Тень Коримвоса

Глава 1. Монс Каэли

Действия романа разворачиваются за

десять лет до основной сюжетной

линии романа «Хроника Пепла».

Глава 1. Монс Каэли.

Старые, узкие канализационные каналы, где пахло плесенью и нечистотами. Капли воды срывались с потолка и разбивались о твёрдую поверхность. Здесь выживали только те, кто умел приспосабливаться. Иногда мелкие паразиты натыкались на лишайник пепельно-серого цвета, источающий тусклый холодный свет.

Сверху, сквозь почерневший от времени камень, доносились голоса, смех и звон монет. За одним столом сидели двое мужчин. Резкими движениями они выкладывали новую комбинацию карт. Рядом с ними крутилась служанка, вытирая со стола недавно разлитый, дурно пахнущий напиток.

Над этим местом жил город.

В узких улицах, плотно застроенных лачугами, в спешке толкались люди. Одни торговали на улице. Другие поджидали жертв в подворотнях.

Среди городского шума, у одной из уличных лавок, громко спорил молодой человек.

— Либо столько, либо я ничего не куплю! — Я зажал между пальцами две круглые медные монеты и вальяжно облокотился на прилавок.

— Роби-и, ты меня убиваешь, — жалобно протянул торгаш, надеясь, что я поверю в его очередную печальную историю. Ненавижу, когда меня называют Роби. Я скривился и потянулся к поясному мешочку.

— Кхм. Подожди. Роберт, дорогой, ну не могу я продать тебе за две монеты, пойми. Мне детей кормить нужно.

— Боргус, ты местным дамам любви рассказывай эти сказки, — я положил монеты на прилавок и пододвинул их к торговцу. — Ты детей-то хоть своих знаешь?

Он пристально смотрел на меня. Я же, сохраняя спокойствие, слегка наклонил голову вбок и уставился в его переносицу. Это была небольшая хитрость в нашей молчаливой игре. Его густая бровь, словно волна на берегу, изгибалась вверх и вниз.

— Ай! Забирай, без толку с тобой разговаривать! — Боргус обиженно махнул рукой и развернулся к печи, где, судя по запаху, начал подгорать свежий хлеб.

— Спасибо, Боргус. — В ответ донеслось лишь злобное ворчание. Я схватил мешок с выпечкой и засунул руку во внутренний карман. Там лежал старый потёртый листок, неоднократно исписанный с двух сторон. Почерк у Алисы отвратительный. Как бы она ни старалась тщательно выводить каждую букву, я всё равно не мог разобрать и половины написанного. Покрутив листок перед собой, я направился к мясной лавке. Она находилась на другом конце трущоб. Путь неблизкий, но ради рагу Алисы я готов был идти куда угодно.

В воздухе витал запах свежевыстиранного белья. Женщины вывешивали его на верхних этажах деревянных домов, пока их мужья ещё не пришли в себя после вчерашней пьянки. Я осторожно перешагнул через лежащее тело, сморщив нос от отвращения. По всей видимости, бедолага умер давно или очень крепко спал. Я вскользь взглянул на него, но ничего ценного не обнаружил.

— Эй, парень! — донёсся сбоку хриплый голос. Мужик стоял, облокотившись на деревянную подпорку дома. Он с ухмылкой смотрел в мою сторону, обнажая гнилые зубы.

Твою мать! Я не стал задерживаться и свернул в первый попавшийся переулок. Рука на автомате потянулась к мешочку с монетами; я спрятал его поглубже под штанину и ускорил шаг.

— Постой, ну куда ты так торопишься? — Я обернулся на ходу. В переулок вошли два отморозка и остановились у входа. Их тупые скалящиеся морды начали меня раздражать. Справа раздался короткий свист, и я не успел среагировать.

Удар!

Мгновенно потеряв ориентацию, я отлетел к стене. В ушах звенело, а перед глазами мелькали разноцветные пятна. Я медленно сполз по стенке, погружаясь всем телом в грязную, склизкую лужу. Кто-то схватил меня за волосы и рывком потянул вверх.

— Роби-и, ты не сильно ушибся?

В ушах звенело, а перед глазами всё плыло. Я почувствовал запах перегара, смешанный с устойчивым запахом пота и гнили. Я не мог внятно разглядеть лицо, но был уверен, что эта тварь сейчас гнусно улыбается.

— Роби-и-и, — просвистел он хриплым басом и несколько раз слегка хлопнул меня по щеке. — Очни-и-сь.

Стоя на коленях и шипя от боли, я попытался сфокусировать зрение. Передо мной постепенно прояснялась скалящаяся бородатая морда. По выбитым передним зубам я узнал его — Гарреда по прозвищу «Шип».

— Роб-и-и. Мне не нравится, как ты на меня шмотри-ишь. Может, тебе подпортить твоё шмазливое личико? — С тихим металлическим звоном он достал из нагрудных ножен небольшой кинжал и поднёс его к моей щеке. — Или, может, нам наведаться к тебе домой? Нас там будет ждать кое-что поинтересней. М-м-м.

У меня перехватило дыхание и задёргался глаз. Я не мог поверить, что можно быть настолько глупым. Его лицо находилось в зоне моей атаки. Одним движением я мог бы воткнуть ему кинжал в горло. Я пристально смотрел ему в глаза: один был карим, почти чёрным, другой — жёлтым, замещённым Скверной. Рука медленно потянулась к ноге.

— Шип, заканчивай с ним. Люди Института бродят по округе, — отвлёк нас один из шестёрок Гарреда. Он встал рядом с ним, положив руку ему на плечо.

— Ш-шобаки! — выругался Гарред и сплюнул в сторону.

Он продолжал удерживать меня, но мои короткие волосы не давали ему крепко ухватиться. Что же делать? Если я дернусь и побегу, кто-то может метнуть в меня нож. Атаковать тоже уже не выйдет.

— Ши-и-п, — я с трудом выдавил из себя его глупое прозвище. — Что мы постоянно собачимся? Может, пора зарыть топор войны?

— М-м-м

— Я го-во-рю, — мой голос стал громче. — Может, мирно разойдёмся? Ну что скажешь?

Я поднял грязную ладонь с земли и протянул ее в его сторону, изобразив при этом самую безобидную улыбку.

Они несколько секунд смотрели на меня, словно не понимая, чего я хочу. К счастью, слюни пускать не начали. Переглянувшись, они одновременно залились лающим смехом.

— Роби, конечно. Конечно, договоримся, — сказал он, сжав кулак и отведя руку назад.

Я зажмурил глаза.

Черный.

***

В чувство меня привело что-то тёплое, шершавое и склизкое. Мыча от боли, я с трудом разомкнул глаза. Перед моим лицом сидела дворовая собака и облизывала мне щёку. Её покрывала серая блестящая шерсть, а под левым глазом было маленькое тёмное пятно. Я протянул руку и положил её псу на макушку.

— Тоби, тебя Алиса отправила? — спросил я, с удовольствием взъерошив его короткую шерсть.

Ответом мне были радостный лай и болтающийся из стороны в сторону наполовину обрубленный хвост. Увидев, что я очнулся, Тоби снова начал меня вылизывать.

— Встаю, встаю, отстань! — Я прикрыл лицо руками, пытаясь отогнать его. Голова гудела, щека опухла, а левый глаз почти ничего не видел. Опомнившись, я первым делом проверил кинжал — он был на месте. Затем оттянул штанину, чтобы найти мешочек с монетами, но его там не оказалось. Осмотревшись, я также не обнаружил мешка с хлебом.

— УРОДЫ! — От досады я стукнул кулаками о землю, расплескав воду из грязной лужи. — ПОУБИВАЮ ВСЕХ!

— Закрой рот, пьянь! Дети спят! — донёсся женский крик откуда-то с верхнего этажа.

— Сама рот закрой, потаскуха! — крикнули из соседнего дома.

Вздохнув, я с трудом поднялся на ноги. Голова все еще слегка кружилась. Тоби подбежал ко мне и, высунув язык, преданно посмотрел в глаза.

Это я потаскуха? Я сейчас подойду к тебе, посмотрим, кто из нас кто!

— Пошли домой, мальчик. Алиса поди волнуется уже.

Взъерошив макушку пса, я отправился к выходу из переулка. Не знаю, сколько я тут пролежал, но, если ещё жив, то, скорее всего, ненадолго. В любом случае мясо мне теперь не на что покупать.

Давай, приходи, дверь открыта!

Накинув на голову балахон, я вышел на улицу. Люди шныряли туда-сюда, сталкивались, кто-то дрался на ровном месте. Я лавировал между прохожими, подмечая поясные мешочки. Большинство жителей не желали демонстрировать свои монеты: они либо прятали их под одеждой, либо вовсе не брали с собой.

За столько лет жизни в трущобах я давно привык к постоянному шуму. Кузнецы с самого утра начинали стучать молотками по наковальням, а затем охлаждали раскалённый металл в ледяной воде. Молодые девушки в пышных сарафанах зазывали в трактир любого, кто проходил мимо. Многие не упускали возможности незаметно ущипнуть их за зад. Солнце ещё не успело подняться, а из заведений уже вышвыривали напившихся завсегдатаев.

Тоби, не отставая, следовал за мной. Я выскочил из толпы и свернул в очередной переулок. Виляя между домами и ловко перепрыгивая через грязные лужи, я вышел к краю скалы.

Между двухэтажными деревянными домами стояла старая халупа. Доски на стенах потемнели от сырости, а кое-где начали гнить. Ставни перекосились и висели на одной петле. На фоне соседних зданий халупа выглядела совсем убого. Но крыша пока держалась, а стены ещё не развалились. Для трущоб этого было достаточно.

Я вбежал на то, что когда-то было крыльцом, и осторожно надавил на дверь, слегка приподнимая её. С протяжным скрипом она поддалась. Внутри было темно. Тоби проскочил внутрь и убежал в дальнюю комнату, откуда виднелся тусклый свет фонаря. Встав на цыпочки, я осторожно прикрыл дверь и свернул в умывальню, благо она располагалась рядом со входом.

— Роберт, это ты? — прозвучал голос Алисы из комнаты.

Твою ж!

— Да, Алис. Сейчас я умоюсь и подойду к тебе. — Я забежал в уборную и попытался закрыть дверь, но сегодня она решила не поддаваться. Доски пола разбухли от влаги и не давали двери двигаться дальше.

— Алиса, я в уборной. Дверь не закрывается! Не ходи сюда!

Не дождавшись ответа, я поспешил к умывальнику и взглянул в треснувшее зеркало. На меня смотрел молодой парень с короткими светлыми волосами. Лицо было частично измазано кровью и грязью. Под глазом красовался огромный синий фингал, а левая щека была покрыта синяком. Зачерпнув ковшом воду из бочки, я вылил её на голову. Кое-как оттёр лицо шершавой жёсткой губкой, закрыл глаза и потянулся к тряпке.

— Как поняла, рагу нам сегодня не поесть? — раздался голос за моей спиной. Мысленно выругавшись, я поспешно вытер лицо и виновато обернулся. Рядом стояла Алиса. Её длинные тёмные волосы, обычно собранные в пучок, сегодня мягко ложились на плечи. Серое платье с едва заметными грязными пятнами и заплатками доходило до пола. Рядом сидел Тоби, разинув пасть и высунув язык.

— Это ты ей разболтал? — возмутился я, указав пальцем на собаку. В ответ он один раз пролаял и еще сильней начал вилять хвостом. — Предатель.

— Не ругай Тоби! — с укором произнесла Алиса. Она подошла ко мне и положила серую руку с золотыми прожилками на мою опухшую щёку. — Кто тебя так?

— Гарред. Этот ублюдок со своими шестёрками. Поджидали в переулке. — Я сжал кулак. Меня снова начало трясти от злости, но рука Алисы и её взгляд немного успокоили меня. — Завтра пойду к ним и заберу то, что они у меня украли.

— Героя не строй из себя. Зарежут они тебя там и выбросят в первой же канаве, — сказала она. Затем взяла у меня тряпку и нежно прикоснулась к глазу. — Что они забрали?

— Хлеб и все наши монеты. Кинжал в ноге не нашли. Больше ничего и не было.

— По пути смог стащить что-нибудь? — спросила Алиса, протирая моё лицо от оставшейся грязи. Она стояла совсем близко. Я чувствовал её тёплое дыхание.

— Не-е-т. Боятся все сейчас, прячут мешочки. Скажи, к нам сегодня никто не приходил? В окно ты ничего подозрительного не видела?

— Да-а, нет. Институт только шлялся рядом, но они прошли мимо. Какие-то проблемы? — Она немного отстранилась и посмотрела мне в глаза.

— Нет, просто спрашиваю, — ответил я и игриво взял её за талию, потянув к себе.

— Нет, нет, нет. Не буду я тебя целовать. Ты своё лицо видел? — Она положила ладони мне на грудь, отстранилась и отвернула голову.

— Ну, один разок.

— Роберт, отстань, ты страшный сейчас! — Она ловким движением, словно змея, выскользнула из моих объятий и отскочила на несколько шагов назад. В проворстве мне с ней не сравниться. Алиса способна забраться куда угодно, и Скверна ей в этом никак не мешает. Я ненароком взглянул на её руку. На тыльной стороне виднелись многочисленные золотые полосы, которые когда-то были порезами. Она проследила за моим взглядом и убрала руку за спину.

— Ты красивая сегодня, — произнёс я, глядя в её карие глаза. Я и не заметил, как на лице появилась дурацкая улыбка.

— Что на тебя нашло? — спросила Алиса с ноткой смущения, опустив голову и нервно перебирая подол сарафана.

— Просто хотел, чтобы ты знала, — сказал я. Я подошёл к ней и взял её ладони в свои. — Что бы ни произошло, я всегда буду рядом.

— Ро-роберт, ты что… — Алиса подняла взгляд и пристально посмотрела мне в глаза. — Ты выпил где-то по дороге или по голове сильно ударили?

— Да нет же! Просто захотелось тебе это сказать.

Алиса, привстав на цыпочки, нежно поцеловала меня в щёку. Её нежный цветочный аромат всегда сводил меня с ума. Мои руки словно обрели собственную волю и сами потянулись к её стройной талии.

— Спасибо, — прошептала она мне на ухо. — Но не надейся, ничего тебе сегодня не светит.

Отстранившись, она обернулась и вышла из комнаты. Тоби, как верный пёс, последовал за ней, оставив меня одного. Избитого и голодного.

— Иди ешь, я приготовила похлёбку из того, что было. Не рагу, конечно, но сойдёт, — крикнула Алиса.

***

Позже вечером я оставил Алису в доме, а сам забрался на крышу нашей халупы. Здесь было прохладно, и это немного облегчало боль в лице. Я прилёг на спину, наслаждаясь лёгким ветерком, и наблюдал за городом. Из-за плотно застроенных домов я мало что мог разглядеть. Вдалеке, за каменными кварталами богачей, виднелся замок правителя. Больше года назад в город пришёл Институт и вывесил свои белые флаги на стенах. В первые же дни начались поиски замещённых. В то время рука Алисы была замещена не полностью, и вскоре Институт потерял к ней интерес. Тех, кто был уже на грани превращения, забирали в замок без объяснений. Люди поначалу бунтовали, но солдаты и законная грамота быстро пресекали любые попытки сопротивления. Чертовы умники в белых халатах! Теперь они распоряжались тем, кого считать больным, а кого уже потерянным. Отсюда, с крыши, замок был почти не виден. Зато хорошо просматривался край скалы, на котором стоял наш дом. С каждым годом уступ становился всё ближе. Кто знает, когда мы проснёмся от того, что будем падать вниз?

Я перевернулся на бок и посмотрел вниз, где виднелся тусклый свет в нашем окне. Алиса, наверное, уже легла спать.

Институту было плевать, кого забирать. Для них она была всего лишь очередным замещённым. А для меня — Алиса.

Я спрыгнул с крыши и вернулся в дом.

Хватит на сегодня.