Тень из леса

Пролог

Мой сын не унаследует мой мир.

Но мое творение не умрет.

Баэлтарн.

Мы с Тарн создали этот мир – просто потому, что нам было скучно. Мы попробовали и смогли.

Я придумал, каким будет этот мир: сложным, запутанным, где смерть и жизнь переплелись и теперь живут сами по себе.

Тарн рвала пространство огнем и создавала одну расу за другой.

Она подарила свое пламя огнекровым. Мне тогда понравились эльфы, и я дал им свою дальновидность.

Мы не спорили. Мы были противоположны, и этого хватало.

Тарн искала движение. Я – форму.

Она строила жизнь. Я – границы.

Людей мы лепили уже вместе. Случай за случаем, страх за дерзостью, любовь за предательством.

Они были нестабильны – взяли от каждого из нас что-то свое.

Эти существа разделили между собой наш мир. Эльфы соседствовали с людьми и гномами, а веками враждовавшие народы поддерживали хрупкий баланс на континентах. Но одна неудачная смерть изменит все. И огнекровые зальют кровью весь Баэлтарн.

Их магии – лишь отголоски наших. Мы дали им силу лечить, разрушать, прятаться и призывать. Кто-то спасал, кто-то убивал.

Я – Баэл. Я не бог смерти.

А Тарн – не богиня жизни.

Мы просто были первыми.

И, как все первые, ошибались.

За века я почти перестал смотреть на мир.

А потом снова пришел – мне стало интересно проверить, что получилось. Многие народы нас уже не помнили.

Я встретил женщину.

Обычную. Живую, смертную. В ней был огонь Тарн, и все, что я никогда не понимал.

Я остался.

Я забыл себя.

И стал отцом.

Она прожила короткую жизнь – как один солнечный день. И умерла.

Теперь я снова смотрю на мир.

Во льдах. В гнили. В пепле.

Он не стал таким, каким мы его замышляли.

Но она его любила.

И, может быть, этого достаточно.

Глава 1

В тот день машина великого эльфийского Совета не приехала.

Санна проснулась в своей квартире в центре столицы Вердентума до рассвета, как всегда, перед сборами. Собрала сумку, проверила нож, оружие каждого эльфа с детства. Одежда для поездок. Теплая, прочная, такая, в которой можно трое суток спать сидя и потом еще выстоять бой без ощущения, что тебе трет воротник.

Она стояла у окна, пила обжигающе горячий чай пока улицы заполнялись, а утренний туман рассеялся над кронами. Что-то не так.

Прошел час.

Потом еще один.

Машина не приехала. Письма с требованием явиться тоже не пришло. Совет просто… не позвал.

«Забыли? Решили не сообщать об изменении? Как? Как это вообще?»

Санна сняла сумку с каменной столешницы и на минуту застыла посреди коридора. Теперь можно было разобрать сумку. Купить еды. Заполнить холодильник обратно. Великолепный план на ближайшие пятьдесят лет. Она смотрела вокруг. Небольшая квартира, но хорошо обставлена, тканевые обои с мягким пастельным рисунком воды. Раньше ей это напоминало об озере рядом с учебным центром, где они с братом купались после тренировок. А теперь это ее провал. Девушка ослабила пальцы, и сумка с глухим стуком упала на пол.

– Потом.

Она пошла в спальню. Зацепила бедром стол. Чуть не влетела плечом в угол.

В спальне Санна резко одернулась.

«Рилан»

Вернувшись в коридор, девушка вытряхнула сумку прямо на пол. Выхватила телефон из груды вещей.

«Пятидесятилетний сбор – сегодня отъезд»

На экране напоминалка. Она была бессмысленной. За семьсот лет Санна ни разу не забывала дату сборов. Но ей нравилось видеть ее утром. Она еще не знала, что Совет не собирался за ней приехать. Телефон брата. Гудки. Гудки.

– Привет, сестрица. – Голос радостный. Санна медлила еще секунду.

– Ты едешь?

– Санна.

– Поняла.

Санна открыла рот. Закрыла. Их время на разговор кончалось, но может ли она спросить. С другой стороны, а какая уже разница.

– А я? – Санна прикусила губу и тут же остановилась.

Рилан молчал. Это и есть ответ. В трубке шумела дорога. Где-то рядом с Риланом смеялся их ментор, его голос она узнает всегда. Значит, остальные уже в курсе. Эльфийка повесила трубку. Она снова пошла в спальню, натянула покрывало до подбородка, размазывая точные линии макияжа о наволочку.

Ей снилась последняя схватка с ментором.

Они вышли на поляну в лесу. Несколько деревьев, о которые ее уже пару раз бросали спиной – синяк пару дней сводили.

«Не в этот раз»

Она переложила нож в рабочую руку, холодный темный обжег холодом сквозь перчатки. На секунду остановила палец на остром хрупком лезвии, оставляя царапину на подушечке. Ментор, наоборот, свой нож спрятал в рукаве. Эльфийка опасливо пошла в обход. Внезапно он рывком бросился к ней, но Санна увернулась. Оба ушли без ранений. Эльф встал в стойку, он смотрел прямо на нее, но не шел вперед. У его левого глаза кожа испещрена тонкими линиями шрамов – старые эльфийские военные приметы.

«Проверяет»

Санна атаковала жестче обычного. Нож скользнул по его плечу – впервые. На мгновение ей показалось, что он кивнул. Но она не успела закрепить успех, все изменилось. Он выбил оружие одним движением, повалил ее на песок. Колено – на грудь. Пальцы – на горло.

– Борись.

Девушка вцепилась в его руку, но хватка только усилилась. Воздух быстро кончился, в глазах потемнело.

«Опять»

Еще немного – и она начнет бить по земле как перепуганный ребенок. Воздух. Хоть немного воздуха. Песок забился в рот. Мир начал расплываться.

И тогда на ментора обрушилась тень.

Волк появился без предупреждения, тяжелый, живой, с желтыми глазами. Он сбил эльфа с нее и вцепился ему в плечо. Санна перекатилась в сторону, схватила нож и встала в стойку. Сердце колотилось так, будто вот-вот разорвет грудную клетку, но она выжила.

«Это магия? Это я вызвала?»

Это невероятное открытие в любой другой момент воодушевило бы ее, но не сейчас.

Она ждала. Перехватывая нож в руке и регулярно проверяя призванный элемент – стоит. Рычит.

Ментор поднялся. Стряхнул песок с одежды. Ткань на плече пропиталась кровью, ментор как будто удивился этому обстоятельству. Посмотрел на волка, затем на нее. Волк нетерпеливо рыкнул на мужчину, вставая между ними, закрывая собой эльфийку, готовый броситься снова.

– Этого недостаточно.

Без злости. Без крика. Просто констатация.

Санна опустила нож не сразу. Волк прыжком исчез в воздухе, как будто и не было.

– Чего? Что еще нужно сделать? – вырвалось у нее.

Он уже отвернулся.

…

Что-то пискнуло. Санна моргнула. Планшет мигал в руке: очередной отказ в банальной вакансии. Далверион Зеленый Лист смотрел в глаза огнекровым. А его дочь третий месяц не могла пройти собеседование в архивный отдел. Она не стала читать до конца, формулировки отличались только порядком слов.

– Прекрасно, – сказала она тихо. – Десятый. Почти рекорд.

Из кухни донесся сухой щелчок холодильника. Пустой звук, как и ее счет. Рилан должен был вернуться к вечеру. Стажировка. Его забрали в армию сразу после тех сборов – без пауз и ожиданий. Не просто армия – разведка. Совет знал, что в нем не ошибся.

– Как прошел тест? – спросила она тогда.

– Как обычно.

Она не поверила. Они проходили одно и то же, но его вызвали.

Как обычно.

Санна все же пролистала письмо до конца «Благодарим за интерес». Вежливо и безлично.

«Попробуй устроиться, когда живешь по тысяче лет, а место в иерархии получают один раз и навсегда. Когда фамилия открывает двери… но только если ты оправдала ее как Рилан»

Имя ее отца знал каждый эльф. О нем говорили как о герое. О ней – никак.

Обучение на друида она оплатила сама, продала ту самую квартиру, выделенную дочери героя. Хватило на маленькое жилье на окраине и первую ступень – пятнадцать лет. Остальное или в долг или потом, когда будут деньги. Санна решила, что второй вариант лучше. Когда Рилан увидел, где она живет, он ничего не сказал, а просто перевез ее вещи к себе.

Она снова не спорила.

Теперь она спит в комнате брата, ест его еду и слушает, как он говорит о службе так, будто это естественный порядок вещей. Можно просто сидеть на шее у брата и ждать, когда придет черед выйти замуж. А по факту – очередная безликая эльфийка. Семьсот лет. Семьсот. И все равно недостаточно.

Планшет снова погас.

Санна сжала его так, что пальцы побелели.

Если Совет решил, что она не оправдала фамилию, он мог бы хотя бы сказать это вслух.

Свет из окна делал стекло зеркальным. Санна задержалась перед ним на секунду – не чтобы полюбоваться, а чтобы проверить, выглядит ли она такой же уставшей, как чувствует.

Короткие темно-каштановые волосы выбились из-под заколки. Сережка блеснула на заостренном кончике уха. Ножны на предплечье – привычная тяжесть. Мешковатая домашняя одежда обхватывает худощавую фигуру. Уставшие зеленые глаза, в обрамлении дымчатых теней и пары графичных стрелок. Все на месте.

Кроме ощущения, что что-то в ней не работает.

Она отвернулась и прошла на кухню. Провела ладонью над цветами – один из них дрогнул, листья раскрылись навстречу. Любимчик. Отзывается. Этот с ней со святилища, сколько на нем заклятий опробовано…

В этот момент замок коротко пискнул.

– …если Совет примет правки, я смогу уйти из казармы, – говорил Рилан, заходя внутрь. – Тогда все будет иначе.

Санна замерла на полшага.

Голос, ответивший брату, был ниже и спокойнее:

– «Иначе» – это не стратегия.

Она уже знала этот голос.

Гела вошел следом. Не спеша снял перчатки. Форма сидела на нем слишком хорошо. Раздражающе хорошо. Светловолосый, волосы ниже плеч, светлые почти прозрачные глаза не то серого, не то голубого цвета, слегка подчеркнутые всего тонкими серыми стрелками. Разведка. Вечно хмурый. Взгляд скользнул по квартире – оценил, и только потом остановился на ней.

Санна первой отвела взгляд. Раньше этого не случалось.

– Привет, – сказала она ровно.

– Санна, – кивнул он.

Он произносил ее имя спокойно, но в этом спокойствии всегда было что-то, что заставляло держать спину прямее.

Но тут Гела подмигнул и опустил глаза вниз. Санна проследовала взглядом. Брат заметил, что она исследует пакеты с едой дольше, чем следовало:

– Это не тебе.

– А все. Уже поздно.

Санна выхватила из сумки упаковку – что-то хрустнуло. Ага! Острая морковь. Идеально. Она вскрыла пакет зубами и начала есть прямо так, не дожидаясь тарелок. Рилан продолжал что-то рассказывать про семена, реформы и деньги – то есть о вещах, от которых Санне одинаково хотелось спать и ругаться.

Гела молча снял куртку и принялся разбирать покупки так, будто разбирал оружие перед заданием. Он поставил на стол упаковку эля. Одна банка уходит в общественный фонд безработных.

– «Молот»? – Санна прищурилась. – С каких пор вы пьете гномье?

– Бесплатная дегустация, – отмахнулся Рилан. – Надо же понимать рынок.

– Их продукцию вообще пускают в Вердентум? Странно. – На это Санне уж не ответили.

Рилан вскрыл банку и продолжил:

– Если Совет разрешит продавать часть новых семян, надо входить сразу. Люди за это заплатят.

Рилан и его бесконечные истории обогащения. Санна видела это в новостях.

Гела продолжал нарезать хлеб.

Санна поставила овощи на столешницу и отправила остальные в духовку. Гранит приятно холодил ладони. Рилан вывел на экран новости и ушел болеть за реформаторов.

– Большинством голосов принято решение о возвращении законопроекта на доработку. Напоминаем, что это уже третья отправка, если после нее законопроект все еще не пройдет голосование, то это будет финальное решение по нему. А с нами глава Совета – Талмирионор Изумрудный Корень, можете ли вы поделиться какие изменения вы рассчитываете увидеть в итоговом варианте? – По худому лицу Талмирионора невозможно прочитать, что он думал.

– А кто-то помнит, сколько лет он главенствует? – Рилан обратился к нам.

– Двести кажется, после той ситуации в Меднолине.

– Приветствую вас, этот … – эльф сделал паузу. – закон…

– Ему плохо даже обсуждать это. – Мы посмеялись над комментарием Рилана.

– … нуждается в серьезных размышлениях. Партия «Обновленный Вердентум», конечно, стремится сделать нашу страну лучше для каждого ее жителя. Но иногда некоторые решения могут быть поспешными, и за очевидной выгодой могут быть далекие последствия, которые следует обдумать уже сейчас. Что такое выгода на два-три года для эльфов? Я уверен, что это именно то, что требуется этому документу. – Глава Совета отвернулся, на экране блеснул тонкий серебряный шрам на левой щеке, под сложной графичной татуировкой на виске.

– Старые деревья, – выругался Рилан в сторону новостей.

На экране очередной советник вежливо топил реформу.

– Еще лет сто будут «обдумывать». А потом скажут, что время неподходящее, – бросил он и поднялся за еще одной банкой эля.

Санна развернулась слишком резко, и почти врезалась в Гелу. Он уже тянулся через ее плечо за яблоком. Остановился в нескольких сантиметрах.

Слишком близко.

– Осторожнее, – сказал он спокойно.

Она отступила на шаг.

– Не заметила.

Он взял яблоко, словно ничего не произошло. Даже у тех, кто командует разведкой, есть слабости.

– Как поиски работы, маленькая?

Он произнес это спокойно, почти лениво. Санна не подняла глаз.

Маленькая.

Она взяла тарелку и, обходя разведчика по широкой дуге, ушла к брату, не отвечая сразу. Рилан уже растянулся на диване. Планшет на столе мигал очередным уведомлением – эльф заметил первым и на секунду сжал губы.

Он все понимал.

И это бесило еще сильнее.

– Без изменений, – сказала она. – Новых вакансий нет, а по старым собираю жатву отказов.

Санна жевала молча. Гела продолжил пить гномий эль. Он смотрел на нее не пристально, не нагло.

Слишком внимательно.

– А ты смотришь только в Вердентуме? Не думала проверить варианты в Меднолине? – спросил он наконец.

– У людей? – Санна всем видом показала сомнение. – И что мне там делать? Рассказывать им как устроен мир?

– Нет. Друидом идти. У них нет наших стандартов. Даже базовый уровень для них – редкость.

– Ты с ума сошел? – Рилан отреагировал первым. – У них был переворот.

– Год назад, – спокойно ответил Гела. – Это для нас срок меньше сезона. Сейчас они заняты восстановлением. Им не до изысков.

– Там стреляли. – Продолжал Рилан.

– И закончили. Если здесь тебе отказывают, – он посмотрел на Санну, – логично искать там, где выбор меньше. А им сейчас очень нужны наши специалисты.

Рилан нахмурился.

– Откуда у тебя такие сведения?

– Не твое дело.

Тон был ровным, но окончательным. Когда Гела вышел на балкон, Рилан повернулся к сестре.

– Ты же не принимаешь его в серьез?

– А у тебя есть вариант лучше?

– Да. Не ехать туда, где недавно была война.

– Тебе же говорят, у них все спокойно уже год.

– Санна, ты хочешь что-то доказать. Но я начинаю переживать, что ты слишком на этом зациклилась. У тебя не получилось пару раз, но Меднолин – тебе не кажется, что это слишком рискованно?

– Сказал тот, у кого контракт с армией. А у тебя не слишком рискованно?

Рилан замолчал. Она вышла на балкон позже.

Гела стоял у перил. Ночной город горел миллионом белых огней, как будто звезды, что упали на землю. Широкие проспекты бьются похожи на жилы серебра в горной породе. Они гонят огонь и жизнь Телерии в сердце. Древние деревья возвышались в центре. Когда-то вокруг них и построили столицу. Теперь среди их густых крон тянулись вверх высотки, сверкающие, как водопады света. Самый прекрасный город. Слева Льдистое море. Его воды, бесконечно холодные и темные, всегда были готовы забрать слабых и затянуть их в свою безмолвную пустоту. Сейчас оно отражало огни и луну, обманчиво спокойное. Слишком спокойно для места, которое помнит кровь столетиями.

– Рилан прав, – сказал он, не поворачиваясь. – Там нестабильно.

Пауза.

– Но ты все равно поедешь.

Это был не вопрос. Санна сжала перила.

– Я не хочу ждать, пока Совет решит, достойна я или нет.

Он кивнул.

– Тогда завтра я привезу тебе способ вернуться быстро.

Она поняла не сразу. Санна посмотрела на него.

– Это запрещено.

– Для нас. Не для людей. Ты уверена?

Санна не отвела взгляд. Сердце вдруг забилось быстрее. Впервые за месяцы не от злости.

– Да.

Он кивнул.

– Тогда собирайся.

Город внизу сиял, как будто ничего не могло измениться. Санна вдруг усмехнулась. Наконец-то.

Глава 2

Подача документов на стажировку в Меднолин заняла несколько недель. Все это время Рилан не оставлял попыток отговорить, а Гела отмалчивался. Санна в душе надеялась, что придет отказ за печатью Совета. И вот заветный день клерк едва поднял глаза:

– Срок пребывания? – И сам же ответил. – Не определен.

Штамп лег на бумаги без паузы.

«Ну и Тарн с вами»

Санна решительно забрала бумаги. Люди торопили, стоило указать в анкете «друид», как в ответ пришло предложение с проживанием, транспортом и доступом в библиотеку.

«Как будто там может быть что-то стоящее»

Гела появился вечером, как и обещал. Сначала протянул телефон. Тяжелый, не эльфийский, с непривычным интерфейсом. А потом достал медальон. Медный, круглый, как монета, совсем простой. В центре – мутный серый камешек, похожий на речное стекло. Выглядел так, будто его купили на рынке за пару медяков и потом забыли выбросить.

– Не показывай нашим на границе иначе тебя не выпустят, – сказал он спокойно. – Будут допрашивать, где взяла, кто дал. – Он не отвел взгляд. – Если все же попадешься и спросят – говори, что мой. – Гела не стал объяснять, почему ему можно иметь портал. С другой стороны, что пограничники сделают разведчику?

Он взял цепочку и перекинул кулон ей на шею. Металл коснулся кожи. Холодный. Почти неприятный.

– Он одноразовый. Сожмешь, назовешь имя брата и окажешься в Мираэле. Я сразу узнаю, что ты на месте.

Пауза.

– Воспользуйся, если будешь в опасности.

Это была не просьба.

Санна кивнула.

– Ты слишком спокоен для того, кто нарушает закон.

– Я не нарушаю, а страхую. А вот ты другое дело. – Он еле заметно улыбнулся.

На мгновение он коснулся медальона и проверил крепление. Санна почувствовала его пальцы на шее. Случайно. Случайно?

– Удачи, маленькая.

Его «удачи» прозвучало, как будто он проверял, не забыл ли сказать что-то еще, и все же решил не говорить. Стало немного страшно. Он с ней не поедет. Гела притянул ее к себе неожиданно крепко. От него пахло лесом, теплым мхом, дубовой корой, дымом костра. В этом запахе было что-то до боли знакомое, Санна попробовала поймать ускользающее воспоминание.

Санна сжала пальцами ткань его рубашки, не сразу отпуская. Она в последний раз глубоко вдохнула и расправила плечи. Он отстранился первым, но ладони еще мгновение лежали на ее руках.

– Увидимся, маленькая.

Тихо. Не насмешливо.

…

А вот Рилан оказался настроен не столь оптимистично.

– Ты серьезно? В страну, где недавно горело все, что могли пожечь?

– Ты служишь в разведке, – напомнила она. – И не жалуешься.

– Если ты попадешься, спросят в первую очередь с тебя.

– Я знаю, все продумано.

Брат что-то пробурчал под нос и ушел к себе — отлично поговорили. В день отъезда он настоял, что сам ее отвезет.

– Если что-то пойдет не так, я хотя бы буду рядом.

Без лишних слов погрузили вещи. Машина мягко тронулась с места. Первые минуты Рилан молчал. Руки напряженно сжимали руль, но наконец не выдержал.

– Ты упрямая.

– Да, не завидуй. – Брат рассмеялся.

– Попробую. Тебе сказали, где ты будешь жить?

– Да, квартира в центре, чтобы быстрее добираться до парков. Работа начнется в городе, а потом по обстоятельствам.

– Адрес скинь. Если что случится, где тебя потом искать?

– А ты мне скидываешь?

– Я другое дело. Ты же все понимаешь не хуже меня. – Он прав, но что теперь, не злиться? Санна кивнула.

– Вот и спасибо. Смотри, меня даже не загрыз никто. – Они посмеялись. – Ментору тогда пришлось прививки делать. На всякий случай. – Они снова хихикали. – Мало ли что ты там за волков вызываешь, может они не из нашего леса. Вернешься от людей уже опытным друидом, натравишь на него единорога?

– И быстрее тебя продвинусь по карьере. Через сотню лет буду начальником. – Он фыркнул.

Они доехали до границы. Воздух над дорогой едва заметно светился от магии. Санна присмотрелась, похоже на стену вокруг Святилища, попробуй пройти вне оставленного прохода и тебя отшвырнет магия. А потом пара друидов займется нарушителем. Санна помнила учителей. Те, что отвечали за подготовку базы, не вызывали опасения, скорее добрые старички, хотя и на них были видны следы старых войн – тонкие шрамы у глаз и на запястьях, кто-то с татуировками ходил. Заклятия же можно не только наводить на кого-то, но и заранее нанести на себя. А вот курс боевой магии – другое дело, но на них Санне не хватило денег, оставалось смотреть.

Пограничный пункт выглядел буднично: серый домик, двое стражей, ни души вокруг.

Санна вышла из машины. Сумка – на плечо. Выбросила нож в ладонь, если попросят для проверки. Черное короткое лезвие поглотило солнечный свет. В другой руке эльфийка держала новый посох из тонкой легкой ивы. Старый учебный был для нее тяжелым, как чужая рука. Этот же слушался с первого взмаха. Зеленый камень в набалдашнике едва заметно поблескивал из-за монеты-портала в основании. Санна вчера полвечера потратила, закрепляя все, чтобы провезти подарок не привлекая внимание. Эльфийка крутанула посох в ладони.

Рука не дрогнула.

Рилан вышел следом. Резко обнял – они редко расставались.

– Удачи, Санна. Увидимся осенью. Ты справишься.

Он сказал это уверенно. Приятно, что кто-то верит в успех. Ей бы хоть немного этой уверенности. Санна кивнула. Вокруг его глаз, таких же зеленых, как ее, теперь была свежая татуировка, несколько линий пересекались в затейливый узор. Санна заметила, что если сложить часть из них, то получится одно из заклятий, что она изучала. Совпадение? Или брат уже готовится выйти на свое первое задание? Ее улыбка вышла скованной.

– Цель визита? – голос вежливый. Ровный. Без интереса.

– Стажировка. Вот приглашение.

Санна протянула документы, сумка глухо упала к ногам. Посох она, наоборот, оставила в руке.

– Только из Святилища?

Эльф мельком посмотрел на нее и снова опустил взгляд к бумагам.

– Да. Так заметно?

– У тебя боевой посох, но держишь его как учебный и без ножен. – Санна небрежно отвернула наконечник от пограничника. Но эльф уже проверял бумаги. – В бою таким будет медленно наводить заклятия. Можешь обрезать дерево снизу, это даст пару секунд к скорости.

Санна машинально посмотрела на древко. Второй страж тем временем проверил сумку заклятием. Нож на предплечье никого не заинтересовал.

Два сухих щелчка. Штампы.

– Все в порядке.

Санна забрала документы и мягко улыбнулась. Когда она собиралась, рассчитывала, что посох не проверят – какому друиду придет в голову взламывать самый эффективный проводник магии? Они подошли к проходу на другую сторону. Рилан все еще стоял у машины.

Санна махнула рукой – знак брату, что все прошло успешно. Рилан не шелохнулся.

Пограничник кивнул:

– Иди вперед. Через несколько шагов выйдешь к людям.

Портал выглядел как тропа сквозь длинный сад цветущих яблонь. Белые, розовые и алые лепестки медленно падали в воздухе, словно здесь застыла весна. Свет струился сквозь листву мягкими лучами.

Она шагнула.

Шум леса оборвался. Тропа тянулась вперед, но казалось, что деревья отдаляются сами, а она стоит на месте.

Еще шаг.

И еще.

Мир изменился. На другой стороне снова деревья. Но это уже не ее лес. Она обернулась.

Рилана не было.

Земли людей.

По эту сторону портала – тоже лес. Но сразу за ним только бетон. Прямоугольная коробка, без резьбы, без лозы, без узоров.

Отлично.

«Если это у них пограничный пост, то парк, наверное, десять шагов в каждую сторону»

Воздух пах иначе. Не сырой корой и листвой, а пылью, металлом, чем-то жареным.

Навстречу вышли двое: коренастые и широкие в плечах. Движения резкие, немного избыточные. Много лишних жестов. Эльфы двигались иначе. Экономно. Один постарше, лицо обветренное, глаза прищурены от солнца. Второй – моложе. Он направился к ней, в его глазах светился интерес. Санна же непривычно отметила отсутствие всяческих украшений лица.

– Добро пожаловать. Переводчик нужен?

Он говорил на эльфийском. Чисто. Санна моргнула. Эльфов учили языкам людей, но людей эльфийскому?

– Нет, спасибо. Я на стажировку, в Алебарду.

– Стажер? Ух ты.

Он взял документы. Уже на своем языке добавил, будто между делом:

– Быть беде.

Эльфийка нахмурилась. Старший сотрудник тем временем проверял сумку рентгеном. Металл звякнул о металл. Пахнуло нагретой проводкой. Нож Санна отдавала на проверку с неприятным тянущим чувством, но нужно было не привлекать внимания раньше времени, тем более что его просто взвесили и сверили номер на лезвии.

– Посох тоже.

Мужчина протянул руку. Санна сжала древко крепче.

– Магические предметы проверяют только заклинаниями. Иначе вы можете повредить артефакт. – Она говорила спокойно, вежливо.

Пауза. Старший посмотрел на нее, потом на посох. И пожал плечами.

– Ладно.

Посох оставили в покое, поставили заветные штампы.

– Все. На улице можете вызвать такси. Хорошего дня.

Портал прошел незамеченным. Это главное.

Такси выглядело так, будто уже однажды умерло и вернулось силами некромантов. Краска с правой стороны содрана, дверь закрывалась с третьей попытки, внутри пахло жареным маслом, потом и чем-то сладким, приторным. На сиденье странное темное пятно.

Санна замерла на секунду. Это вообще машина? Она вообще доедет до места? Эльфийка села, пристегнулась и зажмурила глаза. Надо привыкать. Она сама хотела сюда.

Аэропорт Алебарды встретил длинным бетонным коридором и очередью. Люди переминались с ноги на ногу, кто-то спорил, кто-то зевал. Кто-то ел прямо в проходе. Запахи были плотными. Теплыми.

Эльфы физически сильнее людей. Ждать для Санны не было проблемой. Проблемой было ждать так. Суета. Шум. Хаос. Как же все медленно.

И тут толпа чуть разошлась, не потому что хотела, а потому что пришлось.

Он шел спокойно. Высокий, шире любого из людей. Кожа – будто обожженный камень, глаза – как раскаленный уголь. Огнекровый.

Санна выпрямилась. Рука уже была на ноже, прежде чем она это осознала. Она знала, ни один человек во всем здании не сможет причинить ей вреда – сил не хватит. Но он не человек. Ему хватит. Раньше они жили только в своих землях на другом континенте. Теперь нет безопасности нигде.

«Помните, огнекровые склонны к насилию. Они вас могут сжечь одним движением руки»

В голове звучал голос с лекции об этих существах. Санна вспомнила жар огня. В голове мешалось одновременно все: воспоминания с курса, какие-то обрывки жара и дыма. Она стояла, все крепче сжимая нож.

Он прошел мимо, не взглянув, словно ее не существовало. На секунду она вспомнила отца. Такие же зеленые глаза.

Глаза дриад. Не эльфов. Что он чувствовал, когда его пожирал огонь?

Алебарда встретила камнем: каменные дома, каменные мостовые, каменные стены. Деревья редкие, скорее случайные. Здесь не было древних стволов. Улицы выдавливали деревья к краям.

Санна смотрела в окно. Шум не прекращался ни на секунду. Как они здесь вообще слышат природу?

Ей попалось дерево. Оно стояло у дороги, чуть наклонившись в сторону, будто пыталось уклониться от машин. Санна усмехнулась.

– Ну здравствуй.

Бросила сумку на землю. Камень портала мягко блеснул на конце посоха. Эльфийка замерла. Сначала снять медальон, чтобы заклятие его не повредило.

Санна коснулась ствола.

– Где твое сердце?

Она говорила тихо, скорее себе. Ее собственное сердце сейчас тоже было не здесь. Под ладонью холодная кора. Она ушла глубже. Вода, песок, металл. Много железа. Земля была тяжелой. Здесь проливали кровь, сажали семена. Город не сразу стал камнем. Перед глазами мелькнули обрывки памяти дерева: грязная улица, первый камень, дым, перестройка. На секунду Санна шагнула глубже. Шум улицы исчез, собственное дыхание тоже. Эльфийка полностью перестала чувствовать тело. И все вернулось.

С усилием она вытащила себя обратно. Через ладонь направила силу вверх по стволу, в ветви, к листьям. Хватит.

Она отняла руку, но глаза не открывала.

«А вдруг не получилось»

Она приехала сюда, уверенная в большем. Ветер качнул ветку и листья коснулись ее щеки. Санна открыла глаза. Перед ней медленно раскрывался бутон.

– Это было прекрасно.

Голос раздался за спиной. Санна обернулась. Невдалеке стоял хранитель света в черном одеянии с золотой отделкой. Уже не молодой, с сединой в темных волосах, но его серо-зеленые глаза внимательно наблюдали за эльфийкой. Санна перевела взгляд на крест с хризолитами. Необычно. Магия света обычно предпочитала прозрачные камни.

Санна кивнула.

– Простите, что вмешался. Не каждый день встретишь друида в центре Алебарды.

– Все в порядке.

– Протео.

Он протянул руку. Санна пожала ладонь, пытаясь вспомнить, где встречала это имя.

– Селаниэль Зеленый Лист. Но можно Санна.

– Я знаю, кто вы. – Он уверенно улыбнулся. – Именно я согласовывал вашу стажировку. Мне было любопытно познакомиться. А вы вот так просто появились в центре города.

Она слегка прищурилась.

– Баэл иногда вмешивается в судьбы эльфов.

– Значит, сегодня он был занят нами. – Он сказал это спокойно, но взгляд стал внимательнее. – Вы сейчас свободны? Предлагаю позавтракать. Я понял, что не ел с утра.

Она колебалась секунду.

– Я как раз хотела познакомиться с кухней людей.

– Тогда начнем! Тут недалеко центральная площадь, там есть достойное место. Вы пробовали кофе?

– Пробовала. И он мне не понравился.

– Значит, пробовали плохой. Дайте ему шанс.

Санна усмехнулась.

– Хорошо. Раз уж я приехала учиться.

Пока они шли, Протео рассказал, как его заинтересовал ее запрос. Слишком зрелый для простого стажера, даже амбициозный. Санна коротко описала дорогу, опуская бетон и запах такси.

Кафе было похоже на эльфийское: деревянные стены, ненавязчивый запах чаев смешивался с ароматом выпечки. Мягкий свет и несколько столиков. Много настоящих растений, не декоративных. Санна почти автоматически отметила: их поливали правильно. Запах кофе обволакивал. Не резкий. Не горелый. Санна потянула воздух и на секунду прикрыла глаза.

– Что желаете?

Официантка с густыми каштановыми волосами разглядывала Санну чуть дольше, чем требовал профессионализм, но держалась уверенно. Протео улыбнулся:

– Мне черный. И ваши фирменные блинчики.

Он повернулся к Санне. Она изучала меню так, будто это древний манускрипт.

– Давайте так, – продолжил он. – Два черных кофе, сливки отдельно. И небольшую шоколадку. С едой Санна определится сама. И, если можно, выведите новости на экран. Без звука.

Официантка кивнула. Санна ткнула в картинку:

– Запеченные овощи. И вот этот суп.

Протео поднял взгляд.

– Суп на овощном бульоне, пожалуйста. Эльфам нельзя есть мясо.

– Уточню.

Когда девушка ушла, Санна медленно повернулась к нему.

– Я могла бы сама сказать.

– Могли бы. Но вы пока читаете меню как заклинание призыва.

Она фыркнула. Протео сцепил пальцы.

– Полагаю, вы впервые в нашем городе. У нас принято есть мясо.

На немой вопрос он ответил сам:

«Какое мясо? Он серьезно это сейчас сказал?»

– Я знаю. Хотя… это варварство.

Он чуть приподнял бровь.

– Не согласен с вами, Санна. Люди и эльфы всегда питались по-разному, хотя ваш народ это как будто задевает. Надеюсь, у вас нет таких претензий к остальным.

– Людям не обязательно убивать животных, это просто ваша прихоть.

– Тоже спорный вопрос. Я не встречал единого мнения.

– Значит, это действительно просто ваш выбор. – Санна настаивала на своем.

– Насколько я знаю, эльфы не могут употреблять мясо физиологически. И позже уже это стало частью эльфийской культуры. Люди могут есть мясо, а могут не употреблять его, тогда как те же гномы скорее не выживут без мяса. Что бы вы сказали гному в такой ситуации? Хотя эльфы, если я правильно помню, веками считают гномов варварами. По этой причине? Из-за еды?

– Большинство фактов о гномах даны ими самими. Нет объективных сведений.

– Думаете, они притворяются? – Протео позволил себе усмешку. – Зачем? Чтобы быть просто не похожими на вас? – Мужчина сам же ответил на вопрос. – Хотя это и так очевидно по внешности. И все же эльфы абсолютно уверены, что остальные должны питаться так же, как они, или они варвары. Я видел эту черту неоднократно, она поражает меня.

– Какую?

– Вашу абсолютную уверенность в собственной правоте и… как бы подобрать слово, – Протео оглянулся вокруг, словно искал его написанным на соседнем столе, – исключительности. Это настолько ошеломительно и всеобъемлюще.

– Не совсем понимаю, куда вы ведете. – Санна слегка нахмурилась, человек вел странный разговор.

– Вы приехали в другую страну, другой народ, мы рады вам, но тут наш уклад, наши особенности. Мы просто другие, а ваша уверенность, что наша еда делает нас варварами, показывает вас скорее как просто сноба.

– Я не сноб.

– Это вы так думаете.

Санна выпрямилась в кресле.

– Это оскорбительно.

– Тогда извините. – Он спокойно кивнул. – Но вы бы разозлились сильнее, если бы попробовали суп и узнали, что в нем бульон из животного.

Пауза. Он прав.

Это было бы хуже. Санна сжала край меню.

– И как здесь вообще питаться?

– Привыкать. – Протео пожал плечами. – Есть несколько заведений с вегетарианской кухней. Кто-то даже пытался копировать эльфийскую. Не уверен, что они еще не закрылись.

Она усмехнулась.

– Очень смешно.

– Я не шучу. Вам придется спрашивать состав в каждом месте. Учиться читать меню. Иногда, может, спорить.

Он посмотрел на нее внимательнее.

– Яйца вы тоже не едите, верно?

– Конечно. Это все равно что съесть ребенка.

Протео не вздрогнул.

– Такое сравнение здесь не поймут. Лучше просто уточняйте состав.

Он чуть улыбнулся.

– Привыкать к нашим порядкам будет непросто. Но уверяю, не более дико, чем пожить в городе мертвых.

Санна прищурилась.

– Вы были в таком?

– Был.

Коротко. Без деталей. Этого оказалось достаточно, чтобы переключить ее внимание. Официантка вернулась:

– Суп сделают на овощном бульоне.

– Благодарю.

Кофе поставили на стол. Протео сделал глоток и довольно кивнул. Санна скептически повторила его движение. Горячо. Обволакивающе. Не как чай. Горечь быстро сменилась чем-то мягким с оттенками шоколада. Она не подала виду, но сделала еще глоток.

– В Вердентуме хороший кофе мне так и не удалось найти, – чуть печально поделился Протео. – При вашей политике ввоза это неудивительно, у вас столько ограничений на ввоз. Вы стольких прекрасных вещей себя лишаете.

– А какие ограничения на вывоз. – Санна поддержала шутливый тон, Протео указал в сторону экрана. На нем мужчина с холодным лицом говорил уверенно и размеренно.

– Лорд Бархор Аркалис считает, что новый договор с гномами приведет к финансовой нестабильности…

– У нас тоже есть сторонники закрытых границ, – продолжил Протео. – Как будто предыдущие годы их не научили.

– Значит, вы не сторонник Аркалиса?

– Я сторонник работающих решений. – Он кивнул на экран. – Особенно в наше время.

– Он говорит, что договор с гномами ослабит экономику.

– Он говорит то, что проще всего продать. – Хранитель начинал злиться, возможно эта тема ему близка.

Пауза.

– Закрыть границы, сократить контакты, защитить свое. Это звучит безопасно. Пока не начинаешь думать о последствиях.

Протео продолжил в тишине.

– У вас в Вердентуме похожая логика. – Санна приподняла бровь.

– Вы сравниваете стратегическую осторожность в политике с отсутствием одного напитка. Это разные вещи.

– Почему? И то и другое – про страх впустить чужое: кофе, технологии, книги. – Он слегка улыбнулся. – Кофе вкусный сам по себе. Без добавок и усилителей, это даже не магия. И если его не впускают в страну, об этом никогда не узнают жители страны.

– Вы связываете всю политику с одним напитком?

– Я связываю привычки с идеологией. – Протео сделал паузу. Санна не стала продолжать тему. Она чуть улыбнулась, вспоминая брата, они так иногда тоже спорили. – Рад, что вы оценили напиток в чистом виде. – Мужчина, видимо принял ее улыбку за другое.

Им принесли остальное. Санна уставилась на тарелку. Блинчики. Запах был мягким, сладким, даже немного уютным. Но это были яйца. В груди что-то сжалось.

– Санна, – тихо сказал Протео, – вы еще не раз увидите, как здесь едят мясо. За пределами вашей родины мир живет иначе. Вы можете следовать своим правилам. Но только для себя. – Он отодвинул тарелку. – Если вам будет легче, я не буду есть.

Она кивнула, но уже не слышала. Запах усилился. Где-то жарили мясо. Теплый, плотный воздух стал тяжелее. К горлу подступил ком.

– Девушка, подойдите, пожалуйста. Где туалет?

Слова Протео прозвучали будто издалека. Санна встала слишком резко. В теле ощущалась слабость и ее чуть качнуло в сторону. Она успела добежать.

В туалете ее вывернуло. Горло обожгло горечью.

Слезы выступили сами, тело дрожало, как после боя. Эльфийка сползла по стене на холодный кафель. Дышать. Просто дышать.

«Я хотела сюда»

Живот снова свело, но уже пусто. Она прижала ладони к вискам, это был всего лишь завтрак.

И она не справилась.

Глава 3

– Санна. Вам нужна помощь?

– Нет.

Даже она себе не поверила. Голос прозвучал тонко, почти жалобно.

– Выйдите, пожалуйста.

– Ваша страна…

Она осеклась.

– Я не хочу иметь с этим ничего общего.

– Выйдите, пожалуйста. Разговаривать будет лучше за столом или на улице, там вы сможете быстрее почувствовать себя комфортнее.

Санна поднялась. Сидеть на полу, пока он не уйдет, было менее рабочим вариантом. Ей удалось умыться и привести себя в порядок прежде, чем вернуться в зал. На столе стояли только чашки с кофе.

Запаха больше не было.

– Я попросил все унести.

Санна молча села. Она просто смотрела в чашку. Сглотнула. Сделала глоток. Кофе уже остыл и стал горчить.

– Санна, – спокойно продолжил Протео, – мне бы хотелось сгладить ваше первое впечатление. Если вам потребуется помощь, вы можете со мной связаться по любому вопросу. Вот мои контакты.

Он достал карточку.

– Позвоните. Без обязательств.

Она взяла визитку, сама не зная зачем.

…

Санна наконец добралась до своего временного дома. Студия. Маленький холодильник. Вместо кровати стоял бежевый диван, Санна провела рукой по шершавой синтетической ткани – производство людей никак не шло ни в какое сравнение с эльфийским. Небольшой стол, обклеенный странной пленкой с рисунком дерева, со стулом у окна. Неясно, что хуже: то, что нарисовано дерево, или то, что непонятно, из чего эта пленка. Санна прошла по комнате, будто проверяя ее на прочность. Тихо. В Телерии ночью слышно море. Даже сквозь стекло. Здесь постоянный гул. Она открыла холодильник. Пусто.

Закрыла.

– Отличное начало, – пробормотала она.

Все казалось неестественным. Санна взглянула в окно. Первый день в другой стране.

Первое достижение – ее вырвало перед советником главы государства.

Она сняла медальон и сжала его в ладони.

Не активировать, а просто почувствовать вес. Его голос сейчас бы помог. Она резко убрала руку.

Вот уж нет.

Начало стажировки через пару дней, а пока можно притвориться туристкой.

Центр города странный. Телерия строилась несколько тысяч лет назад и ее центр все еще хранит воспоминания о первых годах. Древние деревья обращены в каменные изваяния и остаются частью современного облика города. Новые районы строились вокруг, но эльфы всегда продуманно относились к строительству. Конечно, всему требовался со временем ремонт. А новые технологии позволяли строить здания с каждым разом прочнее, удобнее и сохраняя эстетику. Если уж сравнивать со Святилищем, то столица была пчелиным ульем. Во время учебы она познавала природу, изучала саму основу заклинаний, как магия проходит через землю, воду, воздух и тело. Как дриаде Санне иногда удавалось слиться полностью с лесом. Можно уйти в себя, если закрыть глаза, то мир как будто исчезал. Дома такое чувство ей не удавалось достичь. Там была бурлящая яркая жизнь. Магия витала в воздухе, в Телерии много каналов и деревьев. Алебарда оказалась другой. Одна улица облицована в камень и мрамор, другая облицована темным стеклом. Здания не стареют, а просто строятся новые. Санна невольно искала корни.

И не находила.

Алебарда любила напоминать себе, что когда-то люди этот город вернули.

Санна заметила это еще по дороге. Имя Аратина встречалось слишком часто: площадь Аратина, мост Аратина, банк Аратина, памятник Аратина. На одном из перекрестков стояла даже огромная бронзовая фигура человека с поднятым оружием. Птицы успели загадить ему половину лица.

Люди, кажется, очень любили своих героев.

И очень боялись о них забыть.

Телерия была старше самого Меднолина. Да и большинства человеческих государств вообще. Эльфы строили иначе: медленно, с расчетом на столетия вперед. Здесь же город выглядел так, будто его каждые пару сотен лет разбирали и собирали заново – уже по новой моде, с новыми правителями и новыми представлениями о прекрасном.

Иногда буквально.

Под стеклянными фасадами местами еще проглядывал старый камень. Одну улицу перестраивали прямо сейчас: рабочие снимали мостовую, ругались, таскали балки. Судя по грохоту, процесс шел уже давно, но с энтузиазмом.

Санна остановилась и посмотрела на название улицы на табличке. Помимо человеческих кварталов часть вывесок дублировалась на гномьем. Углум-Тар и Раг-Тар находились далеко восточнее, в горах, но торговлю гномы, похоже, проводили вообще везде, где были деньги.

Логично.

Странное место.

Слишком быстрое.

Люди меняли правителей каждые несколько лет, перестраивали улицы, спорили о законах так, будто мир действительно способен измениться за такой короткий срок. Эльфы за это время едва успевали закончить один спор в Совете.

Хотя, если честно, иногда ей казалось, что именно поэтому Меднолин до сих пор живой.

Санна подняла взгляд на очередное новое здание из стекла и металла. Ни корней. Ни истории. Через двести лет его, скорее всего, уже снесут и построят следующее.

И почему-то людей это совершенно не пугало.

Холод полз под воротник. Санне все сильнее хотелось найти хоть что-нибудь настоящее: старое дерево, камень с трещинами от времени, хотя бы запах моря. Вместо этого Алебарда снова вывела ее к памятнику Аратину.

Воин из темной бронзы смотрел на восток в сторону Вердентума. Слишком демонстративно, чтобы быть случайностью.

У подножия кто-то оставил свежие цветы.

Санна остановилась, разглядывая выбитую надпись: «В честь освобождения Алебарды»

Интересно.

В Вердентуме те же события называли намного осторожнее. «Передача города». Иногда – «Алебардский договор», если речь шла о дипломатах или Совете. Слово «освобождение» эльфы не любили. Слишком уж оно предполагало, что город у людей кто-то отнимал.

Хотя, если смотреть совсем честно, именно так люди эту историю и помнили.

Когда-то Алебарда почти вымерла от болезни. Эльфы тогда пришли на помощь, а потом остались здесь на несколько десятилетий – восстанавливали дороги, производства, сам город. А после люди вернулись вместе с магами с запада и решили, что эльфы должны уйти.

Санна хмыкнула.

Двести лет прошло, а обе стороны до сих пор рассказывали эту историю так, будто победили именно они.

Талмирионор вел те переговоры лично. В Вердентуме об этом не любили вспоминать. После Алебарды он почти исчез из внешней политики и со временем перебрался в Совет. Даже странно думать, что когда-то старший из Совета вообще занимался чем-то настолько… живым.

Ветер снова ударил холодом. Санна подняла воротник и пошла дальше.

Посольство Вердентума выделялось сразу. Белый камень, высокие окна, статуи воинов у входа – настолько эльфийские, что на фоне человеческих улиц это выглядело почти вызовом.

Вот это уже было знакомо.

Прячась от холода, Санна нерешительно зашла в магазин одежды, который привлек ее внимание. В витрине стоял манекен, одетый по-эльфийски: мягкие ткани, зеленые оттенки. Текстура притягивала ожидаемым теплом.

– Понравилось ли вам что-то?

Ее открыто рассматривали, Санна указала на платье. Ткань, конечно, была не эльфийская, и не удержала бы тепло на сегодняшнем ветре, но она все равно примерила.

Платье обнажило плечи, линию шеи. Нелепо.

– Разрешите? – вмешалась другая девушка. Санна не стала спорить.

Эльфийке протянули черные босоножки на высоком каблуке и черные митенки. Она примерила. И замерла.

Это было незнакомо, но необычно красиво.

– Эльфы редко носят цветное, – заметила девушка. – Но вам бы пошел красный.

Она купила черный комплект. На улице стеклянные витрины возвращали ее отражение. Она шла медленнее обычного.

Эльф. Так ли это?

…

Вечером Санна все-таки позвонила Рилану. Брат ответил почти сразу, будто ждал.

– Ну? Как первый день?

– Ты мог предупредить меня про местную еду.

На том конце повисла пауза.

– А что с ней не так?

– Они едят животных.

Теперь замолчал уже Рилан. А потом, к ее ужасу, рассмеялся.

– Санна, только не говори, что ты узнала это сегодня.

– Откуда я должна была знать, что у них вообще все из мяса? Я думала, это какие-то отдельные блюда для... не знаю, охотников.

Рилан хмыкнул.

– Ну да. А еще у них гномы пьют каменное масло, а огнекровые жарят людей на улицах.

– Не смешно.

– Немного смешно.

Санна рухнула на диван и подтянула колени к груди.

– Меня вырвало в кафе.

Молчание.

– О.

– Да. Именно «о».

Рилан уже откровенно ржал.

– Заткнись.

– Я пытаюсь, но это очень сложно.

Она все-таки улыбнулась.

– Между прочим, кафе мне показывал один из местных хранителей света. Протео.

Смех резко оборвался.

– Подожди. Какой Протео?

– Видимо, тот самый, раз ты так отреагировал.

– Ты за один день познакомилась с Протео? Санна, ты там под фортуной ходишь?

– Он просто согласовывал стажировку.

– «Просто». Конечно.

Санна перевернулась на спину, разглядывая потолок.

– Мы говорили о магии. У них источник – свет.

– Звучит неудобно.

– Вот и я так сказала. Свет закрывают обычные тучи. Земля хотя бы всегда остается под ногами.

Рилан фыркнул.

– Не говори такое хранителям света. Они обидчивые.

Позже, уже ближе к ночи, Санна все-таки включила местные новости. Экран сразу выдал очередного политика – ухоженного, спокойного, с тем особым выражением лица, которое бывает у людей, уверенных, что именно они сейчас спасают страну.

– Кристанор привел Меднолин к военной диктатуре, – ровно говорил мужчина. – Армия не должна управлять государством.

Бархор Аркалис. Санна вспомнила имя. Кажется, именно о нем сегодня говорил Протео.

Аркалис держался уверенно. Не кричал, не давил, почти не жестикулировал – и от этого выглядел опаснее. Такие люди не производили впечатление фанатиков. Такие обычно и убеждали половину страны, что действуют исключительно ради ее блага.

Санна выключила экран только через час.

Люди удивительно много спорили о власти для народа, который каждые несколько лет выбирал себе нового правителя.

…

На следующий день началась стажировка.

Санна рефлекторно нарисовала эльфийские стрелки, а потом задумалась, что люди вокруг выглядят иначе не только физически, но и не носят привычные ей сложные рисунки на лице. С другой стороны, сейчас это просто рисунки, но тот же Талмирилион их носит по причине не эстетической, а практичной. И кивнула себе в отражении. Санна еще раз проверила деревья во дворе. Местная природа откликалась медленнее, чем в Вердентуме, будто с недоверием, но все же отвечала.

В кафе ее уже узнали. Девушка за стойкой молча поставила к кофе маленький десерт в ореховой глазури. Санна даже не сразу поняла, что это не ошибка.

Странные люди.

Работать ей предстояло с Леорой. Человеческая девушка оказалась почти на голову ниже Санны, быстрая, светлоглазая, с круглым лицом и привычкой говорить так, будто ничего страшного в мире в принципе случиться не может.

– Сначала кофе, потом страдания, – сообщила она с абсолютно серьезным видом.

Тут действительно был какой-то культ.

Кабинет Леоры выглядел так, будто в нем пытались одновременно работать, жить и медленно сходить с ума. Цветы на подоконнике, стопки бумаг, чашки повсюду. Санна остановилась взглядом на одной – огромной зеленой жабе с глазами, разъехавшимися в разные стороны.

Страшно.

Леора тем временем стянула резинку с волос и включила компьютер.

– Сегодня пробный выезд. Посмотришь объект, поймешь объем работы. Я в основном занимаюсь согласованиями и всем тем ужасом, из-за которого люди ненавидят документы.

Санна кивнула.

Через час она уже стояла посреди парка и молча смотрела вокруг.

Это не пепелище.

Это просто позорище.

Земля спрессовалась почти в камень. Корни местами вылезли наружу. Пруд зацвел так, что вода казалась густой. От нее тянуло гнилью. Деревья росли криво, вытягиваясь туда, где еще оставался свет.

Леора рядом заметно нервничала.

– Последние годы тут было... не до парков.

Санна посмотрела на нее.

Не до парков.

– Я видела фотографии Телерии, – быстро добавила Леора. – У вас все совсем другое.

– Да, – согласилась Санна.

Она присела и коснулась ладонью земли. Отклик пришел не сразу. Слабый.

Будто природа здесь слишком долго пыталась выживать сама и теперь не очень верила, что кто-то действительно пришел помочь.

– Справишься? – тихо спросила Леора.

Санна поднялась.

Это не Телерия.

И никогда ею не станет.

– Да, – сказала она. – Справлюсь.

Санна сказала, что справится, и почти сразу поняла, насколько самоуверенно это прозвучало. Одно дерево – легко. Даже несколько. Но парк оказался слишком большим, слишком запущенным и слишком человеческим.

Она начала с клумб у воды. Земля отозвалась не сразу. Под верхним слоем корни будто задыхались. Санна медленно провела ладонью над почвой, позволяя магии уйти глубже. Почти сразу пришло ощущение тяжести – вязкой, маслянистой. Что-то сюда сливали.

Вот почему листья скручивались. Она осторожно потянула загрязнение вверх, чтобы не задеть сами корни. Вода в пруду сопротивлялась сильнее. Через несколько минут руки начало неприятно покалывать. Санна стиснула зубы и удержала заклинание.

Постепенно вокруг становилось тише. Птицы перестали шарахаться от нее. Где-то рядом зашуршало в кустах. Санна заметила кошку – черную, облезлую, с порванным ухом. Та уселась неподалеку и уставилась на нее желтыми глазами.

Не подходила. Просто смотрела.

К тому моменту, когда яд наконец поднялся темной густой пленкой к поверхности, у Санны дрожали руки. Всего один цветник.

Она опустилась прямо на землю, тяжело дыша. Магия все еще неприятно звенела под кожей. Санна нашла кусок отвалившейся коры и осторожно собрала в нее темную жижу, не позволяя той снова уйти в почву.

Только после этого стало легче. Она провела пальцами над стеблями. Медленно, почти на ощупь, она направила силу обратно – к корням, к воде, к тонким слабым побегам. Через некоторое время на одном из кустов раскрылся бутон.

Санна невольно усмехнулась.

Жалкое зрелище. В Святилище наставник заставлял их поднимать целые рощи. Тогда ей казалось, что сложнее магии друидов ничего в мире не существовало. Земля. Вода. Дыхание. Последнее никто толком не умел объяснять. Дыхание нельзя было увидеть или удержать. Только почувствовать – в тот короткий момент, когда лес вдруг замечал тебя и отвечал. Кошка все еще сидела рядом. Теперь уже не просто наблюдала.

Ждала.

Санна медленно поднялась.

– Хорошо, – тихо сказала она. – Показывай.

Кошка тут же юркнула в кусты. Санна пошла следом.

Они пришли в густую часть парка, где кто-то оставил кучу строительного мусора.

– Спасибо, конечно. Ты тут за главную? Есть хочешь? Пошли.

Кошка побежала рядом.

Они вышли из парка, и кошка повела дальше. Санна решила довериться местному жителю в выборе. Правда, она приведет туда, где нравится ей. Посмотрим.

На обед остановились в кафе. Как оказалось, Ночь, так тут называют четвероногую спутницу, – завсегдатай. Ей выделили остатки мяса, но и эльфийке нашлось, что поесть. Остаток дня они занимались парком. Санна сообщила Леоре о складе мусора, который нужно вывезти. И постепенно облагораживала территорию.

Вечером девушка предложила Ночи поехать с ней. Она подумала и согласилась. Санна взяла ее на руки, потому что путь все же был не близкий.

За неделю парк действительно стал выглядеть лучше. Люди бы, наверное, даже сказали – хорошо. Леора ходила довольная, фотографировала клумбы для отчетов и уже обсуждала, какие кусты получится досадить осенью.

Санна молча смотрела на пруд. В Вердентуме за такое состояние друидов отправили бы обратно учиться еще лет на пятьдесят. Впрочем, люди и не пытались растить парки столетиями. Для них дерево – это что-то, что должно давать тень. Или быть красивым. Или хотя бы не падать на прохожих. Уже неплохо.

Эльфы относились к этому иначе. В Святилище наставники могли часами заставлять их слушать землю. Не магию даже – просто землю. Где проходит вода. Где корни начинают душить друг друга. Где почва заболела раньше, чем это стало видно снаружи. Санне тогда казалось, что все это мучительно медленно. Особенно когда рядом тренировались боевые друиды.

Вот те выглядели впечатляюще. Один такой мог провести через лес целый отряд незаметно для чужих следопытов. Или превратить дорогу в болото за несколько секунд. Старшие рассказывали, что во время войны друиды останавливали огнекровых штормами – ветер вырывал деревья вместе с корнями, а земля буквально затягивала под себя горящие лагеря.

Правда, в обычной жизни все это оказывалось почти бесполезным. Никому не нужен друид, способный вызвать бурю, если он не умеет спасти городской пруд от цветения.

Санна иногда думала о Рилане. Магия у брата так и не проявилась – иначе Совет не позволил бы ему уйти в разведку. Или, наоборот, позволил бы слишком охотно. Боевые друиды ценились дорого. Усиление скорости, реакции, выносливости – и хороший стрелок превращался в проблему уже для нескольких сотен людей.

Но обучение стоило огромных денег. Даже со скидкой для детей погибших ветеранов Санна едва смогла оплатить первую ступень. Квартиру отца пришлось продать почти сразу. Иногда ей казалось, что Совет тогда просто наблюдал, насколько далеко она готова зайти ради магии.

И все равно этого было мало. Настоящие эльфийские заклятия почти невозможно найти за пределами Вердентума. Людские книги спокойно продавались в магазинах – хочешь, изучай свет, хочешь – алхимию, хочешь – основы работы с артефактами. Эльфы же охраняли свою магию так, будто речь шла о военных секретах.

Хотя, если подумать, так оно и было. После войны с огнекровыми все изменилось. До нее Вердентум куда охотнее делился знаниями. Эльфы тогда вообще вели себя так, будто мир уже принадлежит им и вопрос только в том, насколько быстро остальные это поймут.

Потом появились огнекровые.

Санна слишком плохо помнила войну, чтобы отделять собственные воспоминания от чужих рассказов. Огонь. Черный дым. Крики. И отец, который не вернулся с задания.

После этого эльфы начали закрывать границы одну за другой. Магию – тоже. Даже сейчас Санна технически ничего не нарушала. Читать эльфийские заклятия ей разрешалось. Хранить книги дома – тоже. Но попробуй вывезти хоть одну за пределы Вердентума – и Совет заинтересуется очень быстро.

Она машинально коснулась медальона под одеждой.

Да. С обучением за границей явно будут проблемы.

…

За работой неделя пролетела быстро. В пятницу Санна наконец выбралась поужинать с Протео. Тот обещал показать какое-то новое место с «современной кухней» и большим выбором блюд без мяса.

Санна уже начинала подозревать, что человеческая кулинария строится на двух принципах: либо зажарить животное, либо спрятать его так, чтобы было не сразу понятно.

Протео ждал ее в зале ресторана. Без привычной темной робы хранителя света он выглядел неожиданно... обычным. Серый пиджак, светлая рубашка, крест на цепочке, все равно остался – видимо, некоторые вещи не снимаются даже вне службы.

Пока им несли еду, Санна рассказывала про парк. Про отравленную землю, пруд и деревья, которые держались из чистого упрямства.

– Без нормальных заклятий все идет слишком медленно, – признала она. – Половину времени трачу на то, что дома решалось бы за пару часов.

– А что именно вам нужно? – спокойно спросил Протео.

Санна подняла взгляд.

– В смысле?

– Заклятия. Архивы. Методички Святилища. Что именно ищете?

Она замерла с вилкой в руке.

– У вас что-то есть?

– Не здесь, – так же спокойно ответил он. – Но дома – возможно.

Пауза вышла неприятной.

– То, что вы предлагаете, незаконно.

Протео чуть улыбнулся.

– Санна. Добро пожаловать в остальной мир – тут едят мясо и пытаются изучать магию эльфов. Угощайтесь вашим овощным салатом и послушайте.

Он говорил тихо, почти лениво, продолжая разрезать мясо так, будто обсуждал погоду.

– Вердентум действительно хорошо охраняет свои заклятия. Сейчас ваши отслеживают уже почти все: облачные хранилища, библиотеки, архивы. Но книги имеют неприятное свойство покидать страну вместе с владельцами. Иногда – вместе с трупами владельцев.

Санна медленно опустила вилку.

– У вас есть книги друидов?

– У меня большая библиотека. Часть вещей там хранить вообще запрещено. По роду деятельности мне, например, совершенно не положено иметь трактат по некромантии третьего круга. Однако же он стоит у меня на полке и пока никого не убил.

Он наконец поднял на нее взгляд.

– Я могу дать вам доступ. Читать. Делать заметки. Не выносить материалы. Этого достаточно.

Санна молчала.

В Вердентуме за одно только предложение такого разговора человека уже допрашивали бы.

– И зачем вам это? – тихо спросила она.

Протео пожал плечами.

– Потому что знания должны использоваться. И потому что физически больно смотреть, как друид пытается лечить парк базовыми заклинаниями первого круга.

Несколько секунд Санна просто смотрела на него.

Опасный человек.

Спокойный настолько, что от этого становилось только хуже.

– Если Совет узнает…

– Совет сейчас в тысячах километров отсюда, – мягко перебил Протео.

Протео улыбнулся так легко, будто речь шла о редком сорте вина, а не о контрабанде эльфийской магии. Санна все еще смотрела на него с недоверием. В Вердентуме подобные книги хранили почти как оружие. Человек мог купить трактат по магии света в обычной лавке, заказать через сеть рунический справочник гномов или найти в библиотеке старые человеческие заклятия. С эльфийской магией так не работало.

– Люди не должны иметь доступ к таким вещам, – тихо сказала она.

Протео спокойно отрезал кусок баклажана. В этот раз он решил заказать овощи, как и Санна.

– Эльфийские законы действуют в Вердентуме. Здесь – Меднолин.

– Это не меняет сути.

– Разве?

Он наконец поднял на нее взгляд.

– Без дара ваши заклятия бесполезны для большинства людей. Но сами книги почему-то пугают Совет сильнее, чем, скажем, торговля оружием.

Санна нахмурилась.

– Потому что магия – не товар.

– Любопытно слышать это от народа, который столетиями продавал миру артефакты.

Она уже открыла рот, но Протео продолжил раньше:

– Не смотрите так. Я не пытаюсь вас оскорбить. Просто со стороны эльфы иногда выглядят удивительно избирательными. К чужим законам, чужим землям, чужим войнам.

Последняя фраза прозвучала спокойно. Слишком спокойно. Санна медленно опустила вилку.

Вот оно.

Не книги.

Алебарда.

Город.

Протео тем временем как ни в чем не бывало сделал глоток вина.

– Что-то изменилось бы, если бы я прочитал пару друидских трактатов? – спросил он. – Я не стану эльфом. Не начну управлять землей. Максимум – лучше пойму, как устроено ваше мышление.

– И все равно это незаконно.

– Для вас.

Пауза снова затянулась. Ресторан вокруг жил своей жизнью. Кто-то смеялся у бара. Звенели приборы. Пахло специями и жареным мясом. Санна только сейчас поняла, как сильно сжимает салфетку.

– И вы правда считаете себя правым? – тихо спросила она.

Протео чуть пожал плечами.

– Обычно да.

И продолжил ужинать так спокойно, будто разговор не становился опаснее с каждой минутой. Несколько секунд Санна просто наблюдала за ним.

Странный человек: мягкий голос, вежливые интонации. И абсолютная уверенность в том, что чужие законы не обязаны распространяться на него.

– Можете тогда объяснить кое-что? – наконец спросила она. – Почему вас никак не тревожит влияние эльфийского Совета?

– Я, к несчастью, довольно заметный человек в местной политике.

Теперь Санна посмотрела внимательнее.

– Вы говорили, что представляете магию света.

– Что-то вроде вашего Совета друидов, только с меньшим количеством высокомерия и значительно худшим финансированием.

Она невольно усмехнулась.

– А чем вы вообще занимаетесь? Кроме коллекционирования запрещенных книг.

Протео принял колкость без малейшей обиды.

– Последний год? Пытаюсь удержать страну от очередного переворота. Пока выходит средне.

Санна чуть подалась вперед.

– Что у вас вообще произошло год назад?

– Что эльфы вообще знают о происходящем в Меднолине? – спросил Протео.

Санна задумалась. Вообще-то немало. Последние годы новости о людях обсуждали даже в Вердентуме. Особенно после событий в Факеле.

Она до сих пор помнила ту ночь: горящий район, сирены, вспышки заклятий между высотками. Они тогда сидели у Рилана вместе с его друзьями и смотрели прямую трансляцию. Несколько часов эфир почти не прерывался.

– У нас это показывали как попытку военного переворота, – сказала Санна. – После смерти прошлого временьера армия взяла под контроль столицу. А ваш генерал выступил по телевидению и объявил, что спасает страну.

– Да, звучало ужасно, – спокойно согласился Протео. – Особенно первая версия его обращения. Кристанор тогда говорил как человек, которого в три ночи разбудили сообщением, что государство сейчас развалится.

Санна невольно усмехнулась.

– То есть переворота не было?

– Был. Просто не с той стороны, про которую любят рассказывать.

Он откинулся на спинку кресла.

– В последние годы слишком многое в Меднолине держалось на нескольких очень богатых людях. Банки, заводы, поставки, часть армии, половина прессы. Когда умер временьер, они решили, что смогут быстро договориться между собой и привести к власти удобного человека.

– А Кристанор вмешался раньше.

– Именно.

Протео говорил спокойно, без привычного политического пафоса, словно обсуждал затянувшийся ремонт.

– Проблема таких историй в том, что со стороны все выглядят захватчиками. Особенно люди с оружием.

– А вы, значит, на стороне генерала.

– Попробуйте использовать слово «временьер», – мягко заметил Протео. – Сразу звучит менее драматично.

Теперь уже Санна не удержалась от улыбки.

– Хорошо. Вы на стороне временьера.

– Я на стороне варианта, при котором страна не развалится на части в ближайшие пять лет. Пока Кристанор выглядит наиболее подходящим кандидатом.

Он сделал глоток вина.

– Хотя с публичными выступлениями у него по-прежнему беда. После Факела пресс-служба буквально умоляла его не давать интервью хотя бы неделю.

– Настолько плохо?

– Санна, этот человек однажды начал официальную речь словами: «Я не собирался становиться правителем, у меня вообще-то были планы на отпуск».

Она все-таки рассмеялась.

И только потом поняла, насколько спокойно Протео говорит о человеке, которого половина мира считает захватчиком.

Постепенно разговор ушел в политику. Протео рассказывал о предстоящих выборах, о Факеле, о людях, которые уже начали делить власть еще до окончания кризиса. Санна слушала вполуха, пока не прозвучало знакомое имя. Бархор Аркалис. Тот самый человек из новостей.

– У него действительно столько влияния? – спросила она.

– Достаточно, чтобы меня это беспокоило. – Протео говорил по-прежнему спокойно, но теперь внимательнее подбирал слова. – Старые капиталы. Старые связи. Такие люди редко проигрывают полностью. Особенно в нестабильное время.

– А Кристанор?

– А Кристанор – человек, который слишком привык решать проблемы напрямую. Иногда это полезно. Иногда выглядит пугающе.

Он чуть усмехнулся.

– Особенно по телевизору.

Санна покрутила чашку в руках.

– Пока все равно звучит так, будто у вашего временьера мало шансов против человека, который контролирует половину столицы.

– Поэтому ему и нужно чудо.

Он сказал это легко. Почти между делом.

Потом посмотрел прямо на нее.

Слишком прямо.

Санна медленно поставила чашку обратно.

– Эльф, – тихо сказала она.

Протео улыбнулся уголком губ.

– Видите? Я знал, что вы быстро поймете.

– Стажировка была предлогом?

– Нет. Но я был бы дураком, если бы не заметил возможности. – Он говорил спокойно, без попытки оправдываться. – Появление эльфа в Меднолине сейчас – уже событие. Друид из Вердентума – тем более. Люди обращают внимание на такие вещи, даже если сами этого не хотят.

– Я не имею отношения к вашему правительству.

– Это неважно. – Протео чуть наклонился вперед. – Символы вообще редко спрашивают разрешения.

Санна нахмурилась.

Это начинало нравиться ей все меньше.

– И что именно вы хотите? Чтобы я поддержала Кристанора?

– Я хочу, чтобы вы осмотрелись. Посмотрели на страну не через новости из Вердентума. И решили сами, кто пытается удержать Меднолин на плаву, а кто – купить его по частям.

Пауза.

– А если я выберу не вашу сторону?

– Значит, я ошибся в вас.

Спокойно. Без угрозы.

От этого стало только неприятнее.

Протео сделал глоток вина и продолжил уже мягче:

– Вы ведь понимаете, что дело не только в магии и стажировке, Санна. – Она ничего не ответила. – Вы ведь не так просты.

Санна медленно подняла взгляд. Вот теперь разговор стал по-настоящему опасным. Но Протео уже откинулся обратно на спинку кресла, будто ничего особенного не сказал.

…

Уже дома Санна решила позвонить брату. Рилан ответил почти сразу. На экране мелькнула кухня, знакомый свет над столом и пакеты с продуктами на заднем плане.

– Ну что? – с ходу спросил он. – Как тебе люди?

Санна фыркнула.

– Это те существа, которые казались нам простыми и предсказуемыми? Они умеют удивлять.

– Да ладно. И как именно? Пали ниц перед настоящим эльфом?

На секунду ей представилось лицо Протео после такой фразы. Нет, этот бы точно начал спорить.

– А еще знаешь, что обидно? Как друид я здесь не выгляжу чем-то особенным. Да, могу восстановить клумбы, вылечить пару деревьев. Но тут целые парки в ужасном состоянии. Иногда кажется, что я пытаюсь ложкой остановить потоп.

– Тогда говори, что местная земля плохо принимает эльфийскую магию. Или что тебе нужен век медитаций и священный единорог.

Санна прыснула.

– Священный единорог?

– Не знаю, у вас друидов все странное. Я теперь еще и новости Меднолина смотрю. Там что-то интересное происходит. Как люди вообще решают, кто будет ими править? Там все время новые лица. Пришел что-то поделал – ушел.

Она уже открыла рот для ответа, но вдруг заметила знакомые упаковки на столе.

– Это моя морковь?

Рилан посмотрел через плечо.

– А. Да. Я закупился как обычно, а потом понял, что воровать ее теперь некому.

Он взял одну упаковку в руки и задумчиво покрутил.

– Без тебя даже есть ее скучно.

Санна замолчала на секунду. Дом вдруг стал ощущаться слишком далеко.

– Несчастный, – тихо сказала она.

– Вот именно.

Рилан усмехнулся и вдруг повернул голову куда-то в сторону.

– Гела, она на связи.

У Санны внутри что-то мгновенно сжалось в тугой узел.

Гела появился в кадре через несколько секунд. Темная рубашка, распущенные светлые волосы, усталый взгляд. Настолько усталый, насколько это вообще можно заметить у эльфа.

– Привет, маленькая.

Санна сама не заметила, как выпрямилась.

– Привет.

Он чуть склонил голову набок. Она повторила движение почти машинально. Гела едва заметно усмехнулся – слишком устало для обычной насмешки.

– Как Алебарда?

– Странная. Шумная. И тут все пытаются накормить меня мясом.

– В Алебарде с этим еще терпимо, – заметил он. – В маленьких городах иногда вообще не найти, где поесть.

– Ты так говоришь, будто часто здесь бываешь.

– Бываю.

Коротко. Как всегда. Только сейчас Санна вдруг поняла, что он действительно слишком хорошо знает Меднолин для случайных поездок.

– Но Телерия все равно лучше, – добавил Гела.

Вот теперь она улыбнулась уже совсем легко.

– С этим сложно спорить.

Он смотрел внимательно. Не на экран – будто прямо на нее.

Проверял.

– А ты как?

– Нормально. Правда.

И неожиданно для самой себя добавила:

– Спасибо тебе. Если бы не твоя идея с Меднолином... Кажется, я бы так и осталась сидеть дома и ждать, пока Совет решит, что со мной делать.

На секунду Гела ничего не ответил. Потом медленно кивнул.

– Я же говорил, что тебе нужно было уехать.

Глава 4

Санна стояла у открытого окна, удерживая заклятие уже почти сорок минут. Воздух дрожал от магии. На подоконнике лежал раскрытый блокнот, рядом светился экран ноутбука с десятком вкладок про погодные фронты Меднолина. Люди пытались объяснять дождь цифрами. Выглядело подозрительно, но местами интересно.

Дождя все равно не было.

Где-то далеко гремело. Не здесь. Санна медленно опустила руки.

– Издеваешься, – тихо сообщила она небу.

Ночь, лежавшая на столе, приоткрыла один глаз и осуждающе мяукнула. Ноутбук мигнул предупреждением о разряде и окончательно погас.

Прекрасно.

Эльфийка устало потерла лицо и пошла за очередным кофе. Последние дни она почти жила в парке. Без дождя работа двигалась мучительно медленно – слишком много сил уходило на каждое дерево. А заклятие все время срывалось где-то на середине.

Что-то она делала не так. И это раздражало сильнее самого Меднолина. В Святилище ей бы сейчас сказали слушать землю глубже. Медитировать. Уходить корнями в воду. Наставник наверняка опять смотрел бы тем своим тяжелым взглядом, будто проблема не в заклятии, а лично в ней. Санна взяла кружку и прислонилась к кухонной стойке.

Нет.

Возвращаться сейчас она не собиралась.

Странно, но именно здесь, среди людей, ей впервые пришло в голову, что эльфийская магия может быть устроена не совсем так, как учили друидов. Люди подходили к своим заклятиям иначе – разбирали, записывали, систематизировали. Иногда казалось, что они относятся к магии, как механики к сложному устройству.

Эльфы бы умерли от ужаса после одной такой фразы. Ночь снова мяукнула. Санна посмотрела на кошку.

– Не смотри так. Я уже согласилась.

Кошка явно не впечатлилась.

…

Дом Протео оказался за городом. Не особняк даже – скорее очень дорогая попытка человека доказать, что он любит пространство и стекло больше здравого смысла. Светлый камень, длинные окна от пола до потолка, открытые террасы. Эльфы строили иначе. Даже богатые.

Дверь открыла жена Протео – Марелла. Смуглая женщина в темном платье, с тяжелой косой через плечо. Она улыбнулась сразу спокойно и тепло, будто Санну здесь действительно ждали, а не пригласили ради очередного политического разговора.

– Наконец-то, – сказала она. – А то Протео уже неделю делает вид, будто случайно упоминает вас за каждым ужином.

Из глубины дома тут же вылетел мальчик лет десяти.

Остановился.

Уставился на Санну с тем выражением, с каким нормальные дети смотрят на живого дракона.

– Симон, – спокойно сказала Марелла.

– Здравствуйте, – быстро ответил он, не отрывая взгляда от эльфийки.

Санна едва заметно приподняла бровь.

Да. Глаза у него были отцовские. Такие же внимательные. Слишком внимательные для ребенка.

Хозяин дома готовил ужин. Во время ужина они вели светские беседы о Вердентуме и Меднолине, а после него Санна с Протео ушли в библиотеку.

Вот теперь стало понятно, куда в этом доме уходят деньги.

Высокие стеллажи под потолок, тяжелый стол из темного дерева, мягкий желтый свет, кресла, в которых люди явно планировали стареть с комфортом. Воздух пах бумагой, кофе и чем-то травяным. Санна почти сразу заметила закрытую стеклянную витрину у дальней стены. Одна из обложек была на эльфийском.

Очень старое издание.

Протео проследил за ее взглядом и едва заметно усмехнулся.

– Не украл, – сообщил он раньше, чем Санна успела открыть рот. – Купил совершенно честно. За очень неприличные деньги.

– Это все еще незаконно.

– Зато красиво.

Он спокойно сел в кресло, будто они обсуждали коллекционное вино, а не контрабанду магических трактатов.

Санна устало опустилась в кресло напротив.

– Как твои успехи в изучении новых заклинаний?

Она посмотрела в окно.

Небо над Алебардой было идеально сухим уже вторую неделю.

– Ты видел дождь на этой неделе? Вот такие у меня успехи.

Протео хмыкнул.

– А почему именно дождь?

– Потому что я устала вытягивать каждый куст по отдельности. Это слишком медленно.

– Есть способы проще. Животные. Усиление роста. Немного удачи, чтобы коммунальные службы внезапно начали работать нормально.

Санна прищурилась.

– Ты слишком много знаешь о магии эльфов.

– Я слишком давно общаюсь с эльфами.

Он потянулся к полке, достал тонкую тетрадь и бросил на стол. Внутри оказался человеческий конспект по теории магии света. С пометками на полях.

– Люди вообще любят все записывать, – продолжил Протео. – Ваши друиды от такого обычно хватаются за сердце. Но иногда это полезно.

Он постучал пальцем по раскрытой странице.

– Хранители света, например, давно заметили, что в пасмурные месяцы заклятия исцеляют хуже. А ночью, наоборот, некоторые становятся стабильнее. Значит, источник магии меняется. Значит, систему можно изучать.

– Эльфы бы сказали, что магию нужно чувствовать, а не препарировать.

– Да, я помню. Очень красивая концепция. Но дождь у тебя почему-то все равно не получается.

Санна мрачно посмотрела на него. Не мог не уколоть.

Протео между тем спокойно взял со стола нож для бумаг и без предупреждения полоснул себя по ладони. Санна дернулась вперед раньше, чем успела подумать. Кровь выступила быстро. Протео даже не поморщился. Только накрыл рану второй рукой. Свет мягко скользнул между пальцами – теплый, золотистый, почти солнечный. Через несколько секунд он убрал ладонь. От пореза осталась только тонкая розовая линия.

– Я могу вылечить, защитить, дать воину время, чтобы он дошел до цели. Могу воскресить. Но дождь мне так же недоступен, как и тебе.

Он снова показал ладонь.

– Магия любит специализацию. И очень не любит чужаков.

Санна несколько секунд молчала.

Протео вытащил из шкафа тонкую книгу без названия и положил перед Санной. Она сперва не поняла, что именно держит в руках. Потом резко выпрямилась. Это была эльфийская хрестоматия. Она машинально перелистнула несколько страниц – и нахмурилась сильнее. Заклинания шли в обратном порядке. Строки приходилось читать справа налево, то и дело переворачивая книгу.

– Копия, – спокойно пояснил Протео. – Формально безопасная. Чтобы текст не считался магическим, его достаточно немного сломать. Перевернуть структуру. Ошибиться в формулах. Иногда хватает даже порядка символов.

Санна подняла взгляд.

Он говорил об эльфийских ограничениях так, будто обсуждал устройство кофемашины.

– И ты просто держишь это у себя в библиотеке?

– А почему нет? – Протео пожал плечами.

Она снова посмотрела на книгу. Высший круг – несколько страниц о погодной магии. Древние формы удержания ливней. Старые схемы концентрации.

Хранители света вообще не должны были знать такие вещи. Санна помнила рассказы о них с детства: исцеление, поддержка. Даже возвращение мертвых – если смерть еще не успела укорениться в теле. Позже оставалась уже некромантия. Но они возвращали уже не того, кем человек был до смерти.

– Чем тщательнее что-то прячут, тем больше желающих заглянуть под крышку, – продолжил Протео. – Особенно если речь идет о знаниях. После войны с огнекровыми Вердентум возвел вокруг себя столько стен, что иногда кажется: вы бы и воздух запретили вывозить, если бы научились его складывать в ящики.

– Странная логика. Если у человека закрыта дверь, это не делает его виноватым в краже.

– Нет, – легко согласился Протео. – Но, если этот человек сперва вынес из соседнего дома все ценное, а потом объявил, что делиться своим – уже преступление, история начинает выглядеть несколько сложнее.

Санна медленно закрыла книгу.

– Эльфы древнее людей. Что именно, по-твоему, вы можете нам предложить?

Протео усмехнулся – без насмешки, скорее устало.

– И вот поэтому спорить с эльфами так увлекательно. Вы произносите подобные вещи с таким спокойствием, будто возраст народа автоматически превращает любую его привычку в моральный закон.

Он подошел к окну, чуть отодвинул тяжелую штору.

– Например, Мираэл. Формально город принадлежит Меднолину уже три столетия. На практике любое строительство до сих пор требует согласования с Вердентумом.

– Люди не должны вырубать древнюю рощу.

– Предположим. Но, насколько я помню, разрешение требуется даже на склады и жилые дома в промышленных кварталах. Особенно забавно, что быстрее других его получают компании, работающие с эльфийскими торговыми домами. Удивительное совпадение.

Санна ничего не ответила.

Потому что ответ у нее уже был. И звучал бы он слишком похоже на слова Совета.

– Самое любопытное даже не это, – продолжил Протео уже тише. – А то, что договор о «временной передаче города» написан так, что иногда становится не вполне понятно, где заканчивается власть временьера и начинается право Вердентума вмешиваться в чужую страну.

– Можно же перезаключить договор.

– Для этого требуется желание обеих сторон, – Протео откинулся в кресле. – Пока получается довольно удобная конструкция: Вердентуму все подходит, а Меднолин слишком хорошо помнит, чем заканчиваются попытки спорить с эльфами напрямую.

– Мы не угрожаем людям войной при каждом споре.

– Нет, конечно. В этом и прелесть старых договоров. Иногда сама возможность конфликта работает лучше армии.

Он сделал глоток кофе и чуть поморщился – Марелла, кажется, снова переборщила с корицей.

– Знаешь, что меня всегда особенно забавляло? Эльфы никогда не занимаются доставкой товаров.

Санна нахмурилась.

– В смысле?

– В прямом. Неважно, откуда идет поставка – из Меднолина или из Вердентума. Везут всегда люди, гномы, кто угодно, но не эльфы.

Она пожала плечами.

– И что с того?

Для нее это действительно не выглядело проблемой. Кто-то производит товар, кто-то перевозит. Обычная торговля.

Протео коротко усмехнулся, словно именно такого ответа и ждал.

– Вопрос не в перевозке, а в отношении. Во всех подобных мелочах слишком хорошо читается мысль: есть работа, которой эльф заниматься не должен.

Санна уже открыла рот для возражения, но он продолжил:

– Вердентум умеет заключать удивительно выгодные договоры в моменты, когда его соседи слишком слабы, чтобы спорить. Умеет вмешиваться в чужие дела. Умеет трактовать границы… довольно свободно.

– Мы соблюдаем границы.

Протео посмотрел на нее поверх чашки.

– Вы заняли нашу столицу двести лет назад.

– Город был пуст.

– Вас туда не приглашали.

– Люди ушли сами.

– И это автоматически сделало Алебарду эльфийской?

Санна раздраженно выдохнула.

– Мы пришли помочь во время мора.

– Да, я помню официальную версию.

Он говорил спокойно, почти мягко, и от этого спорить становилось только неприятнее.

– Тогда вообще ходили слухи, что болезнь пришла вместе с эльфами. До обвинений не дошло, но ты правда удивлена, что в Меднолине ту историю до сих пор считают не спасением, а захватом?

– Город был пустой, – повторила Санна уже холоднее.

Протео чуть склонил голову, будто признавая право на эту точку зрения.

– Если я уеду из дома на несколько месяцев, дом ведь не перестанет быть моим.

На этот раз Санна промолчала.

Потому что спор неожиданно начал напоминать ей заседания Совета. Те же интонации. Те же слова о долге, порядке и праве сильного решать, что именно считается помощью.

Марелла внесла новый кофейник, и Протео без всякого перехода потянулся к следующей книге.

– А вот это уже действительно интересная вещь.

«Адаптация магии дриад».

Санна замерла на секунду дольше, чем следовало.

В святилище ей уже говорили, что призыв может даваться ей легче остальных направлений.

Из-за крови отца. Она тогда не стала спрашивать подробности. Слишком многое в истории родителей упиралось в тишину. Санна помнила о них удивительно мало.

И почти ничего – о той ночи. Только огонь.

С призывом у Санны всегда получалось легче, чем с самой землей. Слишком легко, если честно. Сердце дерева отзывалось сразу. Животные – тоже. А вот дождь каждый раз словно ускользал в последний момент, будто магия пыталась свернуть куда-то в сторону раньше, чем эльфийка не успевала ее удержать.

Санна медленно провела пальцем по корешку книги.

– У тебя есть что-нибудь по магии дриад?

Протео бросил на нее быстрый взгляд.

Он поднялся, подошел к одному из дальних шкафов и некоторое время перебирал книги.

– Магия дриад – интересный предмет. Его практически не изучали. Что само по себе довольно любопытно. Особенно если учесть, насколько глубоко она вросла в современную эльфийскую школу.

Он захлопнул очередной фолиант и вернулся к Санне.

– «Адаптация» – это все, что есть. Попытка встроить чужую магию в свою систему. Но вот самих дриад в записях подозрительно мало.

Протео сел обратно в кресло.

– Один мой знакомый когда-то предположил, что в древности эльфы пытались собрать магию разных народов под себя. Что-то получилось. Что-то – нет. Некоторые ветви просто исчезли. Вместе с теми, кому принадлежали.

Он произнес это спокойно, почти лениво, но Санне все равно стало не по себе. Слишком похоже звучало на Вердентум.

– Дриад сейчас почти не осталось, – продолжил Протео. – А эльфы, как ты могла заметить, не слишком любят рассказывать о вещах, которые выглядят неудобно спустя несколько столетий.

Санна хмыкнула. С этим спорить было трудно.

– Честно говоря, я рассчитывал узнать что-нибудь от тебя, – добавил он. – Полукровка дриады в ближайшем поколении – редкость даже для Вердентума.

Она отвела взгляд к окну.

Про отца почти не говорили.

Как и вообще о прошлом. Санна помнила удивительно мало. Светлые волосы матери. Зеленые глаза отца. Запах листвы после дождя.

– Все, что я могу тебе предложить, – Протео легонько постучал пальцами по книге, – это старый сборник заметок по погодным заклятиям. А еще «Фортуну». Очень рекомендую.

– Не представляю зачем.

– Ну, – он едва заметно улыбнулся, – если с дождем не выходит через магию, всегда остается надежда на удачу.

…

Неудача. Опять неудача.

Санна сидела на земле, тяжело дыша, и смотрела в серое небо сквозь ветви. Заклятие снова рассыпалось. Сила земли отзывалась сразу – как всегда. Каждое дерево вокруг слышало ее, магия шла через корни, поднималась по стволам, дрожала в листьях. Она чувствовала весь парк так ясно, будто держала его в ладонях.

И все равно ничего не происходило.

Дождь не приходил.

Это уже начинало напоминать насмешку. В Святилище ей годами рассказывали про спокойствие земли, про вечность леса, про безразличие природы к смертным. «Земля была до нас и останется после». «Друид должен чувствовать покой мира». «Магия эльфов – это магия спокойствия. Чувствуйте безразличие земли. Она вечная». Красивые слова, особенно если ты родился правильным эльфом в правильной семье и твоя магия не пытается каждый раз вывернуться из рук, словно ей самой противно делать то, чему ее учат.

Санна сжала пальцы в грязи.

Вечная земля. Она чувствовала что угодно, но не безразличие. Только злость. На Святилище. На Совет. На себя. На дождь, который снова отказывался приходить так, как приходил у остальных. Сердце дерева отзывалось легко. Животные тоже. А вот небо будто каждый раз закрывалось перед ней намеренно.

Санна закричала, опустившись лицом в землю. Может, дело не в ней.

Мысль ударила неожиданно резко.

Может, Вердентум просто учил ее чужой магии.

Санна резко поднялась на колени. Ветер рванул ветви над головой, и в этот момент она вдруг слишком ясно почувствовала воздух между деревьями. Не землю. Не корни. Пространство выше. Движение. Давление. Силу, которой было плевать на покой, вечность и высокомерные речи наставников.

Что вообще стоит на пути ветра?

Что останавливает дождь?

Он не спрашивает разрешения у земли, не ищет спокойствия, не ждет гармонии. Вода просто приходит, потому что может прийти.

Санна вскинула руку почти зло, уже не пытаясь действовать «правильно», как учили в Святилище.

Первая капля ударила ее по плечу.

Потом вторая.

Над парком быстро сгущались тяжелые тучи. Ветер тянул их к ней: холодный, резкий, живой. Санна чувствовала его уже всем телом – как продолжение собственного движения. Она – часть ветра.

Дождь хлынул резко, почти сразу.

Пока еще не настоящий ливень – на такое у нее просто не хватило бы сил, но парк уже исчезал за серой водяной пеленой.

Санна стояла под дождем и впервые за долгое время смеялась.

…

С животными оказалось сложнее, чем Санна ожидала. Не потому, что заклятие не работало – скорее наоборот. Звери и без него хорошо чувствовали друидов. Магия природы тянулась к ним сама, и животные отвечали тем же. Ночь, например, в первый же день просто вышла из кустов, посмотрела на Санну так, будто давно ее знала, и с тех пор вела себя так, словно это она разрешила эльфийке жить в квартире.

Но одно дело доверие.

И совсем другое – настоящий призыв.

Санна сидела на краю поляны, сосредоточившись на небольшом сером кролике под кустами. Тот нервно дергал ушами и явно чувствовал одновременно и магию, и Ночь, развалившуюся рядом с видом профессионального убийцы всего пушистого.

Кошка тренировку не одобряла.

На птиц она смотрела с оскорбленным интересом, на белок с откровенной ненавистью. Когда одна особенно наглая рыжая тварь спустилась слишком низко, Ночь подпрыгнула так резко, что Санна едва не потеряла концентрацию.

– Не мешай, – пробормотала она, не открывая глаз.

Кролик дернулся.

Магия теперь ощущалась иначе. Не как раньше – через землю, корни и деревья. Это было больше похоже на тонкую нить, протянутую напрямую между ней и целью. Санна чувствовала животное: быстрый стук сердца, напряжение мышц, страх перед кошкой. Заклятие осторожно подталкивало его вперед, снова и снова.

Еще шаг. Кролик замер. Еще. Где-то за спиной вдруг хрустнула ветка.

Концентрация сорвалась мгновенно, словно кто-то перерезал натянутую струну. В виски ударила резкая боль. Кролик метнулся обратно в кусты, а Санна зло выдохнула сквозь зубы и прижала ладонь ко лбу.

Ночь тут же поднялась и села рядом, мрачно оглядывая парк так, словно уже вычисляла виновного.

Только никого там не было.

Зато через секунду Санна почувствовала легкое движение воздуха у плеча. Она резко обернулась.

Маленькое существо зависло прямо перед ней – ростом с ладонь, с огромными грязно-желтыми крыльями во всю спину. Кожа у феи была светлой, почти древесной, а лицо казалось странно пустым: черные глаза, тонкие тени вместо черт, что-то похожее на волосы того же цвета, что и кора.

Фея осторожно качнулась в воздухе и попыталась приземлиться Санне на плечо.

Та несколько секунд просто смотрела на нее. Вызывала кролика, получила фею. Что ж. Уже почти успех. Фея наконец устроилась у нее на плече и выжидающе склонила голову.

– Ладно, – пробормотала Санна. – Раз уж пришла, работай.

Она махнула рукой в сторону Ночи.

Фея сорвалась с места так быстро, что кошка не успела даже зашипеть. В воздух брызнула золотистая пыльца. Через секунду Ночь уже висела над землей в абсолютно искреннем ужасе, судорожно перебирая лапами в воздухе. Санна расхохоталась.

Кошка посмотрела на нее с таким выражением, будто только что пересмотрела отношение ко всем друидам сразу. Фея между тем явно осталась довольна собой и снова уселась Санне на плечо, болтая ногами в воздухе.

Санна закрыла глаза и снова попыталась вспомнить лес Святилища. Некоторые вещи все равно въедались в память намертво.

Например, заклятия погоды.

Тогда ментор начал с обычного весеннего дождя легкого, почти теплого. Капли мягко стучали по листьям, ветер едва шевелил ветви, и ученики еще смотрели спокойно, даже скучающе. Потом дождь усилился. Воздух потемнел. Ветер начал рвать одежду, вода хлестала уже почти горизонтально. А затем что-то изменилось окончательно.

Деревья гнулись так, словно их пытались вырвать из земли. Учеников сносило ветром. Кто-то не удержался на ногах. Град бил по коже до крови.

И все равно никто не уходил. Санна тогда тоже смотрела на бурю не отрываясь.

Она открыла глаза не сразу.

Сначала пришел звук. Тяжелый ровный шум воды. Потом холодный ветер. И только через несколько секунд Санна поняла, что дождь давно идет. Настоящий. Сильный. Весь парк уже тонул в серой пелене, ветви деревьев дрожали под потоками воды, Ночь недовольно прижала уши где-то под скамейкой.

А сама Санна почти ничего не чувствовала.

Капли проходили мимо кожи, будто дождь просто не считал ее чем-то отдельным от себя.

От этой мысли стало жутко.

Страх пришел резко, почти болезненно, и мир тут же словно собрался обратно в привычные границы. Она снова почувствовала собственное тело, мокрые волосы, холодную одежду, тяжесть воздуха в легких.

Когда дождь начал слабеть, Санна медленно выдохнула.

Через неделю весь парк уже знал ее дождь. Он приходил почти без ошибок: сначала ветер в кронах, потом тяжелый запах мокрой земли, потом вода. Эльфийка теперь удерживала спокойно.

С животными стало легче тоже. Они откликались быстрее, иногда еще до заклятия. Ночь окончательно решила, что парк принадлежит им обеим, и научилась понимать Санну даже без слов. Иногда эльфийке достаточно было просто посмотреть в сторону, и кошка уже шла туда – с видом существа, глубоко оскорбленного необходимостью работать.

Глава 5

Сегодня Санна работала с Леорой. Та принесла в кабинет чай, уронила на стол сразу три папки и с абсолютно серьезным видом сообщила, что половина ее работы состоит из отчетов, а вторая – из фильмов про эльфов.

Как выяснилось позже, она не шутила.

Люди действительно снимали фильмы про эльфов. Много. Подозрительно много. Причем, судя по реакции Леоры, некоторые актеры пользовались в Меднолине популярностью, сравнимой разве что с членами Совета Вердентума. Санна пока так и не решила, что именно в этой ситуации оскорбляло ее сильнее.

На экране очередной «эльф» с трагическим лицом и ужасным макияжем объяснял человеческой девушке, что их любовь невозможна из-за древнего проклятия, когда в дверь постучали.

Леора резко дернулась и мгновенно выключила экран.

«Нас застали за государственным преступлением?»

– Войдите.

В кабинет зашел мужчина в темном костюме.

Военного Санна узнала сразу. Не по оружию – оружия как раз видно не было. По осанке, по спокойному взгляду, по привычке мгновенно оценивать помещение целиком. Такие люди всегда выглядели готовыми к тому, что в любой момент начнется бой.

– Добрый день, Селаниэль Зеленый Лист. Прошу пройти со мной.

– Зачем?

– Мне поручено проводить вас. Большего, к сожалению, сообщить не могу.

Это прозвучало достаточно вежливо, чтобы не считаться приказом, и достаточно сухо, чтобы сразу стало ясно: спорить бессмысленно. Леора проводила Санну сочувствующим взглядом, словно ту собирались минимум арестовать.

Протео ждал внизу, в небольшом кафе при здании. Сегодня он выглядел скорее как богатый преподаватель, чем как хранитель света: темное пальто, светлая рубашка, ни одной церковной нашивки. Только крест на шее остался прежним.

– Я решил, что так будет проще, – сказал он, будто продолжал уже начатый разговор. – Ты ведь уже освоилась достаточно, чтобы не считать местный кофе попыткой убийства?

Санна села напротив, не притрагиваясь к чашке.

Военный остался стоять чуть позади. Слишком далеко для охраны и слишком близко для обычного сопровождения.

– Мне кажется, забыли сообщить, что у меня есть выбор.

– Меднолин все еще довольно вольно обращается с подобными формальностями, – спокойно заметил Протео. – Работаем над этим.

Он сделал глоток кофе, внимательно наблюдая за Санной поверх чашки.

– Итак? Как тебе у нас?

– Это официальный вопрос?

– Пока нет. Пока мне просто любопытно, перестала ли ты считать нас дикарями.

Санна чуть склонила голову.

– Перестала падать в обморок при виде того, что вы едите животных. Если тебя интересует именно это.

Уголок рта Протео едва заметно дернулся.

– Для начала уже неплохо.

– Люди все еще не заняли место в моем сердце, – сухо ответила Санна. – Но кофе я действительно оценила.

– Ты превосходна, – сообщил Протео, а у Санны появилось ощущение, что она только что успешно пережила экзамен. – Я, признаться, был уверен, что так и будет. Видишь ли, мой друг Райнар привез тебя сюда не исключительно ради кофе.

Военный чуть заметно поморщился.

– Он до сих пор не сказал, на кого работает? Ох уж эта секретная служба. С ними невозможно разговаривать первые несколько месяцев. Потом привыкаешь, что половину беседы они все равно ведут так, будто стены могут давать показания.

Райнар никак это не прокомментировал.

– Знакомься, – продолжил Протео. – Райнар Брант. Один из помощников Кристанора Ландвейна. И, прежде чем ты начнешь делать выводы о возрасте – да, он действительно настолько молод. Меднолин переживает интересный период, когда временьер начал собирать вокруг себя талантливых людей вместо проверенных идиотов. До сих пор не понимаю, насколько это вообще законно.

Санна краем глаза заметила, как Райнар едва заметно закатил глаза. Видимо, шутку он слышал уже не впервые.

– Кристанор собирается в поездку по городам, – Протео наконец стал серьезнее. – Предвыборная кампания, встречи, выступления, бесконечные разговоры с людьми, которые уверены, что именно их улица сейчас определяет судьбу государства. Нам нужен член команды, который разбирается в магии природы, умеет думать. Я предложил тебя.

Он протянул ей папку с документами.

Санна не торопилась брать бумаги.

– Ты предложил? Или уже решил?

– Предложил, – спокойно повторил Протео. – Решение пока остается за тобой.

Формально – да.

На деле все выглядело иначе: половину решений уже приняли без нее, а теперь просто вежливо подводили к правильному ответу.

Санна открыла контракт.

Не стажировка. Полноценная работа. Помощник Протео на время кампании.

– Контракт типовой, но некоторые вещи пришлось менять, – пояснил он. – Ты не гражданин Меднолина, не человек и, что особенно нервирует местные службы, эльф из Вердентума. Поэтому формулировок получилось чуть больше обычного.

Он кивнул на один из пунктов.

– Квартиры и транспорт предоставляет государство. Страховки нет – я так понял, нашим врачам ты пока доверяешь примерно на уровне ядовитых грибов. Положение о неразглашении пришлось сделать строже, не потому что я считаю тебя шпионом. Просто некоторым людям в правительстве было бы значительно спокойнее, если бы эльфов вообще не существовало. В команде я имею в виду. – Санна подняла взгляд, но Протео только усмехнулся своей шутке.

– И с чего вдруг такое предложение?

Протео посмотрел на нее внимательно, уже без прежней легкой иронии.

– Я следил за твоей стажировкой. И, как мне кажется, ты будешь нам отличным подспорьем.

Санна снова опустила взгляд на бумаги.

Контракт был хорошим. Слишком хорошим для временной работы. Деньги, жилье, доступ к архивам, поездки вместе с командой временьера. Еще несколько месяцев назад она бы даже не поверила, что подобное возможно.

Именно это и настораживало сильнее всего.

Политика.

Не библиотека. Не исследования. Не магия.

Политика значила выбор стороны. А эльфы слишком долго жили, чтобы позволять себе роскошь ошибаться легко.

Люди забывали удивительно быстро. Через десять лет старый провал уже превращался в неудобную историю, через двадцать – в шутку, через пятьдесят – в строчку учебника, которую никто не читает. Эльфы так не умели. В Вердентуме могли вспомнить ошибку трехсотлетней давности с такой ясностью, будто спор произошел вчера вечером.

Долгая жизнь делала память чем-то вроде национального проклятия.

И, наверное, именно поэтому Совет все сильнее цеплялся за прошлое. За старую силу. За времена, когда эльфам не приходилось догонять меняющийся мир, потому что мир сам подстраивался под них.

Рилан говорил об этом почти теми же словами.

Не будущее. Прошлое.

Санна задумчиво смотрела в окно кафе, где за стеклом шумел Меднолин – быстрый, громкий, слишком живой для Вердентума. Люди меняли города, правительства, взгляды, профессии, любовников и целые страны с пугающей легкостью. Среди эльфов подобное считалось почти разновидностью безумия.

Может быть, именно поэтому некоторые эльфы все-таки уходили.

В торговые города. В человеческие государства. Куда угодно, лишь бы прожить хоть часть жизни не среди тех, кто помнит тебя ребенком даже через шесть столетий.

…

Сейчас или никогда.

Санна резко повернула кисть и сжала пальцы, пытаясь поймать что-то в воздухе.

Ничего.

Заклятие фортуны снова рассыпалось раньше, чем она успевала почувствовать хоть какой-то эффект. В трактате Протео говорилось, что удачу невозможно не заметить: цвета становятся ярче, движения – легче, мир сам начинает чуть заметно двигаться навстречу.

Пока что мир двигался исключительно мимо Санны.

Они сидели в кабинете уже почти час. Леора честно помогала: прятала кольцо под чашками, раскладывала карты, заставляла Санну угадывать вещи, которые невозможно просчитать заранее.

Леора задумчиво покрутила кольцо в пальцах.

– Попробуй поймать его прямо во время заклятия.

Следующие полчаса они вместе мучили магию и собственную координацию. Леора подбрасывала кольцо, Санна пыталась закончить заклятие раньше, чем оно упадет. Несколько раз кольцо больно било по пальцам, один раз улетело под шкаф, еще два едва не попало Леоре в чай.

А потом вдруг получилось.

Санна поймала кольцо на лету – и почувствовала изменение.

Кабинет стал светлее. Линии дерева на столе проступили четче, движения Леоры – медленнее и одновременно понятнее. Даже шум улицы за окном вдруг сложился в какую-то удивительно правильную последовательность звуков.

Вот оно.

Ощущение исчезло раньше, чем Санна успела повернуться к чашкам.

– Старые деревья, – мрачно пробормотала она.

Леора рассмеялась.

Вечером Санна наконец поняла, в чем проблема.

Гела сидел перед экраном в полутемной квартире и лениво крутил в пальцах что-то металлическое. Свет он так и не включил, лицо едва выхватывало из темноты холодным сиянием монитора. Волосы распущены, рубашка расстегнута у горла, вид соответствовал тому, что эльф только что вернулся после смены и всерьез размышляет, стоит ли вообще разговаривать с кем-то ближайшие несколько часов.

Значит, Рилан уже рассказал ему про контракт.

Санна почему-то ожидала совсем другого разговора. Чего-то официального. Прямой спины, холодного взгляда в камеру, очередной лекции о Совете и осторожности.

Вместо этого Гела выглядел почти… домашним.

От этого становилось только хуже.

В полумраке квартиры легко было представить, что он сидит совсем рядом – достаточно протянуть руку.

Санна тут же заставила себя отвести взгляд.

– Удача любит выгоду, – сказал Гела, продолжая разговор. – Это магия лепреконов. А теперь вспомни все, что знаешь про лепреконов.

– Быстрые, жадные и злопамятные.

– Именно. Ни спокойствием, ни созерцанием их никто никогда не описывал.

Он подбросил монету вверх и поймал тем же движением, которым строилось заклятие.

Поймать удачу.

– Фортуна плохо работает, когда тебе ничего не нужно, – продолжил Гела. – Пока ты спокойно сидишь в кабинете и пытаешься угадать чашку, магия не понимает, зачем вообще стараться. Ей нужен риск. Выгода. Желание получить больше, чем у тебя есть.

Монета снова мелькнула в воздухе. На этот раз Гела поднес ее ближе к камере.

Когда изображение сфокусировалось, Санна увидела тонкую вязь заклятия по краю.

– Такие вещи иногда выдают на заданиях. На случай, если кому-то понадобится немного удачи прямо посреди катастрофы. Но артефакт не поможет, если ты не понимаешь сам принцип.

Он отбросил монету куда-то в темноту и замолчал.

На несколько секунд в комнате остался только тихий шум от компьютера.

Потом Гела медленно провел ладонью по лицу, будто боролся с усталостью перед раундом, и продолжил.

– А теперь расскажи мне, – уже совсем другим тоном сказал он, – как именно ты оказалась в свите Кристанора Ландвейна?

Он потянулся куда-то за пределы кадра. Рубашка приподнялась, и Санна успела заметить на коже темный рисунок – острый угол черных линий, уходящих под ткань.

Странно.

Она почему-то никогда не представляла Гелу эльфом, который станет добровольно носить на себе чьи-то символы. Да, Гела как любой эльф носил пару линий у глаз, но в его исполнении это оставалось самым незаметным вариантом.

– Это консультант, не член Совета, – Санна пожала плечами. – Не настолько важная фигура, как ты пытаешься представить. И вообще, по-моему, это успех. Сколько лет ушло бы у нас хотя бы на что-то похожее? А здесь я уже работаю в проектах временьера.

Она говорила быстрее обычного, и сама это заметила только к концу фразы.

Гела смотрел молча.

Брови чуть сведены, губы поджаты, редкое выражение для него. Обычно Гела умел выглядеть спокойным даже тогда, когда вокруг кто-нибудь горел.

– Вижу, ты не впечатлен.

– Что в этом важного? – спокойно спросил он. – Люди меняют правителей быстрее, чем у нас члены Совета обновляют гардероб. Через несколько десятков лет половина этих имен уже ничего не будет значить.

Еще недавно Санна бы даже не задумалась над этими словами.

«Протео прав. Мы снобы»

Для эльфов подобное звучало естественно. Мир людей всегда казался одновременно быстрым, шумным и временным. Пока человек учится управлять государством, эльф успевает только решить, нравится ли ему новое ремесло.

Но люди жили меньше.

Им приходилось двигаться быстрее.

– Это важно для них, – возразила Санна. – Они относятся к происходящему серьезно. И да, я не получу такой возможности в Вердентуме. Совет уже все решил за меня давным-давно.

Гела отвел взгляд в сторону.

Плохой знак.

– Вам с Риланом легко говорить, – продолжила она. – Его приняли в разведку почти сразу. Тебя тоже. А я впервые занимаюсь чем-то, что действительно мне подходит. Так почему я должна отказаться?

Несколько секунд Гела молчал.

Потом устало потер лицо ладонью.

– Маленькая, – голос стал мягче, – я понимаю, почему ты злишься. Правда понимаю. Но то, что ты сейчас делаешь, Совету может не понравиться.

Санна едва не рассмеялась.

– Совету не понравилось мое существование еще в прошлый раз.

– Не начинай.

– Почему? Это неправда?

– Совет не бросал тебя.

Вот теперь в голосе Гелы впервые прозвучало раздражение.

– За тобой наблюдали сотни лет. Тебя учили. Тебя готовили. И ты правда решила, что несколько десятков лет без прогресса для них что-то меняют?

Санна промолчала, потому что именно это и бесило сильнее всего.

Для людей десятки лет – целая жизнь. Для эльфов – повод подождать еще немного.

– Я отправлял тебя в Меднолин парки восстанавливать, – продолжил Гела уже спокойнее. – Леса. Поля. Дождь призывать над фермами, если понадобится. А не вмешиваться в политику другого народа.

– Я не вмешиваюсь.

Гела посмотрел прямо в камеру.

– Ты правда в это веришь?

Санна отвела взгляд первой.

Тишина затянулась.

– Ты что-то знаешь о Совете, – тихо сказала она. – Иначе не говорил бы так уверенно.

– С чего мне что-то знать? – Гела хмыкнул. – О контракте я вообще узнал от твоего брата. Кстати, на какой срок ты подписываешься?

– Полгода.

– Полгода, – повторил он так, словно примерял цифру на вкус. – А ведь ты не собиралась задерживаться у людей надолго.

Санна устало откинулась на спинку кресла.

Разговор начинал утомлять.

– Ты сам говорил, что война закончилась год назад. Сейчас мирное время.

Гела смотрел на нее несколько секунд.

– Да, – тихо ответил он. – Именно такие времена обычно и оказываются самыми опасными.

– Санна, – Гела замолчал на секунду, глядя куда-то мимо камеры. – А почему, как ты думаешь, они предложили это именно тебе?

– Может, потому что я талантлива?

Он посмотрел молча.

«Да, хорошо. Грубить, видимо, не стоило»

Санна вздохнула и потерла переносицу.

– Извини. Мне просто… это важно. Впервые за долгое время я чувствую, что действительно могу здесь чего-то добиться. Протео сказал, что им нужен эльф рядом с командой временьера. Для публики, для разговоров, для доверия.

– За счет поддержки Вердентума?

– Нет, конечно. Какую поддержку я могу дать? Я даже Совет не представляю.

– Именно.

Гела медленно покрутил в пальцах что-то металлическое – Санна поняла, что это снова та монета.

– Ты не связана с Советом официально. Не принадлежишь Меднолину. Идеальная позиция.

Санна нахмурилась.

– Звучит так, будто ты говоришь про контрабанду.

– У людей редко бывает «просто консультант», маленькая.

Он произнес это спокойно, но теперь в голосе слышалось что-то еще. Не привычное раздражение. Осторожность.

И это уже начинало нервировать.

– Ты преувеличиваешь.

– Возможно.

Гела откинулся на спинку кресла. Экран на секунду высветил резкие скулы, усталые глаза, пряди волос, упавшие на лицо.

– Но ты входишь в круг людей, которые сейчас делят власть. В такие моменты все вокруг начинают очень внимательно слушать друг друга.

– И что?

– И то, что рядом внезапно появляется эльф из Вердентума. Молодая эльфийка. Дочь героя.

Последние слова прозвучали ровно. Но Санна замерла.

Странно. Гела почти никогда не вспоминал ее отца.

– Половина Меднолина будет смотреть на тебя как на ожившую легенду, – продолжил он. – Другая половина – задаваться вопросом, зачем Вердентум вообще тебя прислал.

– Меня никто не присылал.

– Ты правда думаешь, что это кого-то остановит?

Санна отвела взгляд.

– Протео задавал вопросы о Совете? – неожиданно спросил Гела.

Слишком точно.

– Иногда. Это нормальный интерес.

– Конечно.

Он кивнул, но как-то без настоящего согласия.

Монета снова мелькнула между пальцами.

– Все всегда начинается с нормального интереса.

Санна почувствовала, как внутри медленно поднимается раздражение.

– Ты сейчас пытаешься назвать меня шпионом?

– Нет, – решительно ответил Гела.

Он подался ближе к экрану.

– Я пытаюсь сказать, что однажды тебя могут попросить о чем-то, что сначала покажется совершенно безобидным. Просто разговор. Просто мнение. Просто вопрос о том, как что-то устроено у нас.

Он не закончил мысль.

Как будто дальше начиналась территория, на которую ему самому заходить не хотелось.

– О чем ты вообще? – тихо спросила Санна.

Гела долго смотрел на нее. Секунда. Две. И потом почти выдохом:

– Ты слишком похожа на него, чтобы это оставили без внимания. – Снова тишина. Санна медленно подняла взгляд.

– На кого?

Гела замер. Ошибка. Он понял это сразу.

Рука сжалась в кулак, взгляд ушел в сторону.

– Неважно.

– Нет, – тихо сказала она. – Уже важно.

Он провел ладонью по лицу, будто стирая сказанное.

– Я перегнул. Забудь.

– Ты сказал – значит, не забуду. – Он снова посмотрел на нее. Усталость. И что-то еще, глубже.

– Я сказал, что дело может быть не просто в том, что ты эльф, – ровно сказал он. – Ты – дочь великого героя, ты воспитанница и приближенная Совета. В тебе больше, чем ты сейчас видишь, маленькая. – Санна смотрела в серые глаза. – Я просто не хочу однажды увидеть, как ты понимаешь все слишком поздно.

– И что мне делать? Я должна отказаться от всего, потому что им может прийти в голову, но я же буду понимать, что от меня просят. И я не сделаю ничего, что навредит мне или Вердентуму.

Он замер.

– Я в тебя верю, маленькая. И я надеюсь, что это просто консультативная работа. Но если нет…

Санна почувствовала, как внутри щелкнуло.

– А ты думаешь, что я выберу не ту сторону?

Он посмотрел прямо.

– Я думаю, что некоторые ошибки сначала выглядят очень маленькими. И когда это станет очевидно, отступить уже не получится.

Санна сжала пальцы.

– Ты сейчас говоришь как Совет.

– Никогда, маленькая. Я тебя предупреждаю.

– О Совете?

Тишина. Он не ответил.

И это был ответ.

Санна выдохнула.

– Совет оставил меня. Я никому ничего не должна.

– Ты правда в это веришь?

Она посмотрела в камеру холодно.

– А ты правда веришь, что я должна всю жизнь ждать, когда меня позовут обратно?

Он чуть опустил взгляд.

– Я верю, что ты не понимаешь, во что входишь. Санна…

– Не надо, – перебила она. – Только не сейчас.

…

– Посмотрим, чем это закончится.

Санна бросила подписанный контракт на стол Протео и откинулась на спинку кресла. Ни одной действительно убедительной причины отказаться она так и не услышала. Ни от Гелы. Ни от себя самой.

А ей хотелось проверить, насколько далеко все это вообще может зайти.

– Тогда начнем с главного, – Протео довольно подвинул папку ближе к себе. – Тебе стоит познакомиться с нашим оппонентом до того, как он начнет пытаться уничтожить нас публично. Ты уже слышала имя Бархора Аркалиса?

Санна покачала головой.

– Повезло. Значит, твоя жизнь пока еще была спокойной.

Протео сделал глоток кофе.

– Формально Меднолин давно избавился от большей части старой знати. На практике некоторые семьи слишком богаты, чтобы исчезнуть окончательно. Аркалисы как раз из таких. Восточные шахты, металл, торговля, старые связи. Денег у него столько, что он может позволить себе проигрывать выборы несколько лет подряд и даже не заметить убытков.

– И он ваш конкурент?

– Один из. Но самый неприятный.

Протео чуть усмехнулся.

– Аркалис относится к политике как гном к золотой жиле. Если что-то можно купить – он покупает. Если нельзя купить сразу, значит, просто недостаточно дорого предложили.

– Ты упоминал гномов.

– Да. Наш аналитический отдел считает, что Углум-Тар помогает ему деньгами. Доказательств пока нет, но гномы редко вкладываются в благотворительность.

– И что им нужно?

– Шахты, скорее всего. Или право на разработку новых месторождений. Может, часть старых торговых маршрутов. Сложно сказать. Гномы умеют ждать достаточно долго, чтобы сделка начала казаться добровольной.

Протео задумчиво постучал пальцами по чашке.

– Кристанор собирается встретиться с их представителями лично. Если Углум-Тар действительно вмешался в выборы, нам нужно понять цену вопроса раньше, чем ее озвучат официально.

Он поднял взгляд на Санну.

– Как у тебя с гномами?

– Язык знаю. С самими гномами почти не работала.

– Ничего, – спокойно ответил Протео. – Это обычно быстро проходит.

Почему-то прозвучало это не слишком обнадеживающе.

Дверь кабинета открылась со знакомым коротким стуком.

Райнар вошел молча, как всегда. Санна уже начинала подозревать, что секретная служба Меднолина выдает сотрудникам отдельный курс по искусству выглядеть так, будто они пришли арестовывать всех присутствующих.

– А вот и наша общая головная боль, – невозмутимо заметил Протео. – Райнар, ты как раз вовремя. Я пытаюсь объяснить Санне, почему политика – это худшая человеческая привычка после войн.

Тот едва заметно кивнул и сел рядом.

Видимо, Протео решил заранее приучить их к постоянному присутствию друг друга. Если Санна действительно войдет в команду, Райнару придется следить, чтобы с ней ничего не случилось, а Санне – привыкнуть, что за спиной в любой момент может стоять кто-то из службы безопасности. Они заказали еду. Протео, как обычно, почти сразу начал говорить – легко, спокойно, будто разговор шел о погоде, а не о выборах, деньгах и возможной поддержке Углум-Тара.

– Знаешь, что забавно? – Он посмотрел на Райнара поверх чашки. – Санну я заметил вообще случайно. Просто шел по городу и увидел девушку, которая стояла посреди улицы и с абсолютно серьезным видом изучала дерево.

Санна медленно подняла взгляд. Она помнила тот день.

– Звучит уже плохо.

– Подожди. Дальше лучше. – Протео улыбнулся уголком рта. – Через несколько секунд она просто исчезла.

Райнар нахмурился:

– В смысле?

– В прямом. – Протео говорил спокойно. – Растворилась в воздухе. Без заклятия, без всплеска магии, без следа. Я даже решил сначала, что у меня начинаются проблемы с головой. Осмотрел улицу – никто вокруг вообще ничего не заметил. А потом она снова стояла на том же месте, как ни в чем не бывало.

Санна почувствовала, как внутри неприятно похолодело.

Она точно помнила тот день.

Дерево. Ветер. Ощущение, что воздух проходит сквозь кожу так же свободно, как магия через корни. Но она не исчезала.

Разве нет?

– Ты уверен? – Протео замолчал и повернулся к Санне.

До этого момента в его голосе еще оставалась легкая насмешка человека, рассказывающего забавную историю. Теперь она исчезла. Он смотрел на Санну внимательнее прежнего, словно только сейчас заметил в разговоре что-то важное.

– Более чем, – спокойно ответил он.

Санна медленно поставила чашку на стол. Маги разума умели отводить взгляд. Дриады – растворяться среди леса.

Но она не умела ни того, ни другого.

«Ты слишком похожа на него, чтобы это оставили без внимания»

В груди неприятно похолодело. Гела говорил про отца.

Про кого еще.

– Хороший навык, – включился Райнар уже задумчиво. – Знаю нескольких очень влиятельных людей, которые заплатили бы за него больше, чем за небольшой городской район. И как именно ты это делаешь?

Вот теперь Санна действительно почувствовала опасность.

Не в вопросе. В интересе.

– Это мне еще предстоит выяснить, – она улыбнулась ровно настолько, чтобы ответ не выглядел отказом.

Райнар впервые за весь разговор посмотрел на нее по-настоящему внимательно.

Протео откинулся на спинку кресла и неожиданно сменил тему так легко, будто предыдущих фраз вообще не было.

– А вот Райнар с Кристанором работает уже сколько? Лет пять?

– Год в этой должности, – спокойно поправил тот. – Мы познакомились во время его поездки в горные города. Я сопровождал делегацию.

– И прогулка внезапно перестала быть прогулкой, – невозмутимо добавил Протео.

Уголок рта Райнара едва заметно дернулся.

– Что-то вроде того.

Санна слушала молча.

Очень знакомый способ разговаривать. Максимум намеков. Минимум деталей. Так обычно говорили эльфы разведки, когда хотели одновременно рассказать историю и не рассказать ничего.

– В новостях все выглядело спокойно, – заметил Протео.

– Хорошая работа службы безопасности обычно именно так и выглядит, – ответил Райнар.

Протео тихо усмехнулся.

– Поэтому, Санна, если у тебя однажды появится ощущение, что ситуация начинает становиться неприятной, сначала иди к Райнару. В вопросах выживания он полезнее половины моих знакомых хранителей света.

– Звучит обнадеживающе.

Глава 6

Машина медленно ползла от аэропорта к центру города, пока Санна листала приложение доставки с таким сосредоточенным видом, достойным изучения боевых сводок.

– Нет, – сказал Протео, даже не глядя в экран. – Я отказываюсь признавать это научным методом.

Санна довольно развернула телефон к нему. Скидки снова стояли именно на тех продуктах, которые она обычно заказывала. Второй день подряд.

– Это статистика, – мрачно сообщил Протео.

– Это магия, – довольно ответила Санна.

Протео поморщился с видом человека, чью веру в устройство мира только что оскорбили.

Заклятие фортуны держалось уже почти час. Не идеально, конечно, удача пока больше любила мелочи: скидки, свободные дороги, внезапно короткие очереди, хорошие места в транспорте. Но даже это было приятно. Особенно потому, что еще месяц назад Санна вообще не понимала, как подступиться к магии лепреконов.

Гела оказался прав. Фортуна действительно не любила спокойствие.

За окном медленно поднимался Факел.

Город начинался со статуи грифона у въезда, огромной, темной от времени, с расправленными крыльями. Здесь грифонов разводили с самого основания.

Факел вообще многое делал по-своему.

Во время переворота город не поддержал ни одну сторону открыто. Пока остальные районы страны тонули в хаосе, местные торговцы и владельцы шахт каким-то образом сумели договориться о своем благополучии. Факел считался второй столицей Меднолина, богатой и менее склонной делать вид, что деньги не управляют страной. Именно поэтому Кристанор так хотел получить поддержку города до выборов.

Команду разместили в гостинице недалеко от центра. Санна успела только подняться в номер, как в дверь почти сразу постучал сотрудник отеля – доставил десерт для Протео и бутылку вина для Райнара.

У команды уже начали появляться привычки.

В первый вечер после перелета Протео, Райнар и Кристанор всегда запирались обсуждать графики встреч, безопасность и местную политику. После этого Райнар выглядел так, будто действительно начинает понимать преимущества военных конфликтов перед дипломатией.

Санна же наконец осталась одна. Самое подходящее время для магии.

Она открыла окно номера. Пасмурное небо над Факелом выглядело многообещающе. Ветер сразу ворвался внутрь, поднял шторы, качнул волосы.

Посох привычно лег в ладонь. Санна закрыла глаза.

Воздух здесь ощущался иначе, чем в Алебарде. Сухой. Город стоял близко к горам и степи Зарнавы, песок чувствовался в ветре, в облаках, даже в холоде каменных улиц внизу.

Она медленно развела руки в стороны. Тучи начали стягиваться плотнее.

Еще немного. Ветер резко ударил в окно. Именно в этот момент в дверь громко застучали.

– Санна, во имя Баэла, я тебя прошу, давай через час! – голос Райнара легко пробился даже сквозь ветер. – Мы сейчас пиццу закажем, потом можешь утопить город. Если мы не поедим, то до завтрашнего вечера нам нормальная еда не светит.

Санна открыла глаза и раздраженно выдохнула.

«Как вообще с ними работать?»

– А мне там можно что-нибудь заказать? – крикнула она в сторону двери.

– Я найду. – Пауза. – А если не найду – заставлю кухню приготовить отдельно.

Санна задумалась.

– Морковь и чай.

Ок. Санна прервала заклятие. И села пока смотреть новости. В ролике показали их прилет. Временьер Кристанор отвечал на вопросы журналистов. Санна вспомнила как их познакомили.

С этим тянули до самого начала тура. Когда уже не было другого варианта, Протео организовал быструю встречу. Санну опять проводил Райнар.

– У тебя несколько минут. Он знает о твоей работе, истории, в общем все, что у нас на тебя есть. Он поспрашивает на общие темы – и все. Ему нужно понять, что ты адекватная. Ты тоже можешь задать вопросы. Но лучше скажи мне сейчас, что ты хочешь спросить.

Он чуть замедлился, чтобы посмотреть в глаза.

– Спрошу, что он думает о чуме позапрошлого века.

Пошутила Санна.

«Да уж. Эльфов тут, как оказалось, недолюбливают»

У нее ушло достаточно времени, чтобы это понять. Теперь хотя бы в контексте происходящего.

– Не надо. Я-то не очень к шуткам. Кристанор не оценит.

Пришлось вспомнить, что это люди без чувства юмора и пообещать не выходить за рамки.

Кристанор сидел за столом, не поднимаясь им навстречу. Кабинет оказался почти пустым. Карта на стене, тяжелый стол, несколько кресел. Ни дорогих украшений, ни коллекционного оружия, которыми так любили обставляться столичные чиновники. Все выглядело функциональным. Почти по-военному.

Он поднял взгляд.

Каштановые волосы уже заметно тронула седина, но в фигуре не было ни капли слабости. Он выглядел человеком, который не ушел с поля боя – просто пересел за стол. Райнар коротко представил Санну.

Кристанор изучал ее чуть дольше, чем требовала обычная вежливость.

– Протео предупреждал о вас, – наконец сказал он. – Я решил, что будет разумно познакомиться лично. Как вам Меднолин?

– Замечательная страна, – спокойно ответила Санна. – Шумная. Неровная. Но живая.

Кристанор едва заметно кивнул.

– Хорошее описание.

Пауза затянулась ровно настолько, чтобы стать проверкой.

– Вы, я слышал, уже преуспели в ее облагораживании. И, судя по отчетам, превысили нашу норму осадков.

Вот теперь он улыбнулся, совсем немного. Санна тоже позволила себе легкую улыбку.

– Вашей природе давно не хватало внимания. Похоже, последние годы у страны были другие приоритеты.

Райнар рядом ощутимо замер. Не сказал ни слова. Санна чувствовала его гневный осуждающий взгляд. Напряжение в комнате стало плотнее.

Кристанор это заметил.

И – проигнорировал.

– Да, – спокойно согласился он. – Войны плохо влияют на сельское хозяйство. – Он произнес это без самоиронии. Как факт. – Протео считает, что вы можете быть нам полезны, – продолжил Кристанор. – А я привык доверять его мнению. Он редко ошибается в людях. Расскажите, как вы сами видите свою роль в этой кампании?

Вот теперь это уже был не светский разговор.

Санна чуть подалась вперед.

– Вы правы, господин временьер, ваш советник мудр. Я – эльф. Для части Меднолина это вызовет симпатию. Для другой – раздражение. И то, и другое можно использовать.

Райнар продолжал сверлить взглядом, в лопатке уже начало болеть. Кристанор сохранял спокойствие, сложив руки на груди.

«Он хорош. Сколько он видел войн и боли. Да, перед ним эльф, но его это не пугало»

– Продолжайте.

– Люди любят символы. Особенно в нестабильные времена. Эльф рядом с временьером – хороший символ. Вопрос только в том, готовы ли вы работать с последствиями.

Несколько секунд Кристанор молчал.

– А вы?

Санна взяла паузу, чтобы понять, что именно он имел в виду. Вариантов не так много.

– Что именно вас интересует? Не стану ли я проблемой? – Он не ответил сразу. И это уже было ответом. – Не стану, – спокойно сказала Санна.

Теперь Кристанор откинулся на спинку кресла, расслабленно опустив плечи.

– Это вы меня сейчас успокаиваете? Или предупреждаете?

– Сообщаю границы.

Вот теперь он улыбнулся открыто. Коротко, но с интересом.

Как человек, который наконец увидел в собеседнике не просто полезный инструмент.

– Хорошо. – Он кивнул в сторону Райнара. – Тогда работаем.

Райнар сделал шаг вперед почти сразу, как будто ждал этого сигнала.

Санну вывели так же спокойно, как привели. Дверь закрылась. И только тогда она позволила себе выдохнуть.

…

Вечером Кристанор официально объявил то, о чем вся команда знала еще с начала тура: выборы назначены, и он, исполняющий обязанности временьера, собирается в них участвовать. После этого штаб словно ткнули палкой в муравейник – телефоны зазвонили чаще, журналисты начали носиться по гостинице уже почти бегом.

На следующий день планировалась встреча с Ненрихом В'Оримом по вопросам поддержки кампании. Санну туда не пригласили. Ее держали на безопасной территории: деревья, парки, восстановление почв, несколько выступлений про урожайность, а там ожидаются вопросы важнее.

Зато на экономический форум в Факеле ее пустили без вопросов. Именно там впервые должны были одновременно появиться и Кристанор, и его оппонент – лорд Аркалис Бархор. До этого он предпочитал отмалчиваться и наблюдать со стороны, что Санна, в общем-то, уважала. Если собираешься драться – сначала стоит посмотреть, насколько противник устанет сам.

Огромный зал форума гудел голосами и светом экранов. Протео сидел рядом и с тем выражением лица сворачивал программку мероприятия в тонкую трубочку, с каким некоторые люди обычно пережидают артиллерийский обстрел. Все, что мог сделать, он уже сделал; теперь оставалось надеяться, что кандидаты не устроят катастрофу прямо на сцене.

– Нервничаешь? – тихо спросила Санна.

– Я хранитель света, – так же тихо отозвался Протео. – Мы называем это «предчувствием неизбежного».

Санна фыркнула и перевела взгляд на сцену как раз в тот момент, когда туда начали подниматься приглашенные гости.

Аркалис Бархор выглядел именно так, как и должен выглядеть человек, выросший среди старых денег и старых договоренностей. Безупречно уложенные волосы, аккуратная борода, спокойная улыбка. Он двигался с той легкостью, которая появляется у людей, много лет учившихся нравиться окружающим.

На его фоне Кристанор смотрелся почти чужеродно. Не политик, а офицер, которого по ошибке посадили не за карту боевых действий, а за стол переговоров. Даже сейчас, в дорогом костюме, среди света, камер и аплодисментов, он сидел так, будто ждал не начала форума, а доклада о потерях.

Санна наклонилась к Протео.

– Если вы хотите, чтобы его перестали называть генералом, вам стоит сделать так, чтобы он не выглядел человеком, готовым в любой момент приказать арестовать половину зала. – Санна шептала, наклонившись к уху Протео.

Мужчина прищурился и осмотрел участвующих. Кристанор сидел уверенно, прямая спина, холодное лицо, немного нахмуренные брови.

– Хм, – задумчиво произнес Протео и достал рацию. – Райнар, передайте временьеру, что иногда людям полезно улыбаться. Да, прямо сейчас.

Санна едва слышно рассмеялась, наблюдая, как Райнар с выражением лица человека, отправленного лично унижаться во имя государства, направился к сцене.

– Из него нужно сделать не подобие голема, а человека.

– Вы знаете подходящее заклинание иллюзии? – Протео спросил, чуть смеясь. – Нет? Было бы кстати.

Протео тихо хмыкнул.

Тем временем свет в зале приглушили, и над рядами прокатился усиленный магией голос ведущего:

– Добро пожаловать на экономический форум Факела. Среди наших гостей временьер Меднолина Кристанор Ландвейн...

Кристанор коротко кивнул залу. Раздались уважительные аплодисменты, не восторг, а скорее признание человека, который удержал страну от окончательного падения и потому имел право сидеть на этой сцене.

– ...а также кандидат на пост временьера, владелец предприятий «Медруд» лорд Аркалис Бархор...

Кристанор чуть откинулся назад, спокойно, почти лениво, с тем выражением лица, которое появляется у людей, привыкших принимать решения в плохих обстоятельствах. Аркалис, напротив, держался собранно и прямо. Ему происходящее нравилось. Не форум даже – сама необходимость бороться за власть.

– Господин временьер, – продолжил ведущий, – давайте начнем с бюджета. Какие направления сейчас в приоритете?

Кристанор ответил сразу:

– Мы заложили фундамент: безопасность, восстановление. Мы удержали страну от развала. Теперь нужно сделать так, чтобы она начала жить, а не просто переживать следующий месяц. Инвестиции, рабочие места, новые проекты. – Он говорил спокойно, даже сухо. Протео рядом поджал губы. – В том числе в Факеле.

Аркалис чуть наклонил голову.

– Разумеется. Факел. Город, который и так получает больше остальных. – Он говорил мягче, чем ожидалось.

– Город, на котором выстояла экономика Меднолина. Инвестиции тут можно масштабировать на всю страну, но здесь они принесут самый быстрый результат. Или вы предлагаете сначала обрушить еще и промышленность?

Протео рядом тихо цокнул языком.

– Началось, – пробормотал он.

– Вопрос не в инвестициях. Вопрос – в приоритетах. После прошлого года у нас тысячи семей без поддержки. И им не нужны долгосрочные проекты. – Он повернулся к залу. – Им нужна помощь сейчас.

– Они сейчас спорят про Факел? – шепотом спросила Санна.

– Сложная ситуация, – прокомментировал Протео. Эльфийка наклонилась к нему. – Разговор этот идет сразу для двух задач. Во-первых, для голосования и для всего народа, – мужчина кивнул на камеры, которые все снимали. – Во-вторых, для подготовки переговоров с Ненрихом.

Санна перевела взгляд обратно на сцену и почти сразу поняла, что он имеет в виду. Аркалис говорил для зала – для камер, журналистов, людей, уставших после войны. Кристанор отвечал кому-то конкретному.

– Ему важно только то, что будет с Факелом?

– Ему важны только деньги в его городе,– уточнил Протео и погрузился в слушание.

– Бюджет – это не витрина. – продолжил Аркалис уже громче. – Это обязательства государства перед людьми. За прошлый год страна понесла тяжелые потери. Тысячи семей остались без кормильцев. Они не могут ждать инвестиций. Им нужна помощь – сейчас. Я предлагаю приоритет: пенсии, компенсации, региональные программы. Уважение к тем, кто уже заплатил свою цену.

Кристанор на секунду сжал челюсть. Это было обвинение в его адрес, ведь эти семьи остались без помощи косвенно по его вине. Санна смотрела на мужчину с интересом и волнением. Так кто он? Генерал, который захватил власть, или спаситель, который воспользовался случаем, чтобы освободить свою страну. Эта борьба восхитила эльфийку. Эльфийский Совет не проводит таких встреч, их речь еле понимаема для слушателей. А тут она видела, как прямо перед ней происходила битва.

– Мы все заплатили цену. Я помню об этом каждый день. Не нужно мне напоминать, сколько жизней стоило вернуть Меднолину возможность говорить. Именно поэтому мы не можем позволить себе остановиться.

Он обернулся к залу, потом – в камеру.

– Вы говорите «вдовам нужна помощь». Я говорю: им нужно государство, которое через десять лет все еще сможет эти выплаты делать. Проект в Факеле – это производство. Рабочие места. Налоги. Основа, а не временная мера.

– И правда похоже, что временьер, а не генерал. – Санна говорила, наклонившись к Протео, а тот только одобрительно ухмыльнулся.

– Будем надеяться, что не только тебя убедили.

Дальше разговор ушел в налоги, переработку ресурсов и шахты. Аркалис несколько раз осторожно упомянул Железень – крупнейший промышленный город Меднолина, который после войны начал медленно задыхаться без заказов. Кристанор в ответ почти мимоходом напомнил про слухи о переговорах Аркалиса с Углум-Таром. Про шахты, старые контракты и гномов, которые никогда не вкладывают деньги просто из дружбы.

В этот момент в первом ряду произошло движение.

Один из зрителей поднялся с места и направился к выходу прямо посреди выступления Аркалиса. Высокий, темноволосый, в дорогом темном костюме; двигался он спокойно, но с той опасной уверенностью, которая сразу заставляет окружающих освобождать дорогу чуть раньше, чем их об этом попросят.

Проходя мимо, мужчина скользнул взглядом по Санне – задержался на ушах, на разрезе платья, на Протео рядом с ней.

Протео коротко кивнул.

Незнакомец не ответил.

– Похоже, мнение он уже составил, – негромко заметил хранитель света.

Так это тот самый Ненрих? Санна с интересом посмотрела вслед мужчине, он уверенной походкой вышел посреди диалога на сцене. Она чувствовала, что взгляды многих обращены к его фигуре. Что-то было не так в его движениях. Люди так не двигаются.

…

Внезапно. На компьютере отобразился звонок от Гелы. Санна поймала себя на том, что довольно усмехнулась.

– Привет. Новости людей заставляют меня общаться с тобой чаще, чем с братом.

– Потому что твой брат у меня в подчинении, и легче спросить напрямую, чем через него. Могла бы кстати и предупредить.

– О чем? Я приехала в Факел, посетила форум. Ничего интересного.

– И не захотела поделиться хорошими новостями?

– Чтобы меня в шпионаже обвинили? Ну ты сам-то понимаешь, что предложил?

Санна рассмеялась. Пока Гела шел по своей квартире, она успела заметить брошенную небрежно теплую накидку. Пастельно розовую. Он тихо прикрыл за собой дверь и уже потом продолжил.

– Это не шпионаж. Это по-дружески поговорить о работе.

Он улыбнулся. Так искренне.

– Забавно, – ответила она. – Вот ты со мной не делишься личными успехами. А хочешь при этом, чтобы я рабочими делилась.

– Ревнуешь?

– Нет. С чего бы?

Пауза. Она отвела взгляд первой. Она врала. Он это понял и не стал продолжать.

Молчание затянулось. Санна почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Почему он молчит? Почему ей не все равно?

Ей захотелось исчезнуть. Не видеть его. Не быть видимой им. Просто на секунду. Она закрыла глаза.

– Не получится, – тихо сказал он. Санна распахнула глаза. – Ты не можешь исчезнуть, пока я на тебя смотрю.

Сердце ударило сильнее. Он знал. Она ничего не говорила. Ни брату. Ни ему. После разговора с Протео она несколько дней подряд копалась в старых книгах, статьях, архивах, пытаясь найти хоть что-нибудь про подобную магию. Почти все дороги почему-то снова приводили к отцу. Гела знал. Рилан знал, даже скорее всего тоже умел. И Совет, судя по всему, прекрасно понимал, чего именно ждал от нее все эти годы.

Не силы земли, а этого.

Она повторяла в голове слова, которые ей говорили годами. «Защитить себя» она не должна была нападать, только выжить.

– Ты просто не понимаешь, как это работает. – Он сделал паузу. – Это не исчезновение. Это… сдвиг внимания. – Санна молчала. Он продолжил, осторожнее. – Если никто не держит на тебе взгляд, ты пропадаешь для остальных. Но если кто-то смотрит специально… ты останешься. – Пауза. – Поэтому не пытайся «исчезать». Пытайся отвлекать.

Она медленно выдохнула.

– Значит, надо заставить их смотреть в другое место.

Он коротко кивнул и отвернулся, давая ей время переварить услышанное. От этого стало одновременно легче и хуже.

– Если будешь применять против людей – легко, – наконец добавил он. – Они плохо держат внимание. Особенно если напуганы, злятся или думают сразу о нескольких вещах. А вот с эльфами это может не сработать. Есть еще те, кто знает, как тебя видеть.

Спросить бы, откуда он все это знает. Почему он вообще говорит об этом даре?

– Романтично, – негромко сказала Санна. – Теперь хотя бы понятно, почему дриад почти не осталось.

Гела не ответил сразу.

– Не знаю.

«Ложь»

Разговор становился все страннее. Будто они оба ходили вокруг чего-то, что нельзя произносить вслух. Санна вдруг подумала о Рилане. Он сегодня впервые не ответил ни на одно сообщение. Наверное, занят. Или снова куда-то отправили. Но неприятное ощущение осталось.

– Совет теперь захочет, чтобы ты вернулась.

– Совет может ничего не узнать. – Возвращаться не хотелось. Не сейчас. Не после того, как она только начала понимать, сколько вещей от нее скрывали все эти годы.

Гела грустно посмотрел на нее.

– Узнает. – Санна посмотрела в монитор. Гела расскажет им. Он должен. Верность Совету сидела в нем глубже привычек, глубже его отношения к ней. Тот самый эльф в сияющих доспехах, каким она видела его когда-то, никуда не исчез. Просто теперь Санна впервые поняла, против кого эти доспехи могут однажды развернуться.

Повисла пауза.

– Когда ты теперь вернешься? – Его голос стал теплее.

– Не знаю. Я не готова ехать назад, – призналась Санна. Гела, как ни странно, кивнул. – Ты скучаешь?

Он усмехнулся едва заметно.

– Да.

Глава 7

Сегодня было солнечно. Санна сидела в темных очках, подставив лицо теплу. В воздухе все еще держался запах воды после ночного дождя, который она все-таки устроила после разговора с Гелой.

Протео рядом читал газету, они ждали завтрак и новостей. Кристанор решил, что на первую встречу с Ненрихом пойдет один, а остальных подключат позже. Редкая возможность просто посидеть спокойно. В последние недели такие минуты стали почти роскошью. Только Райнар все портил своей рацией – то отходил поговорить, то возвращался, то снова кому-то отвечал. Санна поймала себя на мысли, что начинает привыкать к этому шуму. Райнар вообще оказался куда живее, чем выглядел сначала. Первое время она принимала его за очередного мрачного молчаливого офицера, но стоило ему освоиться рядом с ней и Протео, как выяснилось, что молчание у него скорее профессиональная привычка, чем черта характера.

Факел Санне нравился. Не красотой даже – Телерия все равно оставалась красивее, – а скоростью жизни. Здесь все происходило быстрее: люди говорили быстрее, строили быстрее, тратили быстрее. Даже дома выглядели так, будто их возвели не потому, что так правильно, а потому что кто-то очень хотел успеть первым. Цены в Факеле были выше, чем в центре Меднолина, стеклянные высотки росли между старых улиц, а на крыше соседнего здания вообще устроили сад.

«В Вердентуме за такое архитектор больше бы не получил проектов пару десятилетий»

Когда там уже завтрак?

Девушка посмотрела через стекло внутрь кафе. В поле зрения оказался повар. Она тихо выдохнула заклятие; ветер скользнул внутрь через приоткрытую дверь, качнул волосы мужчины – и тот вдруг начал работать заметно быстрее.

– Санна.

Протео не поднял головы от газеты, в его голосе послышались разом неодобрение и насмешка, магию он бы почувствовал и с закрытыми глазами.

– Да. Надо бы переходить к заклятиям, действующим на несколько объектов. Мне тоже не нравится, что все так медленно.

Протео тихо хмыкнул. Райнар наконец отвлекся от рации и посмотрел на них с таким выражением лица, будто пытался понять, серьезно они сейчас разговаривают или нет.

Санна снова перевела взгляд на улицу. Факел ощущался странно. Под камнем, стеклом и горячим металлом здесь чувствовалось что-то тяжелое, почти вулканическое. Город жил на деньгах, топливе и чужом упрямстве; даже земля под ним казалась беспокойной.

Рация в руках Райнара ожила:

– Подъезжает.

На площадь перед зданием, куда ушел Кристанор, вылетел красный спорткар и резко затормозил у входа. Несколько прохожих одновременно обернулись.

Из машины вышел тот самый мужчина с форума.

Темно-серый костюм, резкий черты лица, быстрые точные движения. Санна снова поймала себя на том, что смотрит именно на то, как он двигается. Слишком плавно, слишком собранно; люди обычно тратят больше жестов впустую.

Он обошел машину и открыл пассажирскую дверь.

Первым в глаза бросились волосы – длинные, светлые, почти белые на солнце. Девушка выбралась наружу легко, придерживая короткое платье с хищным принтом; худая, с бесконечно длинными ногами, она выглядела так, будто ее существование целиком состояло из камер, дорогих вечеринок и людей, готовых оплачивать и первое, и второе. Половину лица скрывали темные очки. Она поцеловала мужчину в щеку, что-то сказала ему и направилась к другой машине, менее заметной. Уже у двери небрежно отбросила волосы назад – движение настолько красивое и выверенное, что Санна невольно подумала:

«Либо модель, либо очень старается выглядеть так»

Потом мужчина посмотрел прямо на нее.

Санна почувствовала взгляд почти физически и подняла голову. Он стоял, опираясь бедром на машину, курил и рассматривал эльфийку с тем спокойным интересом, который обычно раздражает сильнее откровенного хамства. Темные волосы, резкие скулы, дорогой костюм, отлично сидящий на фигуре. Двигался он тоже странно – без лишней суеты, без случайных жестов. Даже расслабленная поза выглядела контролем.

Санна не отвела взгляд.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга через площадь. Потом мужчина достал телефон, словно вспомнив о чем-то более важном, щелчком отправил сигарету точно в урну и направился ко входу.

– Ну вот, – вздохнул Протео, тоже наблюдая за ним. – Факел соизволил появиться на переговорах.

– Кто?

Санна повернулась к нему.

– Его зовут Факел?

Протео тихо усмехнулся.

– Нет. Но это, по сути, весь город в одном лице. Если Кристанор договорится с ним, тур перестанет быть безнадежным. – Он прищурился. – О, я смотрю, он тоже нас заметил.

Будто в подтверждение его слов к столику подошла официантка с подносом.

Три бокала шампанского.

– Это подарок от заведения, – сообщила она с профессиональной улыбкой. – И ваш завтрак тоже оплачен.

Протео без удивления подвинул газету, освобождая место.

– Его зовут Ненрих В'Орим, – сказал он, когда официантка ушла. Попробовал шампанское и поставил бокал обратно. – И это он прислал напитки. Он так знакомится. Вообще шампанское предназначалось тебе, но прислать один бокал было бы невежливо.

– Пижон, – прокомментировал Райнар, даже не притронувшись к своему.

Санна все-таки попробовала шампанское.

Вкус у Ненриха действительно был.

– В'Орим? Необычное имя.

– Не встречала раньше? – уточнил Протео. – Стайные народы редко пользуются привычными для нас фамилиями.

Санна подняла взгляд.

– Оборотень?

Протео чуть заметно поморщился.

– Если отбросить вопросы этики – да.

Теперь уже Санна поняла, что сказала что-то не совсем правильное. Судя по выражению лица Протео, тема была примерно из тех, после которых хранители света начинают читать лекции о терпимости, общественных травмах и необходимости «уважать самоидентификацию собеседника».

Про оборотней ходило столько историй, что Санна давно перестала отслеживать, какие из них вообще правдивы.

В детстве ей рассказывали, что первые из них появились, когда люди начали мешать кровь с магией зверей. Потом кто-то уверял, что все дело в проклятии. В святилище один старый друид вообще утверждал, будто оборотни – это не отдельный народ, а болезнь, которая научилась передаваться по наследству. Последнее, правда, звучало подозрительно даже для эльфийской науки.

Оборотень мог родиться в обычной семье. Мог получить силу через кровь. Мог превратить другого. И если старые истории не врали, раньше это считалось одним из самых жестоких способов мести. Ранить мага оружием с зараженной кровью – и смотреть, как через поколение от сильного рода остается семья, неспособная колдовать даже простейшие бытовые заклятия.

Магия с оборотнями вообще не ладила.

Заклятия действовали на них плохо, раны заживали быстро, а убивать их, судя по рассказам, было той еще задачей. Санна как-то слышала историю о маге, которому оборотень после смертельного заклятия сломал шею уже в процессе умирания. История, конечно, могла оказаться пьяным враньем. Но рассказывали ее слишком часто.

При этом оборотни давно стали частью обычной жизни. Богатые семьи, бизнес, политика, армия – они были везде. Просто люди предпочитали делать вид, что ничего особенного в этом нет. Ну или почти ничего.

Санна снова посмотрела в сторону здания, куда ушел Ненрих.

Нет, у этого конкретного оборотня проблем с обществом явно не наблюдалось.

– Хорошо, – сказала она, возвращаясь к разговору. – Ты говоришь «этика». Но оборотень – это термин. Все остальное либо оскорбления, либо странные попытки сказать то же самое длиннее. Назови стол мебелью, а Райнара человеком – суть не изменится.

Протео медленно повернул голову.

– Спасибо за сравнение, – сухо заметил Райнар.

– И потом, – продолжила Санна, не обратив внимания, – разве у вас с ними вообще есть проблемы? Почему ты так реагируешь?

Протео чуть прищурился.

– Хороший вопрос. Райнар, как думаешь, есть ли у Меднолина проблемы с оборотнями?

Протео ожидаемо перебросил разговор Райнару. Тот уже не первый раз использовался в их беседах в качестве «мнения обычного человека». Судя по спокойному лицу, самого Райнара это давно перестало смущать. Возможно, после Кристанора любой разговор, где собеседники иногда шутят и не отдают приказы, уже считался приятным.

– Не думаю, что у нас есть именно проблема, – пожал плечами Райнар. – У временьера в охране работают двое оборотней. Если честно, они – лучшие специалисты в отделе. Например, запах яда чувствуют раньше, чем придет ответ из лаборатории. И людей тоже… чувствуют. Особенно тех, кто собирается сделать что-нибудь неприятное. На совещаниях по безопасности их всегда слушают внимательно. Если оборотень говорит, что путь отхода плохой – значит, плохой.

Он отпил кофе и чуть поморщился.

– В бою я их не видел. На Кристанора пока всерьез не покушались. Но рассказывают всякое. В основном о том, как сложно убить оборотня, если он уже решил убить тебя.

– Секретная служба временьера, – заметила Санна. – А ты говорил «народ без государства».

– Это два конкретных оборотня, – спокойно поправил Протео. – Остальным обычно везет меньше.

Райнар коротко кивнул.

– Особенно детям. Их до сих пор не очень хотят брать в обычные школы. Формально запретов нет, но… – он неопределенно повел рукой. – Родители начинают нервничать. Учителя тоже. А дети вообще отвратительные существа.

– В смысле? – нахмурилась Санна. – К ним цепляются?

– Конечно. – Райнар посмотрел на нее так, будто ответ был очевиден. – Представь: тебе двенадцать, ты один раз сорвался, обратился посреди класса, разорвал одежду, кого-то напугал – и после этого вся школа считает тебя чудовищем. Дети такое любят.

Он помолчал.

– Поэтому многих отправляют в специальные интернаты. Там хотя бы учат контролировать обращения. Правда, с остальным образованием уже как повезет. Да и стоят они дорого. Не каждая семья потянет.

– А некоторые семьи просто отказываются от таких детей, – негромко добавил Протео.

Санна машинально покрутила бокал в пальцах.

– И государство ничего с этим не делает?

– Пытается, – ответил Протео. – Я продвигаю программу финансирования таких школ. Но подобные инициативы всегда проходят тяжело. Люди любят сострадание, пока оно не требует их налогов.

– Поэтому приходится прятать неприятные реформы внутри приятных, – хмыкнул Райнар.

– Именно. Например, увеличить финансирование всех школ сразу, а уже внутри бюджета провести интернаты.

Санна задумчиво допила шампанское Ненриха.

…

Через час их с Протео тоже пригласили на встречу с Ненрихом В'Оримом. Санна удивилась, что позвали и ее. Впрочем, спорить с таким приглашением выглядело бы странно.

В зале уже собрались советники, помощники и еще какие-то люди, которых Санна пока мысленно делила на два типа: те, кто принимает решения, и те, кто делает вид, что принимают. Ненрих тоже пришел не один.

И смотрел на нее так же, как утром.

Санна раньше не замечала, насколько по-разному разные народы держат взгляд. Люди обычно скользят глазами – лицо, одежда, руки, снова лицо. Эльфы смотрят спокойно, но редко долго. А Ненрих будто вцепился.

Сверлит.

Все расселись. Принесли воду, кофе, бумаги. Кто-то заговорил о перелете Кристанора, кто-то – о вчерашнем форуме. Санну привычно спросили, нравится ли ей Меднолин.

– Красивое украшение, – вдруг заметил Ненрих. – Подарок брата или возлюбленного?

Санна резко повернула голову.

Он сидел, чуть откинувшись в кресле, и явно наслаждался ее реакцией. Значит, понял про портал. Не просто понял – узнал. Возможно, даже больше, чем следовало.

Пальцы сами коснулись медальона.

Спокойно. Здесь это не запрещено.

– Спасибо, – ровно ответила она. – У меня есть брат.

– Господин В'Орим, – громче произнес Кристанор, – если вы продолжите в том же духе, наша гостья решит, что в Факеле окончательно забыли о приличиях.

Ненрих усмехнулся, но спорить не стал.

Санна впервые видела Кристанора на подобных переговорах. Интересно. Со сцены он выглядел тяжелым, почти каменным. Здесь – живее. И заметно опаснее. Он не повышал голос или давил. Наоборот. Генерал, который научился договариваться, производил впечатление хуже генерала с армией.

«И это они еще даже не начали»

– Благодарю всех, что нашли время, – начал Кристанор. – Вы знаете, что дата выборов назначена. Для страны это возможность вернуться к стабильности.

– Вернуться? – мягко уточнил Ненрих. – Или сохранить?

Он говорил спокойно, почти лениво, но Санна вдруг поняла, почему Протео назвал его самым влиятельным человеком Факела. Ненрих разговаривал так, будто сидел не на встрече с временьером, а за собственным столом.

– Последние годы стабильности дорого обошлись городу, – продолжил он. – Факел до сих пор отмывает копоть со стен. Поэтому, признаюсь, хотелось бы чего-то нового.

В комнате стало тише.

Кристанор выдержал паузу.

– Мы рассчитываем на поддержку Факела. Экономика должна стать первым признаком того, что страна движется вперед. Взамен готовы обсуждать инвестиции в город и дальнейшие пути развития после выборов.

– Поддержка – это вопрос гарантий, а не ожиданий. – Ненрих покрутил в пальцах ручку. – Что именно вы готовы предложить? Налоговые послабления? Особые условия для компаний? Остальные регионы будут в восторге. Вы ведь не сделаете Факелу привилегий просто потому, что вам нужны голоса.

– Если Факел сможет гарантировать поддержку на выборах, мы готовы обсуждать налоговые послабления для компаний, участвующих в восстановлении страны.

– То есть все-таки готовы купить город, – спокойно заметил Ненрих.

Кристанор даже не моргнул.

– Я говорю о партнерстве.

– Партнерство – хорошее слово. Удобное. – Ненрих лениво провел пальцем по краю стакана. – Тогда давайте говорить прямо. Факелу нужна свободная экономическая зона. Право самостоятельно регулировать налоги для местных компаний. Часть восстановительных фондов должна идти через городской совет. И решающее слово – тоже.

Несколько человек за столом переглянулись.

– Факел не Аурелон, – ровно ответил Кристанор. – Вы все еще часть Меднолина.

– Пока да.

Вот теперь в комнате стало тихо по-настоящему.

Санна перевела взгляд с одного на другого. Кажется, здесь все давно говорили на каком-то втором языке, где половина угроз вообще не произносится вслух.

– Остальные регионы не примут подобные условия, – продолжил Кристанор. – Вы сами это понимаете.

– Примут, если сюда пойдут деньги. – Ненрих пожал плечами. – Мир прекрасно закрывает глаза на принципы, когда начинает зарабатывать.

– И как вы это представляете? – голос Кристанора стал жестче. – Вы хотите сниженные налоги, отдельные правила, контроль над фондами. Где здесь выгода для страны?

Ненрих чуть улыбнулся.

– Как минимум в том, что этой страной продолжит управлять такой выдающийся защитник, как вы.

Тишина ударила почти физически.

Даже Санна поняла: это уже не комплимент.

Она смотрела на Кристанора с почти исследовательским интересом. Генерал держался хорошо, но гнев все-таки проступал – в дыхании, в неподвижных плечах, в слишком спокойном лице. Так, наверное, выглядят люди за секунду до приказа открыть огонь.

– А если нет? – тихо спросил он. – Вы поддержите Аркалиса?

Ненрих не отвел взгляда.

– Мы обсуждаем ваши предложения.

– Он уже обещал вам свободную зону?

– Углум-Тар только заявил о создании своей – и инвестиции уже начали утекать туда. – Ненрих развел руками. – Мы не можем позволить себе роскошь ждать, пока Меднолин определится, хочет он зарабатывать или соблюдать красивые традиции.

– Красивые традиции? – Кристанор коротко усмехнулся. – Вы предлагаете создать территорию, куда сбежится половина мировой контрабанды.

– Только половина? – уточнил Ненрих. – Тогда проект недостаточно хорош.

Санна едва не повернулась к Протео проверить, все ли в Меднолине разговаривают как люди, которые готовы подраться через минуту.

И именно в этот момент вмешался он.

– Давайте чуть откатимся назад, – спокойно произнес Протео, пока Кристанор явно размышлял, насколько политически неверным будет убийство Ненриха прямо за этим столом. – Господин В'Орим, какие именно условия вас интересуют? Без лозунгов. В цифрах.

Ненрих перевел на него взгляд и впервые за встречу стал серьезнее.

– Свободная экономическая зона – это не только про налоги. Это система, в которой Факел перестанет быть просто богатым городом и станет финансовым центром страны. А может, и не только страны.

Ненрих сделал паузу, давая комнате время переварить сказанное. Кристанор только кивнул.

– Представьте город, куда компании хотят приходить сами, – продолжил Ненрих. – Не потому что их заманили, а потому что там выгоднее работать, чем где-либо еще. Низкие налоги – это только начало. Регистрация бизнеса за несколько часов. Никакой бумажной войны. Полный доступ к портам. Отсутствие внутренних пошлин. Возможность работать вне зависимости от расы, происхождения или статуса носителя. Отдельная виза зоны. Магические школы. Исследовательские центры. – Он чуть улыбнулся. – Сделаем Аурелону неприятно.

Несколько человек за столом переглянулись.

Санна невольно задумалась об Аурелоне. Вообще-то его вместе с Талассаром построили пираты. Формально – всего два города. Фактически – горло моря, через которое когда-то шла половина мировой торговли. За них воевали веками. Их захватывали. Теряли. Снова захватывали. Проблема была в том, что удержать эти города не получалось ни у кого.

Пираты возвращались всегда.

В итоге один капитан просто прекратил бесконечную войну. Ввел единый сбор за проход через море, запретил трогать торговые суда, оплатившие пошлину, и построил флот достаточно большой, чтобы спорить с этим стало невыгодно. Мир внезапно обнаружил, что грабежи – не самая прибыльная форма бизнеса.

Так появилась первая свободная экономическая зона.

Минимальные налоги. Никакой экстрадиции. Никаких лишних вопросов о происхождении денег. Равные права для всех рас и школ магии. Даже Вердентум в какой-то момент был вынужден смириться с тем, что в Аурелоне открыли святилище друидов под руководством изгнанников.

«Главное – учить только эльфов»

На этом Совет и успокоился.

Сейчас Аурелон называли символом свободы, прогресса и честной торговли. О том, что половину этой системы построили бывшие пираты, обычно вспоминали значительно тише.

Хотя памятники тому капитану стояли там до сих пор.

Капитану, который вообще-то был женщиной.

Но вся эта история все равно звучала подозрительно. Как схема, которая работает ровно до первого крупного кризиса, а потом внезапно выясняется, что половина банков принадлежит преступникам, вторая – пиратам, а третья просто исчезла вместе с деньгами вкладчиков.

Судя по лицу Кристанора, он думал примерно в ту же сторону.

Временьер молчал долго. Слишком долго для человека, который обычно отвечал сразу. Потом все-таки заговорил:

– Хорошо. Допустим. Особый налоговый режим для Факела – обсуждаемо. Инфраструктуру зоны строите сами, препятствовать вам не будут. Хотите увеличить количество порталов – пожалуйста, хоть в каждый дверной проем ставьте. Только потом сами не заблудитесь в собственном городе.

Несколько человек за столом тихо усмехнулись. Ненрих – нет.

– Таможенные пошлины – только на отдельные категории товаров. Не вижу смысла полностью от них отказываться. Магические школы… школы иллюзий и огня мы согласуем. Святилище друидов эльфы вам все равно не позволят открыть, а адептов смерти сюда не пустят уже хранители света. Я правильно понимаю, Протео?

Советник медленно кивнул.

Магия смерти вообще редко обсуждалась вслух. Особенно в Меднолине. Особенно за таким столом.

– С гномами договаривайтесь сами, – продолжил Кристанор. – Если Углум-Тар согласится прислать преподавателей – без проблем. Кто у них?

– Заклинатели рун, – спокойно ответил Протео.

– Вот. Если пришлют заклинателей – работайте. Расы, статус носителя…

Он снова посмотрел на Протео.

Тот кивнул почти сразу. И Санна неожиданно поняла: ему действительно нужен этот проект. Не ради денег. Ради тех самых детей, про которых они говорили утром.

– Расы и статус носителя ограничиваться не будут, – закончил Кристанор. – Что-то еще?

Ненрих некоторое время молчал, разглядывая временьера так, будто приценивался.

– Нет. – Он поднялся из-за стола. – Я подумаю над вашим предложением, господин, исполняющий обязанности временьера.

Исполняющий обязанности.

Санна почти физически почувствовала, как по комнате прошла волна раздражения.

Ненрих прекрасно знал, что делает.

– Теперь мне нужно решить, кого поддержать, – продолжил он спокойно. – Вы были честны, поэтому отвечу тем же: у меня уже есть еще одно предложение. И выбор будет непростым. Факелу придется думать, что выгоднее для города.

Он коротко кивнул, словно встреча уже закончилась исключительно потому, что он так решил, и направился к выходу.

Советники тут же заговорили одновременно. Кристанор молчал. Только челюсть напряглась сильнее.

Санна уже начала думать, что на этом все, когда Ненрих вдруг остановился у двери и обернулся к ней.

– Теперь, когда вы в Меднолине, можете позволить себе немного красок. Эльфийская сдержанность здесь не обязательна.

И вышел прежде, чем она успела понять, что именно он имел в виду.

Санна недоуменно посмотрела вслед.

– Если подбирать дипломатичный термин, – заметил Протео, – то «хам» вполне подойдет.

Это неожиданно немного разрядило комнату.

…

После встречи Кристанор забрал часть советников и ушел обсуждать предложение Ненриха. Остальных отпустили до ужина. Протео остался – разбирать магическую часть проекта и вопросы носителей. Санне там делать было нечего. Переговоры со святилищами все равно вели бы без нее.

Она вышла в город одна.

После переговорной Факел ощущался почти оглушающе живым. Машины, свет, экраны, стекло, люди. Ветер гулял между небоскребами, тянул запахи кофе, дождя и раскаленного металла. Санна поймала себя на мысли, что ей нравится здесь куда больше, чем стоило бы.

В Факеле было что-то от Телерии. Не внешне – иначе. Ощущение, что город строили не хаотично, а с мыслью о том, как в нем жить. Даже среди стекла и бетона на крышах тянулись сады, а между высотками прятались деревья и фонтаны. Летом здесь, наверное, можно было дышать.

Она машинально коснулась ближайшего дерева.

Тишина.

Меднолинские деревья не привыкли к эльфам. Они вообще не понимали, зачем с ними разговаривают.

Санна убрала руку.

Грустно.

Она пообедала в ресторане эльфийской кухни – из любопытства. Оказалось, неожиданно хорошо. Не «почти как дома», а действительно хорошо. Когда Санна спросила официанта про рецепты, тот с гордостью рассказал, что ресторан работает по франшизе из Вердентума.

«Конечно, работает»

Даже здесь Вердентум умудрился остаться Вердентумом.

Санна сидела у окна с кофе и смотрела на улицу. На спешащих людей, на отражения в стекле, на чужой город, который почему-то все меньше ощущался чужим.

И именно в этот момент особенно сильно захотелось домой.

Не к Совету. Не в Святилище.

В Телерию.

К брату.

К их бесконечным вечерним спорам на кухне.

– Отдай мою морковь.

– Твои эксперименты с призывом зашли слишком далеко. В тебя вселился кролик.

Санна невольно улыбнулась в кружку.

Странно. Она столько лет мечтала увидеть другой мир. А теперь сидела в одном из самых красивых городов Меднолина и думала о том, как Рилан ворчит из-за овощей в холодильнике.

«Как глупо»

И почему-то от этой мысли стало совсем не смешно.

Глава 8

– Ты выглядишь уставшей.

Санна на секунду замерла.

– Это вместо «как дела»?

– Это вместо «я скучал». – В уголках губ мелькнула тень улыбки. – Так как дела?

Она устроилась удобнее с телефоном и начала рассказывать про форум, Факел и нового знакомого, который выглядел так, будто уже просчитал половину разговора вперед.

Гела слушал молча.

– Ненрих в своем репертуаре, – сказал он наконец. – Не обращай внимания.

После отъезда из Телерии они стали общаться заметно чаще. Раньше Гела почти всегда существовал где-то рядом с остальными: с Риланом, среди офицеров, в чужих разговорах и заданиях. Теперь же Санна вдруг начала узнавать его отдельно от всех. И ей это нравилось больше, чем стоило.

Сегодня он рассказывал про Факел.

Про людей.

Про Ненриха.

– Он как-то участвовал в покупке портала?

– Да. Я не мог просто пойти на рынок и купить его сам. Эльф, который интересуется порталами, вызывает вопросы. А через Ненриха это можно провернуть тихо. Он покупает одноразовые порталы почти партиями. Для партнеров, коллег, женщин. Одним больше, одним меньше – никто не считает.

– И он знал пароль.

– Конечно. Базовый пароль задает заклинатель, именной – покупатель. Я хотел, чтобы он был нормальным, а не открылся случайно от какой-нибудь глупости.

Санна тихо усмехнулась.

– Спасибо.

– Это не пустяк, Санна.

Он произнес тихо, почти сухо, но она вдруг поняла: Гела подумал об этом задолго до ее отъезда. Пока она спорила с Риланом и собиралась в Меднолин, он просчитывал, как вытащить ее обратно, если что-то пойдет не так.

Почему-то именно сейчас это ощущалось особенно отчетливо.

– А что насчет Ненриха? Он всегда так действует?

– Вполне. Красивая женщина – удобный повод смотреть внимательнее, чем позволяют приличия. А если окружающие уверены, что ты отвлекся на флирт, они реже замечают, что ты слушаешь.

– То есть это часть игры?

– Это часть его работы. – Гела пожал плечами. – Ненрих любит производить впечатление. И умеет этим пользоваться.

Он говорил легко, без раздражения. Как о человеке, которого давно изучил и давно перестал недооценивать.

– То есть он продолжит?

– Скорее всего. Это нервирует Кристанора. А раздраженный генерал хуже торгуется. – Гела сделал короткую паузу. – Но, если убрать политику… ты заметная.

Санна приподняла бровь.

– Даже так?

– Ты уверенно держишься среди людей, эльфийка, знаешь свое дело. Такие вещи цепляют.

Она ехидно улыбнулась в камеру.

– И что бы ты сделал на его месте?

Гела чуть сощурился, словно заранее понимал, к чему идет разговор.

– Постарался бы оказаться рядом раньше, чем это сделает кто-то другой.

Санна тихо рассмеялась.

Гела тоже улыбнулся – коротко, почти сразу снова став привычно близким.

– Вот у меня другой вопрос.

Гела стал серьезнее, и Санна неожиданно поймала себя на мысли, что ей не хочется менять тему. Нравилось слушать его таким – родным, без привычной дистанции между ними.

– Ладно, – сказала она чуть тише. – Давай о деле.

– Если твой начальник собирает союзников, почему он до сих пор не предложил встречу Мирал?

Санна нахмурилась.

– Они настолько влиятельны?

– Больше, чем Ненрих. – Гела пожал плечами. – Просто делают это тише. Гранит Мирал не любит публичность, но денег и связей у его семьи хватит, чтобы оплатить половину кампании Кристанора и не заметить расходов.

Он говорил размеренно, как о чем-то очевидном.

– И Гранит скорее поддержит действующую власть, чем рискнет ставить на нового игрока. Особенно сейчас. Меднолин для них важен. В последние годы Мирал серьезно потеряли позиции.

– «У Мирал» – это их?

Санна вспомнила огромные торговые центры. В Телерии таких было два. Еще один она видела в Алебарде.

– Да. И это только то, что на поверхности. – Гела чуть сощурился. – У них половина логистики на западе, банки, недвижимость, инвестиции. Когда в Меднолине менялась власть, часть бизнеса попытались отжать. За счет Вердентума они удержались, но у нас иностранцев все равно держат на расстоянии. А в Меднолине таких ограничений меньше.

– И Кристанор до сих пор не вышел на них?

– Возможно, пытался. Возможно, не получил ответа.

Санна задумалась.

– А как вообще с ними связываются?

Гела ненадолго замолчал. Взгляд ушел в сторону, будто он перебирал варианты и решал, сколько стоит рассказывать.

Потом все же ответил:

– Ты знаешь, что Мирал – джины?

– Да.

Семью Мирал сложно было перепутать с кем-то еще. Темные волосы, смуглая кожа, ярко-синие глаза – неестественные, будто внутри радужки горел цвет магии. В них действительно оставалось больше от джинов, чем от большинства старых смешанных родов. И магию они сохраняли веками.

– Гранит не особенно сильный маг. Иллюзии, немного ментального воздействия – ничего выдающегося. А вот его дочь… другое дело.

Гела ненадолго замолчал.

– Сапфир Мирал – прорицатель. И очень сильный.

Санна чуть нахмурилась.

– Настолько?

– Настолько, что, если Мирал до сих пор сами не вышли на Кристанора, значит его предложение их не заинтересовало.

Он произнес это спокойно, как очевидный факт.

– Большинство прорицателей работают с запросом. Им нужен вопрос, событие, цель. Что-то вроде: «чем закончится битва» или «стоит ли заключать сделку». Сапфир работает иначе. Она видит все, что касается ее.

Санна молчала, пытаясь уложить это в голове.

– В детстве ее почти никому не показывали, – продолжил Гела. – Боялись, что дар сведет девочку с ума. Сейчас уже легче. Она научилась с этим жить.

– И как это работает?

– Представь, что Кристанор решает связаться с Мирал. В тот момент, когда он только начинает продумывать предложение, Сапфир уже видит встречу. Реакцию отца. Реакцию брата. Чем все закончится, если разговор состоится.

Санна потерла висок.

– Подожди. То есть она прямо сейчас может видеть этот разговор?

– Возможно.

– А если она спит?

Уголок губ Гелы дрогнул.

– Тогда, думаю, ей повезло больше, чем всем остальным.

Санна тихо фыркнула, но легче не стало. Она все еще пыталась понять, как вообще можно жить, если будущее постоянно просачивается в настоящее.

– Это не совсем предсказание в привычном смысле, – уже серьезнее сказал Гела. – Даже оракулы толком не понимают, как работает ее дар. Сапфир несколько лет учили разные прорицатели, но, насколько я слышал, в итоге они сами начали спорить между собой, что именно она видит.

– Звучит жутко.

– Так и есть. За ней охотятся с детства.

Он сказал это ровно, без попытки нагнать драму, и от этого стало только неприятнее.

– Проблема в том, что похитить Сапфир почти невозможно. Как только ты начинаешь всерьез об этом думать, она уже знает.

Санна медленно выдохнула.

– Были попытки?

– Несколько. Одна даже попала в новости. После этого Гранит усилил охрану и перестал выпускать дочь одну.

Он ненадолго задумался.

– Ходит слух, что во время прошлого переворота в Меднолине Сапфир была еще ребенком. У Гранита шли новости в кабинете, а она играла рядом и вдруг сказала ему, что у семьи больше не будет будущего в этой стране.

– И оказалась права.

– Да.

На секунду повисла тишина.

– Ты встречался с ней?

– Один раз.

– И какая она?

Гела пожал плечами.

– Она смотрит так, будто уже знает, чем закончится разговор.

Санна невольно поежилась.

– И знает?

Он перевел взгляд прямо в камеру.

– Иногда да.

Как много она видит одновременно? Сколько раз заранее знала о нападениях на свою семью? О чужих смертях? О переговорах, которые еще даже не начались?

Санна вспомнила Сапфир с фотографий. Темные волосы почти до пояса. Синие глаза джинов – яркие, почти светящиеся. Красивая до странного. И какая-то… далекая. Будто видит не на собеседника, а чуть дальше него.

И вдруг Санна поняла, насколько безумной стала ее жизнь.

Хранители света. Оборотни. Переворот. Прорицатели.

Она ехала в Меднолин немного попрактиковаться в магии. А теперь сидела посреди политической игры и обсуждала, как заманить за стол переговоров одну из самых влиятельных семей мира.

– И что, по-твоему, может заинтересовать Мирал?

Гела задумался не сразу. Откинулся на спинку кресла, провел пальцами по подбородку.

– Для начала – не выборы.

– В смысле?

– Мирал не интересны чужие политические кампании. Им интересны точки роста. – Он чуть пожал плечами. – Если Кристанор хочет видеть их на своей стороне, он должен предложить не просьбу о поддержке. Возможность.

Санна нахмурилась.

– Какую возможность?

– Такую, из которой через десять лет можно построить систему. Новые рынки. Банки. Порталы. Международные сделки. Что угодно, что даст им влияние, а не просто прибыль. Денег у них и так достаточно.

Хм.

Вот это уже звучало как мысль, с которой можно идти к Протео.

– А теперь о важном, – продолжил Гела. – Подарки.

– Подкуп?

– Нет. – Он сразу качнул головой. – Мирал чувствуют разницу. Подарок отдают и забывают о нем. Если человек вручает вещь и сразу ждет услугу в ответ – это видно.

Он начал перечислять, спокойно, словно действительно не раз видел подобные переговоры.

– Редкие книги. Украшения. Артефакты. Земля. Раньше дарили рабов, но Меднолин сейчас слишком любит законы.

Санна тихо фыркнула.

– Жена Гранита занимается заповедниками и редкими животными. Если подарить ей кого-то спасенного от браконьеров – запомнит. Сам Гранит любит редкий алкоголь. Я скину тебе потом один магазин в Факеле, у них отличное эльфийское вино.

– А Сапфир?

– Если поймешь, что нравится Сапфир, расскажи мне. – Гела усмехнулся. – Пока никто не понял.

Санна улыбнулась.

– А Базальт?

– С ним проще. Хорошее оружие. Охотничьи ножи. Старые вещи с историей. Он коллекционер.

Санна мысленно начала раскладывать все услышанное по полочкам. Уже сейчас хотелось пойти к Протео не с очередной теорией, а с чем-то похожим на настоящий план.

Гела еще какое-то время рассуждал о семье Мирал, а она поймала себя на странной мысли:

«Надо будет привезти ему подарок из Факела»

Он относился к ее вопросам серьезно. И что раздражало сильнее всего – почти всегда оказывался прав.

Когда разговор наконец затих, Санна начала собираться на ужин. Гела молчал.

Но не отключался.

Как будто чего-то ждал.

– Ты странный сегодня, – тихо сказала она.

– Да? – Он чуть усмехнулся. – Возможно, потому что завтра буду занят.

– Чем?

– Пока не могу сказать.

Конечно.

Полшага вперед – и сразу обратно за стену.

– Но у меня будет к тебе просьба. Завтра вечером ты свободна?

– Да. Кристанор на встрече, меня туда не берут.

– Отлично. Тогда мне нужно, чтобы ты кое-что забрала для меня в одном ресторане Факела.

Санна прищурилась.

– Звучит подозрительно.

– Для разведчика – скорее романтично.

Она тихо рассмеялась.

– Скинешь адрес?

– Конечно.

Он кивнул, но отключаться почему-то не спешил. Несколько секунд просто внимательно рассматривал ее.

А потом связь оборвалась.

Странный разговор.

…

Эльфийка приехала к ресторану чуть раньше остальных гостей. Темно-зеленое платье с открытыми плечами, туфли в тон – достаточно официально для ужина и достаточно привычно для нее самой. Эльфы редко любили яркие цвета. Зеленый, серый, белый, коричневый – привычные оттенки леса сопровождали их веками. На этом фоне даже темные волосы Санны уже выглядели почти вызовом. Глаза она снова подвела в классической эльфийской манере. Несколько стрелок, уходящих к вискам, украсили ее лицо.

Факел же, кажется, предпочитал другое.

Ресторан оказался дорогим до неприличия. Без позолоты, без демонстративной роскоши, но темное стекло, мягкий свет, черные поверхности, в которых отражался ночной город. Под потолком мерцали кристаллы, складываясь в подобие звездного неба. Даже официанты двигались так тихо, словно им доплачивали за бесшумность.

– Ненрих не дает Кристанору ответа, но при этом оплатил нам всем ужин. – Протео чуть улыбнулся, пока они шли к столу. – Будет немного неловко, как думаешь?

– Мне начинает казаться, что ему нравится делать людей должниками.

– О, это даже не кажется.

Гости постепенно собирались в зале. Элегантные костюмы, дорогие ткани, негромкие разговоры. Женщины выглядели куда интереснее: бордо, сапфировый, глубокий фиолетовый, золото в украшениях. На их фоне Санна неожиданно почувствовала себя слишком… эльфийкой.

Ее посадили между Протео и Ненрихом.

Плохая идея.

На нем снова был черный костюм. Ткань почти не отражала свет, из-за чего казалось, будто Ненрих темнее всего остального зала. Он скользнул взглядом по ее фигуре, задержался на платье и нахально заметил:

– Зеленый.

Сказано было нейтрально, но ближайшие гости все равно чуть повернули головы. Санна уже начинала понимать: этот мужчина умеет создавать напряжение буквально из одного слова.

– Немного по-эльфийски, как мне кажется.

Она ответила ровно, хотя внутри неприятно кольнуло раздражение.

У эльфов подобные комментарии обычно оставались где-то в первых десятилетиях жизни. Потом все переставали обсуждать одежду друг друга. Лес не меняется – и вкус тоже.

Ненрих же смотрел так, будто специально проверял, насколько далеко можно зайти.

Протео тихо усмехнулся, но вмешаться не успел.

– Мой советник обладает достаточными компетенциями, чтобы находиться сегодня здесь. – Кристанор даже не повернул головы в их сторону. – Это все, что должно интересовать присутствующих.

Санна удивленно моргнула.

Меньше всего она ожидала, что осадит Ненриха именно временьер. Ей вообще временами казалось, что Кристанор забывает о ее существовании сразу, как только разговор уходит дальше деревьев и погоды.

Но сейчас он вмешался. И это оказалось неожиданно приятно.

Ненрих улыбнулся. Он только этого и ждал. Не победы, а возможности вернуть разговор себе.

– Как хорошо, что вы не мой советник, Селаниэль. Я считаю, что в вас прекрасны не только компетенции, хотя они, несомненно, важны.

Неплохо выкрутился.

К счастью, после этого обсуждение ее «компетенций» наконец закончилось. Разговор ушел в сторону политики, экономики, осады Факела в прошлом году. Санна уже видела следы войны по дороге в город – обгоревшие окраины, пустые участки, новые здания среди старых кварталов. Но сейчас, слушая детали, впервые начала понимать, насколько близко все было.

Армия Кристанора стояла у границ города несколько недель.

И внутрь так и не вошла.

Потому что Ненрих пообещал: если начнется штурм, Факел сгорит вместе с экономикой Меднолина. И судя по тому, как невозмутимо об этом говорили за столом, все присутствующие прекрасно понимали – это не была пустая угроза.

Санна перевела взгляд с Ненриха на Кристанора. Странная картина. Опытный генерал, удержавший страну после переворота, и молодой оборотень, который сидит напротив и разговаривает с ним почти на равных.

Хуже того – временами будто сверху вниз.

И Кристанор это терпит.

Временьер выглядел спокойно. Только неподвижно сидел, сцепив пальцы на столе. Так неподвижно обычно сидят люди, которым очень хочется кого-нибудь пристрелить.

«Кто ты вообще такой?»

Человек, способный угрожать целому городу, а потом легко оплачивать ужин тем, с кем торговался утром.

Протео задал какой-то вопрос о предприятиях, и Ненрих лениво откинулся на спинку стула.

– Обращайтесь ко мне Зверь сегодня. Раз уж вечер неофициальный. Мне так привычнее, чем ваше «господин Ненрих».

Протео едва заметно приподнял бровь, будто примеряя прозвище на вкус. Санна же невольно усмехнулась, вспомнив лекцию про «правильные определения». Кажется, с самоопределением у Ненриха проблем не было.

Дальше вечер действительно стал приятнее. Вино, вкусная еда, мягкий шум голосов постепенно сгладили напряжение, хотя Санна подозревала: люди за этим столом просто хорошо умеют делать вид, что расслаблены.

Рано или поздно разговор все равно вернулся к утренней встрече. Ненрих продолжал виртуозно уходить от ответа о предложении Аркалиса, и чем дольше это продолжалось, тем очевиднее становилось – ему нравится смотреть, как оба кандидата пытаются его купить.

Санна покрутила бокал в пальцах и все-таки вмешалась:

– Протео, вот у нас в Вердентуме в политических вопросах участвуют не только эльфы. Некоторые другие расы тоже имеют влияние.

Ненрих тут же повернул голову.

– Это кому там такое разрешение выдали? Эльфы сотни лет никого не подпускали к своим делам.

Утром он еще изображал безупречного хозяина города. Сейчас же говорил заметно свободнее – то ли от вина, то ли потому, что перестал притворяться.

И ведь почти прав.

Почти.

– Например, семья Мирал имеет некоторое влияние. Достаточное, чтобы их бизнес получал в Вердентуме весьма заметные привилегии. Вы знакомы с Мирал?

Санна повернулась к Протео почти с интересом. Она уже начинала замечать: стоит разговору зайти о действительно влиятельных людях, советник временьера оживает куда сильнее, чем на любых официальных встречах.

И не ошиблась.

– Конечно, – Протео даже улыбнулся. – Мы с Гранитом путешествовали вместе несколько лет назад. Очень интересный человек. Думаешь, он может заинтересоваться обсуждением свободной зоны?

– Я бы на его месте заинтересовалась. У семьи Мирал достаточно влияния и связей, чтобы они могли дать проекту не только деньги.

Она договорила и только потом заметила, что Ненрих перестал выглядеть расслабленным.

Совсем немного. Он по-прежнему сидел, развалившись в кресле, лениво держал бокал, даже выражение лица почти не изменилось. Но Санна уже начинала различать такие вещи. Взгляд стал тяжелее. Внимательнее.

Человек, наверное, не заметил бы.

– Мирал сложно усадить за стол переговоров, – произнес он спокойно.

Именно спокойно. Что почему-то только сильнее выдавало раздражение.

Протео, впрочем, уже увлекся идеей.

– Гранит достаточно прагматичен для таких обсуждений. Особенно если речь идет о расширении влияния семьи.

– И достаточно осторожен, чтобы не влезать в сомнительные проекты, – лениво добавил Ненрих.

– Тогда хорошо, что проект пока только обсуждается, – невозмутимо ответил Протео.

Санна едва удержалась от улыбки. Они разговаривали уже не как союзники Кристанора. Скорее как люди, которым неожиданно подкинули интересную задачу.

Она перевела взгляд на временьера. Тот молчал, но молчание у него вообще работало отдельным видом давления. Кристанор слушал внимательно, сцепив пальцы перед собой. И по его лицу было невозможно понять, идея ему нравится или он мысленно уже вычеркнул ее из реальности.

Ненрих следил за ним не менее внимательно.

А потом первым заметил секретаря, быстро идущего через зал.

– В обсуждении предложения с Гранитом Мирал я буду участвовать, – произнес он раньше, чем тот успел подойти. – Это не обсуждается.

Секретарь остановился возле Кристанора.

– Извините, господин временьер, вам звонит Гранит Мирал. Говорит, хотел бы обсудить условия встречи. Вы знаете какой.

За столом стало тихо.

Санна почувствовала, как у нее сбилось дыхание.

«Так быстро?»

Она ведь буквально только что произнесла имя семьи вслух.

Кристанор медленно поднялся из-за стола. Несколько секунд он смотрел на Санну так, будто заново оценивал персону перед собой.

– Извините, господа, я ненадолго вас покину.

Он уже сделал шаг в сторону, но остановился.

– Селаниэль, вы повышены до советника по международным вопросам. Предоставьте ваше предложение. У вас два дня.

И ушел прежде, чем она успела хоть что-то ответить.

Тишина за столом на этот раз была другой. Не напряженной. Оценивающей. Кто-то из советников переглянулся. Один из мужчин у дальнего края стола нахмурился, мысленно пересчитывал, каким образом эльфийка, приехавшая обсуждать деревья и парки, за один вечер добралась до переговоров с Мирал.

Санна и сама этого не понимала.

– Я думаю, нам нужно шампанское, – первым нарушил паузу Протео. – Такое стоит отметить.

Он оценил Ненриха поверх бокала. Тот коротко кивнул и неожиданно легко улыбнулся. С интересом.

У Санны немного сбилось дыхание.

«Советник по международным вопросам?»

…

У эльфийки все еще шумело в голове, когда лифт поднял ее на нужный этаж.

Она почти не запомнила дорогу до номера. Коридор, свет, чужие голоса где-то за стенами – все прошло мимо. Дверь закрылась с мягким щелчком, и только тогда Санна медленно выдохнула.

Тишина.

После вечера, полного взглядов, чужих решений и слов, от которых менялась ее жизнь, тишина ощущалась почти оглушающей.

«Советник по международным вопросам»

Она сняла туфли и прошла к окну, все еще не понимая, как именно это произошло.

Еще несколько недель назад Санна собиралась заниматься парками. Деревьями. Дождями над пересохшими районами. Тихой работой, где можно оставаться полезной и почти незаметной.

А теперь сидела за одним столом с людьми, которые делят страну.

И ее слушают.

Когда все успело зайти так далеко?

Факел сиял за стеклом тысячами огней. Город не спал. Машины скользили по улицам, где-то вспыхивали рекламные вывески, светились верхние этажи небоскребов. Живой. Шумный. Жадный до движения. Санна поймала свое отражение в окне и невольно замерла. Растерянная эльфийка в темно-зеленом платье выглядела так, будто тоже не понимала, что делает здесь.

Совет.

Мысль о нем пришла сразу следом.

Гела был прав. Одно дело – номинальный советник, красивая эльфийка рядом с Протео на переговорах. И совсем другое – участвовать в обсуждении Мирал.

Ее могут обвинить в чем угодно. Влияние. Шпионаж. Работа на Меднолин. На Аурелон. На кого угодно. Хотя она ведь правда ничего не сделала против Вердентума.

Пока.

Санна отвернулась от окна – и только тогда заметила коробку на столе.

Небольшую. Перевязанную шелковистой лентой винного цвета.

Она выглядела в номере почти чужеродно. Как будто кто-то специально оставил здесь кусок другого разговора.

Рядом лежала записка.

«Раз уж я могу оценивать не только компетенции. – З.»

Санна тихо фыркнула и покачала головой.

Конечно.

Ненрих не упустит ни одной возможности напомнить о себе. И ведь самое неприятное – ее это забавляло. Эти странные реплики на грани комплимента и провокации. Давление, которое он превращал почти в игру. Гела никогда не стал бы вести себя так. Для эльфа подобный флирт выглядел бы почти неприлично. А Ненриха, кажется, это только веселило.

Она медленно развязала ленту. Внутри лежало платье.

Красное.

Не яркое, не кричащее – глубокого темного оттенка при тусклом свете комнаты. Ткань мягко скользнула между пальцев, прохладная, тяжелая, почти как вода.

Санна замерла.

Эльфы не носили красное. Почти никогда. И именно поэтому взгляд от платья отвести оказалось неожиданно трудно.

…

Утром они с Протео завтракали на террасе. Санна пыталась срочно закончить предложение для Мирал, пока хранитель света пил кофе с тем невозмутимым видом, который всегда появлялся у него во время работы с чужими проблемами. Будто они вторые сутки не балансировали между политикой, деньгами и чужими амбициями, а обсуждали погоду над Алебардой.

– Оружие Базальту – хорошая идея, – задумчиво произнес Протео, просматривая один из листов. Потом замолчал. Не резко, просто остановился где-то посреди собственной мысли, как делал всегда, когда подбирал слова особенно тщательно.

Санна подняла взгляд раньше, чем он продолжил.

– Санна. Могу ли я задать вопрос, надеясь, что ты ответишь мне честно?

Тон был мягким. Почти ленивым. Только хранитель света следил за ней весьма внимательно.

– Да, конечно. Что тебя тревожит?

Протео несколько секунд молчал, грея ладони о чашку.

– Мы со вчерашнего вечера пытаемся понять, нет ли у тебя собственного советника по политике, о котором нам следовало бы знать.

«Хоть бы имя не назвал»

Санна опустила ручку на стол. Если бы ее действительно подозревали в шпионаже, с ней говорил бы не Протео. С ней говорил бы, скорее всего, Райнар. Пока хранитель света только наблюдал. Пока.

– У меня есть знакомый, которому я рассказала про ужин у Ненриха. Он вспомнил, что когда-то пересекался с Гранитом Мирал. Дальше разговор как-то пошел сам.

Не совсем ложь. И не совсем правда.

Имя Гелы она произносить не собиралась, не потому что не доверяла Протео – просто чем меньше людей связывали Гелу с ней, тем лучше.

– В любом случае ничего важного я не знаю.

– Сейчас – вероятно.

Пауза вышла длиннее обычного. Протео отвел взгляд к улице, где уже начинал сгущаться привычный для Факела утренний шум: сигналили машины, ругались грузчики у соседнего ресторана, над дорогой медленно ползли рекламные экраны. Потом хранитель света все же кивнул, будто принял какое-то внутреннее решение.

– Ненриху может не понравиться вмешательство Мирал. Сейчас он фактически единственный человек в городе, способный говорить от лица Факела. Во время прошлогодних событий Зверь показал себя неожиданно... убедительным переговорщиком. Настолько, что Кристанор предпочел разговаривать именно с ним, а не с официальной властью.

Протео едва заметно усмехнулся.

Санна уже собиралась ответить, когда к террасе подъехал низкий красный спорткар.

Машину она узнала сразу. На такой Ненрих приезжал к Кристанору. Похоже, представление продолжалось.

Только из нее вышел не сам Зверь, а незнакомый молодой мужчина в темном костюме. Протео медленно поставил чашку на стол и потер ладони с тем видом, с каким люди обычно собирались наблюдать за чужими проблемами с безопасного расстояния.

В уголках его губ появилась улыбка.

Санна мысленно вздохнула.

– Селаниэль Зеленый Лист?

Она кивнула. Вряд ли здесь каждое утро завтракали эльфийки.

Мужчина протянул ей папку с бумагами и ключи.

– Господин Ненрих В'Орим оформил на ваше имя недельную аренду автомобиля. Нужно расписаться о получении. После этого я кратко объясню условия.

Санна несколько секунд смотрела то на ключи, то на машину.

Конечно. Именно этот автомобиль.

Тот самый, на котором Ненрих эффектно появился перед встречей с Кристанором. Документы оказались обычным договором аренды. Марка автомобиля. Страховка. Условия при аварии. Отдельным пунктом – все расходы компания берет на себя.

Очень щедро.

И очень по-человечески.

– Но мне не нужна машина. Что мне с ней делать?

Курьер даже не попытался изобразить сочувствие.

– Я всего лишь доставил документы. Автомобиль закреплен за вами на неделю. Если хотите, я могу перегнать его в другое место.

– Оставьте здесь, – вмешался Протео раньше, чем Санна успела отказаться снова. – Она разберется.

Курьер заметно оживился, будто именно этого ответа и ждал. Через минуту он уже забрал подписанный договор и ушел обратно.

Санна проводила его взглядом.

– И как, по-твоему, я должна с этим разобраться? Зачем мне вообще машина? И зачем ты помогаешь Ненриху?

Протео медленно вернулся к остывающему кофе.

– Санна, сколько ты уже живешь среди людей? Несколько месяцев?

– Около того.

– И что ты успела сделать за это время?

Она нахмурилась.

– Помогала вам. Училась. Работала. Как оказалось еще и строила карьеру.

– Да, это все правда, – согласился хранитель света. – Но ты так и не попыталась понять нас.

Он говорил без упрека. Скорее с любопытством ученого, обнаружившего занятную закономерность.

– Ты живешь среди людей так, будто между вами все еще стоит стекло. Смотришь, разговариваешь, работаешь с нами, но не входишь внутрь. Даже сейчас ты говоришь о подарке так, словно это бессмысленная игрушка.

– А это не так?

Протео тихо усмехнулся.

– О, именно так. В этом и смысл.

Он откинулся на спинку кресла, глядя куда-то мимо улицы, где в утреннем солнце уже блестели крыши машин.

– Люди вообще тратят огромное количество времени на вещи, которые не имеют никакого смысла. Дорогие рестораны. Спорткары. Алкоголь за цену хорошего дома. Шумные вечеринки, после которых утром все друг друга ненавидят. Мы влюбляемся не в тех, совершаем глупости, переезжаем в другие города ради кого-то, кто через несколько лет разобьет нам сердце. И все равно продолжаем.

Санна молча слушала.

– Потому что времени мало, – продолжил Протео уже лекторским тоном. – В твоем возрасте человек давно бы умер. И его дети. А ты только начинаешь жить по-настоящему. Для эльфа жизнь – дорога. Для человека – скорее вспышка. Очень яркая, если повезет.

Он сделал паузу, покрутил чашку в ладонях.

– Ты видишь нас как существ, которые слишком торопятся. Но мы торопимся потому, что иначе не успеем ничего почувствовать.

Где-то внизу снова просигналили сирены. Красный спорткар Ненриха по-прежнему стоял у тротуара, слишком яркий для первого утреннего света.

– И машина должна мне это объяснить?

– Нет, – Протео улыбнулся уже открыто. – Она должна тебя немного испортить.

Санна фыркнула, но хранитель света только пожал плечами.

– Попробуй хотя бы ненадолго перестать быть эльфийкой, которая осторожно проживет тысячу лет. Сделай что-нибудь просто потому, что тебе интересно. Потому что хочется. Люди так живут постоянно. Иногда это даже делает нас счастливыми. Ненадолго, конечно. Но тут уж ничего не поделаешь.

После такой речи отказаться от машины было бы почти невежливо.

Санна спустилась к спорткару. Под лобовым стеклом действительно лежала записка.

Она открыла дверь и сразу узнала запах. Парфюм Ненриха – тяжелый, дорогой, с чем-то пряным и почти раздражающе теплым. Перец. Кожа. Запах человека, уверенного в том, что мир в итоге все равно подстроится под него.

Санна достала сложенный листок.

«Завтра. Девять вечера. Я заеду. З.»

Даже подпись выглядела самодовольной.

Эльфийка невольно усмехнулась.

Рилан когда-то говорил, что от таких как Ненрих лучше держаться подальше. Особенно если они начинают вести себя так, словно уже получили согласие, которого им никто не давал.

Проблема была в том, что пока Ненрих вел себя именно так, ей совершенно не хотелось его останавливать.

Санна провела пальцами по рулю и села в автомобиль. Салон оказался неожиданно тихим, только мягкий гул города снаружи и ровное дыхание двигателя, когда она повернула ключ.

Машина тронулась слишком резко.

Санну вжало в кресло, шины коротко взвизгнули по асфальту. На повороте спорткар ощутимо повело в сторону, и только через секунду она поймала руль увереннее.

«Протео бы сейчас начал читать лекцию о человеческой смертности»

Мысль почему-то рассмешила.

Внизу, за террасами и стеклянными фасадами, уже шумел утренний Факел – быстрый, дорогой, наглый город, в котором все куда-то опаздывали.

Санна выехала на широкую трассу и рефлекторно наложила на себя заклятие скорости.

Мир тут же изменился.

Движение вокруг стало медленнее, четче. Машины потекли рядом тяжелыми цветными тенями. Она видела, как дрожат пальцы у водителя в соседнем ряду, как женщина на переходе ругается с кем-то по телефону, как отражается солнце в стеклах высоток далеко впереди.

И скорость.

Люди любили скорость почти так же сильно, как боялись смерти.

Но, мчась, она начала чувствовать их мир, их жажду жизни.

Глава 9

Санна собиралась в ресторан за заказом Гелы. Рука привычно потянулась к эльфийской одежде – мягкой, свободной, с тонкой вышивкой по краю. В ней было проще, она оставалась собой, а не неким друидом при человеческой администрации. За последние месяцы шкаф постепенно заполнился человеческими вещами: темные платья, пальто, обувь на жесткой подошве. Большую часть она вряд ли повезет обратно в Вердентум. Хотя зеленое, пожалуй, можно оставить. Неплохой цвет.

Санна задержала взгляд на вешалке и вместо привычной одежды достала темное платье из грубой плотной ткани. Простое. Без украшений. Чуть открытые плечи, жесткий силуэт – человеческая одежда почему-то вечно пыталась либо подчеркнуть тело, либо сделать вид, что его нет вовсе.

Накинув платье, эльфийка повела плечами и посмотрела в зеркало. Нет, человеком она все равно не выглядела. Слишком прямая спина. Слишком точные движения. Люди двигались иначе – быстрее, небрежнее, будто постоянно опаздывали жить. Впрочем, сегодня ей и не нужно выглядеть правильно. Не прием у Кристанора и не очередная встреча. Просто спокойный вечер. Забрать заказ. Нормально поесть.

С волосами получилось хуже.

Санна сначала собрала их, потом раздраженно распустила обратно. Тут носили волосы иначе. Она провела пальцами по коротким волосам, оставляя их небрежно лежать, и снова посмотрела в зеркало.

Так нормально.

Хотя само слово «нормально» рядом с ее жизнью в последнее время звучало довольно издевательски.

Человеческая одежда. Человеческий город. Человеческая работа. И роль, в которой ей с каждым днем становилось подозрительно удобно. Странное чувство.

Санна уже собиралась уходить, когда заметила на столе мерцающий камень портала. Коснулась его машинально, и память сразу услужливо подсунула голос Гелы:

«Чтобы ты могла уйти, если станет нужно»

Тогда ей показалось, что он драматизирует.

Сейчас – уже не очень.

– Пока не понадобился, – пробормотала она, убирая портал в сумку.

Кошка на подоконнике лениво приподняла голову, проследила за ее движениями и снова закрыла глаза. Ее, в отличие от Санны, человеческая жизнь полностью устраивала.

– Не жди, – сказала Санна. – Я принесу тебе что-нибудь вкусное.

За дверью шумел Факел. Ни ветра в кронах, ни запаха мокрой земли – только стекло, свет, реклама и бесконечный городской шум, от которого в первые недели у нее раскалывалась голова.

Ресторан оказался неожиданно приятным. Сквозь стеклянную стену сразу были видны растения – настоящие, живые, а не засушенные ветки в хрустальных вазах, которыми люди почему-то очень любили изображать близость к природе. Вдоль стен тянулись темно-зеленые листья, с потолка спускались тонкие стебли, а в глубине зала под светом люстр поблескивали кристаллы, рассыпая цветные блики по стеклу и столам.

Санна замерла у входа чуть дольше, чем собиралась.

Из этого места шла живая энергия. Слабая, рассеянная, почти задавленная человеческим городом – но настоящая. Пожалуй, уже за одно это Геле можно было простить очередную попытку влезть в ее жизнь.

Эльфийка уточнила у официанта насчет заказа, и тот почти сразу повел ее через зал к столику у стеклянной стены. Санна еще успела подумать, что для обычной передачи еды тут подозрительно много церемоний, когда заметила сидящего за столом мужчину.

Он сидел спиной, лениво покачиваясь на стуле и изучая меню с видом человека, у которого впереди как минимум весь вечер, а не очередная попытка втянуть ее в неприятности. Смятая рубашка, широкие плечи, каштановые волосы собраны в небрежный пучок. По-человечески небрежный – эльфы по природе своей двигаются иначе.

Нда. За это Геле спасибо она точно не скажет.

Санна уверенно обошла стол и уже начала привычное:

– Добрый вечер, меня зовут…

Мужчина поднял голову.

Она замолчала.

Нет.

То есть… да. Конечно, да. Но как?

Это Гела?

Санна уставилась в незнакомые ореховые глаза, пытаясь совместить их с эльфом напротив. Даже волосы были покрашены по-настоящему. И двигался он иначе – расслабленно, почти нагло. Как местный.

Из ступора ее вывел только его смех. Легкий, довольный и абсолютно знакомый.

Санна невольно рассмеялась в ответ.

– Я все-таки надеялся, что меня узнают, маленькая.

Он отбросил меню на стол, не выходя из своего человеческого образа, а Санна все продолжала его разглядывать. Грязно-ореховые линзы полностью скрывали привычный цвет глаз, делая лицо почти чужим. Привычные линии на лице отсутствовали, и сейчас Санна могла видеть мелкие шрамики у глаз. Раньше они были менее заметные. Или она не обращала внимания. Но выражение осталось прежним – спокойное, чуть насмешливое.

– Ты?.. – она наконец села напротив. – Как вообще? Ты покрасил волосы? И глаза… это что такое?

Гела откинулся на спинку стула так, будто каждый день приезжал в Факел под видом человека и вообще не понимал причины ее удивления.

– Ты долго собираешься меня разглядывать или все-таки дашь заказать тебе еду?

– Не обещаю.

– Тогда начнем.

Он кивнул официанту, даже не открывая меню.

– Легкое белое. И что-нибудь с… – он чуть склонил голову, глядя на нее, – морковью.

Санна фыркнула.

«Конечно»

– Спасибо.

Гела снова посмотрел на нее – уже внимательнее, без улыбки.

– Кстати, ты прекрасно выглядишь.

И вот это почему-то выбило ее из равновесия сильнее, чем весь его новый образ. Ненрих превратил бы подобную фразу в представление – с ухмылкой, паузами и ощущением, будто оказывает величайшую честь своим вниманием. Гела сказал это спокойно. Почти буднично. Как факт, который не нуждается в украшениях.

– Спасибо, – ответила Санна тише.

– Ну и? – он чуть подался вперед. – Как тебе жизнь среди людей?

– Пока терпимо. Работаю. Живу. Люди меня еще окончательно не утомили.

– А оборотни? Проходу не дают?

Вот теперь в голос вернулась знакомая насмешка.

Санна закатила глаза.

– Один особенно старается.

– Значит, все стабильно.

Он усмехнулся, и почему-то именно в этот момент стало легче. Будто последние месяцы в Меднолине, допросы, работа на Кристанора и весь этот бесконечный человеческий шум ненадолго отступили куда-то в сторону. С Гелой не нужно было думать, как она выглядит со стороны, что именно говорит и не звучит ли слишком резко. Он знал ее еще до всего этого. До провала с Советом, до работы, до Ненриха.

Неприятное открытие, вообще-то.

Особенно потому, что ей совершенно не хотелось от него избавляться.

– Кстати, – Санна первой отвела взгляд, – спасибо за подсказку с Мирал. Это сработало. Мы выходим на встречу.

Гела замер всего на мгновение. Только пальцы на бокале сжались чуть сильнее.

– Даже так.

– Да.

Короткая пауза.

– Так помогло? – спросил он наконец.

И вот теперь в голосе впервые за вечер мелькнуло что-то похожее на разочарование.

– Помогло.

Он несколько секунд молчал, глядя куда-то мимо нее – на свет за стеклом, на движение машин снаружи.

– Ну… – Гела все-таки усмехнулся краем губ. – Я все равно рад, что смог помочь.

На этот раз без привычной легкости. Почти честно.

Санна внимательно посмотрела на него.

– А ты? – Санна чуть наклонила голову, снова разглядывая его волосы, линзы, смятую рубашку. – Что вообще с тобой произошло? Это теперь такой человеческий стиль?

– Это не стиль.

Гела пожал плечами и потянулся за бокалом.

– Маскировка. Меньше внимания, меньше вопросов. Краска через пару дней смоется.

– Зачем тебе маскироваться?

Он не ответил сразу. Отвел взгляд куда-то в сторону стеклянной стены, где по темному стеклу медленно скользили отражения машин. Санна хорошо знала эту паузу. Гела никогда не подбирал слова долго – только когда заранее понимал, что они ей не понравятся.

– Я волновался, – сказал он наконец. – И вызвался приехать сам.

Вот теперь внутри неприятно кольнуло.

– Вызвался?

– Скажем так… – он покрутил бокал в пальцах. – Была причина, по которой с тобой хотели встретиться.

Санна молчала.

– И я решил, что лучше это буду я.

«Ну конечно»

Она смотрела в тарелку. А чего, собственно, ждала? Что разведчик Совета случайно оказался в Меднолине, покрасил волосы ради развлечения и решил поужинать с ней исключительно из ностальгии?

– И что это за причина?

Гела чуть подался вперед.

– Ты читала письма?

– Какие еще письма?

– На официальном портале Вердентума.

Санна непонимающе нахмурилась, потом покачала головой.

– Нет.

– Почему?

– Потому что мне хватило их ответа несколько месяцев назад. И потому что я вообще-то занята.

Гела коротко кивнул.

– Видимо, настолько занята, что пришлось присылать целого разведчика.

Санна резко подняла глаза.

– Серьезно?

– Более чем.

Он даже не пытался смягчить ответ.

– Совет несколько недель пытается с тобой связаться. А ты их игнорируешь.

– И теперь они отправили тебя читать мне лекции?

– Если бы Совет хотел прочитать тебе лекцию, здесь сидел бы не я.

Неплохое замечание.

Санна раздраженно откинулась на спинку стула.

– Ладно, предположим. И чего они хотят?

– Чтобы ты вернулась.

Она тихо усмехнулась.

– С чего вдруг такая щедрость?

– Потому что теперь они знают, что ты умеешь.

Вот оно.

Санна несколько секунд просто смотрела на него.

Протео бы не сказал. Кристанор – тем более. Значит, информация пришла через Гелу. Впрочем, какая уже разница.

– И что мне предлагают? – наконец спросила она.

– Контракт. Полноценную работу. Все привилегии разведчика. Тебе вернут обучение на друида, возможно – жилье.

Он сделал короткую паузу и улыбнулась краем губ:

– Разведчик с магией природы. Звучит довольно пугающе.

– На это уйдет пара столетий.

– Ты куда-то торопишься?

Санна невольно улыбнулась в ответ – и тут же поймала себя на этом. Еще полгода назад фраза про «пару столетий» звучала бы совершенно нормально. Теперь – почти как издевательство. Люди вокруг жили так быстро, что их темп постепенно начинал просачиваться даже в нее. Она замечала это в мелочах: в раздражении, в привычке торопиться, в том, как пустела ее тарелка.

Гела, например, к еде почти не притронулся.

И даже не поморщился.

– Нет, – сказала Санна. – Не тороплюсь.

– Вот и отлично.

Она чуть склонила голову.

– Тогда я спокойно закончу дела здесь и вернусь, когда закончится контракт с Меднолином. Раз я никуда не спешу.

Теперь веселилась уже она одна.

Гела медленно кивнул, признавая удар.

– Маленькая, не начинай спорить с Советом просто потому, что наконец появилась возможность хлопнуть дверью.

– Почему не приехал Рилан? – перебила Санна.

Гела чуть поджал губы. Почти незаметно, но ей хватило. Вот оно. Наконец разговор перестал ходить кругами вокруг Совета, контрактов и Вердентума и добрался до того, что действительно было важно. Рилан не из тех, кто пропадает без объяснений. Особенно когда дело касается ее.

– У него задание. Это все, что я могу сказать.

Санна покрутила бокал в пальцах. За стеклом ресторана продолжал шуметь Факел – светился рекламой, сигналил, двигался, будто городу физически нельзя было остановиться хотя бы на пару минут.

– У Рилана было бы больше шансов меня убедить, – сказала она наконец.

– Именно поэтому приехал я.

Гела ответил спокойно, даже не пытаясь смягчить фразу. Санна подняла взгляд. Человеческая внешность почти перестала казаться смешной – теперь она просто мешала. Особенно глаза. Эти грязно-ореховые линзы делали его чужим ровно настолько, чтобы постоянно помнить: перед ней сейчас не старый друг, пришедший выпить вина, а разведчик Совета.

– И чего хочет Совет?

– Чтобы ты вернулась.

– Как официально.

– Потому что это официально.

Она тихо усмехнулась. Конечно. Несколько месяцев назад Совет прекрасно обходился без нее. Тогда Санна оказалась не нужна. А теперь вдруг выяснилось, что ее магия умеет не только выращивать цветы в храмовых садах.

Удивительное совпадение.

– Они знают, что я умею. И от тебя.

Гела не ответил. Только отвел глаза.

Ну, конечно.

Протео бы промолчал. Кристанор – тем более. А разведка Вердентума всегда собирала информацию так же спокойно, как лес забирает обратно заброшенные дороги. Медленно, без спешки, но целиком.

– И что мне предлагают?

– Контракт. Возвращение в систему. Обучение. Жилье. Полноценную работу.

– Как щедро.

– Санна, – теперь в голосе Гелы впервые за вечер появилась усталость, – существа вроде нас не могут позволить себе ссориться с Советом. Люди живут быстро. Этот временьер исчезнет через несколько десятилетий, Меднолин сменит еще пару режимов, а ты все равно останешься частью Вердентума. Через тысячу лет о Кристаноре, хорошо если, будут помнить только историки, а тебя по-прежнему будут знать как дочь Далвериона Зеленого Листа.

Санна несколько секунд размышляла, глядя на отражения света в стекле. В словах Гелы была привычная эльфийская логика – холодная, рассчитанная на века вперед. Именно поэтому Вердентум шестьсот лет сидел внутри собственных границ, обсуждая старую войну так, будто она закончилась вчера.

– А если я не хочу жить так? – тихо спросила она. – Здесь хотя бы что-то происходит. Ошибки, драки, политика, чужие войны – все настоящее. А мы заперлись в лесах и делаем вид, что мир за границами нас не касается.

– В этом есть причина. Ты просто ее не помнишь.

– Если даже я не помню, может, уже и не стоит? Что бы там ни произошло, это было тысячу лет назад.

– Примерно шестьсот.

И вот тут разговор изменился.

Без крика. Без угрозы. Просто голос Гелы вдруг стал другим – серьезным для этой легкости, и Санна почти сразу вспомнила огонь. Не саму войну – ее память сохранила слишком мало. Только жар, красный свет и ощущение, что весь мир вокруг горит сразу.

– Я не помню, что тогда произошло, – сказала она уже тише.

– А я помню.

Санна удивленно подняла взгляд. Гела почти никогда не говорил о прошлом. Она вообще мало что знала о его жизни до разведки, хотя знала самого Гелу столько, сколько помнила себя. Все, что касалось тех лет, ее родителей и особенно отца, в Вердентуме почему-то всегда превращалось в смесь героической легенды и очень удобного молчания.

– А если я попрошу рассказать?

Гела медленно выдохнул.

– Я отвечу, что многое из тех времен должно оставаться тайной.

– Даже для тех, кто тогда потерял все?

– У тебя остался брат. И тот, кто вас спас.

– Правда, я до сих пор не знаю кто. Это был ты?

– Нет. – Он ответил слишком быстро, потом качнул головой уже спокойнее. – Я был в другом месте. И я правда не знаю, кто вытащил вас тогда.

Санна прищурилась.

– Почему мне кажется, что это ложь?

Гела хмыкнул, но без веселья.

– Потому что я действительно многого тебе не рассказываю. Работа такая. Но сейчас я не вру.

И хуже всего было то, что это звучало правдиво, болезненно.

– Расскажи хоть то, что можешь. Мне это важно.

Санна сама не заметила, как взяла Гелу за руку. Наверное, впервые за весь вечер перестала спорить с ним, язвить и отбиваться от Совета. Сейчас он был единственным эльфом за этим столом, который действительно помнил ее прошлое. Не легенды о Далверионе Зеленом Листе, не официальные речи Совета, не бесконечные истории о великом герое Вердентума – а что-то настоящее. Гела несколько секунд смотрел на ее пальцы, будто все еще решал, стоит ли вообще начинать этот разговор. Потом Санна сжала его руку сильнее, и он наконец поднял глаза, приняв решение.

– Я знал твоего отца. Наши семьи жили не в Вердентуме, а в Тиаренвеле. Почти у самой границы Земель огня. Мои родители служили в армии, как и твои. Тогда вообще почти все жили войной с огнекровыми, хотя никто не называл это войной. – Гела слегка улыбнулся. – Эльфы тогда были уверены, что мир уже поделен между нами, а остальные народы просто еще не успели это понять.

Он говорил спокойно, но человеческий образ постепенно начинал рассыпаться сам собой. Исчезла ленивость в движениях, выпрямилась спина, взгляд снова стал тем самым – холодным, внимательным, слишком взрослым даже для эльфа его возраста. Санна вдруг подумала, что маскировка держалась на нем скорее усилием воли, чем краской и линзами.

– Твоего отца я помнил с детства, он не был каким-то великим полководцем или любил внимание – скорее наоборот. Далверион вообще держался отдельно от остальных. Спокойный, вежливый, молчаливый. Но рядом с ним всегда чувствовалось что-то… странное. Тогда я не понимал, что именно. Только видел, что Совет относится к нему иначе. И остальные тоже. – Гела ненадолго задумался. – Он уходил к врагу один и возвращался без единой царапины с тем, что не могли добыть целые отряды.

Санна слушала. Отец вдруг впервые начинал ощущаться не памятником из учебников, а живым существом – не очень разговорчивым, уважаемым, опасным. Почти как Гела сейчас.

– Я им восхищался, – продолжил тот чуть тише. – Моему отцу это ужасно не нравилось. Он считал, что я смотрю на Далвериона как мальчишки смотрят на героев из старых песен. Наверное, так и было. Я тогда был совсем молодым, только начал таскаться с армией на мелкие поручения и считал, что нет ничего важнее службы Вердентуму.

Он замолчал ненадолго, глядя куда-то мимо Санны – не на ресторан, не на свет за стеклом, а куда-то очень далеко.

– Тот день сначала вообще ничем не отличался от остальных. Твой отец утром ушел за границу. Обычная разведка. Для него – обычная. Тогда никто еще не понимал, что именно делает его настолько ценным для Совета. Теперь-то понятно. Кто вообще сможет поймать воздух?

Гела усмехнулся, но улыбка сразу исчезла.

– Как им удалось его загнать – не знаю, но Далверион не вернулся, а к вечеру мы увидели огонь.

Санна почувствовала, как внутри неприятно сжалось что-то старое, почти забытое. Она до сих пор почти ничего не помнила о той ночи – жар, красный свет и ощущение, что мир вокруг стал слишком громким.

– Сначала никто не испугался, – тихо продолжил Гела. – Мы тогда вообще мало чего боялись. Подумали, что очередная стычка у границы. Потом начали приходить раненые, а огонь стал ближе. А потом стало ясно, что огнекровые идут прямо к городу.

Он говорил ровно, но Санна все равно слышала, где воспоминания начинали ломать ему голос.

– Огнекровые впали в ярость, я думаю, что они сами толком не понимали, что делают. Просто узнали, что кто-то проникал на их земли снова и снова, а потом этот кто-то исчез. Для нас Далверион был разведчиком Совета. Для них – чужаком, который приходил из ниоткуда. И этого хватило.

Гела провел пальцами по бокалу.

– Мы слишком привыкли побеждать. Вот в чем правда. Ни один народ до этого не мог остановить эльфов всерьез. Мы были сильнее, опытнее, жили дольше. Даже когда появились огнекровые, никто не воспринял их как угрозу. Опасные – да. Дикие – безусловно. Но не равные нам.

Он ненадолго прикрыл глаза.

– А потом они пошли на город, и оказалось, что ярость тоже может быть оружием. Они загораются, впадают в безумие и сжигают все на своем пути.

Санна слушала. Гела больше не смотрел на нее – только говорил, будто снова видел перед собой Тиаренвел.

– Друиды пытались остановить пламя. Защитники закрывали стены. Жителей начали выводить через порталы, но слишком медленно. Может, ты и права, что мы, эльфы, медлительные, тогда нам это стоило дорого, потому что были уверены: время на нашей стороне. А у огнекровых в тот момент времени будто вообще не осталось. Только стена огня. Они пробили защитные стены, просто переплавили камни. И ворвались в город. Помню воду в каналах, которая начинала кипеть у самых берегов. Помню, как мой отец приказал мне уходить к порталам и остался у стены.

Гела замолчал.

– Тогда я видел его в последний раз.

Санна сглотнула. Внезапно стало тяжело смотреть на него – легко оказалось представить молодого Гелу среди этого огня, еще не разведчика Совета, не спокойного эльфа, а просто мальчишку, который внезапно понял, что мир не обязан оставаться прежним.

– Я нашел мать, и мы должны были уходить. Но я… – он запнулся впервые за весь рассказ, – я пытался найти твою мать. Вас с Риланом должны были эвакуировать отдельно. О вас бы позаботились в любом случае. Но ее нигде не было.

Санна сжала его руку сильнее.

– Я искал ее. Но в этом пылающем городе не оставалось ничего кроме огня. Не дома – все вокруг. Воздух. Камень. Вода. Огнекровые проходили по улицам, и за ними оставался только огонь. – Гела медленно выдохнул. – И я испугался.

Вот так просто.

Без оправданий.

– Мать почти силой затащила меня к порталам, а я все еще смотрел назад и думал, что, может быть, мы просто разминулись. Что твоя мать успела уйти другой дорогой. Тогда это казалось возможным. Пока не наступило утро.

Гела долго смотрел на Санну, и в его взгляде впервые за вечер не осталось ни насмешки, ни привычного спокойствия разведчика, который заранее просчитал разговор на несколько шагов вперед. Только усталость и что-то еще, слишком похожее на вину.

– Вас спасли, – сказал он наконец. – Как я и думал. Но твоя мать не выбралась.

Санна молчала. Перед глазами снова всплыл огонь – не воспоминанием даже, а ощущением: жар, дым, чьи-то руки, поднимающие ее с земли. Она до сих пор не знала, кто тогда вынес их с Риланом из города. И хуже всего – не у кого было спросить. Все, кто помнил ту ночь, говорили о ней так, будто сама память могла снова что-то поджечь.

– После Тиаренвела Совет немедленно прислал армию из Вердентума, – продолжил Гела уже тише. – Потом начались переговоры. Очень быстрые для эльфов. Но к тому моменту и ты, и Рилан уже были в Телерии. Как можно дальше от Земель огня.

Санна медленно отпустила его руку. Вот, значит, как все выглядело со стороны. Великая трагедия. Потери. Переговоры. Новый этап войны. А где-то внутри всего этого – двое детей, которых увезли в столицу и вырастили рядом с Советом, как последнее, что осталось от Далвериона Зеленого Листа.

– Так вот что тогда произошло. – Гела не отвел взгляд.

– Да.

– И теперь Совет хочет, чтобы таким же разведчиком стала я.

– Санна, твой отец навсегда останется героем. Ни я, ни Совет не можем и не будем принуждать тебя идти по его стопам. Это твой выбор. Но служить людям, сообщать им о своем даре… это совсем другое. Совет такое не забудет.

– И не простит, – продолжила за него Санна. Гела кивнул. Их ужин уже давно остыл. Вино в бокалах стояло почти нетронутым. Вечер наполнился призраками. – Они меня так же отправят в огонь. – Эльфийка не обвиняла, она констатировала. И снова перед глазами почему-то всплыл Рилан. Где-то на задании. Без объяснений. Без возможности связаться. Как будто Совет вообще не видел проблемы в том, что однажды уже потерял одного Зеленого Листа и теперь методично выращивает следующих.

– Ты сама не хотела безопасной жизни.

Он сказал это почти мягко, и Санна неожиданно вспомнила себя лет в триста – злую, упрямую, готовую часами слушать истории о Далверионе и уверенную, что однажды тоже станет кем-то важным для Вердентума. Тогда ей казалось, что герои – это что-то красивое. Что смерть в песнях и смерть в настоящей войне вообще имеют между собой хоть что-то общее.

– Ты ведь не осталась в Телерии даже сейчас, – продолжил Гела. – Могла бы сидеть в архивах, выращивать сады при храмах, делать вид, что мир за границами леса тебя не касается. Но вместо этого ты работаешь на временьера, лезешь в чужую политику и встречаешься с существами, которых Совет предпочел бы никогда не подпускать к тебе близко.

На последней фразе его голос едва заметно изменился.

Ненрих.

Вот, значит, что его действительно беспокоило.

– А если я вдруг решу, что хочу тихую жизнь? – спросила Санна. – Вернуться в Телерию, найти достойного эльфа, выращивать цветы и делать вид, что ничего этого не было?

Гела усмехнулся, но в глазах осталось прежнее выражение – слишком серьезное для шутки.

– Тогда Совет будет счастлив. Найдут тебе хороший дом, спокойную работу, кого-нибудь очень правильного и надежного. – Он чуть наклонил голову. – Но ты же сама знаешь, что не выдержишь там и года.

И хуже всего было то, что он оказался прав.

Санна посмотрела в его глаза. Непривычно ореховые. Она пыталась понять, что он вкладывает в эти слова. Но Гела всегда был сдержан, его мысли оставались только его. Но ведь только что он был другим. Почему он решился рассказать ей правду? Почему сейчас говорит о семье?

– Ты правда думаешь, что я смогу просто вернуться? – тихо спросила Санна.

Гела не ответил сразу. За стеклом ресторана продолжал шуметь Факел – куда-то неслись машины, мигала реклама, двигались толпы существ, и после разговора о Тиаренвеле этот живой человеческий город вдруг казался почти неправильным. Ярким. Спокойным для мира, в котором шестьсот лет назад сгорел целый эльфийский город, а Совет после этого просто продолжил существовать дальше, будто так и должно быть.

– Думаю, ты сможешь выбрать, – сказал он наконец. – Но не думаю, что выбор тебе понравится.

Санна лукаво улыбнулась и покрутила бокал в пальцах.

– Я скучала по тебе.

Фраза вырвалась раньше, чем она успела подумать, стоит ли говорить ее вслух. Гела чуть поднял брови.

– Мы с тобой постоянно общаемся.

Конечно. Уйти в буквальный смысл, словно она говорит про переписку и редкие разговоры. Очень по-геловски.

– Я хотела тебя увидеть, – спокойно поправила Санна. – И рада, что приехал именно ты.

Вот. Сказала.

Теперь уже поздно делать вид, что это была шутка.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Гела отвел глаза первым – к бокалу, к столу, куда угодно, только не обратно на нее.

– Я тоже скучал, маленькая. – Он едва заметно усмехнулся. – А ты изменилась.

– Ты тоже.

– Это камуфляж.

Гела машинально коснулся волос, будто только сейчас вспомнил, что все еще выглядит человеком. Санна наблюдала за этим движением.

– Нет, – тихо сказала она. – Я не про волосы.

Он снова поднял взгляд.

И вот теперь между ними впервые за вечер стало по-настоящему тихо.

Не неловко. Хуже.

Гела медленно выдохнул.

– Когда ты уезжала из Телерии, ты была другой.

– А может, это тогда был камуфляж?

Уголок его губ дрогнул, но до улыбки дело так и не дошло. Гела потянулся к бокалу, однако вина снова не коснулся.

– Я не мог не приехать, – сказал он наконец. – После того, во что ты себя втягиваешь.

– Работаю на временьера? – с вызовом уточнила Санна.

– Лезешь туда, где тебя некому будет вытащить.

Она улыбнулась уже открыто.

– Ты вытащишь.

Вот теперь Гела посмотрел на нее по-настоящему внимательно. Дольше, чем раньше. Санна вдруг очень ясно поняла, что еще немного – и он либо скажет что-то лишнее, либо встанет и уйдет прямо сейчас.

– Постараюсь, – ответил он тихо.

Для любого другого существа это прозвучало бы почти равнодушно. Но Санна слишком хорошо знала Гелу. Он вообще редко обещал то, в чем не был уверен. А значит, «постараюсь» в его исполнении было уже почти клятвой.

Она разглядывала бокал, медленно проведя пальцем по краю стекла.

– Останешься?

– В Факеле? – не понял он сначала. – Нет. Завтра возвращаюсь в Телерию. Все, что мог, я уже сделал. Тащить тебя обратно силой мне не приказывали, да и ты бы все равно вывернулась.

Санна чуть сжала губы.

Не то.

Совсем не то, что она имела в виду.

– Я не про Факел, Гела.

Он затих.

Теперь избегать взгляда было уже бессмысленно, и Санна все-таки подняла глаза. Гела выглядел так, будто предпочел бы сейчас снова оказаться среди горящего Тиаренвела, а не за этим столом.

Что ж. Это даже немного льстило.

– За тобой следят, – сказал он слишком ровно. – Люди Кристанора. Возможно, не только они.

Короткая пауза.

– И Ненрих.

Санна поморщилась.

– Великолепно.

– Если я останусь у тебя, это будет выглядеть… неоднозначно.

– Для кого?

– Для всех.

Он наконец снова стал похож на разведчика Совета – собранного, осторожного, просчитывающего последствия раньше, чем они успевают случиться.

– Тебе сейчас не нужен слух о том, что ты работаешь не только с Меднолином.

Санна откинулась на спинку стула.

– Ты умеешь портить хорошие моменты.

– Я умею думать хотя бы на шаг вперед.

Она тихо рассмеялась, качнув головой.

– Значит, ты просто приехал, напугал меня Советом, рассказал про пожар шестисотлетней давности и теперь уйдешь?

– Я приехал убедиться, что ты понимаешь, насколько опасно то, во что ты лезешь.

– И? Убедился? – Санна смотрела с вызовом.

Гела несколько секунд молчал, рассматривая ее так внимательно, словно видел впервые.

– Да, ты явно все делаешь осознанно. – Санна тихо рассмеялась.

– Отлично. – Гела тоже чуть улыбнулся. – Но теперь хотя бы понимаю, что тебя уже не остановить.

Он поднялся первым.

Санна тоже встала, хотя сама не поняла зачем. Просто сидеть дальше вдруг стало невозможно.

– Мне правда лучше уйти сейчас, – тихо сказал Гела.

– Конечно.

Он задержался рядом с ней на секунду дольше, чем следовало. Хотел что-то добавить. Или сделать.

Не сделал.

– Береги себя, маленькая.

– Ты тоже.

Гела наклонился, явно собираясь поцеловать ее в макушку – почти по-старому, почти по-братски, но Санна в последний момент подняла голову, оказываясь слишком близко. Настолько, что он замер.

Его взгляд на мгновение опустился к ее губам.

Вот.

Санна довольно улыбнулась.

Гела прикрыл глаза, будто безмолвно проклиная и ее, и себя заодно, потом быстро поцеловал ее в щеку и сразу отступил назад.

– Ты невозможна, – пробормотал он.

И ушел, ни разу не обернувшись.

Санна осталась одна посреди почти пустого ресторана. Вино в бокалах так и стояло нетронутым.

Глава 10

Красное или зеленое?

Смешно, но вопрос оказался сложнее, чем должен был. Для эльфов не существовало запрета на красный цвет. Никто бы не посмотрел осуждающе, не сделал бы замечания, не изгнал бы из Вердентума за неподходящее платье. Просто красный не носили. Так сложилось. За всю жизнь Санна, кажется, ни разу не видела эльфа в красном – только людей, которым вообще было плевать на чужие традиции.

С другой стороны, почему нет?

Зеленое было вчера.

Она все-таки достала первое платье. Холодный шелк скользнул по коже, и Санна невольно поморщилась – будто в ледяную воду шагнула. В зеркале лицо сразу стало бледнее. Пришлось взять помаду. Красную, конечно же. Как будто она уже зашла слишком далеко, чтобы останавливаться на половине пути.

Получилось… странно.

Не некрасиво. Просто непривычно. Словно она смотрела не на себя, а на кого-то очень похожего. Санна стерла помаду салфеткой – цвет остался, но стало лучше. В этот момент раздался звонок с ресепшена.

Ненрих ждал внизу.

Ну и отлично. Поздно передумывать.

Он стоял внизу в неизменном темном костюме. Элегантен, уверен, желанен. Санна встряхнула волосами, расправила плечи – он ее увидел и широко улыбнулся, разглядывая платье. Ненрих подал руку. Сквозь рукав чувствовались мышцы.

– Ты прекрасно выглядишь.

Те же слова, что говорил Гела.

Совсем другой эффект.

Они доехали до места на новой машине. Оказалось, у Зверя несколько автосалонов и агентство по аренде. Он рассказал, что это был его первый бизнес, и до сих пор остается самым любимым, хоть есть и более прибыльные.

Перед ними стоял претенциозный отель. Хватило одного возмущенного взгляда, чтобы спутник понял ее негодование, и то, что Санна не хочет идти внутрь.

– Это не то, что ты думаешь.

– Правда?

– Тут действительно отличный ресторан. Я, конечно, достаточно самоуверен, но не настолько глуп. Я обещал ужин.

Девушка закатила глаза. Зверь обошел машину и открыл дверцу. Он протянул руку. Санна приняла ее, скользнув пальцами по его ладони. Руки у него были горячие, сильные, как у воина, но движения при этом изящные. Он помог выйти, и она почувствовала, как шелк платья мягко струится по ногам. Легкий ветер коснулся кожи, прохладный и будоражащий.

Когда они вошли внутрь, она почти сразу заметила взгляды.

Не те, к которым привыкла.

Обычно на нее смотрели как на эльфа – с любопытством, настороженностью, иногда раздражением. Сейчас все было иначе. Люди за стойкой, сотрудники у лифтов, даже какая-то пара у бара смотрели на нее так, будто уже сделали вполне определенные выводы о том, зачем Ненрих привел сюда женщину в красном платье.

Санна поймала чужую ухмылку и сразу все поняла.

– А, по-моему, это все-таки то, что я думаю. Не думал водить девушек в разные места?

Зверь бросил короткий взгляд в сторону администратора, и тот мгновенно исчез где-то за служебной дверью.

– Как бы банально это ни звучало, ты не просто девушка. Это место – одно из лучших в городе, и я тут частый гость. Но не только с девушками, бизнес-партнеров я тут тоже кормлю. Так уж получилось, что сегодня это красивая женщина. И какие бы у меня ни были скрытые намерения, сегодня ты мне интересна как политический советник временьера.

Ненрих смотрел на нее с легкой насмешкой, и Санна вдруг поняла, что ей даже в голову не пришло рассмотреть ситуацию с этой стороны. Для нее все последние недели были про Советы, переговоры, Мирал, попытки удержаться на поверхности в чужой политике. А со стороны, видимо, выглядело иначе: эльфийка, вокруг которой внезапно начинают двигаться слишком влиятельные существа.

Лифт мягко скользил вверх. За стеклянной стеной медленно раскрывался ночной Факел – огни, рекламные панели, бесконечные потоки машин далеко внизу. Санна мельком увидела свое отражение в темном стекле: красное платье, черные перчатки, настороженный взгляд. Странное зрелище. Особенно для эльфийки, выросшей среди лесов Вердентума, где даже праздничные одежды редко позволяли себе быть ярче осенних листьев.

– Значит, советник временьера? – Она приподняла бровь. – А я-то думала, ты просто решил впечатлить меня видом на город.

– Одно другому не мешает.

Ненрих не отвел взгляда. Вообще это начинало раздражать – его привычка смотреть так внимательно, будто любой разговор с ним был частью сделки, которую Санна пока не замечала.

– Но да, – продолжил он уже спокойнее. – Теперь ты интересна не только мне. И я предпочитаю понимать, чего ждать от существ, которые внезапно начинают влиять на Факел.

Вот. Опять.

Не флирт.

Политика.

Слова были серьезные, но в его тоне слышался вызов. Санна не могла понять, где заканчивается маска и начинается он сам..

Лифт остановился, двери бесшумно разошлись в стороны, и Санна на секунду замерла, разглядывая ресторан. Темное дерево, стекло, приглушенный янтарный свет над столами, тихая музыка где-то под разговорами. За панорамными окнами расползался ночной город. Даже воздух здесь пах иначе – дорогим алкоголем, специями и чем-то сладким, почти цветочным.

Их провели к столику у окна. Ненрих дождался, пока Санна сядет, и только потом занял свое место напротив.

– Так что сегодня, Зверь? – спросила она с легкой усмешкой. – Политика или все-таки ужин?

Он взял ее руку раньше, чем Санна успела убрать пальцы со стола, и легко коснулся губами костяшек.

– Предлагаю не ограничивать себя чем-то одним.

Конечно.

Она почти закатила глаза.

Вино принесли сразу – темное, густое, с тяжелым терпким ароматом. Санна сделала глоток и поморщилась едва заметно. Люди явно слишком любили все, что напоминало лекарство.

Ненрих наблюдал поверх бокала.

– Например, мне интересно, почему ты выбрала именно это платье.

Его взгляд скользнул по красному шелку спокойно, без пошлой демонстративности.

– А почему нет? – Санна чуть наклонила голову. – Ты же сам советовал добавить красок в жизнь.

– И ты решила прислушаться?

– Нет. Просто остальные платья у меня куда скучнее.

Уголок его губ дрогнул.

– Вот теперь верю, что ты успела пожить среди людей.

Санна фыркнула, а Ненрих тем временем продолжал рассматривать ее внимательнее – уже не платье, а лицо.

– Вообще ты странный эльф, Санна Зеленый Лист. И дело не только в том, что люди тебе, похоже, действительно небезразличны. У эльфов Вердентума очень характерная внешность. Холодная. Слишком правильная. А у тебя лицо живое.

Последняя формулировка Санне совершенно не понравилась.

– Спасибо… наверное.

– Это комплимент. – Он чуть склонил голову. – Красный большинству эльфов не идет. Тебе – другое дело.

– Моя бабушка была дриадой. Мы с братом на нее похожи.

– Дриады… – Ненрих задумчиво покрутил бокал в пальцах. – Это те, чей народ хорошо прорядили несколько веков назад? А остатки не имеют своего государства. Да, теперь глаза становятся понятнее.

Вот так.

Спокойно.

Между делом.

Сначала история почти уничтоженного народа – потом комплимент.

Санна уже собиралась ответить, когда вдруг заметила что-то странное.

Глаза Ненриха.

Еще секунду назад они были темными, почти янтарными в свете ламп, а теперь стали зелеными. Точно не отражение. Цвет изменился полностью, резко, почти противоестественно.

Санна нахмурилась.

– Это просто моя природа. Но спасибо.

Вот только радужка у него снова изменилась: зеленый оттенок медленно растворился, и глаза вернули прежний темный цвет. Не иллюзия. Не игра света. Санна теперь видела это совершенно ясно. Черты его лица тоже едва заметно «плыли», когда он испытывал сильные эмоции, – совсем немного, на грани восприятия. Чуть другие скулы. Иная линия рта. Даже голос временами звучал иначе, глубже или мягче.

Не оборотень.

Точнее, не только оборотень.

Интересно.

Ненрих заметил ее взгляд. Конечно, заметил. Он вообще слишком многое замечал.

Но ничего не сказал.

Ужин продолжился так, будто между ними не произошло ничего особенного. Они говорили о Факеле, о торговле, о Меднолине, о временьере, который внезапно оказался куда умнее, чем считали соседи. Ненрих рассказывал спокойно, без хвастовства, но Санна постепенно понимала настоящий масштаб его влияния. Автосалоны были только верхушкой. Порты, аренда, логистика, стройки, контракты. Половина городских денег так или иначе проходила через его руки.

И при этом большую часть вечера Санна думала не о политике, а о том, сколько разных лиц он уже носил.

– Неуютно, правда? – неожиданно спросил Ненрих, чуть наклоняясь вперед.

Санна подняла взгляд.

– Что именно?

– Когда собеседник знает о тебе больше, чем ты о нем.

Его голос звучал спокойно, почти лениво, но теперь Санна уже видела: ленивым он становился именно тогда, когда внимательно следил за реакцией.

– Даже после такого длинного разговора ты почти ничего обо мне не понимаешь, – продолжил он. – А я, например, знаю, что у тебя на шее висит не просто украшение. И знаю, что разведчик Совета появился в Факеле слишком быстро для случайного визита.

Вот теперь это уже была угроза – вежливая, аккуратная, но все-таки угроза.

– И почему же ты никому об этом не рассказал?

– А зачем? – Ненрих пожал плечами. – Ты привела ко мне Мирал. Несколько месяцев я искал способ выйти на них через временьера, а ты сделала это за пару дней так, что никто ничего даже не заметил. – Он усмехнулся. – Надо будет как-нибудь поблагодарить твоего консультанта по внешней политике.

Вот тут Санна окончательно убедилась.

Она внимательно смотрела: черты его лица стали чуть тоньше. На секунду его лицо напомнило Гелу.

«Поняла!»

Эльфийка медленно наклонилась вперед. Лицо Зверя снова стало прежним, глаза чуть потемнели. Ненрих замолчал.

Интересно. Он уже осознал, что она заметила?

– А что ты сделаешь, если однажды окажется, что я тоже знаю твой секрет? – тихо спросила она.

Вот теперь он действительно перестал улыбаться. Не испугался или напрягся, а просто стал очень внимательным. И это оказалось куда интереснее.

Несколько секунд Ненрих молчал, разглядывая Санну так, будто впервые решал, кто именно сидит перед ним. Он явно взвешивал, что именно она может знать. Санна спокойно ждала.

– Зависит от секрета, – сказал он наконец.

– Нет, ты ответь. Допустим, достаточно серьезный. Что тогда?

«Интересно, Гела тоже знает?»

– Тогда я предложу магический договор. – Его тон снова стал почти деловым. – О взаимном неиспользовании информации друг против друга. Но только если он действительно важный. А то наша дружба может и не состояться.

– А так это теперь называется дружбой? – Санна медленно покрутила бокал в пальцах. – Когда мы входили в ресторан, я вроде была бизнес-партнером. С такой скоростью к концу вечера мы, пожалуй, дойдем до семейных клятв.

Ненрих тихо усмехнулся.

– Конечно, дружбой. Мы же уже знаем секреты друг друга. Это сближает. – Он чуть наклонил голову. – Осталось только понять, насколько опасные. Вдруг это то, что я хам или неуважительно отношусь к окружающим. Я такое не особо скрываю.

Санна несколько секунд смотрела на него поверх бокала. Интересно. Он все еще уверен, что контролирует разговор.

– А то, что ты меняешь внешность не только на звериную, но и на чужую человеческую, – наконец сказала она спокойно, – это большой секрет или средний?

Вот теперь он действительно замер. Почти незаметно, на одно короткое мгновение Зверь перестал двигаться вообще – будто все его внимание внезапно собралось в одной точке.

Потом очень медленно поставил бокал на стол.

– Носители не используют магию, – сказал он ровным голосом. – Ты ведь знаешь это, Санна. Как, по-твоему, я тогда должен менять внешность?

Он даже чуть развел руками – спокойно, почти лениво. Но теперь Санна уже видела, как от сильных эмоций у него едва заметно меняется лицо, как плывет линия скул.

– Хороший вопрос, – согласилась она. – Либо ты не носитель, а выдаешь себя за него, либо ты какой-то крайне редкий оборотень, который может принимать не только звериный облик. В любом случае ты не собираешься никому об этом говорить, раз уж все считают тебя просто подвластным эмоциям носителем.

Зверь поджал губы. Во время паузы он долил вина, отпил. Санна ждала. Как интересно повернулся разговор. Только что он сидел и насмехался, а теперь сидит и подсчитывает потери.

– Что ты хочешь добавить в договор как встречное условие?

Вот так просто. Сразу к переговорам.

Санна едва удержалась от улыбки. Все-таки приятно видеть, как переговорщик, привыкший держать под контролем весь разговор, внезапно начинает выбирать слова осторожнее.

– Гелу, – сказала она спокойно. – Ты ничего не знаешь ни о нем, ни о моих разговорах с ним.

– Даже о вчерашнем?

Вот, значит, как.

Гела оказался прав – за ней действительно следили. Или следили за самим Гелой. Что, пожалуй, было еще хуже.

Но сейчас Санну куда больше интересовал сам Ненрих. Вернее – то, насколько быстро он снова надел привычную маску спокойствия. Почти идеально. Если бы она не видела его несколько минут назад, то, возможно, снова поверила бы в расслабленного наглого оборотня, которому нравилось дразнить эльфийку из Вердентума.

– Конечно, – ответила она так же ровно. – Раз уж мы теперь друзья.

Ненрих коротко кивнул.

– И теперь, – продолжила Санна, чуть подаваясь вперед, – когда мы наконец на равных, может быть, ты просто по-дружески расскажешь, что именно предложил тебе лорд Бархор?

Уголок его губ дрогнул.

– С такими друзьями враги уже не нужны. Но раз уж ты хочешь дружить… – Ненрих откинулся на спинку кресла, возвращаясь к своему обычному состоянию – расслабленному, насмешливому, как будто несколько минут назад Санна не выбила у него почву из-под ног. Только теперь она уже видела, что это не врожденная легкость. Он ее собирал – как собирают лицо перед зеркалом. – Мне кажется, сделка получается не очень выгодной для меня. Предположим, я уже храню две твои тайны, а ты – только одну мою. Неравноценно, тебе не кажется?

Санна нахмурилась.

«Что еще за две тайны?»

Ненрих внимательно наблюдал за ней поверх бокала и, видимо, быстро понял, что она действительно не понимает, куда он ведет разговор. Это его явно заинтересовало. Даже немного развеселило.

– Я тут поднял старые архивы, – продолжил он уже медленнее. – Очень старые. У людей, знаешь ли, странная привычка хранить вещи. Для вас шестьсот лет – вчера. Для нас – достаточно, чтобы обрасти тремя войнами, двумя переворотами и хорошей системой каталогов.

Он сделал паузу, короткую, ленивую.

– Скажи мне, Санна Зеленый Лист… как думаешь, я знаю, кто твой отец?

«Начинается»

Она уже ожидала чего-то подобного. Слишком часто за последние дни имя Далвериона всплывало рядом с ней. Сначала Гела со своей историей про Тиаренвел. Теперь Ненрих с архивами. И оба смотрели на нее так, будто перед ними сидела не Санна, а тень прошлого.

– Точнее, – спокойно добавил Ненрих, – знаю ли я, какими способностями он обладал.

Санна скучающе склонила голову, хотя внутри уже неприятно кольнуло.

– Мой отец был героем Вердентума и погиб шестьсот лет назад. Не думала, что люди вообще хранят такие древности.

– Если информация достаточно интересная – хранят. – Ненрих чуть улыбнулся. – Ты думала, в других странах никто не задавался вопросом, каким образом эльфийский разведчик несколько десятилетий проходил через чужие границы так, будто их вообще не существовало?

Он продолжал смотреть слишком внимательно.

– Интересно только, какая у тебя договоренность с Протео.

Вот теперь она действительно сбилась. Ненрих прищурился едва заметно.

– Так. – Санна поставила бокал на стол. – Я не понимаю, при чем тут Протео, мой отец и, если уж на то пошло, твой секрет, который пока остается секретом даже для меня.

Ей нужно было время подумать, потому что мысли внезапно начали цепляться одна за другую с пугающей скоростью. Отец. Совет. Исчезновения. Реакция Гелы. Реакция Протео. И то, как все вокруг почему-то вели себя так, будто ей давно уже все объяснили.

Только никто ничего не объяснял.

Ненрих молчал. И это молчание раздражало сильнее вопросов.

– О вашем семейном даре исчезать, – наконец сказал он.

За соседним столом кто-то рассмеялся. Официант поставил рядом бутылку вина. Где-то внизу, под окнами ресторана, двигались огни машин. Факел продолжал жить своей жизнью, пока Санна сидела неподвижно и пыталась понять, как разговор вообще дошел до этого.

– Это довольно логично, если подумать, – продолжил Ненрих уже спокойнее. – Дочь Далвериона Зеленого Листа приезжает в Меднолин и оказывается рядом с временьером и его советником. Ты правда думала, что никто не сложит эти факты вместе?

Санна медленно выдохнула.

Вот, значит, как это выглядело со стороны. Не случайность. Не друид – еще один разведчик Совета.

Ненрих чуть подался вперед.

– Можешь перестать делать вид, что не понимаешь, о чем речь. Я не собираюсь использовать это против тебя. Более того, готов включить свое знание о твоем даре в договор.

Он говорил так спокойно, будто обсуждал очередную поставку через порт.

– Но с одним условием.

Конечно.

Санна уже начинала понимать, почему половина Факела одновременно ненавидела этого оборотня и вела с ним дела.

– В некоторых ситуациях ты будешь использовать свой дар в моих интересах.

Вот и все. Никаких разговоров про благо города. Просто честная сделка.

Санна молчала чуть дольше, чем следовало. Мысли пролетали. Ненрих был абсолютно уверен в существовании дара.

Но решать нужно было сейчас.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Но мне нужен этот архив.

Ненрих удивленно поднял брови. Кажется, такого ответа он не ожидал. Потом медленно кивнул.

– Разумно.

Санна опустила взгляд в бокал. Вино дрогнуло темной волной.

Очень некстати вспомнился Гела с его спокойным:

«Совет это не одобрит, маленькая».

Тогда ей казалось, что он преувеличивает.

Теперь – уже не очень.

– Договорились.

Зверь поднял бокал с кривой улыбкой, разговор становился для него особенно интересным. Санна скорее машинально коснулась его бокала своим. Вино было терпким, тяжелым, с каким-то пряным послевкусием. Человеческие вина вообще удивительно любили притворяться лекарствами.

Несколько секунд они молчали. Потом Ненрих неожиданно сказал:

– Знаешь, я бы многое отдал за такой дар.

Санна подняла взгляд.

– За какой именно?

– Исчезать, когда тебе нужно. – Он чуть повел плечом. – Полезная способность.

Она невольно усмехнулась.

– Ты не выглядишь как тот, кого тяготит внимание.

Ненрих покачал головой, признавая укол.

– Нет, конечно. Но иногда хочется спокойно пошпионить за конкурентами, не отправляя вместо себя других. – Он лениво кивнул официанту, который как раз приближался к столу. – Тебе в салат острого соуса добавить?

Официант аккуратно поставил перед ними тарелки, и разговор на секунду оборвался. Запах специй, горячего хлеба и каких-то незнакомых трав внезапно напомнил Санне, что они вообще-то пришли сюда ужинать, а не обсуждать семейные тайны и шпионаж шестисотлетней давности.

Хотя, возможно, для Ненриха это было одним и тем же.

– А в чем проблема просто менять внешность так, чтобы тебя не узнавали? – спросила она, когда официант отошел. – Выбери кого-нибудь из персонала. Или ты и так это делаешь?

Ненрих тихо рассмеялся.

– Нет. Причина моего успеха гораздо скучнее. Я действительно хорошо разбираюсь в своей работе. – Он отпил вина. – А вот где именно заканчивается моя работа и начинается чужой кабинет – это уже другой вопрос.

Санна поймала себя на том, что улыбается в ответ. Забавно. Она знала этого человека несколько дней, но уже обсуждала с ним вещи, о которых не говорила даже с Гелой. Наверное, потому что Ненрих не пытался делать вид, будто все это правильно или безопасно.

А еще потому, что он отвечал честно. Настолько честно, насколько вообще умел.

– Почему-то меня совсем не удивляет, что именно так ты бы распорядился подобным даром, – заметила Санна.

Ненрих оскорбленно приподнял брови.

– А твой отец, по-твоему, использовал его как-то благороднее?

Улыбка у Санны исчезла почти мгновенно.

– Мой отец был героем.

– Для Вердентума – безусловно. – Ненрих даже не спорил. – У остальных… мнения были чуть разнообразнее. Твой отец получал приказы напрямую от Совета. Появлялся там, где его не должно было быть. Исчезал раньше, чем его успевали поймать. Ты представляешь, какое количество слухов ходило вокруг него? В некоторых государствах всерьез считали, что Далверион Зеленый Лист способен пройти через любую охрану и встать за спиной у человека, уверенного, что он один.

Санна молчала.

Ненрих чуть покрутил бокал в пальцах, словно вспоминая что-то.

– Последнее, что мне удалось найти, – продолжил он уже медленнее, – это упоминания о разведчиках Вердентума, которые участвовали в освоении нового континента до войны с огнекровыми. Тогда эльфы еще искренне считали, что мир устроен правильно и никаких существ опаснее вас там быть не может.

Он усмехнулся уголком губ.

– Оказалось, могут.

Санна отвела взгляд к окнам. Внизу сиял ночной Факел. Машины двигались по улицам бесконечными потоками света. Человеческий город. Шумный, яркий, слишком быстрый. И где-то посреди этого города сидела дочь эльфа, которого шестьсот лет назад боялись целые государства.

Странная мысль.

– Подробностей его смерти в архивах почти нет, – продолжил Ненрих. – Только то, что после мирного договора его больше никто не видел. Но дело даже не в редком даре. Такие существа опасны не способностями. Опасно то, как они начинают думать, что считают допустимым и где проводят границу между «нужно» и «нельзя».

Он поднял взгляд на Санну.

– Я читал отчеты о твоем отце. Ты правда можешь им гордиться.

Вот только прозвучало это совсем не так, как о нем говорили в Вердентуме.

Не как о герое.

Как о великолепном оружии.

– Спасибо, – тихо ответила Санна. – Я и так горжусь.

Она вернулась к ужину просто потому, что нужно было чем-то занять руки.

Ненрих наблюдал за ней еще несколько секунд, потом вдруг сказал:

– Единственное, чего я так и не понял, – сколько знают твои друзья.

Санна медленно подняла взгляд.

– В каком смысле?

– Не ждут ли Протео и Кристанор, что однажды ты перестанешь вызывать дождик и превратишься в Невидимую руку смерти уже по их приказу?

Она замерла. Это действительно прозвучало как цитата.

– «Невидимая рука смерти»? – переспросила Санна.

– Так называли твоего отца.

Ненрих сказал это спокойно, но внутри у Санны все неприятно сжалось.

– Когда-нибудь таким станет твой брат.

– Рилан?..

И вот тут она вспомнила, как брат прощался с ней на границе. Тогда ее раздражала эта привычка брата ничего не объяснять. А сейчас она не знала, где он. Ненрих тем временем продолжал говорить так же спокойно, словно обсуждал погоду или цены на недвижимость в центре Факела.

– Я точно знаю, что твой брат умеет исчезать так же, как и ты. Не спрашивай, откуда, – он чуть повел плечом. – Санна, ты хороший эльф.

Он сделал короткую паузу, наблюдая за ней поверх бокала.

– Вокруг тебя сейчас начинают двигаться очень старые интересы.

Санна молчала.

Фраза прозвучала неприятно точно.

– Сапфир Мирал молчала не потому, что Кристанор был недостаточно убедителен. И не потому, что ты предложила что-то революционное. – Ненрих лениво покрутил нож в пальцах. – Ты – дочь Далвериона Зеленого Листа. Эльфийка, вокруг которой уже начинает собираться определенная репутация. Для таких семей, как Мирал, подобные вещи имеют значение. Возможно, твой отец когда-то пересекался с их родом. Возможно, нет. Но в любом случае это был реверанс в твою сторону.

Он усмехнулся.

– Протео, кстати, тоже не выглядит человеком, принимающим решения вслепую. Его должность советника выглядит гораздо интереснее, если знать историю твоей семьи.

Вот теперь стало по-настоящему неприятно.

Потому что мысли, от которых Санна последние дни старательно отмахивалась, вдруг начали складываться в цепочку. Совет. Обучение. Деньги, то, как перед ними с Риланом открывались любые двери. Им никогда ни в чем не отказывали – только мягко направляли в нужную сторону.

Словно все давно уже решили, кем именно они станут.

Не из жалости к сиротам, а как инвестиция. Будущее оружие Совета.

Санна медленно положила вилку на край тарелки. Аппетит исчез так внезапно, будто его никогда и не было. Ненрих продолжал говорить, даже не замечая, насколько глубоко она ушла в собственные мысли. Или замечая – и специально не останавливаясь.

– Такие вещи долго скрывать не получается. И тогда у тебя останется два варианта: либо ты сама научишься управлять этой ситуацией, либо кто-нибудь другой сделает это за тебя.

Он чуть наклонился вперед.

– Пойми одну вещь, дорогая. Мы не добрые. Ни я, ни Мирал, ни Совет, ни люди Кристанора. Когда начнется буря, тебя не станут спасать только потому, что ты милая, талантливая или кому-то нравишься. Чем раньше ты это поймешь, тем выше шанс, что тебя не раздавит первой же волной чужих амбиций.

Почти те же слова говорил Гела, только смысл был другим: Гела пытался остановить ее. А тут, наоборот, толкал дальше. Туда, где уже начинался огонь.

Он не отводил взгляд, говорил, как есть.

Ее не будут защищать. Ни там. Ни здесь. Просто раньше это называли заботой. Зверь говорил без заигрываний. Наконец честно. Может, даже переживая. Значит, дело не в выборе стороны. Дело в том, что выбора нет.

И внезапно вся ее жизнь тоже начала выглядеть иначе. Дети великого героя. Нет – «Невидимой руки смерти». И что теперь важнее во что ввязался Рилан? И если все вокруг уже решили, кем она будет, то, может, впервые стоит решить самой.

Ненрих больше не давил. Будто почувствовал, что уже сказал достаточно. Разговор неожиданно свернул в сторону путешествий, торговли, Факела и Телерии. Он рассказывал о других городах – спокойно, лениво, временами снова начиная шутить. И Санна поймала себя на том, что внимательно слушает. Она изучала Зверя. С Гелой все было иначе. Осторожнее. Там каждый шаг вперед почти всегда сопровождался двумя назад. Здесь только вперед. И никто не притворяется, что это безопасно. Как странно, что они встретились. Чего он хочет? Нравится ли он ей?

По правде говоря, его честность оказалась весьма... интригующей. Честность без обещаний. Может, в этом и была вся разница.

Десерт был прекрасен. Последние капли вина вылили в бокалы. Вечер заканчивался.

Или нет?

Она могла сейчас уйти, вернуться к «правильному». К безопасному. Но это уже не казалось правильным. Она все еще не решила. Они дошли обратно до лифта. Двери закрылись.

Зверь расслабленно оперся плечом о стену лифта, убрал руки в карманы брюк и смотрел на Санну с этим своим спокойным довольством победителя. И это раздражало.

И… притягивало.

Санна поймала себя на том, что снова смотрела на Ненриха. На его руки. На расслабленную позу. Вот сейчас глаза были темнее. Почти черные.

Он понял.

Санна медленно подошла ближе, сама не до конца осознавая, в какой момент решила не останавливаться. Еще секунду назад между ними оставалось нормальное расстояние, а теперь она уже касалась пальцами его шеи, медленно ведя вниз, к вороту рубашки. Под тканью напряглись мышцы.

Ненрих выдохнул чуть тяжелее.

Вот это уже было честно.

Он резко шагнул вперед, прижимая ее к себе за талию так сильно, что Санна невольно коротко вдохнула сквозь зубы. Пальцы у него были горячими. Почти обжигающими. Нечеловеческая сила.

Ненрих тут же ослабил хватку – совсем немного – и склонился к ее шее, касаясь губами кожи почти лениво, будто пробуя ее реакцию. Санна почувствовала, как по спине проходит дрожь, и разозлилась на себя за это.

– Какая чувствительная, – тихо сказал он ей в шею.

Лифт мягко остановился.

Ненрих не сразу отстранился. Еще секунду держал ее рядом с собой, будто ему просто нравилось ощущать, как она дышит.

– Нам налево.

Голос снова звучал спокойно. Почти насмешливо.

Как будто это не он только что сжимал ее хрупкую фигуру. Коридор оказался коротким и тихим. Санна шла рядом, чувствуя его ладонь у себя на талии – тяжелую, уверенную, не дающую ни отстраниться, ни забыть, что происходит. Они остановились у двери. Ненрих провел картой по замку и чуть посторонился, освобождая проход.

– После вас, советник.

Санна подняла на него взгляд. Опять эта улыбка. Предвкушающая.

Он не торопил, а оставлял выбор. Она вошла первой.

Номер встретил тишиной, мягким светом и огромными окнами во всю стену. Внизу сиял Факел. Даже здесь город не исчезал: мерцал за стеклом тысячами огней. Дверь закрылась за спиной с тихим щелчком.

Санна не успела обернуться, как Ненрих снова оказался рядом. Его взгляд медленно скользнул по красному шелку платья, по открытым плечам, задержался на губах. Он медленно провел рукой вдоль ее плеча, нажал пальцами у ключицы, и Санна едва заметно вздрогнула.

Ненрих усмехнулся.

– Ты всегда так любишь все контролировать? – спросила Санна, сама удивившись, насколько ровно прозвучал голос.

– Кто бы говорил.

Он подошел еще ближе. Между ними почти не осталось воздуха. Санна чувствовала тепло его тела даже сквозь ткань рубашки. Она запустила руку под пиджак, вытянула край рубашки из брюк и провела ладонью по напряженному животу. Санна довольно улыбнулась.

– Или это только со мной? – тихо спросил он.

Она не ответила. Просто прижалась к нему вплотную.

Его горячее, уже совсем неровное дыхание коснулось ее губ. Ненрих медленно провел пальцами вдоль ее челюсти, к шее, будто специально растягивая последние секунды. Санна видела, как он смотрит на нее. Спокойно. С этим своим проклятым вниманием хищника, который уже понял, что добыча подошла сама. И только потом – поцелуй.

Ненрих наклонился еще ближе. Остановился в миллиметре от ее губ – нарочно, она была в этом абсолютно уверена – и довольно усмехнулся, когда Санна первой потянулась вперед.

Только после этого поцеловал.

Резко. Жадно. Так, будто весь вечер сдерживался исключительно ради удовольствия сломать это расстояние последним движением.

…

Санна проснулась резко, задыхаясь, и первые несколько секунд вообще не понимала, что происходит. Что-то тяжелое прижимало ее к кровати, не давая нормально вдохнуть. Она дернулась, пытаясь освободиться, но безрезультатно.

Ненрих во сне навалился на нее всем телом.

Отлично.

Санна зло выдохнула и попробовала снова. Ноль реакции. На третью попытку Зверь только недовольно рыкнул сквозь сон и сильнее прижал ее к себе, уткнувшись лицом куда-то ей в плечо.

– Так не пойдет, – пробормотала она, пытаясь высвободить хотя бы одну руку.

Пришлось использовать заклятие силы – аккуратно, совсем чуть-чуть, чтобы не впечатать оборотня в стену с просонья. Ненрих наконец заворочался, отпуская ее, и Санна быстро выскользнула из-под тяжелого одеяла, жадно вдохнув воздух.

Номер был залит мягким утренним светом. Где-то за окнами уже шумел Факел. Санна провела рукой по волосам, пытаясь вспомнить…

Встреча с Кристанором.

Сегодня.

Она резко обернулась к часам.

– О, нет.

Еще одно заклятие скорости – и, возможно, она успеет хотя бы привести себя в порядок. Санна заметалась по номеру, пытаясь одновременно найти ванную и платье.

За спиной послышался хриплый со сна голос:

– Ничего себе. Эта тень – ты, Санна?

Она обернулась. Ненрих лежал, лениво щурясь на нее из-под растрепанных темных волос. Одеяло сползло куда-то к бедрам. Вид у него был слишком довольный для существа, которое только что чуть не задушило ее во сне.

– Очень смешно. Я опаздываю.

– Это я уже понял. – Он зевнул и сел, потерев лицо ладонью. – Не мельтеши так. У меня начинает кружиться голова.

Санна остановилась посреди комнаты, возмущенно глядя на него. Ненрих же выглядел до отвратительного спокойным.

Он потянулся к телефону.

– Завтрак на двоих. Один – эльфийская диета. Второй обычный. И пришлите наверх базовую косметичку, черный пиджак и что-нибудь для деловой встречи. Срочно.

Пауза.

– Да, сейчас.

Он положил трубку и посмотрел на Санну так, будто вопрос был уже решен.

– Иди сюда.

– Ненрих…

– Ты носишься по номеру так, будто только что совершила убийство, а не провела ночь в хорошем отеле. Иди сюда.

Санна все-таки подошла к кровати, больше из раздражения, чем из согласия. Но стоило ей сесть на край матраса, как Ненрих сразу потянул ее ближе, усаживая рядом с собой и обнимая за талию так естественно, будто они просыпались здесь каждое утро.

– И чем мне поможет пиджак? – проворчала Санна.

– Будешь выглядеть как деловая человеческая женщина, а не как эльфийка, которая не ночевала дома.

Он лениво провел пальцами вдоль ее позвоночника и поцеловал в плечо, потом выше, к шее. Санна невольно прикрыла глаза на секунду.

Кто-то постучал в дверь.

Ненрих довольно усмехнулся.

– Мои отели предоставляют лучший сервис в городе.

И пошел открывать дверь как был.

Санна проводила взглядом его спину и тут же раздраженно отвернулась. Потому что смотреть действительно было на что.

Через минуту в номер внесли завтрак, три темных пиджака на выбор и косметичку размером с походный набор лекаря. Внутри обнаружилось вообще все – от уходовых средств до декоративной косметики.

Санна недоверчиво подняла брови.

– Ты серьезно держишь это в каждом номере?

– Нет, конечно. – Ненрих забрал у сотрудника чашку кофе. – Только в хороших.

Он дождался, пока дверь закроется, и добавил уже спокойнее:

– Я быстро понял, что девушки редко просыпаются с полным набором нужных вещей. Пришлось адаптировать сервис под реальность.

Санна фыркнула, открывая косметичку.

– Очень благородно с твоей стороны.

– Я вообще удивительно заботливый. Просто обычно это плохо замечают.

Она подняла взгляд – и встретилась с его довольной улыбкой.

Глава 11

На встречу с Кристанором Санна приехала вовремя, что само по себе уже выглядело маленьким чудом, учитывая, как началось утро.

Факел проносился за окнами машины быстрыми полосами света. Ненрих вел одной рукой, а второй временами переключал передачи. Разговор при этом не прерывался. Они обсуждали Мирал, варианты давления, возможные уступки, будущие реакции Кристанора. Забавно. Санна ловила себя на мысли, что сидит рядом с тем, против которого, по сути, и строится вся стратегия, и при этом внимательно слушает его советы. Ненрих же говорил совершенно спокойно, словно его это только развлекало.

Машина пролетела перекресток на красный.

Ненрих лениво вывернул руль, объезжая грузовик буквально в нескольких сантиметрах от него. Он играючи лавировал в потоке, сохраняя при этом нить разговора. Если бы на него действовала магия, то он был бы еще смертоноснее. В опасные секунды зрачки вытягивались почти по-кошачьи, радужка вспыхивала золотым. Тело реагировало быстрее мысли. Быстрее человеческой реакции точно.

И Ненрих как ни в чем не бывало продолжил болтать.

Сначала Санна действительно испугалась. Совсем немного. Не самой скорости – эльфы любили скорость не меньше людей, – а того, насколько естественно Ненрих чувствовал себя внутри опасности. Для него это явно было привычным состоянием.

Потом страх начал уходить, потому что сам Ненрих оставался совершенно спокойным. Не бравадой. Не показной уверенностью.

Контролем.

В какой-то момент он одобрительно сжал ладонью ее бедро – коротко, почти машинально – и тут же вернул руку на руль.

– Если доверяешь, – сказал он, глядя вперед, – то до конца. Если нет – не оставляй свою жизнь в чужих руках.

Зверь смотрел на дорогу, когда это сказал. Доверить ему жизнь? Она думала, что это просто поездка по городу.

Но это была проверка того, могут ли они доверять друг другу. Секс – это, конечно, хорошо, но он не дает уверенности, что человек не кинет тебя с обрыва.

Доверяет ли она ему?

Остаток дороги Санна ехала, глядя на него, а не вперед. Пробуем.

…

Санна вошла в зал заседаний одной из последних.

Кристанор уже был на своем месте. Справа от него расположился Протео. Остальных советников Санна знала плохо. Нескольких видела на заседаниях, кого-то встречала в коридорах дворца, но имен так и не запомнила. Надо было исправить. Если ей действительно собираются дать место за этим столом надолго, полезно знать, кто именно может испортить ей жизнь.

Еще полгода назад она просматривала вакансии в Телерии и пыталась понять, что делать дальше. Теперь господин временьер ждал от нее предложения, способного изменить экономику страны.

Жизнь иногда выбирала странные маршруты.

– Советник Зеленый Лист.

Кристанор едва заметно кивнул.

Холод из его взгляда никуда не делся. Но теперь к нему примешивалось что-то еще. Интерес, пожалуй.

Для начала и этого было достаточно.

Санна поднялась.

– Господин временьер. Хранитель Протео. Господа советники. Я предлагаю начать переговоры с семьей Мирал о создании свободной экономической зоны в Факеле.

По залу прокатилась едва заметная волна движения.

Они ждали этого предложения с того самого момента, как Миралы согласились на встречу.

– Факел уже стал крупнейшим торговым узлом страны, – продолжила Санна. – Я предлагаю сделать следующий шаг: превратить Факел не просто в город торговли, а в ворота Меднолина. Местом, куда выгодно переносить производство, открывать представительства и вкладывать деньги.

– И для этого нам нужно пригласить Миралов? – спросил седоволосый советник слева. – Или вы считаете, что своих торговцев в стране недостаточно?

Санна помнила его. Советник Варден. Один из тех людей, которые возражали не потому, что были не согласны, а потому, что считали своим долгом возражать всегда.

– Своих торговцев у нас достаточно, – согласилась она. – Миралов – нет.

Несколько человек усмехнулись.

Варден не улыбнулся.

– И вы предлагаете отдать им часть влияния в Факеле.

– Я предлагаю заработать на их влиянии.

На этот раз усмешек стало больше.

– Семья Мирал умеет делать деньги практически из воздуха. Пусть попробует повторить это в Меднолине. Для компаний, работающих в зоне, налоги будут ниже. Взамен часть доходов гарантированно поступает в казну. Выиграют все стороны.

Кристанор переглянулся с Протео. Хранитель едва заметно кивнул.

Санна мысленно выдохнула. Самое сложное еще впереди, но хотя бы в пропасть ее пока никто не толкнул.

– Есть еще одна причина действовать быстро, – сказала она.

Разговоры за столом стихли.

– Не сегодня-завтрак Мирал обратится лорд Бархор. Насколько мне известно, предварительные переговоры уже идут.

Кристанор сцепил пальцы.

– Тогда он предложит больше.

– Возможно.

– Не лучший ответ для начала переговоров.

– Зато честный, господин временьер.

На этот раз усмехнулся даже Протео.

– Бархор может предложить больше денег, – продолжила Санна. – Но он не сможет предложить равные условия. Они конкуренты. Рано или поздно один попытается подчинить другого. И обе стороны это понимают.

– Надеяться на чужую жадность рискованно, – заметил Кристанор.

– А я и не надеюсь. Я предлагаю использовать ее.

– Надеяться, что они не смогут договориться, было бы слишком оптимистично, – заметил Кристанор. – Для них обоих деньги важнее личных симпатий. Бархор может предложить условия, от которых будет трудно отказаться.

Санна кивнула. Этого возражения она ждала.

– Поэтому я предлагаю не ограничиваться экономической зоной. В первый год семейный банк Мирал получит лицензию только на работу в Факеле. Если проект покажет результат – по всей стране. Кроме того, мы можем поддержать благотворительный фонд леди Мирал. Для них это вопрос репутации не меньше, чем прибыли.

Несколько советников обменялись взглядами.

– И, – продолжила Санна, – я предлагаю назначить меня официальным представителем Меднолина на переговорах с семьей Мирал.

В комнате повисла тишина.

Даже Варден, до этого лениво листавший бумаги, поднял голову.

– Смелое предложение, советник.

– Благодарю.

– Это был не комплимент.

Санна промолчала.

– Мне одному кажется любопытным, что эльфийка, проведшая в Меднолине несколько месяцев, уже готова объяснить нам, как вести переговоры с крупнейшими торговыми домами мира?

Кто-то усмехнулся.

Не зло. Скорее с интересом.

– Если бы господин советник предложил решение лучше, чем мое, я бы с удовольствием его выслушала.

Улыбка Вардена стала чуть шире.

– Вот об этом я и говорю.

– Советник Варден, – негромко произнес Кристанор.

Тот развел руками и откинулся на спинку кресла.

– Я всего лишь обсуждаю предложение.

Протео до этого молчал, внимательно наблюдая за разговором.

– Санна, – произнес он, – допустим, проект провалится. Или зона окажется неуправляемой. Какие гарантии получит Меднолин?

Вот это уже был настоящий вопрос.

Не выпад против нее.

Не попытка задеть.

Протео действительно хотел услышать ответ.

– Контроль останется за государством, – ответила Санна. – Мирал получат возможность заработать, но не право принимать решения в одиночку. Управление зоной будет совместным. Один представитель семьи Мирал и два представителя Меднолина. В спорных вопросах – арбитр от Аурелона.

Протео задумчиво кивнул.

Кристанор несколько секунд молчал, разглядывая Санну так, словно пытался понять, где заканчивается подготовка и начинается дерзость.

– Рискованно.

– Да.

– И вы это понимаете?

– Я бы больше беспокоилась, если бы это было безопасно.

На этот раз усмешку не смог скрыть даже Протео.

Кристанор покачал головой.

– Подготовьте полный проект. Расчеты, прогнозы, последствия. Положительные и отрицательные. И сделайте это быстро.

Санна коротко кивнула.

Победа была небольшой.

Но несколько месяцев назад ей не доверили бы даже подготовку документов для подобной встречи.

– И еще, советник Зеленый Лист.

Она подняла взгляд.

– Если вы собираетесь стать представителем Меднолина при Мирал, проследите, чтобы в какой-то момент не перепутать, чьи интересы представляете.

– Не перепутаю, господин временьер.

– Очень на это рассчитываю.

…

Вечер неожиданно оказался свободным. Кристанор не прислал новых поручений, документы были разобраны еще днем, а значит впервые за последние недели можно было заняться тем, что Санна постоянно откладывала на потом.

Учебой.

С простыми заклятиями проблем давно не возникало. Любой друид начинал именно с них: научиться удерживать магию на себе или на одном существе, почувствовать нужный рисунок силы, не потерять его через несколько секунд и не развеять случайно первой же посторонней мыслью. Настоящие сложности начинались потом. Когда заклятие нужно было удержать сразу на нескольких целях.

Именно этим Санна и собиралась заняться.

С призывом животных она уже справлялась достаточно уверенно, поэтому через некоторое время во дворе собралась довольно странная компания из нескольких котов и пары собак. Компания явно не понимала, зачем ее здесь собрали, но пока терпеливо ждала объяснений. Санне стало немного стыдно. У каждого из них наверняка были свои дела. Возможно, весьма важные.

Например, рыжий кот с порванным ухом вполне мог сейчас добывать ужин для семейства где-нибудь в соседних переулках. Санна вдруг отчетливо представила сердитую кошку, которая сидит в логове с котятами и слушает очередное оправдание про задержку на охоте. Картина получилась настолько убедительной, что эльфийка пообещала себе обязательно накормить всех участников эксперимента.

Разумеется, сначала не получилось ничего.

Животные двигались. Отвлекались. Шипели и кусали друг друга, и всячески мешали процессу. Начинали выяснять отношения друг с другом именно в тот момент, когда Санне удавалось поймать нужное ощущение. Один из котов решил умыться. Второй отправился изучать ближайший забор. Собаки потеряли интерес к происходящему значительно раньше и теперь лениво наблюдали за происходящим со стороны.

Через час Санна начала понимать, почему наставники так любят рассказывать про терпение.

Через два – почему они считают его главным качеством друида.

Решив не усложнять задачу, она вернулась к заклятию ускорения. Оно получалось лучше остальных и хотя бы не требовало постоянного контроля.

Всего через два часа головной боли она получила первый результат. Сразу у троих.

Правда результат оказался несколько... неожиданным.

Три кота одновременно сорвались с места и с такой скоростью помчались через двор, будто за ними гналась сама смерть. Через мгновение они обнаружили четвертого кота, который эксперимент провалил, и немедленно воспользовались своим преимуществом.

Раздалось возмущенное шипение.

Потом еще одно.

А затем клубок шерсти пронесся мимо Санны так быстро, что она не успела понять, кто кого кусает и за что именно. Заклятие рассеялось через несколько секунд. Пострадавший остался сидеть возле стены и смотрел на эльфийку с таким укором, словно именно она лично организовала против него заговор.

– Извини, – сказала Санна. – Я не хотела. Но я тебя познакомлю с моим другом хранителем света, он тебя подлечит.

Кот остался при своем мнении.

Впрочем, это все равно был успех. Два месяца назад она не смогла бы удержать такое заклятие даже на одном существе. Сейчас получилось сразу на троих. Пусть ненадолго. Пусть закончилось дракой. Старшие друиды наверняка нашли бы десяток причин для критики, но спорить с результатом было трудно.

Именно в этот момент Санна почувствовала на себе еще один взгляд.

У калитки сидела крупная серая кошка.

Она молча рассматривала двор, разбежавшихся животных, пострадавшего кота и саму Санну. Затем ее взгляд остановился на рыжем добытчике с порванным ухом.

Судя по выражению кошачьей морды, хозяйка семейства только что обнаружила источник всех сегодняшних проблем и собиралась получить объяснения.

Причем объяснения от эльфийки ее интересовали значительно больше, чем от виновника задержки.

…

На следующий день за завтраком Санна решила проверить одну мысль, которую Ненрих весьма настойчиво пытался вложить ей в голову. Зверь вообще любил оставлять после себя неудобные вопросы. Иногда казалось, что это его любимое развлечение. Но вопрос был неприятный. Что, если и Протео знает о ней значительно больше, чем говорит? И что, если единственный, кто остается в неведении – она сама?

Протео сидел напротив с чашкой кофе и каким-то отчетом, который просматривал между глотками. Санна уже давно заметила, что он способен одновременно заниматься несколькими делами и при этом ничего не упускать. У него был тот расслабленный вид, казалось, он всегда все знает наперед, а потому никогда не спешит.

– Ты помнишь нашу первую встречу?

– Разумеется. Ты решительно не давала дереву спокойно умирать, за что мы тебе все благодарны.

Санна начала издалека, отрезая себе кусочек пирога.

– Мне казалось, я его спасала.

– Дереву тогда тоже так казалось.

– Хм. Как будто в прошлой жизни. Столько всего произошло. Мог ты тогда предположить, что получится из этого знакомства?

Эльфийка усмехнулась. Протео поднял глаза, задумчиво помешивая ложечкой кофе.

– Нет.

Ответ прозвучал настолько спокойно, что спорить с ним было бессмысленно.

– Я рассчитывал получить помощь с природой. Остальное стало приятным сюрпризом.

– Даже советник временьера?

– Особенно советник господина временьера.

Некоторое время они ели молча. Санна размышляла, как подвести разговор к нужной теме, не превращая его в допрос. В конце концов, Протео пока не сделал ничего, что заслуживало бы недоверия. Проблема заключалась как раз в обратном. Ни единой ошибки. Провидение или расчет? Люди, которые редко ошибаются, обычно знают гораздо больше, чем говорят.

– А почему именно ты согласовывал мою стажировку?

– Потому что я занимаюсь магическими вопросами.

– То есть дело было только в том, что я друид?

– В основном.

– В основном?

– Санна, ты ходишь вокруг какой-то мысли уже минут десять. Может быть, просто задашь вопрос?

Она невольно улыбнулась. Конечно, заметил.

– Мне интересно, почему меня вообще согласовали.

– Потому что нам нужна была помощь.

– Любого друида?

– Любого друида.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Именно поэтому Санна ему не поверила.

Не полностью.

– Но?

Протео отложил отчет.

– Но я рад, что приехала именно ты. Мне нравится наша дружба, если тебя интересует личное мнение.

С этим спорить было трудно. Он действительно помогал ей все это время. Книги. Советы. Дом, который открыл для нее почти без колебаний. Все это плохо сочеталось с образом человека, который просто использует других.

Наверное, поэтому следующий вопрос дался тяжелее, чем должен был.

– Ты знаешь, кем был мой отец?

На этот раз Протео ответил не сразу, как будто взвешивал, что сказать.

– Да.

Никаких уточнений, удивления. Просто короткое признание.

– Давно?

– С тех пор, как проверяли твои документы.

Ненрих оказался прав хотя бы в этом.

Санна некоторое время вертела в руках чашку, разглядывая темную поверхность остывающего кофе.

– И что именно ты знаешь?

– Больше, чем имею право рассказывать.

– Очень дипломатично.

– Жизнь рядом с Кристанором оставляет след.

Это было похоже на шутку. Почти.

– Если без дипломатии?

Протео ненадолго задумался.

– Если без дипломатии, твой отец был шпионом. Работал в основном на Вердентум, но иногда участвовал в совместных операциях. Поэтому сведения о нем сохранились не только в архивах Совета.

– И это секрет?

– Когда-то был. Теперь это скорее старая история, которую предпочитают не вспоминать. Но некоторые старые истории имеют неприятное свойство возвращаться именно тогда, когда все уверены, что они давно закончились.

– Говорят, у него был необычный дар. Ты что-нибудь знаешь?

Протео некоторое время молчал, словно перебирая в памяти старые записи.

– Легенда о нем известна как «Невидимая рука смерти». Подозреваю, что это не просто красивое название. Его талант к исчезновению считался уникальным даже по меркам эльфов.

– Исчезновению?

– Именно.

Протео пожал плечами.

– Большая часть того, что дошло до наших дней, давно превратилась в смесь архивных записей, слухов и героических сказок. Не уверен, что смогу рассказать больше, чем любой приличный сборник легенд.

Санна машинально провела пальцем по краю чашки.

Исчезновение. Эльфийка спокойно откинулась на спинку стула, хотя внутри чувствовала, как земля уходит из-под ног. Как понять, как именно контролировать дар? Санна пыталась вспомнить момент того исчезновения в первый день в Алебарде. Было ли что-то необычное? Или она настолько сосредоточилась на дереве, что не заметила, как исчезла?

– Давай договоримся так, – сказал Протео. – Если ты действительно захочешь разобраться со своим даром, я посмотрю книги по магии дриад. Не обещаю, что найду что-то полезное. Большая часть моих заметок касается людей, а не эльфов, но попытаться стоит.

Санна кивнула.

– Спасибо.

– Не благодари раньше времени.

Протео помолчал.

– И еще кое-что. Я бы не советовал тебе слишком глубоко копаться в истории своего отца.

– Потому что она тебе не нравится?

– Потому что ее очень старательно скрывали.

Это прозвучало значительно убедительнее.

– Совет Вердентума?

– Не только.

– Иногда информация исчезает не потому, что она важна. Иногда – потому что кто-то очень хочет, чтобы о ней забыли. Не думаю, что сейчас стоит выяснять, к какой категории относится эта история.

– Ты что-то знаешь?

– Конечно.

– И не расскажешь?

– Конечно.

На этот раз Протео не попытался смягчить ответ.

– Для чьего блага?

– Для начала – для моего собственного. Я не настолько храбр.

Это была, пожалуй, самая честная фраза за весь разговор.

…

Несмотря на новую должность, Санна все же решила лично посмотреть, чем сможет помочь лесу за Факелом.

На место они поехали вместе с Ненрихом.

Он вообще стал все чаще оказываться в ее компании. Протео тоже собирался присоединиться, но в последний момент его задержали какие-то дела. В итоге Санна оказалась в кабриолете Зверя, который несся по дороге с такой скоростью, будто пытался обогнать собственную музыку.

Факел постепенно растворялся за спиной. Ветер трепал волосы, солнце отражалось в лобовом стекле, а рок гремел так, что разговаривать было бессмысленно. Впрочем, это не мешало. Иногда молчание тоже было неплохой компанией.

Ненрих неожиданно убавил громкость.

– Я давно хотел кое-что спросить.

Санна повернулась к нему вполоборота.

– Спрашивай.

– Мне раньше приходилось иметь дело с эльфами. И чем больше я за вами наблюдал, тем сильнее казалось, что ваш народ не очень понимает отношения вроде наших.

– Нашей?

– Без обязательств. Без брака. Без планов прожить вместе следующие пятьсот лет.

Он усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. Санна задумалась.

– Наверное, не понимает.

– Даже ты?

– Особенно я.

Это заставило Ненриха коротко рассмеяться.

– Неожиданный ответ.

– Почему?

– Обычно люди начинают рассказывать, какие они особенные.

– А я особенная?

– Не начинай.

Санна улыбнулась и перевела взгляд на дорогу впереди.

– Дело не в том, что эльфы относятся к отношениям серьезнее. Просто время ощущается иначе. Создать семью в семьсот лет у нас не считается чем-то необычным. Когда впереди столетия, нет ощущения, что нужно куда-то торопиться. Тот, кто кажется тебе взрослым сегодня, через сто лет может оказаться совсем другим эльфом.

– И поэтому вы ждете?

– И поэтому не удивляемся переменам.

Некоторое время Ненрих молчал.

– Хорошо. Тогда объясни мне другое. Чем вы занимаетесь все это время? Проводите его в одиночестве?

Санна посмотрела на него несколько секунд, а потом расхохоталась. Настолько искренне, что ей пришлось отвернуться.

– Что?

– Ничего.

– Нет, теперь точно рассказывай.

– Просто представила, как это звучит со стороны. Сидят эльфы по лесам и семьсот лет терпеливо ждут разрешения начать жить.

Ненрих тоже улыбнулся.

– Примерно так я это и представлял.

– Ужасная картина.

– Значит, я ошибся?

– Конечно.

Она поняла, о чем он. Это было так смешно. Зверь пережидал, пока ее отпустит.

– Ты закончила?

Ненрих ухмыльнулся, явно не задетый смехом. Конечно, кто-то над ним смеется, как такое можно, так что рано или поздно он вернет должок.

– Да, спасибо, что спросил. Может, это влияние людей сказывается. Эльфы не заводят семьи рано, лет до семисот лет – это редкость. Впереди сотни лет, и тот, с кем ты можешь их провести, тоже еще только становится собой: меняется, учится. Мы выбираем пару, когда уже многое знаем о мире и о себе. Когда уже не станем разрушать свою жизнь и жизнь партнера ради поиска себя. Мы не проводим столетия в одиночестве. Мы влюбляемся. Расходимся. Дружим. Путешествуем. Учимся. Иногда живем вместе десятки лет, а потом понимаем, что выросли в разные стороны. Просто большинство таких историй не воспринимают как неудачу.

Ненрих задумчиво покачал головой.

– Потому что впереди еще много времени?

– Потому что впереди еще жизнь. Как ты себе это представляешь? Эльф взрослеет, узнает себя и мир вокруг. Это не исключает влюбленности и даже отношений. Просто эти отношения редко становятся теми, что остаются на всю жизнь.

– Это потому, что вы долгожители?

– Именно. Трудно воспринимать что-то как решение на всю жизнь, когда сама жизнь только начинается. Нельзя прожить несколько столетий и ничего не чувствовать, но и торопиться незачем. Мир никуда не денется.

– Как же высокопарно.

Ненрих покачал головой.

– Я вообще спрашивал совсем про другое.

– Я заметила.

– Нет, правда. Неужели молодые эльфы никогда не влюбляются так, чтобы бросить все ради кого-то? Не верю. Или у вас действительно сердец нет?

Санна усмехнулась.

– Есть. Более того, у нас даже сказки про такое существуют. Обычно они заканчиваются трагически.

– Какая неожиданность.

– Ненрих, это сказки. Если история заканчивается хорошо, ее никто не запоминает.

Он рассмеялся.

– Ладно. Но серьезно.

– Серьезно? Конечно, такое бывает. Просто нас с детства учат смотреть дальше завтрашнего дня. Когда ты молод, ты знаешь, что впереди десятки лет учебы, путешествий, ошибок и решений, которые еще предстоит принять. Это создает определенное спокойствие. Нет ощущения, что нужно немедленно хватать кого-то и строить вокруг него всю свою жизнь.

– А если не строить вокруг него жизнь? – возразил Ненрих. – Просто идти рядом? Неужели не хочется изучать этот мир с кем-то рядом? Смотреть на одно и то же небо. Делиться открытиями. Поддерживать друг друга.

Санна задумалась.

Перед глазами неожиданно возник Гела. Не какое-то конкретное воспоминание, а скорее ощущение его присутствия рядом. Спокойствие. Надежность. Уверенность, что тебя поняли бы даже тогда, когда ты сама не до конца понимала, что хотела сказать.

Делиться открытиями действительно приятно.

Вот только жизнь редко спрашивает, удобно ли это.

Но как сам Гела относится к ней? Они никогда не говорили об этом прямо.

– Такие истории обычно заканчиваются, – сказала она наконец. – Кто-то уезжает учиться. Кто-то посвящает себя службе. Кто-то годами занимается одним ремеслом. Даже магия требует времени. Иногда очень много времени.

– Но люди тоже учатся и уезжают.

– Да. Только друид может провести десять лет в святилище, пытаясь понять одно заклятие, и считать это вполне разумной тратой времени.

– Десять лет?

– Иногда двадцать.

– Вы сумасшедшие.

– Возможно.

– Тогда почему ты продвигаешься так быстро? Ты такая способная или дело в том, что ты не совсем эльф?

Санна рассмеялась.

– Потому что любой наставник сказал бы, что я занимаюсь ерундой. Я бы сейчас провалила все аттестации.

– Вот теперь верю.

– Заклятие мало выучить. Его нужно удерживать, понимать, чувствовать. Большинство друидов тратят на это годы. Я просто постоянно лезу дальше, не закончив предыдущий этап.

– То есть жульничаешь.

– Экспериментирую.

– Это очень красивое слово для жульничества.

Санна покачала головой.

– Возможно. Но смысл не в этом. Представь двух молодых эльфов. Потом одного отправляют в святилище, другого – на службу или учебу. Через несколько десятилетий они встречаются снова. И очень часто оказывается, что рядом уже стоят совсем не те эльфы, которые когда-то обещали друг другу вечную любовь.

– Звучит грустно.

– Нет. Просто честно.

…

Санна посмотрела вперед и замерла. Лес закончился внезапно – будто кто-то провел границу между двумя мирами.

По одну сторону еще стояли живые деревья. По другую тянулись обгоревшие стволы, почерневшие и перекрученные жаром. Земля местами была укрыта золой, а над всем этим висела тишина, от которой становилось не по себе.

Ненрих остановил машину на обочине и первым выбрался наружу.

Санна несколько секунд сидела неподвижно.

Ей не хотелось приближаться. Земля помнила. Она чувствовала это еще отсюда.

Когда Санна все же вышла из машины, Ненрих молча подал руку. Она приняла помощь, не споря. Сейчас было не до того.

– Ты как? – тихо спросил он. – Я даже представить не могу, что ты здесь ощущаешь.

Санна не ответила.

В нескольких десятках шагов от дороги стояли два молодых деревца – сосны. Их корни переплелись так тесно, будто они выросли из одного семени.

Она направилась к ним.

Почему именно к этим двум – Санна и сама не смогла бы объяснить. Возможно, потому что они выжили. Возможно, потому что в них было что-то от них с Риланом.

Она опустилась на колени и осторожно положила ладони на шершавую кору. Мир исчез. Под пальцами была не древесина. Была чужая память. Огонь. Треск ломающихся ветвей. Паника живого существа, которое не могло убежать.

Санна резко вдохнула воздух.

Где-то глубоко под землей она нащупала корни. Ослабевшие, но живые. Они продолжали бороться. Сквозь руки потекла боль. Она закричала, чувствуя их ожоги.

И внезапно стало понятно, почему друиды так редко говорят о надежде.

«Я здесь»

Санна потянулась к ним через землю.

«Я слышу вас»

Магия разлилась по корням, медленно, осторожно, словно вода по пересохшей почве. Где-то рядом зашуршала молодая трава. Ветер качнул уцелевшие ветви. Земля отзывалась охотнее, чем она ожидала.

Пожар забрал многое.

Но не все.

Она не заметила, когда перестала чувствовать границу между собой и лесом. В какой-то момент исчезли отдельные деревья. Исчезло собственное тело.

Санна ощущала влагу глубоко под землей. Молодые побеги среди золы. Корни, сплетающиеся в темноте. Даже ветер, проходящий между обгоревшими стволами.

– Санна!

Голос Ненриха прозвучал одновременно рядом и очень далеко. Она попыталась повернуться к нему и вдруг поняла, что поворачиваться нечем. Тела не было. И одновременно оно было слишком большим.

– Санна!

На этот раз голос прозвучал отчетливее.

Она сосредоточилась на Ненрихе.

Зверь стоял среди обгоревших деревьев и напряженно оглядывался по сторонам. Затем его лицо изменилось. Нос вытянулся. Черты стали резче; зубы превратились в клыки. Он глубоко втянул воздух и почти сразу повернул голову в нужную сторону.

Санна почувствовала, как возвращается в собственное тело.

Мир снова сузился до привычных размеров.

Ненрих выдохнул.

– А говоришь, не знаешь, что это за дар.

На этот раз в его голосе не было насмешки.

Только удовлетворение человека, который получил подтверждение своей догадки.

– Для той, кто не знает, получается подозрительно хорошо.

Санна оглянулась.

Лес менялся.

Среди золы пробивалась трава. На обожженных стволах появлялись новые побеги. Те самые сосны уже тянули к небу свежие веточки.

Она подняла лицо к небу.

Над выжженной землей начали собираться тучи.

Первые капли дождя упали на черную кору.

Санна снова потянулась к магии снова и почувствовала знакомое ощущение легкости, будто воздух вокруг стал частью ее самой.

– Стоять.

Голос Ненриха прозвучал мгновенно.

– Ты куда опять?

Резкий рывок вернул Санну обратно.

Мир снова сузился до размеров собственного тела. Она почувствовала землю под ногами, холодный дождь на коже и руку Ненриха, крепко удерживающую ее за плечо.

Зверь смотрел непривычно серьезно.

И именно в этот момент Санна вдруг поняла, о чем говорил Гела. Тогда ей показалось, что он выражается слишком образно.

Пока Ненрих смотрел на нее, исчезнуть не получалось.

Странное ощущение. Магия по-прежнему отзывалась. Воздух оставался легким и податливым. Мир за пределами тела звал обратно. Но что-то удерживало ее здесь. Будто внимание Зверя привязывало ее к реальности крепче любого заклинания.

Как такое вообще возможно?

– Я никуда не собиралась.

– Конечно.

Ненрих не выглядел убежденным.

Санна перевела взгляд в сторону дороги.

– А это что там?

Зверь машинально обернулся. Давление исчезло мгновенно. Она уже собиралась проверить догадку еще раз, но Ненрих повернулся обратно раньше, чем ей удалось сосредоточиться.

Похоже, тренироваться придется позже.

– Там ничего нет, – сообщил он. – В чем дело?

– Ни в чем.

Это была не совсем ложь.

Некоторые выводы стоило сначала сделать самостоятельно.

Ненрих еще несколько секунд изучал ее лицо, после чего явно решил отложить допрос на потом.

Обратно они ехали под дождем. Сначала разговаривали о лесах вокруг Факела, потом о каких-то городских слухах, затем разговор сам собой затих. Ненрих сосредоточился на дороге, а Санна поймала себя на том, что снова думает о Геле. Его лицо всплыло в памяти: спокойное, уверенное, чуть нахмуренное. Он всегда был собран и серьезен. Он слишком редко улыбается.

Наверное, потому, что именно его слова неожиданно получили подтверждение.

Она хорошо помнила его квартиру. Скромную, почти аскетичную. Книги. Оружие. Рабочие записи. И ту случайную деталь, которая до сих пор не давала покоя.

Женская одежда. Всего один раз.

И все же мысль возвращалась снова и снова.

За годы знакомства Гела редко рассказывал о личном. Он всегда находился между заданиями, тренировками и бесконечной службой. Иногда Санне казалось, что он относится к собственной жизни так же, как к военной операции: ничего лишнего, ничего случайного. Гела был похож на щит. Стойкий, надежный, несгибаемый. Внезапная гостья плохо вписывалась в этот образ. Или образ был неправильный?

Она вспомнила разговор с Ненрихом и неожиданно задумалась, не слишком ли многое сама привыкла считать очевидным. Вердентум всегда учил одному и тому же: дисциплина, долг, предсказуемость. Столетиями это работало. Возможно, именно поэтому эльфы так долго оставались сильнейшими. Почему эльфы так старательно поддерживают статус сильнейших? Столько сил тратят на то, чтобы оставаться лучшими.

Но мир менялся.

И чем дольше Санна жила среди людей, тем чаще замечала, что перемены не всегда означают слабость. Возможно, открытость к новым взглядам – это не угроза. Возможно, эльфы теряют что-то, цепляясь за устаревшие правила. Санна видела это на своей практике в Меднолине. Те, кто живет и дышит переменами, растут быстрее. Иногда перемены действительно означают рост.

Иногда они означают рост.

Эта мысль показалась неожиданно близкой к тому, что годами пытался объяснить Рилан.

Раньше она отмахнулась бы от этой мысли.

Теперь уже не была так уверена.

Глава 12

В роскошной приемной уже собрались все приглашенные. Высокие окна пропускали достаточно света, чтобы не зажигать большую часть ламп, и от этого дорогой камень стен, темное дерево панелей и серебристые детали отделки выглядели еще внушительнее. Хозяева явно понимали, какое впечатление должны производить подобные места.

Кристанор прибыл вместе с Протео и несколькими советниками. Ненрих и Санна уже ждали их, в последний раз обсуждая детали предстоящего разговора. Временьер скользнул взглядом по ним обоим и едва заметно нахмурился. Если его и беспокоило общество Зверя, то обсуждать это вслух он не собирался.

Сам Ненрих тоже изменился. Еще час назад он спорил с ней о политике Вердентума и смеялся над эльфийскими традициями, а сейчас стоял молча, наблюдая за дверями. Перед Санной был не ее спутник и не владелец крупнейшего предприятия Факела, а человек, представлявший интересы целого города. Его тоже предстояло убеждать, что новый союз выгоден всем сторонам.

Двери распахнулись.

Первым вошел Гранит Мирал.

Широкоплечий мужчина с серебряными висками был одет в строгий темно-синий костюм, удачно скрывавшем полноту. Его взгляд был проницательным, но теплым. Его лицо подчеркивало тонкое золотое украшение на лице. Гранит производил странное впечатление. В нем не было ни военной выправки Кристанора, ни спокойной мягкости Протео, однако вся комната невольно подстраивалась под его присутствие.

Следом появился Базальт. Семейное сходство угадывалось сразу, но на этом почти заканчивалось. Если Гранит напоминал человека, привыкшего принимать решения после долгих размышлений, то его сын казался натянутой тетивой. Худощавый, подтянутый, с быстрым цепким взглядом, Базальт успел осмотреть зал еще до того, как остановился рядом с отцом.

Санна уже решила, что семья представлена полностью, когда в приемную вошла Сапфир.

В длинном насыщенно-синем платье с необычным черным орнаментом, она держала голову высоко, но в больших синих глазах читалась осторожность. Ее волосы, завитые в локоны, струились по спине.

Санна скользнула по ней взглядом и почти сразу отвернулась.

Через несколько секунд произошло то же самое.

Странно.

Девушка была красива. Контрастная внешность, казалось, должна была притягивать взгляд, но остальные едва на нее взглянули.

Санна нахмурилась и заставила себя посмотреть снова. В этот раз ощущение удалось поймать. Что-то мягко соскальзывало с мыслей. Не приказ. А отвлечение. Разум просто находил вокруг вещи интереснее: разговор советников, витраж над дверью, движение света на стенах.

Заклятие.

Настолько тонкое, что она заметила его лишь потому, что искала. Оно не скрывало девушку от глаз. Лишь ненавязчиво убеждало окружающих, что смотреть стоит куда угодно, только не на нее.

Любопытно.

Сапфир держалась спокойно, чуть в стороне от отца и брата. Только в больших синих глазах читалась настороженность человека, который заранее знает гораздо больше, чем говорит.

«Надеюсь, она хотя бы дома снимает заклятие»

Разговоры в приемной стихли сами собой.

Гранит остановился в центре комнаты и неторопливо оглядел присутствующих. Не высокомерно и не вызывающе. Скорее так, купец оценивает новую сделку, прежде чем вложить в нее деньги. Его взгляд задержался на Кристаноре, затем на Протео. Когда очередь дошла до Санны, ей неожиданно стало не по себе. Возникло ощущение, будто Гранит пытается понять, какое место она занимает в происходящем.

Он чуть наклонил голову и заговорил низким спокойным голосом:

– Господа. Благодарю за приглашение. Рад видеть вас всех здесь. Позвольте представить мою семью.

Когда Гранит представил своих детей, оба коротко кивнули.

Базальт держался холодно. Его взгляд постоянно двигался. Санна ловила на себе его редкие внимательные взгляды и каждый раз получала ощущение, что ее оценивают. Не агрессивно. Скорее с любопытством. Его магию она тоже чувствовала. Не такую глубокую и спокойную, как у Протео, и не такую привычную, как у эльфов. Более резкую.

С подарком для Сапфир было сложнее всего. Ни Ненрих, ни Гела не смогли толком объяснить, что ей нравится. Санна машинально скользнула взглядом по ее рукам и заметила короткие перчатки. В этот момент ощущение сопротивления исчезло.

Она подняла глаза.

Сапфир смотрела прямо на нее.

Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга. Потом взгляд девушки стал отстраненным, словно она внезапно увидела что-то за пределами комнаты. Даже дыхание будто замедлилось.

Странно.

Но заставлять ждать гостей было бы невежливо.

Санна повернулась к Граниту.

– Господин Мирал, позвольте поблагодарить вас за то, что нашли время присоединиться к нам. Мы уверены, что сегодняшняя встреча станет важным шагом в укреплении наших отношений.

Гранит слегка наклонил голову.

– Позвольте представить присутствующих.

Она назвала имена собравшихся. Как и ожидалось, большинство присутствующих были знакомы хотя бы заочно. Кристанор и Гранит обменялись вежливыми приветствиями, Протео получил чуть более теплую улыбку, а вот Сапфир ограничилась кивком.

Никому руки она не подала. Именно поэтому следующий жест сразу бросился Санне в глаза. Когда очередь дошла до Ненриха, Сапфир на мгновение замерла. Затем протянула руку. Очень простой жест, почти незаметный. Но почему-то именно он показался самым искренним за весь вечер.

Ненрих взял ее руку и легко коснулся губами пальцев – старомодно, театрально. И при этом совершенно естественно для человека, который привык жить наперекор чужому мнению.

Когда он выпрямился, выражение его лица уже стало прежним. Только Сапфир почему-то отвела взгляд первой.

Интересно.

К ним подошли ассистенты с подарками.

Граниту вручили бутылку редкого эльфийского вина. Выдержка насчитывала несколько столетий, а сам напиток когда-то подавали на церемонии заключения мира после последней эльфийской войны. Гранит сразу понял смысл подарка и одобрительно кивнул.

Для Базальта подготовили кинжал гномьей работы, зачарованный на защиту. Тот заметно оживился, принимая оружие, и впервые за встречу улыбнулся открыто и без всякой дипломатии.

Сапфир достались перчатки из сапфирового стекляруса.

Санна потратила на них больше времени, чем на все остальные подарки вместе взятые. Никто не знал размер. Никто не мог толком сказать, что нравится дочери Мирала. В итоге пришлось искать мастера, который шил для нее раньше, а потом долго убеждать его поделиться информацией.

Сапфир открыла футляр и осторожно провела пальцами по стеклярусу. Ни удивления, ни вопросов, ни попытки скрыть, что подарок не стал для нее неожиданностью. На короткое мгновение их взгляды встретились вновь. И Санна в который раз за этот вечер подумала о том, как вообще живут люди, способные заранее знать все.

– Это небольшие символы нашей будущей дружбы и долгого, я надеюсь, сотрудничества. Мы ценим ваше участие и надеемся, что сегодняшняя встреча станет лишь первым шагом.

– Благодарю. – Гранит Мирал чуть поклонился. – Эти дары делают нам честь. Мы тоже позволили себе подготовить небольшие подарки. Раз уж старые связи возрождаются, стоит вспомнить, как выглядят хорошие манеры.

Это действительно удивило Санну.

Мирал почти не делали подарков. Исторически сложилось так, что они начинали свой бизнес с щедрых даров, но с годами стали настолько влиятельны, что теперь дары подносят уже им. Это был редкий жест, который, возможно, означал что-то большее. По комнате прошла едва уловимая волна интереса.

Кристанор сохранял прежнее выражение лица, но уголок его губ чуть заметно дрогнул.

Гранит начал с него.

– Господин временьер. История наших городов. И, разумеется, приглашение посетить Аурелон после выборов.

Она выглядела именно так, как должен выглядеть подарок главе государства: темный бархат, серебряные застежки, тисненые очертания Аурелона и Талассара на обложке. Ничего вызывающего. Ничего случайного.

Кристанор коротко поблагодарил.

Только пальцы на корешке задержались чуть дольше, чем требовала вежливость.

Следующим оказался Протео. Гранит передал ему тяжелый фолиант в старом кожаном переплете.

– Эта книга принадлежала одному из моих предков. Он долго работал с мастерами Углум-Тара. Внутри собраны некоторые записи о рунах и старых формах чар. Мне показалось, она найдет достойного хранителя.

Протео чуть приподнял бровь, принимая подарок. Он скользнул пальцами по обложке, явно оценивая важность дара, и тихо поблагодарил. Санне захотелось заглянуть внутрь, почитать... Возможно, стоит попросить у него разрешения как-нибудь вечером.

Затем Гранит повернулся к эльфийке.

– Моя дочь лично выбрала этот подарок для вас, Селаниэль.

Слуга поставил перед Санной небольшой горшок. Сначала она увидела только тонкий ствол и несколько ярко-зеленых листьев.

– Это дерево из рощи друидов в Аурелоне. Молодое, но уже впитавшее магию наших земель с того момента, как было всего лишь семечком.

Эльфийка на мгновение потеряла дар речи. Росток был совсем молодым. Тонкие корни просвечивали сквозь светлую почву, а листья казались слишком яркими даже для начала весны. Дерево тут же потянулось к Санне. Оно буквально двигалось, реагируя на присутствие. Санна вспомнила местные деревья, которые реагировали только с помощью заклятий, а это вело себя почти как разумное существо.

– Благодарю. Это очень щедрый подарок.

Внезапно раздался женский голос. Все в зале встрепенулись. Сапфир шагнула ближе к отцу:

– Поставьте дерево у себя в гостиной. Там оно будет на своем месте.

– Эм… Хорошо. Где-то конкретно?

Санна попыталась пошутить, чтобы разрядить обстановку, но Сапфир лишь нахмурилась, словно пересчитывая возможные варианты.

«Почему было важно, где будет стоять дерево?»

– У окна. На столе. Другие места хуже. Да. У окна.

Гранит довольно тепло улыбнулся и повернулся к Ненриху, словно ничего не случилось.

– С тобой, мой друг, мы знакомы слишком давно. Какие между нами подарки?

Он шагнул вперед, разведя руки.

Ненрих усмехнулся и ответил на объятие. Со стороны это выглядело почти сердечно, но каждый жест выдавал напряжение. Они похлопывали друг друга по спине чуть сильнее, чем следовало, почти выбивая воздух. Понятно, что Зверь был сильнее, но и Гранит Мирал не выглядел слабым.

Санна перевела взгляд на Сапфир.

Та наблюдала за происходящим с едва заметной улыбкой. Странно. До этого дочь Мирал казалась почти безучастной ко всему, что происходило в комнате. Теперь же она смотрела только на Ненриха.

Их глаза встретились. Санна улыбнулась и кивнула в сторону дерева, стараясь выразить благодарность. Сапфир кивнула в ответ, но ее улыбка выглядела натянутой, словно маска, которую она не привыкла носить.

Переговоры затянулись. Санна ожидала этого с самого начала.

Протео говорил о порталах и торговых маршрутах так, будто читал лекцию особенно способным ученикам. Кристанор требовал гарантий. Гранит возражал, соглашался, снова возражал, и за каждым его вопросом скрывался еще десяток невысказанных. Несколько раз Санне приходилось вмешиваться: возвращать разговор к изначальной теме, удерживать баланс и подчеркивать взаимную выгоду. За время разговора Сапфир почти не произнесла ни слова. Она сидела тихо, словно ее и не было в комнате. Ее взгляд был направлен куда-то вдаль, как будто она видела что-то, недоступное остальным.

В какой-то момент спор зашел в тупик. Гранит говорил уверенно и настойчиво. Пока Санна подбирала аргументы, он коротко взглянул на дочь. Она, не поворачиваясь, едва заметно шевельнула веками. Гранит оборвал себя на полуслове, постучал пальцами по столу, а затем неожиданно согласился с предложением, которое еще мгновение назад оспаривал с завидным упорством.

Сердце забилось быстрее. Что это было? Она прямо сейчас видела будущее? Подсказывает ему, как действовать?

Санна поймала себя на том, что не сводила глаз с девушки. Легкий удар по ноге вернул ее к реальности. Зверь. Он продолжал слушать Кристанора с таким вниманием, словно происходящее интересовало его исключительно с деловой точки зрения.

Через несколько секунд телефон Санны едва заметно завибрировал.

Она опустила взгляд.

«Не смотри так. Держи себя в руках. Если остальные поймут, что ты видишь, как они ведут переговоры, они уйдут.»

Глава 13

Штаб занимался подготовкой полного пакета документов для создания особой экономической зоны. Кристанор и Протео почти безвылазно находились в Алебарде, договариваясь с министерствами и парламентскими комиссиями, а Санну оставили в Факеле вместе со Зверем. Первые дни она долго не могла решить, за что хвататься, пока однажды утром не пришла к неожиданно полезному выводу: сначала кофе, потом все остальное одновременно. С тех пор жизнь окончательно превратилась в бесконечную череду встреч, договоров и созвонов со штабом. В офис она приходила раньше большинства сотрудников, а уходила одной из последних. Времени не оставалось почти ни на что.

Ей нравился этот ритм. Люди ошибались чаще эльфов, забывали детали, путались в формулировках, возвращали документы с правками, которые приходилось снова перечеркивать красным карандашом, но почти никогда не цеплялись за собственную ошибку. Исправляли. Спорили. Переделывали. Через час приносили новый вариант. Иногда хуже предыдущего, иногда заметно лучше. Работа двигалась с такой скоростью, что Санна не успевала привыкнуть к одной версии договора, как на стол ложилась следующая.

Она быстро заработала репутацию невозможного руководителя. За две недели ей сменили уже двух помощников: первый не выдержал темпа, второй – бесконечных замечаний к оформлению документов. На третий день появился новый. Его прислал офис Зверя.

– Подарок, – представился он. Потом назвал настоящее имя и сразу уточнил, что работает с ней только до завершения проекта.

Санна собиралась отказаться. У Зверя по-прежнему не было доступа ко всем материалам, а значит, человек из его окружения казался лишним риском. Однако уже к концу первого дня Подарок каким-то образом запомнил ее расписание, перестал задавать вопросы о мелочах, а к обеду молча принес эльфийскую диету.

«Я еще пожалею об этом»

Но Подарок остался.

Постепенно кабинет перестал напоминать временное рабочее место. В гардеробной висели платья и костюмы для встреч, а под столом одна за другой появлялись коробки с туфлями на шпильке. Санна никогда не думала, что начнет получать удовольствие от подобной обуви, но в какой-то момент обнаружила, что ищет взглядом именно их, а не привычную эльфийскую закрытую и анатомически верную обувь. По ее просьбе обычный письменный стол заменили на широкий, почти вдвое длиннее прежнего, чтобы можно было одновременно раскладывать договоры, держать открытыми несколько папок и проводить небольшие совещания, не переходя в переговорную. Иногда она поднимала голову от документов и смотрела на вечно горящий Факел. Даже ночью город не темнел до конца. За стеклом мерцали огни улиц, заводов, мостов, рекламных вывесок. Телерия казалась теперь не просто далекой. Будто принадлежала другой жизни.

Санна как раз обсуждала с Протео очередную редакцию договора о налоговых льготах, когда за дверью раздался условный стук. Они давно договорились: три коротких удара означали, что вопрос срочный и ждать приглашения не нужно.

Подарок вошел сразу.

За несколько дней Санна так и не увидела его иначе одетым. Темно-серый костюм, светлая рубашка без единой складки, гладко выбритое лицо, светлые волосы, аккуратно зачесанные назад. Даже голубые глаза казались частью этой безукоризненной собранности. Молодой. Она снова отметила гладкую кожу вокруг глаз. Значит, в Факеле он поселился недавно – местное солнце обычно куда быстрее оставляло на людях свои следы.

Увидев, что она подняла взгляд, он сразу перешел к делу.

– Селаниэль, вы знаете гномий язык, или нам потребуется переводчик?

Гномы? Санна нахмурилась.

– По моему опыту, они приводят своего.

– Они именно так и сообщили. Я хотел уточнить, нужен ли переводчик нашей стороне.

– У меня встреча с гномами? Когда? По какому вопросу? И почему я узнаю об этом только сейчас?

– Это моя вина, Санна.

Голос Протео заставил ее перевести взгляд на экран. Пока она отвлеклась, Подарок уже бесшумно вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Санна, дорогая…

Она невольно прищурилась.

Протео называл ее «дорогая» редко. Обычно после этих слов следовали новости, способные испортить весь день.

– Делегация Углум-Тара вышла на нас совсем недавно. Они хотят участвовать в строительстве новых районов Факела и, насколько мы понимаем, рассчитывают использовать это как повод для более широкого сотрудничества. Пока все неофициально, без прессы. Кристанор считает, что это шанс постепенно перетянуть их на нашу сторону. Даже если дальше разговоров дело не пойдет, гномы остаются лучшими строителями в мире. Они обещали привезти проекты Зундрика Фарзгриммунда.

Санна молча посмотрела на него.

Зундрик почти не работал за пределами Углум-Тара. Одного его имени хватило бы, чтобы любой столичный архитектор согласился месяцами ждать приглашения на встречу.

– Гномы раздают такие подарки только вместе со счетом, – наконец произнесла она. – Чью голову они хотят получить взамен?

– Они попросили о переговорах с тобой.

– Мою? Смелое начало знакомства. И когда они приезжают?

– Завтра. Сегодня вечером ужин с Кристанором.

– Для делегации, приехавшей обсудить несколько зданий, это многовато.

Она произнесла это почти машинально, уже перебирая в памяти все, что знала о гномах. Кристанор к ним не обращался. Поддерживать его на выборах они не собирались. После переговоров с Мирал Санна почти исчезла из публичной кампании, занимаясь только документами. И вдруг именно ее просят о личной встрече. Совпадения здесь не было. Оставалось понять, что именно гномы знают такого, чего не знает она сама.

Рассеянно потерев лоб, Санна подняла взгляд на Протео.

– Ты можешь кое с чем мне помочь?

– Да.

Он наклонил голову.

– Пусть на переговорах будет Райнар. Если меня захотят убить – он успеет вмешаться. Если попытаются купить – рядом окажется человек, которому я доверяю. А если окажется, что они действительно приехали обсуждать строительство и хорошее вино... тогда его общество тоже не будет лишним.

Протео удивленно поднял брови, но спорить не стал. Лишь коротко кивнул.

Да, многое изменилось.

…

Райнар прилетел первым утренним рейсом. Санна встретила его в аэропорту сама, хотя могла отправить машину, Подарка или кого угодно из охраны. Просто после нескольких дней переговоров, договоров и лиц, за каждым из которых приходилось искать второй смысл, ей захотелось увидеть человека, которому можно было сказать «нужна помощь» и не ждать, что он начнет взвешивать политические последствия. Райнар вышел одним из последних, с небольшим чемоданом в руке и дорожной курткой через плечо. Увидев ее, он заметно удивился, но почти сразу улыбнулся той своей короткой улыбкой, от которой лицо становилось моложе и проще, чем позволяла должность телохранителя временьера.

Санна не понимала, что соскучилась, пока он не подошел ближе и не обнял ее – коротко, крепко, без лишней осторожности. Его ладони легли ей на плечи, привычно проверяя, цела ли, и Санна на мгновение позволила себе не следить ни за толпой, ни за выходами, ни за тем, кто мог услышать их разговор.

– Ну привет.

Он чуть сжал ее руку, уже отстраняясь. Санна улыбнулась.

– Привет, Райнар. Ты вовремя.

Он окинул ее взглядом – без бестактности, но внимательно, как всегда смотрел на помещение, коридор, оружие у незнакомца или слишком тихого официанта. На каблуках Санна стала с ним одного роста; человеческий костюм сидел по фигуре строже эльфийской одежды, волосы были убраны иначе, а у глаз вместо привычной сложной вязи линий остались только две тонкие стрелки. Утром Санна провела их почти машинально и только теперь поняла, что Райнар заметил перемену.

– Ты сменила рисунок.

– В Факеле на мою роспись смотрят так, будто я сейчас начну проклинать лифт.

– А ты можешь?

– Лифт? Да зачем же? Мы ж не звери.

Райнар хмыкнул, забрал у нее папку, которую она даже не успела переложить в другую руку, и пошел рядом с ней к выходу. В этом тоже был весь он: не спрашивать, нужно ли помочь, если ответ очевиден; не обсуждать, насколько опасна ситуация, пока не увидит ее сам; не украшать действительность фразами, которым потом придется соответствовать. Санна внезапно поняла, почему рядом с ним стало легче дышать. Протео говорил так, будто видел за каждым событием старую притчу. Кристанор уже мысленно строил следующую страну. Гела умел молчать так, что вокруг становилось холоднее. Ненрих вообще относился к правде как к глине. Райнар же просто шел рядом, крепкий, внимательный и в меру недовольный тем, что его выдернули из Алебарды без внятных объяснений.

– Не ожидал, что ты встретишь лично, – сказал он, когда они сели в машину.

– Твоя задача – охранять меня. Считай, что ты приступил сразу у выхода из аэропорта.

– Удобная формулировка. Кто придумал?

– Я. Мне теперь положено.

Он снова хмыкнул. За окном потянулся Факел: желтый утренний свет ложился на стеклянные башни, трубы, мосты и рекламные щиты; город даже после ночи не выглядел отдохнувшим. Райнар смотрел в окно дольше обычного, но ничего не сказал. В этом была его редкая воспитанность: он не называл город уродливым только потому, что Санна в нем теперь жила, и не называл великолепным только потому, что так поступают порядочные гости.

– Протео ввел тебя в курс дела? – спросила она.

– Частично. Гномам предложили открыть хранилище рун в новой зоне. Сначала речь шла только об этом. Потом они сами начали расширять разговор: строительство, контракты, участие в общем договоре. Теперь хотят войти в него полноценной стороной.

– Кто бы сомневался.

– Протео их не удерживает. Мирал, похоже, безразлично все, кроме Мирал.

– Почему меня не поставили в известность? Я вроде как главная по проекту.

Райнар ответил не сразу. Он не любил говорить плохо о своих и еще меньше любил оправдывать чужие ошибки, поэтому несколько секунд просто смотрел вперед, на дорогу, где водитель пытался вклиниться между двумя блестящими машинами с гербами местных компаний.

– Думаю, сначала никто не считал это твоей частью. Хранилищем рун занимался Протео. Потом появился Кхалдарсон, их посланник. Они предложили помочь со строительством. Он быстро двигал переговоры. Очень быстро. За одну встречу с ним сделали больше, чем с Мирал за месяц. Когда они предложили строительство, тебя уже надо было подключать. Протео согласился принять такой подарок и отправил их к тебе.

– Подарок, – повторила Санна. – Как мило.

Райнар посмотрел на нее.

– Если бы не твое лицо, я бы сказал, что все складывается удачно.

– И часто ты видел, чтобы гномы просто так приносили удачу в красивой обертке?

– Нет.

– Вот и я нет. Лично с ними почти не пересекалась, но история упрямая вещь. Если гномам что-то нужно, они идут самым коротким путем. Сейчас этот путь называется дипломатией, и это уже прогресс. Пару веков назад они построили бы крепость на нужном месте, а потом предложили обсудить условия аренды.

Райнар впервые за разговор улыбнулся шире.

– Похоже на них.

– Похоже на всех, кто уверен, что умеет считать лучше остальных. Вопрос в том, что именно они посчитали сейчас. Зундрик Фарзгриммунд, хранилище рун, просьба о переговорах лично со мной... Это не набор случайностей. Им что-то нужно, и они уже решили, что я либо ключ, либо замок, который можно вскрыть.

Он повернулся к ней. В прежние поездки Райнар видел ее другой: настороженной, иногда упрямой до неловкости, но готовой отступить на полшага, если разговор становился слишком грязным. Сейчас она говорила о гномах, как Протео говорил о старых школах магии, а Кристанор – о комитетах: без восторга, без страха, с неприятной готовностью предположить худшее и все равно пойти на встречу.

– Ты изменилась, – сказал он наконец.

Санна посмотрела в окно. Факел сиял на солнце, как город, который сам себе выдал право не гаснуть.

– Я работаю с людьми, гномами, Мирал и Зверем, – сказала она. – Было бы сложно остаться прежней.

Райнар кивнул. Потом, после короткой паузы, уточнил:

– В чем моя задача на ужине?

– На ужине ты смотришь, кто подойдет ко мне со спины. После ужина, если мы все останемся живы и никто не попытается продать мне половину Факела вместе с моей совестью, я найду тебе нормальное место с выпивкой и пиццей.

– Тогда план понятен.

Санна впервые за утро рассмеялась почти легко.

…

Делегация Углум-Тара приехала за несколько минут до назначенного времени и теперь ожидала в соседнем зале. Санна наблюдала за ними через камеры, выведенные на экран переговорной. Райнар стоял за ее плечом, привычно скрестив руки на груди. Он уже успел познакомиться с гномами накануне вечером и время от времени негромко комментировал увиденное.

Основных было двое: посланник – Грумбар Кхалдарсон и его переводчик Оринн Храмагунд.

Грумбар сразу выделялся. Для гнома – высокий, с коротко подстриженной черной бородой и выправкой кадрового офицера. Темный китель сидел без единой складки. Высокий жесткий воротник, широкие плечи, плотная ткань с тонкой металлической нитью по швам – одежда напоминала доспех, из которого убрали все лишнее. Лишь геометрическая вышивка на манжетах и воротнике выдавала происхождение: гномы веками меняли моду, но язык брони так и не исчез. Он просто перекочевал в гражданский костюм.

Санна перевела взгляд на его руки. Традиции оказались живучее фасона. Татуировки домов гномам наносили еще в детстве, позже рядом появлялись знаки ремесла и службы. Чем выше положение, тем длиннее история, записанная на коже. На экране различались два символа, но разрешения камеры не хватало, чтобы понять, каким кланам они принадлежат.

Переводчик выглядел совсем иначе.

Полноватый, с длинной русой бородой, он носил такой же темный китель, но без знаков отличия, без декоративного металла, без единой детали, за которую мог бы зацепиться взгляд. Даже ремень был самым обычным. Чистые руки – ни клейм дома, ни ремесленных отметок. Странно.

Что-то в Оринне не складывалось.

Гномы редко оставляют внешний вид на волю случая. Их одежда почти всегда говорит о положении владельца. Этот же словно старательно стирал любые признаки собственного статуса. Слишком незаметный. Слишком простой. Для переводчика – возможно. Но Санне это не нравилось.

– Райнар, – спросила она, не отрывая взгляда от экрана, – у гномов теперь так принято одеваться? Или только у него?

Райнар отвлекся от экрана.

– У кого?

– Храмагунда.

– По документам – ничего необычного. Постоянный переводчик в нескольких дипломатических миссиях.

Санна молча посмотрела на него. Он встретил этот взгляд и почти сразу понял, чего она ждет.

– Проверяли глубже, – сказал Райнар уже серьезнее. – Не нашли ничего.

– Значит, плохо искали.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

– После переговоров займемся еще раз.

Санна кивнула и выключила экран.

Первые четверть часа прошли именно так, как и должны были пройти.

Обмен любезностями как обязательная часть дипломатии, у всех народов были свои особенности. Эльфы в подобной ситуации говорили бы куда дольше, неторопливо переходя от здоровья семьи к урожаю, от погоды – к последним новостям. Гномы тоже не любили спешить. Только человеческий протокол требовал делать вид, что все эти слова – лишь короткое вступление перед настоящим разговором.

– Господин Брант, – первым обратился Грумбар, – вы добрались быстрее нас. Рад снова вас видеть.

Санна перевела взгляд на Райнара. Тот стоял чуть позади, наблюдая за залом. Почувствовав ее взгляд, он вопросительно посмотрел в ответ.

Она едва заметно кивнула.

– Первым рейсом, – ответил Райнар. – Рад новой встрече.

И замолчал. Санна мысленно усмехнулась. Если существовало искусство отвечать ровно настолько, чтобы собеседнику больше не за что было зацепиться, Райнар владел им не хуже опытного дипломата.

– Что ж, господин Кхалдарсон, – начала она, – хранитель света Протео рассказал мне о вашем предложении участвовать в строительстве нового центра экономической зоны Меднолина. Благодарю вас. Эскизы нам уже прислали. Должна признать, работы Зундрика Фарзгриммунда производят впечатление. Некоторые решения напомнили мне башню Аурелона. Та же уверенность линий, то же ощущение завершенности.

Лицо посланника заметно смягчилось.

– Благодарю вас за столь высокую оценку. Я обязательно передам ваши слова мастеру. Он умеет относиться к работе так, будто каждый проект станет последним.

– Это редкий талант.

– Особенно среди тех, кто строит города.

– Тогда предлагаю перейти к самому проекту.

– С удовольствием.

Разумеется, к проекту они так и не перешли.

Точнее, перешли, но двигались с той обстоятельностью, которую люди давно разучились понимать. Каждая цифра тянула за собой уточнение, каждое уточнение – небольшую историю, каждая история неожиданно возвращала разговор к уже обсужденному вопросу. Через два часа они успели обстоятельно разобрать смету, подрядчиков, распределение расходов и почти незаметно добрались до строительства хранилища рун.

Протео уже согласовал место.

Гномы подробно объяснили, какие требования предъявляются к подобным зданиям, затем столь же подробно перечислили, кто и на каких условиях сможет туда попасть. Санна слушала внимательно, хотя вывод оказался ожидаемым: доступ получат далеко не все. Ей об этом сообщили предельно вежливо.

Она только кивнула.

К третьему часу переговоров усталость перестала скрываться. Девушка-стенографист все чаще разминала пальцы, оператор несколько раз менял позу, Райнар незаметно перенес вес с одной ноги на другую. Лишь трое за столом, казалось, могли обсуждать устройство хранилища еще столько же.

Санна поймала себя на мысли, что разговор движется по кругу намеренно. У Грумбара уже было несколько возможностей перейти к настоящей причине визита. Он не воспользовался ни одной. Значит, официальная переговорная его не устраивала.

Или настоящий разговор еще не начинался.

– Уважаемый посланник, полагаю, основные вопросы на сегодня мы разобрали. Может быть, сделаем перерыв и продолжим вечером, за ужином? Боюсь, наша стенографистка скоро перестанет различать, где заканчивается протокол и начинается край стола. Все-таки далеко не каждый привык к переговорам, которые могут длиться по нескольку часов.

Грумбар усмехнулся.

– Пожалуй, вы правы, советник. Иногда я настолько увлекаюсь обсуждением, что забываю: за столом сидят не только гномы.

Стулья заскрипели. Советники поднялись, помощники принялись собирать документы. Райнар уже стоял рядом с девушкой, которая вела стенограмму, и помогал ей отключить аппаратуру и убрать провода.

Грумбар задержался возле Санны.

– Знаете, советник Зеленый Лист, я рад нашему знакомству. Не так часто встречаешь эльфа, который столько времени проводит за пределами Вердентума. Да и разговаривать с вами значительно проще.

Он выдержал короткую паузу.

– Ваш отец предпочитал совсем иной стиль переговоров.

Санна встретила его взгляд и улыбнулась ровно настолько, насколько требовал этикет.

– Вы были знакомы?

– Мы несколько раз пересекались.

– По работе?

– Разумеется.

Ответ прозвучал без запинки, но дальше Грумбар не продолжил. Будто считал тему исчерпанной. Санна решила попробовать еще раз.

– Странно. Насколько мне известно, отец редко появлялся на дипломатических встречах.

Гном чуть заметно склонил голову.

– Мир устроен сложнее, чем кажется снаружи, советник. Иногда те, кого не должно быть за столом переговоров, оказываются самыми важными участниками беседы.

Он произнес это почти доброжелательно, затем коротко поклонился.

– До вечера.

Делегация вышла из зала. Двери закрылись мягко, почти бесшумно.

Райнар вопросительно посмотрел на Санну, ожидая распоряжений.

– Пока ничего не предпринимаем, – сказала она, не отводя взгляда от двери. – Вечером пойдешь со мной. Для них ты – часть моей команды. Пусть привыкают к мысли, что тебе можно доверять.

Райнар молча кивнул и вышел вслед за остальными.

Санна осталась одна.

Странное чувство не отпускало. За семьсот лет жизни она впервые услышала об отце не как о герое из учебников и не как о разведчике, погибшем на войне. Грумбар говорил о нем так, словно видел его совсем недавно. Без почтения, без легенд – просто как существе, с которым когда-то сидел за одним столом.

Именно это тревожило сильнее всего.

Если бы гном хотел польстить ей, он заговорил бы о Далверионе как о великом воине. Вместо этого он зачем-то упомянул переговоры. Один раз. Совсем вскользь. Достаточно, чтобы она задала вопрос.

И достаточно, чтобы не получить ни одного ответа.

…

Ресторан выбирал Подарок. Он же настоял на костюме для Райнара и на платье для Санны. Разумеется, выбор пал на один из ресторанов Зверя.

Райнар уже ждал у входа. Черный смокинг и белая рубашка почти не меняли его привычный образ, но дорогая ткань, безупречный крой и едва заметные детали выдавали работу мастера совсем другого уровня. Единственное, что не изменилось, – оружие. Санна заметила его сразу. Значит, обычный дипломатический ужин.

Для нее Подарок выбрал платье глубокого бордового цвета с открытыми плечами. Почти одновременно доставили небольшую коробку от Зверя. Внутри лежали длинные серьги с рубинами. В короткой записке было всего несколько слов.

«Удачных переговоров. Твои оппоненты оценят. Н.»

Это была работа человеческого ювелира, но огранку камней Санна узнала сразу. Так умели работать только гномы.

Она долго смотрела на украшение, потом подошла к зеркалу. За последние недели волосы успели отрасти и уже не так легко укладывались, как раньше. Девушка собрала их наверх, открывая шею, и впервые за долгое время достала эльфийские краски. Несколько тонких линий легли вдоль висков, переплелись у внешних уголков глаз и исчезли под волосами. Большинство эльфов рисовало их скорее по привычке, чем по необходимости. Рядом с древним орнаментом рубины выглядели именно так, как и рассчитывал Зверь: не подарком, а дипломатическим заявлением.

Гномы оценили это сразу.

Едва они обменялись приветствиями, Грумбар с уважением отметил серьги, а Санна в ответ обратила внимание на металлические кольца, вплетенные в волосы и бороды гостей. У посланника они были украшены темными самоцветами и тонкой гравировкой. Оринн снова выглядел почти незаметным. Тот же строгий темный костюм, ни одного лишнего украшения, ни одной детали, за которую цеплялся бы взгляд. Если бы не рост и уважительное отношение остальных, его легко можно было принять за любого сопровождающего.

Ужин начинался неторопливо. Они говорили о городах, строительстве, недавних дипломатических визитах, вспоминали безопасные истории, которые давно перестали быть секретами. Иногда разговор уходил в политику, но ненадолго, словно никто не хотел задерживаться на действительно важных темах. Даже Райнар несколько раз оказался втянут в беседу. Отвечал коротко, однако этого хватало. Гномы чувствовали себя свободно, смеялись, вспоминали знакомых, охотно рассказывали о дороге.

Санна все больше убеждалась, что вечер складывается подозрительно удачно.

Так продолжалось до тех пор, пока во время смены блюд один из официантов не поставил перед ней чистую тарелку. Под ней лежала сложенная записка.

«Сапфир просила передать: отправь Райнара на несколько минут. Дальше будут говорить только с тобой. З.»

Санна невольно усмехнулась.

Если уж Сапфир следила за этим ужином, значит, происходило действительно что-то важное.

Она выждала несколько минут, затем незаметно коснулась рукава Райнара. Они условились обходиться без слов. Он вопросительно посмотрел на нее, получил едва заметный кивок и, бросив быстрый взгляд на гномов, поднялся из-за стола.

Разговор продолжился так, будто ничего не произошло. Лишь когда дверь за Райнаром закрылась, Оринн впервые обратился к Санне напрямую.

– Знаете, советник, я давно думал, что вашему отцу следовало заняться политикой. Думаю, он добился бы в ней больших успехов. Рад видеть, что его дочь выбрала эту дорогу.

Он говорил доброжелательно, почти лениво.

– Как я понимаю, ваш брат тоже продолжил семейную традицию?

От упоминания Рилана внутри неприятно кольнуло.

– Честно говоря, я плохо представляю, чем он сейчас занимается. Последнее, что слышала, – он служит в армии Вердентума.

Оринн задумчиво покрутил бокал.

– Любопытно. Я ожидал увидеть его на недавних закрытых переговорах Совета.

Он произнес это так буднично, что остальные за столом едва ли уловили смысл сказанного.

Санна уловила.

Ожидал.

Почему?

Переводчик поднял взгляд.

– Полагаю, ваш телохранитель скоро вернется. Поэтому перейду сразу к делу. Мне необходимо встретиться с вами отдельно. Есть вопрос, который поручено обсудить только с вами.

Грумбар в это время неторопливо разговаривал с сомелье, словно происходящее его совершенно не касалось.

– И кто же дал вам такое поручение?

– Об этом – при личной встрече.

– Этого недостаточно.

Санна чуть улыбнулась.

– Пока я вижу лишь красивый строительный проект, разговоры о брате, которого я давно не видела, и приглашение прийти одной в неизвестное место. Будь я на вашем месте, тоже отказалась бы.

Оринн несколько секунд молчал. Казалось, он просто перебирает слова, хотя его взгляд ни разу не дрогнул.

– Тогда скажу иначе. Нам нужна услуга, которую способны оказать очень немногие. Взамен вы получите информацию политического характера... и подарок.

– Идет.

Грумбар произнес единственное слово, не оборачиваясь.

Оринн коротко кивнул.

– Завтра на рассвете. Новая чаща Факела.

Он не спросил, придет ли она. Он просто назвал место. В этот момент Райнар вернулся к столу.

Оринн уже обсуждал с Грумбаром местное вино, будто последних нескольких минут вовсе не существовало. Только встретившись взглядом с Санной, он едва заметно склонил голову.

Следующий ход остался за ней.

Глава 14

Санна была в той роще, что выросла здесь после ее первого приезда. Следов старого пожара почти не осталось. Молодые деревья давно сомкнули кроны, закрыв небо плотным зеленым пологом, кустарник разросся так густо, что в нескольких шагах уже невозможно было различить силуэт.

Она растворилась в воздухе и замерла, позволяя лесу жить своей жизнью. Рыжая белка перебралась с одного ствола на другой, даже не взглянув в ее сторону. Где-то неподалеку возился еж. Лес перестал считать ее чужой. Она возвращалась сюда при любой возможности: тренировала заклинания, проверяла пределы собственного дара, училась исчезать не только для чужих глаз, но и для самой земли. В такие часы становилось легче вспомнить, кем она была задолго до Меднолина, переговоров и бесконечных разговоров о политике.

Зверь бродил где-то поблизости. Санна сама попросила его присмотреть за встречей. Присутствия человека не ощущалось, только животные. Кто-то из них только внешне.

Оринн приехал один. Машину он оставил возле дороги и дальше пошел пешком, быстро свернув с туристической тропы. Санна наблюдала, как он без колебаний выбирает направление, не тратя времени на поиски удобной дороги. Подошвы тяжелых ботинок давно приняли форму ноги, кожа потемнела от воды и каменной пыли. Такую обувь не покупают ради прогулок по выходным. Ее изнашивают.

На поясе висел нож, с рунами на ножнах.

– На переговоры с оружием.

Она не стала проявляться.

Оринн не остановился. Лишь перевел взгляд туда, откуда прозвучал голос, и продолжил идти, пока между ними не осталось несколько шагов.

– Если бы я хотел его скрыть, вы бы его не увидели. – Он наконец остановился. – Не хотите показаться? Так разговаривать удобнее.

– Убивать тоже.

– Если бы я собирался вас убить, мы бы уже не разговаривали.

Фраза прозвучала так же буднично, как замечание о погоде.

– Мне нужна услуга. Ваша смерть сейчас ничего не решает. Зато ваша дружба с семьей Мирал может решить многое.

– Вам что-то нужно от Мирал?

Санна осталась невидимой. Не ради защиты. Просто так ей было проще наблюдать.

– Да.

Он не стал ходить вокруг темы.

– Ваш брат забрал одну вещь у нашего посланника во время недавней встречи. Позже эта вещь оказалась у Совета. Совет передал ее Граниту Мирал.

Ни оправданий. Ни попыток убедить.

Только последовательность событий.

– Вы обвиняете моего брата и рассчитываете, что я помогу?

– Нет.

Он даже не задумался над ответом.

– Я предлагаю обмен. Мы не объявляем вашего брата в международный розыск. Вы убеждаете Гранита вернуть то, что ему не принадлежит.

– Интересное предложение. Особенно если учесть, что доказательств у вас нет.

– Не совсем так.

Оринн достал из внутреннего кармана сложенный лист.

– Мы давно перестали искать невидимых глазами.

Он развернул бумагу. Руны на ней вспыхнули мягким золотистым светом.

– Заклятие отмечает всех, кто находится поблизости. Видимых и не очень. Ваш брат попал в его поле так же, как сейчас попали вы.

Санна сосредоточилась. Мир качнулся, позволяя телу окончательно раствориться в пространстве. На мгновение лес поплыл перед глазами, к вискам прилила тяжелая волна головокружения.

Свечение погасло. Оринн опустил взгляд на лист.

– Любопытно.

Никакого раздражения.

– Вы ушли?

– Нет.

Она позволила себе короткую улыбку.

– Проверяла, можно ли обойти ваше заклятие. Оказалось, можно.

Оринн кивнул так, словно услышал ожидаемый отчет испытаний.

– Значит, придется доработать.

И сразу продолжил:

– Вашему брату это уже не поможет. Он успел попасть в область действия заклинания. Этого достаточно, чтобы задать Совету очень неприятные вопросы. Они десятилетиями утверждали, что дриады больше не используются в разведке. Будет интересно посмотреть, как они объяснят появление сразу двоих. Особенно на международном уровне.

Он поднял голову.

– Что скажете, Селаниэль?

Санна не ответила сразу. Она смотрела на лист в его руках. Не на руны. На то, как легко он только что отказался от собственной разработки, едва обнаружил в ней слабое место. Исправить. И идти дальше.

– А что же такого украл Рилан, – наконец спросила она, – если вы готовы торговаться вместо того, чтобы поднять шум?

…

Гранит встретил Санну в своем кабинете. Комната была просторной и производила впечатление: темное дерево, высокие шкафы с документами, несколько карт в тяжелых рамах – все здесь выглядело так, словно служило делу уже не одно десятилетие и менять его никто не собирался. Сам хозяин сидел за широким столом, откинувшись в кресле и положив руку на подлокотник. Крупный, неподвижный, он напоминал скалу.

Санна коротко пересказала разговор с Оринном. Гранит не перебивал. Только однажды его пальцы едва заметно сжались на резном дереве подлокотника. Если бы она не следила за ним внимательно, то решила бы, что он вообще не пошевелился.

– Они хотят вернуть его?

Несколько секунд в кабинете было тихо. Гранит смотрел куда-то мимо нее, словно решение уже давно существовало и теперь оставалось лишь произнести его вслух.

– Нет.

Он отвернулся к окну, показывая, что разговор закончен.

Санна мысленно вздохнула. Значит, теперь начинались настоящие переговоры.

– Гранит, вы украли вещь у своих же партнеров.

Он даже не обернулся.

– У меня все партнеры. Даже те, с кем я воюю. Если посмотреть чуть шире очередного конфликта, окажется, что мы одновременно продаем друг другу товары, кредитуем общие проекты и страхуем перевозки.

– Любопытный взгляд на сотрудничество.

– Зато прибыльный.

Прибыль тут ни при чем.

Перед встречей Санна проверила амулет. На Граните его не было. Значит, артефакт для кого-то другого. Может для Сапфир.

– Если я достану вам такой же?

Теперь он посмотрел на нее.

– Тогда отдайте его гномам. Пусть они и считают вопрос закрытым.

– Не получится. Они узнают свою работу.

Она выдержала короткую паузу.

– Но я могу найти мастера, который создаст аналог на основе эльфийской магии. Не копию. Другой амулет с тем же назначением.

– Зачем?

– Затем, что вам нужен не именно этот артефакт. Вам нужна защита.

– Гномья надежнее.

Ответ прозвучал так уверенно, что Санна не сразу нашлась с возражением.

– Надежнее?

– Вы действительно не знали?

В его голосе впервые мелькнуло что-то похожее на удивление.

– Их руны держат заклятие столетиями. Эльфийские приходится обновлять. Ваши друиды работают тоньше, быстрее, изящнее. И все же не на века. Именно поэтому этот амулет представляет ценность.

Крыть было нечем.

Она слишком редко сталкивалась с защитными артефактами, чтобы спорить с человеком, который десятилетиями их покупал.

– Тогда договор.

Гранит вопросительно поднял взгляд.

– Я беру на себя обслуживание нового амулета. Каждые тридцать лет обновляю защиту. Сто пятьдесят лет. Для вас и для тех, кто станет главой семьи после вас.

– И зачем мне соглашаться?

– Вы сами сказали, эльфийская магия реагирует быстрее.

Теперь уже улыбнулась Санна.

– Пока гномий защитник поймет, что хозяину угрожает опасность, мой успеет дважды загрызть того, кто решил проверить вашу охрану.

Уголок губ Гранита едва заметно дрогнул.

Попала.

Он не верил в превосходство одной школы магии над другой. Но прекрасно понимал их отличия и привык считать выгоду. Молчание затянулось. Он ничего не записывал, просто просчитывал цену предложения.

– Каждые двадцать лет.

– Двадцать восемь.

– Двадцать два.

– Гранит, я не поставщик древесины, чтобы торговаться по кубометрам.

– Двадцать пять. И заклятие фортуны при первой настройке.

Санна сделала вид, что задумалась, хотя понимала: дальше он уже не уступит.

– Договорились.

…

Договориться с Гранитом оказалось проще, чем выполнить собственное обещание.

Украсть амулет было бы даже удобнее. Он уже существовал, оставалось лишь выяснить, у кого именно теперь хранится. Новый же предстояло сначала заказать, потом дождаться, а прежде найти друида, который согласится за такую работу взяться. Желательно не задавая лишних вопросов и не сообщая о ней тем, кому сообщать положено.

Вариантов почти не было.

Больше всего друидов жило в Святилище и Телерии, но именно там подобная затея заканчивалась, не успев начаться. Любой артефакт такого уровня подлежал учету, а его вывоз за пределы Вердентума запрещался. Стоило мастеру принять заказ – и Совет вскоре узнал бы о нем.

Нет.

Оставалась единственная лазейка.

Протео еще в Меднолине вскользь заметил, что многие друиды, когда-то поссорившиеся с Вердентумом, осели в Аурелоне. Город-государство охотно принимал тех, кто приносил пользу торговле, а к старым политическим конфликтам относился с безразличием. Если повезет, там удастся не только найти нужного мастера, но и уговорить нескольких друидов приехать в свободную экономическую зону. Получалось забавно. Еще совсем недавно Санна сама принимала чужих посланников, а теперь летела с весьма расплывчатой целью уже от имени Меднолина.

Самолет готовился к вылету. Санна устроилась у окна, разложила на коленях записи Протео и попыталась привести мысли в порядок. Рядом сидел Подарок, а чуть дальше расположились двое охранников, которых Временьер выделил без всяких обсуждений. Она по-прежнему считала их лишними, хотя присутствие вооруженных людей избавляло хотя бы от одной заботы: если что-то случится, Подарка не оставят одного.

Она не сразу почувствовала взгляд.

К чужому любопытству Санна давно привыкла. Люди рассматривали эльфов почти так же охотно, как туристы старые памятники. Этот взгляд оказался другим. Не любопытным. Ожидающим.

Через проход сидела молодая женщина в темно-синем костюме. Ткань уже успела помяться на локтях, папка с документами лежала на коленях, прическа оставалась безупречной. Так выглядят люди, которые летят не отдыхать и не по делам. Они летят работать с первой минуты после посадки.

– Кто это?

Подарок бросил короткий взгляд через проход.

– Диана Дорсет. Помощница лорда Аркалиса.

Он помолчал и добавил:

– Не думаю, что совпадение. Если хотите, попрошу поменять места.

– Не стоит.

Санна закрыла записи.

– Посмотрим, зачем она здесь.

Несколько минут пока они взлетали все оставалось как есть, но стоило самолету набрать высоту, как Диана легко кивнула и поднялась со своего места.

– Добрый день, советник Зеленый Лист. Меня зовут Диана Дорсет. Я работаю с лордом Аркалисом. Если вы не возражаете, я бы хотела занять несколько минут вашего времени.

– Любопытная просьба, – ответила Санна, взглянув на табличку с просьбой не покидать места. – Особенно сейчас, когда отказаться довольно затруднительно.

Диана улыбнулась так, словно именно этого ответа и ожидала.

– Тогда будем считать, что обстоятельства нам помогли.

Она не спешила переходить к делу.

– Часто бываете в Аурелоне?

– Реже, чем хотелось бы.

– Странно. Мне казалось, после знакомства с семьей Мирал вы будете навещать город значительно чаще.

Вот оно. Приманка.

Санна чуть заметно улыбнулась. И кивнула чтобы помощник уступил место незванной попутчице. Диана продолжила, располагаясь в кресле:

– Семья Мирал умеет производить впечатление.

– Еще как.

Девушка перевела взгляд в иллюминатор.

– Они удивительные люди. Правда, договоры заключают исключительно в собственных интересах.

Интересная формулировка. Просто наблюдение, но и возражать ей было трудно.

– Думаю, это можно сказать почти о любом хорошем торговце.

– Почти.

Диана кивнула.

– Просто некоторые умеют сделать так, что об их интересах окружающие начинают заботиться добровольно.

Она опять сменила тему раньше, чем разговор успел превратиться в спор.

– В последнее время про Вердентум много пишут.

Санна чуть откинула голову, Подарок поставил в известность охрану и те переглядывались, решая не нужно ли вмешаться.

– Неужели? – Санна опять жестом дала понять, что гость ее устраивает.

– Газеты любят ваши внутренние новости. Совет обсуждает новые ограничения, молодежь спорит со старшими, или как у вас это называется... Со стороны создается впечатление, что эльфы наконец решили заняться политикой так же серьезно, как люди.

Похоже, она внимательно следила за северным соседом.

– Газеты редко знают что-то стоящее.

– Это правда. Но иногда и этого достаточно.

Диана поправила папку на коленях.

– Странная вещь. Чем сильнее государство старается удержать своих людей дома, тем чаще самые талантливые начинают искать работу за его пределами.

Теперь это уже был не разговор о Вердентуме.

О Санне.

– Вы предлагаете мне остаться в Меднолине?

– Пока нет.

Ответ прозвучал легко.

– Пока я просто пытаюсь понять, почему эльфийский советник летит в Аурелон обычным рейсом без официальной делегации.

«Вам бы хотелось знать»

Санна позволила себе небольшую улыбку.

– А я пытаюсь понять, почему помощница кандидата в правители летит тем же рейсом.

Диана рассмеялась.

– Вот видите. Мы занимаемся одним и тем же.

Несколько секунд они молчали. Потом Диана словно между прочим сказала:

– Должна признать, у нас очень надежные люди. Мы узнали о вашем вылете почти сразу.

– Хорошая работа.

Мысль возникла сама собой. О маршруте знали единицы.

Временьер. Протео. Охрана. Подарок.

Этого было достаточно, чтобы подозрение, которое прежде казалось почти неловким, снова напомнило о себе.

Диана заметила короткую паузу и только теперь открыла папку.

– Вам, наверно, интересно, какая настоящая причина нашей встречи. Лорд Аркалис внимательно следил за вашей работой над свободной экономической зоной. Он считает этот проект одним из самых перспективных для Меднолина и просил передать вам предложение.

Она достала подготовленные документы.

– После выборов он хотел бы продолжить работу с вами.

Разговор наконец пришел туда, куда Диана с самого начала его вела.

– Лорд Бархор Аркалис сейчас ведет предвыборную кампанию. Должна признать, весьма успешную.

Диана открыла папку и протянула Санне несколько листов.

– Последние результаты опросов.

Санна пробежала взглядом по цифрам. Она не следила за рейтингами Кристанора и не знала, насколько этим данным можно доверять. Если они и были настоящими, преимущество выглядело незначительным. Такое отставание еще можно отыграть, особенно если есть время нагнать.

– Кроме того, лорд Аркалис уже заручился поддержкой ряда влиятельных людей в Алебарде и Факеле. Поэтому мы достаточно уверенно смотрим в будущее.

Санна подняла глаза.

Уверенно?

Диана произносила правильные слова, но плечи оставались напряженными, а улыбка появлялась на лице лишь тогда, когда того требовал разговор. Либо она не любила летать, либо собственным цифрам доверяла меньше, чем старалась показать.

– Если положение настолько прочное, – Санна вернула ей бумаги, – зачем вообще искать встречи со мной? Мне уже можно поздравлять Кристанора с достойным поражением?

Диана тихо усмехнулась.

– У вас весьма своеобразная манера вести переговоры, советник. В Меднолине обычно начинают разговор менее... наступательно.

Любопытно.

До этого замечания ей позволял себе только Кристанор. Остальные предпочитали либо отвечать тем же, либо делать вид, что ничего не произошло.

– Возможно, именно поэтому мне редко приходится устраивать подобные встречи в самолете. Я ценю свое время и предпочитаю обсуждать вопросы тогда, когда у собеседника действительно есть выбор.

Диана выдержала паузу. Возражать было трудно. Они обе понимали, что разговор начался только потому, что до посадки никто не сможет просто выйти из него. А вот Подарок наоборот по лицу Санны понял, что происходящее надо остановить и решительно направился к ним, вооружившись бокалами.

– Именно поэтому я сразу перейду к делу. Лорд Аркалис высоко оценил вашу работу в нашей стране. Он намерен сохранить ваши проекты после выборов. Более того, он хотел бы, чтобы руководили им именно вы.

– А должность политического советника он тоже собирается за мной сохранить?

Диана ожидала этот вопрос. Это интересно. У Санны есть свои связи с Мирал, теперь с Улгрум-Таром. Очевидно, что какие-то контакты должны быть в Вердентуме, но она не своя. Такую должность должны отдать тому, кто верен

– Со временем – возможно. Но вы должны понимать, как формируется новая администрация. Советники – это люди, с которыми кандидат прошел кампанию. Доверие нельзя получить указом в первый день после выборов.

Вежливо сформулированное понижение.

– Значит, вы предлагаете мне отказаться от должности советника сейчас в обмен на обещание однажды получить ту же самую должность обратно?

– Я предлагаю вам место в новой системе.

– Нет.

Санна покачала головой.

– Вы пытаетесь меня подкупить, но при этом предлагаете мне ждать, пока кто-нибудь решит, заслужила ли я то, что уже имею.

«Как будто и не уезжала из дома»

– Если вы останетесь с нынешней командой, после выборов можете потерять и это.

Вот теперь стало интереснее. Словно исход выборов уже определен.

– Вы готовы поставить под удар все действующие договоренности только потому, что один советник откажется менять работодателя?

– Договоренности не зависят от имен.

Диана ответила без колебаний. Она слишком уверена. До выборов еще много времени, почему? Может, конечно, это вера в своего кандидата. Но если тут что-то другое.

– Мы внимательно изучили соглашения, заключенные вашим правительством. В том числе и договор с семьей Мирал. Он составлен весьма предусмотрительно. Смена власти ничего в нем не меняет.

Значит, добрались и до этого.

Гранит, успел обезопасить себя раньше остальных. Любопытно, сколько еще подобных соглашений он заключил, пока остальные обсуждали политику.

Подарок вежливо предложил Диане бокал с шампанским, уговаривая оставить дела.

– В таком случае, – Санна закрыла папку с рейтингами и вернула ее Диане, – предлагаю на этом закончить. Если у лорда Аркалиса появится предложение, которое действительно изменит мое положение, мой помощник знает, как со мной связаться. Пока же я не вижу причин продолжать этот разговор.

– Вам уже сделали более выгодное предложение?

– Да.

– И кто же?

Санна позволила себе легкую улыбку.

– Мой нынешний работодатель.

– Пока нынешний.

Диана вынужденно встала и начала отходить дальше, в ее голосе впервые прозвучала не заученная дипломатическая интонация, а обычное человеческое упрямство.

Она достала визитную карточку и протянула ее через проход.

– Возьмите. Не думаю, что это наш последний разговор.

Подарок молча принял визитку раньше, чем Санна успела протянуть руку, и вопросительно посмотрел на нее.

Она едва заметно кивнула.

Пусть останется.

– Ты сдал мой план действий?

Эльфийка не стала выжидать. Все же логика Дорсет загонять в угол в самолете удобная. Помощник повернулся моментально, в глазах был гнев. Видимо не он.

– Узнай кто.

…

Самолет снижался над Аурелоном, и Санна наклонилась к иллюминатору, стараясь охватить взглядом город целиком. Получалось плохо. Он расползался от морского порта во все стороны, уходил к побережью, поднимался по холмам, дробился на кварталы, соединенные широкими магистралями. По устройству районов можно было безошибочно определить, кто их строил. Там, где работали гномы, улицы ложились строгой сеткой, дома держали одинаковую высоту, а расстояние между башнями, вероятно, проверяли до последнего шага. Человеческие кварталы захватывали пространство иначе: перестройки, новые этажи, пристройки, торговые галереи между зданиями – город рос быстрее, чем успевал договориться сам с собой. Маги предпочитали высоту. Их башни поднимались над центральными улицами, заслоняя закатное солнце и отбрасывая на соседние дома длинные цветные тени. Между всем этим оставались сады, площади и зеленые полосы парков, словно Аурелон при всей своей жадности к земле понимал: если застроить каждый свободный участок, дышать станет нечем.

Башню Магии Санна узнала сразу. Ее стены были покрыты мозаикой, в которую, по слухам, вставляли настоящие самоцветы, и теперь в лучах заходящего солнца верхние этажи вспыхивали синим и золотым. Свет шел не только снаружи, отражая заклинания, что не прекращались внутри. Строительство когда-то оплатил один из прежних глав семьи Мирал – магия всегда была основой их могущества. Башня Совета стояла ближе к воде, темная и строгая, без мозаик и лишних украшений. Из черного камня, с узкими окнами, она смотрела на порт, рынки и деловые кварталы с высоты, достаточной, чтобы власть не забывала, чем именно управляет, а жители – кто наблюдает за ними сверху.

За башнями открылось море. Золотое море Аурелона оказалось совсем не золотым: густо-синим, подвижным, с белыми линиями волн у берега. Самолет уже заходил на посадку, а Санна все еще смотрела туда, где вода сливалась с небом. Льдистое море у Телерии вело себя иначе. Оно могло неделями лежать неподвижно, отражая облака так точно, что с берега трудно было понять, где заканчивается вода; даже сильный ветер редко нарушал его поверхность надолго. Здесь же море постоянно двигалось. Оно билось о волнорезы, меняло цвет под облаками. В этих водах жили русалки, уходили под поверхность целые города, а во время штормов поднимались морские чудовища. Санна поймала себя на мысли, что уже скучает по морю Телерии. Не по Совету, не по столице и даже не по дому Рилана – по воде, которая умела молчать вместе с ней.

Аэропорт Аурелона оказался под стать городу: длинные галереи, несколько уровней переходов, внутренний сад с птицами и портальный зал. Подарок предложил показать сад, но Санна задержалась у стеклянной перегородки. Из ближайшей арки вышел джин в светлом костюме. Кожа отливала синим, на пальцах тяжело блестели перстни, глаза были того же оттенка, что у Сапфир. Он прошел контроль, и исчез у выхода одним движением пальцев. Несколько человек рядом продолжили разговор, не обратив внимания. Здесь подобное входило в обычный порядок вещей.

Санна тоже могла добраться до города через портал, но тогда пришлось бы регистрировать амулет. Ее ладонь сама легла на бедро, проверяя карман. Артефакт находился там, внутри мешочка из плотной ткани, которая глушила магию. Когда-то ей пришло в голову, что она не может полностью изучить его, не вскрывая его магию, тем самым ломая наложенные заклятия. Но тогда у нее был период легкой паранойи, казалось, что ее прослушивают или следят. Так что Санна начала проверять все вокруг на отслеживающие и прослушивающие заклятия. Тогда же она купила мешочек, глушащий магию, и теперь хранит амулет в нем. Так его никто не найдет и если на нем есть прослушивающие чары, то они не могут работать сквозь специальную ткань.

Местное святилище оказалось совсем не таким, каким Санна представляла его по рассказам Протео.

В Вердентуме святилище начиналось задолго до первых построек. Лес постепенно сгущался, тропы становились уже, а деревья выше. Библиотеку перестроили всего несколько столетий назад, заменив старые корпуса светлым камнем, который почти целиком скрывали деревья. Под фундаментом бил горячий источник, поэтому в залах даже зимой сохранялось тепло. Дома наставников и учеников располагались поодаль друг от друга, позволяя каждому жить в собственном ритме. В святилище приходили за знаниями, но не меньше – за тишиной.

Аурелон решил этот вопрос иначе.

Несколько десятков старых деревьев окружали большое современное здание из светлого камня. Здесь складывалось впечатление, что горожане великодушно оставили друидам небольшой участок земли посреди бесконечной застройки. Библиотека одновременно служила учебным центром, а ученики и наставники, как объяснял Протео, жили в самом городе и приезжали сюда только на занятия.

Практично. По-человечески. И очень странно.

Санна приехала сюда сразу из аэропорта. Подарок отправился в гостиницу, как и договаривались заранее. Они еще в Меднолине продумали, как сменить машину так, чтобы никто не проследил за ее маршрутом, а дальше каждый должен был действовать отдельно.

Она остановилась перед библиотекой, разглядывая деревья.

Первым ее заметил старый дуб. Толстые ветви медленно качнулись навстречу, листья тихо зашелестели, словно приветствуя знакомого. Санна невольно улыбнулась. Даже в Вердентуме деревья редко реагировали так быстро, если рядом не появлялся кто-нибудь из старейших наставников. Здесь же они тянулись к ней почти без стеснения, этот дуб сейчас как будто вытащит корни из земли, чтобы подойти поближе.

– Да, мы им не запрещаем.

Голос прозвучал совсем рядом.

– Они сами решают, сколько силы готовы принять. Со временем некоторые становятся энтами. Тогда появляется разум, а вместе с ним – право выбирать собственную судьбу.

Санна обернулась.

К ней приближался молодой эльф. На вид – не больше пятисот лет. Длинные светлые волосы, худощавое телосложение, скульптурные скулы. Как давно она не видела эльфийских лиц, да Санна бывает общается с Гелой, но камера не передает совершенства, изящества и непревзойденности. Зверь может и неплох для людей, но сейчас, видя обычного эльфа понятно, что его грубые черты лица скорее отторгают, чем притягивают.

– Доброго дня, – вежливо склонила голову Санна. – Я Селаниэль Зеленый Лист. У меня письмо к учителю Маэлрину Тихая Ветвь.

Эльф понимающе улыбнулся.

– Учитель сейчас освободится. Если позволите, я попрошу вас немного подождать.

Он ушел в сторону библиотеки, а Санна осталась одна.

Маэлрина ей посоветовал Протео. Она не могла рассказать хранителю света всей истории, но даже тех обрывков оказалось достаточно, чтобы он собственноручно написал письмо. Оно должно было стать не просьбой, а подтверждением: тот, кто его принес, заслуживает разговора. Официальная цель визита выглядела безупречно. Советник Меднолина прибыл обсудить участие друидов Аурелона в создании нового святилища.

Вот только существовала одна проблема. По законам Вердентума преподавать друидическую магию за пределами страны запрещалось уже много веков. Запрет соблюдали удивительно избирательно.

О существовании этого святилища знали все. Знали, что здесь продолжают обучать друидов. Вердентум предпочитал делать вид, что ничего не происходит, пока изгнанники не вмешивались в дела родины. Такая ложь устраивала обе стороны.

Теперь Санна собиралась не просто посетить это место. Совет вполне мог решить, что разница между молчаливым попустительством и открытым сотрудничеством гораздо больше, чем хотелось бы самой эльфийке.

Правда, для многих из тех, кто жил здесь, дорога домой давно была закрыта.

Санна видела, как Маэлрин вышел из библиотеки. Высокий, волосы убраны в косы, на свету в его ушах блеснули украшения. Простая льняная рубаха, свободные брюки, босые ноги, уверенно ступающие по теплой земле. Он шел без посоха, деревья тянулись к нему, чувствуя его магию. Может его связь с землей имеет другой уровень проникновения? Протео предупреждал, что легкого разговора ждать не стоит. Маэлрин уже успел нажить себе достаточно врагов в Вердентуме, чтобы перестать доверять посланникам Совета. Пусть Санна и приехала от имени Меднолина, эльфийское происхождение никуда не исчезало.

– Советник Зеленый Лист, – произнес Маэлрин, останавливаясь рядом. – Рад приветствовать вас в нашей скромной обители.

Санна слегка склонила голову.

– Благодарю за оказанную честь, учитель. Ваша обитель – источник знаний.

Во взгляде Маэлрина мелькнуло одобрение.

– Хотелось бы верить, что так оно и есть. Как прошла дорога?

– Долго. Но время оказалось потрачено не зря, я скоротала время за интересной беседой.

– Ваш собеседник дал вам новых знаний?

– Да. Я не ожидала, но эта беседа пролила свет на некоторые темные стороны моей жизни.

– Тогда путешествие уже принесло плоды, – Он улыбнулся легко, без тени любопытства. – Прежде чем мы заговорим о делах, позвольте предложить вам пообедать. Насколько мне известно, в Меднолине эльфу приходится внимательно выбирать, что окажется у него на столе. Здесь такой необходимости нет.

Санна вдруг поняла, как давно никто не предлагал ей еду, не подразумевая десяток уточнений, просьб или компромиссов. Последние месяцы каждый прием пищи превращался в переговоры: объяснить повару, что можно использовать, а что нельзя; проверить ингредиенты; надеяться, что никто ничего не перепутает. Потом этими заботами занялся Подарок, избавив ее хотя бы от постоянных объяснений. Здесь можно было просто сесть за стол.

Маэлрин заметил перемену на ее лице и понимающе улыбнулся.

– Дом узнаешь не по стенам, советник. Иногда достаточно перестать думать о самых простых вещах.

Он жестом пригласил ее пройти к библиотеке, но почти сразу остановился.

– Хотя нет. Обед подождет.

Маэлрин обвел взглядом святилище.

– Я прошу вас сначала немного побыть здесь. Походите. Посмотрите. Поговорите с учениками, если захотите. Мы часто не замечаем собственной усталости, пока не оказываемся среди тех, кому не нужно объяснять, кто мы такие. Завтра поговорим о причине вашего приезда. Если после сегодняшнего дня она покажется вам столь же важной.

Он поднял ладони.

Деревья откликнулись сразу. Ветви начали переплетаться высоко над землей, закрывая просветы между кронами. Листва быстро сомкнулась, отрезая шум города, стеклянные фасады соседних зданий, линии дорог. Воздух изменился почти мгновенно. Остался лишь узкий проход к воротам. Она не пленница. Все остальное пространство превратилось в зеленый зал под живым сводом.

Никто вокруг даже не поднял головы.

– Вы среди своих, – тихо сказал Маэлрин. – Даже если сами пока в это не верите.

Санна перевела взгляд на зеленый купол над головой.

– Вы рискуете.

– Конечно.

Он ответил так, словно речь шла о погоде.

– Иначе не стоило бы открывать вам ворота.

– Почему?

– Потому что союзников ищут до того, как начинается война.

Он ненадолго замолчал.

– Приближается время, когда нам придется выбирать сторону. Мне бы не хотелось начинать этот выбор в одиночестве.

Санна уже собиралась спросить, о какой именно войне он говорит, когда к Маэлрину быстро подошел один из учеников и что-то негромко произнес. Наставник коротко извинился, пообещал вернуться позже и ушел вместе с ним.

Она осталась одна.

Вернее, впервые за много месяцев – не одна.

Тишина здесь отличалась от человеческой. Не той, что наступает ночью, когда наконец перестают ездить машины, а другой – наполненной шелестом листьев, плеском воды, далекими голосами птиц. Город продолжал жить всего в нескольких десятках шагов отсюда, но его больше не было слышно.

Санна медленно пошла по тропе, огибая библиотеку. Хотелось никуда не спешить. Не думать о Совете или Меднолине. Сейчас хотелось не быть. Она сама не заметила, в какой момент растворилась в воздухе. Магия легла привычно и мягко, стирая границу между телом и окружающим миром. Ветер проходил сквозь нее, листья отзывались на каждое движение, земля принимала ее присутствие так естественно, словно она была здесь давно. Санна дышала так глубоко и спокойно как будто спала и одновременно была бодра. Просто существовала и одновременно нет.

Несколько учеников тренировались неподалеку. Она задержалась рядом лишь из любопытства. Заклятие силы. Когда-то она сама неделями не могла понять его основу. Наставники любили повторять, что нужно понять основу, и если фундамент оказался слабым, сколько ни усложняй заклинание, оно однажды рассыплется само.

Один из учеников ошибся. Поток силы сорвался с ладони и прошел прямо через Санну. Она не почувствовала удара. Только короткий след магии, словно кто-то коснулся одной руки прохладной водой. Заклинание оказалось еще слишком слабым, чтобы оставить хоть какой-то эффект. Эльфийка двинулась дальше.

За библиотекой прятался небольшой пруд. Над самой водой склонилась старая ива. Ее длинные ветви лениво касались поверхности, оставляя расходящиеся круги. Листья дрогнули. Она провела ладонью вдоль ветви, потом стала просачиваться внутрь. Ива ощущала ее. Просто принимала как принимает дождевую воду, поселившуюся в дупле птицу или белку, перебежавшую по ветвям.

Сознания здесь еще не было. Интересно какими становятся деревья, когда начинают думать?

– Что тебе нужно от них?

Голос прозвучал совсем рядом. Он не испугал Санну – лишь одним мгновением оборвал ощущение воздуха. Мир, только что растекшийся по листве, воде и земле, снова собирался вокруг нее самой. Она удержала заклинание, оставшись невидимой, и только тогда посмотрела в сторону пруда.

К воде подошел Гела. Он остановился у самого берега, глядя на расходящиеся по поверхности круги, оставленные ивовыми ветвями. По сторонам он не оглядывался и не пытался искать ее взглядом. Просто говорил так, словно точно знал, что она рядом.

Санна несколько мгновений молча смотрела на него. Как давно она не видела его по-настоящему. Компьютер исправно передавал голос, но не мог сохранить того, как на плечо падает светлая прядь волос, как он стоит, почти не двигаясь, или как вокруг него сама собой возникает странная уверенность и спокойствие. Она медленно подплыла ближе. Между ее ладонью и его плечом оставалось всего несколько пальцев. Тонкая светлая рубашка слегка шевелилась от ветра, и Санна неожиданно поймала себя на мысли, что хочет проверить, теплая ли ткань.

Она осторожно коснулась его плеча. Совсем легко, скорее для себя, чем для него. Пальцы скользнули вдоль рукава, и вслед за этим движением пришло другое, еще более неожиданное желание – обнять его со спины, прижаться лбом между лопаток и несколько минут никуда не идти, ничего не объяснять, не думать о Совете, Меднолине или бесконечных переговорах. Просто постоять рядом.

Санна резко отдернула руку. Гела повернул голову не туда, где она только что была, а туда, где находилась теперь.

Она нахмурилась и медленно сместилась в сторону. Его взгляд последовал за ней. Еще шаг – и он снова безошибочно повернул голову. Он не видел ее. Во всяком случае, не глазами.

Санна зависла прямо перед ним, внимательно разглядывая лицо, которое успела почти забыть. Высокие скулы, светлая кожа, четко очерченные губы. За последние месяцы она слишком привыкла к человеческим лицам, чтобы не почувствовать разницу. Среди людей Гела выглядел бы почти невозможной красотой. Среди эльфов он был просто собой – и, наверное, именно это она сейчас ощущала сильнее всего.

В какой-то момент его взгляд стал внимательнее. Зрачки едва заметно сузились.

– Попалась.

Заклинание рассыпалось так неожиданно, что Санна успела только вдохнуть. Воздух перестал ее держать, и через мгновение она уже с громким всплеском оказалась в пруду. Гела бросился вперед, пытаясь перехватить ее, но пальцы лишь скользнули по мокрому рукаву.

Вынырнув, Санна убрала с лица волосы и растерянно огляделась.

– Но почему?..

Гела уже заходил в воду. Он не обратил внимания ни на промокшую одежду, ни на холодную воду, только подошел ближе, легко поднял ее на руки и вынес на берег.

– Я тоже рад тебя видеть, – произнес он, и в уголках его губ появилась едва заметная улыбка. – Значит, слухи не врали. Ты действительно освоила этот фокус без наставника.

Санна встретила его взгляд, все еще пытаясь понять, как он сумел разрушить заклинание.

– Значит, слухи тоже не врали, – ответила она. – И Рилан действительно устроил международный скандал своими фокусами.

Улыбка исчезла с его лица почти сразу. Они оба слишком хорошо понимали, что случайная встреча у пруда закончилась. Теперь начинался разговор, ради которого Гела проделал весь этот путь.

Он поставил ее на землю, оставляя руки на плечах, проверяя, что все в порядке. Его глаза пристально следили за девушкой. Как охотник за дичью. Санна прервала молчание.

– Что ты тут делаешь?

– Я первый спросил.

И что с того? Она отстранилась. Хотела начать сушиться или как-то решать вопрос с одеждой. Но это сейчас не важно. Немного зябко, но терпимо, чтобы не обращать внимание. Санна изучала его лицо. Люди хотя бы морщат лоб, стискивают кулаки, бегают глазами. Он же... просто молчит. И молчание это тяжелее, чем слова.

– Я решаю проблему с тем, что вы ограбили посланников Улгрум-Тара.

– Никто их не грабил. Это их слова.

– У тебя устаревшие данные, у них есть неплохие доказательства, что это сделал Рилан. Брат уже планировал открыто о себе заявлять или Совет хотел его оставить как козырь на будущее?

Гела молчал. Санна на секунду увидела его напряженные мышцы на шее. Он хочет сказать, но будет молчать. О чем? О том, что они работают на Совет? Элементарно. Она наклонила голову в бок, думая, что он может скрывать. И зачем он тут? Совет знал, что она будет здесь и послал старого друга чтобы что? Остановить? Напугать? Отговорить? Слишком много вопросов. Не хватает контекста ситуации.

Санна поджала губы и спокойно достала телефон. Намок, но отозвался. Открыла телефонную книжку. Кому позвонить, чтобы и знал информацию и поделился ей. Гела стоял, не шевелясь. Эльфийка все так же чувствовала его взгляд, не дающий ей исчезнуть снова. Подумала позвонить Сапфир. И от нее тут же пришло сообщение: «Позвони Зверю». Удобно-то как. Санна посмеялась и сделала как она сказала. Зверь ответил, в его голосе чувствовалась довольная улыбка, он едва не урчал от удовольствия.

– Да, милая. Неужели ты скучаешь по мне? Или тебе нужен мой совет, где провести вечер в Аурелоне?

Девушка смотрела на Гелу – ничего.

– Привет. Прямой вопрос, и я ожидаю прямой ответ. Понимаешь?

Он задумался на секунду и ответил уже серьезно.

– Да.

– У тебя есть внутренняя инфа из Вердентума? Там происходит что-то необычное в политическом поле?

– Ты опять все пропускаешь. В Совете Вердентума трения между партиями. И это не обычные возгласы «Нового Вердентума» и тишина в ответ. Там сейчас обсуждают закон, что-то про нерушимый лес. Я искал источник конфликта, но пока не понял в чем причина. Не удивлюсь, если это выйдет за пределы здания Совета. У «Нового Вердентума» сменился спикер, его слушают. Это пока не во всех новостях, но кому нужно уже следят за происходящим. Почему ты спрашиваешь? Тебе угрожают?

– Пока нет. Спасибо. Буду на связи.

Санна сбросила звонок. Закон нерушимого леса – старая идея, которая регулярно возвращается в моду. Закрыть Вердентум от внешних связей, это предполагает выход из экономических договоров и постановку волшебного барьера. Им пользовались в древние времена, когда бушевали войны и эпидемии этот закон защищал эльфов, но сейчас он перестал быть жизнеспособным. Девушка смотрела на Гелу. Он будет отстаивать интересы тех, кто этот закон продвигает. Гела все так же оставался молчалив и как будто вытесан из камня.

Как же она соскучилась.

Сохраняя лицо спокойным, Санна посмотрела ему в глаза. Он здесь чтобы остановить ее. В следующую секунду он прервал зрительный контакт – вызванный ей волк сжимал его запястье в зубах. Это шанс. Санна растворилась в воздухе – не резко, а как дым, утекающий в вечерний воздух. Деревья приняли ее, теплые, живые. Эльфийка сливалась с их ветвями, становясь тенью между листьями, невидимой и невесомой. Волк исчез. Гела зажал рану пальцами, ища ее глазами. Санна углубилась дальше, заклинанием свивая ветви, чтобы не было шанса ее увидеть.

Гела закрыл глаза и опустил голову, прекращая поиск.

– Не уходи. Нам надо поговорить.

Очень хотелось поступить по-детски и уйти. Но вопросы остаются. Санна сильнее растворилась в воздухе, чтобы звук шел не с одного места, проверила чтобы их не слушали. Все же это не их с братом квартира.

– Что ты можешь сказать?

Он – разведчик. Шансов, что он тут будет рассказывать все, что знает нет. Но Санна все еще считает, что он – ее друг. Гела сразу ответил:

– Не много.

– Предлагаю договориться. Не врем друг другу. Не можем говорить – так прямо и сообщаем. Не допытываемся.

Он кивнул.

– Ты спросил первый. Я ищу специалиста по артефактам. Решаю вопрос с гномами. Твоя очередь.

– Искал тебя.

И все. Очень романтично. Приятно. И не информативно. Санна толкнула его ветвями ближайшего дерева. Гела слегка потер плечо, но не выглядел расстроенным. Только ухмыльнулся, как будто она сделала нечто забавное. И остался стоять с закрытыми глазами.

– Ты же сказала не допытываемся. А вдруг это все, что я могу сказать?

– Гела. Ты же планировал эту встречу как-то? Не только меня топить.

– А это вообще не запланировано. Мне нужно было найти тебя. Ты сама начала проявляться, стоило начать смотреть в твою сторону. Я же предупреждал, что именно так тебя и можно выдернуть обратно. То, что работает с людьми, может быть недостаточным против здешних обитателей.

Он взял паузу на несколько мгновений. А потом продолжил:

– Некоторым членам Совета стала интересна твоя деятельность. А я – вроде как, твой старый друг. Возможно, из-за этого ты бы мне рассказала внутренние подробности. Их много что интересует, в новости попала сделка с Мирал, говорят даже ты подружилась с провидицей. Мирал – давние партнеры Вердентума, а сейчас ты перетягиваешь их капитал в Меднолин. Не говоря о Сапфир, ее держат обычно в стороне от эльфов.

– Но ты ее видел. – Вспомнила Санна.

– Да. На приемах больших. Я же не только в Вердентуме бываю, так что пересекались. Но ты другое дело, дружба с такой сильной прорицательницей. Кое-кто в Совете заинтересовался твоими связями. И еще кое-кто из твоих контактов тоже интересен. В меньшей степени, но все же.

Не нужно было уточнять о ком речь. Ненрих.

– Ну он не только мой друг. – Санна напомнила ему, где он взял портал.

– Сама понимаешь, что у нас с ним другие отношения. – Эльфы посмеялись. – А еще как-то раз попалась увлекательная статья о том, что ты попала в окружение временьера благодаря протекции хранителя света. В Совете многие эту статью читали.

Санна понимала, что он делает. Он не угрожал, не пытался запугать. Просто укладывал факты, но вместе они собирались в новый – Совету не нравится происходящее.

– Я поняла.

Гела кивнул. Санна хотела с ним поговорить. Просто сесть, поужинать вместе. А потом поняла. Почему нет? Вернувшись в тело, она подошла к Геле. Привлекла его внимание, положив руку на плечо. Эльф посмотрел на девушку и улыбнулся. Приятно.

– Пойдем залечим твою руку. И говорят тут есть вкусная еда, я бы поужинала. Составишь мне компанию?

– Буду рад. Только тебе надо понимать…

– Что наши разговоры ты передашь своему Совету? Да я уже привыкла. Ничего. Обсудим особенности кухни Меднолина. Уверена им будет интересно.

Они пошли обратно в библиотеку. Гела достал из своей сумки зелье, затягивающее раны и нанес его на укус.

– Быстро сработала.

Его похвала как бы между делом повлияла на девушку как заклятие фортуны. Разведчик оценил скорость заклятий. А она хороша.

К ним вышел Маэлрин. Интересно, слышал ли он их разговор. Друид осмотрел мокрую одежду и уже заживающую рану Гелы, но сохранил маску радушного хозяина.

– Советник. У нас есть комнаты отдыха, один из моих учеников вас проводит. А потом прошу присоединиться за ужином.

– Спасибо за ваше предложение. Мы с радостью им воспользуемся.

За ужином они были просто Гелой и Санной. Обычная встреча, каких было в их жизни много. В прошлой жизни. Он рассказал, как он сдружился с братьями-друидами и у них теперь шутка, что кто-то должен мешать им обсуждать работу постоянно. Так вот в чем была ее роль? Все равно они много смеялись.

В конце Гела сказал, что ночью полетит обратно в Телерию. Его задача была встретиться с Санной – с этим он справился. Ей стало грустно. И пока она думала, как об этом сказать, Гела взял аккуратно пальцы ее руки и слегка сжал. Это так невесомо. Касание на грани. Она едва чувствовала его кожу своей. И все же. Вот он держит ее руку. Санна подняла на него взгляд.

– Я тоже скучал.

Санна сжала его руку в ответ. Он продолжил:

– Я тобой горжусь. Ты уехала со своим необтесанным посохом и испуганным взглядом. А сейчас сидишь – советник.

Эльфийка вспомнила, как они виделись перед отъездом. Артефакт, темнота, странная недосказанность. Вдруг она возникла снова, может он тоже сейчас думает о том вечере.

– Ты осталась такой же красивой. Отдыхай, я тебя не потревожу больше.

Гела поднес ее пальцы к губам. Поцелуй длился мгновенье.

И все. Он встал. Вежливо попрощался и вышел. Санна сидела с прямой спиной, смотря в пустую тарелку, ощущая покалывание в пальцах.

Глава 15

– И так, советник. Чем мы можем вам помочь?

На утро, как и обещано Санне предоставили аудиенцию.

– Учитель Маэлрин. Я искала друида, который может сделать артефакт магии эльфов. И мне посоветовали вас.

– Артефакты магии эльфов – сложны в исполнении. И вы сами понимаете, что его нельзя будет привозить на нашу с вами родину.

– Это не планируется. Я понимаю сложность работы и готова услышать вашу цену за его исполнение. Мне нужен браслет, которым можно вызвать волка. Также этот амулет должен даровать фортуну носителю. И заклятие должно быть устойчивым в течение двадцати пять лет.

– Еще что-то? Вызов единорога?

– Нет. Не требуется.

Санна понимала, что это шутка, но задача и правда сложная. Так что следующей шуткой будет его цена. Маэлрин сказал, что ему нужно время на размышление и оставил ее.

Вернулся друид уже через несколько часов. Правда сразу с готовым артефактом. Санна с любопытством рассматривала с виду обычную безделушку. Вообще это нереально. Артефакты настаиваются под заклятиями от нескольких недель. Если бы можно было просто заколдовать любой предмет – все бы так делали.

– Мы делаем тут разные артефакты для нашей защиты. И иногда на продажу. Нужно оплачивать существование библиотеки и всего этого места. Но, прежде чем я его вам отдам. Оплата.

Действительно, о такой мелочи они и не говорили.

– Смотрите, Селаниэль. – Он положил браслет. – Я готов вам его отдать просто так. Мы просто поговорим. И все. – Друид сел напротив. Санна переводила взгляд с него на амулет. Это очень дорогая вещь. Отдать просто так? – Вижу ваше сомнение. Назовем это вложением в будущее. Я много лет путешествую по миру и понимаю, что не все решается деньгами. Такой ответ вас устроит? – Санна кивнула, убрав амулет в карман. – Расскажите мне как вы относитесь к инициативе нерушимого леса?

– Абсолютно не рабочая идея в современном мире. Вердентум больше потеряет, чем получит если закон вступит в силу.

– Вы знаете почему о нем заговорили снова?

– Его вспоминают каждые несколько десятков лет. Но я не знаю, почему его вспомнили сейчас.

– Давайте я вам покажу.

Маэлрин открыл подборку новостей Вердентума.

Высокий худощавый совсем молодой по меркам Совета эльф по имени Лорен Речной Камыш пламенно рассказывал с трибуны о важности новых экономических договоров. Хорошо поставленный голос, он – неплохой оратор, но видно было, что это искреннее желание донести свои мысли. Слушать было приятно. Но эльфы бы не прислушались к нему, даже если бы ему речи писал Талмирионор.

Несколько роликов Санна смотрела, пытаясь понять, что не так. Должна быть причина. Репортаж с выступления на городском празднике на улице, ветер пытался заглушить голос, но нет. Лорен прекрасно слышен. На заднем плане встала девушка. Она смотрела на Лорена восхищенными глазами, ее миниатюрная фигура выделялась в толпе – огненно-рыжая копна волос делала ее горящим факелом. Санна улыбнулась, понимая, как можно так влюбиться, что смотришь на своего героя, не замечая ничего. Тут ее окликнули и она повернула голову к камере. Секунду.

Эльфийка остановила видео и вернула, на момент, когда камера поймала лицо девушки. Качество оставляло желать лучше, но, что за странный отблеск?

– Вы нашли источник проблем, советник.

Маэлрин прокомментировал интерес и открыл ее страницу в интернете. С фотографии девушка смотрела насыщенными золотыми глазами. Живая удача.

– Она – дочь лепрекона?

– Да. Эллирианна Лаэр'Тирис. Мечта любого владельца тотализатора. Это единственное видео, на котором она попала в кадр. Но мои друзья говорят, что она – постоянная спутница Лорена.

– У «Нового Вердентума» появились шансы получить больше голосов на выборах. Только вот как он ее получил?

– Вы не верите в любовь?

Санна шумно выдохнула, ну какая в самом деле любовь.

– Верю. Но вы слышали, чтобы у семьи Речной Камыш были деньги, чтобы позволить себе невесту из рода лепреконов?

– Видимо вы все-таки не верите в любовь, советник. Я изучил историю этой девушки. Она действительно из рода лепреконов. Более того, она из тех самых «золотых» невест. Элли – невеста Альдрена Морозного Тиса. Вы ведь знаете его? Племянник Талмирионора, главы Совета. Такой мог позволить себе купить невесту. Но все мы имеем и разум, и сердце. Элли училась… и где-то встретила Лореном. А дальше все пошло не по плану. Вы понимаете, в чем сила лепреконов, советник?

«Золотыми» невестами называют девушек из семей с магическим даром или какими-то другими редкими особенностями. В этом случае семья лепрекона и как следствие их природная магия удачи. Таких девушек сватают рано, не только по эльфийским меркам, но и по человеческим. Такой союз может быть финансово выгоден семье невесты. Что же думает сама девушка спрашивается не каждый раз.

– Они постоянно под фортуной. Все что происходит рядом с ними помогает им. В них нельзя попасть оружием, а любое дело, за которое они берутся обречено на успех. Эта девушка – залог победы «Нового Вердентума».

– Да. Я тоже пришел к этому выводу. Конечно, одного лепрекона было бы мало. Слишком много других факторов: если бы эльфийское общество не созрело для перемен, если бы не было, на кого направить их «золотую кровь». Но звезды сошлись. И теперь мы наблюдаем, как разгорается пожар.

– Только вот как это воспримут ее жених и его дядя? Они выложили целое состояние за эту сделку. И теперь смотрят, как их невеста уходит к политическому противнику?

– Многие задаются этим вопросом. Альдрен не дает комментарии. А в Вердентуме журналистика – это не остальной мир. Они не будут настаивать на ответах. Но так или иначе… конфликт назревает.

– Из-за них вспомнили о законе «Нерушимого леса»? Весомый повод. Что же вы хотите от меня?

– Так уж получилось, что все, что происходит на территории святилища, не остается без моего внимания. Я видел, что вы можете сделать. У вас огромный потенциал. А также я знаю, что не только у вас. Один член вашей семьи уже показал миру, как опасен ваш дар не в тех руках. Ваш брат уже принес присягу Совету. Моя цена – ваш отказ Совету, когда он призовет на службу. Более того, я хочу, чтобы вы встали на сторону Лорена.

– Я советник временьера Меднолина. Политика Вердентума – не моя сфера.

– Вы – эльф. Все мы хотим для своей родины лучшего. Мы хотим туда вернуться из любой точки мира. Кому-то это сделать легче, кто-то уже никогда не сможет вернуться домой. Мы обречены создавать свой Вердентум в тех местах, где мы оказались. Сегодня Совет прислал вашего друга поговорить. Завтра он вернется с их предложением. Ваш дар сильнее, чем тот, что был у вашего отца. Они захотят вас получить, особенно если теряют сейчас другого одаренного эльфа.

– Вы сами говорите, у них мой брат.

– Два больше одного. И он не друид. Я представляю ваши возможности в бою. Совет тоже. Они же вас готовили? Все ждали, когда вы с братом вырастите. Кто-то с содроганием, кто-то готовясь выставить на поле новые фигуры со старыми трюками. Но хотите ли этого вы? Я не могу требовать от вас участия сейчас. Это должно быть ваше решение.

Санна сидела и думала. Если она останется в Меднолине, то этот разговор даже не имеет смысла. Но тут она задумалась о тех деревьях, что тянулись к друиду, когда он шел к девушке в первый раз. Маэлрин скитался не первое столетие, перенося свою библиотеку из одного убежища в другое. Его остров – это остаток того святилища, где он когда-то учил других. Захочет ли она вернуться домой так же – создавая острова из прошлого, в которых когда-то была счастлива? И не станет ли слишком поздно, когда она поймет, что больше не может?

…

С Оринном они встретились на том же месте. Гном ждал в одиночестве. Он курил трубку, выпуская дым кольцами. Санна появилась, прерывая его размышления.

– Советник.

Они поприветствовали друг друга. Санна протянула артефакт, который выменяла у Мирал. Оринн тут же надел его на руку и призвал волка-хранителя. Волки, призываемые гномами крупнее чем те, кто отзывается на зов эльфов. Снежно белая шерсть как будто отдавала морозом и снегом. Волк посмотрел на эльфийку с вопросом, она чуть сжала посох. Нельзя быть уверенной, что он не нападет.

Они стояли слишком близко. Если он прыгнет, Санна может не успеть среагировать.

Но волк отвернулся и исчез как появился.

– Я благодарю вас. – Оринн будто не заметил, как она напряглась, глядя на зверя. – Советник.

Санна повернулась к Оринну. Он затянулся трубкой, беря паузу. Эльфийка терпеливо ждала.

– Вы знаете, что происходит у вас на родине?

Санна кивнула. Пока она занималась обменом, то погрузилась в вопрос. Телерия кипит как никогда ранее. Эльфы разобщаются. Закон «Нерушимого леса» всегда был больным местом. Он спасал эльфов ранее. И многие помнят, как это было. Но и совершенно не понятно зачем его применять сейчас. Перед глазами вспыхнуло лицо Элли – рыжие волосы, глаза цвета монет, что всегда падают орлом вверх. Может ли это все быть только из-за нее?

– В последнее время меня часто об этом спрашивают. Местные выборы вас совсем не интересуют видимо?

Санна решила ответить вопросом на вопрос, ей тоже хочется понять, что думают гномы о происходящем.

– Выборы в Меднолине в любом случае принесут Улгрум-Тару только благо. Кристанор Ландвейн даст нам меньше, чем можно получить, но нас устраивает и его план развития.

– А раз уж мы такие честные, расскажите, что предлагает Аркалис в случае победы?

– Вы думаете ему нужна наша помощь?

Неприятно. Оринн наводит на мысль, что Аркалис победит и без помощи внешних союзников. Надо узнать у Протео, чем они занимаются в штабе подготовки.

– Помощь лишней не будет. Оринн. Для того, кто уверен в победе, он покупает много союзников. Утверждает, что страна погрязла в хаосе. Только Меднолин прямо сейчас строит свое финансовое будущее. Сколько стоит вера в порядок по его правилам?

Оринн снова взял паузу задумался. Если он сейчас откроет условия их сделки Санна передаст эту информацию Кристанору и тот успеет предложить что-то еще.

– Он отдал несколько рудников. Нужно будет отдавать пять процентов Меднолину. Все остальное – нам. Он даже убрал пункт об обязательной инспекции. Сказал: «Вы гномы. Я вам верю больше, чем своим.»

Санна не удержалась от вздоха. Раздавать ресурсы страны за бесценок.

– Советник. Мало шансов, что у вас будет предложение интереснее. Но я готов буду его выслушать. Помните только, что до выборов не так много времени осталось.

Оринн выбил трубку, но остался стоять. Он огляделся по сторонам. Что-то было не так.

– Было бы проще, не будь вы столь не похожи на отца. – Что-то определенно не так.

Инстинктивно Санна приняла решение исчезнуть. Оринн стоял, смотря в пустоту. Его взгляд стал тверже. Он что-то для себя решил. Гном достал камень из кармана. Эльфийке одновременно хотелось посмотреть, что это, и она понимала, что ничего хорошего там нет.

Оринн позволил камню упасть на землю. На черной гладкой поверхности загорелись начертанные руны. Камень вспыхнул. Пламя поднялось выше человеческого роста. Оринн стоял. Огонь двигался от него в сторону эльфийки. Санна двинулась в противоположную и тут увидела. Ловушка. Таких очагов было несколько, когда упал последний камень остальные замкнулись в цепь и теперь огонь полз с краев к центру. Ко ней.

Краем глаза Санна увидела, что Оринн бросил еще камень. Огонь поднялся выше. Первая мысль: «надо пробиваться». Пламя облизывало деревья, которые она недавно восстановила. Листва шелестела в воздухе. Санна чувствовала боль. Боль.

– Нам не нужен еще один прячущейся в тени листьев. Ваш отец был большой проблемой. «Рука смерти». – Санна слышала, как гном усмехнулся. Ударило осознанием. Он решил ее сжечь, так же как когда-то ее отца. – Скорее трус в темноте. Ваш брат уже показал, что он такой же. Двоих таких мы видеть не хотим. До Рилана тоже доберемся. Огонь отличное средство, как показали огнекровые. – Он уронил еще один камень.

Пламя зажало в кольцо. Жар проник внутрь, Санна не могла вдохнуть от обжигающего огня. Она поднялась выше, но огонь кормился магией и достает ее. Эльфийка чувствовала пламя у ног. В момент она потеряла концентрацию. Нет. Санна стала видимой и вскрикнула.

Оринн смотрел на нее. Как Санна падает в огонь. Она закричала. Платье горело. Горло и кожу жгло. Она чувствовала только боль.

«Защити себя»

На выдохе Санна прокричала заклятие, вызывая дождь. Руки сквозь боль приняли нужное положение. Она чувствовала, как магия течет из нее в землю, сквозь огонь. В огонь упала капля. Одна. Две.

«Борись»

Еще. Дождь стал сильнее. Санна чувствовала, как поток с неба смывал все. Пламя стало слабее. Нужно разрушить цепь. Немного бы удачи. Кисти сложились в привычные жесты. Боль резко утихла, голова немного прояснилась. Найти камни.

Оринн смотрел, как она поднимается с недоверием. Не успела Санна что-то сделать, как гном исчез – портал. А она свой оставила дома, опасаясь слежки. Главное найти хотя бы один из рунных камней. Вдруг пламя угасло.

На нее с ужасом смотрел Зверь, держа в руках злосчастный камень. Сосредоточенная на огне Санна не заметила, когда он появился. Последнее что она помнит перед темнотой – Ненрих бросается к ней.

– Что ты тут делаешь, Зверь? Я тебе не говорила…

…

– Откуда ты знал, что тебе там нужно быть?

Санна лежала в больнице. Над ней стояло несколько целителей. Жаль, что Протео в столице, он бы справился быстрее. Зверь стоял в стороне, но не уходил. А эльфийка, как только пришла в сознание, продолжила дознаваться. Его не должно было быть на этих переговорах. Она планировала просто отдать амулет.

Так как там оказался Зверь? О встрече знали только она и Оринн.

– Давай позже, когда будем один на один.

– Чтобы ты меня окончательно сжег? – Санна понимала, что кричит, но страх еще не отпускал ее. Хотя она пыталась взять себя в руки.

В кабинете материализовался волк. Он начал рычать на Ненриха. Лекари испуганно отшатнулись в сторону.

– Успокойся. – Зверь тоже повысил голос. Резко схватил волка за горло. Просто держал. – Убери его. Тебя должны долечить, потом поговорим. Обещаю. Можешь потом хоть целой стаей обложиться.

Санна выдохнула и сосредоточилась. Волк напоследок еще раз рыкнул на Зверя и исчез.

– Может вы подождете снаружи? – Опасливо уточнил один из целителей.

Зверь созвучно рыкнул и вышел.

Позже он довез Санну до квартиры. С одной стороны она опасалась его пускать внутрь, с другой хотел бы убить зачем везти в больницу. В итоге они зашли. Такой разговор лучше проводить один на один.

– Я не знал, что Оринн захочет тебя убить. – Сразу же начал Ненрих. – Разумеется я бы не позволил.

– Что ты там делал? – Не отставала Санна. Ненрих тяжело вздохнул. Молчит. Она пошла в комнату. В больнице дали что надеть, так как платье сгорело. Ненрих не сразу, но пошел следом.

– Я знал, что будет не просто встреча. Но подробности – нет. Ты справилась.

– Он пытался меня убить, а ты говоришь, что я справилась с проверкой? Тебя так часто пытались проверить? – Его взгляд изменился. Санна поняла ответ раньше, чем он ответил.

– Да. Встаешь, отряхиваешься и решаешь, что делать дальше. Я был уверен, что ты выживешь, может быть, понадобится помощь. Для этого и пришел подстраховать. Все же в порядке. Даже почти без шрамов. А позже ты сможешь им напомнить, что они не правы.

– Что мне мешает напомнить это тебе?

– Тот факт, что я был прав. – Зверь привычно оскалился. – Ты выжила.

Санна смотрела на него как будто впервые. Насколько он жесток. Ненрих не будет останавливаться если ему будет что-то мешать. Чувства. Эмоции. Зверь.

– Я не понимаю. Почему? – Эльфийка смотрела на него со слезами на глазах. Она верила ему. Он был ее другом. И так предать, и говорить сейчас, что он знал, что произойдет. Это было за гранью ее понимания.

– Не плач. Ты же эльф. – Ненрих оставался за своей маской. – Все же закончилось.

– Почему? За что? Оринн хотя бы объяснил свои действия.

– Как в плохих фильмах, где злодеи объясняют свои мотивы? Смешно. Ты ищешь какой-то сверх смысл. Его нет. Оринн мне сказал, что у него есть к тебе некоторые вопросы. Мы давно с ним знакомы, не все из тех, к кому у него были вопросы сейчас живы. Я уточнил, что он запланировал. Он ответил, что просто напугать тебя, чтобы ты передал брату, чтобы вы с ним больше не совались к ним. Вот и все.

– И ты решил, что так можно? Можно взять и напугать меня?

– Не начинай. У меня с ним большие контракты, больше, чем с тобой. Ты уедешь в свой Вердентум, как только закончатся выборы. А с ним мне еще работать долгие годы. Ты вышла в мир, он так устроен. Здесь все сами за себя. Ты выжила в своей первой битве. В следующий раз будешь предусмотрительнее. И я пришел тебе на помощь, я замечу. А ты уже знаешь, что Оринн мстительный и последствия еще будут. Так что зализывай раны и готовься к новой битве.

…

Эльфийка вернулась в Алебарду.

Дела в Факеле уже улажены. Проект запущен, так что можно съездить встретиться с Протео и, возможно, поучаствовать в окончании гонки между Кристанором и Лордом Аркалисом.

Санна ждала Протео в нашем обычном кафе, чтобы вместе поужинать и решила посмотреть, как обстоят дела. Включила рандомный ролик. О. как раз показывали Аркалиса:

«Меднолин помнит порядок.

Мы помним время, когда улицы были безопасны. Когда слово было законом. Когда правители держали обет, а не искали оправдания.

За последние годы мы узнали, что реформы без плана – это не прогресс. Это пустота. А в пустоте живут страх, неуверенность и разрушение. Они говорят: «Давайте подождем. Давайте построим еще один непонятный проект, пока вы не заметите, что все это просто чтобы привлекать другие расы к нам и продавать им наши ресурсы.»

Но семья, которая не знает, как прокормить детей, не может ждать. Предприниматель, который закрывает бизнес из-за нестабильности – не может ждать. Страна, которая теряет доверие своих союзников – не может ждать. Мы больше не будем ждать. Я не сею страх. Я возвращаю опору.

Я не отбираю свободу. Я возвращаю государство его гражданам. Меднолин не рухнет. Он поднимется. Я здесь, чтобы это вспомнить. Вместе с вами. Или вместо вас.»

Санна усмехнулась на словах о «продаже ресурсов». Гномы не дали ни строки их договора. Ни печати. Ни даже кивка. А значит – официально обвинить Аркалиса не в чем.

В ролике красочно показали закрытые шахты. Где он их нашел?

В следующем ролике Аркалис сидел в уютном кресле, попивал чаек и разговаривал с какой-то дамой в возрасте, которая ему подкладывала печенье.

«Дом – это не территория. Не стены. Не план на бумаге.

Это – место, где тебя помнят. Где тебе доверяют. Где ты нужен – просто потому, что ты есть.

Меднолин – не идеален. Он совершал ошибки. Его лидеры спорили, его школы враждовали, на его улицах проливалась кровь.

Но это все вело нас к этому дню, этому выбору. Выбрать стабильный путь, проверенный годами.

Сегодня вам говорят: стыдитесь того, кто вы. Будьте гибкими. Сглаживайте углы.

А я говорю: не стыдитесь. Не прячьте прошлое.

Я не предлагаю вернуться в прошлое. Я предлагаю вспомнить, почему мы выстояли.

Чтобы идти дальше – не на коленях, а стоя. Чтобы Меднолин не был чьим-то проектом. А остался – нашим домом.

Нашим. Навсегда.»

– Неплохо. Тот, кто ему пишет речи, явно не зря ест свой хлеб.

В процессе подошел Протео. Он выглядел усталым. Обычно убранные волосы начали выбиваться, под глазами залегли тени. Друг был измотан.

…

Несколько дней спустя Санна уже выглядела как Протео. Такая же измотанная и держащаяся от кофе до кофе. За эти дни она видела столько людей, сколько не видела, наверное, за все время в Меднолине. Кристанор успел только кивнуть в коридоре. Ее новости ему передал ранее Протео. И все это потому, что они готовились сегодня к дебатам.

Вопросы. Темы. Организация.

Ненрих со своей подковерной игрой появлялся иногда на площадке и демонстративно ел снеки, то Санна его видела с орехами, то с чипсами. Раздражающе спокойный. У нее не было окончательного решения, как с ним теперь общаться, так что в данном случае эльфийка была рада занятости.

Со стороны Лорда Аркалиса было несколько человек. Уже знакомая Диана Дорсет. Гладкие белые волосы собраны в хвост, все такой же строгий костюм. Она отвечала за подготовку. Спокойный голос. Ни капли нервозности. Санна смотрела за ней с некоторым интересом. Здесь большая часть команды – люди Кристанора, но она прекрасно справлялась с задачей управления теми, кто условно враждебен. Вежливая, корректная, ей сложно было сказать «нет».

С ней пришел некто «Молот». Его звали Корак Вард. Но имя числилось только в документах на пропуск. Даже на бейдже было написано его прозвище. Выше среднего человека, так что его было видно в любой толпе. Широкие плечи бойца, бритый череп. Он создавал впечатление. Скорее даже угрозу. Немногословен. В его видении была часть с охраной. Молот был менее приятен в общении, чем его коллега, но ему приходилось уступать. Интересный выбор на руководящие должности.

Лорд прибыл заранее, чтобы проверить зал, подготовиться к выходу. Он осмотрелся. Попросил себе чаю и стоял со своими людьми. Время от времени Бархор Аркалис заговаривал с присутствующими. Они перекинулись парой фраз с Протео. Он спокоен, он уверен. Он хорош.

– Так. Всем внимание. Пятиминутная готовность. Господин временьер, Лорд Аркалис – команда готова.

Громкий голос сотрудницы студии пронесся по залу, заставив Санну с Протео разом выпрямиться.

Ну вот и все. День настал.

Сегодня хотя бы закончится этот сумасшедший ритм.

Они с Протео заняли места в зале – теперь оставалось только наблюдать. Все, что могли, уже сделали. Дальше – слово за Кристанором.

– Добрый вечер, дорогие телезрители. У нас сегодня в гостях два претендента на пост временьера Меднолина. Мы поговорим с ними о важном: о стране, о людях, о будущем. Познакомимся ближе и услышим их взгляды на ключевые вопросы. Для начала – вступительное слово. Господин временьер Кристанор Ландвейн, что бы вы хотели сказать своим избирателям?

Кристанор взял паузу. Мгновение. Вдох. Прямой, сильный взгляд в камеру – Санна уже видела, как это будет выглядеть в эфире.

– Народ Меднолина. Вы доверили мне страну в один из самых тяжелых ее моментов – когда казалось, что выбора больше нет. Мы боролись. Мы выстояли. Эти выборы – наша общая победа. Мы вернули себе право выбирать. Я призываю вас – используйте это право. У нас впереди еще много работы. Если вы снова доверите мне страну – мы построим тот Меднолин, в котором будут счастливы и мы, и наши дети.

– Спасибо, господин временьер. Прошу вас, лорд Бархор Аркалис.

– Благодарю. Дорогие граждане Меднолина. Я пришел сюда не разбрасываться обещаниями. И не звать вас в бой. Я пришел, чтобы сказать: я понимаю, чего вы хотите. Свобода? Перемены? Выбор? Но разве не свобода – это когда дети спокойно идут по улицам? Разве не перемены – это когда старики получают помощь, не выпрашивая ее? Разве не выбор – это уверенность, что завтра не будет хуже, чем сегодня? Я не предлагаю страх. Я предлагаю порядок. Я не забираю страну у народа. Я возвращаю ее – вам. Я вам гарантирую, что в нашей стране больше не будет еще одной зоны, которая служит прикрытием для коррупционных схем. – Как быстро Аркалис начал нападение. По залу пошел шепот, Санна собралась. Кристанор сдвинул брови и слушал с готовностью ринуться в бой. – Финансовые документы? Их нет. Архитектор? Уже выбран – по известной цене. Проект – в Факеле. Город, который и так обжирается за счет других. А что остальные? Что регионы, что приграничные деревни, что вдовы тех, кто отдал жизнь за этот самый «новый порядок»? Бюджет – это не витрина. Это поддержка. Это обязательства. А вы бросили эти семьи, и мы все смотрим, как вы ведете переговоры и строите небоскребы.

Кристанор выдержал паузу. Он не перебивал – но в глазах мелькнул огонь. Его задело.

– Я помню об этих семьях каждый день. Сегодня здесь сидят матери наших солдат, которые пришли выслушать, что мы им обещаем, чтобы узнать за какое будущее погибли их сыновья. Не нужно мне напоминать, сколько жизней стоило вернуть Меднолину возможность говорить. Именно поэтому мы не можем позволить себе остановиться. Я, стоя здесь, перед вами, прошу у вас разрешения продолжить свои начинания. – Он смотрел куда-то в зал, Санна обернулась и быстро нашла в зале в первых рядах нескольких женщин, одетых все еще в траурный черный. Камеры тоже их нашли. – Ваши сыновья доверяли мне, они доверили свои жизни, потому что знали, что именно нужно Мернолину.

Он обернулся к залу, потом – в камеру.

– Вы говорите «вдовам нужна помощь». Я говорю – им нужно государство, которое будет жить, а не выживать. Проект в Факеле – это рабочие места. Это налоги. Это новое производство. Это не фасад. Это основа.

Он сделал шаг вперед. Говорил чуть громче, но все еще спокойно:

– Я не называю граждан «обжорами», если они живут в Факеле. И я не ставлю крест на будущем ради политических очков.

А он тоже хорошо подготовился. Протео рядом не мог найти себе место. Важность этого момента невозможно было переоценить.

– А вот вы, лорд Аркалис говорите про помощь, про обязательства перед страной и людьми. Но тогда почему же вы решили отдать свои рудники гномам Углум-Тара? Им помощь нужна сильнее?

– Это наглая ложь! – Бархор чуть не перешел на крик. Это хорошо, это выставляет его как скрывающего. – Найдите хоть одного гнома, который это подтвердит. Или он у вас тоже так сидит в зале? Нет? Потому что их не существует. Это не я веду раздачу активов сраны. Джины, эльфы, в последнее время в вашем совете не осталось почти людей. А вот у меня вопрос. Сколько еще эльфы будут нам указывать что делать в своей стране? – Но прежде чем Кристанор взял слово Аркалис продолжил, – эльфы – древний народ. Мы соседи. Мы обязаны с ними дружить. Но дружба – это не контроль. Когда нам указывают, где строить школы, как вести магические исследования – это не союз. Это опека. Мираэл застрял в развитии, потому что соседи навязали нам договор. Город завален складами – так удобно Телерии. А я хочу жить в стране, где решения принимаются здесь – в Меднолине, а не в Вердентуме.

Санна заметила, как одна из камер поймала ее профиль. Ее реакцию. Что ж – эльфийка не моргнула. Смотрела прямо. Кристанору сейчас не нужен конфликт внутри команды.

А Аркалис продолжал:

– У эльфов на повестке – закон о «Нерушимом лесе». Если они его примут – они станут не союзниками, а замкнутыми соседями. Никакой торговли. Минимум контактов. Так что еще вопрос – нужны ли нам такие связи с Вердентумом.

Кристанор не сразу ответил. Его голос стал тише, но острее.

– Если вы предлагаете изолироваться, как это было раньше – это не защита. Это гетто. Эльфы – не чужие. Мы веками соседствуем, перенимаем опыт, торговые связи. Да у нас сложная история, но нужно смотреть вперед. Если мы будем только вспоминать старые обиды мы так и останемся в прошлом. Вы называете союз – посягательством, значит, вы ищете врагов, а не партнеров. А по поводу рудников не волнуйтесь, мне не нужно приводить гномов. Уже сейчас эти журналисты. Которые нас сейчас слушают, ищут информацию сказал ли я правду и раньше чем закончатся выборы все будут знать, что это правда. Или вы их заткнете? Как вы относитесь к свободе слова, лорд, к той, что найдет все ваши грязные сделки?

– Свобода слова важна. Но она должна быть ответственной. Иногда под видом журналистики распространяется паника. Иногда под видом гражданских инициатив – подрыв государства. Моя задача – сохранять порядок. Если кто-то мешает стабильности – его остановят.

Кристанор прервал лорда Аркалиса в самый правильный момент.

– Вот и все. Вы это слышали. Кто «мешает стабильности», тот – враг. Это не ответ политика. Это программа диктатора. Бархор... мы уже жили в такой стране. Она выжила. Но заплатила слишком дорого.

Зал молчал.

Протео рядом глубоко задумался:

– Это было смело. Может у нас и есть шанс.

Вдовы в первых рядах захлопали, а за ними овации пошли по всему залу.

Глава 16

Вчерашние дебаты стали главной новостью. Их крутили на всех каналах, обсуждали в кафе, цитировали в заголовках.

Санна заехала в офис временьера за новой пачкой документов по экономической зоне – просто по делу. Выходя из лифта на своем этаже, она увидела лорда Аркалиса. На секунду замерла. Аркалис – здесь? Зачем?

На размышления – секунда.

Коридор пуст. Выдох. И тело – воздух.

Скользила по этажам, он вышел на этаже временьера. Увязалась за посетителем. Он шел как хозяин. Не спрашивал. Не оглядывался.Охрана даже не кивнула – его ждали.

Кристанор сидел за столом. Встал, когда вошел Аркалис. Пара вежливых фраз – и сразу к делу.

– Не будем тратить время. Я пришел не угрожать. Я принес предложение.

Кристанор встал у окна. Не обернулся.

– Ты не первый, кто начинает с «не угрожаю». И каждый раз – это звучит именно как угроза.

– Это возможность. Кристанор, мы отлично потренировались в риторике. Людям понравилось. Но пора уже договариваться. Все оценили твой порыв защитить страну, отлично получилось. А теперь нужно смотреть дальше, наша вражда не приведет ни к чему хорошему. Я предлагаю порядок. Такой, который принимают с облегчением. Не борьбу – безопасность.

Кристанор обернулся. Взгляд – спокойный, прямой.

– И что в этом порядке достанется мне?

– Временная коалиция. Ты уходишь в совет – с полномочиями. Сохраняешь пост в армии. Я выигрываю выборы. Мы проводим реформы. Наводим порядок. На следующий срок – можешь вернуться. Или не возвращаться.

– Щедро. А если я откажусь?

– Тогда ты проиграешь. Но без крови. Тебе даже будут аплодировать.

Кристанор чуть усмехнулся.

– Ты не первый, кто предлагает мне уйти.

Аркалис усмехнулся, откинулся в кресле с видом человека, которому здесь нечего бояться.

– Я понимаю, что ты можешь быть опасным врагом. Так что лучше я предложу сотрудничество. Ты силой взял страну. Но теперь пытаешься говорить, будто все случилось по любви. Люди это видят. И именно это их пугает. Ты всегда будешь ассоциироваться с тем, кто разрушил устойчивый мир. А меня – они видят в роли спасителя.

Он посмотрел на часы.

– Ну что ж, господин временьер, вынужден уйти, моя кампания еще продолжается. Жду ответ в течение суток. Потом будем считать, что ты решил отказаться. Это будет ошибкой. Но ты в своем праве.

Аркалис встал, поправил костюм и ушел, аккуратно прикрыв дверь.

Санна стояла в углу кабинета. Воздух. Пустота. Тень.

…

Кабинет Леоры почти не изменился. Когда-то она нанимала Санну, и подписывала первый контракт. Теперь она пришла закрыть его. Тот самый. Он все еще действовал. Санна вспомнила ту смешливую, слегка неуверенную в себе девушку, горящую идеей. Сейчас она нервничала. Промахивалась по клавишам, делала лишние движения. Ее трясло как будто это она собирается уходить.

Этим мог бы заняться ассистент. Он еще работает, но у него и без того хватает дел. Сегодня последний официальный день. Нужно закрыть все дела. А потом быть готовой уехать, если все пойдет не так. Санна на секунду подумала о подарке Гелы. Он все еще с ней.

Закрыть свой первый контракт она решила сама. Стажировка, на которую она приехала, казалось, так давно. Несколько месяцев прошли как неделя.

После этого они с Протео пойдем в ту же кофейню, где сидели в первый день. Просто кофе. Просто день. Хотя они оба понимают: это – один из самых важных дней за последнее время.

Эльфийка вспоминала как ехала в Алебарду из Телерии. Отвратительное такси. Волнующий переход через границу. Веселый Рилан.

Рилан так и не выходил на связь. Гела сказал, что все в порядке – он на задании. Хочется верить. Но тревога не отпускает. Нужно будет с этой проблемой что-то делать, как только тут пройдет тяжелый этап.

Завтра выборы.

Поэтому все дела закрываются сегодня. А потом Санна будет решать в связи с тем или иным результатом. Уже пришло предложение переподписать контракт, если победит Кристанор. И точно такое же от людей Аркалиса. Забавно.

Все изменилось за эти месяцы. Казалось, что тут время шло быстрее, чем в Вердентуме. Больше событий, чем за десятилетия. Санна уже не была прежней ни внешне, ни внутри. На ней платье цвета сухого вина. Зеленый, эльфийский, почти исчез из гардероба. Черные перчатки почти вросли в руки. Они удобны для посоха, и ткань не мешает магии.

Санна стала быстро принимать решения. Эльфы учатся стрелять, ездить, колдовать быстро. А вот решать нет. Они предпочитают думать. Пересматривать. Искать еще один вариант даже невозможный. Все, лишь бы не ошибиться. Но в тот момент, когда перед ней стоял суровый гном времени не было. Выбрала. Сразу.

Привычно перехватила посох. Он уже стал частью ее не оружием, не символом, а чем-то вроде продолжения руки. У нее теперь несколько ножен под наряд, под повод, под случай. Иногда она засыпает с посохом в кровати не из страха, а по привычке. Некоторое время назад Санна призвала единорога. Он появился из тумана, посмотрел на нее и исчез. Можно утверждать, что сейчас она уже продвинулась дальше многих других друидов, которые посвящали столетие изучению магии. Иногда, она думает, как гном. Не важно, что за смысл если руна работает, значит, правильно.

Санна позаимствовала у Протео книгу о магии гномов. Так сказать, в качестве компенсации. Под обложкой лежало отдельно заклятие бури. Она долго разбиралась. И не поняла, как это должно работать. Видимо так видят не друиды заклятия эльфов. Так же с книгой лежал небольшой нож. Он лег легко. В нем чувствовалась магия. Острое лезвие сверкнуло на солнце. Нашлось и его описание.

Нож для начертания рун специально заточен, чтобы можно было оставлять заклятия на самых твердых поверхностях. Магия сильнее, если держится на прочном материале. Если руна начертана правильно она будет действовать. Оставлять руны следует на твердых породах, тогда эффект будет сильнее. Обучение происходит в том, чтобы обработать как можно точнее камень. Как только получится правильная руна, камень станет руной, и из него высвободится магия. Никаких махов руками и громких слов. Один камень – одно заклятие. Через некоторое время заклятие можно будет повторить из этого камня. Возможно. У начинающих правда рунные камни обычно одноразовые.

Но это не значит, что начертать легко. Во-первых, написать руну на листе бумаги невозможно. Уже в процессе, если делать правильно, то лист рассыпается в прах. Во-вторых, если взять материал тверже, то тут уже проблема усилий. И точности. Толщина линий, угол пересечения все крайне важно. Санна никогда ранее не держала в руках инструменты для обработки камня. И оказалось, что к этому тоже нужно привыкать.

В последнее время Санна все чаще думает – что дальше? Среди эльфов не принято торопиться с карьерой. Ей семьсот, но в глазах Совета она еще «молодая». Особенно в глазах Талмирионора. Ему больше тысячи лет. Что ему несколько столетий?

Ветер.

…

Уже ночью они сидели втроем в баре. Санна, Протео и Райнар. Они не говорили. Только поднимали глаза на экраны телефонов – и снова пили пиво. Пару раз начинали разговор, но не больше чем на несколько фраз. Санна поглядывала на телевизор у барной стойки, там крутили новости. Ролики о предвыборной кампании сменились новостями о подсчете голосов. Она знала, что мужчины тоже мониторили, им приходили сообщения и каждый раз они решительно открывали сообщения и обменивались отрицательными взглядами.

В очередной раз телефон Протео издал уже надоевший звук. Эльфийка сделала глоток. Лицо Протео поменялось моментально. Вот он еще сидел просто уставший. А вот его плечи опустились сильнее, а в глазах потух огонек надежды, что горел там весь вечер. Кристанор проиграл. Протео ничего не сказал. Но Санна видела, как с него будто сняли последнюю нить напряжения – не отпустило, а выжгло. Он сидел. А она сделала еще один глоток. Не из жажды – из молчаливого долга.

– Я не верю. Надо проверить. Райнар, пойдем.

Протео резко встал. Райнар без слов пошел за ним. Санна размышляла секунду.

– Я с вами. Если есть причина, мы должны попробовать ее найти.

Они переглянулись и кивнули. Быстро. Согласованно.

…

Они собрались в наскоро организованном штабе. Никто не спал. Воздух был тяжелый. Чужие пиджаки лежали на спинках стульев. Кто-то ел холодный рис прямо из контейнера. Кристанор стоял во главе стола. Галстук снят, рубашка мятая. Он все еще в гонке – хотя она уже закончилась. Все приходящие поддерживали временьера.

Основная версия – подтасовка.

Есть окно. Несколько дней максимум. Пока официальные бумаги не подписаны. Интересно, хватило бы у Мирал сил подарить немного магического времени? Все это только теория. Если вскроется, что они вмешиваются в политику другой страны, у них будут проблемы. Санна крутила в голове образ Сапфир. Может ли это помочь обратить ее внимание, чтобы она увидела будущее именно собравшихся тут? Как-то же она узнавала, что нужно вмешаться ранее. Но телефон молчал.

Кристанор тем временем собирал информацию:

– Кто-то уже получил подтверждение от наблюдателей?

– На этих участках были неполадки с камерами. И там же больше процент голосов за Аркалиса.

Мужчина за компьютером оперативно собрал несколько листов из хаотичной кучи, разбросанных вокруг него на столе.

– Хорошая зацепка.

Протео посмотрел в сторону компьютеров:

– Есть архивы предыдущих выборов? – Тот же аналитик сразу забил что-то в базу, пока Протео продолжал свою догадку. – Если он что-то подобное проворачивал раньше может это делал один и тот же исполнитель?

Кто-то у стены сухо усмехнулся:

– Тогда это курировала Дорсет. Сейчас она снова в команде.

Ненадолго повисла тишина. Протео посмотрел в сторону, будто что-то вспомнил, вздохнул и спокойно продолжил:

– Как бы нам найти доказательства?

– Не лично же она это делала. Если подтасовка была, то ее делал кто-то из ее подчиненных. Проверим.

Ведомый своей догадкой, Райнар ушел. Кристанор продолжал выстраивать стратегию:

– Нам нужны свидетели. Нужно чтобы было обвинение в фальсификации. И это должен быть кто-то не связанный напрямую с нами.

Санне пришла в голову идея. Она впервые подала голос с момента как пришла:

– Сколько у нас времени?

Кристанор провел рукой по лицу.

– Пока нет приказа об инаугурации – у нас есть пространство. День, два. Может три. Но каждый следующий будет сложнее перейти к активным действиям. – Он посмотрел на эльфийку. – Есть предложение?

Она кивнула.

Уже после встречи, когда начало светать, и все разошлись, они с Протео вышли вместе. Он предложил подбросить ее до дома. В машине мужчина устало откинулся и закрыл глаза. Санна не хотела его тревожить.

Спустя несколько минут Протео шумно вдохнул и открыл глаза.

– Какая суматошная ночь. Я ожидал, что после таких результатов ты отправишься в Вердентум. Решила поболеть за нас?

Священник улыбнулся. Они пару раз обсуждали, что она могла бы более деятельно поучаствовать в кампании, но ей хватало загрузки с зоной. И в итоге это был более успешный проект.

– У меня есть идея. Завтра займусь реализацией.

– Судя по твоей уклончивости ты не будешь делиться, что это за идея. Кристанор знает о твоем плане?

Санна так же уклончиво покачала головой. Не сказать, чтобы да, но в общих чертах она рассказала ему один на один свой план.

– Хмм… То, что мы сейчас делаем может оказаться опасно. И хоть я и благодарен за помощь, но мне хотелось бы знать, что ты осознаешь риски.

– Я не собираюсь делать ничего, что будет подвергать меня или кого-то опасности.

– А будет ли это законным? И не бросит ли это тень на Кристанора?

Друг обратил пронзительный взгляд. Он понимает, какую помощь Санна может оказать.

– Я уже научилась не отбрасывать тень.

Протео одобрительно усмехнулся.

– В свое время я много читал об эльфах их мастерстве, отточенном временем. Я тогда завдовал, что у эльфов есть века чтобы заниматься одним и тем же заклинанием, ударам. Великие воины. Непреодолимые друиды. Я читал про тактику боя эльфов. Друиды могут накладывать заклятия одно за другим на воинов, наслаивая их, делая воина непобедимым в бою. Один эльф под заклятиями мог сдержать целый отряд. Мне попадались древние описания, о том как они выходили из боя без царапин, там, где десятки легли бы в землю. Превосходно.

– Брат мне рассказывал, что на каком-то курсе ближе к выпуску их будут учить как драться с огнекровыми.

Санна вспомнила фотографии, которые они тогда нашли в интернете. Они обладали черной как будто обугленной огрубевшей кожей, иногда они отрывают куски отмирающей плоти, их кровь горячая как огонь и может обжечь. Глаза как угли. Людям не удавалось побеждать в борьбе с огнекровыми. А вот эльфам, с фортуной, скоростью, умением в бою это под силу. Но и для эльфа это бой тяжелый. Старые войны показали, что победа будет слишком дорогой.

– Он разведчик? Вы будете опасным тандемом.

– Я бы попробовала уже себя в бою при случае. Раз уж мы обсуждаем боевых друидов.

Протео уважительно кивнул, и попросил показать. Санна сосредоточилась и навела на их троих в машине скорость и фортуну. Водитель не ожидал, что он станет действующим лицом. Но эффект второго заклинания сгладил непривычные ощущения от первого. Он реагировал раньше, чем осознавал угрозу на дороге, маневрируя в потоке машин. Эльфийка повернула руки к небу и через несколько секунд из облаков грянул гром и пошел ливень. Водитель не успевал ругаться, но заклятия держались стойко, не давая ему допустить ошибки.

Протео сложил руки как в молитве, на запястье показалась золотая цепь, между пальцев крест. Бело-фиолетовый свет заполнил машину, исчез. Водитель замолчал, нажал на газ, проскочил перекресток.

– Так немного более надежно, как мне кажется. Но твоя магия и правда стала впечатляющей.

…

Через несколько часов ее разбудил настойчивый стук в дверь. Ненрих предупреждал, что сразу с самолета приедет, ему не хотелось обозначать свое присутствие в гостиницах. За дверью стоял незнакомый человек. Санна на секунду подумала, что это курьер, но мужчина уверенно направился в квартиру. Она толкнула его обратно в коридор. Мужчина удивленно посмотрел на нее и голосом Зверя спросил:

– Ты издеваешься?

Санна распахнула глаза и отступила. Зверь вошел и только, когда закрылась дверь его лицо преобразилось и он стал собой. Бесподобно.

– И как вы умудрились проиграть все?

Эльфийка рассказала ему кое-что из вчерашних событий, размышления о подтасовке. Они пили кофе, и Ненрих все время что-то проверял на телефоне. И то, что он видел его расстраивало, даже злило. В итоге Санна спросила, что там еще нового происходит.

– Итоги выборов ударяют по бирже. Компании, поддержавшие Кристанора опускаются в цене. Моя в их числе. Если мы не решим вопрос, это станет серьезной проблемой. Что ты хочешь от меня в итоге?

Зверь резко отложил телефон и посмотрел с готовностью на Санну. Это она его пригласила. У эльфийки не хватит связей найти доказательства подтасовки, а у него – да. Он знает этих людей. Эльфийка объяснила, что может проникнуть в любые кабинеты, но нужно знать кого или что искать. Ее предложение Зверю – чтобы он не делал что-то сам, но указал, где искать.

Зверь долго думал. Он смотрел, как смотрят на уже начавшийся бой: без паники, без лишних слов. В итоге он ушел, бросив короткое:

– Посмотрю, что можно сделать.

Не худший вариант.

…

Он вернулся тем же вечером. Санна сидела у себя и искала информацию, хотя ее попытки были скорее от вынужденного бездействия. У нее не хватало нужных связей. Все же для большой игры в политику она еще мала. Ненрих в этот раз принял облик ее помощника, только теперь Санна поняла, что это он. Не тот взгляд, не та походка, жесты. Его можно было узнать в другом облике. Она может его узнать.

Ненрих пришел с ужином, закрыл дверь ногой и начал раскладывать на кухне принесенные блюда.

– Ты что-то узнал? – Санна решила не обращать внимания на его поведение, как у себя дома. Все же есть более важные вопросы.

– Это делается не так быстро, дорогая. Я закинул наживку, пока будем ждать. – Зверь отошел от стола. На нем возвышались несколько коробок из еды на вынос. И в одной из них отчетливо виднелся стейк.

– А тебе не кажется, что это уже переходит все рамки? – Эльфийка возмущенно указала на мясо.

– Нет. У меня был тяжелый день. Я не могу тут заявиться в отель и сообщить, что я в городе. И мне нужно поесть. Ты можешь не смотреть, но я буду есть то, что мне подходит. Я не пытаюсь тебя кормить дичью, но напомню, что мне все еще необходим такой рацион. Это Протео может для тебя делать вид, что он питается пыльцой фей. Я – нет. Мне еще нужно выжить. И ты же не строишь иллюзии, что он стал веганом ради тебя? вот я взял тебе абсолютно эльфийскую еду. Специально заехал в ваш ресторан.

Санна обратила внимание на другое блюдо. Это была морковь со специями. Рядом стоял салат тоже из моркови. На упаковке действительно красовалась наклейка ресторана, который ей показал тогда Гела. Тяжело вздохнув, Санна села за стол. Ненрих зверски ел мясо, на что эльфийка только поморщилась, но промолчала.

– Так что дальше? – Продолжила Санна через минуту тишины.

– Ждем. Завтра еще встречусь с кое-кем. И так постепенно найдем информацию. Не переживай. Вкусно? – Девушка кивнула, вяло ковыряясь в тарелке. – О чем ты думаешь? – Санна поднял на него взгляд. Они так и не говорили о произошедшем больше.

– О том, что я тебе не доверяю.

– Но попросила о помощи.

– Не для себя, для Кристанора. И ты сам сказал, твоя компания…

– Моя компания пережила не один кризис и это переживет. А Кристанор точно не принцесса в беде, которого нужно спасать, он и сам мне звонил. Но пригласила меня ты. Так почему, если не доверяешь?

– Не знаю. Все оказалось так паршиво. А ты пришел и решаешь.

– Полезный навык. Попробуй как-нибудь, у тебя получится. Я уверен. –Он говорил просто, продолжая есть. Но внезапно стал серьезнее. – Санна, так получись, что я веду свои дела скрытно, моими партнерами могут оказываться мои же конкуренты. Когда-то меня этому научили, – Санна вспомнила, как что-то подобное ей говорил Гранит Мирал. – Но главное, это то, что ты важнее. Да я поступаю жестко. Но я на твоей стороне.

…

На следующий день Санна в очередной раз проснулась от того, что Зверь придавил ее, не оставляя возможности дышать. Еле спасшись от смерти, она решила организовать завтрак. Зверь довольно быстро расставил приоритеты, она может питаться своей травой, но он в этом участвовать отказывается, так что, когда он так оставался, она заказывала ему что-то из ресторана. В конце концов не корм же кошки ему отдавать.

Та самая кошка как обычно крутилась у ног, напоминая, что ей тоже пора завтракать. Все кипело и издавало приятные ароматы. Санна слышала, что Зверь уже активнее шевелился, явно просыпаясь. Ночь навострила уши, смотря на дверь. Она подумала, что это курьер, и распахнула дверь – на секунду раньше звонка. И тем спасла их.

За дверями стоял отряд солдат в полной экипировке, готовящихся к штурму двери. Они не ожидали, что Санна узнает об их присутствии, так что их элемент внезапности теперь стал обоюдным. Она захлопнула дверь и крикнула:

– Зверь, просыпайся. На нас нападают.

Из-за двери раздался голос:

– Советник Селаниэль, откройте немедленно, у нас приказ вас задержать.

Эльфийка не успела бы ничего ответить даже если бы захотела. Дверь долго не выдержала, дальше солдаты вошли в квартиру.

Первым вошел человек без шлема. Бритый, с тяжелым взглядом. Корак Вард. Молот Аркалиса.

– Советник, прошу, не сопротивляйтесь. Нам бы не хотелось вам вредить.

– Очевидно.

Резко ответила Санна. Посох остался в комнате. А она почти не тренировалась без него. Очень плохо.

Ночь кинулась на одного из солдат. Нет!

– Санна, лови.

Зверь бросил посох. Она схватила, почти не глядя. Солдат отбросил Ночь на пол. Нет времени на раздумья. Какие заклятия применять, чтобы выбраться от сюда? Она не может просто исчезнуть – тут Ненрих. Вперед!

Посох в пол – твердая поверхность моментально стала болотом и начала затягивать всех, кто стоял в зоне действия. Солдаты потеряли опору. Но один из них уже прицелился. Санна замерла.

Из-за спины выскочил огромный черный волк. Зверь. Раздался выстрел.

Промах. Зверь уже сомкнул челюсти на шее стрелка. Эльфийка пришла в себя. Дальше пошло одно за другим. Скорость. Фортуна. Руки земли, делающие кожу твердой как камень. Пуля пробьет, но не убьет. Санна не могла колдовать на Ненриха. Оборотень защищен от любой магии, даже защитной.

Но что дальше? В поле зрения попало дерево. Подарок Сапфир. Поставить в гостиную. Она потянулась к дереву, и оно тут же отреагировало, направив ветви к наступавшим, мешая достать Ненриха, который расправился уже с двумя бойцами.

Санна не может убить их. Значит надо бежать.

– Уходи. Тогда и я смогу.

Она крикнула. Зверь. Кивнул, он толкнул Корака. Взял в зубы Ночь, которая смогла, качаясь отойти в сторону от опасности к дверям. Еще один солдат целился в Ненриха. Санна рванула к нему выбивая оружие из рук. Еще одного ударом в лицо тоже отвлекла. Ненрих скрылся в коридоре. Девушка сделала выдох. Почувствовала, как мир вокруг проваливается – и сама провалилась в него.

Исчезла.

Последнее, что она увидела: растерянные лица. Оружие, поднятое впустую. Они целились – в воздух.

…

Санна смотрела новости в какой-то маленькой серой студии, пока Протео рядом лечил Ночь. Он нашел эту квартиру. Без понятия для чего она ему. Здесь почти ничего не было: стол, стул, страшный диван. Ни посуды, ни продуктов. Только пустота и стены.

На экране диктор скупо повторял:

– А мы продолжаем вас информировать о событиях сегодня. Напоминаем: ранее был выписан ордер на арест бывшего советника временьера, Селаниэль Зеленый Лист. Она обвиняется в связях с организаторами подрывной деятельности в Вердентуме.

Эльфийка смотрела, не веря. Не инициатива Аркалиса? Что она сделала Совету? Протео погладил пришедшую в себя Ночь и тоже повернул голову к экрану.

– Знаешь, за что тебя?

Санна покачала головой.

– Встреча с Маэлрином в Аурелионе. Они вспомнили. И используют.

– Это было давно. Почему только сейчас?

– На тебя уже приходил запрос. Кристанор его отбил тогда – подтвердил, что встреча была служебной. Но сейчас другие обстоятельства.

На экране сменились кадры: рассказывали об утренней стычке. Про погибших солдат. Ни слова о Ненрихе. Выходило, что она – убийца, беглая, изменница.

Дверь распахнулась – вошел Ненрих. Быстро скользнул взглядом по экрану, по нам, по комнате.

– И вообще, Санна у нас вооружена и крайне опасна.

Она понимает, что его шутки – это первая реакция на любое событие. Но хотелось скорее причинить ему сейчас физическую боль, чем выслушивать комментарии.

Ненрих сел, в его глазах прыгали огоньки азарта. Ему было весело. Санна пыталась удержать в голове сразу три его облика: веселого мужчину, волка, загрызшего людей, и расчетливого главу компании, борющегося за свое положение. Его желтые глаза стали серьезными.

– Мне кажется я впервые точно знаю о чем ты думаешь. Не допускай эту ошибку. Не сравнивай меня с собой. Я – оборотень. У меня другие отношения с кровью.

Он чуть оскалился. Черты его стали более резкими. Как у настоящего зверя. Но Ненрих прав. Они и права разные, эльфийка кивнула и извинилась. Он искренне удивился – кажется, нечасто слышал такое. Но уже через секунду снова стал веселым. Явно вспомнил за чем пришел.

– Я нашел, кого можно потрясти, чтобы получить доказательство подтасовки. Но для этого, радость моя, нам нужен твой фокус – тот, когда в тебя не могли попасть с пары шагов.

– На тебя не подействует магия.

Напомнила Санна. Протео молчаливо слушал, стоя рядом.

– Верно. Поэтому ты пойдешь со мной. Это заклятие... оно изменяет ситуацию тебе на пользу?

– Ну если очень условно, то да.

– Отлично. Ты хочешь, чтобы Аркалис не стал временьером, чтобы тебя перестали пытаться убить. Значит ты заинтересована, чтобы разговор был удачным. Собирайся.

– Напомню вам, друзья, что ты, Ненрих, только что сказал, что ее пытаются убить. Хотя правильнее сказать арестовать. Если Санна выйдет, она окажется в опасности.

Протео спокойным голосом напомнил, почему они в этой ситуации.

– Пойми. Ты хочешь, чтобы мы победили. А у нее это вопрос жизни. На кого заклятие сработает лучше?

Зверь обратился к ней. Санна подтвердила, что на нее. Значит идет.

– И первое, что нам нужно – такой шторм, чтобы закрыли аэропорт. Мне сказали, что наш источник сегодня хочет покинуть город.

Санна посмотрела в окно. Небо начало темнеть.

Глава 17

По дороге Ненрих рассказал, что его источник зовут Тавис Нол, он регулярно работал на Аркалиса, но не имеет постоянного контракта. Санна спросила, почему он уверен, что Тавис заговорит. Зверь уже знакомо оскалился:

– А куда он денется?

– Действительно. Какой план?

– Мы встречаемся с ним в баре. Я разговариваю, а ты тем временем задерживаешь его, чтобы я уж точно смог его расколоть. – Санна кивнула, ну звучит просто.

Они остановились у бара, Санна растворилась в воздухе и последовала за Ненрихом.

Эльфийка смотрела на мужчин, держась как можно ближе, но оставаясь невидимой. Тавис сидел напротив Ненриха и постоянно озирался. Он бросал полные надежды взгляды за окно. Но там все еще бушевал буран. Санна оставила свою первую руну у аэропорта – буря продержится достаточно долго.

Ненрих не давал мужчине почувствовать себя сколько-то в безопасности. Он угрожал, менял темы, снова возвращался – не давал Тавису ни шанса отдышаться. Как будто не допрос шел, а охота. И он получал от нее удовольствие. Тавис вряд ли осознавал, что видит волка, но угрозу чувствовал всем телом. Наконец, он не выдержал:

– Я всего лишь подготавливал документы. Моя задача была находить подрядчиков. И там проходили заказы компаниям за голоса.

– От куда шли деньги?

– Это не всегда были деньги. Там были должности или акции. В одном договоре велась речь о передаче вашей компанией.

– Моей?

Зверь вспылил. Тавис испуганно вжался в диван.

– Да. Ну та, которая продает машины. Этот договор подписала Дорсет.

– Подписи Аркалиса где-то стоят?

– Не помню. Может быть.

– И ты, конечно, взял эти договора с собой? – Зверь уже демонстрировал удлиненные клыки, казалось, через секунду он вцепится в горло несчастному мужчине.

Тавис опять сжался. Санна затаилась.

– Нет. Оригиналы хранятся у помощника Лорда Аркалиса.

Зверь сжал кулаки – и разжал:

– А копии? Сканы с подписями? В каком-нибудь облаке, в папке корзины на компьютере? Ты же говоришь, что готовил документы.

Тавис задумался. Он достал ноутбук. Эльфийка ощутила, как удача прошлась током по пальцам. Ее начало тянуть в тело, но она удержалась – все еще невидимая.

…

Штаб кипел. Кристанор изучал документы, не скрывая свой восторг. Зверь все еще горел негодованием, что его компанию планируют отнять. Он держал этот бизнес как часть себя. Почти двадцать лет. И теперь – все это могли забрать одной чужой подписью. Не судом. Не рынком. Бумагой. Он ходил, вокруг него будто стены сдвигались. Через каждые пару минут – к двери. Подышать. Не взорваться. Санна смотрела на него, отмечая резкие движения. Люди в помещении старались не приближаться.

– Отличная работа. Этого хватит, чтобы объявить Лорда Аркалиса вне закона. Свяжитесь с журналистами, и нужно отправить это в суд, все должно быть честно.

– Всем бы вашу честность, господин временьер.

Протео сделал громче телевизор, на котором вещала Дорсет.

– Избранному временьеру стало известно, что Кристанор Ландвейн отказался передать пост и собирается силой удерживать власть. Это было ожидаемо. Человек, который пришел к власти путем ее захвата, не согласится ее отдать. Неизвестно какие причины в основе его решений. Сейчас он собирает сторонников. Лорд Аркалис Бархор законно избранный правитель и мы просим граждан и силовые ведомства поддержать его в этот сложный момент.

Дальше шел комментарий журналиста. Они сообщили, что комментариев Кристанора еще не получили. Сказали, что не дозвонились. Вряд ли пытались. Скорее просто читали то, что прислали.

В штабе снова наступила тишина. Ее прервал Зверь.

– Значит война. Я на твоей стороне, временьер.

Зверь вышел спокойный и решительный. Люди расступались перед ним. Кристанор посмотрел с благодарностью.

Штаб снова наполнился голосами. Кристанор нашел среди бумаг на столе карту Алебарды и склонился над ней. По его лицу было видно: простого решения не будет.

Раздался спокойный голос Протео:

– Господин временьер, мы не можем теперь просто передать журналистам документы. Даже если все каналы возьмут это в работу, резиденция уже под контролем. Другие центральные здания тоже.

Кристанор молчал, продолжая смотреть на карту. Он провел пальцем по проспекту, ведущему к площади у резиденции.

– Значит, штурм. – Никто не спорил. – Аркалис будет этого ожидать. Никакого эффекта неожиданности. Не исключено, что он сам что-то готовит. Райнар, мне нужны разведданные. Хорошо бы его захватить в плен, тогда он предстанет перед судом. Хотя бы попытаться.

Он замолчал. Смотрел на Санну. Ждал. Все ждали.

– Я не могу отдать такой приказ, Санна, но нам бы очень помогло если бы кто-то мог проникнуть внутрь и прикрыть группу захвата.

Она кивнула. Не сразу. Просто отметила, что услышала. Это уже не переговоры. Это открытое вступление в военный конфликт – против того, кого поддержал Совет.

– Мне нужно подумать.

…

Связь с Гелой установилась не сразу – экран дрогнул, чуть потемнел. Он был где-то в дороге: фон за его спиной то трясся, то исчезал.

– Говорят, у вас намечается горячая неделя. – Он начал без предисловий сразу к делу. Да, они скорее всего попали в новости. Хотя у них тоже было жарко. Прямо сейчас в Телерии выступления против закона о нерушимом лесе. Их вдохновителя Лорена крутили по новостям уже который раз. – Ходят слухи, что в город прилетел один огнекровый. Какая-то желтая газетенка написала, что частный самолет сегодня приземлился в Алебарде. Как думаешь правда?

Санна промолчала. Это предупреждение. Огнекровый. Кристанор предположил, что Аркалис подготовится к встрече. Но это подготовка к убийству, а не бою. Огнекровые издревле нанимались для войн. Они непревзойденные бойцы. Жестокие, одаренные магией, практически неубиваемые. Практически. Так же долго как огнекровых покупали для битв, так и эльфы все это время знали, как побеждать. По спине пробежал холод. Огонь. Опять. Эльфийка на секунду вспомнила как сама оказалась в нем. Если она пойдет за Кристанором, то огонь опять будет на ее пути.

– Не иди туда. – Резко сказал Гела, он понимал, о чем она думает. Санна не ответила. Он вздохнул, облокотившись на что-то вне кадра. – Ну зачем?

Он замолчал. Несколько секунд просто смотрел в экран. Потом посмотрел чуть в сторону.

– Ты не готова к такому бою. Ни магически, ни физически. Да, мы давно не виделись, и ты стала лучше в магии. Но одно дело заниматься разведкой и поддержкой. И другое – стать целью одного из них. Их можно убить огнем. Нужен сильный взрыв или магия концентрированного жара. Так бьются люди, с тех пор как придумали свои игрушки. Эльфы выигрывают иначе. Нужен эльфийский нож. Им можно повредить кожу. Один точный удар. Без второго шанса.

Санна слушала. Он рассказывал то, что она уже когда-то слышала. Но тогда это были старые легенды о великих боях. О том как друид и разведчик выстояли против нескольких таких огнекровых. А ее отец нет. Загнали ли его так же в ловушку? Просто примерно зная, что он где-то рядом и поджигая все вокруг? Эльфийка чувствовала страх. Он сжимал горло, мешая говорить. Теперь это краткий курс как выжить.

– Если он не вступит в бой – это лучше всего. Залей все вокруг. Вам нельзя драться с ним в помещении, у него преимущество. Ливень, болото, вода – утопи всех в шторме, это помешает своим, но и замедлит наемника. По возможности обходите его, не он – ваша цель. Он не будет драться, если проигрывает вся сторона. Они не умирают зря.

Санна промолчала. Он усмехнулся едва заметно будто снова проиграл спор, который никогда не выигрывал.

– За что на меня охотится Совет? – Что ей терять в конце концов. Гела поежился. – Они мне пришили статью и по ней требуют экстрадиции. Ты знаешь. – Он мог не говорить, все и так видно. – Меня посадят или это такое предложение поговорить?

– Ты ехала просто на стажировку растить деревья, а теперь хочешь участвовать в военной операции. Эльфы не участвуют в конфликтах других народов. Ты это прекрасно знаешь.

– Нет. Мы не хотим терять лицо. Нам лучше отсидеться за стенами законов чем посмотреть, что реально происходит в мире.

– Люди сами разберутся. А ты одним своим присутствием подняла уровень опасности для этих самых людей. Думаешь огнекрового пригласили чтобы уровнять шансы против их дешевого фокусника? Нет. Это для эльфа, который сообщил всем, что шансов иначе не будет. Эльфы тысячи лет были непобедимы. Каждый человеческий детеныш это знает. Завтра будет пожарище. И ты будешь его целью. Совет пытался тебя вытащить из этого ада пока вы все не погибли. – Гела сказал, как отрезал. Совет пытался помочь. Не верится.

– И поэтому они объявили меня все закона? Не потому что я общалась с главой святилища Аурелиона? Не потому что я – первый эльф за эти самые столетия, кто нормально общается с людьми.

– Никому нет дела до людей. Но никто не хочет умерла ты.

– … на глазах этих самых людей?

– Ты видишь врагов там, где их нет.

Гела отключился.

Вот как эльфы видят остальной мир. Вот как она видела мир. Но может ли оказаться так, что в его словах есть правда? Что огнекровый тут только из-за нее? Неужели это она подвергла опасности этих людей? Что она будет делать если он будет настроен сжечь всех? Санну пронзил страх. Что же делать?

Ночью опять набрала Геле.

Он ответил почти сразу.

Они молчали.

Он смотрел в экран. Не спрашивал. Иногда по его лицу пробегала тень как от судороги. Взгляд становился жестче.

Санна тоже смотрела. И отводила глаза.

Гела быстро осмотрелся вокруг себя, как будто проверял один ли он. Потом опустил камеру ниже. Теперь на экране была его грудь и верх живота, облаченные в легкую рубашку. На секунду Санна нахмурилась. А что вообще происходит?

Гела поднял одной рукой рубашку. Тонкая светлая кожа обтягивала каменные мышцы. Она поняла, что он хотел показать. На его теле были шрамы. Линии часто попадали в одно и то же место, но даже через камеру Санна видела, что порезы делались не раз и не два. Заклятие фортуны.

Гела опустил рубашку и отключился.

Нужно подготовиться. У нее не так много времени осталось. Санна взяла посох. Повращала его в руках. Дерево привычно плыло в воздухе. Раз заклятие, два. Она вспомнила совет, который ей дали когда-то давно. Посох будет быстрее творить заклятия если его сделать короче. Меньше времени на движение в воздухе. Тогда заклятия теряют в силе, но в бою главное не это.

Посох тяжело подавался ножу.

Срез получился неаккуратный, немного закусило волокно. Лишь бы работало. Снова проба заклинаний. Они пошли быстрее, чувствовала, что нужно меньше времени на каждое. Сработало.

Санна взяла нож.

Тот самый – гномий, для рун.

Провела по коже под ребрами. Чуть в сторону от центра.

Больно, быстро. Несколько линий как в книге. Боялась, что получится не четко и не сработает.

В крови появилось приятное тепло. Можно начинать.

Санна собиралась на площадь. Мандраж в животе уже стал привычен. Поправила перчатки, проверила насколько плотно сидит жилет под верхней одеждой. Посмотрела в зеркало. Как будто снова в момент того вечера, когда узнала про стажировку. Она ли это смотрит на себя? Где та девочка, которая искала среди объявлений ответ на свою жизнь. Готовится к бою. Уже не первому в своей жизни, но опять, возможно, последнему. Затянула крепче наручи. Взяла посох. Звонок.

Гела.

В груди отозвалась тоска и злость. Но звонок приняла.

– Не отговаривай меня.

– А что еще остается? Не надо. – Санна не стала отвечать. – Ты действительно собираешься умереть в прямом эфире?

– Твоя вера в меня воодушевляет.

– Ты будешь первым эльфом за несколько столетий умершим в бою. Это покажут на всех континентах. – Ей потребовалась секунда осознать.

– Ты за меня переживал? Хоть когда-то? Не отвечай. Не хочу знать.

– Конечно да. – Гела перебил девушку, но она не останавливалась:

– За что ты волнуешься? Не за меня. Не за себя. За Совет? Какой у тебя приказ? – Он молчал. Не оригинально. – Сам не говоришь, а от меня хочешь правды. Вот тебе правда. Нам давно уже пора пролить кровь. Нам нужно посмотреть в глаза боли. Тысячи лет, данные эльфам, стали нашим проклятием. Мы так держимся за свою жизнь, что забыли, что это такое. Если ты боишься, что все остальные узнают, что мы смертны, так я тебе сообщаю. Все и так знают об этом. Кроме нас. Так что да. Я, возможно, умру сегодня в прямом эфире. И надеюсь, весь совет увидит это. Помолись Баэлу, чтобы я сохранила иллюзию эльфийской неуязвимости. – Прервала звонок до его ответа. Не интересно знать, что он думает.

…

Утром штаб был заполнен людьми – знакомыми и незнакомыми. Санна приехала в полной готовности: посох в руке, нож на предплечье. Не слишком тяжелый, но непривычный, она все время его замечала.

На ней была удобная одежда. В комнате все перемешалось – военные в полевой форме, гражданские. Кто-то рисовал новые метки на карте, командование раздавали на ходу.

Кристанор склонился над одной из карт вместе с Райнаром. Санна искала взглядом Протео – казалось, лучше ему сказать новости, которые она узнала вчера от Гелы. Зверь тоже был в штабе. Эльфийка мельком заметила, как он проходил мимо, разговаривая по телефону. Протео оказался в одном из кабинетов. Он возился с артефактами – тоже готовился к сегодняшнему дню. Санна обратила внимание на крест, который видела у него раньше. Теперь он снова висел на шее, и от него ощущалась магия.

Казалось, этот крест излучает спокойствие. От него фонило уверенностью, решимостью.

Девушка подошла. Протео не сразу заметил – не поздоровался. Он был погружен в работу. Она осторожно сказала:

– Есть информация, что сегодня мы можем столкнуться с огнекровым.

Он на секунду замер, только после этого повернулся и прекратил колдовать.

– Откуда ты знаешь?

Санна не могла выдать Гелу. Объяснила ситуацию ссылкой на ту самую статью в желтой газете. Протео кивнул. Больше ничего не сказал. Просто пошел к Кристанору.

– Огнекровый. Он купил наемника. Значит у него, вообще ничего святого не осталось. – Он качнул головой и повернулся к Райнару. – Сможешь достать оружие, которое с ним справится?

Райнар не ответил сразу. Все понимали: бить по наемнику подобным оружием в центре города – безумие. Но и то, что Аркалис готов использовать огнекрового против своих, сомнений не вызывало.

Штаб затих. Затем прозвучала фраза:

– Мы все равно идем.

Никто не возразил. Переговоры, демонстрация, бой – неважно. Все должно закончиться сегодня.

Зверь шел как переговорщик. Кристанор поставил ему задачу: попытаться договориться. Тянуть время. Если получится вытащить огнекрового из боя – хотя бы на несколько минут – это может изменить все.

Шансов мало. Но попробовать стоило.

– Ты с нами? – Кристанор обращался к Санне в последний момент еще раз. Казалось, он знал ответ заранее.

– Да. – Ответила она. Без сомнений.

Кристанор одобрительно кивнул. По штабу прошел гул одобрения – короткий, как выдох.

Они добрались до назначенного места условно без происшествий. Местные жители снимали на видео двигающийся кортеж, но никто не препятствовал. Потому ли это, что Кристанор все еще оставался представителем военных или просто Лорд Аркалис не успел, а может не счел нужным подготовиться.

Первое, что Санна заметила – аллея деревьев у края площади. Они будут на ее стороне. Вся площадь была оцеплена, так что они встали в нескольких десятков метров от преграждющих машин. На них смотрели такие же солдаты.

Санна задалась вопросом насколько они понимают, во что впутаны и добровольно ли они тут вообще. Все, кто сейчас приехал с Кристанором сами решили быть здесь.

Эльфийка снова увидела Корака. Он стоял за отцеплением и говорил в рацию. Вероятно, он дает очередные указания по обороне.

Все осматривались в поисках огнекрового. Такого будет сложно не заметить. Все еще надеялись, что это был вброс. Солдаты начали расходиться по позициям. Зверь направился в сторону Аркалиса. Протео же встал спиной и начал нараспев наводить заклятия. В его руках появилось уже знакомое свечение. Санна прислушалась к тому, что он шепчет – это было заклятие цитадели.

Вот это мощь. Раньше она думала о Протео как о средней руки хранителе света. Но он держал Цитадель. Высшего уровня. Свечение постепенно нарастало, эльфийка чувствовала, как магия распространяется вокруг. Цитадель защищала всех от нападения, пока кто-то не сделает первый выстрел в людей Аркалиса. Это давало время Зверю хотя бы попробовать договориться… или подготовиться к тому, что последует за тем, когда Протео опустит руки.

Пока Протео держал цитадель Санна решила прикрыть его своей магией. Несколько заклятий пошли одно за другим. Ближайшие к ним солдаты тоже встряхнулись, почувствовав эффект на себе.

Пора исчезать. Санна привычно выдохнула. И ничего. На нее кто-то настойчиво смотрел. Разглядывал. Она чувствовала интерес. Ее как будто жгло на коже. Эльфийка посмотрела вперед. Из здания выходил тот, кого до последнего надеялись не увидеть. Огнекровый.

Он смотрел на нее не отрываясь. Санна слышала, как люди рядом перешептывались, но не могла оторвать взгляд от высокой фигуры. Он шел широкими шагами. Она попыталась дотянуться – к земле, к нему. Но магия ударила в ответ. Огонь вытолкнул, как будто она шагнула в кипяток. Огнекровый усмехнулся. Он чувствовал ее попытки. Ответ не заставил себя ждать. Он поранил себе ладонь – выступила кровь. Как только первая капля упала на землю в их сторону пошла волна тепла. Резко подул пустынный ветер. Стало не чем дышать. И это одна капля. Санне стало тревожно – выдержит ли цитадель прямой удар огнем?

Протео, не прерывая чтения заклятия, кивнул Райнару. Тот вернулся к одному из автомобилей. Санна оторвалась от опасного врага, посмотреть, что они задумали. Райнар достал какое-то крупнокалиберное оружие и направил его в сторону огнекрового. Солдаты Аркалиса начали кричать. Взгляды ушли. Эльфийка исчезла рефлекторно, как вспышка. Растворившись в воздухе, она тут же переместилась, продолжая наводить несложные заклятия. Райнар отошел обратно. Задача была только отвлечь внимание, чтобы Санна могла исчезнуть.

Удостоверившись, что базу она поставила, Санна приступила к главному. Гела сказал залить все водой. Значит будет такая гроза, какой этот город не видел. Со стороны раздался первый раскат грома. Огнекровый посмотрел туда. Он тоже понимал, что это затруднит ему жизнь. Пошла еще одна волна жара. Уже горячее. Санна видела, что люди прикрывали глаза из-за температуры. Это всего лишь проверка. Магия, которая не может навредить. Пока.

С неба хлынул ливень.

Огнекровый всего лишь поморщился и повел недовольно плечами.

Протео начал заговариваться. Цитадель не получится держать долго. Санна материализовалась рядом с ним. Ее красные одежды осели на плечи и моментально промокли на сквозь, становясь бордовыми, пропуская холод. Эльфийка так сильно сжала посох, что из перчаток выступила вода. Протео кивнул и опустил руки. Цитадель начала опускаться. Все ждали. Посередине стояли Зверь и Аркалис.

Лорд Аркалис посмотрел на эльфийку. В его лице что-то изменилось. Затем перевел взгляд на Протео, который как раз заканчивал чтение защитных заклятий. Бархор все понял. Это было видно. Он что-то резко бросил Зверю – тот только развел руками, и они гневно разошлись в разные стороны. Санна успела заметить, как Аркалис чуть кивнул Кораку. Тот выхватил оружие и выстрелил. В нее.

Заклинание скорости дало несколько лишних долей секунды. Этого хватило, чтобы уйти с траектории. Пуля пролетела мимо, ударилась в невидимый щит перед солдатом позади и с глухим стуком упала на землю. Цитадель пала, но спасла жизнь.

Кристанор вскинул руку:

– В связи с подтвержденными фактами фальсификации голосования, нарушением избирательного закона, захватом резиденции и привлечением вооруженной силы против легитимного правительства – Аркалис Бархор признается узурпатором. Арестовать.

Зверь зарычал в сторону Корака. Через миг вместо человека уже стоял волк. Он одним рывком оказался рядом с Санной, встал между ней и оружием. Спасибо.

Ждать смысла не было, она снова растворилась в воздухе. Уже невидимая, девушка коснулась спины Ненриха. Защитник. Волк кивнул не оборачиваясь. Сместился ближе к Протео, тот теперь стал самой явной магической целью.

Санна переместилась ближе к деревьям. Сейчас они могли защитить тех, кто оказался рядом. Журналисты, зеваки, камеры.

«Прекрасно. Мы в прямом эфире», – подумала Санна.

Кристанор тоже их заметил. Он быстро дал команду: отцепить площадь, оттеснить людей. И в этот момент эльфийка услышала голос журналистки:

– Мы ведем прямой репортаж от здания резиденции временьера. Здесь разворачивается вооруженное противостояние. Командующий Кристанор Ландвейн предъявил Лорду Аркалису Бархору обвинения в фальсификации результатов голосования, нарушении избирательного закона и незаконном захвате административных зданий с привлечением наемных формирований. Мы стали свидетелями выстрела со стороны Корака Варда. Обстановка остается крайне напряженной. Просим граждан не приближаться к площади.

«Отлично. Эти справятся сами.»

Санна вернулась в эпицентр, свела руки, и небо расколола молния. Огнекровый поднял голову, поморщившись под струями дождя. Фортуна понемногу влияла на бой: первые выстрелы все еще проходили мимо цели.

Эльфийка увидела, как еще одна капля его крови упала на землю. Полетело пламя. Несколько солдат получили ожоги. Протео тут же склонился над раненым. К нему подбежал Райнар. Санна заметила, как священник передал ему крест, тот самый, который он всегда носил. Райнар развернулся и побежал к Кристанору.

Это артефакт. Заклятие, наложенное на спасение жизни. Если Протео способен возводить Цитадель, значит, он мог и это.

Снова выстрелы. Санна переместилась ближе к Райнару, так как заклятие фортуны на ней сильнее, и одним этим она могла помочь. Корак уже отдавал приказы: стрелять именно в него. Вряд ли они понимали, почему, но Райнар был слишком важной целью. Ему оставалось несколько метров.

Дождь становился слабее. А огнекровый начал медленно двигаться вперед. Санна вернулась в центр. Это была ошибка. Кто-то попал в Райнара. Эльфийка рванула к ним и успела увидеть, как крест оказался у Кристанора, он быстро убрал его под бронежилет.

Огнекровый смотрел прямо на них. Он будет атаковать. Внутри все сжалось от ужаса. Санна почувствовала, как начинает становиться видимой.

В этот момент ее толкнул Зверь. Он встал между Кристанором и опасностью.

С неба, вперемешку с дождем, начали падать огненные шары. Как будто огромные факелы или небольшие снаряды. Они падали беспорядочно, во врагов, в друзей, в зевак. Один приземлился прямо среди журналистов. Раздались крики, кто-то звал на помощь.

Протео продолжал читать заклинание. Санна краем глаза заметила: рана на друге затянулась. Если даже люди могут оставаться невозмутимыми в таком хаосе, она не имеет права терять самообладание сейчас.

К ним добрался журналист. Молодой парень, дрожащий, сжатый как пружина. Он держал камеру обеими руками, словно броню. Но когда заговорил, голос его звучал ровно, по крайней мере, достаточно для эфира:

– Здравствуйте, Крисанор Ландвейн, на каких основаниях вы предъявили обвинения лорду Аркалису?

Кристанор не отвел взгляда от линии огня, но ответ прозвучал ясно:

– В нашем распоряжении документы, подтверждающие фальсификацию выборов, захват административных зданий, а теперь и о привлечении наемной армии.

Он посмотрел на журналиста, уже прямо:

– Мы действуем не ради личной выгоды. Это долг перед страной и защита ее законов. Власть нельзя брать силой – это путь тирана.

Журналист кивнул, почти незаметно, и снова поднял камеру.

– Райнар, ты в порядке? Забери журналиста под защиту. Он должен пережить этот день.

Тот молча кивнул и, не терпя возражений, увел журналиста за отцепление.

– Огнекрового мы не удержим – нечем. Но если возьмем Аркалиса, у нас появится шанс остановить бой. Не трогайте наемника!

Захватить Аркалиса. Изначальный план остается в силе. Нужно прикрыть группу. Санна собралась с мыслями. Она уже обещала помощь, эти люди на нее рассчитывают. Она стала искать глазами Бархора, но его не оказалось на улице. Здесь только солдаты, Корак и огнекровый. Значит он в здании, нужно его найти, чтобы не идти вслепую. Эльфийка перенеслась к Протео рассказала ему план, тот кивнул, не прерывая чтения заклятия, это было то самое, что он читал тогда в машине, чтобы водитель перестал волноваться, а наоборот взял себя в руки и начал действовать – да полезно.

Лорд Аркалис стоял над картой и вместо со своей помощницей и еще несколькими людьми обсуждал план действий.

– Этот огнекровый до сих пор не убил Кристанора. Ты сказала, что на них можно положиться. Я рискнул своей репутацией, теперь вся страна знает, что я купил убийцу для борьбы.

– Мы справимся с этой ситуацией.

Аркалис прервал девушку громко крича буквально ей в лицо:

– Не чего будет спасать, если сейчас они маршем пройдут сюда. Немедленно прикажите Кораку убить Кристанора. Огнекровый или нет, без него эта шайка разбежится за пару минут.

Санна быстро оценила ситуацию. В помещении несколько человек с оружием, один пистолет лежал на столе. Она может сейчас его взять и одним выстрелом решить все проблемы. Тянулась к столу, когда Диана вышла твердой походкой.

«Нет. Это не моя война. Мне приказали найти и прикрыть.»

Через несколько секунд Санна обогнала Диану Дорсет. Она идет с приказом, который может помешать нам закончить сегодняшний день победой. Что же делать? Впереди стояли две высокие кустистые розы, их стебли переплелись, а напротив открытая дверь – вот выход. Движением кисти она направила розы расти и опутать Диану. Девушка растерялась и не успела среагировать, когда колючие стебли обвились вокруг рук и ног и стянули, прокалывая кожу. Девушка вскрикнула и начала вырываться. Санна толкнула ее в открытую дверь, вместе с розами. Кусты опутывали тело, не причиняя значительного вреда, но не давая выбраться из пут. Заклятие фортуны повернуло ее голову в нужную сторону, и Санна увидела, что тут есть ключ. Он подошел к двери. Теперь Диана не передаст приказ.

Видимой Санна стала лишь рядом с Кристанором – и сразу же оказалась мишенью огнекрового. В них полетел огонь. Заклятия удачи смягчили удар, воронка образовалась в паре метров. Ненрих взвыл. Нет… Волк опустился ниже, стараясь не опираться на одну из лап. Санна дернулась, но вспомнила, нельзя заколдовать оборотня. Зверь беспрерывно издавал тяфкающий звук – похоже, что ругался. Значит жив. Райнар встряхнул эльфийку за плечи, отвлекая от Зверя.

– Ты нашла его?

Санна только кивнула. Но в них прилетел большой сноп огня. Когда она открыла глаза, оказалось, что ее не задело. Райнар тушил свою одежду, еще несколько солдат были ранены. Кто-то лежал не дыша. Зверь! Санна искала его глазами.

Оборотень уже стоял на всех лапах и только отряхивался. Огонь магический. Как и ее заклятия огнекровый не мог навредить ему. Ненрих посмотрел на Санну. Она видела в его глазах то же удивление. Они не подумали о его иммунитете. Но Ненрих может драться с огнекровым на равных.

Протео на скорую руку снова залечил Райнара. Не полностью, Санна видела ожог на его коже, но это уже не то мясо, что было только что.

– Ты готова?

Казалось, этого бойца уже не остановить ничем. Как будто на него наложили заклятие ярости – он, не чувствовал боли.

Санна кивнула и исчезла, все равно в нее не попадают, но остальным меньше опасности.

Райнар собрал еще трех солдат более-менее в боевой готовности и пошел в обход. Зверь, наоборот, побежал прямо на огнекрового. Санна, двигаясь с группой еще раз добавила магии в дождь. Тут уже тропический ливень, который вредил всем, но так вероятно и огнекровый станет слабее и их не заметят. Райнар кивнул. Кристанор начал активное нападение с другой стороны, отвлекая внимание. Эльфийка вызвала двух волков им в помощь, они выпрыгнули из воздуха, направившись прямо к огнекровому. Последнее, что она там видела, как тот рвал одного призванного волка на куски, тогда как Зверь вцепился зубами ему в плечо. Кровь огнекрового капала на землю, и он метнул в Зверя огненный шар.

Они шли по штабу быстро, Санна показывала направление с помощью легкого ветра. Солдаты ворвались в кабинет, где находился Аркалис. Началась перестрелка. Все кричали. В этом хаосе девушка осталась невидимой. Здесь нет растений, все усиливающие заклятия она уже навела. Можно вызвать еще волков, но места мало. Санна оказалась бесполезной. Оставалось только следить за происходящим.

В какой-то момент Райнар сделал бросок вперед. Санна понимала, что он хотел сделать – добраться до Аркалиса. Но он не видел, что оставил позади одного из солдат лорда в укрытии. Она смотрела как в Райнара целятся. Еще пара секунд и его убьют. Эльфийка взяла пистолет со стола – тот самый, забытый в хаосе, и выстрелила. Без колебаний. Пистолет накрыла магия невидимости и теперь пуля появилась будто бы ни откуда.

«Вот и я стала невидимой рукой смерти» подумала Санна.

«Какая странная легкость в этом» эльфийка смотрела в глаза мертвому солдату. Для нее время замедлилось. «Нам не нужен еще один прячущейся в тени листьев» вспомнила она слова Оринна, когда он поджег ее. она не хотела убивать. И уж точно не так. Прячась в тени.

Она положила пистолет обратно на стол. В продолжающемся бое никто не заметил еще одного участника.

Райнар достиг цели. Он схватил Аркалиса и громко произнес:

– Лорд Аркалис Бархор, вы арестованы по обвинению в узурпации власти, фальсификации выборов, захвате зданий и развязывании вооруженного конфликта.

Он рывком повалил Бархора на колени. Шум за спиной не утихал, но все происходило быстро и четко. Солдаты сдались. Райнар передал по рации, что Аркалис арестован.

Они вышли на улицу под остаточные выстрелы. Кристанор снова вышел вперед, призывая оставшихся солдат сдаться. Санна увидела среди них Корака. Ожидаемо. Молот не сдастся просто так. Он вышел из укрытия, держа в руках оружие. Вид у него был безумный – он шел до конца. Дальше он не прошел, его остановил меткий выстрел. Мужчина выпустил оружие и повалился на землю в тишине.

– Брант. Попросите своего хранителя… попытаться его спасти. Он мой друг.

Лорд Аркалис обратился к Райнару. Санна услышала в его голосе искреннее переживание. Друг кивнул и передал по рации просьбу. Эльфийка нашла среди всех Протео, он спокойно шел к раненному. Вообще сейчас он – слишком удачная мишень и если это план, то они сильно рискуют. Санна оказалась перед ним, прикрывая собой. На случай, если кто-то все еще не сдался.

Но этого не потребовалось. Последние солдаты вышли без оружия, сдаваясь. Кристанор отправил еще бойцов, проверить и арестовать всех. Потом будут разбираться кто как здесь оказался. Санна посмотрела на огнекрового. Он стоял, закрывая разодранную волками руку. Призванные волки исчезли. А Ненрих сидел рядом с огенкровым и как-то странно дышал. Санна переместилась к нему. Шерсть местами была выдрана. Раны на теле как от когтей, куски кожи висели.

Но она не успела испугаться. Уже было видно, что они заживали. Зверь просто сидел и ждал, когда его тело придет в себя. Огнекровый с интересом рассматривал оборотня.

– Отличный был бой. Приезжай к нам, мы научим тебя драться.

Зверь залаял сначала от смеха, потом от боли. Эльфийки тоже улыбнулась. Да уж, вот так и строятся отношения с военной державой.

Санна стала видимой около Протео, когда он читал заклятие над Кораком Вардом.

– Он жив?

Протео кивнул.

…

Площадь была чистой. Камни еще помнили кровь, огонь и гул толпы, но теперь все стихло. Протео стоял по правую сторону от Кристанора Ландвейна. Райнар был за спиной – верный, уставший, в новом мундире.

Кристанор поднялся на трибуну. Без фанфар, без золотых накидок. Просто человек, который выстоял и теперь обязан идти дальше.

– Я не стану обещать мира, если знаю, что он не наступит завтра. Но я обещаю, что в этой стране будет править закон и наш народ, который доверил мне управление. Никто не имеет права брать власть силой. Ни в мантии, ни в доспехах.

Санна слушала это, стоя в стороне. Она уже не была частью этого. Уже собиралась уходить.

Экран телефона мигнул оповещением. Появились новости из Телерии.

«В Вердентуме обостряется политический кризис. Обе ведущие партии обвиняют друг друга в предательстве Совета и подрыве традиций. В некоторых городах зафиксированы локальные протесты…»

Родина.

– Ты можешь остаться.

На торжественном приеме Кристанор уже был более свободен в передвижениях, эльфийка не ожидала так скоро увидеть его снова. Он просто сказал то, что она и так знала.

– Мы все еще не знаем, что дальше. Мне нужен кто-то, кому я могу верить.

Они стояли в полутени – над нами шелестели листвой деревья, высаженные после боя.

– Я знаю. Но мне нужно домой.

Он не спросил «зачем». Он знал.

– Санна?

– Да?

– Спасибо за помощь. Моя страна всегда будет открыта для тебя. Надеюсь, еще увидимся, советник Зеленый Лист.

Они пожали руки. Без слов, без клятв. А потом Санна ушла. Сквозь деревья. Сквозь ветер. На прощание один из них тронул ее листом по щеке.