Тень избранного

Введение

Это история о мальчике, мальчике, который никогда не знал любви, ласки, заботы. Вся его жизнь, с самого рождения была пропитана тьмой и мраком. Он рос полный лишений, угнетения и жестокости. У него не было друзей, не было родственников, никто никогда не заботился о нем. Псевдо-родственники маглы все детство издевались над мальчиком, шпыняли и использовали его как прислугу. Мальчик просил всех богов чтобы родители пришли и забрали его из этого ужасного места, но за ним никто не пришел.

Сердце мальчика наполнилось отчаянием и тьмой, он больше никого ни о чем не просил, ни на что не надеялся и ни во что не верил. Он верил только в себя и в свои силы. Мальчик воровал еду, пока никто не видел, воровал двадцатку, торчащую из кармана куртки его дяди. Если его на чем-либо ловили он никогда не сознавался, не просил прощения и никогда не плакал. Гарри верил, что слабым нет места в этом мире. Только с помощью силы можно достичь величия.

Однако в один прекрасный момент все изменилось. Мальчику пришло письмо из школы волшебства, а следом его навестил великан-добряк Рубеус Хагрид. Он поведал ему о удивительном и прекрасном месте, школе волшебства Хогвартс. Спустя много лет в сердце Гарри снова загорелся огонек надежды, надежды на светлую и полную счастья жизнь. Жизнь, в которой у него будут друзья и возможно семья. Хагрид рассказал, что его родителей убил темный волшебник, но Гарри надеялся, что у него кто-нибудь остался в мире волшебников, он не хотел верить, что его единственные родственники, эти мерзкие маглы. Хагрид рассказал, о том, что Гарри в возрасте одного года победил этого злого мага и теперь знаменит на весь мир магии. Однако Гарри сразу задался вопросом, почему его отдали этим свиньям? Почему никто не захотел позаботится о своем спасителе? Однако в скоре Гарри отпустил мучающие его вопросы, его жизнь действительно наладилась, он обрел друзей Рона и Гермиону, его окружали преподаватели, которые казались ему хорошими людьми. У Гарри также появился и враг, Драко Малфой, но Гарри да же был этому рад, он понимал, что в глубине души не считает Драко своим врагом, они просто соперники, а здоровое соперничество никогда не помешает.

Однако вся идиллия рухнула в один момент, в тот момент, когда имя Гарри Поттера вылетело из Кубка огня. Гарри в очередной раз испытал предательство всех тех, кого считал друзьями, всех в кого он верил. Все они уверовали в то, что он сам кинул свое имя в кубок. Гарри решил не переубеждать их, он вспомнил то, что обещал себе в раннем детстве: ничего не просить, ни на что не надеяться и не кому не верить. Гарри снова будет жить придерживаясь своих прежних убеждений. Убеждений, которые его никогда не подводили.

Гарри будет верить только в себя и свои силы, ведь только с помощью силы можно добиться величия.

1. Начало

— Гарри Поттер! — громко сказал Дамблдор, его голос разнесся по комнате, привлекая внимание всех присутствующих. Гарри поднял голову, чувствуя, как на него устремились взгляды, полные ожидания и недоумения. Он встретился с глазами директора, но в них не было той поддержки, которую он когда-то искал. Вместо этого он увидел лишь беспокойство.

Когда его имя прозвучало, как гром среди ясного неба, Гарри ощутил, как мир вокруг него перевернулся. Взгляды его друзей, полные недоверия и сомнения, обожгли его, как горячий металл. Он увидел, как Рон и Гермиона переглянулись, и в их глазах отразилось то, что он боялся увидеть — они не верили ему. Они думали, что он сам бросил свое имя в Кубок, и это предательство ранило его глубже, чем любое заклинание.

В этот момент Гарри осознал, что его существование стало игрой, в которой он больше не хотел участвовать. Он вспомнил все те моменты, когда его жизнь была под контролем других: Дурсли, Волдеморт, даже Дамблдор. Внутри него нарастало желание изменить свою судьбу, вырваться из цепей, которые связывали его с прошлым. Он почувствовал, как тьма, которую он так долго отвергал, начинает манить его, обещая силу и власть, о которых он всегда мечтал.

Гарри вдруг понял, что больше не хочет быть жертвой чужих игр и лживых дружеских связей. Он не нуждался в псевдодрузьях, которые не верили в него. Пора было повернуть на темную сторону, на путь величия и могущества, где место только ему одному. Он знал, что впереди его ждет множество испытаний, но теперь он был готов встретить их лицом к лицу, не оглядываясь назад.

Среди гудения толпы, среди шепота и недоумения, он почувствовал, как внутри него загорается искра решимости. Это был его шанс. Шанс изменить не только свою судьбу, но сам магический мир. Гарри знал, что теперь он должен идти своим путем, даже если он будет тернистым и опасным. Время лжи и сомнений прошло — настало время действовать.

Гарри гордо, с высоко поднятой головой, шагал к Дамблдору. Его сердце колотилось, но в этот момент он чувствовал себя сильнее, чем когда-либо. Он окинул толпу взглядом, полным презрения, и увидел, как лица его сверстников и учителей искажены недоумением и страхом. Их взгляды, полные сомнений и предательства, больше не могли его задеть.

Развернувшись, он направился в комнату чемпионов, ощущая, как внутри него нарастает решимость. Каждый шаг был наполнен новой силой, новой целью. Он знал, что больше не будет жертвой обстоятельств, больше не будет играть по правилам, которые ему навязывали. В этом новом мире, полном тьмы и возможностей, он собирался найти свое место.

Когда он вошел в комнату чемпионов, за ним закрылась дверь, оставив за пределами все сомнения и предательства. Гарри понимал, что впереди его ждет опасный путь, но теперь он был готов принять вызов. Время действовать настало, и он был полон решимости взять свою судьбу в свои руки.

Настоящая первая глава) Погружение во тьму

Гарри прошел в комнату чемпионов и его настигла апатия, запал уверенности прошел и избранный плавно начал погружаться в отчаяние. Героя стали терзать давно позабытые мысли, мысли, что он снова один и снова никому не нужен, мысли что его опять предали, вокруг одни враги и предатели и нельзя не кому доверять. Вспышки воспоминаний из детства, как приходилось продираться сквозь грязь этого мира к вершине, как славно звучала сломанная челюсть Пита Полкинса и как приятно кричал дурак Дадлик когда пытался убежать от своей незавидной участи. Гарри снова вспомнил как он выживал только благодаря себе и своей силе воли, как приходилось воровать и убегать как приходилось бить и быть избитым. И Гарри снова услышал этот давно позабытый голос подсознания, который нашептывал ему как нужно поступить, куда ударить, когда бежать.

– Гарри, вспомни, что я тебе говорил в детстве, никто тебе не поможет, есть только сила и власть, ты сошел с пути, размяк, поверил грязнокровке и мерзкому предателю крови, ты сам стал предателем. Только кровью можно искупить вину. – Гарри стало очень не по себе от того, что он слышал в глубине своего подсознания и от того какой холод и мрак он снова начал ощущать.

Гарри очнулся только тогда, когда Дамблдор тряс его и спрашивал бросал ли он имя в кубок. – Нет профессор Дамблдор, я ничего не делал и никого не просил – больше Гарри ничего не сказал и молчал до тех пор пока их всех не отправили по комнатам. И только Минерва Макгоногал заметила, что с ее учеником что-то происходит, что-то тревожное. Однако больше никто ничего не заметил.

По пути в грифиндорскую башню Гарри пытался понять, что с ним происходит и как ему преодолеть снова настигшие его трудности. Однако, его размышлениям помешали.

- Почему ты не сказал мне, что бросил свое имя в кубок? – вопрошал рыжий бездарь.

- Рон, я не бросал

- Гарри не обманывай нас, зачем ты это сделал? Этот турнир очень опасен, ты можешь погибнуть.

- Гермиона я ничего не делал, почему ты мне не веришь? Я ведь твой друг. – Гарри начал выходить из себя. Он не мог поверить в то, что друзья предали его. Объявили его лгуном, даже не поговорив и не выслушав его.

- Гарри хватит, мы твои друзья, скажи правду.

- Вы мне не друзья, мерзкие предатели. – Гарри развернулся и стал быстро удалятся в другую сторону от уже своих бывших друзей.

«Что со мной происходит?» была последняя мысль, промелькнувшая в голове Гарри Поттера, пока еще Гарри Поттера, больше известного как мальчик – который - выжил, перед тем как промелькнула вспышка заклинания и он погрузился во мрак.

***

“Ты никчемный нахлебник. Тебе не место в этом мире. Слабак. Неудачник. Крик молодой женщины. Зеленая вспышка. Мрак.”

Давно позабытые воспоминания поглотили разум избранного, он метался в агонии и желание жить постепенно покидало юного героя. Мальчик просто хотел быть счастливым, и он всего лишь хотел увидеть своих родителей. Когда маленький мальчик Гарри уже почти подошел к молодой женщине с рыжими волосами и мужчине в очках, и перед тем, как взять их за руки он услышал голос, давно позабытый голос, голос полный силы, холода и тьмы. Голос внушающий страх и ужас, но также голос, дающий силу, веру в себя и уверенность в своих силах. Голос который однажды сказал маленькому мальчику, что он особенный, что он не урод, что Гарри волшебник, а эти мерзкие дети, которые всегда пытались его оскорбить или обидеть , всего лишь мерзкие маглы и однажды Гарри возвысится и избавит этот прекрасный мир от этого мусора. Голос, который обещал ему помочь добиться величия и власти, чтобы Гарри все боялись и не смели даже поднимать взгляд в его сторону. Голос, который Гарри отверг и позабыл, когда за ним пришел Хагрид. Голос, который вернулся взять свое.

“Гарри, вспомни чему я тебя учил, только сила имеет значения, все остальное незначительно. Маглы всего лишь грязь под твоим сапогом, не стоит воспринимать всерьез то, что они о тебе думают, они всего лишь глупые свиньи. Гарри проснись и иди вперед. Иди вперед к величию власть и магия ждут тебя. Сила зовет. Вставай, иди и возьми свое по праву, по праву крови по праву магии проснись наследник Слизерина.”

Гарри резко открыл глаза, он вскочил, попытался вскочить, но ему это не удалось, голова нещадно болела, оглядевшись по сторонам, он понял, что находится в больничном крыле. Гарри по привычке хотел почесать шрам, однако его не было, на месте шрама остался едва различимый след молнии. Гарри провалился в сон.

***

– Поппи что с мальчиком?

– Я не знаю Альбус, он уже третий день не приходит в себя, а если и просыпается, то не понимает кто он и где находится, он как будто в бреду и никак не может из него выбраться.

- Кто на него напал? Альбус я не могу определить заклятие, поразившее его, что происходит в нашей школе? – Поппи Помфри никак не могла осознать, что в Хогвартсе кто-то пытался убить ученика и этот кто-то похоже то же был учеником.

- Альбус, Поппи, мы должны что-то сделать, мальчик уже третьи сутки не может прийти в себя.

- Я не могу понять, что с ним происходит Минерва. По крайней мере он жив и его жизни ничего не угрожает, будем надеяться, что он скоро очнется.

Неделю спустя

- Ах – Гарри резко вскочил.

- Мистер Поттер, не двигайтесь, вам нужен отдых, ложитесь – подбежала к Поттеру медведьма.

- Что происходит, где я? – Гарри начал оглядываться по сторонам не понимая, где он.

- Гарри на вас напали, вы в больничном крыле, как вы себя чувствуете?

- Все нормально мадам Помфри, мне уже лучше спасибо – дружелюбно сказал Гарри и мило улыбнулся

- Кто на меня напал?

- Мы не знаем мистер Потер, Директор Дамблдор выясняет это – после последней фразы Поппи показалось что на лице мальчика промелькнул жаждущий крови и мести оскал, а затем он снова смотрел на нее самым дружелюбным в мире взглядом. И глаза, они как будто стали красными на мгновение.

Вечер того же дня

- Что же мистер Поттер все показатели в норме, с вами все хорошо, пожалуй, я могу отпустить вас к себе, вы еще успеете на ужин в большом зале.

- Спасибо мадам Помфри, я весьма признателен вам за заботу.

Гарри Поттер, мальчик, который снова выжил отправился веселой прыгающей походкой в направлении большого зала, насвистывая веселенькую мелодию.

Большой зал

Двери распахнулись и все устремили взгляд на вошедшего, им оказался всем известный Гарри Поттер, но он как будто был другим, все тот же Гарри, но в чем-то неуловимом ощущалось отличие, мальчик изменился. Все смотрели как он что-то насвистывая отправился к столу Слизерина и сел рядом с Дафной Гринграсс.

- Мисс Гринграсс, надеюсь вы не будете против моей компании? – сопроводив свой вопрос или же утверждение похабным подмигиванием Гарри сел рядом с Дафной и взял себе небольшую порцию салата.

- Какой прекрасный вечер, вы согласитесь со мной мисс Гринграсс?

- Драко, мальчик мой и ты здесь. – внимание Гарри переключилось на Малфоя, который был бледный как призрак и смотрел на него не моргая.

- Что с тобой Драко, неприятные воспоминания, как я тебя понимаю мой скользкий друг -ссс.

После этой фразы Малфой чуть не упал со стула, затем быстро вышел из-за стола и ушел в компании своих амбалов.

- Эх, какой невоспитанный молодой человек, а казалось бы, сын благородного семейства – после этой фразы Гарри приступил к трапезе, не обращая внимания на устремленные на него взгляды сидящих рядом Слизеринцев и некоторых профессоров, он лишь отсалютовал бокалом профессору Снейпу, отчего у того задергался глаз.

- Гарри, эм, Мистер Поттер

- Для такой прекрасной девушки просто Гарри – ослепительно улыбнулся Поттер, посмотрев Дафне в глаза и подмигнув ей продолжил пить тыквенный сок.

- Гарри, что ты здесь делаешь, ты грифендорец, почему не пошел за свой стол?

- Прекрасная Дафна, почему ты даже не рассматриваешь вариант что мне очень сильно захотелось с тобой пообщаться или же с этими джентльменами – повел рукой вокруг сидящих слизеринцев Гарри.

- Поттер не прикидывайся идиотом.

- Эх, мисс Гринграсс, вы же достойная молодая леди, не гоже использовать такие эпитеты в общении с сиятельными особами – нагло улыбнулся Гарри.

- Ах ты! – Прилетело Поттеру в плечо девичьем кулаком – Сиятельная особа, говори, что тебе от меня нужно.

- Айй, больно вообще-то прекрасная Дафна. Может я действительно захотел перекинутся с тобой парой слов, завести новые знакомства так сказать – Гарри опять подмигнул, смотря прямо в глаза девушке и чудом увернулся от следующего удара.

- Ладно ладно, успокойся, прекрасная и бойкая Дафна. Я просто решил с тобой поболтать и действительно завести новые, вполне возможно полезные в будущем знакомства. Салатика?

- Айй, больно, Дафна тебя не учили быть учтивее, возможно мальчик оказывает тебе знаки внимания, а ты его бьёшь.

- Ай успокойся, спаситееее – шуточно заверещал Поттер, пытаясь уворачиваться от атак девочки.

- Все я побежал. До встречи моя прекрасная Дафна – Поттер поцеловал ей руку и быстро побежал к выходу пока Дафна не пришла в себя.

Альбус Дамблдор:

Великий волшебник современности Альбус Дамблдор как обычно сидел на ужине в большом зале и ел очередную конфету, как двери открылись и появился он, Гарри, который еще вчера находился в больничном крыле, и никто не знал включая самого Альбуса придет ли избранный в себя или он потерян для этого мира. Однако сейчас Гарри выглядел весьма неплохо и Альбус искренне порадовался, когда наблюдал за перепалкой мистера Поттера и юной мисс Гринграсс.

- Эх, молодость – сказал вслух директор, наблюдая за событиями разворачивающимися за слизеринским столом. А через пять минут Макгонагл сидевшая ближе всех к директору услышала легкий смешок с его стороны, как раз в тот момент, когда мистер Поттер совершал стратегическое отступление из большого зала.

- Минерва как я рад что мистер Поттер снова с нами, признаюсь я так и не нашел нападавшего.

- Да Альбус, слава Мерлину что с Гарри все в порядке и вроде бы он выглядит вполне жизнерадостным. Судя по всему, он занялся поиском новых друзей.

- Похоже на то, похоже на то Минерва.

Альбус Дамблдор.

- Драко, Драко, Драко – разнеслось по коридору недалеко от большого зала.

- Кто здесь? Выходи.

- Твой друг Гарри Поттер, не ужели ты не узнал меня? – вышел из тени Поттер смотря на Малфоя как на добычу, но в тоже время с непередаваемым презрением во взгляде.

- Поттер – замялся Драко

- Что ты здесь делаешь, ты был на ужине, почему ты вообще шел за мной?

- Спокойно мой скользкий друг. Что-то ты разнервничался, так и до нервного тика не далеко.

- Поттер, уйди с дороги, я спешу – сказал Драко, заметно нервничая, ему совершенно не нравилось происходящее, судя по всему, Поттер понял кто на него напал неделю назад, и он что-то задумал и это прозвище, что-то было пугающее в нем.

- Драко, мальчик мой что-то ты неспокоен., ты ничего не хочешь мне рассказать – прикинувшись Дамблдором сказал Поттер, одновременно с этим поглаживая невидимую бороду.

- Возможно ты хочешь поделится со мной некой информацией, мой скользкий друг, информацией о тех, кто напал на мня. Не так ли Драко?

Малфою совершенно это не нравилось, у него вспотели ладони, а мозг судорожно соображал, что делать, что-то во взгляде Поттера ему не нравилось, иногда даже казалось, как будто его глаза переливаются красным багровым оттенком, а в его речи проскальзывали шипящие, змеиные звуки.

- Нуже мальчик мой не томи, ответь дяди Гарольду кто на него напал и получишь лимонную дольку.

Остолбеней – выкрикнул Малфой направляя палочку на Поттера.

- Зря ты это сделал Драко очень зря – Гарри взмахом руки, лениво отвел летящее в него заклинание и пошел прямо на Малфоя плавной и немного пугающей походкой.

Экспелиармус, Остолбеней, Петрификус Тоталус – Малфой впал в панику, он не мог понять, что происходит, не одно его заклятие так и не достигло цели. Некоторые Поттер отклонял просто рукой, а некоторые прямо перед попаданием сами отклонялись в сторону.

- Драко, Драко видимо родители плохо воспитали тебя, невежливо швыряться в людей заклятиями – палочка Малфоя оказалась в руках Поттера, и он стал весело крутить ее в руке.

- Мой скользкий друг, как ты знаешь мне нужно участвовать в турнире и вероятно мне нужна будет помощь, возможно и твоя мне не помешает. В любом случае я дам тебе знать если ты понадобишься. – Гарри взмахнул палочкой Малфоя и рядом с ними появилась небольшая змея, но судя по ее окрасу очень ядовитая.

- Следи за ним и если он попытается сделать чтото неразумное помещай, но не убивай.

- Что ты ей сказал? – спросил перепуганный Малфой, он никак не ожидал что Поттер может быть таким пугающим

- Не беспокойся мой скользкий друг, ничего особенного, она всего лишь присмотрит за тобой, чтобы ты не наделал глупостей. Я надеюсь, ты понимаешь, что с тобой произойдет если ты всё-таки попытаешься сделать что-то не разумное. Вижу по твоим глазам что понимаешь. Вот и славненько, а теперь мне пора. До встречи приятель. – после этих слов Гарри направился прыгающей походкой насвистывая что-то себе под нос в сторону библиотеки.

Драко понимал, что зря тогда напал на Поттера, теперь ему что-то нужно, и судя по всему, он еще вернется забрать свое. После ухода Поттера Малфой еще долго стоял на месте и смотрел в сторону кудо ушел Гарри.

Библиотека:

- Какой замечательный вечер. Не правда ли мадам Пинс – Гарри обратился к библиотекарше, как только пришел в библиотеку. Не успела ведьма ему ответить, как Поттер практически не заметно провел рукой, и она просто кивнула ему и ушла из библиотеки.

- Чтож пришло время что-нибудь почитать, всё-таки запас знаний всегда необходимо пополнять – После этих слов Гарри направился прямиком в запретную секцию и набрав там увесистую стопку книг вернулся в читальный зал и принялся листать книги, по-видимому, пытаясь что-то отыскать.

- Гарри, можно с тобой поговорить?

- Нет, я занят.

- Гарри, пожалуйста – Перед Поттером стояла Гермиона Грейнджер, она переминалась с ноги на ногу и не находя себе места смотрела прямо на парня.

- Нет, я не общаюсь с предателями.

- Гарри прости меня!

- Нет, я целую неделю провел в больничном крыле и что-то я не припомню чтобы ты приходила меня навестить. Наверное, у тебя было много важных дел. Не правда ли? – После этих слов Гарри оторвал взгляд от книги и посмотрел на Гермиону скривив похабную ухмылку.

- Вы вероятно мисс Грейнджер на столько уверовали в свою правоту и в то, что вы умнее всех, решили, раз вашего друга не убили то его можно и не навешать, ведь он – Обманщик, который ради славы ввязался в опасное соревнование – или как вы там говорили.

- Чтож спешу вас проинформировать, что у вас больше нет друга, теперь вы снова стали всего лишь магловской зазнайкой без друзей и приятелей, способной только зубрить книги и не способной на по-настоящему могущественное волшебство.

- А теперь прошу меня простить, меня ждут дела. – после этой фразы Гарри заметил, как у входа в библиотеку стоит Дафна и явно не может решить зайти ей или сбежать пока Поттер ее не заметил. Нужно ее обрадовать, тем фактом что я ее вижу и ей больше не нужно ломать голову над этим поистине серьезным вопросом. И Гарри направился в сторону Дафны.

2.Новый день

Гарри проснулся, но в комнате уже никого не было, бывшие друзья не разбудили его, но он не видел в этом ничего страшного, как говорится «меньше грязи, чище воздух». Собравшись, Поттер отправился в большой зал.

Быстро позавтракав Гарри решил прогуляться и навестить Хагрида. Пройдя пару метров по тропинке, он увидел знакомое лицо, Флер Делакур.

- Мисс Делакур какая приятная встреча. Позвольте представится – Гарольд Джеймс Поттер. К моему глубочайшему сожалению, нам так и не удалось пообщаться в комнате чемпионов.

- Доброе утро! Очень рада с вами познакомится Гарри.

- Как вам Англия мисс Делакур?

- Холодно – Как-то грустно сказала девушка.

- Не беспокойтесь миледи, я понимаю о чем вы – Гарри загадочно подмигнул.

- Не хотите ли вы присоединится к моему, скажем так, кружку по интересам, потренируемся в магии, пошпыняем неугодных?

- Хаха. Я с радостью присоединюсь Гарри

- Отлично, Время первого собрания сообщу в ближайшее время Хорошего дня Флер – Гарри еще раз подмигнул девушке и пошел в сторону хижины Хагрида.

Погода выдалась прохладной и Флер стоя по небольшим ветерком и падающем ей на волосы снегом еще некоторое время смотрела вслед уходящему парню, что-то в нем ее зацепило. В Гарри Поттере она заметила уверенность в себе и какую-то силу, вокруг него будто вились магия и могущество, и он никак не отреагировал на ее природное очарование, как будто его и нет вовсе. Определенно очень интересный волшебник.

Все это время, из-за дерева неподалёку, за этим небольшим событием наблюдал бывший друг Гарри Поттера Рон «Предатель крови» Уизли и судя по его лицу он вовсе не был рад тому, что его старый друг познакомился с симпатичной девушкой.

Гарри тем временем постучал в дверь хижины и ему открыл дверь его самый первый и преданный друг Рубеус Хагрид.

- Хагрид привет, как дела?

- Гарри привет, проходи скорее, чаю будешь с кексами? Сам испек.

- Давай.

- Гарри ты же теперь освобожден от уроков, как участник турнира?

- Да, но я хочу посетить темные искусства и трансфигурацию с чарами.

- Молодец Гарри, нужно учится, знания в нашем мире пригодятся.

И так Гарри с Хагридом пили чай с кексами и болтали о всяких мелочах около часа, а затем Гарри отправился на первый урок по защите от темных искусств у нового преподавателя Аластора Грюма.

Подойдя к классу Гарри увидел студентов своего факультета и Слизерина, все было как обычно каждые кучковались на расстоянии друг от друга. Однако Гарри уловил странность некоторого события, Рон Уизли стоял отдельно от всех и как Гарри появился занервничал и стал как-то странно на него смотреть.

Стоило Гарри подойти к остальным студентам, его бывший друг предатель направился к нему и сразу стал бредить.

- Гарри почему ты общаешься с нашими противниками? Почему ты уводишь у меня девушку? Почему? Почему? Почему? - В общем цыпленок начал кудахтать и верещать.

- Окстись предатель крови. Не твое дело что делает представитель древнейшего и благороднейшего рода в свободное время. Иди поплачься мамочки в юбку о том, что у Гарри хватило мозгов обойти защиту кубка, а ты даже не решился попытаться. Жалкий трус. Цыплёнок. Твое место под моим ботинком смерд – Гарри прекрасно знал, что подобные слова выведут Уизли из себя и он хотел, чтобы это произошло, нужно преподать хороший урок этому жалкому тупице. Гарри Поттера не предают, а если пытаются, то сразу покидают этот прекрасный мир. Как жаль, что сейчас мы в Хогвартсе, подумал Гарри.

Рыжий дурак весь надулся и покраснел. Выхватив палочку, он послал какое-то заклинание в Гарри. Гарри увернулся от первого, второго заклинания, а затем атаковал сам. Самого простого Депульсо хватило чтобы рыжий отлетел к стене и послышался хруст сломанных костей. Подойдя к поверженному предателю Гарри толкнул пафосную речь на весь коридор:

- Никто не смеет меня предавать цыплёнок. Ты жалок и никчемен, ты недостоин называться волшебником, даже маглы могут дать достойный отпор. Ты позор своей семьи Уизли. Не подходи ко мне если не хочешь отправится к праотцам жалкий ублюдок.

- Семперсортия. Подуши этого идиота немного, но не убивай. Пусть обделается от страха. Хахаха – На весь коридор раздался пробирающий до костей ужасный змеиный смех Гарри Поттера.

Все окружающие смотрели на дуэль с интересом, а когда Гарри победил с помощью всего одного заклинания с восторгом. Однако, когда он вызвал змею и что-то ей сказал после чего змея начала душить Рональда Уизли. Абсолютно все студенты присутствующие при этом событии смотрели на происходящее с первобытным ужасом и страхом. После этого события все стали боятся Гарри Поттера, а студенты Слизерина уважать. На их факультете даже прошел слух что Гарри Поттер на самом деле наследник Слизерина.

- Випера Эванеско – Послышалось откуда-то со стороны кабинета и змея исчезла.

- Что здесь происходит? Мистер Поттер не хотите рассказать?

- Ничего необычного профессор Грюм, всего лишь дружеская беседа – Посмотрев на учителя Гарри улыбнулся милейшей улыбкой, однако в его глазах был виден холод.

- Ладно… Все в класс!

- И так министерство считает, что я должен научить вас защищаться, я так не считаю, темные маги не будут бросаться в вас заклятием заплетающихся ног. Нет. Я считаю, что вы должны знать то, с чем столкнетесь. Сегодня мы изучим непростительные заклинания. Кто знает, что это такое?

- Да мисс Грейнджер.

- Непростительные заклятия, это заклятия, которые запрещены их нельзя использовать.

- Очень плохо мисс Грейнджер, минус 20 баллов с Грифиндора.

- Кто-нибудь знает, что это?

- Мистер Поттер может быть вы расскажите нам?

- Конечно профессор. Непростительные заклинания, это те заклинания, которые по мнению некоторых уважаемых волшебников влияют на саму душу и могут оставить после использования разрушительные последствия не только на заклинаемом, но и на заклинателе.

- Правильно мистер Поттер, весьма интересная теория. Нечто похожего придерживается директор Дамблдор.

- Мистер Поттер, может быть, вы знаете какое-нибудь из этих заклинаний?

- Конечно профессор – некоторые заметили какой жуткой улыбкой улыбнулся в этот момент Поттер.

- Одним из таких заклинаний является Круцио.

- Правильно мистер Поттер, для чего оно предназначено?

- По общепризнанному мнению оно предназначено для пыток людей, его воздействие оказывает разрушительные последствия на жертву, причиняет ужасную боль, при длительном воздействии повреждает разум. Однако его также можно использовать, если необходимо добыть информацию, если вы понимаете, о чём я – Гарри жутковато подмигнул Грейнджер, которая смотрела на него разинув рот от удивления в познаниях своего друга в этом вопросе.

- Весьма любопытное мнение мистер Поттер.

- Могу рассказать и про другие заклятия.

- Давайте дадим возможность вашим одноклассникам блеснуть знаниями.

- Без проблем давайте.

Грюм посмотрел на Поттера немного странно и принялся искать следующего студента способного ответить на его вопрос

- Мистер Малфой, возможно, вы нам подскажите?

- Есть еще одно, Империо.

- Да, да ваш отец знаком с ним да. Расскажите нам что оно делает.

- Оно порабощает разум волшебника и превращает его в послушную марионетку.

- Верно мистер Малфой.

- Кто скажет нам про последнее?

- Да мисс Гринграсс.

- Авада Кедавра, убивающее проклятие.

- Верно мисс Гринграсс, верно.

— Это заклятие самое опасное, оно убивает, не отрывает ногу или руку, а просто убивает, не остается ни каких следов, просто труп, просто убийство. От этого заклятия нельзя защитится, нельзя спастись с помощью щита или отвести его в сторону, вы можете либо отскочить в сторону, поставить перед собой хомяка или трансфигурировать укрытие.

- Вы молодец мисс Гринграсс. Помните одно, применение любого из этих заклинаний, это прямой билет в Азкабан в один конец. Не рекомендую вам когда-либо их использовать, убить своего врага можно и простым заклинанием левитации или чем-то подобным.

- Ладно на сегодня закончим, напишите к следующему уроку эссе о непростительных заклинаниях на три свитка.

- Все все проваливайте отсюда, вас ожидает Снейп.

***

- Моя прекрасная Дафна какой прекрасный день неправда ли? – Поттер догнал Дафну Гринграсс в коридоре по пути к классу зельеварения.

- Поттер что тебе от меня нужно? - Дафна окинула Гарри недовольным взглядом, на что он ослепительно улыбнулся и пристроившись с лева от нее продолжил путь до класса.

- Вы ранили меня в самое сердце мисс Гринграсс – Гарри театрально приложил руки к сердцу и посмотрел на Дафну глазами кота из Шрека.

Шедшая рядом с Дафной подруга Трейси Девис прыснула от смеха и как-то странно посмотрела на Гарри и Дафну, и специально отстала от них.

- Откуда такие познания в темной магии моя прекрасная Дафна?

- А откуда они у тебя Поттер?

- Прочитал в библиотеке – после этой фразы Гарри загадочно улыбнулся.

- Ага как же в библиотеке. Там же ты вычитал, как правильно добывать информацию?

- Такое можно узнать только с помощью практики – Гарри улыбнулся самой милой улыбкой, отчего Дафна на секунду испугалась его.

- Расслабься прекрасна Дафна, тебе нечего опасаться. И почему мы раньше не общались, ты очень интересная девушка – Гарри подмигнул ей.

- Я хочу организовать небольшой кружок, скажем так, где мы сможем потренироваться в использовании магии, обменятся интересными знаниями и все в таком духе, приглашаю тебя присоединится.

- А кто еще будет в твоем кружке?

- Ты первая кого я пригласил. Можно еще пригласить Лавгуд, Лонгботома, твою сестру и все наверное

- Интересный выбор. Хорошо, я приду.

— Вот и славненько я сообщу тебе лично место и время первого собрания – Гарри очаровательно подмигнул и направился к окну недалеко от кабинета зельеварения.

Дафна вздохнула с облегчением, новый Поттер ей нравился, но в тоже время временами немного пугал ее. Интересно что он задумал?

Для чего ему создавать какой-то кружок? И если он обладает знаниями, которым не учат в школе, зачем ему делится ими? Вопросы только прибавлялись.

- Заходите в класс – Голос профессора Снейпа отвлек Дафну от размышлений, и она зашла в класс.

Дафна прошла и селя за стол, но вместо Трейси рядом с ней сел Поттер и нагло подмигнул ей, после чего как ни в чем не бывало уставился на Снейпа и стал делать вил, что внимает все то, о чем говорит профессор. Наглый полукровка, пронеслась мысль в голове Дафны.

- Мистер Поттер вы видимо забыли, где вы обычно сидите, мистер Уизли ждет не дождется вас иначе он расплавит котел в первую секунду приготовления зелий.

- Что вы профессор, представителям уважаемых и благородных семейств негоже находится так близко к предателям крови, к тому же мисс Гринграсс наверняка не помешают мои великолепные познания в искусстве зельеварения – Поттер нагло улыбнулся и посмотрел прямо на Снейпа, отчего у того задергался глаз, но скорее всего он начал дёргаться на моменте, когда Поттер вещал про свои великолепные знания, которых раньше особо не наблюдалось.

Дафна в это время просто хлопала ресницами наблюдая за этим представлением устроенным Поттером непонятно с какой целью, что-то в нем всё-таки изменилось, он стал каким-то более открытым и уверенным в себе, приоделся как подобает чистокровным волшебникам, на нем уже не было этих магловских кроссовок, теперь он был одет в рубаху, брюки и туфли, а поверх на нем была факультетская мантия и даже на нее он применил какие-то чары, из-за которых она стало смотреться как-то более солидно.

- Допустим мистер Поттер мы поверим вам, если вы накосячите сразу отправитесь назад, как вы выразились к предателю крови – злобно оскалился Снейп.

- Без проблем профессор.

На удивление урок прошел хорошо, и Дафна с Гарри сварили лучшее зелье, от чего на лице грязнокровки Грейнджер отчетливо видна была зависть, а Снейп не мог понять как бездарный Поттер вдруг стал лучшим студентом в зельеварении.

***

- Ну что друзья, я рад что мы все сегодня собрались здесь, как я понимаю у вас не возникло проблем с поиском и проходом в выручай комнату, отлично. Давайте проведем тренировочную дуэль чтобы понять на каких уровнях мы все находимся и как нам работать дальше.

Спустя два часа

- Чтож друзья у меня есть что вам сказать, мисс Дафна Гринграсс показала себя очень хорошо она продержалась против меня дольше всех, ваши навыки моя прекрасная Дафна внушают уважение.

- Да уж лучше всех, ты выбил меня из игры спустя минуту.

— Это очень хороший показатель.

- Гарри, где ты вообще научился так колдовать? Используя простые заклинания, ты все равно меня победил.

- Однажды моя прекрасная Дафна возможно я посвящу тебя в эту тайну – Гарри очаровательно улыбнулся девушке и перешел к обсуждению результатов других дуэлей.

- Астория тоже справилась очень хорошо. Не переставай тренироваться и к совершеннолетию ты станешь очень могущественной ведьмой.

- Спасибо Гарри – лучезарно улыбнулась девочка.

- Невил, друг мой тебе просто необходимо купить новую палочку, этим мы займемся сразу, как только отправимся в Хогсмид и никаких отнекиваний, считай, что это мой тебе подарок на рождество.

- Луна ты молодец продолжай тонироваться и достигнешь хороших результатов.

- Спасибо Гарри. Ты изменился, как будто ты теперь не только ты – Загадочно проговорила Луна.

- Так ладно. Мы все провели это время весьма продуктивно, время следующей встречи сообщу немного позднее.

На выходе из выручай комнаты Гарри подошел к сестрам Гринграсс

- Дамы вас проводить? – Спросил Гарри и очаровательно улыбнулся, посмотрев на девушек. Дафна посмотрела на него таким взглядом будто готова прямо тут убить его и прикопать под первой попавшейся березкой. А Астория, наблюдая за этой сценой весело рассмеялась попрощалась с Гарри и потащила сестру в сторону слизеринских общежитий.

Да уж женщины подумал Гарри и пошел прогуляться.

3. Рутина

- Гарри, поговори со мной, ведь я твоя подруга!

- Невилл, ты слышал? Как будто крыса пищит?

- Гарри, прости меня, я не поверила тебе сразу, я ошиблась.

- Невилл, слышишь, какой-то звук, кто-то говорит?

- Гарри, может не надо так, поговори с ней, Гермиона ведь была твоей подругой.

- Невилл, мой дрогой друг Невилл, разве друзья поступают так как поступила она? – Не дав Невиллу ответить Гарри продолжил.

- Правильно Невилл не поступают. Следовательно она мне не друг, а просто крыса, которая затесалась в моих рядах, но ничего страшного, хорошо, что эта оплошность вовремя раскрылась и мы смогли это исправить.

Даже не посмотрев в сторону Гермионы, Гарри обошел ее стороной и пошел в сторону большого зала потянув за собой Невилла. Ему было все равно, что говорит его бывшая подруга, его не трогали ее слезы. Он видел в ней лишь предательницу, а давать второй шанс предателям Гарри Поттер не намерен. Всех предателей ждет один конец, их ждет смерть. Грязнокровке повезло, что она в Хогвартсе.

Завтрак прошел как обычно, затем уроки. Гуляя вечером по замку Гарри увидел Малфоя, он шел один, очень подозрительно, куда делись его амбалы?

- Драко, мальчик мой – Гарри направился в сторону Малфоя широко улыбаясь.

- Поттер, что тебе нужно?

- Мне? Ничего. А что нужно тебе? Ты куда-то идешь после наступления комендантского часа, один, без своих увальней. Ты что-то задумал мой скользкий друг?

Гарри от души насладился видом побледневшего Малфоя, он определенно догадывается или по крайней мере начинает догадываться о том, о чем пока что обществу знать не стоит.

- Драко, Драко ты же знаешь, что после отбоя нельзя ходить по замку. Как поживает твой отец? Предплечье не беспокоит его? Как там твоя мать? Эх, жаль, представляю какого это остаться одному, что она будет делать, когда вы с папашей покинете этот мир. Эх. Эх какая жалость.

- До встречи мой скользкий друг – ссс.

И как не в чем небывало Гарри развернулся и направился в сторону грифиндорской гостиной, не обращая внимания на бледного как тень Малфоя и не замечая страха и отчаяния, затаившегося в глубине его души.

На следующее утро

- Гарри вставай.

- Невилл отстань.

- Гарри ты просил разбудить тебя. Сегодня второе собрание нашего клуба.

- Все, встаю, встаю.

Проснувшись и быстро закончив все утренние приготовления Гарри нацепив свою дежурную ухмылку, двинулся вместе с Невиллом к выручай комнате.

- И так друзья приветствую всех вас на нашей второй встречи. Сегодня хочу начать с представления нового участника нашей славной компании. Флер Делакур прошу любить и жаловать. Эта прекрасная девушка теперь является частью нашей дружной компании. Она также как и все мы хочет произвести обмен знаниями, поучаствовать в наших увлекательных дружеских дуэлях, улучшить свои магические навыки скажем так.

Парой дней ранее:

- Флер как я рад тебя видеть. Ты сводня невероятно красива, впрочем, как и всегда – Гарри подмигнул девушке.

- Гарри привет, куда идешь? – Флер не подала виду, что ей понравилось приветствие Поттера, однако легкий румянец выдавал ее настоящие эмоции.

- Ищу Невилла, хочу обсудить с ним дату следующей встречи нашего клуба.

- Флер хочешь присоединится к нам? Вступить скажем в наше небольшое сообщество, дуэли, обмен знаниями, веселье и все такое.

- Почему бы и нет, я согласна Гарри.

- Вот и славненько я сообщу тебе время встречи чуть позже. Всего хорошего Флер. Пока. – Гарри отправился дальше на поиски своего товарища.

Конец.

- И так друзья начнем опять с серии дуэлей, так как в нашем клубе появилась Флёр, вы можете подчерпнуть из нашей с ней дуэли достаточно много новых знаний и полезных заклинаний.

Гарри взмахом руки создал купол в центре выручай комнаты образовав что-то наподобие арены Колизея. Флер и Гарри отошли в противоположные стороны арены.

- Флер используй любые заклинания, которые тебе известны.

- Хорошо Гарри. Но потом не плачь.

- Давай Флер покажем детишкам что такое настоящая магия – После этих слов Гарри резко отошел в сторону предвидя первую атаку девушки.

И послал в ее сторону невербальный экспелиармус. Флер с лёгкостью его отбила. Судя по уверенности, которая исходит от девушки она ожидает быстрой победы всё-таки разница в возрасте, а следовательно, и в освоенном материале должна дать свои плоды. Однако Гарри опять сменил позицию и в этот раз он начал хаотично трансгресировать по арене просто выматывая девушку и выводя из себя, улыбаясь ей своей улыбочкой, которую очень хотелось стереть с его наглого лица.

- Флер вижу ты уже устала, может хочешь сдастся?

- Не дождёшься – крикнула девушка и кинула в Поттера очень мощную бомбарду.

Однако в этот раз Гарри не сдвинулся с места, и девушка испугалась, что заклинание может убить его. Но Гарри поймал огненный шар рукой и бросил его обратно в девушку посылая следом с десяток непонятных ей заклинаний, девушке показалась, что в этой связке она заметила костедробитель. Девушке пришлось резко отпрыгнуть в сторону, у нее не было шанса блокировать все заклинания, она была поражена умениями парня, отразить бомбарду простым взмахом руки, при этом не произнося никаких слов.

- Флер, моя дорогая сдавайся или ты хочешь продолжить наше увлекательное мероприятие -ссс – девушка услышала голос Поттера, но он не был тем приятным и красивым, как тогда, когда он делал ей комплименты, нет в это раз она слышала жуткий шипящий голос, пробирающий до костей, голос похожий на змеиное шипение, настолько пугающий что она на мгновение готова была бросить палочку и молить о пощаде. Хорошо, что девушка быстро пришла в себя и кинула связку заклинаний в сторону от куда исходил голос.

- Молодец Флер я в тебе не сомневался – донесся до нее реплика Поттера, в этот раз его голос снова был нормальным.

К сожалению, девушки она не разу не попала в него он просто исчезал и бросал в нее какие-то простые школьные заклинания типа депульсо или его любимого экспелиармуса.

Однако эта детская игра быстро закончилась, когда парень появился прямо перед девушкой и вытянув руку притянул ее палочку посылая в ответ простой петрификус. Так быстро, в один момент, без возможности защитится Флер еще никогда не проигрывала, хотя в свой школе она была одной из лучащих в боевой магии и будем откровенны репутация Хогвартса уже давно пробила дно, так откуда четырнадцатилетний парень обладает такими магическими умениями. Кто научил? Эти мысли не покидали девушка даже тогда, когда Гарри объяснял всем остальным прошедшую дуэль и отвечал на вопросы ребят.

- И так друзья как вам дуэль?

- Круто Гарри, это было невероятно.

- Очень захватывающе.

- Гарри, где ты научился так колдовать? Ты использовал простые заклинания, но иногда ты колдовал так как будто тебе не четырнадцать лет, а ка минимум лет шестьдесят.

- Моя прекрасная Дафна, любопытство это очень хорошо, возможно я даже отвечу на твои вопросы однажды, когда мы будем в более близких отношениях, если ты понимаешь о чем я – Гарри подмигнул девушке, чем ввел ее в смятение и продолжил отвечать на другие вопросы.

- Дафна признай Гарри тебе как минимум интересен – добавила Астория, смотря на сестру.

- Астория хоть ты не начинай – страдальческим голосом сказала Дафна и стала дальше смотреть на то, как Гарри проводит их маленькое собрание.

Какое-то время спустя

- Ладно друзья на сегодня достаточно, вы все хорошо поработали, продолжим на следующей неделе.

На выходе из комнаты Гарри догнал Флер Делакур.

- Флер спасибо что согласилась прийти и помогла мне провести увлекательную дуэль, мы смогли продемонстрировать что-то более интересное чем то, чему учать в этой школе.

- Гарри скажи мне, где ты научился так колдовать?

- Флер… - Однако Гарри не успел продолжить.

- Гарри не прикидывайся клоуном или ловеласом кем ты предстал перед мисс Гринграсс. Скажи мне правду, я уже почти закончила Шармбатон, но никогда не видела, чтобы кто-то мог отражать что то серьезно просто взмахом руки, возможно ваш директор Дамблдор способен на такое и бабушка рассказывала мне, что в свое время Гриндевальд способен был творить по-настоящему могущественные чары. Гарри и то шипение, когда ты требовал, чтобы я сдалась, что это было? Тот голос был очень пугающий он пробирал как будто до костей, проникал в саму душу. Кто ты Гарри Поттер?

- Не переживай Флер, тебе нечего опасаться, я не причиню тебе вреда, к тому же я надеюсь мы подружимся – Гарри улыбнулся девушке светлой улыбкой и ушел из выручай комнаты, так и не ответив не на один из ее вопросов.

По пути в большой зал на ужин

Гарри это был просто великолепно, ты ведь научишь нас сражаться так же круто – Гарри с Невиллом шли на ужин и обсуждали утреннюю встречу их кружка.

- Невилл, друг мой, я думаю, что уже к концу этого года ты будешь удивлен результатами своих трудов на наших собраниях, а к концу обучения вы все сможете назвать себя великими волшебниками нашего поколения – Гарри похлопал Невилла по плечу и они зашли в большой зал.

Гарри в течении всего ужина замечал на себе несколько взглядов, один был заинтересованный, однако когда Гарри смотрел на Дафну она сразу отводила взгляд будто бы она не смотрела на него минуту назад, а второй была Флер она смотрела на Поттера немного испуганно и при пересечении взглядов в ее глазах читался страх хотя она и пыталась его скрыть.

«Эх, возможно нужно было быть немного сдержаннее, что же поделать» - подумал Поттер и принялся поглощать ужин, не обращая внимания на прожигающие его спину взгляды.

Так и проходили будни героя магической Британии, уроки, занятия с друзьями, попытки общения с мисс Гринграсс, рутина уже начала утомлять Гарри Поттера, однако все закончилось. Пришло время первого испытания. Пришло время сразится с драконом.

4. Дракон

Собрания клуба Поттера проходили практически каждый день, все друзья пытались помочь Гарри подготовиться к первому испытанию. Временами юноша жалел, что рассказал своим друзьям то, что он увидел в лесу вместе с Хагридом. Это было поистине великолепное и в то же время пугающее зрелище, драконы завораживали своей мощью и величием. Гарри начали посещать мысли, которых он прежде не замечал, мысли об уважении силы, о желании силы, о желании обладать силой и возвысится над всеми остальными, желание покорить этот мир. На секунду Гарри даже засомневался в себе, но практически сразу отбросил упаднические мысли и решил следовать своим целям. Как говорится — Кто как не он!

Утро дня первого испытания

Гарри рано проснулся и как раз прогуливался по территории школы, он увидел, как навстречу ему идет мисс Гринграсс

- Дафна, какая приятная встреча! — Гарри лучезарно улыбнулся.

- Привет Гарри. Тебя ищет Макгонагл. — Дафна выглядела неуверенной и немного нервной.

- Дафна как поживаешь? Может хочешь сходить со мной в Хогсмид? — Гарри улыбнулся и подошел ближе к девушке.

Девушка рассмеялась и ударила Поттера кулаком в плечо

- Гарри я схожу с тобой в Хогсмид, главное не дай дракону себя съесть — смеясь молодежь пошла в сторону места проведения первого испытания

Первое испытание

- Мистер Поттер поторопитесь – Макгонагл затолкала Поттера в шатер, а сама пошла искать директора.

Внутри находились все чемпионы и очевидно они ждали не только прихода Гарри Поттера, но и Крауча с Дамблдором, кто должен ведь им рассказать о сути испытания.

- Флер, Седрик, Виктор, приветствую вас – Гарри кивнул остальным чемпионам и с видом полностью расслабленного человека стал ожидать директора.

Однако кто-то нарушил покой чемпионов.

- Все уже здесь, замечательно, сделаем пару кадров для прессы – в шатер ввалилась Скиттер со своим прихвостнем.

Виктор хотел выпроводить раздражающую всех журналистку, но его опередили.

- Мисс Скиттер, какой неприятный сюрприз – Гарри посмотрел женщине прямо в глаза и улыбнулся, улыбка его была больше похожа на оскал зверя перед тем, как прокусить добыче шею.

Журналистка на минуту оцепенела, однако быстро пришла в себя.

- Мистер Поттер, может начнем с вас? – Скиттер улыбнулась своей мерзкой улыбочкой.

- Я так не думаю – после Этих слов Поттер взмахнул рукой и перед журналисткой появилась огромная змея, шипя на нее и пробуя на вкус воздух.

- Мисс Скиттер вы верно плохо учились в школе и не научились понимать простые вещи, это шатер чемпионов и их друзей – Гарри заметил подглядывающую с улицы Дафну и подмигнул ей.

Или вы думали, что здесь собрались всякие идиоты? – змея стала подползать все ближе и ближе, а журналисты уже почти покинули шатер, но на кого-то наткнулись на выходе из шатра.

- Директор, рад вас видеть – Гарри широко улыбнулся вошедшему директору как будто не происходит ничего необычного.

- Гарри, мальчик мой, что сдесь происходит? – Дамблдор прекрасно понимал, что происходит и у него возникли перед глазами неприятные ассоциации и воспоминания о похожем мальчике, которого он учил около пятидесяти лет назад. Но старый маг не хотел верить, что Гарри дитя света опустился во тьму и он надеялся, что мальчик развеет его опасения.

- Ничего необычного господин директор, журналисты забылись и решили что можно вторгаться туда куда не следует – змея опять зашипела на бледную как простыня Скиттер.

- Я им всего лишь доступно объяснил, что так делать не следует. Вы все поняли? – увидев кивающих журналистов Гарри усмехнулся и развеял змею.

- Вот и славненько! – Гарри широко улыбнулся и повернулся к директору.

- Профессор все было под контролем, это так небольшое представление для большего убеждения. Конфетку? – неизвестно откуда Поттер достал пакет любимых лимонных долек директора и протянул его Дамблдору.

***

Директор видя это ребячество решил отбросить свои опасения, всё-таки Гарри отличается от Тома, в нем есть свет, тяга к жизни а не разрушениям. Директор наблюдал за своим студентом особенно пристально после инцидента произошедшего после озвучивания имен чемпионов, на Гарри кто-то напал, мальчик неделю пролежал в больничном крыле без сознания и были даже опасения, что он может не очнутся, однако он пришел в себя, это был уже не тот Гарри, мальчик изменился, в нем стала ощущаться тьма, но в этом нет ничего удивительного он можно сказать вернулся из мертвых. К сожалению, нападавшего найти не удалось, хорошо, что больше нападений не было. Дамблдор наблюдал, некоторые моменты происходившие с Гарри его пугали, Аластор рассказывал, про отличные успехи юного Поттера на своих уроках, Минерва и Филиус тоже были полны восхищения и предсказывали Гарри прекрасное будущее. Однако сила, которая неожиданно появилась у мальчика и умения, которыми он стал обладать, пугали директора, было видно, что мальчик колдует так, будто учился этому десятилетиями и столько же оттачивал навыки. С ним определенно что-то произошло после нападения. Шрам на лбу мальчика стал блеклым и почти исчез, что это значит? Дамблдор догадывался о том, что его предыдущий ученик не умер в Хэллоуин восемьдесят первого года. Но что же с ним стало? Куда он исчез? Эти вопросы мучали директора каждый день на протяжении последних лет. Он изучил множество темнейших фолиантов и манускриптов, глаза Альбуса видели такое, что он никогда видеть не хотел. Годы поисков и размышлений привели старого мага к одному единственному выводу, Том Марволо Реддл, больше известный как Лорд Волан-де-Морт, создал крестражи. И судя по дальнейшим исследованиям стало понятно, что он создал не один крестраж, а больше, намного больше. Судя по всему, последним крестражем был маленький Гарри. Альбус десять лет искал способ как уничтожить крестраж или хотябы перенести его, не навредив мальчику. Однако его поиски не увенчались успехом. Было только два способа уничтожить крестраж в ребенке. Убить его. И была небольшая надежда на то, что если мальчика убьет сам Темный Лорд тогда будет вероятность, что будет уничтожен крестраж, а мальчик выживет. Но все решилось само собой и весьма удачно, как думал директор, видимо после огромного стресса от предательства друзей, когда кубок назначил Гарри четвертым чемпионом и перенесенного нападения сразу после привели к тому что организм мальчика боролся за жизнь и в ходе каких-то метаморфоз, которые Албус не особо понимал, крестраж был поглощён душой мальчика, видимо при поглощении осколка души Темного Лорда юный Гарри получил доступ к силе и умениям темного мага. Это событие и изменило мальчика, он стал более скрытным, недоверчивым и в целом стал сильно напоминать Альбусу Тома, однако Гарри остался способен дружить, любить и видеть свет. Дамблдора сильно порадовало то, что после разрыва со старыми друзьями Гарри не ушел в себя, а стал больше общаться с Невиллом Лонгботтомом и Луной Лавгуд, до директора так же дошли слухи об организации некого клуба по интересам, где Гарри помогает своим друзьям лучше понять магическое искусство. Также Дамблдора порадовало то, что Гарри проявляет интерес к юной мисс Гринграсс, это событие подтверждало то, что Гарри способен любить. Все это очень сильно обнадежило старого мага, позволив ему отбросить опасения на счет Гарри и просто жить, и смотреть в будущее немного увереннее и спокойнее. Однако на самом деле все было намного сложнее, чем понимал Великий Светлый маг, душа мальчика не просто поглотила осколок Темного Лорда, произошел некий симбиоз душ, Том Реддл был невероятно могущественным волшебником и душа еще юного хоть и подающего надежды мальчика не смогла полностью без последствий для себя поглотить осколок. Души слились, ни одна не смогла полностью поглотить вторую, произошло некое подобие объединения двух разных, хоть и похожих душ в одну, родилась новая душа, душа способная добиться величия, душа, не разделяющая мир на черное и белое, душа способная идти к своей цели несмотря ни на что. Гарри Поттер после этого события остался все тем же Гарри Поттером, но в тоже время уже не просто Гарри Поттером.

Всего этого Дамблдор не знал, и он со спокойным сердцем убедил себя, что Гарри все тоже Гарри каким он был раньше, всего лишь немного повзрослел возможно переоценил некоторые жизненные моменты.

***

- Спасибо Гарри, с радостью съем пару, а возможно и немного больше лимонных долек. – Директор взял предложенное лакомство и вместе с Поттером стал есть свои любимые конфеты.

- И так чемпионы … - Крауч объяснил суть испытания, раздал драконов и шоу началось.

Первым испытание прошел Седрик Диггори, дальше были Флер и Виктор. Настала очередь Поттера.

Гарри, широко расправив плечи вышел на арену, толпа молчала, они не понимали, что он будет делать. Предыдущие чемпионы сразу переходили к делу, Поттер же просто смотрел на дракона и шел в его сторону. И тут все услышали усиленное в разы мощным сонорусом змеиное шипение, исходящее от героя.

- Подчинись мне дракон, я твой повелитель.

- Говорящий, я никому не подчиняюсь.

- Мне не нужны твои яйца, среди них есть одно поддельное, я хочу забрать его.

- Не пытайся меня обмануть человек.

Гарри понял, что уговаривать дракона бесполезно и слишком долго, он поднялся в воздух не используя метлу и у него в руке появилась палочка.

- Даю тебе последний шанс дракон, отойди или ты умрешь.

- Никогда – Проревел дракон и кинулся в сторону Поттера поливая его огнём.

Толпа зрителей до этого пребывающая в тишине и ужасе взорвалась воплем, когда дракон атаковал их героя.

Однако их опасения были напрасны, Гарри левой рукой создал и поддерживал щит, а правой используя палочку сам поливал дракона пламенем, он не использовал никаких заклинаний, Поттер использовал магию намерения, он хотел, чтобы струя огня атаковала дракона и магия, подчиняясь его воле исполнила задуманное.

Битва дракона и волшебника была захватывающей и одновременно пугающей своей мощью. Люди впервые увидели перед собой не героя детских сказок и легенд об убийстве темного лорда, а настоящего великого волшебника современности, способного силой мысли повелевать стихией. Волшебника, который может сравнится по силе с самим Дамблдором. Волшебника, которого с сегодняшнего дня одни начали уважать, а другие боятся.

Дракон был повержен, а Гарри Поттер под ликующий рев толпы покинул арену с яйцом в руках.

В шатре чемпионов его ожидали Макгонагл и Дафна Гринграсс.

- Мистер Поттер вы били великолепны, я очень горда обучать такого ученика. – было видно, что профессор говорит искренне.

- Спасибо профессор, это все ваша заслуга, где как не на уроках мы знакомимся с увлекательным миром магии. – Гарри тепло улыбнулся женщине и подошёл к другой ожидающей его персоне.

- Мисс Гринграсс, я очень рад что вы здесь. – Гарри подмигнул девушке.

- Гарри, ты был великолепен, я думала, что дракон сжег тебя в начале… - девушка находилась под впечатлением.

- Дафна, я величайший волшебник современности, меня нее победить какому-то жалкому дракону – Гарри самоуверенно расправил плечи и улыбнулся.

- Ты переживала за меня? Да? Я прав? Я очень польщен, что такую прекрасную девушку волнует моя скромная персона – Гарри взял девушку за руку и они направились в сторону школы.

Гарри узнал лишь вечером от Невилла, что ему поставили высший бал на испытании, даже Каркаров поставил десять из десяти, видимо решил не портить отношения с будущим Альбусом Дамблдором или юноша напомнил ему кого-то еще, этого увы мы не узнаем.

5. Интересное знакомство

Вечер после первого испытания выдался очень насыщенным, все хотели лично поздравить четвертого чемпиона, кто-то от чистого сердца, радуясь за однокурсника, кто-то из корыстных побуждений, видя каким могуществом обладает Гарри Поттер, более ушлые студенты понимали, в будущем многое будет зависеть от слова Поттера и сейчас выдался подходящий момент наладить отношения с героем магической Британии.

Гарри понимал для чего происходят все эти расшаркивания, люди боятся его или пытаются использовать в своих целях, однако он тоже может получить выгоду от этих взаимоотношений.

Расставшись с Дафной Гарри пошел прогуляться по территории школы, недавно он разговаривал со своим другом Невиллом, поведавшем ему о его успехах. Гарри не сомневался в том, что он вышел победителем на первом испытании. Однако все это было второстепенно, деньги у него и так были, известность тоже, единственное что он мог получить от участия в этом турнире, это полезные знакомства и он мог продемонстрировать некую часть своего магического мастерства окружающим.

Вдруг Гарри увидел девушку, одиноко стоящую около дерева, парню стало любопытно что она там делает и почему одна и Гарри решил узнать.

- Привет, как дела? — спросил Гарри подходя к девушке.

- О Гарри привет. — девушкой оказалась Сьюзен Боунс, племянница небезызвестной начальницы ДМП Амелии Боунс.

- Сьюзен, кого-то ждешь? — Гарри сделал участливое лицо.

- Да, мою тетю, она сегодня в Хогвартсе, пришла посмотреть первое испытание. — ответила девушка.

- Я много слышал о твоей тете... — Гарри не успел закончить свою мысль, его прервали легким покашливанием.

- И что же вы обо мне слышали мистер Поттер? — Гарри услышал у себя за спиной приятный женский голос отдающий нотками явно присущим людям обладающим большой властью.

- Только хорошее миледи. — Поттер не растерявшись развернулся, улыбнулся женщине своей самой обаятельной улыбкой и поцеловал ее руку будто он с пеленок является примерным аристократом.

Амелия явно не была введена в заблуждение подобными маневрами Поттера, но все же оценила его умение держатся и вести себя в приличном обществе.

- Мистер Поттер хочу поздравить вас с успешным прохождением первого испытания, должна сказать, вы были великолепны, ваше понимание магии впечатляет. — Амелия позволила себе легкую искреннюю улыбку.

- Благодарю мисс Боунс, ваши слова много значат для меня. Не каждый день тебя хвалит не только руководитель ДМП, но и такая очаровательная женщина. — Гарри невинно улыбнулся.

Смотревшая за диалогом своей тети и своего одноклассника со стороны, Сьюзен явно пребывала в шоке. Поттер не просто разговаривал с ее тетей не опасаясь ее, а еще и умудрялся заигрывать с ней. После этого ее жизнь уже не будет прежней.

- Мисс Боунс, я наслышан о вашем мастерстве в боевой магии, не хотите ли провести со мной дружескую дуэль? Скажем на рождество в следующем году? — Такого вопроса или скорее предложения замаскированного под вопрос явно не ожидали услышать не Амелия не ее племянница. Судя по всему Сьюзен утратила нить беседы после того как Гарри начал засыпать ее тетю комплиментами. Однако Амелия все еще с некоторым подозрением относилась к тому к чему в итоге вел суть диалога мистер Поттер.

- Мистер Поттер, а вы уверенны что готовы к такого рода дуэли? — С небольшой улыбкой спросила Амелия.

- Сейчас возможно нет мисс Боунс. — с улыбкой ответил женщине Поттер — Но к следующему году я постараюсь соответствовать, а возможно даже превзойду своего оппонента — подмигнув добавил Гарри.

Тут глаза Гарри зацепились за большого черного пса который смотрел на него из соседних кустов и он понял, что Сириус приходил поддержать его.

- Дамы был очень рад с вами пообщаться, мисс Боунс очень рад нашему с вами знакомству, Сьюзен присоединяйся к моему клубу, дату сообщу через пару дней. Пока пока. — и после этих слов Гарри помахал рукой девушкам и прыгающей походкой направился в сторону хижины Хагрида, дав знак собаке следовать за ним.

Подойдя к хижине Сириус обернулся человеком, Хагрида явно не было дома и в округе никто не бродил.

- Сириус, я очень рад тебя видеть! — сказал Гарри подходя и обнимая крестного.

- Гарри, привет. Ты был великолепен на турнире, задал жару этим старикам хе хе хе — Сказал Сириус и похлопал Гарри по плечу.

- Благодарю. — усмехнулся Поттер.

- Я видел как ты общался с Амелией и ее племянницей. — лукаво подмигнул Сириус.

- Вижу идешь по стопам своего крестного, но знай я все еще лучший дамский угодник. — Сириус и Гарри рассмеялись.

- Я просто пообщался с симпатичной женщиной, к то муже такое знакомство может оказаться весьма полезным в будущем. — Гарри назидательно поднял палец вверх и они опять рассмеялись.

Гарри проболтал с Сириусом около часа или больше, после чего отправился на ужин в большой зал.

Когда двери большого зала распахнулись все разговоры стихли и люди обернулись смотря на того кто зашел, этим человеком оказался Гарри Поттер. Абсолютно все взгляды были устремлены на него, какие-то были наполнены уважением, другие откровенным страхом, а некоторые смотрели на него изучающе, наверняка просчитывая будет ли выгодно попытаться завести с ним близкое знакомство.

Гарри же все эти взгляды абсолютно не смущали, однако его интересовало что о нем после испытания думают конкретные личности, он нашел Альбуса Дамблдора сидящего на своем привычном троне и испытал облегчение, когда увидел, что директор смотрел на него так же как и всегда безо всякой угрозы или опасения, он смотрел на своего студента и был рад тем успехам, которых он добился. Ну а Северус Снейп смотрел явно с ненавистью, впрочем как и всегда, но в этот раз Гарри разглядел в его взгляде еще и каплю страха, которую тот явно пытался скрыть. Гарри усмехнулся смотря прямо в глаза зельевара и пошел за свой стол ужинать и получать поздравления от своих одноклассников, демонстративно игнорируя существование Уизли и Грейнджер. Он сел рядом с Невиллом и Полумной и спустя каких-то пять минут уже весело о чем-то с ними переговаривался.

6. Будни

Первая неделя после блестящего результата Гарри Поттера га первом испытании прошла весьма интересно, отбоя от вновь появившихся поклонников не было отбоя, каждый стремился попасть на глаза, напомнить о себе или просто завести знакомство с героем магической Британии, Гарри вся эта ситуация очень веселила, люди, которые еще месяц назад считали его мошенником, сегодня заискивают перед ним, притворяются как будто они всегда верили в него, сегодня все считают Гарри чемпионом Хогвартса, они видят у кого есть шансы победить на турнире.

Гарри проводил собрания своего клуба, приглашал новых членов, обучал своих друзей магии. Две недели активного участия в жизни клуба привели к очень позитивным результатам. Гарри еще больше укрепил дружеское общение внутри клуба, также пустил ростки своего влияния и самое важное, он собрал всех, кого хотел пригласить в сообщество. В итоге в клубе состоят: Гарри Поттер, Невилл Лонгботом, Луна Лавгуд, Флер Делакур, Сьюзен Боунс, Астория и Дафна Гринграсс, Блейз Забини.

Гарри Поттер начал формировать круг своих ближайших сторонников, а общее дело, особенно обучение магии как нельзя кстати подходит для целей юного мага.

Однажды вечером

Гарри шел в гостиную грифиндора как увидел, что ему на встречу кто-то очень быстро бежит. Это была Астория, девочка была вся в слезах, она бежала, не разбирая дороги и не видя никого перед собой, пока не врезалась в Поттера, когда она осознала, что на кого-то наткнулась, было видно, что девочка очень испугалась, она не сразу поняла, что перед ней стоит Гарри и смотрит пронзительно в ее глаза.

- Астория, привет. «Что случилось?» — спросил Гарри девушку спокойным голосом излучающим тепло и безопасность.

- Гарри … — девушка была напугана, когда столкнулась с человеком, но когда поняла что это Гарри и никакая опасность ей не грозит уткнулась ему в плечо и расплакалась, из нее вырвалось вся боль сегодняшнего вечера, весь стресс и страх который она сегодня испытала.

Астория не смогла ничего рассказать, она была напугана и при попытке что-либо сказать впадала в еще большую истерику и Гарри решил не тревожить подругу еще больше, пока он помогал девушке дойти до слизеринского общежития, парень тщательно просмотрел события последних часов в разуме девушки, так чтобы она ничего не заметили и то что он увидел ему совершенно не понравилось, Гарри был зол.

- Астория, мы пришли, назови пароль я отведу тебя к сестре, тебе нужно отдохнуть и помощь Дафны тебе не помешает. — Гарри смотрел на девочку заплаканную и такую беззащитную и в нем закипал гнев, как они посмели…

- Хорошо — тихо проговорила Астория.

- Слизерин величайший волшебник — сказала девушка и проход в гостиную открылся.

Все слизеринцы стразу устремили свой взор на открывшийся проход и были сильно удивлены, когда увидели Поттера, а когда заметили рядом с ним заплаканную Асторию уже были готовы вступится за свою студентку. Однако по взгляду парня полному гнева и могильного холода они поняли, что все немного сложнее чем им показалось сначала.

- Позовите Дафну — раздался голос Поттера, не предполагающий каких-либо вопросов и просьб.

Спустя пару минут прибежала Дафна увидела сестру и Гарри и сразу кинулась к Астории и обняла ее. Сердце Дафны пропустило пару ударов, когда она почувствовала, как ее плечо намокло и она различила плачущие звуки сестры и еще крепче обняла ее, смотря на Гарри и ожидая ответа на невысказанный вопрос.

- Позаботься о сестре, завтра за завтраком все объясню. - сказал Гарри, погладил Асторию по плечу и покинул гостиную слизерина.

Полчаса спустя — один из коридоров замка

Близнецы Уизли и их друг Дин Томас шли по коридору и что-то очень оживленно обсуждали, когда всех их троих откинуло мощным экспульсо. Их раскидало по разным концам коридора, в сознании остался только один близнец и как только он открыл глаза увидел перед собой Поттера, излучающего ауру смерти, он был в гневе, и близнец понимал, что ему ни чего хорошего не грозит.

- Как вы посмели отбросы напасть на моего человека — прошипел Поттер пробирающем до костей больше похожем на шипение змеи голосом.

Эверте статум — прошипел Поттер и близнец откинуло в противоположную стену.

От Гарри в разные стороны расходился гнев и тьма, он с трудом сдерживался от реализации плана по убийству подонков.

То что избранный увидел в памяти Астории поразило его до глубины души и привело в первобытную ярость, он никогда не думал что с ним на факультете учатся такие отбросы способные на такие грязные поступки, слава Мерлину Астория атаковала этих идиотов теми заклинаниями которым Гарри ее обучил и успела убежать пока не случилось необратимое.

Все же Гарри решил покарать ублюдков, подобное нельзя оставлять безнаказанные, особенно когда пытаются причинить вред его людям.

Гарри знатно подпортил здоровье этой троице и использовал костедробительное заклинание минимум двадцать раз на каждом из них после чего, пока они были еще в сознании сказал — Вы запомните этот урок на долго мерзкие предатели крови. В следующий раз вы умрете. - на мгновение у Гарри глаза полыхнули багряным цветом. После чего Гарри бросил их лежать в их же блевотине и покинул забытый коридор.

На утро в большом зале не хватало трех студентов грифиндора, а Гарри Поттер сидел за слизеринским столом в компании сестер Гринграсс.

- Астория, как ты? - спросил Гарри искренне беспокоясь за самочувствие подруги.

- Все хорошо Гарри. Спасибо. — сказала девушка и посмотрела на Гарри с благодарностью.

- Я разобрался с ними — сказал Гарри невзначай и продолжил есть сосиску запивая ее тыквенным соком.

Больше за завтраком не было никаких разговоров, слизеринцы поглядывали на Поттера с уважением, хоть они и не знали, что произошло, но они видели, как он помог одной из них и этого было достаточно.

После завтрака Дафна отправила Асторию поболтать с Трейси под присмотром Забини, а сама пошла с Гарри до класса зельеварения по пути желая всё-таки узнать, что вчера произошло, Астория ничего не рассказала, она проплакала весь вечер и почти всю ночь уснув только под утро, а утром Дафна не стала снова ее беспокоить расспросами.

- Гарри, что произошло с моей сестрой? - спросила девушка, останавливая Поттера.

- На нее напали — ответил ей Гарри взмахом руки создавая вокруг них защиту от подслушивания.

- Кто и что они сделали? - Дафна сильно испугалась, услышав ответ.

- Близнецы Уизли и чертов Дин Томас — сказал Гарри голосом, переходящим в ужасное змеиное шипение, но парень быстро взял себя в руки.

- Они особо ничего не успели сделать, только напали на Асторию, но она быстро среагировала и отбилась от них после чего сразу убежала, я встретил ее бегущей в коридоре, но я думаю что она поняла ,что эти ублюдки планировали с ней сделать, то как она выглядела, напуганная, заплаканная, бедная Астория, как они посмели — в конце Гарри опять начал переходить на шипение и он как будто уже больше рассуждал вслух.

- Что они хотели сделать? - упавшим голосом спросила Дафна, боясь услышать подтверждение своим опасениям.

- Это уже неважно, сейчас они наверняка валяются в больничном крыле и вряд ли быстро покинут его — голос Гарри был наполнен темным торжеством и хотя Дафна была рада, что ее друг помог ее сестре, но в тоже время то как Гарри говорил об этом ее напугало.

Утро, большой зал, Альбус Дамблдор и другие

- Альбус, почему Гарри завтракает со слизеринцами и где близнецы Уизли? - Минерва Макгонагл явно была еще не в курсе последних новостей.

- Близнецы и их друг в больничном крыле Минерва, Поппи позаботится о них — печальным голосом сказал директор.

- Что сучилось? - воскликнула Макгонагл.

- На них кто-то напал, Перси нашел их утром в одном из коридоров Хогвартса — ответил Дамблдор, однако Минерва почувствовала, что он что-то недоговаривает.

- Альбус, что произошло?

- Я получил четкое послание Минерва, они напали на мисс Гринграсс и похоже собирались не просто заколдовать ее на выплёвывание слизняков, они собирались сделать недопустимое — голос Дамблдора наполнился силой и гневом.

- Мне передали, что если они не будут отчислены с лишением палочек, то Азкабан им покажется курортом, их убьют и сделают это самым жестоким образом.

- Но как, они были хорошими детьми, шутили над всеми, да, но никогда не заходили так далеко. - Минерва была в ужасе от того, кого она на самом деле обучала все эти годы.

- Кто напал на них Альбус?

- Я думаю если ты посмотришь на мисс Гринграсс и на то кто в последнее время появился в ее окружении или правильнее будет сказать тот в чьем окружении появилась она сама, ты поймешь кто защитил юную девушку. - после этих слов взгляд Дамблдора устремился на Гарри Поттера и хоть директор и не одобрял методов которые использовал Гарри, он был рад, что мальчик защитил свою подругу и не дал ее в обиду.

- Мистер Поттер — прошептала Макгонагл проследив за тем на кого устремился взгляд Дамблдора.

- Да Минерва, юный Гарри вступился за свою подругу и как он сам передал мне покарал ублюдков. - после этих слов Макгонагл вздрогнула.

- Минеива, я буду вынужден их отчислить.

- Альбус, ты думаешь Гарри убьет их?

- Не знаю, возможно с ними случится несчастный случай или их тела просто найдут в каком-нибудь коридоре, я не знаю, но в любом случае следов оставлено не будет, а мне не хотелось бы чтобы мои студенты умирали. — Это решение далось директору не легко, он как будто постарел лет на десять.

- Сегодня поговорю с Гарри и завтра утром объявлю об отчислении трех студентов. - Альбус встал из-за стола и пошел в свой кабинет.

Вечер этого же дня

Гарри сидел в гостиной грифиндора и читал книгу по темной магии, которую ему подарила Дафна, книга была очень старой и редкой, вероятно она очень долго хранилась в семье Гринграсс. В какой-то момент прямо на открытую книгу упала записка, в которой было написано «Гарри прошу прийти в мой кабинет сегодня в 19.30 директор Дамблдор. p.s. Лимонная долька.»

19.30 вход в кабинет Дамблдора.

- Лимонная долька — как только Гарри назвал пароль, гаргулья пропустила его и Гарри поднялся по винтовой лестнице к двери кабинета и простучав в нее услышал — Гарри входи.

- Добрый вечер Гарри — сказал Дамблдор сидя на кресле за своим столом и смотря на гостя поверх своих очков половинок.

- Здравствуйте профессор — Гарри начал осматривать кабинет, ему всегда очень нравился кабинет Дамблдора, то как он был обставлен всякими интересными приборами.

- Присаживайся. Чаю?

- Да, спасибо профессор — Гарри сел в кресло напротив Дамблдора взял чашку чая и стал ждать, когда профессор начнет диалог.

- Гарри ты напал на близнецов? - Дамблдор пристально посмотрел Гарри в глаза.

- Да профессор, но это вы, итак, знаете не так ли? - Гарри посмотрел на Дамблдора и улыбнулся, отчего директор непроизвольно вспомнил другого похожего студента, но сражу же отогнал от себя эти мысли.

- Вы видели в их памяти, что они хотели сделать с моей подругой, их необходимо было наказать, простое снятие баллов и бесполезные отработки у Филча явно не те меры, которые необходимо было применить. Не так ли директор? - Гарри приподнял бровь и стал ждать ответа Дамблдора.

- Да, но Гарри ты применил против них темную магию и серьезно ранил. Неужели необходимо было так действовать?

- Необходимо действовать жестче! - припечатал Поттер.

- Но, к сожалению, мы в школе и здесь более серьезные меры будет применить несколько сложнее. - Гарри отпил, еще немного чая из кружки.

- Гарри люди заслуживают второй шанс, может не стоит их отчислять? Возможно, они поймут, что такое поведение недопустимо. - Дамблдор понимал, что ему вряд ли удастся убедить в этом Гарри.

- Нет. Второй шанс дается не всем. Опустившимся на уровень живых второй шанс становится недоступен. Я надеюсь, вы примете правильные меры директор и эти идиоты отправятся по домам, а не кормить червей. - после этой фразы Гарри поставил чашку на стол, попрощался с Дамблдором и пошел к себе.

Альбус Дамблдор еще долго размышлял и анализировал прошедшую с Гарри беседу. Ему не нравилось, что мальчик стал настолько жестоким, но его душу грело то, что Гарри не использует силу во зло, он использует ее чтобы защитить своих друзей. Но его все равно грызли сомнения и старые воспоминания, однако старый маг не готов был пойти против Поттера и тем самым потерять его доверие и расположение, к тому же три идиота все равно пытались совершить ужасный поступок за который нет прощения и хорошо что сними разобрался Гарри а не отец девочки, тогда в лучшем случае они отправились бы в Азкабан, а может и вовсе как сказал Гарри «кормить червей». Директор принял решение, утром Хогвартс потрясет новость, новость, которая заставит задуматься, а знаем ли мы тек, кого думаем, что знаем уже много лет.

7. Второе испытание

Наступил день второго испытания, проснувшись рано утром Гарри решил всё-таки отрыть яйцо, чтобы подтвердить свою догадку. Искупавшись в роскошной ванне старост вместе с яйцом и поболтав с призраком плаксы Миртл, он оказался прав. Придётся нырнуть в озеро.

После утренних ванн Гарри решил прогуляться возле школы. Задумавшись, он и не заметил, как с кем-то столкнулся.

- Гарри, мальчик мой, как ты? – этим кем-то оказался никто иной как Альбус Дамблдор.

- Простите профессор, все хорошо, я просто задумался и не заметил куда шел. – Гарри пришел в себя и даже не мог сходу вспомнить, о чем он думал.

- Ничего страшного мальчик мой. Скажи мне ты уже разгадал секрет яйца? – Дамблдор смотрел на мальчика с какой-то усталой улыбкой, он стал уже слишком стар и устал терять своих студентов в бесконечном цикле насилия.

- Конечно профессор я все понял и готов пройти испытание – с веселой улыбкой ответил Гарри.

- Единственное профессор я не знаю кого мне нужно будет спасти из озера – задумчиво смотря на Дамблдора сказал Поттер.

- Это не важно Гарри, в любом случае ты справишься, мы все верим в тебя – Дамблдор похлопал Гарри по плечу и пошел дальше по тропинке в сторону Хогвартса.

Гарри посмотрел вслед профессору несколько секунд и пошел навестить Хагрида.

За несколько часов до начала испытания

- Гарри, ты чего такой кислый? - рядом на диван плюхнулся Невилл.

- Невилл, скажи мне, кто для меня дороже всего? - Гарри спросил, смотря на камин задумчивым взглядом.

- Даже не знаю, а почему ты спросил?

- На сегодняшнем испытании я должен буду спасти из озера того, кто мне дороже всего, но кто это я пока не понял.

***

Трибуны взорвались аплодисментами, когда чемпионы вышли и приготовились приступить к испытанию. Первой в озеро нырнула Флер, следом Седрик, Виктор и наконец Гарри Поттер.

Гарри взлетел немного вверх и обернувшись черным дымом на огромной скорости погрузился в озеро. В это время трибуны находились в безмолвии, никто не хлопал, не кричал слова поддержки любимым чемпионам, люди были напуганы произошедшим, многие из находившихся застали времена войны с Волан-де-Мортом, и они помнят, что таким способом перемещения любили пользоваться пожиратели, вселяя ужас в сердца своих жертв. Люди никак не могли поверить и осознать, что их чемпион, их герой не гнушается использовать такую магию, но никто ничего не сказал, страх сковал их сердца, а затем отпустил и толпа стала ликовать окрыленная чувством турнира.

Гарри, погрузившись в воду опять стал собой и использовав простое заклинание головного пузыря поплыл туда, где он предполагал находятся заложники, по пути он увидел, как Флер окружила толпа русалок, девушка неплохо держалась, но вряд ли она справится сама. Так же Гарри увидел проплывающего Седрика и помахал ему рукой увидев на нем тоже заклинание головного пузыря.

Приблизившись к поселению русалок Гарри наткнулся на тех, кого чемпионам необходимо спасти. Гарри осознал, что он глупец раз не понял сразу кого организаторы выберут в качестве заложника, ей оказалась Дафна Гринграсс, ну конечно, с ней и с Невиллом он общался больше всего после разрыва со своими прежними друзьями.

Освободив девушку и обхватив ее одной рукой Гарри проплыл пару метров и вспомнив о Флер решил захватить еще и ее сестру, всё-таки раз девушки так долго нет, значит она не справилась с атаковавшими ее русалками. Взмахом руки Гарри освободил маленькую девочку и притянув ее к себе вновь обратившись черным дымом взмыл вверх.

Толпа взорвалась аплодисментами, когда черный дым на берегу развеялся и на его месте появился Гарри Поттер, державший Дафну Гринграсс и еще одну девушку. Девушки уже очнулись и маленькую девочку сразу обняла Флер Делакур засыпая Поттера словами благодарности. Дафна стояла немного выбитая из себя не совсем понимая, что происходит.

- Ну что Дафна кажется я тебя спас - самодовольно усмехнулся Поттер.

- Не забывай, что на дно озера меня засунули из-за тебя – возмущённая девушка ткнула пальцем парню в грудь.

- Спокойно моя милая Дафна, можем сходить в Хогсмид, выпьем пару кружек сливочного пива. – Гарри обнял девушку, и они начали отдалятся от места проведения испытания.

Недалеко от Хогвартса их перехватила Макгонагл и им пришлось отправится на осмотр к мадам Помфри, после того как профессор убедилась лично в том, что молодежь дошла до медведьмы она отправилась искать Дамблдора.

Первой из испытания выбыла Флер, не справившись с русалками. За ней на прибыл Диггори вместе с Чанг. Гарри Поттер осуществил триумфальный вылет из озера третьим захватив с собой двух заложников.

Единственными кто ещё не выплыл из озера был Виктор Крам и его цель Гермиона Грейнджер. Когда профессор Макгонагл нашла Дамблдора он выглядел очень опечаленным.

- Альбус, что произошло? – Минерве не понравилось, как выглядел Дамблдор.

- Минерва, мистер Крам и мисс Грейнджер не выбрались из озера. - в этот момент Дамблдор стал действительно выглядеть на свой возраст.

- Похоже, когда Виктор плыл на поверхность с мисс Грейнджер, его атаковали русалки, их тела нашли на дне озера. – директор опечалено вздохнул.

- Альбус, как такое произошло? – Макгонагл схватилась за сердце.

- Не знаю Минерва, они не должны были никого трогать. – Дамблдор действительно не мог понять, как такое произошло.

- Что же теперь будет Альбус? Виктор был звездой квиддича, будет огромный скандал. – Минерва начала говорить, очень быстро явно прибывая в шоке от услышанного.

- Несомненно будет, Корнелиус держит нос по ветру, мы еще не до конца выяснили что стало с мистером Крамом как министр уже начал давать указания найти, и наказать виновных и как я понял он собирается созвать пресс-конференцию и объявить это все несчастным случаем, всё-таки турнир не игрушки для детей. – Дамблдору не нравилось, как наплевательски ко всему отнесся Фадж, но возможно министру удастся замять ситуацию.

- Хорошо, что с мистером Поттером все хорошо. - тихо сказала Макгонагл.

Гарри тем временем сидел в палатке на осмотре у медведьмы и весело болтал с друзьями.

8. Новый рассвет

Гарри проснулся в хорошем расположении духа, вечером после посещения медпункта он с друзьями всё-таки отправился в Хогсмид пропустить по кружке сливочного пива, школьники весь вечер болтали, веселились, делились своими впечатлениями, и все поздравляли своего друга Гарри с успешным прохождением второго испытания. Друзья так и не узнали в тот вечер, о том, что не все чемпионы выбрались из озера.

Гарри проснулся, умылся подождал в гостиной Невилла, и они вместе отправились в большой зал на завтрак.

- Невилл, дружище, согласись я крут – жизнерадостно воскликнул Гарри.

- Несомненно Гарри – ответил Невилл со смехом.

Весело переговариваясь два друга, зашли в большой зал и направились к столу своего факультета собираясь вкусно позавтракать.

Усевшись за стол, друзья, продолжая разговаривать принялись завтракать, однако вскоре Невилл обратил внимание на то, что болгары сидят непривычно тихо и некоторые грифиндорцы кажутся немного нервным, а также за завтраком Невилл не обнаружил вечно пытающуюся всех поучать Грейнджер. Все это ему показалось весьма странным, однако видя то, что Гарри не придает этому всему особого значения тоже решил выкинуть лишние размышления из головы и продолжил есть.

Дождавшись, когда все студенты закончат завтракать Дамблдор, встал и направился к своему привычному месту, с которого он обычно делает объявления и все студенты, заметив вставшего с кресла директора принялись ждать что он им расскажет.

- Студенты, приветствую всех вас на за этим прекрасным завтраком – начал свою речь профессор.

- Мне очень жаль, что в это прекрасное утро я вынужден сообщить вам печальные вести. Как вы все наверняка знаете вчера проходило второе испытание турнира трех волшебников на котором студенты Хогвартса показали себя с очень хорошей стороны, мисс Делакур, к сожалению, повезло меньше, но мы гордимся всеми вами. К сожалению, не все чемпионы смогли пройти испытание живыми… - после этих слов весь большой зал погрузился в тишину.

- Всеми нами любимый Виктор Крам восходящая звезда квиддича, к моему глубочайшему сожалению, не смог выбраться из озера. Он умер и вместе с ним также нашли и того, кого он должен был спасти из глубин озера, Гермиона Грейнджер одна из лучших студенток Хогвартса была также найдена мертвой. Хогвартс горюет в месте с их близкими, объявляю сегодняшний день днем траура по погибшим волшебникам и желаю нам всем сил и терпения. – закончив речь Дамблдор вернулся за свое кресло.

После произнесенной Дамблдором речи большой зал затих, с лиц студентов в миг пропало царившее на них еще десять минут назад веселье и ощущение непосредственности. Дети испугались, они в полной мере осознали что турнир трех волшебников это не какое-то развлечение а настоящее состязание взрослых волшебников в ходе которого умирают люди но что еще более печальное в нем умирают не только взрослые волшебники хоть и молодые но все же взрослые но и дети их однокурсники такие как Гермиона Грейнджер, которая никому особо не нравилась и никто не горел желанием с ней особо общаться разве что когда хотели списать какое-либо задание к следующему уроку так же с ней никто не дружил кроме Рональда Уизли и Гарри Поттера, с которым однако она умудрилась рассорится в начале года из-за ее неприятного характера но все же девочка была одной из них она училась с ними с первого курса и детям было искренне жаль ее даже таким как Драко Малфой и Пенси Паркинсон, которые всегда задирали девочку при любом удобном случае даже они были опечалены тем что произошло. Но что на самом деле зацепило абсолютно всех в Хогвартсе так это смерть чемпиона Виктора Крама звезду квиддича того кому пророчили победу в этом турнире ведь он был не просто студентом он был студентом Дурмстранга школы в которой официально изучают темные искусства многие верили что он знает такие чары, которые простым студентам Хогвартса и не снились однако реальность оказалась жестокой молодой человек умер так и не выбравшись из озера он не просто умер он не спас заложника которого должен был спасти и в итоге Хогвартс горевал о потери двух магов в этот день.

Дамблдор был и сам очень опечален произошедшими событиями он и подумать не мог что так тщательно организованный турнир приведет к гибели студентов. «Видимо годы берут свое, пора дать дорогу молодым» подумал про себя директор.

Тем временем большой зал

- Гарри, ты слышал? Крам и Гермиона погибли, какой ужас! – воскликнул Невилл.

- Да Невилл подобные вещи иногда случаются – без особых эмоций произнес Поттер.

Невиллу такое отношение друга к произошедшим событиям показалось весьма странным, но он был настолько поражен услышанной новостью, что не стал задумываться над поведением товарища.

Самому же Гарри было интересно как на такую новость отреагирует его подруга Дафна и посмотрев на стол слизерина он увидел девушку пребывающую явно не в лучшем состоянии, хоть она и не любила Грейнджер всё-таки Гарри надеялся, что это событие сильно не заденет Гринграсс.

- Невилл, я пойду к Дафне встретимся позже – и встав из-за стола Гарри направился к слизеринцам.

- Дафна привет – мягко поприветствовав девушку Гарри подождав пока какой-то парень подвинется сел рядом с подругой.

- Как ты? – спросил он, положив руку подруге на плечо.

- А, нормально. – ответила девушка явно приврав.

- Что тебя беспокоит? – участливо поинтересовался Гарри.

- Гарри, Гермиона умерла, как? Она ведь училась вместе с нами! – воскликнула Дафна и быстро оглядевшись притихла.

- Не беспокойся Дафна, это всего лишь стечение обстоятельств, она была выбрана в качестве цели Крама и видимо он не справился. – сказал Гарри пытаясь успокоить подругу.

- Неужели в тебе ничего не всколыхнула ее гибель? Она ведь была твоей подругой целых три года Гарри! – Дафна опять начала впадать в истерику.

- Я, конечно, опечален подобными событиями Дафна, но она меня предала и это было даже на благо ведь после моего разрыва с этими псевдодрузьями я прозрел и у меня появились новые друзья – к концу своей реплики Гарри подмигнул девушке.

- Гарри мне безусловно приятно знать, что ты считаешь меня другом. – девушка немного засмущалась.

- Вот и славно! – воскликнул Гарри.

- Дафна, давай после уроков сходим в Хогсмид повеселимся. – Гарри лучезарно улыбнулся девушке и не дождавшись согласия пошел к выходу из большого зала, где его уже ждал Невилл для того, чтобы отправится на первый урок.

9. Веселые будни

На утро после похода в Хогсмид с Дафной Гарри был полон энергии и у него появилось много планов которые он очень захотел реализовать. Нужно срочно собрать клуб Поттера и провести пару уроков, укрепить дух товарищества так сказать. Быстро умывшись Гарри пошел в большой зал, в котором он собирался сообщить всем своим друзьям место и время встречи клуба.

- Флер, какая приятная встреча. – поприветствовав подругу Гарри сел рядом с ней и принялся накладывать завтрак.

- Привет Гарри – девушка мило улыбнулась и продолжила болтать с подругой.

Гарри тем временем осматривал большой зал пытаясь найти остальных своих друзей. Ему сразу бросилось в глаза как сильно Хогвартс погряз в депрессии после гибели Крама и Грейнджер особенно сильно подобная атмосфера витала около болгар, которые практически молились на своего товарища и никак не могли свыкнутся с мыслю, что он больше не с ними. Однако сам Гарри не видел в этом ничего того, что требовало бы повышенного внимания к этой ситуации как говорится такое случается.

- Флер, мы давно не собирались нашим небольшим клубам по интересам предлагаю встретится сегодня после обеда. – Гарри стал смотреть прямо на девушку ожидая ответа.

- Хорошо. Гарри, я хочу пригласить двух своих подруг, та не против? – девушка выжидательно посмотрела на Поттера.

- Конечно приводи, я буду только рад. – и Гарри действительно будет рад, новые сторонники сами идут к нему в руки.

Еще немного поговорив с Флер Гарри наконец обнаружив Луну с Невиллом двинулся к ним.

- Привет ребята, как поживаете? – спросив со странной интонацией Гарри присел рядом с друзьями.

- Привет Гарри, нормально, ты какой-то странный – немного смутившись проговорил Невилл.

- Гарри Поттер ты хочешь нам что-то сказать – вместо приветствия сказала Луна.

- Да, сегодня проводим наше небольшое собрание после обеда. До встречи. – встав Гарри направился к выходу из большого зала, заметив, как минуту назад из него вышли Дафна и Астория.

Очередное собрание клуба Поттера

- Приветствую вас друзья сегодня мы собрались с вами здесь для того, чтобы стать сильнее, для того чтобы обрести могущество. Однажды настанут времена, когда нам всем будет необходимо сделать выбор, выбор, который может порой показаться весьма неоднозначным, возможно даже неправильным, но его сделать будет необходимо, но просто сделать выбор будет недостаточно необходимо быть достойным сделанного выбора. – переведя дыхание Гарри осмотрел стоявших перед ним будущих сторонников и продолжил свою речь.

- Сегодня мы начнем изучать настоящую магию, магию с помощью которой вы сможете совершать поистине великие деяния, магию, которую боятся использовать простые смертные. – Гарри посмотрел на своих людей со зловещей улыбкой.

- Друзья сегодня наш клуб расширяется, нашу дружную компанию пополнят две прекрасные девушки. – Гарри выжидательно посмотрел на Флер, намекая чтобы она представила своих подруг.

- Да – Флер быстро вышла из замешательства, в котором прибывала пока Гарри говорил, она явно не на такую встречу рассчитывала сегодня.

- Ребята, хочу познакомить вас со своими подругами Франческой и Эмилией…

Флер представила своих подруг и ребята начали дружно поглощать знания, которыми их одаривал Гарри. Занятие выдалось весьма плодотворным, подруги флер всем понравились и им самим очень понравилось принимать участие в подобном собрании, они и представить не могли что местная знаменитость Гарри Поттер настолько искусный волшебник всё-таки слухи об упадке образовательного процесса в Хогвартсе широко распространились за пределы Британии, а возможно и за пределы Европы.

Сама же Флер после окончания собрания пребывала в весьма смешанных чувствах, до этого дня она видела Гарри весьма сильным волшебником, не сказать что ребенком, но всё-таки весьма юным и добрым парнем, однако сегодня она увидела в нем нечто совершенно другое и намного сильнее ее испугало не то, что Гарри скорее всего не тот кем его все видят а то, что все его друзья внимают любому его слову и готовы следовать за ним как за своим лидером и делать то, что он скажет им делать и скорее всего большинство даже не будут отягощены моральными думами о правильности содеянного, ведь как можно сомневаться в том, что говорить мальчик который выжил.

Сам же Гарри Поттер был доволен результатом полученным по окончанию сегодняшней встречи, он увидел, что его друзья верят в него и что самое главное верят ему однако он заметил некоторое смятение и сомнение в глазах Флер Делакур всё-таки она старше него самого и всех его друзей и вероятно у нее больше мозгов чем у этих олухов наверняка она что-то подозревает, о чем-то задумывается, но Гарри был уверен, что в итоге она поддержит его нужно просто начать чаще с ней общаться.

Вечер того же дня большой зал

- Невилл как тебе наше сегодняшнее собрание? – спросил Гарри смотря на преподавательский стол.

- Очень круто Гарри! Мы узнали столько новых заклинаний, признаюсь честно я не ожидал что наш кружок принесет действительно столько пользы. – Гарри видел, что Невилл говорит от чистого сердца и остался доволен мнением друга.

- А тебе Луна? – Гарри выжидающе посмотрел на девушку.

- Было интересно Гарри Поттер, подруги Флер оказались очень хорошими девочками, похоже мы можем с ними подружится. – все это время Луна смотрела как будто бы в никуда.

- Да, думаю они неплохие люди. – сказал Гарри немного подозрительно смотря на Луну.

Гарри все чаще посещали мысли что его кажущуюся на первый взгляд недалекой подруга на самом деле не так проста и она, как минимум видит и знает больше, чем остальные. На счет же остальных друзей он испытывал полную уверенность в том, что как минимум в решающий момент они будут на его стороне а большинство из них в принципе будут на его стороне.

Время шло, дни пролетали незаметно Гарри продолжал встречаться с друзьями в рамках своего клуба, с некоторыми он виделся намного чаще среди них были Невилл, Дафна и Флер. Они отдыхали, веселились, проводили время как обычные студенты. Время третьего испытания все приближалось, день, когда многое изменится подходил все ближе.

10. Третье испытание

Друзья, всех приветствую! Был небольшой завал, но ничего скоро события в книге будут разворачиваться более активно)

Так же выпускаю новую книгу на бусти)

В Имладрисе произошло поистине знаменательное событие, родился первый эльф за долгие столетия, новая надежда угасающего народа, существо способное изменить судьбу Средиземья.

Сын эльфийской чародейки и нуменорского короля, дитя двух народов способное обрести величие, способное подарить эльфам второй шанс.

Но каков будет этот шанс, чего достигнут эльфы под предводительством своего нового короля, мира и процветания для Средиземья или погрузят его в новую пучину воин и страха.

Наступил день третьего испытания, все чемпионы собрались в шатре у поля для квиддича, которое организаторы превратили в огромный лабиринт. Людо Бэгмен что-то рассказывал про процесс прохождения испытания и про что-то еще, Гарри его особо не слушал, в это время он просто ел булки, которые стащил из большого зала и что-то насвистывал, многие поглядывали на него с непониманием того, как он может быть таким расслабленным. Сам же Гарри не беспокоился о том, как закончится турнир, он знал, что победит, а если нет, то ничего страшного у него и так много денег и призовая тысяча галеонов никак повлияет на его финансовое состояние.

Кажется, испытание началось Людо отправил Гарри первого зайти в лабиринт и когда он появился на стадионе трибуны загудели. В процессе прохождения испытаний турнира Гарри часто удивлял зрителей и не всегда в лучшем смысле, но он все равно остался их героем и когда людям была продемонстрирована не бывалая магическая сила избранного они уверовали в своего чемпиона еще больше. Также и другие чемпионы видели силу своего соперника и боялись его разве что Флер Делакур могла напасаться мистера Поттера ведь они вроде как стали друзьями. В ходе турнира Гарри Поттер открылся всем с новой стороны раньше никто и предположить не мог о том что мальчик обладает такой огромной силой и магическими знаниями все были уверены что он простой обычный волшебник которому просто как-то повезло выжить в ту ночь когда Волан-де-Морт пришел убить его, однако все были сильно удивлены увидев не маленького мальчика кидающего экспелиармусы, а могущественного волшебника способного победить дракона. Простые волшебники были рады такому повороту событий ведь это означало то, что Гарри Поттер действительно и избранный и он защитит их от темных сил, если они снова попытаются выйти из тени. Однако помимо обывателей существуют еще и те, кто видит в могущественном избранном угрозу, угрозу своей власти, угрозу своему возможному приходу к власти или просто угрозу так как у него есть сила.

Гарри зашел в лабиринт и начал идти он не бежал не искал и не думал в какую сторону ему повернуть на очередной развилке он просто знал чувствовал куда ему нужно идти он чувствовал магию кубка и просто шел в том направлении где по его мнению находится кубок и если кто-то вставал у него на пути, пауки и другие твари, от них он просто избавлялся, легким движением руки отрубая их головы. Он видел, как Флер сражалась с пауками и, полагая, что она справится с таким простым противником, двинулся дальше к своей цели. Практически подойдя к кубку, его догнал Седрик и был сразу отправлен в нокаут, легким остолбенеем. Почти взявшись за кубок Гарри почувствовал что-то необычное предчувствие возможно, но он всеже решил рискнуть и взявшись за кубок исчез.

Появившись на каком-то кладбище Гарри убедился в своей правоте, кубок был портключем. Оглядевшись вокруг Гарри все больше погружался в подозрения все вокруг было похоже на хорошо подготовленный спектакль, даже скорее это все смахивало на подготовку к темному ритуалу. Гарри увидел, как в его сторону от особняка шел толстый крысы-подобный человек, он его сразу узнал, Питер Петтигрю, предатель, ускользнувший от избранного год назад.

- Питер, какая встреча – воскликнул Поттер, наводя на крысу палочку.

- Кого ты там тащишь трусливая крыса? – Гарри продолжал пристально и в тоже время с нескрываемым превосходством смотреть на крысу.

- Гарри Поттер… – прозвучал шипящий голос со стороны Петтигрю, но это явно говорила не крыса.

- Долго же я ждал этого дня. Хватай его Хвост. – крикнул младенец на руках Петтигрю.

- Круцио – выкрикнул Поттер, как только услышал приказ маленького уродца.

Петтигрю упал и начал орать и корчится в адских муках, пытаясь не выронить младенца. Поттер в это время явно опасавшийся того, что могло произойти дальше призвал к себе кубок простым акцио и исчез во вспышке портала.

В это время Альбус Дамблдор сидел среди судей на трибунах и размышлял, его взгляд в это время был устремлен как будто в никуда, размышлял он о том что Гарри должен был уже появится на поле перед лабиринтом ведь им уже поступил сигнал что кубка кто-то коснулся и судя по тому что как раз в это время остальных чемпионов вытаскивали из лабиринта преподаватели и другие дежурные, Гарри все не появлялся и у директор опасался что произошло что-то очень нехорошее то о чем он последнее время все чаще размышлял и вспоминал. Однако как раз в это время перед лабиринтом из вспышки портала появился чемпион турнира трех волшебников Гарри Поттер держащий кубок на вытянутой вверх руке и блистая своей улыбкой смотревший на трибуны зрителей и как показалась Дамблдору юноша подмигнул главе ДМП Амелии Боунс и послал ей воздушный поцелуй, если конечно старому магу не изменяет зрение и рассудок.

- ДАМЫ И ГОСПОДА СПЕШУ НАС ВСЕХ ОБРАДОВАТЬ, ПОБЕДИТЕЛЕМ ИЗ ТУРНИРА ТРЕХ ВОЛШЕБНИКОВ ВЫШЕЛ ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР! СПУШУ ПОЗДРАВИТЬ НАШЕГО ЧЕМПИОНА, ВЕДЬМЫ ВСЕ БОЛЕЛИ ЗА НЕГО И ЗА НАШУ ВЕЛИКУЮ АНГЛИЮ! – Людо Бегмен разрывался, пытаясь кричать еще громче осыпая Гарри всевозможными поздравлениями и похвалой.

Тем временем к Гарри бежали его друзья, а также Макгонагл с Дамблдором, первой к небу подбежала Луна и обняла парня. После того его поздравили все остальные друзья.

- Мистер Поттер, вы молодец, хочу поздравить вас от всего сердца и сказать, что я верила и никогда не сомневалась в вас. – Макгонагл быстро вытерла стекающую по щеке слезу и посмотрела на Гарри с искренней улыбкой.

- Спасибо процессор мне очень приятно это слышать, и я очень рад что не подвел вас! – Гарри улыбнулся и сделал шутливый поклон, после которого все включая профессоров рассмеялись.

Поговорив со всеми еще пару минут Гарри попросил Дамблдора пройтись с ним до хижины Хагрида.

- Гарри, ты что-то хочешь мне сказать? – спросил профессор, идя рядом со своим студентом и пристально глядя на него.

- Да директор, думаю вы и сами понимаете, что я был втянут в это турнир не просто ради того, чтобы меня там убил дракон или монстры Хагрида? – насмешливо спросил Гарри.

- После того как я взял кубок что-то произошло я очутился на каком-то кладбище и там был Питер Петтигрю… – Гарри посмотрел на Дамблдора желая увидеть реакцию старого мага на его слова и он ее увидел, внешне в директоре ничего не изменилось но его взгляд стал настолько цепким что парню даже стало немного некомфортно находится в поле зрения профессора и снова посмотрев на дорогу он продолжил рассказ.

И он был не один, на руках у него сидел младенец, говорящий уродливый младенец, я думаю это был Волан-де-Морт, они наверняка хотели использовать меня для проведения какого-то ритуала, благодаря которому он бы получил нормальное тело. – закончив рассказ Гарри стал продолжал путь и просто ждал что скажет Дамблдор.

Старый маг молчал, он был ошарашен новостью, которую только что услышал. Увидев, как Гарри всё-таки появился с кубком в руках перед трибунами, он надеялся, что его опасения были напрасны и все хорошо, однако судьба преподнесла ему очередной неприятный сюрприз, над которым нужно тщательно поразмыслить и решить, как действовать дальше. Вероятно, эту новость пока что не стоит обнародовать, Корнелиус, вероятно, не поверит в нее и не даст ход делу, нужно немного подождать посмотреть на шевеления в рядах пожирателей и составить стратегию.

- Гарри, что там произошло? Как ты сумел спастись? – Дамблдор посмотрел на Поттера с искреннем беспокойством в глазах.

- Скажем так я успел обезвредить Петтигрю до того, как он добрался до меня первый, а сам Волан-де-Морт я полагаю был особо ни на что неспособен пребывая в том жалком теле. – ответил Гарри небрежно, смотря на Дамблдора.

11. После

Турнир трех волшебников закончился победой студента Хогвартса Гарри Поттера. Народ ликовал, ведь их соотечественник победил, победил избранный. Вследствие чего люди еще больше уверовали в то, что Гарри Поттер великий волшебник. Сам же Гарри вовсю пользовался этим, блеская своей очаровательной улыбкой везде, где только можно. Гарри и виду не подавал, что в финале турнира произошло что-либо необычное, он не делал никаких резких заявлений и не давал интервью, которые могли бы не понравиться власть имущим, одним словом он вел себя как человек, который только что победил и наслаждается этой победой. Дамблдор видя, как разворачиваются события, так же не стал делать поспешных заявлений. К тому же он вместе с министром пытался отболтатся от болгар и не раздувать международный скандал из-за гибели их ловца. Но все же старый волшебник пытался прощупать почву и уже заводил не один разговор с Фаджем о возможном вмешательстве в турнир темных сил, к сожалению, министр был явно не настроен, смотреть в эту сторону. Сам же Гарри смотрел на все происходящие события с явным предвкушением от выгоды возможных событий, если конечно направить их в нужный момент в правильное русло.

- Дружище, поздравляю тебя с победой! Я так за тебя рад! – рядом с Гарри плюхнулся Невил и стал накладывать себе завтрак.

- Ты был великолепен Гарри. – с другой стороны села Дафна.

И друзья весело болтали и завтракали, обсуждая всякие мелочи.

Дамблдор в это время сидел на своем троне и смотрел на Гарри, у него появлялись понятные опасения на счет мальчика. Он невероятно могущественный для своего возраста и явно не видит проблемы в своем мировоззрении лишенным жалости. Однако одно радовало старого мага и давало ему надежду на то, что Гарри всё-таки идет по пути света, это его друзья, он способен дружить.

Сам же Гарри пребывал в расслабленном состоянии, он победил, сбежал от Волан-де-Морта, хотя тот, скорее всего все равно возродился, но это не имеет особого значения, так же он не испортил отношения с Фаджем, а на оборот можно сказать улучшил. Во время вручения министром призовой тысячи галеонов, Гарри толкнул речь полную лесть направленной прямиком на министра и тот похоже купился.

Так же Гарри успел еще раз пообщаться с Амелией Боунс, и их беседа очень воодушевила парня, что-то он в ней заметил что-то, что показалось ему интересным.

Гарри много думал, размышлял, о разном, о том, что сделано, а так же о том, что предстоит сделать. Первые шаги на пути к олимпу пройдены, жребий брошен. Окружающим была продемонстрирована мощь, частичка могущества и для многих этого оказалось достаточно, многие боготворят Гарри Поттера, ведь он победил в Турнире трех волшебников, однако остались и те, кто либо пропустили предупреждение мимо ушей либо стали бояться Поттера настолько, что готовы были пойти против него.

Лето можно провести спокойно, в размышлении о грядущем, возможно, необходимо будет навестить некоторых волшебников, следующий же год Гарри планировал посвятить целиком и полностью вербовке своих первых сторонников. Не друзей, а именно сторонников, преданных сторонников.

Гарри видел среди своих ближайших сторонников всех своих друзей, Невил верный и храбрый друг, Луна весьма интересная личность, сестры Гринграсс очень интересные девушки, Флер та через кого можно выйти на французских магов. И Амелия Боунс, с ней кажется, удалось завязать доброжелательное знакомство и если переманить начальника ДМП на свою сторону, тогда Англия будет практически в кармане.

В последние дни учебного года Гарри много думал, отдыхал, общался с друзьями, даже еще раз увиделся с крестным и пообещал навестить его летом. Директор приглашал его на пару слов, он много говорил про чистоту помыслов и правильность намерений, по итогу Дамблдор остался доволен тем, что его студент Гарри Поттер победил в турнире и похоже старый маг над чем-то работал, Гарри мельком заметил у него на столе несколько любопытных писем. Однако дни пролетели быстро, прошел последний пир в учебном году, и настала пора возвращаться домой. Это была первая поездка на Хогвартс – экспрессе, которую Гарри провел не с Роном и Гермионой, а со своими новыми настоящими друзьями. Они много разговаривали, шутили, смеялись, хорошо проводили время и каждый из них пригласил Гарри к себе погостить немного летом и, похоже, Поттеру придётся немного изменить свои летний планы и навестить всех своих друзей. Поезд приехал и остановился на вокзале Кингс-Кросс, Гарри попрощался со своими друзьями и вместе с Верноном Дурслем отправился домой.

12. Лето

Лето для Гарри началось с холодного расчета. После возвращения на Тисовую улицу он сразу же отгородился от семьи Дурслей, не видя в них ничего, кроме помехи своим планам. Дядя Вернон и тетя Петунья, как всегда, игнорировали его, но на этот раз их равнодушие было скорее на руку Гарри. Он предпочитал оставаться в тени, чтобы не привлекать лишнего внимания. Его комната, маленькая и тесная, стала его убежищем, где он мог спокойно изучать старые книги по темной магии, которые ему удалось достать через своих немногочисленных, но полезных знакомых. Каждая страница, каждое заклинание, каждая история о древних темных ритуалах — все это было частью его плана, который он тщательно выстраивал.

Однако Дадли, его двоюродный брат, стал неожиданным элементом в этой игре. Раньше Дадли и его друзья издевались над Гарри, считая его странным и слабым, но теперь что-то изменилось. Дадли, выросший и ставший более осознанным после событий прошлого лета, начал вести себя иначе. Он больше не бросался на Гарри с кулаками, но и не пытался наладить контакт. Вместо этого он просто избегал его, как будто чувствовал, что Гарри стал другим — более холодным, более опасным. Его друзья, которые раньше с удовольствием присоединялись к травле, теперь тоже держались подальше. Однажды, когда Гарри вышел на прогулку, он случайно столкнулся с ними на пустынной улице. Дадли, увидев его, замер на месте, а его друзья, почувствовав напряжение, поспешили ретироваться. Гарри не сказал ни слова, просто посмотрел на Дадли своим ледяным взглядом, и этого было достаточно. Дадли, сжавшись, пробормотал что-то невнятное и быстро ушел.

Но Гарри не хотел просто пугать Дадли. Он видел в нем слабое звено, которое можно использовать. Однажды вечером, когда Дурсли ужинали, Гарри спустился в гостиную и сел напротив Дадли. Тот нервно ковырял вилкой еду, избегая смотреть на Гарри. Гарри, не отрывая взгляда от Дадли, начал говорить. Его голос был тихим, но каждое слово звучало как угроза. Он рассказал Дадли о том, что знает о его тайных страхах, о его неуверенности в себе, о том, как он боится быть брошенным своими друзьями. Дадли, бледнея, пытался возражать, но Гарри продолжал, как будто читал его мысли. К концу разговора Дадли был полностью сломлен. Он больше не был тем задиристым мальчишкой, который издевался над Гарри. Теперь он был просто напуганным подростком, который понял, что его двоюродный брат стал кем-то, кого он не может понять, но кого он боится.

Гарри не стал развивать эту тему дальше. Он добился своего — Дадли больше не был для него проблемой. Теперь он мог спокойно заниматься своими делами, не опасаясь вмешательства со стороны семьи. Он проводил дни в своей комнате, изучая магию, или гулял по пригороду, обдумывая свои планы. Дадли и его друзья больше не были угрозой — они стали просто фоном, который Гарри игнорировал. Лето шло своим чередом, и Гарри знал, что это только начало. Впереди его ждали более важные дела, и он был готов на все, чтобы добиться своих целей.

Первый месяц лета пролетел незаметно, но Гарри не терял времени даром. Он знал, что второй месяц должен стать началом его маленького "турне" — не для того, чтобы наслаждаться обществом друзей, а чтобы укрепить свои позиции и влияние. Первым, кого он навестил, был Невилл Долгопупс. Гарри провел у него неделю, но не из-за теплых чувств, а потому что видел в Невилле слабое звено, которое можно использовать в будущем. Бабушка Невилла, миссис Долгопупс, оказалась более проницательной, чем Гарри ожидал, но он быстро нашел к ней подход, используя свое обаяние и тонкую лесть. Он дал ей понять, что восхищается ее строгостью и мудростью, и та, хоть и с подозрением, но начала относиться к нему с некоторым уважением. Гарри отметил про себя, что это может пригодиться в будущем.

Лето для Гарри продолжалось, и каждый его шаг был продуман до мелочей. После недели, проведенной у Невилла, Гарри направился к сестрам Гринграсс. Он всегда видел в них не просто подруг, а потенциальных союзниц, чей ум, амбиции и связи могли быть полезны в его планах. Дом Гринграсс, расположенный в одном из самых престижных магических районов, поразил Гарри своим величием и изысканностью. Каждый уголок дома был наполнен древними артефактами, редкими книгами и семейными реликвиями, которые вызывали у Гарри не столько восхищение, сколько жадный интерес. Он понимал, что доступ к таким ресурсам мог открыть перед ним новые горизонты.

Сестры — Дафна и Астория — встретили его с радушием, но Гарри не обманывался их гостеприимством. Он знал, что их дружба с ним была основана на его славе и репутации, и он намеревался использовать это в своих целях. Дафна, старшая и более сдержанная, была умна и расчетлива, и Гарри видел в ней потенциального стратега. Астория, напротив, была более эмоциональной и открытой, что делало ее легкой мишенью для манипуляций. Гарри провел с ними несколько дней, обсуждая магию, политику Хогвартса и будущее магического мира. Он тонко намекал на свои амбиции, но делал это так, чтобы сестры сами предложили ему помощь. К концу визита он был уверен, что они станут его союзницами, даже не осознавая этого.

После Гринграсс Гарри наконец решил навестить Луну Лавгуд. Он не стал предупреждать ее заранее, зная, что ее странная натура не придаст этому значения. Дом Лавгудов, расположенный в глуши, был таким же необычным, как и сама Луна. Башня, напоминающая скорее обсерваторию, чем жилище, была заполнена странными артефактами, книгами и рисунками мифических существ. Луна встретила его с обычной для нее мечтательной улыбкой, как будто его визит был самым естественным событием в мире. Они пили чай, и Луна рассказывала о своих теориях про Невербальных Зверей и заговорах Министерства магии. Гарри слушал ее с видимым интересом, хотя в душе считал ее идеи наивными. Однако он понимал, что Луна, несмотря на свою странность, обладала уникальным даром — она видела то, что другие не замечали. Гарри решил, что ее лояльность может быть полезной, особенно если он сможет направить ее идеализм в нужное русло.

Последний месяц лета Гарри провел у Сириуса Блэка. Дом Блэков на Гриммо-плэйс 12 был мрачным и холодным, но для Гарри он стал местом, где он мог чувствовать себя ближе к своим корням. Сириус, несмотря на свою внешнюю браваду, был одинок, и уязвим, и Гарри это прекрасно понимал. Он играл роль благодарного крестника, но в душе видел в Сириусе лишь инструмент для достижения своих целей. Они много говорили о прошлом, о родителях Гарри, о темных временах, когда Волан-де-Морт был на пике своей власти. Сириус делился с ним историями о Мародерах, о своих приключениях и ошибках, но Гарри слушал его не из ностальгии, а чтобы понять, как избежать подобных промахов.

Сириус, доверчивый и жаждущий искупления за свои прошлые ошибки, не замечал, как Гарри манипулирует им. Он видел в крестнике продолжение Джеймса Поттера, но Гарри был далек от идеализированного образа своего отца. Он изучал книги по темной магии, которые хранились в доме Блэков, и Сириус, хоть и с некоторым беспокойством, позволял ему это, считая, что Гарри должен знать врага в лицо. Гарри же использовал это время, чтобы укрепить свои знания и подготовиться к тому, чтобы взять под контроль все, что его окружало.

К концу лета Гарри чувствовал себя готовым к новому этапу своей жизни. Он заручился поддержкой сестер Гринграсс, укрепил связи с Луной и вытянул из Сириуса все, что мог. Он знал, что его путь будет сложным, но был уверен, что сможет добиться всего, чего захочет. Лето, начавшееся с холодного расчета, закончилось для Гарри с чувством удовлетворения — он сделал первые шаги к своей великой цели.

Он не просто отдыхал — он строил планы, завязывал полезные знакомства и готовился к тому, чтобы взять под контроль все, что его окружало. Гарри знал, что его будущее будет наполнено борьбой за власть, и он был готов на все, чтобы добиться своего.

13. 31 августа

Последний день лета у Гарри Поттера выдался на редкость насыщенным и полным событий, каждое из которых было тщательно продумано и вплетено в его сложную паутину планов. Утро началось с визита в Косой переулок, где Гарри закупился всем необходимым для пятого курса в Хогвартсе. Однако его поход в магазины был не просто рутинной подготовкой к школе — это была возможность укрепить свои связи и заявить о себе. Он тщательно выбирал каждую вещь, будь то новый набор пергамента или редкий ингредиент для зелий, понимая, что даже мелочи могут сыграть важную роль в его будущих планах.

В Косом переулке Гарри встретился со своими "друзьями", хотя это слово уже давно потеряло для него свой первоначальный смысл. Он умело поддерживал разговоры, улыбался и шутил, но в душе оставался холодным и расчетливым. Среди всех встреч одна выделялась особо — время, проведенное с Дафной Гринграсс. Встреча Гарри с Дафной Гринграсс в кафе на Косом переулке была не просто случайным событием — это был тщательно спланированный шаг в его сложной игре. Гарри знал, что Дафна, с ее острым умом, амбициями и влиятельной семьей, может стать ценной союзницей. И он намеревался использовать это.

Кафе, куда они зашли, было уютным и стильным, с приглушенным светом и тихой музыкой, создававшей атмосферу интимности. Дафна, как всегда, выглядела безупречно: ее светлые волосы были уложены в элегантную прическу, а одежда подчеркивала ее статус и вкус. Она сидела за столиком у окна, и когда Гарри подошел, она встретила его легкой улыбкой, в которой читалось любопытство.

— Гарри, — произнесла она, ее голос был мягким, но в нем чувствовалась легкая ирония. — Не ожидала встретить тебя здесь. Ты, кажется, стал появляться в самых неожиданных местах.

Гарри улыбнулся в ответ, его взгляд был спокойным, но внимательным. Он сел напротив нее, чувствуя, как их разговор уже начал принимать форму тонкой игры.

— Дафна, — начал он, его голос был теплым, но с легким оттенком загадочности. — Я всегда ценил твою способность находить красоту в неожиданных местах. И, признаться, я не мог упустить возможность провести время с тобой.

Дафна слегка наклонила голову, ее глаза блестели от интереса. Она всегда ценила умных собеседников, и Гарри, с его новообретенной уверенностью и харизмой, явно выделялся среди других.

— Ты стал таким... загадочным, — сказала она, слегка улыбаясь. — Раньше ты был таким открытым, а теперь... Тебя сложно читать. Это интересно.

Гарри заказал для них обоих мороженое, и пока они ждали заказ, их разговор стал более личным. Дафна рассказывала о своих планах на будущее, о том, как она видит себя в магическом мире, и Гарри внимательно слушал, отмечая про себя каждое слово. Он знал, что ее амбиции простирались далеко за пределы Хогвартса, и это делало ее идеальной кандидатурой для его планов.

— Ты всегда была на голову выше остальных, Дафна, — сказал Гарри, его голос звучал искренне, но с легким намеком на лесть. — Ты видишь мир таким, какой он есть, а не таким, каким его хотят видеть другие. Это редкий дар.

Дафна слегка покраснела, но ее улыбка стала шире. Она всегда ценила комплименты, особенно когда они исходили от кого-то, кого она уважала.

— Ты слишком любезен, Гарри, — ответила она, играя ложкой в своем мороженом. — Но я чувствую, что ты не просто так решил провести время со мной. У тебя есть что-то на уме, не так ли?

Гарри усмехнулся, его глаза сверкнули. Он знал, что Дафна не из тех, кого можно легко обмануть, и это только подогревало его интерес.

— Ты права, — признал он, слегка наклонившись вперед. — Я вижу в тебе не просто подругу, Дафна. Ты — человек, который может изменить многое. И я думаю, что мы могли бы быть полезны друг другу.

Дафна замерла на мгновение, ее глаза изучали его лицо, как будто она пыталась понять, что скрывается за его словами. Но затем она улыбнулась, и в ее взгляде появился вызов.

— Ты всегда умел заинтриговать, Гарри, — сказала она. — Но ты должен понимать, что я не из тех, кто слепо следует за другими. Если ты хочешь, чтобы я была на твоей стороне, тебе придется доказать, что это стоит моего времени.

Гарри кивнул, его улыбка стала шире. Он знал, что Дафна не будет легкой добычей, и это только делало игру интереснее.

— Я всегда готов доказать свою ценность, — ответил он, его голос звучал уверенно. — И я уверен, что вместе мы сможем достичь многого.

Их разговор продолжался еще некоторое время, и к концу встречи Гарри был уверен, что сделал первый шаг к тому, чтобы заручиться поддержкой Дафны. Она была не просто союзницей — она была человеком, который мог понять его амбиции и разделить его видение будущего. И Гарри знал, что это только начало их сотрудничества.

Однако не все встречи прошли так гладко. Рональд Уизли, как всегда, стал источником раздражения. Их перепалка началась с глупых обвинений Рона в том, что Гарри "перешел на сторону тьмы". Сцена встречи Гарри и Рона в Косом переулке была напряженной с самого начала. Рон, увидев Гарри, сразу же нахмурился и направился к нему, явно готовый к конфронтации. Его лицо было красным от гнева, а кулаки сжаты, как будто он уже готов был броситься в драку. Гарри, напротив, стоял спокойно, с холодной усмешкой на лице, которая только раздражала Рона еще больше.

— Ну, Поттер, — начал Рон, его голос дрожал от ярости, — ты совсем забыл, кто твои настоящие друзья, да? Ты теперь с этими слизеринцами водишься, как будто они тебе семья! Ты что, совсем с ума сошел? Или ты уже на стороне тьмы, как все говорят?

Гарри медленно повернулся к Рону, его глаза сузились, а губы изогнулись в презрительной улыбке. Он не спешил отвечать, наслаждаясь моментом, когда Рон, нервничая, ждал его реакции.

— О, Рон, — наконец произнес Гарри, его голос был тихим, но каждое слово звучало как удар кинжала. — Ты всегда был таким... предсказуемым. Ты даже не понимаешь, насколько смешно выглядишь, когда пытаешься казаться умным. Ты, предатель крови, который даже не способен понять, что происходит вокруг. Ты думаешь, что твоя глупая преданность Дамблдору и твоей жалкой семье делает тебя лучше? Ты всего лишь пешка, Рон. Пешка в игре, которую ты даже не можешь осмыслить.

Рон покраснел еще сильнее, его глаза загорелись от ярости, но Гарри не дал ему вставить ни слова.

— Ты всегда был слабым, — продолжал Гарри, его голос стал еще холоднее. — Ты всегда зависел от других, будь то Я – Великий герой Гарри Поттер, или твоя семья, которая тебя вечно опекала. Ты даже не можешь представить, каково это — иметь настоящую силу, настоящую власть. Ты просто жалкий мальчишка, который боится выйти из тени других.

Рон, дрожа от гнева, попытался что-то сказать, но Гарри резко перебил его:

— И не думай, что твои обвинения хоть сколько-нибудь меня задевают. Ты даже не представляешь, насколько ты далек от истины. Но знаешь что, Рон? Мне даже жаль тебя. Ты настолько ограничен, что даже не понимаешь, какая судьба тебе уготована. Ты просто продолжаешь жить в своем маленьком мирке, где все черно-белое, где ты всегда прав, а все, кто не согласен с тобой, — враги. Но знаешь что? Ты мне больше не интересен. Ты — ничто. Просто пыль под моими ногами.

Рон, словно пораженный, отступил на шаг. Его лицо, еще секунду назад красное от гнева, теперь побледнело. Он пытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Гарри, наслаждаясь моментом, повернулся к нему спиной и начал уходить, но перед этим бросил последнюю фразу:

— И, Рон, если ты хоть немного умен, в чем я, конечно, сильно сомневаюсь, то лучше держись подальше от меня. Ты не хочешь узнать, на что я способен.

С этими словами Гарри исчез в толпе, оставив Рона стоять в оцепенении. Рон, дрожащий и униженный, понял, что его бывший друг стал кем-то, кого он больше не мог понять. И в этот момент он почувствовал, как страх и бессилие охватывают его. Гарри же, уходя, чувствовал лишь удовлетворение. Он знал, что Рон больше не будет для него проблемой.

Встреча Гарри с Амелией Боунс в книжном магазине на Косом переулке стала для него неожиданной, но крайне приятной возможностью. Амелия, высокопоставленный чиновник Министерства магии и женщина с безупречной репутацией, была фигурой, которую Гарри давно хотел привлечь на свою сторону. Ее влияние, связи и интеллект делали ее идеальной союзницей, и Гарри намеревался использовать эту встречу, чтобы заложить основу для будущего сотрудничества.

Когда Гарри зашел в магазин, он сразу заметил Амелию. Она стояла у полки с книгами по магическому праву, помогая своей племяннице выбрать учебники для нового учебного года. Амелия выглядела так же, как всегда: строго, но элегантно. Ее темные волосы были собраны в аккуратную прическу, а одежда подчеркивала ее статус и профессионализм. Гарри, не теряя времени, подошел к ней с уверенной улыбкой.

— Мадам Боунс, — произнес он, его голос был теплым и почтительным. — Какая приятная неожиданность встретить вас здесь.

Амелия повернулась к нему, слегка удивившись, но затем улыбнулась. Она всегда ценила вежливость и ум, и Гарри, с его репутацией и харизмой, явно произвел на нее впечатление.

— Мистер Поттер, — ответила она, слегка кивнув. — Да, я помогаю своей племяннице подготовиться к школе. А вы, как я вижу, тоже заняты покупками?

— Да, — ответил Гарри, его глаза скользнули по полкам с книгами. — Я всегда стараюсь быть готовым к новому учебному году. Но, признаться, некоторые из этих книг вызывают у меня особый интерес. — Он указал на несколько томов по темной магии, которые лежали на соседней полке.

Амелия слегка нахмурилась, но затем улыбнулась снова. — Темная магия — опасная тема, мистер Поттер. Но я понимаю, что для таких, как вы, это может быть важно. Вы всегда были любознательны.

Гарри кивнул, его взгляд стал более серьезным. — Я верю, что знание — это сила, мадам Боунс. И чтобы бороться с тьмой, нужно понимать, как она работает.

Амелия задумалась на мгновение, а затем кивнула. — Мудрый подход, мистер Поттер. Но будьте осторожны. Темная магия может быть обманчивой.

Их разговор продолжился, и Гарри умело направлял его в нужное русло. Он рассказывал о своих взглядах на магический мир, о том, как он видит будущее, и о своих амбициях. Амелия, хотя и оставалась сдержанной, явно заинтересовалась его словами. Она всегда ценила людей, которые думали о благе магического общества, и Гарри, с его харизмой и уверенностью, произвел на нее впечатление.

— Вы необычный молодой человек, мистер Поттер, — сказала она, когда они закончили выбирать книги. — У вас есть видение, и это редкость в наше время.

Гарри улыбнулся, его глаза сверкнули. — Спасибо, мадам Боунс. Я всегда стремился к тому, чтобы сделать мир лучше. И я верю, что вместе мы могли бы достичь многого.

Амелия слегка наклонила голову, изучая его. — Вы говорите так, как будто уже видите себя на высоком посту, мистер Поттер.

— Возможно, — ответил Гарри, его голос звучал уверенно. — Но я знаю, что для этого мне нужны союзники. Люди, которые разделяют мои взгляды и готовы бороться за лучшее будущее.

Амелия задумалась на мгновение, а затем улыбнулась. — Вы интересный собеседник, мистер Поттер. Было бы весьма увлекательно продолжить наш разговор в более... подходящей обстановке.

Гарри, понимая, что это его шанс, предложил ей выпить чашечку чая в ближайшем кафе. Амелия согласилась, и вскоре они сидели за столиком в уютном уголке, наслаждаясь теплым напитком и продолжая беседу.

Их разговор стал более личным. Гарри рассказывал о своих мечтах и планах, а Амелия делилась своими взглядами на политику и будущее магического мира. Гарри умело подчеркивал их общие интересы, создавая ощущение, что они думают одинаково. Он также не упустил возможности намекнуть на свою симпатию к ней, играя на ее любви к интеллектуальным беседам и сильным личностям.

— Вы, мадам Боунс, — сказал Гарри, его голос звучал мягко, но с легким намеком на восхищение, — одна из немногих, кто действительно понимает, что нужно этому миру. Ваша мудрость и решительность вдохновляют.

Амелия слегка покраснела, но ее улыбка стала шире. — Вы слишком любезны, мистер Поттер. Но я ценю ваши слова. Вы... необычный молодой человек.

К концу встречи Гарри был уверен, что сделал первый шаг к тому, чтобы завоевать доверие Амелии. Она была не просто союзницей — она была человеком, который мог открыть перед ним двери в высшие круги магического общества. И Гарри знал, что это только начало их сотрудничества.

Попрощавшись с Амелией, Гарри с приподнятым настроением отправился на Гриммо-плэйс 12, где его ждал Сириус. Дом Блэков, мрачный и холодный, казался ему теперь не просто убежищем, а местом, где он мог планировать свои следующие шаги. Сириус, как всегда, был рад его видеть, но Гарри уже не видел в нем наставника или союзника. Для него Сириус был лишь еще одним инструментом, который можно использовать в своих целях. Они говорили о планах на будущее, о Хогвартсе и о том, что ждет магический мир, но Гарри уже знал, что его будущее будет совсем другим, чем представлял себе Сириус.

Последний день лета подошел к концу, и Гарри, лежа в своей комнате, думал о том, что ждет его впереди. Он знал, что его путь будет сложным, но был уверен, что сможет добиться всего, чего захочет. Лето, начавшееся с холодного расчета, закончилось для Гарри чувством удовлетворения — он сделал первые шаги к своей великой цели, и ничто не могло его остановить.

14. Случай в поезде

https://t.me/+iAGqTJx4A-swM2Q6

1 сентября Гарри Поттер проснулся на рассвете, чувствуя прилив энергии и предвкушение нового учебного года. Пятый курс в Хогвартсе обещал быть особенным — он знал, что этот год станет для него новым этапом в достижении его целей. Комната на Гриммо-плэйс 12, где он провел последние недели лета, была окутана мягким утренним светом, и Гарри, быстро собравшись, спустился вниз, где его уже ждал Сириус.

— Ну что, готов к новым приключениям? — спросил Сириус, его голос звучал с легкой иронией, но в глазах читалась гордость за крестника.

— Всегда готов, — ответил Гарри, улыбаясь. Он чувствовал, что Сириус до сих пор видит в нем того мальчишку, которым он был раньше, но Гарри не стал разубеждать его. Пусть Сириус думает, что хочет — это только играло на руку его планам.

Позавтракав и насладившись утренней тишиной, Гарри попрощался с Сириусом и отправился на вокзал. Кингс-Кросс был уже заполнен учениками и их родителями, но Гарри быстро нашел своих друзей. Невилл и Дафна стояли на платформе 9¾, недалеко от поезда. Когда Гарри подошел к ним, он сразу заметил, как они поспешно отодвинулись друг от друга, как будто его появление прервало что-то более... пикантное. Гарри, с его острым умом и любовью к провокациям, не мог упустить возможность немного подразнить своих друзей. Его губы растянулись в хитрой улыбке, и он подошел к ним с явным намерением устроить небольшой спектакль.

— Ну-ну, что это у нас тут? — начал Гарри, его голос звучал с легкой насмешкой, но в глазах читалось веселье. — Вы двое выглядите так, будто только что закончили обсуждать, как провести этот год в уединении где-нибудь в кладовке с метлами. Или, может, уже начали практиковаться?

Невилл мгновенно покраснел, как помидор, и начал что-то бормотать, пытаясь найти слова для ответа. Дафна, однако, не растерялась. Она слегка приподняла бровь и посмотрела на Гарри с таким видом, будто он только что предложил ей сыграть в детскую игру.

— О, Гарри, — сказала она, ее голос был спокойным, но с легким оттенком иронии. — Ты всегда так прямолинеен. Но если тебе так интересно, то, может, тебе стоит спросить у Невилла, как он провел лето? Я уверена, у него есть много интересного, чем поделиться.

Невилл, казалось, готов был провалиться сквозь землю. Он бросил взгляд на Дафну, затем на Гарри, и наконец, пробормотал: — Эм, я... мы просто... обсуждали... учебники...

Гарри рассмеялся, наслаждаясь моментом. — Учебники, говоришь? — переспросил он, притворно удивленно подняв брови. — Ну, если это новый способ называть романтические прогулки под луной, то я полностью поддерживаю. Только будьте осторожны, а то мадам Пинс может вас застукать.

Дафна закатила глаза, но улыбка на ее лице выдавала, что она тоже наслаждается ситуацией. — Гарри, ты просто неисправим, — сказала она, слегка покачивая головой. — Но, если честно, я думала, что ты будешь более изобретателен в своих шутках. Учебники и кладовки с метлами? Это слишком банально даже для тебя.

Гарри притворно вздохнул, прикладывая руку к сердцу. — О, Дафна, ты ранила меня в самое сердце, — сказал он, его голос звучал драматично. — Но, может, ты права. Может, мне стоит спросить, как вы планируете делить спальню в Хогвартсе? Или, может, у вас уже есть план, как избежать Филча во время ночных прогулок?

Невилл, который, казалось, уже достиг предела смущения, наконец, нашел в себе силы ответить: — Гарри, пожалуйста, хватит! Мы просто... разговаривали!

Гарри рассмеялся еще громче, но затем, видя, что Невилл действительно смущен, решил немного сбавить обороты. — Ладно, ладно, — сказал он, подмигнув Дафне. — Я просто шучу. Но, если что, я всегда готов быть вашим прикрытием. Только предупредите заранее, чтобы я мог подготовить алиби.

Дафна улыбнулась, ее глаза сверкнули. — Спасибо за предложение, Гарри, — сказала она. — Но, думаю, мы справимся сами. Хотя, если тебе так интересно, может, тебе стоит найти себе кого-то, чтобы не скучать в одиночестве?

Гарри притворно задумался, а затем улыбнулся. — Может, и стоит. Но, знаешь, я предпочитаю держать свои карты близко к груди. Кто знает, может, я уже нашел кого-то, кто разделяет мои... интересы.

Их шутливый обмен репликами продолжался еще несколько минут, пока они не сели в поезд. Гарри, наслаждаясь моментом, знал, что его шутки не только разрядили обстановку, но и позволили ему почувствовать настоящий дух дружбы в их компании. Он всегда умел находить баланс между провокацией и дружелюбием, и это делало его неотразимым.

Луна, как всегда, была в своем мире, но ее присутствие добавляло разговору особую атмосферу. Она рассказывала о своих летних приключениях, включая поиски Невербальных Зверей, которые, по ее словам, теперь обитали в их саду. Астория, младшая сестра Дафны, была более сдержанной, но ее глаза светились интересом, когда она слушала истории других.

Когда поезд уже набрал скорость, и компания Гарри, состоящая из Невилла, Дафны, Луны и Астории, вовсю наслаждалась своими разговорами и шутками, дверь купе резко открылась. На пороге стоял Драко Малфой, его бледное лицо было искажено привычной для него надменной усмешкой. За его спиной маячили Крэбб и Гойл, как всегда, играя роль молчаливых громил.

— Ну, ну, что это у нас тут? — начал Малфой, его голос звучал с явным пренебрежением. — Поттер и его зверинец собрались? И что, решили устроить вечеринку для убогих?

Гарри, не вставая с места, медленно поднял взгляд на Малфоя. Его губы изогнулись в хитрой улыбке, и он решил сыграть на другом уровне.

— О, Драко, — начал он, его голос звучал с легкой насмешкой. — Я всегда знал, что ты любишь быть в центре внимания, но приходить сюда с двумя своими... верными спутниками? Это уже слишком даже для тебя. Или, может, вы трое решили устроить себе маленькое свидание в нашем купе?

Малфой на мгновение замер, его лицо покраснело от злости, но он быстро взял себя в руки. — Очень смешно, Поттер, — сказал он, пытаясь сохранить лицо. — Но, может, тебе стоит подумать о том, кто здесь действительно убогий. Ты и твоя компания — просто кучка отбросов.

Гарри рассмеялся, его глаза сверкнули. — Отбросы, говоришь? — повторил он, его голос стал тише, но каждое слово звучало как удар. — Это интересно, особенно учитывая, как ты и твои дружки всегда ходите вместе, как будто вы не можете друг без друга. Скажи, Драко, ты уверен, что Крэбб и Гойл — это просто твои телохранители? Или, может, у вас там что-то большее? Я всегда замечал, как они смотрят на тебя... с таким обожанием.

Крэбб и Гойл, стоявшие за Малфоем, начали нервно переминаться с ноги на ногу, их лица покраснели от смущения. Малфой, дрожа от гнева, попытался что-то сказать, но Гарри не дал ему шанса.

— Ну, не стесняйся, Драко, — продолжал Гарри, его голос стал еще более насмешливым. — Мы все здесь взрослые люди. Если у вас троица что-то вроде... особых отношений, то мы поймем. Хотя, признаться, я всегда думал, что ты больше любишь быть в центре внимания, а не делить его с кем-то еще.

Малфой, пытаясь сохранить лицо, пробормотал: — Ты... ты не понимаешь, кто я такой, Поттер...

— Убирайся, Малфой, — сказал Гарри, не глядя на него. — Ты портишь воздух.

Малфой, наконец, нашел в себе силы уйти, хлопнув дверью купе. Крэбб и Гойл последовали за ним, как тени. В купе на секунду воцарилась тишина. Но затем Дафна не выдержала и рассмеялась, и ее смех был настолько заразительным, что к ней моментально присоединились Луна и Астория. Даже Невилл, который обычно старался избегать конфликтов, не смог сдержать улыбки.

— Ну, Гарри, — сказала Дафна, едва сдерживая смех, — ты действительно знаешь, как поставить Малфоя на место. Но, должен сказать, твои намеки насчет их "тройственных отношений" были... чересчур. Я думала, у Драко глаза на лоб вылезут!

Гарри ухмыльнулся, развалившись на сиденье. — Ну, а что? Кто знает, может, они действительно проводят свои ночи в уютных объятиях друг друга. Крэбб и Гойл, конечно, не самые романтичные кавалеры, но, думаю, Драко ценит их... преданность.

Луна, которая обычно витала в своих мыслях, на этот раз присоединилась к разговору с неожиданной прямотой. — А вы знаете, что в некоторых культурах тройственные союзы считаются символом гармонии? Может, они просто пытаются достичь духовного баланса. Хотя, конечно, Драко больше похож на того, кто любит быть в центре внимания.

Астория, младшая сестра Дафны, хихикнула, прикрывая рот рукой. — Бедный Драко. Теперь он, наверное, будет неделю отмываться от твоих слов, Гарри. Хотя, если честно, я всегда подозревала, что он слишком много времени проводит с этими двумя. Может, он просто боится одиночества?

Гарри поднял бровь, делая вид, что глубоко задумался. — Ну, знаешь, Астория, ты можешь быть права. Может, ему просто нужен кто-то, кто будет держать его за ручку, когда он боится темноты. Или, может, он просто любит, когда его хвалят. Крэбб и Гойл, конечно, не мастера словесности, но, думаю, их восхищенные взгляды ему вполне хватает.

Дафна, смеясь, шлепнула Гарри по плечу. — Ты ужасный, знаешь ли! Но, должен признать, это было чертовски забавно. Я думаю, теперь Драко будет думать дважды, прежде чем лезть к тебе со своими глупостями.

Невилл, который до этого молчал, наконец, вставил свое слово. — А я думаю, что Гарри просто мастерски владеет искусством провокации. Но, знаешь, Гарри, если ты так хорошо разбираешься в романтических отношениях, может, тебе стоит открыть свою консультацию? "Гарри Поттер: советы по любви и унижению врагов".

Гарри рассмеялся, поднимая руки вверх. — Ну, если честно, я больше специализируюсь на унижении. Но, если кто-то из вас захочет совета, как поставить на место надменного хорька, я всегда к вашим услугам.

Луна, с ее обычной мечтательной улыбкой, добавила: — А я думаю, что Гарри просто обладает уникальным даром видеть то, что другие стараются скрыть. Может, он прав, и у Драко действительно есть скрытые таланты, о которых мы даже не подозреваем.

— Ну, если это так, — сказала Дафна, подмигнув, — то, может, нам стоит организовать для него вечеринку? С шариками, конфетти и, конечно, Крэббом и Гойлом в роли главных гостей.

Гарри, смеясь, поднял воображаемый бокал. — За Драко и его... уникальные отношения! Пусть он всегда остается таким же жалким и смешным, как сегодня.

Компания разразилась смехом, и атмосфера в купе стала еще более веселой и раскрепощенной. Гарри, наслаждаясь моментом, знал, что его шутки не только унизили Малфоя, но и сплотили его друзей. Он всегда умел находить баланс между остроумием и дерзостью, и это делало его неотразимым. А Малфой, где бы он ни был, наверняка чувствовал, как его уши горят от их смеха.

Поезд двигался дальше, и компания продолжила болтать, делиться историями и строить планы на будущее. Гарри, сидя среди своих друзей, чувствовал, что он на правильном пути. Хогвартс ждал его, и он был готов к новым приключениям.

Когда Хогвартс-экспресс наконец подошел к станции Хогсмид, Гарри и его друзья уже были готовы к новому учебному году. Веселье в купе немного утихло, но настроение оставалось приподнятым. Гарри, с его привычной уверенностью, первым вышел из поезда, оглядываясь на своих спутников.

— Ну что, готовы к новым приключениям? — спросил он, его глаза сверкнули от предвкушения.

— Готовы, как никогда, — ответила Дафна, поправляя сумку на плече. — Хотя, после твоих шуток про Малфоя, я думаю, этот год будет особенно интересным.

Луна, как всегда, шла своей легкой походкой, ее глаза блестели от любопытства. — Я надеюсь, что в этом году мы найдем больше доказательств существования Невербальных Зверей, — сказала она, мечтательно улыбаясь.

Астория, младшая сестра Дафны, хихикнула. — А я надеюсь, что Драко не будет слишком часто попадаться нам на глаза. Хотя, после сегодняшнего, думаю, он будет держаться подальше.

Невилл, который до этого молчал, наконец вставил свое слово. — Я просто надеюсь, что этот год будет спокойным. Хотя, с Гарри в компании, это вряд ли возможно.

Гарри рассмеялся, хлопнув Невилла по плечу. — Не переживай, Невилл. Я обещаю, что буду вести себя прилично. Ну, почти.

Они подошли к повозкам, которые должны были доставить их в замок. Гарри, как всегда, выбрал ту, что подальше от толпы, чтобы насладиться последними минутами спокойствия перед началом учебного года. Когда они устроились, повозка тронулась, и замок Хогвартс начал медленно появляться вдали, освещенный лунным светом.

— Ну что, Гарри, — сказала Дафна, ее голос звучал с легкой иронией. — Ты уже придумал, как удивить нас в этом году?

Гарри улыбнулся, его глаза сверкнули. — О, у меня есть несколько идей. Но, думаю, лучше оставить их в секрете. Сюрпризы всегда интереснее, когда их не ждешь.

Когда повозки подъехали к замку, Гарри и его друзья вышли и направились к главному входу. Гарри, с его привычной уверенностью, шел впереди, наслаждаясь моментом. Он знал, что этот год будет особенным, и он был готов ко всему, что приготовил для него Хогвартс.

15. Начало пути

Пятый курс в Хогвартсе начался для Гарри Поттера с привычной суеты, но за внешней обыденностью скрывались его амбициозные планы. Вместе с друзьями — Дафной Гринграсс, Асторией Гринграсс, Луной Лавгуд и Невилом Лонгботтомом — он прибыл на Хогвартс-экспрессе, где каждый делился своими летними впечатлениями. Гарри, как всегда, был внимательным слушателем, но его мысли были заняты другим. Он анализировал каждое слово, каждый жест своих спутников, пытаясь понять, кто из них может быть полезен в его будущих планах, а кто — лишь помеха.

На церемонии распределения новых первокурсников Гарри наблюдал за происходящим с особым интересом. В то время как его друзья скучали, считая это событие рутиной, он видел в нем возможность. Каждый новичок был для него потенциальным союзником или слугой. Его проницательный взгляд оценивал их: кто-то был слишком слаб, кто-то — слишком наивен, но среди них могли быть и те, кто обладал потенциалом. Гарри уже представлял, как будет формировать из них преданную группу, которая поможет ему достичь величия.

Учеба на пятом курсе стала для Гарри очередной площадкой для демонстрации своего превосходства. Он был безупречен на каждом уроке, будь то зельеварение, защита от темных искусств или трансфигурация. Его магические способности поражали даже преподавателей, а его уверенность и харизма привлекали внимание однокурсников. Однако не всем это нравилось. Некоторые ученики, особенно те, кто помнил прошлые годы, начинали шептаться о том, что Гарри становится слишком могущественным. Но открыто высказывать свои опасения никто не решался. Слишком свежи были воспоминания о трагической смерти Гермионы Грейнджер. Хотя доказательств его причастности не было, многие подозревали, что именно Гарри стоял за этим. Сам он никогда не опровергал эти слухи, предпочитая держать окружающих в страхе.

На уроках зельеварения Гарри Поттер, будучи мастером маскировки и тонкой манипуляции, не упускал возможности подшутить над Драко Малфоем. Его шутки были изощренными, а подколы — настолько незаметными, что даже сам профессор Снейп, всегда благоволивший к Малфою, не мог уличить Гарри в саботаже. Вот несколько забавных случаев, которые стали легендой среди учеников:

"Зелье пушистости"

Однажды на уроке ученики готовили сложное зелье, требующее точного добавления перьев феникса. Гарри, сидя за соседним столом, незаметно подбросил в котел Малфоя щепотку пуха из своего кармана (который он заранее взял у Луны Лавгуд, увлекавшейся странными созданиями). Когда Драко начал помешивать зелье, оно внезапно вспенилось и превратилось в огромный пузырь, из которого вырвался облако пуха. Малфой оказался полностью покрыт им, словно гигантский цыпленок. Снейп, конечно, обвинил Малфоя в небрежности, а Гарри, сохраняя невозмутимое выражение лица, продолжил варить свое идеальное зелье.

"Зелье перемены цвета"

На другом уроке ученики работали над зельем, которое должно было стать прозрачным. Гарри, воспользовавшись моментом, когда Малфой отвернулся, чтобы взять ингредиент, подбросил в его котел крошечный кусочек радужного камня (который он нашел в сумке Луны). В результате зелье Малфоя начало менять цвета, как хамелеон, переливаясь всеми цветами радуги. Снейп, увидев это, с раздражением спросил: "Малфой, вы решили устроить здесь карнавал?" Гарри, сидя рядом, едва сдерживал смех, а Дафна и Невил, понявшие, что это его рук дело, обменивались многозначительными взглядами.

"Зелье вонючего успеха"

Однажды Гарри решил подшутить над Малфоем, добавив в его котел немного "ароматного" ингредиента — сушеного корня мандрагоры, который при неправильном использовании издает ужасный запах. Когда Малфой начал нагревать зелье, весь класс наполнился зловонием, настолько сильным, что Снейп вынужден был применить освежающее воздух заклинание. "Малфой, что это за безобразие?!" — рявкнул профессор. Драко, красный от злости и смущения, клялся, что следовал рецепту точно. Гарри, сидя с каменным лицом, шепнул Луне: "Интересно, он сам пахнет так же?"

"Зелье музыкального сопровождения"

На одном из уроков Гарри подбросил в котел Малфоя крошечный кусочек "поющего пергамента" (еще один подарок от Луны). Когда зелье начало закипать, из котла Малфоя раздались странные звуки — сначала тихое гудение, а затем настоящая мелодия, напоминающая детскую песенку. Весь класс замер в изумлении, а Малфой, пытаясь остановить "концерт", начал лихорадочно мешать зелье, что только усилило звук. Снейп, не в силах понять, что происходит, просто выгнал Малфоя из класса, чтобы "разобраться с этим цирком". Гарри, конечно, остался безупречным, как всегда.

"Зелье невидимости"

Однажды Гарри решил подшутить над Малфоем, добавив в его зелье ингредиент, который делал его невидимым. Но не зелье, а сам котел. Когда Малфой закончил варить зелье и хотел перелить его в бутылку, он с ужасом обнаружил, что его котел исчез. "Профессор, мой котел пропал!" — закричал он. Снейп, подойдя к столу, раздраженно спросил: "Малфой, вы вообще смотрели, куда его поставили?" Гарри, сидя рядом, с невозмутимым видом предложил: "Может, он стал невидимым?" Снейп, конечно, не поверил, но Малфой до конца урока так и не нашел свой котел, который, как позже выяснилось, просто стал прозрачным.

Эти шутки не только развлекали Гарри и его друзей, но и укрепляли его репутацию как человека, который всегда выходит сухим из воды. Малфой, конечно, подозревал, что кто-то его подставляет, но доказать ничего не мог. А Гарри, тем временем, продолжал строить свои планы, оставаясь в глазах преподавателей и учеников идеальным студентом.

Осенью Гарри сосредоточился на двух вещах: учебе и укреплении своей репутации. Он тщательно выстраивал образ идеального студента, который вызывает восхищение у преподавателей и уважение у сверстников. Он был вежлив, учтив и всегда готов помочь, но только если это было выгодно ему. В то же время он не упускал возможности подшутить над теми, кто вызывал его недовольство. Его шутки были изощренными и порой жестокими, но всегда в рамках допустимого, чтобы не навлечь на себя подозрений. Дафна и Астория часто становились его союзницами в этих забавах, разделяя его взгляды на мир. Луна, с ее странностями, вызывала у Гарри смешанные чувства — он ценил ее преданность, но иногда ее наивность раздражала его. Невил, несмотря на свою неуверенность, оставался верным другом, хотя Гарри иногда сомневался в его полезности.

Но за всем этим стремлением к власти и контролю в Гарри оставалась искра человечности. В отличие от Волан-де-Морта, он был способен на искренние чувства. Его дружба с Луной и Невилом, хотя и не лишенная расчетливости, все же была настоящей. Он искренне заботился о них, даже если иногда использовал их в своих целях. Его отношения с Дафной и Асторией также были сложными: он ценил их ум и преданность, но никогда не позволял себе полностью доверять кому-либо. Любовь, если она когда-нибудь придет в его жизнь, станет для него одновременно силой и слабостью.

Гарри понимал, что его путь к величию будет долгим и сложным. Он знал, что ему придется идти на компромиссы, использовать темную магию и манипулировать людьми. Но в глубине души он верил, что его цель оправдывает средства. Он не хотел стать вторым Волан-де-Мортом — он хотел быть лучше, сильнее, мудрее. И если для этого нужно было пожертвовать частью своей души, он был готов к этому. Ведь в конце концов, он был Гарри Поттером — избранным, но не тем, кого все ожидали.

16. День казавшийся обычным.

День начался как обычно, с привычной рутины, которая уже давно стала частью жизни Гарри Поттера. Он проснулся в своей кровати в гостиной Гриффиндора, быстро собрался и отправился на завтрак в Большой зал. За столом царила привычная суета: Симус что-то увлеченно обсуждал с Роном, а Гарри, погруженный в свои мысли, лишь изредка вставлял замечания. Уроки прошли без особых происшествий, хотя профессор Снейп, как всегда, умудрился бросить пару язвительных замечаний в его сторону. День завершился так же обыденно, как и начался, и Гарри отправился в свою кровать, ожидая, что ночь пройдет спокойно.

Однако судьба распорядилась иначе. Гарри долго ворочался, не в силах заснуть. Мысли о будущем, о власти, которую он так жаждал, о том, как он сможет изменить этот мир, не давали ему покоя. В конце концов, он решил, что лежать без сна бессмысленно, и, накинув мантию невидимости, отправился на прогулку по коридорам Хогвартса.

Прогулка обещала быть интересной. Гарри всегда находил удовольствие в том, чтобы бродить по замку ночью, особенно когда приходилось уворачиваться от Филча и его кошки миссис Норрис. В этот раз дежурила профессор Макгонагалл, что добавляло остроты ощущений. Гарри с легкостью избегал её, прячась в тени и наслаждаясь азартом игры. Но в какой-то момент он услышал странные звуки, доносящиеся из одного из дальних коридоров. Это был плач, смешанный с грубыми смешками.

Гарри насторожился. Он не был защитником слабых по своей природе, но звуки плача, особенно детского, всегда вызывали в нем нечто, что он предпочитал не показывать другим — нечто, что напоминало о его собственном детстве, полном страданий и унижений. Он двинулся на звук, и вскоре его глазам открылась неприятная картина. Шестеро старшекурсников — трое из Слизерина и, что удивительно, трое из Гриффиндора — окружили маленькую второкурсницу из Пуффендуя. Девочка была загнана в угол, её глаза полны слез, а на лице читался страх. Старшекурсники издевались над ней, обзывая её "полукровкой" и "беднячкой", а также уже успели испытать на ней пару неприятных проклятий.

Гарри замер на мгновение, наблюдая за происходящим. Он не был тем, кто бросался на помощь каждому, кто в ней нуждался. Он не был героем в привычном понимании этого слова. Но то, что он увидел, вызвало в нем ярость. Не из-за сострадания к девочке, а из-за того, что это было бесчестно. Нападение на ребенка, да еще и втроем, ночью, когда она, скорее всего, просто спешила в свою гостиную — это было ниже всякой морали. Гарри презирал слабость, но ещё больше он презирал трусость и бесчестие.

Он сбросил мантию невидимости и вышел из тени. Его появление было настолько неожиданным, что старшекурсники на мгновение замерли. Гарри не стал тратить время на слова. Он знал, что такие, как они, понимают только язык силы.

Схватка началась мгновенно, как взрыв. Гарри не стал ждать, пока старшекурсники опомнятся от его внезапного появления. Его палочка взметнулась вверх, и первое заклинание — «Ступефай!» — вырвалось с такой силой, что одного из слизеринцев отбросило в стену, как тряпичную куклу. Остальные пятеро опомнились и бросились в атаку, но Гарри уже был в движении. Его магия была яростной, необузданной, как шторм, и каждый взмах палочки сопровождался вспышкой света и грохотом, от которого дрожали стены замка.

Один из гриффиндорцев попытался ударить его заклинанием «Петрификус Тоталус», но Гарри парировал его почти небрежно, контратаковав темным заклинанием, которое заставило нападавшего согнуться от боли, словно его внутренности выворачивали наизнанку. Второй слизеринец бросил в него «Круциатус», но Гарри, не моргнув глазом, отразил проклятие обратно, и тот с криком рухнул на пол, корчась в агонии.

Трое оставшихся нападавших, поняв, что имеют дело не с обычным студентом, попытались окружить его. Но Гарри был быстрее. Он двинулся вперёд, как тень, его палочка выписывала в воздухе сложные узоры, и каждый взмах сопровождался новым заклинанием. «Конфринго!» — взрывная волна отбросила одного из них в сторону, разбив вдребезги стоявшую рядом статую. «Легилименс!» — другой застыл на месте, его разум захлестнула чужая магия, заставляя его видеть кошмары, которые Гарри намеренно в него вложил.

Последний, самый крупный из нападавших, попытался ударить его физически, но Гарри лишь усмехнулся. Его палочка взметнулась вверх, и он прошептал: «Сектумсемпра». Лезвия невидимого меча рассекли воздух, оставив на теле противника глубокие раны. Тот упал на колени, крича от боли, но Гарри уже повернулся к остальным.

Он не давал им ни шанса. Его магия была безжалостной, почти звериной. Он использовал всё, что знал — и светлые заклинания, которые изучал на уроках, и тёмные, которые осваивал втайне. Каждое его движение было точным, каждое заклинание — смертельно опасным. Он не просто сражался — он доминировал, показывая им, что значит бросить вызов тому, кто сильнее их всех вместе взятых.

Гарри медленно присел на корточки рядом с одним из старшекурсников, который ещё оставался в сознании. Его глаза, холодные и безжалостные, сверкали в полумраке коридора, как у хищника, готового нанести последний удар. Он наклонился ближе, и его голос, тихий, но пронизывающий, зазвучал с лёгким шипящим оттенком, словно змея, готовящаяся к атаке.

— Есссли я ещё раз увижу, что вы, как крысы, собрались в стаю, чтобы напасть на одного, — прошипел он, растягивая слова, — вы не просто пожалеете, что родились. Вы будетеее молить о смерти... но даже её я вам не дам. Я оставлю вас гнить, разбитых и униженных, чтобы каждый в этом замке знал, что происходит с теми, кто забывает о чести. Шестеро на одного ребёнка? — Он усмехнулся, но в его голосе не было ни капли веселья. — Вы не воины. Вы не достойны даже называться волшебниками. Вы — трусливые твари, которые прячутся за числом, потому что в одиночку не способны ни на что. И есссли вы посмеете ещё раз показать своё бесчестье, — он сделал паузу, чтобы его слова проникли в самое нутро слушающего, — я сделаю так, что ваши собственные матери не узнают вас. Ваши души будут разорваны, ваши тела станут тюрьмой для вашего страха. Понялиии?

Его голос звучал как яд, медленно проникающий в разум, парализующий волю. Старшекурсник, дрожа, кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Гарри выпрямился, его тень, удлинённая светом луны, падала на лежащих, на полу студентов, словно предвестник их судьбы. Он повернулся и ушёл, оставив за собой лишь тишину, нарушаемую стонами и шёпотом страха.

Хогвартс должен был понять: в его стенах появился новый босс. И этот босс не терпел бесчестья.

Гарри, сбросив с лица маску холодной ярости, мягко подошёл к девочке, которая всё ещё дрожала, прижавшись к стене. Он присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и слегка улыбнулся, стараясь выглядеть менее угрожающе.

— Ты в порядке? — спросил он тихо, его голос теперь звучал совсем иначе — спокойно и тепло, как у старшего брата.

Девочка, всё ещё напуганная, кивнула, но её глаза были полны слёз. Гарри протянул руку, помогая ей подняться на ноги.

— Не бойся, — сказал он мягко. — Они больше не тронут тебя. Если кто-то ещё попытается тебя обидеть, ты сразу же приходи ко мне, хорошо?

Девочка снова кивнула, на этот раз с лёгкой улыбкой. Она смотрела на Гарри с благодарностью, но он лишь махнул рукой, как бы говоря, что это пустяки.

— Пойдём, я провожу тебя до гостиной, — предложил он, и они двинулись по коридору.

По пути девочка, немного оправившись от шока, начала говорить.

— Спасибо, — прошептала она. — Я... я не знаю, что бы я сделала, если бы вы не появились.

Гарри улыбнулся, на этот раз шире.

— Не стоит благодарности. Просто помни, что ты не одна. В Хогвартсе всегда есть те, кто готов помочь. И если тебе снова понадобится помощь, ты знаешь, где меня найти.

Когда они подошли к гостиной Пуффендуя, девочка повернулась к нему и снова попыталась выразить свою благодарность, но Гарри мягко прервал её.

— Просто будь осторожна, ладно? И не бойся стоять за себя. Ты сильнее, чем думаешь.

Он проводил её взглядом, пока она не скрылась за дверью, а затем, снова надев мантию невидимости, исчез в тени коридора. Он не делал этого ради благодарностей, но в глубине души ему было приятно знать, что он смог помочь. В конце концов, даже в его холодном сердце оставалось место для доброты.

Вернувшись к месту схватки, Гарри оставил одного из старшекурсников лежать без сознания, приколов к его мантии письмо. Оно было адресовано директору и содержало всего несколько строк:

"Примите меры, или меры придётся принимать другим. Вы знаете, кто я."

Гарри не подписался, но он знал, что директор поймёт. Он всегда понимал.

На следующее утро слухи о ночном происшествии уже распространились по школе. Шестеро старшекурсников оказались в больничном крыле с серьёзными травмами, и никто не сомневался, в том кто помог им оформить больничный. Гарри же сидел за столом Гриффиндора, спокойно завтракая, как будто ничего не произошло. Он не чувствовал себя героем. Он просто сделал то, что считал правильным.

17. На следующий день

На следующий день новости о событиях прошлой ночи разлетелись по замку с космической скоростью. Уже за завтраком в Большом зале шептались на всех столах: шестеро старшекурсников, среди которых были и слизеринцы, и гриффиндорцы, были найдены в одном из дальних коридоров, избитыми и едва живыми. Их обнаружила профессор Макгонагалл, которая, как обычно, патрулировала замок рано утром. Рядом с одним из студентов она нашла записку, адресованную директору.

К полудню в кабинете Дамблдора уже кипел педсовет. Преподаватели, собравшиеся вокруг стола, обсуждали произошедшее с редкой для них серьёзностью. Макгонагалл, обычно сдержанная, на этот раз не скрывала своего возмущения.

— Нападение на второкурсницу! Шестеро на одного! Это просто возмутительно! — воскликнула она, её голос дрожал от гнева.

Флитвик, сидевший рядом, кивал, его обычно весёлое лицо было серьёзным.

— Совершенно верно! Кто бы ни был этот герой, он заслуживает награды. Защитить слабого — это то, чему мы должны учить наших студентов. — добавил он.

Снейп, сидевший в тени, лишь усмехнулся, его чёрные глаза сверкнули.

— Герой? — прошипел он. — Вы слишком доверчивы. Поттер, без сомнения, замешан в этом. И я сомневаюсь, что его мотивы были столь благородны, как вы все хотите верить.

Макгонагалл резко повернулась к нему:

— Северус, вы слишком предвзяты! Гарри мог бы просто пройти мимо, но он вмешался. Это говорит о его характере.

Снейп усмехнулся, его чёрные глаза сверкнули:

— Характере? Или о его желании доказать, что он выше всех нас? Не забывайте, с кем мы имеем дело. Поттер — не герой. Он — угроза.

Дамблдор, сидевший во главе стола, поднял руку, чтобы успокоить собравшихся.

— Мы должны разобраться во всём, прежде чем делать выводы, — сказал он спокойно, но в его голубых глазах читалась тревога.

Он слегка кивнул Фоуксу, который тут же взмахнул крыльями и вылетел в окно. Через несколько минут дверь кабинета открылась, и вошёл Гарри. Он выглядел спокойным, но в его зелёных глазах читалась уверенность. Он окинул взглядом собравшихся, слегка кивнул Дамблдору и остановился в центре комнаты.

— Гарри, — начал Дамблдор, его голос был мягким, но в нём чувствовалась скрытая сила. — Мы хотели бы услышать твою версию событий прошлой ночи.

Гарри кивнул и начал рассказывать. Его голос был ровным, но каждое слово звучало чётко и уверенно:

— Я не мог уснуть и решил прогуляться по замку. В одном из коридоров я услышал плач и смех. Когда я подошёл ближе, я увидел шестерых старшекурсников, которые издевались над второкурсницей из Пуффендуя. Они загнали её в угол, обзывали и уже успели применить пару проклятий. Я не мог просто пройти мимо.

Макгонагалл кивнула, её лицо выражало одобрение:

— Ты поступил правильно, Гарри. Но как ты справился с шестерыми?

Гарри слегка усмехнулся:

— Я использовал магию. – Лукаво улыбнулся Гарри. Они не ожидали, что кто-то вмешается, и были не готовы к серьёзному сопротивлению. Я не стал сдерживаться.

— Я отправил письмо главе аврората, Амелии Боунс, — добавил он в конце. — Я считаю, что такие вещи не должны оставаться без внимания.

Преподаватели переглянулись. Макгонагалл кивнула, её лицо выражало одобрение. Флитвик улыбнулся, а Спраут, обычно сдержанная, даже хлопнула в ладоши.

— Молодец, Поттер, — сказала она. — Ты поступил как настоящий волшебник.

Снейп, однако, не разделял всеобщего восторга. Его лицо оставалось каменным, а глаза сверкали подозрением.

— И как мы можем быть уверены, что это не было спланированной провокацией? — спросил он, его голос был холодным, как лёд. — Ты всегда был мастером манипуляций, Поттер.

Гарри медленно повернулся к Снейпу, его взгляд стал ледяным. В комнате повисла напряжённая тишина.

— Профессор Снейп, — начал он, его голос был тихим, но каждое слово звучало как удар хлыста. — Вы позволяете себе слишком много. Вы — всего лишь учитель зелий, который прячется за своей ненавистью к моему отцу, потому что сами ничего не добились. Вы называете меня манипулятором? Вы, который годами унижал студентов, чтобы почувствовать себя значимым?

Снейп побледнел, его губы сжались в тонкую линию.

— Ты не имеешь права... — начал он, но Гарри перебил его, его голос теперь звучал громче, наполняя комнату.

— Не имею права? — Гарри усмехнулся, но в его глазах не было ни капли веселья. — Я — Гарри Поттер. Я — тот, кто пережил Проклятие Смерти. Я — тот, кому суждено изменить этот мир. А вы, профессор, — всего лишь жалкий слизняк, который ползает в тени великих. Так что не смейте говорить мне о манипуляциях. Ваше место — в подвале, варить свои зелья и ненавидеть всех, кто лучше вас.

Комната замерла. Даже Дамблдор, обычно невозмутимый, выглядел потрясённым. Снейп, казалось, был готов взорваться, но Гарри уже повернулся к остальным, его лицо снова стало спокойным.

— Если на этом всё, я пойду, — сказал он, слегка кивнув Дамблдору.

Когда Гарри вышел из кабинета, преподаватели несколько секунд молчали, прежде чем Макгонагалл нарушила тишину.

— Ну что ж, — сказала она, её голос был сухим. — Кажется, Гарри нам все рассказал.

Снейп, всё ещё бледный, встал и вышел из комнаты, не сказав ни слова.

После напряжённого разговора в кабинете Дамблдора Гарри спустился по винтовой лестнице, его мысли были заняты произошедшим. Он знал, что его слова задели Снейпа, и это приносило ему определённое удовлетворение, но сейчас его больше интересовала встреча с Амелией Боунс. Он отправил ей письмо прошлой ночью, и теперь ожидал её реакции.

Когда он вышел в коридор, он увидел её, поднимающуюся по лестнице. Амелия Боунс, глава аврората, была женщиной средних лет с строгими чертами лица, но сейчас её глаза светились необычной теплотой. Она заметила Гарри и улыбнулась, её взгляд стал мягче.

— Гарри, — сказала она, протягивая руку. — Я рада, что ты здесь. Твоё письмо произвело на меня большое впечатление.

Гарри пожал её руку, его улыбка была уверенной, но в ней чувствовалась лёгкая усталость.

— Спасибо, что приехали, миссис Боунс. Я знал, что вы — единственный человек, который сможет разобраться в этом должным образом.

Амелия кивнула, её взгляд стал серьёзным, но в нём читалась лёгкая теплота.

— Расскажи мне всё, что произошло. Детали важны.

Гарри начал рассказывать, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась твёрдость. Он описал, как услышал плач, как нашёл девочку, окружённую старшекурсниками, и как вмешался, чтобы защитить её. Он не скрывал, что использовал силу, но подчеркнул, что действовал только для того, чтобы остановить бесчестное нападение.

— Я не мог просто пройти мимо, — закончил он. — Они напали на ребёнка. Это было бесчестно.

Амелия слушала внимательно, её лицо выражало смесь восхищения и одобрения. Когда Гарри закончил, она слегка наклонила голову, её глаза сверкнули.

— Ты поступил как настоящий волшебник, Гарри. Не многие смогли бы сделать то же самое. Ты не только защитил слабого, но и показал, что в этом мире ещё есть те, кто готов бороться за справедливость.

Гарри слегка наклонил голову, принимая комплимент, но в его глазах читалась не только скромность, но и твёрдая уверенность в своих действиях.

— Я просто сделал то, что должен был сделать. Этот мир нуждается в тех, кто готов действовать, а не прятаться за словами.

Амелия улыбнулась, её взгляд стал теплее. Она сделала шаг ближе, её голос стал тише, почти интимным.

— Ты прав. И я рада, что ты — один из таких людей. Твои действия заслуживают награды, Гарри. Но я также хочу убедиться, что ты понимаешь, что такие вещи не должны оставаться без внимания. Мы должны действовать в рамках закона.

Гарри кивнул, его лицо стало серьёзным, но в его глазах читалась лёгкая улыбка.

— Я понимаю. Именно поэтому я отправил вам письмо. Я знал, что вы сможете разобраться в этом должным образом.

Амелия положила руку на его плечо, её взгляд был полон уважения и чего-то большего — лёгкой симпатии, которую она не могла скрыть.

— Ты поступил правильно, Гарри. И я обещаю, что мы разберёмся с этим. Но я также хочу, чтобы ты знал, что ты не один. Если тебе понадобится помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне.

Гарри улыбнулся, в его глазах читалась благодарность и что-то ещё — лёгкий интерес, который он не мог скрыть.

— Спасибо, мисс Боунс. Я ценю вашу поддержку. И... — он сделал паузу, как бы взвешивая слова, — я рад, что вы здесь. Ваше мнение для меня много значит.

Амелия слегка покраснела, но её улыбка стала шире.

— Ты удивительный человек, Гарри. И я рада, что могу быть рядом, чтобы поддержать тебя.

Они стояли так несколько секунд, их взгляды говорили больше, чем слова. Затем Амелия слегка вздохнула и отступила на шаг.

— Теперь я пойду поговорить с Дамблдором и преподавателями. Мы должны убедиться, что такие инциденты больше не повторятся.

Гарри слегка наклонил голову.

— Удачи, мисс Боунс. И ещё раз спасибо.

Амелия улыбнулась и направилась к лестнице, ведущей в кабинет директора. Гарри смотрел ей вслед, чувствуя, как его сердце слегка учащённо бьётся. Он знал, что его позиции в магическом мире укрепились. Но больше всего он ценил её поддержку. Амелия Боунс была не просто союзницей — она была женщиной, которая видела в нём не только силу, но и человека. И это делало её особенной.

Он повернулся и пошёл по коридору, его мысли были заняты будущим. Он знал, что его путь будет трудным, но он также знал, что у него есть союзники. И с их помощью он сможет достичь всего, чего захочет. А Амелия... Амелия пробуждает в нем свет. И этот свет будет крайне необходим на его пути проходящим во тьме.

18. Рождество

Мягкие снежинки кружились в воздухе, оседая на плечи студентов, спешащих на рождественские каникулы. Гарри Поттер стоял на платформе вокзала Кингс-Кросс, с улыбкой наблюдая, как младшие студенты радостно машут родителям. В этом году он особенно ждал праздников - впервые в жизни у него был настоящий дом и семья.

— Все готово к отъезду? - раздался знакомый голос за спиной. Гарри обернулся и увидел Хагрида, помогавшего организовать отъезд студентов.

— Да, Хагрид, Счастливого Рождества!

Хагрид тепло улыбнулся: — Счастливого Рождества, Гарри.

После прощаний Гарри отошел в сторону и позвал: — Кричер!

С тихим хлопком появился старый домовой эльф, одетый в аккуратную жилетку с гербом Блэков. — Мастер Гарри звал Кричера?

Гарри появился на пороге Гримо с характерным хлопком. Он на мгновение задержался, любуясь преображением старинного особняка. Фасад, некогда мрачный и угрюмый, теперь сиял в зимнем убранстве - резные деревянные ставни украшены сосновыми гирляндами, а на черепичной крыше переливались ледяные кристаллы, создавая впечатление, будто весь дом покрыт бриллиантовой пылью.

— Наконец-то! Я уже начал волноваться, что ты решил остаться в Хогвартсе! - радостно воскликнул он.

Гарри рассмеялся, стряхивая снег с плеч: — Как будто я мог пропустить наше первое настоящее Рождество!

Гарри сбросил мантию, оглядывая украшенный холл: — Ты преобразил дом!

— Ну, мы с Кричером постарались, - скромно ответил Сириус, ведя крестника в гостиную, где уже потрескивал камин, и стояла наряженная ель.

Он с любопытством заглянул за спину крёстного: — Что это ты там такое готовишь? Пахнет потрясающе!

Сириус с гордостью распахнул дверь шире, впуская внутрь волну ароматов - корицы, запечённых яблок и чего-то мясного, отчего у Гарри сразу заурчало в животе. Интерьер особняка преобразился до неузнаваемости. Где-то исчезли мрачные портреты предков, уступив место зимним пейзажам, а в углу гостиной красовалась пушистая ель, украшенная живыми свечами и хрустальными шарами, в которых отражался огонь камина.

— Ну, как тебе наши скромные приготовления? - с деланной скромностью спросил Сириус, но по его сияющим глазам было видно, как он ждёт одобрения.

—Это... Это самый красивый дом, который я когда-либо видел, - сказал он искренне.

Сириус, заметив его состояние, тактично отвернулся, делая вид, что поправляет гирлянду на каминной полке. — Ну что, покажу твою комнату? Мы с Кричером кое-что подготовили.

Комната на втором этаже оказалась просторной и уютной одновременно. Парчовые занавеси глубокого бордового цвета обрамляли высокое окно, через которое просматривались заснеженные сады. Кровать с резными столбиками была застелена стёганым покрывалом с вышитыми золотыми фениксами, а у изголовья стояла небольшая ёлочка, украшенная крошечными волшебными фигурками - они оживали, когда Гарри к ним прикоснулся.

— Это... Они двигаются! - воскликнул он с детским восторгом.

Сириус прислонился к косяку, наблюдая за его реакцией с тёплой улыбкой. — Твоему отцу подарили такой набор на его первое Рождество в Хогвартсе. Я хранил его все эти годы... Думал, когда-нибудь отдам тебе.

Гарри осторожно взял одну из фигурок - крошечного волчка, который тут же закружился у него на ладони. — Спасибо, - сказал он просто, но в этом слове было столько благодарности, что Сириусу пришлось откашляться, чтобы скрыть охватившее его волнение.

— Ну что, спустимся на кухню? Я, если честно, умираю от голода, а наш праздничный ужин должен быть готов.

Кухня Гримо, некогда мрачное помещение с тяжёлыми чугунными котлами, теперь сияла чистотой и уютом. Кричер суетился у плиты, его большие уши вздрагивали от каждого всплеска масла на сковороде. Увидев Гарри, он склонился в почтительном поклоне, но в его глазах светилось нечто большее, чем просто преданность слуги - что-то похожее на привязанность.

— Мастер Гарри прибыл! Кричер приготовил особенный ужин! Индейка по рецепту мистера Блэка-старшего и трюфельное пюре по рецепту миссис Блэк! - протараторил эльф, с гордостью демонстрируя золотистую птицу в центре стола.

Ужин прошёл в тёплой, почти семейной атмосфере. Сириус, разморённый глинтвейном, рассказывал забавные истории из школьных лет, а Гарри впервые в жизни чувствовал себя по-настоящему дома. Когда они перешли в гостиную с чашками горячего шоколада, Сириус неожиданно достал из-под ёлки плоскую коробку.

— Для тебя. Открывай.

В коробке оказался старинный серебряный медальон с гравировкой в виде созвездия Большого Пса. — Это фамильная реликвия, - пояснил Сириус. — Он передаётся в нашей семье от крёстного отца к крёстнику. В нём... Он запнулся, подбирая слова. — В нём хранится частичка защиты дома Блэков. Где бы ты ни был, он всегда поможет тебе найти дорогу домой.

Гарри сжимал медальон в ладони, чувствуя, как от него исходит лёгкое тепло. — Я... Я не знаю, что сказать.

— Ничего и не говори, - улыбнулся Сириус, наливая ещё шоколада. — Просто знай - теперь у тебя есть семья. И этот дом всегда будет открыт для тебя.

— Знаешь, я даже не помню, когда в последний раз праздновал Рождество по-настоящему, — задумчиво произнёс Гарри, наблюдая, как Кричер наливает ему чашку горячего шоколада с взбитыми сливками и тёртым чёрным шоколадом.

— Ты знаешь, — тихо сказал Сириус, глядя в огонь, — твои родители обожали Рождество. Лили каждый год делала имбирные домики, а Джеймс… — он усмехнулся, — Джеймс вечно забывал купить подарки и в последнюю ночь носился по всему Хогсмиду, пытаясь найти хоть что-то.

Гарри почувствовал лёгкое сжатие в груди, но это не было больно — скорее, тепло.

— Я хотел бы их знать, — признался он.

Сириус посмотрел на него, и в его глазах было столько понимания, что Гарри даже не нужно было ничего добавлять.

— Они бы тобой гордились, — твёрдо сказал Сириус. — И, знаешь… я тоже.

Тишина после этих слов была тёплой и уютной, как сам дом.

Позже, когда часы пробили полночь, а огонь в камине уже догорал, Гарри поднялся в свою комнату, но перед сном ещё раз оглядел её — тёплую, наполненную светом, её.

Это было его первое настоящее Рождество.

И теперь он знал — таких будет ещё много.

Третий день каникул начался с тихого утра. Гарри спустился в столовую, где Сириус уже сидел за столом, разбирая свежую почту. Солнечные лучи пробивались через витражные окна, раскрашивая скатерть разноцветными бликами.

— С добрым утром, — зевнул Гарри, наливая себе чашку крепкого чая. — Что нового?

— Обычная рутина, — Сириус отложил в сторону газету "Ежедневный пророк". — Письмо от Люпина, счет от магического зоомагазина... и вот это.

Он протянул Гарри конверт из плотного пергамента с серебряной сургучной печатью в виде буквы "М". Гарри поднял бровь, аккуратно вскрывая письмо изящным ножом для бумаги.

"Дорогой мистер Поттер,

Имею честь пригласить Вас на традиционный зимний бал семьи Малфоев, который состоится тридцатого декабря в нашем фамильном поместье. Вечер начнется в восемь часов. Дресс-код — парадные мантии.

Ваше присутствие будет для нас честью.

С уважением,

Нарцисса Малфой"

Гарри перечитал письмо дважды, затем посмотрел на Сириуса.

— Это... неожиданно.

Сириус откинулся на спинку стула, скрестив руки. — Да уж. Особенно учитывая, что последний раз Малфои приглашали Блэков на подобные мероприятия лет двадцать назад.

— Ты думаешь, это инициатива Люциуса?

— Возможно. — Сириус постучал пальцами по столу. — Или же Нарцисса наконец-то решил, что пора налаживать мосты. В любом случае, это интересный ход.

Гарри положил письмо на стол, размышляя.

— Мне стоит пойти?

— Это зависит от того, чего ты хочешь, — ответил Сириус. — Если тебе интересно посмотреть, что они затевают — да. Если же ты предпочитаешь провести каникулы без политических игр — мы можем спокойно остаться здесь и устроить вечер настольных игр.

Гарри улыбнулся.

— Я пойду. Если Малфои действительно хотят наладить отношения, было бы глупо отказываться.

Сириус кивнул.

— Тогда нам нужно подготовиться. У Малфоев свои правила, и лучше знать их заранее.

— Например?

— Например, — Сириус ухмыльнулся, — никогда не отказывайся от предложенного напитка, но и не пей его сразу. Держи бокал в руках, делай вид, что пробуешь, но не опустошай слишком быстро.

— Это... специфично.

— О, это только начало, — засмеялся Сириус. — Еще никогда не поворачивайся спиной к Люциусу, не задавай прямых вопросов Нарциссе и, ради всего святого, не трогай их фамильные реликвии.

Гарри рассмеялся.

— Ладно, кажется, мне понадобится твой совет еще не раз.

— Не сомневайся, — Сириус поднял чашку. — За подготовку к первому светскому выходу в общество?

Гарри чокнулся с ним.

— За подготовку.

В воздухе повисло ощущение чего-то нового — как будто этот бал станет не просто вечером в хорошей компании, а первым шагом в большую игру, где Гарри предстояло научиться новым правилам.

И он был готов к этому.

19. Бал

Когда изумрудное пламя камина угасло, Гарри Поттер шагнул в парадный зал поместья Малфоев, даже не оглянувшись на осевшую сажу. Легким движением руки — едва заметным, почти небрежным — он стряхнул с себя малейшие следы путешествия, оставив мантию безупречно чистой. Этот простой, но безукоризненно выполненный жест не ускользнул от внимания собравшихся.

Нарцисса Малфой, стоявшая рядом с мужем, едва заметно приподняла бровь. Она была воплощением аристократической холодной красоты — высокая, стройная, с безупречными чертами лица и пронзительными голубыми глазами. Ее серебристо-белое платье переливалось, как лед под луной, а в волосах, уложенных в изысканную прическу, мерцали бриллиантовые шпильки.

Люциус, напротив, казался живым воплощением многовекового наследия Малфоев — высокомерный, с холодным взглядом и привычной полупрезрительной ухмылкой. Его платиновые волосы были собраны в тугой хвост, а черные мантии с серебряным шитьем подчеркивали его статус.

Гарри подошел к ним с непринужденной уверенностью, улыбнувшись Нарциссе с обаянием, которое могло бы растрогать даже самую неприступную даму.

— Миссис Малфой, — его голос звучал тепло, почти интимно, хотя он соблюдал все формальности. — Благодарю за приглашение. Ваш дом так же прекрасен, как и его хозяйка.

Нарцисса слегка наклонила голову, но в ее глазах мелькнуло что-то — возможно, удивление, возможно, любопытство.

— Мистер Поттер, как любезно с вашей стороны присоединиться к нам.

Затем Гарри повернулся к Люциусу, и его взгляд стал чуть холоднее, но не менее уверенным.

— Мистер Малфой, — он слегка кивнул, демонстрируя уважение, но не подобострастие.

Люциус оценил его взглядом, медленным и расчетливым.

— Поттер, — произнес он, и в его голосе звучало что-то… неуловимое. Напряжение? Интерес? — Рад видеть, что вы приняли наше приглашение.

Гарри лишь улыбнулся, не опуская глаз.

— Как я мог отказаться от возможности увидеть знаменитый бал Малфоев?

В воздухе повисла пауза, наполненная невысказанными мыслями.

Неоднозначное впечатление

Нарцисса наблюдала за Гарри с любопытством. Он держался так, будто уже принадлежал к их кругу — не старался казаться своим, но и не выглядел чужаком. В его манерах была та же изысканность, что и у чистокровных аристократов, но что-то в нем… беспокоило.

Люциус же чувствовал нечто иное.

Когда Гарри прошел мимо, направляясь в бальный зал, Люциус на мгновение замер. В спине юноши, в том, как он нес себя — с безошибочной, почти хищной грацией — было что-то знакомое.

"Он похож на него", — мелькнуло в голове Люциуса.

Но нет, не внешне. В манерах. В том, как он смотрел на людей — будто уже знал, насколько они ничтожны по сравнению с ним.

И самое пугающее?

Гарри даже не пытался это скрыть.

Его аура была насыщена чем-то темным, почти осязаемым. Это не была грубая, необузданная мощь, как у некоторых приверженцев Тьмы. Нет, это было холодное, безжалостное превосходство, словно он уже видел будущее — и знал, что оно принадлежит ему.

Нарцисса тихо прошептала мужу:

— Интересный молодой человек, не правда ли?

Люциус не ответил.

Он просто наблюдал, как Гарри исчезает в толпе гостей, и впервые за долгие годы почувствовал сомнение.

"Кто ты, Поттер?.. И чего ты хочешь?"

Бальный зал поместья Малфоев сиял сотнями хрустальных люстр, отражаясь в полированном мраморном полу. Гарри неторопливо двигался между гостями, отмечая про себя, как многие из них украдкой бросают на него взгляды - любопытные, настороженные, иногда даже восхищенные. Его темно-зеленые мантии, отороченные серебряной нитью, мягко шуршали при каждом движении, а брошь в виде феникса на груди ловила блики света.

— Гарри! Наконец-то! - раздался знакомый голос. Драко Малфой приближался, его бледное лицо оживилось редкой искренней улыбкой. — Я боялся, ты не придешь.

— Разве я мог отказаться от такого события? - Гарри легко ответил, принимая бокал с игристым зельем от приблизившегося домового эльфа. Его пальцы на мгновение коснулись хрусталя, и напиток внутри сменил цвет с золотистого на глубокий изумрудный.

Драко замер, впечатленный демонстрацией магического контроля. — Ты... ты должен познакомиться с некоторыми людьми, - поспешно сказал он, беря Гарри под руку.

Вращающиеся союзы

Следующий час прошел в серии изысканных знакомств. Гарри беседовал с Теодором Ноттом, чей аналитический ум оказался куда интереснее, чем можно было предположить по его молчаливому поведению в Хогвартсе. Блез Забини наблюдал за ним с холодной оценкой, но в его глазах читалось уважение, когда Гарри легко поддержал дискуссию о редких артефактах.

Когда оркестр заиграл первые ноты вальса, в зале возникло легкое оживление. Гарри собирался отойти в сторону, как вдруг заметил знакомую фигуру у балкона. Амелия Боунс стояла в элегантных темно-синих мантиях, ее строгие черты смягчались теплым светом хрустальных люстр. Их взгляды встретились, и Гарри, не раздумывая, направился к ней.

— Мисс Боунс, — произнес он, слегка склонив голову. — Не ожидал встретить вас здесь.

Амелия улыбнулась, и в ее глазах мелькнуло что-то неуловимое.

— Министерские обязанности, — ответила она сухо, но затем добавила с легкой иронией: — Хотя, признаюсь, Люциус настаивал на моем присутствии. Видимо, надеялся, что я смогу разбавить компанию.

Гарри рассмеялся, затем сделал шаг вперед, протягивая руку.

— В таком случае, не позволите ли вы мне разбавить ваш вечер?

Амелия замерла на мгновение, оценивая его. Затем, к удивлению окружающих, приняла его руку.

— Почему бы и нет?

Они вышли на паркет, и Гарри почувствовал, как внимание зала мгновенно сфокусировалось на них. Глава аврората и "мальчик, который выжил" — необычная пара, особенно учитывая, что Амелия редко танцевала на подобных мероприятиях.

Первые такты вальса были сдержанными, их движения точными и аккуратными. Но затем…

Гарри внезапно изменил ритм.

— Вы уверены, что это классический вальс? — тихо спросила Амелия, ощутив, как его рука на ее талии слегка сжалась, направляя ее в более стремительном повороте.

— Это вальс Малфоев, — ответил он, его голос звучал низко, почти интимно. — Немного сложнее, но куда интереснее.

Их танец превратился в идеально синхронизированное противостояние — Амелия, с ее безупречной выдержкой, отвечала на каждый его шаг, каждый поворот, будто они танцевали вместе годами. Гарри вел ее уверенно, но не навязчиво, позволяя ей самой выбирать, когда следовать за ним, а когда — взять инициативу.

В какой-то момент он резко развернул ее, и ее мантии взметнулись, как крылья, заставив несколько дам ахнуть. Амелия лишь усмехнулась.

— Вы умеете удивлять, мистер Поттер.

— Я стараюсь, — ответил он, и в его глазах вспыхнул огонь.

Когда музыка достигла кульминации, Гарри внезапно отпустил ее руку, позволив Амелии совершить полный оборот самостоятельно — и в последний момент снова поймал ее, завершив танец глубоким, почти театральным поклоном.

Зал взорвался тихими аплодисментами.

После танца: шепот за спиной

Амелия слегка запыхалась, что было для нее редкостью.

— Где вы научились так танцевать? — спросила она, поправляя прядь волос, выбившуюся из строгой прически.

— Сириус настаивал, что если уж появляться в обществе, то только безупречно, — ответил Гарри, подавая ей бокал шампанского, который самопроизвольно охладился в его руке.

Амелия взяла бокал, ее пальцы на мгновение коснулись его.

— Вы определенно произвели впечатление, — заметила она, окидывая взглядом зал, где несколько пожилых чистокровных волшебников явно обсуждали их танец.

— Надеюсь, в хорошем смысле?

— В том, которое вам нужно, — ответила она загадочно, затем слегка наклонила голову. — До следующего раза, мистер Поттер.

Гарри наблюдал, как она удаляется, и улыбнулся про себя.

Этот танец запомнят.

И, что более важно, запомнит она.

После эффектного танца с Амелией Боунс атмосфера в зале стала заметно свободнее. Гарри, умело балансируя между светской непринуждённостью и осознанной сдержанностью, перемещался между группами гостей, будто шахматный гроссмейстер, расставляющий фигуры на доске.

У стола с изысканными закусками он неожиданно оказался рядом с Маркусом Флинтом, бывшим капитаном команды Слизерина по квиддичу. Тот, заметно смутившись, всё же завёл разговор:

— Поттер, должен признать... Твой последний бросок сквозь кольцо против Пуффендуя был впечатляющим.

Гарри с улыбкой принял бокал ледяного лимонада от проходящего мимо эльфа:

— Спасибо, Флинт. Хотя, если честно, мне больше запомнился наш матч на втором курсе. Ты тогда чуть не сбил меня с метлы - настоящая спортивная ярость.

Неожиданный комплимент растопил лёд. Флинт расплылся в ухмылке:

— Чёрт возьми, Поттер! Если бы все гриффиндорцы были такими, как ты...

В этот момент к ним присоединился Терренс Хиггс, младший торговый представитель известного семейства, занимавшегося поставками магических ингредиентов. Разговор плавно перешёл на перспективы развития квиддича в Европе, а затем - на новые виды спортивных зелий.

У камина Гарри ловко встроился в беседу между пожилым Аргусом Флитом (владельцем сети аптек "Серебряный котёл") и молодым Оливером Риверсом, только что вернувшимся из экспедиции по поиску редких трав в Южной Америке.

— Вы говорите, в Андах до сих пор находят неизвестные виды мандрагор? - искусно вставил Гарри в паузу разговора.

Риверс оживился:

— Да! И что удивительно, местные шаманы используют...

Через двадцать минут увлечённой беседы Гарри уже имел приглашение посетить лабораторию Риверса и обещание Флита прислать каталог редких ингредиентов с особыми условиями для "перспективных молодых клиентов".

Бал близился к завершению, когда Гарри заметил знакомую фигуру у одного из высоких окон – Корнелиус Фадж, министр магии, стоял в окружении нескольких чиновников, явно уставший от светских условностей, но вынужденный поддерживать беседу.

Гарри не спеша направился в их сторону, ловко избегая назойливых взглядов и случайных столкновений с гостями. Когда он оказался в зоне видимости, Фадж заметил его и на мгновение замер, словно не ожидал встретить здесь того самого Гарри Поттера.

— Министр Фадж, — Гарри слегка склонил голову, демонстрируя уважение, но не подобострастие. — Не ожидал увидеть вас здесь. Выглядите прекрасно.

Фадж, слегка растерявшись, но быстро взяв себя в руки, кивнул:

— Ах, мистер Поттер! — его голос звучал чуть громче, чем нужно, выдавая нервозность. — Да, ну… официальные обязанности, понимаете ли. Надо же поддерживать связи.

Гарри улыбнулся, давая понять, что полностью разделяет его позицию.

— Конечно, политика – дело тонкое.

Фадж расслабился на долю секунды, но затем его взгляд стал оценивающим.

— А вы… весьма неожиданный гость на таком мероприятии.

— Меня пригласили, — спокойно ответил Гарри, делая паузу, чтобы подчеркнуть значимость этого факта. — И я считаю, что диалог между разными кругами нашего общества – это шаг к взаимопониманию.

Фадж задумался, затем неожиданно фыркнул:

— Дипломатично сказано. Хотя, должен признать, я не ожидал от вас таких… светских талантов.

Гарри позволил себе легкую усмешку.

— Министр, я уверен, что в нашей жизни есть место не только драконам и темным волшебникам, но и цивилизованным беседам.

Фадж рассмеялся, явно довольный тоном разговора.

— Ну что ж, мистер Поттер, если вы так считаете, то, возможно, вам стоит посетить и официальные приемы в Министерстве?

Гарри сделал вид, что задумался, хотя именно этого и добивался.

— Я был бы польщен. Тем более, у меня есть несколько идей, которые могли бы заинтересовать вас и ваших коллег.

Фадж поднял бровь.

— О?

— Например, предложения по реформе контроля за магическими существами. Или, скажем, способы улучшения связи между Министерством и Хогвартсом.

Фадж заинтересованно наклонился вперед.

— Вы говорите как настоящий политик, Поттер.

— Я говорю как человек, который хочет видеть магическую Британию сильной и единой, — мягко, но твердо ответил Гарри.

Министр замер, затем медленно кивнул.

— Что ж… Думаю, нам действительно стоит обсудить это подробнее. Как насчет встречи на следующей неделе?

Гарри улыбнулся, слегка склонив голову.

— Буду рад.

Когда Фадж отошел, окруженный своими советниками, Гарри позволил себе едва заметную ухмылку.

Министр даже не осознал, что только что сам предложил ему вход в высшие круги власти.

Игра продолжалась.

После короткого перерыва, когда оркестр заиграл новый вальс – на этот раз более медленный, с бархатистыми нотами виолончели – Гарри заметил, как Нарцисса Малфой окинула зал оценивающим взглядом. Их глаза встретились, и она едва заметно подняла бровь, словно задавая безмолвный вопрос.

Гарри ответил лёгким наклоном головы и направился к ней сквозь толпу гостей.

— Миссис Малфой, — произнёс он, останавливаясь перед ней с безупречным поклоном. — Осмелюсь ли я пригласить вас на этот танец?

Нарцисса улыбнулась – не светской улыбкой хозяйки бала, а чем-то более тёплым, почти личным.

— Осмелитесь ли? — её голос звучал мягко, с лёгкой насмешкой. — Мистер Поттер, вы уже доказали, что осмеливаетесь на многое. Было бы глупо отказываться.

Она протянула руку, и Гарри принял её, пальцы, едва касаясь её тонких перчаток.

Они закружились в ритме вальса, и Гарри сразу почувствовал разницу между этим танцем и предыдущим. Если с Амелией Боунс он вёл жёсткую, почти спортивную партию, то здесь движения были плавными, словно скользящими по воде.

— Вы удивительно хорошо танцуете для человека, который, как мне казалось, вырос в не столь… изысканной обстановке, — заметила Нарцисса, её голос звучал тихо, так, чтобы слышал только он.

— Сириус оказался строгим учителем, — ответил Гарри, слегка усиливая хватку, чтобы провести её через сложный поворот. — Он говорил, что если уж я собираюсь шокировать общество, то должен делать это безупречно.

Нарцисса рассмеялась – искренне, без привычной светской жеманности.

— О, он всегда был мастером эпатажа. Но вы… вы превзошли его.

Гарри позволил себе улыбнуться.

— Это комплимент?

— Наблюдение, — ответила она, но в её глазах читалось одобрение.

Когда музыка закончилась, Нарцисса слегка наклонила голову.

— Спасибо, мистер Поттер. Вы… не разочаровываете.

— Я стараюсь, — ответил он, отпуская её руку.

Едва Гарри отошёл от Нарциссы, как рядом с ним возникла Дафна Гринграсс. Её платье цвета тёмного изумруда подчёркивало бледность кожи, а взгляд был таким же острым, как и её репутация.

— Ну что, Гарри, оставил немного энергии и для меня? — спросила она, слегка улыбнувшись.

Гарри улыбнулся.

— Для тебя – всегда.

Они вышли на паркет как раз в тот момент, когда оркестр заиграл что-то более быстрое – лёгкий, почти игривый фокстрот.

Если танец с Нарциссой был намёками и изяществом, а с Амелией – демонстрацией силы, то с Дафной… это была игра.

Она вела себя так, будто проверяла его – то слегка ускоряла шаг, то внезапно меняла направление, словно пытаясь сбить его с ритма. Но Гарри не поддавался – он отвечал ей тем же, их движения напоминали дуэль, где вместо клинков были лишь взгляды и улыбки.

— Ты знаешь, — сказала Дафна, когда они оказались в центре зала, — я не ожидала, что ты так хорошо танцуешь.

— Разочарована?

— Напротив, — её губы растянулись в ухмылке. — Но теперь мне интересно… на что ещё ты способен?

Гарри задержал её взгляд на секунду дольше, чем нужно.

— Думаю, у нас будет возможность это выяснить.

Когда танец закончился, Дафна слегка наклонила голову, но в её глазах читался вызов.

— До следующего раза, Поттер.

— Не сомневайся.

Гарри отошёл, чувствуя, как на него смотрят десятки глаз.

Бал близился к завершению. Хрустальные люстры мерцали мягче, музыка стала тише, а гости, уставшие от танцев и изысканных бесед, постепенно собирались в центре зала. Люциус Малфой, стоя на парадной лестнице, поднял бокал с остатками эльфийского вина.

— Дорогие друзья, — его голос, ровный и уверенный, заполнил зал, заставив все взгляды обратиться к нему. — Благодарю вас за то, что почтили наш дом своим присутствием в этот зимний вечер. Надеюсь, он запомнится вам не только изысканными яствами и музыкой, но и теми… ценными связями, которые, я уверен, многие из вас сегодня обрели.

Его взгляд скользнул по гостям, ненадолго задержавшись на Гарри.

— Пусть этот бал станет началом новых союзов и возрождения старых традиций. За наше будущее!

Гости подняли бокалы, но прежде чем они успели сделать глоток, раздался спокойный, но чёткий голос:

— Если позволите, я бы хотел добавить пару слов.

Все обернулись. Гарри Поттер вышел вперёд, его зелёные глаза, казалось, светились в полумраке зала.

Люциус, слегка удивлённый, но сохраняющий невозмутимость, кивнул:

— Конечно, мистер Поттер. Слово за вами.

Гарри не спеша поднял свой бокал, окинув взглядом собравшихся.

— Не так давно, — начал он, и в его голосе звучала лёгкая ностальгия, — на подобных мероприятиях самым влиятельным гостем был человек, чьё имя все здесь знают. Человек, который… умел ценить истинную силу.

В зале повисла гробовая тишина. Даже Люциус замер, его пальцы слегка сжали бокал.

— Но времена меняются. — Гарри улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего безобидного. — И теперь, когда его место опустело… я считаю, что магическая Британия заслуживает нового лидера. Того, кто не станет прятаться за масками или страхом. Того, кто сможет объединить всех нас — не через насилие, а через железную волю.

Он сделал паузу, давая своим словам проникнуть в сознание слушателей.

— Так что поднимем бокалы. За новые времена.

На мгновение никто не двигался. Затем, медленно, словно против своей воли, гости подняли бокалы. Даже Люциус, лицо которого оставалось бесстрастным, слегка кивнул, прежде чем сделать глоток.

Гарри стоял, глядя на них, и в его взгляде читалось непререкаемое спокойствие.

Он только что дал им понять — игра изменилась.

И теперь все присутствующие должны были решить: присоединиться к нему… или стать помехой на его пути.

Бал закончился.

Но настоящее представление только начиналось.

20. Рождественские каникулы

После рождественского бала в поместье Малфоев, который состоялся 28 декабря, Гарри и его друзья-пятикурсники наслаждались последними днями зимних каникул. Морозный воздух Косого переулка был наполнен ароматом жареных каштанов и волшебных гирлянд, переливающихся всеми цветами радуги.

3 января компания собралась в кафе " Фортескью ". Гарри пришел первым, заказав у миссис Фортескью их любимый зимний набор - горячий шоколад с корицей, имбирные кексы и фирменное "Мороженое с рождественским пуншем", которое даже в холода оставалось невероятно популярным.

Луна появилась следующей, её жёлтые серьги в виде ледяных кристаллов позванивали на морозе. "Отец подарил мне новый номер 'Придиры', - сообщила она, разворачивая салфетку с рождественским узором. - Там целое исследование о том, как рождественские украшения влияют на поведение домашних эльфов."

Невилл пришёл, слегка запыхавшись, с зелёным пятном на рукаве мантии. "Извините, задержался у бабушки. Она устроила мне экзамен по зимнему уходу за мандрагорами прямо посреди праздников." Его щёки покраснели от мороза, а в волосах застряла веточка омелы.

Дафна Гринграсс появилась последней, сбрасывая на соседний стул меховую накидку. "Наконец-то выбралась из дома, - вздохнула она. - После бала мать устроила мне допрос с пристрастием о каждом моём движении в тот вечер."

Когда все устроились с горячими напитками, разговор неизбежно зашёл о недавнем событии.

"Ты произвёл настоящий фурор, Гарри, - сказала Дафна, поправляя серебристую заколку в волосах. - Моя тётя до сих пор разбирает твою речь по косточкам на всех семейных чаепитиях."

Невилл нервно покрутил свою чашку. "Это правда, что ты... э-э... намекнул на..."

"Что я могу занять место Волан-де-Морта? - спокойно закончил за него Гарри, беря со стола сахарную звёздочку. - Я говорил, что магический мир нуждается в новых лидерах. А что касается Волан-де-Морта..." Он аккуратно опустил звезду в свой горячий шотилад, наблюдая, как она медленно тает. - "История расставит всё по местам."

Луна мечтательно улыбнулась: "Ты весь окружён золотистой аурой, Гарри. Это цвет больших перемен."

Дафна покачала головой: "Ты понимаешь, что после таких заявлений весь магический Лондон будет разбирать каждое твоё слово?"

Гарри отпил горячий шоколад, оставив на верхней губе пенку. "Пусть разбирают. Может, тогда начнут задумываться о действительно важных вещах."

Разговор плавно перешёл на предстоящую учёбу. "Вы видели список книг на следующий семестр? - застонал Невилл. - Профессор Стебль хочет, чтобы мы выучили все свойства зимних трав к первому занятию."

"А Снейп назначил сочинение на два пергамента о зимних зельях, - добавила Дафна, закатывая глаза. - Как будто у нас нет других предметов перед СОВами."

Гарри улыбнулся: "Я уже сделал это сочинение. Если хотите, могу дать почитать - для вдохновения."

Луна задумчиво помешала ложкой в своём необычном синем коктейле: "Мне интересно, будут ли у нас дополнительные занятия по Защите от Тёмных искусств. После того, что произошло в прошлом семестре..."

Наступило неловкое молчание. Все вспомнили нападение дементоров на Хогсмид в ноябре.

"Думаю, мы должны сами позаботиться о своей подготовке, - наконец сказал Гарри. - Если хотите, могу организовать дополнительные занятия. У Сириуса есть отличная библиотека по защитной магии."

Дафна подняла бровь: "Ты серьёзно собираешься тратить каникулы на подготовку к СОВам?"

"Не только к СОВам, - загадочно ответил Гарри. - К жизни."

Когда компания наконец расходилась, снег снова начал падать, покрывая Косой переулок мягким белым покрывалом. Гарри остался стоять у витрины кафе, наблюдая, как его друзья растворяются в рождественской суете.

"Ты сегодня какой-то особенный, - сказала Луна, задерживаясь последней. - Как будто ты уже знаешь, что будет дальше."

Гарри улыбнулся: "Я просто верю, что будущее можно формировать своими руками. Счастливого Рождества, Луна."

Когда она ушла, Гарри ещё немного постоял, наблюдая, как снежинки тают на тёплых витринах. До возвращения в Хогвартс оставалось всего три дня, а впереди ждал второй семестр пятого курса - с его СОВами, новыми вызовами и последствиями того памятного бала. Но сейчас, вдыхая морозный рождественский воздух, он чувствовал лишь приятное предвкушение. Всё шло так, как должно было идти.

5 января, когда рождественские праздники подходили к концу, Гарри снова оказался в кафе " Фортескью ". Он сидел за угловым столиком с учебником "Защита от Тёмных искусств для продвинутых", делая пометки на пергаменте, когда дверь кафе распахнулась, впуская порцию морозного воздуха и Амелию Боунс.

"Мистер Поттер," - удивленно произнесла она, заметив его. - "Не ожидала встретить здесь учеников во время каникул."

Гарри встал, вежливо поклонившись: "Мисс Боунс. Разрешите предложить вам присоединиться? Здесь прекрасный горячий шоколад с перуанскими специями."

Амелия колебалась лишь мгновение, затем кивнула: "Полагаю, небольшая пауза не повредит. Я как раз закончила разбирать отчеты о рождественских происшествиях."

Когда официант принес заказ - горячий шоколад с взбитыми сливками для Амелии и второй кофе для Гарри - разговор начался с формальностей.

"Готовитесь к возвращению в Хогвартс?" - спросила Амелия, снимая перчатки.

"Да, особенно к занятиям по Защите," - ответил Гарри, отодвигая учебник. - "После инцидента с дементорами в Хогсмиде я решил подтянуть некоторые темы."

Амелия нахмурилась: "Этот случай действительно беспокоит Министерство. Вы не представляете, сколько писем я получила от родителей."

"Полагаю, они требуют усиленной охраны школы?" - уточнил Гарри, наблюдая, как тает сливочная шапка на её напитке.

"Не только. Некоторые даже просят разрешить ученикам использовать запрещённые заклинания для самозащиты." Она взглянула на него оценивающе. "Что вы думаете об этом, мистер Поттер?"

Амелия отхлебнула горячий шоколад, её проницательный взгляд изучала Гарри с новой интенсивностью.

— Вы говорите так, будто уже видели больше, чем должен видеть даже самый опытный аврор, — заметила она, слегка наклонив голову.

Гарри улыбнулся, и в этом выражении было что-то странное — смесь привычной для Поттера теплоты и чего-то более острого, более... опасного.

— Опыт — жестокий учитель, — произнёс он, слегка вращая чашку в руках. — Но он даёт ясность.

— Ясность в чём?

— В том, что мир не делится на чёрное и белое. — Его взгляд на мгновение стал отстранённым, будто он видел что-то далёкое. — И что иногда тень — лучший союзник против тьмы.

Амелия нахмурилась.

— Вы предлагаете учить детей тёмной магии? — её голос стал жестче.

— Я предлагаю учить их побеждать, — ответил Гарри, и в его улыбке было что-то опасное. — Если враг использует против тебя Круциатус, должен ли ты просто лежать и кричать, не понимая, как он работает? Или лучше знать, как его блокировать, как перевернуть силу против самого заклинателя?

Амелия на мгновение замерла, будто уловила в его тоне нечто чуждое привычному Поттеру.

— Вы говорите так, будто уже пробовали.

Гарри медленно откинулся на спинку стула, пальцы, сложив домиком.

— Опыт — лучший учитель.

— Но тёмная магия разъедает душу, — возразила Амелия. — Даже если изначальные намерения чисты, она оставляет след.

— А невежество оставляет трупы, — парировал он, и его голос звучал почти как шёпот, но от этого только страшнее. — Вы действительно верите, что Волан-де-Морт исчезнет, если мы будем закрывать глаза на то, как он побеждает?

В воздухе повисло напряжение. Амелия невольно отстранилась.

— Вы не похожи на того Поттера, о котором я слышала.

— Люди меняются, — он пожал плечами, но в его улыбке было что-то змеиное. — Особенно когда понимают, что мораль — это роскошь, которую могут позволить себе только те, у кого уже есть власть.

Амелия замерла, оценивая его.

— Вы говорите как…

— Как тот, кто видел обе стороны медали? — он закончил за неё. — Возможно. Но разве это плохо? В конце концов, кто лучше для борьбы с тьмой — тот, кто боится её, или тот, кто понимает?

Она медленно выдохнула.

— Вы предлагаете изучать тёмные искусства, чтобы противостоять им. Но где гарантия, что это знание не обратится против нас же?

— Гарантий нет никогда, — его голос стал мягче, но в нём всё ещё звучала сталь. — Но если вы боитесь даже попытаться — вы уже проиграли.

Амелия долго смотрела на него, затем неожиданно улыбнулась — без тепла, скорее, с вызовом.

— Вы опасны, мистер Поттер.

— Спасибо, — он наклонил голову, будто приняв комплимент. — Но я предпочитаю слово «прагматичен».

— Прагматики редко заканчивают хорошо.

— А идеалисты не заканчивают вообще, — парировал он.

В кафе повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине.

— Хорошо, — наконец сказала Амелия. — Допустим, я допускаю вашу логику. Но как вы предлагаете внедрять эти идеи? Министерство не примет открытое обучение тёмной магии.

— Конечно, нет, — согласился Гарри. — Но можно начать с малого. Курсы по распознаванию тёмных заклинаний. Расширенная программа защиты. А потом… те, кто действительно способен, смогут пойти дальше. Под контролем.

— Под вашим контролем? — уловила она намёк.

Он улыбнулся, но не ответил.

Амелия вздохнула, затем неожиданно рассмеялась — жёстко, без прикрас.

— Чёрт побери, Поттер. Вы либо гений, либо будущий темный лорд.

— А почему не то и другое сразу? — он поднял чашку в тосте.

Она покачала головой, но в её глазах появился интерес — не только профессиональный.

— Вы удивительно философски настроены для пятнадцатилетнего.

— Возраст — всего лишь цифра, — он усмехнулся, и в его глазах промелькнуло что-то древнее, мудрое. — А истина... она вне времени.

Она задумалась, затем неожиданно улыбнулась — не официальной улыбкой главы аврората, а чем-то более живым, более настоящим.

— Вы знаете, мистер Поттер, я начинаю думать, что «Символ света» — не самое точное для вас определение.

Гарри рассмеялся — мягко, но с лёгкой иронией.

— О, миссис Боунс, — его голос звучал почти ласково, но в нём дрожала стальная нотка. — Те, кто верит в этот ярлык... сильно ошибаются.

Он произнёс это так, будто делал ей личное признание, и в его взгляде читалось что-то тёплое, почти нежное — странный контраст с холодной откровенностью его слов.

Амелия почувствовала, как по спине пробежал холодок, но не от страха — от возбуждения.

— Тогда кто же вы на самом деле? — спросила она, и в её голосе впервые зазвучало настоящее любопытство.

Гарри задержал на ней взгляд, и в его зелёных глазах вспыхнул огонь — не злобы, не расчёта, а чего-то гораздо более сложного.

— Тот, кто готов сделать всё, чтобы защитить то, что важно. — Он сделал паузу, и его голос стал тише, почти интимным. — И, возможно... тот, кто надеется, что вы поймёте.

Она замерла, чувствуя, как между ними натягивается невидимая нить — тонкая, но невероятно прочная.

— Вы играете с огнём, мистер Поттер, — наконец сказала она, но в её тоне не было осуждения.

— Огонь — моя стихия, — ответил он, и его улыбка стала совсем не той, что была у мальчика, которого она знала раньше.

В кафе повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине.

Когда основные темы были обсуждены, напряжение между ними смягчилось, словно зимний воздух, постепенно наполняющийся теплом от камина. Гарри отодвинул учебник в сторону, его движения стали более плавными, менее расчетливыми.

— Как вы провели Рождество? — спросил он, и в его голосе теперь звучало искреннее любопытство, без намёка на прежнюю игру.

Амелия слегка расслабилась, её строгие черты лица смягчились.

— Обычно — работа, работа и ещё раз работа, — призналась она с неожиданной лёгкостью. — Хотя в этом году моя подруга буквально заставила меня приехать на семейный ужин.

— Лара? — уточнил Гарри, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Да, — Амелия улыбнулась. — Она считает, что я слишком погружаюсь в дела Министерства. А её дети… — она запнулась, словно колеблясь, стоит ли продолжать.

— Да? — Гарри подался вперёд, подбородок, опираясь на сложенные руки.

— Они ваши горячие поклонники, — наконец призналась она, и в её голосе прозвучала лёгкая ирония, смешанная с невольной нежностью.

Гарри рассмеялся — мягко, без прежней язвительности.

— Надеюсь, не из-за моих сомнительных подвигов?

— Скорее, из-за вашей репутации человека, который не боится говорить правду, — ответила Амелия. Её взгляд стал теплее, почти ласковым. — Это редкое качество, особенно в нашем мире.

Гарри почувствовал, как в груди что-то сжимается — странное, почти забытое чувство.

— А вы? — неожиданно спросил он, удерживая её взгляд. — Вы тоже считаете меня… героем?

Амелия замерла, изучая его лицо.

— Я считаю вас интересным, — наконец ответила она, и в её глазах промелькнуло что-то неуловимое. — А это, пожалуй, ценнее.

Он почувствовал, как его сердце бьётся чаще.

— А что ещё вы обо мне думаете? — его голос звучал тише, почти шёпотом.

Она на мгновение задумалась, затем неожиданно протянула руку и поправила его растрёпанные волосы — жест настолько естественный, что даже она сама, казалось, удивилась себе.

— Я думаю, что вы… не тот, кем кажетесь, — прошептала она.

Гарри замер.

— А вам хочется узнать, кто я на самом деле?

— Возможно, — её губы дрогнули в полуулыбке. — Но боюсь, это может быть опасно.

— Опасно? — он наклонился ближе, и теперь между ними оставалось лишь несколько дюймов. — Или увлекательно?

Амелия не отстранилась.

— Зависит от того, что я найду, если начну копать.

— Тогда, может, рискнёте? — его дыхание смешалось с её.

Она медленно выдохнула, и в её глазах вспыхнул вызов.

— Может быть.

В этот момент официант неловко кашлянул, приближаясь к их столику.

— Ещё что-нибудь принести?

Амелия откинулась на спинку стула, но её взгляд не отпускал Гарри.

— Полагаю, нам пора, — сказала она, но в её тоне не было окончательности.

— Да, — согласился Гарри, не сводя с неё глаз. Но прежде чем она успела встать, он мягко положил руку поверх её пальцев, едва касаясь, давая ей возможность отстраниться.

— Прежде чем вы уйдёте... — его голос звучал непривычно тихо, почти неуверенно.

Амелия замерла, чувствуя, как его пальцы слегка сжимают её руку.

— Да, мистер Поттер?

— Я хотел бы... — он сделал паузу, собираясь с мыслями, и в этот момент выглядел удивительно молодым, несмотря на всю свою мудрость. — То есть, если вы не против... Может, продолжим этот разговор в более неформальной обстановке?

Он не отводил взгляда, наблюдая, как её глаза расширяются от удивления.

— Например?

— Каток в Диагон-аллее, — быстро сказал Гарри. — Говорят, вечерний лёд там особенно хорош.

Амелия подняла бровь, но её губы дрогнули в сдерживаемой улыбке.

— Мистер Поттер, вы что, приглашаете главу аврората на свидание?

Он рассмеялся — не резко, как раньше, а мягко, почти смущённо.

— Скорее, предлагаю продолжить обсуждение магической безопасности в менее официальной атмосфере.

— О, конечно, — она кивнула с преувеличенной серьёзностью. — Чисто профессиональный интерес.

— Совершенно верно, — он подыграл, но в его глазах читалось что-то тёплое, почти нежное.

Амелия вдруг наклонилась ближе, так что её шёпот коснулся его уха:

— А если я скажу «да», вы перестанете называть меня «мисс Боунс»?

Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Это зависит от того, как вы попросите, — прошептал он в ответ.

Она отстранилась, и в её взгляде читался явный вызов.

— Тогда, возможно, я соглашусь. После вашего возвращения в Хогвартс.

— Это угроза или обещание?

— Решайте сами, — Амелия встала, поправляя перчатки, но её глаза не отпускали его. — Хотя... я всегда держу слово.

Гарри встал следом, внезапно осознавая, как мало между ними разницы в росте.

— Тогда я буду ждать.

Она задержалась на мгновение, будто что-то обдумывая, затем неожиданно протянула руку и поправила складку на его мантии — жест настолько интимный, что у него перехватило дыхание.

— До встречи, Гарри.

И прежде чем он успел ответить, Амелия развернулась и вышла, оставив за собой лёгкий шлейф аромата — что-то холодное, зимнее, с оттенком пряностей.

Гарри остался стоять у стола, глядя на захлопнувшуюся дверь. В груди бушевало что-то странное — смесь триумфа и неожиданной уязвимости.

"Чёрт возьми..."

Он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Это было глупо. Опасно. Возможно, худшая идея за всю его жизнь.

Но когда он в последний раз чувствовал себя так — живым, настоящим, не скованным ни прошлым, ни будущим?

Гарри глубоко вздохнул и наконец, опустился обратно на стул. На столе перед ним лежал забытый пергамент с его заметками — какие-то расчёты, схемы защитных заклинаний.

Он медленно сложил его пополам, затем ещё раз, пока листок не превратился в маленький квадратик.

"Интересно, что скажет Дамблдор..."

Но в этот момент его заботило лишь одно — когда же наступит тот день, когда он снова увидит её.

И впервые за долгое время будущее казалось ему не игрой, не стратегией, а чем-то... ярким.

21. Снова школа

Холодный январь впился в стены Хогвартса ледяными когтями. Гарри шагал по заснеженному двору, оставляя за собой чёткие следы, которые тут же затягивались свежим снегом. В воздухе витал запах сосновых веток и волшебных гирлянд, ещё не убранных после праздников, но праздничное настроение давно испарилось.

Замок встретил его гулким эхом пустых коридоров — большинство учеников вернулись только сегодня вечером, и до ужина в Большом зале оставалось ещё несколько часов. Гарри замедлил шаг у статуи одноглазой ведьмы, машинально проверяя, на месте ли тайный ход в Хогсмид.

— Поттер!

Голос прозвучал резко, как удар хлыста. Гарри обернулся.

Профессор Снейп возник из тени арки, словно материализовавшись из самого мрака. Его чёрные глаза сверкали холодным любопытством, а тонкие губы искривились в намёке на улыбку — если это можно было так назвать.

— Полагаю, ваши каникулы прошли... продуктивно? — протянул он, растягивая слова, будто пробуя их на вкус.

Гарри почувствовал, как в кармане мантии сжимается его палочка, но внешне остался невозмутимым.

— Очень продуктивно, профессор, — ответил он, намеренно делая голос чуть более беззаботным, чем следовало. — Особенно в плане... самообразования.

Снейп замер на мгновение. Его взгляд скользнул по лицу Гарри, будто пытаясь прочитать между строк.

— Надеюсь, это не повлияет на вашу успеваемость, — прошипел он, делая шаг вперёд. Мантия развевалась за ним, как крылья гигантской летучей мыши. — Или на безопасность школы.

— Безопасность? — Гарри слегка наклонил голову, имитируя задумчивость. — Я как раз над этим работаю.

Снейп резко выпрямился.

— Не играйте с огнём, Поттер, — его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Вы не единственный, кто умеет распознавать... изменения.

Гарри встретил его взгляд без колебаний.

— Я ничего не скрываю, профессор.

Ложь прозвучала так естественно, что даже Снейп на мгновение заколебался.

— Посмотрим, — наконец бросил он и резко развернулся, удаляясь по коридору. Его мантия взметнулась, скрывшись за поворотом.

Гарри остался стоять один, медленно разжимая пальцы. В кармане он нащупал письмо от Амелии — твёрдый уголок конверта напомнил ему о предстоящем свидании.

"Интересно, что бы сказал Снейп, если бы узнал?"

Из-за угла донёсся смех — возвращались остальные ученики. Гарри глубоко вздохнул и направился к гриффиндорской башне, по пути размышляя о том, какие ещё сюрпризы приготовил для него этот семестр.

***

Комната Требований содрогнулась, когда дверь растворилась перед Гарри. Воздух внутри был густым от магии – пахло жжёной ольхой, железом и чем-то неуловимо тёмным. Стены, покрытые шрамами от древних заклятий, пульсировали в такт его шагам.

Дафна, Луна и Невилл уже ждали его в центре зала, освещённые трепещущим светом чёрных факелов. Их тени корчились на стенах, будто живые.

— Опоздал на семь минут, — холодно отметила Дафна, вертя палочку между пальцев. На её запястье блеснул новый браслет – серебряный, с руной защиты.

— Дамблдор задержал после уроков, — Гарри сбросил мантию на каменную скамью. Ткань шлёпнулась с неприятным звуком, будто была тяжелее, чем казалась. — Опять спрашивал о наших «внеклассных занятиях».

Луна подняла голову. Её странные серёжки-ледянки позвякивали.

— Он боится, — прошептала она. – В его ауре появились фиолетовые пятна.

Невилл нервно сглотнул, переминаясь с ноги на ногу. Его новая мантия – чёрная, как у всех в Легионе – казалась на нём чужеродной.

— Сегодня будем отрабатывать «Оборотный щит», — Гарри вытащил палочку, и в воздухе запахло озоном.

— Это же... — Невилл облизнул губы. – Тёмное заклинание.

Гарри резко развернулся. Его тень на стене на мгновение стала выше, острее.

— Это заклинание защиты, – поправил он, и в голосе зазвучали стальные нотки. – Вчера в «Пророке» писали о новом нападении в Дерришире. Целая семья – отец, мать, двенадцатилетний ребёнок. Их нашли с пустыми глазами, будто кто-то высосал...

— Довольно! – Невилл сжал кулаки.

— Нет, не довольно! – Гарри ударил палочкой по воздуху. Между ними вспыхнула голограмма – газетная вырезка с фотографиями. – Они играли по правилам. И где они теперь?

Тишина. Даже факелы перестали трещать.

Луна первой нарушила молчание:

— Ты прав. – Её голос звучал странно отрешённо. – Иногда, чтобы защитить свет, нужно знать тьму.

Гарри кивнул и начал демонстрацию. Его движения были резкими, точными.

— Основной компонент – ярость, – объяснял он, выписывая в воздухе сложные символы. – Но контролируемая. Представьте, что держите в руках раскалённый клинок – обожжётесь, если сожмёте слишком сильно.

Дафна тут же повторила жест. Её щитовое заклинание вспыхнуло кроваво-красным.

— Неплохо, – оценил Гарри. – Но ты слишком агрессивна. Противник может использовать это.

Невилл попробовал в следующий раз. Его щит получился бледным, дрожащим.

— Снова! – приказал Гарри. – И перестань бояться самой магии. Она чувствует страх.

После десятой попытки у Невилла наконец получилось. Золотисто-чёрный вихрь закружился перед ним, отражая тестовые заклинания Луны.

— Видишь? – Гарри хлопнул его по плечу. – Теперь ты можешь защитить не только себя.

Вдруг стены комнаты дрогнули. На камнях проступили кровавые руны – сигнал тревоги.

— Кто-то рядом, – прошептала Дафна, мгновенно приняв боевую стойку.

Гарри приложил палец к губам. В тишине за дверью явственно слышался шорох мантии.

— Занятие окончено, – тихо сказал он. – Выходите по одному, через разные выходы.

Когда последний – Невилл – исчез в потайном проходе, Гарри остался один. Он подошёл к тому месту, где стоял незваный гость, и поднял с пола серебристую нитку – волосок с бороды.

— Добрый вечер, профессор Дамблдор, – прошептал он пустому коридору…

***

***

Вечером, когда остальные ученики разошлись по спальням, Гарри остался в общей комнате Гриффиндора. В руках он держал конверт с печатью Министерства Магии.

«Гарри,

Каток в Хогсмиде в эту субботу. 8 вечера. Если, конечно, ты не передумал...

А.»

Его пальцы сжали пергамент чуть сильнее, чем нужно.

***

Суббота

Каток на краю деревни сверкал под холодным лунным светом, будто чёрный алмаз, оправленный в серебро. Лёд был идеально гладким – подогнанный незаметными чарами, он отражал звёзды так чётко, что казалось, будто можно провалиться в ночное небо.

Гарри увидел её первой.

Амелия стояла у ограждения, закутанная в меховую мантию цвета воронова крыла, но без обычного министерского шитья. Её волосы, обычно собранные в строгий узел, сегодня свободно ниспадали на плечи, и ветер играл тёмными прядями, заставляя их переливаться синевой. Она не заметила его сразу – была занята наблюдением за группой детей, катающихся в центре катка. На её лице застыло странное выражение – что-то между грустью и усталой нежностью.

— Опоздал на четыре минуты, — раздался её голос, когда Гарри был уже в трёх шагах. Она не повернулась. — Для будущего тёмного лорда это непростительная небрежность.

Гарри усмехнулся:

— Меня задержал Филч. Настаивал, что в моём рюкзаке должна быть банка с бомбами-вонючками.

Теперь она обернулась. Лунный свет упал на её лицо, и Гарри впервые заметил лёгкие тени под глазами – следы усталости.

— И? — подняла она бровь.

— И теперь у него на столе лежит банка с бомбами-вонючками, — невозмутимо ответил Гарри, доставая из кармана коньки. — Но к моему присутствию здесь это не имеет отношения.

Амелия рассмеялась – неожиданно звонко, почти по-девичьи.

— Ты ужасен, — сказала она, но в её глазах вспыхнул интерес.

Первые круги они сделали молча. Гарри скользил уверенно, привыкший ко льду ещё с детских побегов от Дадли. Амелия держалась строго, по-министерски правильно, но когда он неожиданно взял её за руку, почувствовал лёгкую дрожь.

— Боишься упасть? — спросил он.

— Боюсь показаться смешной, — призналась она неожиданно откровенно.

Гарри внезапно развернулся, остановившись перед ней так, что им пришлось схватиться за руки, чтобы не столкнуться.

— Тогда давай сделаем это правильно, — прошептал он и резко рванул вперёд, заставив её сделать неожиданный пируэт.

Амелия вскрикнула – не от страха, от неожиданности – и вдруг рассмеялась снова, уже по-настоящему. Её смех смешался с хрустом льда и далёкой музыкой из кафе.

— Ты совершенно невозможен!

— Это комплимент?

— Наблюдение, — она попыталась сохранить строгость, но уголки губ предательски дрожали.

Они остановились у края катка, дыша паром на морозном воздухе. Гарри вдруг заметил, как её пальцы – без перчаток – покраснели от холода.

— Ты замёрзла, — констатировал он.

— Я аврор, Поттер. Мы не мёрзнем.

— Врунья, — он снял свой шарф – тёмно-зелёный, с едва заметными серебряными звёздами – и обмотал вокруг её шеи.

Амелия замерла.

— Это...

— Чисто практично, — поспешил сказать Гарри. — Мёртвый министр магии мне не нужен.

Она рассмотрела шарф, затем медленно подняла глаза:

— Ты носишь цвета Слизерина.

— Я ношу удобные вещи, — он пожал плечами, но не стал отводить взгляд.

В кафе у катка было тепло и почти пусто. Они заняли угловой столик у окна, откуда было видно, как последние посетители катка разбредаются по домам. Официант принёс два глинтвейна – Амелия заказала с корицей, Гарри – с перцем.

— Итак, — она сделала первый глоток, оставив на губах капельку вина. — Ты тренируешь однокурсников тёмной магии.

— Я учу их защищаться, — поправил он.

— С помощью запрещённых заклинаний.

— С помощью эффективных заклинаний.

Амелия отставила бокал.

— Ты понимаешь, что если Министерство узнает...

— Что ты встречаешься с потенциальным тёмным лордом? — ухмыльнулся Гарри.

— Это не смешно.

— Я не шучу.

Тишина повисла между ними, густая, как дым от камина.

— Почему ты действительно это делаешь? — наконец спросила Амелия. Не начальник аврората – просто женщина.

Гарри повертел бокал в руках, наблюдая, как в нём играет свет.

— Потому что я устал... Потому что правила этого мира сломаны. Потому что... — он посмотрел ей прямо в глаза, — иногда, чтобы защитить свет, нужно заглянуть в тьму.

Амелия не отвела взгляда.

— А ты не боишься, что тьма заглянет в ответ?

— Я уже там побывал, — тихо сказал Гарри. — И вернулся.

Она протянула руку через стол – впервые первой – и слегка коснулась его пальцев.

— Ты странный мальчик, Гарри Поттер.

— Это комплимент?

— Наблюдение, — но в её глазах было что-то новое. Что-то опасное.

Когда они вышли, начался снег. Крупные хлопья кружились в свете фонарей, как в волшебном шаре.

— До следующего раза, — сказала Амелия у камина.

— Это обещание?

Она лишь улыбнулась – впервые мягко, без намёка на иронию – и исчезла в зелёном пламени.

Гарри остался стоять один, снег оседал на его плечах, но внутри горело что-то новое. Что-то опасное.

Камин в гриффиндорской башне уже почти догорал, когда Гарри вернулся. В комнате никого не было — даже Рон, вечно засыпающий над домашними заданиями, сегодня отправился спать пораньше.

Гарри подошёл к окну. Снег за его стеклом всё ещё кружился в темноте, но теперь казался ему другим — не просто зимней погодой, а чем-то... значимым.

Он разжал ладонь. В ней лежала серебряная пуговица от мантии Амелии — случайно оторвавшаяся, когда она уходила.

"Ты странный мальчик, Гарри Поттер."

Где-то в глубине замка пробило полночь. Гарри вздрогнул — не от звука, а от внезапного осознания.

Он больше не просто играл роль.

Он чувствовал.

И это было опаснее любого тёмного заклинания.

Закинув пуговицу в ящик стола (где уже лежали чёрные перчатки Дафны, странный камешек от Луны и засохший цветок, который Невилл подарил ему на удачу), Гарри погасил свечу.

В темноте его глаза ещё долго светились — два зелёных угля в ночи.

"Снег за окном падал всё медленнее, будто и сам мир затаил дыхание, ожидая, что будет дальше."

22. Легион Поттера

Обычно пустующее помещение преобразилось в нечто среднее между тайной аудиторией и древним ритуальным залом. Стены, выложенные тёмным деревом, отражали мерцающий свет факелов, а высокий потолок терялся в дымке ладана. В центре комнаты стоял массивный дубовый стол, вокруг которого собрались два десятка учеников — в основном из Слизерина, но были и представители других факультетов.

Гарри Поттер сидел во главе стола, откинувшись на спинку кресла. Его пальцы медленно постукивали по рукояти волшебной палочки, а глаза, холодные и проницательные, скользили по лицам собравшихся.

— "Вы здесь, потому что чувствуете — этот мир сломан", — его голос был тихим, но каждое слово падало, как камень в воду, расходясь кругами по сознанию слушателей. — "Дамблдор и его сторонники твердят о равенстве, о милосердии, о прощении. И что мы получили? Унижения. Слабость. Позор…"

Он встал, и тень от его фигуры удлинилась, будто поглощая свет.

— "Магия — это сила. И сила не терпит ограничений. Мы не убиваем за кровь — мы даём шанс тем, кто готов принять наши законы. Но тем, кто презирает нашу культуру…" — он сделал паузу, и в воздухе повисло невысказанное "они не заслуживают места среди нас".

Дафна Гринграсс, сидевшая справа от него, замерла, её губы приоткрылись в почтительном восхищении. Невилл Долгопупс, обычно такой неуверенный, теперь смотрел на Гарри с горящими глазами. Даже Луна Лавгуд, обычно витающая в облаках, казалась заворожённой.

— "Министерство? Амбридж?" — Гарри усмехнулся. — "Они думают, что могут диктовать нам правила. Но настоящая власть не в их бумажках. Она — здесь."

Он поднял руку, и между пальцами вспыхнуло тёмно-багровое пламя — заклинание, которого не было в учебниках.

— "Я научу вас тому, что скрывают от слабых. Но помните — предательство будет караться. Мы — семья. Семья держится на верности."

В комнате повисла тишина, нарушаемая только учащённым дыханием учеников.

А потом раздались аплодисменты.

Он не искал последователей — они сами шли к нему.

После уроков, в укромных уголках библиотеки, на пустынных берегах озера — Гарри говорил. И его слова находили дорогу в самые потаённые уголки их сердец.

Слабые слышали в нём защитника:

— "Ты заслуживаешь большего, чем насмешки. Я научу тебя быть сильным."

Обиженные — мстителя:

— "Они смеются над тобой? Покажи им, на что ты способен."

Честолюбивые — лидера:

— "Вместе мы изменим этот мир. Ты будешь у власти."

А потом был личный подход.

Он находил их слабости. Мечты. Страхи.

Для Теодора Нотта, вечно живущего в тени отца-пожирателя, это было:

— "Ты хочешь, чтобы тебя боялись? Я покажу тебе, как…"

Для некоторых гриффиндорцев, уставших от лицемерия Дамблдора:

— "Разве это справедливо? Они называют нас героями, но держат на поводке."

И они верили.

Потому что он был Гарри Поттер.

Победитель Тёмного Лорда.

Любимец профессоров.

Их спаситель.

Через месяц после первого собрания:

В коридорах стали пропадать грязнокровки. Ненадолго. Возвращались… другими. Тихими. Испуганными.

Амбридж получала анонимные письма с угрозами. Её кошка однажды исчезла на три дня и вернулась лысой.

Дамблдор всё чаще задумчиво смотрел в сторону Слизерина.

А Снейп…

Снейп знал.

Но кто поверит злому, вечно недовольному профессору, когда идеальный Гарри Поттер улыбается и говорит:

— "Я? Но профессор, я же всего лишь стараюсь быть хорошим учеником."

Игра продолжалась.

А тьма — росла.

В Хогвартсе установилось странное равновесие. После каждого конфликта Гарри и Амбридж студенты реагировали по-разному:

Гриффиндорцы:

"Наш Гарри как всегда крут! Видели, как он вчера поставил её на место?" — восторженно шептались за завтраком.

"Он единственный, кто не боится этой министерской марионетки", — кивал Дин Томас.

Слизеринцы:

"Поттер играет опасную игру", — хмурился Блейз Забини.

"Но играет мастерски", — с одобрением добавляла Дафна Гринграсс.

Остальные:

Маглорождённые студенты чувствовали необъяснимую тревогу, но не могли понять причину.

Некоторые преподаватели начали замечать, что самые рьяные сторонники Амбридж стали... странно спокойными.

Глава Отдела магического правопорядка вела себя сдержанно и профессионально:

На официальных приёмах она аккуратно отклоняла жалобы Амбридж: "Долорес, ты принимаешь школьные шалости за заговор".

В частных беседах с Гарри мягко предупреждала: "Не заигрывайся, юный Поттер. У министерства длинные руки".

Когда Фадж потребовал расследования, она сухо заметила: "Вы действительно хотите скандала вокруг мальчика, который пережил Проклятие смерти?"

Профессор зелий сохранял холодную объективность:

На советах преподавателей он отмечал: "Поттер демонстрирует тревожные знания в тёмных искусствах. Это факт, а не моя личная неприязнь".

На уроках устраивал Гарри внезапные проверки, но всегда находил лишь безупречное соблюдение правил.

В редких разговорах с Дамблдором констатировал: "Он опасен. Но пока... контролируем".

Директор Хогвартса пока не видел всей картины:

Его кабинет по-прежнему был открыт для Гарри. За чашкой чая с лимонными дольками они обсуждали теорию магии, и старый волшебник не замечал, как ловко ученик уводит разговор от опасных тем.

Иногда в голубых глазах Дамблдора мелькала тень сомнения, когда он наблюдал, как студенты всё чаще обращаются к Гарри за советом вместо преподавателей.

"Ты стал необычайно популярен, мой мальчик", — как-то заметил он. Гарри лишь скромно улыбнулся: "Просто стараюсь помогать, профессор".

Когда Амбридж наконец покинула Хогвартс:

Гарри вежливо проводил её до кареты: "Надеюсь, ваш опыт в Хогвартсе был... поучительным, профессор".

В её глазах читалась странная смесь злобы и... облегчения.

Вернувшись в замок, Гарри застал Дамблдора у входа. "Чашечку чая, Гарри?" — "С удовольствием, профессор".

А в Выручай-комнате собралось уже тридцать "Легионеров". Но пока — это был просто клуб по интересам. Просто клуб...

23. Школьные мероприятия

Гарри выбрал момент с хирургической точностью.

Он дождался, пока Дамблдор отложит в сторону "Ежедневный пророк" со статьей о мучительной смерти Амбридж, ее убили прямо в центре Косого переулка, и мягко кашлянул, привлекая внимание.

— "Профессор, могу ли задать вопрос?"

Директор убрал очки, протирая их платком – верный знак, что он готов слушать внимательно.

— "После прошлого года... многие студенты чувствуют себя беззащитными," – начал Гарри, тщательно подбирая слова. – "Особенно после того, что случилось с Амбридж... ну, вы понимаете."

Он сделал паузу, позволяя директору самому дорисовать картину…

— "Я подумал... может быть, стоит возродить Дуэльный клуб? Но на этот раз – под грамотным руководством."

Дамблдор откинулся в кресле, сложив пальцы домиком.

— "Интересное предложение, мой мальчик. Но помнишь, чем закончилось в прошлый раз?"

Гарри заранее подготовился к этому возражению.

— "Профессор Локонс... с уважением к нему, не был лучшим специалистом. Но у нас есть настоящий эксперт."

Он сделал театральную паузу.

— "Профессор Снейп."

В кабинете повисла тишина. Фоукс на жердочке встревожено перебирал лапками.

— "Северус?.." – задумчиво протянул Дамблдор.

— "Он преподавал Защиту, даже когда его официально не назначали. Студенты его... уважают."

Гарри едва не усмехнулся собственному наглому преувеличению.

— "А чтобы избежать... напряженности между факультетами," – продолжил он, – "можно назначить помощника от студентов. Для связи, так сказать."

Дамблдор вдруг улыбнулся, и Гарри понял – старый волшебник видит его игру. Но...

— "Блестящая идея, Гарри. И кто же, по-твоему, подойдет на эту роль?"

Гарри скромно опустил глаза:

— "Это должен решить совет старост, конечно. Но если нужен доброволец..."

Директор рассмеялся, и в его смехе было что-то новое – не привычная добродушность, а скорее... уважение к хорошо разыгранной партии.

— "Что ж, передам предложение преподавателям. Хотя..." – его глаза блеснули, – "думаю, результат уже предрешен."

Когда Гарри выходил из кабинета, он почувствовал на спине пристальный взгляд.

Феникс перестал петь.

Объявление прозвучало во время ужина в Большом зале, когда золотые тарелки уже были убраны, а студенты расслабленно болтали за десертом. Гарри сидел между Невиллом и Дафной, внешне спокойный, но внутренне напряженно следя за реакцией зала.

Когда Дамблдор поднялся со своего места, в зале воцарилась тишина. Его голос, усиленный заклятием, прозвучал мягко, но весомо:

— "После консультации с преподавателями, я рад объявить о возобновлении Дуэльного клуба под руководством профессора Снейпа."

Реакция была мгновенной и предсказуемой:

Слизеринцы застыли в притворном равнодушии, но уголки губ многих из них дрогнули. Дафна Гринграсс аккуратно положила руку на запястье Гарри…

Гриффиндорцы сначала замерли, затем по залу прокатился гул возмущения. Джинни Уизли резко повернулась к Гарри, глаза полные вопросов.

Преподаватели реагировали по-разному: МакГонагалл поджала губы, Флитвик радостно захлопал в ладоши, а Спраут задумчиво ковыряла ложкой в пудинге.

Снейп поднялся со своего места у преподавательского стола. Его черные глаза, холодные как лед, медленно обвели зал, заставляя студентов замолчать один за другим.

— "Клуб будет проводиться по четвергам," — его голос звучал как скрежет металла по камню, — "Участие добровольное. Опоздания и дурачества не потерплю."

Затем, с едва заметной паузой, он добавил:

— "Для помощи в организации назначен... Поттер."

В зале снова поднялся шум. Гарри сохранял невозмутимое выражение лица, но внутренне торжествовал. Его план сработал.

После ужина, когда студенты расходились, Гарри почувствовал на себе тяжелый взгляд. Снейп ждал его у выхода из Большого зала, скрестив руки на груди.

— "Ты умеешь считать до трех, Поттер?" — спросил он тихо, так, чтобы слышал только Гарри.

— "Достаточно, чтобы знать, когда отступать, профессор," — так же тихо ответил Гарри, встречая его взгляд.

Их молчаливый поединок длился несколько секунд, пока Снейп не отвернулся, его черные одежды развевались за ним, когда он уходил по коридору.

В этот момент Гарри почувствовал легкое прикосновение к плечу. Дамблдор стоял рядом, его голубые глаза изучали Гарри через полумесяцы очков.

— "Надеюсь, это начинание пойдет на пользу всем нашим студентам," — мягко сказал директор, но в его словах Гарри уловил нотку предостережения.

— "Я приложу все усилия, профессор," — искренне ответил Гарри, и в этот момент он действительно имел это в виду.

Когда он шел по коридору в гостиную Гриффиндора, его окружали однокурсники с вопросами. Гарри отвечал уклончиво, но уверенно. Он знал — это только начало. Дуэльный клуб станет его новой платформой, а Снейп... Снейп пока даже не подозревал, какую игру они начали.

Зал трансфигурации, выбранный для первого собрания Дуэльного клуба, был переполнен. Студенты всех факультетов столпились у импровизированной арены, ожидая начала. В воздухе витало напряжение — никто не знал, чего ждать от этого неожиданного тандема Снейпа и Поттера.

Когда Снейп вошел, зал мгновенно затих. Его черный плащ развевался за ним, как крылья хищной птицы, а холодный взгляд заставил даже самых дерзких студентов отвести глаза.

— "Дуэль — это не цирковое представление," — его голос прозвучал ледяным шепотом, но каждое слово было слышно отлично. — "Здесь учатся контролировать магию, а не размахивать палочкой, как дубинкой."

Он медленно прошелся вдоль арены, оценивая собравшихся.

— "Первое правило: дисциплина. Второе правило: уважение к противнику. Третье правило: если нарушите первые два — будете весь семестр чистить котлы."

В зале повисла гробовая тишина.

И тут шаг вперед сделал Гарри.

— "Профессор Снейп абсолютно прав," — сказал он спокойно, но так, чтобы слышали все. — "Поэтому сегодня мы начнем с самого простого."

Он достал свою палочку и положил ее на ладонь.

— "Кто сможет выбить ее у меня из рук — без заклинаний? Только ловкость и скорость."

Студенты переглянулись. Это было… неожиданно.

Первым вызвался Захария Смит.

— "Это же легко!" — самоуверенно заявил он, выходя на арену.

Гарри стоял неподвижно, палочка лежала на его раскрытой ладони.

— "Попробуй," — просто сказал он.

Захария резко рванулся вперед — и в тот же миг Гарри повернул кисть, и палочка исчезла у него в рукаве. Смит промахнулся, едва не упав.

— "Слишком предсказуемо," — прокомментировал Гарри, снова показывая палочку. — "Кто следующий?"

Вызов приняла Падма Патил. Она двигалась осторожнее, пытаясь уловить момент. Но когда она сделала выпад, Гарри просто отступил на полшага — ее пальцы схватили воздух.

— "Лучше. Но все равно очевидно," — мягко сказал он.

Третий раз попробовала Дафна Гринграсс. Она не бросилась сразу — вместо этого медленно подошла, словно оценивая ситуацию. Внезапно ее рука метнулась вперед…

Гарри не стал уворачиваться.

Палочка выскользнула из его пальцев и упала на пол.

В зале ахнули.

— "Отлично," — улыбнулся Гарри, поднимая палочку. — "Вы наблюдали, анализировали и выбрали правильный момент. Именно так и нужно действовать в настоящей дуэли."

Снейп, стоявший в тени, едва заметно кивнул.

Урок усвоен

После этого Гарри объяснил принцип:

— "Магия — это не только заклинания. Это контроль, расчет и понимание противника. Сегодня мы учились первому шагу — предугадывать действия оппонента."

Студенты слушали, заинтригованные. Даже гриффиндорцы, которые изначально пришли только из любопытства, теперь смотрели на Гарри с неким уважением.

Снейп в конце добавил сухо:

— "На следующем занятии будем разбирать базовые защитные жесты. Принести учебники."

Но когда все расходились, Гарри заметил, как несколько слизеринцев задержались, перешептываясь.

Они поняли настоящий смысл этого урока.

Не сила делает волшебника опасным.

А умение оставаться на шаг впереди.

Когда последние студенты покинули зал, в опустевшем помещении остались только Гарри и Снейп. Факелы на стенах уже догорали, отбрасывая длинные, дрожащие тени. Гарри спокойно складывал оставшиеся учебные пособия, делая вид, что не замечает тяжелого взгляда профессора.

Снейп не стал ждать.

— "Довольно играть в скромного помощника, Поттер," — его голос прозвучал тихо, но с ледяной четкостью. — "Ты использовал мой клуб. И меня."

Гарри перестал собирать книги и медленно выпрямился. Он не стал отрицать.

— "Вы правы, профессор. Но разве не этого вы хотели?"

Снейп сузил глаза.

— "Объяснись."

Гарри сделал шаг ближе, сохраняя почтительную дистанцию, но, уже не опуская взгляд.

— "Вы учили их защищаться. Я сделал так, чтобы они захотели учиться. Разве это плохо?"

Снейп молчал несколько секунд. Его черные глаза, казалось, просвечивали Гарри насквозь.

— "Ты дозируешь знания," — наконец произнес он. — "Сегодня — ловкость рук. Завтра — простые щиты. А через месяц? Какие истинные уроки ты им приготовил?"

Гарри позволил себе легкую улыбку.

— "Те же, что и вы, профессор. Просто… с другой мотивацией."

Он видел, как пальцы Снейпа слегка сжались, будто представляя, как сжимают горло наглого ученика. Но вместо этого профессор лишь резко развернулся к выходу.

— "Завтра в семь. Не опаздывай."

Гарри не ответил. Он знал — это не просто требование. Это проверка.

Когда шаги Снейпа затихли в коридоре, Гарри, наконец, расслабил плечи.

Первый шаг сделан.

Теперь предстояло убедить Снейпа, что их цели не так уж различны.

На следующее утро Хогвартс проснулся другим.

В Большом зале за завтраком царило необычное оживление:

Гриффиндорцы, обычно скептически относившиеся ко всему, что связано со Снейпом, теперь горячо обсуждали вчерашнее занятие.

— "Вы видели, как Поттер уронил палочку? Он же нарочно!" — шептался Дин Томас.

— "Нет, это был настоящий промах!" — спорил Симус Финниган.

— "Он хотел показать, что даже ошибка может стать преимуществом," — неожиданно вступила в разговор Джинни Уизли, поймав взгляд Гарри через зал.

Слизеринцы сохраняли сдержанность, но их взгляды на Гарри стали оценивающими, почти уважительными. Дафна Гринграсс, завтракая рядом с Блейзом Забини, бросила многозначительное:

— "Интересно, чему он научит нас в будущем..."

Пуффендуйцы и Когтевранцы, обычно остававшиеся в стороне от межфакультетских разборок, впервые за долгое время участвовали в общих обсуждениях.

За преподавательским столом царила не менее напряженная атмосфера:

МакГонагалл сухо заметила Снейпу:

— "Неожиданно... полезное занятие, Северус."

На что Снейп лишь скривил губы:

— "Не обольщайтесь, Минерва. Змея остается змеей, даже если временно притворяется ужиком."

Флитвик радостно хихикал, вспоминая, как Гарри "случайно" уронил палочку:

— "О, это был великолепный педагогический прием! Я обязательно использую его на своих занятиях!"

Дамблдор, наблюдавший за всем с мягкой улыбкой, тем не менее, заметно дольше обычного задержал взгляд на Гарри. Его голубые глаза, обычно теплые, на мгновение стали проницательными, как лезвие.

В семь утра Гарри стоял перед дверью кабинета Снейпа. Прежде чем он успел постучать, дверь распахнулась сама.

Кабинет был погружен в полумрак, лишь слабый свет лампы освещал склянки с зельями. Снейп сидел за столом, его пальцы были сложены в steeple.

— "Садись," — бросил он, даже не глядя на Гарри.

Гарри сел, сохраняя спокойствие.

— "Ты использовал мой клуб," — начал Снейп, наконец, подняв глаза. — "Но что ты предлагаешь взамен?"

Гарри не стал отнекиваться.

— "Послушных учеников. Дисциплину. И... возможность учить их правильной защите — без дурацких ограничений Министерства."

Снейп замер.

— "Ты играешь с огнем, Поттер."

— "А вы разве нет, профессор?"

В кабинете повисла звенящая тишина.

Наконец, Снейп медленно улыбнулся — это было скорее оскалом.

— "Следующее занятие — в четверг. Приготовь список тем. Учебных."

Гарри кивнул…

Вечером в Выручай-комнате собралось уже тридцать шесть человек.

Гарри стоял перед ними, его лицо освещалось мерцающим светом волшебных огней.

— "Первая победа одержана," — сказал он. — "Теперь у нас есть легальная площадка. Но помните — мы не ищем войны. Мы строим альтернативу."

Он поднял руку, и в воздухе вспыхнули символы древних рун.

— "Сила — в знаниях. А знания... должны быть доступны."

В глазах его последователей горел новый огонь.

24. Видимость порядка

Дуэльный зал был полон.

Студенты выстроились ровными рядами, разделенные по факультетам, но сегодня — без обычных перешептываний и толкотни. Даже гриффиндорцы стояли смирно, руки с палочками опущены вдоль тела, словно солдаты на параде.

Снейп вошел резким шагом, его черный плащ развевался за ним, как дым. Он не просто шел — он расчищал пространство перед собой одним лишь взглядом.

— Дуэльный клуб — не место для шутовства — его голос прозвучал тише обычного, отчего стал только опаснее. — Первое неуместное слово, первый неконтролируемый жест — и вы всю ночь будете чистить котлы вручную.

Он медленно прошелся вдоль строя, останавливаясь перед каждым третьим учеником, заставляя того непроизвольно задерживать дыхание.

— Сегодня мы изучаем точность.

Снейп резко развернулся, и двадцать манекенов выстроились у дальней стены.

— Экспеллиармус. Только в центр мишени. Поттер!

Гарри вышел вперед, лицо — каменная маска. Его движение было отточенным, почти механическим.

— Экспеллиармус.

Заклятие ударило точно между глаз манекена.

— Приемлемо — процедил Снейп, хотя это был идеальный выстрел. — Гринграсс. Продолжайте.

Дафна повторила прием. Затем Нотт. Затем Эббот.

Все — с одинаковой, неестественной точностью.

Снейп чувствовал это.

Они репетировали.

Без него.

Под чьим-то другим руководством.

Его пальцы сжались в кулаки, но лицо оставалось бесстрастным.

— Следующее упражнение. Защитный круг.

Он взмахнул палочкой, и пол зала покрылся меловыми окружностями.

— По двое. Один атакует, один защищается. Никаких сложных заклинаний. Только контроль.

Студенты разошлись по позициям.

Гарри остался стоять рядом со Снейпом, наблюдая.

— Вы довольны, профессор? — спросил он тихо, так, чтобы слышал только Снейп.

— Не испытывай мое терпение, Поттер, — прошипел Снейп.

— Я? Я просто помогаю поддерживать порядок — Гарри улыбнулся.

Снейп резко развернулся и направился проверять пары.

Он знал.

Но против такого порядка — безупречного, дисциплинированного, законного — он был бессилен.

А Гарри?

Гарри смотрел ему в спину и считал секунды до конца занятия.

До настоящих уроков.

Когда последний студент покинул зал, а шаги Снейпа окончательно затихли в коридоре, Гарри медленно провел палочкой по контуру двери.

Тишина сгустилась, став почти осязаемой. Воздух в зале застыл, будто сам замок затаил дыхание.

Гарри повернулся к оставшимся.

Десять человек.

Десять избранных.

— Щиты? Блоки? Детские игрушки — его голос был тише шепота, но каждое слово прожигало сознание, как раскаленный клинок. — Сегодня вы научитесь ломать.

Он неторопливо прошелся перед строем, останавливаясь перед каждым, заставляя встречать его взгляд.

— Кто может назвать самое слабое место в защите человека?

Молчание.

Гарри внезапно рванулся вперед, схватив Теодора Нотта за горло.

— Дыхание, — прошипел он, наблюдая, как глаза юноши расширяются от паники. — Всего три секунды без воздуха — и разум отключается."

Он отпустил Теодора, позволив тому рухнуть на колени, давясь кашлем.

— Но есть кое-что хрупче.

Палочка Гарри дрогнула — и Дафна Гринграсс вскрикнула, схватившись за голову.

— Мысли. Всего один пробел в защите... один миг сомнения...

Дафна билась на полу, лицо искажено немой мукой.

— ...и ты уже мой.

Он отпустил заклятие так же внезапно, как наложил.

— Встать.

Голос Гарри прозвучал как удар хлыста. Дафна и Теодор мгновенно поднялись, несмотря на дрожь в коленях.

— Первое правило настоящей дуэли: противник должен перестать быть человеком. Стать мишенью. Понятно?

Кивки. Слишком резкие.

— Я не слышу.

— Понятно! — хор голосов, сорванных на крик.

Гарри улыбнулся.

— Практика. Разбиться на пары. Первое упражнение: Круциатус. На полсилы.

Один из когтевранцев побледнел.

— Но это... это Непростительное...

Гарри оказался перед ним быстрее, чем тот успел моргнуть.

— Нет. Это инструмент — он мягко прижал палочку к виску дрожащего студента. — Хочешь уйти?

Глоток. Кивок.

— Уходи. Но знай: завтра тебя не будет в этом кругу. Послезавтра — в списках лучших. А через месяц... — Гарри наклонился, чтобы прошептать на ухо: —...ты станешь тем, кого ломают.

Когтевранец остался.

Когда первые стоны наполнили зал, Гарри сел на краешек стола, наблюдая.

Так-то лучше.

В углу, за тенями колонн, портрет Флита незаметно развернулся и исчез.

Но Гарри знал.

И рассчитывал на это.

Профессор зелий стоял в своем кабинете, длинные пальцы сжимали край стола до побеления костяшек. Перед ним на столе лежали три флакона с прозрачной жидкостью - память о сегодняшнем "занятии".

Успокоительное. Обезболивающее. И сильнейшее восстанавливающее.

Он не дурак. Он видел, как студенты выходили из Зала Заклинаний:

Бледные, как мел

С трясущимися руками

С пустыми, слишком широко открытыми глазами

Особенно те, кто оставался на "дополнительную практику". Особенно после четвергов.

Северус резко развернулся к полкам, смахивая флаконы в черную сумку. Склянки звякнули, будто протестуя.

Они даже ходить нормально не могут после его "уроков".

Внезапный стук в дверь. Он знал, кто это, еще до того, как прозвучало:

— Профессор? Вы вызывали меня?

Голос Поттера. Спокойный. Почти учтивый. Как будто он не проводил час назад пытки под видом обучения.

Снейп распахнул дверь одним резким движением.

— Войди. — Его голос звучал как скрежет камня по металлу.

Гарри вошел, оглядев кабинет одним быстрым взглядом. Остановился ровно в двух шагах от Снейпа - не ближе. Достаточно далеко, чтобы не казаться вызывающим. Достаточно близко, чтобы не выглядеть испуганным.

— Вы хотели поговорить, профессор?

Снейп ударил кулаком по столу. Флаконы подпрыгнули.

— Хватит притворяться, Поттер! Я знаю, что ты творишь на этих своих "дополнительных занятиях"!

Гарри даже не моргнул.

— Я преподаю защиту от темных искусств. Разве не в этом цель клуба?

— Защите?! — Снейп резко выдохнул через нос, как разъяренный бык. — Ты калечишь студентов!

— Интересное обвинение. — Гарри склонил голову набок. — Есть доказательства?

Снейп замер. В этом была вся суть проблемы. Ни один студент не жаловался. Наоборот - они возвращались снова и снова. Добровольно.

— Я вижу их глаза, Поттер. Вижу, как они дрожат.

— Возможно, они просто усердно тренируются? — Гарри сделал шаг вперед. — Или... может, это ваша паранойя, профессор? Ведь Дамблдор, кажется, совсем не разделяет ваши опасения.

Снейп почувствовал, как ярость поднимается по его горлу, горячая и горькая. Он знал эту игру.

— Ты играешь с огнем, мальчишка.

— Нет. — Впервые за весь разговор в голосе Гарри появились стальные нотки. — Я изучаю огонь. Овладеваю им. В отличие от вас, всю жизнь прятавшегося в тени.

Снейп резко выхватил палочку, но Гарри уже отступил к двери, его рука лежала на рукояти, но не вынимала палочку.

— Угрожаете ученику, профессор? Как это... непрофессионально.

Они замерли в немом противостоянии. Кабинет наполнился напряжением, как перед грозой.

Наконец Снейп опустил палочку.

— Убирайся.

Гарри повернулся к выходу, но задержался в дверях:

— Кстати, завтра у нас практическое занятие по противоядиям. Будете присутствовать?

Дверь захлопнулась прежде, чем Снейп смог найти достойный ответ.

Остаток вечера он провел, яростно перемешивая зелье, пытаясь заглушить одну навязчивую мысль:

Он стал опаснее, чем я мог представить.

Выручай-комната.

Стены, обычно меняющие форму по желанию хозяина, сегодня застыли в виде мрачного тронного зала. Высокие черные колонны уходили в темноту, факелы горели кроваво-красным пламенем, а по полу стелился холодный туман.

Гарри сидел на каменном троне, высеченном из черного базальта, его пальцы медленно барабанили по рукояти палочки. Перед ним стояли десять человек — его Легионеры.

— Вы думаете, мы здесь, чтобы учиться дуэлям?

Его голос был тихим, но каждый звук падал, как камень в воду.

— Вы ошибаетесь.

Он поднял руку, и в воздухе вспыхнули три символа, написанные пламенем:

Сила. Контроль. Преданность.

— Снейп верит, что мы тренируемся. Дамблдор надеется, что мы "находим себя". Даже ваши однокурсники думают, что это просто клуб для честолюбивых.

Он встал, его тень удлинилась, поглощая свет.

— Но мы здесь, чтобы переделать этот мир.

Он медленно прошелся перед строем, останавливаясь перед каждым.

— Вы видели, как слаб этот мир. Как лицемерны его законы. Как те, кто кричит о равенстве, сами давят тех, кто ниже.

Его пальцы сжали плечо Теодора Нотта.

— Ваш отец гниет в Азкабане, потому что был верен — не идеалам, а людям. Но мир не прощает верности — только покорность.

Он провел рукой перед лицом Дафны Гринграсс.

— Вашу семью десятилетиями унижают за то, что они не предали свои принципы. Но мир любит только тех, кто предает.

Он остановился в центре.

— Я предлагаю вам не бунт. Не хаос. Порядок. Настоящий порядок, где сила значит долг, а не привилегию.

В воздухе вспыхнуло новое изображение — герб Хогвартса, но вместо четырех животных там был только один символ: змея, пожирающая собственный хвост.

— Наш первый шаг — школа. Наш инструмент — их правила. Наше оружие — их же слабости.

Он повернулся к стене, где проступили имена:

Дамблдор. МакГонагалл. Снейп.

— Каждый из них — пешка. Даже не понимая этого.

Он указал на имя Снейпа.

— Он ненавидит меня. Но ненависть слепа. Она заставляет его видеть только то, что я позволю.

Затем — на Дамблдора.

— Он верит в добро. Но доброта делает слабым. Он уже проиграл — просто еще не знает об этом.

Гарри развернулся к ним.

— Ваша задача — учиться. Казаться идеальными учениками. А когда придет время...

Он сжал кулак, и имена на стене рассыпались в пепел.

— ...мы сожжем этот мир изнутри.

Тишина.

Потом — первые хлопки.

Затем — десяток пар ладоней, бьющих в унисон.

Гарри не улыбнулся.

Он просто кивнул.

Игра началась.

Гарри выбрал свою жертву тщательно.

Кормак Маклагген — напыщенный гриффиндорец, любивший издеваться над слабыми, но трусливо замыкавшийся в присутствии сильных. Идеальный кандидат.

Накануне дуэльного клуба Гарри отвел Теодора Нотта в сторону.

— Завтра ты выберешь Маклаггена в пару.

Теодор напрягся.

— Он на два года старше и на два камня тяжелее.

— Именно поэтому.

Гарри положил руку ему на плечо.

— Он ударит первым. Ты — ответишь. Так, как я учил.

Теодор понял.

День дуэли

Зал Заклинаний был переполнен. Даже те, кто обычно пропускал клуб, пришли — слухи о "особом занятии" расползлись по школе.

Снейп чувствовал подвох. Его черные глаза сканировали зал, останавливаясь на Гарри, который стоял у стены с безобидным видом.

— Сегодня — парные спарринги, — прошипел Снейп. — Без запрещенных заклинаний. Первая кровь — немедленное исключение из клуба.

Гарри едва заметно кивнул Теодору.

Действие началось.

Инцидент

Маклагген, как и предсказывал Гарри, сразу начал издеваться:

— Нотт? Ха! Слизеринское отродье даже палочку держать не умеет!

Теодор молча занял позицию.

— Экспеллиармус!

Заклятие ударило Маклаггена в грудь, отбросив на три шага назад. Тот зарычал от злости — и атаковал по-настоящему.

— Фурно!

Огненный шар пролетел в сантиметре от головы Теодора.

В зале ахнули.

— Прекратить! — рявкнул Снейп, но было поздно.

Теодор, как учил Гарри, упал на спину — якобы от страха. Маклагген навис над ним с торжествующим лицом.

— Вот так надо…

Теодор ударил.

Не палочкой.

Костяшками в горло.

Хруст. Вопль. Кровь, хлынувшая из носа Маклаггена, когда он рухнул, держась за кадык.

Тишина.

Затем — хаос.

Снейп рванулся вперед, отшвырнув Теодора в сторону.

— В больничное крыло! Немедленно!

Но когда он обернулся к Гарри, тот уже стоял над Маклаггеном, притворно проверяя его пульс.

— Кажется, перелом хряща — констатировал Гарри громко. — Чисто случайное падение, конечно.

Снейп схватил его за руку.

— Ты устроил это — прошипел он так, чтобы слышал только Гарри.

Гарри наклонился к его уху.

— Докажите.

Их взгляды скрестились — черная ярость против ледяного спокойствия.

Снейп знал.

Но вокруг стояли десятки свидетелей, видевших только "Маклагген напал первым".

Последствия

Вечером в кабинете Дамблдора:

— Он заражает их, Альбус! — Снейп бил кулаком по столу. — Сегодня сломанный нос, завтра…

— Я понимаю твое беспокойство, Северус — Дамблдор смотрел в окно. — Но без доказательств...

— Доказательства?! — Снейп резко встал. — Они у тебя перед глазами! Он превратил мой клуб в тренировочный лагерь для своих солдат!

Дамблдор повернулся. Его голубые глаза, обычно теплые, были холодны.

— И что ты предлагаешь? Закрыть клуб? Отчислить Гарри? На каком основании?

Снейп замер.

Он проиграл.

А Гарри...

Гарри в это время стоял в Выручай-комнате перед тридцатью последователями.

— Первый урок усвоен, — сказал он. — Иногда лучшая защита — чтобы они выглядели агрессорами.

За окном пролетела сова.

Игра продолжалась.

25. Привет лето. Возвращение домой

Хогвартс-экспресс замедлял ход, пропуская через окна золотистый свет летнего вечера. В купе, где сидел Гарри, царила непривычная тишина.

Дафна Гринграсс аккуратно складывала книгу по древним рунам, ее пальцы скользили по страницам с привычной аккуратностью.

— Ты уверен, что не хочешь провести лето у нас? — спросила она, не поднимая глаз. — Отец будет рад.

Гарри, разглядывающий пейзаж за окном, слегка улыбнулся:

— Сириус ждет. И потом... мне нужно кое-что проверить в Лондоне.

Теодор Нотт, сидевший напротив, мрачно хмыкнул:

— Понятно.

Блейз Забини, до этого молчавший, бросил на стол небольшой сверток.

— Возьми. На случай, если понадобится быстро связаться.

Гарри развернул ткань — внутри лежал зеркальный амулет, украшенный тонкой змеиной гравировкой.

— Остроумно — оценил он.

Поезд дрогнул, окончательно сбавляя скорость. По коридору застучали шаги — студенты готовились к выходу.

Гарри встал, поправив мантии.

— Не пишите мне часто.

Они обменялись кивками — не как школьные друзья, а как сообщники, расходящиеся на задание.

Толпа хлынула из вагонов. Где-то кричали первокурсники, теряя чемоданы, смеялись гриффиндорцы, слонялись когтевранцы с книгами под мышкой.

Гарри вышел последним, не спеша.

Дафна уже шла к родителям — высокому мужчине с холодным лицом и женщине в изумрудных шелках.

Теодор исчез в толпе, даже не оглянувшись.

Блейз лениво помахал рукой, сливаясь с потоком студентов.

Их прощание было кратким, почти незаметным — ровно таким, каким должно быть.

И тогда он увидел их.

Амелия Боунс выделялась среди встречающих. Она не была в официальной мантии – вместо этого на ней было элегантное платье глубокого синего цвета, подчеркивающее ее стройную фигуру. Ее обычно собранные волосы сегодня были распущены по плечам, смягчая обычно строгие черты лица.

Она заметила его первой.

Ее глаза – такие же холодные, как всегда, но сейчас в них светилось что-то теплое – загорелись, когда их взгляды встретились. Губы Амелии дрогнули в едва заметной улыбке, которую Гарри научился узнавать за эти месяцы.

Рядом с ней, расставив ноги в характерной позе и заложив руки за спину, стоял Сириус Блэк. Его длинные черные волосы были собраны в небрежный хвост, а в серых глазах светилось привычное озорство. На нем был поношенный, но дорогой плащ – явно новый, купленный специально для этого дня.

Гарри почувствовал, как что-то теплое разливается в груди.

Амелия сделала первый шаг – быстрый, почти порывистый для всегда сдержанной главы Отдела магического правопорядка.

— Гарри!

Она обняла его первая, что было неожиданно – обычно она избегала публичных проявлений чувств. Ее руки крепко сжали его плечи, а губы на секунду коснулись его щеки.

— Я так соскучилась, — прошептала она так тихо, что только он мог услышать.

Ее привычный аромат – прохладная мята и что-то древесное – окружил его. Гарри на мгновение забыл обо всем: о Наследниках, о планах, о Хогвартсе. Его руки сами собой обняли ее в ответ, пальцы впились в тонкую ткань ее платья.

— Я тоже, — ответил он, и его собственный голос прозвучал непривычно искренне.

Когда они разъединились, перед ними уже стоял Сириус, его глаза сверкали веселым пониманием.

— Ну что, племянник, не стесняйся, обними и старого крестного!

Гарри фыркнул, но позволил Сириусу схватить себя в объятия. Крепкие руки сжали его так сильно, что на секунду перехватило дыхание.

— Ты задушишь его, Блэк, — сухо заметила Амелия, но в ее голосе слышалась теплая нота.

Сириус отстранился, держа Гарри за плечи, и внимательно оглядел его с ног до головы.

— Выглядишь бледным. Эти слизеринцы совсем тебя замучили?

— Скорее наоборот, — ответил Гарри с легкой усмешкой.

Сириус засмеялся – громко, раскатисто, заставляя нескольких прохожих обернуться.

— Вот это я понимаю – дух Блэков в тебе еще жив!

Амелия покачала головой, но уголки ее губ дрогнули.

— Кстати, о Блэках... — Сириус выпрямился, и его лицо внезапно стало серьезным. — У меня есть новости.

Гарри поднял бровь.

— Хорошие, надеюсь?

— Лучшие! — Сириус широко ухмыльнулся. — Министерство наконец-то признало мою невиновность. Официально. Со всеми извинениями и даже компенсацией!

Гарри перевел взгляд на Амелию.

— Это твоих рук дело?

Она пожала плечами, но глаза ее светились удовлетворением.

— Просто восстановление справедливости.

— Она скромничает! — Сириус хлопнул Амелию по спине, отчего она слегка качнулась вперед. — Ты бы видел, как она терроризировала этих бюрократов из Комитета по помилованиям!

Гарри почувствовал, как его губы сами собой растягиваются в улыбке.

— Значит, я должен сказать "спасибо"?

Амелия посмотрела ему прямо в глаза, и в ее взгляде было что-то, что заставило его сердце биться чаще.

— Ты мне уже достаточно "обязан", — тихо ответила она, и только он понял истинный смысл этих слов.

Сириус посмотрел на них обоих, и его ухмылка стала еще шире.

— Так-так... Кажется, я кое-что пропустил за этот год.

Амелия слегка покраснела – редкое зрелище для всегда собранной главы Отдела магического правопорядка.

Гарри же просто пожал плечами, но не стал отрицать.

Сириус рассмеялся и хлопнул их обоих по плечу.

— Ну что, поедем? Я снял дом в Лондоне – наконец-то могу пригласить вас как свободный человек!

Гарри кивнул, но перед тем как уйти, бросил последний взгляд на перрон.

Дафна, Теодор, Блейз – его Наследники – уже исчезли в толпе, унося с собой его приказы.

Он повернулся к Амелии и Сириусу, чувствуя странное разделение внутри себя.

Одна часть – та, что любила этих двоих, была рада их обществу.

Другая – уже строила планы.

Лето только начиналось.

26. Приятная встреча

Гарри не планировал задерживаться в Косом переулке. Он просто хотел купить новый набор флаконов для зелий у «Скрэггса» и уйти до того, как его заметят. Но судьба, как всегда, распорядилась иначе.

Он уже поворачивал к выходу, когда мельком заметил знакомый силуэт у витрины «Магазина магических безделушек». Амелия Боунс стояла, слегка склонив голову, изучая выставленные волшебные часы. В отличие от привычного строгого образа, сегодня на ней не было мантии Министерства – только элегантное платье темно-синего цвета, а волосы, обычно собранные в тугой пучок, свободно ниспадали на плечи.

Гарри замедлил шаг.

Она выглядела... иначе. Без обычной холодной маски, без официальной сдержанности. Почти обычной женщиной, а не грозой всех нарушителей магического закона.

Он не собирался подходить. Правда. Но ноги сами понесли его вперед.

— Если они показывают настроение, вам лучше не покупать их — сказал Гарри, останавливаясь в шаге позади.

Амелия не обернулась сразу. Сначала ее плечи слегка напряглись – мгновенная реакция на неожиданное появление. Но когда она повернулась, в ее глазах не было ни раздражения, ни привычной строгости.

—Поттер — произнесла она, и в голосе прозвучало что-то, что он не мог определить. — Я не знала, что ты эксперт в области магических механизмов.

Гарри ухмыльнулся.

— Есть много вещей, которых вы обо мне не знаете.

Например, что он уже несколько минут наблюдал, как она разглядывает эти часы, слегка прикусив нижнюю губу – жест, который он у нее раньше не замечал.

— Например? — Амелия скрестила руки, но это не выглядело защитной позой. Скорее... вызовом.

Гарри наклонил голову.

— Например, что я как раз собирался пообедать. Присоединитесь?

Он видел, как в ее глазах мелькнуло удивление, затем – секундное колебание. Но не отказ.

— Если ты настаиваешь — наконец сказала она, и уголки ее губ дрогнули.

Гарри улыбнулся.

— Настаиваю

И в этот момент он понял – сегодняшний день явно пойдет не по плану.

Но, возможно, это к лучшему.

Совиный паб

Гарри выбрал это место неслучайно. "Совиный паб" был одним из тех редких заведений в магическом Лондоне, где можно было спокойно пообедать, не привлекая внимания. Маленькие затемнённые окна, дубовые перегородки между столиками и вечно дремавший бармен создавали атмосферу уединённости.

Он придержал дверь для Амелии, пропуская её вперёд. В полумраке паба её синее платье казалось темнее, почти чёрным, а распущенные волосы отливали медными бликами в свете магических фонарей.

— Часто здесь бываешь? — спросила она, оглядывая зал.

— Когда хочу избежать ненужных вопросов — ответил Гарри, указывая на столик в дальнем углу.

Официант, низкорослый гоблин с проседью в чёрных волосах, появился мгновенно.

— Вино? — спросил Гарри, не глядя в меню.

— Красное. Сухое — ответила Амелия, снимая перчатки.

Гарри кивнул и, не спрашивая, заказал бутылку «Кровавого рубина» — редкое вино с виноградников Трансильвании.

— Ты умеешь удивлять — заметила Амелия, когда официант удалился.

— Это комплимент?

— Констатация факта — она слегка наклонила голову. — Я не ожидала, что ты разбираешься в винах

Гарри рассмеялся.

— Ещё один пункт в списке 'чего Амелия Боунс не знала о Гарри Поттере'

Вино принесли быстро. Гарри налил ей бокал, затем себе.

— За неожиданные встречи — произнёс он, поднимая бокал.

Амелия на секунду задержала взгляд на его руке…

— За неожиданности — ответила она, слегка коснувшись своим бокалом его.

В этот момент из кухни донёсся аромат жареного мяса и трав — их заказ был готов.

Но Гарри вдруг осознал, что еда была теперь наименее интересной частью этого обеда.

Летний зной струился сквозь приоткрытое окно "Совиного паба", смешиваясь с прохладой затенённого зала. Гарри наблюдал, как капля пота медленно скатывается по шее Амелии, исчезая в вырезе лёгкого летнего платья. Он ловил каждое её движение — как пальцы обвивают ножку бокала, как губы слегка касаются края стекла.

— Ты выглядишь... непривычно — произнёс он, намеренно задерживая взгляд на её неприбранных волосах.

Амелия подняла бровь:

— Непривычно?

— Без мантии. Без этого... ледяного выражения.

Она рассмеялась — низко, почти хрипло:

— А ты без своей стаи. Одинокий волк сегодня, Поттер?

Гарри почувствовал, как в груди загорается знакомое тепло — то самое, что заставляло его собирать вокруг себя всё больше последователей. Но сейчас оно было иным — более личным, более... опасным.

— Моя 'стая', как ты выразилась, знает, где меня найти — он наклонился ближе, опустив голос. — Но некоторые встречи лучше проводить без свидетелей.

Амелия не отклонилась. Напротив — её глаза сузились с внезапным интересом:

— Мне рассказывали о твоих... внеклассных занятиях в Хогвартсе. О тех, кто шепчется за твоей спиной. О странных исчезновениях твоих недоброжелателей.

Гарри улыбнулся, медленно вращая бокал:

— Слухи, мадам Боунс. Просто слухи.

— Я проверяю все слухи, Поттер. Особенно те, что касаются будущих тёмных лордов.

Тишина повисла между ними, густая, как предгрозовой воздух.

Гарри первым нарушил её:

— А если я скажу, что ты ошибаешься? Что я не стремлюсь к тому, чтобы стать очередным Волан-де-Мортом?

— Тогда скажи, чего ты хочешь.

Он замер, впервые за вечер по-настоящему обнажённый под её взглядом.

— Власти — наконец признался он. — Но не через страх. Я собираю не рабов, а последователей. И я...

Он запнулся, поймав её взгляд — не осуждающий, не испуганный. Заинтересованный.

— Ты что?

— Я хочу, чтобы такие, как ты, смотрели на меня не как на угрозу, а как... на возможность.

Амелия откинулась на спинку стула, её губы искривила странная полуулыбка:

— Очень самоуверенно для пятнадцатилетнего.

— Но ты всё равно здесь — парировал Гарри. — Значит, часть тебя уже рассматривает эту возможность.

Она не ответила сразу, лишь провела пальцем по ободку бокала, оставляя влажный след.

— Ты играешь в опасные игры, мальчик.

— А ты наблюдаешь за ними, вместо того чтобы остановить — он ухмыльнулся. — Что это говорит о тебе?

— Что я тоже умею ждать. Чтобы увидеть, стоит ли новая угроза моего внимания.

Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— И?

Она наклонилась, так близко, что её дыхание коснулось его кожи:

—Покажи мне, на что ты действительно способен... и тогда мы поговорим снова…

Когда они вышли из "Совиного паба", солнце уже клонилось к закату, окрашивая Косой переулок в золотисто-багровые тона. Воздух был теплым, наполненным ароматами специй, зелий и чего-то неуловимо летнего.

Амелия остановилась на пороге, поправляя складки платья, и Гарри поймал себя на мысли, что ему нравится видеть ее такой — без мантии, без официальности, почти... обычной.

— Могу я проводить тебя? — спросил он, делая шаг вперед.

Она повернулась к нему, и в ее глазах читалось что-то сложное — смесь интереса, настороженности и чего-то еще, что он не мог точно определить.

— Не стоит. У меня еще дела в Министерстве.

Гарри не отступил.

— Тогда, может быть, в другой раз?

Амелия задержала взгляд на его лице, словно оценивая что-то.

— Ты очень настойчив для человека, которого только что обвинили в выращивании культа личности в стенах Хогвартса.

—А ты очень спокойна для человека, которая только что обедала с потенциальным темным лордом — парировал он, ухмыляясь.

В уголках ее губ дрогнуло.

— Я предпочитаю держать возможные угрозы на виду.

— И как я оцениваюсь?

Она не ответила сразу, лишь слегка наклонила голову, и солнечный луч скользнул по ее скулам, делая кожу почти прозрачной.

— Пока недостаточно опасен, чтобы арестовать. Но достаточно интересен, чтобы продолжить наблюдение.

Гарри почувствовал, как в груди что-то екнуло — то ли вызов, то ли что-то более личное.

— Значит, это не последний наш ужин?

Амелия неожиданно протянула руку — не для рукопожатия, а скорее в каком-то нерешительном жесте, который тут же прервала.

— Заходи на чай, если будешь не далеко от Отдела магического правопорядка.

Гарри поднял бровь.

— Это официальное приглашение?

— Нет — она слегка улыбнулась, выглядя в этот момент немного моложе.

И прежде чем он успел ответить, Амелия развернулась и пошла прочь, ее силуэт растворялся в толпе, но образ — распущенные волосы, легкая походка, этот последний взгляд — остался с ним.

Гарри стоял, наблюдая, как она исчезает в сумеречном переулке, и чувствовал что-то странное — не триумф, а нечто более теплое.

Он повернулся и пошел в противоположном направлении, к выходу из переулка, где его уже ждали несколько темных фигур — его люди, его последователи.

Но даже когда он начал отдавать приказы, даже когда его голос вновь обрел привычную властность, где-то в глубине сознания оставался этот момент…

Пару дней спустя

Гарри замер в тени, когда его уши уловили знакомый голос, звучащий неестественно слабо. В узком проходе между обветшалыми лавками Амелия Боунс, обычно незыблемая как скала, шаталась, опираясь о кирпичную стену. Пятеро волшебников в потрёпанных мантиях окружили её, их палочки жадно тянулись к ней, как к добыче.

— Ну что, начальничка – хрипел самый рослый, крутя в пальцах палочку с треснувшим набалдашником, — где теперь твои мракоборцы? Где твоя власть?

Амелия резко вскинула голову, но Гарри заметил, как её рука дрожит, сжимая палочку. — Я и без мракоборцев справлюсь с такими отбросами – прошипела она, но в голосе слышалась непривычная хрипота.

Гарри вздохнул. — Ну вот, опять мне всех убивать... – пробормотал он и шагнул в свет.

— Эй, уроды! – крикнул он бодро. — Вы либо разбегайтесь сейчас, либо станете частью моей новой коллекции – Недалекие гопники'. Она пока небольшая, но после вас точно станет разнообразнее!

Нападавшие обернулись. Один даже уронил палочку.

— Это... Это Поттер! – запищал самый тощий.

— О, вы меня знаете! Как приятно! – Гарри улыбнулся, и что-то в этой улыбке заставило самого рослого попятиться. — Тогда вы наверняка знаете, что я не люблю, когда трогают моих... э-э-э... знакомых.

Амелия закатила глаза. — Поттер, если ты сейчас начнёшь монолог...

— Не буду, не буду – взмахнул он палочкой. — Просто быстрая демонстрация!

То, что произошло дальше, сложно было назвать боем. Это было больше похоже на очень неудачное выступление цирка уродов.

— Эверто Статум! – первый громила взлетел вверх и прилип к стене ближайшего здания.

— Фурно Кукус! – второй вдруг обнаружил, что его мантия превратилась в живого удава.

— Тардис Ментис! – третий застыл с глупой улыбкой, медленно опускаясь на колени.

Двое оставшихся бросились бежать. Гарри вздохнул.

— Ну куда же вы? Мы же только начали! – Гравитус Инфернус! – беглецы шлёпнулись на мостовую, как будто их придавило невидимым прессом.

Амелия медленно сползла по стене. — Ты... ты мог бы просто обезвредить их...

— Но это же скучно! – Гарри подошёл к ней и наклонился. — К тому же, они облили тебя каким-то мерзким зельем, да?

— Яд... на лезвии... – она показала на царапину на руке.

— О, отлично! Значит, мне придётся тебя носить! – Гарри сиял.

— Что? Нет! Я... – но её протест закончился, когда Гарри уже подхватил её на руки.

— Всё, молчи и не дёргайся. Хотя... можешь дёргаться, если хочешь.

Амелия хотела возразить, но мир поплыл перед глазами. — Ты... идиот...

— Да-да, уже слышал – Гарри бодро зашагал по переулку, неся её, как невесту на руках. Прохожие шарахались в стороны.

— Куда... мы...

— К тебе, конечно! Хотя если хочешь, можем ко мне – у меня есть коллекция ядов и антидотов, три комнаты темной магии и...

— К МНЕ – прошипела Амелия.

— Как скажешь, начальничка!

Через десять минут он ловко вскрыл защитные заклятия её квартиры (Амелия слабо ахнула) и внёс её внутрь.

— Так-так, где у тебя тут зелья? – он начал рыться в шкафах.

— Верхняя... полка...

— Ага, вот! – Гарри достал флакон и вернулся к ней. — Пей. И не сморщивайся – знаю, гадость…

Амелия сделала глоток и скривилась. — Фу... Ты ужасная сиделка...

— Зато весёлая! – Гарри плюхнулся рядом на диван. — Так кто эти клоуны были?

— Не... сейчас... – её веки начали слипаться.

— Ладно, спи. Я пока поброжу по твоей квартире, покопаюсь в вещах, найду какие-нибудь компрометирующие тайны...

— Поттер...

— Шучу! Ну... почти.

Она уже засыпала. Гарри ухмыльнулся и накрыл её пледом.

— Спокойной ночи, начальничка. Завтра продолжим.

И хотя он действительно мог уйти, что-то заставило его остаться в кресле напротив, наблюдая, как её дыхание становится ровнее.

— Хотя бы до утра.

27. Утро после кровавой серенады

Солнечный луч, нагло пробившийся сквозь щель в плотных бархатных шторах, тыкался Амелии прямо в глаза, словно настойчивый покупатель в закрытой лавке. Она застонала, попыталась перевернуться на другой бок и тут же осознала два тревожных факта:

Она не помнила, как оказалась в собственной постели.

В квартире стоял божественный аромат свежесваренного кофе, жареного бекона и... печенья?

— Что за... — Амелия резко приподнялась на локтях и тут же пожалела об этом. Комната завертелась перед глазами, а в висках застучал целый оркестр маленьких гоблинов с молоточками.

Из глубины квартиры донёсся весёлый голос:

— А, наконец-то! Я уже начал волноваться — думал, придётся будить тебя поцелуем, как в сказках!

Амелия медленно, как в замедленной съёмке, повернула голову к дверному проёму. В нём стоял Гарри Поттер, одетый... Боги великие, он был одет в её розовый кружевной фартук поверх собственных штанов и рубашки, расстёгнутой до пояса. В одной руке он держал дымящуюся сковороду, в другой — волшебную лопатку, которая сама переворачивала блины.

— Ты... — её голос звучал хрипло, будто её пытали драконьим дымом. — Почему ты всё ещё здесь? И что это на тебе?

Гарри сделал невинное лицо, которое совершенно не сочеталось с его нынешним видом:

— Ну, во-первых, ты была отравлена довольно редким ядом, который вызывает временный паралич нервной системы. Во-вторых, твои защитные заклятия после вчерашнего требуют перезарядки. В-третьих... — он грациозно подбросил блин в воздух, и тот аккуратно упал на тарелку, — кто бы ещё приготовил тебе идеальный завтрак после такого приключения?

Амелия прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. В голове гудело, левая рука ныла от царапины, а в горле будто поселился разъярённый клубный гном с наждачной бумагой.

— Яд оказался сильнее, чем я предполагала... — пробормотала она, нащупывая на тумбочке палочку.

— О да! — Гарри поставил перед ней кружку дымящегося кофе с замысловатым узором из пенки. — Если бы не мой мгновенный реактивный рефлекс, врождённое обаяние и пятилетний опыт распознавания ядов Снейпа, ты бы сейчас...

— Молчи — она схватила кружку обеими руками, будто это был якорь в бушующем море похмелья. — Просто... молчи.

Он послушно прикрыл рот ладонью, но глаза его смеялись, а уголки губ дёргались от сдерживаемого комментария.

Амелия сделала осторожный глоток и замерла. Глаза её расширились.

— Это... чёртовски хороший кофе.

— Я знал, что ты это оценишь! — Гарри сиял, как первокурсник, получивший "Отлично" на зельях. — Секретный ингредиент — щепотка порошка из когтей румынского антипода. Добавляет пикантности и нейтрализует остатки токсинов.

Она поставила кружку с таким видом, будто это могла быть бомба замедленного действия:

— Ты добавил в мой кофе ЧАСТИЦУ МАГИЧЕСКОГО СУЩЕСТВА?!

— Микроскопическую! — поспешно успокоил он. — Совсем крошечную! Просто чтобы взбодрить твою нервную систему. Кстати... — он наклонился, изучая её лицо, — как самочувствие?

Амелия взяла палочку и провела сложную диагностическую спираль. В воздухе вспыхнули золотистые руны.

— Почти в норме. Хотя... — она нахмурилась, разглядывая показания, — у меня ощущение, будто меня переехал стадо кентавров, а потом ещё и плясало на мне.

— А, это, наверное, от моего заклинания — оживился Гарри. — Я немного перестарался с мощностью. Но зато ты живая, да?

Она вздохнула и откусила кусочек бекона. Хрустнуло.

— Ты всё ещё в моём фартуке.

— Он удобный!

— Он мой.

— Теперь мой — невозмутимо ответил он, поглаживая кружевную отделку.

Амелия закрыла лицо руками.

— Мерлин, Поттер, ты невыносим..."

— Спасибо! — он сделал реверанс, чуть не расплескав при этом апельсиновый сок.

Они завтракали в тишине, прерываемой только звоном посуды. Наконец Амелия отставила чашку:

— Что насчёт вчерашних нападавших?

Гарри потер подбородок, оставляя на нём пятно от сиропа:

— Ну, один всё ещё прилип к потолку в переулке — 'Эверто Статум' плюс модифицированное 'Мукус Адгезио' дают потрясающий эффект. Другой, кажется, убежал в Азкабан, всё ещё завёрнутый в мантию-удава. Остальные... — он замялся, — наверное, уже доложили своему боссу, что связываться с тобой — плохая идея.

Она пристально посмотрела на него:

— Ты знаешь, кто за этим стоит.

— Возможно — Гарри улыбнулся загадочно. — Но сначала скажи — почему они напали именно вчера? Почему ты была так уязвима?

Обмен секретами

Амелия задумалась, затем неохотно призналась:

— Ежегодное обновление защитных заклятий Министерства. Я провела весь день, перезаряжая древние руны в Зале Суда. Это... выматывает.

— Ага, значит, кто-то знал об этом графике — Гарри постучал пальцами по столу, оставляя ритмичные следы от варенья. — Кто-то внутри Министерства.

Они переглянулись, и в воздухе повисло невысказанное понимание.

— Значит, будем разбираться? — спросил он с намёком на азарт, достойный квиддича.

— Мы?

— Ну конечно! Я же уже вложился — спас тебя, приготовил завтрак, даже фартук твой одел. Теперь мы типа партнёры!

Амелия хотела возразить, но вдруг рассмеялась — настоящим, не сдержанным смехом.

— Ты невозможен.

— Зато полезен — он подмигнул. — Итак, план такой: сначала ты принимаешь ванну, потому что, ну... ты немного пахнешь боем и зельями. Потом...

— Поттер.

— Да?

— Выйди.

— Но я же...

— Выйди. Из. Моей. Квартиры.

Гарри вздохнул и поднялся, снимая фартук с театральной неохотой:

— Ладно, ладно. Я тогда... пойду, найду тех, кто на тебя напал. И, возможно, устрою им небольшую воспитательную беседу.

— Не убивай! — крикнула она ему вслед.

— Не могу обещать! — донёсся его голос уже из прихожей.

Дверь захлопнулась с характерным щелчком восстановленных защитных чар. Амелия осталась сидеть за столом, смотря на пустую чашку с остатками кофейного узора.

Чёрт.

Он действительно умеет варить потрясающий кофе.

И это было почти так же пугающе, как его способность превращать врагов в декоративные элементы интерьера.

Гарри вышел из квартиры Амелии, оставив за собой мягкий щелчок восстановленных защитных чар. Утренний воздух Косого переулка был свеж, но его мысли уже работали в другом направлении.

Пора навести справки… и есть только один человек, который знает всё, что происходит в теневых кругах.

Он достал из внутреннего кармана мантии изящный серебряный медальон с гербом Малфоев – подарок, полученный после одного… особого случая. Нажав на змеиный глаз, он прошептал:

— Люциус. Ресторан «Ночной Феникс». Через час.

Медальон дрогнул в ответ – знак согласия.

«Ночной Феникс»

Ресторан считался нейтральной территорией для тех, кто предпочитал решать дела без лишних глаз. Интерьер был выдержан в тёмных тонах: массивные дубовые стены, бархатные шторы, приглушённый свет хрустальных люстр.

Люциус уже ждал его за угловым столиком, одетый в безупречные тёмно-серые мантии, трость с серебряным набалдашником лежала рядом. Его холодные глаза скользнули по Гарри, оценивающе.

— Поттер. Не ожидал, что ты выберешь столь… публичное место для беседы.

Гарри сел напротив, непринуждённо откинувшись на спинку стула.

— Иногда лучшая маскировка – быть на виду. К тому же, здесь подают отличное эльфийское вино.

Люциус усмехнулся, слегка подняв бокал с тёмно-рубиновой жидкостью.

— Чего ты хочешь? – спросил он, опуская светские формальности.

Гарри наклонился вперёд, его голос стал тише, но в нём появилась сталь.

— Вчера на Амелию Боунс напали. Кто-то знал, что она будет уязвима.

Люциус замер на секунду, затем медленно поставил бокал.

— И почему ты считаешь, что мне есть до этого дело?

— Потому что ты всегда в курсе, кто и против кого затевает игру. Особенно если это касается Министерства.

Малфой изучающе посмотрел на него.

— Ты стал слишком уверенным, Поттер.

— Нет, просто я знаю, что ты не откажешься помочь… взамен.

Тишина повисла между ними. Официант, подошедший с меню, почувствовал напряжение и тут же ретировался.

Наконец Люциус слегка кивнул.

— Я разузнаю. Но если это окажется чем-то серьёзным… ты будешь мне должен.

Гарри улыбнулся, но в глазах не было ни капли веселья.

— Конечно. Всё по-честному.

Люциус поднялся, беря трость.

— Жди ответа до заката.

Он удалился, не оглядываясь.

Гарри остался за столом, медленно допивая свой эль.

Интересно… – подумал он. Кто же решил убрать Амелию? И зачем?

28. Один занимательный день в министерстве

Он провел утро в компании начальницы Отдела магического правопорядка, совершенно открыто флиртуя с Амелией, не оставляя ей ни малейшего шанса усомниться в своих намерениях.

— Ну что, начальничка, - говорил он, развалившись в кресле напротив ее рабочего стола и намеренно нарушая все нормы субординации, - когда ты, наконец, признаетесь, что держишь меня здесь не только из-за моих выдающихся способностей к бумажной работе?

Амелия пыталась сохранять строгость, но Гарри замечал, как уголки ее губ предательски подрагивали: — Поттер, если ты не прекратишь это недостойное поведение, я...

— Отправишь меня в Азкабан? - он нагло перебил ее, пододвигая свое кресло ближе. - Ох, мадам Боунс, я бы с радостью посидел в вашей личной камере. Особенно если вы будете навещать.

Когда она в раздражении хваталась за палочку, Гарри лишь смеялся и ловил ее руку: — Ну вот, опять пытаетешся меня заколдовать. А может, просто признаешь, что я тебе нравлюсь?

Он специально оставлял на документах маленькие записочки - то с комплиментами, то с дерзкими приглашениями на ужин. Когда Амелия пыталась их игнорировать, Гарри читал их вслух сам, наслаждаясь тем, как ее уши краснеют.

— Сегодня ты выглядишь особенно неотразимо, - декламировал он, развалившись на ее диване, — особенно когда злишься. Кстати, в восемь вечера я забронировал столик в том французском ресторанчике, который тебе так нравится. Если придешь - значит, признаешь свое поражение. Нет - значит, боишься проиграть. В любом случае, я выигрываю.

А когда Амелия, наконец, взорвалась и выгнала его из кабинета, Гарри лишь ухмыльнулся, на прощание, целуя ей руку: — До завтра, моя прекрасная тиранша. Не скучай без меня слишком сильно.

Гарри спускался по мраморной лестнице Министерства, засунув руки в карманы мантий. Лето после пятого курса выдалось жарким, а утренний визит к Амелии Боунс — весьма продуктивным. Он улыбался, вспоминая, как легко "помог" ей разобрать документы... и заодно кое-что "позаимствовал" для своих целей.

Но его хорошее настроение испарилось, когда он заметил у фонтана Магического Братства трех Малфоев.

Люциус, надменный и холодный, что-то говорил Драко, который стоял, скрестив руки, с привычным выражением презрения. Нарцисса наблюдала за ними, ее лицо оставалось бесстрастным.

Гарри замедлил шаг, оценивающе окинув их взглядом.

— Ну конечно, куда же без семейного совета Малфоев? — его голос прозвучал громко, намеренно привлекая внимание.

Драко резко обернулся, его бледное лицо исказилось гримасой раздражения.

— Поттер. Как всегда, появляешься там, где тебя не ждут.

Гарри ухмыльнулся, медленно подходя ближе.

— А ты как всегда, Драко, пытаешься казаться важнее, чем есть на самом деле.

Люциус выпрямился, его пальцы сжали трость.

—Мой сын не обязан терпеть твои насмешки, Поттер.

— Но терпит - Гарри мягко парировал. — Потому что знает, чем это закончится. Впрочем, ты ведь тоже помнишь, Люциус, да?

Драко покраснел от злости.

—Ты...

— Я? - Гарри поднял бровь. — Да, я. Тот самый, кто раз за разом доказывает, что твое имя, деньги и высокомерие ничего не значат, когда дело доходит до реальной силы.

Люциус сделал шаг вперед, его голос стал опасным.

— Ты забываешь, с кем разговариваешь.

Гарри рассмеялся.

— Нет, Люциус, это ты забываешь.

Он не повышал голос. Не угрожал открыто. Но в его глазах было что-то, что заставило даже Люциуса слегка отступить.

— Вы двое — жалкие остатки былого величия. Ваше имя больше не пугает людей. Ваши угрозы — пустой звук. И самое забавное? Вы это знаете.

Драко попытался было что-то сказать.

— Ах, Драко, ты как всегда очарователен в своем гневе - Гарри прервал его, делая театральный поклон. — Но, прости, мое внимание сейчас принадлежит более... интересному собеседнику.

Его глаза скользнули к Нарциссе, и он позволил взгляду задержаться дольше приличия. — Мадам Малфой, вы с каждым разом выглядите все ослепительнее. Неужели это новое зелье для сохранения молодости? Или просто естественное очарование?

Нарцисса подняла одну идеально очерченную бровь. — Мистер Поттер, ваша наглость поистине не знает границ.

— О, я бы сказал, что знаю их очень хорошо - Гарри сделал шаг ближе, намеренно сокращая дистанцию. — Просто предпочитаю их... переступать. Особенно когда передо мной такая прелестная дама.

Люциус резко выпрямился, его пальцы сжали трость. — Ты забываешься, Поттер!

Гарри даже не удостоил его взглядом, не отрывая глаз от Нарциссы. — Ваш муж, кажется, ревнует. Как трогательно.

Нарцисса не отступила, ее голубые глаза изучали Гарри с холодным интересом. — Вы играете в опасные игры, мальчик.

— Ах, мадам Малфой - Гарри приложил руку к сердцу, - разве не в этом вся прелесть жизни? Кстати, этот цвет вам невероятно идет. Напоминает мне иней на окнах в Хогвартсе - такой же холодный, но чертовски притягательный.

Драко фыркнул. — Мама, даже не обращай внимания на этого...

— Тише, Драко - Нарцисса мягко остановила сына, не отрывая взгляда от Гарри. В уголках ее губ дрогнуло что-то, отдаленно напоминающее улыбку. "Вы забавны, мистер Поттер. Но я предпочитаю мужчин, а не мальчиков.

Гарри рассмеялся, низко склонив голову. — О, мадам, дайте мне пару лет - и я обещаю, вы передумаете.

Люциус резко шагнул вперед, но Нарцисса легким движением руки остановила мужа. — Мы уходим. Мистер Поттер... было... занимательно.

Гарри поймал ее руку и поднес к губам, намеренно задержав поцелуй дольше приличия. — До скорой встречи, мадам Малфой. Надеюсь, в более... приватной обстановке.

Когда Малфои удалились, Гарри заметил, как Нарцисса в последний момент обернулась, бросив на него долгий оценивающий взгляд. Он ответил ей дерзким подмигиванием.

— Ну что ж - пробормотал он, направляясь к выходу, — похоже, это лето станет действительно интересным.

Когда Малфои скрылись за поворотом, а Гарри направился к выходу, насвистывая под нос, в тени одной из мраморных колонн шевельнулось пятно фиолетового.

— Интересный подход к дипломатии, мистер Поттер - раздался знакомый бархатистый голос.

Гарри замер, затем медленно обернулся. Из тени вышел Альбус Дамблдор, его полумесячные очки сверкали в свете фонтана, а длинные серебряные волосы были заплетены в необычно строгую косу.

— Профессор - Гарри склонил голову, но в его глазах не было ни капли удивления. — Я и не знал, что вы так любите подглядывать.

Дамблдор мягко улыбнулся. — О, я просто наслаждался летним днем в Министерстве. Как, кажется, и ты. - Его взгляд скользнул к месту, где только что стояла Нарцисса. — Хотя, возможно, с несколько иными... развлечениями.

Гарри рассмеялся, поправив мантии. — Что могу сказать - нужно же как-то скрасить бюрократические будни.

Старый директор подошел ближе, и на мгновение его глаза потеряли обычное веселье. — Ты играешь с опасным огнем, Гарри. Малфои - не те противники, которых стоит недооценивать.

— Обещаю, профессор - Гарри сделал шаг назад, разводя руками, — я всего лишь... поддерживаю светскую беседу.

Дамблдор изучающе посмотрел на него, затем вдруг улыбнулся, словно вспомнив что-то забавное. — Ты удивительно напоминаешь одного моего старого ученика. Та же... харизма.

— Надеюсь, это комплимент? - Гарри поднял бровь.

— Просто наблюдение - Дамблдор поправил очки. — Летние каникулы только начались, мой мальчик. Постарайся не сжечь все мосты до начала шестого курса.

Он повернулся, чтобы уйти, но Гарри неожиданно окликнул его:

— Профессор! Кстати насчет мостов... Вы ведь не планируете рассказывать мадам Боунс о нашем милом разговоре?

Дамблдор обернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то, что Гарри не смог прочитать. — О, не беспокойся. Я давно усвоил — некоторые уроки лучше изучать на собственном опыте.

С этими словами директор растворился в толпе чиновников, оставив Гарри стоять у фонтана с задумчивым выражением лица.

— Какое-то ты сегодня загадочный, старик, — пробормотал он, доставая из кармана зеркальце связи.

Переговорив с кем-то и спрятав зеркало, Гарри в последний раз окинул взглядом атриум Министерства и направился к выходу. Лето действительно обещало быть интересным — особенно теперь, когда в игру явно решил вмешаться Дамблдор.

— Ну что ж - он ухмыльнулся, исчезая в зеленом пламени камина, — посмотрим, кто кого переиграет.

29. Привет шестой курс

Платформа девять и три четверти буквально замерла, когда Гарри Поттер появился в проходе. Студенты расступились, образуя широкий коридор. Его новая манера держаться - с холодной, почти змеиной грацией - заставляла даже самых храбрых первокурсников инстинктивно прижиматься к родителям.

— Ну конечно, король возвращается в свой замок - раздался знакомый презрительный голос.

Гарри медленно повернулся. Драко Малфой стоял в окружении своих приспешников, но теперь в его позе читалось что-то новое - не просто высокомерие, а настороженность.

— Малфой - Гарри позволил губам растянуться в улыбке, которая не достигала глаз. — Как поживает твоя очаровательная мать? Она так и не ответила на мое последнее письмо.

Драко резко выпрямился, его пальцы сжались в кулаки. - Ты смеешь упоминать мою мать, Поттер?

— О, я не просто упоминаю - Гарри сделал шаг вперед, заставляя Крабба и Гойла инстинктивно отступить. — Я восхищаюсь ею. Такая... утонченная леди. Совсем непохожа на остальных ваших родственничков.

Толпа вокруг них замерла, затаив дыхание. Даже слизеринцы переглядывались в замешательстве. Драко побледнел, затем резко покраснел.

— Еще одно слово о моей матери, и я...

— Что? Вызовешь отца? - Гарри засмеялся, коротко и резко. - Он ведь теперь предпочитает отсиживаться в поместье, не так ли? После того, как его публично опозорили в Министерстве. Он наклонился ближе, понизив голос до опасного шепота. — Но твоя мать... она ведь всегда была умнее своего мужа. Скажи, Драко, она часто обсуждает с тобой, как ошиблась, выйдя за Люциуса?

Драко дернулся, как будто его ударили. Его рука дрогнула у кармана с палочкой, но не полезла внутрь. Гарри заметил это мгновенное колебание и улыбнулся шире.

— О, ты даже не защищаешь честь семьи? Как трогательно. Мадам Малфой заслуживает лучшего. - Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Кстати, передай ей, что я нашел то персидское зелье, о котором мы говорили. Возможно, она захочет... обсудить его со мной лично.

В глазах Драко вспыхнуло настоящее бешенство. — Ты грязный...

— Осторожнее, Малфой - Гарри мягко перебил его, внезапно став серьезным. - Ты же не хочешь, чтобы я рассказал всем, как твоя мать провела прошлый вторник в библиотеке магических древностей? В одиночестве? С интересной книгой о... темных искусствах?

Драко замер. Его глаза расширились. - Ты... ты следил за ней?

Гарри рассмеялся, откинув голову назад. — О, Драко, если бы ты знал. - Он сделал шаг назад, разводя руками. — Но не волнуйся. Твоя мать в полной безопасности... пока. Его взгляд скользнул к слизеринцам, наблюдающим за перепалкой. — Все вы в безопасности. Пока.

Он развернулся и пошел к поезду, оставив Драко стоять с трясущимися руками и раскрытым от ярости ртом. За несколько шагов до вагона Гарри обернулся:

— Ах да! Передай мадам Малфой, что я с нетерпением жду нашей встречи на рождественском балу.

Не дожидаясь ответа, Гарри исчез в дверях "Хогвартс-экспресса", оставив за собой шепотки и переглядывания. Слухи разлетятся по школе быстрее, чем фестралы - это он знал наверняка.

В поезде он занял отдельное купе. Не потому, что его избегали — скорее, никто не решался войти без приглашения.

Дверь открылась.

— Можно?

Трое студентов: двое из Когтеврана, один из Слизерина. Они стояли на пороге, выжидающе.

Гарри взглянул на них, затем кивнул.

— Садитесь.

Они вошли, заняли места. Молчали.

— Ну? — Гарри поднял бровь.

— Мы… хотели обсудить твои идеи, — осторожно начал когтевранец.

— Какие именно?

— Те, о которых ты говорил в прошлом году. О силе. О том, что магия должна быть свободной.

Гарри улыбнулся.

— А, эти.

Дверь купе тихо закрылась за тремя студентами. Гарри откинулся на спинку сиденья, его пальцы лениво постукивали по обложке чёрной книги, лежащей перед ним.

— Так, — начал когтевранец с острыми чертами лица. — Ты говорил, что у тебя есть ответы.

— У меня есть вопросы, — поправил его Гарри, холодно улыбаясь. — А ответы вы найдёте сами. Если действительно хотите.

Слизеринец — склонил голову. Его тёмные глаза изучали Гарри с неприкрытым интересом.

— Ты играешь в опасные игры, Поттер. Дамблдор уже следит за тобой.

— Дамблдор, — Гарри рассмеялся, — следит за всеми. Но он стареет. А мир меняется.

Третий — хрупкая девушка с каштановыми волосами, молча наблюдала за разговором. Её пальцы нервно перебирали край мантии.

— И что ты предлагаешь? — спросила она, наконец.

Гарри медленно открыл книгу. На страницах не было текста — лишь странные символы, которые, казалось, двигались при свете.

— Знание, — сказал он просто. — Настоящее знание. Не ту ерунду, которой нас кормят на уроках.

Девушка наклонилась вперёд.

— Тёмные искусства?

— Искусства, — поправил Гарри. — Без глупых ярлыков.

Слизеринец усмехнулся.

— Ты звучишь как...

— Как Волан-де-Морт? — Гарри закончил за него, и в купе повисла напряжённая тишина.

Они переглянулись.

Гарри позволил паузе затянуться, затем мягко продолжил:

— Волан-де-Морт ошибался. Он хотел власти ради власти. Я же предлагаю нечто... иное.

— Что именно? — прошептала девушка.

Гарри закрыл книгу.

— Свободу. От предрассудков, от устаревших законов, от тех, кто считает, что имеет право решать, какой магии нам достойны.

Он посмотрел на каждого по очереди.

— Хогвартс мог бы быть больше, чем просто школой. Он мог бы стать началом чего-то великого. Но для этого нужны те, кто не боится... выйти за рамки.

Слизеринец первым протянул руку и взял книгу.

— Я слушаю.

Когтевранец кивнул, медленно, как бы взвешивая решение.

Девушка улыбнулась — впервые за весь разговор.

— Ты не такой, как они говорили, Поттер.

Гарри ответил ей тем же холодным, уверенным взглядом.

— О, — он наклонился чуть ближе, — ты даже не представляешь, на что я способен.

За окном мелькали пейзажи, поезд нёсся к Хогвартсу.

А в этом купе рождалось нечто новое.

Нечто опасное.

И Гарри улыбался.

Пиршественный зал замер, когда он вошел. Шёпот, смех, звон приборов — всё стихло в тот момент, когда Гарри Поттер переступил порог. Даже слизеринцы, обычно столь невозмутимые, прекратили перешёптываться, их взгляды скользили по нему с новой, странной смесью любопытства и опаски.

Гарри шёл неторопливо, его шаги отдавались глухим эхом по каменному полу. Он не смотрел ни на кого, но все чувствовали — он видит их. Видит больше, чем должен.

Он занял своё место за столом Гриффиндора, но атмосфера вокруг него была иной. Даже его однокурсники, когда-то считавшие его своим, теперь сидели чуть дальше, будто бессознательно отстраняясь. Лишь Невилл Лонгботтом, бледный, но твёрдый, кивнул ему в знак приветствия. Гарри ответил лёгким наклоном головы — единственный, кто ещё заслуживал хотя бы этого.

Он не принадлежал этому дому. Возможно, уже давно.

Дамблдор поднялся. Его серебряные волосы и длинные мантии, обычно такие тёплые и уютные, сегодня казались холодными, почти ледяными. Он улыбался, но в его голубых глазах не было привычного огня — только глубокая, тяжелая мысль.

— Добро пожаловать в новый учебный год, — его голос звучал мягко, но в зале не было никого, кто не почувствовал бы напряжение, витающее в воздухе.

Гарри сидел, откинувшись на спинку скамьи, его пальцы медленно барабанили по столу. Он не слушал слова директора — он уже знал, о чём тот говорит. О новых правилах. О безопасности. О том, что Хогвартс — это дом для всех.

Ложь. Хогвартс был домом только для тех, кто умел брать то, что хотел.

Дамблдор на мгновение замолчал, его взгляд скользнул к Гарри.

— В этом году нас ждут испытания, — продолжил он, и его голос стал чуть тише, но от этого только весомее. — Но я верю, что каждый из вас найдёт в себе силы пройти их достойно.

Гарри улыбнулся. Достойно? Он уже знал, как пройдёт этот год.

Снейп наблюдал. Его чёрные глаза, всегда такие презрительные, теперь были полны чего-то нового — настороженности. Он смотрел на Гарри так, будто видел перед собой не ученика, а нечто иное. Нечто опасное.

Гарри почувствовал этот взгляд и медленно повернул голову. Их глаза встретились. Снейп не отвел взгляда.

Гарри улыбнулся — холодно, без тени прежней ненависти…

Еда появилась на столах, но Гарри не притронулся ни к чему. Он сидел, наблюдая. Слизеринцы перешёптывались, бросая на него взгляды. Когтевранцы обсуждали его вполголоса, их глаза полны любопытства. Пуффендуйцы боязливо отводили взгляд, когда он смотрел в их сторону. А гриффиндорцы...

Они просто молчали.

После пира, когда толпы студентов начали расходиться по своим спальням, Гарри не спешил. Он шёл медленно, наслаждаясь внезапно наступившей тишиной в коридорах замка. Только его шаги нарушали безмолвие, отражаясь эхом от древних каменных стен.

— Мистер Поттер.

Голос прозвучал из тени, где-то между факелами, чьё пламя сегодня горело особенно тревожно. Гарри остановился, не оборачиваясь, давая профессору зельеварения подойти ближе.

Только когда черные мантии Снейпа оказались в поле его периферийного зрения, Гарри медленно повернул голову.

— Профессор. — Его голос звучал почти любезно, но в этом тоне не было ни капли настоящего уважения. — Какая неожиданная встреча. Вы, кажется, забыли вычесть баллы за моё... что это было? Ах да — за существование.

Снейп не ответил на провокацию. Его черные глаза, всегда такие проницательные, теперь изучали Гарри с новой, нехарактерной осторожностью. В них читалось что-то помимо привычного презрения — настороженность, почти... признание.

— Вы... изменились, — наконец произнёс Снейп, и его голос звучал непривычно тихо для этих каменных коридоров.

Гарри слегка наклонил голову, как бы рассматривая это заявление.

— Все меняются, профессор. — Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Разве не вы сами любите повторять, что глупо ожидать от людей постоянства?

Снейп сузил глаза. Его пальцы, обычно так крепко сжимавшие трость, слегка расслабились — почти незаметный жест, но Гарри его уловил.

— Не все становятся... такими, — прошипел Снейп, и в его голосе впервые за все годы прозвучало что-то кроме ненависти. Что-то, что могло бы быть... предостережением?

Гарри позволил себе улыбнуться — холодно, без тёплой искры, которая когда-то светилась в его глазах. Это была улыбка, от которой по спине Снейпа пробежал лёгкий холодок.

— Спасибо за комплимент, — произнёс Гарри, намеренно сделав акцент на последнем слове. — Хотя я уверен, вы не просто так решили побеспокоить меня после ужина. Ждали момента, когда я буду один? Как трогательно.

Снейп не ответил. Он стоял неподвижно, его тень на стене казалась неестественно длинной в колеблющемся свете факелов.

Гарри вздохнул преувеличенно театрально.

— Если всё, что вы хотели — это констатировать очевидное, то, пожалуй, я пойду. — Он сделал шаг в сторону, затем вдруг остановился, будто вспомнив что-то. — Ах да... Передайте, пожалуйста, мадам Хуч, что я, возможно, пропущу несколько тренировок по квиддичу в этом семестре. У меня появились... другие приоритеты.

Не дожидаясь ответа, Гарри развернулся и пошёл прочь, его шаги были бесшумны, будто он и вправду стал чем-то иным — чем-то, что больше не подчиняется обычным законам физики.

Снейп остался стоять в коридоре, его пальцы снова сжали трость, но на этот раз — слишком крепко. Он смотрел вслед удаляющейся фигуре, и в его обычно бесстрастных глазах читалось что-то, что могло бы быть... страхом?

Где-то в глубине замка прозвучал странный звук — не то вздох, не то шёпот древних камней. И на мгновение показалось, что тени на стенах стали чуть темнее, чуть гуще, будто замок сам затаил дыхание, наблюдая за тем, что начало разворачиваться в его стенах.

--- Друзья загрузил новое произведение) https://author.today/work/457352

30. Подарок старому магу

Лето плавно приближалось к своему концу и Гарольд Поттер, не сидел без дела, скоро он снова отправится в школу, шестой год обещает быть интересным, предстоит совершить немало значимых дел и добиться поставленных целей, а перед этим можно немного повеселиться, встряхнуть заплесневелое болото английских магов.

Крепость Азкабан выглядит весьма устрашающе и летающие вокруг нее дементоры добавляют этому месту антураж. От тюрьмы веет смертью, сама земля пропитана ядом и дементоры как цепные псы стерегут эти земли. Гарри прибыл к Азкабану глубокой ночью, до пересменки авроров осталось еще шесть часов, и действующая смена уже достаточно вымоталась и недолжна, доставить проблем. Гарольд Поттер стоял на скалистом выступе и смотрел в сторону крепости, он искал, искал того кто будет весьма полезен в достижении его целей и осуществлении мрачных замыслов или точнее сказать ту… И он нашёл…

Небо еще сильнее затянулось мрачными источающими страх и ужас тучами и сам воздух, стал пахнуть иначе. Дементоры до этого благополучно патрулирующие территорию почувствовали произошедшие изменения первыми, и если бы кто-то их сейчас видел, не поверил бы своим глазам. Вместо того чтобы напасть на нарушителя они разбежались в разные стороны как будто испугавшись чего-то…

Вокруг крепости образовался черный туман пропитывающей все вокруг аурой смерти иболи, те, кто не успел или не захотел сбегать пали на землю при соприкосновении с туманом. Когда туман достиг стен стенами замка произошло невероятное, величественный замок как будто начинал покрываться коррозией, он ржавел и гнил как старый магловский автомобиль. И во всем этом ужасе можно было увидеть силуэт, прыгнувший с утеса и воспаривший над всем этим ужасом.

Внутри замка также все скатывалось в хаос и анархию. Когда уставшие авроры поняли, что что-то происходит, и дементоры не были обнаружены не на одном из уровней тюрмы, а заключенные, наоборот, воспряли духом и разумом кричали, прыгали на решетки, а самые без башенные даже пытались атаковать авроров с помошью беспалочковых чар. Тогда охрана тюрьмы выбралась из крепости и решила узнать, что происходит с наружи, они были поражены, то, что они увидели, ни укладывалось в их головах. Таких могущественных и что еще более важно ужасных чар они не видели никогда. Магия разъедала крепость, у стен валялись старыми тряпками остатки дементоров и сама магия будто давила, прижимала к земле, заставляя склониться, и подчинится породившему ее волшебнику, они увидели его, человека парящего над самым верхним уровнем тюрьмы. Волшебника от которого и исходила эта темная пропитывающая до самых костей сила, а когда авроры наконец пришли в себя и решили атаковать нарушителя произошло еще более пугающее событие, событие осуществление которого никто раньше и предположить не мог. Кусок стены будто вырвало из крепости и откинуло куда-то, а сам волшебник залетел внутрь образовавшейся бреши замка…

Беллатриса Лестрейндж, были времена, когда эту женщину боялась вся Англия, ее имя было предвестником смерти и страданий, ее боялись также как и самого Темного Лорда, а некоторые даже больше. Сейчас же он была лишь тенью себя прежней. Исхудавшая, растрёпанная с мешками под глазами она была похожа на обычную бродягу из лютного, однако ее выдавали глаза, все такие же, как и в те времена, глаза полные силы и уверенности в себе.

- Ну, здравствуй Беллатриса …

Этой ночью Белла не спала, что-то не давало ей покоя, ее душу терзали сомнения и тревога. Метка давно уже почернела, а это значит, что ее Лорд вернулся, но тогда почему он до сих пор не пришел за ней, не спас своего самого вороного сторонника. Эти вопросы терзали ее душу и не давали покоя, она все больше и больше отчаивалась и переставала верить в своего повелителя, однако этой ночью что-то произошло, она почувствовала смерть, эту гнетущую силу, силу способную вершить ужасные дела. Белла обрадовалась, Лорд не забыл о ней он пришел, чтобы вытащить ее из этого ужасного места. Однако чем больше времени проходило, и чем сильнее распространялась эта тьма, тем отчетливее Беллатриса понимала, что это не ее Лорд, некто более могущественный творит эту магию. И пока ее соседи по камерам ликовали и смеялись над аврорами, она боялась, боялась этой мрачной вгоняющей в тоску и печаль силы. И когда Белла наконец отважилась и хотела подойти к небольшому окошку в ее камере чтобы взглянуть что же происходит снаружи кусок стены ее камеры просто вырвало и в образовавшееся отверстие влетел силуэт. Мужчина а точнее молодой парень, от него исходила ужасающая мощь и тьма и когда он взглянул на нее она узнала его… И тогда она услышала – Ну, здравствуй Беллатриса.

- Гарри Поттер… Как? Почему?

Беллатриса не могла понять, что происходит, почему первым человеком, успешно атаковавшим Азкабан, является Гарри Поттер и почему он пришёл к ней.

- Беллатриса как поживаешь? Можешь не отвечать, вижу, что не очень – Поттер прошелся по ее крошеной камере, окинул ее саму пронизывающим взглядом и, подойдя к ней, вплотную сказал – Сейчас мы покинем это место Белла – и взяв Беллатриса за предплечье, Гарольд Поттер просто испарился как будто его никогда и не было в этом замке. Однако с исчезновением нарушителя порядок в крепости не восстановился и авроры, которые находились в крепости и прибывшие подкрепления до самого утра пытались остановить творящийся в тюрьме хаос, но им не удалось. На утро темная магия захватившая крепость сама развеялась, оставив после себя только разрушения и хаос.

К обеду следующего дня каждый житель Магической Британии был в курсе ночного нападения на Азкабан, статья в Пророке вышла, освещая данное событие на удивление ясно и без различных преуменьшений. Люди не знали, что и думать, одни были в панике, другие были поглощены мыслями о том, кому оказалось под силу совершить подобное. Однако все сходились в одном мир и спокойствие в Англии подошли к концу, грядет нечто темное, то, что перевернет жизнь абсолютно всех.

Альбус Дамблдор в это время находился в Азкабане и вместе с Амелией Боунс и Руфусом Скримджером, а также сотрудниками отдела тайн обследовал то, во что превратилась крепость. Мертвые дементоры, сгнивший камень и воздух до сих пор наполненный ядом и смертью не давали покоя старому магу, тот, кто совершил подобное, был ему не по силам. Альбус понимал, что его время подходит к концу, и он уже, не уверен, удастся ли ему, справится с Томом, если в этом будет необходимость, однако тот, кто напал на Азкабан, был намного могущественнее Волан-де-Морта и что говорить самого Альбуса тоже. Грядут темные времена и свет погас… Кто окажется этим могущественным магом и сможем ли мы его одолеть покажет только время и сможем ли…

31. Отголоски

Сентябрь в школе чародейства и волшебства Хогвартс выдался непростым. Юные волшебники вернулись с летних каникул полные впечатлений и энергии, которыми хотелось поделиться со своими друзьями, однако все это было омрачено событиями, произошедшими в последних днях лета. Дети спустя месяц все еще оставались напуганы и не отошли от этого мрачного события.

Преподаватели также ходили угрюмые и без прежней жизнерадостности, и только Альбус Дамблдор старался разрядить атмосферу страха и ужаса, окутывающую Хогвартс. Директор, как и прежде, одевался скорее в наряды ярмарочных фокусников, чем великих магов, и готов был побеседовать с любым студентом по любому вопросу. Он был маяком спокойствия в бушующем море тревоги.

Так начался учебный год, однако Гарри Поттер приехал в Хогвартс и выглядел абсолютно спокойным и совершенно не озабоченным произошедшим. От него исходило спокойствие и уверенность в себе, и этим он хорошо успокаивал окружающих. К нему стало тянуться еще больше людей, чем прежде, ведь многим хотелось ощутить уверенность в завтрашнем дне в эти неспокойные времена. И Гарри стал тем, кто способен дать надежду на светлое завтра.

Мистер Поттер умело пользовался сложившейся ситуацией и занимался вербовкой сторонников с удвоенной силой. Также под предлогом подготовки студентов к взрослой и, как оказалось, опасной жизни Гарри выбил у директора возможность организовать Дуэльный клуб, в котором дети смогут не только поднатаскаться в магии, но и просто развлечься, отвлечься от мрачных мыслей и просто хорошо провести время.

Объявление о создании Дуэльного клуба было сделано Альбусом Дамблдором во время ужина в Большом зале. Директор, поднявшись со своего места, объяснил, что в связи с «возросшими вызовами, стоящими перед миром волшебников», школа должна не только обучать теории, но и готовить студентов к практическому противостоянию.

Заявление о турнире по дуэлям, с возможностью бросить вызов профессорам Макгонагалл, Снейпу и даже самому Дамблдору, обрушилось на Большой Зал, как взрыв Оглушающего заклинания, немедленно рассеивая тяжелый налет страха.

Настроение в замке изменилось кардинально, превратив гнетущее напряжение в лихорадочное возбуждение. Дети перестали шептаться о недавних темных событиях и начали с горящими глазами обсуждать тактику, чары и потенциальных противников. Для Гриффиндора это был шанс выплеснуть скопившуюся энергию; для Слизерина — легальный способ продемонстрировать силу и установить иерархию. Гарри же, выступая публично в роли организатора и вдохновителя, мастерски управлял этим настроением, давая им не просто «развлечение», а ощущение контроля.

Турнир должен был проходить весь год. Участники были разбиты на две группы: в первой сражались ученики со второго по четвёртый курс, во второй — с пятого по седьмой курс. Победителю от группы старшекурсников предстояло сразиться с профессорами Макгонагалл, Снейпом, и в финале — с самим Дамблдором. Однако, под давлением Министерства, которое боялось, что открытая демонстрация силы еще больше напугает общественность, битву победителя и преподавателей было решено перенести на следующий год, тем самым растянув турнир еще на год. Гарри с легкостью согласился на перенос: чем больше времени, тем сильнее будет его армия.

Глубокой ночью, когда Хогвартс погрузился в тишину, потрескивание камина было единственным звуком в кабинете директора. Профессора собрались вокруг Дамблдора: Минерва Макгонагалл, Флавий Флитвик и Северус Снейп.

— Он слишком спокоен, Альбус, — Макгонагалл сдвинула очки на переносице, ее тон был полон беспокойства. — Гарри Поттер, после всего, что случилось, ведет себя так, словно все это было незначительной помехой. И этот Дуэльный клуб... Это просто поощрение агрессии в такой напряженный момент.

— Минерва, — мягко ответил Дамблдор, поглаживая своего феникса Фоукса, — юным людям нужна возможность выплеснуть свою тревогу. Лучше пусть они делают это под нашим присмотром, в рамках правил, чем в тайных дуэлях в коридорах. К тому же, Гарри выступил с этой идеей, и его энтузиазм заразителен. Он дает им то, что они ищут: надежду.

— Он дает им кое-что другое, — прохладно вставил Снейп, не сходя с места в тени. Его глаза-бусинки блестели в темноте. — Он дает им силу. Его публичное унижение Уизли на прошлой неделе было демонстрацией не просто мастерства, а хладнокровной, высокомерной власти. Это не тот мальчик, которого вы знали. Его магия… она стала жестче, чище.

Снейп наклонился вперед, его голос стал едва слышным шепотом, полным подозрения.

— Я видел, как он смотрит на меня. В нем нет страха, Альбус. Есть только расчет. Он использует этот клуб, как яд, растворенный в сахарном сиропе.

Флитвик, обычно веселый и энергичный, на этот раз кивнул, соглашаясь.

— Северус прав в одном. Я наблюдал за его занятиями. Он не просто учит заклинаниям. Он учит их намерению. Он требует от них жестокой сосредоточенности, не характерной для их возраста. Я видел, как Невилл Лонгботтом, который всегда был неловок, под его руководством использовал чары, которые были почти идеальны.

Дамблдор вздохнул. Он понимал, что профессора говорят правду. В Гарри Поттере что-то радикально изменилось, и это изменение пугало даже тех, кто должен был его защищать.

— Я не могу его остановить, Северус, — сказал директор, глядя на огонь. — На данный момент, он является самым успокаивающим фактором для большинства студентов. Его поведение — это щит. Мы должны позволить ему действовать, но наблюдать. Этот клуб — наш лучший способ понять, куда ведет Гарри этот новый путь. Мы должны знать, что именно он преподает, кому он доверяет.

Он перевел взгляд на Снейпа.

— Вы, Северус, должны уделять его клубу особое внимание. Ищите любые признаки того, что его обучение выходит за рамки того, что приемлемо. Он не должен осознавать, что находится под наблюдением.

Снейп кивнул, и его лицо исчезло в тени. Он знал, что Дамблдор, как всегда, играет в долгую и опасную игру, используя самого Гарри Поттера как приманку или, возможно, как грозовое облако, которое вот-вот разразится.

В то же самое время, в одной из неиспользуемых классных комнат, окутанной заклинаниями Рассеивания и Анти-подслушивания, собрался другой, гораздо меньший круг. Здесь не было страха или тревоги, только холодный, четкий расчет.

В тусклом свете факелов собрались самые приближенные: Гарри Поттер, Дафна Гринграсс, Теодор Нотт, Невилл Лонгботтом и Луна Лавгуд.

Гарри стоял, облокотившись на пыльный стол.

— Дуэльный клуб — это наш щит и наш меч, — начал Гарри. — Щит, потому что Дамблдор видит в нем «полезную инициативу», способ успокоить перепуганных детей. Он не будет его закрывать, потому что это будет означать признание паники.

— Он и не сможет, — добавила Дафна, сидевшая прямо и грациозно. — Министр Фадж сам напуган. Любой отказ от «подготовки молодежи» будет выглядеть как беспомощность. Он даже настоял, чтобы финальные поединки с профессорами перенесли. Боятся, что, если мы увидим, как их бьют, рухнет последний авторитет.

Гарри удовлетворенно кивнул.

— Отлично. Это дает нам год. Целый год на легальную вербовку под видом «дуэльного кружка» и на тайную подготовку в нашем Кружкепо интересам.

Теодор Нотт, мрачный и высокий, как всегда, кивнул:

— Слизеринцы клюют на публичный турнир. Драко в восторге, он видит себя победителем. Но я объясняю тем, кому нужно, что настоящая сила не в показухе. Вызовы, которые ты бросаешь, Поттер, — он кивнул на недавнее унижение Рона, — это лучшая реклама для нас.

Невилл, который сидел рядом с Луной, нервно поправил мантию.

— Гарри, я понимаю, почему нам нужно это. Но... я едва могу нормально метнуть Остолбеней. Как я могу... быть полезен?

Гарри посмотрел на него без осуждения, но с жесткой требовательностью.

— Ты думаешь, что тебе нужна сила, как у Снейпа или Дамблдора. Ошибаешься, Невилл. Тебе нужна воля. Ты вырос в доме, где тебе внушали, что ты не способен. В тебе накопилось больше ярости и решимости, чем в любом из нас. — Гарри поднял палочку. — Запомните все: нам не нужны просто сильные маги. Нам нужны маги, готовые использовать свою силу. Готовые нанести первый удар, и нанести его эффективно.

Он сделал паузу, и атмосфера в комнате стала густой.

— Мы не служим Свету. Мы не служим Тьме. Мы служим сами себе. Мы строим третью силу, которая не будет дрожать перед именем Волдеморта и не будет слепо подчиняться манипуляциям Дамблдора. Наши враги — слабость и зависимость.

Гарри указал на старый, заброшенный манекен в углу.

— Невилл, твой первый урок. Ты помнишь, что сделала Беллатриса Лестрейндж. Ты помнишь, как это отразилось на твоей жизни. Направь это чувство. Это не ненависть, это намерение.

Гарри дал Невиллу мгновение, чтобы сосредоточиться на своем горе и гневе.

— Ты не причинишь боль живому существу. Ты причинишь боль своему страху. Сделай это. За мать. За отца. За все, что у тебя отняли.

Невилл поднял палочку. Он дрожал. Но, вспомнив унижение, которое он чувствовал всю свою жизнь, и беспомощный взгляд матери, он открыл глаза, полные первобытной, неконтролируемой ярости.

— Круцио! — прокричал Невилл.

Красный луч ударил манекен. Он не просто упал — он раскололся, словно его внутренности разрывало чудовищное давление. Воля Невилла была настолько сильна, что повредила материю, не выдержавшую чистой, дистиллированной злобы.

Гарри улыбнулся. Это была не милая, мальчишеская улыбка, а хищный оскал.

— Добро пожаловать в Кружок по интересам, — тихо сказал он своим ближайшим союзникам. — Вы только что увидели, что на самом деле означает победа. А теперь, Дафна, расскажи нам, какие слухи ходят о нашей драгоценной Беллатрисе. Нам нужно знать, куда движется наш противник.

Собрание продолжилось. Пока Дамблдор в своем кабинете обсуждал, как наблюдать за Гарри, Гарри в это же время использовал свой Дуэльный клуб, чтобы вербовать своих самых преданных последователей, превращая тревогу Хогвартса в свою личную, растущую силу.

32. Первый Удар

Сентябрьское объявление о Дуэльном турнире обрушилось на Хогвартс, как идеальное отвлекающее заклинание. Настроение в замке изменилось кардинально. Угрюмая тишина, вызванная недавними событиями, была разорвана эхом возбужденных голосов. Студенты теперь не шептались о том, кто сбежал из Азкабана, а громко спорили о том, кто победит в первом раунде.

Большой Зал в этот вечер был переполнен и гудел, как улей. Столы факультетов были сложены, уступая место арене, освещенной магическими прожекторами, которые меняли цвет от золотого до изумрудного. Толпа скандировала, шумела, делала ставки. На трибунах можно было увидеть учеников, которые обменивались небольшими мешочками с галеонами и сиклями, а близнецы Уизли, несмотря на недавний конфликт Гарри с Роном, успели открыть целую сеть по приему ставок на коэффициенты.

Гарри Поттер, в роли главного организатора, стоял в стороне, наблюдая за этим хаосом. Это было идеальное прикрытие.

— Посмотрите на них, — прошептала Дафна Гринграсс, стоявшая рядом с ним. Ее глаза блестели от азарта, хотя она сама не участвовала в ставках. — Они забыли о страхе. Они видят в этом не подготовку к войне, а шоу. Это хорошо. Чем громче шум, тем тише наша работа.

— Верно. — Гарри кивнул. Он был спокоен, как центр циклона. Его взгляд скользил по толпе, фиксируя, кто из младших курсов смотрит на него с восхищением, а кто из старших — с голодным любопытством. — Мы даем им то, чего они хотели: контроль и зрелище.

Внезапно гул толпы усилился, переходя в восторженные крики. Студенты расступились, пропуская к столу судей Альбуса Дамблдора. Директор, облаченный в мантию цвета фуксии, которая сегодня была расшита золотыми драконами, сидел между Макгонагалл и Снейпом. Его глаза сияли за полукруглыми очками, и он выглядел так, будто пришел на цирковое представление, а не на демонстрацию военной магии. Его присутствие мгновенно придало турниру статус важнейшего события года.

Профессор Флитвик, едва выглядывая из-за судейского стола, пронзительно прокричал:

— Внимание! Начинаем первый поединок старшей группы! Теодор Нотт, Слизерин, против Колина МакКензи, Когтевран!

Под свист и улюлюканье студенты вышли на арену. Колин МакКензи выглядел подтянутым, но его руки слегка дрожали. Теодор Нотт был абсолютно невозмутим, как будто собирался сдавать экзамен по Трансфигурации.

— Начали! — объявил Флитвик.

Колин, следуя всем правилам, тут же метнул целую серию стандартных заклинаний: Экспеллиармус, Остолбеней, Риктусемпра! Это была стандартная дуэльная комбинация, быстрая и хаотичная.

Теодор Нотт не стал ставить щит. Вместо этого он совершил небольшое, почти невидимое боковое движение, уходя от первых двух чар. Когда третий, Риктусемпра, направилось к нему, он использовал Протего, но не как стену, а как выброс — чистый поток воли. Заклинание ударило не в воздух, а в сами чары МакКензи, рассеивая их.

— Неужели он не использует свою силу? — прошептал Дамблдор, наклоняясь к Снейпу, его глаза оставались добрыми, но в них появилось напряжение.

— Он использует, Альбус, — тихо, со злостью ответил Снейп. — Он использует ее иначе.

Теодор не тратил время. Он выбрал одно заклинание и вложил в него всю ту жесткую концентрацию, которой его научил Гарри.

— Экспеллиармус! — Голос Нотта был тихим, но пронзительным, лишенным страха или лишних эмоций.

Заклинание не выглядело впечатляюще — просто яркий, тонкий луч красного света. Но оно ударило Колина не в грудь, а точно в ладонь, с которой он держал палочку, с такой силой воли, что палочка МакКензи не просто вылетела из рук — она пролетела через весь зал и, словно пуля, врезалась в каменную колонну, оставив на ней небольшой, но глубокий след. Колин отлетел назад, жестко приземлившись и схватившись за онемевшую руку. Он был обезоружен, деморализован и унижен.

— Победа Нотта! — едва слышно объявил Флитвик, потрясенный скоростью и жестокостью поединка.

Зал взорвался. Это не было криками восхищения, это был шок, смешанный с почтением. Впервые за долгое время студенты увидели настоящую, неигрушечную силу.

— Гм, довольно... эффективно, — пробормотал Дамблдор, поправляя свои очки-полумесяцы. Он посмотрел на Гарри, который невозмутимо кивнул в ответ. Директорская улыбка не дрогнула, но глаза стали пристальнее.

Снейп вскочил с места, его мантия развевалась. Он подошел к Гарри с угрожающей быстротой.

— Поттер! Что за нелепо сильное заклинание? У этого юнца нет такого мастерства!

— Профессор, — Гарри медленно поднялся. Он выглядел уставшим от объяснений. — Вы только что наблюдали, как студент применил заклинание, которое вы сами преподаете на первом курсе. Разве я не говорил вам, что воля — это отражение намерения? Я научил его лишь одному: если ты хочешь победить, ты должен желать победы всем своим существом, а не просто кричать набор слогов. Разве вы не ждете этого от защитников? Или вы предпочитаете, чтобы они бросали слабые чары, которые не могут обезоружить?

Гарри говорил настолько логично и безупречно, что Снейп не мог обвинить его в нарушении правил. Дамблдор, сидящий в двух метрах, слегка покашлял, давая понять Снейпу, что публичный скандал неуместен.

— Вы... вы поощряете высокомерие, Поттер, — прошипел Снейп, отступая.

— Нет, профессор. Я поощряю выживание.

В это время к Гарри пробирались новые студенты, их лица выражали не просто любопытство, а голод. Победа Нотта подтвердила, что Гарри знает, как побеждать.

— Гарри, — прошептала Дафна, указывая на группу когтевранцев и даже нескольких старших гриффиндорцев. — Рыба клюет. Они ищут тебя.

— Отлично. — Гарри повернулся, глядя в сторону тех, кто только что понял, что в Хогвартсе начался новый, более опасный и честный учебный год. — Скажи Теодору, чтобы он был скромнее, но не извинялся. А мы с тобой, Дафна, начнем «Кружок по интересам» завтра вечером. Им нужно понять, что настоящая сила не в Дуэльном клубе. Настоящая сила — это тайна.

Гарри ушел, оставив за собой гул возбужденных разговоров и подозрительность Снейпа. Первый удар был нанесен. Он прозвучал громче, чем любое заклинание, и Дамблдор, наблюдая за уходящим Гарри, впервые почувствовал не просто беспокойство, а одиночество. Он не знал, что творится в душе Избранного, и не был уверен, что сможет это контролировать.

33. Взгляд Министерства

После дуэли Теодора Нотта и Колина МакКензи Хогвартс окончательно сошел с ума. Нотт, который раньше был просто одним из слизеринцев, теперь приобрел ауру безжалостного бойца. Студенты не обсуждали, насколько правильно он использовал заклинание, а лишь то, как быстро и чисто он победил. Это была холодная, жесткая демонстрация, и она сработала лучше любой пропаганды.

Дуэльный клуб превратился в эпицентр школьной жизни. Следующий раунд турнира ждали с лихорадочным азартом. Студенты, которые раньше сидели в библиотеке, теперь пытались отработать «стиль Нотта» в пустых классах или на заснеженных лужайках. Шумом и гамом Хогвартс заглушил свои страхи, превратив тревогу в адреналин соревнований.

Гарри Поттер, стоя в центре этого хаоса, выглядел совершенно спокойным. Он использовал эту ситуацию для тонкой вербовки, выбирая тех, кто показал не только талант, но и готовность к прагматизму. Тех, кто не испугался, когда палочка Колина МакКензи со стуком врезалась в стену.

Поздним вечером того же дня, когда последние студенты разошлись по гостиным, в кабинете Дамблдора снова собрались учителя. На этот раз обстановка была еще более напряженной, чем в прошлый раз.

— Я считаю, Альбус, что этот клуб должен быть немедленно закрыт, — заявила Минерва Макгонагалл, ее голос был резким. — То, что мы видели в исполнении мистера Нотта, — это не спорт! Это была агрессия, замаскированная под технику. Он нанес студенту едва ли не физический вред с помощью простого Экспеллиармуса!

— Стиль. Вы что, слепы? — вмешался Снейп, не сдерживая презрения. — Это стиль Поттера. Он учит их не защите, а искусству убивать. Поттер использует клуб для создания своей личной армии, а вы ему в этом потакаете!

— Северус, — Дамблдор сложил руки домиком, глядя на коллег поверх очков. — Остановить Дуэльный клуб сейчас, значит, дать Гарри повод уйти в полную тень. Сейчас он играет по правилам, пусть и трактуя их по-своему. К тому же, у нас скоро будут гости, и мы должны продемонстрировать им нашу... открытость и прозрачность.

Дамблдор слегка улыбнулся.

— Скоро к нам прибудет мадам Боунс из Министерства. Я уверен, она примет наилучшее решение относительно уместности подобных мероприятий.

Снейп фыркнул, но был вынужден отступить. Присутствие Министерства означало, что любые личные нападки на Поттера будут восприняты как политический подкоп.

На следующий день, прямо перед началом второго раунда Дуэльного турнира, в Хогвартсе произошло событие, не менее обсуждаемое, чем дуэли.

Через парадные ворота, направляясь прямо к Большому Залу, прошла небольшая, но внушительная делегация из Министерства Магии. Во главе шла Амелия Боунс, глава Департамента магического правопорядка.

Амелия Боунс была женщиной, чье присутствие не требовало громких объявлений. Она была невысокой, одетая в безупречно сшитую мантию Аврората. Ее лицо, обрамленное густой каштановой косой, выражало холодную компетентность. Однако, несмотря на суровый вид, в ее чертах угадывалась классическая красота, подкрепленная силой и уверенностью. Она была самой влиятельной женщиной в Министерстве, и ее репутация была безупречна. Рядом с ней шли два ее помощника-аврора.

Официальная причина визита была благородна: Министерство желает присутствовать на турнире, чтобы "найти подающих надежды молодых магов, которых можно было бы пригласить в Аврорат". Но Гарри знал, что Амелия приехала не только по долгу службы.

Под пристальными взглядами сотен студентов и недовольным шипением Снейпа, Амелия Боунс поднялась на судейскую трибуну и кивнула Дамблдору. Когда ее взгляд скользнул по залу, он остановился на Гарри.

На мгновение, в этом взгляде не было ни судебного приговора, ни политической оценки. Была лишь искра узнавания, взаимного уважения и скрытого личного интереса, который не мог заметить никто, кроме самого Гарри.

— Мистер Поттер, — произнесла она, ее голос был низким и властным, но в нем прозвучала легкая, едва уловимая теплота. — Похоже, вы решили превратить школу в тренировочный лагерь. Слишком шумно, даже для Хогвартса.

Гарри подошел к ней, сделав легкий, почти галантный поклон, который не вязался с его обычным безразличием.

— Мадам Боунс, я лишь дал студентам то, что они искали, — ответил Гарри, его глаза светились мягким обаянием. — Силу, чтобы защитить себя. И, признайтесь, вам же не скучно, не так ли?

Амелия Боунс не удержалась от короткой улыбки. Это была улыбка, которая говорила о том, что она ценит его смелость и его интеллект.

— Нисколько, мистер Поттер. На самом деле, после той демонстрации, которую устроил ваш протеже, я приехала, чтобы понять: Что именно вы называете "силой", мистер Поттер? Я присматриваюсь к нашим будущим аврорам…

— Я называю силой способность к эффективному действию, мадам, — ответил Гарри, позволяя ее взгляду задержаться на себе чуть дольше. — А если я могу при этом помочь Аврорату, то это лишь приятный бонус.

Амелия Боунс кивнула, но ее взгляд задержался на нем еще секунду. Она видела в нем не только юного волшебника, но и сильную, властную личность, которая могла быть ей ровней. В мире мужчин, который она так долго завоевывала, он был интересным, красивым и опасным исключением.

— Продолжайте, мистер Поттер, — сказала она, возвращаясь к официальному тону, но ее глаза обещали продолжение разговора. — Я наблюдаю. И я надеюсь, что ваши методы не противоречат закону.

Гарри улыбнулся. Его сила только что получила официальное признание. И личное внимание.

— Сегодня, Дафна, мы должны быть еще более убедительными. Нам нужно, чтобы наш Кружок произвел впечатление на Аврорат. Это будет лучшая реклама для нас.

Гарри чувствовал на себе не только подозрительный взгляд Снейпа, но и пристальный, оценивающий взгляд Амелии Боунс. И впервые за долгое время его это совершенно не раздражало.

34. Игра на Публику

Атмосфера в Большом Зале была настолько густой, что её можно было резать ножом. Напряжение, вызванное предыдущей дуэлью Нотта, теперь усилилось в разы присутствием Амелии Боунс и двух авроров. Для студентов это было не просто соревнование, а шанс быть замеченными самим директором Департамента магического правопорядка.

В судейской ложе Амелия Боунс сидела прямо и неподвижно, её глаза под профессиональным, стальным взглядом оценивали каждого студента. Ее присутствие превращало Дуэльный клуб в официальное политическое мероприятие.

Гарри стоял рядом с ареной, наблюдая за подготовкой. Он поймал взгляд Амелии. Между ними не было слов, но был диалог. Амелия признавала его организаторский талант и влияние; Гарри признавал её силу и власть.

— Она смотрит так, будто выбирает, кого из нас отправить на передовую, — прошептал Теодор Нотт, мрачно стоявший рядом.

— Так оно и есть, — тихо ответил Гарри. — Аврорату нужны лучшие, Теодор. Не те, кто верит в любовь, а те, кто умеет побеждать. Сегодня мы дадим ей именно то, что она ищет.

Гарри кивнул Дафне Гринграсс. Она выглядела безупречно: высокая, грациозная, с идеально ровной осанкой. В ее глазах не было ни страха, ни самоуверенности, только холодный, чистый расчет. Она была идеальным инструментом для демонстрации интеллекта и контроля — более тонкой, но не менее опасной стороны «Искусства Победы».

Ее противником был Джеймс Томпсон, шестикурсник из Гриффиндора. Томпсон был классическим, самоуверенным чистокровным, который полагался на грубую силу и агрессивный натиск, заученный по старым книгам. Он вышел на арену с демонстративным поклоном, излучая высокомерие.

Профессор Флитвик, нервно подпрыгивая на стуле, объявил: — Начинаем поединок! Дафна Гринграсс, Слизерин, против Джеймса Томпсона, Гриффиндор!

— Торжественные поклоны!

Томпсон, едва отступив, немедленно бросился в атаку, не желая дать слизеринке и шанса.

— Конфундус! Оглохни!

Атака была мощной и быстрой. Но Дафна, следуя урокам Гарри о ментальной защите, встретила натиск невидимой броней. Она не стала тратить энергию на громкие Протего. Ее тело слегка наклонилось, а Конфундус просто скользнул мимо, наткнувшись на едва различимый Ментальный Щит, который Гарри научил их создавать.

Снейп, наблюдавший за дуэлью, тихо, но резко выдохнул. Он узнал в этой защите не школьные чары.

— Что это было? — прошептала Макгонагалл. — Какая необыкновенная концентрация!

Томпсон, ошеломленный тем, что его атака не сработала, начал хаотично выкрикивать более сильные заклинания.

Дафна действовала, как хирург. Она не отвечала атакой на атаку, а искала слабое место. Она увидела, что Томпсон слишком широко расставляет ноги, готовясь к следующему, более сильному удару.

— Петрификус Тоталус! — скомандовала Дафна, но ее луч был направлен не в тело Томпсона, а в его палочку.

Томпсон, среагировав поздно, попытался увернуться. Он думал, что она целится в него. Пока его тело двигалось, Дафна выпустила второй, едва слышимый луч.

— Редуцио!

Этот луч ударил в одну из опор дуэльной платформы под ногой Томпсона. Опора не разрушилась, но ее поверхность внезапно стала скользкой и неровной. Томпсон, чье тело было напряжено от Петрификуса, потерял равновесие.

Когда он начал падать, Дафна нанесла свой финальный, смертельный удар.

— Экспеллиармус!

Заклинание ударило его не просто обезоруживающе, а выбрасывающее. Томпсон рухнул на колени, а его палочка полетела высоко в воздух. Дуэль закончилась. Дафна победила, используя три заклинания, каждое из которых наносило невидимый, но стратегический урон.

— Победа Гринграсс! — объявил Флитвик, дрожащим голосом.

Зал ахнул. Это было не шоу силы, как у Нотта. Это было избиение интеллектом.

Амелия Боунс, которая до этого сидела неподвижно, медленно кивнула. Она достала свой блокнот и записала имя Дафны Гринграсс.

— Великолепный контроль, — тихо сказала она. — Скорость и отсутствие лишних повреждений. Это именно то, что мы ищем в Аврорате. Мистер Поттер, это ваш метод обучения?

Гарри подошел к ней. Снейп, наблюдая за ними, буквально закипал.

— Мадам Боунс, я лишь поощряю студентов не зацикливаться на учебниках, — сказал Гарри. Он посмотрел ей прямо в глаза, и в этом взгляде было не только политическое, но и личное напряжение. — Дафна увидела слабость противника и использовала его собственную агрессию против него.

— Действительно, — ответила Амелия, не отводя глаз. В ее чертах промелькнула эмоция, которую можно было прочесть как уважение, смешанное с личным интересом. — Вы, мистер Поттер, демонстрируете, что в этой школе есть, кому заменить старую гвардию. Я официально беру на заметку мисс Гринграсс и мистера Нотта.

Она сделала паузу и позволила своей улыбке, всегда редкой, стать чуть более заметной.

— Я буду присутствовать на каждой дуэли в течение этой недели. Я хочу увидеть, кто еще из ваших протеже покажет себя. И, возможно, мы найдем время для более... личной беседы о ваших методах, мистер Поттер.

— С нетерпением жду, мадам Боунс, — ответил Гарри, и его собственный, едва заметный ответный взгляд показал, что он принял её намек.

Амелия Боунс кивнула, но ее жесткое лицо слегка смягчилось. Ее присутствие в Хогвартсе, задуманное как инспекция, превратилось в личную встречу с Гарри Поттером, который теперь имел не только защиту Дамблдора, но и официальное одобрение Аврората.

Гарри повернулся к Дафне, которая спускалась с арены.

— Идеально, Дафна. Изящество, контроль, результат.

— Я просто следовала урокам, Гарри, — ответила она.

— Отлично. Продолжай следовать им. Наша сила растет, и теперь у нас есть надежный щит от любой попытки Дамблдора или Снейпа закрыть наш сообщество.

Гарри почувствовал, как его план обретает плоть. Он не только создал армию, но и поставил ее под защиту самого влиятельного человека в Министерстве, которая к тому же не скрывала своего личного интереса к нему. Игра началась.

35. Личные Ставки

Утро после дуэли Дафны Гринграсс началось в Хогвартсе с новой, нервной энергии. Если раньше студенты делились на тех, кто боялся Волдеморта, и тех, кто верил Дамблдору, то теперь появилось третье, самое быстрорастущее течение: те, кто верил в Гарри Поттера.

По коридорам ходили только ошеломленные разговоры. Победа Дафны, основанная на трехкратном применении чар для создания ловушки, а не на грубой силе, изменила представление о том, что значит быть сильным магом. Гриффиндорцы чувствовали себя униженными, понимая, что их "благородная" тактика устарела. Даже Рон Уизли, несмотря на свою враждебность к Гарри, не мог игнорировать эффективность, которую демонстрировали его люди.

К полудню Гарри получил дюжину записок — больше, чем когда-либо. Все они содержали один и тот же вопрос: Как попасть к нему на занятия?

— Они клюют, — тихо сказала Дафна, входя в кабинет, который Гарри временно занял как "офис Дуэльного клуба". — Они увидели, что мы не просто сильнее. Мы умнее.

— Ум — это тоже оружие, — Гарри отложил пергаменты. — Но сейчас нам нужно быть осторожнее. Присутствие Амелии Боунс меняет правила игры. Она не слепая дура, как Фадж. Она видит, что Нотт и ты используете методы, которые не преподают в Хогвартсе.

— То есть, нам нужно замедлиться? — Теодор Нотт нахмурился.

— Наоборот. Нам нужно усилить тренировки, но усилить тайну. Публично мы будем демонстрировать технику. Но в Кружке по интересам мы уходим в подполье.

Тем же вечером, в заброшенной классной комнате, собрался основной состав Кружка. Атмосфера была деловой, лишенной прежней нервозности.

— Наше публичное шоу прошло успешно, — начал Гарри, его голос был тихим, но пронзительным. — Аврорат нас заметил. Это дает нам щит. Но Амелия Боунс захочет узнать наши секреты. Поэтому отныне любое обучение, которое выходит за рамки школьной программы, должно быть максимально законспирировано.

Он подошел к Невиллу, который с фанатичной сосредоточенностью трудился над маленькой ступкой, растирая какой-то корень.

— Невилл, ты теперь наша самая ценная фигура. Ты — наш оружейник. Вспомни, что мы обсуждали: нам нужны методы нейтрализации, которые не оставляют магического следа.

Невилл поднял глаза, полные новой, здоровой цели.

— Я работал над корнем белладонны, — тихо сказал он. — Если его правильно обработать, он может вызвать временный паралич голосовых связок при прикосновении. И он не будет обнаружен, как обычное заклинание Силенцио.

— Отлично, — кивнул Гарри. — Эффективность. Это именно то, что нам нужно. Сегодняшний урок будет посвящен ментальной защите, но в контексте допроса. Аврорат может начать интересоваться вами. Вы должны быть готовы.

Он провел их через сложную окклюменционную технику, предназначенную не для блокирования мыслей, а для создания идеальной, правдоподобной лжи на поверхности. Они должны были уметь говорить о Экспеллиармусе и Протего, искренне веря, что это и есть их главный метод.

— Если Амелия Боунс спросит вас о методе Нотта или Дафны, — инструктировал Гарри, — вы говорите правду: сила воли. И говорите это убедительно. Потому что это часть правды.

Поздно вечером, когда студенты спали, Гарри ждал Амелию Боунс в ее временном рабочем кабинете, который ей выделил Дамблдор. Это была небольшая, но строгая комната, полная пергаментов и карт.

Амелия Боунс вошла, неся в руках две чашки с дымящимся чаем, что было совершенно неформально и удивительно. Она была в деловой мантии, но ее волосы были распущены, и это придавало ей сильный, но смягченный вид.

— Садитесь, мистер Поттер. Настоящий аврор всегда находит время для чашки хорошего чая.

— Спасибо, мадам Боунс, — Гарри принял чашку.

— Не нужно такой формальности, Гарри. Я здесь по делу... и по личным причинам.

Она села напротив него, ее сильный, красивый взгляд был прям и проницателен.

— Во-первых, по делу. Ваши студенты — самые подготовленные в Хогвартсе. Ваша девочка, Гринграсс, — великолепна. Она обладает тем контролем, который не могут освоить многие из наших авроров. Я беру её на заметку, как и Нотта. Вы создаете отряд, Гарри.

— Я создаю магов, способных защитить себя, — поправил Гарри.

— Несомненно. А теперь личное. Я знаю, что вы не похожи на того мальчика, которого описывают газеты. И я знаю, что вы не так просты, как хотите показаться. Дамблдор пытается вас контролировать, а Снейп откровенно ненавидит.

Гарри слегка наклонил голову. — Вы всегда отличались проницательностью, Амелия.

— И вы — обаянием, когда вам это выгодно, Гарри, — она улыбнулась, и это была улыбка союзника, который готов рискнуть. — Скажите мне честно. Вы нарушаете правила в этом «Кружке по интересам»?

— Я учу моих людей, как выжить в мире, который не играет по правилам Министерства. Я учу их магии, которая работает. Если это противоречит старым учебникам, то да.

— Вы амбициозны, Гарри. И это мне нравится. Амбиции — это то, чего не хватает нашим лидерам. Но будьте осторожны. Вы играете в очень опасную игру, используя Слизерин и противопоставляя себя Дамблдору.

Амелия сделала глоток чая, пристально глядя на него. Между ними витало невысказанное напряжение — смесь уважения, флирта и политической осторожности.

— Я могу обеспечить вам защиту, Гарри, — наконец, сказала она, ее голос понизился. — Официальную поддержку Аврората. Но взамен мне нужна честность. И мне нужно знать, что ваши цели служат порядку, а не хаосу.

— Мои цели служат порядку, Амелия. Но это будет мой порядок, — ответил Гарри. Он поднялся и подошел к ней.

Он нежно взял ее за руку, которая держала чашку, и их взгляды встретились.

— Я ценю вашу проницательность и вашу поддержку. И я всегда буду с вами честен, Амелия. Настолько, насколько это возможно.

Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и это был момент, когда личный интерес перешел в зону политического риска.

— Тогда до завтра, Гарри, — прошептала она. — Я буду наблюдать за вашими студентами. И за вами.

Гарри вышел из комнаты, оставив за собой не только запах чая, но и ощущение, что его власть теперь простирается гораздо дальше стен Хогвартса. Его игра только что получила самую мощную и самую личную ставку.

36. Кровь и Сливочное Пиво

На следующий день после дуэли Дафны Гринграсс и неформальной встречи Гарри с Амелией Боунс, Хогсмид снова гудел. Утро было солнечным, но холодным, и пары от сливочного пива, которое студенты пили в "Трёх Мётлах", поднимались в воздух, смешиваясь с запахом мёда и свежеиспечённых булочек.

Гарри и его ближайший круг сидели за дальним столиком в шумном пабе. Вокруг царила идиллия: звонкий смех младшекурсников, шутки, уютный треск камина. Даже мрачный Теодор Нотт позволил себе расслабиться, а Невилл Лонгботтом с горящими глазами рассматривал каталог редких семян, которые можно было купить в деревне. Это был хрупкий, драгоценный момент мирной студенческой жизни.

Гарри как раз собирался сделать глоток сливочного пива, наслаждаясь редким покоем, когда идиллия взорвалась.

Это был не обычный взрыв. Это был звук распада магии и чистой, злой силы. Снаружи, прямо на главной площади Хогсмида, раздался грохот, как будто кого-то очень сильно ударили о камни, а затем последовал пронзительный, неестественный вой.

Сквозь окна "Трёх Мётел" было видно, как небо над "Кабаньей Головой" — мрачным, неряшливым пабом, принадлежащим Аберфорту Дамблдору, — внезапно окрасилось в грязный, мерцающий зеленый цвет.

Секунда. Две. И затем на центральной площади материализовалось около дюжины фигур в черных мантиях и серебряных масках. Пожиратели Смерти.

— К Аберфорту! — прозвучал голос в маске, усиленный заклинанием, громкий и жестокий. — Живым! Он знает, где она!

Студенты в пабе остолбенели. Паника была абсолютной. Крики ужаса мгновенно заглушили смех. Дети бросились к дверям и окнам, пытаясь выбраться. Стулья опрокидывались, сливочное пиво лилось на пол.

Гарри не вздрогнул. Он мгновенно отбросил чашку, его рука схватила палочку. Хаос, который он спровоцировал, пришел за ним.

Он увидел, как двое Пожирателей Смерти, самые отмороженные, прорвались в паб через разрушенную дверь и сразу же начали расстреливать толпу заклинаниями. Один из них поднял палочку и, не целясь, прорычал: «Круцио!» — прямо в сторону группы младшекурсников-пуффендуйцев.

Для Гарри это был не просто бой. Это было подтверждение его правоты. Слабым нет места в этом мире.

Его реакция была мгновенной и холодной, как лед. Он не стал ждать, пока кто-то из преподавателей придет на помощь. Он бросился вперед, его палочка нацелилась не на обезоруживание, а на нейтрализацию угрозы.

В то время как Пожиратели Смерти наслаждались ужасом детей, Гарри начал действовать, и это было первое проявление его смертоносной, эффективной силы на виду у всего Хогсмида.

В то время как Пожиратели Смерти прорвались в паб, и волна ужаса разлилась по студентам, Гарри не колебался. Паника была абсолютной, но в голове Гарри наступила абсолютная тишина. Хаос для него был не проблемой, а рабочей средой.

Двое младшекурсников-пуффендуйцев, девочка и мальчик, застыли, словно вкопанные, прямо перед одним из Пожирателей, который уже наводил на них палочку.

— Круцио! — проревел Пожиратель.

Это было не просто заклинание; это был смертельный вызов.

Гарри не тратил время на крики. Он метнулся вперед, его реакция была быстрее, чем у любого обученного Аврора.

— Протего! — Его щит был бессловесным, мощным и невидимым, как и учил он свой Кружок. Заклинание Круцио ударилось о щит и срикошетило в стену, оставив на камне ожог.

Пожиратель, в черной маске, был ошеломлен. Он повернулся, чтобы увидеть, кто посмел его остановить. Его взгляд упал на Гарри Поттера.

— Избранный! Ты пришел поиграть? — прошипел Пожиратель, и его палочка снова поднялась.

Гарри не ответил. Он не использовал Экспеллиармус и не тратил время на отвлекающие чары. Он знал, что в этой ситуации цель — мгновенное устранение угрозы.

Он метнул заклинание, которое не имело имени в учебниках, но которое он отработал до совершенства в тайном Кружке — направленное не на убийство, а на хирургическое, смертельное калечение.

Красный луч, тонкий, как лезвие бритвы, ударил Пожирателя в область между ребер, где защита была наименьшей. Пожиратель даже не успел вскрикнуть. Он рухнул на пол, изо рта хлынула кровь, и он затих. Гарри убил его беззвучно и безжалостно.

Второй Пожиратель, который только что отбросил бармена мощным оглушающим заклятием, обернулся и увидел мертвую фигуру своего товарища. Его охватила ярость.

— Ты заплатишь за это, щенок! Авада Кедавра!

Зеленый луч смерти вырвался из палочки Пожирателя. Гарри ушел от него инстинктивным, животным прыжком, которого он никогда не показывал в Дуэльном клубе. В то же мгновение, когда луч пролетел мимо, Гарри контратаковал.

На этот раз он использовал Пронзающее Проклятие. Это было быстрое, виртуозное движение: заклинание ударило Пожирателя в правое колено, сломав его с ужасным хрустом, и в то же время другое, почти одновременное, обезоруживающее проклятие ударило в его руку. Палочка вылетела, а Пожиратель, крича от боли, рухнул, обездвиженный и беспомощный.

Гарри не оставил его в живых. Он нацелил палочку на землю рядом с головой упавшего. — Диффиндо! Заклинание ударило в каменный пол, отколов кусок камня и швырнув его в лицо Пожирателя с такой силой, что маска раскололась, а он потерял сознание.

Он убивал и нейтрализовывал с хирургической точностью, не тратя ни секунды на колебания. Для Гарри это была не моральная дилемма, а чистая математика боя: одна угроза устранена, две жизни спасены.

В этот момент в паб ворвалась Амелия Боунс со своими аврорами. Она увидела дым, крики и две фигуры в черных мантиях на полу — одну мертвую, другую тяжело раненую. А посреди всего этого стоял Гарри Поттер, его глаза горели, а палочка была готова к следующему удару. Он был покрыт пылью и пеплом, но излучал абсолютную, смертоносную власть.

Амелия Боунс, сама опытный боец, была поражена. Она видела, что Гарри действовал не как школьник-герой, а как ветеран, который знает, что на войне нет правил. В ее глазах смешались шок от увиденной жестокости и восхищение его могуществом.

— За мной, Поттер! — крикнула она, не осуждая его, а принимая его как союзника. — Они окружили "Кабанью голову"!

— Я рядом, Амелия! — ответил Гарри. Он был готов к следующему раунду. Его смертоносная сила была явлена всему Хогсмиду.

Атака Пожирателей Смерти, направленная на "Кабанью Голову", была остановлена внезапным, смертоносным отпором.

В тот момент, когда Гарри хладнокровно нейтрализовал двух Пожирателей в "Трёх Мётлах", в центре Хогсмида появилась Амелия Боунс. Она была не просто чиновницей; она была ветераном войны, главой Департамента правопорядка. Её появление было стремительным и профессиональным.

Она увидела Гарри, стоящего над телами, и, вопреки ожиданиям, её взгляд не выражал осуждения, а чистое, профессиональное восхищение. Она видела не жестокость, а необходимую эффективность. В критический момент ей не нужны были герои, которые обезоруживают; ей нужны были солдаты, которые устраняют угрозу.

— Поттер! Вы великолепны! — крикнула Амелия, не тратя времени на формальности, и обрушила на следующего Пожирателя мощное, разрешенное Министерством Редукто.

Они мгновенно образовали боевую пару: Амелия действовала, как стена, используя мощную, чистую защиту и сильные атакующие чары Аврората; Гарри был лезвием, проскальзывающим мимо её защиты, используя быстрые, точные удары, нацеленные на уничтожение. Для Амелии это была идеальная синергия: сила закона и сила необходимого зла. Она видела в нем равного, возможно, даже превосходящего бойца.

В этот самый момент, когда Амелия и Гарри начали теснить Пожирателей, над полем боя вспыхнул золотой свет. Альбус Дамблдор прибыл. Он двигался с невероятной скоростью, его магия была древней и могущественной. Он создавал невидимые стены, перенося раненых учеников в безопасное место и отбрасывая Пожирателей мощными, но не смертельными заклинаниями.

Но когда Дамблдор бросил взгляд на Гарри, его золотистые глаза сузились. Он увидел не только героизм, но и хладнокровие убийцы. Он стал свидетелем того, как Гарри, не колеблясь, направил свое заклятие в спину Пожирателя, пытавшегося отступить, и тот рухнул, обездвиженный навсегда.

Дамблдор, в ужасе, попытался вмешаться, его голос, усиленный магией, прозвучал над грохотом битвы:

— Гарри! Нет! Не надо убивать! Мы не опускаемся до их уровня!

Гарри, сражающийся на грани своих сил, повернулся к нему, его лицо было покрыто пылью и яростью, но его глаза оставались ледяными и ясными.

— Они используют Аваду, профессор! Вы хотите, чтобы я ждал их честного хода?! — его ответ был резок и лишен уважения, он был голосом прагматизма, который ненавидел Дамблдор. — Я использую то, что работает!

Дамблдор тяжело вздохнул, его лицо исказила боль. Он знал, что Гарри прав с точки зрения эффективности, но эта эффективность была Тьмой. Он видел, что его протеже, его Избранный, спас десятки жизней, но при этом переступил черту, которую сам Дамблдор пытался сохранить для магического мира.

Однако времени на моральные проповеди не было. Остатки Пожирателей Смерти начали окружать «Кабанью Голову», их целью по-прежнему оставался Аберфорт. Дамблдор, приняв ужасную реальность, что сейчас он нуждается в Гарри, вынужден был переключить внимание. Он, Гарри и Амелия — три фигуры власти и силы — объединились против общего врага.

Именно в этот момент, когда Пожиратели были почти разгромлены, Волдеморт решил, что пришло время ему вмешаться. Его ярость от провала операции была абсолютной.

Атака Пожирателей Смерти полностью провалилась. Оставшиеся приспешники Волдеморта были либо обезврежены Авроратом, либо убиты беспощадной магией Гарри. Аберфорт Дамблдор был в безопасности.

Но в этот момент, когда победа казалась близкой, на центральной площади Хогсмида, прямо над руинами разрушенной таверны, раздался громоподобный хлопок Аппарации, лишенный всякой маскировки.

Появился Волдеморт.

Его лицо было искажено нечеловеческой яростью. Красные глаза горели, а змеиный рот дергался от гнева, вызванного провалом операции и тем, что его самая ценная слуга, Беллатриса, по-прежнему оставалась ненайденной. Его ярость была направлена не на Пожирателей, а на тех, кто осмелился его остановить.

— АЛЬБУС ДАМБЛДОР! — прошипел Темный Лорд, и сам воздух вокруг него, казалось, потемнел. — Ты всегда был помехой! Но теперь я покончу с тобой!

Он немедленно обрушил на Дамблдора поток могущественной, черной магии.

Дамблдор встретил этот натиск, как и подобает величайшему волшебнику света. Его движения были спокойными и величественными. Палочка бузины сверкнула, и вокруг него закружились вихри золотого огня и чистой энергии. Он сосредоточился на связывании и защите, пытаясь сдержать ярость Волдеморта.

— Ты опоздал, Том! — прогремел Дамблдор, метнув в ответ мощное, не поддающееся классификации заклинание, которое заставило Волдеморта отшатнуться.

Амелия Боунс действовала, как обученный профессионал. Она не стала вступать в прямой обмен смертельными проклятиями, зная, что это бесполезно. Она заняла фланг, используя мощную, но легальную магию: Фульгури (Молния) для отвлечения, Констриктор (Сжимающие Чары) для ограничения движений и быстрые, ослепляющие проклятия, нацеленные на глаза и палочку Волдеморта. Ее целью было нарушить его концентрацию.

А затем появился Гарри Поттер. Он не стал играть роль благородного героя. Он был кинжалом. Пока Дамблдор сдерживал Волдеморта на фронте, а Амелия атаковала с фланга, Гарри нашел для себя идеальное место: он двигался низко, быстро и использовал ту самую жестокую, но эффективную магию, которую отработал в Кружке.

Волдеморт, не ожидавший, что какой-то школьник осмелится вступить в бой, сосредоточил свое внимание на Дамблдоре. Это была его фатальная ошибка.

Гарри выпустил невидимое Проклятие-Снаряд, наполненное чистой, яростной волей. Заклинание ударило Волдеморта в спину, и, хотя щиты Темного Лорда мгновенно парировали его, удар был неожиданным и болезненным, как удар молотом.

— Мелкий сопляк! — прошипел Волдеморт, его голова резко повернулась к Гарри.

— Не отвлекайся! — рявкнул Дамблдор, обрушивая на него вихрь пламени.

Пока Волдеморт боролся с огнем Дамблдора, Амелия использовала момент, чтобы метнуть Мощное Обездвиживающее Заклятие. Оно не сработало, но заставило Темного Лорда отступить на шаг.

Гарри снова нанес удар, на этот раз используя тонкое, едва заметное Рвущее Заклинание, которое, обойдя основные щиты, нацелилось на его мантию. Заклинание не причинило вреда, но разорвало ткань мантии Темного Лорда. Это был акт унижения, который привел Волдеморта в неистовую ярость.

Три силы действовали в идеальной, хотя и незапланированной, гармонии:

Дамблдор: Мощь и оборона.

Амелия Боунс: Тактика и точность.

Гарри Поттер: Ярость и непредсказуемость.

Волдеморт, окруженный и теснимый, осознал, что в этой битве он не победит. Он не мог сражаться одновременно против величайшего мастера света, самой сильной фигуры закона и юного, безжалостного мага, который не боялся его и не играл по правилам честной дуэли.

С яростным криком, полным бессильного гнева, Волдеморт выпустил в небо Метку Смерти. Она взмыла над Хогсмидом — зеленый череп со змеей, светящийся в полумраке, видимый за десятки миль. Это было его последнее, ужасное заявление миру.

Затем, в клубах черного дыма, Волдеморт исчез.

Площадь Хогсмида была разрушена, но жива. Напряжение битвы сменилось шоком от осознания.

Легенда была разрушена. Волдеморт не мертв, он не призрак. Он реален, он нападает, и он был вынужден бежать, спасая свою жизнь.

Гарри стоял на площади, тяжело дыша, его палочка опустилась. К нему подошла Амелия Боунс. В ее глазах не было сомнений, только абсолютная уверенность.

— Вы заставили его бежать, Гарри. Вдвоем с Дамблдором. Это войдет в историю, — сказала она, и в ее голосе звучала гордость.

Дамблдор подошел к ним, его взгляд был тяжело устремлен на Гарри, и в нем читалась сложная смесь благодарности и глубочайшей тревоги.

— Ты спас множество жизней, Гарри. Но то, как ты сражался... Мы должны поговорить о цене, — тихо произнес Дамблдор.

Гарри не отвернулся. Он смотрел на Дамблдора с тем же холодным, прагматичным взглядом, что и на Волдеморта.

— Я просто выиграл, профессор. Война началась. И теперь они знают, кто их настоящий спаситель.

Гарри знал, что этот день принес ему полную власть над Магической Британией. Он был героем, который стоял между ними и Темным Лордом. И теперь его методы будут не критиковать, а молить использовать.

Площадь Хогсмида была залита ужасом и разрушением. Дым поднимался от обугленных камней и разгромленных лавок. Студенты, которые только что пережили бойню, дрожали, прижимаясь друг к другу, но их взгляды были прикованы не к руинам, а к трем фигурам, стоящим в центре: Дамблдору, Амелии Боунс и Гарри Поттеру.

Миф о том, что Темный Лорд был лишь смутной угрозой или слухом, рассыпался в прах, как разбитое стекло. Его Метка Смерти, горящая в вечернем небе над Хогсмидом, была зловещим, неопровержимым доказательством. Магический мир, который полтора десятилетия прятался за ложью Фаджа, теперь был вынужден смотреть в лицо войне. Война началась.

Гарри Поттер стоял, гордо расправив плечи, его палочка опустилась. Он был героем, спасшим Хогсмид. Он получил всё: Волдеморт выдал себя, Амелия Боунс стала его безоговорочным союзником, а Дамблдор оказался в моральной ловушке.

Уцелевшие ученики смотрели на Гарри с абсолютным, фанатичным обожанием. Они видели не только, как он сражается; они видели, как он убивает, чтобы спасти. Его "Искусство Победы" перестало быть темой для споров и стало единственной истиной. Теперь никто не пойдет к Дамблдору или Снейпу за советом. Они пойдут к Гарри. Его сообщество превратилось из тайной организации в единственный оплот надежды и спасения.

Амелия Боунс, с согласия ошеломленного Фаджа, который окончательно потерял свою власть, немедленно начала реорганизацию Аврората. Её первая директива привела к полной реорганизации аврората и началу чисток во всем министерстве, а также она официально привлекла Гарри Поттера к этим реформам. Гарри Поттер, школьник, стал де-факто консультантом Департамента Правопорядка и самой влиятельной фигурой в борьбе с Волдемортом.

37. Всеобщий Ужас и Перо Пророка

Утром, после того как Метка Смерти погасла над Хогсмидом, «Ежедневный Пророк» был доставлен по почте в каждое волшебное домохозяйство. Газета была не просто новостной сводкой; это был манифест войны и акт политического переворота. Весь тираж был посвящен одному: хаосу, разрушению и новой силе, рожденной в огне.

На первой полосе, напечатанной мрачными, жирными буквами, сияли заголовки:

ВОЗВРАЩЕНИЕ ТЬМЫ ПОДТВЕРЖДЕНО! ВЕЛИЧАЙШИЙ ПОБЕГ!

ГАРРИ ПОТТЕР: НАШ СПАСИТЕЛЬ И ГЕРОЙ!

Амелия Боунс Устанавливает Порядок: Эпоха Решительных Действий Наступила

(Автор: Рита Скитер)

ЛОНДОН. Вчерашняя атака на мирный Хогсмид, в ходе которой сотни учеников едва не погибли от рук приспешников Того-Кого-Нельзя-Называть, навсегда разрушила иллюзию безопасности. Метка Смерти, сиявшая над разрушенной таверной «Кабанья Голова», стала зловещим доказательством: наш враг вернулся и действует безжалостно.

Министерство Магии в лице Министра Корнелиуса Фаджа оказалось не готово. Старая гвардия, погрязшая в отрицании и бюрократии, была бессильна перед лицом столь чудовищного зла. Но в этот час кромешной тьмы, когда надежда казалась потерянной, явился Гарри Поттер — не просто мальчик, а истинный Гений Войны.

Хладнокровие, Спасшее Жизни

Свидетели описывают действия мистера Поттера как абсолютное, хладнокровное мастерство. В то время как другие паниковали, а некоторые даже пытались «обезоружить» убийц (речь идет о призывах директора Дамблдора, чья наивная мораль едва не стоила десятков жизней), мистер Поттер действовал с хирургической точностью.

"Я видел его! — рассказывает один из старшекурсников, который был спасен мистером Поттером. — Он не тратил время на глупости. Он не использовал Экспеллиармус против тех, кто пытался нас убить. Он использовал магию, которая работает! Он устранял угрозы мгновенно. Он — единственный, кто по-настоящему готов к этой войне!"

Мистер Поттер не просто спас детей; он преподал нам всем урок. Он показал, что перед лицом чистого зла единственной моралью является эффективность.

Политическая Революция: Фадж как Фигура, Боунс как Сила

В ответ на этот кризис, Министр Корнелиус Фадж, чья некомпетентность стала притчей во языцех, был вынужден уступить реальную власть. Хотя он остается Министром, вся боевая мощь и контроль над Департаментом магического правопорядка перешли в руки Амелии Боунс — единственного лидера, обладающего стальной волей и хладнокровием для победы.

Госпожа Боунс, чья решительность вчера была очевидна, немедленно подписала «Декреты Военного Времени», дающие Аврорату чрезвычайные полномочия для наведения порядка.

Апофеоз Альянса:

В своем первом заявлении Амелия Боунс объявила: «Мы будем использовать все средства для победы. В этом я полагаюсь на тех, кто доказал свою эффективность на поле боя — на Гарри Поттера и его методы».

Мистер Поттер, в свою очередь, назначен Верховным Консультантом по Боевой Магии Аврората и будет обучать наших защитников.

Это — не просто смена караула. Это рождение новой, решительной власти, которая не будет прятаться от войны. Магическая Британия должна сплотиться вокруг своего молодого Спасителя и своего нового Генерала, чтобы выжить. Эпоха полумер закончилась. Начинается эпоха Гарри Поттера и Амелии Боунс.

Внутри стен Хогвартса царила новая реальность — реальность военного времени, диктуемая страхом и эффективностью.

Длинные обеденные столы, обычно полные шума и веселья, теперь были завалены газетами и тихими, напряженными разговорами. Исчезли легкомысленные подшучивания, исчезло само понятие "школьного веселья". Студенты двигались по коридорам с невиданной ранее серьезностью, постоянно оглядываясь и шепча защитные чары.

Ученики, даже младшекурсники, в классе "Защита от Темных искусств" больше не интересовались зубчатыми бублами или забавными существами. Они требовали боевых заклинаний. Их вопросы были прямыми и мрачными: "Как быстро убить?", "Какое проклятие не оставляет следов?", "Как защитить семью от Круцио?". Преподаватели, шокированные нападением на Хогсмид, были вынуждены уступать, меняя учебные планы.

Гарри Поттер, как главный виновник и спаситель, использовал эту новую атмосферу для полной консолидации власти среди студентов.

Его "Кружок по интересам" больше не собирался тайно. Гарри использовал большой, пустой класс на седьмом этаже для открытых лекций по Боевой Магии. Он преподавал то, что сработало в Хогсмиде: невидимые щиты, быстрое обезоруживание с калечащим эффектом и, самое главное, психологию боя.

В его ряды хлынул настоящий поток. Приходили не просто желающие поучаствовать, а напуганные, ищущие силы студенты из всех четырех факультетов. Гарри принимал не всех; он выбирал тех, кто проявлял достаточную холодность, решимость и готовность действовать. Слизерин стал центром этой военной организации, но его влияние распространялось далеко за его пределы.

Для сотен студентов Гарри был единственным маяком в наступающей тьме. От него исходила стабильность — он не паниковал, он не морализировал, он просто побеждал. Это была та надежда на светлое завтра, которую он обещал дать.

Альбус Дамблдор оставался в своем кабинете, и тяжесть ответственности давила на него, как гранитная плита. Он знал, что его авторитет среди учеников был разрушен. Он больше не был "Величайшим Волшебником", он был "стариком, который просил не убивать, пока его друзья умирали".

Он смотрел на карту Хогвартса, видя, как студенты стекаются на собрания Гарри.

"Он построил свою крепость на моем фундаменте," — с горечью думал Дамблдор. — "Он воспользовался моим поражением и моей моралью, чтобы стать тем, кто необходим этому миру. Амелия Боунс дала ему легитимность, а Том... Том дал ему войну."

Дамблдор понимал, что Гарри и Амелия, работая вместе, создают абсолютно необходимый, но абсолютно опасный авторитарный режим. Это был единственный способ выиграть войну против Волдеморта, но ценой была свобода и нравственность. Его подозрения крепли: хаос, созданный побегом Беллатрисы и последующим нападением, был слишком удобен, слишком идеален для реализации планов Гарри. Директор чувствовал, что за всей этой трагедией стоит холодный, расчетливый интеллект его самого талантливого, но самого опасного ученика.

Теперь его миссия изменилась: он не мог победить Гарри, но он должен был ограничить его власть и спасти тех, кто попал под его влияние, прежде всего, Невилла Лонгботтома.

В Министерстве Магии царила иллюзия стабильности, которую Амелия Боунс выстроила за считанные часы. Внешне, Корнелиус Фадж оставался Министром Магии — это было необходимо, чтобы избежать немедленной политической бури и сохранить видимость преемственности власти. Однако его кабинет стал позолоченной клеткой.

Фадж был сломлен. Ужас, вызванный Меткой Смерти над Хогсмидом, и яростная атака прессы, которая выставила его полным ничтожеством, лишили его всякой воли к сопротивлению. Он приходил в Министерство только для того, чтобы подписывать пачки пергаментов, которые ему подсовывала Амелия Боунс. Он стал символом старого, неэффективного режима, который теперь служил прикрытием для нового.

Фадж подписал все, что ему подсунули:

Назначение Амелии Боунс Временным Генерал Магических Сил: Пост, который фактически давал ей полный контроль над Авроратом, Департаментом магического правопорядка и всеми боевыми ресурсами Министерства.

Чрезвычайные Полномочия: Фадж подписал "Декреты Военного Времени", которые предоставляли Аврорату право действовать немедленно, без длительных санкций Визенгамота, и разрешали временное приостановление ряда гражданских свобод ради безопасности.

Амелия Боунс не теряла времени. Ее чистки были быстрыми, но хирургически точными:

Она не увольняла рядовых служащих, но устраняла тех, кто мешал быстрой работе: руководителей отделов, которые требовали слишком много пергаментов для одобрения, и всех, кто открыто выражал лояльность Фадж или выступал за "старые добрые времена".

Она перевела Аврорат в режим казармы, отменив лишние патрули и сосредоточив силы на стратегических объектах. Авроры, которые раньше были завалены бумажной работой, теперь получили четкие, боевые приказы.

Амелия не просто назначила Гарри консультантом, она сделала его символом своей новой политики.

В своем первом публичном обращении после получения чрезвычайных полномочий Амелия Боунс, стоя на трибуне, сказала:

"Магическая Британия прогнила. Нам нужна не демократия, которая прячется за бумажками, а Порядок, который защитит наших детей. Я буду использовать все средства, необходимые для победы. И в этом я полагаюсь на тех, кто доказал свою эффективность на поле боя — на Гарри Поттера и его методы."

Гарри, получив официальный доступ к информации Министерства, стал истинным серым кардиналом новой власти. Он и Амелия, связанные общими целями и личной симпатией, создали идеальный тандем власти:

Амелия: Внешняя, официальная, легитимная власть, устанавливающая военное положение.

Гарри: Внутренняя, тактическая, эффективная власть, диктующая методы и стратегию.

Их союз, укрепленный ужасом войны, фактически положил начало жесткому, авторитарному режиму, который должен был спасти Магическую Британию. Диктатура, рожденная из необходимости.

В то же время, пока в Министерстве Магии устанавливался новый авторитарный порядок, а в Хогвартсе царило поклонение Гарри Поттеру, в одном из особняков старой аристократии, служившей временным убежищем, собрался Ближний круг Пожирателей Смерти.

Атмосфера была удушающей. Здесь не было паники, как в мире обычных магов, но царил нечеловеческий страх перед своим Лордом. Их миссия провалилась, они не нашли Беллатрису, и, что гораздо хуже, Волдеморт был вынужден бежать, спасая свою жизнь от трех противников, среди которых был и "мальчишка".

Волдеморт стоял посреди зала. Он был не просто зол; он был унижен. Его поражение было публичным, и оно было совершено на глазах у его собственных сторонников. Его лицо, змеиное и безносое, было искажено яростью, которая, казалось, иссушала воздух.

— Вы опозорили меня! — прошипел Волдеморт, его голос был тих, но каждое слово прозвучало, как удар бича. — Вы позволили им отбить свою цель! Вы позволили им убивать моих верных слуг! И вы не смогли найти единственного человека, который важен для меня в этом мире!

Он остановился, и его красные глаза, пылающие, как угли, медленно перешли на коленопреклоненного Люциуса Малфоя.

— Ты должен был обеспечить чистоту операции, Люциус. Твои люди были самыми многочисленными. Но вы пали перед старым дураком, женщиной из Министерства и... школьником. Объясни мне это!

Люциус, дрожа, поднял голову, его голос был едва слышен:

— Милорд... Поттер... Он изменился. Он сражается, как... как опытный убийца. Он не использовал Экспеллиармус. Он был безжалостен. Мы не были готовы к такой... эффективности...

Слово "эффективность" стало последней каплей. Волдеморт зарычал.

— Эффективность?! Я — эффективен! Я — могущественен! А вы, вы позволили ему нанести мне удар в спину!

Он выпустил в сторону Люциуса струю чистой, черной магии, которая не убила, но скрутила его в невыносимых судорогах боли. Люциус кричал, но Волдеморт не обращал на него внимания.

Гнев Темного Лорда сменился холодным, опасным расчетом. Он понял, что Гарри Поттер — это не просто ребенок-препятствие. Это новый, непредсказуемый враг, который действует по совершенно чуждым для Волдеморта правилам.

— Отныне, — произнес Волдеморт, и все звуки, кроме его голоса, исчезли, — наши цели меняются!

"Первое: найти того, кто освободил Беллатрису. Это не мог быть Дамблдор, он слишком слаб духом. Это не мог быть Фадж, он слишком глуп. Это кто-то, кто играет в мою игру, не имея моего разрешения! И это должно быть пресечено!"

"Второе: Аберфорт Дамблдор. Убейте его."

"Третье, и самое важное: Поттер! Вы будете избегать прямых столкновений. Он показал, что он — силен. Но у него должны быть слабости. Вы будете собирать о нем информацию. Мне нужно знать его методы, его цели, его контакты. Мне нужно знать, что он использует."

Волдеморт поднял палочку, и энергия в пещере стала почти осязаемой.

— Я совершил ошибку, позволив этому мальчишке получить славу. Я совершил ошибку, недооценив его жестокость. Но теперь я буду охотиться на него. Наша война только начинается! И теперь мир узнает, что такое настоящий ужас! Вы пойдете и отомстите!

Пожиратели Смерти, хотя и измученные, склонились. Они чувствовали, что за унижением их Лорда следует невероятная, жестокая месть, направленная на того, кто осмелился победить. Гарри Поттер стал их новой, личной, целью.

38. Рутина

Месяц, прошедший с момента нападения на Хогсмид, ознаменовал собой полный крах старой политической системы и установление жесткого, авторитарного порядка, возглавляемого Амелией Боунс. Эмоции уступили место расчету, а демократия — эффективности.

Корнелиус Фадж, хотя и сохранял титул Министра Магии, был низведен до роли политической марионетки. Он находился в постоянном состоянии испуга и растерянности. Фадж проводил дни в своем кабинете, избегая прессы и общественности, и подписывал любой пергамент, который ему подсовывала Амелия Боунс. В его решениях не было никакой самостоятельности; он был просто бюрократическим щитом, который позволял Амелии действовать вне рамок традиционного закона.

Амелия Боунс, приняв на себя титул Временного Генерала Магических Сил, проявила себя как суровый и хладнокровный военный лидер. Она не терпела пререканий и не тратила время на моральные дебаты.

Амелия провела немедленную и радикальную чистку. Все неэффективные, коррумпированные или лояльные Фаджу чиновники были либо переведены на неважные посты, либо уволены. Авроры, которые раньше были завалены бумажной работой, теперь получили новый устав: действовать быстро, жестоко и эффективно.

Главным изменением стала новая тактика, разработанная Гарри Поттером. Авроры перестали использовать "мягкую" магию. Теперь их учили нейтрализовать угрозу мгновенно. Гарри проводил "консультации", фактически диктуя стратегические ходы Амелии, используя свои знания о Волдеморте и его методах.

Вся Магическая Британия жила под Декретами Военного Времени. Был введен строгий комендантский час, передвижение между магическими поселениями было ограничено. Аврорам было дано право проводить обыски и аресты без санкций Визенгамота при малейшем подозрении на связь с Пожирателями Смерти.

Благодаря новым методам, война стала рутинной, но успешной.

Пожиратели Смерти, озлобленные унижением своего Лорда, пытались совершать локальные теракты и вербовать сторонников. Однако их попытки наталкивались на неожиданно жесткий и быстрый отпор.

Впервые за долгое время Аврорат начал побеждать. Они не просто отбивались; они наносили урон. Благодаря точным разведданным и безжалостной тактике, Авроры успешно проводили засады, захватывая или устраняя мелкие группы Пожирателей Смерти. Пропаганда Боунс подавала эти события как безоговорочные победы.

Общество, хотя и лишилось части свобод, видело, что Порядок работает. Страх не исчез, но он был заменен спокойствием, оплаченным эффективностью. Амелия Боунс, с Гарри Поттером в качестве своего невидимого советника, доказала, что может защитить страну, и заслужила называться Лидером, которого Магическая Британия ждала долгие годы.

За месяц Хогвартс преобразился из школы в военный лагерь, и Гарри Поттер был его бесспорным командующим.

Авторитет Гарри среди студенчества стал абсолютным и официально легитимизированным.

Гарри регулярно, несколько раз в неделю, исчезал из замка под предлогом «срочных консультаций» в Министерстве Магии. Его палочка была снабжена специальным охранным заклинанием Аврората, а его перемещения охранялись. Эти "консультации" были не просто встречами: Гарри использовал их, чтобы лично диктовать Амелии Боунс стратегические решения, получая взамен прямой доступ к самым конфиденциальным разведданным.

В Хогвартсе слово Гарри стало законом. Он требовал не просто уважения, а железной дисциплины. Студенты, которые раньше могли ослушаться профессоров, теперь подчинялись Гарри беспрекословно. Страх перед внешним врагом сменился верой в силу Гарри, и они фанатично копировали его холодную уверенность.

Бывший «Кружок по интересам» теперь назывался «Школа Боевой Подготовки» и функционировал как обязательный (хотя и добровольный) дополнительный курс для всех старшекурсников. Гарри проводил занятия в просторных, опустевших классах, его ученики были разделены на боевые группы, а воздух был наполнен мощной магией.

Учебный план был прост: выживание любой ценой. Гарри учил тому, что сработало в Хогсмиде. Он полностью исключил из программы "устаревшие глупости", вроде разведения магических тварей и подобного бреда. Он сосредоточился на:

Ускоренное, бессловесное сотворение щитов и проклятий, направленных на мгновенное обезвреживание противника (часто с летальным исходом).

Гарри не учил Непростительным, но учил заклинаниям, находящимся на грани дозволенного, но обладающим максимальной эффективностью (модифицированные режущие, пронзающие и калечащие проклятия). Он прямо заявлял: «Мы будем использовать их оружие, чтобы победить их».

Альбус Дамблдор стал фактически Директором без власти. Он наблюдал за ежедневными тренировками Гарри, видя, как его ученики превращаются в тех, кого он всегда боялся.

Любая попытка Дамблдора вмешаться, раскритиковать методы Гарри или отменить его занятия была бы немедленно интерпретирована Амелией Боунс и «Ежедневным Пророком» как «саботаж национальной безопасности». Дамблдор был вынужден молчать, сохраняя свою должность и свой авторитет лишь для того, чтобы иметь возможность наблюдать.

Таким образом, Хогвартс стал идеальной лабораторией Гарри: местом, где его методы были нормой, его власть была абсолютной, и где он мог готовиться к исполнению своих планов, пока весь мир был отвлечен войной.

Самым важным итогом месяца войны стало не укрепление власти Амелии Боунс, а изменение сознания широкой публики. Магическая Британия, пережив первоначальный шок и ужас после нападения на Хогсмид, начала процесс нормализации — психологической защиты, которая позволяла людям жить дальше.

Волшебники быстро устали бояться. Постоянный, всеобъемлющий ужас — это невыносимое состояние. Поскольку Волдеморт не совершал повторных, публичных актов террора (его активность была локализована и жестко подавлялась Авроратом), общество начало приспосабливаться к новой, рутине.

«Косой Переулок» снова ожил, хотя и в более сдержанном режиме. Магазины, которые были закрыты в первые дни, снова открыли свои двери. Волшебники вновь стали покупать мантии, ингредиенты для зелий и пергаменты. Они возвращались к повседневным делам, потому что рутина давала ощущение стабильности, в которой они отчаянно нуждались.

Новости о локальных стычках с Пожирателями Смерти, которые регулярно публиковались в «Пророке», всегда подавались с акцентом на быструю победу Аврората. Люди охотно пропускали мимо ушей детали о жертвах и жестокости, сосредотачиваясь на заголовках: «Аврорат Боунс снова победил».

Общество охотно передало всю ответственность за свое выживание новой, сильной власти.

Амелия Боунс стала идеальным козлом отпущения для всех страхов. Люди верили: «Амелия Боунс и Гарри Поттер справятся, пока мы будем заниматься своими делами». Они принимали комендантский час и ограничение свобод, потому что это были видимые шаги к их защите.

Фактически, Амелия Боунс и Гарри Поттер продали населению Иллюзию Контроля. Пока Аврорат наносил удары и демонстрировал силу, люди могли убедить себя, что война идет "где-то там", далеко от их гостиных. Это позволяло им продолжать работать, платить налоги и покупать товары — то есть, поддерживать работу магического общества, что было стратегически важно для Гарри и Амелии.

Гарри Поттер, наблюдая за этим процессом из Хогвартса и Министерства, не испытывал презрения, а лишь удовлетворение. Он понимал, что большинство людей не могут вынести правды и не хотят брать на себя ответственность.

"Им нужна не правда, а покровитель," — думал Гарри. — "Им нужна сильная рука, которая будет держать их в страхе перед собой, пока защищает от внешнего врага. Мы с Амелией дали им эту руку."

Эта нормализация была критически важна для его планов. Спокойное, контролируемое общество было идеальным фоном, на котором он мог без лишнего шума готовить свой решающий удар. Пока мир верил в иллюзию, созданную «Ежедневным Пророком», у Гарри были полностью развязаны руки.

Именно эта иллюзия мира и усталость от страха стали идеальным оружием для Гарри. Он знал, что если люди возвращаются к рутине, то и Хогвартс должен выглядеть "нормальным" — даже если эта нормальность означала продолжение его жесткой подготовки.

Гарри нанес визит Дамблдору. В кабинете директора царила атмосфера тяжелого, удушающего безмолвия.

— Профессор, — начал Гарри, его тон был деловым и уважительным. — Общество пришло в себя. Они видят, что Амелия работает, и они возвращаются к своей обычной жизни.

Дамблдор, глядя на него поверх очков-половинок, тяжело вздохнул.

— И что ты предлагаешь, Гарри? Больше смертоносной магии, чтобы они чувствовали себя еще более защищенными?

— Я предлагаю то, что вы сами инициировали, профессор. Продолжение Дуэльного Турнира.

Дамблдор нахмурился, его золотистый взгляд стал пронзительным. — Я не могу проводить дуэли, Гарри, когда в мире царит такая трагедия. Это будет выглядеть цинично.

— Напротив, — возразил Гарри, подходя к столу. — Это будет выглядеть как абсолютная победа. Если мы, Хогвартс, центр сопротивления, покажем, что мы не пали духом, что мы продолжаем жить и учиться, мы пошлем мощнейший сигнал: "Нас не сломить". Это будет не цинизм, а моральный акт сопротивления.

Гарри разложил свою карту: — Амелия Боунс, немедленно опубликует это в Пророке. Она подаст это как Акт Веры в Будущее. Школа не закрылась, дети не прячутся. Они сражаются. Более того, эти дуэли — это легальный и безопасный способ продолжить подготовку наших студентов. Вы дадите им выпуск пара в контролируемой среде и официальное разрешение на то, что они все равно будут делать.

Дамблдор понимал, что Гарри загнал его в угол. Отказ означал бы, что Дамблдор боится, что он уступает страху. Согласие означало бы легитимизацию всей деятельности Гарри, но при этом давало возможность хотя бы частично контролировать ситуацию.

— Хорошо, Гарри, — наконец произнес Дамблдор, и в его голосе звучала горечь. — Продолжение дуэлей будет объявлено. Но я сам буду контролировать все правила. Никакой крови.

Гарри улыбнулся, и это была победная улыбка, которую Дамблдор уже начал ненавидеть. — Разумеется, профессор. Не будет никакой крови. Мы просто будем демонстрировать эффективность.

Уже на следующий день, на ужине в Большом Зале, Альбус Дамблдор объявил о возобновлении Дуэльного Турнира, объяснив это "необходимостью вернуть в жизнь Хогвартса нормальность и продемонстрировать веру в победу Света".

Студенты взорвались ликованием. Для них это был не просто турнир, а официальное разрешение на продолжение той подготовки, которую им давал Гарри.

Гарри, сидя за столом, взглянул на Дафну и Тео. Его план вступил в следующую фазу: легальная, публичная платформа для оттачивания своего мастерства и, что еще важнее, идеальное прикрытие для предстоящего удара по Снейпу. Дуэли давали ему возможность находиться в центре внимания, пока его настоящие, теневые планы осуществлялись.

39. Тени Власти и Уверенности в Тьме

Большой Зал Хогвартса, когда-то сияющий теплом и магией, теперь казался огромной ареной, где эхо прошлого смешивалось с холодом неизбежного. Свечи в воздухе дрожали, отбрасывая длинные тени на лица студентов, собравшихся в полукруге. Возобновленный Дуэльный Турнир был объявлен как символ стойкости — акт веры в будущее, где Хогвартс не сломлен войной. Но для Гарри Поттера это была лишь маска, под которой он мог отточить свое мастерство, устранить угрозы и, возможно, найти миг забвения в хаосе. Он стоял в стороне, скрестив руки, его глаза — два осколка льда — сканировали зал. Внутри него бушевала пустота: апатия, которая росла с каждым днем, словно яд, разъедающий остатки того мальчика, который когда-то верил в друзей и справедливость. "Зачем все это? — думал он, чувствуя, как отчаяние сжимает грудь. — Власть, сила... но что, если в конце остается только пустота?"

Дафна Гринграсс подошла ближе, ее присутствие — как тихий якорь в шторме. Она не смотрела на него с романтическим трепетом; их связь была глубже, чище — дружба, рожденная из восхищения его могуществом и общей серой моралью. "Ты выглядишь... отстраненным, Гарри," — прошептала она, ее голос твердый, но с ноткой заботы. "Как будто война уже сломала тебя внутри." Гарри повернулся к ней, его губы искривились в горькой усмешке. "Может, и сломала, Дафна. Но это делает меня сильнее. Твоя магия — это искусство, но моя... моя — это воля, которая не гнется. Ты видела, как я изменил этот мир. Восхищайся, но не жалей." Она кивнула, ее глаза вспыхнули уважением. "Я не жалею. Ты — сила, которая спасет нас всех. Просто... не теряй себя полностью."

Альбус Дамблдор стоял на возвышении, его глаза, обычно искрящиеся мудростью, теперь тускнели от внутренней борьбы. Он объявил первые поединки между незначительными фигурами: Невилл Лонгботтом против Теодора Нотта, Луна Лавгуд против Астории Гринграсс. Простые дуэли, чтобы разогреть толпу, показать, что Хогвартс все еще учит, а не только убивает. Невилл, под руководством Гарри, использовал простое, но эффективное Депульсо, отбросив Нотта с хрустом, эхом разнесшимся по залу. Толпа зааплодировала, но в воздухе висело напряжение. Затем вышла Луна, ее странные чары — вихрь иллюзий и ветра — столкнулись с режущими проклятиями Астории. Поединок закончился ничьей, оставив зрителей в напряжении, но Гарри чувствовал, как апатия сжимает его душу. "Это фарс," — подумал он. "Мы играем в игры, пока мир гниет."

Дамблдор поднял руку, чтобы объявить следующую пару, но в этот момент из тени вышел Северус Снейп. Его мантия развевалась, как крылья ворона, а глаза горели ненавистью, которую он больше не мог скрывать. Внутри Снейпа бушевала буря: годы предательства, любовь к Лили, которую он потерял, и теперь — этот мальчишка, напоминающий ему о Джеймсе, но с глазами Волдеморта. "Директор," — прошипел Снейп, его голос эхом разнесся по залу, заставив всех замолчать. "Эти детские игры — фарс. Если мы хотим показать истинную силу, пусть Избранный сразится со мной. Демонстрационный поединок. Чтобы студенты увидели, что значит настоящая магия." Толпа ахнула. Дамблдор нахмурился, его борода дрогнула: он видел в этом не вызов, а самоуничтожение Снейпа, но отказ означал бы слабость. "Северус, это не место для личных счетов," — начал он, но Гарри шагнул вперед, его глаза вспыхнули холодным блеском. "Я принимаю, профессор. Давайте покажем им."

Арена очистилась. Гарри и Снейп встали напротив друг друга, палочки наготове. Толпа затаила дыхание. Снейп атаковал первым — молниеносный взмах, и в Гарри полетело Сектумсемпра, проклятие, полное яда и мести, рожденное из его собственной боли. Гарри не уклонился; он поднял щит бессловесно, и заклинание отразилось, ударив в стену с треском, оставив кровавый след на камне. "Вы все еще цепляетесь за старые обиды, Снейп?" — сказал Гарри спокойно, но внутри него вспыхнуло отчаяние: воспоминания о детстве, о подсобке под лестницей, о предательствах, которые сделали его таким. Снейп зарычал, посылая связку проклятий — Круцио, за которым следовало Петрификус Тоталус. Боль от Круцио коснулась Гарри на миг, прежде чем он парировал, и это эхо агонии разбудило в нем апатию: "Зачем бороться? Все кончится тьмой."

Гарри контратаковал: тонкий красный луч, безымянное заклинание из его арсенала, ударил Снейпа в плечо, разрывая мантию и оставляя кровавый след. Снейп пошатнулся, но ответил иллюзией — тени прошлого, где он клялся в верности Волдеморту, его любовь к Лили искажена в муку. Гарри почувствовал укол — не жалости, а отражения собственной боли: "Ты любишь, Снейп? А я... я потерял все." Он взмахнул палочкой, и иллюзия рассеялась, а вместо нее возникли настоящие воспоминания: Снейп с Меткой Смерти, его предательство, его двойная игра. Зал замер. Снейп, чувствуя, как его душа разрывается, послал Аваду Кедавру — зеленый луч смерти, полный его отчаяния. Гарри отклонился, и проклятие ударило в стену, осыпав искрами. "Вы — предатель, Снейп. Для всех," — прошептал Гарри, подходя ближе, его голос дрожал от внутренней апатии. Снейп попытался ответить, но Гарри ударил снова — проклятие, которое сломало его волю, заставив упасть на колени, кричать от боли, которая эхом отражала его собственные страдания. Кровь текла по лицу Снейпа, его глаза — зеркало сломанной души. Дамблдор вмешался, его голос дрожал: "Довольно!" Но было поздно. Снейп был разоблачен, его авторитет разрушен, а Гарри отступил, чувствуя пустоту: "Победа... но какая цена?"

Турнир продолжился, но Гарри знал — это лишь начало. Вечером, когда он шел по коридорам, пришел вестник из Министерства: срочное сообщение от Амелии Боунс. Она была на мероприятии — официальном приеме в Косом Переулке, где отмечали "месяц стабильности", иллюзию мира, которую они создали вместе. Амелия... мысль о ней разожгла в Гарри искру, которую он не хотел признавать: любовь, скрытая под слоями серой морали. Ее сила, ее решимость — она была его равной, женщиной, которая видела в нем не монстра, а партнера. "Амелия," — подумал он с тоской, апатия отступила на миг, сменившись страхом потери.

Гарри аппарировал туда мгновенно, но опоздал. Воздух в Косом Переулке пропитался дымом и запахом смерти. Амелия стояла в центре, окруженная аврорами, ее палочка сверкала, отражая атаки. Ее глаза — те, что смотрели на него с теплом в редкие моменты — теперь горели решимостью. Но нападавшие были не простыми Пожирателями — это была элита Волдеморта, ведомая им самим. Темный Лорд материализовался из тени, его красные глаза горели триумфом. "Боунс," — прошипел он. "Ты думала, твой порядок защитит тебя? Я возьму то, что важно для твоего... союзника." Авроры пали один за другим: зеленые вспышки Авады Кедавры, крики Круцио, тела корчились в агонии. Амелия сражалась яростно, ее магия — стена огня и молний — но Волдеморт был сильнее. Он сломал ее щит, обезоружил ее одним взмахом, и в следующий миг аппарировал с ней, оставив эхо смеха. Ее последний крик — "Гарри!" — эхом отозвался в его душе.

Гарри прибыл в руины. Тела авроров лежали вокруг, воздух вибрировал от остаточной магии. Он опустился на колени у одного из тел, его пальцы сжались в кулаки. Амелия — его любовь, скрытая, но настоящая, женщина, которая дала ему не только власть, но и миг тепла в холоде. Теперь похищена. Отчаяние нахлынуло волной: "Нет... не ее. Не после всего." Апатия сменилась яростью, а потом — пустотой. Что-то внутри Гарри сломалось окончательно. Остатки света, морали — иллюзия жалости, справедливости — испарились. "Нет больше серого," — прошептал он, его глаза вспыхнули багровым. "Только тьма. Только сила. Я найду ее... или сожгу все."

Он аппарировал в Министерство, его мантия развевалась, как плащ смерти. Фадж, дрожа в своем кабинете, попытался протестовать, но Гарри взмахнул палочкой — и Министр замер, парализованный, его глаза полны ужаса. "Теперь я беру контроль," — сказал Гарри холодно, его голос эхом отражал внутреннюю пустоту. Авроры, лояльные Амелии, собрались вокруг, но увидели в его глазах не мальчика, а тирана. "Мы найдем ее. Мы найдем Волдеморта. И мы сломаем всех, кто встанет на пути."

Чистки начались той же ночью, и они были жестокими, как никогда. Гарри лично вел допросы: подозреваемых в связях с Пожирателями тащили в подземелья Министерства, где эхо криков смешивалось с запахом крови. Нет больше мягких вопросов — только Круцио, продленное до агонии, Веритасерум, смешанный с ядами, которые разъедали разум и тело. "Где он?" — рычал Гарри, его голос дрожал от отчаяния, пока он ломал пальцы одному чиновнику, заставляя его кричать. Кровь брызнула, кости хрустнули. "Говори, или умрешь медленно." Один сломленный выдал укрытие — и Гарри сам повел отряд. Они ворвались в логово Пожирателей, и Гарри убивал жестоко: не Авадой, а медленно, режущими проклятиями, которые разрывали плоть слой за слоем, заставляя жертвы корчиться в лужах собственной крови. "Это за Амелию," — шептал он, его руки в крови, апатия сменилась садистским удовлетворением. Другой допрос — пытки, где он вырывал секреты из разума, оставляя пустые оболочки, тела с вырванными глазами или сожженной кожей. "Вы предали ее... предали меня." Министерство трепетало: чистки распространились на всех, кто мог быть предателем — чиновников резали на части, семьи допрашивали под пытками, кровь текла рекой. "Нет пощады," — объявил Гарри. "Только победа. Или смерть."

Магическая Британия после этого погрузилась в хаос и ужас. То, что было иллюзией стабильности, рухнуло: чистки Гарри сеяли страх, семьи прятались, шепот о "Темном Спасителе" разносился по улицам. Аврорат стал машиной террора, аресты без суда, казни на площадях — все во имя "порядка". Общество, уставшее от войны, теперь дрожало от тирании: торговля замерла, Косой Переулок опустел, а "Ежедневный Пророк" под контролем Гарри пел хвалы его "решительности". Хогвартс превратился в крепость: студенты, вдохновленные, но напуганные, тренировались под его взглядом, дуэли стали жестче, а Дафна стояла рядом, ее восхищение смешалось с ужасом. "Ты стал... богом," — прошептала она однажды, но Гарри не ответил, его душа — пустыня.

Альбус Дамблдор сидел в своем кабинете, его глаза — два озера боли и отчаяния. Он видел, как его мир рушится: Гарри, которого он пытался спасти, стал хуже Волдеморта — тираном, чья любовь к Амелии сломала его окончательно. "Я потерпел неудачу," — шептал Дамблдор, слезы текли по щекам. "Мальчик, который выжил... теперь убивает всех." Он знал: сопротивление означало смерть, но в глубине души теплилась искра — надежда спасти то, что осталось от света. Но пока тьма Гарри правила, Дамблдор мог только смотреть, как мир тонет в крови.

Апатия и отчаяние охватили мир, как в густом, вязком тумане, который проникал в каждую щель, в каждую душу. Улицы Косого Переулка, когда-то полные шума и магии, теперь были пусты — редкие фигуры в мантиях спешили мимо, опустив головы, не поднимая глаз. "Ежедневный Пророк" выходил ежедневно, но его заголовки — "Новые Чистки: Порядок Восстановлен" — читали без эмоций, с усталым вздохом. Люди прятались в домах, шепотом обсуждали казни на площадях, где тела предателей корчились в агонии под проклятиями Гарри Поттера. Отчаяние стало нормой: семьи оплакивали пропавших, но не сопротивлялись — страх парализовал, а апатия шептала: "Что толку? Тьма победила." Авроры патрулировали улицы, их лица — маски безразличия, но внутри — пустота. Война не кончилась; она просто стала рутиной ужаса, где каждый день приносил новые аресты, новые крики из подземелий Министерства.

Хогвартс, крепость знаний, превратился в цитадель теней. Студенты ходили по коридорам молча, их глаза потухли — дуэли продолжались, но без былого энтузиазма. "Зачем учиться? — шептали они. — Поттер правит, Волдеморт прячется, а мы... мы просто ждем конца." Дафна Гринграсс стояла у окна Слизеринской гостиной, ее восхищение Гарри смешалось с усталостью. "Он изменил все, — думала она, — но цена... апатия душит нас." Невилл Лонгботтом, когда-то полный решимости, теперь сидел в углу, уставившись в пустоту, его руки дрожали. Луна Лавгуд бродила по замку, бормоча о "тьме, которая пожирает сны", но даже ее странность угасла в отчаянии.

Альбус Дамблдор заперся в своем кабинете, его фигура сгорбилась над картой, где точки — студенты — двигались как призраки. Отчаяние грызло его душу: "Я создал это. Мои ошибки... Гарри стал монстром, которого я боялся." Слезы текли по его щекам, апатия шептала: "Сдавайся, старик. Свет угас." Он смотрел на феникса Фоукса, чье пение стало тихим, почти неслышным — символ утраченной надежды. Дамблдор знал: сопротивление сломает его окончательно, но апатия уже сделала свою работу.

Но не Гарри. Он стоял в центре Министерства, в зале, где кровь еще не высохла на стенах после последней чистки. Его глаза — холодные, уверенные — не тронуты апатией. Отчаяние? Оно коснулось его на миг, когда Амелия исчезла, но теперь оно стало топливом, серой моралью, которая эволюционировала в чистую, неумолимую цель. "Они сломлены, — думал он, его губы искривились в усмешке. — Мир в апатии, но я... я знаю, что делать." Амелия — его любовь, скрытая под слоями власти, женщина, чья сила отражала его собственную. Ее похищение не сломало его; оно зажгло огонь. "Я найду тебя, Амелия. И Волдеморт заплатит."

Гарри шагал по коридорам Министерства, его мантия развевалась, как тень смерти. Авроры расступались, их глаза полны страха — он был их повелителем, тираном, который не знал сомнений. "Привести следующего," — приказал он холодно. В камеру втащили дрожащего чиновника, подозреваемого в связях с Пожирателями. Гарри взмахнул палочкой — Круцио ударило, тело корчилось, крики эхом отражались. "Где Волдеморт? Где Амелия?" — рычал он, его голос уверенный, без тени апатии. Чиновник сломался, выдав укрытие — старый особняк в Шотландии. Гарри не улыбнулся; он просто кивнул. "Убить его медленно. Пусть послужит примером."

Он повел отряд сам — аппарировали в ночь, под дождем, который смывал кровь с земли. Особняк Волдеморта — темная крепость, охраняемая Пожирателями. Гарри не ждал; он ворвался первым, его магия — вихрь смерти. Режущие проклятия разрывали тела, кровь брызгала, крики тонули в апатии ночи. Один Пожиратель упал на колени: "Пощады!" Гарри наклонился, его глаза вспыхнули: "Пощады? В этом мире ее нет." Он вырвал секрет из разума — но секрет оказался ложным. Особняк был пуст: ни Амелии, ни Тома. Только ловушка, эхо насмешки Волдеморта. Гарри замер на миг, но апатия не коснулась его — только уверенность вспыхнула ярче: "Это лишь задержка. Они падут."

Апатия и отчаяние охватили мир, но не Гарри. Он стоял на руинах, уверенный, без Амелии рядом, но с ясной целью. Серая мораль победила — тьма стала новым светом, и он шагал вперед, не сломленный.

40. Месяц Тьмы и Неудач

Месяц, прошедший с момента похищения Амелии Боунс, стал для магической Британии эрой беспросветной тьмы, где страх и отчаяние проникли в каждую душу, словно яд, медленно разъедающий плоть. Косой Переулок, когда-то бывшим центром жизни, полным ярких витрин и веселого гомона торговцев, теперь напоминал призрачный лабиринт: магазины стояли с заколоченными дверями, пыльные вывески скрипели на ветру, а редкие прохожие скользили по улицам, как тени, не поднимая глаз, опасаясь привлечь внимание авроров. В магазине Олливандера волшебные палочки лежали нетронутыми на полках, покрытые слоем пыли, поскольку никто не осмеливался покупать новые — страх парализовал даже повседневные нужды. "Ежедневный Пророк", под железным контролем Гарри Поттера, публиковал ежедневные отчеты о "победах" — казнях и чистках, — но читатели листали страницы с апатией, зная, что любая критика могла стоить жизни. В маленьких кафе, как "Флориш и Блоттс", где раньше волшебники спорили о книгах, теперь сидели молчаливые фигуры, потягивающие тыквенный сок и бросая подозрительные взгляды на соседей. Общество сломалось: семьи прятались в домах, шепотом молясь, чтобы авроры не постучали в дверь. Торговля замерла — лавки с зельями пустовали, ингредиенты гнили на складах, а экономика рухнула, поскольку никто не рисковал выходить без необходимости. Те, кто осмеливался, часто исчезали в подземельях Министерства, оставляя после себя только слухи и пустые дома. Страх стал нормой: дети не играли на улицах, прячась за задернутыми шторами; взрослые не смеялись, их лица застыли в масках безразличия; а апатия шептала: "Что толку? Тьма победила." В маленьких деревнях, как Хогсмид, где раньше звучал смех студентов, теперь царила тишина — "Три Метлы" закрылись, а жители баррикадировались в домах, слушая, как ветер несет эхо далеких криков.

Гарри Поттер, бывший Избранный, теперь был тираном, чья уверенность граничила с безумием. Месяц неудач в поисках Амелии — его скрытой любви, женщины, чья сила и решимость были единственным светом в его серой морали — превратил его в нервного, опасного правителя. Каждый день он вел отряды авроров в рейды: обыскивали заброшенные особняки, где пыльные портреты шептали проклятия; допрашивали семьи Пожирателей в их темных гостиных, разбивая мебель и выламывая двери; перекапывали каждый уголок Британии — от туманных болот Шотландии до скрытых пещер Уэльса. Но каждый раз — неудача. Ловушки Волдеморта, ложные следы, мертвые концы: один рейд закончился в пустом склепе, где только паутина и скелеты встретили их; другой — в подставном укрытии, где авроры пали в засаду, их тела разорваны проклятиями. Гарри был взбешен: его глаза вспыхивали багровым, голос срывался в рык, кулаки сжимались так, что ногти впивались в ладони, оставляя кровавые следы. "Где она?!" — ревел он, ломая мебель в Министерстве, разбивая зеркала, где отражалось его искаженное лицо, полное ярости. Он стал беспощадным: любого, кого подозревал в причастности — будь то чиновник с подозрительными связями, пойманный на шепоте в коридоре, или случайный информатор, чьи слова показались ему уклончивыми, — пытал лично. Круцио длилось часами, жертвы корчились на холодном камне, их крики эхом разносились по подземельям, пока разум не ломался; режущие проклятия оставляли тела в лужах крови, плоть свисала лоскутами, а казни на площадях были публичными зрелищами: головы отрубали медленными заклинаниями, тела сжигали живьем, чтобы "пример" запечатлелся в памяти толпы, собранной насильно. "Это за Амелию," — шипел Гарри, его руки в крови, но уверенность не покидала его. "Я найду ее. И Волдеморт сгорит." Его авроры, сломленные страхом перед ним, следовали приказам: обыскивали дома под покровом ночи, выволакивая спящих жителей; пытали семьи в их собственных гостиных, разбивая семейные реликвии; казнили без суда на рассвете, оставляя тела на улицах как предупреждение. Министерство стало тюрьмой: подземелья эхом отзывались криками, запах горелой плоти висел в воздухе, а Гарри, нервный и неумолимый, не спал ночами, планируя следующий удар — его глаза ввалились, но взгляд оставался острым, как кинжал. Серая мораль исчезла; осталась только цель — спасти Амелию любой ценой, даже если Британия сгорит в пламени его ярости.

В коридорах Министерства опасливые беседы чиновников стали нормой — шепот в тени, за закрытыми дверями. В одном из кабинетов, освещенном тусклым светом свечи, двое клерков из Департамента Магических Игр и Спорта склонились друг к другу: "Ты слышал о вчерашнем? — прошептал один, оглядываясь. — Поттер лично допрашивал Смита из Финансов. Разорвал его разум Легилименцией, оставил пустой оболочкой. А тело... сожгли на площади." Другой кивнул, его лицо побледнело: "Я боюсь даже дышать. Если он заподозрит... конец. Лучше молчать и кланяться." В другом углу, в архиве, группа секретарей перешептывалась: "Он ищет Боунс, но каждый рейд — пустышка. Вчера авроры вернулись с пустыми руками, и он разбил весь зал. Скоро доберется до нас." Страх делал их осторожными: никто не осмеливался критиковать, только кивали и исполняли, зная, что один неверный взгляд мог привести в подземелья.

В Хогвартсе ситуация была относительно мирной — островком в океане тьмы, — но даже здесь страх просачивался сквозь стены, как холодный сквозняк. Гарри, поглощенный поисками, больше не мог тратить время на школу: он назначил Дафну Гринграсс управлять Легионом Поттера, его элитным кружком, и следить за ситуацией в замке. Дафна, с ее холодным умом и восхищением могуществом Гарри, взяла бразды правления: тренировки стали строже, но без его садистского блеска — она проводила дуэли в Большом Зале, где студенты отрабатывали щиты и проклятия под ее пристальным взглядом. "Мы готовимся к войне," — говорила она студентам, ее голос твердый, как сталь, эхом разносясь по залу. "Гарри доверил нам. Не подведите." Студенты, напуганные новостями из внешнего мира, подчинялись: дуэли продолжались, но с апатией — зачем сражаться, если тиран правит всем? Невилл Лонгботтом стал тише, его решимость угасла в отчаянии: он сидел в Гриффиндорской гостиной, уставившись в камин, где пламя танцевало, как воспоминания о былой надежде. "Гарри спас нас... но какой ценой? — бормотал он сам себе. — Мир в крови, а мы здесь... прячемся." Луна Лавгуд бродила по коридорам, бормоча о "тьме, которая крадет надежды", ее странность теперь казалась пророчеством — она собирала перья ворон, шепча: "Они знают секреты, но боятся говорить."

В коридорах Хогвартса перешептывания стали постоянным фоном: в темных нишах, за гобеленами, студенты собирались маленькими группами. "Ты слышал о рейде в Лондоне? — шептала одна гриффиндорка подруге у лестницы. — Авроры выволокли целую семью. Крики слышны были за милю." Другая кивнула, оглядываясь: "Поттер сходит с ума. Ищет Боунс, но ничего. Скоро и до нас доберется." В Слизеринской гостиной шепот был осторожнее: "Мои родители прячутся, — бормотал Блейз Забини Теодору Нотту. — Говорят, если он заподозрит связь с Темным Лордом... конец. Дафна держит нас в узде, но страх душит." Астория Гринграсс, сестра Дафны, добавляла: "Гарри — наш лидер, но его ярость... она пожирает все."

Тихие собрания преподавателей у Дамблдора стали еженедельными — в его кабинете, за закрытыми дверями, под защитой заклинаний тишины. Минерва Макгонагалл, ее лицо осунувшееся, шептала: "Альбус, это безумие. Гарри казнит невиновных. Вчера в Министерстве сожгли троих — просто за подозрение." Филиус Флитвик кивал, его голос дрожал: "Студенты боятся. Шепчутся в коридорах. Мы должны что-то сделать." Помона Спраут добавляла: "Мои пуффендуйцы в апатии. Не едят, не спят. А если авроры придут?" Дамблдор, сгорбленный, отвечал тихо: "Мы наблюдаем. Сопротивление... пока рано. Но тьма растет." Собрания заканчивались в молчании, преподаватели уходили, полные отчаяния, зная, что их слова — лишь эхо в пустоте.

Но даже Хогвартс не был полностью безопасным. Однажды авроры — элитный отряд, лояльный Гарри, — наведались к нескольким студентам Слизерина, чьи родители были известными Пожирателями. Обыски прошли в общежитии: комнаты перевернули вверх дном, книги раскидали по полу, личные вещи разорвали в поисках улик. Студенты подверглись допросам в Большом Зале, под взглядами однокурсников. "Где ваши родители? Что знаете о Волдеморте?" — рычали авроры, их палочки наготове, лица скрыты масками. Допросы были жесткими: Веритасерум лился рекой, заставляя студентов блевать правду; Круцио использовалось для "мотивации", вызывая короткие вспышки боли, но без Гарри — его нервной ярости — они были более адекватными, без лишней жестокости, ограничиваясь угрозами и давлением. Студенты сломались: "Отец прячется... ничего не знаю!" "Пожалуйста... мы не в деле." Дафна вмешалась, врываясь в зал: "Это Легион Поттера. Не трогайте их без причины. Гарри доверил мне школу." Авроры ушли, оставив за собой страх: комнаты в беспорядке, студенты в слезах, а шепот в коридорах усилился — "Они придут за нами всеми."

Альбус Дамблдор наблюдал из своего кабинета, его сердце разрывалось от отчаяния. "Гарри... что я наделал?" — шептал он, слезы текли по щекам. Апатия охватила его: он видел, как его ученик стал тираном, Британия — тюрьмой, а надежда — мифом. Фоукс пел тихо, почти неслышно, эхом его собственной боли. Но в глубине души теплилась искра: "Я должен сопротивляться... ради света."

Магическая Британия изменилась навсегда: тьма правила, страх душил, но Гарри Поттер, уверенный и беспощадный, продолжал поиски. Амелия была его целью, и ради нее он сожжет мир.

Ежедневный Пророк

ЛИЧНОЕ ОБРАЩЕНИЕ ГАРРИ ПОТТЕРА К МАГИЧЕСКОЙ БРИТАНИИ

Дорогие соотечественники,

Я, Гарри Поттер, обращаюсь к вам в этот темный час. Амелия Боунс, женщина, которая стояла плечом к плечу со мной в борьбе за порядок, похищена силами зла. Волдеморт и его приспешники думают, что сломают нас. Они ошибаются.

Я не остановлюсь. Каждый, кто причастен к этому преступлению — будь то Пожиратель Смерти, их пособник или просто молчаливый соучастник, — заплатит. Вас ждет не милосердие, а кара: пытки, которые сломают вашу волю; казни, которые сотрут ваше имя из истории; боль, которая сделает вашу жизнь хуже смерти. Сдавайтесь, выдавайте секреты — или умрите в муках.

Британия под моим контролем. Авроры обыщут каждый дом, каждый разум. Нет места для предателей. Мы победим, но цена для врагов будет ужасной.

Гарри Поттер,

Верховный Правитель Британии.

41. Ярость и Казнь

Гарри Поттер стоял в своем кабинете в Министерстве — комнате, которая когда-то принадлежала Амелии, а теперь была его цитаделью, пропитанной запахом крови и отчаяния. Стены были увешаны картами, испещренными красными крестами — отметками неудачных рейдов, ложных укрытий, мертвых концов. Месяц поисков Амелии сломал многих, но не его. Его уверенность оставалась стальной, но нервы были на пределе: каждый день без нее был как нож в ране, напоминание о слабости, которую он не мог позволить. "Довольно," — прошептал он, сжимая кулак так, что костяшки побелели. Волдеморт играл с ним, прячась в тенях, сея ловушки. Но Гарри устал ждать. Серая мораль подсказывала: если враг не выходит, вымани его. А для этого нужна приманка — такая, которая разожжет ярость Темного Лорда. Беллатриса Лестрейндж. Женщина, которую Гарри сам освободил, спрятав в тайном убежище под Лондоном, чтобы использовать в своих планах. Теперь она послужит другой цели: её смерть станет крючком, на который клюнет Волдеморт.

Он аппарировал в укрытие — заброшенный подвал под разрушенным зданием в магловском районе, защищенный барьерами, которые знал только он. Беллатриса сидела в цепях, её глаза — безумные, полные фанатизма — вспыхнули при виде него. "Мой Лорд? Нет... ты! Предатель!" — зарычала она, дергаясь в оковах. Гарри не ответил; он взмахнул палочкой, парализуя её. "Ты была полезна, Белла. Но теперь... ты — жертва." Он вытащил её, аппарировав обратно в Министерство, где авроры — его верные псы — ждали. "Объявите: мы поймали правую руку Волдеморта. Я лично захватил её. Казнь завтра на главной улице Косого Переулка." Авроры кивнули, их лица бесстрастны — месяц под его правлением научил их не задавать вопросов.

На следующий день "Ежедневный Пророк" вышел с заголовком, кричащим на всю Британию: "Беллатриса Лестрейндж Захвачена! Гарри Поттер Лично Арестовал Правую Руку Волдеморта. Публичная Казнь Сегодня!" Статья описывала "героический" рейд, где Гарри "одолел" её в бою, подчеркивая его решимость. Общество отреагировало волной страха и облегчения: в домах шептали: "Наконец-то! Но... казнь? Он стал как они." В Хогвартсе Дафна прочитала газету в Большом Зале, её глаза вспыхнули уважением: "Гарри знает, что делает." Но студенты перешептывались: "Это приманка... Волдеморт придет?"

Косой Переулок был перекрыт аврорами — толпа собрана насильно, чтобы "свидетельствовать правосудие". Гарри вышел на главную улицу, волоча Беллатрису за цепи. Она корчилась, плюясь проклятиями: "Мой Лорд отомстит! Ты умрешь в муках!" Гарри остановился посреди улицы, его голос, усиленный чарами, разнесся: "Беллатриса Лестрейндж — символ тьмы. За её преступления, за похищение Амелии Боунс, она умрет." Толпа замерла. Казнь была жестокой: Гарри начал с Круцио — она корчилась на мостовой, крича, тело изгибалось в агонии. Затем режущие проклятия — плоть разрывалась слой за слоем, кровь текла ручьями, окрашивая камни. "Это за Амелию," — шептал он, его глаза холодны, уверенность полна. Беллатриса визжала: "Лорд... спаси!" Наконец, он взмахнул — её голова отлетела, тело осело в луже крови. Толпа ахнула, некоторые отвернулись, но Гарри стоял гордо: "Так ждет всех врагов."

Волдеморт в своем укрытии — замке в Шотландии — взревел от ярости, когда новость дошла через шпионов. "Белла! Моя верная!" — зарычал он, разбивая мебель палочкой, его красные глаза полыхнули. Ярость ослепила: он не подумал, а действовал глупо — послал отряд Пожирателей атаковать Министерство, чтобы "отомстить". "Убейте Поттера! Принесите его голову!" — приказал он, выдавая свое местоположение через перехваченные сообщения. Его глупый поступок — импульсивная атака — стала фатальной ошибкой.

Гарри узнал мгновенно — его шпионы доложили. "Наконец," — прошептал он, уверенность вспыхнула. Он аппарировал с аврорами…

42. Вечность мучений

Гарри Поттер стоял в тени Министерства, его мантия пропитана дождем и кровью от последнего рейда — напоминанием о месяцах неудач, которые жгли его душу, как вечный огонь. Стены вокруг него казались клеткой, а воздух — густым от запаха смерти и предательства. Месяц поисков Амелии сломал многих, но не его. Его уверенность оставалась стальной, но под ней тлела драма — внутренний конфликт, где серая мораль боролась с остатками света. "Амелия," — прошептал он в темноту, чувствуя, как сердце сжимается от воспоминаний: её улыбка в редкие моменты покоя, её сила, которая отражала его собственную, любовь, скрытая под слоями тьмы. Но теперь — конец. Глупая атака Волдеморта на Министерство — импульсивный удар ярости после казни Беллатрисы — выдала его. Перехваченные сообщения, сломленные Пожиратели под пытками — все указывало на заброшенный замок в горах Шотландии, окруженный туманом и древними барьерами, где ветер завывал, как души проклятых. "Наконец," — прошептал Гарри, его глаза вспыхнули холодным триумфом, но в глубине души мелькнул ужас: "Что, если я опоздал? Что, если она сломлена?" Он собрал элиту авроров — сломанных, но верных, их лица — маски страха и преданности — и аппарировал в ночь, под завывания ветра, несущего предчувствие крови и драмы, которая разорвет его душу.

Штурм поместья был быстрым и беспощадным, как удар молнии в сердце тьмы, но пропитанным ужасом, который заставлял кровь стынуть в жилах. Авроры материализовались у ворот — черные железные шипы, увитые плющом тьмы, скрипели под порывами ветра, словно предвещая смерть. Гарри взмахнул палочкой: "Бомбарда Максима!" Ворота взорвались в вихре осколков, разрывая ближайших стражей — дементоров и Пожирателей, их крики смешались с грохотом, эхом разносящимся по горам. Дементоры хлынули, их холод проникал в души, вызывая видения: один аврор замер, его глаза полны ужаса — воспоминания о пытках, о потерянных семьях, — и дементор высосал его душу, оставив пустую оболочку, рухнувшую на землю с тошнотворным хрустом. Пожиратели контратаковали: зеленые вспышки Авады Кедавры осветили ночь, один луч разорвал аврора пополам, кровь хлестнула фонтаном, окрасив туман алым. "Не щадить!" — рычал Гарри, его голос эхом отражался от стен, но внутри него росла драма: каждый мертвый — цена его цели, напоминание о серой морали, где жизни — разменная монета.

Авроры хлынули внутрь, их проклятия сеяли смерть: режущие чары разрывали плоть, крики тонули в хаосе, тела корчились в лужах крови, смешанной с дождем, стекающим по стенам. Один Пожиратель, в маске, послал Круцио — аврор упал, его тело извивалось в агонии, мышцы рвались, кровь сочилась из глаз, пока Гарри не добил нападавшего Депульсо, размазав его по стене с хрустом костей и плоти. Ужас витал в воздухе: запах горелой кожи от Инсендио, стоны умирающих, эхо предсмертных проклятий. Гарри шел впереди, его магия — вихрь разрушения: он взмахнул, и группа Пожирателей разлетелась в стороны, их тела разорваны, внутренности вывалились на пол, кровь брызнула на его лицо, теплая и липкая. "За Амелию," — бормотал он, чувствуя, как драма внутри нарастает — ужас от собственной жестокости, но уверенность гнала вперед. Штурм длился минуты: тела Пожирателей усеяли коридоры, кровь текла ручьями, смешиваясь с дождем, проникающим через разбитые окна, создавая реку смерти. Авроры пали тоже — один разорван дементором, его крик замер в тишине, душа высосана; другой сгорел в пламени Инсендио, его плоть таяла, запах заполнил воздух. Но Гарри не остановился. "Вперед," — приказал он, его уверенность — щит от хаоса, но в душе мелькал проблеск: "Это конец... или начало новой тьмы?"

В главном зале ждал Волдеморт — его змеиное лицо искажено яростью, красные глаза полыхали, как угли ада, отражая драму собственной падшей души. Амелия лежала у его ног, в цепях, её тело покрыто шрамами от пыток, глаза — полны боли, но решимости, сломленной, но не уничтоженной. "Гарри..." — прошептала она слабо, её голос — как нож в его сердце, разжигая тьму внутри. Волдеморт зашипел: "Ты пришел, мальчишка. За своей шлюхой? Белла мертва по твоей вине — теперь умрешь и ты!" Битва вспыхнула мгновенно, ужасная, жестокая и кровавая, как апофеоз серой морали, где каждый удар нес уничтожение — ненависть, боль, неизбежность. Волдеморт послал Аваду Кедавру — зеленый луч смерти пронзил воздух, осветив зал зловещим сиянием, но Гарри отклонился, контратакуя: "Сектумсемпра!" Проклятие ударило Волдеморта в плечо, разрывая плоть с тошнотворным хлюпаньем, кровь брызнула, окрасив его мантию алым, мясо свисало лоскутами, обнажая кость.

Волдеморт зарычал, посылая Круцио — боль пронзила Гарри, как тысяча ножей, впивающихся в каждую клетку, мышцы рвались, кровь сочилась из пор, он упал на колени, крича от агонии, которая эхом отражала его внутреннюю драму: воспоминания о детстве, о предательствах, о потерянной Амелии. Ужас нахлынул — "Это конец?" — но он стиснул зубы: "Это ничто по сравнению с твоей вечностью." Он ответил своим заклинанием — красный вихрь, разрывающий воздух, ударил Волдеморта в ногу, разрывая мышцы с хрустом сухожилий, кость хрустнула, кровь хлестнула на пол, смешиваясь с их потом и слезами боли. Они кружили, как хищники в аду: Волдеморт хромал, его ярость делала атаки хаотичными — Инсендио поджег зал, пламя лизнуло Гарри, опалив кожу, запах горелой плоти заполнил воздух, его мясо пузырилось, боль ослепляла. Гарри контратаковал режущим проклятием — оно полоснуло Волдеморта по лицу, разрывая щеку с влажным треском, кровь залила его глаза, змеиный рот исказился в крике, плоть свисала, обнажая зубы в жуткой гримасе.

Битва бушевала, тьма нарастала: Волдеморт послал связку — Петрификус Тоталус смешанный с Круцио, парализуя Гарри на миг, боль скрутила тело, кости трещали, кровь хлестнула изо рта, он почувствовал вкус железа и отчаяния. Ужас витал: зал горел, дым душил, тела авроров и Пожирателей корчились в агонии вокруг, их стоны сливались в симфонию смерти. Гарри сломал чары волей: "Нет. Я сильнее." Он ударил обратно — безымянное проклятие, его разработка, разорвало мантию Волдеморта, вскрывая грудь с хрустом ребер, внутренности вывалились, кровь хлынула рекой, Волдеморт завыл, его тело — месива из плоти и костей. Зал стал бойней: пламя пожирало гобелены, кровь смешивалась с пеплом, крики эхом отражались, ужас душил, драма достигала пика — Гарри видел в Волдеморте отражение своей тьмы, но уверенность гнала: "За Амелию."

Волдеморт ослабел, его магия мерцала: "Я бессмертен!" — зарычал он, посылая последнюю Аваду, зеленый луч осветил его искаженное лицо, полное ужаса и страха падения. Гарри уклонился, подойдя ближе: "Бессмертен? Посмотрим." Он взмахнул палочкой — заклинание собственной разработки, симбиоз Круциатуса и парализации, вырвалось багровым лучом, ударило Волдеморта в грудь с треском, как гром в аду. Тело Темного Лорда застыло, парализовано навсегда, но боль — вечная агония Круцио — разгорелась внутри, не давая умереть: каждая клетка корчилась в муках, разум кричал в тишине, вечность страданий без облегчения, без смерти. Волдеморт корчился внутренне, его глаза — полны ужаса, рот открыт в беззвучном крике, муки вечности пожирали его душу, драма его падения — вечный ужас. "Вечность страданий, Том," — прошептал Гарри холодно, в его голосе мелькнула тьма: "Ты заслужил."

Гарри повернулся к Амелии, разрывая цепи дрожащими руками — ужас битвы отступил, и в душе мелькнул проблеск света: тепло, человечность, которую он почти потерял. Её глаза встретили его — полны боли, но любви: "Гарри... ты пришел." Он поднял её, прижимая к себе, чувствуя, как свет пробивается сквозь тьму: "Амелия... я не мог потерять тебя." В этот миг серая мораль отступила — проблеск надежды, любви, которая напомнила ему о мальчике, которым он был. Но зал горел, тела корчились, и Гарри знал: свет хрупок, тьма вечна. Серая мораль торжествовала: не смерть, а худшая кара — бесконечная боль без освобождения.

Эпилог: Десять лет спустя

Десять лет пролетели как тень над магической Британией — тенью, которая когда-то была густой и удушающей, но теперь рассеялась в сером полумраке стабильности. Мир, сломленный войной и тиранией Гарри Поттера, медленно восстанавливался, но под его невидимым контролем. Серая мораль, которая когда-то оправдывала кровь и пытки, эволюционировала в тихую власть: законы, которые не спорили, а исполняли; порядок, который не прощал слабости, но позволял жить тем, кто подчинялся. Гарри Поттер, бывший Избранный, а затем тиран, вернул власть в Министерстве Амелии Боунс сразу после её восстановления — после месяцев, когда она залечивала раны после заточения Волдемортом, её тело и дух не сломленные и не уничтоженные. "Ты — порядок, Амелия," — сказал он ей тогда, его голос холодный, но с проблеском тепла, которое она одна видела. "Я же... я стану тенью за троном." Амелия, ставшая Министром Магии, правила с железной рукой, но под его влиянием: реформы, чистки, но без публичных казней — серая мораль учила, что видимый свет скрывает тьму.

Сам Гарри стал верховным чародеем и председателем Визенгамота — органа, который под его руководством преобразился из шумного, вечно спорящего сборища аристократов в молчаливый механизм, штампующий необходимые законы. Заседания проходили в тишине: лорды и леди, сломленные воспоминаниями о чистках, кивали в унисон, их голоса — эхо его воли. "Это не демократия," — шептал он иногда Амелии в редкие ночи, когда они были вдвоем. "Это эффективность. Серая мораль — баланс между светом и тьмой, где сила решает." Визенгамот одобрял всё: от реформ образования, где акцент делался на боевую магию, до законов о лояльности, где предательство каралось не смертью, а "вечным надзором" — заклинаниями, которые Гарри разработал сам, эхом его проклятия для Волдеморта.

Альбус Дамблдор остался директором Хогвартса — старец, чьи глаза, когда-то искрящиеся мудростью, теперь несли тихую грусть, но и надежду. "Мы все надеемся, что он еще долго будет управлять этой прекрасной школой," — говорили в Министерстве, и это было правдой: Дамблдор, переживший тьму, учил студентов не только магии, но и самой сути бытия, пытаясь влить свет в серый мир. Его кабинет всё так же был полон причудливых штуковин, и его феникс Фоукс так же был с ним, чье пение напоминало о возрождении. "Гарри изменился," — думал Дамблдор, наблюдая за миром. "Но тьма не ушла — она просто спряталась."

Легион Поттера трансформировался в самую настоящую спецслужбу — элитный отряд, полностью преданный Гарри Поттеру, с сетью шпионов по всей Британии. Дафна Гринграсс возглавила её: её холодный ум и восхищение его могуществом сделали её идеальным лидером. "Мы — тень, которая охраняет свет," — говорила она своим агентам, её голос твердый, как в те дни в Хогвартсе. Легион следил за диссидентами, предотвращал восстания. Дафна часто встречалась с Гарри: "Твоя воля — закон," — шептала она, и в её глазах всё так же горело уважение.

Гарри и Амелия поженились спустя пару лет после победы над Волдемортом — тихая церемония в саду их поместья, где воздух был пропитан ароматом роз и магией. "Ты — мой свет во тьме," — прошептал он ей в ту ночь, его руки дрожали от редкой уязвимости. У них родилось трое прекрасных детей: две девочки — Лилия и Эмма, с глазами матери и упрямством отца, — и мальчик, Джеймс, чья магия проявилась рано, полная силы. Семья жила в уединенном поместье, окруженном барьерами, где Гарри учил детей: "Сила — не зло, но и не добро. Это инструмент. Используйте её мудро."

Однажды солнечным утром, десять лет спустя, поместье Поттеров оживало под лучами света, проникающими сквозь высокие окна. Гарри стоял у окна гостиной, наблюдая за садом, где трое детей — Лили, восьмилетняя девочка с огненно-рыжими волосами Амелии и зелеными глазами, как у него; Эмма, шести лет, с упрямым взглядом, который мог сломать любую преграду; и Джеймс, четырехлетний сорванец, чья магия уже искрилась в воздухе — играли под присмотром домовых эльфов. Лили, взмахнула палочкой — детской, укороченной версией — и левитировала мячик, но он взмыл слишком высоко, задев ветку дерева. "Папа, смотри!" — крикнула она, её голос полный детской гордости, которую Гарри невольно привил: "Я контролирую его, как ты учишь — сила в воле." Гарри улыбнулся — редкая, теплая улыбка, которая смягчала его шрамы и тени прошлого. "Молодец, Лили. Но помни: сила без цели — опасна. Используй её, чтобы защищать, а не разрушать." Эмма, сидя на траве, строила замок из камней с помощью простых чар — её упрямство проявлялось в том, как она хмурилась, когда башня падала, и упорно начинала заново. "Папа, а если кто-то сломает мой замок? Я ударю его заклинанием?" — спросила она, её глаза — зеркало Амелии — вспыхнули вызовом. Гарри подошел ближе, опустившись на колени: "Не сразу, Эмма. Сначала пойми: почему он сломал? Ударь, если нужно, но не из злобы." Джеймс, самый младший, бегал по саду, его маленькие ручки искрились случайной магией — цветы расцветали под его шагами, но иногда увядали, напоминая о неконтролируемой силе. "Папа, смотри, я как ты!" — закричал он, случайно поджег листок. Гарри быстро потушил его: "Джеймс, сила — инструмент. Не играй с ней, как с игрушкой. Однажды ты поймешь: тьма и свет — две стороны одной монеты."

Но один момент в саду выделялся особенно: первый осознанный заклинание Лили. Это случилось пару лет назад, когда ей было шесть — она увидела, как Джеймс, еще малыш, упал и заплакал, ушибив коленку. Без подсказки, инстинктивно, Лили взяла свою палочку и прошептала простое "Эпискеи" — заклинание исцеления, которое Гарри показал ей однажды в шутку. Ранка затянулась, Джеймс улыбнулся сквозь слезы, а Лилия повернулась к отцу, её глаза сияли: "Папа, я сделала это! Сила помогла ему." Гарри замер, чувствуя проблеск света в своей душе: "Да, Лили. Ты использовала её во благо. Но помни: сила может и разрушать. Выбирай с умом." Амелия, наблюдая, обняла его: "Видишь? Твои уроки — не только тьма." Этот момент стал символом: дети Гарри несли его наследие, но с надеждой на баланс.

Влияние Дамблдора на Джеймса было глубоким и тихим — как крестный, он часто посещал поместье, принося с собой конфеты и истории о "старых временах". "Джеймс, магия — это не только сила, но и доброта," — говорил он мальчику, показывая простые чары, как левитацию перьев, но с акцентом на радость. Джеймс, с его искрящейся энергией, впитывал это: "Дедушка Альбус, ты учишь свету?" Дамблдор улыбался: "Да, малыш. Баланс — ключ." Гарри наблюдал: влияние Дамблдора на сына напоминало ему о потерянном свете, делая его собственную тьму менее абсолютной.

Магия Эммы была особенной — упрямой, как её характер, но с оттенком серой морали, который делал её опасной и прекрасной. С шести лет она проявляла талант к трансфигурации: однажды, в саду, увидев сломанную ветку, она взмахнула палочкой и превратила её в маленькую статую совы, но серая тень проявилась — сова ожила на миг, её глаза вспыхнули, как будто готовая к атаке. "Папа, смотри, я сделала её сильной!" — воскликнула Эмма. Амелия сказала: "Твоя магия — как твоя воля: упрямая, но мудрая." Эмма кивнула, но в её глазах мелькнула тень: она училась балансу, но серая мораль шептала о силе, которая не всегда добра.

Влияние Дафны на Лили было не менее значимым — как глава спецслужбы, Дафна часто навещала поместье, становясь для Лили ментором в тени. "Лили, магия — это не только заклинания, но и информация," — говорила она, показывая простые чары слежения, где Лили училась "видеть" скрытое. "В серой морали знание — оружие. Используй его, чтобы защищать семью." Лили, с её рыжими волосами и зелеными глазами, впитывала уроки: "Тётя Дафна, ты учишь, как папа — балансу?" Дафна улыбалась: "Да, детка. Свет виден, тьма скрыта. Будь хитрой." Гарри наблюдал: влияние Дафны делало Лилию стратегом, но с проблеском света — она использовала уроки, чтобы "защищать", а не разрушать.

Невилл Лонгботтом стал профессором Травологии в Хогвартсе, его решимость сменилась тихой мудростью — он растил растения, символизирующие возрождение, но серая мораль научила его: "Не все битвы выигрывают силой." Луна Лавгуд работала в журнале "Придира", но с акцентом на "скрытые истины" — её странность эволюционировала в инсайты, которые иногда служили Легиону Дафны. Рон Уизли, сломленный предательством, ушел в отставку, живя тихо в "Норе" — его семья выжила, но в тени Гарри. Драко Малфой, "скользкий друг", стал дипломатом, он служил Визенгамоту, шепча советы в ухо Гарри. Хагрид остался в Хогвартсе, его доброта — якорь света, но серая тень: он учил тварей, которые "могут защищать или уничтожать." Волдеморт... его вечные муки в парализованном теле — тайна, известная только Гарри, напоминание о цене.

Магия Джеймса была сырой и мощной, как буря в сером небе — с четырех лет она искрилась неконтролируемо, цветы расцветали под его шагами, но иногда увядали, напоминая о балансе тьмы и света. Однажды, в поместье, он случайно создал иллюзию — маленький дракончик из света, который ревел, но не вредил. "Папа, я сделал друга!" — крикнул Джеймс, его глаза сияли. Гарри замер: "Это сила, сын. Но иллюзии могут обманывать. Используй их с умом." Амелия улыбнулась: "Он как ты в детстве, но с нашим светом." Джеймс учился под влиянием Дамблдора, его магия становилась сбалансированной — не чистая тьма, а серая сила с проблеском добра.

Судьба Драко Малфоя была типичной для серой морали: после войны он избежал казни, но потерял всё — Малфой-Мэнор конфисковали, как и его состояние. Гарри, в акте серой милости, сделал его дипломатом: "Твоя хитрость полезна, Драко. Служи, и живи." Малфой стал послом в международных делах, шепча советы Визенгамоту, но в тени: его "скользкость" эволюционировала в лояльность, но с горечью — он женился, имел сына, но жил в скромном доме, напоминая о цене прошлого. "Я выжил," — думал он. "Но в сером мире."

Волдеморт, бывший Темный Лорд, чья тьма когда-то пожирала мир, теперь был вечным напоминанием о серой морали Гарри. После битвы Гарри поместил его в атриуме Министерства — центральном зале, где когда-то кипела жизнь, а теперь стоял прозрачный барьер, окружённый мощными чарами, не позволяющими никому взаимодействовать с ним. Заклинание Гарри — симбиоз Круциатуса и парализации — держало его в вечной агонии: тело застыло, как статуя из мрамора, глаза — красные, полные ужаса — уставились в пустоту, но внутри бушевала боль, бесконечная, как океан. Каждая секунда — тысяча ножей, рвущих душу; каждый миг — крик, который не мог вырваться; невозможность умереть, двигаться, даже моргнуть. Чары барьера — непроницаемые, разработанные Гарри — отражали любые чары. Авроры, любопытные чиновники или редкие посетители видели только неподвижную фигуру, но Гарри знал правду. "Ты — урок," — шептал он иногда, посещая атриум в одиночестве. "Серая мораль: не смерть, а вечное напоминание о цене зла." Волдеморт мучился в тишине, его разум корчился в агонии, воспоминания о власти таяли в боли, вечность — его тюрьма. Никто не мог приблизиться, никто не мог спасти — только Гарри, в моменты сомнений, стоял у барьера, чувствуя, как серая мораль шепчет: "Это справедливость... или месть?"

Гарри помирился с Дамблдором — встреча в кабинете директора, где воздух был тяжелым от прошлого, стала кульминацией эмоций. Гарри вошел, его шаги эхом отражались, как воспоминания о крови. "Альбус," — начал он, голос дрожал от редкой уязвимости, глаза наполнились слезами, которые он сдерживал годами. "Я был монстром. Тьма... она пожирала меня. Но Амелия, дети — они вернули свет в мое сердце. Простите меня." Дамблдор встал, его борода дрогнула, слезы блеснули в глазах: "Гарри, мальчик мой... я видел твою тьму, но и твою борьбу. Ты изменился — брак, отцовство... они исцелили тебя." Они обнялись — крепко, как отец и сын, которых война разлучила. "Я был сломлен, Альбус," — прошептал Гарри, голос ломался. "Но теперь... я вижу серую мораль не как оправдание, а как путь." Дамблдор кивнул, слезы текли по щекам: "Я вижу изменения, Гарри. Тьма не ушла, но ты её контролируешь." "Будь крестным Джеймса — символом нашего примирения." Гарри кивнул, эмоции нахлынули волной: облегчение, вина, надежда. Серая мораль нашла баланс в этой слезной встрече.

Десять лет спустя магическая Британия процветала в сером мире: порядок царил, но под контролем. Гарри Поттер, верховный чародей, стоял у окна поместья, глядя на играющих детей. Амелия обняла его: "Мы победили." Он кивнул: "Да. Но цена... велика." Серая мораль торжествовала — мир в балансе, но с тенью прошлого.

В тихих вечерах, когда дети спали, Гарри и Амелия находили мир — мирную жизнь, полную любви и доброты, которая казалась невозможной после тьмы. В их спальне, освещенной мягким светом свечей, Амелия ложилась рядом, её голова на его плече: "Гарри, сегодня был тяжелый день в Министерстве. Но с тобой... всё проще." Он гладил её волосы, его прикосновение нежное, полное любви, которую он скрывал от мира: "Ты — мой якорь, Амелия. В этом ужасном мире ты — свет, который не слепит, но ведет." Они говорили часами — о детях, о законах, о прошлом, но с добротой: он помогал ей с реформами, шепча советы, полные мудрости, но без жестокости. Утром они завтракали вместе, смех детей эхом разносился, и Гарри, темный когда-то, теперь кормил Джеймса, его глаза полны нежности: "Ешь, сынок. Сила начинается с заботы." Амелия смотрела, её любовь переполняла: "Ты изменился, Гарри. Доброта в тебе всегда была... просто спала." В саду они гуляли, держась за руки, её голова на его плече: "Мир спокоен благодаря нам. Но наша любовь — настоящая доброта." Он целовал её: "Любовь — баланс. Ты сделала меня лучше." Их жизнь была мирной — без крови, наполненная добром: помощь сиротам войны, тихие реформы. Но тень оставалась: серая мораль шептала, что доброта — для близких, сила — для мира. В этой любви Гарри нашел покой — полный добра и света.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- Конец друзья. Была проделана большая работа и процесс написания был весьма интересным. Читайте мой новый фанфик https://author.today/work/527495