Тень короны: добро пожаловать в Эрендор

1.

Ночь.

Я крадусь по просторному коридору замка, стараясь ступать как можно тише. За спиной — огромный рюкзак, который так и норовит потянуть меня назад. Но у меня нет права упасть: если я оступлюсь, проснётся весь дворец, и меня поймают. А крадусь я, потому что никто не разрешал мне поступать в военную академию. Видите ли, принцессе не положено летать на драконах и размахивать мечом. Только родители не учли одного: я никогда не следовала правилам. Так с чего бы мне начинать сейчас?

***

— Пенелоппа Сартес! — кричала матушка. — Ты не поедешь учиться в этот Эрендор! Ты отправишься в академию для королевских деятелей Бантерлот!

Она наигранно приложила руку к груди — мол, смотри, у матери сердце больное. Сделав несколько глубоких вдохов, она жестом приказала слугам подать ей стакан воды. Я искренне не понимала, в чём проблема. Если мне не нравится сидеть на троне и размахивать скипетром, зачем учиться быть принцессой? У меня есть младший брат — он только об этом и мечтает. Так зачем этим заниматься мне?

— Но там же нет военной подготовки в курсе для девочек! — восклицала я. — Как же я тогда буду совершенствовать владение мечом?!

— Нечего будущей королеве мечом размахивать, — на меня смотрела не матушка, а самая настоящая мать. — У королев множество других обязанностей, помимо драк

— Но кто тогда защитит простых граждан и нас?! — я уже не могла с ними спорить, но уступать тоже не собиралась. Скоро у меня закончатся аргументы, а вот у королевы Лианы их было ещё много.

— Для этого есть армия и те, кто учатся воевать в военных академиях, а также юноши, что обучаются в Бантерлоте, — сказала она настолько ледяным голосом, что у меня по спине побежали мурашки. — А ты, милочка, наследница престола Скаймора, так что это не обсужда…

— Но я же не хочу становиться королевой! — выкрикнула я быстрее, чем мать договорила. — Зачем мне ехать так далеко? Если уж вы хотите дать мне образование для принцесс, — последнее слово я выплюнула, словно это была кислота, — дайте мне учиться дома!

— Вздор! — крикнул отец, действующий король Скаймора Ортенид. — Если мы сказали, что утром ты отправляешься в Бантерлот, значит, так тому и быть. Даже если бы мы могли рассматривать твою рыцарскую службу, ты слишком слабая и хрупкая для этого. Собирай вещи: завтра ты уезжаешь в академию Бантерлот.

На этом разговор был окончен. Родители просто вышли из комнаты, поставив меня перед фактом. «Слишком хрупкая для академии воинов»! Подумать только… Как вообще можно было сказать такое при мне? Всю жизнь я была самой сильной — если не телом, то характером! Так почему я должна убивать свой характер ради трона?

Чуть ли не под конвоем меня отвели в мою комнату, и я сразу упала на кровать. Что делают приличные принцессы, когда у них не получается добиться своего с первого раза? Нет, не закатывают истерику, как предписывает книга «Как быть правильной принцессой» (да, такая книга существует — она учит маленьких девочек манипулировать чужими чувствами в политических целях). Я прочла её однажды и спрятала в библиотеке со словами: «Что это за бред?» Настоящие принцессы начинают мозговой штурм и разрабатывают план.

У меня не было времени на план из миллиарда шагов, который я обычно составляла за полчаса, поэтому я решила спросить совета у Нотта.

Нотт — мой лучший друг с детства. Он сын приближённого министра отца. В отличие от моих родителей, его семья всегда поддерживала его стремление поступить в военную академию. С Ноттом я провела в играх всё детство. Мы вместе учились сражаться на мечах, ориентироваться по картам и использовать магию в боевых целях. Ради тренировок я прогуливала уроки этикета и поведения за чайным столом, сбегала с уроков музыки, чтобы научиться ездить на лошади и стрелять из лука. Пока я была маленькой, меня особо не ругали: нянюшки говорили: «Пусть поиграет, пока маленькая. Всё равно на троне ещё всю жизнь сидеть». Правда, так думали только нянюшки — и только когда мне было десять. Позже за такие прогулы меня начали наказывать, но их от этого меньше не становилось. Так и прошло моё детство — рядом с Ноттом.

Вечером я снова сбежала из-под стражи и отправилась на тренировочный полигон, где занималась королевская стража. Там часто задерживался и Нотт. Он чистил свой меч и, похоже, ждал меня: когда я подошла, он, даже не глядя, кинул мне в руки мой клинокь— более короткий, с прозрачным камнем на рукояти.

— Ну, здравствуйте, ваше высочество, — усмехнулся он, не прекращая чистить меч. — Уже собрали вещи для отправки в Бантерлот? — Да, — вздохнула я. — Завтра уезжаю… Сколько мы не увидимся? Лет пять, наверное? Приеду уже не просто принцессой, а королевой.

В его глазах мелькнул страх, а челюсть буквально упала. Он растерялся и выронил только что начищенный меч. Нотт явно не ожидал, что я так просто соглашусь на ссылку в королевской академии. По полю разнёсся громкий смех скромной принцессы Пенелоппы.

— Ты что, дура?! — накричал он на меня и тут же со вздохом облегчения добавил: — У меня же сердце чуть не остановилось! Ты совсем обо мне не думае… — Нет, я только о тебе и думаю, — перебила я, ткнув пальцем ему в грудь. — Давай, братец, думай, как мне избежать этой ссылки так, чтобы никто не заметил?

Поразмыслив минуту, он со смешком выдал:

— Проекция.

***

Я медленно шагала по коридору к открытому окну. Внизу меня ждал Нотт: он исполнял роль принца, который ловит сбежавшую принцессу. Окно было достаточно большим, чтобы выпрыгнуть, не привлекая внимания стуком или скрипом. Пожалуй, самое сложное в нашем плане — пробраться на второй этаж ночью и не попасться страже. Ездовые сапоги слишком громко стучат по камню, и из-за этого в случае чего убежать бы не получилось.

— Лови меня! — шёпотом крикнула я в открытое окно и прыгнула в его объятия. Даже если это всего лишь второй этаж, без помощи Нотта я бы разбилась.

— Пенелоппа, ты уверена в своём выборе? — в который раз спросил друг, поймав меня. На этот раз в его голосе не было насмешки — только искреннее беспокойство. — Подумай: сможешь ли ты оседлать своего дракона?

Я решительно кивнула. Тогда Нотт поставил мой рюкзак на землю и начал выкладывать из него вещи. На камни полетели пудра, книги, туфли, скипетр, набор заколок, а также несколько красивых резных кинжалов. Туда же отправились набор для чистки оружия, точильный камень и лёгкое платье, промокшее от весенней росы. Затем он достал небольшой, почти плоский рюкзак и стал складывать туда лишь самое необходимое: кинжалы и зачарованную расчёску, которая могла заплести волосы так, что они не расплетутся даже спустя три дня. Набор для чистки оружия и точильный камень он убрал в другой, ещё меньший мешочек и также сложил в маленький рюкзак.

—Принцесса, зачем тебе пудреница? И платье? И туфли? — он всунул маленький рюкзак мне в руки и попросил духов замка отнести остальные вещи в рюкзак для академии Бантерлот. — Пенелоппа, эти вещички тебе там не понадобятся. Там нужны доспехи и меч.

— Да знаю я, — я скрестила руки на груди и надула губы, как в детстве. — Просто подумала: если я принцесса, то должна везде выглядеть красиво. — Только там ты не будешь принцессой, — мягко добавил он. — Там ты будешь рядовой, которая не имеет никакого отношения к правящей семье.

Ещё раз удостоверившись в том, что нас никто не увидел, мы двинулись к запасным воротам замка, где нас уже ждала повозка. Мы собрали силы и создали мою проекцию: она временно будет играть мою роль для всех домочадцев, но исчезнет, как только «я» переступлю порог королевской академии.

— Как доберёмся до Эрендора — назад дороги не будет, — предупредил советник Нэвертис, отец Нотта. Он согласился на наш план: ведь лучше других знал, как сильно я мечтала о военной академии. Мы ему все уши прожужжали.

В ответ мы оба решительно кивнули. Повозка тронулась, и мы поудобнее устроились на соломе под звёздами. Путь предстоял неблизкий.

***

— Принцесса, умоляем вас, вернитесь! — кричали нянюшки мне вслед.

Я бежала по тропинке в соседнюю деревню. Там меня уже ждали друзья, с которыми я пойду в школу. Мне снова семь лет, вот я снова вижу повозку, из которой мне машет Нотт и Виолетта. Я снова буду с ними смеяться на переменах. И вот я уже в шаге от повозки, как вдруг меня оттолкнул Нотт.

— Принцесса, куда это вы? — оскалился он. — Негоже знатным особам с простыми смертными якшаться.

Я посмотрела на себя и ужаснулась. Я была не в привычных свободных брюках и рубахе, с сумкой наперевес, а в бальном платье, диадеме и со скипетром в руках. Вместо простой кожаной сумки у меня в руках был клатч, украшенный стразами. Я была проклятой куклой, выставленной курам на смех.

Я была готова возразить, как к повозке подбежала девочка, моя точная копия, только она была в той одежде, в которой я должна была быть. Её рыжие, совсем как мои, волосы были завязаны в простой хвост, и ей с улыбками помогли подняться в повозку.

— Вики, ты чего так долго? — улыбаясь, спросила у другой меня Виолетта.

— Да так, дела были, — смеясь, ответила девочка, и повозка тронулась, оставив меня позади. Последнее, что я увидела, — это то, как эта девочка сначала показала на себя, потом на меня, а после одними губами прошептала: «Они всегда будут выбирать меня, а не тебя».

Я упала на колени прямо в грязь. Пошёл дождь. Я осталась на дорожке в этом идиотском розовом платье и с ужасной громоздкой причёской на голове. Дальше — всё как в тумане: меня увела стража, помыли и переодели нянюшки, а дальше учительница Фия заставила писать. Много писать. Это было ужасное чувство опустошённости. Что-то в моей груди щёлкнуло, и я закричала в беспамятстве: мне было больно. Как внутри, так и снаружи: спину жгло, будто мне туда всадили кинжал по самую рукоять.

Всё исчезло. Исчезли стол, за которым я писала, кровать, на которой спала по ночам, стул, на котором сидела, и учительница, которая заставляла писать снова и снова. Я упала на белый пол в помещении с такими же белыми стенами и совсем без окон. Я лежала в луже собственной крови, марая белое платье, которое когда-то подарил мне отец.

Сзади раздались голоса, с каждой секундой они становились всё громче и громче.

— Нотт, как думаешь, каково ей? — раздался мой голос. Это точно был мой голос, только говорила им не я, а та девочка. — Плохо, — я готова поклясться, что Нотт говорил это с оскалом на лице.

Потом кто-то подошёл ко мне сзади и вытащил кинжал, но не успела я выдохнуть, как мне тут же всадили его в сердце.

***

— Нет! — я распахнула глаза и вскочила, стараясь собрать мысли в кулак. Сердце колотилось как бешеное, а мысли рисовали самые страшные картинки из сна.

— Пенелоппа, ты чего? — рядом со мной, сонно потирая глаза, сел Нотт.

— Кошмар приснился, — тихо ответила я. — Нотт, а ты бы дружил со мной, если бы я так и осталась принцессой?

— Конечно же да, что за вопросы, принцесса! — друг детства завалился назад на солому, утянув за собой меня. Стало так тепло. Я посмотрела на улыбку, обращённую ко мне, которая, кажется, освещала целый свет. С сердца отвалился огромный камень переживаний. И я снова провалилась в сон.

2.

— Пенелоппа, просыпайся! — с самого утра меня растолкал Нотт. — Мы прибываем!

Я нехотя открыла глаза, и у меня отвисла челюсть. Передо мной возвышалась огромная крепость, разделённая на два замка. Тут и там ходили юноши и девушки в военной форме — у всех она была кожаная, с металлическими элементами, но разного цвета. У кого‑то форма была красная, у кого‑то чёрная, у кого‑то бурая, а у совсем немногих — белая. На плечах и на груди у всех виднелись серебряные вставки.

У девушек были короткие волосы — за исключением единиц, у которых они были заплетены в тугие причёски вокруг головы. Все они спешили скорее попасть в крепость и увидеться с друзьями. И дураку было понятно, что эти ребята учатся на старших курсах. Над крепостью летали драконы, на некоторых сидели наездники. В основном это были парни, но встречались и девушки.

И вот мы уже подъезжали к главным вратам академии. Там уже стояли несколько ребят в обычной одежде, с мечами наперевес, — первокурсники. Они, как и мы, приехали поступать. Все как один были высокими и крепкими. Даже девушки скорее походили на мужчин, нежели на тех дам, к которым я привыкла. Нотт отлично вписывался в ряды этих ребят, а вот я некоторым не доставала даже до плеч. На мгновение я даже подумала отказаться от этой идеи, но, встряхнув головой, встала рядом с другом.

— Следующий! — прохрипел пожилой мужчина у ворот. — Имя.

— Нотт Нэвертис, — отчеканил парень и отошёл к тем, кто уже записался.

— Виктория Контервиль, — так же без колебаний назвала своё имя я. Ну, это было не моё имя, а то, что мы придумали с Ноттом. Не могла же я представиться как принцесса Скаймора — в противном случае меня бы тут же отправили восвояси, прямиком в Бантерлот.

— Контервиль? Первый раз слышу, — хохотнул кто‑то в очереди. Его смех подхватили многие, но я лишь натянула маску безразличия и встала в строй.

Новобранцев было много, даже слишком. Все — с мечами и кинжалами. Каждый из них был высоким и сильным. А также все обладали магией, хотя это пока оставалось под вопросом. Я поняла одно: нужно искать союзников. Мой взгляд упал на такую же невысокую девушку, как и я. Хотя даже она была выше меня — но не намного.

— Переживаешь, Вики? — Нотт пихнул меня в бок и подмигнул. — В принципе, ещё можно сбежать.

— Ни за что, — по слогам процедила я и лишь сильнее стиснула зубы. — Уже поздно возвращаться: проекция была доставлена в Бантерлот.

— Мне нравится твой настрой, — улыбнулся друг и как‑то странно оглядел толпу первокурсников. О, я знала этот взгляд: он изучал всех и каждого.

Надвигалась гроза. Тучи были чёрными, как ночь, и полностью заслонили солнце. Они были специально наколдованы для первого испытания. От них исходили маленькие разряды, которые не сулили ничего хорошего. Послышался первый раскат грома. Я была готова поставить купол от дождя, но в памяти всплыли обрывки из книг про небесные чары: чёрные тучи, созданные руками мага или дракона, не смогут пролиться дождём без приказа создателя.

Вдох‑выдох. Я перевела взгляд на последнего парня, который называл своё имя. Кого‑то он мне напоминал… Только вот кого?

— Итак, новобранцы, — прогремел голос мага со списком. — Каждый из вас, без исключений, недостоин зваться наездником, солдатом, воином и даже лейтенантом. Вы всего лишь дети, которые решили поиграть в войнушку.

Повисло молчание, нарушаемое лишь свистящими порывами ветра да редким громом. Где‑то неодобрительно зашушукались. И вдруг кто‑то подал голос. Я сразу же узнала того парня, который смеялся над моей фамилией. Он перебил возобновившуюся речь преподавателя:

— С чего вы взяли, что мы просто играть пришли? — в его тоне было столько пренебрежения, что я аж поперхнулась. — И мы уже не дети.

Послышались одобрительные смешки. Вдруг грубиян продолжил:

— Хотя она, может, и ребёнок. А, рыжик, не сбежала ли ты случаем из школы? — он усмехнулся и указал на меня. Кто‑то согласно закивал, а его свита за спиной открыто хохотала. У меня от возмущения перехватило дыхание.

— Кодекс академии Эрендор, раздел о надлежащем поведении, абзац 1, пункты с 1 по 3: соблюдать субординацию, не перебивать старших по званию, уважать сослуживцев. — Я подошла к этому громиле и с размаху зарядила ему в живот так, что он согнулся пополам и осел на землю. Смешки прекратились. — Ты проявляешь высшую степень неуважения не только ко мне, но и к преподавателю. Наказание: пересмотр приоритетов, лишение звания — при наличии; на старших курсах — запрет на посещение близлежащих населённых пунктов на выходных, лишение отпускных, а при многократном нарушении — карцер до недели или исключение из академии.

Я смахнула выбившуюся прядь волос за ухо и, развернувшись, встала обратно в строй. На меня смотрели более двухсот пар глаз. Все как одна были ошарашены и напуганы. И только одна пара отличалась: в ней читалась искренняя, жгучая ненависть. Я лишь сцепила зубы и, поправив накладки на руках, стала ждать дальнейших указаний от преподавателя.

— Кхм, на чём я остановился? — раздался голос профессора. — Вам предстоит пройти три испытания, в которых будут проверять вашу ловкость, смелость, критическое мышление, командную работу и хладнокровие. Предупреждаю: у вас не получится быть в команде с вашими друзьями.

Разочарованные вздохи раздались со всех сторон. Для меня это было очевидно. Хоть я и была принцессой, а Нотта обучали как мою личную стражу, нас учили работать как вместе, так и порознь.

Все взгляды устремились на профессора, к которому подлетел просто громадный дракон.

— Итак, перед тем как я оглашу списки команд, предупреждаю: состав подобран не совсем равномерно. Правила такие: двое юношей — одна команда; двое девушек и юноша — другая команда. Это сделано для уравновешивания сил. Спешу заметить: мы не считаем девушек слабее — даже наоборот. — Он посмотрел на парня, который так до конца и не разогнулся после того, как я ему «напомнила о правилах». — Это приказы короны, которые мы обязаны соблюдать.

При упоминании короны меня аж перекосило. Видимо, родители не только меня считали слишком слабой для службы. Хотя, думаю, это даже в каком‑то смысле удобно. Но меня всё равно напрягало это пренебрежительное отношение к девушкам.

Команды были сформированы, и все уже нашли своих напарников — если это можно так назвать. Я оказалась вместе с той девушкой, которую приметила с самого начала, и с парнем, у которого, кажется, был брат‑близнец — его, кстати, поставили в одну команду с Ноттом. Я прослушала их имена, и мне было до жути неловко их спрашивать, но обстоятельства требовали.

— Эм, ребят, можете повторить, как вас зовут? — я улыбнулась, стараясь говорить вежливо. — У меня очень плохая память на имена. Я — Вики.

— С такой памятью ты далеко не улетишь, — буркнул парень. Его светлые волосы и голубые глаза блестели на свету, а его светлой коже могли позавидовать даже многие принцы. К слову, у меня была загорелая кожа, за что меня часто ругали. Боги, почему он такой высокий? — Я — Кай Отринсон.

— А ты уйми свой характер. Неужели так сложно ответить, когда вежливо просят? — на него сразу же наехала девушка, размахивая своими длинными косичками. Её волосы были коричневыми, шоколадного оттенка, и короче моих — примерно по плечи. Оттенок кожи был слегка смуглый, но приятный, а взгляд — задорный. Она улыбнулась мне. А когда подошла, чтобы протянуть руку, я с ужасом обнаружила, что достаю ей только до подбородка. — Я — Эмбер Рикот. А это ведь ты врезала тому парню, да?

Я кивнула и проверила лист с заданием, который выдали всем командам. Там была какая‑то карта, ведущая в горы. Эмбер заглянула мне через плечо и ткнула пальцем примерно в середину пути.

— Здесь будет ловушка, — шепнула она мне на ухо, чтобы другие команды не услышали. Затем отошла и, как ни в чём не бывало, принялась подначивать Кая, который всё никак не шёл на контакт.

Я взглянула на Нотта: у него со вторым близнецом дела шли куда лучше — они уже что‑то оживлённо обсуждали. Снова вгляделась в карту и заметила, что там, где указала Эмбер, виднелось некое уплотнение — еле заметное, но оно было. Тогда я начала рассматривать весь путь, отмечая места, где, по всей видимости, находились ловушки. Насчитала четыре и молилась Фортуне, чтобы не ошиблась и мы добрались до пункта назначения целыми и невредимыми.

— И… мы начинаем, — оповестил нас пожилой профессор, и дракон выпустил дым. Меня тут же начало клонить в сон, и я не на шутку испугалась. Голова сразу закружилась, и я рухнула на землю рядом со своей командой. Я заставляла себя не закрывать глаза и кусала губы до крови, чтобы оставаться в сознании, но даже так постепенно погрузилась в небытие.

***

Я резко открыла глаза и начала глотать ртом воздух. Не на шутку испугалась, когда поняла, что мы оказались посреди леса, привязанные к дереву — все трое. Мало того что мы были у одного дерева, так ещё и руки у всех были связаны. Я единственная пока проснулась и изо всех сил старалась не поддаваться панике.

«Критическое мышление, помнишь?» — я изо всех сил старалась придумать способ развязать себе руки или хотя бы разбудить команду.

Вдох‑выдох. На середине поляны я заметила кинжал. Он был из изумрудной стали. Изумрудная сталь — особый сплав: клинком из него можно управлять телекинезом. Я собрала все силы в кулак и направила их к маленькому кинжалу. Он шелохнулся, потом ещё и ещё. Летел он медленно: мне пока не хватало сил на полноценное управление такой вещью, да и особого таланта «Телекинез» у меня не было. Медленно, но верно кинжал оказался у меня в руках. Я перерезала верёвки на своих руках, а затем — огромный канат, сковывавший нас троих. Тела Эмбер и Кая упали на землю, и мне пришлось приложить огромные усилия, чтобы перевернуть их и освободить.

«Почему у них верёвки на руках другого цвета?» — я глядела на нити с зеленоватым оттенком, вплетённые в верёвки, но, не колеблясь, рубанула по ним кинжалом. Как только я это сделала, они тут же очнулись и уставились сначала на меня, потом на верёвки, потом снова на меня и снова на верёвки.

Эмбер не стала задавать лишних вопросов и потянула меня за собой искать карту, пока Кай сидел и глядел на нас. Мы обыскали все сумки, заботливо приготовленные организаторами, оружие, которое нам оставили, а также деревья, росшие поблизости от нашего «лагеря».

— Ты одна нас освободила? — ошарашенно глядел на меня Кай. — Это круто.

— Потом будешь благодарить, — буркнула я, ища карту маршрута. — Лучше вставай и помоги её найти.

Без лишних слов он поднялся и помог нам с Эмбер повторно обыскать поляну. Мы ещё раз всё осмотрели, но тщетно: карты как будто не существовало. Её не было нигде. Мы проверили свою чёрную форму — одинаковую у всех. По всей видимости, пока мы были под сонными чарами, нас переодели.

— Всё, надоело, — Эмбер хлопнула в ладоши, и её глаза загорелись синим вместо карего. — Собирайте все необходимые вещи, если есть, и идём.

— Есть, — отозвались мы с Каем и принялись растаскивать ящик с припасами, запихав по три сухпайка в рюкзаки, которые были на нас.

— Я правильно понимаю, что ты видишь заложенный маршрут? — спросил Кай.

Я уставилась на него. Он был вполне вменяемым и, хоть это не сразу было понятно, весьма полезным в реальном бою. Подхватив изумрудный кинжал, он кивнул и приготовился к старту. Эмбер тоже кивнула, и мы двинулись в путь.

Лес вокруг был скорее летним, чем весенним. Многое совсем не соответствовало сезону. Хотя майские дни всегда мало чем отличались от июля или августа. Кроны деревьев были зелёными и пышными, уходили ввысь, закрывая небо и почти не оставляя света. Земля неприятно хлюпала под ногами, промочив сапоги на платформе, в которые нас тоже переобули. Мы шли уже минут пять, и пока ширина тропинки не позволяла идти рядом — поэтому двигались друг за другом.

Постепенно лес менялся. Это стало заметно, когда деревья стали жёлтыми и красными, а под ногами уже ощутимо хрустели сухие листья. В моей голове уже давно шёл мозговой штурм: я всеми силами старалась просчитать все риски и варианты развития событий. Как вдруг мои мысли прервал голос Эмбер:

— Мечи наготове, я что‑то слышу! — крикнула она.

И точно — я вспомнила, что это за лес.

— Это лес четырёх сезонов! — крикнула я. — Осенью здесь лисы, зимой — волки, весной — медведи! У нас огромные шансы умереть поодиночке, так что держимся вместе!

— Принял! — кивнул Кай и обнажил меч. Не зря: как только мы сделали ещё три шага, на нас накинулось сразу с десяток лис. Они рвали нашу одежду когтями и впивались зубами в руки и ноги, стараясь прокусить форму и пустить нам кровь.

Несколько тварей я сразу отбросила в сторону, но одна всё‑таки смогла впиться мне в ключицу, прыгнув сзади. Я вскрикнула от резкой боли. Огрев её по голове, я смогла оторвать её от себя и броситься на помощь Эмбер, которая не справлялась. Она не была слабой, но если она не будет поддерживать заклинание, то рискует потерять линию маршрута — а это неизбежно приведёт к провалу или даже смерти. Я отбросила двух лис, прыгнувших на неё сзади, и перерезала им горло.

— Режьте глотки! — кричала я. — Только так мы сможем отбиться!

Пока я инструктировала команду, ещё одна лиса вгрызлась в моё плечо, плотно смыкая челюсти. Новый вскрик боли вырвался из моего рта, но я смогла отбиться. Когда Кай добил последнюю лису, мы все осели на землю, переводя дыхание. Кай и Эмбер отделались парой царапин и теперь смотрели на мои окровавленные плечи.

— Вики, твои плечи… — начал Кай, но не договорил.

— Знаю, — я искала бинты в рюкзаке. Найдя, стала перематывать плечо, сильно стягивая повязку. Когда затянула настолько, что могла шевелить рукой почти без боли, подсела к Эмбер и передала ей часть своей магии. На её возражения по этому поводу я буркнула: — Лично я не хочу потеряться посреди проклятого леса…

Я не договорила: грянул гром, и молния ударила в каком‑то метре от нас. Небо заполонили чёрные тучи, пошёл сильный дождь, и дорогу стало не разобрать. Но карта была у Эмбер в голове, а значит, в теории она всё ещё могла видеть в темноте.

— Вперёд! Не время отсиживаться, — Кай поднялся на ноги и создал ледяной шар, который светился, словно огонь, и освещал нам путь. — Веди, Эмбер.

Девушка кивнула, и мы снова двинулись в путь. На этот раз мы не просто шли — бежали со всех ног, пока дождь поливал нас, а молнии трещали где‑то в небе, словно намекая, что с лёгкостью могут нас убить. Мы даже не смотрели под ноги, рискуя упасть и потерять драгоценные секунды.

Мы бежали всё дальше, не обращая внимания на то, что осень сменилась зимой, а дождь — градом, который безжалостно бил по коже, оставляя огромные синяки. Морозный воздух обжигал лёгкие, становилось тяжелее дышать, но мы бежали.

Раздался волчий вой. И мы рванули вперёд ещё сильнее. Если хоть один из них на нас нападёт, придётся отбиваться, а этого нам хотелось меньше всего. Стоило хоть раз остановиться — и лёгкие сразу же будто замерзали, выбивая весь воздух, конечности коченели, а металл прилипал к руке. Вой становился громче, а мы бежали всё быстрее.

Вдруг порыв тёплого ветра — и мы рухнули на землю, как только ступили на участок, не покрытый снегом. Волки не могли выйти за пределы зимы, так что у нас появилась минута передышки — пусть даже в грязи и под дождём. Но времени лежать не было. Мы снова поднялись и пустились в путь.

Грязь противно хлюпала и вязла под ногами — даже сильнее, чем осенью или летом. Наши сапоги застревали, и идти было сложно, не то что бежать. Но мы бежали, тратя последние силы на преодоление этой преграды. Пение птиц, красивое и заливистое, слилось в одну бессмысленную какофонию. Голова раскалывалась, а промокшая форма работала как утяжелитель.

Наши мучения длились до тех пор, пока поперёк дорожки не встал медведь. Не просто медведь, а с наездником. У наездника была бурая форма — Крыло медведей. Сердце пропустило удар. Это был не обычный медведь, которого можно убить, — он был связан с человеком, и просто так его не одолеть.

— Это не настоящий человек, — шепнул Кай, заметив моё смятение. — Проекция. Если одолеем, то до финиша останется всего десять минут бега.

Я крепче сжала клинок и, прикрывая Эмбер, выступила против медведя. Он был в четыре раза больше меня и настроен крайне враждебно. Его когти вполне могли вскрыть мне живот или перерезать горло, но я отбивала его удары и медленно продвигалась вперёд. Когда я подобралась к его горлу, удары перестали до меня доходить: Кай и Эмбер перехватили лапы зверя на себя. Мне оставалось лишь воткнуть лезвие в горло медведя и закончить задание. Но в последний миг проекция рассеялась, и перед нами появился чёрный дракон, опалив нас жаром пламени. Я снова упала на землю без сил.

«А это точно так и должно быть?» — спросила я себя, прежде чем закрыть глаза.

***

— Мам, пап! — я бегала по пустым коридорам замка, пытаясь найти хоть кого‑то. — Где вы?

Я бегала по длинному, бесконечному коридору и старалась добежать до приоткрытой двери, в щель которой просачивался свет. Резко расстояние сократилось, и, не успев остановиться, я врезалась в дверь и ввалилась в зал.

Там уже были матушка, отец, советник Невертис и Нотт. На Нотте был зелёный фрак с красивыми серебряными узорами. А на его отце — такой же, только темнее. Вдруг из‑за спин родителей появилась девочка — такая же, как я, только, в отличие от меня, она была одета в спокойное, неброское бирюзовое платье с золотыми элементами. В её руках был скипетр, а на ногах — белые туфли. В элегантную причёску была вплетена тиара из белого золота с россыпью бирюзовых камней.

Был вечер, так что в отражении панорамных окон я смогла разглядеть своё отражение: растрёпанный хвост, измазанное в какой‑то грязи лицо, простая белая рубаха и чёрные штаны. На ногах — грязные сапоги, а через плечо — сумка из кожи, с которой я ходила в школу.

— Мам, пап, что происходит? — я растерянно огляделась по сторонам. — Нотт?

— Кто это? — девочка брезгливо взвизгнула и отошла на два шага назад. Нотт же попытался разглядеть моё лицо, но потом скривился и отшатнулся прочь.

Меня тут же схватила стража и скрутила. Я пыталась о чём‑то кричать родителям, пока слёзы текли из моих глаз. И опять эта «я» указала сначала на себя, потом на меня и прошептала: «Они всегда будут выбирать меня, а не тебя».

Двери закрылись. Меня тащили по гладкому мраморному полу, который скрежетал из‑за прорезиненной подошвы моих сапог. Потом меня спустили по лестнице и грубо запихнули в камеру темницы. Я сильно ударилась о каменный холодный пол, разбив руки и щёку в кровь. Пошевелив языком, я поняла, что у меня ещё и разбита губа.

Я попыталась сесть, но у меня только сильнее закружилась голова, и я снова рухнула на пол. Пару раз какие‑то стражники приходили проверить, жива ли я, и, убедившись в том, что жива, уходили. Я не знала, сколько прошло времени, ведь в камере не было окна — только решётки и редкий тусклый свет из коридора. Я сидела неподвижно, ведь знала, что если шевельнусь — тело разорвёт болью.

Прошло примерно три часа, а может, и больше. Не знаю. Но я начала засыпать, когда услышала быстрый стук каблуков по грязному полу. В мою камеру зашла та самая девочка, что брезгливо отшатнулась от меня при моих же родителях. Она что‑то брезгливо ворчала себе под нос, вошла в камеру и с размаху дала мне пощёчину. Она была настолько сильной, что я отлетела на метр назад. Ей, а значит, и мне, было примерно пятнадцать лет. В этом возрасте я уже была достаточно сильной, так что я даже не удивилась.

— Раз, два, три, четыре, пять, кошка хочет поиграть, — она напевала детскую песенку, при этом жутко скалясь на меня. — Она хотела мышку, заедать мартышкой.

Девочка толкнула меня в стену, и из‑за этого я сильно ударилась головой о стену. На затылке было неприятное ощущение крови и слипшихся волос. Она схватила меня за волосы на затылке и заставила смотреть вверх. Я не могла кричать, лишь шипеть от боли.

— Вот видишь, — она улыбнулась, её глаза опасно блеснули в свете факела, который она принесла с собой. — Видишь, как обращаются с простолюдинами. На них всем плевать, даже твоему дорогому другу на тебя противно смотреть.

После этих слов в камеру зашёл Нотт с мечом наперевес. Он брезгливо осмотрел меня и обнажил свой клинок. Его зелёный фрак казался коричневым в свете пламени, от этого его лицо даже выглядело забавно. Я не выдержала и хихикнула, за что получила ещё одну пощёчину от «себя».

— Чего смеёшься, мразь? — пренебрежительно процедил Нотт.

А дальше — тишина. Последнее, что я увидела перед тем, как рухнуть замертво, — было лезвие меча лучшего друга, которое перерезало моё горло.

3.

На этот раз меня будили с двух сторон. Приоткрыв глаза, я увидела Кая и Эмбер. Нет, их было четверо: ещё Нотт и… второй Кай? Это его брат.

Я поднялась на локтях и осмотрела свои плечи: на них были бинты, но они совсем не болели.

— Слава богам, — прохрипел сонно Кай. — Все уже проснулись, только ты дрыхла. Выспалась?

— Ага, очень, — съязвила я. — Цвету и пахну.

— Ну, это ты правильно. Мы первые пришли, — Эмбер налетела на меня и крепко обняла.

Оглядевшись, я увидела множество свободных коек. Помещение было похоже на медпункт — и это действительно был он. Ко мне подошли медсёстры и быстро проверили мои руки и состояние магии. Как выяснилось позже, я отдала слишком много сил Эмбер, и мне не хватило резерва, чтобы проснуться вовремя.

Вскоре начали прибывать и другие команды. У кого‑то была разорвана форма, у кого‑то виднелись следы от огромных когтей, у кого‑то — укусы волков. Мы выглядели относительно целыми по сравнению с остальными. Теперь бровь Роя, брата Кая, рассекал розовый шрам. Но он не расстраивался — наоборот, заявил, что наконец‑то перестал быть зеркальным отражением «отморозка».

Кто бы мог подумать, что особая сила Кая — управление льдом и холодом. Оказалось, когда мы бежали через зимнюю часть леса, он совсем не чувствовал холода, но ничего не сказал. Ведь если бы они остановились, Каю пришлось бы сражаться с волками в одиночку, а мы бы не смогли ему помочь.

— Сам ты отморозок, файермен! — прищурился Кай. — Лес по пути не спалил?

Да, особой силой Роя был огонь. Братья были противоположностями и при этом отлично дополняли друг друга. Если бы пару месяцев назад мне сказали, что у двух братьев могут быть настолько разные способности, я бы не поверила.

— А у тебя какая ОС? — спросила Эмбер, глядя на Нотта. Способностью Эмбер было «Слежение»: она могла найти любой путь, если была хоть какая‑то наводка. — Наверное, что‑то с защитными чарами, да?

— Не‑а, — я ухмыльнулась, перебив друга. — Он некромант. Целыми днями может с призраками разговаривать и пугать их современной жизнью.

— Ух ты! — Эмбер захлопала в ладоши. Близнецы одобрительно закивали. — Вики, а что насчёт тебя?

Я задумалась. Если расскажу правду, меня сразу опознают как члена королевского рода. Если совру, не смогу ничего доказать и, возможно, подвергну друзей опасности: они будут на меня рассчитывать, а я не смогу оправдать их ожидания. Оставался только один вариант.

— У меня нет, — я беззаботно пожала плечами. — Я просто живу в своё удовольствие и не парюсь насчёт развития своих способностей.

Повисло долгое, неловкое молчание. Нотт смотрел на меня так, будто я назвала его кроликом, а остальные, кажется, сочувствовали. Хотя я не понимала чему.

«Принцесса, ты в своём уме?» — в моей голове раздался голос Нотта.

Я уже и забыла о нашей старой способности. В детстве мы выяснили, что можно соединить две нити разума и общаться мысленно. Можно было связать и больше двух человек, но тогда у нас не было других близких друзей.

«А надо было сказать, что я умею исцелять и возвращать утраченные конечности, не говоря уже о том, что владею хрономагией. Тогда бы они точно поняли, что я чёртова принцесса, сбежавшая из дворца. И да, не забудь добавить, что я буквально живой щит».

Я бросила на друга убийственный взгляд. Не понимала его недовольства: я пытаюсь спасти наши шкуры, а он ещё и сомневается в моём здравомыслии. Конечно, я в своём уме!

— Не волнуйся, наверняка способность у тебя есть, просто ты ещё её не знаешь, — Рой положил руку мне на плечо. — Только больше никому об этом не говори, иначе тебе жизни не дадут.

Кай согласно закивал, а Эмбер чуть не расплакалась и снова накинулась на меня с объятиями. До меня всё ещё не доходил смысл их слов.

«Просто обычно ОС получают лет в десять, а тебе уже шестнадцать. Вот они и боятся, что над тобой будут издеваться», — пояснил Нотт, сложив руки на груди.

Ещё немного поболтав, мы вышли обратно на улицу. В медпункте не хватало коек для новых команд, а у нас самыми серьёзными повреждениями были лишь царапины — так что нас вполне можно было «выпроводить погулять». Дождь уже закончился, и почему‑то мне стало обидно, что мы не дождались этого момента и бежали под ливнем. Хотя, признаться, было приятно прийти к финишу раньше всех.

— Нотт, у вас тоже не было карты? — спросила я как бы невзначай.

— Что? А как бы мы иначе дорогу нашли? — возмутился Рой. — Конечно, она у нас была.

Мы с Каем и Эмбер переглянулись. Что‑то здесь было нечисто. Я сглотнула и решилась задать ещё один вопрос:

— А как насчёт первого задания: кто проснулся первым?

— Мы проснулись одновременно…

— То есть как? Вы были связаны одинаковыми верёвками? — ошеломлённо спросила я.

— Стоп, а почему мы вообще должны были быть связанными? — поинтересовался Рой, бросая взгляд на встревоженную Эмбер — та делала какие‑то пометки в блокноте.

Мы снова переглянулись и рассказали всё: и как я с помощью телекинеза перерезала верёвки, и как мы оказались без карты, и как сражались с проекцией медведя. Выяснилось, что у всех команд должна была быть карта, никто не должен был быть связан, и просыпаться все должны были одновременно. Это заставило нас изрядно напрячься, но особого значения мы этому не придали: может, у всех испытания проходили по‑разному — кто знает.

Постепенно площадь тоже начала заполняться командами — теперь уже более здоровыми, чем раньше. Вскоре на улице стало тесно. Все сбивались в кучки: кто‑то по двое, кто‑то по трое, лишь редкие ребята ходили в одиночку. И вот, когда ещё двое ребят вышли из замка, за ними следовал профессор со списком. Возможно, мне это только показалось, но людей стало заметно меньше, чем до испытания.

— Приветствую всех, кто выжил, — произнёс профессор и окинул собравшихся острым взглядом поверх списка. — На первом задании, к несчастью, погибло тринадцать команд — двадцать девять человек. Проводим их души в царство небесное.

Воцарилось молчание. Никто не ожидал, что на первом же отборе можно умереть. Увы, кто‑то проиграл лисам или волкам, кто‑то попал под удар молнии, а кто‑то просто не дошёл до финиша. Такое случалось и раньше, но не в таких количествах. Отец был прав: люди стали хлипче, а те, кто покрепче, работали в полях.

Откуда я знала, что в этот раз погибло больше людей, чем обычно? Всё просто: каждый год я прокрадывалась в кабинет отца и просматривала статистику. Об этом не знал даже Нотт — я ему не рассказывала. Он, как и многие другие, думал, что на отборе умереть нельзя.

— Смотри‑ка, мисс Кодекс Академии жива, — хмыкнул кто‑то сзади. Опять этот тип, кажется, его зовут Ирий. — Какая жалость, я так хотел сходить на твою могилку.

Я проигнорировала колкость и продолжила слушать профессора, который оглашал списки погибших. На одном из имён раздался истошный крик: парень хватался за грудь и пытался дышать, захлёбываясь слезами. Погибла девушка по имени Эбигейл; кажется, я видела, как они прощались с тем парнем. Мы не могли его осуждать — по всей видимости, погибшая девушка была его сестрой. На юношу наложили успокаивающее заклинание, и он снова встал в строй, хоть иногда и слышался скулёж человека, который потерял близкого. При виде этой сцены у меня разрывалось сердце: если бы умер мой брат, я бы так и осталась стоять на коленях. На мгновение я задумалась о правильности стратегии, в ходе которой в первом задании нельзя было участвовать со своими знакомыми.

— Итак, поздравляю: вы выжили, а значит, я могу представиться, — заявил профессор и отложил список. Небольшая вспышка света, и вместо старичка со списком на «сцене» стоял молодой человек примерно двадцати пяти лет. Его русые волосы были аккуратно уложены, а форма на нём была белая с серебряными вставками. На спине висели ножны с мечом. — Я профессор Энри. Преподаю физическую подготовку, а будущим наездникам на драконах буду рассказывать об основных правилах и ведении боя в небе.

— А есть и другие наездники? — выкрикнул кто‑то из толпы; в голосе паренька слышалась насмешка.

— Конечно, есть. Мы не можем гарантировать, что вы будете летать. Поэтому существуют и другие отряды — например, на медведях или тиграх, а также есть пехота, к которой вы пока относитесь. Именно поэтому ваша форма чёрная.

Все огляделись: действительно, форма у всех была одинаковая. Да и лейтенантов в академии часто можно было увидеть в чёрном, так что это не стало сюрпризом.

— А можно заставить дракона выбрать себя?

— ИСКЛЮЧЕНО! — рявкнул Энри. — Драконы дружелюбны исключительно по отношению к своим отрядам. Если вы посмеете приблизиться к чужому дракону, он вас испепелит и глазом не моргнёт!

Мне показалось, что я слышу, как все разом сглотнули, а дракон позади профессора недовольно фыркнул. Всё же это был огромный красный дракон с голубыми глазами. На его спине было седло, а на нём свисала табличка с надписью «Грнгот».

Далее нам объяснили, что мы пока не являемся полноправными учениками академии и будем жить не в комнатах, а в казарме — вместе с пехотинцами. Сообщили, что в ближайшую неделю нам предстоит пройти второе и третье испытания, и только после этого мы сможем полноценно приступить к занятиям. Из документов я помнила, что позже должен быть ещё экзамен, по итогам которого кто‑то станет наездником, а кто‑то так и останется пехотинцем. Но об этом нам ничего не рассказали. Что мне показалось таким же странным.

Мы с Эмбер отправились в женскую казарму вместе с ещё двумя девушками. Ира и Яра держались высокомерно и были удивительно похожи, хотя и не были сёстрами. Ира — блондинка с серыми глазами, Яра — с синими. У обеих была настолько бледная кожа, что казалось, будто сквозь неё просвечивают вены. До конца дня они не сказали нам ни слова. Ну и ладно. Видимо, они были в одной команде, поэтому разговаривали только между собой.

Вообще в казарме было порядка двадцати девушек, и все были в чёрной форме, — и это только второй курс. Почему в этом году выжило только четыре девушки, никто не знал, но что‑то было нечисто.

Нам достались две двухъярусные кровати в самом конце помещения. Девушки из пехоты оказались вполне милыми и добрыми, но пугающе точными, как будто жили в стойке «смирно». Ровно в одиннадцать вечера, после последнего удара колокола, они погасили все свечи и факелы. Казарма погрузилась во тьму. Я лежала на втором этаже кровати и смотрела на каменный потолок, не веря, что я всё‑таки в Эрендоре, а не в академии для королевских деятелей Бантерлота.

— Спокойной ночи, Вики, — послышался тихий голос снизу.

— Спокойной ночи, Эмми.

Последняя свеча — та, что помогала подруге читать, — погасла, и только луна заливала казарму тусклым светом. «Что же это всё‑таки были за нити?..» — думала я, глядя в темноту.

***

Я гуляла по лесу. Вокруг было тихо, и никого рядом не было. Огромные деревья, словно сделанные из хрусталя, взмывали в небо, отражая солнечный свет. Всё сияло и искрилось. Такой красоты не видела даже королевская сокровищница. Редкие звери, что мне встречались, приветливо улыбались и, вставая на задние лапы, махали вслед.

Как я здесь оказалась, не знаю, но, если бы был выбор, я бы всё равно сюда вернулась. Когда задеваешь хрусталики, которые свисают с деревьев, словно листочки, по округе разносится мелодичный звон.

Трава под ногами задорно хрустит и щекочет мои босые ноги. Тепло. Я бреду в простой белом наряде — это даже не платье, а ночная сорочка. Ноги босые, а распущенные волосы прядями падают на плечи. Я иду по тропинке, которой, кажется, до моего прихода даже не существовало. Трава прогибается прямо перед моими ногами, словно показывая путь.

Постепенно впереди стала виднеться речка изумрудного цвета, от которой веяло прохладой. Трава перестала вести меня, и я остановилась у невысокого берега. Когда я присела на корточки, чтобы дотронуться до воды, в отражении на меня смотрела эльфийка. Она полностью повторяла мои движения и была точь‑в‑точь как я. Исключением были заострённые уши и красивая диадема в волосах. Волосы были уложены на эльфийский лад: две маленькие косички, скреплённые сзади, и по пряди волос с каждой стороны. На её лице, с двух сторон, был красивый белый узор, который притягивал взгляд всё больше и больше с каждой минутой. Чем дольше я смотрела на отражение, тем больше мне казалось, что это и есть настоящая я.

Я решилась дотронуться до воды, но, как только я это сделала, она схватила меня и затащила в воду. Под водой она поплыла прямо на меня, взяла за руки и растворилась в этой самой воде. По моему телу прошёл небольшой разряд тока, и я упала на землю — под водой. Вода осталась где‑то наверху, а я оказалась в зале с факелами на стенах — в белом мокром платье и с мокрыми волосами.

— Здравствуй, Виктория, — раздался старческий голос. Из тени вышел старичок‑эльф и подошёл ко мне. Я хотела выхватить меч, но вспомнила, что совсем безоружна.

— Не нужно меня бояться. Я не причиню тебе вреда.

Он сделал шаг вперёд, а я, напротив, отшатнулась на три шага назад. Он лишь по‑доброму хмыкнул и остановился. В его руках не было ничего, что могло бы причинить мне вред, и я слегка расслабилась, но подпускать его к себе не собиралась.

— Кто вы и что вам нужно? — прошептала я словно не своим голосом.

— Я лишь хочу осмотреть твою руку, — он указал на моё правое запястье. На нём красовался серебристый рисунок; приглядевшись, я опознала бабочку. Что делает эльфийский символ на моей руке?

Я робко кивнула, и старик приблизился. Он взял мою руку в свои — они были тёплыми и приятными — и начал разглядывать со всей серьёзностью. Потом он словно просиял, улыбнулся и исчез, оставив меня в этом месте.

Зал оказался круглым, без проходов или дверей. Я была взаперти. Со временем мне всё это наскучило, и я села на пол. Вспомнив простенькое заклинание, я наколдовала себе небольшую арфу и стала играть мелодии, которые учила в детстве — до того, как начала прогуливать уроки музыки. А затем вспомнила мелодию, которая получилась, когда я задевала те деревья. Я наиграла её и решила, что нужно запомнить.

В этот момент ко мне подошёл голубоватый силуэт и протянул руку. Когда я не ответила на рукопожатие, он развернулся и поманил меня за собой. В стене появился проход с винтовой лестницей, по которой мы поднимались минут десять. Вышли мы через огромную дверь, усеянную драгоценными камнями. Вокруг летали хрустальные бабочки и скакали звери. При виде меня они кланялись и улыбались. Потом три бабочки сели мне на голову и превратились в красивую диадему — прямо как та, что была на девушке из водного отражения.

Тогда меня накрыло осознание. Я аккуратно дотронулась до своих ушей и обнаружила, что они заострённые. Множество эльфов вышли из‑за деревьев, зааплодировали, начали кричать что‑то на эльфийском языке и приближаться. Тогда я попятилась назад, и оступившись, полетела прямиком на лестницу, по которой пришла.

***

— Вот чёрт! — я вскочила на кровати и огляделась в казарме. На небе всё ещё сияла луна, а девочки всё ещё крепко спали.

Я дотронулась до своих ушей, чтобы убедиться, не заострённые ли они. Разумом я понимала, что это всё сон, а вот чувства требовали, чтобы я проверила всё, чего у меня быть не должно. Убедившись, что уши нормальной формы, я посмотрела на запястье, на котором до этого красовалась бабочка. Слава богам, там не было ничего.

Я аккуратно спрыгнула с кровати, стараясь никого не разбудить, и решила прогуляться по окрестностям. Тут как раз есть небольшой полигон для тренировок — прекрасное время, чтобы потренироваться. Надев лёгкую одежду и забрав свой меч, я вышла из казармы и отправилась на полигон. Там, как и ожидалось, никого не было.

Я достала клинок из ножен и сделала несколько выпадов. Потом повторила некоторые связки и даже вспомнила три приёма, которыми пользуются королевские гвардейцы. Когда я снова почувствовала усталость, сложила меч в ножны и ушла с полигона.

На пути к казарме мне попался Ирий, чтоб его.

— Ну, здравствуй, Вики. Вернее, будет сказать, принцесса Пенелоппа, — он усмехнулся и сделал шаг ко мне, становясь вплотную. — А неплохо ты устроилась, принцесса. Я даже не сразу понял. А вот меч твой тебя выдал.

Вот чёрт!

— А не боишься, что тебя казнят за то, что ты какую‑то простолюдинку назвал принцессой? В любом случае ты обознался. А «мечи принцессы Пенелоппы» можно купить где угодно.

Я просто прошла мимо и вернулась в казарму. Как только моя голова коснулась подушки, я провалилась в новый, тревожный сон. Луна всё так же светила в окно, освещая помещение и не давая погрузиться в более глубокую фазу сна.

4.

Я проснулась на рассвете. В замке меня поднимали так рано, чтобы, когда встанет солнце, я с улыбкой на лице приветствовала родителей — и это независимо от того, был ли вчера бал или нет. Так что встать на час раньше, чем нужно, для меня было не проблемой.

На часах — пять утра, а значит, можно пока собраться и выйти на пробежку. Зеркало было одно на целое подразделение девушек и на нас, четверых новоприбывших. Так что, когда проснутся все, здесь будет не протолкнуться.

Я залезла в свой рюкзак, чтобы достать расчёску, но на самом верху обнаружила записку. Не просто записку, а самую настоящую угрозу: «Я сделаю всё, чтобы ты сдохла во время отборочных испытаний, Рыжик». И дурак догадается, кто подбросил записку. Так что я лишь хмыкнула и сожгла её в ближайшем факеле.

Всё‑таки найдя расчёску, я подошла к зеркалу и уложила рыжие волосы в косу вокруг головы — так требовал устав академии. Я ничего против не имею: меня всегда бесили причёски, которые заставляли делать во дворце.

Я быстро переоделась в форму и зашнуровала новые сапоги, которые выдали вчера после первого задания. На форме в углу была чёрная нашивка с серебряной надписью «В. Контервиль». Сделав глубокий вдох и выдохнув, я вышла на плац, где проходят утренние и вечерние построения. Ведь я, скорее всего, буду бегать до самого «начала дня».

— Что, принцесса, не спится? — прошептал голос у меня над ухом.

Я выхватила кинжал из ножен на бедре и резко развернулась. Это был Нотт. Я выдохнула, а он за такую шутку получил тычок в бок.

— Ты на пробежку пришла?

Я кивнула. Нотт знал меня лучше любого другого человека. Иногда мне кажется, что он знает о моей жизни то, что неизвестно даже мне. Спрашивать, откуда он знает, что я пришла, нет смысла: он общается с духами, которым очень скучно и которые рассказывают всё, если ты их слышишь.

— Что ж, тогда я тоже побегаю с тобой, — он кивнул на плац. Благо он находился во внутреннем дворе, и окна сюда не выходили. Нас никто не увидит.

Мы стартовали. Сначала медленно, стараясь наращивать скорость постепенно. В итоге это превратилось в гонку с негласным условием: отдать победителю свой десерт, если такой будет.

В какой‑то момент я вырвалась вперёд и явно предвкушала победу, но не тут‑то было. Звук был такой, словно сзади бежит не один человек. И точно: рядом со мной появилась Эмбер, а сзади над Ноттом подшучивали Кай и Рой. Когда мы спросили, почему они так сильно смеются, Кай процитировал шутку:

— Разговаривают два первокурсника: «Ты куда поступать думаешь?» — «На факультет боевой магии». — «Ого, хочешь защищать мир от зла?» — «Нет, хочу законно взрывать вещи».

Мы остановились посреди плаца и упали на землю, пытаясь перестать смеяться. Кто бы мог подумать, что у Кая есть неплохое чувство юмора. Так нас и застали остальные новобранцы. Они крутили у виска, а мы всё больше заливались хохотом. Площадь наполнилась людьми, и мы постепенно успокоились. Заняв свои места, мы приняли стойку «смирно» и ждали дальнейших указаний.

— Новобранцы, я приветствую вас, — раздался голос профессора Энри. — Сегодня вас ждёт ещё одно задание. На этот раз после него вы отдохнёте два дня на уроках, а потом вас будет ждать следующее задание. Всем ясно?

Кивки. Недовольный ропот расползся по плацу, когда нас заставили бегать по кругу. Всех. Но мы уже проснулись и побегали, а теперь бежали не через силу, а в своё удовольствие. Но побегать нам не дали.

— Контервиль, Нэвертис, Рикот, Отринсоны! — позвал голос профессора. — Бегом, марш сюда!

Энри стоял на небольшой сцене — если это можно так назвать — и жестом пригласил нас к себе. Зачем? Два варианта: наказать за пробежку или похвалить. Третьего не дано…

— Вы уже бегали, да? Молодцы, — он одобрительно кивнул. — Вы все, наверное, довольно дружны. Я бы хотел, чтобы вы приступили ко второму этапу прямо сейчас. Вопросы?

— Я, — Рой поднял руку. — За что нам такая привилегия? И разве у нас не слишком большая команда?

— Нет, у вас команда весьма сбалансирована и сильна. Думаю, вам не понадобится разминка, которую мы будем проводить после пробежки, — профессор покачал головой, но за вопрос не злился. — А если согласитесь пройти испытание сейчас, то вполне сможете справиться раньше — судя по вашему времени прибытия на точку вчера. А после сможете поучаствовать в уроках пехоты.

Мы согласно закивали. Кто бы не хотел пораньше попасть на уроки и узнать что‑то новое? Профессор по‑доброму посмеялся и отправился с нами в сторону выхода.

— Ребята, сделайте грустные лица, будто бы я вас наказал, — шепнул Энри. — Иначе будет много вопросов, а я не хочу отвечать. Просто скажу, что вас исключили.

После зловещей ухмылки у нас побежали мурашки, но профессор нам подмигнул и начал на нас орать. Причём так орать, что слышал весь Эрендор. Орал он на нас минуту, потом ещё раз подмигнул, улыбнулся и «приказал» идти за ним.

Мы пошли к маленькой комнате со стеллажами. Нам сказали собрать необходимые инструменты и припасы. Мы все взяли по мечу, так как наши остались в казармах, по перекусу на каждого, водоотталкивающие плащи и несколько верёвок. А также взрывное зелье — на всякий случай.

Когда подготовка была завершена, мы отправились в другое крыло школы и через навесной мост попали в лес. А точнее, мы стояли перед аркой, которая вела к зачарованному лесу.

— Итак, ваша задача — найти зачарованный меч из изумрудной стали и принести его сюда, — объявил профессор. — Чтобы успеть на уроки пехоты, вам нужно управиться за четыре часа. Мы будем ждать вас здесь. Удачи.

Он испарился в воздухе, и мы шагнули в арку.

***

Нас облепил леденящий холод. Ноги сразу подкосились, а лёгкие застыли от одного вздоха. Видимо, придётся искать в зиме. Мы сразу же облачились в плащи, а Рой помог их заколдовать, чтобы было тепло. Всем, кроме Кая: ему и так было хорошо.

— Нам сказали принести меч из изумрудной стали, но не сказали, где он, — размышляла я. — Как бы нам облегчить себе задачу…

— Вики, помнишь тот кинжал из первого задания? — спохватилась Эмми и начала трясти меня за плечи. — Умоляю, скажи, что он у тебя!

— Этот? — Я достала из ножен на боку кинжал с зеленоватым лезвием.

— Да! — воскликнула подруга, а на непонимающие взгляды пояснила: — Кай, помнишь тот трюк с картой, который я провернула?

Наши глаза загорелись, и мы умоляюще смотрели на Эмми. Если мы правильно поняли, то она может настроиться на ауру оружия и найти такой же предмет. Мы минуты стояли в ожидании, пока подруга настраивалась на оружие, и вот её глаза загорелись знакомым огоньком.

— Туда, — она указала рукой на юго‑запад. — Чего встали‑то? Пойдём, времени мало!

И мы не стали спорить. Если в прошлый раз она смогла проложить путь, то и сегодня наверняка сможет. Мы пробирались по сугробам, стараясь не сильно проваливаться в снег. Идти пришлось долго. Несколько раз кто‑то проваливался в снег, и нам приходилось его откапывать. А иногда и вовсе отгребать снег, чтобы спасти товарища, а потом ещё отогревать его.

Мы уже сбились со счёта времени, когда смогли ступить на твёрдую землю. Мы сразу же стали осматривать опору на наличие изъянов, но обнаружили только твёрдую холодную землю. Решили сделать перерыв, развести костёр и погреть еду, ведь в этот раз мы не убегали от… Раздался волчий вой. Нотт аж едой подавился.

— Я правильно понимаю…

— Там волки! — крикнул Рой и попытался вытащить меч из ножен. — Вот дерьмо!

Никто не смог вытащить меч: ножны намертво примёрзли к лезвию. Рою нужно время, чтобы отогреть мечи. Времени, которого у нас нет. И я решила дать это время. Я стану щитом. Только так мы добудем время.

«Не смей!» — закричал на меня Нотт в голове.

«Это единственный выход».

— Рой, постарайся разморозить как можно больше мечей. Я долго их не задержу.

Рой растерянно кивнул, а я приложила одну руку к груди ребром, а палец другой руки приставила к губам, концентрируя энергию на островке земли. Над нами образовался мерцающий голубоватый купол. Со временем он стал стабильным. Внутри стало тепло, а волки, врезавшись в него, яростно накинулись на барьер когтями.

Я открыла глаза, ставшие голубыми из‑за магии, и смотрела куда‑то сквозь, словно пытаясь что‑то найти. Я увидела пещеру в гигантской скале. Там был камень с какими‑то рунами, а в камне был запечатан меч. Тот самый меч, который нам нужно найти.

Если говорить честно, не усложнили ли нам задание? Например, холодом или волками? А это точно то задание, которое должны выполнять на вступительных экзаменах? Плевать. Сейчас главное — выжить.

Из моего горла вырвался крик, и я упала на колени, подняв руки вверх, изо всех сил укрепляя щит над нами. Волки когтями скребли по барьеру, и всё это отдавалось в моём теле острой болью.

«Дура!» — закричал на меня Нотт и, взяв меня за руку, стал вливать свою магию в меня. — «Прекрати это всё, умоляю!»

«И не подумаю», — хрипло отозвалась я. Даже в мыслях это звучало слабо.

Стало ещё жарче. Воздух нагревался от стали, и вот Рой вытащил последний клинок. Он поднялся на ноги и кинул один меч Нотту. Они заняли боевые позиции и стали ждать, когда я опущу щит. Но я не отпускала. Я боялась, что, если опущу его, они могут пострадать.

Но тут моей головы коснулось что‑то холодное, и всё тело словно застыло. Я больше не могла двигаться, не то что колдовать. Щит пал, а я рухнула в снег, не в силах подняться.

Я слышала лязг стали, слышала приглушённые стоны и крики товарищей, слышала, как им тяжело, но не могла помочь. Зато моя магия возвращалась. Я как будто черпала энергию из земли, и она меня заполняла. Истошный крик — и заклятие с меня моментально спадает. Я выхватываю меч и влезаю в бой между Каем и очередным волком.

Я убиваю волков пачками и стараюсь не думать о том, что Кай истекает кровью. Чёртов волк откусил ему часть руки. Обычный лекарь тут не поможет, зато я могу. Но это выдаст меня с потрохами. Но могу ли я его так оставить? Нет. Не думай об этом сейчас.

— Эмбер, перевяжи Каю раненую руку одной из верёвок, как можно туже! — кричала я, задыхаясь от холодного воздуха. Согревающая накидка так и осталась в снегу.

Я добила последнего волка и сразу же побежала к другу. Вокруг него уже столпились все, не зная, что с этим делать. Я тоже упала на колени и начала развязывать верёвку. От вида того, что рука не просто откушена, а варварски оторвана, меня начало мутить, но я крепче сжала руку Кая под пристальными взглядами остальных.

— Что ты… — хотела было спросить Эмми, но увидела, как моя рука светится, а под ней появляется зелёная печать.

Это была не просто печать, которая останавливала кровь, а восстанавливающая печать. Мышцы постепенно отрастали, а за ними — и кожа; под ними уже бежала кровь по сосудам. Будто ничего и не было.

— Дайте ему что‑нибудь в зубы. Растить кости невероятно больно, — скомандовала я, и Рой сразу же сунул ему в зубы верёвку потолще. — Глубокий вдох и…

Цвет печати под моей рукой изменился на красный, и раздался безмолвный крик друга, который изо всех сил сжал верёвку меж зубов. На моём лбу выступила капля пота, но через минуту его и мои мучения закончились. Я опустила его руку, перед этим применив ещё одну печать — на этот раз синюю. Она помогла обезболить ноющую руку и окончательно завершить его мучения.

— Спасибо, — прошептал Кай, сжимая и разжимая абсолютно целую руку.

— А какого хрена происходит? — воскликнул Рой, глядя сначала на руку брата, потом на меня. — Ты как это сделала?

Вот дерьмо.

5.

— Вики, как ты это сделала? — уже громче спросил Рой.

Я поджала губы и отвела взгляд.

— У меня есть особые силы, — негромко отозвалась я. — Их несколько. И исцеление — одна из них. Я могу отрастить конечности и заживить даже самые серьёзные раны.

Повисла тишина, а я продолжила:

— Я могу создавать самые крепкие щиты. Могу укрыть хоть всё королевство, если понадобится. Но и то, и другое требует серьёзных магических затрат.

Повисло молчание. Мне было стыдно, что я не рассказала сразу. Я просто боялась… Чего я боялась, даже сама не знаю. Но после такого обмана я не ждала, что они меня поймут.

— Ребята, я просто боялась…

Мне не дали договорить. Рой обнял меня со всей силы, а к нему присоединилась Эмбер. Так мы и стояли, пока Нотт старался подавить смешок, глядя на моё удивлённое лицо, а Кай рассматривал свою руку, всё ещё не до конца осознавая, что она у него есть.

— Какая разница, чего ты боялась? Нам плевать. Ты только что спасла Кая. Ты вернула ему руку, — говорил Рой, отстраняясь. — Мы никому не скажем.

— Спасибо, — прошептала я.

— Тем более это очень крутые силы! Ты можешь спасать жизни! — Эмбер сильно жестикулировала и восторженно смеялась.

— Именно поэтому это и нужно скрыть, — вступился Нотт. — Если об этом узнают, то её заставят лечить всех подряд. А даже на одного человека уходит много магии. Если их будет много, то она просто выгорит.

— Как бы мрачно это ни звучало, это правда, — я покачала головой и улыбнулась. — Эмми, ты знаешь, как добраться до меча?

Подруга покачала головой и вздохнула. Нить была разорвана. Но я знала, где находится меч. Так что, может, ещё не всё потеряно. Я закрыла глаза и хлопнула в ладоши. Это заклинание очень сложное, если нет особой способности, как у Эмбер. Глаза загорелись синим. Я увидела не меч, а скорее путь к скале, в которой он находился. Но заклинание сразу же испарилось: я не способна удерживать его так долго, как подруга.

— Я знаю, куда нам идти, но не знаю, сколько это займёт времени.

— Идём, — кивнул Кай. — Если быстро справимся, то успеем на занятия!

Мы выступили в путь. Но пробираться по снегу было слишком медленно. Тогда мне пришла гениальная идея. Я попросила Кая опустить голову и шепнула ему на ухо свой план. Он улыбнулся и наколдовал пять пар простых ледяных лыж. Так идти стало легче, и уже через полчаса мы добрались до скалы — если это можно так назвать.

Совершенно плоская стена, метров двести, не меньше. Ухватиться было не за что, а пещера, которая нам нужна, находилась на самом верху. У меня была идея, но для этого нужно было за что-то зацепиться.

— Нотт, посмотри, есть ли там камень, за который можно закрепить верёвку?

Друг кивнул, а остальные решили перекусить. У нас остались только горячие батончики с орехами. Горячие — потому что их заботливо разогрел Рой. А потом моё зрение изменилось: я стала видеть перед собой пещеру. У самого края была железная труба, словно специально сделанная, чтобы за неё цепляться. Чтобы до неё добросить, нужно приложить столько силы, сколько у нас даже вместе взятых нет. Но есть кинжал.

— У нас остались верёвки? — я перевела взгляд на рюкзаки и вытащила из ножен изумрудный кинжал.

— Да, есть стометровка и ещё кусок метров в пятьдесят, — отозвался Кай, роясь в рюкзаке.

— Отлично, давай сюда, — я забрала верёвки и связала их между собой. — Объясняю: там, на краю, есть металлическая балка, за которую можно зацепить верёвку и подняться.

— А как мы зацепим верёвку? Там же метров двести! — Рой помогал мне затянуть верёвки и привязать их к кинжалу.

— А для этого и нужен кинжал. Ведь…

— Ведь одно из свойств изумрудной стали — возможность управлять им, даже если нет предрасположенности к телекинезу? — меня перебил Нотт.

Я кивнула и направила кинжал вверх. Нотт помог мне увидеть эту балку, но, как только кинжал поднялся на пару метров, он сразу же упал. Тогда я попробовала снова, но он всё так же падал — из раза в раз.

— Вики, давай я попробую? — к моей руке прикоснулась Эмбер и мягко перехватила управление оружием. Но и у неё не получилось поднять его выше пары метров. Пробовали все, и каждого ждал провал.

— Там барьер, — уверенно сообщил Нотт.

Тяжёло вздохнув, я села на снег, стараясь придумать новый способ, как добраться до пещеры. Думала не я одна: думали все, и каждому приходили идеи. Только никто не смог ничего дельного придумать.

Кай ни с того ни с сего подорвался с места и встал неподалёку от стены. Он сделал какой-то жест руками и начал колдовать. У него получилась крутая горка, которая подходила к самому входу в пещеру. Но это был лёд. И как бы мы ни старались, не смогли бы забраться по нему. Но так называемый «отморозок» и это продумал. Он взял в руки кинжалы и с разбегу воткнул их на разной высоте. За верхний держался, а на нижний поставил ногу. Потом он воткнул третий клинок ещё выше. Первый выдернул, а на второй наступил ногой. Так он добрался до самого верха, и только когда он спустил нам верёвку, мы поняли, что он взял клинок с верёвкой и привязал его, чтобы мы могли взобраться по изначальному плану. Ледяная горка покрылась выступами, чтобы было проще наступать, и мы друг за другом поднялись на самый верх.

Нас встретила стена. Просто стена, без каких‑либо проходов. Мы снова начали придумывать какой‑то сложный план, но Эмбер достала взрывное зелье. Как удачно, что мы его захватили! Мы всё брали так, словно были уверены, что нам это всё пригодится. Налив зелье на стену, Рой его поджёг и отбежал к нам. Я успела поставить щит лишь в последнюю секунду.

С таким огромным взрывом было справиться непросто, и нас ударной волной откинуло назад. Но это было не самое главное: перед нами лежал огромный камень, примерно с Нотта высотой, а он был самым высоким среди нас, и в глубине виднелся меч. Огромная дыра была прямо по форме клинка, но сидел он там крепко. Как бы мы ни пытались, не могли его выдернуть. Тогда мы решили использовать взрывное зелье. Взрыв был — результата не было.

Решили поискать какие‑нибудь подсказки на камне или в пещере. Нас посетили мысли, что все подсказки были на той стене, которую мы подорвали. И мы даже перебрали обломки.

— Ребята, посмотрите, тут какой‑то значок! — крикнул Рой, решивший ещё раз осмотреть камень. Я осталась рассматривать очередной осколок, а остальные ушли к Рою.

— Это похоже на Ларские руны. Их вроде Вики учила. Ви, глянь! — Нотт рассматривал значок.

Я взяла осколок с собой, чтобы показать другим. Нотт указывал мне рукой на руну. Она была еле видна, но ещё можно было разобрать.

— Это и правда Ларская руна. Она читается как «Этта» — означает огонь или нагревание, ещё может означать кровь…

— А у тебя в руке Юцкая руна «Зика». Она означает разрушение, — прищурилась Эмбер. — Рой, нагрей руну на камне.

Когда руна была нагрета, весь камень стал красным, словно раскалённый.

— Вики, возведи щит, я знаю, как достать меч, — сказала Эмбер.

Я делала, как сказала подруга: поставила самый прочный щит, какой умею, и стала ждать. Эмбер бросила осколок стены — сразу же произошёл взрыв, и мне пришлось расширить защитные чары. Всех откинуло ударной волной, но огонь расползался по пещере, так что я не могла опустить чары. пока друзья приходили в себя, я всё ещё защищала их от возможных травм. Я держала щит, хотя огонь наносил серьёзные ожоги не барьеру, а моим рукам.

— Твою мать, Рой, убери огонь! — заорал Кай, видя, что я изо всех сил держу барьер. — Она так все свои силы потратит и выгорит!

Щелчок — и огня как не бывало. Только обломки и изумрудный меч на земле. Я рухнула на колени, смотря на свои обгоревшие руки. Моя форма тоже слегка опалена, но она сделана огнеупорной. Иначе я бы вся сгорела. Руки болели, но я всё же поднялась и забрала меч, который мы с таким трудом добыли. Было тихо. Даже слишком тихо. Казалось, что время замедлилось. Я отчётливо слышала своё дыхание и биение сердца.

Я и не заметила, как Эмбер забрала меч у меня и встревоженно смотрела на мои обгоревшие руки. Я встряхнула головой, и это словно вернуло меня в реальность. Парни о чём‑то спорили, а Эмбер искала пустые ножны, чтобы сложить клинок.

— Как мы теперь выберемся? — пытался сохранять самообладание Нотт. Выход из пещеры был завален. Видимо, мы переборщили со взрывом, и теперь мы были отрезаны от мира.

— Давайте сначала решим, что делать с её руками! — возразил Кай и указал на меня. Захватив с собой бинты, он подошёл ко мне. — Дай руку.

Я послушно протянула ему обгоревшую конечность, и он начал наматывать на неё охлаждённые бинты. То же самое он проделал и со второй рукой. Стало заметно легче. Когда боль начала отступать, я подошла к Эмбер и предложила ей интересную задумку. Она ей понравилась, и, захватив с собой Кая, мы сели на землю перед камнями. Взявшись за руки, начали читать заклинание:

Когда все звёзды пред глазами, Под голубыми небесами, Очистятся наши умы, Пройдём сквозь все преграды мы.

В унисон звучали все три голоса. Это было детское заклинание — для тех случаев, когда маленький ребёнок не мог пройти через дерево или другое препятствие, а надо было идти вперёд. Говорят, со временем оно перестаёт работать из‑за того, что магия меняется. Но ведь попробовать стоило, правда? И, не поверите, сработало — только не до конца. Когда мы были маленькими, препятствие временно исчезало, а сейчас камни стали неосязаемыми. И мы все втроём, взявшись за руки, пробежали сквозь камни.

— Нотт! Рой! — кричала Эмбер. — Быстрее!

Через десять секунд из‑за камней появились друзья. Дальше всё произошло как по маслу. Кай убрал борозды на ледяной горке у входа в пещеру, и я с лёгкостью скатилась вниз. Встав на лыжи, оставленные внизу, мы поспешили вернуться к арке, но не успели мы пройти и половины пути, как на нас вновь напали волки. На этот раз их было не десять и даже не двадцать. Это были сотни, целые стаи, готовые разорвать нас на части. Мы выхватили мечи и прижались друг к другу.

Мы держались. Могли убить по волку за удар, но их было больше, чем мы могли осилить. Нам не хватало рук, чтобы добить хотя бы половину, а волки всё прибывали и прибывали, их становилось всё больше.

— Вики, только попробуй поставить щит! — пригрозил Кай. — Иначе снова окажешься без сил и будешь валяться на снегу.

— Ага, а ты больше руку в пасть волкам не суй, — отшутилась я, попутно добивая ещё одного волка. — Меня второй раз тебе руку растить не хватит.

— Так точно!

Мы бились уже целый час, и силы покидали нас. Мы сжимали оружие ещё сильнее, так что белели костяшки на руках. Наши тела были в царапинах, а одежда — в дырах. Она больше не грела. Лёгкие обжигал мороз, а тело коченело. И вот из‑за тучи волков вышел он. У него были старинные одежды, заострённые уши и… что это? Похоже на большую палку с камнем на конце. Это был эльф. Его полы плаща заметали следы, а волки при виде него расступались и виновато поджимали хвосты.

— Что же вы моих друзей обижаете? — спросил он так буднично, будто мы собирались пить чай. — Они просто поиграть хотели.

— А одежду они нам порвали оттого, что так сильно нас любят? — Рой поднял бровь со шрамом и выставил меч вперёд.

— Ну, подумаешь, — эльф зевнул. — Меня зовут Томмас, рад знакомству.

— А вот мы не особо, — скептически отозвалась Эмбер.

Эльф держал дистанцию. Он просто наблюдал за кучей уставших подростков, которые борются за свою жизнь. Он засмеялся, глядя на нас. Ему было смешно видеть нас такими.

— Так она же могла щит поставить. Делов‑то, — он указал на меня. — И не пришлось бы сражаться. Хотя тогда бы я не познакомился с такими очаровательными магами.

Он прелестно улыбнулся и обошёл нас по кругу, соблюдая дистанцию. Такое ощущение, что он просто не мог подойти ближе. Он оглядывал нас, изучал. В какой‑то момент он остановился и с прищуром оглядел нас.

— А сколько вас было изначально? Что, если после второго нападения волков и после того, как вы добыли меч, вас осталось целых пятеро?

— Нас было пять. Никто не умер, — строго ответил Нотт.

— Вы это сейчас… — Том ошеломлённо уставился на нас. — Не может быть! Я много лет живу в этом лесу, и вы — первая команда, которой удалось не потерять ни одного кандидата. Что‑то мне подсказывает, что вы мне врёте.

Он жутко заулыбался и засмеялся во весь голос. Его глаза сузились, и он посмотрел на нас с насмешкой. Его руки то и дело нервно сжимались в кулаки и разжимались обратно. Он сделал один осторожный шаг к нам, и мы сильнее прижались друг к другу. Он смотрел на нас огромными голубыми глазами. Его зрачки сузились до размеров не больше песчаной крупинки. Он смотрел на нас в упор и не сводил с нас взгляда.

— Должно погибнуть по меньшей мере три человека, — он начал загибать пальцы. — Одного вы должны были отдать волкам, — эльф указал на Кая, — его! Второго — чтобы преодолеть стену перед камнем. Потом третьего — чтобы разрушить камень, ведь его нужно нагреть кровью живого. А после можно лишиться ещё и четвёртого, если волки решат ещё поесть или кто‑то не выдержит снятия барьера под пещерой.

Он сделал ещё один шаг к нам, и мы сильнее прижались друг к другу. Он смотрел на нас огромными жёлтыми глазами. Его зрачки сузились до размеров не больше песчаной крупинки. Он смотрел на нас в упор и не сводил с нас взгляда.

— Как вы обошли эти правила? Как вы смогли достать этот меч, не потеряв при этом никого?

— Мы нагрели камень с помощью пламени, а не крови. Там была руна, которая требовала нагрева, но не говорилось, каким способом. А стену взорвали зельем, потом нашли руну и взорвали этой руной камень, — голос Нотта звучал тихо, но твёрдо. Друг обнажил меч и выставил его вперёд. Но эльф отошёл назад.

— А от волков вы, наверное, спаслись тем же щитом, каким и сейчас закрываетесь, да? — он усмехнулся, пока все повернули головы в мою сторону. Я сжимала кулаки, держала незаметный, но довольно прочный щит.

— Какого чёрта, Ви… — начал было Нотт, но его перебил эльф.

— Да, какого чёрта, Дарли? — после такого обращенияИ последним заданием была гонка. Задача была простая: первым добраться до « глаза дра меня накрыло осознание, я сняла щиты и подпустила его к нам. — С каких пор ты против меня свои щиты ставишь?

— Дарли? — в один голос спросили остальные маги.

— Это прозвище, — пояснила я. — Когда мы с Томом познакомились, он не мог запомнить моё имя и называл более привычным для него, ну либо я чего-то не понимаю.

Я закатила глаза. На меня ошарашенно смотрели четыре пары глаз, пока Том ходил вокруг меня. В какой‑то момент он упал в сугроб и не смог подняться. Эльф заорал, чтобы я его отпустила, но на меня накатила очередная волна смеха.

— А щиты я ставлю с тех пор, как ты перестал отвечать на мои письма! — Я задыхалась от смеха, и Нотту пришлось поддержать меня, чтобы я не упала. Когда смех прекратился, я всё же сняла заклинание.

— Вики, а откуда ты знакома с эльфом? — не выдержала Эмбер.

— Мы дружили в детстве, — ответили мы с Томом в один голос.

Пришлось рассказывать…

6.

Я бежала с мечом наперевес. У нас было соревнование: дети со всего городка состязались между собой в различных дисциплинах. Были задания на бег, стрельбу из лука, плавание и верховую езду. И последним заданием была гонка. Задача была простая: первым добраться до «Глаза дракона» — это статуя, которая располагалась на самой вершине. Это было величественное каменное изваяние в виде дракона, смотрящего в небеса.

Путь пролегал через лес, а старт у всех финалистов был с разных точек. Я пробежала уже примерно половину пути, когда услышала крики, грозный рык животных, а затем — словно звенящую тишину. Моё сердце пропустило удар. Я тут же свернула с маршрута и понеслась в сторону, откуда донёсся крик.

Я бежала, кажется, минут десять, прежде чем услышала приглушённые стоны и мольбы о помощи. Пройдя на звук, я увидела мальчика с белоснежной кожей и такими же волосами. Он пытался зажать раны на своей ноге и руке и произносил молитвы Саарсу — эльфийскому богу жизни и смерти. Малец молил о продолжении жизни. Я сразу же распознала в нём эльфа.

По закону я должна была прикончить его на месте и сжечь тело, но что‑то кольнуло в моём сердце. На вид ему было примерно лет десять, и, если бы он не был ранен, то вполне мог бы убить семилетнюю меня. Но это не значило, что я убила бы его. Наоборот, я решила помочь.

— Эй, тебе помочь? — я вышла из‑за дерева и сделала шаг к мальчику.

Он посмотрел на меня, а потом, кажется, увидел нашивки на моей одежде и понял, что я из Скаймора. Эльф ужаснулся и отполз назад, явно не желая умирать. Я его понимала: на его месте я бы побежала, несмотря на явные травмы. Я лишь ускорила шаг, чтобы быстрее помочь, но он упал на землю и начал громко умолять о пощаде. Я в два огромных шага преодолела расстояние между нами и зажала его рот руками. От этого мальчик ещё больше испугался и начал вырываться из моих рук с ещё более громким визгом.

— Молчи! — я громким шёпотом заорала на него и посмотрела в его ярко‑синие глаза. — Если ты будешь так сильно кричать, то нас заметят. И тебя убьют на месте!

Он кивнул, и я аккуратно отпустила его рот. Эльфёнок выдохнул и вжался спиной в дерево. Я приложила руки к его ноге и прошептала заклинание. Сейчас мне лечить не составляет особого труда, но тогда я потратила почти все силы, чтобы его исцелить. Его кости постепенно сращивались, а раны затягивались. Со временем страх в его глазах сменился удивлением и непониманием.

Я убрала руки с его конечности и села на колени напротив него. У меня было много вопросов, но и у эльфа тоже. Мы сидели так примерно минуту, пока я не нарушила шаткое молчание:

— Кто ты такой? Как ты попал в этот лес?

— М‑меня зовут Т‑Том, — начал заикаясь мальчик. Он аккуратно пошевелил целой ногой и заживлённой рукой. — Я потерялся. Я из деревни на границе, отстал от друзей и зашёл не туда.

— Ясно. В любом случае тебе надо уходить, — я встала и подала ему руку. — Если тебя найдёт кто‑нибудь из взрослых, то тебе не избежать казни.

Волки не смели вылезать из кустов, и мы смогли более‑менее безопасно добраться до подножия горы. Моё задание и победа были так близки, что я почти бросила нового знакомого на произвол судьбы, но вовремя одёрнула себя и стала думать, как безопасно доставить его домой. Как вдруг на нас выскочили два волка. Я внимательно их осмотрела. Такие совершенно точно не водятся у нас в лесах, а значит, другие эльфы где‑то рядом. И что‑то мне подсказывало, что они не очень‑то дружелюбны.

— Том! — крикнул взрослый эльф, выходя из‑за кустов. — Ты почему отстал?!

— Том? Ты нашёл его? — с другой стороны выскочила эльфийка с тёмными волосами и зелёными глазами, чуть темнее моих.

— Кто это с тобой? — рыжий, как я, эльф с короткими, нетипичными для эльфов волосами, приблизился ко мне. — Ты взял её в плен? Эркио!

Он направил на меня длинную изящную ветку, и из неё посыпались искорки. Меня моментально обвили верёвки. Я даже пискнуть не успела, как мой рот оказался запечатан неизвестным мне заклятием. Том пытался что‑то им сказать, но его оттолкнули, а меня взвалили на плечи и куда‑то понесли. Сознание покинуло меня, и я провалилась в небытие.

Меня отчаянно тормошили во все стороны. Продрав глаза, я увидела ночное небо и… обеспокоенное, бледное лицо эльфа, нависшее надо мной. Когда я открыла глаза, он заметно выдохнул и отполз на пару шагов назад, роясь в сумке того рыжего эльфа, который меня связал.

— Эронит, — он взмахнул той же веткой, и верёвки с треском рассыпались в воздухе. Я моментально смогла говорить, но он заткнул мне рот: — Иди за мной.

Том помог мне выбраться из простой деревянной повозки и положил ветку обратно в сумку, после чего выпрыгнул сам. Здесь, вне леса и вне вражеской территории, ему было гораздо проще, и теперь он всё больше походил на мальчика своего возраста. Белые длинные волосы, которые раньше скручивались в колтуны и растрёпанно падали на плечи, перемешиваясь с травой и землёй, теперь были чистыми и опрятными. Они были туго завязаны в высокий хвост и даже так в длину доставали до поясницы. Его рваная и грязная одежда теперь стала чистой и опрятной: коричневые брюки, опрятная белая рубашка, а за спиной — плащ, зелёный, словно болото.

— Держи. Я помогу добраться до границы, но дальше ты сама, — он протянул мне мой меч, накинув себе за спину лук и колчан со стрелами. Мне оставалось только кивнуть.

Мы шли по полю. Из‑за повозки трава примялась, и идти было немного проще. В этом поле росла трава, о которой до этого я читала только в книгах. Цветы были невиданной красоты, а ручей, протекавший рядом с нами, веял морозом и свежестью, которой так не хватало душной ночью.

Я наклонилась к воде, решив попить, но успела сделать лишь один глоток, как меня одёрнул Том. Я упала на спину, ударившись о какой‑то камень. Он наклонился и обеспокоенно начал вливать мне в горло воду из фляги, болтавшейся у него на поясе.

— Эту воду нельзя пить, — объяснил он, наконец отходя от меня и помогая подняться. — Зачарованные ручьи убивают тех, кто вторгается в их пространство без их разрешения.

— И‑извини, — мой голос дрогнул.

Дальше мы шли в полной тишине, пока не послышались крики и не показался лес. Эльф в последний раз развернул меня к себе лицом и дотронулся до моей шеи, шепнув что‑то. То место обожгло холодом, но это ощущение сразу же развеялось.

— Как тебя зовут‑то, девчонка? — он улыбнулся и заглянул своими зелёными глазами в мои. Я и забыла, что во всей этой суматохе совсем не представилась.

— Вики, — уверенно ответила я. Он лишь улыбнулся и непонимающе посмотрел на меня.

— Хорошо, я запомню, — он снова повернул меня к лесу и легонько подтолкнул. — Ступай, Дарили.

Я немного удивилась подобному обращению, но промолчала. Последнее, что я увидела, — как скрывается его плащ во тьме и блеск его лука под луной. Я скользнула в лес и понеслась, совсем не смотря под ноги. Не успев толком ничего пробежать, меня на руки подхватил один из воинов. Было темно, а тусклый свет луны закрывали деревья, так что я сильно испугалась и начала вырываться из рук моего спасителя. Что было дальше, я не знаю.

Проснулась я утром у себя в кровати. Забег я проиграла, а от родителей получила строгий выговор. В качестве соли на рану меня высмеяли все мои друзья. Ведь я мало того, что без разрешения участвовала в соревнованиях, так ещё и умудрилась проиграть и потеряться ночью в лесу.

Прошёл месяц. Я снова тренировалась на поле, снова училась в школе, и всё шло как обычно, пока, сидя вечером за уроками, я не услышала настойчивый стук в окно. Открыв его, я увидела, как в мою комнату залетел настоящий ястреб. В его клюве было скрученное письмо с синей ленточкой. Птица как раз держала в клюве один конец ленты. Я аккуратно забрала письмо и, развернув, начала читать:

«Здравствуй, Дарли! Я молюсь Саарсу о том, чтобы ты получила моё письмо. Тебе пишет Томас Маярим. Я не мог не поблагодарить за то, что ты спасла мою жизнь, жертвуя своей. Для меня, как для эльфа, было огромной честью познакомиться с такой отважной девочкой.

Я искренне прошу прощения за своего односельчанина, который связал тебя и выкрал из родного края. Они искали меня и были уверены, что ты, как и полагается любому гражданину Скаймора, убьёшь меня без раздумий. Но, увидев, что ты бездействуешь, они было решили, что я взял тебя в плен.

Когда я вернулся, отправив тебя в родные края, меня уже ждали и готовы были наказать, но я рассказал всё: и как ты меня нашла, и как вылечила ноги и руки, как проводила и как я тебя освободил. После услышанного они просили передать тебе самые искренние извинения и пожелали „каменного сердца“. Если вы так не говорите, то поясню: так говорят многие эльфы, когда хотят пожелать смелости, честности и доблести в сердце. Другими словами, чтобы сердце всегда подсказывало верный путь и настаивало на своём.

Отвечу сразу на твои возможные вопросы:

Та ветка, которой тебя связали и развязали, — волшебная палочка. Дело в том, что вам, волшебникам, дарованы силы колдовать без дополнительных предметов. А у нас, хоть и течёт магия в жилах, нужны волшебные палочки или посохи, чтобы творить магию.Я не имел права писать тебе письмо, но старшие разрешили написать извинения за недопустимый для эльфов инцидент. Ещё раз прости.Птицу зовут Грег.С уважением, Томас Маярим».

Стоит ли говорить, что я до безумия была рада видеть письмо от эльфа? Как бы абсурдно это ни звучало, я радовалась, как ребёнок, получив письмо от того, кто должен был про меня забыть, но не забыл. Том не просил ответа, но я всё же решила написать ответное письмо. Накормив Грега и дав ему отдохнуть, я вновь распахнула окно и отправила птицу с ответом.

Так и началась переписка длиной в семь лет. За это время мы многое узнали и даже несколько раз виделись на границе. Я познакомилась с несколькими эльфами, и они оказались очень приятными ребятами. Я даже бывала у них в деревне и подружилась с жителями. Но, к сожалению или к счастью, я не могла их познакомить со своим городом или даже со своими друзьями. Я знала, что другие не будут нарушать закон ради кучки эльфов и, скорее всего, убьют их, какими бы хорошими они ни были.

Но в один день всё изменилось. Я перестала получать письма от Тома, а все письма, которые я отправляла, возвращались ко мне нераспечатанными. Тогда я подумала, что это из соображений безопасности, но, не получив ни одного письма за два последующих года, я поняла, что это был способ отвязаться от какой‑то там волшебницы, которая прилипла, словно мох на дерево.

Но я всё равно не теряла надежды. И через два года после последнего письма, в шестнадцать лет, я окончательно смирилась и приняла его выбор. Уж не думала, что через каких‑то три месяца снова увижу его на втором вступительном испытании в военную академию Эрендор.

***

— А мне ты об этом не рассказывала, — надулся Нотт.

— А ты бы поверил, что я встретила прелестного эльфа и нарушила закон ради него? — я саркастично посмотрела на друга, который опустил глаза и покачал головой. — То‑то и оно.

— Вики, а твои родители… — Эмбер хотела что‑то спросить, но вскоре затихла.

— Нет, родители не в курсе. Я для них маленькая, хрупкая доченька, — я замолчала на мгновение, а потом продолжила: — Я не должна была здесь появиться. Моё место в Бантердоте.

— В Бантердоте? — удивился Кай. — В таком случае я рад, что ты здесь.

Все согласно закивали, и мне стало чуточку легче, будто с плеч упал огромный груз. Тут подал голос виновник всей ситуации.

— Мне рассказывать свою историю? — спросил Том с такой интонацией, будто намекал: «Я тоже, вообще‑то, здесь».

— Начни с того, почему ты перестал мне писать и читать мои письма, — сказала я с ноткой сарказма, но вполне серьёзно. — Ах да, не забудь ту часть, где объяснишь, как ты оказался здесь.

Эльф вздохнул и начал свой рассказ.

***

Мне исполнилось семнадцать лет. Я закончил обучение в эльфийской академии магии. Наше обучение начинается с десяти лет, а в семнадцать мы считаем себя подготовленными воинами.

Нашему отряду поступило задание: проникнуть в ближайшую деревню и саботировать её. Но я знал, что в этой деревне живёт моя подруга. И хотя мне запретили писать ей больше одного письма с извинениями, я всё же решил её хотя бы предупредить. Мало ли — она успеет спастись.

В письме я, как обычно, спрашивал о самочувствии и говорил, что молюсь Саарсу о её благополучии. Рассказывал новости из деревни, где её так любили, несмотря на её неэльфийскую природу. И в самом конце решился рассказать о нашем налёте. Прочитав письмо ещё раз, я пожелал удачи и отправил его с Грегом.

Но птица не долетела. Грег вернулся через два дня с другим письмом — не от меня, а от каких‑то других магов, и в нём были угрозы:

«Здравствуй, Томас Маярим. Пишет тебе магический пограничный патруль Скаймора.

Мы перехватили твоё письмо, адресованное некой Дарли, и были этому несказанно рады. Ты помог нам подготовиться к вашему приходу. Будем очень рады взять тебя в плен.

С нетерпением ждём, Пограничный патруль Скаймора».

Я побледнел и осел на пол у стены. Только что я своими руками подставил свой отряд. Нам может грозить смерть. Как же так?

Нужно срочно что‑то придумать! Попросить командира отменить операцию я не мог: в противном случае вскрылось бы, что я переписываюсь с девочкой из Скаймора. Моя Дарили, моя сестрёнка, могла попасть под суд из‑за этого.

Дарли — так у нас в деревне называют дорогих подруг или сестёр. Маленькую девочку из деревни Скаймора я начал называть Дарли не просто так. Эта девчушка не просто не убила меня, а поставила собственную жизнь под угрозу, чтобы спасти. Мы были врагами, а она решила мне помочь. Хоть я и отплатил ей ответной услугой, такое забыть было выше моих сил.

Отправить ещё одно письмо было слишком рискованно, поэтому я решил защитить свой отряд. Сначала я уговорил командира взять больше снаряжения, объяснив это тем, что пограничные деревни наверняка хорошо защищены и лишнее оружие не помешает. Затем я отправил Грега без письма, строго-настрого запретив ему возвращаться и тем более оставаться у Дарли. Так я оборвал связь.

Мне было безумно грустно и обидно, что мы так просто перестанем общаться, но это была неизбежность. Как бы то ни было, сейчас моя задача — спасти не только подругу детства, но и свой отряд.

Наступил день нападения. Наш отряд из двадцати человек выступил прямо к границе. У всех были мечи, несколько взрывных артефактов. На каждом — особое кольцо, которое в экстренной ситуации поможет переместиться в безопасную зону. И вот мы уже стоим перед пограничным лесом.

— Итак, отряд, — начал капитан Юир, — сегодня мы выполняем поручение королевской семьи. Наша задача — саботировать пожар в пограничной деревне и вернуться назад.

— Есть! — отозвались мы в один голос.

Первый шаг за границу всегда был самым сложным. Но того, что случилось дальше, мы никак не могли ожидать. Вражеские воины посыпались на нас с деревьев, словно яблоки, и начали убивать без разбора. Многие по приказу командира сразу же переместились обратно в военную часть, а кто‑то не смог — их захватили маги. Тогда я ринулся освобождать своих товарищей, но сам попал в плен.

Под стражей я предстал перед королём и уже был готов принять смерть, как вдруг услышал приговор:

— Я сохраню тебе жизнь, но при одном условии, — его громогласный голос разнёсся по тронному залу.

Это был величественный мужчина с бородой и слегка удлинёнными волосами. Он был ухожен и прекрасно одет, особенно по сравнению со мной. На его голове красовалась круглая корона с красным камнем посередине. Наряд был синим, а русые волосы отливали рыжим в свете факелов.

— Ты дашь клятву в верности Скаймору и будешь служить в военной академии Эрендор.

Я опустил голову и поджал губы. Как бы я ни хотел сохранить свою жизнь, предать родных, друзей и свою страну я не мог. Я уже был готов отказаться, но в зал вошла королева Лиана. Это была прекрасная девушка с огненно‑рыжими волосами и бездонными, словно омуты, синими глазами. Её одеяния были белыми, а диадема на голове — из изящного белого золота. Она подошла ко мне и совсем по‑матерински погладила по голове. Стража тут же бросилась её останавливать, но она жестом приказала им оставаться на месте.

— Дитя, мы не можем просто отпустить тебя, и, чтобы выжить, тебе придётся поклониться нам и признаться в верности, — начала она ласковым голосом — таким обычно говорят матери со своими детьми. — Но мы не изверги, чтобы обрывать твою связь с родными. Ты сможешь раз в месяц получать и отправлять одно письмо.

Я не смог от этого отказаться. Я останусь жив и смогу хоть изредка сообщать родным, что я жив и невредим. Возможно, корона Ирлолана меня простит, и когда‑нибудь я смогу вернуться домой. Не поднимая глаз, я кивнул, и под удовлетворённый хмык короля меня увели.

Когда мы вышли из дворца, меня грубо, под освистывание горожан, затолкали в повозку, словно скот, и повезли в неизвестном направлении. Мимо мелькали деревья, иногда попадались поля или редкие водоёмы, где поили лошадей. А меня всё везли и везли. Так прошли двое суток, прежде чем повозка наконец остановилась. Меня вытряхнули из неё и под конвоем куда‑то повели. Была ночь, все окна замка, к которому мы подъехали, были тёмными. Мы шли при тусклом свете единственного факела. Холодный ветер продувал мою летнюю одежду, и со временем становилось всё тяжелее передвигать ногами и шевелить руками.

Через десять минут пути по лестницам и коридорам мы остановились у арки, от которой веяло чудовищным холодом.

— Это теперь твой дом и место работы, — мужчина средних лет, руководивший процессией, хищно улыбнулся и толкнул меня в эту самую арку.

Вокруг был один снег. Я уже отчаялся выжить в этой белой пустыне, как вдруг услышал надрывный волчий вой. Не разбирая дороги, я ринулся в направлении звука. Ноги коченели от холода, но я всё равно бежал. Звук становился всё громче, а сердце билось всё сильнее, пока я не увидел маленького волчонка, который совсем без сил лежал на снегу.

Он был совсем крохотным, будто родился всего три месяца назад. Но выл не он. Я обернулся и увидел целую стаю волков, стоявших на островке твёрдой земли. Они не могли оттуда выйти. Волчонок был лёгким и не проваливался в снег, поэтому смог пробраться так далеко, прежде чем замёрз.

Я не смог бросить бедное создание и быстро завернул его в свою накидку. Этого было недостаточно, но помогло хотя бы сохранить жизнь в маленьком теле. Я направился к островку земли, где всё ещё выли и скулили волки. Из‑за отсутствия волшебной палочки или посоха пришлось импровизировать: я срочно сломал ветку дерева, росшего на этом островке. Отломав палку побольше, я зачитал заклинание, которое помогает сделать любой предмет магическим проводником. Тогда духи меня услышали и создали посох, с помощью которого я смог согреть бедное создание и его стаю.

После спасения я хотел уйти, но вожак стаи не дал мне этого сделать. Стая встала вокруг меня и начала выть в небо, на уже восходящую луну. После этого прямой лунный луч осветил меня, преобразил мои одежды, заколдовал посох, наделив его лунным камнем, и оставил мне на плече знак в виде морды волка. С тех пор я стал добрым другом волков и их предводителем.

Так прошли два года: я помогал волкам, а они помогали мне. Признаться, я ни разу не выходил вот так перед магами — все новобранцы были вооружены, а мне моя жизнь дорога. За меня их пугали волки. Стая часто после «работы» прихватывала с собой уже бездыханное тело новобранца, но я не ел такое мясо. Я вообще его не ел — стал вегетарианцем.

Пока однажды волки не пожаловались, что им не удалось забрать новобранца, а ещё они потеряли многих «своих» и очень расстроились. Потом рассказали, что идут обратно со своим «обедом», и попросили разрешения напасть ещё раз. Но и тут их постигла неудача. Мне стало интересно, и я вышел. И увидел весьма знакомое лицо.

***

Словно в подтверждение рассказа из‑за спины Тома вышел огромный чёрный волк. Он начал громко рычать и щёлкать пастью, глядя на нас. Эльф лишь рассмеялся, присел на корточки и стал гладить волка по голове, как собаку. Вскоре волк будто заулыбался и завалился на спину — совсем как добродушный пёсик, а не как хищное животное.

— Вот это у тебя питомец… — Кай хотел подойти, но волк зарычал и угрожающе щёлкнул пастью.

— Да, это тот самый щенок, которого я тогда спас два года назад, — с улыбкой ответил Том.

— Ты же говорил, что здесь много лет бродишь, а на деле всего два года. Как так? — я подошла к другу и легонько шлёпнула его по плечу.

— Я хотел произвести впечатление… — начал оправдываться эльф, но его перебил Нотт, который всё это время напряжённо смотрел куда‑то в сторону.

— Не хочу прерывать вашу сцену воссоединения, но у нас полчаса до окончания срока, — резко сказал он, оттягивая меня от друга. — И если не успеем, то не видать нам дополнительных уроков с пехотой.

Чёрт, мы опаздываем!

7.

К сожалению, больше не было времени на разговоры. Наскоро попрощавшись, мы продолжили путь к арке. Дорога заняла минут двадцать — и вот мы вывалились из арки прямо под ноги профессору Энри.

— Три часа пятьдесят одна минута. Поздравляю! — с улыбкой сообщил он. — Побит рекорд прохождения второго этапа: команда из пяти человек вернулась в полном составе спустя три часа пятьдесят одну минуту.

Мы, уставшие и грязные, непонимающе смотрели на профессора. Он радовался так искренне, что нам даже показалось: он доволен результатом больше, чем мы сами.

Рядом с ним тут же появился юноша. По форме мы сразу поняли, что он из пехоты, а по нашивкам — что учится на четвёртом курсе. Он подскочил к нам и начал осматривать на предмет ран. Его взгляд зацепился за бинты на моих руках. Подошли ещё какие‑то люди и попытались снять бинты, но Кай не позволил этого сделать. Он просто положил руку поверх бинтов и бросил на юношу злой взгляд.

— Прошу прощения, моя задача — осмотреть ранения, — снова попытался дотронуться до моих бинтов четверокурсник.

Тут вмешался Рой.

— Вам, кажется, ясно дали понять, — «файермен» пристально посмотрел на нашивку на форме юноши. — Кадет Авель, так что прошу перестать досаждать девушке и перейти к исполнению своих приоритетных обязанностей.

Энри подал какой‑то знак кадету, и тот, хоть и неохотно, кивнул и переключился на осмотр документов. Нас отвели в казармы и выдали новую форму — чтобы мы не выглядели как оборванцы на заслуженных дополнительных лекциях.

Новая форма отличалась от прежней: не просто чёрная, а с серебряными вставками — они обозначали принадлежность к пехоте.

«Может, нас досрочно приняли в академию?» — промелькнула мысль.

Я хмыкнула, перекинула через плечо сумку с тетрадями, перьями и чернилами и выбежала из казармы. Все уже ждали меня. Закатив глаза в ответ на мои «извинения за опоздание», они всё же разрешили мне пойти с ними на урок. Так и быть.

— Кстати, Отринсоны, а почему вы так яростно противились тому, чтобы тот парнишка осматривал руки Ви? — Эмбер попыталась развеять неловкое молчание, которое почему‑то повисло в воздухе.

— А вы бы стали просто так бинтовать руки? — вопросом на вопрос ответил Кай. Мы отрицательно покачали головами. — А теперь представьте: он снимает бинты и видит «ничего». Просто намотанную ткань на руках Виктории Контервиль. А потом — удивлённое лицо самой Виктории. Как думаете, у него бы не возникло вопросов?

Это заставило задуматься. Я ведь и правда очень удивилась, когда сняла бинты и обнаружила, что ожоги на руках исчезли — не осталось даже следа. Если бы я умела исцелять себя, у меня бы не было такого потрясённого лица. Но неприятная правда заключалась в том, что себя я лечить не могла, и такой поворот событий вызывал массу вопросов.

Взвесив все «за» и «против», я всё же решилась озвучить один из них:

— Кай, всё дело в бинтах, верно? Из‑за них у меня пропали ожоги?

— Да, — обречённо выдохнул Рой, не дав брату и слова сказать. — В детстве я очень часто получал ожоги, и мы придумали способ их блокировать.

— С обморожением та же схема: Рой нагревал волшебные бинты, и через пару минут всё проходило, — подхватил Кай.

— Круто вы придумали, — кивнул Нотт. — У нас с Вики таких трюков не было.

— Если бы у нас такие были, то мы бы поставили на уши весь дом, — прыснула я. — Тем более я умею исцелять других, а мне никогда не нужны были лекари — ведь ты не давал мне пораниться.

Нотт кивнул, и мы, смеясь и обсуждая разные истории из детства, дошли до аудитории.

Помещение оказалось огромным и больше напоминало амфитеатр. Внизу стояла кафедра, за которой находилась девушка‑профессор лет сорока. Её одежда была чёрной, но нашивка с лапой на плече указывала на то, что она медвежья наездница. Каштановые волосы были коротко подстрижены и аккуратно зачёсаны назад. Она изучала какие‑то бумаги, надев прямоугольные очки для чтения. Когда мы вошли, она сняла очки и взглянула на нас.

— Так вы и есть те самые одарённые новобранцы? — она посмотрела на Нотта, Кая, Роя и Эмбер, а потом её взгляд упал на меня — такую невысокую. Я с достоинством выдержала её пренебрежительный взгляд. — А это что за ребёнок?

Пехотинцы прыснули со смеху, а я твёрже встала на месте, задрала нос и чётко произнесла:

— Кандидат в кадеты академии Эрендор — Виктория Контервиль.

— Вижу, кандидат, вижу, — скривилась она. — Но, боюсь, вам не в эту аудиторию.

Профессор вернулась к бумагам, а мы застыли на месте. Однако наше оцепенение как рукой сняло, когда в аудиторию ворвалась другая профессор — в белой одежде. Её длинные чёрные волосы были заплетены в тугую косу, а лицо пересекал шрам — как у Роя, только раза в три длиннее. Боги, почему она такая высокая?! Она была даже выше Нотта, до плеч которого я едва доставала. Телосложение у неё было скорее мужское, чем женское, но это ей шло и не выглядело излишне. Она окинула нас взглядом и мягко улыбнулась.

— Лаура, я заберу у тебя этих ребят: мне сказали взять их на свою лекцию, — её голос был мягким и куда приятнее, чем у так называемой Лауры.

— Забирай. Мне они только мешать будут, — махнула рукой профессор Лаура, словно говоря: «Валите уже».

Профессор в белой форме кивнула и подала знак, чтобы мы шли за ней. Шагала она очень быстро — успевал за ней разве что Нотт. Я не имела ничего против быстрой ходьбы… до тех пор, пока мы не дошли до лестницы.

Перед нами возвышалась огромная винтовая лестница без перил — она уходила на много этажей вверх и примерно на четыре этажа вниз. Ступени были очень маленькими, поэтому мы шли строго друг за другом. Где‑то на середине пути мне стало скучно, и я начала считать ступени. Все лишь улыбнулись, а профессор тихонько посмеивалась. Впрочем, и это мне скоро надоело.

— Пятьсот тридцать две, — хихикнула профессор. — Столько ступеней в этой лестнице, если не считать подземные этажи.

Все рассмеялись, а моё лицо залилось краской: я вела себя прямо как ребёнок. Впрочем, после этого профессор снова завела непринуждённую беседу: спрашивала, как нам первые дни в академии и рады ли мы возможности посетить лекцию. Мы весело отвечали и смеялись над шутками, которые рассказывал Кай — правда, он воздержался от самых смешных, ведь мы всё‑таки шли по огромной винтовой лестнице без перил! Вторая половина пути пролетела в одно мгновение.

В конце нас встретили огромные деревянные двери. Мы осторожно открыли их — и перед нами предстали примерно полсотни улыбающихся кадетов в белой форме.

— Поздравляем! — закричали они и запустили в высокий потолок несколько небольших салютов.

— Итак, друзья, рассаживаемся. У вас ещё будет возможность поболтать с новичками, — профессор встала за кафедру.

Эта аудитория была намного меньше той, в которую мы пришли изначально, да и людей здесь было значительно меньше. Высокие потолки были зачарованы: на них мерцали звёзды и луна. Вместо обычных парт стояли кресла — скорее даже мешки, на которые с улыбками падали кадеты.

В аудитории погас свет, а на потолке появились движущиеся картинки. Мы узнали сцены военных действий. Профессор начала свой рассказ — она поведала нам о Четвёртой войне с эльфами. В груди что‑то сжалось, когда она рассказывала о том, сколько эльфов попало к нам в плен и что ждало тех, кто их освободил. Их ожидала самая жестокая из всех возможных смертей — сожжение. Три дракона разных видов сожгли небольшую группу ребят. Пять имён навсегда вошли в историю с подписью «ПРЕДАТЕЛИ». Также множество наших воинов полегло на этой войне. Мне стало не по себе. Почему‑то я вдруг увидела себя среди участников тех событий: одна из девушек на картинках была рыжей и невысокой. Я встряхнула головой и продолжила смотреть.

Война закончилась больше двухсот лет назад. Её завершением стал мирный договор, который наши войска нарушили примерно двадцать лет назад — когда на престол взошёл мой отец. Наших, конечно, оправдывали, но я для себя решила, что им нет прощения. На мой взгляд, эльфы — вполне приятные создания, умеющие любить и уважать. Такое даже многим магам не дано. Их точка зрения всегда казалась мне более справедливой. Они видели мир, который мог бы быть, — если бы некоторые недальновидные люди не вынуждали их к неоправданным действиям.

Такой формат лекций был характерен только для «драконов». С первого курса им рассказывали о некоторых войнах, а иногда показывали фильмы — втайне от начальства, конечно. Кадеты в белой форме были добрыми и отзывчивыми, но когда речь заходила о том, как им повезло летать на драконах, они тут же мрачнели и отрицали это. Конечно, я немного преувеличиваю, говоря, что мрачнели абсолютно все: часть кадетов согласно кивала. Те же, кто мрачнел и отрицал «удачу», при каждой возможности советовали нам не связываться с драконами и на финальном задании бежать как можно дальше от них. Они не шутили — многие даже умоляли не делать этого. Правда, всё зависело не от мага, а от самого зверя: именно драконы выбирали наездников, а не наоборот.

Лекция закончилась, и мы побрели вниз по лестнице: скоро должно было начаться испытание, которое мы уже прошли, но помочь товарищам всё равно стоило.

На плацу толпились кандидаты, полные энтузиазма. Они весело что‑то обсуждали и гадали, что же их ждёт. Заметив нас, они заметно напряглись и замолчали. Вперёд вышел Ирий со своей неизменной свитой. Они окружили нас и обнажили мечи.

— Ну тише, тише, — ухмыльнулся Эрик — худощавый, но наглый парнишка со светлыми волосами. Я надеялась, что его когда‑нибудь съедят волки. Судя по всему, он был заместителем Ирия. — Мы только поболтать хотим.

— Ага, узнать, как вы избежали исключения, — Ирий приблизился на шаг. — Энри сказал, что вас исключили. И не притворяйтесь: все слышали и видели, как на нас кричали во время утренней пробежки, а потом увели вас под конвоем.

В его глазах пылала ярость. Он мечтал, чтобы меня исключили с первого дня, мечтал, чтобы я погибла где‑нибудь. Но я, как назло, никак не могла осуществить его мечты. Его лицо стало багровым, а кончик меча полоснул меня по щеке. Из неглубокой царапины выступила капля крови.

— Что ты творишь?! — воскликнула Эмбер и отбила его меч своим клинком.

— Я вершу справедливость, — сухо отозвался Ирий.

Я спокойно вытерла кровь со щеки и, загородив Эмбер, вышла вперёд. Хоть я и была намного ниже его, это не мешало мне пригвоздить его взглядом к земле. Я сделала шаг навстречу. Он отшатнулся, и я сделала ещё один шаг.

— Если тебе и правда интересно, то мы проходили второй вступительный этап. Вам сказали, что нас исключили, просто чтобы не отвечать на последующие вопросы вроде: «А почему им такая привилегия?» или «Можно мы тоже заранее пройдём?».

Мой голос никогда ещё не звучал так холодно. Нотт сглотнул и с опаской посмотрел на меня. Мне и самой казалось, что моя аура сейчас способна стереть в порошок этот «костяной мешок», который, видимо, так и не научился хорошим манерам.

— Мне, правда, очень жаль, что ты этого не понимаешь, — я махнула рукой в сторону, и меч из руки опешившего Ирия разлетелся на куски, оставив на его руке множество кровоточащих порезов.

Думаю, я могла бы сделать с ним ещё многое, если бы меня вовремя не оттащил Кай. Мы ушли в комнату, пока Ирий, возомнивший себя самым сильным, взвыл от боли. Эти порезы никогда толком не заживут, и я пообещала себе, что каждый день они будут отдавать сильной болью и мучить его по ночам. Вдох‑выдох: сейчас нельзя терять самообладание.

— Ты как это сделала?! — Эмбер загнала меня в угол; выглядело это… странно. Мы ушли с плаца, и она словно сорвалась с цепи: начала расспрашивать меня, причём весьма настойчиво.

— Если ты про меч, то я сама не знаю, — я отодвинула её лицо от себя руками и отряхнула чёрную форму. — А зачем мы, собственно, пришли на плац?

— Точно! — хлопнул себя по лбу Рой. — Мы же хотели предупредить парней!

Как там говорится? Бегом! Мы со всех ног бросились обратно к плацу, чтобы предупредить некую группу об опасности. Когда мы снова вбежали на плац, все шарахнулись от меня в стороны.

— Рик! — крикнул Нотт рыжему парню, который тут же обернулся и подскочил к нам. На меня он смотрел с уважением и даже с каким‑то одобрением — что было странно, учитывая, какое шоу я только что устроила. Нотт сунул Рику какую‑то бумажку и приказал открыть её, когда тот будет на задании.

На сцену вышел Энри в сопровождении ещё нескольких профессоров. Среди них мы узнали Лауру и Эвит, с которой у нас была лекция. Также там был какой‑то незнакомый профессор с чёрными волосами и шрамами по всему телу. Его форма была красной с золотыми вставками. Он улыбался и осматривал толпу.

— Итак, через несколько минут начнётся ваше второе испытание. Желаем удачи! — объявил Энри, а его дракон, только что пролетевший над нами, зарычал и, кажется, даже улыбнулся.

— Вас всего сто шестьдесят пять человек — это тридцать три команды, — вступил профессор в красной форме. — Составы команд вы знаете, так что начну с распределения по секторам.

По толпе поползли шёпотки: никто ничего не понимал. Мы, кстати, тоже. Профессор начал называть номера команд, начиная со второй, и они подходили к тому профессору, к которому их приглашали.

— Команда номер тридцать три, прошу подойти к профессору Лауре и пройти к месту испытания.

Команды вместе с профессорами ушли, за исключением Эвит. Она по‑доброму улыбнулась и предложила нам посетить ещё один урок у второкурсников — сказала, что они не будут против. Мы кивнули и последовали за ней.

Шли мы долго, петляя по коридорам и узким проходам, пока не добрались до небольшой деревянной двери на втором подземном этаже. Из‑за двери доносились голоса — кадеты о чём‑то яростно спорили, но, когда мы вошли, все встали и замолчали. Некоторые ребята сразу заулыбались — в основном те, кто трижды советовал подумать, прежде чем связываться с драконом. Остальные либо скривились, либо остались нейтральны.

Аудитория была не очень большой, но и не маленькой. Кадетов было человек пятнадцать — скорее всего, это и был весь второй курс, а не все четыре вместе, как в прошлый раз. Мы сели за парты и достали чернила и пергаменты, подражая старшекурсникам.

Эвит начала свой рассказ.

8.

Уж не знаю, насколько это было интересно, но мне понравилось. Нам рассказывали о некоторых техниках, которые используют на войне в критических ситуациях. К сожалению, пока что только в теории. Второй курс тоже вздыхал, когда нам сказали, что на практике подобное изучают только в конце четвёртого курса, прямо перед выпуском. Профессор лишь рассмеялась и закончила лекцию.

Мы снова начали болтать с наездниками. Конечно же, с собственными целями: нам надо было узнать, что скрывается за третьим заданием. К сожалению, второй курс лишь качал головами.

— Задание каждый раз разное, и не только у разных годов обучения, а даже у каждого человека, — с грустной улыбкой сказал Саймон, поправляя сумку. — Например, мне дали выбор: разум или сердце. И делай с этим что хочешь.

— А на меня напали сразу с десяток волков, — кивнула Юки.

— Задания индивидуальные. Каждый проходит сам, но в конце его ждёт приговор или смерть, — добавила Кэт.

— Спасибо вам, — улыбнулась Эмбер и сделала пометки в своём блокноте. Она всё записывает и ищет причинно‑следственные связи.

— Мы теперь хоть что‑то знаем, — подхватил Рой, который тащил за собой клюющего носом Кая.

Нотт шёл тихо. Даже слишком. Он обычно много разговаривает, а сейчас он глубоко задумался, и мне от этого не по себе. Слишком много мыслей лезет в мою голову, когда он так долго думает.

«Нотт, вернись в реальность!» — я кричала Нотту по внутренней связи, надеясь, что так он меня услышит.

«Ви, ты уверена?» — спросил он тихо. Теперь я знаю, из‑за чего он так задумался. — «Что будет, если ты не справишься? Я же себя не прощу!»

Я подошла к Нотту и взяла его за руку. Зачем он опять себя накручивает? Я же не ребёнок. Мы выживем и наденем белую форму. Почему я в этом уверена, а он нет?

«Не переживай. Я справлюсь. Я сильнее, чем тебе сейчас кажется», — я улыбнулась и заставила его выдавить улыбку в ответ.

Дальше мы попрощались со второкурсниками, пожелали им удачи, а они, в свою очередь, пожелали удачи нам. Дальше они пошли на свои лекции, а мы решили погулять.

Академию окружают прекрасные сады. Во многих из них можно найти плодоносные деревья или рыбные пруды. Конечно же, это были редкие виды, и за их уничтожение по голове не гладили. Рвать фрукты и ловить рыбу было категорически запрещено. Мы решили просто посидеть у воды и обсудить лекции.

С начала второго этапа отбора в академию прошло три часа. Пока ни одна команда не вернулась. Оно и неудивительно. Испытание было очень сложным и рассчитано на отсев слабого звена. Кто‑то умрёт от волков, а кто‑то не выдержит барьер.

Мы сели под деревом и говорили ни о чём. Братья рассказывали истории из детства, а мы с Ноттом — о том, как убегали от стражников. Мы весело смеялись и понимали, что даже за такой короткий срок, всего несколько дней, мы смогли сдружиться с этими ребятами.

«Нотт, может, присоединим их к нам?» — я отправила это сообщение быстрее, чем смогла обдумать. Нотт лишь посмотрел на меня, а потом кивнул.

— Ребята, как вы смотрите на то, чтобы общаться без слов, когда нужно? — издалека начал друг детства.

— Типа как особая связь? Прикольно, — улыбнулся Рой. И, приставив два пальца к виску, изобразил, как лезет в голову Каю.

— А разве такое возможно? — недоверчиво спросила Эмбер. — Я, конечно, читала о таком в книжках, но думала, это сказки.

— Возможно, — кивнула я и вытянула из своей головы энергетическую нить, которая соединяет наши с Ноттом умы. — Это старое заклинание, но его можно переделать под нас пятерых.

На «нить» смотрели три ошеломлённые пары глаз. Они правда думали, что мы шутим? Наверное, да. Я помахала руками перед их лицами, чтобы вернуть их в реальность. Они начали моргать и странно на нас пялиться.

— И долго вы так соединены? — аккуратно, в один голос, спросили все трое. Мы задумались. Мы и не помнили, когда наложили это заклинание. Кажется, что всю жизнь, но на деле — всего лет восемь или девять.

— Примерно десять лет, — неуверенно выдавила я.

— И вам это никак не мешает?

— Ну, в начале было непривычно, но потом стало легче. Мы научились блокировать друг друга, и стало совсем просто.

— Тогда цепляйте нас. Раз уж предложили, то доделывайте, — с готовностью заявил Кай.

— Только учтите: вы узнаете некоторые подробности, которые мы с Ноттом от вас скрыли, и вам тоже придётся это скрывать, — я вдохнула поглубже и со всей силы разорвала нашу с Ноттом связь. Голова стала тяжёлой и опустошённой. Так себя чувствовали все вокруг, и к этому привыкли, а вот мы друг без друга не можем.

В центре нашего круга появился шарик, пылающий фиолетовым пламенем. Я сначала достала свою нить, потом нить Нотта. После кивков я достала нить сознания у Кая, Эмбер и Роя. Все пять нитей я поднесла к огоньку и, положив руку на него, произнесла:

— Кладите руки и повторяйте за мной, — я кивнула на свою руку, и все так же положили свои руки поверх моей. — Я добровольно говорю.

— Я добровольно говорю, — отозвались друзья.

— Я добровольно думаю, — снова читала клятву я.

— Я добровольно думаю.

— Я добровольно делюсь.

— Я добровольно делюсь.

— Я добровольно называюсь. Пенелоппа Сартес.

Кажется, никто не заметил моего настоящего имени и продолжил называть свои имена.

— Я добровольно называюсь. Нотт Нэвертис.

— Я добровольно называюсь. Эмбер Рикот.

— Мы добровольно называемся. Кай Отринсон, Рой Отринсон.

Заклинание вспыхнуло, и вместо огонька появились пять нитей, соединённых на конце. Я вернула нити в разумы хозяев, и тут до Роя дошло.

— Вики, а почему ты назвалась Пенелоппой Сартес?

— Заклинание требует использования настоящего имени, данного при рождении, — я опустила глаза в землю.

Повисла тишина. Им явно нужно было переварить только что полученую информацию.

— То есть ты скрывала не только имя и фамилию, но ещё и статус? Ты принцесса?! — воскликнула Эмбер с непонятным огоньком в глазах.

Я зажала ей рот рукой.

— Да, поэтому и скрыла имя. Прошу, не надо относиться ко мне как‑то по‑особенному. Помните, я не принцесса Пенелоппа, а Вики, новобранец в военной академии. Если узнают — отправят домой, а оттуда в Бантердлот!

Последние слова вылетели из моего рта с такой горечью, что всем стало не по себе. Ребята переглянулась с Эмбер, и Рой вынес их общий вердикт:

— Нам обидно, что вы не сказали сразу, но мы понимаем вашу позицию и ваше решение.

— А также, — вклинился Кай, — у тебя, Пенелоппа Сартес, более известная как Виктория Контервиль, не будет особого отношения, ибо в первую очередь ты наша подруга, а уже потом какая‑то там принцесска.

«Спасибо вам, друзья.» — нарочно в голове сказала я им, и они сразу схватились за головы. За этим было забавно наблюдать.

Мы с Ноттом рассмеялись, пока остальные кинулись на нас в шуточную драку. И, к сожалению, Нотту сильно прилетело от кого‑то в нос, и мне пришлось его «чинить». Потратила ещё часть сил, и дальше я была как овощ. Ходила за всеми, как призрак. Получилось даже напугать парочку преподов. Они подумали, что я новый призрак, и уже хотели изгонять, но их остановил Кай, которому пришлось заверять, что я не призрак, с поддерждок Нотта, как некроманта.

Потом, примерно через пару часов, начали поступать прошедшие второй отбор новобранцы. На них без слёз было не взглянуть. Слишком много ран разной сложности было нанесено бедным студентам. Многие истекали кровью или не имели конечностей. К сожалению, последних отсылали домой из‑за того, что они не могли продолжать учёбу в Эрендоре. Такой, к сожалению, стала Яра, из‑за чего очень долго рыдала Ира. Они были в разных отрядах и, оказывается, сильно переживали.

Яра жила очень далеко, и с Ирой, вероятнее всего, они бы больше никогда не встретились. Многих новобранцев, которые потеряли конечности, уже отправили по домам, но я уговорила Энри — он занимался новобранцами, был неким куратором, — повременить с отсылкой Яры до утра. Руководство, скрепя зубами, но согласилось.

— И что ты удумала? — на меня скептически смотрел Нотт, когда я вышла из кабинета Энри.

— Ты же не просто так просила за Яру, — кивнула Эмбер. — Тем более она не самая близкая подруга.

— Я собираюсь заставить всех усомниться в реальности, — я хитро улыбнулась и пошла дальше по коридору.

***

— Что‑что ты собралась делать?! — взорвался Рой, вскакивая с места. Моим планом было вернуть Яре руку, исцелить её, пока все будут спать.

— Именно это, только вот… — я задумалась. — Надо бы раздобыть сильное обезболивающее и подсыпать ей в еду, чтобы она ночью от боли не проснулась.

Услышав про отрастить руки и сильную боль, Кай съёжился и невольно огладил восстановленную руку. Воцарилось молчание. Никто не ожидал подобных выходок от меня. Я первая не хотела рассказывать о своей силе, и я же сейчас предлагаю вырастить руку той, кого я даже подругой назвать не могу.

— Ви, мне кажется, это не самая лучшая идея, — скептически глянула на меня Эмбер. Она не была против этой идеи, ведь тоже знает, как горевала Ира, но всё же не была уверена.

— Не самая, — кивок. — Опасная, — кивок. — И дикая, — кивок. — Но, к сожалению, правильная.

И им всё же пришлось со мной согласиться насчёт этого. Всё же они понимали, что какой бы стервой эта Яра ни была, воин она сильный. Да и все шансы оседлать дракона у неё есть, так что девочку надо спасать. Так и решили: ночью мы проведём спасательную операцию по восстановлению конечности сослуживицы.

***

Ира и Яра заливались горькими слезами, сидя на одной кровати. Паехотинки всячески пытались их утешить, но все понимали, что сейчас им ничего не поможет. Так они и заснули в обнимку с красными глазами и солёными дорожками под ними. Когда Ира уснула, Яра подошла ко мне и поблагодарила за то, что я попросила, чтобы она осталась ещё ненадолго. Она смогла попрощаться с подругой и была очень рада. А после легла рядом с подругой и крепко заснула. Казарма погрузилась во тьму. Через десять минут вся казарма заснула.

— «Нотт, ты добавил Яре в еду обезболивающее?» — я спросила это по общей сети, чтобы, если это был не он, мне всё равно ответили.

— «Да. У вас в тумбочке лежат ягоды, выдавите их сок ей в рот, чтобы наверняка», — голос Нотта был уставшим и раздражённым, ему очень не нравилась эта идея.

— «Окей», — бросила я напоследок и «отключилась».

Я открыла тумбочку и увидела три красные ягодки. Проверив, что это не яд, мы приоткрыли рот Яре и аккуратно выдавили сок. Её дыхание стало ещё медленнее, а тело перестало двигаться. Я начала колдовать.

Взяв остатки её руки, что прятали под одеялом, я начала колдовать. Это будет сложно. Прошло намного больше времени, а значит, будет сложнее вернуть конечность. Да и попытка одна. На большее у меня не хватит сил.

Я собрала все свои силы в кулак и сотворила первую печать — синюю. Под моими руками появились кровеносные сосуды, золотые магические каналы и мышцы. Позже это всё покрылось кожей. Я напряглась и поменяла печать на чёрную. На лбу выступила капля пота, а рука девушки начала твердеть под моими пальцами. Через несколько минут кости окончательно выросли, а сил у меня почти не осталось. Тратя свои резервы, я смогла создать зелёную печать, чтобы «оживить» руку. Без этого рука не будет функционировать. Рука была завершена, а я без сил рухнула на пол, стараясь не закрывать глаза.

Но, видимо, в схватке за моё сознание у тьмы было преимущество. И я всё же провалилась в такое сладкое небытие.

***

Эмбер

Около кровати Иры, над Ярой, светился небольшой синий огонёк. Я писала записку: мол, я великий дух, даю девушке ещё один шанс во имя защиты и её дальнейшего стремления к саморазвитию. Так и так, я такой сильный, но излечу тебя лишь единожды. Использовала только волшебное самопишущее перо, чтобы не распознали почерк. Ставлю точку и наконец‑то обращаю внимание на зелёный огонёк, который резко тухнет, и до ушей доносится звук падающего тела.

Вики!

Я мигом оказалась около тела подруги и начала прощупывать магические каналы. Боги, они были почти сухие! Нужно срочно её спасать. Она на эту недатёпу потратила резерв и почти выгорела! Вики, да чтоб тебя! Нет, это потом, сначала выживи.

— «ЭМБЕР, ЧТО У ВАС ТАМ, МАТЬ ТВОЮ, ПРОИСХОДИТ?!» — орал на меня что есть мочи Нотт. — «Я НЕ МОГУ ДОСТУЧАТЬСЯ ДО ВИ!»

— «Её каналы сухие. Она истратила почти весь резерв!» — мой голос дрожал, лицо стало бледным, а руки были просто каменными.

В мгновение я попыталась потрясти Вики, но ничего не получалось. Я старалась хоть как‑то помочь, но всё было тщетно. Парни прибежали через минуту… МИНУТУ! Когда от их казармы до нашей бежать десять. Они уже стояли перед стеной, пытаясь залезть в окно, ведь через дверь, мимо часовых, им не пройти.

— Ты чего такой тяжёлый! — шипел Кай на брата, подсаживая его к окну.

— Какой есть, уж простите, — огрызнулся Рой, и они оба оказались в казарме.

Нотт уже кружил вокруг Вики, не зная, как подступиться. Он прощупывал магические каналы и грязно ругался. Попытавшись поделиться магией, парень столкнулся с неудачей и уже рвал на себе волосы от бессилия. Мы стояли в стороне и наблюдали за его попытками хоть как‑то помочь.

Наконец‑то у него получилось зажечь свет и перелить немного магии в тело подруги. Его магия была красивого цвета — тёмно‑синего. Там было множество сияющих частичек, так что его магия напоминала ночное небо. Невероятно красивое зрелище.

— Эмми, прощупай ей магические каналы! — резко приказал Нотт, ещё больше вливая магию в Вики.

Не сказав ни слова, я упала на колени и нашла каналы подруги. Страх застыл на лице, тело облил липкий пот. Её каналы всё так же пусты, а пульс слышится всё слабее и слабее. Я помотала головой, давая понять, что улучшений нет.

— Вот дерьмо.

Нотт усилил поток, но ничего не происходило: тело как будто отвергало магию… или сразу использовало.

— Кай, срочно отключи её каналы! — крикнула я. — Быстро!

Парень растерялся, но кивнул и небольшим свечением коснулся головы бессознательного тела. Каналы сразу же пополнились магией, и мы смогли выдохнуть спокойно. Пока Вики не проснулась с абсолютно пустыми глазами.

9.

Вики

Сон. Я ненавижу свои сны. Как только мне что‑то снится, я начинаю сомневаться в себе и накручивать совсем ненужные мысли. Только на этот раз всё иначе. Я не в лесу, не в замке и даже не у пруда. Я нигде. Здесь вообще ничего нет. Совсем ничего. Просто пустота, и она давит так, словно на меня упал вековой дуб.

— Сомневаешься? — раздался из ниоткуда голос.

Я огляделась и никого не увидела. Встряхнула головой, а голос лишь посмеялся:

— От меня так просто не избавишься.

— Кто ты? — мой голос задрожал от паники, но я сжала кулаки и сделала три глубоких вдоха.

Сзади меня появился чёрный силуэт. Как будто это была чья‑то тень. Тень обошла меня и пристально уставилась, словно улыбаясь. Лица не было, но ощущение именно такое.

— Я? — голос усмехнулся. — Я — Пенелоппа Сартес.

Наряд тени сменился: появились очертания пышной юбки, трёхэтажной причёски с короной и различных рюшек по всему наряду. От одного вида меня передёрнуло.

— А ещё я — Виктория Контервиль, — голос опять усмехнулся. И наряд пропал, зато появились очертания меча, заплетённой косы и вышивка с надписью «В. Контервиль». — Я — это ты и все твои проявления.

Я потеряла дар речи на целое мгновение, когда осознала, что вижу свою тень. Она прыгала вокруг меня и весело смеялась. А после вовсе упала на «пол» от смеха. Я села на корточки рядом и попыталась дотронуться до тени, но она опять ускользнула от меня. А потом хитро спросила:

— А ты кто?

Я моргнула, не совсем поняв вопрос. И так же ясно, кто я. Наверное.

— Я — Виктория Контервиль, — с некоторой растерянностью сказала я.

— Уверена? — прищурилась тень. — Мне казалось, при рождении тебе было дано другое имя…

Нет, не уверена...

— Нет… — прошептала я.

— Так как, говоришь, тебя зовут? — не унималась тень. Она говорила с нажимом, словно пытаясь размазать меня по полу или стене.

Я схватилась за голову, тщетно стараясь привести мысли в порядок. Одной своей фразой тень заставила меня сомневаться в себе. Я упала на колени, крича и хватаясь за свои волосы. Потом посмотрела на дрожащие руки. А потом снова на тень.

— Сомневаешься, — кивнула тень. — Не волнуйся, все через это проходят.

Она села рядом со мной и ободряюще положила свою руку мне на плечо. Что‑то прошептав, тень растворилась, а я открыла глаза и вернулась в реальность.

А вернулась ли?

***

— Ви! — меня обнял Нотт. — Какого хрена ты творила?

Я медленно повернула голову в другую сторону и уставилась в его глаза. Его передёрнуло от страха. Видимо, глаза были совсем пустые, раз он так ужаснулся.

— Ви, всё хорошо? — аккуратно спросила Эмбер, беря мою руку.

Я помотала головой, а потом из моих глаз полились слёзы.

Всё плохо. Это был самый кошмарный сон из тех, что я только видела. Ведь он заставил меня задаться вопросом: «Кто я?» Никто не понял, из‑за чего я плачу, а тень моя, ставшая обычной, словно улыбнулась.

— Слушай, братец, а ты не мог ей башку повредить своим заклинанием? — саркастично хмыкнул Рой.

— Да нет, она башку не повреждает, — заметил Кай и, присев на корточки, наложил на меня сонные чары. Я опять заснула, но на этот раз сна не было.

***

Утро началось с адского шума по всей казарме. Сотня, а может, и больше пехотинок рассматривали Яру, которая ошеломлённо смотрела на свою руку и ничего не говорила. К нашей кровати подбежала Клара — высокая пехотинка с карими глазами и каштановыми волосами. Она до одурения любила сплетни и при любой возможности пускала слухи:

— У Яры рука отросла! — завизжала она от радости. — А рядом лежала записка от духа, что это он ей руку вернул. Надо будет Нэвертиса попросить этого духа отыскать…

И ускакала к своим подружкам‑сплетницам.

Я протёрла глаза и, слезая с верхнего яруса кровати, чуть не поцеловалась с полом. Благо, меня поймала Эмми. Я посмотрела на неё измученным взглядом, и она помогла мне, не давая упасть, добраться до зеркала, чтобы заплести косу и переодеться.

Далее было построение на плацу, которое затянулось на целых два часа, пока в лазарете носились врачи и студенты окрестных академий медицины. Вопиющий случай: рука вернулась совсем как новая. Яра в тот же миг стала самой «крутой» девочкой. Мне даже стало на мгновение обидно: это же я потратила почти весь резерв и чуть не выгорела, возвращая руку той, кого обхаживает и вылизывает вся академия. Бесит.

— «Ви, лицо попроще сделай. Выглядишь так, будто завидуешь популярности», — голос Нотта хохотнул у меня в голове.

— «Неужели я и правда так выгляжу?»

— «А то», — подтвердил Рой и привычным жестом положил руку на моё плечо.

— «Выглядишь так, будто в тебя целиком лимон засунули», — кивнул Кай.

Стало ещё хуже. И тут я задумалась: может, я зря из кожи вон лезла, чтобы вернуть ей руку? Она ведь даже не скажет спасибо, а я потратила столько сил. Ещё и тот ужасный сон. Я помню его совсем смутно, только часть. Только то, что голос спросил, кто я. И это, надо признать, заставило меня задуматься. У меня в любом случае нет варианта быть двумя, и нужно выбрать. Вдох‑выдох. Подумаю об этом позже.

На сцену перед плацем вышел Энри с каким‑то списком в руках. К нему тотчас подбежали два старших кадета и что‑то бурно рассказывали. Профессор нахмурился, но жестом приказал отойти на время. После этого он повернулся к нам и словно просиял. Рядом с ним, гордо задрав нос, стояла та, кому я половину ночи «чинила» руку. У Яры был до того надменный вид, что меня чуть не вырвало. И вот эта вчера выла навзрыд так, что слышала вся академия.

— Она как будто открыла в себе дар регенерации, честное слово, — шепнула Эмбер, пока мы стояли в строю и смотрели на эту самодовольную рожу.

Я зажала себе рот рукой, пытаясь не засмеяться, и облокотилась на Кая, который поддержал мою руку, чтобы я не упала и не нарушила строй. В это время Энри начал свою весьма ободряющую речь:

— Кандидаты, сегодня утром произошёл вопиющий случай! — громогласно объявил он. — Один из духов академии подарил второй шанс кадетке!

Воцарилась тишина. Энри явно ожидал поздравлений и оваций, поэтому, глядя на наши кислые лица, которые метали молнии в сторону Яры, он не особо понимал, что происходит. Сейчас даже Ира смотрела на подругу как на врага. Яре даровали звание кадета за то, что «даже духи увидели её рвение!», и она прошла распределение на крыло раньше остальных. Сама Яра это, конечно же, тоже понимала и сейчас смотрела на всех нас свысока, явно чувствуя своё превосходство.

— А давно она стала кадетом? — скептически спросили из толпы. Остальные одобрительно загудели и начали выкрикивать что‑то вроде: «С какой стати?» или «Да, давно она кадет?».

Энри смотрел на нас большими недоумёнными глазами и пытался хоть как‑то успокоить взбунтовавшихся кадетов.

— Спокойно, новобранцы, — профессор поднял руки вверх и призвал своего дракона, который рыком заставил всех замолчать. — Ей было присвоено звание кадета за выдающиеся заслуги.

Толпа удивлённо ахнула, и тут меня прорвало:

— Я правильно понимаю, что «выдающиеся заслуги» — это умение лишиться руки на втором этапе? — я сделала шаг вперёд. Воцарилось молчание. Никто не решался что‑то сказать, а когда Яра попыталась возразить, я на неё накричала: — Замолчи! Ты вчера убивалась и рыдала, так не хотела прощаться, а сейчас что? Стоишь и смотришь свысока, гордясь тем, что милостивый призрак исцелил тебя, наверняка потратив все свои силы! Он помог тебе, чтобы ты достигала новых вершин мастерства, а не для того, чтобы ты смотрела свысока!

— Довольно, кандидат Контервиль! — рявкнула профессор Эвит, вбегая на плац. Меня схватили двое старших кадетов и заставили встать на колени. Но я и не думала склонять голову, лишь, словно зверь, смотрела на Яру, будто та была добычей. — Кандидат Юриас, прошу, займите своё место. Мы пересмотрели и отменили приказ о вашем досрочном принятии в кадеты.

Яра ахнула, но покорно кивнула, с яростью глядя на меня, а потом, словно побитая овечка, вернулась в строй, где от неё сразу же отступились все, включая Иру. Потом все взгляды уставились на меня. Я всё ещё с ненавистью смотрела на профессора, а потом на его дракона Эгиля.

— Вас ждёт наказание, кандидат Контервиль, — недовольно сказал профессор Энри. — А я‑то думал, что на вас есть надежда…

— За что вы её наказываете? —сзади донёсся голос.

Строй расступился перед Ирием, который, гордо подняв нос, подошёл ко мне и помог подняться. Он возвышался над теми кадетами, которые держали меня, завидеа Ирия они сразу же убежали.

— За неуважение, — очки профессора Эвит были на самом кончике носа. — Вас что‑то не устраивает, кандидат?

Ирий загородил меня спиной и встал прямо, смотря в глаза Эвит.

— Меня не устраивает то, что вы наказываете её за справедливость, — прошипелл парень. — Да, мне она не нравится, но в первый день Вики ясно дала понять, что мы все равны в своих правах. Так почему же вы позволили себе хоть ненадолго зациклиться на девушке, которая по собственной слабости потеряла конечность? Да, возможно, ей дух вернул эту руку, но сделал это из‑за того, что пожалел! Да бросьте, весь Эрендор слышал, как рыдает эта девчонка!

Он указал в сторону Яры. Его грудь тяжело вздымалась, а глаза горели так же, как и у меня пару минут назад. И тут я поняла: он тоже чувствует справедливость и не хочет, чтобы меня наказали просто так. Но, к сожалению, и его речь провалилась:

— Поздравляю, вас тоже ждёт наказание, кандидат Ярит, — вздохнула Эвит, и нас под конвоем увели в карцер. Словно швырнув нас в клетку, профессора закрыли двери и ушли, оставив нас в одиночестве.

В карцере мы просидим следующие сутки.

***

— Эй, Вики, а тяжело руки растить? — вдруг ни с того ни с сего спросил Ирий, до этого тихо сидевший и смотревший в одну точку.

— Не знаю, я же не растила… — мой вздох был полон горечи и пустоты. Не видать мне белой формы. Дракон ни за что не позволит сесть на свою спину тому, кто нарушает правила и отправляется под арест.

— Можешь не притворяться, я знаю, что это ты вернула руку Яре, а не дух, — его лицо тронула грустная ухмылка.

— Может, и так, но как ты это понял? — мой голос дрогнул, но я старалась говорить чётко.

— Если бы это была не ты, тебя бы не так сильно задел тот факт, что её приняли в кадеты из‑за того, что у неё появилась рука, — Ирий говорил это до того самодовольно, что я невольно сжала кулак. — Ты ведь просто пожалела Иру, да?

— Да…

— Добрая ты, — хмыкнул он и замолчал. А через время продолжил: — Только вот таких слабачек надо в самом начале отсеивать…

— С чего бы это? Она же вроде неплохо справлялась, и на занятиях тоже хорошо себя проявляла.

— На занятиях, возможно, но не на поле боя, — сослуживец вздохнул. — Раз уж тебе интересно, тогда расскажу, так уж и быть.

10.

Профессора отвели нас к воротам. Для каждой команды открывали разные порталы. Нам открыли самый последний портал. В команде нас было всего пять человек: я, Яра, Оливер, Эстер и Фин.

В самом начале мы решили, что все равны и никого не защищаем — каждый сам за себя. Однако Яре это не понравилось, и она начала клеиться ко всем подряд, будто она слабенькая и сама себя защитить не сможет. Мы покрутили у виска и продолжили путь.

Шли мы через сугробы, регулярно проваливаясь в снег. Чаще всего это, конечно же, делала Яра — она пыталась «доказать», какая она слабенькая, чтобы мы её понесли на руках. Надо признаться, иногда у нас и правда возникали такие мысли, но не из‑за симпатии, а потому что мы хотели побыстрее добраться до цели. Этот идиотский меч нужно было найти за несколько часов — в противном случае мы бы замёрзли насмерть.

На самом деле мы не то чтобы были каждый сам за себя — мы друг другу помогали, и помогали по‑разному. Так мы решили, чтобы Яра не смогла сказать что‑то вроде: «Ну я же девочка, значит, вы должны меня защищать». Идиотизм в чистом виде, но это правда, хоть и не сработало.

Через час мы добрались до островка земли с одиноким деревом. И только ступив на него, мы услышали волчий вой. Яра заорала что есть мочи и спряталась за дерево. Мы могли только выругаться и отбиваться от волков. В то время как эта дура (по‑другому не скажешь) бросилась прямо мне под ноги. Я зашипел от боли, когда в руку впился волк, но всё же смог отбиться. А Яре повезло чуть меньше: идиотка бросилась прямо под мой меч, убегая от волков.

Раздался визг, от которого из чащи леса повылетали вороны, а волки, поджав уши, унеслись прочь. Я мечом отрезал руку девушке. Упав на колени, она схватилась за руку и взыла, пока остальные пытались хоть как‑то помочь. Волки сразу утащили кусок отпавшей плоти, и вариант «пришить» ей руку обратно с треском провалился.

— Что ты наделал?! — кричала Яра, не скрывая слёз.

— Я? — я едва смог подавить недовольный тон. — Просто защищался!

Я вытер кровь с меча о снег.

— Ир, но ты же реально её руку отрезал и даже не извинился… — Эстер пытался сгладить обстановку, но меня такой расклад не устраивал.

— А мне нужно было сдохнуть?! — я закричал что есть мочи, нависая над командой. — Нужно было погибнуть самому благодаря этой дуре, которая, имея меч на боку, не смогла себя защитить?!

С губ Яры сорвался ещё один всхлип. Эстер поднялся и взял Яру на руки, пока она зарылась ему в грудь и прижалась ещё сильнее. Мы с Фином закатили глаза, но промолчали. Он был единственным, кто разделял моё мнение. И мы продолжили путь.

***

Викки.

Рассказ Ирия закончился, и он вздохнул. Я и поверить не могла, что Яра окажется такой слабачкой. Даже не знаю, что на меня нашло, когда я решила вернуть ей руку. Тогда мне казалось, что она прекрасная воительница и потеряла руку по чистой случайности. Но теперь я поняла, что это было самое бесполезное решение в моей жизни. Учитывая, что я таким образом могла поставить свою личность под прицел.

— Теперь‑то ты понимаешь, что она такая же слабая, как пятилетний ребёнок, — хмыкнул Ирий.

Я кивнула и уставилась на его лицо. На нём было множество шрамов, и многие из них были уже едва заметными. Таким как раз и был шрам, проходящий через бровь и заканчивающийся в миллиметре от уголка губ. Он был совсем белёсый и незаметный при свете солнца, но здесь, в подземелье, где на огромную камеру всего два факела, он выделялся особенно сильно.

— Откуда у тебя этот шрам? — тихо спросила я и указала на лицо.

Парень лишь тихо хмыкнул и посмеялся бархатным баритоном. Сейчас он не выглядел как мерзавец, которым я его считала, — скорее как такой же подросток, как и я, которого наказали.

— Как‑то раз я был во дворце, — он улыбнулся. — Отца вызвали по службе, и он решил взять меня с собой…

Его лицо исказилось — с мрачного на нежное, будто он любит вспоминать, откуда у него этот шрам.

***

Ирий

Меня оставили за дверью зала, и я от скуки стал слоняться по замку. Чёрт его знает, зачем меня туда потянуло, но я вышел на задний дворик. Там сидела принцесса Пенелоппа и с нянюшкой читала какую‑то умную книжку. Я ещё тогда подумал: зачем в десять лет читать такую «познавательную» литературу? Кажется, это была история первых магов. Принцесса то и дело пыталась убежать, поэтому вскоре фрейлина, которая с ней читала, позвала стражу, и та заставила принцессу сидеть ровно. Меня порядком забавляла такая картина. Каждому ребёнку королевства рассказывали, какая принцесса прекрасная и добродетельная, как усердно трудится и старается на благо страны. Сейчас же я видел несносную девчонку, которая ныла и визжала, лишь бы не слышать новые занудные факты о нашей стране.

— Яся! Яся! — закричал мальчишка, вбежавший в сад и нарушивший напряжённую тишину. Он пытался догнать огромную чёрную собаку. Собака неслась прямо на принцессу.

— Яся, Яся, вернись!

Собака неслась на принцессу, которая завизжала от страха и вытащила из ножен коротенький кинжал. Откуда у принцессы кинжал? В любом случае стража сейчас не смогла бы остановить собаку, а мальчишка её не контролировал. Тогда я решил, что защитить принцессу — мой рыцарский долг. Выхватив короткий меч из ножен, я побежал наперерез собаке и оттолкнул её мечом, за что и получил огромной когтистой лапой по лицу. Собака испуганно заскулила и убежала, а я осел на землю, закрывая лицо рукой.

— Ты в порядке? — сквозь затуманенный рассудок я услышал голос принцессы. Спокойный и тёплый. Но, посмотрев на неё, увидел лишь размытое пятно. Лишь усилием воли я смог сдержать слёзы боли и кивнуть.

— Адель, позови, пожалуйста, лекарей, ему явно нужна помощь.

Впрочем, рану мне быстро зашили и дали какую‑то мазь, чтобы мазать рубец, который, как мне сказали, непременно образуется. Это был единственный раз, когда меня взяли во дворец. Отец считал, что я его опозорил на весь Скаймор, хотя я искренне считал, что защитил принцессу. Дома меня ждал выговор и запрет на покидание деревни. Пару раз я даже получил письмо от принцессы, но отец сжёг каждое из писем и пригрозил, чтобы я даже носа перед принцессой не показывал.

Вопреки моим мечтам, я никогда больше не встретил принцессу, зато мог с уверенностью говорить, что принцесса не такая уж и сосредоточенная на учениях.

***

Под конец рассказа Ирий довольно улыбался, а я валялась на полу от хохота. Мне было очень смешно, ведь я помню эту историю совсем не так.

— Так вот откуда у тебя этот шрам! — я снова от души расхохоталась. — Да, знатно тогда суетилась стража и ругала Нотта, который Ясмин не удержал…

Я тоже улыбнулась и прищурилась. Вот откуда я знала этого человека. Хоть многое в его внешности изменилось, но всё же тот мальчишка был узнаваем. Ясю после того инцидента отослали куда‑то, невзирая на мои протесты и плач Маэля. И как бы я ни пыталась спрашивать министра Ярита о том, всё ли хорошо с его сыном, ответа никогда не было.

— Я в то время служила помощницей во дворце, — пояснила я в ответ на недоумённый взгляд Ирия.

— Так вот откуда вы знакомы с Нотом…

— А то! — я ещё раз засмеялась. — Знаешь, сколько у нас с ним историй! Закачаешься!

— О, в это я прекрасно верю, — со всей серьёзностью кивнул парень и сделал умный вид.

Повисло молчание. Долгое молчание. Не выдержав напряжения, я взглянула на его руку, на которой недавно оставила множество порезов. Отчего‑то стало больно. Я смотрела долго и пыталась что‑то разглядеть.

«Помоги ему!» — кричал у меня внутри голос, чуть ли не рыдая. Он был полон ярости и боли. Я совсем не понимала этих эмоций по отношению к нему, но сдалась.

Я поднялась и сделала два шага в его сторону, потом осеклась, но твёрдо продолжила путь. Потом присела на колени около него и твёрдо приказала:

— Дай свою руку.

Он сомневался. Ещё бы. Кто бы не сомневался? Верно, он подумал, что я захочу его убить или лишить этой руки. Смешно. Но, вопреки моим опасениям, он осторожно протянул свою руку, слегка корчась от боли.

Мои руки засветились голубым светом, а его глаза расширились. Появилась печать — зелёная. Шрамы исчезли, а рука приобрела адекватный цвет. Только сейчас я поняла, что его рука была не просто покрыта шрамами, а полностью красная, как будто в тысячах ожогов.

— Зачем? — его голос был слишком тихим для того, кто старался как можно громче меня задеть.

Я пожала плечами и встала, оглядываясь. Камера была абсолютно пустой: два факела, три стены и решётка. Даже окошка не было, чтобы хоть немного понимать, сколько прошло времени. Самое противное, что здесь работала только малая магия, которая никак не могла помочь. Поставить в камеру блокаторы магии могли, но это противозаконно, если говорить о детях. Нам шестнадцать, выпускаемся из академии мы в возрасте двадцати лет, и если нам заблокировать всю магию, то мы просто умрём. Наша магия — наш друг и самый страшный враг, так было всегда.

Так прошло несколько часов. Какое‑то время мы сидели и правда молча, думая о своём, а потом множество раз пытались завязать хоть какой‑то диалог. Но каждая искра разговора угасала, толком не разгоревшись, так что мы перестали пытаться.

— Ир, а какие у тебя отношения с отцом? — неожиданно для себя я спросила. По ошеломлённому лицу моего сокамерника было ясно, что он тоже такого вопроса не ожидал.

— С отцом… — глубокий вдох. — Абьюзивные. Он считает, что я мог быть лучшим сыном, чем есть, и постоянно об этом мне говорит. Даже отправил меня не в Бантерлот, а сюда, только для того, чтобы «у страны был шанс на светлое будущее».

Мне стало его невозможно жаль. Я его понимала. Быть ребёнком, который растёт не так, как нравится родителям, нелегко. Но вот незадача: именно такие и творят историю.

— Понимаю тебя, — я слабо улыбнулась. — Я сама всю жизнь не могу оправдать ожидания родителей.

И снова тишина. Я поняла, что мы просто не хотим говорить. Не потому, что нам противно, а совсем наоборот — приятно просто сидеть и молчать.

***

— Контервиль, Ярит! — закричал стражник, идущий прямо к нам. — Свободны, время заключения истекло.

Я вздрогнула и проснулась. Моя голова лежала на плече у Ирия, а он мирно спал, положив свою голову на мою. И как это понимать? Благо, он тоже проснулся и отлетел от меня, как ошпаренный. Потом поднялся, протянул мне руку и помог подняться. И мы снова шли по длинным коридорам, выбираясь из подземелья и своих «шикарных» камер.

Эта идиотская винтовая лестница… Я её ненавижу. Всем сердцем ненавижу. И вот мы снова встретились с ней. На удивление, идти по ней было не так страшно, зная, что сзади тебя тоже кто‑то идёт. И на сей раз было даже весело. Правда, Ирию не очень понравилось, как я подкатывала к стражнику, который нас освободил, но в целом было здорово.

Когда мы добрались до поверхности, парень, красный как рак, отпустил нас, а мы пошли к своим казармам. Попрощались на развилке мужского крыла и женского, причём попрощались не как те, кто недавно говорили по душам, а с угрозой, как было до этого. Никто не обиделся — видимо, мы как‑то по дороге договорились, молча и без обсуждений. Мы же не друзья, а самые страшные враги. Боги, даже думать о таком было смешно, после всего того что произошло.

— Слава десяти богам, Вики! — на меня налетели Эмбер и Ира, крепко обнимая меня, когда я грязная и пропахшая подземельем вошла в казарму.

— Единственная и неповторимая! — я отшутилась и позволила себя обнимать обеим, даже несмотря на то, что с Ирой я так близко не общалась.

— Боги, мы думали, что он тебя там убьёт! — восклицала Ира, протягивая новую одежду и полотенце. — Быстрее сходи в душ — нам скоро на занятия с пехотой.

Я опешила от такой любезности со стороны Иры и от того, что Эмбер согласно кивала, толкая меня в сторону душа. Против я всё равно не была. Холодный душ пришёлся как раз кстати. Я быстро помыла голову и переоделась в чистую форму — чёрную. Я нервно вдохнула и выдохнула: кажется, такая форма меня ждёт всё оставшееся время обучения. Вдох‑выдох, и я заклинанием высушила волосы. А вот расчёску найти не смогла.

— Эмбер, ты не видела мою расчёску? — закричала я прямо из ванной.

— Она где‑то под тумбочкой!

— А что она там делает? — я наклонилась и еле как выцарапала её из‑под этой самой тумбочки. — Спасибо!

— Всегда пожалуйста, любовь моя!

Казарма разошлась диким хохотом, и кто‑то даже на пол упал, судя по звуку. Я лишь ухмыльнулась и, выходя уже с заплетёнными в тугую рыжую косу волосами, отправила подруге воздушный поцелуй. Смех стал ещё громче.

Однако, как только я вышла, мне в руки сунули сумку с книгами и тетрадями и под обе руки увели на занятия. На этот раз первым занятием была физическая подготовка — одно из любимых занятий в академии, со слов старшекурсников. На нем можно было набить морду тому, кто тебе не нравится, и за это ничего бы небыло.

— Итак, новобранцы, — диктовал профессор Энри, бросив на меня неодобрительный взгляд. На это я лишь закатила глаза и выше подняла нос. Стояла я в самом конце строя из‑за своего маленького роста. — Сегодня ваше первое занятие по боевой подготовке, а значит, я буду оценивать вашу технику и таланты. Считайте это экзаменом.

— Есть! — отозвался строй, и профессор кивнул.

Первым «испытанием» был бег. Мы бежали примерно десять минут, и уже на второй минуте остановилась примерно половина. Наша компания, а также Ира с Ирием, держались впереди и, не сбавляя темпа, наматывали круги по залу.

— Вы показали неплохой результат, — кивнул он нам, всё ещё пренебрежительно глядя на меня, а затем на Ирия. Я не считала, что это справедливо, но и осуждать его не могла, учитывая, какую сцену я закатила накануне.

Остальные же в качестве штрафа стояли в низкой планке всё время, что они пропустили во время бега. После этого была простая разминка, а потом спарринги.

Пары на спарринги распределялись самым честным путём — жребием. Мне в напарники достался Фин Харлоу. Его фигура намного превосходила мою — и по росту, и по массе, и даже по характеру он был намного сильнее меня. Только вот у меня тоже было немаленькое преимущество: я тренировалась в армии. Настоящей армии при королевском дворе. Добрый дядюшка, капитан королевской гвардии, разрешал мне тренироваться вместе с детьми офицеров.

— Харлоу, Контервиль, на позиции! — приказал профессор, и мы встали в боевые стойки.

Прозвучал свисток, и Фина как с цепи сорвало. Он набросился на меня, словно волк, который первый раз увидел зайца, и сразу же повалил на мат, прижимая к полу. Только вот годы тренировок и критическое мышление давали о себе знать: я с раскачки подобрала ноги, согнула их в коленях и силой отбросила с себя мага. Стоит ли говорить, что ему такой исход не понравился?

На меня набросились снова, но на этот раз с кинжалом. Кинжал из драконьего обсидиана был невероятно дорогим и обладал не самым приятным свойством: когда он резал, помимо кровоточащей раны оставался сильный ожог, который мог не сходить неделями. А если уж им прорезали, то боль была просто адской. И это разрешено?! Плевать, надо уворачиваться.

— Профессор, у него кинжал! — запротестовала Ира, глядя на этого придурка, пока он гонял меня по всему мату.

— Пусть, — легко ответил Энри и продолжил наблюдать за этим шоу.

У меня на теле уже было несколько порезов, которые просто адски болели и явно не собирались заживать. Зачем мне такой дар, если я не могу лечить себя?! Думай, Вики, думай! И тут меня осенило: я же смогу просто достать свои кинжалы и отражать его атаки. Так в моих руках оказалось целых два маленьких кинжала, которые я смело направила в живот Фину.

Парень снова набросился на меня и сбил с ног. Ещё один сильный ожог появился на моей руке, и я, вскрикнув от боли, крепче сцепила зубы и нанесла два глубоких пореза на предплечьях. Кровь полилась из его ран, пачкая маты.

— Сдавайся! — закричали сослуживцы.

Фин не ответил, а ещё раз набросился. Он потерял уже достаточно крови, чтобы его реакция замедлилась, так что я увернулась, а он рухнул животом на маты. Отчаянный вой пронёсся по залу, когда я вогнала ему в бок кинжалы по самую рукоять, минуя внутренние органы.

Свисток.

Поединок был окончен, а в зал прибыла группа санитаров и прямо на месте зашила ему раны. Фин отправился прямиком в больничное крыло. А моя форма, по всей видимости, — в стирку. Она вся промокла от крови и воняла жжёной кожей, которую не смог прорезать кинжал.

— Кандидат Контервиль, вот ваша сменная одежда, — высокий кадет протянул мне стопку вещей и ушёл вместе с остальными кандидатами.

— Спасибо, — пробормотала я, глядя ему вслед.

Остальные поединки происходили мирно и тихо, но меня всё равно волновал небольшой вопрос: почему Энри не пресёк использование оружия во время моего спарринга?

— Ви! — меня выдернул из раздумий удаляющийся оклик Кая.

Их спарринги уже закончились, и вся компания решила пойти в кафетерий. Я помчалась к друзьям, словно сайгак — так меня называл Нотт, — и, крикнув: «Последний отдаёт свой десерт!», понеслась в сторону столовой. Все, конечно же, побежали за мной, напрочь позабыв о том, что десертов в академии не было.

11.

Вторым занятием на сегодня была всеми любимая тактика. Особенно её любили ученики в чёрной форме и ненавидели те, кто носил белую. Объясняли они эту ненависть тем, что драконами очень сложно управлять из‑за их огромных размеров. Например, один дракон мог быть как совсем небольшим, так и размером со весь Эрендор. Благо, драконы жили в долине, и их размеры не грозили разрушениями.

— Говорят, тактику ведёт профессор Лаура, — как бы невзначай сказал Рой и тем самым испортил мне всё настроение. Лаура меня терпеть не могла. И я бы не сказала, что её ненависть была невзаимна.

— Обрадовал, — закатил глаза Нотт.

Дальше мы шли молча. Лишь стук наших сапог по каменному полу наполнял пустые коридоры. Вскоре прозвенел колокол на часовой башне, и из различных аудиторий повалили кадеты самых разных годов обучения. Коридор наполнился множеством голосов, и услышать что‑либо было практически невозможно.

— Вики!

Чей‑то крик отчаянно пытался до меня достучаться. Оклики становились всё громче, пока за руку меня не схватил Аксель, стальной хваткой сжав моё запястье.

— Какого хрена, Ак… — я хотела было наорать на сослуживца, но за его спиной увидела весь наш курс. Вот вообще весь.

Чуть больше ста человек стояли и недовольно на нас смотрели. Из толпы вылетела Ира и утянула меня в самую гущу, схватив за руки. Та же участь ждала и остальных моих друзей, которые от неожиданности потеряли дар речи.

— Нам перенесли финальный экзамен, — коротко объяснил Оливер, держа под руку Яру, на лице которой читалась чистая паника. Ира при виде этой картины, не сдерживаясь, закатывала глаза. Я её прекрасно понимала.

— А с какой такой радости? — голос Ирия звучал предельно недовольно.

— Решили, что мы слишком умные, раз можем устраивать подобные концерты, — недовольно ответил Северин.

Взгляды всех обернулись на меня и Ирия. Тот молча поправил форму и, задрав голову выше, продолжил идти. Мне повезло чуть меньше: взгляды, устремлённые на меня, были прожигающими и не оставляли никаких шансов на реабилитацию.

— В любом случае, раньше сядем на драконов — раньше полетим, — хохотнул Эрик и зашагал быстрее всех.

***

— Особенность третьего этапа этого года заключается в том, что организаторы решили убить сразу двух зайцев. Это и финальное испытание при поступлении, и экзамен, в ходе которого мы оседлаем дракона. Или не дракона, или вообще не оседлаем. План простой. Как и на втором задании, мы заходим в портал строго по одному, чтобы никто не прошёл вместе. Магия на полигоне не работает, за исключением чар уз, которые позволяют связать всадника с его животным.

Это всё, что нам сказал Энри, после чего открыл первый портал.

— Ах да, и вот ещё: ваша задача — просто идти вперёд и молиться о благосклонности десяти богов.

Его улыбка с каждым разом становилась всё фальшивее. С каждой минутой, с каждой секундой в его глазах вместо пожелания удачи появлялась вязкая, чёрная хитрость, которая не предвещала ничего хорошего.

Настала моя очередь идти на задание. До этого все порталы были самых разных цветов: зелёный, бирюзовый, красный, фиолетовый, синий, голубой и даже кварцевый. Мой же был чёрным и таким вязким, что, как только я коснулась его, мне показалось, будто эта тьма меня затягивает. Набрав побольше воздуха в лёгкие, я нырнула в портал.

Едва ли я успела сделать шаг — портал сам понёс меня невесть куда. Я словно плыла по бело‑розовому пространству, стены которого переливались и отдавали оттенками сиреневого и голубого. Внезапно пространство резко сжалось, и меня вытолкнуло на землю.

Поцеловав носом мох, я поднялась, отряхнула руки и форму… и обомлела. Передо мной раскинулся огромный лес, над которым возвышалась гора немыслимых масштабов. Я очутилась на поросшем мхом холмике, который слегка возвышался над соснами и огнелистьями.

Откуда здесь огнелистья? Эти деревья не растут на нашей территории. Обычно их оберегают и разводят в специальном заповеднике, который охраняют эльфы.

«Вот чёрт! Я на территории заповедника „Семь смертных вершин“! На территории эльфов!» — мысленно выругалась я.

Твою мать, твою мать, твою мать! Здесь не работает вообще никакая магия! Здесь потенциально могут колдовать только эльфы, да и то, используя ветки и палки. Вдох‑выдох, вдох‑выдох… Твою мать! Нужно успокоиться, но как это сделать?!

— «Нотт, Эмбер, Кай, Рой, кто‑нибудь! Умоляю, скажите, что вы меня слышите?!» — я взмолилась, пытаясь дотянуться до друзей, но, как ни старалась, не могла поймать ни одной нити связи.

Делать нечего — нужно выбираться. Итоги: у меня нет магии — это раз. Из оружия у меня только два небольших кинжала — это два. Я за много километров от своей страны, в охраняемом заповеднике, на территории эльфов — это три! Вроде как всё не так плохо… пока что. Вот это испытание. Класс.

Долго думать времени не было — совсем не было. Я стала поспешно спускаться с холма, молясь, чтобы не сорваться вниз. Это был один из смертельных холмов заповедника — холм диких растений. Это стало очевидно, когда на меня напала хищная лиана, явно решившая меня съесть «по доброте душевной». Обвивая мою ногу, она хотела подвесить меня, а потом задушить, но не на ту напала.

— А ну отпусти! — прошипела я, вытаскивая один из кинжалов из ножен и приставляя его к лиане. — Не то отрублю — будешь знать!

— Да больно нужна мне ты! — фыркнула лиана, отпуская мою ногу. Я знала, что они разумные, но даже не представляла, что они ещё и разговаривают. — Валим, ребята, эта какая‑то дёрганая!

После этих слов большинство растений ушли. Просто встали и ушли отсюда, оголяя камень под моими ногами. Очевидно, они решили, что такой «шикарный обед» им не по душе. Думаю, если бы здесь был кто‑то покрупнее, им бы понравилось больше. Во мне же одни кости да мышцы, и тех не так много.

У самого спуска меня поджидал волк, хищно щёлкавший зубами в мою сторону.

— Отойди, — строго сказала я.

— Как прикажешь, — прорычал зверь и ушёл.

Что за бред? Я думала, так не сработает. Ну ладно. Мне же лучше.

Дальше я шла спокойно, пока не наткнулась на небольшую речку, переливавшуюся голубым и бирюзовым. От воды сильно веяло прохладой и спокойствием. Недолго думая, я зачерпнула немного воды в ладони и выпила. Она была очень похожа на ту, от которой меня одёрнул Том в день нашего знакомства. Но я не ощутила ни прилива сил, ни, упаси боги, смерти — лишь приятную прохладу и отсутствие жажды.

С лёгкостью перешагнув через речушку, я побрела дальше через лес. Всё чаще стали мелькать огнелистья, и я шла всё осторожнее. Листья этих деревьев могли загореться от одного лишь касания и спалить весь лес. Благо, их можно было избегать благодаря красному цвету и жёлтому рисунку в виде огня по краям.

Так я добралась до горы, которую заметила ещё с того места, где оказалась после портала. Чем‑то эта гора напоминала гору «Драконий Глаз» в Скайморе. На мгновение мне подумалось, что всё это какая‑то симуляция, но тут меня окружил патруль — эльфийский патруль, который должен был охранять заповедник.

Я всегда думала, что способность эльфов передвигаться бесшумно и незаметно — очень удобно, но явно не в тот момент, когда ты для них — нарушитель. Видимо, это удобно только тогда, когда ты на их стороне, а не наоборот.

— Кто ты? Назовись! — потребовал строгий голос из‑за дерева. — Назови деревню и принадлежность. И какова цель твоего визита?

— А, я… — не успела я договорить, как в меня полетел кинжал, и я едва успела увернуться.

— Я — Виктория Контервиль, академия Эрендор, маг, прибыла сюда на задание!

Я выпалила всё как на духу, но эльфам это не понравилось. Они вышли из теней — все высокие, статные, с мечами на боку, палочками в карманах и луками со стрелами за спиной. Вот же блин.

— У магов не может быть здесь ни одного задания! — зарычал второй эльф и наставил на меня лук со стрелой. — Зачем ты здесь?!

— Да чтоб я знала!

— А кто тогда знает, если не ты? — из‑за дерева вышел последний эльф, до этого прятавшийся в тени. — Ты же здесь, а не твоя академия. Где твои союзники?

— Я здесь одна! У нас экзамен: мне нужно было найти своё животное или просто выбраться живой! — Я вытащила последний кинжал, который у меня остался. — Но вот незадача: все, кого я встретила, — это волк, хищная лоза и вы! И, по всей видимости, моя смерть!

Я закричала так громко, что мой голос эхом разнёсся по лесу. Эльфы замерли, а в небе сверкнула молния и грянул гром. Туч не было, даже облаков — откуда взялась молния? Эльф, который вышел последним, стал пристально разглядывать меня. Его внимание заострилось на свечении, исходившем от моих рук. Здесь моя магия не должна была работать, однако я всё же смогла сотворить одно заклинание — защиту.

Я собрала все силы в кулак и создала щит — слабый, постоянно мерцающий. Проломить такой эльфам не составило труда, и вскоре я осталась совсем безоружной и беззащитной. Но вдруг правую руку адски начало жечь. Я посмотрела на неё — и увидела рисунок белой бабочки. Белая бабочка! На моей руке!

Магия потоком хлынула из моих ладоней — это было свечение, просто свечение, пока небо над заповедником застилали молнии и гремел гром. Вскоре вокруг меня появился золотистый круг: тонкая линия золотой магии окружала меня и не давала подойти ни одному эльфу. Со всего леса ко мне слетались белые бабочки и атаковали любого, кто делал хоть один крошечный шаг в мою сторону. Всё было бы нормально, если бы я могла это остановить. Но, как бы я ни старалась приказать этой магии, ничего не выходило. Когда вся энергия закончилась, я безвольно рухнула на колени.

— Магия предков? — шептались эльфы, пока я отчаянно пыталась подняться и продолжить защищаться. — Откуда она у этой девчонки?

— Эй, ты! — рыжий эльф всё же решился сделать шаг мне навстречу. Увидев, что бабочки дремлют, он подошёл ко мне и схватил за руку, на которой остался рисунок бабочки. — Как ты смогла подчинить себе белых бабочек?!

— Да чтоб я знала, — тихо отозвалась я.

— Убей её! — приказал самый старый эльф из всех. — И скроем факт её существования — это явно недоразумение.

Рыжий кивнул и замахнулся мечом над моей головой. Но моей казни не суждено было случиться. Раздался рёв — оглушающий рёв, который пронёсся над лесом. Над нашими головами сел огромный белый дракон. Тень пала на лес, и казалось, что этот дракон намного больше горы, у подножия которой мы находились.

Дракон снова взревел и расправил огромные крылья, заполонив всё небо и закрыв само солнце. В два мощных взмаха крыльями он взлетел и приземлился, закрыв меня своей лапой. На мгновение я обрадовалась: вот он, мой дракон! Но в тот же миг кровь отхлынула от моего лица. На нём не было седла, а значит, это не дракон Альянса. Это дикий дракон — огромный, белый, дикий дракон, который, возможно, решил нас сожрать. Я представляла себе любой конец, кроме такого.

— Назад, девчонка! — рявкнул дракон. Его голос эхом отразился в моей голове.

— Ч‑что? — я уставилась в его огромные жёлтые глаза.

— Назад, я сказал! — взревел дракон, и я, испугавшись, отбежала и прижалась к горе.

В тот миг, когда я оказалась позади дракона, он выпустил огонь — дышал огнём на эльфов, пока те убегали в панике и пытались потушить начинающийся пожар в заповеднике. Когда огонь погас, а эльфы были уже очень далеко, дракон схватил меня своим хвостом и посадил себе на шею — туда, где обычно располагалось седло. Я схватилась за чешую, и он взлетел. За несколько взмахов крыльев мы оказались на огромной высоте и летели над горами, как будто те были всего лишь деревьями. Драконы почти никогда не летали так высоко, но этот летел над облаками так, словно в этом не было ничего необычного.

— Не сжимай чешую так сильно, девчонка! — рыкнул дракон. — Иначе скину.

Я послушно ослабила хватку и изо всех сил старалась держать равновесие. Без седла это оказалось не такой уж простой задачей. Не было ни стремян, ни поводьев, которыми нас учили управлять. Не было ничего, что могло бы облегчить езду на моём звере.

Может, сначала ни у кого нет седла? Тогда всё не так страшно.

— Как же мне тебя назвать? — спросила я у дракона, старательно подбирая красивое имя. — Белиий? Эверс?

— У меня уже есть имя, глупая девчонка! — зарычал дракон и перевернулся в воздухе. Я изо всех сил вцепилась в него, чтобы не упасть. — Меня зовут Орионерхвант. Вот моё имя!

— Как у тебя может быть имя, если я твоя хозяйка?

— У вольного дракона нет хозяев! Я не питомец! — взревел Орионерхвант. — Ты мне не хозяйка. Ты моя наездница, мой друг и союзник, но никак не хозяйка!

— Ладно, Орион, поняла. Я не хозяйка, а наездница, ясно, — пожала я плечами и принялась рассматривать его крылья.

Они были поцарапаны, местами порваны, но невероятно могучие. Его чешуя переливалась на солнце и слепила глаза, но я не обращала на это внимания. Я смотрела вниз — на раскидистые поля и густые леса страны эльфов. Было невероятно красиво.

— Как ты меня назвала?! — взревел дракон и резко спикировал вниз.— А впрочем, так твоему человеческому сознанию будет проще запомнить, — дракон выровнял полёт, а потом спустился на землю — прямо перед магическим полем, которое разделяло границы.

Я хотела слезть, но он сложил крылья и поправил меня хвостом так, чтобы я не упала и не соскользнула.

— Как только пересечём границу, я снова взлечу, — рявкнул он, и я послушно осталась сидеть у него на спине, пока он шёл по земле.

— Орион, ты назвал себя вольным драконом. Что это значит?

— То и значит. Я вырос не в Альянсе, а на воле. Я некогда был вожаком дикой стаи драконов, — он не соврал, когда сказал, что мы сразу взлетим, как только граница будет пройдена. Дракон резко расправил крылья и взлетел. — Я не должен был связывать себя с человечишкой, но всё же ты мне понравилась, и я стал исключением из правил. Тем более я спас тебя, Виктория.

— То есть мне не показалось, что ты дикий дракон? — не буду врать, кровь отхлынула от моего лица, когда осознание в полной мере нагнало меня. Я летела верхом на огромном диком драконе. То‑то я подумала, что он слишком велик для дракона Альянса.

— Молодец, девчонка. Думаю, мы с тобой сработаемся, — будто хмыкнул он. — И, кстати, тебе не нужно меня бояться. Я никак не причиню тебе вреда. Ты мой наездник. Да и другие драконы тоже не смогут…

Орион прервался и с характерным звуком приземлился на лётное поле академии Эрендор.

12.

И снова я окружена множеством белых бабочек, лежа на поляне. И снова в том проклятом лесу. Хрустальные деревья не вызывают былого восторга, а лишь предчувствие беды. Каждый раз, гуляя по этому лесу во сне, я попадала в жуткие неприятности. Обычно всё начиналось с того самого ручья, из которого я уже пару раз попробовала воду. Даже не знаю, к сожалению или к счастью, но я всё ещё жива.

Этот раз не стал исключением: на меня снова напал патруль из нескольких эльфов, а я опять в пижаме. Свои сны я уже могла предсказывать, но не сейчас. Сейчас, наоборот, я стояла в белой форме академии с мечом на перевес. На голове было что‑то тяжёлое — кажется, что‑то вроде короны или тиары, только оно окружало голову подобно венку. И снова покалывание в области правого запястья. И снова меня окружают бабочки, будто я на финальном испытании.

Только на этот раз эльфы не смели меня трогать. Вместо того чтобы напасть, они преклонили головы и все до одного встали на одно колено, после чего побежали дальше, бесшумно передвигаясь по лесу.

Рёв раздался над лесом, и предо мной опустился Орион. Белый и огромный, наводящий ужас и приводящий в восторг. Он опустил голову, чтобы я могла взобраться на его загривок и схватиться за чешую. А дальше мы взлетели. Выше облаков, вытворяя различные трюки и ловя потоки ветра. Небо изредка рассекали молнии, которые сопровождались раскатами грома. Но не более. Это была его магия — она отличалась от той, которой владели драконы Альянса, и не подчинялась мне, но не смела причинять мне какой‑либо вред.

— Держись, девчонка! — взревел дракон, и мы резко спикировали вниз, взлетая вновь только у самой земли.

Я замерла и поймала ещё один поток воздуха, который растрепал мои длинные волосы, заплетённые на эльфийский манер. Покалывание в руке не прекращалось, и там появилась чёткая белая бабочка. Я не понимала, что это за рисунок, — похоже, он сам появился у меня на руке. Но знала, что всё это не просто так.

Из‑за облаков на вершине виднелось огромное строение, около врат которого сидели два дракона, преклонившие головы перед Орионом. Но как только его первая лапа заступила за ворота, всё почернело — и я упала. Прямо в пропасть.

***

Я подорвалась с кровати, тяжело дыша, и уставилась вперёд: только шкаф и моё отражение в зеркале. Если чуть повернуть голову — сразу дверь, а если обернуться — окно, выходящее на гору Альянса. Теперь я живу в комнате для кадетов драконьего крыла.

— Ви? — с соседней кровати поднялась Эмбер. — Всё нормально?

Я огляделась по сторонам и пришла в себя. Сердце всё ещё сильно колотилось, но уже лучше.

— Да, извини, что потревожила, — тихо сказала я и отвернулась к стене, чтобы заснуть.

Но сон повторился. Из раза в раз он заканчивался падением в бездну — сразу после величественного здания с драконами. Я ненавижу свои сны. Всей душой их терпеть не могу.

***

И вот мы снова стоим на плацу. Все первокурсники — чуть больше восьмидесяти человек; остальные погибли, так и не став кадетами. На сцене стояли четыре профессора: Яи Эвит в белой форме, Бъянка Лаура в коричневой, Стефан Кокс в красной и Люик Индер в чёрной.

Некоторых мы уже знали, остальные представились. Внизу перед сценой стояли кадеты, одетые в такие же цвета. Началась церемония посвящения. Каждого кадета вызывали, и он выходил на сцену, получая соответствующую форму. Драконов помимо меня ещё шесть, и все они — мои друзья. Как удобно.

Никого из «Драконов» — так нас называли — ещё не назвали, и мы всё сильнее переживали: всех новоиспечённых кадетов вызывали по спискам, а нас целенаправленно пропускали. Как тут не переживать? Но вот раздался голос профессора Эвит:

— Прошу на эту сцену пройти кадетов: Контервиль, Нэвертис, Рикот, Юриас, Ярит и братьев Отринсон, — профессор назвала всех по фамилиям, и мы, переглянувшись, по очереди прошли на сцену под взглядами сотни кадетов.

Каждому из нас выдали аккуратно сложенную белую форму. Но нашивки на неё не выдавали. Почему‑то.

— Приветствую всех, — на сцену поднялся юноша лет четырнадцати в голубой одежде, какую чаще всего носят люди королевской семьи или приближённые к короне. — Меня зовут Маэль Сартес, и я прибыл сюда как официальный представитель королевской семьи, чтобы лично взглянуть на тех, кто оседлал драконов в этом году.

Моё сердце ушло в пятки, глаза в удивлении расширились. Это кто?! Твою мать, а он‑то что здесь делает? Мой брат, Маэль Сартес, прибыл сюда как представитель королевской семьи, чтобы лично выдать нам нашивки. Вот же чёрт.

— «Вики, нам крышка!» — заорал Нотт и повернулся ко мне. Его глаза были такими же, как у меня, — огромными.

— «Я знаю и уже придумываю, что написать на своём надгробье!» — попыталась пошутить я, но получилось так себе.

Тем временем Его королевскому высочеству, принцу Маэлю оказали честь: он поздравил нас с поступлением и, взяв нашивки, начал называть нас по именам, чтобы мы подошли, забрали нашивку и пожали руку, глядя в глаза.

— Виктория Контервиль, — объявил брат.

Я, сглотнув ком в горле, подошла за своей нашивкой. Пожать руку легко, а вот в глаза смотреть я не осмелилась. Не помогло.

— Пен, надо поговорить, пришлю весточку, — шепнул мне брат и отдал нашивку. У меня поперёк груди встал огромный камень, но я смогла выдавить из себя улыбку и встать на место.

Пока можно выдохнуть, но ненадолго, так что я просто наслаждалась приятной тяжестью новой формы, которую держала в руках. Но вот последний кадет получил нашивку, а нас всё не отпускали. Вместо этого Эвит снова заговорила:

— Этот год будет особенным. По особому королевскому указу, предложенному принцем Маэлем и принцессой Пенилоппой, всем первогодкам, которые оседлали драконов, будет присвоено звание лейтенантов.

Я выпучила глаза, услышав своё имя, а потом выпучила ещё больше, услышав про новое звание. По толпе разнёсся неодобрительный гул. Это было плохо.

— С чего бы вдруг? — запротестовал кто‑то. — С какой стати вы их выделяете, из‑за зверюшки побольше?

Раздался неодобрительный рык драконов, которые сидели позади всех остальных животных. Один медведь закрыл морду лапой, я тихо хмыкнула. Орион недовольно фыркнул — ведь я была несерьёзной. Толпа вздрогнула: из‑за того, что он не был драконом Альянса, его и так пытались вчера убить, но мой новый отряд был против — ведь тогда потеряла бы жизнь и я. Ему разрешили остаться, но пригрозили, что если он что‑нибудь натворит, то отыграются на мне.

— Всё верно, кадет, — кивнула Лаура и прищурила глаза.

— Кхм, а также на одной из нашивок написано не «лейтенант», а «командир», — улыбнулся принц Маэль, и все сразу же посмотрели на свои нашивки.

У всех — у всех до единого — было написано «лейтенант», кроме моей. Серебряными буквами на моей белой нашивке было написано: «Командир В. Контервиль». Я влипла.

— Командир, прошу, шаг вперёд, — улыбнулась профессор Эвит, явно всё зная. Она уже держала в руках командирский клинок — серебряный меч, с выгравированным моим именем на лезвии и красным камнем у основания. Я нехотя сделала шаг вперёд.

Раздались всё более недовольные возгласы: никто не хотел признавать то, что я получила такое высокое звание. Все видели лишь невысокую девчонку с диким драконом. Все считали, что я — ошибка, а теперь я ещё больше выпендриваюсь. Хорошо хоть весь мой отряд согласно кивал и подбадривал улыбками. Никто из них не был в обиде — все знали, что я достойна этого. Эвит повесила мне на пояс командирский клинок. Он сразу довольно зажужжал и подстроился под форму моей руки.

Я с каждым разом всё больше понимаю, куда я ввязываюсь. Нас наконец‑то отпустили в общий строй, и мы, держа белую форму в руках, стояли на плацу и слушали напутственную речь преподавателей, Маэля — от лица короны — и директора, который пришёл нас поприветствовать.

— Добро пожаловать в Эрендор! — сказал директор, и нас отпустили с плаца. Уроки начнутся через два часа.

***

— Скажи мне, чем ты думала?! — на меня орал младший брат. За окном ночь, а он позвал меня к себе в гостевую комнату, в которой остановился.

— Я думала своей головой! И расставляла приоритеты!

— Какие приоритеты, Пен?! Ты сбежала из дворца ночью! Представь, что чувствовали родители, когда из Бантердота пришло письмо о том, что принцесса Пенилоппа не появилась в академии! — Маэль опустился на кровать и закрыл лицо руками, а потом, вздохнув, продолжил, но более спокойно. — Мама себе места не находила, решила, что тебя украли. Извозчика, который тебя отвозил, высекли. А отец объявил поиски по столице и окраинам. Хорошо, что они не додумались здесь искать…

— Так они не знают?

— Нет, конечно. Если бы узнали, в ту же минуту отправили с десяток стражей, чтобы тебя обратно доставить, — принц ещё раз протяжно вздохнул. — Я едва уговорил, чтобы поехать сюда вместо отца. Ты представь, какой бы он скандал устроил.

— Да, не самая моя лучшая идея, — хмыкнула я и облокотилась о стену. Белую форму я сменила на чёрную, чтобы ночью быть менее заметной.

— Так вот, сестрёнка, выбирай: либо ты завтра на рассвете уезжаешь со мной, и тебя лелеют родители после истории с похищением, либо остаёшься здесь и падаёшь под угрозой лишения королевского титула…

— Я остаюсь, — выдала я сразу и без раздумий.

— Я так и дума… Что?!

— Я остаюсь, — повторила я и поправила меч на боку. — Я наездница, Мэль. Будь я пехотой — ещё можно было бы думать, но я связана с драконом, и соврать не получится. Так что я остаюсь. Прости.

— Я… я тебя понял.

Я подошла к брату и крепко обняла его. Раньше я обнимала его за плечи, а сейчас только и могу уткнуться ему в грудь — всё же он сам был бы неплохим воином.

— И скажи мне вот что, — я отстранилась и угрожающе понизила голос. — Зачем ты выдумал всю эту хрень про лейтенантов и меня в роли командира?

— Я говорил только про лейтенантов! И вообще, это была идея отца!

— Но сказали‑то!

— Да мало ли что сказали, там вообще и твоё имя было! Тебя это не смутило — просто написали, что это наше решение! А к твоей должности командира я вообще дел и не имею! — его голос дрожал от страха. В детстве я ему частенько выдавала хороших пинков за подобное, но сейчас он фактически кронпринц, и трогать его я — простой командир — не могу.

— Ладно, солдат, свободен, — шутливо отдала я честь и, рассмеявшись, снова обняла его.

Вроде с моего побега прошло всего пара недель, а я так соскучилась по тисканью брата. Зато теперь могу тискать его сколько влезет.

Мы болтали обо всём на свете. О том, что сейчас с моими служанками, как обстоят дела во дворце и намечаются ли какие‑то крупные сражения. И самое интересное — повстанцы. Они есть всегда, и Скаймор не исключение. Дальние деревни, на которые не хватает защитных чар, где очень низкий уровень магии, где плохие земли, а от этого плохой урожай, начали повстанческую деятельность.

За пару недель было подорвано три склада с оружием, нужным для обороны границ. Деревни объединяются, и редким отрядам удаётся поджигать склады с продовольствием в более благополучных городах. Вчера ночью была явная попытка поджога королевской конюшни, которая плотно прилегает ко дворцу. Если бы стража не засекла некоторых из повстанцев, неизвестно, чем бы всё это могло закончиться.

Чего они добиваются — тоже неизвестно. Если бы они хотели захватить власть, то совершали бы набеги на столицу, минуя другие города. Но нет — вспышки были замечены во многих городах, особенно по берегу реки Вия. Вия — важный магический объект. Это древняя магия, которая питает земли всего Скаймора. И если её чем‑либо заразить, королевство лишится обороны и магии. Проблема.

— Это всё?— Нет… Это всё, что я знаю официально. — Брат начал теребить руки, и я поняла, что он что‑то скрывает.

— Мэль, выкладывай, — строго приказала я.

— Я подслушал, что учащаются набеги эльфов и диких драконов, а также что повстанцы с эльфами объединяются, — быстро, на одном дыхании.

А вот это уже плохо. Я на мгновение перестала понимать. Повстанцы объединились с эльфами — ради достижения смерти королевской семьи Скаймора или же для подчинения Скаймора? Одна из целей — Вия, это на сто процентов, а вот остальные мотивы сложнее разобрать.

— Пен, а ещё я слышал, что эльфы гоняются за белыми бабочками, и говорят, что это след их королевы.

След королевы? След королевыЯ моргнула и уставилась в потолок, а потом на свою руку, которую всё так же украшал рисунок белой бабочки. Я стала думать: в последнее время мне часто снятся белые бабочки, а там, в заповеднике эльфов, именно они помогли мне противостоять эльфам. Я тряхнула головой и отогнала ненужные мысли. Это просто совпадение.

— Я думаю, нам пока нечего бояться, просто будь на стороже, пожалуйста. — Я последний раз обняла брата, который на три головы выше меня, потискала его за щёчки и выскользнула из его комнаты, скрываясь в тени коридора.

13.

На рассвете его королевское высочество, принц Маэль, покинул академию, и мы продолжили учёбу. День снова начался с зарядки и продолжился уроками. Первым уроком были полёты, или же «Управление и верховая езда». На нём собрались все шесть новых драконов. Во главе, конечно же, стоял Орион, который выглядел грозно, но на самом деле оберегал не только меня, но и всех остальных.

— На ваших драконах есть сёдла, — громко сказал Энри, чтобы мы обратили на него внимание.

— На большинстве, — прозвучал ответ.

Все взгляды были устремлены на меня, ведь Орион так и не позволил закрепить на себе ездовое седло.

— На этом седле, а точнее, на его металлической части, которая располагается на шее дракона, пишется не кличка дракона, а фамилия владельца.

Профессор с гордым видом расхаживал по полигону для полётов и рассказывал нам технику безопасности. Потом он так же гордо показал, как забираться в седло и как выбираться из него. На этом всё. Полетать мы так и не успели, из‑за чего Орион потом ворчал и рычал на меня. Хотя я тут вообще ни при чём.

Следующее занятие было ещё хуже — история. Многие кадеты благоволили этому предмету, но не я. В очередной раз слушать про величие моей семьи — не самое интересное занятие.

Сегодня разбирали «звёздную» династию. Её отличие было в том, что у каждого из её членов на лбу был рисунок звёздочки. Но мало кто знает, что этот самый рисунок специально рисовали и выдавали за символ небес, чтобы утвердиться на троне. По легенде, со временем эта звезда пропала: знак небес впитался в кожу и остался, просто стал невидимым и неосязаемым.

А теперь — моя история королевской семьи Скаймора. Такие звёздочки действительно были, но они были белыми и располагались на щеках с обеих сторон. Их называли проклятыми, потому что они предвещали беду. Таких людей было целое поселение. У них была особенность: каждый житель этого общества не был связан кровными узами ни с кем из остальных. Таких детей просто крали, чтобы собрать их всех в одном месте. Рисунки тоже отличались друг от друга, однако самым распространённым вариантом были звёздочки на щеках.

Так вот, шёл один из таких поселенцев за новым ребёнком — как они узнавали, остаётся загадкой, но сути это не меняет. А у ребёнка на щеках были звёздочки. Один сумасшедший фанатик это увидел и начал нести бред про волю небес. А когда понял, что его поймали, поселенец начал поддакивать, да так убедительно, что все поверили. Это был Стэфан Сатрес, основатель рода Сартес. Но никому из его детей, а потом и внуков, и будущих поколений эта особенность не передалась. Поэтому сначала звёздочки стали рисовать, а потом вовсе перестали, заявив, что они отпечатались в генетическом коде.

Вот такая история у королевства Скаймор. Красивых историй много, но правда одна. Эту простую истину я поняла ещё в детстве, когда притворялась другой девочкой и в какой‑то момент потеряла себя. Тогда я вбила себе в голову, что в любом случае меня зовут Пенелоппа Сартес, и никак иначе, что бы я ни говорила. Но сейчас… Полно, позже подумаю, что сейчас изменилось.

Урок кончился, а я всё думала о том поселении, из которого вышел мой великий предок. Разрушено ли оно или сохранилось и по-прежнему крадёт детей с похожей силой? Мне почему‑то кажется, что да. Ведь ежегодно пропадает огромное множество детей, родившихся с зелёными глазами. И по моему телу снова пробежала мелкая дрожь. Я встряхнула головой и сосредоточилась на последующих занятиях.

***

— Да ну нет! — я залилась хохотом, когда передо мной предстал Нотт в фамильной одежде, которую ему прислали к предстоящему балу. Это был фрак бордового цвета, больше похожего на коричневый, чем на красный. Белые брюки и заострённые туфли на ногах. На шее был платочек в дополнение к рубашке с рюшами. — Нотт, зачем тебе этот ужас?!

— Чтоб я знал! — взвыл друг детства. — Идиотский бал!

И я снова залилась хохотом. Эмми с интересом его рассматривала, не скрывая издевательской улыбки.

— Девчат, тут ваши наряды привезли! — в дверь ввалились Кай и Рой с огромными коробками на руках.

Неделю назад, когда стало известно об этом бале, я написала Маэлю письмо с просьбой тайком отправить мне какое‑нибудь не слишком вычурное платье. Надеюсь, он не решил надо мной подшутить. Я со вздохом открыла коробку и вместо платья первым делом увидела письмо от принца.

Развернув его, я увидела старательно выведенные строчки:

«Дорогая Пенелоппа, я пишу, чтобы сообщить тебе, что подобрал идеально подходящее тебе платье. Сшито оно из лилейной ткани и украшено драконьей чешуёй. Под сей прекраснейший наряд я подобрал подходящую обувь и аксессуары. Можешь не благодарить.

Искренне, твой брат, принц Маэль».

Ну куда же без этого. Конечно, он надо мной прикалывался. У меня было только два платья из лилейной ткани, и только одно было расшито драконьей чешуёй — зелёное. Спасибо, что не розовое, которое я терпеть не могу: зная брата, он мог и такое положить.

Но, открыв коробку, я нашла неизвестное мне чёрно‑фиолетовое платье. Корсет был из драконьей кожи, подол — из фиолетовой лилейной ткани, а топ обшит переливающейся драконьей чешуёй пурпурного дракона.

Пурпурные драконы — исключительно декоративный вид. Знать держит их как питомцев, а швеи используют их чешую как декор для платьев. Такие платья стоят очень дорого — как раз из‑за этой чешуи.

— Ух ты, какое платье! — воскликнула Эмми. — Оно же, небось, стоит как целый дворец!

Я отложила платье на кровать и продолжила смотреть. Туфли тоже были непростыми — усыпанными россыпью драгоценных камней. А потом в той же коробке наткнулась на шкатулку. Не простую шкатулку, а с диадемой рода Крант. Её мне передала мама в возрасте десяти лет и наказала передать своей дочери или внучке. Диадема была семейной реликвией в семье моей матери, королевы‑консорта Скаймора. Я с восхищением смотрела на украшение, раскрыв рот.

— Вик, что это? — тихо спросил Рой, наклонившись через моё плечо и рассматривая корону. — Что за безделушка?

— Это не безделушка, — тихо отозвалась я. — Это диадема Крант. Один из семи великих артефактов.

Воцарилось молчание. Я достала ещё одно письмо от Маэля:

«Ви, это самая красивая диадема, что я у тебя нашёл. От неё исходит весьма сильная энергия, так что, думаю, она идеально впишется в твой образ.

Обнимаю, твой Маэль».

Я закрыла лицо руками и положила письмо. Никто не говорил — все смотрели на один из самых сильных волшебных предметов всей Поднебесной.

— Твою ж мать… — выругалась я. — Мэль, что ты творишь…

— М‑да, повезло тебе с братом: самое красивое для тебя достал, — кивнул Кай, рассматривая записку.

— Да не то слово.

Представляю лицо матери, когда она узнает. Хотя нет, даже представлять не хочу. Делать нечего — придётся надевать это.

Из‑за каких‑то совершенно нелепых правил академии каждая девушка на предстоящем балу должна носить диадему своей семьи — как будто она у всех есть. Хорошо хоть братец не додумался прислать мне диадему Сартес, иначе я бы не оправилась от проблем. Слава богам.

Музыка играла весь день. Все, кажется, разом забыли, что мы всё‑таки в военной академии. Девочки ходили со сложными трёхъярусными причёсками — тем, кому позволяла длина волос. Остальные надевали либо парики, либо магией наращивали волосы и так же заплетали красивые причёски. Зная мою неприязнь к причёскам, Нотт целый день подначивал меня из‑за этого.

— Вики, ну не противься, давай и тебя заплетём!

— Нет! — в который раз орала я. — Ни за что!

Все смеялись, а я, красная от гнева, кидалась в друзей всем, что попадалось под руку, лишь бы сегодня ко мне не приближались с расчёсками. Все смеялись, но лишь до того момента, пока у меня не появился кинжал с резной рукоятью. Право пойти без сложной причёски, а лишь с красивой укладкой, я отстояла.

Волосы мне уложили более чем красиво: лёгкие завитки на кончиках и передние пряди, собранные сзади изящной заколкой в виде цветка, весьма гармонично смотрелись с платьем. Как же это было красиво! Изначально мы сразу решили, кто с кем пойдёт на медленный танец, который непременно будет. Я — с Ноттом, Эмбер — с Роем, Ира — с Ирием, а Кай будет «холостым»: танцевать он отказался.

Приближалось время бала. Меня наполняли двоякие чувства: с одной стороны, идея осеннего бала была прекрасной, а с другой — странное предчувствие не покидало меня весь вечер. Голова под вечер начала болеть от постоянной музыки и шумных голосов девочек, которые трещали о своих нарядах. Я же переоделась только перед самым балом, вызывая взгляды, в которых явно читалась неприязнь. За много лет во дворце, где меня одевали в самые роскошные наряды, я давно привыкла к завистливым взглядам, но именно здесь они давили, словно огромный камень. В последнее время я слишком часто чувствую это давление — слишком многое на меня свалилось.

Во‑первых, я стала капитаном гвардии, а значит, мне добавилось бумажной волокиты помимо уроков в самой академии. Времени на простые посиделки с друзьями почти не хватает. Правда, я вот что подумала: ведь, возможно, отказаться от должности?

Нет, нельзя.

Когда я узнала об этом, то взвыла в подушку. Это чуть ли не пожизненная история. Теперь я по уши в бумажках. Но не будем о грустном: начинается бал, и я на шпильках, в платье, с распущенными волосами и с одной из самых дорогих диадем королевства бегу по коридорам, только чтобы успеть на первый танец. У дверей меня уже ждал Нотт при всём параде. Костюм, хоть и нелепый на первый взгляд, сидел на нём идеально; волосы были аккуратно уложены, и весь он выглядел словно принц.

— Ну что ж, зажжём, — он улыбнулся и протянул мне руку в жесте приглашения. Я вздохнула, и мы вошли в двери.

Зал был роскошно украшен различными цветами и картинами. Оркестр играл на сцене, и вокруг в вальсе кружились пары. Все расступились, стоило нам войти. Я, капитан и один из действующих лейтенантов, кружились в одиноком танце.

Раньше эти танцы доставляли мне удовольствие, но сейчас — совсем нет. Улыбка давно не была искренней, а движения — механическими, отточенными. Даже разговоры, которыми мы коротали танец, не доставляли должного удовольствия, а лишь давили на нервы. Нотт сиял от счастья: одну руку он держал на моей талии, а второй придерживал мою вытянутую руку.

Музыка становилась громче и громче, но этого никто не замечал. А может, это мне казалось? Не знаю, но спустя ещё один танец музыка превратилась в крики. Адские крики, крики о помощи — тысячи голосов, и все они звали меня. Голова начала болеть ещё сильнее, словно её прожигало изнутри. Я упала на колени, держась за голову, и глубоко дышала, пытаясь унять боль.

— Всё будет хорошо, потерпи ещё немного, — шептал знакомый женский голос, а потом я погрузилась во тьму.