Тень минувшего полнолуния

Пролог. Даже кошка может смотреть на короля.

Коты могут сами о себе позаботиться. Не то что страны и народы. Терри Пратчетт

Черные волосы метнулись перед лицом короля.

– Ты обещала, что это поможет! – истошно завопил он.

– Ты не веришь обещаниям ведьм!

– Потуши костер!

– Позже. На артефакт ее гибель не влияет, но мне приятна смерть еще одной ведьмы.

– Она была твоей сестрой!

– Ты не веришь в родственные связи!

Огромный костер на площади перед дворцом полыхал. Женщина, привязанная к столбу в центре, уже не кричала. Палач не пожалел для нее вонючих веток болотного багульника, и она давно была без сознания, надышавшись ядовитым дымом. Палач не зря получил увесистый мешочек золотых и не обманул. А кто виноват, что ветки для костра собирались так невнимательно? Но ведьма ведь сгорела? Так какие к нему могут быть вопросы? Он честно выполнил свою работу.

На балконе королевского замка стояли всего двое. Никто из придворных не был допущен на казнь. Челядь пугливо пряталась по углам, не желая попадаться лишний раз на глаза королю и его ведьм… его советнице. А то так и самому можно на костер попасть.

– Твое лицо опять уродливо, и волосы седые. Сделай что-то с этим, – брезгливо скривил король тонкие губы.

– Не могу. Как только она сгорит, и ее пепел развеется, все вернется. Лицо станет прежним, а волосы почернеют.

– Что мы будем делать дальше?

– Найдем другую ведьму.

– Где? В королевстве их почти не осталось, а те, что остались, так надежно спрятались, что у тайной канцелярии уходят месяцы на их поимку.

Недовольная гримаса короля заставила его спутницу поморщиться. Ее лицо и в самом деле превратилось в отвратительную маску, глаза налились кроваво-красным цветом, а волосы стали белыми, как кости мертвеца. Даже запах от гниющей плоти перестал заглушаться. Вон как король морщится, поднося к носу тонкий платочек. Как же он ей надоел. Но терпение и еще раз терпение. Очень скоро все изменится, и она сможет избавиться от этого рыхлого паразита, что пригрелся на ее уставшем теле.

Костер догорал. Поднявшийся ветер подхватывал пепел и уносил его прочь от королевского замка.

– Где мы найдем другую ведьму?! – завизжала эта пародия на короля.

– Все не так плохо, как вам кажется, ваше величество. В конце концов, подойдут и новорожденные младенцы. Уверена, что матери сами их принесут за горсть медяков. Мы такое уже пробовали, и иногда срабатывало.

Ее лицо быстро приобретало прежние черты, глаза и волосы снова становились жгуче-черными, исчезал запах гнили и разложения, длинные крючковатые ногти втягивались, а руки, покрытые язвами и бородавками, снова становились гладко-белыми.

– Мне не нравится эта идея. Найди ведьму!

– Если бы ваше величество так не упорствовали, то артефакт давно был бы полон.

– Нет! Найди другой способ. Моя семья неприкосновенна! Я не позволю тебе!

И король стремительно ушел с балкона.

– Посмотрим, как долго ты еще будешь сопротивляться, – прошептали красные губы, и ведьма направилась следом.

Глава 1. У опытного кота март в апреле, когда спадает ажиотаж.

– Алло! Это пожарная часть? Моя кошка залезла на дерево и не может оттуда слезть. – Простите, но мы выезжаем только на пожары. – Ладно, дайте мне минутку.

Снег набился за воротник, и теперь вся шея была мокрой и холодной. Спускаться нужно быстрее, а то так и замерзнуть немудрено. И почему в горах вечно кажется, что вот же он, лес, рядом, а в реальности до него еще идти и идти, проваливаясь по колено в снег.

Я поправила рюкзак за плечами и дернула капюшон плаща, но глубже он не натягивался, и в голову дул пронизывающий ветер. И это у вас называется середина лета? И где это лето, спрашивается, бродит? Даже и думать не хочется, как тут зимой. Но будем надеяться, что зимой я тут не окажусь.

Еще бы дожить до зимы. Столько сделать нужно, а у меня даже намека на безопасное место нет. Зимовье - это отлично, но для него нужен как минимум дом. Вряд ли меня пустят в замок, но дом, может быть, выделят? Ладно, пора заканчивать мечтать и идти, быстрее перебирая ногами, а то такими темпами до леса мне не дойти.

Я почувствовала на себе взгляд и остановилась; наклонилась, поправляя сапог и доставая ножи из рукавов рубашки. Сколько их? И кто? Не хотелось бы начинать осваивать территорию с убийства. Оглядевшись, я поняла, что шансы уйти невредимой невелики. Только вот ран от кошачьих когтей мне не хватало ко всем трудностям. Спрятав ножи обратно, подняла руки и опустилась на колени. Может, получится договориться?

Мои противники зафыркали. Снежные барсы. Их четверо, по крайней мере, я насчитала именно столько. Большие, красивые и пушистые, шуба-то у них какая. В такой шубе точно не замерзнешь на снегу. Ага, а еще они смертоносные, как мои сестры в брачный период. Хотя нет, до моих сестер им все же далеко. Сестры сначала нападают, а потом все остальное. А этих я мало того, что заметила, так они еще и фыркают. Нет, вы, конечно, кошки, только вот у мышки могут оказаться когти.

– Дяденьки, чего вы? Мимо шла, никого не трогала, – жалобно запричитала я тоненьким голоском.

Снова послышалось забавное фырканье. А потом скрип шагов. Так, значит один обернулся в человека. Этот – считай, что мертв. Кто же оборачивается в присутствии ведьмы? Глупо. Барса вырубить сложнее.

– И откуда же ты шла? Судя по следам – с вершины. И что ты там делала? Там жилья нет, – насмешливо спросили у меня.

Тебя мама в детстве боятся ведьм не научила? Плохо это. Ведьм нужно боятся, это, знаешь ли, жизнь продлевает. Но видимо парень что-то почувствовал, потому что, аккуратно приблизившись, резким движением сдернул капюшон с моей головы.

Длинные серебристо-серые волосы рассыпались по плечам.

– Ведьма! – и парень резко скакнул в сторону.

А, нет. Мама, знавшая сказки, у мальчика все же была. Вон как затрясся. Но оборачиваться не спешит.

Да, у нашей братии характерная особенность – это седые волосы, ну или серые, или лунные. Кому как нравится. Можно закрасить, только вот краска держится до первого мытья головы, или до первого дождичка. Морок лучше, но на его поддержание нужны силы, которые гораздо лучше применить на создание сгустка, в случае чего – пульнуть им в обидчика, и дело с концом.

Я стала медленно подниматься с колен и хмурым взглядом обводить всю компанию. Маленькие вы еще. И я зажгла на руках по небольшому сгустку силы. Да-да, на обеих руках. Правильно вы испугались. С обеих рук кидаться могут немногие. Так что двое из вас, считай, уже трупы.

– Мальчики, может, договоримся? – холодно и угрожающе спросила я.

С жалобным причитанием покончено. Смысла нет, меня и так раскрыли. Я, правда, и не сильно пряталась, но все же рассчитывала на более дружелюбный прием.

И тут за спинами у мальчиков метнулась тень. Барсы расступились, давая дорогу вожаку. Их пятеро. Все хуже, чем я думала. Если не договоримся, потреплют меня знатно.

– Вы находитесь на землях маркграфа Роланда Бретонского. Потрудитесь представиться и изложить цель вашего пребывания, – парень старался придать своему голосу официальности и суровости, но выходило у него не очень.

Эк меня занесло. Что-то мы с сестрами перестарались и открыли портал далековато. Но с другой стороны, так безопаснее, и тут меня точно не знают в лицо.

– Лика.

– Все? – немного ошарашенно спросил парень.

А вот его спутники опять зафыркали. При этом смеялись явно не надо мной. Я же, услышав фырканье, погасила пламя на руках и встала в более расслабленную позу. Слегка приподняв руки в примирительном жесте, я сказала совсем другим тоном, без нахальства и угрозы:

– Мне нужно место для зимовки. Весной я уйду. Я ищу любую деревню со свободным домом, готовую меня приютить на это время. С меня зелья из трав, что успею собрать к зиме, лечение, помощь в родах, снятие порчи. Сама обещаю не ведовать и не ворожить без особой нужды.

– Так у нас в деревне при Ронсевале полно пустых домов. И там будут рады… – начал парень, но вожак повел ухом в его сторону, и тот мгновенно замолчал и уже другим тоном сказал:

– Прежде чем поселиться в деревне, вам надлежит получить разрешение в замке Ронсеваль.

Я скривила губы в ухмылке.

– Парень, ты ничего не путаешь? Таких, как я, в замок не пускают.

– В Ронсеваль пускают всех. Вообще в Ауньяме к ведьмам относятся весьма лояльно. С чего вы вдруг взяли, что не пустят? – неожиданно обиделся парень.

– Ладно. Пошли в твой Ронсеваль, спросим разрешение, раз надо. Очень хочется ночевать сегодня под крышей, – примирительно кивнула я.

Но парень не решался сдвинуться с места и кинул взгляд на вожака. Тот шевельнул ушами, и только тогда парень закивал и обратился снова ко мне:

– Мы будем ждать вас в замке.

С этими словами он перекинулся в снежного барса, и вся пятерка стала медленно отступать. Вот ведь! Поняли, что со мной лучше не связываться. Они бы меня потрепали, но и я бы подпалила их белую шкурку и окрасила снег в красный цвет. Так что договориться и у них был резон.

Я стала спускаться дальше, тем более, что мне так любезно протоптали дорожку. Я шла долго, пока снег, наконец-то, не сменился травой, и этот контраст был разительным. Вот не люблю я это. То холодно, то жарко. Из зимы в лето. Я бы свернула к виднеющемуся лесу, если бы не показавшийся вдалеке замок. Хочешь не хочешь, а надо предстать пред здешним хозяином.

И я уверенно двинулась к замку.

Маркграф Роланд Бретонский. А пафоса-то сколько. Маркграф – это по-нашему герцог будет. Ну ладно, явимся. От меня не убудет соблюсти местные традиции. Только вот бедновато для герцога живет этот Бретонский. Да и забрался он далековато. И почему он, кстати, не в походе? Они что тут, ни с кем не воюют? Это они зря. Деньги и походы вещи взаимосвязанные и необходимые. Хотя, если дома, то значит, старый и толстый. Другой бы в разгар лета точно бы был в походе. Можно во имя Матери всего сущего. Хотя лучше за Многоликого отца повоевать. Это дольше и дальше. Глядишь, зимовал бы не в замке. Мне так чем меньше рыцарей в замке, тем лучше.

Я крутила все это в голове, пока уверенно продвигалась к замку. Со стороны гор был глубокий ров. В стене, разумеется, была скрытая дверь, только для меня ее не откроют. Ну, мы ведьмы не гордые, мы и в центральные ворота постучимся. Раз уж пришли.

И я принялась обходить замок.

Шателет, или бастиду, небольшую башню на дороге перед замком, мне дали преодолеть. Впрочем, это было логично, а вот стоило мне приблизиться к барбакану, фортификационному сооружению, предназначенному для дополнительной защиты входа в крепость, он у них тут был каменный, меня и остановили. Не то что до главных ворот с подъемным мостом и решеткой не допустили, но даже и к предмостным укреплениям я не дошла. Это и правильно. Я бы себя тоже не пустила.

Только вот из амбразур и бретеш, бойниц таких, только выступающих, на меня подозрительно никто не ощерился из луков. Почему? Я бы на их месте всем лучникам в замке приказала навести на незнакомую ведьму все оружие, что имелось. Странно.

Меня ждали. Пятерка, что встретилась мне в снегах, теперь в человеческом обличье, смотрелась внушительно. У всех суровые лица, и смотрят очень недобро. Кошечки в их исполнении мне, скажем прямо, понравились больше, хотя я не привередливая.

А вот прямо перед ними стоял великан. Огромный. Я ему по плечо. В прыжке. Ну ладно, ладно, преувеличила. Просто на табуретку встану и достану ему до макушки. Я хмыкнула и снова оглядела его с ног до головы. Сильный, могучий. Лицо каменное, без малейшего следа улыбки. Волосы длинные и слегка вьющиеся на концах. Впрочем, обрезаны они были грубо и неровно. Как будто в спешке и мечом. При этом сам меч был тупой. Лицо можно было бы назвать красивым, если бы не излишняя суровость черт и неулыбчивость хозяина. Одежда стандартная для этих мест. Кольчуга, кожаные штаны и сапоги, отороченные мехом. Стоящие за его спиной воины одеты так же. Его одежда не богаче, чем у них. Значит, такой же солдат? Рангом повыше, и все.

Хотя на встречу с незнакомой ведьмой никто другой бы и не вышел.

– Представься.

Вот так сразу? А голос приятный, мелодичный и не грубый для обычного солдафона.

– Лика.

– Меня это не устраивает. Мне нужно полностью твое имя.

– Зачем?

– Ты хочешь жить на этих землях до весны? Мне нужна клятва, что ты не предашь, не причинишь вред жителям и не разболтаешь секреты врагам. А врагов у нас много.

Я призадумалась. А имеет ли смысл? Или пойти дальше? Только вот дальше и проблем больше. Здесь, ближе к горам, условия выживания суровее, зато народу меньше. Мне сейчас важнее безопасность. А чем дальше я уйду от гор, тем шансы на нее ниже. Так что остаться здесь – самое правильное. Я еще раз оглядела замок. Замок хорошо укреплен, я нигде не увидела повреждений, но вот с людьми у них явные проблемы. Нет у них людей. И я нужна им.

– Нет. Имя не скажу. Кровь устроит?

Брови солдафона полезли вверх. Ну да, клятва на крови – штука редкая. Ее нельзя нарушить, как ни старайся. Да и навсегда она, разрушить кровные клятвы еще ни у кого не выходило. Но в моем случае этот вариант единственный. Настоящее имя, а именно им произносятся все клятвы, называть нельзя.

– Ведьма? Ты серьезно? – на всякий случай уточнил он.

– Серьезно. Ты кстати кто? Мне бы владельца земли. Зря кровь лить не буду.

– Маркграф Роланд Бретонский, к твоим услугам, ведьма, – и мне отвесили шутовской поклон.

На этот раз настала моя очередь удивляться. Что, не толстый? И не старый? Это как же я ошиблась в выводах? Одет, как и воины, меч самый обыкновенный. Эфес без дорогих камней и украшений. Кольчуга надежная, но самая обычная, плетенье солдатское. Не мудрено было ошибиться.

– Что? Передумала?

– Да нет. Удивилась неверным выводам, что сделала по дороге, – честно ответила, доставая нож из голенища сапога.

Те ножи, что в рукавах спрятаны, светить не стала. Необычно для ведьмы иметь такие ножи. А вот тот, что в сапоге, самый что ни на есть простой.

Все, кто находился сейчас барбакане, не отрываясь следили за моими действиями. Пол, несмотря на то, что само сооружение каменное, был земляным. И я, разрезав руку, сжала ее в кулак и дала крови капать на землю.

– Клянусь уважать законы земли, клянусь беречь ее жителей, клянусь не предпринимать действий, которые могут разрушить замок, клянусь не предавать интересы ее владельца маркграфа Роланда Бретонского. Путь земля примет клятву ведьмы.

Кровь впиталась быстро, и не осталось ни капли на ее поверхности. Земля приняла мою клятву.

– Клятва ведьмы?

– Другую клятву вам с меня не получить. Но вы примете и эту.

Клятва ведьмы вещь хорошая. Она действует, только пока нет угрозы для жизни самой ведьмы. Иными словами, не нападайте на меня, и все ваши секреты будут надежно спрятаны. Все остальное на рассмотрение ведьмы.

– Откуда такой вывод?

– Бойницы.

– Что с ними?

– В них нет лучников, а еще птичка прочирикала, что в деревне есть пустые дома. Нетрудно догадаться, что в последнем походе вы потеряли много людей и оборотней. Я нужна вам. Зима будет тяжелой, и вам бы не хотелось терять людей. Ведьма может помочь. Да и раненые наверняка есть?

Он обернулся и безошибочно посмотрел на парня, что обернулся в человека и разговаривал со мной в горах. Ну да. Кто ж еще мог проболтаться. Но и остальные молодцы. Доверили переговоры почти мальчику.

– Я принимаю твою клятву, ведьма.

Вот и чудесно. Это мне повезло, мог ведь и в позу встать. Но видать, у него и впрямь нет выхода. И не надо так хмуриться. У меня своих врагов хватает, приобретать еще и ваших мне совсем не хочется. Так что я мирно поживу у вас до весны, а там посмотрим.

– Брендан проводит тебя в деревню. Познакомит со старостой. Тот выделит дом. Прости, но в замок я тебя не пущу. Нет такой необходимости. В деревне живи, но только кормить тебя никто не будет.

С этими словами он развернулся и пошел в замок. Я же осталась с пятеркой оборотней, смотревших на меня весьма недружелюбно.

– Мальчики, давайте не будем обострять и так непростую ситуацию. Кто из вас Брендан? – с милой улыбкой спросила я.

Тот же парень, что так неосторожно проболтался мне про пустые дома в деревне, смущенно улыбаясь, вышел вперед.

– Ну, разумеется, – и я кивнула.

Я развернулась к ним спиной и двинулась на выход. Мне еще дом в порядок приводить. В гляделки играть точно некогда.

Я услышала за спиной быстрые шаги.

– Для оборотня из семейства кошачьих ты очень громко двигаешься и дышишь.

– Да? А как ты нас заметила в горах? – спросило меня это когтистое чудо.

– Ты дышишь, как стадо коров на пастбище. Я вас услышала, а уже потом увидела. Вожака не видела до последнего. Вон он действительно хорош, – похвалила я.

– Ганелон? Да, он опытный боец. А вот я, когда снял с тебя капюшон, не поверил, что такая красавица, да и в наших горах.

– Ты преувеличиваешь. Для ведьмы у меня самая обычная внешность. Я не красавица, ну или ты тут у себя в горах других не видел.

– Может быть, только Ганелон тоже сказал, что ты красива, а он много где побывал.

– Вы, я вижу, успели перемыть мне косточки?

– Да, то есть, нет. Только по делу. А ты и в самом деле умеешь лечить? А хромоту умеешь?

– Смотря какую. Я ведьма, а не Матерь всего сущего.

– У меня брат в деревне. Может быть, ты…

– Посмотрим. А что брат оборотня делает в деревне? Разве он не должен быть в замке?

– Тильпин – брат по матери. Отцы у нас разные. Так говорят. Мама меня нагуляла от оборотня.

– Редкость это. У человека и оборотня почти всегда рождается человек, – выдала я известную истину.

– Да, мне повезло обернуться в четырнадцать, и меня тут же взяли в замок.

За разговором мы спускались вниз от замка к деревне, расположенной у самого его подножья. Это было объяснимо, ведь в случае нападения крестьянам было проще добежать до замка и укрыться за его стенами. Не многие владельцы разрешали вот такое расположение деревни, и не многие впускали к себе по мере приближения врага. Только была опасность, что враг, захватив деревню, в случае неудачи с осадой ее спалит, хотя враг мог ее спалить и будь она чуть дальше. Большой роли это не играло.

Каждый из домов был расположен далеко друг от друга. И деревня получалась по площади большой. Впрочем, она и по количеству домов была большой, и если бы половина домов не пустовало, то жителей получалось под две сотни, по моим прикидкам.

– А почему нет огородов и плодовых деревьев?

– Так не растет тут ничего. Почвы тоненький слой, а дальше идет камень, из которого построены дома и замок.

– А чем же кормится деревня?

– Так охотой. Лес же вон рядом, и дичи в нем много. А еще торговлей. Шкуры продают. У нас очень хорошие дубильщики и кожевники, наши шкуры ценятся.

Мы шли по деревне, и встречали нас далеко не радостными взглядами. Ну, меня-то понятно. А вот молодой оборотень чем провинился?

– За что вас не любят в деревне, Брендан?

– За все понемногу. За то, что стал в четырнадцать оборотнем, а это не всем удается, за то, что в последний поход меня не взяли и я выжил, а у многих погибли близкие. Да всего и не упомнишь.

– Нет. Это не те причины. Вы врете, Брендан. Или не договариваете. Впрочем, неважно. Будет нужно, я сама выясню. Это дом старосты?

– Да, он самый большой в деревне.

– Ожидаемо.

Дом и в самом деле был большой, и меня в него не пустили. Я уже привыкла к этому и отнеслась совершенно спокойно. Когда староста вышел на крыльцо, я одарила его своей самой любезной улыбкой, от которой его, впрочем, слегка перекосило. Бывает. Не всем нравится, когда я улыбаюсь.

Брендан рассказал, что мне дозволено поселиться в одном из пустующих домов деревни на выбор старосты. Кормить они меня не обязаны, вообще ничего не обязаны. Просто выделить пустующий дом.

Староста сдержанно кивнул. Он не проявлял открытой неприязни, но и сильно радоваться моему появлению не спешил.

– Вон там, на краю деревни, почти у самого леса, стоит дом. Он полностью в вашем распоряжении. Это бывший дом ведьмы. Она умерла два года назад. С тех пор он пустует.

– Благодарю. Это то, что нужно. Только еще один вопрос. От чего умерла ведьма? – поинтересовалась я с самой своей радостной улыбкой, от которой старосту почему-то опять перекосило.

Да, с радостью нужно будет поработать. Не выходит у меня радость от слова совсем.

– Так от старости, – поведали мне.

Я снова улыбнулась, но староста решил, что на сегодня достаточно с него моих улыбок, и быстро ушел в дом. Это было похоже на бегство от такой дружелюбной и милой ведьмы, как я.

Нда-а-а. Ведьмы от старости не умирают. Нас можно сжечь, это самый верный способ. Можно зарезать, заколоть самым различным оружием. Практически невозможно отравить. Можно даже сбросить в пропасть, если ты найдешь такую дуру и пропасть. Но вот чего мы точно не делаем, так это не умираем от старости в своей постели.

Только этого мне и не хватало. А так все хорошо начиналось.

Глава 2. Любопытство сгубило кота.

Встречает кошка гнома. Спрашивает:

-Ты кто?

-Я гном. Делаю пакости людям, порчу вещи, ору по ночам, спать не даю. А ты?

Кошка задумалась…

-Кажется, я тоже гном.

Из просторов интернета. Автор в розыске.

– Брендан, ты пойдешь со мной? – обернулась я к своему сопровождающему.

– А это обязательно? – и парень смутился.

Мы двинулись в сторону дома. Дом и в самом деле был виден издалека. Он стоял не в самой деревне, но все же его при желании можно было к ней отнести. Мы шли, а я продолжила выяснять необходимые мне детали.

– Только не говори, что ты боишься, Брендан.

– Нет. Я не боюсь, только давайте я вам отсюда все покажу? Дом же видно, – и он махнул рукой в сторону леса.

– Так. Судя по всему, туда никто не ходит? И ничего там не трогает?

– Да, – и он понурился.

– Ведьму когда сожгли? Ну, в смысле ее тело?

– Сожгли? Да как можно? Мы похоронили. На местном кладбище.

Я схватилась за голову. Мало того, что у меня тут непонятно от чего умершая ведьма, так еще и труп в землю закопали. Ну, совсем молодцы.

– К дому почему никто не ходит? – решилась я на вопрос, втайне боясь услышать еще что похуже.

– Там стоны, крики, а еще у Олафа началась зараза по всему телу после того, как он решился в дом зайти. Пятна пошли. Ему пришлось в город к ведьме тамошней идти, за два золотых она его вылечила.

– Два золотых? Не мало.

– Староста скрепя зубы дал. Олаф туда по его просьбе пошел. Олаф – охотник хороший, и у него семья.

– Про простофилю Олафа мне все понятно. Давай вернемся к ведьме.

– Почему простофиля-то? – обиделся Брендан.

– А зачем позволил себя уговорить? Вот пускай староста бы и пошел. Ему по должности положено такими вещами заниматься. Мало того, что пошел, так еще и в дом полез. Нужно было просто походить рядом, почувствовать, что не все ладно, и уйти по-тихому. Ведьма городская что сказала?

– Так вот она и сказала Олафу, чтобы не вздумал никто туда соваться. И еще сказала, что Олафу повезло, что ему в голову не пришло взять из дома что-то. Тогда последствия могли быть и хуже.

– Куда уж хуже, – вздохнула я.

– Все плохо, да?

– Ну, если не считать неупокоенной убитой ведьмы, наверняка старого проклятья и не уничтоженного праха, то все остальное выше всяких похвал, – и я улыбнулась.

Но вот с радостью опять не получилось, потому что Брендан нахмурился от моей улыбки и спросил:

– Может вам другой дом попросить? Или я чем могу помочь?

– Чем ты можешь помочь? А другой дом мне нельзя. Мне этот нужен. Давай так. Завтра утром ты придешь к дому, но близко подходить не вздумай. И позовешь меня. Если не дозовешься, то съезди в город к той ведьме. Пообещай десять золотых, если она придет, – задумчиво протянула я.

– Десять золотых? Да где же столько взять?

– Не о том думаешь. В доме они ее ждать будут. Так ей и скажешь. Она согласится. Но надеюсь, что это не понадобится. Давай показывай дом. У меня дел, как выяснилось, столько, что до утра бы управиться и не помереть.

– От усталости?

– Нет, от упрямства.

Не дойдя до дома шагов двадцать, я резко остановилась.

– Брендан. Развернись и шагай в замок. До утра твоя помощь мне не понадобится.

– А может я все же…

– Брендан, не нужно спорить с ведьмой. Это всегда плохо заканчивается. И поверь, не для ведьмы.

– Понял. Ну, я пошел.

И парень стал медленно отступать. И вот правильно же отступал. Пятясь назад и не поворачиваясь к дому спиной. Умный мальчик, может быть, ему и повезет, доживет до старости.

Я сделала шаг. Потом еще один. Нда. Работы-то сколько.

А уж проклятий-то сколько понавела посмертных. Это ж надо умудриться их всех еще и активировать? Я просто в восхищении. Нет, не от старой ведьмы, а от себя, что меня так угораздило вляпаться.

В дом я входила аккуратно и тихо. Около дома все зачистила достаточно быстро. Там местные жителя сами все на себя цепляли, и почти ничего убирать не пришлось. А вот незачем было к дому подходить. Теперь наверняка болячки у всех, а мне лечи и снимай.

Так. Охотник Олаф малую часть на широкую грудь принял, но осталось тут еще больше. И я засучила рукава. Очищение, омовение, благодать. И так по кругу. Это как сор из избы выметать, потом полы мыть, а уж потом травы душистые расставлять. Принцип такой же. Старая карга постаралась от души. Столько проклятий после себя оставить, а местные жители ее не сожгли. И кости ведьмы продолжали их подпитывать, так бы и продолжалось, пока кости окончательно бы не истлели. Или же не пришла другая ведьма и все это не сняла. Чем я сейчас и занималась.

Сожги они ее сразу и развей пепел, проклятия еще бы постояли какое-то время и сами без подпитки сгинули. А теперь мне работы непочатый край. Еще и на кладбище идти. Ну да. Кости нужно упокоить. Я не некромант, но с этим должна справиться. Если из-за каждой ведьмы некроманта вызывать из столиц, то они совсем переведутся. Их и так не хватает. Днем с огнем не найдешь опытного успокоителя нежити.

Что-то я разворчалась от монотонной работы. Не отвлекаюсь, а то так можно что-то пропустить. Очищение, омовение, благодать.

Закончила я только ближе к ночи и уже очень хотелось лечь поспать. Только вот делать этого было категорически нельзя, и я решительно оторвала свою уставшую тушку от косяка, к которому прислонилась.

Нужно идти. Только после того, как упокою старуху, можно осматриваться и заселяться. А пока это ее дом. И мне тут делать нечего.

Я вышла из дома и огляделась. Местное кладбище найти будет несложно. Храм Матери всего сущего со шпилем виднелся невдалеке. А кладбище с могилой ведьмы рядом. Это надо же было додуматься похоронить там ведьму. Или они думали, что Мать убережет их от ведьмы? И на земле рядом с храмом им ничего не грозит? Ага. Сейчас.

К кладбищу я подходила в сумерках. Ну и денек. Столько всего случилось, а он и не думает заканчиваться. Так. Сгусток магии на поиски нужной мне могилы. Однако. Они похоронили ее прямо рядом с храмом? Даже не на отшибе кладбища? Думали, так будет надежнее? Нда. Человеческая глупость. Трудно было пригласить ведьму из города? Заплатили бы ей те же два золотых и жили бы дальше припеваючи. В дом она бы за эти деньги не полезла, но вокруг дома почистила бы. За год все самые сильные проклятья бы разрушились без подпитки. Жадность и глупость. А теперь наверняка пол-деревни под порчей.

Я присела у могилы. Она вся была усыпана синенькими ягодками. Вороний глаз называется. Его очень легко перепутать с черникой. И даже одна ягодка способна вызвать смерть. Оборотня или взрослого человека отравить насмерть вряд ли можно одной ягодкой, а вот ребенок может погибнуть. А вот если слопать целую маленькую корзинку, а именно столько с могилки наберется, можно убить сильного оборотня. Или пирожок испечь. Хорошо, что у местных срабатывает табу на сбор чего бы то ни было на кладбище.

Я провела рукой и спалила все это богатство на корню. Я не использую его в своих отварах. Возможно, что рецептов с ним и немало, но ничего хорошего в них нет. А я клятву давала, что вредить не буду. Так что до весны мне эта трава и ягоды не нужны. А там новые вырастут.

Так. Теперь ведьма. Я без стеснения потянула силу из храма. Раз уж я тут, то почему бы не воспользоваться. Я же действую во благо.

Вот же держите меня семеро праведников, старая перечница поболтать решила! Это ж на полночи. А я спать хочу, устала за день. Но делать нечего, пока не поговорит, не уйдет, и кости не сжечь. Вот так всегда.

И я принялась рисовать круг пентаграммы. Нужно как следует поворчать на несправедливость этого мира, и я приступила не очень громко, но мои слова отчетливо разносились по всему кладбищу:

– И чего тебе, старой, неймется? Вот чего ты такого мне поведать собралась, что вот прям обязательно? Ведь не расскажешь же толком ничего. Так, одни намеки и загадочные паузы. Знаю. Сто раз одно и то же. Нет у тебя никакой информации, а если и есть, ты все равно из вредности ее не поведаешь живым. Вы, кстати, можете присоединиться ко мне в круге, я сразу на двоих черчу. Эта не та информация, которую я собиралась от вас скрывать. И кстати, если собирались остаться незамеченным, то памятник нужно было выбирать побольше. Тот, за которым вы прячетесь, вам маловат.

– Давно вы меня заметили?

– Почти сразу, как вы зашли на кладбище. Вообще дурацкая идея прятаться от ведьмы на кладбище, где ей каждый кустик про вас шепнет, – и я, распрямившись, в упор посмотрела на маркграфа Роланда Бретонского собственной персоной.

– Значит, это не та информация, что вы собирались скрыть? Догадываюсь, что скрываете вы многое.

– Только то, что касается меня лично. Я поклялась вам, если помните. И клятву я намерена держать, пока могу. Так что всю информацию, касающуюся вашей земли и того, что на ней творится, вы от меня получите. Я бы пришла завтра в замок, если бы вас так удачно не встретила. На кладбище. Ночью, – хмыкнула я.

– Мне было любопытно.

– Я почему-то так и поняла. «Любопытство сгубило кота»

– Что?

– Пословица такая есть. Ведьму убили, – просветила я маркграфа.

– Вы всегда такие резкие переходы в разговоре делаете?

– Не люблю паузы, они мешают.

– Кто?

– А я почем знаю? Я только утром пришла на вашу землю.

– Это точно?

– Абсолютно. Она вам это сейчас сама подтвердит. Убийцу не назовет, не сможет, а вот сам факт свершившегося подтвердит. В круг вставайте, – и я кивнула ему на пентаграмму.

– А почему он не из соли?

– Какой еще соли?

– Я думал, что все пентаграммы солью рисуют.

– Ага. А еще муки добавим и блинчики испечем. Нет, тут вам не королевская кухня, а я не главный повар. Все пентаграммы рисуют магией. И вообще, что за дурь? Как вы себе это представляете?

– Ну… – и он затылок почесал, видать от сложного мыслительного процесса.

– И в самый такой ответственный момент – мышка побежала, хвостиком махнула, вся соль и просыпалась. Так, что ли?

– Простите, глупость сказал.

– В круг вставайте, я устала как дворцовый распорядитель после королевской свадьбы. И спать очень хочется. За талию меня обнимите. Нет. Талия выше. Отлично, вы нашли у меня талию. Вот там и держите руки, не выше и не ниже, а то выпихну из круга и за последствия отвечать не буду. Ладно, начинаем.

Бабка, появившаяся из могильного холмика, была милым божьим одуванчиком. Вот ни за что бы не подумала. Судя по количеству проклятий, оставленных в доме и его окрестностях, я ожидала старую каргу, со скрюченным носом и длинными ногтями. Но бабушка очень походила на ласковую старушку у печки, а не на старую злую ведьму. Она была в длинном платье старомодного покроя, белом платке, накинутом на плечи, и с доброй улыбкой на лице.

И грубые слова, что, мол, ей нужно, застряли у меня на языке, и я спросила вполне мирно:

– Ты звала. Я могу помочь?

– Деточка, просьба у меня к тебе, – скрипучим голоском сказала старушка.

– Я слушаю.

– Присмотри за ним, деточка? Не дай его убить. Все к этому идет, и если не вмешаются другие силы, то погибнет мальчик. А как без него? Без него все тут погибнет.

– Кажется это только, бабушка. Нет такого человека, без которого все рухнет. На место одного придет другой, потом третий. И мир выстоит. Земля родит новый урожай, день сменит ночь, а мать родит новое дитя. Вам ли этого не знать?

– Нет, такого уже не будет. И один человек способен победить войско, если силен духом. Один человек может поднять армию за собой, а ради другого никто и с лавки не поднимется. Постарайся, деточка?

– А почему это вы так о нем печетесь?

– А вот это не твое дело, деточка, – и в глазах зажегся огонек настоящей ведьмы.

Но потом, сделав вид, что мне все это показалось, она продолжила ласковым голосом:

– Дом мой твой отныне, забирай. В лес еще сходи, там старый схрон стоит. В нем поищи, глядишь, и найдешь что полезное?

– Поняла. За дом спасибо, бабушка. За маркграфом присмотрю, но ничего не обещаю. Он взрослый мальчик. Я буду помогать по мере сил. За схрон в лесу спасибо, наведаюсь. Про убийцу своего ничего не скажете?

– А что про него говорить? Плохой он. И смерть моя ему выгоды не принесет. Только вот плохо, что он постоянно рядом с мальчиком кружит. Не к добру это.

– Значит убийца в окружении маркграфа, – кивнула я, что поняла ее и продолжила, – Оборотень?

– Деточка, ты многое знаешь, многое умеешь. Я рассчитываю на тебя. С тобой мальчик будет в безопасности. Пора мне. Отпусти.

– Спасибо, бабушка.

Я забрала магию, удерживающую призрака, и он растаял. Только на могиле остался черный след. Если бы я до этого не спалила вороний глаз, то он бы сам завял. Мир мертвых и мир живых плохо соприкасаются.

– Можете отпустить меня. Моя талия медом не намазана.

– Как вы поняли, что она говорит обо мне? Я со словом «мальчик» плохо соотношусь.

Маркграф отпустил меня и даже отошел, позволяя вздохнуть свободнее.

– А что тут понимать? О ком еще может так заботиться старая деревенская ведьма, что даже не поленилась оставить посмертие? О деревенском старосте? Не смешите мои седины. Только ваша персона могла стоить такого затрата силы. Она так об этом пеклась, что даже собственная смерть была для нее не так важна.

– Что вы делаете? – сказал он, посмотрев на мои магические потуги.

– Я понимаю, что она была вам дорога, но она все же ведьма. Поэтому ее тело должно быть сожжено. Ну, или то, что от него осталось.

– И как вы намереваетесь это сделать?

– Магией. У вас есть другие предложения? Нет, можно конечно выкопать гроб, устроить публичную кремацию, развеять прах в горах, для пущего пафоса, но подобные публичные зрелища без меня.

– А вы справитесь? Я имею в виду без зрелищ. Мне тоже бы не хотелось толпу собирать, – кивнул мне маркграф.

– Да. Затратно по силе, но обойдемся без фейерверков.

Когда все, что было в гробу, превратилось в прах, я слегка покачнулась. Выложилась я по полной. Теперь спать, и срочно. Силы необходимо восстановить к утру. А то у меня тут убийцы ведьм безнаказанные ходят. Я, правда, не старая ведьма, и даже без магии убить меня не так просто. Но кто знает, кто пригрелся у маркграфа под бочком.

Упасть мне не дали. Маркграф привычным уже жестом обнял за талию и привлек к себе.

– Вы не дойдете до дома старой Клары.

– Вы меня плохо знаете. И не в таком состоянии я доходила до цели.

– Верю, но за храмом есть домик смотрителя кладбища. Там тепло и есть кровать. Предлагаю вам на ночь остановиться там. А уже утром отправиться по домам.

– Не возражаю. Показывайте дорогу.

– Я отнесу. Вы на ногах не стоите, – он подхватил меня на руки и быстрым шагом пошел вглубь кладбища.

– А где сам смотритель?

– Старый смотритель умер, а новый живет с женой и детьми в деревне. Но за домиком присматривают. Так что переночевать там можно.

Мы и в самом деле дошли до маленького домика в глубине кладбища. Внутри оказалась всего одна комнатка с маленькой кроватью, предназначенной для одного человека. Меня бережно на нее уложили, а сверху укрыли шерстяным одеялом.

– Спите. Я посижу в кресле до утра. Покараулю, – неожиданно прозвучало над головой.

Я даже глаза открыла, не в силах поверить в услышанное. Но маркграф и в самом деле сел в кресло, стоящее рядом с кроватью, и вытянул вперед длинные ноги.

– Вы в самом деле собираетесь здесь спать? Не пойдете в замок?

– А вы беспокоитесь за свою репутацию? Вам нельзя ночевать в одном доме с мужчиной?

– Репутация и ведьма – понятия несовместимые. Вы что, серьезно собрались караулить ведьму?

– Ну, вы же пообещали заботиться обо мне? Я облегчаю вам задачу. А то пошел бы я среди ночи в замок. Мало ли что со мной случится? А так вы не будете волноваться за меня и спокойно выспитесь, – с лукавой улыбкой ответили мне.

– То есть я должна беспокоиться за огромного воина-оборотня на его собственных землях, где ему известна каждая травинка?

– Ну, я же беспокоюсь, как ведьма переночует в центре кладбища? Так что мы квиты. Спите уже.

Я решила, что не буду отвечать на сарказм. Силы и в самом деле закончились. Хочет охранять? Да пожалуйста, мне не жалко, и я провалилась в тягучий и сладкий сон.

– Ваше сиятельство, а что вы тут делаете? – первое, что я услышала, проснувшись утром.

– А на что это похоже, Брендан? Сплю я тут! – это маркграф рявкнул на бедного Брендана.

– Брендан, мальчик мой, ты же должен был с утра ко мне прийти? – спросила я, садясь на кровати и потягиваясь.

– Не понял? Это когда это он успел стать «мальчиком моим»? И зачем ему к вам приходить в такую рань? – хмуро спросили у меня.

Маркграф был явно недоволен. И моим потягиванием, и фривольным обращением к своему оборотню. Я на эту тираду только пожала плечами и вопросительно посмотрела на Брендана. Тот стоял в дверях крохотного домика и нерешительно посматривал на нас. Зайти он не осмеливался.

– Так я и пошел. А меня Анурка остановила и стала рассказывать, что его сиятельство всю ночь провел с новой ведьмой на кладбище, а потом они завалились спать в домик смотрителя. Вся деревня гудит и переживает за вас, ваше сиятельство.

– Вот же. Ничего скрыть нельзя. Отвыкла я от этого. Так это за вашу, маркграф, честь нужно было волноваться, а не за мою. Это вам нельзя было ночевать в одном домике с ведьмой, а не мне, – хмыкнула я.

– Я как-нибудь сам разберусь, с кем мне ночевать, где и когда! И помощь всей деревни мне в этом не нужна, – недовольно рыкнул маркграф.

Я махнула рукой мальчику, чтобы скрылся из глаз. Брендан спрятался за стену домика, но далеко не ушел, остался рядом.

– Он стоит за дверью. Вас от меня охраняет, – продолжила насмешничать я.

– Я ему поохраняю, – продолжал маркграф, но было видно, что на самом деле он не сердится на Брендана.

Я слезла с кровати и нагнулась в поисках сапог. Те забрались под кровать, и я нагнулась, доставая их. Моя задница, туго обтянутая походными штанами, ожидаемо оказалась в пределах досягаемости рук маркграфа, но к его чести он остался стоять, как стоял, – столбом, только и сумел выдавить из себя.

– Хм. Это что это вы делаете?

– Сапоги достаю. Вы их туда вчера ночью закинули.

– А я-то уж было подумал, – и позади меня послышалось хмыканье.

– Нет. Просто домик маленький, а вы слишком большой. Сапоги по-другому не достать.

Я достала сапоги и с самым невозмутимым видом принялась их натягивать.

– Кстати, спасибо за вчерашнее. Я и в самом деле выдохлась за день, он был насыщен событиями.

– Это вам спасибо, я получил новую пищу для размышлений. Мне теперь еще и убийцу искать. Как ее убили? – он поправил на себе одежду, мы вышли из домика.

– Зарезали. Тонкий кинжал воткнули прямо в сердце. Кинжал вынимать не стали, и крови практически не было. Рукоятка кинжала была небольшой, ее можно было не заметить в складках одежды. Жители деревни не стали осматривать тело. И правильно сделали. Чем меньше времени они тогда провели в ее доме, тем лучше для них.

– То есть, они и не поняли, что ее убили? Или скрыли? – продолжал расспрашивать меня маркграф пока мы шли через кладбище к выходу.

– Я не думаю, что специально. Думаю, что страх перед ней был так велик, что они уложили ее в гроб и похоронили.

– Нет. Это немыслимо, чтобы никто не обратил внимания на кинжал, торчащий из тела, – покачал он головой.

– Они не приглядывались. У нее на теле было много всего. Амулеты, кольца всех видов, свисающие броши. Рукоятка могла быть принята за что-то такое. Они и не старались ее рассмотреть. Побыстрее захоронили, и дело с концом, – пояснила я.

– А где сам кинжал?

– Я его уничтожила вместе с содержимым гроба. Незачем вам держать в руках оружие, убившее ведьму. Хорошим это ни для кого не закончится. Я с большим трудом вчера это все спалила.

– Так еще поэтому вы вчера так устали? – и он уже гораздо серьезнее посмотрел на меня.

– Да, не хотелось что-то пропустить или оставить. Поэтому уничтожила все. Хлопотно, зато наверняка.

– Я вам благодарен.

– Вообще-то это моя работа.

– Я понял. Пять золотых устроит? – и он вопросительно приподнял бровь.

– Более чем. У меня, знаете ли, трат предстоит очень много. И лишние деньги не помешают, – кивнула я.

Он остановился и залез в кошелек, висящий на поясе, отсчитал мне пять золотых и протянул на раскрытой ладони. Я забрала и точно так же спрятала в мешочек на поясе.

– Обращайтесь, если… что.

– Что?

– Если найдете убийцу.

– А зачем вы мне, если я его найду? – удивился он.

– Затем, что я помогу его обвинить, если улик будет недостаточно. А еще смогу что-то добавить по росту, весу и силе напавшего. И еще в доме почти никого не было с тех пор. Там могут остаться следы убийцы. Я поищу.

– Хм. Я подумаю над этим.

У выхода с кладбища было подозрительно много народу. Жители так и стреляли глазками на меня и маркграфа, а еще посматривали на шедшего за нами Брендана.

Маркграф недовольно посмотрел на всех, повернулся ко мне и сказал:

– Спасибо. Я дам знать, если мне что-то понадобится. Удачного вам заселения.

Он повернулся и направился к главным воротам замка. Я проводила взглядом его высокую фигуру и вздохнула. Красивый, сильный, надежный. Такой с ведьмой не свяжется ни за что. Местные кумушки могут быть спокойны.

Я развернулась и пошла к теперь уже своему дому, в котором мне предстоит провести остаток лета, осень и, самое главное, всю зиму. И еще непонятно, когда я смогу уйти весной.

А у меня дрова есть?

Глава 3. Чтобы показать, кто в доме хозяин, три часа тыкала кота носом в документы на дом.

— Никто из клана Хеллзабасов не смеет покидать этот замок, о чём я и сказал Роксане.

— То есть Роксана...

— Да, будет тоже похоронена заживо. Это ещё одна наша семейная черта — каталепсия.

— Боязнь кошек?

Х/ф «Эльвира — повелительница тьмы», 1988 год.

– Он очень крепкий и надежный. А еще там печь большая, на весь дом, – пока мы шли, рассказывал Брендан.

– Что за паренек идет за нами?

– Как ты заметила? Он же за домами прячется и на тебя даже не смотрел. Я понял, что ты умеешь ловить взгляды на себя. Так как? – Брендан даже остановился.

– Он на меня не смотрел, но вот ты несколько раз бросал взгляды в его сторону. Так это кто?

– Это мой брат Тильпин. Я про него рассказывал. Тиль! Иди сюда, – Брендан махнул рукой.

Мальчик, что подошел к нам, был страшно худой и грязный. Но, наверное, они все такие в этом возрасте?

– Тебе сколько лет? – решила я уточнить.

– Двенадцать.

– Маловат ты что-то для двенадцати.

– Последние несколько лет были голодные, вот и расту плохо, – объяснили мне.

– Голодные? Странно. Дичи мало в лесах? – удивилась я.

– Да. Мы делаем запасы, только все равно мало. А зимой охота почти стопорится. Охотники возвращаются ни с чем, – подтвердил слова брата Брендан.

– Но ведь в замке у оборотней еда есть?

– Да, но и у нас ее не в изобилии. Нет, мы, разумеется, не голодаем, но и у нас бывают проблемы, – грустно сказал Брендан.

– А сколько можно мешков с зерном закупить, скажем, на пять золотых, что дал мне маркграф?

– Один. Ну, в лучшем случае, два. Зерно очень дорогое. У нас оно плохо растет, почва не подходит. А пять золотых – это очень много. Их так просто не заработаешь. Шкур нужно много продать.

– Как все запущено. Ладно, разберемся. Мне нужно съездить в город и купить разной утвари. Посмотрю вначале, что у меня есть в доме, а потом съездим. С кем можно договориться? – продолжила расспросы я.

– Со старостой. Только вот я бы посоветовал ехать не сейчас. Сейчас все заняты, а вот ближе к осени многие в город потянутся. Продать шкуры и то, что успели из них пошить. А еще закупиться продуктами на зиму. Вот тогда ты сможешь присоединиться, – посоветовал Брендан.

– Я подумаю. Нда. Вчера я его не успела толком рассмотреть. Не до того было. Но мне он как-то меньше показался. У него что, два этажа? – сказала я, рассматривая теперь уже мой дом.

– Ну да. А ты думала, сколько? – почесал затылок Брендан.

– Один. Ну и подвал? Зачем мне одной так много? А старой Кларе зачем было так много?

– Второй этаж она использовала для просушки трав. Он деревянный и зимой не отапливается. А вот в подвале никто из нас ни разу и не бывал. И что она там хранила – неизвестно. Пойдем, посмотрим? Говорят, там мертвяки. Живые, – это влез Тильпин со своими «бесценными» идеями.

– Я тебе посмотрю! И потом. Что ты городишь? Как это мертвяки и живые? – отвесила парню подзатыльник.

– А что мы на него так долго глазеем? Может, внутрь войдем? – предложил Брендан.

– Да я проверяла, все ли вчера сделала и не упустила ли парочку посмертных проклятий. Но снаружи все вроде бы в порядке. По дому не гулять, от меня не отходить. Мало ли что. Я на второй этаж не помню, чтобы поднималась, все очень сумбурно. Устала я вчера.

При слове «посмертные проклятья» мои спутники интенсивно закивали и переглянулись.

Дом встретил нас тишиной и пылью. Затхлости и вони не было, что меня порадовало. В доме было две входные двери. Первая вела в небольшой коридорчик, а вот вторая уже непосредственно в большую комнату. Я так поняла, что две двери были необходимы для задержки холодного воздуха. Разумно. Мне, правда, с таким еще не приходилось сталкиваться, не было у меня в жизни таких суровых зим. Но думаю, что разберусь и с этим.

Коридорчик привел в большую центральную комнату. Прямо посередине стояла большая печь. Вернее, мне было видно ее лицевую часть с камином, топкой и небольшой поленницей, что стояла перед печкой. Еще в печи было несколько дверок разного размера, я так поняла для готовки, поддувал, выгребания золы и еще сонм праведников знает для чего. Нда. Я как-то не думала, что у печи бывает столько дверок. Так. Без паники, и с этим разберемся.

В комнате стоял большой стол с несколькими стульями, стол поменьше, несколько шкафов с кухонной утварью. Все это было покрыто слоем пыли, но это было не критично.

А еще рядом с печью располагались две двери.

– А они куда ведут? – спросила я у моих спутников, которые и в самом деле не отходили от меня ни на шаг.

– Я не знаю. Нас никогда дальше этой комнаты и не пускали, – ответил Брендан.

– Я приходил за травками к старой Кларе, а она, судя по звуку шагов, ходила за ними на второй этаж. Но сам я тоже там не был, – закивал Тильпин.

– Что ж, не будем нарушать традиции. Вы остаетесь здесь. А я пошла, осмотрю все остальное.

Парни не возражали, я двинулась внутрь дома.

Дверь с одной стороны вела в спальни. Здесь их было три. В каждой кровать и шкаф. Кровать стояла у печки, так что тепло должно было быть в каждой из них. Только вот как протопить такую махину? И главное – зачем? Мне вполне одной комнаты хватит. Я прошла до конца дома и, покрутившись в каждой из спален, пошла назад в главную комнату.

Парни остались стоять ровно на том же месте, где я их оставила и я, кивнув, двинулась ко второй двери.

А вот вторая дверь вела в хозяйственные помещения. Здесь был небольшой кабинет, кладовка со всякой всячиной, лестница на второй этаж, а замыкала все ванная. Я не поверила своим глазам, когда это увидела. Нет, этого просто не может быть. Почти такая же ванная, как у папочки. Вот бы он разъярился, когда ее увидел. В деревеньке, почти на краю света, ванная.

Все это тянулось вдоль печки, которая отапливала помещения и согревала воду. Потому что огромный бак был в нее буквально вмонтирован. Это не печка, а бесценное сокровище. Только вот кто же построил ее? Это была явно незаурядная личность. Наверняка внутри сложная система прогонки теплого воздуха и каждый кирпичик играет важную роль.

А еще в доме был колодец с холодной водой. Вот прям в доме колодец. Такое я тоже видела первый раз. Колодцы же обычно роют на улице? Но с другой стороны, если снегу будет по шею, то логично, что и за водой приятнее ходить вот сюда, в маленькую комнатку рядом с ванной. Я потерла ладошки. А я сегодня вымоюсь. И не просто вымоюсь, а натаскаю воды, заварю травки и приму ванну.

Так. С первым этажом я закончила и поняла, что мне невероятно повезло. А еще поняла, что, несмотря на то, что устала вчера зверски, на первом этаже работу я выполнила качественно. Не было ни одного проклятья.

Теперь посмотрим, что на втором этаже. Лестница на второй этаж была закрыта дверью, я так поняла, чтобы зимой драгоценное тепло туда не уходило. Я стала подниматься по лестнице. Она не скрипела, и все ступеньки были надежны и не шатались под ногой. И на ступеньках в пыли были отчетливо видны следы. Мои следы, значит, вчера я сюда уже поднималась.

Весь второй этаж представлял собой одно просторное помещение, в котором имелся большой стол, весь заваленный пучками растений. Стоял шкаф с уже готовыми растворами и эликсирами. А еще тут были травы. Они занимали все остальное пространство. Они свисали с потолка, были разложены на полу, а еще были в мешочках, уже перетертые в ступке. Ступка стояла тут же на столе, вместительная, каменная, с толстым пестиком.

Я присвистнула. Да мне вообще ничего собирать не нужно. Тут запасов не то что на одну зиму. На пару лет хватит. И это не могло не радовать.

Я спускалась по лестнице вниз и думала, что такого везения в моей жизни не было уже очень давно. Только вот ведьмы за такое везение обычно расплачиваются по полной программе, и мне страшно представить, что потребуют с меня за такое богатство. Я ведь просто хотела спокойно перезимовать, но судя по всему, зима спокойной не будет.

Так, на очереди подвал. И что у нас там? Мертвецы? Живые? Ну, посмотрим. Мертвецов я в жизни видела всяких, но вот чтобы живых? Это меня удивит.

Я прошла мимо замерших парней и кивнула им.

– Можете сесть. Я все зачистила вчера. Нет в доме угрозы. Только подвал остался.

Но ребят мои слова не успокоили, они остались стоять на месте. Слово «подвал» на них так повлияло? Это же не подвал в старинном замке со склепами и старыми захоронениями, и не подвал моего папочки, полный… Так, не о том думаешь, Лика.

Я рывком открыла дверь в подпол, что была рядом с маленьким столом. Я так поняла, по задумке на нем готовили еду. А вот есть садились за тот большой. Только по-прежнему не понятно, зачем старой Кларе такие хоромы? Она же одна жила? И как я буду зимой эту печь отапливать? Ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления. Вот сейчас на очереди подвал. Совершенно не помню, чтобы я туда вчера спускалась. Нда. Судя по слою пыли и отсутствию следов, я сюда и не заглядывала.

Я наклонилась и потрогала пятно под слоем пыли. Кровь. А еще, из подпола потянуло чем-то недобрым.

– Парни! А ну-ка вышли из дома на улицу, – прежде чем сделать еще один шаг вниз, сказала я ребятам.

– Но мы ведь можем помочь, – встрепенулись они.

– Быстро! – гаркнула я.

Парней ветром сдуло. Я только и услышала, как хлопнули две двери.

– Помощники. Это мне не только себя защищать и с проклятьем разбираться, но еще и за малолетками приглядывать. Всю жизнь об этом мечтала, – проворчала я, и сделала еще один шаг вниз.

По мере спуска вниз я все отчетливей стала понимать, почему я сюда вчера не сунулась. Именно здесь убили старую ведьму. Убили, а потом то ли она сама, то ли ее убийца вытащил тело наверх. Есть вероятность, что она и сама могла дойти, движимая желанием, чтобы ее тело нашли. Потому что если бы оно осталось в погребе, то вероятность этого была бы крайне мала. Жители деревни дальше первой комнаты нос не совали, а уж в подвал и подавно никто бы спускаться не стал. И лежать она там могла очень долго. А ей нужно было, чтобы ее тело нашли.

Скорее всего, она рассчитывала на то, что ее смерть может заинтересовать другую ведьму. И передать ей просьбу проследить за «мальчиком». Тогда и в самом деле могла дойти. Ступеньки не такие уж и крутые.

На место убийства ведьмы, чей убийца при этом остался безнаказанным, соваться неподготовленной было опасно. Вот я и не полезла вчера, действую на одной только интуиции. Я все верно рассчитала, что сначала нужно упокоить старую Клару, а потом уже сюда соваться.

Я спустилась вниз и, оглядевшись при свете магического светлячка, присвистнула.

Дом был каменный, но не весь. Каменными у него были только наружные стены. Все перекрытия и второй этаж были деревянными. Так я думала, пока осматривала дом. Угу. Только вот я ошибалась. Каменным тут был еще и подвал. А зачем? Затем, что внизу, помимо всего прочего, у старой Клары была лаборатория.

Сразу, как только спустилась, у самых ступенек располагался ларь, забитый льдом. Несмотря на то, что сейчас была середина лета, в ларе лед не таял. В подвале холодно. Скорей всего, здесь она хранила мясо или еще что-то подобное. Сейчас, правда, в ларе ничего кроме льда не было. Но мне это определенно пригодится. Тут же стоял еще один ларь. Судя по всему, тоже для чего-то скоропортящегося. В любом случае, холодный погреб мне необходим для запасов на зиму. И я довольно кивнула.

А вот дальше на стене прямо напротив лестницы были странные символы. Где-то я их уже видела. Только вот где? Я почесала затылок. Звездочки, схематичные человечки, птицы, и еще много черточек и палочек. Это что? Письменность такая? А что за язык? И главное – где же я это видела-то? Ладно. Не горит.

Нужно осмотреть лабораторию.

Я прошлась вдоль длинного стола со скляночками, баночками, заспиртованной гадостью. Я в этом, разумеется, разбираюсь. Мне это преподавали. Только вот… хм… у меня с этим не очень. Нет, вон тот агрегат для производства спирта я, конечно, заправить смогу, но не более. Алхимия и все, что с ней связано, мне всегда давалось с трудом. Вот ведьмовская магия спокойно и доверчиво ластилась к моим рукам. Я хорошо нахожу общий язык с птицами, так как это у меня в крови. Отлично разбираюсь в проклятьях и нейтрализую их. У меня хорошо с логикой и наблюдательностью. Но вот алхимия…

А вот и то место, где убили старую ведьму. Как же так получилось? Из угла сильно фонило болью, паникой и старым проклятьем. Сильным. Старая ведьма успела его проклясть. И сильно проклясть. Вот почему она не так уж переживала о каре преступника. Судя по всему, покарать она его сама успела. Она поняла, что он пришел ее убивать, и справиться по каким-то причинам ей не суметь. Именно поэтому завлекла в самую глубь своей лаборатории, в надежде что-то предпринять. Только вот удар все же оказался для нее смертельным. Судя по следам, он убежал, вылетел из подвала и больше сюда никто не заходил. Она сама вышла, закрыла дверь и запечатала подвал. Я вчера сняла печать с входа, этим и ограничилась.

И немудрено. Когда я все зачистила, села прямо на каменный пол лаборатории. Второй день я выкладываюсь по полной. И вот сегодня мне за работу даже пять золотых не светит.

Я, с трудом передвигая ногами, двинулась на выход. Ноги налились тяжестью, и по ступенькам я передвигалась уже почти ползком. А кто сегодня меня будет караулить? Что-то я расслабилась. Нельзя так. Я же сейчас почти легкая добыча. И так второй день подряд. Только вот маркграфа рядом нет, чтобы поохранять мою бренную тушку.

– Да чтобы вас святые праведники благословляли каждый день! – завопила я, когда выползла из подвала.

Я спрятала ножи обратно в рукава, мысленно хваля себя за реакцию. Вот было бы весело, если бы я их все же метнула.

– И вам не хворать, – поприветствовали меня.

– Ну нельзя же так пугать. Вот не поверите, я только подумала о том, что не отказалась бы от вашей охраны и на сегодняшнюю ночь.

– Что так? Хотя, судя по всему, вы нашли место убийства? – спросил маркграф.

Он возвышался надо мной как скала. Ноги расставлены, руки скрещены на груди, и сама поза отнюдь не дружелюбна. Чем это я успела ему насолить? Утром расставались почти друзьями.

– А вам не пришло в голову попросить меня о помощи, прежде чем туда соваться? Двое ребят за дверью – это не та защита, что могла понадобиться, не находите? Верх безрассудства! Вы еще не знаете, как к вам расположены жители в незнакомой деревне. И вот так выкладываетесь? Я был лучшего мнения о ваших умственных способностях.

Все это он говорил, вытаскивая меня за руки из подвала.

– Дверь закройте. Ни к чему нам гости, – попросила я после того как меня усадили на стул.

Он с шумом ее захлопнул, даже не заглянув внутрь. Это он такой нелюбопытный вдруг стал? Или его и впрямь больше волнует моя персона?

– Вы когда ели в последний раз? – спросил он.

– Э-э-э. Вчера утром. Еще до… Ну, до, в общем.

Он опять возвышался надо мной, и был крайне недоволен.

– Брендан!

В двери показалась голова парня, все это время наверняка стоящего поблизости и подслушивающего.

– Тащи сюда корзину и накрой на столе. Госпоже ведьме необходимо поесть. Будем ужинать, обедать и завтракать сразу.

– Сейчас. Это мы мигом, – в дом протиснулась большая корзина и, судя по тому, как напрягались мышцы на руке Брендана, еще и тяжелая.

– Госпожа ведьма? – приподняла я брови.

– Да. Лика? Это настоящее имя?

– Да. Меня и в самом деле так зовут, – кивнула я.

Это не полное имя, но об этом ему знать не положено.

– Хотел убедиться, прежде чем использовать его, – объяснили мне.

Я пожала плечами. Да на здоровье. Мне не жалко, меня вот больше интересовало содержание корзины.

Брендан ловко и быстро накрывал на стол.

– А где Тильпин? – спросила я, пристально наблюдая за его сноровистыми руками.

Он достал из корзины большую крынку с молоком, хлеб, зелень и большой чугунок с чем-то, что пахло умопомрачительно.

– Это мясная похлебка из оленя, – пояснил маркграф, с ехидной улыбкой наблюдая, как я принюхиваюсь.

– Так Тильпин домой побежал. У него еще дела за день не переделаны. Мы как вернулись с ним из замка, так он и убежал, – пояснил мне Брендан.

– Из замка вернулись? Ты о чем?

– Ну, мы там стояли на улице стояли. И время уже к обеду, а вы все из погреба не выходили. Ну, мы и побежали рассказать обо всем его светлости. На всякий случай, – пояснил мне Брендан.

– А что, уже вечер?

– Да. Вы просидели в подвале почти весь день, – кивнул маркграф.

– Зато все сделала, и теперь можно в доме спокойно ночевать, не опасаясь старых проклятий и неуспокоенных духов, – парировала я.

– Я так и понял. Я, собственно, по этому поводу и пришел. Ну помимо того, чтобы извлечь вас из погреба и накормить, – кивнул мне маркграф.

У Брендана в корзине оказались еще две миски, которые он наполнил ароматной похлебкой.

– А почему две? – удивилась я.

– Так вам и его светлости, – протянул парень.

– А ты?

– А…

– Мой дом, мои правила! – отчеканила я и встала.

Я еще плохо ориентировалась, где и что лежит, но в кухонном шкафу у печки определенно должны были быть глиняные миски. Так и оказалось. И они даже были не пыльные, так как лежали в шкафу. Я протерла одну лежащим тут же полотенцем и протянула Брендану. Тот в нерешительности посмотрел на маркграфа, и только после того, как получил от него кивок, налил в нее похлебку.

Я уселась и принялась за еду. Как же вкусно!

– Передайте мою огромную благодарность повару. Похлебка – объедение, – и я продолжила уплетать за обе щеки.

Маркграф фыркнул, но тоже приступил к еде. Брендан помялся, но сел с нами за стол и тоже приступил к трапезе. Я отдала должное и вкусному мягкому хлебу, и зелени. И только когда съела все дочиста, приступила к рассказу о том, как умерла старая Клара.

Брендан собрал ложки и миски обратно в корзину, а вот хлеб и молоко прятать не стал. Налил три полных кружки, взял он их из моего шкафа, и снова сел за стол, внимательно слушая, что я рассказываю.

Я не стала рассказывать о лаборатории, ограничилась только описанием событий, так, как они мне виделись.

После того, как я закончила, маркграф помолчал, а потом задал вопрос:

– Я так понял, что старая Клара повесила на своего убийцу проклятие, которое должно было его убить? Так?

– Да.

– Значит мне нужно искать того, кто умер за последние два года?

– Нет. Убийца Клары жив. Иначе бы она знала о его смерти. Мир мертвых тесен. Но во время разговора на кладбище она этого не сказала. Так что он жив и продолжает служить вам, – разочаровала я его.

– То есть проклятье не сработало?

– Нет, оно не могло не сработать. Но скорее всего убийца понял, что с ним, и отправился к другой ведьме. Возможно, даже той, что живет в ближайшем городе. Она смогла нейтрализовать его. Снять не получится в любом случае. В конечном итоге оно его все же доконает. Но вот жить с ним он может долго, – пояснила я.

– И кого же мне искать? – снова спросил маркграф.

– Того, кто регулярно ездит в город. Ему необходимо наведываться к ведьме часто. Того, кто жаловался на здоровье. Возможно, сильно сдал физически, так как, несмотря на помощь другой ведьмы, проклятие все равно действует. Того, кому постоянно нужны деньги, потому что ведьма берет за подобные услуги очень дорого.

– Дорого? И сильно дорого? – уточнил он.

– Сильно. Посмертные проклятия убитой ведьмы – жутко дорогая вещь. Мы не сильно жалуем тех, кто убивает ведьм, поэтому это дорого. Правда, есть вариант, что подобный человек мог угрожать своей помощнице. Тогда она может помогать за меньшую цену, – размышляла я вслух.

– Вариантов много, – кивнул маркграф.

– Увы.

– А у вас нет соображений, зачем он убил старую Клару?

– Нет. Здесь множество вариантов. Просто огромное количество. Правда…

– Что? Договаривайте.

– Ваш последний поход? Я так поняла по отдельным намекам, что закончился он весьма плачевно?

– Да. Вам еще не рассказали, но клан белых барсов – это клан наемников. Нам платят – мы работаем. Как правило, все же на службе у короля, но бывает, что крупные землевладельцы поручают работу. Захватить мятежный замок, освободить захваченную землю, устроить небольшой набег. Мы наемники. Нам подходит любая работа.

– И что случилось в последнем походе?

– На наш отряд сыпались неприятности, как из рога изобилия. То, отправившись на разведку, попадем в засаду, то на привале нападут именно с той стороны, где расположились на отдых мы, то вся еда вдруг оказалась отравлена, и оправились после отравления не все. И неожиданные смерти и пропажи людей и оборотней преследовали нас весь поход. Еще ни разу мы не возвращались с такими потерями, – и он хмуро посмотрел на меня.

– Простите. Мне очень жаль, что пришлось напомнить о потерях. Только вот Клара несколько раз попросила присмотреть за вами. А еще убили ее как раз накануне вашего отъезда. Не так ли? Вы ведь отправились как раз два года назад? – уточнила я.

– Да. Мне было тогда ужасно некогда. Сборы, выезд. Я узнал о ее смерти уже когда мы отъехали прилично от замка, я не смог тогда вернуться. О чем, признаюсь, теперь жалею, – кивнул он мне.

– Не думаю, что это простое совпадение. И я больше того вам скажу…

И тут я услышала на улице знакомый крик.

– Ах ты, тварь пернатая! – завопила я.

– Это вы мне? – на меня уставились две пары пораженных глаз.

– Да вы-то тут при чем? – я выскочила из-за стола и рванула на улицу.

Глава 4. Кактус – единственное домашнее растение, которое может противостоять вашему коту, но это не точно...

– Что за ерунда! – возразил доктор Грейстил. – Разве кошки способны сделать хоть что-нибудь полезное?

– Ну, например, они могут смотреть на человека высокомерно и надменно, – ответил Стрендж, – заставляя его смутиться и задуматься о собственном несовершенстве, чем не моральная польза...

«Джонатан Стрэндж и мистер Норрелл», Сюзанна Мэри Кларк

– Ты где был?! Нет, ты где был, наглый пернатый кобель?

Я разъяренной фурией вылетела на крыльцо. За мной послышались шаги, и два моих гостя рванули за мной и застыли у меня за спиной.

– Что «угу»? Что ты мне тут угукаешь! Я уже два раза попала в переделку! Два раза выбилась из сил! Ночевала на кладбище!

– Лика? Это большая белая сова. Ее клюв способен выклевать вам глаза, а лапы расцарапать лицо и руки. Они опасны. И птица никак не может быть кобелем, – маркграф тронул меня за плечо.

Но я скинула его руку и решительно направилась к птице.

– Что значит, ты разведывал территорию? Ты должен меня охранять! А не летать одни праведники знают где! Ты знаешь, что тут убили ведьму? Тут убийца ходит, а я тут одна! Нет, они не в счет. Они вообще не обязаны меня защищать.

– Лика? Почему это мы не в счет? – снова послышалось за спиной.

Но я махнула им рукой, чтобы не вмешивались, когда я тут скандал устраиваю.

– А тебе не приходило в твою пернатую голову, что я волновалась? Тут орлы горные шляются, где ни попадя! Мне и ястреб на голову чуть два раза не сел, пока я спускалась. Что значит, ты пропах ведьмой и тебя не тронут? Я тебе все перья повытаскиваю, петух ты ощипанный!

Я дошла до сидевшей на покосившемся остатке забора птице и радостно обняла пернатого нахала. Ру потерся мягкой головой об мое лицо. Он тоже был рад меня видеть. Оперенье у него очень пушистое и приятное на ощупь. А еще Ру очень большой для совы, просто огромный. И я, конечно, преувеличила. Никакой орел или незнакомый ястреб не рискнет напасть на него. Снежные совы вообще птицы не маленькие, а Ру – гигант. Да и весил он прилично. А еще он был наглым, вредным, вечно всем недовольным моим лучшим другом.

Вдоволь наобнимавшись с Ру, я решила проявить строгость.

– Шлялся всю ночь непонятно где! Вся защита дома сегодня на тебе. У меня нет сил ставить ни ловушки, ни проклятья. Сегодня я сплю. А ты охраняешь. Я было уже собралась мальчика просить! Да не того мальчика, другого. Тот мальчик меня вчера охранял, не могу же я его постоянно просить. Да. Вот представь себе. В дом лети!

Я обернулась на стоящих столбом «мальчиков» и направилась в дом. Ру бесшумно полетел за мной. Ага. Летает он совершенно бесшумно и очень смертоносно. И да. Он и в самом деле может выклевать глаза, расцарапать лицо, и причинить много неприятностей не только человеку, но и оборотню. Так что, доверив ему свою защиту на сегодняшнюю ночь, я ничуть не преувеличила.

Маркграф посторонился, давая нам с Ру дорогу и открывая дверь. Ру залетел и по-хозяйски устроился на шкафу с посудой. Он пару раз угукнул и в целом остался доволен своим местоположением. Все видно и слышно.

– Лика? Это кто? – спросил маркграф, заходя следом.

– Это крошка Ру. Моя сова.

– Крошка?

– Ну, когда я его так называла – он был крошкой. Я же не думала, что он такой вымахает. А теперь уже поздно переименовывать, – пожала я плечами.

– Фух. Я-то уж было подумал, что новый вид оборотня, о котором я и не слышал, – пояснил свой вопрос маркграф.

– Лика? Я сегодня уже отдежурил, если нужно, я могу и остаться? – вдруг влез Брендан.

– Где это ты можешь остаться? – нахмурился маркграф.

– Ну, покараулить? – замялся Брендан.

– Я тебе покараулю. А ну марш в замок!

Брендан подскочил на месте и расстроено вышел за дверь.

– Лика, я…

– Вы совершенно спокойно можете возвращаться в замок. Меня больше не нужно опекать. Ру вернулся и дом полностью безопасен. Мало кто решится побеспокоить покой ведьмы в ее собственном доме, – и я убедительно посмотрела ему в глаза.

– Ну вот тут бы не был бы так уверен. Старая Клара наверняка думала так же, – возразил маркграф.

– Я моложе, сильнее, у меня другая специализация, я не полагаюсь только на ведьмовские способности. Так что я справлюсь.

– Это я уже понял. Лика, я…

Стоило ему только протянуть руку в попытке дотронуться до моего лица, как со шкафа раздался предупреждающий угук Ру. А я отступила на шаг.

– Вам лучше уйти, маркграф, – и я снова отступила на шаг.

– Да, разумеется. Простите, Лика, – и он отступил к двери.

Глядя мне в глаза и делая шаг назад, он вышел за дверь, а я выдохнула. И только когда услышала, как захлопнулись все две двери, обратилась к Ру.

– Нет, ты видел? Больше не вмешивайся, я сама разберусь. Что значит, он мне нравится? Понятное дело, он мне нравится, только вот у меня проблем выше, чем башня донжона в его замке. Так что нет. Все, спать. Завтра тяжелый день. Что? Да знаю я, что у меня каждый день тяжелый. Тем более спать.

Я выбрала самую дальнюю спальню. Чтобы незваному гостю дойти сюда, понадобится преодолеть целых четыре двери, и я определенно услышу, как их будут открывать. Так что со стратегической точки зрения она была самой выгодной. И самой большой, и кровать тут была самая большая. Люблю большие кровати, это у меня еще от папочкиного дома, видать, привычка осталась. Так! Не те мысли перед сном. Папочку вспоминать совершенно ни к чему, а то всю ночь будут кошмары сниться. Лучше вспомнить пронзительный взгляд кошачьих глаз маркграфа, его волевой подбородок и мягкие губы. Хм. Будет хороший сон.

И я завалилась спать в одежде. Потому что ванну так и не приняла, но хоть поела, и то хорошо.

Утром я поняла, что дом нужно мыть, и ванна отменяется. Зачем мыться, если потом опять пачкаться? И я приступила к уборке. Где-то что-то делала магией, но в основном все же руками, тряпкой, веником и самой обыкновенной водой. Эх, видел бы меня сейчас мой папочка. Его бы хватил трясунчик. И я бы с удовольствием на это посмотрела. Эх. Мечтать не вредно, вредно не мечтать.

– Ру! Наглая ты птицы. Не трогай! Это мой чугунок и моя похлебка! Кыш отсюда. Иди охотиться! И чтобы ни одной мыши или крысы в округе не осталось. Я не собираюсь на это магию тратить!

И я выгнала этого орла-недоростка на улицу. Ру может охотиться и днем. Это большое заблуждение, что совы охотятся только ночью. Все зависит от совы.

Я доела похлебку и хлеб. Нда, на сегодня мне хватит, а что делать завтра? Не каждый же день меня так кормить будут. Нужно идти в лес. Есть вероятность, что Ру принесет зайца, и я сделаю рагу, но рассчитывать на это не стоит. Зайцы, они на деревьях не растут.

В лесу необходимо найти хижину, про которую говорила старая Клара, выяснить, как тут дела обстоят с грибами и ягодами. Да и вообще осмотреться. Про травы все более или менее понятно, благодаря запасам ведьмы, а вот с остальным полная неясность.

Но сначала уборка. Глотать пыль не хочется, да и ванну все же вечером принять не помешает. Убираясь, я заодно разбиралась, что у меня есть, а чего нет в хозяйстве.

Как выяснилось, есть у меня все. И даже больше. Старая Клара была очень хозяйственной ведьмой, правда меня по мере того, как я обследовала шкафы, кладовки и прочие хозяйственные помещения, не покидал все тот же вопрос. Зачем ей все это было нужно в таких количествах? Если она жила одна…

Ну, я это просто трогать не буду. Мне вполне сгодится одна миска и одна чашка. И котелок для похлебки один и маленький. Но в печке их нашлась дюжина, и самое мое большое недоумение вызвал огромный котел. А вот он-то был ей зачем? В хозяйстве все пригодится? Ну ладно. Я не спорю. Может, и сгодится. Только вот я ничего варить в таком огромном котле не собираюсь. Нет, я, конечно, правильная ведьма, и с котлами обращаться умею. Только вот еще ни разу таким огромным пользоваться не приходилось.

Печку я все-таки затопила. Теми дровами, что лежали возле нее. И мне хватило буквально двух огромных поленьев, чтобы не только вскипятить котелок с травками для ванны, но и подогреть воду. Как же я давно не испытывала этого блаженства! Горячая ванна не только подняла мне настроение, но и расположила на вполне миролюбивый лад. Поэтому, когда со двора раздался крик Брендана, зовущий меня, я не огорчилась, а была склонна вполне мирно поболтать.

Брендан пришел не один, а с братом. Тильпин заметно хромал. Ближе к вечеру это было особенно заметно. Я позвала обоих мальчишек в дом. И хотя Брендан был ненамного младше меня, а может был даже и ровесником, серьезно я не могла его воспринимать. Уж не знаю почему, но оба они были для меня мальчишками.

Я налила нам всем по кружке горячего сбора из трав и вопросительно приподняла брови. Мол, зачем пожаловали?

– Да я вот попросить вас пришел, – смущенно сказал парень.

– Брендан, давай на «ты». У нас не такая уж и большая разница в возрасте.

– Да? Спасибо – парень расцвел, будто я ему мешок золота отдала, без процентов, просто так.

Агась. Чтобы ведьма, и рассталась с золотом? Да никогда. А парень снова стал серьезным и продолжил:

– Тильпин упал тогда со скалы в горах, очень неудачно упал. Много чего себе переломал. Но все обошлось, вот только нога так и не срослась как надо. Я вам говорил, может быть…

– Про ногу помню, – кивнула я. – А старой Кларе показывали? Она что говорила?

– Она сказала, что ничем помочь не может, – уныло протянул мальчик, а Брендан ободряюще положил руку ему на плечо.

– Не может? Клара? Ну-ну. Давай я гляну. Нет, ты сиди, только ногу на соседний стул положи.

И я осмотрела его ногу, пару раз надавила и прощупала те места, что вызывали сомнения.

– Так, когда ты ее сломал? – спросила я, когда закончила осмотр.

– Маленький еще был. Еще мама была жива, – грустно сказал мальчик.

– А сейчас ты с кем живешь?

– В кожевенной лавке, у Стива. У него дома детей пятеро, и я им не особенно-то нужен. Но я помогаю в мастерской и по дому. Вот если бы у меня еще и нога была бы здорова, то я бы смог стать полноценным помощником кожевника. А может, меня и на охоту стали бы брать, – мечтательно протянул он.

Я поморщилась. Не люблю я сообщать плохие новости, тем более парни молодые такие, а Тильпин вообще мальчик. Но и попусту вздыхать тут – тоже плохая идея.

– Значит так. Старая Клара не стала вам ничего говорить, потому что сложное лечение и связываться она не захотела. Нога срослась неправильно, и ее нужно сломать, собрать заново и дать ей срастись.

– Это больно? – это Тильпин.

– Это дорого? – это Брендан.

Я кивнула им обоим.

– Да. Это дорого, больно, для ведьмы очень хлопотно и нервно. Вот Клара и не взялась. Но это еще полбеды. Допустим, вы найдете необходимую сумму, чтобы заплатить ведьме, но только этого будет мало.

– А что еще?

– После того как мы все сломаем, он не сможет ходить примерно месяца три, а то и все четыре. И все это время ему необходимо хорошо питаться и ни в коем случае не наступать на ногу. Если он наступит или тем паче пойдет в свою кожевенную мастерскую – то все труды насмарку.

– Так долго? – схватился за голову Тильпин.

– Да, уж прости, но ты в отличие от брата не оборотень, и регенерация у тебя обычная, как у человека. Травками и настойками ведьма сможет помочь. Магия способна ускорить процесс. Но ведьма не всесильна, – объяснила я.

– Меня никто не будет кормить три месяца. Дармоеды никому не нужны, – глаза у мальчика подозрительно заблестели.

– Мне жаль. Зимние месяцы – идеальное время для того, чтобы все сделать, только вот я так поняла, что у вас зимой и с охотой сложности? И мяса на всех не хватает? – я вопросительно посмотрела на мальчиков и, дождавшись их кивков, продолжила:

– В замок ты его взять и ухаживать за ним не можешь? Ты там живешь наверняка в казарме, и возиться тебе с братом никто не позволит. Тем более, что и там не любят дармоедов.

– Его сиятельство туда пускает жить только оборотней. Исключение не делает. Даже если семья смешанная и жена, например, человек, они тогда живут в деревне, а оборотень приходит в замок только на время, – подтвердил мою догадку Брендан.

– У вас, я вижу, только один выход. Накопить большую сумму золотом, чтобы хватило и на еду, и на лечение, и на уход. И это будет немаленькая сумма, которой, я так понимаю, ни у одного из вас нет.

Братья переглянулись и снова кивнули.

– Если бы его светлость в поход пошел... Там у меня был бы шанс заработать, но еще не факт, что по весне мы в этот самый поход пойдем. И не факт, что меня в него возьмут, – печально протянул Брендан.

– Мне жаль. Но даже если бы я и захотела вам помочь, то вряд ли бы смогла. У ведьм есть несколько непреложных правил, которым мы обязаны следовать. И самое главное правило – ни при каких обстоятельствах не работать бесплатно. Ведьмин труд должен быть оплачен, и желательно дорого. Если ведьма будет работать даром – ее сила станет ослабевать.

– А исключения? – с надеждой посмотрели на меня братья.

– Да, есть. Если самой ведьме это очень выгодно, если это родственник или очень близкий человек. Еще возможен обмен услугами, шантаж и угрозы. Только вот шантаж и угрозы применять к ведьме не советую. Это может обернуться большими проблемами. А услуга в вашем случае должна быть просто огромной, – объяснила я.

– Но мы могли бы тебе помогать? По хозяйству, например? Или еще что? – оживились они.

– Простите, парни. Да, помощь мне не помешает, и возможно я буду вас иногда просить, но только вот это не сильно вам поможет. Да и ведьмы по своей сути одиночки. Мы редко заводим привязанности, плохо сходимся с людьми, с нами сложно дружить. Так что я бы на вашем месте копила деньги, – покачала я головой.

Парни приуныли. Но потом Брендан хлопнул брата по плечу и сказал.

– Не унывай, Тиль. Мы что-то обязательно придумаем. Может быть, поход все же будет? Или вот мы Лике жизнь спасем? Это же будет равнозначно?

Я подавилась травяным сбором и закашлялась.

– Это будет равнозначно, только вот не надо меня спасать. Я не собираюсь попадать в подобные переделки. Ладно, парни. Вам пора. Я завтра на целый день в лес ухожу. Брендан, забирай корзину, что ты вчера принес, и не забудь передать благодарность повару за похлебку.

– А ты в лес? Завтра? А с тобой можно? Я отпрошусь в замке, – оживился Брендан.

– Нет, со мной нельзя. Я одна иду, почти. С крошкой Ру.

– Жаль. Может быть, в другой раз?

– Нет, прости. В лес ведьма ходит одна.

Я встала и, вручив парням корзинку, выпроводила их за дверь. Ру налетался и вернулся домой, взгромоздившись на шкаф. Он довольно жмурился. Значит, сытый. Я потянулась и отправилась спать. Завтра меня лес ждет, а в него лучше входить отдохнувшей и всем довольной. Мне нужно столько всего понять и разведать, и для этого необходимы все мои силы.

Утро встретило меня легким туманом, но это не могло меня остановить, тем более что было еще очень рано. Когда я входила в лес, он и вовсе рассеялся.

Пройдя буквально пару шагов, я недоуменно остановилась. Я ожидала всякого, только не этого.

Грибов было немыслимое количество. И ладно бы были ядовитые. Так нет же. Почти все съедобные, и не просто съедобные, а наиболее ценные из них. Я наклонилась и, сорвав один из них, аккуратно отделила шляпку от ножки. И снова удивилась. Боровик был красивый, плотный, не червивый.

Нда. Старая Клара, что же ты не приняла меры?

Я уложила белый гриб в корзину, что прихватила с собой, и двинулась дальше.

Нет, я ничего против грибов не имею. Наоборот. Буду их активно собирать, сушить и запасать на зиму. А сегодня меня ждет знатная грибная похлебка с травами. Мне не нравится их количество.

Лес – сложный живой организм, и все в нем должно быть в меру. В меру грибов, в меру ягод, в меру животных и птиц. И если что-то произрастает в огромном количестве, значит что-то не так.

А уж грибы – это явный признак того, что ведьме стоит насторожиться. И узнать это не так уж и сложно. Достаточно встать, а еще лучше лечь в ведьмин круг. Грибы часто образовывают круги. Ведьме достаточно найти такой и отпустить силу. Грибы покажут место, которое им не нравится. Все просто. Сил много не нужно, потому что лес и грибы все сделают сами. И вот отсюда вопрос.

– Почему же ты этого не сделала, старая Клара? – спросила я вслух.

Я шла все дальше в лес, ступая очень аккуратно. Никогда не знаешь, что за корешок ты раздавил, и какую травку помял. Иная травка потом отряхнется и зацветет после ведьмы еще краше и гуще. А вот другой может и не поздоровиться. И самое главное – никогда не знаешь, какая травка сегодня может спасти чью-то жизнь.

Шла я уверенно. Мне не нужно было сверяться с направлением. Во-первых, ведьма в лесу никогда в жизни не заблудится, а во-вторых, меня вели. Лес показывал, куда мне в данный момент нужно попасть.

Грибов по-прежнему было очень много, и за ними нужно будет идти более целенаправленно. Сегодня у меня только разведка и освоение территории. А вот на заготовки я пойду завтра. Время терять ни в коем случае нельзя. И так уже середина лета. Оглянуться не успею, как зарядят дожди, и придет осень. А за ней и зима. Вот тогда сушеные грибы будут очень кстати.

А еще ягоды. Брусники здесь было много. И за ней тоже необходимо собраться. Ее листья очень необходимы в моем деле, но их у меня на чердаке много. А вот ягоды на зиму мне пригодятся. А почему местные жители не ходят за всем этим? Чего уж проще? Собрать бруснику, залить ей водой с травками и запастись на зиму. Она в холодном погребе замечательно стоит очень долго. Я недоуменно пожала плечами. Странно все это. У меня складывалось впечатление, что в лес никто кроме охотников не ходит. Ни дети, ни женщины. Это в высшей степени странно.

И Брендан очень оживился, когда узнал, что я сюда иду, и хотел со мной. А что ж один? Неужели страшно? Только вот я пока ничего враждебного или отталкивающего не чувствовала.

А вон и малинник. Ягоды малины очень полезны и при простуде, и при любой другой хвори. Малина подойдет и засушенная. Вот мочить ее, к сожалению, не получится, только сушить. Но и сушеная она сохраняет много полезных свойств. Ох, сколько всего собрать-то нужно. Мальчишки помощь предлагали? Значит, будут помогать. Потому что я не собираюсь все это изобилие тут оставлять. И я не жадная. Если лес дает, нужно брать. Лес сам разберется, когда у вас все отнять.

– Ру! Перестань меня так пугать! – завопила я на бесшумно подлетевшую птицу. – Ты же знаешь, что я этого не люблю. И не надо ковырять лапами этот пень. Это хороший пень.

Ру угукнул и повел головой.

– Уже близко? Ты со мной? Тебе там понравилось? Хм. Странно. Ладно, сейчас разберемся. Там никого? Мыши? Объелся? Обжора!

И я уверенно пошла вперед. С Ру вообще все сразу заиграло другими красками. Он в случае чего и предупредит, и защитит, и задержит опасность.

Впереди показался просвет, и я увидела то, что ожидала увидеть. Поляну, а на ней развалившийся старый дом. Крыши не было, только каменные стены. Но заброшено было не так давно, потому что стены еще крепкие, а крыша не до конца сгнила.

А вот это плохо. Похоже, отменяются мои завтрашние заготовки. Нет, я туда не полезу. Эта земля маркграфа? Вот пускай он и лезет.

Я аккуратно обошла дом со всех сторон. А вот за домом было поле. Самое настоящее поле, засаженное… картошкой.

Дамы у меня на родине активно использовали картофель исключительно в декоративных целях. Его цветы втыкали в прически, и они долго держатся и не вянут. А еще они красивые и разноцветные – от белого до фиолетового. Ведьмы используют ягоды, которые ядовиты, и в сочетании с другими добавками дают подчас неплохой эффект. Но самое главное – это клубни. Если собрать урожай с этого поля, можно всю зиму кормить половину деревни. Ну, половину – это я перегнула, но мне-то уж точно хватит.

Картофель явно рос тут как попало. За ним никто не следил, не удобрял и не окучивал. И уж точно не отгонял вредителей. С вредителями я быстро разберусь, потому как теперь это мое поле, а над всем остальным стоит подумать.

Я прошла дальше и обнаружила яблоню. Яблоки – это замечательно. В любом виде. Дерево явно с поздними плодами, значит можно будет тоже замочить. Дальше я углубляться в лес не стала. Еще нашла небольшой огородик с травками, но вот сорняки уже основательно над ним потрудились.

Я все еще раз как следует осмотрела и пошла обратно. Ру пролетал несколько раз у меня над головой. Потом увидел, что я развернулась в сторону дома, и довольно угукнул. Ему тоже не нравилась идея идти в дом. Я смелая, но я же не дура.

На обратном пути собрала грибы. Но только на сегодняшнюю похлебку. Мне хватит, а завтра все равно идти сюда. Насобираю.

Вернувшись домой, сварила себе еду, поела и только после этого выдвинулась к замку.

Пока поднималась в горку по направлению к центральным воротам, все думала, когда же меня пригласят внутрь? Осенью? Или все же ближе к зиме? Хотя нет. Судя по тому, как серьезно они относятся к безопасности, можно даже и не рассчитывать когда-нибудь попасть туда. Я фыркнула. Ру, летящий рядом, вторил мне ответным пофыркиванием. Не очень-то и хотелось.

Меня встречали. Палисад, или частокол, сделанный из бревен, с подъемными воротами, был гостеприимно открыт и дежурный оборотень, высунув голову, поинтересовался:

– Вам кого, госпожа ведьма? Брендана позвать?

– Нет, его сиятельство. Я тут подожду.

– Может, в барбакан пройдете?

– И не подумаю. Беги давай.

Оборотней, дежуривших на палисаде, оказалось двое, и они переглянулись, посовещались, а потом один из них побежал к замку. Ждала я недолго. Что лично меня очень порадовало. Чем бы ни был занят маркграф, ради меня он это бросил и пришел. Да пришел не один. За его спиной маячили еще парочка оборотней. Меня боятся? Хотя нет, думаю, что это для солидности. Или им любопытно? Кошки, что с них взять. И мы с Ру снова фыркнули. Ру сидел на деревянном частоколе и презрительно оглядывал замок. Ну, да. Мы с ним видали и побольше, но этот тоже неплох.

– Что случилось? – не здороваясь, встревоженно спросили у меня.

Глава 5. У котят – агрессия, y кота – депрессия.

– Ты кто по гороскопу?

– Кот, но я не верю в эту ерунду.

– А у меня сексуальная совместимость с котами.

– Луна в Овне, Венера в Деве, первый дом в Стрельце.

Из просторов интернета. Автор в розыске.

Я выразительно оглянулась вокруг.

Маркграф сообразил быстро и, подхватив меня за руку, вывел на дорогу к деревне. Вот это правильно. Любопытные уши нам точно не нужны. А слух у оборотней хороший, так что я понизила на всякий случай голос.

– Я была в лесу, там разрушенный дом. В доме тело. Тело, на первый взгляд, оборотня. И его скорей всего убили. Я туда не полезу. Вы – маркграф, вы и лезьте, – коротко чеканя каждое слово, ответила я.

Маркграф нахмурился.

– Место покажете?

– Да, только не сегодня. Лучше завтра с утра. Его убили не сегодня и не вчера, а примерно в то же время, что и старую Клару. Так что один день ничего не решит. А на ночь глядя я туда не полезу.

– Вы все-таки полезете? Со мной?

– С вами полезу. И не смотрите так на меня. Мне это тоже выгодно. Мало ли что там может быть внутри. Хм. Полезного в том числе.

– Значит, я завтра утром у вас?

– Да, приходите пораньше и Брендана прихватите.

– Брендана? А он нам зачем? Вы не слишком много времени проводите с этим мальчишкой? – нахмурился маркграф.

Вот тебя забыла спросить, подумала я, но вслух сказала совершенно другое.

– Он единственный, кому я доверяю. Он абсолютно точно не убивал старую Клару.

– Да, это верно. Хорошо. Мы завтра с утра будем.

– Не вздумайте в дом заходить. Я сама выйду. Я уже защиту повесила на крыльцо и окна, – и, дождавшись его кивка, повернулась к сове: – Ру, полетели домой.

Развернувшись, отправилась спать в собственный зачарованный дом ведьмы.

Утром я сидела на крыльце и гладила Ру. Сов жмурился от удовольствия и довольно угукал. Мы с ним засекли приближение маркграфа и Брендана, как только они вошли в деревню. Я взяла с собой корзинку для грибов, но она была маленькая. Заготовки потом.

Я вошла в лес почти сразу, а вот мои спутники потоптались и вошли, только когда я их окликнула. Да что не так с лесом? Странно. Ну, убили оборотня. Это же не повод, в самом деле, сюда не ходить? Или я чего-то еще не ведаю? Надо бы выяснить. Ладно, потом. Дел и так полная корзина. Но я все же поинтересовалась у маркграфа, и получила туманный ответ, что оборотни предпочитают охотиться в горах, что за замком. Лес отдан на откуп людям из деревни.

Я кивнула и спросила у Брендана, почему деревенские не собирают грибы. Парень даже остановился в недоумении.

– Так они же ядовитые?

– Что, все? – пришла моя очередь удивляться.

– Все! – уверенно заявил парень.

– И кто так сказал?

– Да никто. Просто мы собирали несколько раз, но потом после серии отравлений решили, что больше не стоит.

– Ну, ну. Как говаривала одна из моих тетушек: «Съедобными грибами, конечно, не отравишься, но с другой стороны, с ними и по душам не поговоришь!» В каждой деревне свои заморочки, но чтобы совсем грибы не собирать, такое первый раз вижу, – пожала я плечами.

– Они ядовитые. Может быть, для ведьмы нет, но человек или оборотень умрет, – продолжал гнуть свое парень.

– Ладно. Знала я одного повара, тот утверждал, что все грибы съедобны, а я просто не умею их правильно готовить. Но чтобы все ядовиты? Да нет, я не спорю, мне больше достанется, – решила поставить точку в бессмысленном споре.

Маркграф в споре участие не принимал. Ему были глубоко безразличны грибы. Он пару раз пытался спросить про дом и труп, но я лишь пожимала плечами и говорила, что он скоро сам все увидит.

Я вела их немного дольше, чем шла сама, и делала обходные пути. Потому что эти два нехороших… хм… оборотня, шли как на параде. Громко и совершенно не глядя под ноги. Они же мне весь брусничник перетопчут. Так что нет. Пусть лучше через валежник, зато моя малина целей будет.

На поляну с домом в итоге мы вышли слегка потрепанными, но зато я была довольна. А когда ведьма довольна, то все вокруг счастливы. Это же известная истина.

Дом на поляне ничуть не изменился. И я, принюхавшись и отпустив магию, поняла, что со вчерашнего дня тут никого не было. Отлично. Сообщив наблюдения спутникам, я первая двинулась вперед. Внутрь я не заходила и понятия не имела, есть ли там ловушки, так что лучше бы я пошла первой. Вот схватят они проклятье, а мне потом снимай. Обезвредить его гораздо проще.

Дом хоть и каменный, но при этом очень маленький. Внутри оказалась всего одна комната. Крыша рухнула, но вот балки, что ее поддерживали, все еще стояли, поэтому комната была не сильно повреждена. Прямо посередине лежало тело. Ну, то есть то, что от него осталось.

– А почему он так выглядит? – спросил Брендан.

– Как? – в свою очередь спросила я.

– Разве не должны были остаться только кости? – и Брендан сглотнул, парень явно не был готов увидеть мумию.

– Процесс разложения протекает по-разному. Слишком много факторов и явлений на это влияет. Влажность, доступ воздуха, да много чего. Здесь он лежит на проходе, и при этом снег и дождь на него не попадали, потому что над ним есть остатки крыши. Вот он и высох, – объяснила я свою версию.

– Вполне возможно. А с чего вы взяли, Лика, что это оборотень? Вы вообще в дом не заходили и его не видели. Как узнали? – спросил меня маркграф.

– Не знаю. Я почувствовала смерть. И то, что смерть все еще в доме, значит внутри тело. Не знаю почему, но мне показалось, что это оборотень. А еще мне очень не хотелось иметь дело со старостой. Вы мне кажетесь более разумным, а человеческим трупом вы могли и не заинтересоваться, когда как убитого оборотня обязаны осмотреть как маркграф, – честно ответила я.

Он кивнул и даже слегка улыбнулся, отдавая тем самым дань моей честности и находчивости. А я спросила.

– Я ошиблась?

– Нет. Это и в самом деле оборотень. Более того, я его помню. Он собирался с нами в последний поход, только неожиданно передумал почти перед самыми сборами. Он ушел, сказав, что у него появились важные личные дела, – ответил маркграф.

Он наклонился и принялся ощупывать остатки одежды. Ничего интересного не нашел. Тогда он перевернул тело, и мы увидели, что одежда на спине была порвана и в бурых кровавых пятнах. Труп все это время лежал на спине, поэтому пятна остались, а вот с пола их смыли снег и дождь.

– Лика, а его нельзя призвать, как старую Клару? – с надеждой спросил Брендан.

Ему тут очень не нравилось, и он решил, что если мы призовем убитого, то он нам все расскажет, в том числе имя убийцы, и мы вернемся обратно в замок. Это все читалось у него на лице. Но я его сильно разочаровала своим ответом:

– Старая Клара была ведьмой. И она оставила свое посмертие специально для ведьмы, что придет узнать о ее гибели. Здесь самый обычный оборотень. Возможно, сразу после его гибели опытный некромант и смог бы его призвать. Но я не некромант, да и два года прошло. Дух уже давно ушел на перерождение.

– Жалко. Мы не узнаем, как его убили? – разочарованно протянул Брендан.

– А что тут узнавать? И так же все понятно, – пожала я плечами.

– Вот как? Может быть, обменяемся мнениями и догадками? – спросил маркграф.

Он продолжал осматривать остатки домика, тело, и то немногое, что осталось от мебели.

– Ну, думаю, что его кто-то вызвал сюда, в глухой лес и в заброшенный дом, для секретной беседы. Скорей всего, разговор шел о деньгах.

– О деньгах? Почему? – удивился Брендан.

– Потому что только деньги, большие деньги, могли заставить оборотня отказаться от участия в походе. Поход – это всегда выгодно. Добыча и приключение. А тут прямо накануне он от этого отказывается и уходит. Что же ему предложили настолько выгодное? Скорее всего, деньги за что-то, – продолжила я рассуждать.

– Да, соглашусь, – кивнул маркграф.

– А дальше все просто. Он пришел и был очень неосторожен и расслаблен. Он повернулся к своему собеседнику спиной. Очень может быть, что тот ему стал на что-то указывать на улице за окном. Или как-то по-другому его отвлек. Но суть в том, что он стоял спиной к своему убийце. А тот его ударил, – завершила я.

– Я согласен, – кивнул маркграф.

– Есть что добавить?

– Кое-что. Ударил он его не как старую Клару, небольшим кинжалом. Это был короткий клинок для ближнего боя. Короткий, но широкий. Крови было много. И еще. Убитый оборотень был очень силен. Я его помню. Могучее телосложение и физическая мощь. Скорей всего, убийца менее развит, поэтому действовал со спины.

– Это мог быть человек? Может быть, поэтому повернулся спиной? Не верил, что он может представлять реальную угрозу? – спросила я.

– Возможно, хотя вряд ли. Не знаю, что могло объединить оборотня и человека. И при чем тут старая Клара?

– А может быть, эти два убийства не связаны? – влез Брендан.

– Это вряд ли. Я что-то не верю в такие совпадения. А тут и время, и способ убийства. Везде удар в сердце, проверенный и надежный. Да, оружие разное, но вот удары похожи. Хотя трудно судить по тому, что я вижу и тому, что вы мне описали, Лика. Но все же сходство есть, – ответил маркграф.

– А как вообще можно об этом судить? Тут же скелет почти? – не унимался Брендан.

– Ну, посмотри по одежде. И по остаткам кожи на трупе. Отверстие достаточно широкое, но не глубокое. Да и не сумел бы он достать незаметно большой меч, а для кинжала слишком широкая рана. Отсюда вывод – это был короткий меч для ближнего боя, – спокойно пустился в объяснения маркграф.

– Никогда бы не сообразил. Я и половину бы выводов не сделал, – почесал голову парень.

– Лика? А вас не смущает еще кое-что? – спросил меня маркграф.

– Что? Меня так много всего тут смущает, что я даже не знаю, за что хвататься, – нахмурилась я.

– И все-таки? – упорствовал маркграф.

– Например, почему не закопал труп? Я еще могу понять со старой Кларой. Дом ведьмы. Испугался и убежал. Да и как бы он закапывал тело на глазах у целой деревни? Кто-то что-то всегда может увидеть. Но тут-то? Почему? – в недоумении пожала я плечами.

– Я знаю! – вдруг обрадовался Брендан.

– Ну?

– Ему стало лень. Идти в лес, копать, тащить, пачкаться. Сюда никто не ходит. Зачем столько всего, если труп все равно никто не найдет?

– Ну, вот я нашла, – возразила я.

– Он не мог знать, что у нас новая ведьма появится. Ваше появление – удивительное волшебство, – с придыханием глядя на меня ответил мне парень.

– Эй, парень. Ты полегче с такими мыслями. Мал ты еще, чтобы в ведьм влюбляться, – осадила я его.

Вот в самом деле. Только влюбленного Брендана мне не хватало. Будет еще мне серенады петь. Я же умру со смеху. А у меня дел невпроворот: ягоды и грибы не собраны, убийца не найден, с лесом что не так не выяснено. Какая такая любовь? Не до нее.

Маркграф открыл рот, чтобы что-то сказать, но услышав мои слова, передумал и довольно улыбнулся.

– При всем при этом в словах Брендана есть резон. Есть и еще версии, помимо лени. Он не успевал. На носу был поход, и он принял в нем участие, это наверняка. Сразу тело он не закопал, а потом не хватило времени. Дел перед отбытием много. Так что это тоже возможно, – маркграф еще раз обвел комнату взглядом, как будто что-то искал.

– Ну, тогда не следует исключать то, что он мог испугаться, – предложил Брендан.

– Испугаться? Убийца? – не поверила я.

– Ну, вы же сказали, Лика, что у ведьмы он мог испугаться. А тут тело в заброшенном доме, в лесу. Мертвецы – они страшные, – выдал парень.

Я кивнула. Я не боялась мертвецов, но вполне понимала страх перед ними. Но все же образ убийцы у меня не вязался со страхом. Скорее, со злостью и ненавистью.

– Очень может быть, что все эти факторы повлияли. А что же смущает вас, маркграф? – спросила я.

– Место. Меня больше всего смущает место убийства. Зачем было тащиться в такую даль? Не проще ли было убить поближе к замку и прикопать под ближайшей елкой? Или засыпать снегом в горах на охоте? Или столкнуть со стен замка? Можно было устроить несчастный случай? Все это проще, чем заброшенный дом в лесу, – и он снова прошелся по комнате, перешагивая через обвалившиеся доски крыши.

– А мы все осмотрели? Тут подвала нет? – оживился Брендан.

И мы дружно принялись исследовать пол.

В итоге повезло Брендану. Откинув в сторону мусор, он обнаружил в углу люк.

– Погреб?

– Подвал?

– Тайный лаз?

Почти одновременно выдали мы.

– Лика? Что чувствуете? Проклятья? Ловушки?

– Нет. Там все чисто. Более того, туда давно никто не спускался. Лет пять точно. Если проклятья и были, то за это время рассеялись. С ловушками сложнее. Но я не ощущаю западню, – ответила я.

– Примерно в это же время чудак, что тут жил, его покинул, – кивнул, подтверждая мои слова маркграф.

– А кто тут жил? – спросила я то, что следовало выяснить уже давно.

– Один чудак. Мы его звали сказочник Вилли. Он был очень нелюдим, постоянно что-то бурчал себе под нос. Жил здесь лет десять. А потом ушел. Никто не знает, куда он направился. Впрочем, откуда пришел, тоже. У нас в деревне его все любили, а еще он сказки детям рассказывал, – ответил Брендан.

– Однажды он поклонился мне и сказал очень высокопарно «Виль Гауф приветствует вас». А потом так же неожиданно развернулся и ушел, – задумчиво протянул маркграф.

– Знавала я в детстве одного Вильгельма Гауфа. Он был философом, алхимиком и очень умным человеком. Только вот вряд ли это он. Что бы ему делать десять лет в этой глуши? А еще был у него друг, а вот того звали Вильгельм Гофман. И вот он тоже был сказочником, – в свою очередь подумала вслух я.

– А это точно два разных человека? – Брендан удивленно смотрел на меня.

– Точно. И сказки они разные рассказывали. Но с другой стороны… – задумалась я, но почти сразу одернула себя под взглядом маркграфа.

На меня бросили весьма настороженный взгляд. Надо бы поаккуратнее с такими вот рассуждениями. А то, не ровен час, и заподозрят что.

– Мы вниз-то пойдем? – вывел нас из игры в гляделки Брендан.

– На этот раз я первым иду, – решительно сказал маркграф и спустился на первую ступеньку.

Она под ним предательски скрипнула, но выдержала. Ну, если маркграф не провалился, то мы и подавно спустимся.

– Ведьмин свет зажечь? – спросила я.

– Нет. Я предпочитаю обычный огонь. Тут есть факел, воткнут в стену у первой ступеньки. Брендан?

– Сейчас. У меня тут где-то был кремень, – и тот принялся шарить по карманам.

– Да не несите чепухи. Я и обычный могу зажечь. Давайте сюда ваш факел. Вы будете до вечера тут копаться, – и я решительно протянула руку.

Как это ни странно, но мне поверили, и я разожгла огонь. Ведьмам вообще редко верят, я привыкла. Факел зажечь оказалось просто, так как он до сих пор был пропитан горючей жидкостью. Видать, старый Вилли и в самом деле был алхимиком.

Маркграф стал спускаться ниже, освещая себе путь зажженным мной факелом. Брендан неожиданно для меня устремился вперед, а я закатила глаза. Мужчины. Да пожалуйста. Я не возражаю. Можно подумать, что я что-то пропущу. Но оказалось, что да, пропущу, потому что снизу вдруг раздался вскрик Брендана. То ли испуганный, то ли удивленный, а может и то и другое вместе, поэтому я не стала медлить, а быстро опустив ноги на первую ступеньку, устремилась вниз.

Слетев с лестницы, я сначала не поняла, что именно могло испугать или удивить. Подвал был пустой. Кое-где валялись остатки деревянных коробов, в которых раньше хранилась наверняка картошка, которую я собираюсь по осени собрать с поля за домиком. Но по большому счету, это был обычный погреб.

– Вы же говорили, что тут нет ничего? А тут. Вот. Мертвец! – и Брендан указал рукой на стену, напротив которой они стояли.

– Ну и где ты его увидел? Мертвеца? Вот и в самом деле говорят, что у «страха глаза велики». Это не мертвец. Это грибы такие, – спокойно объяснила я.

– Грибы?

– Ну да. Вот смотри, – и я спокойно подошла к деревянной стене, из которой торчали причудливые отростки, и в самом деле напоминающие пальцы мертвого человека, а самые кончики у них были светлее и походили на ногти.

Я оторвала один из грибов и даже понюхала его, вызвав у моих спутников непроизвольный вздох. Грибы и в самом деле выглядели отвратительно, но это были всего лишь грибы.

– Вот видите, – и я разломила гриб напополам. – Он так и называется, «пальцы мертвеца». Другое дело, что он растет на трухлявых пнях и старых досках, но все же не в подвалах. А тут как будто кто-то специально его выращивал и ухаживал за ним, подпитывал магией.

Я в задумчивости посмотрела на старые доски, которыми зачем-то была обшита одна часть стены.

– Брендан? Это нужно сломать, – постановила я.

– Сломать? – в священном ужасе парень уставился на стену, из которой активно торчали скрюченные пальцы-грибы.

– Да. У этих грибов есть рад полезных лечебных свойств, но я обойдусь. Или еще найду. Так что ломай.

Брендан перевел взгляд на маркграфа, и тот кивнул. Тогда парень подошел и неуверенно отодрал первую доску. Но увидев, что за ней и в самом деле нет горы трупов, дальше действовал уже уверенней. Брендан – парень неглупый и храбрый. Но вот все, что связано с ведовством, колдовством, мертвецами и прочей жутью, нагоняет на него вполне закономерную панику. И я его понимаю и нисколько не осуждаю. Все, что живое, он, я уверена, не боится, но вот что за гранью, тут уж, как говорится, что имеем.

Он избавился от трухлявых досок быстро. За ними оказался небольшой слой земли, который кое-где отваливался вместе с досками, но частично остался на каменной кладке. Я подошла и стала прямо рукой очищать стену, уж больно меня заинтересовали надписи на ней.

Когда стена нашими совместными с Бренданом усилиями стала чистой, мы были перепачканные, но довольные. Брендан тем, что в процессе мы уничтожили все грибы, которые ему не нравились. Я же тем, что оказалась права. Стена из старых досок скрывала эти надписи. Хотя, на мой взгляд, зачем так стараться, если все равно ничего не понять.

– Я уже это видела.

– Я уже это видел.

Произнесли мы с маркграфом одновременно.

– Вы где? – спросили меня.

– В подвале моего дома. Ну, то есть дома старой Клары. А вы?

– У меня в замке. Эта надпись сделана так же, как и здесь, на стене. Только вот не в подвале, а в моем кабинете, рядом с оружейной.

– Она давно там?

– Сколько я себя помню. Только вот никто не обращает на нее внимания. Ну, черточки, кружочки и птички. У меня она покрыта золотой краской и все принимают ее за своеобразное украшение.

– Вот почему такие сложности, – кивнула я.

– Вы о чем, Лика? – спросил маркграф.

– Когда я спускалась у себя в подвал и увидела там эти надписи, я тоже не сильно ими заинтересовалась. Потому как есть дела и поважнее. Я и думать о них забыла. Точно такой же эффект производят они в вашем замке. Ну, написано там что-то. Да мало ли. Дел и так хватает. А тут их спрятали. Более того, засадили редкими грибами. Все это сделано, чтобы привлечь внимание к этой надписи, – объяснила я.

– Вполне возможно. Только не понятно, что это такое? – согласился с моими выводами маркграф.

– Для начала было бы неплохо сравнить все три надписи. Может быть, они разные? А еще поискать в книгах. Может быть, в замковой библиотеке что-то найдется про это? Дайте задание хранителю? Я посмотрю у Клары на полках.

– Я распоряжусь. Но вот на первый вопрос я могу уже сейчас ответить. Они разные. Может быть, символы похожи, но их расположение отличается. А еще у меня в замке их больше.

– Согласна. Я не сильно тогда их рассматривала, но совершенно точно, что они отличаются. Тут шесть строк, а у меня примерно восемь, – припомнила я.

– Я все осмотрел, тут больше ничего нет – подал голос Брендан.

– Ладно, тогда выбираемся. Лика, вы придете сюда еще раз зарисовать эти надписи? Я бы хотел иметь их. Может, мой замковый библиотекарь и храмовый служитель в одном лице что-то посоветует.

Я кивнула, мы стали подниматься по лестнице. Я остановилась над телом и спросила:

– А где его оружие и вещи? Он же ушел из замка? И деньги. При нем они должны были быть. Но вот из ценного на нем практически и нет ничего. Пряжка и сапоги не в счет.

– Скорей всего, убийца его ограбил. И это определенный след к убийце. Я выясню про его оружие. Может быть, кто что вспомнит? – согласился маркграф.

– И еще у кузнеца деревенского стоит расспросить. Может быть, ему кто-то продал или отдал на перековку, – подал идею Брендан.

– Вот ты этим займешься. Деревенский кузнец на тебе. Я разузнаю что смогу в замке. Лика, с вас перерисовка надписей у вас в подвале и тех, что здесь, – продолжил командовать маркграф.

Я кивнула в знак того, что полностью с ним согласна, и задала не менее важный для меня вопрос. Потому что соседство со старой мумией меня не прельщало.

– Что будем делать с телом?

– Предлагаю сжечь. У него не было близких друзей в замке. Он наемник, и по нему никто из местных не скорбел. Ушел и ушел, – пожал плечами маркграф.

Я выдохнула и тут же выпустила из рук ведьмин огонь. Он мгновенно распространился на все тело, сжигая его быстро, и главное, до конца. С останками старой Клары я возилась гораздо дольше. А тут все закончилось почти мгновенно.

Мне очень не нравилось тело в старом заброшенном домике, я почувствовала заметное облегчение. Ну, вот теперь можно и картошку окучить.

Глава 6. Кошки могут быть очень коварными, подлыми и мстительными, и это далеко не полный список их достоинств.

— Милая, а чё кот опять орёт? Может, видит вещи, которые не видим мы?

— Да ну нет, он дурачок просто. Или зайчика солнечного увидел. Или тополиный пух на люстре. Или вон, июньскую жирную муху на столе.

Кот: помоги нам, господи...

Сущности: какой именно господи?

Несказки Хель

В последующие дни я была занята. Каждое утро ходила в лес за заготовками запасов на зиму. Заходила проведать мое поле картошки, которое мы вдвоем с Бренданом окучили и пропололи. При этом парень не возражал, поворчал только, что это бесполезная трата времени. Мол, трава ядовитая, и зачем мне столько яда? Трава, и ягоды, и цветы и в самом деле содержат яд, но мне нужны корни. Так что я не обращала не него внимания и стойко игнорировала ворчание. Только подгоняла его. Он пришел за переписанными знаками со стен, но как итог – пропалывал мне картошку. Потому как я не работаю бесплатно. Маркграф узнал об этом и пожал плечами.

Всю вторую половину дня я чистила и развешивала на втором этаже грибы на просушку, мочила собранные ягоды в бочки, и встречала посетителей. Их сначала было немного, но потом пошли большим потоком. За два года, что у них в деревне не было ведьмы, накопилось много всего. Стариков вообще в дерене было подозрительно мало. Я-то думала, что именно они ко мне потянутся, но ошиблась. Шли женщины, девушки и дети.

И вот однажды мне принесли курицу.

– Но у меня больше нечем заплатить, – чуть не плакала молодая женщина.

– Она еще и живая! Я не убиваю птицу! – возражала я.

– Она будет нести яйца. – продолжала настаивать девушка.

– Да не надо мне сказки рассказывать. Ты потому ее и принесла, что яйца она не несет.

– Ее можно съесть зимой.

– Я не ем птицу.

– Как это?

– Так это. Оленину ем, зайчатину ем, а птицу не ем.

Да мне сестры все перья повыщипывают, если я начну ее есть. Яйца ем, но вот птицу нет. Потому как не всякий желудь вырастет в полноценный дуб.

– Но что же мне делать? Мне очень нужен совет.

– Ладно. Давай сюда свою курицу. Ру! Лети сюда! У нас пополнение.

Крошка Ру тоже был недоволен. Вот теперь ему следи, корми и защищай. Самое главное, что курятник у нас был. Он стоял рядом с дровником, но только он был пустой. Ну не жалую я птицу в качестве еды, и мне совершенно он не нужен.

Проблема у девушки была, как почти у всех, кто ко мне приходил, в беременности. Все женщины были либо уже беременны, либо хотели забеременеть, либо не хотели. С другими проблемами приходили реже.

Избавится от ребенка никто не пытался. Это я поведала первой же пришедшей женщине. И та уже донесла мою позицию до всей деревни. Ведьмы не убивают младенцев. Это один из непреложных законов. Как и не работать бесплатно. Да, ведьма может это сделать, только вот и последствия за это будут страшные. И потеря силы покажется цветочками. Предотвратить нежелательную беременность ведьма может помочь, но это все.

Про надписи и убийства я даже не вспоминала. Мне не до того. Мне перезимовать как-то нужно. В конце концов, есть маркграф. Вот у него пускай голова болит.

Маркграф пришел ко мне, когда я меньше всего этого ждала. Я ловила курицу.

Вообще эта птица принесла своим присутствием кучу проблем. Более любопытной твари свет не видывал. Она совала свой клюв во все места, и если некоторые были вполне себе безобидны, то вот как она попала в подвал – у меня в голове не укладывалось. А потом она чуть не утонула в бочке, потом на нее упала лопата. При этом птица не пострадала, а вот горшки, что были рядом, разлетелись на кусочки. И как она попала в закрытый сарай?

И это при том, что Ру за ней постоянно следил.

И я бы рада была, если бы это ходячее недоразумение ушло назад в деревню, скажем, вернулось домой в родной курятник, но она каким-то образом четко поняла границы моей земли и не пересекала их. Забор у меня был покосившийся. С огромными дырами, а местами он и вовсе отсутствовал. Вообще и забором его можно было назвать очень условно. Но эта курица щипаная и не думала за него выходить.

Ру был страшно недоволен, я была на нее очень зла, потому что она постоянно отвлекала меня. И вот это существо, недостойное носить перья, влезло непостижимым для меня образом на второй этаж моего дома. И застряла лапой в выступающей балке второго этажа. При этом она голосила, что тот петух по утрам. Наверное, в балке была щель, или она подгнила, одним словом, лапа не доставалась, и птица голосила. Ру смотрел на это безобразие с конька крыши и ухал.

И что мне было делать? Я приставила лестницу и полезла за ней, чтобы снять эту безмозглую скотинку. Лестница была старая и трухлявая. Ступеньки ненадежные, а я сама злая до невозможности. Этот куриный концерт, прерываемый уханьем Ру, меня достал. И вот когда я почти дотянулась до этой птицы, позорящей свой славный род, в мою калитку и вошел маркграф собственной персоной. И с удивлением поинтересовался:

– А что вы там делаете?

Хотела бы я знать ответ на этот вопрос. Но у меня его не было. Вот совсем.

И вот я, злая, начала поворачиваться к маркграфу, чтобы сказать ему, что я думаю по поводу наглых кур, как ступенька подо мной трескается, и я начинаю падать. И падаю я не одна. А вместе с лестницей и наглой курицей, которая каким-то образом освободилась. Просто день непередаваемых чудес.

Меня поймали. При этом лестница треснула маркграфа по голове, но она у него крепкая. Он даже не поморщился.

Меня держали на руках, что оказалось приятным. Прижимали к себе, как некое сокровище, что тоже было приятно. А еще смотрели со смесью восхищения, недоумения и тревоги. За меня тревожились, что было вдвойне приятно. Я, знаете ли, люблю, когда за меня тревожатся. А то все сама да сама. В общем, слезать с маркграфа я не спешила. И орать «Поставьте меня на место», как и положено благовоспитанной дочери ко… ну, не важно. В общем, не собиралась я совершать такую глупость. Путь носит, мне приятно.

Но, увы, маркграф быстро пришел в себя, и поставил меня на ноги, потер шишку на красивой голове и возмущенно сказал:

– Что это такое было?

– Это курица. Давайте меняться? Я вам курицу, а вы мне девять серебрушек?

– Один золотой за курицу? Несушка столько не стоит, – безапелляционно заявил этот хозяйственный оборотень.

– Если бы еще и несушка. Ладно, вам отдам за две серебрушки, по рукам? – и я с надеждой посмотрела на него.

– Где вы учились торговле? Вы совершенно неправильно это делаете!

– Да, я знаю. У меня никогда не получалось торговаться. Так что, заберете?

– И не подумаю. А почему вы ее попросту не съедите? Раз от нее одни хлопоты и убытки, – удивился он.

– Я не убиваю и не ем птицу, – сообщила я понуро.

– Вот как? Любопытно. Насколько я знаю, только один вид существ придерживается этого правила, и вы…

– А вы, собственно, зачем пожаловали, маркграф? – перебила я его.

– Мой библиотекарь и капеллан все это время тщательно изучает записи, что мы нашли, и он пришел к выводам, что текст явно неполный. И должны быть еще куски.

– И все это он выдал спустя столько дней? А он не торопится. Эти выводы я сделала, как только узнала про вторую надпись. А потом услышала от вас про третью. Это же классика? – и я направилась к дому.

– Вы куда? – послышалось за моей спиной.

– Пойдемте, я вам травок дам для вашего библиотекаря. Память и внимание ему поправить не помешает, – и я вошла в дом.

Маркграф последовал за мной и, войдя в главную комнату, заметил:

– У вас стало уютнее. И запах гораздо приятнее.

– Вот. Читайте, – и я подала ему открытую книгу.

Он углубился в чтение, потом посмотрел на обложку.

– «Учебник общей магии за первый класс»?

– Ну, да. Что вас удивляет? У старой Клары лежала на одной из полок. Такая есть в каждой школе. И как видите, там ясно сказано, что все магические послания следует разделять на пять частей. Только в этом случае магия будет действовать дольше, и послание останется почти на века. Ему будут не страшны даже землетрясения.

– У нас в горах не бывает землетрясений, – недовольно буркнул маркграф.

– Жаль, но вот если бы они у вас были, то ваш замок рухнул бы, а вот стена, на которой надпись – осталась. Здорово, правда? – я улыбнулась, но он продолжал хмуриться, и тогда я сказала то, что его беспокоило.

– Только непонятно, почему ваш библиотекарь так долго тянул, чтобы рассказать вам то, что известно любому первокласснику?

– Не знаю, но собираюсь это выяснить. Это относится к любой записи?

– Да. Раньше так принято было защищать магические книги от повреждений. Считалось, что пять книг с зашифрованным внутри посланием не подвержены пожарам и времени. Только вот это работало до поры до времени, точнее пока книги подпитывались магией. А как только библиотекари переставали это делать, книга начинала, как и все остальные, разрушаться. И в итоге оставался только листок с самой зашифрованной надписью. И ваш библиотекарь это отлично знает, – добила я его.

– А вам это откуда известно?

– Я хорошо училась в школе. И потом мои учителя были выше всяких похвал.

– И где же вы получили это образование? – и он, откинувшись на спинку стула, пристально посмотрел на меня.

– Неважно. Давайте я лучше угадаю, зачем вы пришли?

– Попробуйте, – кивнул он.

– Вы собираетесь идти на поиски следующей надписи и хотите позвать меня с собой?

– Да, – не стал отпираться он, и спросил. – У вас есть предположения, где ее искать?

– А вы куда собираетесь?

– Хм. Да вот в том-то и дело, что я подумал о местном кладбище. И чтобы пойти туда, мне нужна ваша помощь.

– Боитесь по незнанию дров наломать? – догадалась я.

– Да. Никогда не поймешь с этими могилами. На одной можно танец сплясать и никого не потревожить, а на другой нечаянно цветок помнешь и заработаешь проклятье.

– Сколько?

– Один золотой.

– Один золотой и курица.

– Какая курица? – не понял маркграф.

– Мне нужна еще одна курица. Может, если их будет две, то эта перестанет меня так доставать?

– И где я, по-вашему, курицу найду?

– У старосты?

– Ладно, договорились. Я придумаю что-то. Когда пойдем?

– Я стараюсь без особой нужды ближе к вечеру на кладбище не появляться. Так что предлагаю завтра с утра. Кладбище никуда не убежит.

– Договорились. Мы придем. Я прихвачу Брендана. Он доказал, что может быть полезен, – с этими словами он встал и направился к двери.

Уже на пороге он остановился и, не поворачиваясь, сказал:

– Эрнст служит у меня библиотекарем уже много лет. Я всегда доверял ему. Вы же несколькими фразами умудрились разрушить это доверие и зародить в моей голове много подозрений. Еще и убийства, расследование которых не движется с места. У меня складывается впечатление, что я не могу никому доверять.

– Мне можно. Я давала вам клятву на крови. Вам и вашей земле. И у меня нет причин вам вредить. К тому же два года назад меня тут не было.

– Мне очень хочется верить вам. Очень.

И он вышел за дверь.

Утром я была ужасно злая. Крошка Ру и наглая курица устроили скачки с препятствиями по моей крыше. Уж не знаю, как курица туда забралась и что они искали, но этот топот над головой полночи не давал мне спать. И только когда я выскочила, как разъяренная фурия, и запустила в эту наглую парочку зеленым ведьминым огнем, они угомонились. Крошка Ру привык к моей магии, и не должен был ее испугаться. Но вот на курицу магия, я надеюсь, произвела впечатление.

Так что маркграфа я встречала не в самом радостном настроении. Но эти два… хм… храбрых рыцаря, когда узнали причину моего плохого настроения, вместо того, чтобы грустно покачать головами и посочувствовать, гнусно заржали, как лошади в конюшне.

Вот же. Мужчины. Что с них взять. Совершено ничего не понимают в нашей тонкой душевной организации.

Но как ни странно, этот смех и постоянные улыбки, пока мы шли к храму и кладбищу, подняли мне настроение и добавили бодрости. Так что, когда мы подошли к ограде, я уже полностью забыла все мелкие проблемы и неприятности, и полностью сосредоточилась на поставленной задаче.

– Я знаю это кладбище как свои пять пальцев. Мы мальчишками тут частенько лазили и проверяли друг друга на храбрость. Нет тут никакой надписи, – уверенно сообщил мне Брендан.

– А вы что скажите, маркграф?

– Я его досконально не обшаривал, как Брендан, но все же соглашусь, что ничего подобного я тут не видел. Но с другой стороны, где еще ее искать, как не здесь?

– Согласна. Все пять надписей должны быть расположены на относительно небольшом расстоянии друг от друга. Так что ваше предположение наиболее вероятно. Давайте попробуем еще раз все осмотреть, на этот раз более прицельным взглядом. Предлагаю разойтись, – а про себя я подумала, что ведьме одной на кладбище комфортнее и думается лучше.

Мы бродили среди старых могильных плит, и непонятно было, что же мы, собственно говоря, ищем?

И вот я стою перед древним надгробием и тупо на него пялюсь. Ничего примечательного, разве что камень мхом зарос и надписи плохо видно. Оно довольно старое и дела до него нет никому. Я присела и стала снимать мох пальцами. Он был прохладный, так и лип к пальцам. Я аккуратно снимала его со старого камня и укладывала тут же, рядом с могилой, корнями вниз. Захочет, прорастет.

Надпись все больше обнажалась, хоть ее и раньше можно было рассмотреть. Зачем я это делаю? Словно услышав эти мои мысли, подошел Брендан.

– Я все осмотрел, как вы и говорили, но ничего не увидел. А что это вы делаете? И почему магией не воспользовались?

– Магию на кладбище нужно применять очень осторожно. Вообще все на кладбище нужно делать осторожно. Да и зачем? Я ей мох сожгу. А так он может прорасти. Да не знаю я. Вот ты что видишь?

– Старая плита. Охотник погиб совсем молодым, судя по датам жизни. Наверное, на охоте кабан задрал? У нас это бывает. Ну, имя обычное. У нас в деревне каждый второй Кларенс. Фокинсов вот в деревне не припомню. Но мало ли их поменялось то за столько лет? Может он вообще пришлый был? Вот и не следит никто за могилой?

– Согласна, по всем пунктам. Тогда почему мы тут стоим? – недоуменно спросила я.

– Может быть потому, что в узоре, что обрамляет имя – птичка? – раздался голос за нами.

Мы обернулись к маркграфу, а потом снова повернулись к могильной плите.

– Точно! Это же птичка, как на стенах в шифре! – на все кладбище возвестил Брендан.

– Хм. Опять птичка? Лика, а вот почему вы…

– Не почему. Просто. Птичка. Давайте работать? – оборвала я задумчивого маркграфа.

А вот незачем тут сопоставлять и изысканиями заниматься моей скромной персоны. Мы сюда по другому поводу пришли.

– Вы правы, Лика, отвлекся. Может быть, попробовать магией на нее надавить?

– Нет, думаю, что надавить будет достаточно. Ведь не все, кто обладают магией, могли искать надпись? Пробую? – и я уже потянулась к птичке, когда мою руку перехватили.

– Нет, тогда давайте лучше я, – маркграф обвел пальцами контуры рисунка на памятнике, а потом нажал на изображение птички.

Рисунок дрогнул и прямо под пальцами маркграфа ушел внутрь, как клавиша у королевского рояля.

– Значит так. Ищем надгробия с вензелями, скорее всего, точно такими же, как и на этом камне. Узор будет уже не птица, а один из символов на надписи. Там были человечки, черточки и непонятные загогулины. Я думаю, что их будет пять.

– Я почти уверена, что их будет пять. Одну нашли, осталось четыре. И памятники должны быть старые, как этот. Необязательно неухоженные, но точно старые.

И мы пустились на поиски загогулин, как назвал их маркграф.

– Нашел! – быстро закричал Брендан и прежде чем мы успели к нему подойти, послышался второй его крик: – Нажал!

Точно так же все повторилась, только вот в этот раз был нарисован человечек.

– Я его помнил, но сопоставил с надписями только сейчас, – виновато сказал Брендан.

На этот раз могильная плита хоть и была старой, но видно было, что за ней ухаживают и мхом она не заросла. Семейство до сих пор счастливо живет в деревне, поэтому памятник цел.

Брендан быстро отыскал на других памятниках еще два символа, а вот потом дело застопорилось, и сколько мы не бродили, найти пятый символ не могли.

После долгих блужданий я спросила у маркграфа:

– А где похоронены ваши предки?

– Так вон там есть склеп. Он стоит отдельно от основного кладбища, но в принципе входит в ограду. Идем?

– А почему мы его сразу не обследовали? – удивилась я.

– Там уже очень давно никого не хоронили. Он увит плющом и стоит в отдалении, его не сразу заметишь.

Домик, а точнее склеп был и в самом деле незаметен, до такой степени его увил плющ, рядом росли деревья, тоже заслоняя его своей кроной.

– А ключ у вас есть? Дверь-то вон какая массивная, – спросила я.

– Есть. Только вот он в замке, хранится у меня в кабинете. Нужно искать. Может, пока осмотрим? До этого символы были снаружи. Может быть, и сейчас повезет?

И мы принялись за осмотр, что было, с одной стороны, несложно, так как домик был маленький, а с другой стороны, плющ его словно поглотил. А я категорически отказалась его рубить. Вот так мы и перебирали руками это лиственное царство, пытаясь под ними разглядеть символы и надписи. На этот раз повезло маркграфу.

– Я нашел. Смотрите.

Я приблизилась. И в самом деле, это был символ, изображающий расческу с множеством зубьев. Ну, или очень на это похожее. Маркграф надавил на него, и символ вошел в кладку стены склепа. И тут почти сразу мы услышали скрежет, донесшийся откуда-то сбоку. Переглянувшись, мы решительно устремились на звук.

Мы шли, полагаясь исключительно на звук. Как будто что-то терлось друг об дружку.

– Стоять! – вдруг резко крикнула я.

Маркграф остановился моментально, а вот Брендан не успел, поэтому налетел на его спину, и повис на ней. Но чтобы сбить с ног этого могучего оборотня, нужно нечто большее, чем молодой парень, пусть и оборотень. Поэтому ничего страшного не произошло. А могло бы.

Я подошла и прямо у ног маркграфа стала аккуратно убирать траву. Потом поняла, что не справлюсь, и применила магию. Я сжигала траву, обнажая под ней тонкую металлическую решетку. Вес маркграфа она бы не выдержала, а учитывая, что прямо за ним шел Брендан, то они бы провалились оба.

– Как вы поняли, Лика?

– Понятия не имею. Я ведьма, а ведьме каждая травинка на кладбище что-то шепчет.

– А там внизу что? – влез Брендан.

Он продолжал виснуть на плечах маркграфа и теперь высунул свой любопытный нос.

– Лика, я уже могу его скинуть с себя? – почти прорычал маркграф.

Я фыркнула и рассмеялась, уж больно комично они оба выглядели. Один хмурый, а другой любопытный.

– Да, можете. Нужно убрать решетку и посмотреть, что под ней.

Но стоило маркграфу попробовать за нее потянуть, как она плавно отъехала в сторону. Я зажгла ведьмино пламя и кинула его вниз. Оно осветило узкий участок, но стало понятно, что весь пол утыкан острыми кольями, как при охоте на медведя. Еще во рву перед замком такие колья ставили. Только вот тут они стояли близко и часто. Ран было бы много. Ловушка что надо. Словом, упав туда, маркграф и Бредон даже если бы и выжили, то сильно пострадали. А еще совершенно непонятно, как их оттуда доставать, учитывая глубину и узость прохода. Так что к ранам наверняка добавилась бы сильная кровопотеря.

– Похоже, вы только что спасли мне жизнь, – подвел итог осмотра узкого подземного погреба маркграф.

– Не за что, – кивнула я.

– Хм. Один золотой и курица? – и он лукаво посмотрел на меня.

– Я не меняю условия оплаты. Ваше спасение в него входит.

– Меня зовут Роланд. Я думаю, что теперь будет логично перейти к такому обращению. Мне ваш «маркграф» надоел, что та вяленая оленина в конце зимы.

– Оленина – это хорошо. Лика, меня гораздо больше подвывания в животе бесят. Как начнет живот подводить с утра, так и не кончается его песня до вечера, – и Брендан сокрушенно покачал головой.

Мы с Роландом переглянулись и снова рассмеялись. Это было совсем не весело, но они только что чуть не погибли, нас сейчас веселило буквально все.

– Как будем спускаться? – спросила я.

– Я видел лестницу у домика смотрителя кладбища. Я быстро, – Брендан побежал по дорожке кладбища, прежде чем мы успели его остановить.

Но когда он быстро вернулся, таща лестницу, мы поняли, что это была единственная разумная идея.

– Я еще фонарь прихватил, – похвастался парень.

– Я спускаюсь первая. Не спорьте. Я почую опасность сразу, а вы только когда упадете на колья, – и я первая поставила ногу на ступеньку.

Ведьмин огонь плыл рядом со мной, освещая мне путь, но я старалась сильно его не зажигать. Берегла силы, тем более Брендан фонарь принес.

Я спустилась, аккуратно поставила ноги между кольев, и только потом огляделась. Практически сразу же я зажала себе рот рукой.

Мертвецов тут было много.

Я не чувствовала смерть, как это было в домике в лесу, потому что мы и так были на кладбище. Тут кругом смерть, но я никак не ожидала, что в таком относительно небольшом и узком помещении окажется столько трупов.

– Лика! Что там? Лика! – в голосе Роланда была не просто тревога, а самая настоящая паника.

– Роланд, я думаю, вам лучше спуститься. Только вот Брендана ни в коем случае сюда не пускайте. Ему это все видеть ни к чему, – оторвав руки ото рта, с трудом сказала я.

– Я спускаюсь, – последовал ответ.

Глава 7. Если у вас есть кот и вы с ним не разговариваете, то это очень странный и подозрительный симптом, вы для чего вообще кота заводили?

— Бабушка, а почему у тебя такие большие глаза?

— Мурр!

— Бабушка, а почему у тебя такие большие уши?

— Мурр-мурр!

— Бабушка, а почему… А, пофиг, что ты бабушку съел! Ты такой ми-и-илый! — гладит.

Владислав Скрипач

Он спустился.

Умудрился сделать это, сжимая в одной руке горящий фонарь. Пока спускался, еще и оглядывался по сторонам, поэтому, оказавшись внизу, он первым делом прижал меня к себе. Я уткнулась лицом в его широкую грудь, и меня затрясло.

– Лика. Я с тобой. Успокойся.

– Их так много. Так много. Эти надписи того стоят?

– Я не знаю. Знаю только, что тебе следует прийти в себя. Без тебя я не справлюсь, позвать кого-то еще очень опасно. Я никому не доверяю. Как выяснилось, под подозрением все – даже самые близкие, – и он еще крепче прижал меня к себе.

– Ты нужна мне, Лика, очень нужна, – прошептал он куда-то мне в волосы.

Я подняла голову и утонула в его глазах. Он так сказал, что я нужна ему, как будто это не относилось к тайнам и загадкам, что нас окружали. Мы стояли посреди узкого погреба, заваленного трупами, и он обнимал меня. Все остальное как будто потерялось. Остались только мы двое. Только он и я важны, а со всем остальным мы справимся.

Я встряхнула головой. Так. Что это вот сейчас было? Я вообще-то на работе! Соберись, Лика! Ты трупов никогда не видела? Видела! Правда, не в таком количестве, но хватит уже слезы пускать. И я отстранилась, коря себя за эту слабость.

Высвободившись из его объятий, я еще раз обвела глазами узкий подвал. Хотя вернее будет называть его склепом.

– Какие мысли, Лика? – спросил Роланд, видя, что я пришла в себя.

– Эти люди мертвы уже давно. Кроме вот того тела, – и я указала рукой на то, что было ближе всего к лестнице, по которой мы спустились.

– Судя по одежде и состоянию тела, это произошло около двух лет назад. Вот у меня под самым носом творилось одни праведники знают что. А я так был занят предстоящим походом, что совершись убийство у меня в спальне, и то, наверное, не заметил бы!

– Не злитесь. Этого уже не исправить. Теперь важно предотвратить возможные злодейства. И ликвидировать эту ловушку. Потому что в данном случае вы не правы. Это не убийство. Он, также как и остальные, упал сюда и напоролся на колья. И кто-то другой не стал его спасать, а оставил здесь.

– Уверены?

– Абсолютно. Посмотрите на раны. Именно такие и можно получить, напоровшись на эти колья.

Я подошла к телу и даже перевернула его, чтобы убедиться, что спереди оставлены такие же отверстия, что и со спины.

– Это же Питер! Он вечно тут болтался по кладбищу. Когда он пропал, его и не искал никто. Все удивлялись, как он зимует. Ведь его никто не кормил и в дом не пускал. Зачем он сюда полез?

– Думаю, что он не один сюда полез. Его пустили вперед. Как приманку. Ну, или он был тут, когда некто пришел на кладбище и начал нажимать на символы. А потом припустил первым к месту открытия входа и как итог – упал. Думал, что первым увидит сокровища, а попал в ловушку и спас тем самым того, кто это затеял. Мне кажется, дело было так.

– Я согласен. А что-то по остальным сказать сможете? – и маркграф подошел к груде тел, сваленных как попало в двух углах склепа.

– Мне кажется, что существует некий механизм, который запускает эту ловушку. Тела лежат на кольях, но с первым нажатым символом, или с момента как мы выходим отсюда, пока не могу сказать точнее, ловушка снова приходит в движение.

– А тела сваливаются в кучу?

– Да. Как-то так.

– Сложный механизм и довольно древний.

– Сложный? Нет, не думаю. Парочка рычагов и шестеренок и вот вам вращающаяся смертельная ловушка.

– Смотрите, совсем старые скелеты. Тронь, и они в прах рассеются. А вот эти относительно свежие. Выходит, регулярно, у меня под самым носом, на моей земле, кто-то пытается расшифровать тайные надписи?

– Да. И уже не один десяток лет. Если вас это утешит, то это происходило и у ваших предков под самым носом. Вы не одиноки в своей близорукости.

– Нет, не утешит. Так. Давайте выбираться отсюда. И я не буду уничтожать ловушку. Вот нечего соваться в чужие секреты. Тем более на моем кладбище! – Роланд явно злился, и в первую очередь на самого себя.

– Вы маркграф. Вы закон на своей земле. Только перед тем как выбираться, может быть, надписи перечертим? И с трупами что делать будем?

– Трупы так оставим. Это кладбище. Будем считать, что они сами себя похоронили. Живым меньше хлопот.

– Их кто-то мог искать.

– Не думаю. Если бы искали, обратились бы в первую очередь к владельцу земли. Ко мне! – рявкнул, недовольный всем Роланд.

– Надписи?

– Да. Их нужно перечертить. Второй раз сюда лезть не хочется!

Я достала из кармана кусок бумаги и огрызок карандаша, специально припасенные на этот случай. Я перерисовывала, старательно вырисовывая каждую палочку. А в это время руки Роланда легли мне на талию. Он прижался ко мне со спины и, наклонившись, смотрел мне через плечо.

Я вырисовывала птичку и наслаждалась его дыханием, теплом его тела и чувством защищенности, что дарили мне его руки. Только рисунки закончились, и я с сожалением подняла голову, оторвав глаза от бумаги.

Его губы были рядом с моими губами, и мне показалось, что меня сейчас поцелуют. Только вот Роланд отстранился и сказал.

– Выбираемся отсюда. Кладбище, трупы и старые склепы не место для…

– Для чего?

– Ни для чего! Давай на лестницу, Лика.

И чем ему кладбище не угодило? Прекрасное место. Тихое, спокойное. Никто ничего не видит, все соседи мертвы. Дивное место для первого поцелуя. Ведьме так сами праведники повелели целоваться исключительно на кладбищах. Ну, это я преувеличила чуть. Но, по сути… Так нет же. Сады с розами этим маркграфам подавай. Ворчала я про себя, пока ползла вверх по лестнице.

Наверху нас ждал хмурый и недовольный Брендан. Да что ж такое! Все кругом недовольные! Но вот на Брендана с его обидками у меня точно сил уже нет.

– Брендан, проводите Лику до дома. Мне нужно навестить старосту деревни. Сообщить ему о смерти Петера. И заказать на это место каменную плиту. Вы правы, Лика. Вовсе ни к чему, чтобы кто-то еще туда проваливался. Это я погорячился, – сказал выбравшийся на поверхность Роланд.

– Я рада, что вы это поняли. Я и в самом деле устала, Роланд. Да и сушку грибов никто не отменял, – и я, развернувшись, поплелась с кладбища, потому что и в самом деле выдохлась.

При выходе с кладбища мы разделились, потому что мой дом и дом старосты были в разных концах деревни. Пока шли, Брендан сопел и пыхтел как крошка Ру, когда спать укладывается на верхушке шкафа. В конце концов, я не выдержала и спросила:

– Что? И давай уже с тобой на ты перейдем? Что ты мне все выкаешь? У нас и разница в возрасте маленькая. Вот насколько я тебя старше?

– Мне двадцать четыре, – хмуро ответил он.

– Э…

– Что? Ты младше? Я так и думал. Мне не нравится, что ты принимаешь меня за какого-то мальчишку. А я воин, между прочим, взрослый уже. Вот зря ты меня в погреб на кладбище не пустила. Я многое понимаю и тайны хранить умею, – выдал он мне после того как пропыхтелся.

– Да что ты? – я даже глаза закатила.

– Вот ты смеешься, а я серьезно. Я вот, например, тоже понял, что ты не только ведьма.

– Что значит «не только ведьма»? И что значит «тоже»? – я даже остановилась рядом с моим покосившимся забором.

–Ну…

– Давай уже говори! Я слушаю.

– Сама посуди. Разве простая ведьма будет так вольно и свободно разговаривать с его светлостью? И это твое «маркграф»? Такое мог ему сказать только тот, у кого головы на плечах нету или ему совсем не жалко ее потерять. Или…

– Договаривай!

– Или тот, кто ему равен.

Я глотала воздух ртом, не в силах и слова вымолвить.

– Ты не наглая ведьма, как могло показаться. Я не увидел в тебе этого. Да и никто не увидел. Все восприняли это как должное. Просто ты так привыкла. Это у тебя выходит естественно. А такое получается только у тех, кто это использует с рождения. Ты кто?

Я продолжала ловить ртом воздух, но понимала, как же сильно я прокололась. Вот же. Мне казалось, что я все предусмотрела и учла. Только вот отсутствие почтения к титулам, и в самом деле привитое с рождения, сложно вытравить. И что теперь делать?

– Маркграф тоже понял?

– А сама как думаешь? Чтобы его сиятельство разрешил кому-то называть себя по имени? Пусть даже ему и жизнь спасли? Ну-ну. Вот в том походе Сиг ему спину прикрыл и тоже жизнь спас. Так Сигу выдали мешочек с золотом, и все. И никакого тебе панибратства. А тебе вдруг разрешили называть его по имени?

– Ну, я… – но слов не было.

– И то, с какой легкостью ты к этому отнеслась. И почти сразу же назвала его так. Да любой бы трясся еще год, а так и не решился бы. А ты взяла и сразу же перешла, как ни в чем не бывало. Серьезно? Простая ведьма?

Я уселась на траву и подперла рукой щеку. Вот это я влипла.

– И знаешь, ты чересчур много знаешь для юной ведьмы. Старая Клара прожила дольше тебя, но не обладала такими обширными знаниями во многих областях. Ты ведь не просто школу окончила? Пусть даже в городе и магическую?

– Брендан…

– Я не собираюсь тебя предавать или чего-то требовать. Я тебе все это рассказал, чтобы ты поняла, что я не дурак и не маленький мальчик. И мне можно доверять.

– Я доверяю. Но вспомни, как ты реагировал на тот труп в разрушенном доме? Ты до сих пор косишься на него, когда мы туда ходим картошку пропалывать. А теперь представь, что таких трупов там много? И зачем тебе было туда лезть?

– Ну, да. В целом…

– Вот видишь. У меня в мыслях не было тебя обидеть. Я в самом деле относилась к тебе несерьезно, но обижать тебя не думала. Прости, если это так выглядело, – и я протянула парню руку.

А когда он пожал ее, утянула сесть рядом с собой.

– Ты кто? – спросил он после недолгого молчанья.

– Я попала в крупные неприятности, Брендан. И мне пришлось срочно собираться и, прихватив самое необходимое, убегать из дома. Мне в прямом смысле грозила смерть.

– А почему ты выбрала наши земли?

– Я их не выбирала. Просто мы открыли максимально удаленный портал. Нам показалось, что чем дальше, тем лучше. Понимаешь, это очень сложное дело – настройка портала. Кропотливое и опасное. Поэтому мы с координатами даже не заморачивались. Действовали интуитивно.

– Мы?

– Да, я и мои сестры.

– Их у тебя что, много?

– Вообще-то да. Очень много. Но прости, я не могу тебе этого рассказать. И не потому что не доверяю. Просто тебе этого знать не следует. Я уйду весной, и унесу свои тайны.

– Как бы я хотел пойти с тобой. С тобой весело, и столько всего происходит. У меня в жизни столько событий не было, как с тобой за этот месяц. Но я не могу. У меня брат тут. А у него нога. Куда я его потащу, хромоногого, – и он понурил голову.

– Брендан, прости. Но я не могу взять тебя с собой. Там, куда я отправлюсь весной, очень опасно. И меня скорее всего убьют. Я не могу утащить в это болото еще и тебя за собой. Прости, но это не обсуждается.

И я встала. И вот только я собралась уйти в дом, как заметила фигуру Роланда на дорожке, ведущей к моему дому.

И как себя теперь с ним вести? А, ну. И я даже рукой махнула. Буду, как привыкла. Все равно уже ничего не исправишь. Мы с сестрами, когда обсуждали мой побег, предполагали, что все может пойти не так. Что меня могут узнать, разоблачить и даже выдать «любимому папочке». Так что план отступления у меня был. Но я не видела смысла его задействовать. Роланду совершенно точно не до моих проблем. У него своих хватает. И потом одно дело догадываться о чем-то, а совсем другое знать наверняка. Так что пока действуем по старому плану. Зимуем, а потом решаем, что дальше.

По мере того, как Роланд приближался, я понимала, что он что-то держит под мышкой. Ой, мама ведьма. Это же моя новая курица!

– Лика? А вы уверены, что она вам нужна? Староста сказал, что это хорошая курица, только вот я что-то сильно сомневаюсь, – приблизившись, сказал маркграф.

Вообще, смотрелся он весьма комично. Огромный оборотень в легкой кольчуге, с мечом у пояса, в дорогих кожаных сапогах. И с курицей под мышкой. Чтобы не засмеяться, я закусила губу, но, по всей видимости, что-то такое все же отразилось на моем лице, потому что Роланд скептически посмотрел на меня и вдруг расхохотался. Следом покатился со смеху так и не вставший с травы Брендан. И только потом не выдержала и я.

Курица высунула голову из-под руки Роланда, посмотрела на нашу веселящуюся компанию и, завозившись, выскользнула из рук маркграфа. Только вот валялись мы уже на моей земле, поэтому она гордой, немного царственной походкой направилась к дому.

– Роланд, а она яиц не несет. И толку от нее никакого, – выдала я.

– Я почему-то так и подумал. Уж больно староста ее нахваливал, – кивнул он.

– Ладно. Ближе к зиме разберемся, что делать с этим летающим гаремом моего Ру. Но я надеюсь, что станет тише и спокойнее.

– Вот ваш золотой. Мы в расчете? Курица и золотой, – он приподнял брови.

– Да. Только я не думала, что вы ее сами притащите, – и я фыркнула.

– Это я понял. У меня к вам предложение. Не хотите прийти в гости?

– Вы приглашаете в замок Ронсеваль ведьму? Не самое удачное решение, – я покачала головой от такого в высшей степени неразумного поступка.

– Я приглашаю друга. Но если тебе больше нравится деловой подход, то да, ведьму. Мне необходимо, чтобы ты взглянула на надпись на стене у меня в кабинете, и вообще прошлась по замку.

– Зачем?

–В последнее время рядом с этими надписями очень много неучтенных трупов, о которых никто не подозревает. Хочу, чтобы ты проверила, нет ли их у меня в замке.

– Хорошо. Мне нужна телега и сопровождающий в город. Вы подойдете, Роланд. Тем более, что вы туда в самое ближайшее время поедете, – озвучила я условия.

– А что, золотой и курица больше не работают?

– Хватит с меня куриц. Мне нужна телега. Некоторые продукты не заготовить самой. А я без них зимой не смогу. Так что?

– По рукам. Только вот с чего вы взяли, что я собираюсь в город?

– Собираетесь. Я в этом почти уверена. На следующий день после посещения Ронсеваля и поедем. Брендана берем с собой. Мешки с мукой будет таскать.

– Я жду вас завтра утром в барбакане. Брендан, у тебя ведь еще дежурство вечером? Нечего тут рассиживаться. Идем, – и он утянул с собой поднявшегося парня, который все время оглядывался на меня и явно хотел поговорить.

В эту ночь я хорошо спала, как давно уже не делала. Тишина и покой стояли в округ замечательные. Когда одна куриц… в смысле девушка нападает на другую, то можно просто дать ей другую цель. И вот она уже делит территорию с другой курицей, а меня не трогает. Крошка Ру за ними приглядывает. Наверняка они потом и его делить начнут. Лишь бы меня не трогали, и еще, не приведи праведники, не объединились против маленькой меня. А то ведь я и сжечь могу. Случайно. А сестрам потом объясню, что я защищалась. Точно. Их же двое теперь? А я одна. На их стороне численный перевес, так что бой был жаркий. Да. В случае чего, так и объясню.

Отлично выспавшаяся и довольная жизнью, я подходила ранним утром к замку. Ронсеваль нависал громадой и подавлял своей главной башней. Нда. Донжон высокий, толстый и массивный. Все, как и полагается в хорошем замке.

На этот раз меня ждали еще у частокола, и беспрепятственно проводили в барбакан. К моему огромному удивлению, Роланд меня уже ждал. Но помимо него тут столпилось еще много оборотней, порядка десяти. И чего им не спится в такую рань? Это они все на меня пришли посмотреть? Ну-ну. Я за просмотр денег не беру, хотя надо бы.

Из барбакана мы вышли всей толпой. Я шла рядом с Роландом, а вот оборотни шли за нами и внимательно следили за каждым моим взглядом, жестом и, по-моему, даже за выражением лица. Ну, да. Ведьма. В замке. Мало кто так рискует. Я же могу… Да много чего я могу. Только вот не нужно мне все это.

Предмостные сооружения, так же как и все в замке, были надежны и массивны. И хорошо простреливались из бойниц и амбразур. Врагу, пожелавшему захватить замок, очень не поздоровится. Даже с небольшим гарнизоном, имея такие укрепленные стены, можно продержаться очень долго. Да и обороняться всегда легче, чем нападать.

Когда я спускалась с гор, я поразилась количеству башен в замке. Помимо высоченного и выглядевшего как толстый повар донжона, в замке присутствовали, казалось, все возможные виды башен. И дозорная – она была довольно узкой и, как и полагается, высокой. И сторожевая, располагавшаяся непосредственно рядом с подъемным мостом. И фланкирующая башня, здесь ее построили, чтобы избежать возникновения мертвой зоны, которую нельзя обстрелять ни из какой точки замка. Были здесь и жилые корпуса, невысокие строения в два этажа. Скорей всего, внутри это были казармы.

Помимо этого, я успела рассмотреть множество мелких зданий. Наверняка была и кузня, и еще много подсобных помещений. Это было похоже на небольшой город.

Но мы шли к донжону – главной башне во всех замках. Он, как и полагается, находился в самом защищенном месте замка, и был что-то типа крепости в крепости. Вероятно, именно здесь находился колодец, тут же располагался склад с оружием и припасами. Да и тайный ход из замка наверняка шел отсюда. Даже если противник смог бы сюда прорваться, ему пришлось очень сильно постараться, чтобы взять штурмом эти толстые стены и огромные, окованные железом двери. Особенно, если тебя в это время поливают огнем из стрел, кипятка и нечистот. Бойницы и амбразуры донжона были скрыты арками и защищены деревянными ставнями. Арки были узкими и похожими на зрачок оборотня.

Едва мы вошли в тяжелые двери, как я резко остановилась.

В каждом замке бывает много смертей. Оборотни и люди за много лет погибали, защищая его. Были и несчастные случаи, и просто смерть от старости. Замок старый и, разумеется, он видел многое за столько лет. Но ведьма чувствует не это. Ведьма ощущает насильственную смерть, которая до сих пор была здесь. Мало того, что убийство не отмщено, так и тело до сих пор тут. Это, интересно, как? Кладбище у нынешних оборотней не популярно?

Видя, что я стою на пороге, вся наша процессия застопорилась.

– Лика? Что-то не так? – и Роланд не только вернулся к застывшей как изваяние мне, но и взял меня за руку.

– А почему вы не похоронили тело?

– Тело? Какое тело, Лика?

– В башне мертвое тело. Почему вы его не похоронили?

– Лика? Вот давайте вы поподробнее объясните? Что значит тело? Где?

Я помрачнела и крепче вцепилась в руку Роланда. Нет, я храбрая и независимая ведьма, только вот убийств вокруг меня за последнее время стало слишком много. Все это наваливается как ком и в итоге сметает мою храбрость подчистую. Мне сейчас совсем не хочется ходить по башне в поисках трупа. Но, по всей видимости, придется. Только нужно уточнить.

– Роланд, тело, когда разлагается, издает непередаваемый запах. Помимо этого, пропажа человека или оборотня из хорошо охраняемого замка само по себе событие значимое. У оборотней отличный нюх. Вот и скажи мне, как вы это пропустили? Мне совсем не хочется обыскивать башню. Поэтому скажи мне, где тело могли не почуять?

По мере того как я говорила, Роланд становился все мрачнее. Ну, еще бы. Он злился, когда мы находили трупы на его земле. А тут в его доме. Не просто у него под носом, а буквально у него перед глазами.

– Ганелон! – гаркнул он на одного из оборотней.

Да, помню. Это один из тех, кто встретился мне тогда в горах. Сильный оборотень.

– У нас пропал помощник кастеляна около двух лет назад. Это была единственная пропажа за последние десять лет. И то мы тогда подумали, что он упал со стены или вышел через потайную калитку, хотя ему о ней знать по чину было не положено. Но может, сам нашел ее? Мы тогда этим не сильно озаботились. Тем более он деньги, кажется, украл? – ответил оборотень.

– Кажется? Упал? Нашел? Что за бред? Почему не расследовали кражу? – продолжал бушевать Роланд.

– Мы тогда в поход ушли, а когда вернулись, я не спрашивал. Нас год же не было. Подумал, что без нас уже выяснили и всех наказали. Нужно у кастеляна спросить или у Карла. Он оставался за начальника стражи, пока мы были в походе.

– Да, все сходится. Опять перед самым походом, – кивнула я.

– Карла сюда! Живо! – и ухватив меня покрепче за руку, повел внутрь донжона.

На первом этаже располагался большой зал. Огромное пустое помещение, только в дальнем его конце стоял стол со множеством стульев, и от него вели ступени к возвышению, на котором и стоял трон маркграфов этих земель.

Но Роланд, скорей всего, сидел на нем не часто. Потому что он уселся в торце стола на стул с высокой спинкой и усадил рядом с собой меня. Мы принялись ждать главного кастеляна, ответственного за все хозяйственные нужды замка.

Глава 8. После смущенного вопроса соседки: «А котятки у вашей не родились еще?» я поняла, что кота действительно пора сажать на диету.

— Да куда же вы в блогеры без котиков прётеся?! - возмутился демон. - Отпусти хвост, щаз всё будет.

Он обернулся маленьким толстым котиком, растопырил розовые пальчики на лапках и сказал:

— Чё смотришь, фотай давай! У меня копыта сводит. Будет тебе тыща лайков.

Зоя Арефьева

В других замках я всегда встречала кастелянов старых, сгорбленных и ужасно вредных. У них зимой было снега не допроситься. И вот сейчас я ждала чего-то подобного. Долгого и утомительного брюзжания, причитания что, мол, в конец я его бедного разорила, что быть этого не может и он тут совершенно точно не причем. Вот рядом он со всей этой историей не стоял, и мимо не проходил. Что свет еще не видывал такого образца честности и финансовой грамотности, как он. Что во всем я виновата, ну и еще все мои предки по женской линии, разумеется. И что от ведьмы сроду ничего хорошего ждать не приходится. И верить ведьме последнее дело и…

Ага. У Роланда даже кастелян был оборотнем с военной выправкой и солдатской прямолинейностью. Он сразу же признал свою вину. Мол, прошляпил и недоглядел. Что помощник был странный и вынюхивал постоянно что-то. Но наняли его буквально перед самыми сборами в поход, и тогда было некогда с ним разбираться. А потом он пропал. Деньги пропали, но небольшая сумма. Ему поручили докупить провианта, там было не много. Вот с ней-то он и пропал. А еще, что странно, припомнил кастелян, пропал он, а его вещи в замке остались.

Расследование? Да. Они его поискали, но следов никаких не нашли, не сильно-то его и разыскивали. Человек был новый, друзей завести не успел, за него никто не переживал и не расспрашивал. Да и общался он всего с одним оборотнем. Да тот ушел потом, отказавшись участвовать в походе.

Я посмотрела на Роланда и получила едва заметный кивок. Это тот, которого мы нашли в домике.

– А откуда он появился в замке? Кто его рекомендовал? Или мы теперь в замок кого попало на работу берем?

– Его староста привел. Сказал, что это его родственник приехал из города. У него рука была скрючена, на ней не хватало нескольких пальцев. Такому работу найти тяжело. Вот он его и привел. А я взял. Старосте не доверять у меня причин не было. Я потом к нему приходил, расспрашивал. Но тот родственника не видел, и к нему он не заходил. Его вещи, что в замке остались, я старосте передал. Там ничего интересного не было. Одежда, и так по мелочи, – ответил кастелян.

Роланд помрачнел еще больше, хотя мне казалось, что дальше просто некуда. Он молнии начнет метать? Но тот треснул кулаком по столу. И стол, к его чести, даже не пошатнулся. Хорошее дерево, крепкое и надежное. Впрочем, оборотни, что были в большом зале, никак на это не отреагировали. Наверное, это у маркграфа привычное дело – мебель крушить.

– И где нам теперь его искать?! – он обвел всех собравшихся суровым взглядом.

Все молчали. Ну ладно. Я это заварила, мне и расхлебывать.

– В подвале. Больше негде. Только там запах мог быть не учуян. Подземелье же есть?

– Есть, только вот не под этой башней. Под донжоном располагается кухня, комната с колодцем и зимняя кладовая. Подземелье и тюрьма в башне Ворона, – ответил мне Карл.

– Башня Ворона? – удивилась я.

– Ну да, та, что с контрфорсом. Он выглядит как клюв, ее так и прозвали, – пояснил мне Брендан, стоящий вместе со всеми.

На него все так странно посмотрели, как будто он что-то не то сделал. Он что, молчит тут всегда в присутствии старших? Очень похоже на это.

– Контрфорс, это… – начал было Ганелон с презрительной усмешкой, но я его перебила:

– Выступающая часть стены, вертикальное ребро, опора, предназначена для усиления несущей стены. Я знаю, – и я улыбнулась ему фирменной улыбкой, от которой все трясутся.

Ганелон не стал исключением и, вздрогнув, сжал губы. А вот не надо лезть ко мне. Будет нужно, я сама спрошу.

– Лика? Может быть, сходим в подвал? – совершенно другим тоном спросил Роланд.

С кастеляном он разговаривал резко и решительно. А тут меня явно просили, а не приказывали. Вот когда со мной по-хорошему, то и ведьма сразу добреет. Меня совершенно не тянет ни в какой подвал, но я встала и кивнула.

В углу располагалась неприметная дверь, ведущая на лестницу. Лестница вела вверх и вниз в подвальные помещения.

– Карл, Ган, вы с нами. Остальным делать нечего?! – рыкнули на оборотней, которые мгновенно рассредоточились кто куда.

Их просто ветром с гор сдуло.

– Лика? Может, сначала наверх? Там личные покои, спальни, оружейная, библиотека и мой кабинет с пресловутой надписью.

– Нет. Нужно найти тело. Это важнее. Правда, ни то, ни другое от нас все равно уже не убежит, но все же самое неприятное лучше сделать вначале. Спускайтесь, а я за вами. Роланд, а вы обратили внимание, что рядом с надписью всегда трупы?

– Обратил. И мне уже не кажется это простым совпадением.

– Меня это пугает. Будем надеяться, что это последняя смерть на нашем пути.

Спустились мы не глубоко, буквально два пролета. И вот уже перед нами дверь, ведущая в хозяйственные помещения.

– А разве не опасно иметь два подвальных помещения? Устойчивость не пострадает? – спросила, проходя на кухню.

– На самом деле вы не заметили, госпожа ведьма, но это большой зал расположен на втором ярусе башни, а кухня и хозяйственные помещения – это как раз и будет первый этаж. Поэтому колодец и погреб находятся в подвале, – объяснил мне Карл.

– Да, мы поднимались по небольшим ступеням, прежде чем открыли дверь в донжон, – кивнула я.

– Эти ступени затрудняют таран дверей.

– Представляю, сколько крови они видели.

– Нет, на самом деле немного. Замок практически неприступен, и враг почти никогда не доходил до донжона, – сказал Роланд.

В кухне вовсю кипела работа, но при нашем появлении все замерли и даже попытались выстроиться в ряд, чтобы поприветствовать, но Роланд махнул рукой и сказал:

– Продолжайте работать. Жофруа, иди сюда, – он поманил к себе старшего из мужчин, как я поняла, главного тут над всеми.

И вот опять. Повар же должен быть толстым, дородным, с пухлыми щеками и иметь три подбородка. Ну, на крайний случай, два. А передо мной опять стоял оборотень с солдатской выправкой, который мало чем отличался от кастеляна Карла. Ну, может быть, ростом. Этот был чуть пониже.

– Нам нужно осмотреть кухню и все хозяйственные помещения.

– Нет – вмешалась я.

– Нет? – удивился Роланд.

– Нам нужен только подвал. И в кухне, и во всех примыкающих помещениях труп бы заметили. Единственное место, где он мог остаться незамеченным – это подвал.

–Труп? Незамеченным, у меня? Да что вы такое говорите, госпожа ведьма? – возмутился вполне себе натурально этот повар-оборотень.

Я пожала плечами, а Роланд двинулся в глубину кухни.

Это была самая обычная замковая кухня, на которой вовсю кипела работа. Здесь размещались несколько столов, шкафы с утварью, огромная печь-очаг со стоящими на ней кастрюлями и сковородками. Готовили, как я успела заметить, в основном мясо. Ну, а что еще едят оборотни? Мясо. Но еще и готовили впрок. На зиму.

Мы прошли через всю кухню и вышли к двери, ведущей в подвал. И я отчетливо уловила смерть. Я поежилась и посмотрела на Роланда. Он поймал мой взгляд и вопросительно приподнял брови. Я едва заметно кивнула. Он нахмурился и взял меня за руку. Страх отступил. Рядом с этим огромным и сильным оборотнем мне явно не стоит бояться. Да и с каких это пор ведьма стала страшиться трупов? Что за чушь, в конце концов!

Спустившись вниз, мы обнаружили несколько дверей.

– Вот эта дверь в колодец. Будете смотреть? – прокомментировал повар, гремя ключами.

Я кивнула и вошла первой. Первая комната была не заперта, и в ней стояли бочки. В них хранилась вода для нужд кухни. Еще один колодец был на улице, во дворе замка. Из него брали воду, чтобы не бегать в подвал. Этот колодец носил еще и защитную функцию на случай осады.

– Вода в бочках меняется. Но колодец все равно заперт на случай отравления или еще какой беды. Открыть?

Я стояла и смотрела на эти бочки. Они мне не нравились. Вот не нравились, и все тут. Хотя, казалось бы, что с ними не так? Я не отреагировала на вопрос повара. Роланд кивнул за меня, и они прошли в колодезную. А я все продолжала смотреть на бочки.

– Лика? Я осмотрел колодезную. Там пусто. Будешь смотреть?

– А? Нет. Пошли дальше, – и я направилась на выход.

Дальше шла кладовая с мясом. Мясо было подвешено на крюках, и его было много, очень много. Оно было разное, уже закопченное и высушенное, и тут же стояли эти бочки. Я снова подошла к ним, не понимая, что не так.

– В них куски мяса, пересыпанные солью. Прикажете открыть? – спросил повар.

Но я снова покачала головой. Нет. Открывать не нужно. Это не то.

Мяса было много. Но с другой стороны, и кормить всю эту ораву необходимо всю долгую зиму. У меня в подвале столько запасов нет. Я прям чуть от зависти не лопнула. Это отвлекло меня от мрачных мыслей. Вот когда я жадничаю и скупердяйничаю, то мне уже не страшно, даже как-то веселее стало.

– Дальше, – велела я.

– Я очень сильно извиняюсь, но животные… Может быть, госпожа ведьма чувствует их смерть? – и снова на меня смотрят презрительно и насмешливо.

– Вы ведь повар? Так? Вот вы мне и ответьте, вы можете отличить мясо оленя от медвежатины? Или мясо кабана от мяса зайца? – и я снова улыбнулась своей фирменной ласковой улыбкой.

В этот момент на моем лице отражается вся моя ведьминская суть. И повар ожидаемо вздрогнул и попятился.

– Я жду ответа, – и я сделала шаг в его сторону.

– Да, разумеется, госпожа ведьма. Я могу отличить и по волокнам, и по жирности, и по… – и он снова попятился.

А я сделала еще один шаг.

– Отлично. Так почему вы думаете, что я могу спутать? А мясо человека или оборотня? Вы способны отличить его от мяса животного? – и я снова ему улыбнулась, на сей раз еще и магию выпуская.

И тут повара затрясло. Он прижался спиной к стене и дрожал, как осиновый лист. А меня сзади обняли руки маркграфа и прижали к сильному и горячему телу.

– Лика. Отпусти его. Он все понял, – прошептал мне Роланд на ухо.

Я тряхнула головой и отвела взгляд от повара, который, к его чести, устоял на ногах и не сполз по стеночке, у которой стоял.

– Простите. Не люблю, когда сомневаются в очевидных вещах.

– Пойдем. У нас последняя, ледяная кладовая. Там лед, свежее мясо и не переработанные продукты.

– Идем, – кивнула я.

Последняя кладовая была самой холодной. Здесь лежали и не таяли огромные куски льда, а еще был снег, им засыпали туши принесенных с охоты животных. Я поежилась, мне на спину тут же накинули плащ. Роланд снял его с плеч и укутал им меня. Мне он был велик, но сразу стало тепло. К тому же он был пропитан Роландом, его энергией и жизнью. Меня перестала бить мелкая дрожь, и снова стало гораздо спокойнее. Поэтому я уверенней прошла дальше в глубину холодной кладовки.

И здесь тоже прямо во льду стояли бочки. И не во всех было соленое мясо. Некоторые из них были с мочеными яблоками, в некоторых был уже готовый яблочный сидр. Я вот тоже собиралась мочить яблоки. Но только это нужно делать с осенним урожаем. Летние яблоки категорически для этого не годятся. И это у меня впереди. Кстати, мне тоже пригодится такая бочка. Те, что у меня есть, меньше по размеру.

Я останавливалась и снова шла дальше. Никто не задавал вопросов. Все поняли, что лучше помалкивать. Целее будут. Я дошла до конца кладовой и остановилась возле горы бочек. Они были пыльные и старые, стояли друг на дружке и было видно, что их давно не трогали.

– Это запасные. Ими не пользуются. Стоят на случай небывалой охотничьей удачи. Но ее уже давно не было, – пояснил мне кастелян, потому как повар хоть и шел с нами, но был сильно бледен.

Нда, переборщила я. Но это все нервы. Трупы, надписи. Столько всего навалилось, и сразу. Перезимовала, называется, в тихой деревушке.

Я подошла к бочкам и поняла, что мы нашли.

– Поднимайте все бочки и ставьте их в противоположный угол. Как найдете тяжелую, откройте.

Я развернулась и уткнулась Роланду в широкую грудь. Не хочу я на это смотреть. А вот так вот стоять гораздо теплее и спокойнее, а меня еще и обняли. Вообще прекрасно. Это не потому что мне хочется прижиматься к нему. Нет. Просто холодно тут, а я так греюсь, уговаривала я сама себя.

За моей спиной слышались характерные звуки поднимаемых и передвигаемых бочек, пока я не услышала удивленных возглас:

– Бочка тяжелая!

– Она запечатана. Крышка вся залита воском. Дно тоже.

– Вот почему не было запаха. Холод и воск, – сказала я, по-прежнему не отрываясь от груди Роланда.

– Она же небольшая? Как он туда мог впихнуть тело?

У меня закружилась голова, и я вцепилась в рубашку маркграфа.

– Он его что? Расчле…

– Роланд! Я хочу наверх!

– Да, прости. Вы дальше сами. Карл, мне подробный отчет, – и Роланд, подхватив меня на руки, понесся прочь из кладовки.

Не то чтобы я не могла дойти сама. Нет, я бы справилась. Но мне очень нравится, когда меня на руках носят. Вообще, самый замечательный способ успокоить ведьму – это взять ее на ручки, прижать к сильному телу и прошептать, что все непременно будет хорошо. Потом усадить в кресло, дать горячий напиток и укутать в плед. А вот сапоги-то с меня зачем стаскивать? А ноги размять? Ну, тоже неплохо. Что это за гадость варит ваш повар? Как это называется? Пуаре? Фу, мерзость. Бодрит? Ну-ну. Листья шиповника, боярышника и земляники подошли бы лучше. Но пусть будет пуаре. Это грушевый сидр? Нет, не пробовала.

И вот уже комната уютная до невозможности, и Роланд, усевшийся рядом с креслом на большую шкуру медведя, кажется милым и домашним котиком. И камин так здорово трещит поленьями. И кажется, что я дома.

А потом мне принялись рассказывать смешную историю про способ изобретения сидра. Якобы один король, обладатель огромной задницы, случайно уселся на мешок с яблоками. И попа у этого славного короля была такой большой, что все яблоки в мешке раздавились просто всмятку.

Я расхохоталась и заявила, что быть этого не может.

– Да я серьезно тебе говорю. Его и прозвали Великим, исключительно из-за ширины его, ну, этой. Как бы ее поприличнее в твоем присутствии?

Я опять рассмеялась, так смешно он это рассказывал.

– Но ты сейчас пьешь горячий сидр с пряностями. А его именуют скорее восэйл.

И я уж было собиралась рассказать, что пряности туда нужно добавлять совсем другие, и я с удовольствием ему даже расскажу какие, но тут в комнату вошел хмурый Карл. За ним следом протиснулся Ганелон, который тут был скорей всего начальником военного гарнизона. Оба были мрачнее тучи перед дождем. Я спустила ноги с кресла и села ровно. Роланд тут же старательно укутал их в длинный плед, встал и только тогда обернулся к своим подчиненным.

– Ваше сиятельство, мы нашли. Тело. В той бочке.

Они нашли? Я фыркнула. Ага, вот прям взяли и нашли, а я мимо проходила. Просто так совпало, мой приход и их поиски. Они поняли, что сморозили глупость, и Карл почти сразу стал оправдываться.

– Эти бочки уже давно никто не трогал. Они и не нужны были никому. В голову не могло прийти их осматривать. Судя по всему, это случилось год, или даже два назад. Но понять ничего невозможно, там просто… хм… ну тело, оно… хм.

– Я поняла. Тело расчленили, и, несмотря на то, что находилось оно все это время на холоде, все равно процессы гниения и разложения шли. В результате что-то четко понять сложно. Дальше, – подбодрила я их.

– Да. Вот я и говорю. Каша там, ваша милость. Ничего не разобрать. Ну, то есть понятно, что тело человеческое, но вот…

– Ясно! – гаркнул на них Роланд, но, обернувшись, поймал мою невозмутимую улыбку и сказал:

– Что с расследованием? Что говорит повар?

– Жофруа клянется и божится, что ничего не знает. И вообще к этим бочкам никто не подходит за ненадобностью. И что эта кладовая единственная, что не запирается, так как сюда и продукты постоянно новые приносят, и помощники его приходят, чтобы их забрать и начать готовить или перерабатывать впрок. И что если ее постоянно запирать, то он не набегается ее открывать. Вот соседняя кладовая с заготовками и колодец – это у нас заперто.

– То есть зайти мог кто угодно, – подытожила я.

– Да. Почти все.

– И погибший запросто мог сам туда зайти. А уж вышел или нет – никто теперь уже и не вспомнит, – согласился Роланд.

– Да. Заманили и там же убили. Кровь там есть и от убитых животных? Наверняка там же иногда туши рубят. Идеальное место, – протянула я в задумчивости. – Следов тоже никаких?

– Нет. Даже если и были, то либо их уничтожили, либо они сами стерлись за это время, сейчас уже не найти.

– Но, может быть, одежда? Он не мог не испачкаться? Кровь? Кто-то же это стирал, – продолжала я упорствовать.

– Это легко списать на охоту. Кабан или олень.

– Но ведь почти все в замке оборотни? Почему не почуяли?

– Оборотни и те, кто с ними долго живет, прекрасно знают, как можно перебить, а то и вовсе уничтожить запаховый след, – мрачно объяснил мне Роланд.

– Я не знала.

– Ганелон? Твои соображения?

– Нельзя ничего сказать точно. По уровню физической силы в том числе. На черепе вмятина сзади. Думаю, удар был нанесен в голову, и поэтому сказать о том, был ли это оборотень или человек, сложно. Я займусь розыском, опрошу всех. Может быть, кто-то что-то и вспомнит.

– Возьми с собой кого-то из помощников. Я хочу, чтобы розыски ввелись сразу несколькими оборотнями. У тебя два помощника? Вот пусть тоже примут участие в расследовании. Я хочу, чтобы вы подняли на уши весь замок. Но мне нужны результаты. И если у кого-то появятся соображения, путь не трусят, приходят лично. Я всех выслушаю, – дал Роланд указания.

Карл и Ганелон покивали и вышли. А Роланд повернулся ко мне.

– Согрелась?

– Да. Это твоя гостиная? А там спальня?

– Да, я тут редко кого принимаю, но для тебя сделал исключение. Лика, я хотел поговорить с тобой. Вся эта сложная история с надписями, и убитыми оборотнями, и людьми, очень странная и опасная. Я хотел предложить тебе переехать жить в замок. Скажем, до весны? А потом посмотрим.

– Нет, – я зашевелилась в уютном кресле и принялась из него выбираться.

– Почему?

– Так сразу и не ответишь. Но поверь, причин много, – я встала из кресла на мягкую шкуру медведя.

– Назови хотя бы парочку? – мне показалось, что в его голосе прозвучала обида.

Ну да. Ведьме предлагают зимовку в замке на всем готовом, под надежной защитой стен. Можно не думать о безопасности, не беспокоиться о продуктах и запасах на зиму, а я тут отказываюсь от такого сказочного предложения.

– Я ведьма, этой причины недостаточно?

– И не просто ведьма. Ты ведь принадлежишь к роду…

– Замолчи, – и я прикрыла ладонью его губы.

Он не ожидал подобного, но вдруг накрыл мою ладонь своей рукою. А потом меня лизнули, как дети лижут сосульки зимой, пока мама не видит. Стало щекотно. Это было так неожиданно и по-детски, что я не выдержала и улыбнулась. А потом подняла свободную руку и, проведя по его волосам, сказала:

– Поверь. Я правда не могу.

Он отнял мою руку от лица и кивнул. А потом поднес ее к лицу и поцеловал. Как же давно мне рук не целовали. Так ведь и отвыкнуть можно. Хватит. Пора это прекращать. Так и влюбиться можно. А влюбленная ведьма – это считай, что пропащая ведьма. Или я уже? Так! Хватит. У нас ведь дело есть? Вот и будем действовать согласно ранее намеченному плану.

– Роланд? Надпись где? И я бы хотела познакомиться с твоим библиотекарем. Это такой же сильный воин, как кастелян и повар?

Роланд тряхнул головой, прогоняя наваждение момента, и сказал.

– Что? Нет, то есть да. Пойдем, я тебе все покажу и познакомлю. Только вот сапоги нужно надеть. Я сейчас, – он отошел к камину, где они все это время грелись.

Вернулся он с моими сапогами и, опустившись на шкуру, взял мою ножку и стал аккуратно меня обувать.

Мне нянька в детстве рассказывала сказку про бедную сиротку, что попала на бал к местному принцу. Он как раз устраивал смотрины невест. Так у нее туфли на меху были, и ножка маленькая. Вот он ее в той сказке по этим меховым тапочкам искал. Я еще тогда так смеялась. Ну, это ж надо, в меховых тапочках и на бал. Но вот себя сейчас ощущала той самой дурочкой, которой примеряли заветный меховой тапок.

После того, как на меня одели сапоги, заботливо вложили в голенище мои ножи. Вот же! Все на свете прошляпила. Я даже и не заметила, когда он их нашел и вынул. Совсем голову потеряла. Ой, быть мне той самой пропащей ведьмой.

Он встал, подал мне руку.

– Кабинет рядом, идем?

Я кивнула. Горло сдавило, и я вообще сомневалась, умею ли я говорить.