвинулись мои гвардейцы, которых я перебросил в эту часть света на домоморфе. Сам я, как вы помните, спустился по главному колодцу. Там, наверху, есть сдвигающаяся плита. Каббалистическая, реагирующая на психотипы. Выглядит как часть скалы, даже рельеф повторяет. И я пошёл на сознательный риск, опередив свою группу зачистки. Хотел увидеть главного врага и не позволить адептам Ордена разбежаться. А для этого было необходимо принять удар на себя. Выиграть для отряда время.

Вы спросите, как же они проникнут в святилище?

А очень просто — через подземные катакомбы. Большинство фанатиков прибыло сюда именно таким способом. Спустились в «заброшенные» подвалы близлежащего городка, оттуда через люки проникли в муниципальную канализацию, а дальше, по памяти, отыскали вход в катакомбы. Тут целый лабиринт. Если вы случайно забредёте в эту систему, то, подозреваю, сгинете навсегда. Просто заплутаете и не сможете выбраться. А ещё есть риск угодить в одну из ловушек, расставленных Неведомыми в ключевых ответвлениях. Карты этих ловушек у нас нет, поэтому я был вынужден включить в отряд каббалиста и ясновидящую.

В общем, бойцы выдвинулись.

А мне надо уцелеть.

Несложная, казалось бы, задача… Если забыть, что фанатики переняли у своего повелителя много интересных техник, включая слаженное ментальное взаимодействие. Сейчас против меня бился не один человек, а целый рой, которым искусно манипулировал патриарх.

Культисты пришли в себя после первого шока.

И взялись за меня серьёзно.

Я отметил, что никто не пытается бежать вверх по тропе, чтобы не нарваться на мой Дар. Вместо этого часть фанатиков отрастили крылья, поднялись в воздух и начали сбрасывать на дорожку своих собратьев рангом попроще. Эти падали на камни, превращались в ползучих гадов и насекомообразных хищников, разбегались по стенам и нависающему над головой карнизу. Перемещались ублюдки быстро.

Чтобы уменьшить поголовье, делаю бесплотными ближайшие участки скалы. Сначала тот, что выше меня по витку спирали, затем — тот, что ниже. Пауки, сколопендры и прочая мерзость валятся на тропу, вязнут в бесплотном камне, дёргаются и шипят.

Бегу вверх по тропе, выбрасываю серп и сношу половину черепа уродливой насекомообразной твари с восемью глазами. Продолжая движение, стравливаю цепь и обрушиваю каму на следующего противника. Стена справа мне никак не мешает, я её обнулил.

Кама сносит башку здоровенной змеюке, но ко мне уже спешит крылатая тварь. Подтягиваю цепь, делаю монстра проницаемым. Зубы смыкаются на моей шее, не причинив вреда. Монстр, рассчитывая зацепиться за стену, неожиданно проваливается в камень и застревает в нём. Я тут же уплотняю его голову и одним мощным ударом вгоняю туда серп. Создание дёргается, истошно верещит.

Вырвав каму, разворачиваюсь.

Один из фанатиков ухитрился выдрать лапы из камня, лишившись когтей, отрастить новые, морфировать в карликового тигра и прыгнуть на меня.

Проницаемость решает проблему.

Я позволяю котику приземлиться на противоположной стороне тропы, скрежеща когтями по камню, раскручиваю цепь за два оборота, подталкиваю ногой груз — и выстреливаю хищнику в голову. Шипы с хрустом проламывают череп, мохнатая башка дёргается, кот истошно вякает и падает замертво.

Конвульсии меня не интересуют.

Отступаю на пару шагов.

Подтягиваю и раскручиваю цепь, делаю оборот над головой и запускаю груз вверх. Чавканье, хруст — и паукообразная тварь отлипает от горной породы. Надо ещё отступить, чтобы туша меня не придавила.

Снова подтягиваю цепь.

Перекладываю груз в левую руку, выхватываю наган и точным выстрелом сбиваю ещё одну птичку. Замуровываю шустрого богомола по самые голени, разношу его тыкву из нагана, перевожу ствол на подлетающую тварь и…

Сухой щелчок.

Второй.

Картина Репина «Приплыли».

Делаю шаг назад, прямо в скалу. Позволяю летуну с хрустом врезаться в камень, выхожу из стены и рассекаю шею птички камой.

Оля, вы скоро?

Я не телепат, но рассчитываю на то, что моя телохранительница слушает пространство.

Почти на месте.

Чего так долго?

Ловушки.

Коротко и по делу.

И тут я понимаю, что пещера вновь ожила. В том смысле, что стены шепчут и раздаётся неприятный гул. Этого мне только не хватало! Грёбаный патриарх вызывает Древнего.

Прикидываю свои шансы.

Чтобы избавиться от Неведомых раз и навсегда, необходимо ускориться. И свалить из подземного святилища до того, как сюда заявиться этот утырок.

Почему-то я уверен, что завалить Йа-Рхана в моменте, без надлежащей подготовки, не сумею. Во всяком случае, имея на руках наган и кусаригаму. Для этого гада нужно подобрать аргументы повесомее.

Бегу вниз.

На ходу раскручиваю цепь, выстреливаю грузом и проламываю кукушку уродливой сколопендре, попытавшейся плюнуть в меня ядом. Может, это и не сколопендра, все вопросы к учёным. Хрень с кучей ножей, жвалами и опасной на вид пастью.

Сколопендра с шипением валится на землю.

Я делаю ещё один оборот цепи над головой и добиваю тварь вторым ударом, опустив груз сверху. На сей раз чудище успокаивается, хотя и дёргает конечностями, скребя по камням.

Вот что меня поражает, Неведомые настолько привыкли убивать, превращаясь в хищников, что даже не рассматривают возможность взять в руки оружие. Хотя… при встрече со мной это бы не помогло.

Перезарядить наган не успеваю.

Жуткие гады прут со всех сторон.

Шёпот усиливается, и я понимаю, что надо пробиваться к своим, в катакомбы. И почему мне кажется, что фанатиков больше, чем я насчитал? Они что, припёрлись из смежных залов? Тут целая пещерная сеть, только другие полости поменьше.

Врубаю проницаемость на максималку и бегу вниз, сквозь строй жутковатых созданий.

Оля, вы где?

И тут приходит ответ.

В спину веет лютой стужей. Я оборачиваюсь, и понимаю, что толпа преследователей попала в зону заморозки. Ударил кто-то из моих криокинетиков. Тропа, огромный участок стены, нависающий карниз — всё попало под раздачу. Некоторых монстров вморозило прямо в камень. Сад ледяных скульптур!

Путь мне попытались преградить разные жучки-паучки, щёлкающие жвалами и хелицерами, но прилетело и туда. А вслед за этим ударила молния. Это уже постаралась Алеся Новацкая, у которой сегодня боевое крещение. Девочка талантливая, умелая и совершенно без башни. Демон её месяц погонял по курсу молодого бойца и сказал, что вполне можно брать в рейды.

Ледяные скульптуры с треском и грохотом разлетелись на тысячи осколков.

Я уплотнился, размотал цепь и угостил камой шуструю волосатую тварь, смахивающую на медведя. Правда, мишка этот нарастил на голове и плечах хитиновые пластины, чтобы усложнить мне жизнь. Не учёл, правда, режим проницаемости. Я эти накладки отменил, и вогнал остриё серпа прямо в мозг ушлёпку.

Вырвал, разбрасывая кровь.

С моей позиции пещера казалась по-настоящему огромной и величественной.

Ледяной ад, устроенный моими ребятами, сменился огненным. Где-то далеко, у входа в катакомбы, бушевало пламя — работа Игоря, пироманта из Чёрного Ока. Вспышки осветили грот на секунду, выхватив из тьмы застывшие в неестественных позах тела, обломки сталактитов и чёрную гладь озера. Оттуда, из воды, уже поднимался знакомый давящий ужас. Йа-Рхан возвращался.

«Отход!» — мысленно крикнул я, вкладывая в приказ всю свою волю.

Мне ответила Ольга, её ментальный щит сомкнулся вокруг нашей группы, отсекая нарастающий шёпот стен. Я сделал последний рывок. Вперёд и вниз, к источнику огня и холода. Там уже были видны фигурки моих гвардейцев. Классический строй, при котором меты с оружием в руках защищают стихийников.

Спиной я чувствовал, как лёд трескается.

Именно в этот момент из-за выступа скалы метнулась тварь, которую я мысленно прозвал «бронескорпионом». Размером с крупного мужика, покрытая хитиновыми пластинами, с шестью когтистыми лапами и смертоносным жалом, которое уже занесено для удара. Обычная пуля бы его не взяла, а яд, судя по фиолетовому свечению на кончике жала, должен был угробить меня за секунды.

Время замедлилось.

Я не стал бороться с инерцией, а наоборот, использовал её, сделав резкий поворот на пятке. Рука с грузом сама пошла в широкую дугу, цепь завыла, описывая круг. Бронескорпион ринулся вперёд, жало просвистело в сантиметре от моего лица. В этот момент я сделал его хитин на спине бесплотным — ровно на размер груза кусаригамы.

Металлический шар, разогнанный до безумия, вошёл в тварь без единого звука, не встретив сопротивления. Я тут же вернул плоти вещественность, и шипованный груз оказался замурован внутри. Резким движением я дёрнул цепь на себя. Раздался отвратительный хлюпающий звук, и бронескорпион, будто подкошенный, рухнул на камень, судорожно дёргая лапами. Из пробоины в спине хлынула фиолетовая жижа. Я успел выдернуть груз прежде, чем рана «запечаталась», и тварь затихла.

Не было времени на передышку.

Следом за скорпионом на нас уже катилась волна мерзких тварей — нечто среднее между крысой и тараканом. Их были десятки, и они явно намеревались задавить числом.

— Сергей, прикрой! — крикнул я, отскакивая назад.

Сергей Васильев — наш телекинетик, парень не из самых сильных, но чертовски надёжный. Он не умел сминать врагов или разгонять до сумасшедших скоростей метательные ножи, но с толпой справлялся идеально.

Он выступил вперёд, встав вполоборота, и выбросил руки. Воздух перед ним задрожал и сгустился, будто невидимая стена. Твари, несясь на нас, вдруг наткнулись на непреодолимое препятствие. Передние ряды были мгновенно размазаны по невидимому барьеру, а те, что сзади, продолжали напирать, создавая давку. Сергей стиснул зубы, на лбу у него выступили капли пота. Он медленно, с невероятным усилием, начал разводить руки в стороны.

И невидимая стена пошла вперёд, сметая всё на своём пути. Десятки тварей были отброшены назад, как щепки, с громким хрустом ударяясь о стены и друг о друга. На несколько секунд перед нами образовался чистый пятачок, заваленный изувеченными телами.

— Бежим! — гаркнул Васильев, его голос дрожал от напряжения.

Вот вам и карательный рейд.

Неслабый отряд одарённых уносит ноги, потому что из глубин лезет НЕЧТО.

Мы не заставили себя ждать. Пока телекинетик сдерживал основную массу культистов, мы рванули к спасительному входу в катакомбы. Я последним проскальзывал в узкий проход, чувствуя, как по спине бегут мурашки — это Ольга усилила ментальный щит, пытаясь блокировать нарастающее давление из озера.

Я обернулся.

Патриарх парил в центре пещеры, его искажённое тело пульсировало, втягивая в себя энергию из окружающего кошмара. Крылатые твари стаей кружили над своим лидером. Но они не летели за нами. Формировали живой щит между нами и озером.

Вода забурлила, и на поверхность медленно, неотвратимо, стало подниматься создание из ночных кошмаров. Не целиком, нет — лишь малая часть того, что скрывалось в глубине. Гигантское щупальце, покрытое бородавчатыми наростами и светящимися язвами, толщиной с дубовый ствол. Поднялось над водой и на мгновение замерло, ощупывая пространство. Потом его кончик медленно, почти невесомо, повернулся в нашу сторону.

Глава 2

Я не стал ждать, чем всё это закончится.

Рванул в проход, и в ту же секунду каменные стены позади нас с грохотом сомкнулись — работа Михалыча, взломавшего каббалистические цепочки. Земля содрогнулась, с потолка посыпалась пыль и мелкие камни.

Мы стояли в узком тоннеле, дыша как загнанные звери. Воздух пах дымом, гарью и кровью. Васильев прислонился к стене, его трясло от переутомления.

— Все целы? — выдохнул я, переводя взгляд с Ольги на Игоря, потом на бледное лицо Алеси.

Ольга кивнула, вытирая платком кровь с рассечённой брови.

— Все. Но они знали, что мы придём. Ловушки были не старые, а только что установленные. Нас ждали.

Мысли работали с бешеной скоростью.

Значит, утечка.

Или предательство.

Или… ментальное сканирование, против которого мы не устояли. Йа-Рхан мог заглянуть в разум Ярика, когда тот бежал из чужого сна. И увидеть всё.

— Неважно, — отрезал я, чувствуя, как адреналин понемногу отступает, сменяясь тупой усталостью. — Задание частично выполнено. Гнездо потревожено, Ритуал сорван, потери им нанесены. Теперь они выйдут из тени. И это сыграет нам на руку.

В голову влезла непрошенная мыслишка.

Сам-то веришь в свои слова? Мы хотели вырезать Орден Неведомых под корень. Вместо этого разворошили логово противника, обозначили себя, де-факто объявили войну… одному из Предтеч. Раньше я был целью, за голову которого уплатил обеспеченный клиент. Сейчас я приоритетный враг, посягнувший на святое.

Смотрю на замурованный вход.

Оттуда, сквозь тонны камня, доносится нарастающий гул. Не шёпот, а нечто большее. Рёв. Рёв разгневанного божества, чей покой мы нарушили.

— Уходим. Быстро. Пока они не нашли обходные пути.

Мы побежали по лабиринту, оставляя позади ярящегося бога и его прихвостней. У меня в ушах ещё стоял тот оглушительный грохот, а перед глазами — щупальце, поднявшееся из чёрной воды, и фиолетовая жижа, хлынувшая из раны бронескорпиона.

Они знали. Они ждали. Игра только начиналась, и ставки в ней стали ещё выше.

В отряде было всего пятнадцать человек. Штурмовое ядро — кинетики. Плюс меты и два прыгуна. Михалыч, отвечающий за обезвреживание каббалистических ловушек. Илона, отвечающая за их обнаружение.

Все — с приборами ночного видения.

Фанатики не удосужились осветить катакомбы — они могли перестроить свои зрачки на ночное зрение. Я тоже мог, хотя и не настолько хорошо. А поэтому достал прибор из поясной сумки и нацепил на глаза. Тоннель расцвёл всеми оттенками зелёного, как в «Матрице».

Отряд возглавлял Демон, я шёл замыкающим.

Время от времени делал прозрачными стенки тоннеля, чтобы не пропустить нападения. И правильно делал. Потому что в какой-то момент осознал, что параллельным курсом движутся быстрые червеобразные существа.

Как я уже говорил, катакомбы — это целый лабиринт.

Причём, на разных уровнях.

Нас преследовали справа, слева и сверху. Более того, вражины ускорились, чтобы блокировать зону перехода в коллекторы.

— Приготовиться, — тихо сказал я. — Паша, нас встречает почётная делегация.

Лютый в двадцати метрах от меня фыркнул.

В голове раздался голос Ольги:

Принято.

Я скинул по телепатической связи образ преследователей.

Городок, раскинувшийся неподалёку, назывался Ларгушем, считался не очень популярным курортом для любителей уединения, изобиловал скалами и укромными бухточками. В одной из таких бухточек нас дожидался Бродяга, шифрующийся под крутую яхту.

Продолжаю наблюдать за преследователями.

В какой-то момент делаю всё вокруг проницаемым, кроме нашего тоннеля, и закатываю всю эту братию в гранит. Уходит довольно много энергии, но я врубаю циркуляцию.

Забавно наблюдать за зелёными червями-переростками, осыпающимися вниз. Словно невидимая рука потрясла дерево, по которому ползали гусеницы.

Действую с гарантией.

Упаковываю мразей на полсотни метров в глубину.

Раньше от такого масштаба меня бы накрыло откатом на полдня, если не больше. Но каналы и узлы развиваются семимильными шагами. По ощущениям, я давно перемахнул барьер третьего ранга и мог бы считаться одним из сильнейших одарённых России. Просто руки не доходят проверить себя. Да и зачем? Сертификаты нужны тем, кто рассчитывает подняться в клане или устроиться на солидную должность в крупном концерне. Я предпочитаю не афишировать свои истинные возможности.

Отряд замедляется.

— Что случилось?

Мой голос эхом разносится в каменном коридоре.

— Тупик, — доносится откуда-то спереди голос Демона. — На карте тоннель идёт прямо. А здесь — заглушка и боковое ответвление.

Проталкиваюсь к командиру гвардии.

Лютый сдвинул прибор ночного видения на макушку, включил фонарик и принялся изучать бумажную карту. Даже не карту, в вручную нарисованную схему, добытую Яриком из головы Неведомого.

Сдвигаю свои очечи.

Присоединяюсь к Демону.

— Смотри, — боец указывает на нужное место. — Видишь? Этой фигни тут не должно быть.

Я посмотрел на точку, куда указывал Демон. Стена, перекрывавшая тоннель, выглядела древней, покрытой такими же наростами и лишайниками, как и всё вокруг. Но что-то в ней было не так. Слишком… естественно. Словно она стояла здесь всегда, а не возникла пять минут назад.

— Михалыч? — позвал я, не отрывая взгляда от каменной поверхности.

Каббалист подошёл, сверкая окулярами своих толстых линз. Он провёл рукой по шершавому камню, пробормотал что-то под нос и покачал головой.

— Никаких следов вмешательства. Ни энергии, ни цепочек. Камень настоящий. И старый.

— То есть он всегда здесь был? — недоверчиво спросил Лютый, сверяясь со схемой. — Но это невозможно! По всем расчётам…

— Возможно, твои расчёты не учитывают одного, — тихо сказала Илона, наша ясновидящая. — Лабиринт жив. Он дышит. И меняется.

Я почувствовал холодок под сердцем.

Подошёл к стене.

Позволил зрению проникнуть сквозь толщу породы. Камень стал прозрачным, как мутное стекло. За ним… ничего. Сплошной каменный монолит на десятки метров. Ни ходов, ни пустот. Я повернулся к боковому ответвлению. Тоннель уходил вниз под крутым углом, извиваясь змеёй. И он был новым. Слишком новым. На стенах не было ни пыли, ни следов времени.

— Она права, — выдохнул я, мрачно взглянув на Илону. — Старые ходы закрылись. Появились новые. Схема больше не работает.

В тоннеле воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием бойцов и отдалённым, едва уловимым скрежетом камня о камень где-то в глубине.

— Что будем делать, шеф? — спросил Демон, и в его голосе впервые за всё время прозвучала неуверенность.

Я перевёл взгляд на новое ответвление. Оно вело в неизвестность. Но другого выбора не было. Оставаться здесь значило ждать, пока нас найдут или тоннель не перестроится снова, похоронив нас заживо.

— Идём, — сказал я твёрдо, снова надевая ПНВ. — Но теперь я возглавлю колонну. Всем быть начеку.

Поменявшись местами с Демоном, я шагнул в новый тоннель. Он был уже прежнего, и нам приходилось идти гуськом, согнувшись в три погибели. Воздух здесь был спёртым, пах канализацией и чем-то ещё… сладковатым и неприятным, словно гниющие водоросли.

Я шёл, постоянно поддерживая «прозрачность» стен на несколько метров вглубь. Мир вокруг превращался в иллюзорный, зелёный от ночного видения лабиринт из полупрозрачных стен, за которыми копошились тени. Иногда эти тени поворачивали в нашу сторону, и я менял маршрут, уводя отряд в боковые ответвления, которые сами появлялись и исчезали, словно вены в живом организме.

Мы спускались всё глубже. Давление нарастало. Шёпот, который мы оставили позади, здесь вернулся — тихий, настойчивый, исходящий из самого камня. Ольга сжала виски, её лицо исказилось от боли.

— Не… не могу полностью заблокировать… Их слишком много… И лабиринт… он усиливает их…

Внезапно тоннель перед нами раздвоился. Два абсолютно идентичных прохода уходили в темноту. Я остановился, пытаясь заглянуть вглубь. Оба коридора были новыми, оба вели в неизвестность. Но один из них… из него тянуло сквозняком. Едва уловимым, но сквозняком. И в нём ощущался знакомый запах — запах затхлости и химии, запах городской канализации.

— Направо, — скомандовал я. — Чувствуете? Тянет к коллекторам.

Мы двинулись в указанном направлении, надеясь, что этот ход не захлопнется у нас за спиной. Надеясь, что мы успеем вырваться из этого живого, дышащего каменного кошмара, прежде чем он переварит нас.

Превращаться из охотника в жертву — такое себе.

Дайте мне только отсюда выбраться, грёбаные фанатики…

А самое отвратительное — мои ошибки. Не обладая всей полнотой информации, не понимая, с чем столкнулся, я полез в эту пещеру. И боевых товарищей подставил. С другой стороны… откуда эти сведения добыть? Ни Бродяга, ни Администратор, ни моя служба безопасности толком ничего не знают об Ордене Неведомых. До недавнего времени я понятия не имел, что на Земле остался кто-то из переделанных Предтеч.

Какие цели вообще может преследовать очень умная глубоководная тварь со сверхспособностями, прожившая свыше тридцати тысяч лет? Может, это существо вынашивает планы по порабощению вселенной? Или оно просто свихнулось от одиночества и невозможности общаться с себе подобными?

Ответов — ноль.

Зато есть лабиринт, из которого нет выхода.

До моего слуха донёсся отдалённый скрежет. Останавливаюсь, поднимаю руку. Мои спутники молчат, прислушиваются.

Скрежет не повторяется.

Мне приходит в голову простая, как апельсин, идея. Надо связаться с Бродягой через Ольгу, вызвать его сюда — и дело с концом. Обычно домоморф встраивается в здания или превращает себя в транспортные средства, но ведь он путешествует по многомерности. И ему всё едино — земля, вода или воздух.

— Оля, свяжись с Джан, — попросил я. — Пусть вышлет за нами Бродягу.

Пауза.

— Не отвечает, — вслух ответила телепатка.

— В смысле? — охренел я.

В голосе женщины — недоумение, переходящее в беспокойство.

— Сергей, что-то перекрывает канал. Я не понимаю…

Но теперь я и сам чувствовал.

Катакомбы были напичканы чужеродной артефакторикой. Не исключено, что здесь и протоматерии хватает… которую я очень хочу заполучить. Звучит глупо, но подземное святилище — это находка для Михалыча. И способ расширить жилплощадь моей усадьбы, ведь Бродяга физически состоит из протоматерии.

Удивительно, что я связался с отрядом, находясь в пещере. Сейчас стены экранировали телепатическую связь, и Ольга не могла пробиться к Джан. Значит, культисты привели в действие некие механизмы, которые не работали раньше.

— Меняем план, — сказал я.

И начал сканировать окружающее пространство.

А вот и лазейка.

Справа от меня располагалась ветка коллектора, но чтобы туда пробраться, нужно было преодолеть сплошной каменный монолит. Десять метров горных пород. Кроме того, нас ожидал сюрприз в виде адептов Ордена, превратившихся в пауков и затаившихся под потолком бетонной трубы, в вертикальных шахтах. По всей видимости, там расположены люки, через которые мы могли бы вылезти на поверхность.

Я задрал голову и удостоверился в собственной правоте.

Люки-заглушки, ночная улица, брусчатка и ни единой живой души.

Городок спал.

— Что там? — не выдержал Демон.

Убрав кусаригаму в чехол на поясе, достаю наган. Прежде чем лезть в пекло, надо перезарядить оружие. Откидываю барабан, высыпаю гильзы в ладонь, убираю в один из внутренних карманов. Заряжаю барабан с помощью спидлоадера. Демон с интересом наблюдает за процедурой.

— Стойте спокойно, не мешайте, — приказал я.

И начал стрелять прямо сквозь толщу стены.

Да, мне уже терять нечего. В отряде шли те, кто знал или догадывался о моём арсенале. Даже Алеся Новацкая. Девушка-электрик прошла инструктаж и проверку у морфиста. За короткое время она успела изменить мнение о службе моему Роду и стать верным бойцом. Сегодня у Алеси своеобразный тест. Если она примет происходящее и не побежит стучать инквизиторам — значит, на неё можно положиться. А если настучит… что ж, я буду всё отрицать. Без серьёзных доказательств, вещественных или ментальных, под меня рыть не начнут.

Тихие хлопки.

Наверное, со стороны мои действия выглядели полной шизой. Паренёк водит странной штуковиной, жмёт на металлическую скобу, и больше ничего интересного не происходит.

На самом деле — происходит.

Пауки, засевшие в коллекторе, взрываются, с шипением падают вниз, дёргают лапками и умирают. Я их тут же закатываю в бетон, чтобы похоронить наверняка. Кого-то добиваю вторым выстрелом.

Расстреляв все патроны, откидываю барабан, вытряхиваю из камор гильзы, прячу в один из карманов. Перезаряжаю вторым спидлоадером.

Проверяю коллектор.

Чисто.

Мне, правда, не понравилось странное сопротивление материи. Возникло нехорошее ощущение, что я потратил энергии больше, чем нужно.

— Приготовиться, — командую отряду. — Сейчас войдём в стену.

Делаю бесплотным участок, достаточный для прохождения группы.

— Погнали, — указываю прямо перед собой. — Паша, руководи.

Демон тут же занялся переброской отряда сквозь толщу стены. Отправил на ту сторону прыгуна-диверсанта, затем — кинетика. После этого начал по одному загонять всех остальных. Я видел, что для Илоны и Алеси было непросто принять факт… привычный для меня факт, что твёрдых поверхностей не существует. И если ясновидящая что-то почувствовала, то Алеся с опаской протянула вперёд руку… Пальцы одарённой тут же провалились в камень.

— Смелее, — подбодрил я.

И девушка скрылась в стене.

Я не показал, как мне тяжело, но ки вылетала из каналов со свистом, даже с учётом непрерывной циркуляции. Похоже, здешние катакомбы оснащены устройствами, очень похожими на те, что я видел в Бастионе.

Шёпот усилился, начал пробиваться сквозь выставленные блоки.

Пропускаю вперёд Демона.

И ныряю в бесплотную дыру.

Глава 3

Выбравшись из люка, я осмотрелся.

Мы находились на тихой городской окраине, я здесь ещё не был. Улицу и близлежащие дома освещал молочно-белый полумесяц.

Издалека доносился шёпот волн.

Или это не волны?

У меня возникло неприятное чувство, будто улица, дома, тротуары — всё это продолжение кошмара, с которым мы столкнулись внизу.

Прохожих — ноль.

С другой стороны, откуда им взяться? Сейчас далеко за полночь. По местному времени — половина второго. Люди из моего отряда выглядели на фоне спящего города чужеродными вкраплениями.

Фонари горели через один.

И то в соседнем районе.

Демон задвинул крышку люка и выпрямился. Бойцы нашего отряда распределились согласно мысленным приказам, которые транслировала Ольга. Как всегда — Михалыч, Илона и стихийники в центре, рядом со мной. Остальные — по широкой окружности.

Мы заняли улицу на всю ширину.

Дома отбрасывали на брусчатку чернильные изломанные тени. Уютная старая застройка. Один-два этажа, крутые спуски-подъёмы, островерхие крыши.

— Оля, зови Бродягу, — приказал я.

И в этот момент улица ожила.

Зашевелилась.

На крышах и в подворотнях активировались дремавшие тени. Сорвались в воздух, отталкиваясь от карнизов и скосов, побежали по стенам, перепрыгивая с балконов на тротуар.

— Круговая оборона! — рявкнул Демон.

Широкое кольцо вокруг нашей группировки сделалось проницаемым. Пять или шесть бегущих тварей провалились под брусчатку, я тут же вернул камням вещественность. Несколько особей взвились в воздух, чтобы преодолеть зыбкую полосу, но это им не помогло. В игру вступили наши стихийники. Одна тварь оледенела в полёте, рухнула на проезжую часть и рассыпалась на кучу осколков. Непонятное насекомообразное существо вспыхнуло, подобно сухому хворосту и за считанные секунды превратилось в пепел. Огненный шар погас, словно его и не было.

Быстрая то ли ящерица, то ли уменьшенная копия динозавра вильнула вбок, уворачиваясь от техники криокинетика, но попала под молнию, удачно выпущенную Алесей. Ослепительная вспышка, треск, обугленные разваленные останки. Запах палёной кожи.

Уже не скрываясь, я выхватил наган и уложил гигантскую чёрную кошку с клыками, как у саблезубого тигра. Голова кошки взорвалась, разбрасывая ошмётки мозга и осколки черепа, а сам убийца врезался в бордюр, его когти отчаянно заскребли по камням.

Вторая пуля вошла в грудь монстра, смахивающего на краба, но пробить панцирь не смогла — срикошетила к водосточной трубе. Зато третья справилась с задачей без проблем — я сделал панцирь краба бесплотным.

Вспышка молнии испепелила богомола-переростка.

На этом сюрпризы закончились.

Никто из наших не пострадал.

— Бродяга там, — Ольга указала на трёхэтажное здание метрах в пятидесяти от нас. — Ближе подобраться не смог.

Демон посмотрел на меня, ожидая приказов.

— Вперёд, — я первым ломанулся по проезжей части к старинной постройке.

За что я люблю Португалию, так это за дух средневековья, пропитавший каждую подворотню. Они здесь настолько повёрнуты на своей архитектуре, что даже облицовку стен регламентировали на уровне закона. Ночью, правда, всю эту красоту не оценить. Как говорится, все трупы… пардон… кошки серы.

Мы бежали словно по древнему кладбищу.

Ни одно окно не светилось, никто не проснулся от шума битвы, не отвесил штору, не выглянул на балкон. Никто не звонил в полицию.

Я сделал проницаемыми фасады ближайших домов и тихо выпал в осадок.

Жильцов точка нет.

Необитаемая улица.

Я в такие вещи не верю, но кто мешает поселиться в этом квартале Неведомым? Хотя бы некоторым из них? В теории, они могли обитать в этой части города с незапамятных времён. Избавиться от прежних жильцов, выкупить дома у муниципалитета, родственников, банка, кредиторов. Экспансия могла длиться веками. А сейчас здесь только мы и они.

Думаю, Неведомых гораздо больше, чем казалось.

Просто они находятся под землёй.

Или в других точках планеты, выполняя поручения Ордена.

Мы почти добрались до крыльца Бродяги, когда стены домов начали перешёптываться. Налетевший порыв ветра донёс то ли запах моря, то ли гниющих водорослей. Вдруг почудилось, что контуры зданий потекли, утратили стабильность, сделались зыбкими…

— Быстро в дом! — крикнул я.

Бойцы начали втягиваться в дверной проём.

Прикрывали отход мы с Игорем, Алесей и Демоном.

Когда стало понятно, что почти весь отряд эвакуировался, я отдал приказ остальным гвардейцам последовать примеру товарищей.

Захлопывая дверь, услышал подземный рёв.

***

Июль жарил нещадно.

На солнце плюс сорок, и единственное спасение в такую погоду — бассейн. Который Бродяга ещё два месяца назад соорудил по моей просьбе на выдвижной террасе.

До десяти я отсыпался, потом немного погулял вдоль озера в сопровождении Хорвен. На вчерашнюю операцию я не взял гончую лишь из боязни утратить с ней контакт. Никогда не знаешь, что фанатики под руководством Древнего напихают в своё логово. Как в воду глядел.

Позавтракав, я отправился на террасу.

Бродяга вырастил маленький холодильник, подключил его к розетке, а я заполнил морсом. Примерно час провёл за увлекательным занятием — плавал, лежал на шезлонге, пил морс и размышлял.

Можно ли сказать, что я бездарно провёл операцию?

И да, и нет.

Да, потому что планирование хромало на обе ноги. А хромало оно потому, что наши сведения о Неведомых чрезвычайно скудны. Нам удалось выяснить, где у них святилище, кому они поклоняются, какие праздники чтут… Немного об иерархии, внутреннем устройстве… И всё. Убийца, которого Ярик взломал во сне, понятия не имел о том, каковы истинные возможности Йа-Рхана, для чего нужен алтарь, откуда берётся протоматерия, и чем нашпигованы стены пещеры. Поэтому я действовал наугад.

Кроме того, у нас отсутствуют данные о всех местах обитания адептов Ордена.

Почему же операция не провалена полностью?

А потому, что мы нанесли врагу существенный урон. Десятки Неведомых погибли, защищая своего патриарха и преследуя нас. Где бы они не обитали, а на Ритуал собралось процентов восемьдесят последователей Йа-Рхана. Потому что Ночь Неофитов — это важно. Это как грёбаный Новый год. Или какой-нибудь, не побоюсь этого слова, Йоль.

Мы уничтожили многих.

Уже хорошо.

Но противостояние перешло в новую фазу. Древний попытается нанести ответный удар. А я, на минуточку, живу в приморском городе. Ничто не мешает этой твари проплыть по Гибралтару, одолеть Средиземку и войти в Чёрное море.

— Бродяга, чем опасны переделанные Предтечи?

— У меня нет сведений по данному запросу, — ответил домоморф.

— Ой, всё. Какие-то доисторические блокировки?

— Просто у тебя общий запрос, Сергей. По моим источникам, биологических модификаций у Древних было очень много. В зависимости от формы нужно рассматривать…

— Ясно, — перебил я. — Интересует глубоководная форма.

— А поточнее?

— Кракен. Спрут. Жуткая хрень со щупальцами.

— Настолько радикальных трансформаций было немного, — сообщил Бродяга. — Так или иначе, за неимением речевого аппарата Древние этого вида сохранили телепатические каналы общения. Кроме того, они умеют оперировать протоматерией, энергией ки и живой плотью.

— Своей? — уточнил я.

— Не обязательно.

Пока всё сходится.

— Значит, они телепаты, — задумчиво протянул я, подплывая к краю бассейна. — И сильные.

— Определение не полное, — в лучших традициях душнилы прокомментировал Бродяга. — Будет правильно назвать Предтеч этого класса менталистами. Они умеют транслировать мысли, внедряться в слабые разумы, подчинять простых смертных своей воле и даже наносить мысленные удары, приводя противника в замешательство.

— Всех подчинять? — я выбрался на террасу и, оставляя мокрые следы на кафеле, потопал к шезлонгу. — Защиты нет?

— Есть. Блоки, артефакты.

— Что ещё?

— Боюсь, он управляет протоматерией. Создаёт из неё что угодно.

— Как ты?

— В некотором роде. Чтобы создавать объекты, нужна хорошая память, в которой содержится архив. У меня память машинная, у Предтечи — живая.

— Меньше возможностей?

— Только личный опыт. Отсюда — ограничения.

Раскинувшись на шезлонге, я несколько минут щурился на солнце. Потом не выдержал, нашарил рядом с холодильником тёмные очки и погрузился в спасительный сумрак.

— Прибыли Павел Лютый и мастер Багус, — отрапортовал домоморф. — Ожидают в гостиной.

— Веди их ко мне в кабинет.

— Исполняю.

Мои эсбэшники раздобыли свежую информацию по Ордену Неведомых, и я намеревался продолжить войну. Чем меньше оставляешь врагу времени на планирование ударов, тем лучше.

В кабинете было прохладно.

Работал кондиционер.

— Докладывайте, господа, — сказал я, усаживаясь в кресло.

Демон вежливо кивнул Багусу.

Индонезиец положил на стол папку с документами.

— Господин, нам удалось вычислить имена трёх Неведомых. Под этими именами они скрываются, заключают сделки и сотрудничают с финансовыми структурами.

На что я и делал ставку.

Заработанные на убийствах деньги нужно где-то хранить. Куда-то вкладывать. Переводить, если производится закупка чего-то ценного. Артефактного оборудования, например. Хотя… я бы не удивился, владей Йа-Рхан собственной подводной колонией, создающей всё необходимое.

— Продолжайте, — сказал я.

— Удалось обнаружить кое-какую недвижимость, — сообщил Багус. — А также земли, приобретённые на подставных лиц. По документам на этих землях должны строиться некие объекты, но ничего подобного не происходит.

— Хм, — я задумался над этой головоломкой. — Просто земля?

— В приморских городах, — уточнил Багус. — Как правило, скалистые участки. Непригодные для сельского хозяйства или возведения жилых построек.

— А там случайно нет пещер или гротов каких-нибудь? — невзначай поинтересовался Демон.

— Как правило, есть, — ответил индонезиец.

— Зря мы «Шоггот» отдали, — расстроился командир гвардии. — Отличная была игрушка. Погружался на приличные глубины. Туда бы ещё установить…

— Осмелюсь напомнить, — вклинился Бродяга, — что я могу выполнять функции субмарины и поддерживать режим автономного плавания бесконечно долго. Всё упирается в запасы провизии.

— А мы можем натравить на Древнего АРМ? — спросил я.

В теории, я мог бы спустить с поводка гончую, но есть подозрение, что Хорвен для переделанного — как слону дробина. И не факт, что биомеха не расплющит давлением, если охота развернётся в какой-нибудь Марианской впадине.

— Боюсь, что это невозможно, — последовал предсказуемый ответ. — АРМ используются Администратором для решения щекотливых вопросов… в качестве боевых единиц…, но не против собственной расы. Как вам известно, Йа-Рхан — Предтеча. И ремонтные модули не могут причинить ему вред.

— Хорошо, — я кивнул. — Ты уже установил, что экранировало нашу связь в катакомбах?

— Там целая система артефактов, — сказал Бродяга. — Очень сложная. Не всё поддаётся изучению. Думаю, я бы смог прорваться в святилище через многомерность, но обеспечить полную безопасность своим пассажирам… Не уверен.

Я вздохнул.

Всмотрелся в хмурые лица своих собеседников.

— Какие будут предложения, господа? Мысли, гипотезы?

— Сергей, они нападут и очень скоро, — заявил Демон. — Я бы максимально вложился в артефакты и каббалистические цепочки. Особенно подземные. Тут одним отклонением не отделаешься. Напоминаю, у нас есть водопровод, канализация, свои пещеры и расселины. Для Неведомых — удобная транспортная сеть. Как на трамвае прокатиться. Надо действовать на опережение. Перенесём войну на их земли, в эти богомерзкие святилища. Пусть решают внутренние проблемы.

— Можно взять и допросить тех, на кого мы вышли, — добавил мастер Багус. — Получить больше информации.

Я обдумал слова друзей.

Каббалисты у меня на вес золота. Чем больше я отвлекаю Матвеича, тем медленнее работает конструкторское бюро. В моём мире оружейные заводы строились не мгновенно — чтобы возводить с нуля таких гигантов промышленности, требовалось угрохать десять-пятнадцать лет. Здесь можно справиться быстрее благодаря каббалистике, артефакторике и миру идей. Мы, например, все чертежи добываем из чужих снов, а ещё призываем детали, что экономит месяцы и годы.

На проектирование мы закладывали полтора года, но очевидно, что справимся быстрее. Ещё один год — это расчистка территории, геодезические работы, подводка коммуникаций, возведение вспомогательных зданий… И лишь потом — строительство основных цехов. И это мы не дошли до оборудования…

Впрочем, некоторые вопросы можно решать параллельно.

А при грамотном использовании артефактных технологий, сроки офигеть как ужимаются. Но стоимость работ, понятное дело вырастет. Многократно.

Мы сознательно пошли на расходы.

Чтобы стартовать быстрее.

— Значит, так, — принял я окончательное решение. — Мастер Багус, задержите и допросите тех, кто вам нужен. Разрешаю любые методы. В ресурсах себя не ограничивайте.

Старик кивнул.

Я повернулся к Демону:

— Паша, поговори с Васей и Матвеичем. Выработайте удобный для них график, чтобы не отвлекать от работы в КБ. И укрепите наши линии обороны. Акцент на коммуникациях. Зашейте в трубы что-нибудь… Подумайте, в общем.

— Ресурсы? — хитро улыбнулся командир гвардии.

— Просите у Джан всё необходимое. Только смету заранее подготовьте.

— Так точно! — обрадовался Демон. — А что с упреждающим ударом?

— Список целей, — сухо произнёс я. — Как только он появится у меня на столе — сразу начнём действовать.

Глава 4

Я приблизился к установке, смонтированной в отдельной комнате третьего этажа. Нежно погладил пусковую установку. Вот она, истинная мощь и торжество человеческого разума!

ПТРК практически достигала уровня моей груди.

Разлапистая тренога, рукоятки для оператора, оптический прицел. Упакованная в транспортно-пусковой контейнер ракета…

Моя прелесть!

Пока только одна ракета, но до конца этой недели Федя соберёт вторую. Это вам не патрон, тут всё гораздо сложнее. Интереснее всего было возиться с системой управления. Вот где пришлось креативить! Обычно там уйма хитрых механизмов и электронная начинка, но с электроникой оружейники совладают ещё нескоро… Если вообще поймут, как все эти платы призывать. Так что мы заменили электронику каббалистикой и артефактной начинкой. Примерно с месяц назад я отправился в Самарканд с Михалычем и посетил одну очень закрытую лавку, о существовании которой знают немногие. В лавке продавались удивительные вещи, причём некоторые буквально не имели цены. Точнее, цена зависела от вашей платёжеспособности, которую хозяин определял на глаз, хо-хо-хо!

В общем, я раздобыл устройство, позволяющее оператору вести ракету после пуска до самой цели. Думаю, эта штука — дальний родственник Проектора. Как мне объяснил хозяин, подобные артефакты влиятельные Рода используют для слежки. Цепляют на машину или прячут в гостиничном номере, а потом наблюдают за объектом в удобное для себя время. Расстояние вообще ничем не ограничено. Я же вознамерился пристроить этот блок к своей ракете. А поскольку таких блоков мне требовалось много, следовало научиться их собирать. Поторговавшись с хозяином, я изрядно переплатил, но заполучил не только сам артефакт, но и техническую документацию на него. Включая схемы сборки и геометрических линий с цепочками Знаков.

Тонкость заключалась в том, что оператор удерживает цель с помощью оптики, а артефакт корректирует траекторию, напрямую связываясь с разумом человека. Получается, я веду ракету силой мысли. И при этом не чувствую себя летящим сквозь пространство. Вообще ничего не ощущаю. Просто смотрю на объект, а потом он разлетается в хлам.

Думаете, я успел провести полевые испытания?

Как бы не так!

Во-первых, лишний раз палиться перед инквизиторами — не лучшая идея. А во-вторых, ракеты получаются очень дорогими и сложными в изготовлении. Федя не может призывать их пачками, как патроны. Так что первое боевое применение, вероятно, станет и первым экспериментом. Надеюсь, эта ракета не взорвётся прямо в ТПК. Не хочется получать премию Дарвина посмертно.

Главный минус конструкции заключается в том, что я не могу применить её под водой. Предтечу нужно торпедировать, а нечем. Из этого вытекает простой факт: атака должна быть произведена, когда Йа-Рхан выберется на поверхность. К примеру, если захочет нанести визит своим последователям.

Что ж, я умею ждать.

Рано или поздно СБ предоставит нужную информацию.

И да, впервые за долгое время мы призвали оружие не из моего старого мира. Это не сверхдальнобойный «Вихрь», поражающий цель на дистанции в семь-восемь километров. И даже не «Фагот» или «Шершень». Эта штука носила поэтическое название «Эол», была выпущена в реальности, где доминировали греки и лучше всего подходила под техномагическую переделку. Движущуюся цель я мог поразить на расстоянии в три километра, неподвижную — четыре. Вполне достойно, между нами говоря.

— Сергей, тебе звонят из Екатеринбурга, — послышался ровный голос Бродяги.

— Кто именно звонит? — уточнил я.

Да, теперь у меня вагон вариантов. Деловые партнёры из Союза Вольных Родов, представительство «Стрижа», кто-то из фирмы Плотниковых насчёт строительства завода… И это далеко не полный список.

Ответ оказался банальным.

— Князь Радомир Мещерский на проводе.

— Соединяй, — разрешил я.

Бродяга тут же вырастил рядом со мной тумбу, снабдил её телефонным аппаратом и подключил этот аппарат к сети. Трубка подпрыгнула на рычажках, комнату огласил звонок.

— Добрый день, ваше сиятельство, — поздоровался я. — Чем могу быть полезен?

— Я вас умоляю, барон! — раздалось в трубке. — Давайте оставим лишние церемонии. У меня хорошие новости.

— Касательно нашего проекта? — заинтересовался я.

— Да, хоть и не напрямую.

— Заинтриговали.

— Вы же в курсе, где будет проходить Великий Турнир?

Хороший вопрос.

И неожиданный.

В Российской империи, которая, откровенно говоря, больше смахивает на феодальную раздробленную Японию середины позапрошлого века, нет единого правителя. Вернее, есть, но… Всё сложно. Страной правит лидер одного из Великих Домов, и его полномочия ограничены десятилетним периодом. Сейчас условным «императором» можно назвать князя Долгорукова, а столицей нашей необъятной родины — Москву. Но всё может перемениться уже в следующем году, потому что кланы выставят на арену сильнейших бойцов и выяснят между собой отношения с помощью мечей. Честь Эфы будет защищать Маро Кобалия.

Фокус в том, что Великий Турнир всё время проводится в разных городах. И сведения о том, где произойдёт очередная схватка, не распространяются.

Думаю, Маро в теме.

Но меня этот вопрос ещё сегодня утром не интересовал.

— Честно говоря, нет, — ответил я. — Не в курсе.

— Я так и думал, — последовал ответ князя. — Из проверенных и надёжных источников, я узнал, что бои будут организованы в Екатеринбурге.

Ну…

Предсказуемо.

Мне кажется, я слышал о том, что нейтральный Екат — оптимальная площадка для Турнира. Собственно, ничего из ряда вон выходящего не произошло.

— Даже не знаю, что сказать, ваша светлость. И каким образом это затрагивает наше предприятие?

— Самым непосредственным! — воодушевился князь. — Окно возможностей! И действовать надо как можно быстрее!

Я завис.

Бред какой-то.

— Поясните свою мысль, князь.

Мещерский откашлялся.

А потом осторожно спросил:

— Мой юный друг… вы не знаете правил проведения Турнира? И не смотрели телетрансляции в прошлом?

— Как вы уже заметили, господин Мещерский, я слишком юн. Мне было шесть, когда Медведи стали чемпионами.

А случилось это в 1971-м.

— Хм… — замялся князь. — Логично.

— Так просветите меня. В чём причина таких восторгов?

— Если вкратце, молодой человек, Екатеринбург с момента объявления его Турнирным Городом получает нечто вроде… иммунитета. А объявление дадут сегодня, в вечерних выпусках новостей. На уровне клановых лидеров договорённость уже достигнута.

— Иммунитет, — задумчиво повторил я. — Как это понимать?

— Запрет на боевые действия, — охотно пояснил собеседник. — Любые. Вендетта, война, разборки между преступными синдикатами. Никаких крупных отрядов в черте города, а также в десятикилометровой зоне пригородов.

Я обдумал услышанное.

— И что, прямо завтра это начинается?

— Откровенно говоря, уже началось.

— Но ваши земли, князь, находятся за пределами этой зоны. Как и наша стройплощадка. Мы никак не можем обезопасить себя от потенциальных недоброжелателей.

— Здесь тонкий момент, — хмыкнул Мещерский. — Если аристократ проживает в черте Турнирного Города, никто не смеет объявить ему войну.

— Иммунитет распространяется на любые земли? — опешил я. — Даже если вы прикупили участок на Сахалине?

— Да хоть на Аляске! — князь искренне веселился.

— Но участок формально принадлежит моему Роду. А я живу в Фазисе. Так что на завод нападут и не поморщатся, если увидят уязвимость.

— Не нападут, — заверил Мещерский. — Потому что вокруг лежат мои земли. А я никого не пропущу, ибо мы с вами кто? Правильно — партнёры.

Я обдумал услышанное.

На том конце провода ждали реакции.

— Хорошая новость, — признал я. — И сколько это продлится?

Дату Турнира мне тоже никто не удосужился сообщить.

Вообще, понять кланы можно. Передача власти — это действие глубоко сакральное, не терпящее суеты. Кому бы не взбрело в голову устроить на Урале мясорубку — это не в общих интересах. А провокации могут организовать, скажем, наши европейские «друзья». Или заокеанские умники из Наска. Ведь период безвластья, когда старый властитель лишь формально исполняет свои обязанности, — лучшее время для нападения. Я уж молчу про физическое устранение приехавших конкурентов. В том числе, силами независимых дворянских Родов, которые будут впоследствии приняты под крыло заказчика. Ну, либо ими пожертвуют, как проходными пешками.

Так или иначе, безопасность необходима.

— Сергей, Турнир начнётся в январе, сразу после празднования Йоля. Мой источник уверяет, что бои на арене развернутся с пятнадцатого по двадцатое января.

— Шесть дней? Там же всего пять бойцов, разве нет?

Мещерский вздохнул.

Моё невежество его раздражало.

— Нет, юноша. Кланы выставляют гораздо больше воинов, чем вы думаете. Поэтому составляется турнирная сетка, проводится жеребьёвка. И лучшие добираются до финала.

— Там же будет море крови. Кому это надо?

— Старые правила. Каждый Дом может выставить до десяти бойцов. Во-первых, неизвестно, как жеребьёвка повлияет на конечный результат. Во-вторых, очень сложно предсказать, кто ведущий боец. Это затруднит ментальные и морфические атаки, а они непременно будут.

Боги!

Как меня тошнит от клановых интриг…

— И как они планируют обеспечить выполнение моратория?

— Формируется совместный гарнизон, — ответил Мещерский. — Но это лишь внешнее кольцо. В самом городе будут работать СБ всех пяти кланов. Ещё и независимых международных наблюдателей пригласят.

После этих слов захотелось рассмеяться.

Но я сдержался.

— Хорошо, это полгода. А дальше что?

— Полгода — это же прекрасно! — Мещерский буквально источал радость. — Мы успеем согласовать свою деятельность с инквизицией, получить нужные лицензии, провести геодезические работы… и смонтировать основные линии защиты. Как минимум, с юридической точки зрения наши позиции будут крепкими.

— Я услышал. Ваши предложения?

— Подстегнуть Плотниковых. Доплатите, если потребуется. Но пусть ускорят проектирование и как можно быстрее приступят к геодезическим работам. Уверен, над прототипом вы и так работаете, но… Если в ближайшее время возникнет угроза вашим людям… помните, что можно перенести КБ на Урал.

— Учту, — сухо ответил я. — Но в данный момент я контролирую ситуацию.

— Моё дело предложить, — голос Мещерского стал равнодушным. — До связи, барон.

Короткие гудки.

Стоило мне положить трубку на рычажки, как телефон вместе с тумбочкой исчез, пополнив запасы протоматерии. Удобно, загрызи меня пчела!

Услышанное нужно переварить.

А лучший способ привести мысли в порядок — это помахать мечом. Или шестом. Или другой железкой. Даже метание ножей настраивает меня на правильный лад и дарит просветление.

Покинув комнату с противотанковым комплексом, я пошёл к себе, переоделся в ифу и двинул в сторону додзё. Там уже не первый час тренировалась Маро под руководством опытных наставников. Звукоизоляцию Бродяга обеспечил идеальную — ни одного звона, ни одного удара за пределами помещения.

Закрыв за собой дверь, я остановился у стены.

В зале работали три человека. Маро, её бессменный наставник Мерген-оол и ещё один тип, к которому я пока не решил, как относится. Кряжистый бородатый мужик, смахивающий на гнома, какими их видел Питер Джексон. Крепыш носил старые треники в полоску, клетчатую рубаху навыпуск и совершенно никак не смахивал на серьёзного бойца. Если не знать, что перед тобой легенда — Ибрагим Таиров, главный ланистер Дома Эфы. Сам он по психотипу прыгун, но в бою эту способность использует редко. Происхождения неблагородного, но уже лет пять как носит пожалованный баронский титул и владеет землями в окрестностях Атлера. Главная заслуга Таирова вовсе не в наборе талантливых одарённых, этим успешно занимаются его помощники. Главный ланистер изучает техники конкурирующих бойцов, раскладывает всё по полочкам, анализирует и вырабатывает противоядие. Да, он тренер. Но тренер специфический. Заточенный под арену и её реалии.

Мастер Мерген отрабатывал с Маро какую-то хитрую связку, причём оба были вооружены посохами. Утяжелёнными посохами.

Ланистер наблюдал за поединком.

Увидев меня, «гном» приветливо помахал рукой.

Я уже говорил, что не знаю, как относиться к этому типу? А всё потому, что Таиров — человек с двойным дном. У него нет привычных аристократических понятий чести. Всё, что интересует главного ланистера — это поиск и натаскивание перспективных кадров. И да, речь идёт о нескончаемой подготовке к Великим Турнирам. Других обязанностей у ланистеров нет.

Когда помощники Таирова приходят в гимназию, они знают, кто им нужен. Знают, что через десять или пятнадцать лет кто-то из этих ребят умрёт на арене. Или будет покалечен, несмотря на ограничения. Или будет ликвидирован шиноби, которым заплатили другие кланы…

И это мне не нравится.

Очень не люблю тех, кто манипулирует людьми, словно бездушными пешками.

— Господин Иванов, какая встреча! — Таиров приблизился ко мне, продолжая краем глаза наблюдать за действиями бесов. — Решили поразмяться?

— Есть такое, — ухмыльнулся я.

— С удовольствием составлю вам компанию, — заявил главный ланистер Эфы. — Какое оружие предпочитаете?

— На ваше усмотрение.

С Таировым мы ещё не спарринговались.

Будет интересно.

Глава 5

Ланистер просканировал меня таким взглядом, словно выбирал раба на невольничьем рынке. И тем самым набрал ещё больше отрицательных очков. Потому что я этот взгляд ненавижу давно. Прошло два тысячелетия, а я помню тех, кто смотрел на меня такими же оценивающими глазами.

Как-то так получилось, что Маро живёт в нашем доме уже три месяца, а с Таировым я почти не пересекался. Появился этот мужик недавно, недели четыре назад. До этого приходили бесы, меты и азиатские мастера, которых вызвали чуть ли не с Шаолиня. Ладно, шучу. Может, и не монахи они, но уж очень похожи. И на каждого мастер Багус выписывал пропуск, каждого пробивал через наши каналы.

— Парные тесаки, — уверенно заявил ланистер. — Батчамдоу.

Я хмыкнул.

Уж не знаю, почему так сложилось исторически, но все ланистеры обожают парное оружие. Вечно им надо что-то во вторую руку сунуть. Щит, сеть или дополнительный клинок — не важно.

Ибрагим Таиров приволок с собой целую кучу оружия. Приехал на собственном фургоне, без помощников, слуг или големов. Зато с чехлами, большими сумками и футлярами. Всё это приволок в мой зал и попросил оставить здесь на несколько месяцев, пока Маро тренируется. Я пожал плечами и согласился. У меня и своего холодняка было завались, а чего не хватало для упражнений, всегда можно выпросить у Бродяги. Единственный минус оружия, собранного из протоматерии — ограниченный радиус действия. Выйдешь со шпагой из дома, а она и развалится. Но для спаррингов я мог заказать АБСОЛЮТНО ВСЁ. Как вы понимаете, в библиотеке домоморфа — неограниченное количество чертежей клинков со всего мира. Но, как говорится, хозяин-барин.

— Тесаки — значит тесаки.

Я мысленно приказал Бродяге создать требуемое. С учётом моей анатомии. Выглядел процесс эффектно — мечи-бабочки собрались прямо у меня в ладонях. Выпали из пустоты. Ахалай махалай, как сказал бы товарищ Акопян.

Ланистер и бровью не повёл.

Знает, куда попал, собака.

Молча двинулся к стойкам, поставленным отдельно от моих, неторопливо выбрал тесаки, лениво взмахнул ими, разминая плечи.

Воздух в додзё, ещё недавно разрезаемый свистом утяжелённых посохов, застыл. Маро и Мерген-оол прервали тренировку, отступив к стене. Присутствие Ибрагима Таирова всегда накладывало отпечаток серьёзности, а теперь, когда он стоял напротив меня с парными тесаками в руках, атмосфера стала густой, как смола.

Батчамдоу в его руках выглядели не как изящные «бабочки», а как инструменты грубой силы — широкие, с прямыми клинками, предназначенные для одного: рубки. Он держал их легко, почти небрежно, но в его глазах читалась та самая холодная оценка, что заставляла моё нутро сжиматься от ярости.

Спарринг начался без сигнала. Просто в один миг мы оба двинулись навстречу.

Ибрагим атаковал первым. Его движение было обманчиво медленным, почти ленивым взмахом правого тесака по диагонали. Но это была лишь первая нота в симфонии разрушения. Я парировал, но левый тесак уже мчался к моему ребру, вынуждая отскочить. Противник не просто наносил удары, он строил западню. Каждый взмах был расчётлив, каждое движение корпуса — часть плана, направленного на то, чтобы загнать меня в угол, подставить под следующий, уже неизбежный удар.

Он работал как бульдозер, методично и безостановочно, используя вес и ширину клинков. Свист стали, истязающей воздух, был тяжёлым и гулким. Ланистер не фехтовал — он рубил, используя короткие, мощные амплитуды, идеальные для тесного пространства. Я отскакивал, уворачивался, чувствуя, как ветер от его лезвий обжигает кожу. Мои собственные батчамдоу, рождённые из протоматерии, встречали его удары с коротким, сухим лязгом, высекая снопы искр, которые на мгновение освещали сосредоточенное, невозмутимое лицо противника.

Таиров изучал меня. Каждый мой шаг, каждый блок, каждый перенос веса — всё это считывалось аналитическим умом ланистера, раскладывалось по полочкам для выработки стратегии. Эта мысль заставляла меня действовать жёстче, быстрее.

И да, я не применял свой Дар.

Я перешёл в контратаку, попытавшись использовать скорость. Мои тесаки помчались в серии быстрых горизонтальных резов — высоко в голову, низко по ногам. Но Ибрагим был подобен скале. Его клинки встречали мои в чётких, экономных движениях, не оставляя ни малейшего зазора. Он почти не двигался с места, лишь слегка поворачивал корпус, парируя удары с пугающей эффективностью. Казалось, он знал направление моего удара ещё до того, как я его начал.

И тогда он показал, почему он — легенда.

Он не стал быстрее. Он стал… плотнее. Его атаки слились в единый, непрерывный поток. Правый тесак — рубящий удар сверху, я блокирую, но тут же левый — мощный тычок рукоятью в солнечное сплетение. Я едва успел отбить, и правый клинок, описав короткую дугу, устремился к моему предплечью. Это был не бой, а математика, воплощённая в стали. Ланистер выжимал меня, заставляя тратить больше сил на защиту, зная, что рано или поздно я допущу ошибку.

В додзё стоял гулкий звон металла, прерываемый лишь тяжёлым дыханием и скрипом подошв о деревянный пол. Мы кружились в центре зала, а по краям, затаив дыхание, наблюдали двое — ученица и её наставник, почуявшие в этом поединке не просто спарринг, но и суровый урок.

Ибрагим Таиров, «главный ланистер», тренер, видящий в людях пешки, на мгновение улыбнулся. Он нашёл то, что искал. А я получил то, зачем пришёл — понимание того, что в этих стенах меня ждёт не просто соперник, а живой, дышащий вызов. И этот вывод был отлит в стали двух широких тесаков, что продолжали неумолимо искать мои слабые места.

Ошибка пришла быстрее, чем я ожидал. Мой левый тесак, отбивая яростный вертикальный удар, дрогнул под чудовищным давлением. На долю секунды — но этого хватило. Правый клинок Таирова, словно живой, проскользнул в образовавшуюся брешь и обжёг мне бок, оставив на рубахе длинный рваный разрез. Боль, острая и отрезвляющая, пронзила тело. Это был не смертельный порез — учебный. Но в реальном бою он стал бы началом конца.

Ибрагим не стал развивать успех. Он отступил на шаг, его каменное лицо ничего не выражало, но в глазах читалось холодное удовлетворение. Модель поведения построена. Слабое звено найдено. Следующий уход в защиту будет последним.

Именно в этот момент что-то щёлкнуло внутри. Не Дар. Не магия. Нечто древнее и забытое, спавшее под грудой тысячелетий. Память. Не память ума, а память мышц, нервов, костей. Память о тех, кто смотрел на меня так же — как на вещь. Как на раба.

Я больше не видел ни Маро, ни Мергена, ни стен додзё. Передо мной был лишь он — надменный оценщик, ткнувший меня своим клинком, чтобы проверить на прочность. Ярость, которую я сдерживал, вырвалась наружу. Но не слепая, а холодная, кристально чистая, как ледник.

Я не стал атаковать быстрее. Я изменил ритм.

Вместо того чтобы отскакивать от его мощных рубящих комбинаций, я сделал шаг навстречу. Мой левый тесак не стал блокировать его очередной удар — он скользнул по лезвию Ибрагима, отвёл его в сторону с коротким визгом металла, и я оказался в его мёртвой зоне, вплотную. Правый тесак рванулся ему в грудь.

Ланистер отпрыгнул с удивлением, мелькнувшим в глазах. Его математика дала сбой. В его расчётах не было этой безумной, почти самоубийственной агрессии.

Теперь я диктовал условия. Мои атаки потеряли свою классическую форму. Они стали короче, резче, почти уродливыми. Я не рубил, а колол рукоятью в горло, бил локтем в раскрывшуюся защиту, цеплял его клинок своим, пытаясь вырвать оружие. Я дрался не как воин, а как загнанный зверь, внезапно вспомнивший, что у него есть клыки. Я использовал каждую мышцу, каждый сустав, каждую кость как оружие. Дыхание стало хриплым свистом в ушах, мышцы горели огнем, но я не чувствовал усталости — только ледяную ярость и предельную концентрацию.

Ибрагим отступал, парируя мои бешеные атаки. На его лице впервые появилось напряжение. Он пытался восстановить контроль, вернуть бой в привычное русло, но я уже ломал его схему, внося в неё хаос двухтысячелетней ненависти.

И наступил тот самый миг. Ланистер пошёл на обманный выпад, рассчитывая, что я клюну и откроюсь для его коронного двойного замаха. Я клюнул. Я сознательно подставил плечо под удар его левого тесака, приняв его всей массой. Боль, оглушительная и яркая, пронзила меня. Но я не отшатнулся. Наоборот, я поймал его руку с тесаком, прижал ее к своему окровавленному плечу — и это был не блок, а захват. Цепкая, мёртвая хватка.

На долю секунды Ибрагим замер, поражённый. Его правая рука с другим тесаком была свободна, но он не мог использовать ее эффективно — я был слишком близко.

И в этот миг полного замешательства мой правый тесак, который до этого безвольно висел в руке, совершил последнее, отчаянное движение. Не широкий взмах, не мощный рубящий удар. Короткий, резкий тычок острием. Он остановился в сантиметре от чужого горла.

Тишина.

В додзё было слышно только моё хриплое, сбитое дыхание. Из раны на плече сочилась горячая кровь, пачкая пол. Я стоял, всё ещё сжимая чужую руку с тесаком, держа свой клинок у шеи ланистера.

Ибрагим Таиров медленно опустил свой свободный тесак. Его пронзительный, оценивающий взгляд сменился на другой — уважительный и задумчивый.

— Интересно, — тихо произнёс он, и в его голосе не было ни злобы, ни разочарования. — Очень интересно.

Я отпустил его руку и отступил, едва держась на ногах. Победа. Грязная, некрасивая, добытая на самом пределе и ценой собственной крови. Но победа.

Он смотрел на меня уже не как на пешку. А как на силу, которую его математика пока не могла описать. И в этом был главный выигрыш.

Или проигрыш.

Дремавшие во мне эмоции, запорошенные пеплом перерождений, взяли верх над рассудком.

— Почему ты не применил Дар? — вырвалось у мастера Мергена.

Маро подбежала ко мне, бросив гневный взгляд на Таирова, начала осматривать плечо.

— Надо перевязать! Бродяга, позвони целителю!

Я покачал головой.

Раны затягивались очень быстро.

— Какой там у вас ранг? — ланистер смотрел на меня с возрастающим интересом. — По документам второй, если мне память не изменяет. А если забыть про документы?

— Не ваше дело, ланистер.

Ярость схлынула.

Теперь я испытывал раздражение.

Этот урод заставил меня… Что? Вспомнить прошлое? Почувствовать себя живым? Не допотопным реликтом, а обычным человеком?

— Вот! — Таиров посмотрел на бессмертную. — Взгляни, Маро. То, что я говорил по поводу скрытых резервов. Они могут быть задействованы, если у человека появилась мотивация. В данном случае — ярость.

— Прекрасный урок, — одобрил Мерген-оол.

— Серьёзно? — я посмотрел на одного мастера, потом на другого. — Вы это так видите?

Маро повернулась к Таирову.

Я не мог видеть её глаз, но чувствовал: нервы девушки подобны натянутой струне

— Вы неправы, ланистер, — с трудом сдерживая гнев, произнесла бессмертная. — Очень сильно неправы.

— Почему? — искренне удивился Таиров. — Перед нами отличный пример того, как человек поднялся над своими слабостями. Это было прекрасно. Ты знаешь, меня ещё никто не побеждал в бою на парных тесаках.

— Это правда, — признал Мерген-оол. — Даже мне не удавалось.

Боль уже не ощущалась.

Корка стремительно затягивала раны.

— Это затупленные тесаки, — доверительно сообщил Таиров. — Я выбрал их специально для нашего поединка.

— Я уже понял, — бурчу в ответ.

Мой оппонент во время драки не сдерживался. По всем законам логики я должен был лишиться плеча. Но после того, как тесак вскользь прошёлся по моему боку, я сделал правильные выводы. Да, подставился, но риск не был запредельным. Кроме того, я уже проводил над собой эксперименты. Резал ладони и предплечья, наблюдал за процессом заживления. И результаты превосходили все мои ожидания. Через два-три часа не останется даже шрамов.

— Сергей, хочешь поговорить откровенно? — ланистер вдруг расплылся в широкой улыбке. И эта улыбка была искренней, доброжелательной неподдельной. — Ничего, что на «ты»?

— Пофиг, — отмахнулся я.

— О твоих боевых навыках я знаю давно, — продолжил бородатый «гном». — И, честно, отдал бы правую руку за то, чтобы выставить тебя на арену. И… я понятия не имею, кто в итоге добрался бы до финала. Маро великолепна, но ты ей практически ни в чём не уступаешь.

К сожалению, превосхожу.

Просто вы об этом не знаете.

— Так вот, ничто ведь не мешало вступить тебе в клан, быстро подняться вверх и даже занять место в правящем ядре, — продолжил ланистер. — Не сейчас, лет через десять-пятнадцать. Даже с учётом внутриклановых интриг. Но ты выбрал другой путь.

— И совсем не жалею.

— У нас есть полгода… — начал Таиров.

Я поднял левую руку, прерывая собеседника.

Клинки по моему мысленному приказу уже исчезли.

— Нет. Даже не начинайте.

Мерген вздохнул и покачал головой.

Дескать, я предупреждал.

Я посмотрел на доски пола. Следы крови уже исчезли — Бродяга всё подчистил. Ибрагим Таиров где-то раздобыл кусок ветоши и сейчас лениво полировал один из тесаков. Второй лежал у него под ногами. Я пропустил момент, когда ланистер взмахом очистил клинки от моей крови.

— Извини, — лицо Таирова вновь стало безмятежным. — Не хотел ничего навязывать.

Конечно.

А я — Ума Турман.

— Всё, ребята, — встал между нами Мерген. — Покуролесили — и хватит. У нас будут парные тесаки на арене?

Вопрос адресовался Таирову.

— Конечно, — ответил я вместо ланистера. — Уверен, этот господин ещё и видеокассету раздобыл с записью какого-нибудь показательного боя.

Таиров рассмеялся:

— В точку! Кстати, можно попросить у Бродяги создать видеомагнитофон с телевизором?

Глава 6

Плановый сеанс связи с Администратором выдался напряжённым.

Человек, ты создаёшь проблемы.

По голосу чужого никогда не понять, злится он или разговаривает с тобой нейтрально. Хоть и слепок, но сущность машинная.

Я был уверен, что мне выдадут следующее задание по активации колонии Предтеч. Даже хотел этого. Потому что с каждой активацией, с каждой успешно завершённой миссией, я приближался к бессмертию. И да, впервые за тысячелетия у меня появился шанс взять с собой на борт тех, кто мне дорог. Игра стоила свеч. Во мне проснулся интерес к жизни. Представьте динозавра, выбирающегося из пепла прожитых эпох, открывающего глаза и обретающего цель. Так я себя чувствовал в последние месяцы.

Что ты имеешь в виду, Администратор?

Как тебе должно быть известно, у меня обширная сеть биомеханизмов, позволяющих наблюдать за обстановкой в пределах этого мира. На суше и в море. Ты перешёл опасную черту. В сторону Фазиса движется Древний.

Новость меня не удивила.

Морально подготовившись к столкновению, я укреплял линии обороны и ждал, пока Федя соберёт новую ракету. Как только это чудо в перьях объявится на горизонте, отправлю подарок.

Судя по всему, Администратор перехватил образ.

Человек, ты не понимаешь. Предтечи — не просто огромные твари с ментальными способностями. Йа-Рхан почти наверняка имеет в распоряжении убежище, подобное домоморфу или колонии с урезанным функционалом. И технологии, которыми ты не располагаешь. Он сотрёт с лица земли не только твои земли, но и весь Фазис, если потребуется.

Зачем ему это делать?

Ты вмешался в его планы.

И какие у него планы?

Я думаю об этом с тех пор, как покинул Португалию. Мысли столь древнего и чуждого существа как Йа-Рхан — сплошные потёмки. Область предположений. Мотивы Предтеч вычислить нереально, поскольку у этих ребят непостижимая и даже невообразимая природа. Ясно, что убивать за деньги — такая себе цель. Но и не похоже, что Древний создаёт армию для захвата Земли. Если бы у него зародилась такая фантазия — действовал бы эффективнее и жёстче. Нет, грёбаный Ктулху использует последователей, как инструменты. Возможно, они что-то достают. Или устраняют тех, кто мешает их господину.

Ничего разрушительного в планах оставшихся на планете Предтеч ты не найдёшь. У них своеобразные задачи, но в целом они не идут вразрез с нашими.

Орден Неведомых пытался убить меня. И мою подругу.

Ты не должен был заявляться в святилище.

И откуда тебе всё это известно?

Как я уже сказал, у меня обширные возможности по сбору информации. Сейчас тебя должно волновать другое.

Что?

Как урегулировать конфликт.

Пусть Орден отступится. Я никого не трону, если они перестанут лезть в мои дела.

Человек, ты не можешь приказывать Древнему. Это не в твоей компетенции. Даже я не могу заступиться за тебя при текущем раскладе. Нужен посредник, через которого вы договоритесь на взаимовыгодных условиях.

Интересно девки пляшут.

Кто может выступить в роли такого посредника?

Другой Предтеча, кто же ещё.

Обожаю этот мир! Здесь всегда весело. Только научишься уживаться со всеми этими нездоровыми чудесами, как выплывают новые.

Иногда выплывают в прямом смысле этого слова.

Я готов тебя выслушать.

У тебя не так уж много времени, человек. Буквально через семь или восемь часов Йа-Рхан войдёт в акваторию Чёрного моря. Ты не готов к столкновению и неизбежно проиграешь. Прямо сейчас ты должен взойти на борт одного из своих дирижаблей, подняться в воздух и взять курс на северо-северо-запад. Как только поднимешься на высоту в полкилометра, свяжись со мной для получения дальнейших инструкций.

А Бродяга для этого не годится?

Боюсь, наш посредник может взять его под контроль. Что не в твоих интересах.

Когда отправляться?

Я уже сказал: прямо сейчас.

Разжав пальцы, я бросил коммуникатор на столешницу.

Задумчиво уставился в заоконную тьму. По закону подлости снаружи бушевал шторм. На долину обрушился проливной дождь, по улицам бежали мутные потоки, фонари с трудом пробивались сквозь всю эту муть. Грохот был такой, что возникало ощущение метеоритной бомбардировки. В водостоках бурлили водные потоки, и лететь куда-то в таких условиях казалось самоубийством.

Но выхода у меня нет.

Администратор сказал, что Йа-Рхан на всех парах мчится к славному городу Фазису. А мне, как ни крути, нравится этот город.

Я заварил кашу, мне её и расхлёбывать.

***

Да, забыл рассказать.

Модернизация моего личного дирижабля полностью завершена и теперь гондолу не узнать. Мы оставили большое внутреннее пространство, именуемое раньше десантным отсеком, но слегка его облагородили, утеплили и, можно сказать, очеловечили. Теперь этот отсек можно использовать как для переброски войск, так и для других нужд. К примеру, если я захочу срочно перевезти кучу вещей. Ну, или ограбить какого-нибудь наглого аристократишку, хо-хо-хо!

Жилые палубы тоже изменились.

Люди, которых мы наняли несколько месяцев назад, потрудились на славу. Обустроили камбуз, срастили парочку кают и таким образом сварганили небольшой, но уютный кубрик. Благоустроили мою личную каюту, снабдив её нормальной кроватью, письменным столом и душевой кабинкой. Да-да, теперь у нас на цеппелине есть канализация, водопровод и электрические нагреватели. Электричество вырабатывается дизельными генераторами. Кроме того, я получил возможность слушать радио, связываться по интеркому с рубкой, заваривать себе чай-кофе и хранить продукты в небольшом холодильнике. Опять же, большие холодильные камеры имеются в грузовом отсеке, который примыкает к камбузу. И да, в кубрике есть телевизор с видеомагнитофоном, проектор для всяких-разных презентаций, книжные полки с многотомными энциклопедиями, свежими журналами и обновляющимся набором беллетристики.

Я как-то навёл справки через Бродягу, потому что меня смущали габариты местных дирижаблей. Уж больно они здоровенные, если по чесноку. Есть же ограничения по подъёмной силе, а тут — махины, каких я отродясь не видывал. Даже в «золотой век» этих штуковин, когда ещё «Гинденбург» летал… Выяснилось, что таки да, в конструкции применяются древние технологии, почерпнутые из анналов вскрытых колоний. Не только артефакты, но и кое-какие сверхлёгкие и сверхпрочные сплавы, например. Я уж молчу про каббалистику, отводящую молнии… Или про цепочки, поглощающие и аккумулирующие атмосферное электричество. Да, есть и такое.

Экипаж был скромным.

Капитан воздушного судна, он же первый пилот. Помощник, он же второй пилот. Радист, кок и парочка мотористов. Даже стюарда я с собой не взял, хотя мы его наняли.

И никакой охраны.

Если у меня произойдёт столкновение с Древним, охрана не поможет.

А вот летать в шторм считается небезопасным занятием — если ваш цеппелин не подготовлен к экстремальным условиям. Мой — подготовлен. Так что я не очень переживал даже по поводу шквалистого ветра — с этой напастью как-нибудь справятся мощные движки, которые нам тоже обновили, почистили и смазали.

Свист ветра в расщелинах гор звучал как похоронный марш. Дождь хлестал по закруглённым стёклам гондолы с такой яростью, что мир за бортом превратился в мельтешащее марево серо-стальных полос. Казалось, сама стихия ополчилась против моего запуска.

«Прямо сейчас», — эхом отозвался в памяти голос Администратора.

Я толкнул массивную дверь выхода на посадочную площадку, и ветер едва не вырвал её из рук. Шквал обрушился на меня, ледяной и мокрый, сбивая с ног и вынуждая поторопиться. Такой вот хреновый июль. В нескольких шагах, призрачный и величественный в бушующей тьме, стоял «Джон Уик», мой дирижабль. Его обтекаемый корпус цвета грозового неба был мокрым и блестящим под редкими прожекторами, а из-под баллонетов с гулким шипением вырывались клубы отработанного газа, смешиваясь с дождём. Цеппелин казался живым существом, нетерпеливо рвущимся с привязи.

Пробежка по открытой площадке до трапа была короткой, но промок я до нитки. Внутри пахло смазкой, озоном и свежесваренным кофе — знакомый, успокаивающий коктейль. Я захлопнул за собой герметичный люк, отсекая вой стихии, и прошёл в рубку, стряхивая со штормовки капли воды.

Экипаж был уже на местах. Первый пилот, суровый детина с колхскими корнями, кивнул мне, его руки уверенно лежали на штурвалах. Второй пилот переключал какие-то тумблеры. Радист, наушник на одно ухо, что-то бормотал в микрофон, сверяясь с показаниями приборов. Никакой паники, только профессиональная собранность.

— К отрыву готовы, ваше благородие, — доложил капитан, не отрывая глаз от консоли.

— Поднимай, — отдал я приказ, опускаясь в свободное кресло.

Послышался нарастающий гул дизелей. Гондола содрогнулась, затем плавно, почти невесомо, отделилась от земли. В иллюминаторах огни долины поплыли вниз, превращаясь в размытые пятна, пока совсем не исчезли в мглистой пелене облаков и дождя. «Джон Уик», преодолевая сопротивление ветра, набирал высоту. Вскоре мы пробили нижний ярус туч, и рубку затопило звёздами. Мы летели сквозь ватную гущу, абсолютно слепые, полагаясь только на приборы.

На высоте в пять сотен метров мы вынырнули из этого хаоса. Внезапно, как по волшебству, буря осталась внизу. За стёклами простиралось бескрайнее море облаков, освещённое холодным лунным светом. Здесь царила неестественная, звенящая тишина, нарушаемая лишь ровным гудением моторов. Мир замер в величественном спокойствии.

А потом отрезало и моторы.

Сработала артефактная звукоизоляция.

— Высота пятьсот. Стабилизировали курс на северо-северо-запад, — доложил пилот.

Я отстегнул ремни, достал из внутреннего кармана штормовки коммуникатор, сжал противоположные грани. На меня сейчас никто не смотрел, экипаж был поглощён управлением.

Администратор, на связи. Высота взята, курс соблюдается. Жду инструкций.

Чужой ответил без промедления:

Хорошо. Продолжайте набирать высоту. Насколько мне известно, твой новый дирижабль модернизирован для стратосферных полётов. Информация актуальна?

Я хмыкнул.

Про эту часть переделки я не распространялся. Значит, Администратор послал в Красную Поляну одного из своих биомехов, чтобы оценить технические возможности моего Рода.

Отвечать придётся.

Информация актуальна, Администратор.

Тогда поднимайтесь на двадцать километров. Вас ждут.

Больше ты ничего не хочешь мне сообщить?

Предтеча, с которым тебе нужно встретиться, не имеет имени… привычного для тебя формата. Он переделан для жизни в стратосфере и никогда не спускается в нижние слои.

И как он поговорит с Йа-Рханом?

Телепатически, разумеется. Это не составляет проблемы. Но ты должен понимать, что для урегулирования конфликта потребуется пойти на определённые уступки.

Например?

Возможно, ты получишь задания от стратосферного Предтечи. И, возможно, Йа-Рхан в обмен на мирное соглашение что-то потребует. Рекомендую проявить гибкость.

Спасибо, я тебя услышал.

Всё это напоминает не сделку, а капитуляцию. Меня отчитывают, как нашкодившего ребёнка.

Прерывая связь, прячу кубик в карман.

— Какие будут распоряжения, ваше благородие? — уточнил капитан.

— Поднимаемся к нижней границе стратосферы. На высоту двадцать километров.

— Будет исполнено, — отчеканил пилот. — Нам придётся активировать специальные каббалистические цепочки, вы можете пожертвовать немного своей ки?

— Конечно. Включайте, что нужно.

Моторы работали в штатном режиме, но дирижабль, повинуясь невидимым силам, продолжал набирать высоту. По бортам «Джона Уика» зажглись приглушённым сиянием каббалистические цепи — те самые, что поглощали и перенаправляли энергию. Я почувствовал, как из меня медленно сочится та самая «ки» — жизненная сила, превращаясь в едва видимое свечение, жадно впитывалась древними символами.

Мы поднимались выше, в немыслимую, запретную высь. За иллюминаторами тёмная синева неба постепенно меркла, уступая место угольно-чёрному, густому бархату, усеянному не мерцающими, а холодно горящими бриллиантами звёзд. Внизу простиралось белоснежное покрывало облаков, и теперь оно казалось бесконечно далёким, не имеющим ко мне никакого отношения.

Экипаж работал в гробовой тишине, нарушаемой лишь шипением систем жизнеобеспечения и собственным учащённым дыханием. Давление менялось, закладывало уши, но артефактная защита дирижабля берегла нас от худшего.

И тогда я увидел ЕГО.

Сначала это была всего лишь ещё одна звезда — чуть крупнее других, чуть более дрожащая. Но она начала стремительно расти, приближаясь с немыслимой скоростью. И это была не звезда.

Он был похож на кита, если бы кит парил в космическом вакууме и был слеплен из тёмного, почти чёрного, но светящегося изнутри перламутра. Его тело, покрытое не чешуёй, а чем-то вроде гигантских переливающихся пластин, извивалось в чудовищных, неевклидовых телодвижениях. Туловище было огромным, заслоняло полнеба, и в то же время я не мог определить его истинные размеры — они будто пульсировали, то сжимаясь до точки, то разворачиваясь до бесконечности. Вдоль Его спины тянулись скопления каких-то кристаллических структур, мерцающих, как галактики. У существа не было глаз, не было рта, не было знакомых черт, но я чувствовал на себе тяжесть Его внимания, всеобъемлющего и древнего, как сама Вселенная.

«Джон Уик» завис, замер в немом поклоне перед этим существом.

И тогда Голос пронзил мой разум. Он не был звуком. Это было вселение чужой мысли, холодной, тягучей и неумолимой, как движение ледников. Каждое «слово» отпечатывалось прямо в сознании, обходя уши.

«Я — Тот, Кто Наблюдает За Тишиной Между Мирами. Имя моё для твоего вида — Айглеон».

Я не мог ответить. Я мог только слушать, парализованный величием и ужасом этого контакта.

«Ты — песчинка, возомнившая себя горой. Ты — рябь, решившая, что она — цунами. Ты нарушил покой Старшего, Йа-Рхана. Его воля простирается дальше, чем способна объять твоя смертная мысль».

В моей голове проплыли образы — я видел Фазис, но не таким, каким знал его. Я видел город как сложный узор, переплетение энергетических потоков, и моё присутствие в нём было уродливым, кричащим пятном, разрывающим гармонию.

«Он требует ухода. Твоего исчезновения. Это — цена мира для твоего города».

Я собрал всю свою волю, все остатки ки, которые не забрал дирижабль, и попытался сформировать мысленный ответ. Это было похоже на попытку крикнуть в ураган.

А если я уйду… он оставит Фазис в покое?

Молчание Айглеона было красноречивее любых слов. Оно было наполнено холодным презрением ко лжи.

«Ты не понимаешь. Ты — ошибка. Ошибку исправляют. Твой уход — лишь отсрочка. Но отсрочка — это всё, что я могу для тебя выторговать. В обмен на служение».

Видение сменилось. Теперь я видел другие места, другие миры, скрытые в складках реальности. Я видел древние руины, затерянные в пустынях, и подводные города, и башни, парящие в облаках. И я понял — это были цели.

«Ты станешь моим инструментом. Ты будешь активировать, исправлять, уничтожать. Твоя нить ещё не отрезана, песчинка. Она может быть вплетена в более великий узор. Прими это, и Йа-Рхан отведёт свою руку. Откажешься… и твой город станет прахом ещё до рассвета».

Голос умолк. Чудовищный Айглеон продолжал парить рядом, его безглазый взгляд сверлил меня, оценивая. Я стоял в рубке, чувствуя, как крошечный, хрупкий мирок, который я начал строить, висит на волоске. И выбор, который мне предлагали, не был выбором между жизнью и смертью. Он был выбором между двумя видами рабства.

— Вот что, — сказал я вслух. — Переговоры закончены.

Стратосферное существо меня прекрасно услышало.

Впитало мысль.

И ментальное пространство вокруг вскипело от негодования.

Глава 7

Я выдержал этот шквал.

Думаю, Айглеон мог бы меня уничтожить, просто ударив на ментальном плане. Превратить в безвольного, пускающего слюни овоща. Но Древний этого не сделал. И тем самым утвердил меня в мысли, что я выбрал верный путь.

Стратосферник поумнее своего глубоководного товарища. Он понимает, что Администратор выполняет на Земле миссию, сформированную всей расой чужих. Народом, а не единичными отщепенцами, пожелавшими остаться в этом мире ради собственного удовольствия. И хозяева Администратора в порошок сотрут любого, кто осмелится им помешать. А ведь именно я сейчас запускаю колонии, без которых невозможно возвращение Предтеч. Ибо, как я подозреваю, эти колонии напрямую связаны с открытием Врат в иные миры.

У Администратора есть сдерживающие протоколы. Он не может причинить вред одному из своих создателей. Не может не донести чужие хотелки до жалкого человечка.

Зато я обладаю важным преимуществом.

Могу играть по своим правилам.

«Человек, ты не можешь отказаться. Это не предложение. Это приказ».

Я хмыкнул.

Айглеон, я могу. Потому что в данный момент я служу Администратору. Который подчиняется лидерам ушедшей расы Предтеч. И эти существа сильнее вас. Я мог бы просто поставить ультиматум и заставить Йа-Рхана отступить. Но я понимаю, что нанесён определённый ущерб его репутации. А ещё я понимаю, что отвлёк тебя от важных дел — ты ведь не обязан выступать посредником в нашем споре. У меня есть предложение.

Пауза была недолгой.

«Слушаю, смертный».

Я выполняю одно задание от тебя и одно от Йа-Рхана. Не больше, но и не меньше. После этого мы квиты. Йа-Рхан отступает и перестаёт мне угрожать. Отзывает убийц из Ордена Неведомых. Маро Кобалия под моей защитой, её тоже нельзя трогать.

«Слишком много требований».

Согласись, я ещё не услышал про ваши задачи.

«Мы удаляемся на совет».

На сей раз молчание затянулось. Я сидел в кресле минут десять, глядя на колышущуюся массу Древнего за обзорным окном. Мои люди не задавали лишних вопросов, но я видел, что они потрясены. Не каждый день поднимаешься в стратосферу, чтобы встретить там неведомую реликтовую тварь. О том, что перед ними забытое божество, ребята не догадывались. И это к лучшему. Не хватало мне ещё в сложившихся обстоятельствах религиозного фанатизма на борту.

Наконец, ледяной Голос вновь прорезал мой разум, но теперь в нём появились нотки… не то чтобы уважения, но признания.

«Твоя наглость граничит с безумием, смертный. Но твоя логика… безупречна. Мы принимаем твои условия. Одно задание от меня. Одно — от Йа-Рхана. После их выполнения паритет восстановится. Йа-Рхан отзовёт своих слуг и оставит в покое тебя и твою подопечную».

В мою голову мгновенно влились два чётких, законченных образа. Первый — схема подземного комплекса где-то в Гималаях, с помеченной точкой входа и мигающей меткой цели. Второй — координаты в Северной Атлантике и образ затонувшего города с пирамидальной структурой в его центре.

«Это — места твоего служения. Последовательность — на твоё усмотрение. Когда будешь готов, поговори с Администратором, я передам через него более детальные инструкции. Йа-Рхан поворачивает обратно, твой город остаётся на месте. Переговоры завершены».

Без прощаний, без предупреждений чудовищная сущность начала удаляться. Её перламутровое тело, изгибаясь в немыслимых ракурсах, словно растворялось в чёрном бархате космоса, снова став одной из далёких, холодных звёзд. Давление, сжимавшее разум, исчезло.

Я глубоко вздохнул, впервые за долгие минуты чувствуя, что воздух снова попадает в лёгкие.

— Капитан, — мои собственные слова прозвучали хрипло, — Ложимся на обратный курс. Возвращаемся в Красную Поляну.

Пилот лишь кивнул, слишком опытный, чтобы задавать вопросы. Гул дизелей, до этого едва слышный, снова наполнил рубку, когда артефактная звукоизоляция отключилась. «Джон Уик» плавно развернулся, и в обзорных окнах снова показалась неестественно крупная и чёткая луна. Ущербная в своей нынешней фазе.

Я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и позволил волне усталости накрыть себя с головой. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и лёгкую дрожь в коленях. Я не стал героем, не одержал победу. Я лишь… заключил сделку. С двумя богами, для которых я был букашкой. Но эта букашка сумела выторговать для себя и своего города право на существование.

Да, я всё это иначе представлял ещё пару месяцев назад.

Не отдавал себе отчёта в том, что каждый Древний — мощная боевая единица, которую не уничтожишь ракетой или стихийной атакой. И сейчас я пожинаю плоды своих ошибок. Вместо решения повседневных задач влезаю в очередную авантюру. И ведь эти упыри просто показали мне точки на карте. Я понятия не имею, с чем столкнусь и какой ценой обеспечу выполнение миссий.

Спуск занял больше времени, чем подъём. Когда мы снова нырнули в свинцовые тучи, дирижабль встретило затишье. Шторм, бушевавший всего пару часов назад, рассеялся, будто его и не было. Сквозь разрывы в облаках уже проглядывали огни долины, тёплые и привычные.

«Джон Уик» мягко опустился на посадочную площадку. Когда я сошёл по трапу на твёрдую, мокрую от недавнего дождя землю, то почувствовал запах хвои и влажной почвы. Самые лучшие запахи на свете.

Я был дома. Война была отсрочена. Или даже отменена. А у меня появился список дел, способных впечатлить самого отпетого искателя приключений. Но это уже были завтрашние проблемы.

***

Откладывать неприятности в долгий ящик — не мой стиль.

Поэтому я включил коммуникатор сразу после возвращения в усадьбу и пообщался с Администратором. Инопланетный ИИ был в курсе нашей сделки, и у меня сложилось впечатление, что покровитель доволен. С одной стороны, я накосячил. С другой… мог бы влезть в кабалу пожизненного служения древним богам, а это нарушило бы планы Предтеч по срокам активации заброшенных колоний.

Я получил инструкции по двум квестам.

И обсудил с Администратором выгоды, которые могу извлечь для себя лично. А вы как думали? Оказывается — могу. И очень нехилые.

Подземный комплекс в Гималаях не был колонией, домоморфом или чем-то подобным. Насколько я понял, это научный центр, с помощью которого Предтечи себя модифицировали. Другие функции у подобных мест тоже были, но меня они не касались. Айглеан захотел внести в свой организм дополнительные изменения, которые позволят ему выйти в открытый космос. И не просто выйти, а жить в безвоздушном пространстве. Для этого требовалось включить устройство удалённого управления комплексом. Администратор заверил, что Древний не сумеет нанести вред планете по причине узкой специализации тамошних механизмов. А вот я смогу модернизировать свою гончую, если протащу внутрь АРМ и предоставлю своему покровителю доступ к системе.

Затонувший город с пирамидой в Северной Атлантике — эту задачку подбросил Йа-Рхан. Город некогда принадлежал людям, давно исчезнувшей культуре, от которой не осталось вообще ничего, даже воспоминаний. А пирамидальное строение — это подарок от Предтеч. Да, вы не ослышались. Некая высокоразвитая цивилизация уже существовала в те стародавние времена. И успешно контактировала с Предтечами. Во всяком случае, с теми, кто отбыл с Земли во время последней миграционной волны. Пирамида хранила много всего интересного, поэтому Йа-Рхан загорелся идеей попасть внутрь и разжиться устройствами, которых у него сейчас нет. А для этого нужно обойти систему безопасности. Для взлома потребуется, как вы уже догадались, ещё один ремонтный модуль.

И какие тут выгоды для меня?

К примеру, залежи протоматерии.

Администратор ещё не проверял, но есть сведения о том, что в подобных городах всегда хранилась протоматерия. На случай, если потребуется расширить или отремонтировать техноцентр, как мы условно решили окрестить пирамиду. А ещё там можно обнаружить библиотеку с неизвестными Знаками. То есть, с полностью неизвестными Знаками. Уникальная каббалистика!

Мне прозрачно намекнули, что выносить какие-либо артефакты из затонувшего города нельзя. А вот Знаки — другой разговор. Всё это будет изображено на специальных носителях — гибких листах из неизвестного металла. А также на стенах. Адаптация для людей. И тут либо слепок, либо фотоаппарат. С последующей расшифровкой. И да, Бродяга способен помочь моим каббалистам разобраться со значением символов. А если не поможет — я могу запросить консультацию у Администратора.

Завершив сеанс связи, я откинулся в кресле с довольной улыбкой на лице.

Прикинул график на ближайшую неделю.

И решил отправиться в путешествие как можно быстрее.

Впервые за долгое время мне никто не угрожал войной, все проекты развивались без моего участия, деньги работали, акции росли в цене. Так что я мог себе позволить небольшую авантюру.

Утром следующего дня я вызвал Михалыча и Васю Пупкина.

Вкратце описал перспективы.

А потом узрел воочию, что такое научная одержимость. Взрослые мужики начинают вести себя как дети малые. Глаза горят, руки трясутся, восторг и слюноотделение.

— Фантастика! — восклицал Михалыч, вцепившись в рукав льняной рубашки своего коллеги. — Вася, как тебе такое, а? Ты хоть понимаешь…

— Да я-то понимаю! — Пупкин весь дрожал от напряжения. — Но что подумают в журнале «Знаки», когда мы опубликуем…

— Эй! — перебил я. — Что вы там собрались публиковать?

Умники враз протрезвели.

Тон у меня был грозный.

— Ну… это… как же… — начал Пупкин.

Михалыч цыкнул на коллегу.

И перевёл взгляд на меня.

— Сергей, мы погорячились.

— Не то слово, — надавил я. — Вы, господа, сейчас не на вольных хлебах. То, что мы добудем, следует держать в строжайшем секрете. Все новые цепочки будут достоянием Рода Ивановых. Надеюсь, мне не придётся объяснять дважды.

Каббалисты переглянулись и поспешно закивали.

— Свободны, — сказал я. — Готовьтесь выдвинуться по сигналу.

— А что с текущими проектами? — уточнил Пупкин. — Мы задействованы в конструкторском бюро. И геометрическая прошивка поселковой канализации ещё не завершена.

— Миссия не займёт много времени, — отрезал я. — Трубы подождут.

Когда каббалисты ушли, я обратился к Бродяге:

— Ты всё слышал. Мне не нравится идея хождения с фотоаппаратом по этим пещерам. Сможешь скопировать всю информацию, которую мы обнаружим в технопарке?

— Если удастся проникнуть внутрь — смогу.

— И ещё вопрос. Затонувший город, если верить координатам, покоится на глубине четырёх километров. Насколько эта пирамида герметична, по твоему мнению? Сможем ли мы войти туда без скафандров? И что там с воздухом?

— Исходя из тех сведений, что в меня заложили создатели…

— Ближе к делу, — перебил я.

— Да. Потребуется запустить внутрь АРМ, привести в действие системы жизнеобеспечения, и тогда включится генератор воздуха. После небольшой вентиляции можно будет заходить.

— А что с температурой? Думаю, на такой глубине царит адский холод.

— Комфортную температуру настроить не проблема.

Я обдумал слова домоморфа.

И выдал свой вердикт:

— Тогда отправляемся завтра.

— Как прикажешь, Сергей.

— Не забудь о протоматерии. В этом городе должны быть аварийные запасы этого вещества. Так сказал Администратор.

— Сергей, откровенно говоря, протоматерия — не совсем вещество…

Закатываю глаза:

— Надо проветрить, а то стало душно…

Как по мановению волшебной палочки одна из оконных секций исчезла, впуская шум дождя. После небольшого перерыва ливень возобновился, и всю ночь топил Красную Поляну в мутных потоках.

— Закрой, — приказал я.

А про себя отметил, что идиомы из моего мира здесь по-прежнему не работают.

Мне ещё предстоял трудный разговор с Джан по поводу строительства завода на Урале. Я уже знал, на какую сумму увеличится проектная смета, если воспользоваться рекомендацией Мещерского. Плотниковы всё рассчитали и прислали бумаги курьерской доставкой. Цифры врезались в мозг и жгли меня огнём жадности. Того и гляди, из ящика стола вылезет жаба-мутант, чтобы придушить.

За финансы Рода отвечает Джан.

И есть у меня подозрение, что девушке такой расклад не понравится.

Вздохнув, я выдвинул злополучный ящик, сграбастал вскрытый коричневый пакет и, спросив у Бродяги, где сейчас обретается моя подруга, вышел из кабинета.

Внутри себя я уже репетировал речь.

О необходимости как можно быстрее провести целый перечень работ, о том, что любые расходы сегодня — это инвестиции в будущее, о перспективах… Ну, и тому подобная чушь. Всё это мы обсуждали неоднократно, но сейчас иной случай. Плотниковы мне такие цифры нарисовали, что у человека постарше ёкнуло бы сердце.

Джан я встретил на кухне.

И не только её.

Глава 8

— Всем привет, — пробормотал я.

Картина была эпичная.

Наша повариха куда-то запропастилась, а на кухне хозяйничали девушки, которых я меньше всего ожидал здесь встретить. И даже не потому, что об их визите меня никто не предупредил. Джан имела полное право приглашать в усадьбу кого вздумается. Просто я до сих пор гадаю, как такие разные личности ухитрились подружиться.

Ирина Звягина в клетчатом фартуке и плотных рукавицах закрыла духовку и повернулась на звук моих шагов. Раскрасневшееся миловидное личико рыжей подружки Джан стало ещё симпатичнее со дня нашей последней встречи. Графиня расцветала на глазах.

— О, Серёженька! — обрадовалась рыжуля. — Как мило, что заглянул!

Второй гостьей была Аня Строганова.

Блондинка отрастила себе волосы по пояс, и сейчас они были заплетены в небрежную косу. Я отвлёк юную герцогиню от нарезания и смешивания чего-то, сильно смахивающего на фруктовый салат.

— Привет! — обрадовалась Аня.

Джан нажала кнопку допотопного по моим меркам блендера, прокрутила в прозрачном контейнере что-то молочно-белое и тоже повернулась, чтобы пересечься со мной взглядом.

— Какими судьбами? — выдавил я из себя.

— Я пригласила к нам девочек на несколько дней, — сообщила Джан. — Ты же не против?

— Нет, конечно, — ответил я вполне искренне. — Я рад вас всех видеть.

В голове быстро сложились детали паззла.

Сейчас лето. Три подружки сдали выпускные экзамены в своих школах, получили аттестаты и лёгкую передышку. Я понятия не имею, какие у них планы на будущее, но есть подозрение, что эти планы никак не связаны с какой-либо профессией. Аня, Ира и Джан происходят из благородных семей, а там на будущее девушек смотрят со своих колоколен. Джан, правда, можно назвать исключением. Вырвавшись из отчего дома, морфистка вступила в мой Род и, как это ни удивительно звучит, обрела самостоятельность.

— Точно рад? — в глазах Иры сверкнули лукавые огоньки. — Помнится, у нас неоконченный спор.

— Кто прошлое помянет… — возразил я.

— Да я пошутила, — рассмеялась рыжая. — Не бойся, Федя уже рассказал про твой шахматный талант.

— Вы уже и с Федей познакомились?

Ответом мне послужила ревущая ватага детей, пронёсшаяся мимо кухни. Краем глаза я успел заметить в толпе Федю, Витьку, Ухтышечку, Марту и ещё пару соседских детишек, с которыми наши в последнее время общались. Каникулы, такие каникулы.

— Его сложно не заметить, — хмыкнула Аня.

— Так, с вами очень приятно поболтать, но… — я бросил многозначительный взгляд на документы в своих руках. — Джан, можно тебя отвлечь на пару минут?

— А мы тут собрались небольшое чаепитие организовать, — сообщила Звягина. — Пироги почти готовы.

— Первая партия, — уточнила Аня. — Присоединишься к нам?

Смахивает на умело расставленную ловушку.

— Эээ… — мозг отчаянно пытался придумать отмазку.

— Сергей, — Джан строго посмотрела на меня. — Ты очень нужен. У нас кулинарный поединок, мы ради этого всех слуг спровадили куда подальше. Именно от тебя зависит, кто из нас победит.

— И вы рассчитываете, что я буду судить непредвзято.

— А мы тебе не скажем, где чей пирог, — резонно заметила Ира. — И ты будешь идеальным независимым экспертом.

Полный попадос.

Прошлые жизни если чему меня и научили, то абсолютной недопустимости обидеть женщину, вставшую у плиты. Аристократки, несмотря на дружеские отношения, затеяли вполне реальное противоборство.

— Я бы рад, но…

— Отказ не принимается, — притворно нахмурилась Аня. — Ты нам друг или кто?

— Удар ниже пояса.

— Не будь таким вредным, — Ира достала их духовки противень с румяным пирогом. — Дети вот обрадовались. Особенно Феденька.

— Кто бы сомневался, — прокомментировал я, уже составляя в голове план по избавлению оружейника от лишних калорий. — Вы бы ещё Кефира позвали.

— Кого? — не поняла Ира.

— Это наш кот, — пояснила Джан. — Ты его видела.

— А что там за документы? — поинтересовалась рыжая, снимая рукавицы. — Джан, подпиши их и дело с концом. Займёмся важными вещами.

— Подпишу, конечно, — отмахнулась морфистка. — Только сначала проведём дегустацию.

Три красотки дружно уставились на меня.

— Что? — сложно выдержать такой напор и не сломаться.

— Сначала пробуешь пироги, — заявила Джан. — Потом подписываю.

В голове что-то щёлкнуло.

— Правда? — невинно поинтересовался я. — Согласен.

И вот тут уже турчанка начала подозревать неладное.

— Так просто?

Сроки горели синим пламенем.

— Почему бы и нет, — решительно заявил я. — Давайте свои пироги.

— Да! — воскликнули хором Ира с Аней. И начали хлопотать, нарезая извлечённый из духовки пирог, красиво выкладывая его куски на блюдо и занимаясь прочими сервировочными делами.

Меня незамедлительно усадили за стол.

Как по мановению волшебной палочки рядом материализовались три блюда с пирогами, на вид совершенно одинаковыми, дымящиеся чашки, фруктовый салат, графин с морсом.

— Присаживайся, — Ира выхватила у меня из рук документы и положила на столешницу перед Аней. — В ногах правды нет.

— Да я уже сижу.

— Мы тебя так давно не видели, Серёжа, — Аня придвинула к себе пиалу с зелёным чаем. — Столько воды утекло. Как поживаешь?

— Прекрасно, — ответил я. — А у вас как дела?

Джан пока не собиралась доставать содержимое конверта.

— Ирочка сдала свои экзамены в лицее и на две недели уехала в Европу, — объявила Джан. — Родители увезли её на Лазурный Берег.

— Хорошее дело, — одобрил я.

— Как тебе мой загар? — кокетливо поинтересовалась рыжая.

Должен признать, девушка выглядела шикарно. Но хорошо загореть можно и в Фазисе, о чём я тут же сообщил новообретённой подруге.

Звягина рассмеялась.

— Серёжа, ты так наивен! Разве можно сравнивать уровень сервиса на Черноморском побережье и во Франции? Особенно, когда речь идёт о закрытых дворянских пансионатах.

— Мне и здесь хорошо.

— Да ты уже закопался в своих бумажках, — упрекнула меня Строганова. — Июль скоро закончится, а ты сидишь в четырёх стенах, никуда не выходишь.

— Я поднимался в стратосферу.

Девушки переглянулись.

— Вот, — резюмировала Джан.

— Ты же говорила, — фыркнула Ира. — Знаем-знаем.

— Про пироги не забывай, — вероломно напомнила Джан. — Лот номер один.

Ко мне придвинули первую тарелку.

— А с чем он? — я аккуратно взял средних размеров кусочек.

— Сам определи, — сказала Ира. — Ты же у нас дегустатор.

Прижали к стенке.

Откусив кусок пирога, я вдруг понял, что приготовлено круто. Реально вкусно. Пирог был мясной, с кучей специй, хорошо пропечённый.

— Мммм! — оценил я. — Отжигаете!

— Тебе нравится? — просияла Аня.

Кажется, я только что определил авторство этого шедевра.

— Очень.

— Не спеши с выводами, — нахмурилась Джан. — Доедай и пробуй следующую позицию.

По коридору важно прошествовали Гог и Магог — они волокли что-то тяжёлое и громоздкое.

— А ты, Аня? — я перевёл взгляд на блондинку. — Успела отдохнуть?

— Если бы, — расстроилась девушка. — Ездили с отцом в Москву, там у него была важная встреча с партнёрами. Потом подавали документы на поступление. И ещё полторы недели носились по стране, вникали в суть его подпольной империи.

— Подпольной империи? — я изогнул бровь.

— Ну, по сбору и хранению информации, — пояснила Аня. — Ты же знаешь, на чём строится благосостояние моего Рода.

— Бедняжка, — покачала головой Ира.

Я потянулся ко второй тарелке.

— Смелее, — подбодрила Джан.

Второй пирог был овощным и довольно острым. А я такое люблю. Начинки неведомая мастерица не пожалела, и я возблагодарил богов, что не успел пообедать.

— Чума, — сообщил я. — Обалденно.

Лицо Иры осветилось радостью.

— Серёжа, ты прелесть!

Джан снова помрачнела.

И придвинула мне последнюю тарелку.

— Смотри, чай остынет.

Расклад мне не понравился.

Всё указывало на то, что последний пирог готовила Джан. И если мои восторги будут не столь бурными, как она рассчитывает, жди последствий.

— И какие у нас планы? — спросил я, неспешно доедая овощной пирог. Чай был горячим, с горными травками. Всё, как я люблю. — После школы.

— Иришка поступает в Высшую Дворянскую Академию, — ответила Джан. — На сокращённое обучение. Через три года она будет…

— Подготовленной к ведению родовых дел скучной и благонравной дамой, — перебила Звягина. — Так решил мой предусмотрительный папочка.

— С прицелом на удачное замужество? — хмыкнул я.

— Не смешно, — обиделась рыжая.

— Аня, а ты?

— Что я… Международный Университет Посредников.

— Да ладно, — я чуть не подавился куском пирога. — Такой есть?

— Как выяснилось, — вздохнула Аня. — С филиалом в Москве. Так что из Еката мне придётся уехать.

— И что в этом плохого? — удивилась Звягина. — В Москве теплее. И она гораздо больше. Подруга, очнись! Это же столица.

— Сегодня столица, а завтра нет, — жёстко припечатала Джан. — Турнир на носу.

— Ах да, — Звягина демонстративно зевнула. — Но вы искренне считаете, что победит кто-то ещё? Я слышала, что Медведи выставляют очень мощного приглашённого бойца. Личность не разглашается.

— Сергей, — раздался голос за моей спиной. — Заглянешь в додзё через пару часиков?

Обернувшись, я увидел на пороге бессмертную.

— Маро! — обрадовалась Джан. — Присоединяйся!

— Не сейчас, солнышко, — улыбнулась мечница. — У меня спарринг.

Маро смотрела на меня выжидательно.

— Загляну, — пообещал я.

— Ты чудо, — госпожа Кобалия тут же испарилась, причём бесшумно.

— Это что сейчас такое было? — не поняла Звягина. — Кто она такая вообще? Девочки, мы его теряем.

— Всё в порядке, — Джан сглотнула. — Маро живёт у нас. Это наша подруга, и у неё возникли проблемы. Нужна защита, в общем.

— Домоморф, — Аня сразу ухватила суть происходящего.

— И кто она? — не унималась Ира.

— Соседка. Бессмертная соседка, — ответила Джан. — Это всё, что я могу сейчас сказать. Давайте сменим тему.

— Даже так? — изумилась Ира. — Скажи хотя бы сколько ей лет. Она неплохо сохранилась…

— Сто пятьдесят шесть, — ответила вместо Джан Аня. — Но это не точно. В те времена, подруга, паспорта были, но очень легко подделывались.

— Ты наша всезнаечка, — улыбнулась Звягина.

А в следующую секунду разговоры о нашей соседке были отброшены в сторону, поскольку в моей руке оказался последний пирог.

— Не тяни, — прошептала Джан. — Сделай это.

И снова бинго!

Наивкуснейший яблочный пирог с цитрусовыми нотками.

— Шикарно, — заявил я. Причём заявил абсолютно честно. — Тот, кто приготовил этот шедевр, воистину великий повар.

Морфистка аж подпрыгнула на своём стуле, захлопала в ладоши и перегнулась через стол, чтобы меня поцеловать. Но, внезапно смутившись, отодвинулась назад.

— А вы тут время зря не теряете, — подмигнула Аня. — Когда помолвка?

Повисла гробовая тишина.

— Мы ещё не определились, — уклончиво ответил я.

— Давайте-ка лучше документами займёмся, — вновь перевела стрелки Джан.

— Эй, какие документы? — возмутилась рыжая. — Хочешь сказать, подруга, этот самец ещё не окольцован? И при этом у вас живёт очаровательная бессмертная дворянка, с которой Серёжа постоянно упражняется в додзё? Куда ты смотришь вообще?

— Тебя не спросила, — огрызнулась Джан.

— Ладно-ладно, — я примирительно замахал руками. — У нас тут кулинарный проект, а не шоу «Выйди за меня».

— Вот и оглашай свой вердикт, — парировала Звягина.

— Я никогда так вкусно не ел. Вы все очень хороши. И я затрудняюсь с распределением мест. Предлагаю подключить к процессу Фёдора.

— Дружба здесь не победит, — грозно нахмурилась Ира. — Не пытайся нас обмануть!

— Яблочный пирог, — обречённо признал я. — Мой любимый.

— Эй! — возмутилась Аня. — Так нечестно! Ты знала его вкусы!

Джан с победоносным видом придвинула к себе пакет. Извлекла смету, присланную Плотниковыми. Я поспешил достать из кармана рубашки шариковую ручку. Щёлкнул кнопкой и протянул ручку морфистке.

— Что? — Джан ещё раз пробежалась глазами по строчкам. — Сколько?

— Это суровая необходимость, — чувствую, так просто мне смету не прожать. — Мы должны успеть до начала Турнира.

— Только не говори, что ускоряешься со строительством завода, — тихо произнесла Аня.

Все взгляды молниеносно прилипли к блондинке.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Джан. — Это…

— Бла-бла-бла, тайны Рода, и всё такое, — закатила глаза Строганова. — Ты забыла, кто мой отец? Ивановы уже всколыхнули ленивое уральское болото. Там все на ушах стоят из-за вашего заводика.

— Так он ещё не построен! — запротестовал я.

— И что с того? — пожала плечами Аня. — Разные подрядчики в деле, некоторые лидеры кланов в курсе, появились уже договорённости… Шило в мешке не утаишь. А если учесть, что подобные производства в России можно по пальцам пересчитать…

— Вы о чём? — Ира переводила взгляд с меня на Аню. — Какой такой завод?

— Не важно, — отрезала блондинка. И тут же обратилась к Джан. — Подписывай, подруга. Если речь идёт об ускоренном строительстве, лучше денег не жалеть. Слишком многие точат зуб на… твоего Серёженьку.

Помощь пришла откуда не ждали.

Я с благодарностью посмотрел на Аню.

Глава 9

Из-за присутствия в доме подружек Джан путешествие в океанические глубины пришлось отложить. Да, я мог бы в теории усыпить всех неугодных, но зачем? Все эти забытые секреты пролежали под водой свыше тридцати тысяч лет, пролежат и ещё. Никуда не денутся.

Ира и Аня гостили у нас неделю.

За это время я успел решить вопрос с Плотниковыми, провести дополнительные транзакции и запустить турбо-режим строительства. Параллельно наш холдинг укрепил свои позиции в других сферах и показал очень хорошую доходность от сезонной аренды недвижимости и казино. Летом в этой сфере наблюдался нехилый всплеск. Пансионат был заполнен под завязку, и это при том, что мы увеличили цены втрое. Почему бы и нет? Всё равно состоятельные имперцы бронируют номера чуть ли не на полгода вперёд.

Казино рвало всех и вся.

Фазис — это, безусловно, не Монте-Карло. Но так уж сложилось, что в России игорный бизнес жёстко контролировался кланами, а посему открывать казино можно было в отдельных кластерах и под эгидой Великих Домов. К примеру, Старки уже десять лет пытаются всеми правдами и неправдами сделать Владивосток отечественным Лас-Вегасом (хотя здесь о таком городе не слышали), чтобы срубать бабки на японцах и китайцах. Но не фортануло. Запрет на внеклановую игорную индустрию поддержали лидеры всех Домов, так что «дальневосточной столице» пришлось закатать губу.

Думаю, вы уже догадались, в каких городах колёса Фортуны вращаются круглосуточно, без перерыва на обед. Там, где их могут контролировать хитрожопые князья. На этом фоне я бы сказал, что Фазис — удивительная и неповторимая вольница. Тут встречаются казино наподобие моего, принадлежащие конкретному Роду, иногда свободному. Я узнавал, как это получилось, но чёткого ответа ни от кого не услышал. Даже от Вороновой. Все отвечают уклончиво, дескать, особая экономическая зона и бла-бла-бла. Но меня посетило смутное подозрение, что имели место коррупционные схемы, откаты и обмены. Отмывание денег, без этого никуда.

Так или иначе, Фазис — это негласная игорная столица России. И зимой, и летом сюда приезжают дяди с очень большими деньгами, которые спускаются за одну ночь. Со всей империи съезжаются. И даже из Халифата. Казалось бы, конкуренция… Но желающих испытать удачу так много, что всем хватает.

А вы знали, что выиграть у казино невозможно?

Это правда.

Я на днях разговорился с управляющим казино, и тот поделился кое-какими математическими выкладками. Вместе посмеялись над идиотами, которые верят в числа Фибоначчи, Мартингейл и прочую муру. И это рулетка, а ведь ещё куча бабла спускается за карточными столами, в автоматах…

И да, летом многие приезжают, чтобы совместить приятное с полезным. Позагорать на пляже, смотаться к водопадам, поучаствовать в дегустации вина в какой-нибудь горной крепости, а заодно выиграть или проиграть немного деньжат. Большинство верит, что отыграться реально. Многие устраивают скандалы, оказываясь к утру без штанов, и тогда к делу подключаются наши охранники. Чтоб вы понимали, именно в казино дежурят самые сильные одарённые. А всё потому, что посетители — люди непростые. Многие из благородных семей и сами со сверхспособностями. Поэтому заведение нашпиговано подавляющей артефакторикой, которая включается либо автоматически при аномальном всплеске ки, либо с кнопки крупье. Ну, или с пульта руководителя охранной службы.

Летом мы с совладельцами усиливаем меры безопасности.

И, поверьте, оно того стоит.

Деньги льются рекой, иногда — Ниагарским водопадом.

Всю неделю я растратил на инспектирование своих владений. Задействовал для этих целей «Джона Уика». Пару раз пришлось гнать Бродягу в Неваполис и Екат, где разрастался загребущий «Стриж». Доходы росли не только от доставок и игорного бизнеса. Начали дорожать акции технологических концернов, в которые я некогда вложился. Например, в Европе и Наска хорошо продавались малогабаритные самолёты, которые закупались финансовыми воротилами и главами богатых Родов. По уровню комфорта частные лайнеры не уступали дирижаблям, но при этом перемещались гораздо быстрее. По моим сведениям несколько стран уже вплотную подошли к массовому внедрению гражданской авиации. Будут ли вытеснены дирижабли? Ответ кажется очевидным, если вспомнить факты из моей реальности. Но здесь — другой расклад. Местные дирижабли безопасны, вместительны и жрут меньше топлива. Иными словами, они дешевле. И на данный момент уступают только в скорости.

А ещё поднялись вверх акции концернов, производящих бытовую артефакторику. Всё чаще местные лаборатории ухитряются воспроизвести простейшие технологии Предтеч, внедрить в земное оборудование и поставить на поток. Получаются весьма интересные решения. Холодильники, которые не нужно размораживать. Генераторы с запредельным моторесурсом, работающие неделями без техобслуживания. Осветительные приборы, в которых не используются лампы накаливания… Пока всё это стоит дорого и встречается лишь в домах аристократов и финансовых воротил, но производственные мощности растут…

Тем временем Матвеич с Васей таки закончили облагораживать наши коммуникации. Не только наши, разумеется. Цепочки, связанные с редкими и дорогими артефактами были проложены вдоль основных канализационных и водопроводных магистралей. Как говорится, доверяй, но проверяй. Сегодня Йа-Рхан отступил и отозвал своих псов, а завтра, после того как получит желаемое, снова выкопает из ила топор войны. Никому нельзя слепо доверять. А уж тем более древним существам с совершенно чуждой и непостижимой этикой.

Дожди закончились, и на город обрушилась жара.

Столбик термометра дотянулся до сорокаградусной отметки.

А такую жару я не очень-то люблю. Джан выросла в Халифате, ей норм. Маро так и вовсе живёт в этих краях десятилетиями. А у меня каждый раз новое перерождение. Дома спасали только кондиционеры и басик, вот я и начал гонять с инспекциями по более северным городам, хо-хо-хо! В Екатеринбурге, на минуточку, было ветрено и что-то в районе двадцати. Аж душа возликовала.

Накануне поездки я решил съездить в посёлок, пообщаться со старостой. Заодно снял немного наличных в «Азарот-Банке», который тоже обзавёлся новеньким банкоматом.

И столкнулся у дверей почтамта с Павлом Яковлевичем Грубиным. Тем самым вредным старикашкой, что некогда работал помощником губернатора. Образцовый душнила и мракобес.

— Господин Иванов! — обрадовался пенсионер. — Вы-то мне и нужны!

Хуже не придумаешь.

Натянув маску доброжелательности, я приблизился к бывшему чиновнику. А ведь бывших, как известно, не бывает…

— Моё почтение, господин Грубин.

— Ты мне, Сергей, зубы не заговаривай. Почтение у него. Нет у тебя никакого почтения к старикам. Целыми днями шумишь, стройку ведёшь. Големы твои шныряют по всей округе. Камеры за мной повсюду следят. Это ж слыханное ли дело? Куда ни повернёшь — везде камера! Возмутительно!

— Я уже устал объяснять, что всё согласовано на общем собрании жильцов. И утверждено старостой. Муниципалитет поставлен в известность.

— Всё предусмотрел, да? — злобно прищурился пенсионер. — А Знаки на трубах? Мне уже всё донесли! Не имеешь ты никакого права на общую воду! Я теперь из-под крана боюсь пить!

— С водой всё в порядке, — заверил я. — Можете пить смело.

— Как же, — фыркнул Грубин. — А цепочки зачем прокладывать?

— Из соображений безопасности.

— На всё у тебя один ответ. Но ты знай, я это так не оставлю! Я уже написал жалобу в администрацию Эфы! И прошение в муниципалитет, чтобы специальную комиссию прислали. Прищучат тебя, ой, прищучат! За всё ответишь.

Вздохнув, я направился к «Ирбису».

Спорить с этим психопатом бесполезно.

— Ты, Иванов, ещё пожалеешь! — донеслось мне в спину. — Древние всё видят! Жди возмездия!

Хлопнувшая дверь отрезала пенсионные вопли.

***

— Что это? — я посмотрел на разложенные передо мной детали. — Шоколадные рулеты? Газовые баллончики?

Матвеич победоносно ухмылялся.

Накануне вечером я сгонял с Бродягой в горы, прихватил новенький АРМ и начал готовиться к грядущему путешествию. Морально готовиться. И оружейно. Заполнил каморы нагана свежими каббалистическими патронами, упаковал в поясную сумку четыре спидлоадера, добавил к походному набору ментальный обруч рептилоидов. Исключать ничего нельзя. Если Йа-Рхан будет поджидать меня в глубине, артефакт обеспечит хоть какую-то защиту.

— Твой заказ, — пояснил Матвеич.

Пупкин, второй каббалист Рода Ивановых, держался в стороне.

Мужики явно что-то скрывали.

Я взглянул на элементы более внимательно. Штук двадцать мелких цилиндриков, разложенных на подносе. Длина у всех разная. Некоторые тоньше, другие толще. Никакой системы. Цвет морёного дуба.

Взяв один из цилиндриков, я покрутил его в пальцах. Лёгкий, но не дерево. Вероятно, полый внутри, но торцы запечатаны. Хотя… если присмотреться, можно увидеть тонкую спиралевидную линию. Возникло ощущение, что цилиндр скрутили подобно роллу и спрессовали до очень плотного состояния.

— Хм, — я положил деталь на прежнее место. — Оружие? Оберег? Часть электропроводки?

Каббалисты дружно рассмеялись.

— Горячо, — сказал Пупкин. — Но не совсем верно.

— Рассказать ему? — сжалился Михалыч.

— Пусть опробует в деле, — заявил Пупкин. — Будем считать это эксклюзивной презентацией.

— Мы можем собрать ещё такие, — заверил Михалыч.

Так.

Спокойствие и только спокойствие.

— И что мне с этим делать?

— Правильный вопрос! — обрадовался Михалыч. — Возьми любой из этих фрагментов и влей немного ки. Подержи в руке секунды три, чтобы система настроилась.

— Система? — переспросил я.

— Да, это сложная система, — подтвердил Пупкин. — Но сейчас увидишь. Делай, как мы сказали.

Пожав плечами, я взял с подноса уже знакомый цилиндр, потянулся к нему усилием воли и открыл внешние каналы. Расход ки даже не почувствовал, настолько он был мизерным. Цилиндр напитался моей энергией, и что-то внутри него ожило. На непостижимом интуитивном уровне я ощутил связь с каждым из двадцати элементов. При этом ничто не светилось и не проявляло внешних признаков активации.

— Дальше-то что? — не выдержал я.

— Прикажи Бродяге создать мишень, — предложил Пупкин. — Дистанция… ну, метров десять от нас.

— Хм, — я ощутил неодолимую тягу цилиндров собраться воедино. — Бродяга, сделай мишень на дальней от нас стене.

Моя группировка удобно расположилась в гостиной, которую я изолировал от остальной части дома. На часах — без четверти три. Глубокая ночь. Любимое наше время для подобных вылазок.

Мишень сформировалась незамедлительно.

— Плотнее, — нахмурился Михалыч. — Толще.

— Исполняй, — попросил я.

Мишень стала более выпуклой.

— Прикажи устройству собраться, — начал меня инструктировать Михалыч. — Мысленно. А потом вытяни руку вперёд и подумай о поражении цели.

Становилось всё интереснее.

Ментальные приказы я уже научился отдавать благодаря взаимодействию с Хорвен.

Устройство откликнулось мгновенно.

Воздух над подносом уплотнился, сгустился — я это воспринял на уровне ощущений. Не визуально. Фрагменты шевельнулись и начали стыковаться с умопомрачительной скоростью. Пара секунд — и у меня в руках обнаружилась деревянная трость, сужающаяся с одной стороны и расширяющаяся с другой. Переход был плавным, почти неощутимым.

Второй приказ.

Трость рванулась вперёд, за ней потянулась моя рука. Из торцевой части выскользнуло нечто быстрое, отблёскивающее металлом.

Лезвие вспороло воздух.

И с треском врубилось в мишень.

— Неплохо, — оценил я. — Это трость мистера Джонса?

— Мы её разобрали, — признался Михалыч, — вытащили отдельные компоненты, всё тщательно изучили. И переделали по собственному усмотрению.

— А что мне мешает просто метать ножи?

— Это не все функции, — обиделся Пупкин. — Прикажи лезвию вернуться. И включи режим ближнего боя.

Я так и сделал.

Клинок выдернул себя из мишени, в мгновение ока пересёк комнату и нырнул в трость.

Очередное преображение застало меня врасплох. Цилиндры с едва уловимыми щелчками начали втягиваться друг в друга, подобно телескопической удочке. Из торцов выдвинулись клинки. Оружие удлинилось, продолжая вытягивать ки из моих каналов. Не прошло и трёх секунд, как я получил некое подобие двухклинковой глефы.

— Модернизируется? — уточнил я.

— Чётко представь, что хочешь получить, — ответил Матвеич. — И влей ки.

Так и делаю.

Оружие вытягивается, словно живое. Лезвие слегка изгибается, рукоять становится длиннее. И вот уже я держу нормальную глефу, причём довольно тяжёлую. Полутораметровой длины.

— Как вы это сделали? Она потяжелела!

Михалыч засиял от удовольствия:

— Артефактные модули, которые мы извлекли из трости этого… Джонса. Сложные цепочки. И главное — модуль, преобразующий материалы. Трансмутатор.

— И откуда вы его добыли? — прищурился я.

— Спроси у Феди, — хмыкнул Пупкин. — Джан по нашей просьбе влезла в сновидения какого-то мага из параллельного мира. Мы всё это адаптировали под имеющиеся схемы. Бродяга тоже давал советы по преобразованию.

Монстры.

— И как мне его незаметно переносить?

— Отдай приказ, — сказал Вася. — Уменьши до одного сегмента или разложи на компоненты.

Я выбрал первый вариант.

Глефа втянулась сама в себя.

У меня в ладони остался потолстевший цилиндр. Компактный, но довольно увесистый. Приказываю стать легче — и цилиндр обходит законы гравитации!

Охренеть.

— Друзья мои, — широко улыбаюсь каббалистам. — Премия будет такая, что вы сами не ожидаете.

— Фантазия у нас хорошая, — хмыкнул Пупкин.

— Ладно, — я обвёл глазами всех, кто собрался в гостиной. — Не отправиться ли нам в царство Нептуна?