Тень души

Глава 1

Стужа сковала лес, казалось, что застыл сам воздух. Лишь изредка спросонья скрипели деревья на крепком морозе, да, ломаясь под тяжестью снежных одежд, трещали ветви. Лесные пичуги, даже бесстрашные дозорные леса сороки не решались нарушить зимнее колдовство.

И будто сам воздух плавно перетекал между стволами. Если бы случайному путнику кто-то специально указал, он бы не сразу разобрал, что это не воздух струится, а, не оставляя следов на снегу, движется довольно крупная белая с серыми пятнами фигура.

Путник же неслучайный, посвященный в кое-какие скрытые от большинства жителей этого мира реалии, воззвал бы к родным богам, прощаясь с жизнью – если б вообще смог его увидеть, определил бы воина-рысь на боевой тропе.

Впрочем, в этот раз случайным путникам повезло – ведь даже зверь не убивает для развлечения, а для Глыбы, так звали молодого воина, это дело уже стало просто работой. Он, привычно задействовав силу тотемного предка, наводил на птиц временное оцепенение и бежал от ствола к стволу лёгкими рысьими прыжками.

Сейчас в его задачу не входило кого-то непременно убивать, разве что принять последний бой в случае крайней необходимости или если превосходящие силы врагов не оставят другого выбора. Парень бежал вдоль берега замёршей реки в дальнем дозоре охраны большого санного обоза. От него требовалось, если заметит малейшие признаки засады, только издать колдовской, неразличимый чужими, тревожный рысий рык, наблюдать и ждать подмоги.

Слишком много за последние годы появилось поселений изгоев, изгнанных или ушедших из своих родов семей. Сами они, конечно, угрозы представлять не могли, но кое-кто из них явно снюхался со степняками или с разбойными ватагами нурманов. Кочевники на низкорослых мохнатых лошадках и отряды викингов умудрялись глубоко проникать в леса. Целью их набегов всегда являлась только добыча. Так чем нападать на защищённые поселения, гораздо проще и выгодней ограбить обоз на речном льду.

Осторожные рыси собирали караван только после обезбашенных волков и совершенно отмороженных росомах. Пусть в Сколе, богатом торговом поселении, они как первые получали за свои меха, мёд и воск лучшие товары по самому выгодному курсу – им частенько приходилось доплачивать собственной кровью.

И осторожные рыси просто по природе своего тотемного предка не могли относиться к любой опасности формально. Глыба бежал, очистив сознание от мыслей, в ежесекундной готовности к встрече с врагом. Более того, в полной уверенности, что встреча неизбежна. Парня так воспитывали с детства в секретном урочище клана, куда его отправили, заметив в мальчишке способности к колдовству.

Это была первая зима, первый поход воина-рыси Глыбы. Но этот реальный выход на боевую тропу практически ничем не отличался от учебных походов или от обязательных испытаний. Он ко всем походам относился как настоящая рысь – природа тотемного предка стала частью его натуры.

Едва Глыба ступил на боевую тропу, время для него пропало. Существовало лишь «здесь» и «сейчас». Весь мир, все мысли исчезли, его духом и телом руководил дух тотема. Когда на краю сознания раздалось благодушное урчание сородича – сигнал о смене – он не сразу смог бы назвать собственное имя. Просто неосознанно, инстинктивно повернул к реке.

Почти до самого берега двигался воин-рысь, готовый к схватке, и, лишь увидев множество людей на лыжах, передовой отряд, вернулся обычный парень. Он посмотрел на солнышко, определил время. Его выход занял около двух часов.

Глыба снял со спины белый в серых пятнах продолговатый чехол, вынул короткие лесные лыжи. Сунул ступни в подставки, затянул ремешки поверх валенок. Снял маскировочную накидку, сложил, с пустым чехлом засунул в котомку и побежал к обрывистому берегу. Лихо скатился со склона, пробежал по льду и присоединился к веренице лыжников.

***

Его, конечно, заметили, но никто не подал вида, лишь братец Сила улыбнулся глазами. Даже ратникам рода не следует знать, кто из них тотемный воин, а простым родовичам должно быть ведомо о воинах-рысях только то, что они существуют, и множество сказочных небылиц. Своим всё ясно без слов, для остальных же Глыба просто бегал по поручению вождя в обоз.

Глыба бежал со всеми вместе, как и не было двухчасового напряжения его колдовских сил, сил его духа. На первых шагах постижения пути рыси после пяти минут тотемного воплощения ему требовалась часовая медитация для восстановления нормального тока жизненных струй. Сейчас же он просто позволил мыслям течь ленивой змеёй.

Это обычное для него нынешнего состояние тоже вырабатывалось долгими тренировками. Никакие мысли не должны тревожить дух, иначе это не мысли, а страсти. Взгляд рыси ничего не выражает, никуда не направлен, ничто не нарушает кошачьей безмятежности… потому прыжок рыси всегда внезапен и неотразим.

Слабость и сила рысей в глубине, высокой степени проникновения тотемным духом. Его «рабочее» время два часа непрерывно с интервалом в сутки – весьма неплохой показатель для их клана. В случае крайней необходимости он продержится три часа. А после четырёх…

Тотемные кланы племени тесно общаются, проводят для молодых встречи, устраивают поединки, откровенно обмениваются опытом и знаниями. Так заведено волхвами. Они поддерживают между кланами вечный мир – волхвы просто уничтожат любой взбесившийся клан.

Так вот, Глыба знает, что волки воплощаются на сутки, росомахи на день, для медведей, горностаев, вепрей средний показатель шесть часов. Но они лишь приближаются к тотемному духу, призывают его, действуют сообща с ним. Только рыси способны полностью проникаться тотемным духом, звереть по-настоящему. Потому он, ещё молодой воин-рысь, не уступает в схватке опытным росомахам или матёрым волкам.

Но и плата высока. Тотемный дух непостижим, одарённых ребят тянет к нему. Глыба очень хорошо помнил, как тотем отбрасывал его через какие-то минуты робких погружений, и он настырно лез снова, чтобы приблизиться к духу сильнее. Тяжёлые тренировки продолжались все годы его детства и юности. И в определённый момент тотем разрешил быть с ним сколько угодно – это и есть момент становления тотемного воина.

Тотемному воину нужна большая сила собственного духа, чтобы остаться человеком. Чтобы вернуться…Глыба знает, что через четыре часа воплощения уже точно не вернётся, его поглотит сладостное зверство – он станет зверем в облике человека. Лешаком. И его скорее рано, чем поздно, уничтожат волхвы. Вот об их воинах в кланах почти ничего не знают.

Только вепри и медведи могут поручиться перед ведунами за своих озверевших сородичей, оставить их жить в клане… в клетке или на привязи. Они умеют приручать своих зверей. Их молодые с десяти лет возятся с дикими кабанами и медведями, катаются даже и уже являются грозной силой. Глыбе по-кошачьи страшно представить себе атаку всадников-подростков на вепрях. Полтонны свирепости на бешеной скорости – кошке остаётся только уйти с их тропы. Как всё-таки хорошо, что у кланов вечный мир!

Вот потому, что рыси ходят по самому краю зверства, им больше остальных приходится быть людьми. Им нужнее всех холодный разум. Взгляд кота никуда не направлен, ничего не выражает. Кот лениво щурится на солнце и не понять, о чём размышляет.

***

Глыба бежал на лыжах и с безучастным лицом щурился, оглядывая окрестности. Он размышлял о своём отце, Горыне, ратном вожде рода и главе рысей.

Главы кланов вместе со старейшинами родов входят в совет племени. Но терпят кланы только потому, что они полезны. Тотемные воины проявились во времена больших войн между племенами, и волхвы организовали первые кланы, занялись поиском и обучением одарённых тотемным колдовством ребят. Появление кланов положило конец войнам племён, сделав победу кого-то одного практически недостижимой.

Как в других племенах, Глыба не знал – волхвы, мягко говоря, не приветствуют общение с кланами чужаков. Но он мог уверенно предполагать, что и там, как у них, кланы хранят мир с соседями и внутри племени и также собирают и охраняют караваны в торговые поселения.

Кланы сами по себе, отдельно - они не колдуны и не роды племени. Волхвы тотемное колдовство считают низким, а в родах просто боятся «оборотней». Для родов они слишком малочисленны. Нет же никакой гарантии, что у набранных в разных родах одарённых пацанов потом родятся дети с колдовскими способностями.

Правда, замечено уже, что, чем больше у ребёнка предков из тотемных кланов, тем больше шансов, что он родился с колдовскими способностями. Ходят слухи, что волхвы как-то специально устраивают браки, что могут точно предсказать, у кого родится будущий сильный ведун. Хотя это сказки, конечно.

Вот у Горыни всего два сына: старший Сила, могучий, умелый, но обычный ратник, и он, Глыба, тотемный воин. Трёх их сестёр отдали в жёны в кланы росомах, волков и горностаев, и для двух девчонок отец ждёт предложений. Брать жён в других кланах обычное дело для тотемных воинов. У Глыбы по матушке дед росомаха, бабка из горностаев. А в прадедах и прабабках представители практически всех тотемных кланов.

Его отец по-настоящему великий вождь и глава клана. Когда он молодым воином после посвящения пришёл в родное поселение повидаться с родными, нашёл пепелище и трупы. Обычное следствие набега разбойных нурманов. Мужики сражались и были перебиты, только немногим бабам с детьми удалось спрятаться в лесу.

Горыня решил остаться с родными и позвал друзей из клана на помощь. Он каким-то образом убедил тогдашнего главу клана, и тот отпустил их на время. Парни взяли в роду по нескольку жён и впряглись в тяжёлую работу восстановления.

Им, конечно, помогали волхвы, но главные труды легли на их плечи. В других родах ратный вождь просто ведёт в бой ополчение и голоса в совете не имеет - за этим строго следят волхвы. Горыня же занял положение полноправного члена совета старейшин. Он с друзьями, молодыми воинами рысей, стали основой постоянной дружины рода, и в этом волхвы словно не заметили ничего необычного. Или временно закрыли на это глаза.

Мудрая политика Горыни принесла роду множество выгод без громких побед и «исторических» крылатых изречений. Кошки осторожны и молчаливы. Он наравне со всеми брался, и за обычный топор, и за боевую секиру. Набеги отражались с большим ущербом для нападавших, поселение росло, род богател, налаживались связи с другими влиятельными родами…

А когда пришла пора «возвращаться» в клан… его не поторапливали, он сам решил, что пора возвращаться, когда старый глава клана отошёл в Светлый Ирий. Отец не изменил данному слову, вернулся и был избран новым главой клана. Если уж волхвы не возражали против его положения вождя, то и рыси легко увидели выгоды в тесных связях с богатым родом. Со временем он стал их родом, а они его кланом-покровителем.

Отец никогда в жизни не нарушил данного слова, ни в одном пункте не преступил договоров, всегда почитал предков и обычаи. Так по обычаю его сыновьям не только не полагается что-либо «наследовать», не допускается и намёка на малейшую поблажку. Отец на людях избегал на них смотреть, даже отдавая сухо-небрежно рутинные приказания куда-то сбегать и что-нибудь проверить или передать. Его дочери – ценнейший приз и будущее сокровище влиятельных кланов. Его сыновья – мученики, заложники традиций.

Старший Сила никогда не знал другого отношения, всё переносил достойно и уже добился честной отвагой и воинским умельством уважения среди ратников. Но младший воспитывался в секретном урочище, а там глава клана был одним из наставников. Глыба узнал его настоящего.

Горыня не только придумал завести постоянную дружину рода, он много трудился над её боеспособностью. Как глава клана ввёл в обучение воинов-рысей путь меча и копья. Как вождь и старшина совета рода не жалел серебра на покупку доспехов и оружия.

Отец рассказывал о воинах нурманов, о варанге римских кесарей, где в основном служили те же нурманы. Пусть тотемный воин легко победит любого иноземного воина, отряд викингов наверняка одолеет в открытом бою такой же по численности отряд тотемных. Воины кланов очень хороши в лесах, во внезапных скоротечных стычках, но...

Не всегда же народ их будет жить в лесах! В иных землях строятся большие каменные города! На землях племён изгои тоже устроили торговые поселения и наняли для защиты дружины викингов. Вместе с ними ведут в дальних краях торговлю…

На этом Горыня обычно прекращал отвлечённые речи. Только в последнее лето Глыбы в урочище клана, перед решающими испытаниями поведал сыну, как он ненавидит этот древний обычай! Какая эта мука не иметь возможности улыбнуться своему ребёнку, сказать ласковое слово!

Он поклялся, что любыми способами передаст ему власть вождя и главы. И Горыня верит, что Глыба сделает всё, чтобы уже открыто передать власть своему сыну. А для этого им предстоит сделать первый, очень важный шаг.

Воин-рысь Глыба с побратимами и ратниками дружины рода охранял большой караван, но не только это. Отец взял сына в Скол на смотрины к конунгу. Брак Глыбы с княжеской дочерью должен стать важным шагом к большому союзу города, кланов и родов. Без волхвов… э… то есть ну, какое им до этого дело!

***

Глыба безмятежно скользил отсутствующим взглядом по заснеженным берегам реки. Никакие эмоции не могли помешать плавному течению его мыслей. И, конечно же, это просто блеснуло солнышко в равнодушных зелёных с жёлтыми пятнами его кошачьих глазах, когда он подумал о волхвах. Тем более о волхвах!

Каждый человек знает, что лишь милостью родных богов жив народ, а милость их напрямую зависит от кудесников. Наверное, нигде больше так не почитают богов, и волхвов заодно, как в их роду!

Когда разбойники практически уничтожили родовое поселение, вообще волхвам было плевать – такова воля богов. Выживших женщин и деток охотно приняли бы в других родах. Однако не всё равно было волхвам их рода – их нигде бы не приняли, все места заняты. Потому они с пылом помогали Горыне и отстаивали его позицию перед своими руководителями. Глыба предполагал даже, что они попросту делятся с кем надо тем, чем от всего сердца награждал их Горыня, то есть род, за заступничество перед богами.

Волхвы говорят, и люди им верят, что лишь боги определяют человеческие судьбы. Глыба тоже не сомневался, наблюдая за ходом жизни рода. Вот бежит себе обоз по речке, вроде, ничего особенного. Бежит споро, с ровной скоростью, с толком нагруженные сани не ломаются, лошадки сыты, здоровы, все в караване знают своё дело.

Причём, все знают только своё дело. Даже он, тотемный воин Глыба, не мог сказать, в каком месте обоз остановится на ночёвку. Отец не раньше, чем за час, дал приказ, и те, кого это касается, сначала проверили место и подступы к нему, ратники встали в охранении, рыси затаились в засадах.

Обоз остановился на отдых уже под охраной дозорных, и всего за полчаса выставили ещё две линии охраны – линию рогаток и поставленных в круг саней. Лошадей увели в центр, обиходили, задали им овса, загорелись костры, над ними повесили котлы с кашей.

Чинно в свою очередь черпая из котла, Глыба продолжал думать о своём. Конечно же, только боги определяют судьбы! Потому лишних людей в обозе нет. Это же сами боги направили Горыню в годину бедствий в заимки изгоев. Он приходил лично, почтительно кланялся очагу и ласково предлагал войти в его род. Клятвенно обещал помощь и защиту от любых притеснений.

В изгои чаще всего уходят охотники, те, у кого хватает духа и сил рассчитывать лишь на себя. Однако в общине, сообща, намного легче и безопаснее. Люди охотно верили слову Горыни, и он никого не обманул. Волей богов род быстро рос, росло его богатство.

Другие кланы живут без своих родов. Они загодя рассылают в поселения гонцов с сообщением, что собирают караван и назначают место сбора. А как до него доберутся из родовых поселений, пусть боги думают. Ну и вдобавок последний лешак знает о сборе каравана.

Потом волки, горностаи или росомахи зачищают леса по маршруту на многие вёрсты в глубину от реки, не разбирая правых и виноватых. А вепри и медведи вдобавок охраняют обозы со своими милыми зверушками и тащат для них отдельный обоз. Какие лошади и сани в караване, как нагружены - дело родовичей или, считай, тех же богов. Кто отстал от каравана… боги им в помощь.

Рыси же никого о своих планах не оповещают – незачем. В поселениях и так знают, что караван их отправится после росомах и волков. Кто желает участвовать, должен просто загодя прибыть с товаром в поселение рода Горыни и ждать. За исправностью саней и лошадками строго следят ратники рода. Рысь может долго красться, тщательно готовиться…

В один из дней в конце зимы по приказу вождя караван собирается с вечера и выходит утром. Не иначе, с подсказки богов Горыня повелел прорубить в лесах от поселения рода к реке широкую дорогу. Её караван преодолевает всего за день. Даже если видишь рысь, как она крадётся, её прыжок всегда неожидан.

***

Глыба улёгся у костра на еловые ветви и сразу уснул. Кошки не страдают бессонницей. Утром он просто открыл глаза и встал за минуту до сигнала. Ратники перекусили, и передовой отряд побежал вперёд. В своё время за ними тронулся караван.

До Скола оставался всего день хода, вечером они будут в городе. Однако это никак не влияло на движение. В свой черёд Глыба сменил собрата на тропе рыси. После двух часов тотемного воплощения вернулся в передовой отряд. В полдень отец послал вперёд двоих ратников на конях. Ближе к вечеру они вернулись и о чём-то доложили вождю.

Как все, молодой воин ничего не заметил. Он размышлял о богах и судьбах. Вот отец бежит на лыжах, неотличимый от других ратников – в такой же шубе, валенках, с боевой рогатиной и котомкой за спиной. Боги поставили его во главе клана и рода.

Он по воле богов определяет своим людям место и долю. Мудро выбирает. Милостью богов род и клан обходят горести – это самое верное доказательство благосклонности их к Горыне. Но, если боги к нему благосклонны, прямо внушают мудрые мысли… э… ну, причём тут волхвы?

***

Небеса посерели и пропали во мгле, посыпал лёгкий снежок – добрый знак. Вдали забрезжили множество огней. В душе Глыбы шевельнулись детские воспоминания. Давным-давно в несмышлёном детстве отец брал его с Силой в Скол показать брату отца, погибшего при нападении на родовое поселение. Дед Ероха ещё в юности покинул род, много ходил с купцами в дальние страны на юг и север, и с годами сам сделался в городе богатым купцом и боярином.

Передовой отряд приблизился к вмёрзшей в речной лёд пристани. К ним подъехали на конях двое городских ратников, грозно спросили, что за люди и по какому делу. За всех ответил братец Сила, что в город идёт торговый караван.

Один ратник ускакал доложить, а второй остался с ними поджидать обоз. Через полчаса показались первые сани. Ратник, не оглянувшись, шагом поехал показывать съезд с реки на дорогу. Свет факелов блеснул в кошачьих глазах Глыбы – для городских они все просто лесовики, дикари. Что волхвы, что ратники, что простые родовичи. А в тотемных воинов тут не верят, это всё страшные сказки про оборотней.

Свернули на дорогу и вскоре приблизились к городским стенам из рядов вбитых в землю брёвен. Большие ворота между башен были гостеприимно распахнуты. Горыня с ратниками сошли с дороги и ждали, пока за воротами не скроются последние сани обоза.

Сначала отец с дружиной прошёл на торговую площадь посмотреть, как устроили караван. Для саней лесовиков в городе отвели специальное место. Мужиков ждали общественные бани и трактиры, у некоторых тоже были в городе родня и знакомые – они отправились в гости.

Горыня убедился, что люди обустроены, и в караване поддерживается строгий порядок, велел сыновьям накинуть на спины по увесистому коробу на лямках с подарками, и направился с ними навестить родичей.

Их, конечно, уже ждали. Дед Ероха, кряжистый мужик с пегой коротко подстриженной бородой и весёлыми синими глазками на морщинистом огрубевшем лице встречал на богатом дворе. На правах старшего крепко обнял Горыню и братьев. Внимательно разглядел Глыбу, качая головой и восторженно бормоча:

- Эк вымахал-то мальчонка!

Повёл гостей в высокий терем. Их с дороги отправили в загодя натопленную баню, а потом усадили ужинать. За большим столом в просторной горнице собрались многочисленные сыновья и зятья хозяина. В честь дорогих гостей хозяйки подали пирогов и шипучего мёду.

Наконец, Глыбу и Силу отвели в спальное помещение, уложили на широкие лавки и накрыли тёплыми покрывалами. Для братьев закончился этот очень длинный день, а отец остался с дедом обсуждать последние торговые новости.

***

С утра, как позавтракали,дед Ероха принялся снаряжать Горыню и парней для визита к князю. Они, конечно, дикари лесные, но ведь и боярские родичи! Служки принесли кафтаны, штаны и сапожки заморского шитья. Богатые шапки. Пояса с серебряным набором, иноземные мечи в ножнах.

Проворные слуги подобрали каждому одёжку по размеру, помогли одеться, подтянули. Деда Ероху тоже снарядили, и на глазах Глыбы добродушно лукавый, свойский дедушка превратился в важного боярина в богатой шубе и высокой собольей шапке, с резным посохом в руках. Казалось, он даже на лицо надел особое боярское выражение.

Вышли со двора довольно многолюдной процессией. Впереди шли боярин Ерох с Горыней, за ними Сила и Глыба, а следом сыновья и зятья боярина, приказчики, младшие партнёры. Молодой воин-рысь от непривычности ситуации внутренне подобрался, насторожился. Но лицо его было по-прежнему спокойно, никуда не направленный взгляд безмятежен. Он, как кот, блаженно щурился на ярком солнышке.

Ему многое становилось ясным. Отец долгие годы водит караваны в Скол и беседует с дедом Ерохой. Тот, скорей всего, получил когда-то от рода изрядную тайную помощь мехами, да и потом Горыня должен был его негласно поддерживать. Дед весьма высоко поднялся, стал вхож к князю…

Можно не сомневаться, что они давно тайком обсуждают план их союза. Чтобы стать ещё богаче и влиятельнее, привлечь к союзу новые роды и кланы. Чтобы… э… всё это потом передать ему, Глыбе? Было бы здорово! Вот только волхвы… ну… тут их лучше ни о чём не спрашивать. Ненужно им это всё.

Ничего особенного ведь не происходит. На виду у всех боярин Ерох привёл Горыню на княжий двор выказать почтение - честному ратному вождю и главе клана не пристало таиться.Допустим, окажет ему князь случайную милость под хорошее настроение - совершенно нечему тут удивляться. И ничего оно не значит!

Тем более дед Ероха сказал, что сегодня до полудня князь судит горожан, у кого тяжкие обиды или кто недоволен решениями бояр по торговым спорам. По идее каждый может обратиться к князю с жалобой или просьбой.

***

Шли по улицам без спешки, встречные горожане успевали уступить боярину дорогу. От боярского терема до княжеского двора прошли недалеко, вскоре подошли к другому высокому терему за глухим забором. Широкие ворота открыты.

В мощённом ровными колодами дворе стояла толпа нарядного народу. Однако едва Ероха с Горыней вошли в ворота, плечистые парни в одинаковых, красных с чёрным кафтанах вежливо, но твёрдо попросили людей расступиться.

Через толпу народу по узкому проходу подошли к невысокому возвышению. На нём в большом резном кресле восседал статный муж в богатой шубе и меховой шапке. На шапке венец, а поверх шубы толстая, вычурная цепь – видимо, отличительные знаки княжеской власти. Пальцы могучих рук унизаны перстнями с печатками и самоцветами. Молодое румяное лицо с короткой вороной бородкой неподвижно, взгляд серых глаз строгий.

По правую руку от князя Глыба увидел высоких, плечистых бородачей в железных шлемах, кольчугах, с мечами на поясах или с боевыми топорами – вылитые викинги по рассказам отца. И по бокам помоста стояли ратники в доспехах с луками за спинами.

«А стережётся князь», - подумал Глыба.

Впрочем, князя можно понять – по левую от него руку сидели в креслицах моложавая женщина и совсем юная девушка в собольих шубках. У женщины, наверное, жены князя, холёное лицо надменное, взгляд синих глаз холодный, волосы спрятаны под шапку с тонким венцом.

Зато девушку Глыба разглядывал с удовольствием. Белое, будто прозрачное, личико её зарумянилось от морозца. Платиновой волной струятся на плечики волосы. Чистый лоб, тонкие брови, чуть вздёрнутый миленький носик, припухлые розовые губки и пушистые ресницы в обрамлении больших, странно удивлённых или испуганных серых глаз.

Она прямо посмотрела в его хищные, зелёные с жёлтыми пятнами рысьи глаза. Глыба не отвёл взгляд. Ничуть не изменившись в лице, он продолжал спокойно, чуть снисходительно и уверенно-плотоядно на неё смотреть. Девушка зарумянилась сильнее и потупила взор. Глыба довольно хмыкнул про себя и перевёл взгляд на князя.

Дед Ероха тем временем стукнул резным посохом по деревянной колоде под ногами и зычно заговорил:

- Здрав будь, княже! Спрашивал ты в думе боярской, кто из витязей нашей земли желает послужить в твоей дружине! Вот у племянника моего Горыни, честного ратного вождя рода своего, сыновья: Сила, могучий и опытный уже ратник. И Глыба, молодой пока, да удалый.

- И тебе здравия, боярин, - заговорил вполголоса князь ровным тоном. – И тебе, вождь Горыня, и вам, добры молодцы. Любо мне, что спин не гнёте. Однако же, ты, Ероха, говоришь о службе. А на службе у меня за ослушание одно наказание – смерть. Согласны на такую службу?

Горыня заговорил спокойным голосом:

- У нас, княже, схожий обычай. Желаю я, чтоб сыны мои повидали дальние края, да испытали себя в схватках с воинами иных земель. Моё слово отцовское – пусть делают, что потребуется…

Он взял паузу и добавил строго:

- Но коли случится им пролить кровь людей нашего племени, я своею рукой предам их смерти.

- Во как! – хмыкнул князь, качая головой. – А и задал ты задачку!

Он картинно задумался, подперев бороду кулаком и устремив взор вдаль. Задумчиво, будто про себя заговорил:

- Вы гордые, упрямые люди. Княжить у вас нелегко, но и честь велика. Печально мне, что в моей дружине нет добрых витязей сей земли…

Он замолчал, прикрыв глаза. Обернулся к Горыне, сверкнув очами, и властно сказал:

- Что ж, будь по-твоему! Опытный и могучий Сила войдёт в мою личную дружину, к моим хускарлам. И пойдёт со мной в Царьград! Посмотрим на него в походе. А молодой Глыба пока останется здесь охранником при княгине моей.

- Благодарствую, княже, - молвил с достоинством Горыня и сказал сыновьям. – Вы всё слышали. Ступайте, куда укажет князь.

Князь проговорил благодушно:

- Сила, становись по правую руку от меня, а ты, Глыба, по левую от княгини.

Парни поднялись на помост. Старший невозмутимо встал рядом с князем, не замечая насмешливых взглядов его телохранителей. А левее княгини сидела княжна, так Глыба встал рядом с ней, ласково, по-хозяйски посмотрев на девушку сверху.

Шубка скрадывала формы, но вблизи и с другого ракурса фигурка её казалась Глыбе тоже весьма подходящей. Его не обмануло это представление, он был уверен, что всё спланировали заранее. Смотрины состоялись, князь его одобрил, он одобрил княжну… остаётся только самому понравиться девушке.

Она вдруг отвернулась от него… А нет, просто кого-то рассматривает в толпе. И внезапно раздался заливистый весёлый смех! Из толпы народа проталкивался русый паренёк, на вид почти мальчишка в одной льняной рубахе, простых штанах и лаптях. На плече он нёс какой-то длинный свёрток.

- Ах-ха-ха! – хохотал он, широко открыв рот. – Какие вы тут все!

Парень подошёл к деду Ерохе, указал на него пальцем и воскликнул:

- Боярин! Ой, не могу! Ха-ха-ха!

Глыба посмотрел на отца, тот стоял мрачнее тучи и угрюмо взирал на этого блажного.

- А ты тут князь? – звонким голосом осведомился пацан у князя. – Правда?! Ха-ха-ха!

Паренёк смеялся, запрокинув голову к небесам. Телохранители князя хмуро переглядывались, не зная, как поступить. Дурака следует выбить со двора, но не им же это делать! Куда смотрят слуги?!

- И у тебя тут суд? Ведь так? – издевательским тоном обратился юноша к князю.

- Тебя кто-то обидел? – ровным тоном проговорил князь.

- Да, - неожиданно спокойно ответил пацан. – Четыре года назад ты, дикая собака, явился в мою деревню со своими бешеными псами! Мужиков вы убили, а баб и детей угнали в рабы!

На дворе повисла звенящая тишина.

- У тебя тут суд, - серьёзно молвил юноша, сняв с плеча свёрток. Он одним движением скинул холстину, явив взорам меч. – Я пришёл судить тебя!

Паренёк поднял меч двумя руками, на лезвии синим и алым полыхнули колдовские символы. Из его глаз колдовским дымом заструился зелёный свет. Хускарлы, наконец, преодолев наваждение, потащили из ножен мечи и шагнули к нему. Глыба, впадая в тотемный транс, коротким взмахом руки опрокидывает кресло с княжной и берётся за рукоять меча. Княгиня начинает подниматься с кресла.

Сила первым выхватил меч и кинулся к мальчишке, целя остриём ему в грудь. Пацан, будто танцуя, легко отскочил и широким махом дотянулся до горла ратника. Сила, фонтанируя кровью, падает...

Продолжая колдовской танец, мальчишка чуть сместился в сторону, а его лезвие крылышком чудовищного мотылька отсекает руку с мечом другого телохранителя.

Горыня, опытный воин-рысь, конечно, тоже впал в тотемную ярость и выхватил меч. В глубоком выпаде бьёт остриём туда, где должен оказаться враг…

И не успевает. Мальчишка прыгает с места и в обратном сальто перепрыгивает двоих хускарлов, решивших атаковать его с двух сторон. Приземляется и, не оборачиваясь, в присяде бьёт себе за спину снизу вверх.

Воины, что стояли у помоста, сняли с плеч луки, наложили стрелы…

Один ратник князя, высоко подняв над собой меч, насадился животом на колдовское лезвие. Пацан крутнулся волчком и подсёк второму подколенную жилу. Резко выпрямляется…

Лучники дали залп. Паренёк с опорой на одну руку, смеясь, колесом уходит от стрел. Горыня прыжком рвет дистанцию и наносит длинный колющий удар. Глыба точно знает, где пацанбудет через полсекунды. Нужно успеть…

Князь решительно поднимается, вытаскивает из ножен меч - уже наполовину вытащил. Зловещий хохот мальчишки вязнет в ушах. Стрелы пронзают троих телохранителей, что оказались в плохом месте.

Колдовское лезвие отделяет княжескую голову от шеи. Мечи Глыбы и Горыни одновременно пронзают паренька…

Князь встаёт во весь рост, его голова с глухим стуком падает на помост. С шапки слетел венец и покатился обручем. Обезглавленное тело валится, заливая кровью нарядные сапожки Горыни и Глыбы.

Меч выпал из мальчишеской ладони. Паренёк чуть поворачивается и долгое-долгое мгновенье его удивительно спокойные глаза смотрят в лицо Глыбы. Зелёный колдовской свет нехотя гаснет.

Княжна рядом с опрокинутым креслицем сжалась клубочком, закрыв личико ладошками. Княгиня стоит застывшая и прямая, с трясущимися губами на бледном лице взирает на голову мужа. Глыба встретился со спокойным взглядом отца. Всё кончилось, пора возвращаться.

Они одновременно выдернули мечи из тела мальчишки, труп тряпичной куклой упал на помост. Не повезло князю, да и хрен с ним…

Эта колдовская тварь убила Силу!

Кажется, они сподобились повидать воина волхвов в действии…

Хотя причём тут волхвы? Какое их дело до этого князя! Разве им интересно, кто убивал людей в какой-то неведомой деревеньке несколько лет назад…

Глава 2

Случалось ли вам смотреть на отражение в зеркале и спрашивать себя, что это за человек? Какое он имеет отношение ко мне? К тому, кем я себя считаю? И кем же я себя считаю … или являюсь… что это такое – моё «я»?

В интернете пишут, что такими вопросами грузятся неуравновешенные, мнительные подростки, а мой друг Деня говорит, что это свойственно тонко чувствующим, развитым натурам. Возможно, и Деня прав, и в сети несильно ошибаются – ну, может же неуравновешенный, мнительный подросток быть развитой натурой? Что касается Дениса, даже слегка переразвитой – килограмм двадцать точно лишнего.

Ну а ко мне это отношение иметь не может по определению. То есть я не тупой и, само собой, был когда-то подростком. Очень может быть, что мнительным. Мама любит рассказывать, каким я был милым, весёлым, открытым, проказливым…

Я слушаю это как рассказы об умершем в детстве братике. Не помню я детства, как его и не было вовсе. Зато хорошо помню момент второго, настоящего рождения.

- Пи-пи-пи… - раздался ритмичный писк прямо в моей голове.

Я ощутил себя. Болит спина, в мозгах тяжёлая хмарь. Открыл глаза и увидел белый потолок. Странный мягкий свет и тени. Рядом что-то продолжает противно пищать. Тени вызвали смутную тревогу, пищание раздражало. Попытка повернуть голову отозвалась острой болью в шее. Я немного полежал, бездумно глядя в полок, и в кадре появилось серьёзное женское лицо. Я отчего-то сразу понял, что это человек, молодая девушка, и она ко мне нагнулась.

- Очнулся, - сказала она деловито и пропала.

«Наверное, это я очнулся», - подумалось мне тогда.

Честно говоря, особой радости я не испытал – болела же спина, шея, правая нога и рука. Второй моей мыслью было, что, раз я очнулся, до этого лежал тут без сознания. И сознание это не бог весть какое сокровище – обходился же без него раньше? Вот и дальше обойдусь, пока не появится достаточных поводов в него возвращаться. Уснул или впал в забытьё.

Когда очнулся снова, комната была наполнена светом. Я подумал, что начался день. Следовательно, прошлый раз я пришёл в сознание ночью. На фоне белого потолка появилось лицо другой молодой женщины. Она спросила, хорошо ли я её понимаю.

Мне стало весело. Откуда-то всплыла мысль, что женщины самые непонятые существа! Что, спрашивается, я должен был понять?! Наверное, я улыбнулся, и она перешла к конкретике:

- Сейчас попробуем покушать.

Вот это я сразу понял очень хорошо, организм радостно одобрил идею. Хотя ничего радостного вначале не произошло – изголовье и кровать пришли в движение, спину пронзила боль. Однако боль вскоре вернулась к прежним значениям, а в остальном всё пошло чудесно. Я открывал рот, и девушка заносила очередную ложку с супчиком.

Она меня покормила, вернула кровать в исходное положение и ушла, предложив уснуть. Я впал в полудрёму, перепутанную с болью, что просто «ныла» или вдруг принималась «дёргать», а то и «стрелять»… и всё время пищала какая-то дрянь!

А потом пришли родители. Вообще-то, просто в кадре появились новые лица. Что-то по-прежнему пищало, и на меня смотрели серьёзный мужчина и молодая женщина.

- Тёмка! – тихо воскликнула женщина.

- Не узнал? – спросил мужчина мягким баритоном.

- Нет, - прошептал я.

А зачем врать? Я их не то, что не узнал, впервые видел! Впрочем, это их не смутило. Мама расспрашивала, где у меня болит, а папка хмурился. Когда уходили, эти люди заверили, что скоро меня заберут. Наверно, на этом месте я должен был обрадоваться. Ну, улыбнулся.

Они действительно вскоре забрали меня вместе с кроватью. Крепкий парень в салатовой униформе выкатывал её из палаты, а я с досадой думал, что так и не увижу, что тут всё время противно пищало.

Меня катили по коридорам, я смотрел на потолок, на плафоны освещения и датчики пожарной сигнализации. Удивлялся тому, что знаю, что это именно датчики и плафоны, и представлял себе, что лечу над этим техно-фантастическим ландшафтом.

Мы выкатились на улицу, съехали по пандусу. Я с удовольствием смотрел в синее небо с лёгкими облачками. Ласковый ветерок коснулся лица, я подумал – лето. Кровать сложили в носилки и закатили в салон микроавтобуса. Мама и папа залезли со мной и уселись у изголовья. Сказали, что мы едем домой.

По дороге неприятно потряхивало, к счастью мы скоро приехали. Дом к моему удовольствию оказался именно домом, двухэтажным коттеджем, огороженным забором. Я с любопытством вертел глазами, когда меня с кроватью вытащили из микроавтобуса в ухоженном дворике.

Закатили внутрь. Проехали немного по коридору и оказались в небольшой комнате светло-зелёных тонов. Напротив входа окно почти во всю стену, закрытое жалюзи. На стене слева от окна под самым потолком большой экран. На другой стенке, вроде бы, зеркало, заметил только верхний краешек. Я сообразил, что застряну здесь очень надолго. Впрочем, помещение мне нравилось.

Отец установил кровать, чтобы я легко мог видеть экран. Сначала спросил, удобно ли мне, может, чего-нибудь хочется. Я прошептал:

- Не.

- Ты что-нибудь помнишь? – начал он серьёзным тоном.

- Не, - тихонько повторил я.

- Странно, - проговорил он задумчиво. – Речь понимаешь… точно понимаешь? Скажи ещё что-нибудь.

- Да, - сказал я.

- Хм, похоже на иронию, - грустно проговорил папа и принялся рассказывать.

Значит, я их сынок Артём, мне полных тринадцать лет. Мальчишки с нашего двора позвонили в службу спасения, сообщили, что я лежу в пустой шахте лифта на давно законсервированной стройке. С их слов, они случайно мимо там проходили, гуляли.

Упал я с высоты, примерно, в три метра на бетон. У меня ушиб головного мозга, ушибы спины, руки и ноги. Трое суток я пролежал без сознания. Можно было бы сказать, что легко отделался…

Папа замолчал, и заговорила мама. Живём мы, оказывается, не здесь, а в большом многоквартирном доме в другом районе. Это дом дедушки, её отца. Дед, как узнал, что внука не уберегли, потребовал, чтобы меня из больницы забрали и привезли сюда. Он обеспечит лучший уход и лечение. Мама тоже пока со мной тут побудет, а у папы работа, он станет навещать.

Я без особых переживаний принял вводные данные. Немного настораживали слова отца «можно было бы, сказать, что легко отделался», но головой я приложился всё-таки знатно, кружилась зараза, и от долгих разговоров начинало поташнивать. Я тогда просто нагло вырубился.

Вечером я устроил первую в своей новой жизни истерику. Лежал себе, никого не трогал. И вдруг выключили свет. Я натурально заорал! Паника просто лишила меня разума! Свет включили, но я верещал дальше, пока не появилась мама. Она гладила меня по волосам и по щеке, говорила ласково, что всё хорошо, свет больше не выключат. Ася, наша домработница, просто не знала…

Да я и сам о себе такого не знал. Надо же – страх темноты! Вроде бы в моём возрасте это ненормально. Свет горел всю ночь, а на другой день утром пришёл дядька в синем комбинезоне со стремянкой и заменил освещение. Его стало можно просто убавлять или усиливать.

Я частенько размышлял о причинах моей фобии. Вообще, возможностей для размышлений было предостаточно. Примерно месяц я пролежал на кровати. Мама часто меня «проверяла», я в основном дрых. Периодически включала мне мультфильмы, читала книжки вслух, кормила с ложечки. Она обтирала меня гигиеническими салфетками и временами подпихивала под меня судно. И я каждый раз, заливаясь краской, страшно себе клялся, что обязательно встану, и это прекратится.

Добродушная полноватая медсестра «тётя Аня» делала мне уколы в вену и в задницу. Приходил доктор в очках и с аккуратной бородкой, спрашивал о самочувствии, заглядывая в глаза, стучал молоточком по локтям и коленям. Приходил другой доктор без бородки и без очков и показывал маме, как заниматься со мной лечебной физкультурой, чтоб я сам сгибал руки, ноги и поворачивался.

Часто навещал отец, и мы беседовали о моём настроении и планах. Я честно говорил, что настроение ровное, а планов нет никаких. Зачем планы, когда я и так лежу? Ну, как туземец под пальмой. Когда-нибудь встану, тогда и появятся планы – в любом случае хуже может быть только смерть. А если не встану, это в принципе и будет смерть.

Папка горячился, обзывал меня дураком и запрещал так думать. Я с ним полностью соглашался – головой же ударился, вот и доктор советует поменьше думать. Отец грустно хмыкал и говорил, что рад за меня, что не раскисаю. Хотя юмор у меня стал действительно ушибленный.

Не знаю, где он увидел юмор, я был совершенно серьёзен. Для меня действительно важнее всего было встать с этой кровати. А зачем… да просто сходить по-человечески в туалет!

Приезжал дед, высокий жилистый, осанистый такой мужик с седой шевелюрой, властным крючконосым и молодым, румяным лицом. И неожиданно ласковым голосом. Впрочем, я думаю, что ласковым голосом в жизни он говорит редко – честно сказать, получается не особо. Дед какой-то важный перец, и домик этот у него не один. Он однажды небрежно пояснил:

- Хотел мамке твоей дурной подарить, когда найдёт нормального парня. Хорошо, что не продал, пригодился всё-таки.

Дед никогда не говорил просто. Он давал оценки, делал выводы и раздавал указания. Я был бледен и тощ и совершенно ему не нравился. Мне, во-первых, следовало усиленно питаться – он обязательно приносил объёмный пакет шоколадок и фруктов и зачем-то сваливал его мне на живот. Во-вторых, я должен думать о хорошем и улыбаться. В-третьих, выздороветь, стать самым сильным, трахнуть на выпускном королеву бала, потом полететь в космос, открыть планету и назвать её в честь деда.

Согласно указаниям я бледненько улыбался. Выводы он мне не озвучивал, но я их вполне ощущал на себе. Меня с кроватью возили на томографию и показывать банде мужиков в строгих костюмах. Приходили трое с азиатскими лицами, одетые в жёлтые балахоны. Один навонял какой-то восточной травой из чашки, второй крутил трещоткой, а третий что-то завывал. Потом явился натуральный чукотский шаман в костюме из шкур и с бубном. Он ходил вокруг нас с кроватью, стучал в бубен и завывал или рычал.

Это было даже прикольно, а вот визиты массажиста меня поначалу не радовали. Суровый лысый дядька своими здоровенными руками легко меня переворачивал со спины на живот и мял, совершенно не реагируя на моё жалобное поскуливание.

Мама мне сказала, что дядька вообще немой, и я стал терпеть, стиснув зубы. Ну, какой смысл скулить, если тебя не слышат? А вскоре я вполне оценил эффект от массажа и с удовольствием засыпал после очередного сеанса. Я уже ждал его прихода, говорил себе, что не боюсь никакой боли и не буду от неё бегать. Тем более скулить!

Голова кружилась меньше, мама начала читать мне книги по школьной программе, включать обучающие фильмы. На кровать установили раму, а к ней подвесили трапецию – я должен был понемногу на ней тянуться. И я тянулся, терпел практически до холодного пота, до потери сознания. Пусть я не знаю, почему так на меня действует темнота, уж какой-то боли в спине меня не испугать!

Рука почти зажила, шея поворачивалась и сгибалась без острой боли, если осторожно, и всё больше времени я проводил в полулежачем положении, выполняя письменные задания – мама устанавливала передо мной удобную подставку.

А однажды отец принёс удивительную штуку. Это был тонкий металлический обруч на голову. С ним я сумел взглядом гонять по экрану курсор и «кликать»! С его помощью я сам смог задавать наклон кровати, режим кондиционера, регулировал яркость освещения, открывал и закрывал жалюзи.

В принципе я мог пользоваться обычной мышкой и клавиатурой, однако требовалось, чтобы кто-нибудь их передо мной поставил. Я этому не особенно огорчался, поскольку играть в видеоигры мог и с обручем. Этот прибор в игре давал значительные преимущества по сравнению с любыми джойстиками.

Особенно нравились мне симуляторы единоборств и шуттеры. Вот где я был настоящим героем! Сначала непроизвольно дёргал руками и ногами, а потом и осознанно пытался повторить движения в реале. Чёрт, растяжка у меня ни в дугу, а о гибкости и речи нет…

Со своего обруча я всегда мог позвонить маме или домработнице, милой чёрненькой девушке Асе. Мне по видеосвязи часто звонили папка и дед, в основном прямо во время прохождения миссии прерывали игру. Вот чтобы я сильно не заигрывался, отец установил лимит по времени два часа в сутки, а дед нанял мне репетиторов – занимались со мной по расписанию в режиме видеоконференции.

Унылая жизнь инвалида, прикованного к кровати, значительно ускорилась, наполнилась событиями и разнообразными переживаниями. Я стал серьёзно задумываться о будущем. Когда встану с этой кровати! Рассматривать вариант, что совсем не встану, я себе запретил. Да, дед у меня важный и папка мужик, но ведь я и сам категорически не согласен существовать в виде куска дерьма на матраце!

И словно в ответ на мои мысли как-то раз вместе пришли очень серьёзные и торжественные дед и папка, что уже было весьма необычно. Отец принёс большую коробку, а дед традиционный пакет с фруктами и шоколадками.

После обязательных приветствий заговорил, конечно, дед, а папка вытаскивал из коробки какие-то никелированные трубки и другие штуки. Так вот, дед заявил, что у меня серьёзные проблемы с позвоночником. Если я буду постоянно лежать, они ещё больше осложнятся и станут необратимыми. Мой шанс на нормальную жизнь в движении. Однако двигаться мне не позволяют слабость и боль.

Но есть способ преодолеть эти, вроде бы, неразрешимые трудности. У моего непутёвого отца, оказывается, в голове не одна только каша, и он водит знакомство с интересными людьми. Например, мой обруч как раз их изобретение. А сейчас папка вынимает из коробки и собирает лечебный экзоскелет.

Это как бы наружный скелет, дополнительная опора. Однако этот ещё и активный – у него имеется собственная мускулатура. Папка с друзьями его для меня немного доработали, экзоскелет совместим с моим обручем.

Для меня это не только шанс, но и вызов. Аппарат прибавит недостающих сил, но от боли не избавит. Преодолевать боль мне придётся самому.

- Знаешь, Тёма, - сказал он печально. – Жизнь это и есть боль. Для тебя просто буквально.

Как он был прав! Я заранее возненавидел этот агрегат как своего лютого врага! Его требовалось победить, преодолеть, подчинить! А сначала нужно было просто встать.

Странно устроен человек. Я больше месяца провалялся в кровати, постоянно мечтая, как однажды встану и пойду. Пришла пора вставать, и я… попросил пять минут. Ну, только миссию закончить.

Дед и папка хором засмеялись, а я думал, что хорошо, что не попросил отсрочку до завтра. Это было бы уже не так смешно.

В комнату вошла мама. Дед с папкой к моему облегчению не стали ей рассказывать, что их так развеселило. Отец сдёрнул с меня покрывало и принялся прилаживать ко мне элементы экзоскелета, давая маме необходимые пояснения. Я тоже вникал, так как решил для себя, что когда-нибудь обязательно буду надевать его самостоятельно.

Со слов папки выходило, что над данным экземпляром его фирма работала весь последний месяц, а заказчиком выступал дедушка. Кстати, для папиной фирмочки это, вообще, первый серьёзный заказ.

Дед на это заворчал, что папке просто повезло. Ведущие изготовители за рубежом заявляли просто нереальные сроки и требовали, чтобы не они приехали со своим оборудованием, а меня бы привезли к ним. Сколько это могло занять времени, неизвестно, а он считает важным, чтобы я рос в России и стал патриотом, а не подопытным в «западном» концерне. Тем более за его же доллары – просто чёртову кучу долларов! А фирма моего папки взялась разработать агрегат для его сыночка всего за сто тысяч, и сделали пробный вариант за месяц.

Папа полностью с ним согласился и перешёл к конкретике. Экзо – так он называл устройство – сделали модульным и разборным. В самом общем смысле это просто специализированный костыль. Я всегда смогу на него опереться.

Он сноровисто собрал у меня на заднице механические трусы с коробками из чёрного пластика. Защёлкнул зажимы, покрутив рычажки, добился плотного прилегания. К коробкам на трусах крепились трубки «бёдер», прикручивались тонкие шланги и подключались провода. Потом коленные модули, тоже покрытые чёрным пластиком, далее «голени» и «стопы».

Приладив нижнюю часть, папка помог мне сесть и, пока мама и дед поддерживали меня, а я дышал носом и очень старался не заорать, закрепил на трусах трубки с подпорками под подмышки. На эти трубки установил плечевые модули и велел мне выпрямить спину.

На этом месте я невольно улыбнулся – мне выпрямить спину! Так, улыбаясь, и терпел дальше. Мама и дед мне помогли, а папка прилаживал подпорку под спину, потом монтировал плечевые модули. А «рук» у экзо не было, папка сказал, что придётся мне обходиться своими.

Наконец, папа заявил, что готово. Меня развернули так, чтобы ноги свисали с кровати, дед с папкой взяли за ручки на плечевых модулях экзо и осторожно поставили меня на пол. Вернее, сняли с кровати, и я выпрямил ноги.

Отец скомандовал:

- Приготовься. Раз… два… три… отпускаем, - и они с дедом меня отпустили!

Сразу закружилась голова, и я без затей принялся плашмя падать вперёд. Дед с отцом меня, конечно, поймали, поставили ровно, и папка вновь дал отсчёт…

На третий раз я понял, что это надолго. Собрался, и, пусть обливаясь холодным потом, с дрожащими ногами, но стоял. Дед с отцом снова взяли меня за плечи, и отец предложил сделать шаг. Я глубоко вздохнул, чуть приподнял правую ногу и сразу поставил. Получился крохотный шажок. Стал переносить на правую ногу вес, и левая нога как-то сама переставилась дальше, чем я рассчитывал. Для устойчивости решил переставить правую, и опять получился шажок.

Отец и дед направили меня вокруг кровати, и я шёл при их поддержке под лучистым маминым взглядом! Ну, ёлки-палки, для меня это реальное достижение. Папа предложил для первого раза просто обойти кровать. Я доковылял до спинки, повернул налево и увидел его…

Большое зеркало на стене! Я его, конечно, видел раньше, но там не отражалось ничего интересного. А сейчас из него на меня ошарашено таращился тощий, узкоплечий, взъерошенный и очень удивлённый подросток с никелированными трубками, тонкими шлангами и проводами вдоль всего тела. Пацан висел в каркасе, словно его привели в театр, по запарке вместе с курточкой повесили на вешалку в гардеробе и забыли.

Я завис, глядя в изображение… это я? Вот это вот я?!

И собственно, что такое это «я»?

Глава 3

Дед с отцом молча ждали, пока я собой налюбуюсь.

- Тёма, может, тебе лучше на кровать? – с тревогой ласково спросила мама.

На кровать я точно не хотел. Пусть не совсем понятно, что такое «я»… будем считать, что это то во мне, что точно не хочет на кровать. А то, что отражается в зеркале, пусть лучше не скулит! Хотя какая разница…

Я опустил взгляд себе под ноги и напрягся, дав таким образом знать папке и деду, что собираюсь продолжить путь. Сделал шажок-другой, шагнул решительней и остановился. Поднял лицо, оценил дистанцию до цели, спинки кровати.

- Отпустите, - попросил я глухо.

Отец и дед без комментариев убрали руки с моих плеч. Конечно, они были готовы меня подхватить, но я запретил себе думать о них. Стоял сам и не падал. Глубоко дышал, успокаиваясь, набираясь решимости. И в какой-то момент обозлился – ну, что я тут из себя корчу? Вот ведь подвиг – пройти какие-то метры! Смешно и стыдно. И просто шагнул вперёд.

Доковылял до финиша и схватился за спинку кровати, сурово сопя носом. Хватать воздух ртом после нескольких шагов в моём возрасте стыдно. И вовсе у меня не от боли кружится голова, просто тошнит слегка – отвык же от вертикального положения.

Подошла мама, промокнула мне лоб салфеткой. Я нарочито не обратил на это внимания и, держась за кровать, потопал дальше. Ну, не мог мой поход закончиться у спинки! Там просто не залезть на кровать, а прилечь мне всё-таки требовалось.

Отец поставил у кровати стул и сказал:

- Попробуй подняться сам.

Я сразу решил, что обязательно залезу. Поставил на стул правое колено. Грудью упал на кровать и закинул левую ногу. Потом просто перевернулся на спину и наискось оказался на кровати. Опершись локтями, ногами выровнялся и подтянулся на подушку. От боли изображение смазалось, я держался на грани обморока, но без экзоскелета я вообще не смог бы это сделать.

- Молодец, - ровным тоном одобрил дед.

Мама хотела снимать с меня экзо, но я запротестовал. Дескать, мне нужно к нему привыкать, и он мне совсем не мешает лежать. Дед меня поддержал и заявил, что он в целом нами всеми доволен, даже папой недоволен гораздо меньше обычного, и сейчас ему, то есть деду, нужно возвращаться к своим важным делам.

Дед с мамой направились к дверям, а папа чуть задержался и вполголоса проговорил, ни к кому не обращаясь:

- Туалет в коридоре направо, первая дверь.

Я лежал с закрытыми глазами, словно сразу уснул. Все ушли, а я лежал и думал, ну, с чего папка взял, что мне прям очень интересно, где тут туалет! Допустим, действительно интересно… но на мне ж не написано! Меня так просто просчитать? Ну… вообще-то, я и взаправду подросток. Собственно, прямо засранцем не назвали, а остальное предположения.

Главное, что папка в меня верит! Вот и мне не надо сомневаться. Я перевернулся на живот и принялся разворачиваться поперёк койки. Спустил с кровати правую ногу, нащупал пол и добавил к ней левую. Опираясь руками, выпрямился. Постоял, пережидая резкую боль в спине, и сообразил вдруг, что теперь меня ловить некому. Упаду, придётся ползти – а если увидит мама?

С опорой на спинку стула, поковылял к стенке. Толкать стул не получалось, зараза норовил опрокинуться, а переставлять было просто больно. Дошёл до стенки, дальше пошёл легче. Смешная штука – стенка мне почти ничем не помогала. Только, если упаду, будет проще подняться. Но уже это соображение придавало уверенности.

Я без приключений добрался до туалета и снова оказался в дурацком положении. Поверх трусов ведь робо-трусы экзоскелета! Разобрался в рычажках, немного ослабил и смог сдвинуть тряпичные трусы.

С этим точно нужно что-то думать. Ладно, сейчас справился, а если на улице? Я не сомневался, что скоро выйду из дому. Как-то натягивать штаны поверх экзо? Мне бы больше подошла юбка, но у нас тут, к сожалению, не Шотландия. А ботинки? Наверное, тоже нужны просто на два-три размера больше.

Впрочем, что толку ломать голову - об этом нужно говорить с отцом. Сделав дела, я поправил трусы, подтянул захваты экзо и вполне собой довольный отправился обратно. В принципе миссия выполнена, осталось красиво вернуться.

***

Без приключений доковылял по стеночке до стула, потом со стулом до койки. Залез, улёгся, перетерпел боль и слабость с тошнотой. И продолжил игру на том самом месте, где меня прервали.

Вдохновенно избивал злодеев – ну, реально в тот раз накатило вдохновение – и предвкушал момент, когда мама придёт меня проверять. Значит, придёт она, спросит, как я себя чувствую, и станет пихать под меня судно. А я небрежно скажу, что не хочу. Уже.

Вот поиграл немного, и пришла мама. Спросила, как я себя чувствую. Я сказал, что хорошо, а она взяла судно… и просто с ним ушла. Не, она вообще выносила этот сосуд скорби, но сейчас-то она унесла его пустое! Молча!

Я завис, глядя ей вслед. Это что же получается? Она знает, что я сумел сходить? А может, даже видела? Ну, ёлки-палки! Где были мои мозги! Уникальный девайс у меня на голове, на стенке здоровенная плазма, сам лежу в дорогущем экзоскелете и рассуждаю, а нет ли здесь видеоконтроля!

И как вовремя я об этом задумался! Я покраснел от своих мыслей… нелегко всё-таки быть подростком. Хотя подросток я только с виду, глупостями не занимался. Вот и дальше нужно быстрей взрослеть и расти.

Приняв это стратегическое решение за основу, я успокоился, и текущие жизненные обстоятельства перестали вызывать слишком сильные эмоции. Я поставил себе главную на данный моментзадачу привыкнуть к экзоскелету, сжиться с ним.

Лежать в нём оказалось не очень удобно, не для лежания его придумали. Я задал максимальный подъём спинки кровати. Полусидя стало удобнее, но экран зараза уехал на самый верх области обзора. Пришлось задирать голову, что в моём случае хуже трубок под спиной.

Поразмыслив, я сполз с кровати и перетащил стул к противоположной стенке. Так играть стало намного лучше, но вскоре игра остановилась, и на экране появилось напоминание, что пришло время тянуться на рамке.

Я опять полез на кровать, хотя физических упражнений и так, вроде бы, хватало. Но это решать доктору, а мне думать не нужно, только выполнять его рекомендации. Упражнения выполнялись неожиданно легко, с экзо спина болела меньше. Но ведь я всегда тянулся, пока мог пересиливать боль…

В этот раз первыми отвалились руки. Я расслабленно вытянулся, прикрыв глаза. Мышцы ныли и горели. Я подумал, что вот сейчас мне бы не помешал массаж. И что вы думаете? В комнату вошла мама с лысым дядькой массажистом. Может, я умею мысленно управлять вселенной? Гм. Не привлекая внимания санитаров.

Мама ловко сняла с меня экзоскелет, и дядька взял меня в оборот. После всех эпических свершений просто не скулить уже казалось мало, я приказал себе вдобавок не морщиться. Как там получится со всей вселенной, пока неясно, но какой-то её частью, то есть самим собой, учиться управлять попросту необходимо.

Держать «покер-фэйс» пришлось лишь поначалу, сдерживать довольную улыбку я счёл лишним, а под конец и вовсе уснул. Где-то через час разбудила мама. С ней пришли оба моих доктора. Как я понял из разговора, она их вызвала для консультации по поводу моего экзоскелета.

Пожилой, в очках и с бородкой, посмотрел мне в глаза, постучал молоточком по локтевому сгибу и по коленке. Задумчиво покивал и сказал, что с ушибом головного мозга, вообще-то, вставать на ноги не запрещается, он только не рекомендует вставать на голову и исполнять другую акробатику, которая может привести к повторным травмам.

А моложавый, без очков и бороды, заявил, что такие аппараты минздравом ещё не одобрены, и он рекомендовать его не может. Более того, он снимает с себя всю ответственность, если я буду использовать экзо, однако, если ему позволят, с удовольствием понаблюдает меня дальше.

Мама позволила, и доктора выразили желание посмотреть на меня в экзоскелете. Мама принялась меня одевать, а врачи помогали. Наконец, аппарат собрали, я сам слез с кровати и встал.

Моложавый доктор предложил сделать несколько шагов вперёд. Потом вбок и самое трудное – назад. Я сумел не упасть, сохраняя покер-фэйс. И моложавый врач серьёзно меня озадачил – спросил, сгибаются элементы на спине или они жёсткие.

Мне аж самому стало очень интересно, и я тут же попробовал немного наклониться вперёд. Получилось! Трубки на спине сгибались. И не так уж это больно, если потихоньку.

Но доктора «потихоньку» не устраивало, он явно собрался наблюдать за мной всерьёз. Ободрил меня в том смысле, что я ничем не рискую, в случае неудачи просто вернусь в исходное инвалидное состояние. И настоятельно порекомендовал не хлюздить - большой уже бояться.

Я с серьёзным видом молча кивнул. Дальше доктор предлагал упражнения, и мы с мамой пытались их выполнить. То есть она иногда придерживала меня за руку. Врач ворчал, что её в принципе может заменить тривиальная шведская стенка, а я, упрямо сопя, думал, когда это кончится уже.

К моему облегчению пожилой доктор остановил занятия, заявив, что для моей ушибленной головы на этот раз достаточно. Моложавый с ним нехотя согласился и перешёл к общим рекомендациям. Для начала выразил надежду, что я запомнил упражнения. Это разминочный комплекс, пока его усложнять не нужно и одного-двух раз в день будет достаточно. А дальше он посмотрит на результаты.

Вторым пунктом он особенно подчеркнул, что принимать пищу я должен лишь в вертикальном положении, можно сидя. И вообще, человек существо прямоходящее, вот и мне нельзя тупо валяться. Тем более что с поддержкой экзоскелета мне в принципе без разницы.

А в конце добрый медик невзначай осведомился, боится ли мой экзо воды. Мама ответила, что не знает, это нужно уточнить. Доктор благодушно покивал и заметил, что, если не боится, это очень хорошо. Мне для усиления кровообращения и укрепления нервов будет весьма полезен контрастный душ.

Регулярно. По нескольку раз в день. Но не менее трёх сеансов – утром после разминки, перед обедом для аппетита и вечером для крепкого сна.

Пожилой в очках и с бородкой промычал, что в принципе он согласен, хотя начинать нужно с одного сеанса в день продолжительностью не более пяти минут.

Я стоял с каменной физиономией и даже сумел вежливо сказать «спасибо» и «до свиданья», когда эти изуверы откланялись – пошли издеваться над другими больными детьми.

***

Не откладывая, мама позвонила отцу. Он сразу ответил и заверил, что агрегат мой рассчитан на температуры от минус сорока до плюс пятидесяти и не боится воды, снега, грязи. Папина фирма его неразборный прототип, вообще-то, уже второй год пытается продать министерству обороны. Нужно только будет снять с меня обруч, его на влажность не испытывали – возможны искажения сигнала.

Мама папку поблагодарила, выключила связь и посмотрела на меня с доброй улыбкой. Как мне в этот момент захотелось печально вздохнуть! Но ведь управление вселенной… э… не привлекая внимания санитаров… начинается с управлением собой.

Я спокойно посмотрел ей в глаза и тоже улыбнулся, сказав:

- Ну, пойдём.

- Подожди минутку, - сказала она и вышла.

Я послушно присел на стул и принялся ждать. Через пять минут она вернулась с широченными, яркими шортами и майкой. Показала мне и спросила:

- Нравятся?

Я пожал плечами. Мама зачем-то положила в карман платья медицинские ножницы и повела меня в душ. Душевая оказалась сразу за туалетом. Сначала мама разрезала на мне трусы и майку и вытащила из-под трубок и блоков. Нажимая на поля сенсорной панели, настроила режимы. Сняла с меня обруч и велела заходить в кабинку.

Мне почему-то казалось, что душ это когда вода льётся сверху, а тут струи ударили со всех сторон. Я запретил себе охать или вздыхать. Аппарат вон кто-то испытывал в грязи, снегу и в воде при минус сорока и плюс пятидесяти. И мне ничего не сделается за какие-то пять минут.

Кстати, плюс пятьдесят маловато будет. Значит, в сауну с экзо уже нельзя, а жаль. Зато можно сразу в прорубь… только вопрос, как у него с плавучестью.

Мама сказала выходить. Растёрла меня большим пушистым полотенцем, принялась помогать натянуть шорты и майку. Тут-то я и получил ответ на вопрос, как влияет обруч на мой экзо. Обруча у меня на голове не было, и я отчётливо ощутил разницу.

Скелет начал тупить и сопротивляться, то есть мне сначала нужно было прикладывать усилие, преодолевать сопротивление, и с небольшой задержкой агрегат подстраивался под движение. Значит, обруч каким-то образом прямо передаёт экзоскелету, что я хочу сделать? Очень интересно!

***

Мама не разрешила надевать обруч на влажные волосы, и к себе в комнату я прошёл походкой контуженого робота. Уселся на стульчик ждать, пока высохнет голова, а мама с пульта поставила мне развивающий фильм – картины под классическую музыку.

Показывали в основном натюрморты, а играли бодренькие скрипичные концерты. Моцарт, кажется… надо будет у мамы спросить. Картины тоже воодушевляли - фрукты, окорока, один раз даже сосиски. Кажется, скоро обед… только спрашивать не надо, мама сама скажет.

И действительно, как закончился фильм, пришла мама, надела мне на голову обруч и сказала, что пора обедать. Взяла за руку и повела в столовую. Мы прошли немного по коридору и пришли в уютную комнату. Там имелся собственно застеленный скатертью стол со стульями, на стене слева висел большой экран. Показывали красивые пейзажи под симфонический оркестр. Напротив входа большое окно.

А в стенке справа была дверь, из неё выглянула чёрненькая Ася и спросила, можно ли подавать. Мама сказала, что можно, и провела меня к столу. Я уселся, мама расположилась с другой стороны. По её примеру я заложил за отворот футболки салфетку, и вскоре Ася принесла первую перемену.

Мама сидела строгая, ровная. По её виду мне стало ясно, что разговор лучше не затевать. Я тоже сидел прямо, просто физически не мог сутулиться, и, сохраняя покер-фэйс, старательно за ней повторял.

Блин! Ей-то ничто по идее не мешало наклониться к тарелке и не тащить ложку на верхотуру! И при этом ещё нельзя ставить на стол локоть, вообще нужно высоко его не поднимать. И ложку держать пальцами, этак изогнув кисть.

Потом Ася принесла второе, дошла очередь до вилки и ножа. Мама не делала мне замечаний, казалось, что совсем на меня не смотрела. Только глаза её по-доброму улыбались. Я почувствовал себя уверенней, посмотрел на ситуацию в целом.

Вот родился я… или очнулся, неважно. Начал говорить и ходить. Теперь потихоньку начинаю осваивать большой мир. Мир, где мне предстоит как-то жить и что-то делать. И что-то во мне говорит, что мир моему появлению ни разу не обрадуется.

Просто забавный уродец в экзоскелете. Будут брезговать, насмехаться, и все вместе жалеть… кто искренне, кто притворно…

Мама словно прочитала мои мысли на моей физиономии и продемонстрировала, что уж дома-то жалеть меня никто не будет. Для начала велела помочь Асе убрать со стола, а потом вымыть посуду.

После обеда я вернулся в свою комнату, где, сидя на стуле, смотрел обучающие фильмы. Потом были английский и русский с репетиторами. Немного поиграл до ужина, представляя себе, что когда-нибудь смогу так же сражаться в реальности.

После ужина я снова вымыл посуду – похоже, отныне это моя работа – снова пострелял и подрался в виртуале, и, наконец, этот бесконечный день закончился.

***

Утром спозаранку принесло моложавого доктора. Врач с мамой нацепили на меня доспехи, я по памяти принялся выполнять разминочный комплекс. Доктор иногда подсказывал, поправлял, но в целом выглядел довольным.

И я в конце разминки спросил чисто из интереса:

- Борис Петрович, а я смогу плавать в экзоскелете?

Он нахмурился и обратился к маме:

- Разрешите нам поговорить вдвоём.

Она молча вышла. Я едва сдерживал интерес – что ж это такое секретное доктор хочет мне сказать? Врач помолчал, хмурясь, и заговорил, не поднимая глаз:

- Старик, я мог бы сказать, что, конечно, сможешь плавать… будь тебе меньше лет, я бы так и сказал. Но я вижу, ты серьёзный парень, и… нет хуже проклятья, чем напрасные надежды.

Он вздохнул и продолжил глухо:

- Ты никогда не сможешь плавать, драться, скакать на лошади... Твой экзо просто вот такое инвалидное кресло. Знаешь, люди в инвалидных креслах тоже не могут плавать…

Врач вдруг посмотрел мне в глаза и добавил строго:

- И они благодарны богу за их вот такие единственные жизни. Просто научись жить… э… вот так.

Я слушал его с неподвижным лицом. Заставил себя проговорить:

- Да, доктор, я постараюсь.

- Вот и хорошо, - пробормотал он смущённо и продолжил преувеличенно бодро. - Ну, ты сейчас в душ?

- Да, Борис Петрович, - ответил я вежливо. – Спасибо вам.

Доктор вышел, и зашла мама. Она за руку отвела меня в душ. Я разделся и встал в кабинку. Ударили струи, вода освежала, бодрила, будоражила… а мне было всё равно. Главное, что под душем мама не увидит слёз на моих щеках.

Глава 4

Из душа я вышел со спокойным лицом. Сам шагнул навстречу суровой реальности. И настоящая жизнь началась практически сразу. Вообще моя жизнь шла строго по расписанию, в определённое время я занимался с репетиторами, делал гимнастику, принимал контрастный душ, чистил картошку, мыл и резал овощи и прочее, заодно постигая азы приготовления пищи, а после завтраков, обедов и ужинов мыл посуду…

Мама учила меня вышивать, чтоб занять руки и освободить голову, ну и чтоб умел в жизни пуговицу пришить или носки заштопать. За этим кропотливым занятием слушал аудио-лекции по учебной программе. Она часто сидела со мной и рассказывала о моей прошлой жизни и жизни вообще.

Я, наконец, невзначай выяснил, что её зовут Ирина Сергеевна, она преподаёт в институте Историю культуры и Философию, только сейчас в отпуске за свой счёт по уходу за непутёвым мной. Папку звать Дмитрием Олеговичем, он инженер-математик, познакомился с мамой ещё в студенческие годы у каких-то знакомых. А деда зовут Сергеем Васильевичем, он просто важный и богатый дядька, и чем занимается, никому неизвестно.

Дед признал мои очевидные успехи, согласился так же признать наличие каких-то мозгов у моего папки и хотел даже подарить ему наш дом. Но отец твёрдо отказался и предложил дом ему продать. Дедушка, тяжко вздыхая, выразил крайнее удивление, что у этакого идиёта сынок такой умненький я, махнул рукой и сказал, что хрен с ним, каждый сам кузнец своего несчастья.

Я полностью соглашался с дедом. Ведь никто меня силком не тащил на ту стройку и в шахту не сбрасывал. Ну, скорее всего, сам упал. «Гулял» придурок! Вместо того чтобы плавать, бороться, скакать на лошади или хотя бы на батуте…

В тот несчастливый день я, сам того не понимая, сделал выбор. Мы каждый день делаем выбор, возможно, на многие годы вперёд. И я каждый свой новый день уже сознательно выбирал жизнь… и боль. Прямо с утра. Вернее, даже с вечера. Я забирался на кровать и сам снимал с себя экзоскелет, укладывал элементы на стол, что поставили у кровати.

Спозаранку включался экран, с него улыбалась мама и желала мне доброго утра. Я говорил «спасибо» и принимался надевать на себя экзо, ворочаясь с боку на бок. Робо-трусы, «бёдра», наплечные блоки надевались без особых усилий, осложнения начинались с момента установки трубок спины.

Я научился подсоединять их к трусам «вслепую», лёжа на боку. А вот дальше требовалось одной рукой подтянуться на рамке, максимально выпрямив спину, и второй рукой не глядя воткнуть трубку в плечевой блок. А потом так же подсоединить вторую трубу. И в довершение шли «голени» и «ступни», чтобы их закрепить, нужно просто нагнуться вперёд как можно дальше.

Всё это требовалось не просто перетерпеть, стиснув зубы со зверской мордой. Мама же может увидеть! И если тупо терпеть, экзо не наденется никогда. Нужно с покер-фэйс на физиономии сквозь боль сосредоточиться и выполнить манипуляции без ошибок.

И знать, что не будет аплодисментов, я не совершаю ничего особенного. В виде отдыха подсоединял провода и шланги, руки быстро всё научились делать, не советуясь с головой. Вот после этого я получал главный свой приз – новый день жизни.

Сначала в туалет, потом заправить постель и можно приступать к зарядке. После гимнастики под контрастный душ, а оттуда на кухню помогать Асе накрывать завтрак. Папа перебрался к нам жить, и завтракали мы обязательно вместе.

Потом отец уезжал на работу, а я помогал убирать со стола, мыл посуду, и мама начинала меня развивать. То есть в принципе продолжалась всё та же жизнь по расписанию… Господи! Как я ненавидел расписание! Когда знаешь наперёд, что будешь делать по часам, по дням, по годам. Когда каждый день длится вечность, а месяцы пролетают, как забытый сон.

Расписание, боль по расписанию делали мою жизнь сплавом армии и тюрьмы. Только у солдат впереди дембель, у заключённых конец срока, у меня же...

Вот почему я заявил, что не было у меня детства? Детство – это мечты и надежды на будущую взрослую жизнь. То есть, когда мечты сбываются или рушатся, и надеяться больше не на что, начинается эта самая взрослая жизнь. Простая логика.

***

Однако и в армии или в тюрьме люди живут. Солдаты могут отдохнуть на войне, а у заключённых прогулки. С этим вначале возникли сложности – никакие штаны, кроме широких шорт, на экзоскелет не налезали. Требовалось сначала снять робо-трусы и нижние элементы, натянуть штаны и потом снова собрать экзо.

Вся сложность заключалась в том, что самостоятельность стала моим идефиксом. Папка решил вопрос технически – на уровне моих плеч прибил к стене дюбелями два кронштейна. От меня требовалось всего лишь сначала вслепую, спиной, повиснуть за ручки плечевых блоков на крючках. Дальше снять шорты, нижние элементы экзо, натянуть штаны и снова собрать скелет. Для этого нужно просто повыше задирать колени.

С ботинками всё оказалось совсем просто. Не нужно пихать ступни в ботинки, имелись «уличные» ступни в виде ботинок по сезону. А куртки, свитера и рубашки мне сшили специальные, под мои «могучие» плечевые блоки.

Вот оделся я однажды и вышел с мамой из дому. Облетали жёлтые листья, осеннее солнышко выглядело уставшим, светило вполнакала. Для первого раза просто погуляли во дворике. Я впитывал свежий, с осенней холодинкой, воздух, наслаждался открытым небом над головой после долгого заточения, а мама читала подходящие осенние стихи.

Позже она стала возить меня гулять в парк и в музеи. Я с неизменным покер-фэйс рассматривал картины и внимательно слушал экскурсовода, поскольку мама после культпоходов устраивала мне дома экзамены – требовалось узнать репродукцию на экране и рассказать, что запомнил.

А другие посетители рассматривали меня, пацана с обручем на голове, плечами американского футболиста и с элементами экзо на ногах. Дети показывали пальцем и смеялись, некоторые взрослые снимали на телефоны. Иногда особо непосредственные натуры, в основном китайские туристы, просили меня с ними сфотографироваться.

По маминой просьбе я всегда соглашался и даже скупо при этом улыбался. Она говорила, что нельзя, попросту неумно требовать от людей слишком многого. Люди не обязаны быть поголовно умными и добрыми, понимать меня и сочувствовать. Мне нельзя их даже прощать просто потому, что я не могу их судить – они мне ничего не должны.

Это я должен всё понимать и сочувствовать, быть снисходительным. Мне это нужно самому –именно мне предстоит жить среди них с обручем на голове, плечами американского футболиста и костями с коленными блоками экзо. Плохо жить и обижаться. Плохо жить и презирать. Мне для себя самого нужно их полюбить, принять такими как они есть, ведь это наши люди, тот самый народ.

***

В общем, поначалу прогулки мне организовала мама, а папа устроил войну. Даже настоящий холивар. Он обратил внимание на то, что я перестал играть в боевые симуляторы. Я, как мог, объяснил, что мне противно воображать себя тем, кем стать для меня невозможно.

- Тёмка, - сказал он мягко. – Ты знаешь, что такое чудо?

- Чудес не бывает, - проворчал я.

- То есть чудо – это то, чего не бывает? – переспросил он с усмешкой.

Инженер математик, даже рассуждая о чудесах, требует чётких формулировок! Я улыбнулся и поправился:

- Ну, не то, чтобы совсем не бывает… скажем, маловероятное…

- Господи! – покачал папа головой. – Да какое тебе сейчас дело до вероятностей?!

Я смешался. Действительно, в моём положении интереснее не вероятности, а хоть какие-нибудь шансы.

- Так вот, старичок, - наставительно заговорил отец. – Всё относительно. Чудо – это когда совершается то, что люди считают невозможным. То есть считается кем-то полностью невозможным, без вариантов.

Он погладил меня по волосам и сказал совершенно серьёзно:

- И того, кто совершает невозможное, считают волшебником. Я лично знаю человека, кто может останавливать своё сердце. Он говорит, что оно просто очень медленно бьётся, но приборы фиксируют остановку.

Я смотрел на папку во все глаза. Насколько я его узнал, он бы точно не стал выдумывать для меня сказки. Но это же… невозможно! Невозможно? Ну, а папка о чём толкует!

- Я не призываю тебя верить в невозможное, - ласково продолжил папа. – Просто согласись, что ты можешь ошибаться в оценках, считая что-то невозможным…

Я задумчиво кивнул.

- Во-о-от! – обрадовано сказал отец. – Пусть тебе что-то кажется невозможным, просто стань волшебником…

- Просто?! – воскликнул я.

- Ну да, - уверенно ответил папка, потрепав мне волосы. – Для твоего возраста это просто, - и деловито договорил. – Познакомлю тебя с началами йоги. А ты прекращай вешать нос.

- Хорошо, пап, - согласился я.

Сделка казалась выгодной с самого начала. Даже если ничего не получится, йога это очень интересно, и хорошее настроение ещё никому не мешало. Скорее мешает его отсутствие. Я, пересилив себя, вернулся к играм.

Мне не верилось, что я смогу когда-нибудь так в реальности. Не хотел в это верить, несбыточные надежды – худшее из проклятий. Но кто сказал, что я должен себя отождествлять с персонажем? Вот мой мозг ведь тоже без своих рук и ног, но это не мешает ему управлять моими конечностями… э… ещё и думать другую всякую такую ахинею.

В общем, сначала я стал иначе относиться к игре, а потом и на себя взглянул как бы со стороны. Никаких особых открытий или достижений мне это не принесло, просто стало легче жить. И немножко бороться.

Отец после работы выкраивал для меня время и посвящал в азы йоги. Учил правильно дышать, правильно смотреть, правильно ничего не думать во время медитаций. И раз в неделю возил в зал к своему знакомому, кто умеет останавливать своё сердце.

Признаться, было сначала очень интересно взглянуть на человека, которого дед не может попросить к нам приехать. Папка мне весело сказал:

- Вот это действительно невозможно.

Все вопросы отпали при первой встрече. Среднего роста сухощавый мужик в простенькой серой курточке, широких серых штанах и в мягких тапочках производил впечатление. Прямые волосы до плеч седые или от природы белые. Чёрные глаза. Лицо молодое, кожа гладкая, лишь сеточка морщинок у глаз выдавала возраст. Папка обращался к нему «мастер», но главное – его взгляд…

Человек с такими одновременно спокойными и весёлыми глазами может сказать «нет» всем президентам мира. Его нельзя заставить или купить, ему просто что-то интересно или абсолютно фиолетово. На мою невероятную удачу я показался интересным этому дядьке.

Прежде всего, он заявил мне, что йога это путь развития моего духа, сознания, моего тела. Мои костыли развивать не нужно. Люди привыкают к костылям, ведь они действительно делают жизнь удобнее. А требуется от них отвыкать или стремиться от них избавиться. Хотя бы просто стремиться.

У большинства людей множество костылей, о которых они не подозревают. Они думают на костылях, даже что-то чувствуют на костылях и принимают решения на костылях. Им отовсюду их подсовывают. Мне повезло, я о части своих подпорок знаю. Если начну развиваться, узнаю и об остальных, а пока мне следует изменить отношение к своему экзоскелету.

Я возразил, что по идее обезьяна стала человеком, научившись использовать орудия. Мастер вдруг открыто захохотал:

- Вот именно! То есть если у обычного человека забрать его палки, он станет тем, кем на самом деле является – обезьяной!

Я вынужден был согласиться, что в его максиме есть резоны. Ну, я-то без всех моих приспособлений даже не обезьяна, а так… просто кусок дерьма.

Мастер на этом моменте счёл, что теории пока достаточно, и перешёл к практике. Велел мне выпрямиться, встать максимально ровно. Спросил, устойчиво ли я стою. Я ответил, что вполне, и тогда он обратился к папке:

- Где у скелета выключается спина? Давай-ка он постоит так сам.

И папка без возражений отсоединил от плечевых блоков спинные трубки! Я испуганно обмер… но я стоял! На лбу выступила испарина, сердце бешено колотилось… но я стоял!

- А теперь попробуй опуститься на колени, - проговорил мастер.

Я втянул воздух сквозь зубы и, держа спину прямо, глядя ровно перед собой, осторожно опустился на одно колено. Постоял так немного и рискнул подогнуть вторую ногу.

- Молодец, - сказал мастер. – Опусти задницу на пятки.

Я выполнил команду уже уверенней. Уселся и напряжённо прислушался к себе. Ощущения в целом обычные… мне захотелось кричать и смеяться!

- Запомни, - наставительно проговорил мастер. – Ты сейчас не сделал ничего особенного. Ведь это так просто, не так ли?

- Да, мастер, - ответил я сипло. – Теперь я понимаю…

- Начинаешь догадываться, - поправил он меня строго и снова обратился к папке. – Дим, вы уже, конечно, медитируете? Вот пусть парень отныне медитирует без скелета. И чтоб он сам его снимал и надевал. Как станет что-то получаться, приходите ещё.

***

На этом первая консультация закончилась. Дома мы с папкой продолжили эти захватывающие опыты и добились некоторых успехов. Вскоре перед сном я снимал экзо как одежду и ложился в кровать. Утром просто вставал, немного медитировал на коленках и сам надевал элементы экзоскелета. Делать это стоя оказалось совсем несложным.

Я действительно стал иначе относиться к экзоскелету, старался как можно больше упражнений выполнять без него. Через пару месяцев мастер посоветовал осваивать китайскую дыхательную гимнастику. Естественно, без экзоскелета. Это было намного труднее, но я к тому моменту поверил, что всё могу.

Конечно же, все элементы У-шу мне были недоступны, а что получалось, я выполнял очень плавно. Много занимался растяжкой, гнулся, насколько хватало сил терпеть.

Причём, делал всё это без надежды и страха – так советовал мастер. У всех есть пределы возможностей. Большинство людей не умеют летать…

Представьте себе, кое-кто умеет, но низенько-низенько. Левитация называется.

А я не могу драться. То есть разок-другой при крайней необходимости, наверно, можно, да и только. Моей спине противопоказаны удары. И не только удары по спине, а любые удары. Удар – это неизбежное сотрясение позвоночника. Ведь человек не может ударить только рукой или ногой – требуется точка опоры. Кошка переворачивается на лапы в свободном падении, отталкиваясь от хвоста, от позвоночника.

Так что драться мне не светило, и я назло всему отрабатывал удары в бое с тенью. Грушу доктор запретил категорически. В доме мне выделили комнатку для тренировок, повесили на стенку большой экран, чтоб я мог общаться с наставниками, оборудовали тренажёрами, папка даже грушу повесил… пришлось убрать.

Поскольку я уже мог во многом обходиться без экзо, надобность в его блоковой, разборной конструкции отпала. Папка привёз новый, улучшенный вариант. У него менялись только «ступни-ботинки» или «ступни-тапочки». Трубки и провода подсоединять не требовалось, их спрятали в «кости», блоки «суставов» и «плеч» получились компактнее.

А старый мой экзо достался другому мальчишке с тяжёлой травмой спины. Папка сказал, что я хорошо для него обкатал агрегат, у него обучающаяся электроника с элементами искусственного интеллекта. Парню будет намного проще.

Так вот драться мне нельзя, зато стрелять можно сколько угодно. Особенно с новым экзоскелетом. Дед мой оказался стрелковым маньяком. С ним я посещал тир в стрелковом клубе, мы ездили на стрельбище. В тире осваивал пистолеты, а на полигоне спортивные винтовки. Ну и, само собой, родной «калаш». Со сдачи норматива по разборке-сборке автомата всё и началось.

Незаметно подкралась зима, выпал снег, и родители стали по выходным вывозить меня кататься на лыжах. Кстати, когда я в своём развитии дотопал до лыж, мама смогла вернуться в институт. Я целыми днями не видел родителей, общался с Асей и с наставниками в режиме видеоконференции, и выходные ждал как праздник.

Глава 5

Другие, «детские» праздники – Новый год или День рождения – меня почему-то совершенно не трогали. Вот в декабре мне исполнилось полных четырнадцать лет, кстати, узнал, когда у меня день рождения.

Задул свечи на тортике, папа с мамой подарили мне телефон, а дед настоящий «Кольт». Дал мне его подержать и заявил, что в стрелковом клубе он будет храниться в моей именной ячейке. И совсем не важно, что лишний девайс мне, как зайцу поворотники, а из раритетного монстра пусть стреляют те, кому своих рук не жаль. Я ужасно обрадовался и благодарно улыбался.

На Новый год дед подарил планшет, а родители «ковбойский» ремень с кобурой для «Кольта», шляпу с загнутыми полями и звезду шерифа. Я снова всех от души благодарил и прям очень искренне веселился.

И, наконец-то, отпраздновали Рождество, а за ним наступило Крещение. На речном льду я снял тёплую куртку и свитер. Вылез из экзоскелета, стянул майку и штаны. И погрузился в прорубь. Проплыл в ледяной воде три метра по-собачьи и поднялся по лесенке. Особого веселья не испытывал и не улыбался. Я был просто счастлив! Оно случилось! Моё настоящее событие!

***

Кстати, заодно и крестился. В детстве родители как-то этот момент упустили, вот дед исправил. После моего крещения он заявил, что теперь ему за меня будет спокойнее, и я его дожал до страйкбола.

Осторожные разговоры о страйкболе я начал с отцом. Мне очень опасно падать, вот папка и озаботился этим моментом, когда я получил улучшенный экзо. Жизнь штука опасная сама по себе, от неприятностей не уберечься, значит, нужно быть к ним готовым. И я стал учиться правильно падать под руководством инструктора по рукопашному бою.

За основу моей подготовки тренер взял Айкидо. С этой системой я могу самым лучшим образом использовать своё главное оружие, экзоскелет, и обходиться без ударов. Отец стал мне помогать в тренировках и сам увлёкся.

Я сделал неожиданное открытие - папка-то у меня, оказывается, ботан! Практически не умеет драться! Вот для его же пользы я с удовольствием швырял родителя на занятиях. Дошли до выполнения перекатов через плечо, а кувыркаться через спину я просто психологически долго не мог себя заставить даже в экзо. И как бы между прочим спросил папку, что мне мешает с такой подготовкой сыграть в войнушку.

-Уф! – весело воскликнул отец. – Ты меня успокоил! Я уже начал думать, что нам тебя в больнице подменили, такой ты стал серьёзный…

Я непонимающе задрал брови, и он пояснил:

- В шахте лифта рядом с тобой валялся твой игрушечный пистолет. Вы на той стройке играли в войнушку.

- Но ведь я действительно стал серьёзней! – возразил я.

- Тогда пойми простую вещь, - сурово проговорил отец. - С твоей спиной никто не возьмёт на себя ответственность принять тебя в клуб, - и папка смущённо договорил. - Да мне просто совесть не позволит просить о таком друзей.

Я, сделав покер-фэйс, кивнул… и переключился на деда. Тот своей совести хозяин, даже она стеснялась ему возражать. Что уж говорить о каком-то страйкбольном клубе. Вот после крещения взяли меня как бы неофициально, я с ними просто «мимо гулял» - если что дед обещал прикрыть.

На этом поблажки для меня закончились, скидок на инвалидность никто не делал. Вот где мне пригодились все навыки! Это не так просто и весело, как кажется – бегать и стрелять. «Они» ведь тоже бегают и стреляют в «нас». «Мы» - команда, и в этом весь смысл и главная сложность.

Мне здорово помогала тренированная выдержка, выработанное отношение к игре… просто как к игре. Парни в клубе поделились и своей мудростью. Героев нет, есть только персонажи. Имеют значение лишь победа или поражение. Остальное зола.

Нужно чётко понимать свою роль и общий замысел. Нравится мне или нет – никому неинтересно. Игра покажет, кто был прав, я просто должен сделать свою часть работы…

А если от боли мутится сознание, вколоть обезболивающее прямо через штаны. Но это лишь в крайнем случае. Для самого себя, для своей гордости нужно всё перенести до конца – до чистой победы.

Личные достижения ведь никто не отменял. Для меня очень хорошим результатом было уже то, что я не стал команде обузой, слабым звеном… то есть довольно быстро перестал им быть. Всего за пару месяцев, как раз до календарной весны.

***

За рукоделием я как-то раз спросил маму, отчего дед так со мной носится. Он ведь важный и богатый, какое ему дело до какого-то пацана? Жили же мы сами в другом районе, в большом многоквартирном доме.

– Когда я выбрала твоего отца, дед сказал, чтобы мы на него не рассчитывали, - заговорила мама тихонько. - Он думал, что Димка охмурил меня из-за его положения. А папка твой и так у него ничего бы никогда не попросил. Когда с тобой случилось несчастье, я позвонила твоему деду… и ему, наверное, стало стыдно. Скорей всего, он себя винит, что ты бегал играть на стройку.

- И как бы он мне это запретил?! – сказал я с вызовом.

- Вот. У тебя своя гордость, - заметила она и уточнила. – Так чем закончились твои игры на стройке?

Я смущённо промолчал.

- Гордость и стыд, - продолжила мама задумчиво. – Только они делают нас людьми. Человек должен к чему-то стремиться, чего-то добиваться, чтобы себя уважать. И нам всегда за что-нибудь стыдно… один русский философ сказал: «Стыжусь, значит существую».

- Погоди, - помотал я головой. – Это римлянин какой-то сказал! И не «стыжусь», а «мыслю»!

Мама, хмыкнув, насмешливо проговорила:

- Во-первых, не в лотерею, а в преферанс. Во-вторых, не выиграл, а проиграл… так?

Я пожал плечами.

- Это твоё «мыслю» уже могут компьютеры, - резковато сказала мама.

- А мастер йоги говорит, что нужно учиться преодолевать стыд, - упрямо проворчал я.

- Учись, - улыбнулась она. – Но помни, что, когда ты перестанешь испытывать стыд, можешь считать себя животным.

- Но я же останусь разумным! – воскликнул я.

- Да, - согласилась мама. – Разумным животным. Без стыда, без совести, без морали.

В принципе она иначе сказала то же, что и мастер. Он говорил, что в отношении к жизни нужно во многом брать пример с братьев меньших, вот и в Писании говорится о птичках небесных. Я, например, не могу преодолеть страх темноты, так и сплю при свете, и мастер говорит, что бояться не стыдно. А мама утверждает, что стыд это нормально для человека, то есть ничего страшного… тьфу, заумь!

Вооружённый этой теорией я практически насел на деда. Прямо давить на мораль было стыдно, зашёл издалека. Сказал, что королеву бала на выпускном… э… как получится, космос и планета в его честь тоже не исключаются, а в промежутке я должен отслужить в армии. Лучше всего в ВДВ. И пока у меня есть время, хорошо бы мне записаться в парашютную секцию. Ну, хотя бы с вышки попрыгать, у меня же фактически военный экзоскелет.

Дед под моим натиском продержался недолго, через неделю отвёз меня и папку «на экскурсию». Всю весну мы вместо лыжных прогулок, а иногда и вместо поездок на стрельбище, занимались в парашютном клубе. Там тоже требовалась справка о здоровье, и я опять «просто мимо гулял». Мне нормативы сдавать не требовалось, всё равно ведь в экзоскелете результаты не считаются. Хотя подтягивания, кросс и ориентирование на местности могли бы и засчитать…

Зато укладку парашюта сдавать пришлось раз пятнадцать. А как сдал укладку, с вышки попрыгал, покатался на тросе, подвешенный за карабин… навалилась меланхолия. Прыгать по-настоящему мне не светило целую вечность. Аж до совершеннолетия!

И в начале лета дед позвал меня и папку в поход. Недалеко, в Подмосковье. Вылетели на его вертолёте, отлетели подальше от посторонних глаз и вышли. С четырёхсот метров, раскрытие принудительное. Ощущения не передать, это нужно испытать самому. Скажу только, что это было второе в моей жизни настоящее событие!

Хотелось сразу повторить, однако пришлось топать по природе до турбазы три дня, ориентируясь по карте – это же всё-таки был поход. Всю дорогу думал, что надо было при приземлении ногу сломать, тогда бы папка позвонил по спутниковому телефону, и нас бы забрали сразу. Только прыгать бы больше дед не разрешил…

За лето мы сходили в такие походы с прыжками из дедова вертолёта целых пять раз. Я считал, что жизнь удалась, так и пойдёт дальше. А в конце лета случилось третье в моей жизни значительное событие. Папа сказал, что благодаря занятиям с репетиторами я не отстал от программы, и по его просьбе…

Это он глухо проговорил с особым значением.

По его просьбе дед помог решить вопросы в РОНО. В сентябре я вернусь в свою школу.

***

Вот какую, спрашивается, «свою» школу?! Что там для меня своего?! Я ж знать не знаю, ни своих одноклассников, ни своих учителей! Да что там! Я, вообще, понятия не имею о школах! Даже по сериалам! Ну, не смотрю я никакие сериалы, на умные фильмы не хватает времени.

- Да, Тёма, - серьёзно ответил папа. – Современная жизнь похожа на глупый сериал – череда серий-дней без явного смысла. Тебе нужно научиться выявлять смыслы и гнуть свою линию. Ты растёшь в тепличных практически условиях, общаешься только с умными людьми…

Он заговорил немного раздражённо:

- Твой дед предлагал отправить тебя в частную школу хоть в Британии. Мне удалось его убедить, что тебе это не подходит. Ты должен жить сам, без оглядки на него…

Папка прокашлялся и продолжил обычным тоном:

- Так вот, в современной жизни большинство людей неумные и, как правило, недобрые. Но это реальные люди из реальной жизни. Научись жить с ними. Если возникнут неразрешимые проблемы, станет очень плохо, мы тебя, конечно, заберём…

- Я справлюсь, - сказал я уверенно.

- Не сомневаюсь, - улыбнулся папка.

Отец озвучил общее решение, а мама стала готовить меня к школе практически. На большом экране я рассматривал фотографии учителей и одноклассников, запоминал, кого, как зовут, некоторые дополнительные сведения. Изучал снимки школьных помещений, окрестных строений, маршрутов автобусов и метро. Потом сдавал экзамены.

Посмотрел несколько видео-лекций по школьной психологии, тоже сдал тесты. Меня к школе готовили как разведчика! Собственно, так оно и было, мама без улыбки прямо это заявила. Я же не помню прошлой жизни, значит, мне предстоит жить чужой фактически жизнью. Вживаться.

И как разведчику мне поставили чёткие задачи. Во-первых, избежать провала – никто не должен догадываться о моей амнезии. Во-вторых, установить хорошие отношения с ребятами в классе и с учителями. В-третьих, получить образование и диплом с хорошими оценками, сдать ЕГЭ. В целом это всё являлось операцией легализации меня в жизни. Без шуток.

Незадолго до начала занятий съездил с мамой в школу на разведку, по легенде сдать какие-то документы. Узнал завуча с фотографии, тощую тётку с тонкогубой и тонконосой физиономией в больших очках. Вспомнил, что зовут её Людмилой Георгиевной, поздоровался, назвав по имени. Потом погуляли с мамой по пустым коридорам, я ещё раз повторил для себя расположение кабинетов, туалетов и столовки, конечно.

Прямо первого сентября в школу я не пошёл, ни к чему портить людям День знаний. А второго отец по дороге на работу подвёз меня до остановки маршрутки недалеко от школы. С неизменным покер-фэйс я залез в автобус и через две остановки вышел. Ничего особенного, в парашютную секцию и страйкбольный клуб тоже приходилось иногда добираться своим ходом.

Прогулочным шагом дошёл до школы, время позволяло. И не сказать, что нужно было унять волнение. Мастер говорил, что ко всякому делу следует подходить без надежды и страха. Можно позволить себе лишь немного азарта, немного злости… совсем чуть-чуть.

Прошёл через вестибюль мимо закрытого пока гардероба, пропустил вперёд банду орущих первоклашек и поднялся на второй этаж. По расписанию первым уроком была Экономическая география. Училка кабинет перед уроком не открыла, переживает за драгоценные экспонаты на полках. Класс толпился в коридоре.

Я с сумкой на плече спокойненько встал у стеночки. Меня, конечно, заметили, девчонки тишком разглядывали обруч на голове, кости моего экзо на ногах и «могучие» плечи пиджака. Парни посмотрели с подчёркнутым безразличием и вернулись к своим разговорам.

С приветствиями и объятьями никто не лез. Я легко узнал лица с фотографий, вспомнил имена и фамилии. Особенно тех троих пацанов, что жили в нашем «старом» многоквартирном доме. Они и позвонили в тот день в службу спасения.

Эти парни стояли с особо независимым видом. Всё с ними в принципе ясно. Были «друзья», наверное. Да упал я, увезли в больницу, и сгинул где-то. Решили, что навсегда, почти забыли, а я вот он припёрся… ещё и какая-то ерунда на мне.

Ко мне приблизился пухлый паренёк среднего роста, русоволосый, с пухлощёким, располагающим лицом. Странный настороженный взгляд синих глаз, неуверенная улыбка. И фотографии этого пацана я точно не видел!

- Привет, - сказал он. – Ты новенький?

- Старенький, - сказал я сухо. – Просто проболел весь прошлый год.

- А! – чему-то обрадовался он. – А я новенький. Мы в прошлом году приехали весной. Меня Денис звать.

- Артём, - протянул я ему руку.

Он поспешно схватил меня за ладонь, тряхнул и тут же отдёрнул руку. Вот же ж, ладошки у парня мокрые! Я сдержал естественное желание вытереть руку об штаны. Пацан и так не в своей тарелке.

В видео-уроке по школьной психологии описывался персонаж под условным названием «изгой» или «отщепенец». Таким типам свойственно стремиться завести отношения с новыми людьми, пока они не разобрались в иерархии стаи, пока не поняли, что с «отщепенцем» лучше не завязывать отношений.

Мне следовало демонстративно вытереть руку об штаны и отвернуться. Но это означает, что я принимаю иерархию, признаю сложившуюся ситуацию и готов принять условия. Признать кого-то изгоем – признать верховенство пока неведомых неформальных вожаков. И у меня этот момент урока вызвал отчётливое неприятие.

По лестнице спустилась женщина в строгом костюме со строгим лицом и классным журналом под мышкой. Ни на кого не глядя, она деловым шагом прошла к дверям, вынула из кармана ключ и отомкнула замок. Вошла в кабинет, за ней потянулись ученики.

Я посмотрел на Дениса и сказал:

- Пойдём, что ли?

- Ага, - ответил он безрадостно и направился к дверям.

Я неспешно двинулся за ним следом. Мы вошли в кабинет последними. Я прошёл за Денисом к парте на последнем ряду. Ну, так и есть – он сидел один.

- Ты позволишь? – спросил я и, не дожидаясь ответа, отодвинул стул и уселся.

- Да-да, конечно, - пролепетал тот.

Я вытащил из сумки пенал, тетрадь, ручку и учебник. Сумку поставил в проходе у стола. Для сумок в партах имелось отделение, но это только для маменькиных сынков. Пододвинул стул поближе к парте и замер с прямой спиной, без всякого выражения разглядывая учительницу.

Она открыла классный журнал, что-то там написала. Подняла к классу лицо и проговорила:

- Здравствуйте. Так, Иреев здесь?

Я встал и молча уставился на неё.

- Что же ты так далеко убежал? Пересядь к Логиновой, - сказала учитель.

Я сначала вспомнил фотографию, что соответствовала фамилии. Нашёл оригинал… вот гадство! Похоже, самая симпатичная девчонка в классе! Мило зарумянилась и слепила недовольную гримаску. Именно её я по заданию деда должен буду на выпускном…

Грустно про себя вздохнул - подождёт до выпускного.

- Извините, Наталья Фёдоровна. Не хочу, - сказал я и уселся обратно.

Все лица с интересом обернулись ко мне. Я изобразил официальную улыбку, типа, что – ещё не рассмотрели?

- Ну, как хочешь, - проговорила учитель.

Лица синхронно развернулись к ней. Учительница точно не была дурой, как ни в чём не бывало начала урок. Я сидел с прямой спиной и смотрел на учителя, когда требовалось, записывал в тетради.

Логинова сидела во втором ряду и удачно попадала в обзор. Вьющийся русый локон падал на чистый лоб, когда Лена опускала лицо к тетради. Да, вспомнилось, что её зовут Леной, а что говорила учительница, я большей частью слышал в аудио-уроках. Те вопросы, которые она только упоминала, разбирались подробно.

Слушал и сам с себя поражался. Это ж сколько, оказывается, может узнать обычный подросток, если у него нет возможности маяться дурью! Ну, а для «нормальных детей», у кого «счастливое детство», вот такой бульончик из самых общих понятий и упрощённых готовых выводов. Хотя чёрт с этой географией, мне она тоже нужна только для ЕГЭ.

Дениса я не замечал, и он вскоре успокоился, соскучился и занялся, видимо, обычным своим делом – принялся рисовать в тетради каких-то анимешных уродцев. Человечков с большими головами с мечами и пистолетами, роботов с громадными плечевыми модулями…

В целом же школьная жизнь откровенно не радовала. Страшно себе представить, сколько таких часов за три оставшихся года мне предстоит просидеть с каменным таблом в беспросветной скуке и тоске! Если б не Лена и рисунки Дениса на периферии зрения, взвыл бы в душе по-волчьи.

Тоске в кратком курсе школьной психологии уделялось значительное внимание. Объяснялась она просто. Детки собирались в отведённом помещении в строго определённое время тупо по закону об обязательном среднем образовании, и чтобы у них было меньше возможностей что-нибудь сломать. А для учителей это работа, часто опостылевшая, но ведь жить как-то надо.

Ученики должны делать вид, что им очень интересно, учителя, что они в это верят, и им вообще не пофиг. Такая своеобразная игра, как очень многое в жизни. Тут главное ни на кого не злиться, никто не виноват, и ни в коем случае не принимать эту игру всерьёз.

В то же время нельзя к тоске привыкать, смиряться с ней, этак и отупеть можно. Тоску следует преодолевать, и лучшее средство для этого – ирония. Только ни в коем случае не насмешка, а добрая, снисходительная ирония. В любой ситуации можно найти что-нибудь милое, забавное.

И я с серьёзным лицом слушал учителя, посматривал на Лену, на роботов Дениса, вспоминал курс школьной психологии и улыбался в душе.

Глава 6

Всё-таки нужно признать за уроками и положительные моменты. Во время занятий ничто не мешает спокойно выискивать в происходящем забавное или даже полезное, если не нарушать общественный договор – с умной рожей пялиться на учителя и записывать в тетради. Или даже, как Денис, тихонько заниматься, чем нравится, если всему миру плевать на тебя. Неслучайно он на всех занятиях предпочитал парты последнего ряда.

На следующей за первым уроком перемене местная элита удостоили меня вниманием. Мы с Денисом снова стояли у стенки, рядом с фикусом в кадке, и он, Денис то есть, жаловался на головную боль, которую у него вызывает эта вонючая Химия. Имелся в виду предмет, а не лекарственные препараты или продукты в столовке.

Группа парней что-то оживлённо обсуждала у окна, причём трое весело спорили, а двое сидящих на подоконнике им снисходительно внимали. Вот от компании отделился черноволосый паренёк и с кривой улыбочкой на востроносой мордашке направился к нам. Я его сразу идентифицировал – Игорь Иванов, троечник, непременный участник любой бузы.

- Ирка, - обратился он ко мне. – А у тебя, правда, железные ходули?

Криво улыбаясь, приблизился и неожиданно пнул меня по голени носком ботинка. То есть он хотел попасть мне по голени, но промазал, конечно. Я перенёс вес на правую ногу и чуть повернулся. Игорь потерял равновесие, я взял его за плечо и слегка подтолкнул. Его развернуло ко мне спиной, он был вынужден шагнуть и чуть нагнуться. И я от души врезал ему подошвой по жопе.

Игорёша смог сделать пару коротких шагов и упал на карачки. Зазвучали смешки, смеялись и его приятели у окна. Он поднялся на ноги и громко проговорил:

- Точно железные у Ирки ходули!

Засмеялись громче. Ну, ясно всё с ним – тип «шут» или «клоун», хотя вернее его назвать провокатором. Сейчас я по идее должен что-то сказать или сделать – паршивец ведь публично обзывается по фамилии. Тогда это будет конфликт, и виноватый уже назначен.

Я с неизменным покер-фэйс отвернулся к Денису, демонстрируя, что на арлекина реагировать не собираюсь. Не о чем разговаривать с этой шалупенью. Если кому-то нужен конфликт, пусть подходят лично, а не посылают недоумков.

На этот раз история закончилась с появлением учительницы, нас пригласили заходить в кабинет. Мы с Денисом снова засели за последней партой. Однако химичка была не той категории училка, у которых можно спокойно рисовать на уроке. Она устроила опрос и общую дискуссию о том, что мы забыли с прошлого года.

Хоть я чисто физически с прошлого года ничего забыть не мог, мне тоже досталось вопросов. Причём эта невменяшка постоянно повторяла:

- Не вставай! Тебе, наверное, трудно!

А я вставал и, не замечая её восклицаний, ровным тоном отвечал. Мне даже стало интересно, что и кому она демонстрирует и чем, по сути, отличается от Игорёшки.

Минут за пятнадцать до конца урока она всё-таки начала новую тему и продержала нас лишние пять минут, заявив, что звонок не для нас, а для неё. А по-моему, ей бы больше подошёл выстрел из пушки. Не холостой. В голову.

В результате на физру, в спортзал, класс отправился галопом. Меня это теоретически не касалось, однако практически по извечной традиции я должен был лично принести справку об освобождении от физкультуры.

Девчонки ушли в свою раздевалку, пацаны переодевались в зале. Вешали форму на крючки, и их отчего-то на всех не хватало. Часть ребят по-хозяйски использовали по два-три крючка, остальные складывали одежду на спортивной скамейке. Я, не выказывая отношения, ждал учителя. Идти самому в «девчачий коридор», где располагался её кабинет и раздевалка девчонок, было просто немыслимо.

Физруня, невысокая пухлая тётка в спортивном костюме с тетрадью в руке, вышла из коридора, а за ней следом стайкой шли девчонки. Я шагнул к учителю, она обернула ко мне добродушное лицо.

- Здравствуйте, Вера Ивановна, - сказал я, протянув ей справку. – Вот моё освобождение.

- Здравствуй, Артём, - ответила она, убирая документ в свою тетрадь. – У тебя освобождение от занятий, но не от уроков. Пожалуйста, не надо шарахаться по школе, ты должен у меня хотя бы присутствовать.

- Хорошо, Вера Ивановна, - проговорил я без выражения.

Далее учитель всех обрадовала, что урок сегодня пройдёт на школьной спортплощадке, предложила туда организованно отправляться и не орать по дороге – уроки же идут. Народ потянулся на выход. Я дождался Дениса, и мы отправились вместе. Он в спортивной форме, а я как всегда и с сумкой на плече.

На спортплощадке я уселся на лавочку и принялся любоваться одноклассниками, точнее одноклассницами, а ещё точнее Леной. Фигурка у неё тоже… э… располагает к разглядыванию. Стройные ножки, на попе спортивные шортики, талия… ну и под майкой кое-что колышется. Класс как раз занимался разминкой.

Вообще классу повезло с прекрасной половиной, она и впрямь была ничего, ни коров, ни куриц – девчонки спортивные стройняшки и симпотяжки. Парни в основном соответствовали, только Денису, бедняге, физра явно не доставляла радости. Он сосредоточенно пыхтел и временами поглядывал в мою сторону, наверно, завидовал.

После разминки Вера Ивановна отправила учеников в забег на пару километров, так Деня пробежал трусцой кружок и до конца дистанции перешёл на неспортивный шаг. Дальше Вера Ивановна объявила о сдаче нормативов, чтоб выяснить, кто, как вырос за лето.

Учительница уселась со мной на скамейку, вокруг собрался класс. Она громко называла фамилии и отправляла ребят к перекладине, а девчонки отжимались от соседней лавки. Я сидел на краю, ко мне подошёл печальный Денис и тяжко вздохнул. Ему предстоял один из безрадостных школьных моментов.

- Везёт тебе, - проворчал парнишка.

- Угу, как утопленнику, - согласился я с усмешкой.

Наконец, настала очередь Игоря Иванова. Игорёша, извиваясь и дёргаясь, вытянул семь раз, на «троечку».За ним потопал к турнику Денис, у него фамилия оказалась Ионов. Он честно подпрыгнул, повис на турнике и счёл на этом миссию выполненной. Или проваленной. Чисто формально обозначив попытку подтянуться, пацан спрыгнул и направился к лавке.

Вера Ивановна грустно на него посмотрела, что-то отметила в тетради и сказала громко:

- Иреев.

Было бы глупо упускать такую возможность самоутвердиться. Я снял пиджак и аккуратно сложил на скамейке.

- Ой! – воскликнула учительница. – У тебя же освобождение!

Я ровным шагом направился к турнику. Ребята примолкли, разглядывая меня в экзоскелете. Я повернул рычажки на плечевых блоках, захваты разжались. Я откинул плечевые модули на шарнирах. В принципе в этом особой нужды не было, всё равно экзо бы мне подтягиваться не помог, но ребята же об этом не знают.

Я подпрыгнул, ухватился за перекладину и сразу приступил. Для меня это обычное дело, начиная с рамки, когда я ещё не вставал. Просто нужно держать спину ровно и работать только руками. Подтянулся в спокойном темпе двенадцать раз на «отлично», спрыгнул и вернул плечевые блоки на место. Под удивлёнными взглядами прошёл к лавочке.

- Но у тебя же освобождение! – горестно воскликнула Вера Ивановна. – Я не могу поставить тебе «пятёрку».

- Поставьте «трояк», - ответил я безразлично.

Ребята хором засмеялись, даже учительница хмыкнула и вызвала следующего:

- Колесов!

Я нахмурился. Мой пиджак лежал на земле. Игорь стоял с приятелями, ехидно на меня поглядывая, и поспешно сделал постную физиономию, когда я к нему обернулся.

- Подними, - сказал я ему вполголоса.

- Что?! - «не понял» он.

- Подними, - проговорил вдруг глухо рослый Серёга Дрымов.

- А что сразу я?! – злобно окрысился Игорь.

Сергей помрачнел и добавил строго:

– Ну!

Видимо, это было крайнее перед побоями предупреждение. Игорь поник и нехотя направился к моему пиджаку.

- Да оно само упало! – проныл он и положил пиджак на лавку.

- Спасибо, - сказал я, демонстративно обращаясь только к Игорю.

- Пожалуйста, - нервно ответил он. – Тебе ж, наверно, трудно нагибаться.

- Да, - сказал я, отряхивая пиджак. - Мне трудно нагибаться.

Вдел левую руку в рукав и договорил вполголоса:

- Зато тебе легко. Буду к тебе обращаться.

Мордашку Игоря перекосило, на лицах парней заиграли ухмылки. Я об «шута» вытер ноги и чётко поставил на место, «элите» это явно пришлось по душе. Однако же развивать успех я не стал. Могло возникнуть впечатление, что я хочу занять место «поверженного» Игоря в иерархии класса. Нафиг-нафиг мне такое место, пусть лучше он остаётся «шутом».

Я надел пиджак и принялся застёгивать, повернувшись к Денису. Сказал ему:

- Видишь, ничего сложного даже для меня.

- Ага, - угрюмо ответил Деня. – У тебя нет проблем с лишним весом!

- Мой экзоскелет весит двенадцать килограмм, - проговорил я.

- Ну… - Денис вздохнул. – Значит, ты герой. А я нет.

С этим спорить я не стал. Не хочет он быть героем, его выбор. Вскоре нормативы сдали все, и из школы послышался отдалённый звонок. Вера Ивановна отпустила класс переодеваться.

Началась большая перемена, по пути со спортплощадки я предложил Денису вместе сходить в столовку. Он неожиданно отказался!

- Денег, что ли, нет? – спросил я. – Хочешь, займу?

- Есть у меня деньги, - почему-то зло ответил он. – Худею я. Вот прям с этого момента!

- Ну, извини, - сказал я примирительно.

В вестибюле он прибавил шагу, а я направился прямо в столовку. Лучше бы не ходил. Эти дети пропустили меня без очереди! Даже заставили пройти без очереди! Я через силу вежливо поблагодарил, взял сосиску в тесте со стаканом томатного сока и сам, красный как сок, уселся за стол. И, конечно же, всем было очень интересно, как я это выпью и съем. Юные натуралисты, блин.

Наскоро перекусив, я поспешил на следующий урок. По расписанию это была История. Денис опять рисовал тех же уродцев и роботов, правда, в другой тетради. И зачем ему, спрашивается, разные тетради, если рисует одно и то же? Не, на Географии анимешки понятно, а на Истории мог ведь нарисовать пару рыцарей там или мушкетёров.

Пятым, последним, уроком был Русский. Кстати, русиня, она же литруня, Ольга Владимировна – наша классуха. Эта участливая женщина с самого начала принялась меня бесить душевностью. Так она меня поздравляла с возвращением в школу, так за меня радовалась и столько выражала надежд, что ещё немного, и я б её придушил… ну, желание такое точно возникло.

На Русском Денис ничего не рисовал, занимался серьёзно, и было очевидно, что не только потому, что душевная женщина Ольга Владимировна сама кого угодно своими тонкими ручками выжмет и высушит за пренебрежение её предметом. У Дени с Русским явно связаны некие планы на жизнь после школы.

Наконец, прозвенел звонок с урока, и этот сумбурный школьный день закончился. Ну, я тогда так думал. Деня мне суховато сказал:

- До завтра, - и, подхватив свою сумку, деловым шагом почесал на выход.

Признаться, я рассчитывал поболтать с ним о жизни после уроков. Похоже, что для него школьные отношения прекращаются с окончанием занятий. Да и хрен с ним, меня в принципе это устраивает – я тоже не придавал школе слишком много значения.

Я ровным шагом прошёл по лестницами и коридорам, вышел на школьное крыльцо.

- Эй, курить есть? – спросили меня ломким баском.

Я обернулся к троим парням из старших классов и помотал головой, ответив:

- Не курю.

- Тебя чего спросили? – презрительно поинтересовался долговязый юноша. – Я тебе сука не доктор. А курить чтоб носил. Понял?

Я пожал плечами и, не удостоив его ответом, спокойно пошёл дальше. Ну, что они мне могут сделать? Плевать на их глупые понты. Мне в спину что-то неразборчиво – не вслушивался – злобно проворчали. Вот, сами поняли, куда я их послал без слов.

От крыльца я свернул на спортплощадку, вроде бы, так кратчайший путь к остановке метро. Идти на маршрутку не хотелось совершенно. Прошёл я, значит, через площадку, вышел через боковую калитку в заборе. И размышляя, нафига было городить забор, вошёл во дворик пятиэтажки.

А там на тротуаре стоит Денис и трое старшеклассников. Я успел заметить, как Деня протянул им сотенную бумажку, один из парней её забрал и что-то насмешливо проговорил. Деня развернулся уходить, и другой наподдал ему ногой по заднице.

Картинка мне прямо очень-очень не понравилась! Незаметно уйти и забыть? А как потом общаться с Денисом? Я немного ускорил шаг и догнал Деню. Спросил отрывисто:

- Ты им должен, что ли?

- Ничего я не должен! – злобно ответил он. - Твоё какое дело? Иди домой!

Внутри у меня зашевелилось что-то нехорошее… холодное, злое. Однако поучить манерам толстого я ещё успею. Старшеклассники неспешно удалялись по своим делам, я крикнул им в спины:

- Эй, парни! Отдайте мальчику его деньги.

Парни обернулись ко мне весёлыми мордами. Самый длинный сказал:

- Ну, иди сюда.

Я поставил на асфальт сумку и ровным шагом направился к ним. В душе воцарился абсолютный покой, парни отчего-то казались даже симпатичными. Те, что стояли по краям, отшагнули от центрального подальше. Угу, чтоб друг дружке не мешать… мне почему-то стало так весело! Они смотрели на меня, прищурившись… такие забавные! Ути-путиньки!

Я взял чуть левее, чтоб упростить им задачу. Соответственно слева на меня сразу и напали. Ухожу с линии атаки с разворотом и начинаю вертушку. Вот и правый подоспел, ему прилетает пяткой ступни экзо в затылок. Падает, как подрубленный. Первые двое меня на короткое мгновенье потеряли, напоминаю о себе – одному достаётся «маваши» в печень. Второй, наконец, меня увидел и наносит круговой удар ручищей. Ну, не знаю я, как такое называется – просто дилетантский удар сбоку в махалове.

Парни меня крупнее и, может быть, даже сильнее, да только я в симуляторах и не таких бойцов выношу. Рву дистанцию и с разворотом, чтоб с опорой на экзо, удар локтем детинушке в лоб. Слетел с копыт аж подковами кверху!

Так, кто тут жалобно стонет такой скособоченный? Умора просто! Тот, кто взял у Дени стольник! Уси-пуси, ляля! Делаю шаг к нему и наношу удар ногой от груди в диафрагму. Экзо придаёт усиление, совсем немного, но ему хватило, чтобы упасть на асфальт и кашлять.

- Так вернёте мальчику деньги? – спросил я ласково.

Недоросль сунул руку во внутренний карман пиджака, вытащил зажатый в пятерне комок купюр. Протянул мне. Я с удовольствием врезал ему по кисти, бумажки разлетелись веером.

- Ой, потерял! – воскликнул я. – Осторожнее надо! – и приговорил с холодным бешенством. – Ты же не думал, мразь, что тебя тут грабят?

Лёгкий ветерок погнал по асфальту комки купюр. Нестерпимо хотелось ещё хотя бы разок приложиться ступнёй экзо к этому животному! Но я вдруг как бы со стороны отчётливо понял, что одного раза мне будет мало… и я его убью.

Сцена перестала казаться забавной. Ватным одеялом накрыло усталостью и приятным опустошением. Мерзавцы наказаны, дело сделано. Можно спокойно поговорить с Денисом, ведь ради этого я тут всё устроил?

- Ты худеть ещё не передумал? – спросил я его.

Он неуверенно улыбнулся и ответил:

- Передумал. Но сейчас у меня точно нет денег.

- У меня на карточке хватит на бургерную, - сказал я небрежно. – Есть тут неподалёку?

- Конечно, есть! – проговорил Денис с воодушевлением. Он взял мою сумку и подошёл ко мне. – Пойдём, покажу.

По пути разговорились… то есть Денис болтал, а я через силу поддерживал разговор. Моей спине приключение сильно не понравилось, и она принялась высказывать претензии. К счастью идти было действительно недалеко.

В заведении на мою удачу народу было немного. Отстояв короткую очередь, взяли по бумажной упаковке картошки фри с курицей и по гамбургеру с большими стаканами колы. Наконец, уселись за стол.

Я достал из сумки уже заправленный обезболивающим шприц и под столом вколол себе в бедро через штаны. Денис, конечно, всё заметил и прошептал:

- Что это?

- Витамины, - процедил я. – Погоди минутку…

Деня приступил к картошке, поглядывая на меня… явно не зная, что обо мне думать. Через минуту я сделал пару глотков колы через трубочку и смог продолжить разговор:

- Ну, спина у меня реально болит.

- Да? – с сомнением проговорил Деня. – Ты так дрался, что… я не знаю здоровых, кто так может.

Я пожал плечами и тоже занялся картошкой.

- А вот твой скелет, наверно, очень дорогой? – задал Денис умный вопрос.

- Родители взяли в кредит, - сказал я небрежно. – Ты лучше скажи, почему таскаешь наличные? У тебя нет карточки?

Денис печально вздохнул и стеснительно проговорил:

- Карточку мне родители аннулировали. Чтоб в игре не мог донатить.

Я покачал головой – вот у всех в жизни свои сложности!

- Хочешь, пошли ко мне? – предложил он. – Родители на работе, покажу свою игру.

- Только не сегодня, - сказал я. – Первый день ведь пошёл в школу – ждут меня, волнуются.

- Неплохо для первого дня, - хмыкнул Денис. – Ладно, в другой раз покажу.

Глава 7

Мы вышли из кафе и простились до завтра. Денис пошёл прямо домой, он жил недалеко от школы, а я на станцию метро. Мне предстоял неблизкий путь с пересадкой на другую ветку, а потом оставалось лишь вызвать такси до дому. Сразу брать такси через полгорода, тем более в разгар дня, было бы слишком долго и дорого.

Путь домой занял немногим более часу, и всё это время я с обязательным покер-фэйс предавался недетским раздумьям. Подействовало обезболивающее, и не перед кем стало корчить невозмутимость, вот и навалился запоздалый страх.

Ёлки-палки! Да те трое могли меня просто изуродовать! Физически! На самом деле!

Мне живо припоминался жалкий я, каким увидел себя первый раз в зеркале. И вот это полезло к троим бугаям наводить справедливость?! И не обосралось от одной только идеи к ним лезть!

Да это же моя первая в жизни драка! И вот так – из-за какого-то толстого незнакомого пацана?! Да мне даже ради защиты Родины нельзя драться! Ну, в армию точно не возьмут. И неизвестно, чего мне будет стоить эта драка. Боль точно не прошла совсем, она обязательно вернётся - дома мне предстоит долгая медитация…

Но почему-то в тот момент не возникло, ни страха, ни сомнений. Злодеи казались такими забавными, симпатичными… я для смеха мог бы поотрывать им ручки-ножки, как злой мальчишка отрывает крылышки мухам.

Мне стало ясно, что в тот момент я был кем-то… другим. То есть не совсем другим или чужим, просто собой мне ещё незнакомым. И нужно откровенно признаться – мне понравилось быть таким. Невероятное сочетание абсолютного спокойствия и веселья, ясная голова, точный расчет… просто полная ясность во всём.

Кстати, ясно, что быть таким всегда не получится при всём желании. И хорошо, и ладушки. Такой я просто опасен даже для себя самого. И э… это весьма непростой вопрос, насколько я опасен для окружающих. Чёрт знает, что меня может завести, что покажется несправедливым…

Точно! Я же просто взбеленился сперва от несправедливости – трое великовозрастных уродов издеваются над заведомо беззащитным. И фиг пойми, как избегать подобных ситуаций, несправедливости в жизни много. Ну, можно надеяться, что тем троим хватило впечатлений, и от Дениса они отстанут. А что до прочих…

Вот в прочих случаях нужно стараться себя контролировать. Ведь смог же я остановиться, не пинать ту скотину дальше. Смешная штука! Оказывается, чтобы прекратить избивать врага необязательно испытывать к нему жалость, не было мне тогда его жаль. Было простое решение – достаточно.

И это вселяет в меня оптимизм. Ещё бы научиться решать всё словами – спина зараза после драки болит! И это ведь в экзоскелете, а как бы я дрался сам? Вообще-то, главное событие дня вовсе не драка…

А ведь сегодня случилось новое событие в моей жизни! Лена Логинова… и непонятно, как жить после этого дальше. Таким уродцем! Вот кто будет целоваться со мной в экзоскелете? Не говоря уже о чём-то большем. Придётся читать ей стихи. А пока не представилось случая почитать, придётся их писать…

Я встряхнул головой, отгоняя морок. Девчонка мне ещё слова не сказала, даже не улыбнулась, а меня уже таращит! Вот это точно бред! Хватит с меня и одного сумасшествия, лучше побуду простым тайным маньяком – в том состоянии я всё-таки немного себя контролирую. Хотя бы не думаю писать стихи.

***

Итак, началась в моей жизни счастливая школьная пора. Только счастье стало ощущаться далеко не сразу. Папка сказал, что с обыденностью не нужно бороться, не следует гоняться за впечатлениями, пытаться отвлечься от рутины. Напротив, нужно в неё полностью погрузиться и просто поймать ритм. Поймать волну, и тогда оно покатится само собой.

В жизни трудно обойтись без подпорок, нужно уметь использовать даже свои странности. Первые дни я преодолевал путь до школы только потому, что знал – там я снова увижу Лену. Просто увижу, и этого мне хватало, чтобы не чувствовать себя несчастным и не беситься из-за бездарно убитого времени.

Вдобавок мы с Денисом оказались в разных подгруппах по английскому, то есть главное, что я был в одной подгруппе с Леной. Она почему-то на всех уроках сидела за партой одна. Наверное, подавляет окружающих совершенством, или характер у девочки ангельский.

Никогда не задумывались, почему ангелы редко встречаются, и, как правило, ходят по одиночке? У меня мама на секундочку ангел, так что я-то точно в курсе. И меня как раз тянет к совершенству. В общем, на первом же уроке английского я с неизменным покер-фэйс уселся за её парту.

Невозмутимо приготовился к уроку и уставился строго прямо перед собой. А одноклассники отчего-то дружно смотрели на меня. Лена насмешливо, остальные с интересом и сочувствием. У меня стало опасно закипать в районе души – да что эта ссыкуха тут из себя корчит?! Я обратил на неё холодный взгляд и спросил:

- Нравлюсь, что ли?

Она приоткрыла ротик, однако слов сразу не нашла.

- Вон туда смотри, - подсказал я, указав пальцем на доску.

Лена отвернулась. Целую секунду она смотрела вперёд, всё гуще краснея. Наконец, резко повернула ко мне очень решительное личико и снова открыла рот.

- Учитель, - шепнул я.

На мою удачу в класс действительно вошла учительница, молодая и весьма симпатичная Светлана Васильевна. Пожелала нам по-английски доброго утра и сразу начала урок. Я почувствовал себя уверенней. Не просто так занимался с репетиторами, и мама меня неплохо подтянула. Мы с ней даже читали «Тома Сойера» в оригинале. Грозилась вскоре взяться за Уильяма Шекспира.

Так что по ходу занятий ничего сложного меня не ждало. Светлана Васильевна вела урок непринуждённо, временами весело. Опросила класс. Более-менее прилежные детки в ответ на её вопросы старательно коверкали английский, Серёга Дрымов без выражения повторял волшебные слова «донт кнов», и все были довольны. Во второй половине написали короткую контрольную по грамматике, и на сладкое учительница выдала для заучивания новую порцию неправильных глаголов и топик типа «Ландан из зе кэпитал оф…».

За всё время я ни разу не повернул к Лене головы, а после звонка просто собрал вещи и вышел. Я сидел с ней за одной партой – что ещё нужно человеку для счастья? После уроков по сложившейся традиции пошли с Денисом в обжорку, и я спросил его невзначай, что не так с Леной. Почему она ни с кем не дружит?

- А у неё брат в одиннадцатом классе, - пояснил Деня. – Псих просто.

- И что с того? – не уловил я сути.

- Пожалуется ему, поймает и накостыляет, - развил Денис идею.

Я иронично задрал брови.

- Ну, тебе, может, и не накостыляет, - сделал Деня поправку. – А другим это всё нафиг не сдалось.

***

После кафе я просто по дороге на метро и немного на всякий случай провожал Дениса почти до подъезда, и однажды он уговорил зайти к нему посмотреть его игру. Мне самому стало интересно, с чем это он так носится.

Обитал он с родителями в стандартной двушке, где предки выделили ему комнату. Вернее, ему и его компьютеру. Стены и шкаф Деня оклеил постерами с какими-то фэнтезийными видами, ещё в помещении имелся раскладной диванчик и у окна компьютерный стол, разумеется, с компьютером.

Денис притащил из кухни табуретку специально для меня, сам уселся в офисное кресло и принялся показывать его волшебный мир. Пусть и виртуальный, оказывается, в мире этом обитает почти десять миллионов в разной степени ударенных головой жителей.

У каждого жителя имеется замок и герой, их нужно развивать. Для развития требуются ресурсы или просто бабки, если лень заморачиваться. Игра напрочь донатная, все игроки это очень хорошо понимают, и весь смысл игровой стратегии сводится к тому, как за меньшую сумму получить побольше ништяков.

Второй вопрос, как полученными ништяками грамотно воспользоваться. Тут тоже простой смысл – кого на данном уровне развития можно попытаться нагнуть, и кто может нагнуть тебя. А сама игра мне показалась тупой до идиотизма.

Нападает, допустим, войско «А» на войско «Б». Кто «ходит» первым, алгоритм решает случайным образом, если только один из героев не имеет отдельно оплаченного преимущества первого хода. Все остальные ходы рассчитывает программа. Отряд такой-то из войска «А» атакует отряд другой-то из войска «Б». Результат вычисляется из их уровня, численности и бонусов просто арифметически.

«После боя» игроки получают нечто наподобие магазинного чека с итогом – кого уничтожили, и сколько войск осталось у победителя. Если напал сам, можно «возродить» за «золото» или те же бабосы девяносто процентов «погибших», а если напали на тебя, то лишь три четверти.

Я по простоте душевной напрямую высказал отношение к этакой дурости, и Деня разразился вдохновенной речью. Тут же, оказывается, всё как в жизни! Кто сильнее, нагибает слабейшего. Одиночкам не светит, если только у них не миллионы денег, да и тех нагибают те, у кого миллиарды. Игроки собираются в кланы, а в кланах выстраиваются в иерархию.

Отношения осложняются ещё и тем, что игроки из разных стран. На политику кланов напрямую влияет настоящая политика. Так «русские» кланы друг с другом не воюют, зато с ними воюют почти все остальные, но тоже с исключениями – просто русских игроков много и в других странах. А израильские и немецкие альянсы вообще трудно понять – иногда они бывают даже больше русскими самих русских.

Однако и реальная политика используется кланами, чтобы повысить собственное могущество, кого-то нагнуть, привлечь сильных игроков. Всё, в конечном счёте, сводится к формуле «Или ты, или тебя»!

- Ты действительно в это веришь? – спросил я Дениса.

- Да какая разница, во что я верю, если оно вот так! – воскликнул Деня. – А в игре всё просто, без красивых слов, без вранья!

- «Я никому не хочу ставить ногу на грудь», - процитировал я старую песню.

- Ну, есть и такие, кто просто играет, что-то доказывает, какие-нибудь принципы, - улыбнулся Денис. – И знаешь, что интересно? Таких очень много, и это обычно небедные люди. Они делают игру по-настоящему азартной. Весь секрет стратегии кланов в том, чтобы понять, кто, чем руководствуется, и спрогнозировать реакцию.

Я изобразил заинтересованность, и Денис пустился в объяснения:

- Понимаешь, в игре все не в общей куче, а на материках-королевствах. Новички попадают в новые «карантинные» кластеры, на них какое-то время нельзя нападать из других королевств. Получается, чем старше королевство, тем более развитые там игроки. А в королевствах регулярно проходят войны за трон, кланы выбирают короля. Со временем в каждом кластере какой-нибудь клан захватывает власть, а неудачники уходят во вновь открывающиеся. Ну, «карантинные» со временем открывают для всех. И там повторяется всё – кто-то захватывает власть, нагибает остальных, кто-то терпит и готовится к переселению.

- А потом опять приходят более сильные… - проговорил я.

- Ага! – важно кивнул Деня.

- И откуда ты всё это знаешь? – спросил я осторожно.

- Так игра же это не только война, а ещё и общение! – азартно ответил он. – В каждом королевстве есть общий чат, у кланов свои чаты, потом в соцсетях общаемся. Есть даже тематические видеоблоги!

- И у тебя блог? – уточнил я.

- Да куда мне! – горестно махнул Деня рукой. – Войска только третьего уровня, клан наш восьмой в недавно открытом королевстве. И для типа взрослых игроков я «школота тупая»!

- А как они определили? – поразился я.

- Да сам виноват, - смущённо шмыгнул он носом. – Думал, надо материться как взрослый, а получилось, что как пацан.

- Ну, заведи новый аккаунт и не матерись, - сказал я.

- Угу, - кивнул он мрачно. – Я этот аккаунт год развивал… и карту предки аннулировали.

- Тогда просто бросай, - пожал я плечами.

- Да я уже почти забросил, - вздохнул Денис. - Если без доната, без магии и ускорителей, там всё строится очень долго. Указан срок - месяц, значит, жди месяц. Только и остаётся, что смотреть, как другие растут, и давать советы.

- Извини, - сказал я осторожно. – Я не понял, зачем ты мне это рассказываешь…

- Ну, как же! Говорю ведь – как в жизни всё! – запальчиво начал Деня и сник. – Думаешь, хочу тебя втянуть? Не хочешь, не надо… просто мы… ну, ты помог мне. И в школе вместе. Вот думал, что тебе будет интересно.

- Говоришь, как в жизни? – вкрадчиво переспросил я. – А просто в жизни тебе не алё?

Денис печально вздохнул и заговорил глухо:

- Можешь считать меня задротом… да я, наверное, и есть задрот… - он немного повысил голос. -Да! Просто в жизни я толстый задрот… и буду задротом! Ты это хотел услышать?! Ну, посоветуй мне меньше жрать и бегать!

Мне почему-то стало неловко.

- А ты знаешь, сколько таких задротов приходит в игру? – чуть сбавив тон, спросил Деня. – Они надеются хотя бы в игре стать людьми, а их чмырят и гнобят богатенькие козлы! Они ничего не понимают, им же никто этого не рассказывает…

- И ты хочешь делать блог, чтобы рассказать? – спросил я деловито.

Ну, а что ещё я мог сказать? Утешать его? Говорить, что он вовсе не задрот, когда он... на самом деле.

- Даже если хочу, тебе что до этого? – огрызнулся Денис.

Я пожал плечами и миролюбиво ответил:

- Играть я точно не буду, а о блоге спрошу папку. У них фирма что-то такое с компьютерами.

Деня недоверчиво на меня посмотрел, и я поспешно добавил:

- Ничего не обещаю! Просто спрошу!

- Всё равно спасибо тебе за то, что хотя бы выслушал, - улыбнулся Денис.

- Обращайся ещё, - сказал я бодренько. – А сейчас пойду я. Давай до завтра.

- Давай, - проговорил он смущённо.

***

Вот кроме серьёзных бесед, в жизни у меня был английский и Лена два раза в неделю, а в конце для полного и окончательного счастья выходные! Парни в страйкбольном клубе все где-то работают или учатся, так что играли в войнушку только по субботам. А по воскресеньям парашютный клуб.

Да с дедом ездили иногда пострелять в тире. Из настоящего «Кольта»! С двух рук попадал в ростовую мишень! Мне только не хватало надевать подаренную родителями ковбойскую шляпу, шерифскую звезду и пояс с кобурой. Детский сад штаны на лямке!

После разговора с Денисом моя настоящая жизнь показалась мне такой детской. К чему я стремлюсь? Стрелять, прыгать с парашютом, кататься на лыжах? И чтоб не болела спина. Вот дурость-то!

А Деня выступает пусть за виртуальную, но всё-таки настоящую справедливость! Ведь тысячи наивных мечтателей привлекает в игру реклама, и, пользуясь их наивностью, дельцы от игры, эти упыри, используют бедолаг как игровой ресурс, чтобы стать ещё сильнее.

Хоть и не думал поначалу, я поговорил с отцом. Он выслушал мой сбивчивый поток неожиданно серьёзно. Помолчал с умным видом и задумчиво заговорил:

- Оборудование и кабинет мы вам предоставим. Монтаж, свет, звук обеспечим…

- Спасибо, пап! – обрадовался я.

- Не за что, - хмыкнул родитель. – Не, реально ты заработал, только я не считал нужным говорить. Понимаешь, взрослому человеку, чтобы сжиться с экзо, требовалось прожить с ним около года. Да и то результаты были так себе. Главное, что его экзо не будет слушаться другого взрослого. А у детей самые чистые мысли. Простые, скажем так, эталонные. Ты очень старательно гонял свой экзо-скелет целый год, и благодаря твоим данным мы сделали программу, которая адаптирует экзо под любого бойца за две недели. Она как бы узнаёт твои мысле-формы в том, что варится во взрослых головах. Представляешь, во всех взрослых остаётся часть ребёнка.

Папка покачал головой и весело воскликнул:

- Ты сам обкатал экзоскелет по программе десантника! Ну, скажи, где бы мы ещё взяли такого испытателя твоего возраста?!

Он вздохнул и добавил:

- Тем более, мы не знали, кто нам требуется. Я твои данные взял почти случайно, по наитию. И теперь у нас контракт с Министерством обороны.

Сделав «страшные» глаза, папка прошептал:

- Только это секрет! Особенно от твоего деда.

Я важно кивнул, и отец перешёл на деловой тон:

- Но учти, что мы вам только поможем сделать блог. Тексты будете придумывать сами. И на игру денег не проси. Тратьте то, что пожертвуют подписчики.

Глава 8

Княгиня Хельга сидела во главе стола на «малом» резном кресле. «Большое» кресло стояло справа от неё пустым. Оно будет пустовать всегда – так решила княгиня. Она никогда не изменит памяти Рангвальда, её погибшего от колдовства мужа.

Вообще-то, если бы в большом кресле сидел Рангвальд или другой какой-нибудь её муж, ей бы не довелось сидеть за одним столом с воинами даже в «малом» креслице. Конунг может взять жену в поход, на палубу своего драккара, на любое официальное мероприятие в горде, но за столом дружины приличным женщинам по идее делать нечего.

То есть так было до недавних пор. Она же не просто какая-то там княгиня! Для викингов, кроме того, что она вдова конунга, её ещё княгиней выбрали местные бояре. А для местных, тоже шовинистов, она всё-таки вдова конунга викингов.Когда Рангвальд погиб от колдовства…

«Погиб от колдовства» добавлять обязательно, чтоб не болтали, что ему отомстил за свою деревню какой-то пацан. Он же никак этого без колдовства сделать не мог! Поэтому никто конунгу не мстил, от колдовства он погиб!

Вот значит, погиб Рангвальд от колдовства, все очень расстроились, особенно дочка Ингрид плакала. Хельга даже подумывала запретить ей приходить к погребальному костру… но как не позволить дочери проститься с отцом? Материнское сердце не камень, и девочка пообещала не реветь на церемонии. Викинга в Валгаллу провожают песни скальдов, а не девчоночье хныканье.

Викинги уложили на костёр погибших воинов и лесного витязя Силу. Побратимы вознесли на костёр Рангвальда, а главный хускарл Ролло, бывший советник, первый зам и его младший брат, отдельно вознёс голову. Скальд, старый Йохан, завыл про валькирий, хускарлы подожгли политые салом брёвна от факелов, и гудящее пламя взметнулось до небес….

Костёр догорел, хускарлы дружно насыпали курган, и Ролло предложил Хельге стать его третьей женой. Ну, такой древний обычай всё донашивать за старшими. Две жены у него уже было, но они же не виноваты, что так получилось. Ещё хорошо, что спросил, это как бы подразумевалось по умолчанию.

Он, то есть Ролло, фактически стал конунгом. Правда, за него ещё должны были проголосовать другие хускарлы, но это являлось пустой формальностью. Иначе просто быть не могло в дружине, а по сути, разбойничьей ватаге. К счастью для Хельги, всё стало очень непросто…

***

Унаследованный от батюшки горд Рангвальда и Ролло в родном фиорде сожгли более сильные ярлы, братцев объявили вне закона… э… как и многих викингов в дружине. Вообще-то, было за что, вот и Хельгу Рангвальд попросту украл в Скирингсалле у папы, почтенного ярла и владетеля. Ещё и убил двоих её телохранителей, отморозок.

Сжёг, значит, разбойный горд Рангвальда и Ролло папа Хельги, ярл Страндунг. Это фиорд его так называется, а звать его Гаук. Гаук Страндунг жёг горд в компании отцов обеих жён Ролло, которых он несколько ранее тоже… ну, так же. Почтенные их папаши очень хотели, прямо мечтали поквитаться, да сил у них не хватало. Вот с папой Хельги собрался кворум.

Братцы тоже очень быстро сообразили, что с папой Хельги у обиженных пап получается кворум. Ролло так сразу и назвал Рангвальда дебилом, а тот ответил, что он сам дебил, аж в два раза дебильнее его. После непродолжительного скандала с мордобоем они признали, что каждый из них в чём-то неправ, и, не отвлекаясь более на лирику, со своими хускарлами на двух дракарах вовремя подорвали на восток.

И Хельга тоже. А что ей было делать? Не топиться же как формально обесчещенной! Лучше быть женой поставленного вне закона разбойника, чем никто больше не возьмёт. Ей ещё повезло по сравнению с жёнами Ролло, им вдобавок предстояло выяснять, кто из них вообще вторая жена такого же разбойника, а кто всё-таки хотя бы первая.

Удирали братья не с бухты-барахты, прихватили с собой запас мехов, дорогого оружия и просто серебра и золота, награбленного ещё их папенькой в низких землях колдунов в чёрных платьях. Ну и сами они не только за девчонками бегали, тоже хаживали в «вики». Так что смогли тихонько пересидеть зиму у знакомых в Хольмгарде, большом городе восточных дикарей. Там у многих ярлов есть свои богатые подворья.

Часть викингов ушла из дружины, нанялись к более солидным купцам и ярлам, а вместо них пришли другие, как и Рангвальд с Ролло, на всю голову отмороженные, кого больше никуда не хотели принимать.

Вот с обновлённым составом на своих драккарах братцы нанялись в охрану каравана и хорошо закупились местными товарами, что пользуются в Царьграде повышенным спросом. С караваном спустились по великой реке, прошли мимо других поселений дикарей. У каждого к каравану присоединялись десятки нагруженных стругов.

Тогда ещё Хельга начала сомневаться в том, кто на самом деле дикари. Они, конечно, люди «высоких» земель! Но живут в тесных и задымлённых гордах ярлов или в маленьких посёлках, самый богатый Скирингсалл единственный ещё можно назвать городом. А земля этих туземцев прозвана викингами Гардарикой. Страной городов, если буквально.

И сколько торговых поселений они не увидели! Рангвальд говорил, что много стругов приходит из притоков большой реки, там тоже есть города! У братьев, у викингов дружины, даже у Хельги и обеих жён Ролло загорелись глаза. Это воистину сказочная страна!

И это ужасная несправедливость! В «высоких» землях на десятки тысяч викингов всего один Скирингсалл, а тут на сотни городов, ну, очень мало викингов. О том, что это как-то связано, что есть зависимость между числом викингов и количеством городов в стране, никто не задумывался. Просто любую несправедливость следует исправлять!

Так что вариант остаться в Царьграде на службе кесаря не рассматривался даже умозрительно. Хотя всех просто потрясло это… как его…

А! «Величие и великолепие столицы цивилизованного мира»! Кстати, Хельга от местного гида заодно узнала, что он есть – цивилизованный мир.

Рангвальд и Ролло по-хорошему попросили своих ребят вести себя там прилично и сами ходили, как порядочные. Нарваться на неприятности от властей было даже проще, чем в Скирингсалле, где «выборные» гасили бузотёров прям на месте.

Там конные били всё-таки драчунов и только на улицах, чтоб опять не спалили полгорода, а тут нормальному человеку даже за статую отлить не зайди или на арке какой-нибудь не добавь что-нибудь от себя к барельефу.

Вести себя прилично лучше получалось у старшего братца, хотя бы по тому уже судя, что он умудрился умыкнуть только Хельгу, когда младшенький сумел отчебучить такое дважды. И Рангвальду удалось свести знакомство с Глоином, конунгом отряда, который охранял струги и купцов из торгового поселения, что лежало именно на притоке великой реки. Они легко сговорились, конунг сам предложил присоединяться к нему.

По пути, на переволоках у речных порогов, на караван нападали степняки, в сражениях теряли воинов. Ещё больше остались на службе кесарю. Так же многие струги, эти туземные большие лодки, потеряли или повредили так, что на обратную дорогу их точно не хватит. А у братьев всё-таки настоящие, сделанные из морёного дуба знаменитыми мастерами Скирингсалла «морские соболи».

Правда, и тяжеленные! Особенно когда гружёные. Но, пусть и намаялись с ними на переволоках, в дружине никто не роптал, напротив – выразили горячее желание повторить всё снова, да ещё и вёслами махать против течения. Осенью уже с новым конунгом пришли в Скол.

Городок Хельге сразу приглянулся. Братья построили большой общий дом для дружины и ещё два, чуть поменьше, для себя. В городе братцы остепенились, им явно не хотелось быть изгнанными снова. Жёны Ролло принялись рожать, как наперегонки. У Хельги через год родилась Ингрид, названная в честь мамы Рангвальда, а потом Гаук, названный в честь э… дедушки. Мальчик умер от болезни, и больше детей им боги не послали.

Рангвальд заключил с Глоином обычный союз, в котором признал старшего конунгом, но в остальном конунгом для своих викингов был он сам. Остепенились братцы только в городе, у них было множество других мест вне города, чтобы потешить своих бесов.

Конунги разделили обязанности. Один год Рангвальд с братцем Ролло ходили с караванами в Царьград, а Глоин «правил» землями. На другой менялись. Выражалось «правление» в том, что они под видом разбойников попросту грабили поселения аборигенов.

Разделялись только летом, зимой же ходили по окрестностям в «полюдье» сообща. Тогда они как бы собирали дань за защиту от других, плохих викингов, которые грабили аборигенов летом, и в «полюдье» соблюдались какие-то приличия – хотя бы никого не насиловали и не убивали. Ну, не сразу, за недоимки сначала забирали в невольники.

Хоть и старались не грабить одни поселения каждый год, чередовали через год, а то и два, однако «покорённые» туземцы как-то обидно быстро закончились. Даже в «полюдье» викинги стали встречать сопротивление. С непокорными, конечно, легко справлялись и люто расправлялись…

И однажды, вернувшись из похода в Царьград, Рангвальд узнал, что он стал новым конунгом – старого аборигены ухайдакали. Вообще-то, он как бы пропал с дружиной, не вернулся из разбойничьей вылазки.

Но вот среди ночи домой к Рангвальду, прямо в его спальню пришёл какой-то местный. На второй этаж. Через два поста охраны викингов в полном вооружении. И принёс в тряпице голову Глоина. Сказал, что остальное скормили свиньям.

Хельга спряталась под одеяло из лисьих шкурок, а Рангвальд поднялся с ложа и спросил позволения надеть штаны. Мужик разрешил и, пока тот одевался, прямо заявил, что принёс это, чтобы новый конунг не терзался подозрениями, кому мстить. Рангвальд может попробовать отомстить прямо сейчас, он не «против». Хотя ему и будет немного жаль.

Конунг угрюмо спросил, чего ему будет жаль, и абориген охотно пустился в объяснения. Оказывается, старый бандит просто полез не на ту деревню. Раззявил пасть на слишком большой кусок, вот и порвалась. А молодой бандит не кажется ему таким придурком. Оттого и жаль оторвать неглупую, вроде бы, голову.

Дело в том, что землёй этой на самом деле правит кое-кто другой, а викинги – просто свора полудиких псов. Они своим беспределом очень успешно согнали людей в род этого мужика. Большинство народу из ограбленных селений попросту разбежались!

Он, между прочим, местный вождь, и ему никак нельзя действовать такими же методами. Он как раз защитник народа.

Рангвальд звериным чутьём почуял другого свирепого хищника и понял, что это просто невероятная удача, что с ним пока просто разговаривают. Для поддержания разговора конунг сказал, что всё-таки не совсем понимает, зачем он ему это говорит.

Пришелец увидел, что собеседник настроен, и легко всё объяснил. Ну, убили бы Рангвальда, как Глоина, или же ему самому придётся всё-таки отгрызть конунгу бошку – вскоре в город придут «княжить» точно такие же собаки. А ему просто надоело иметь дело с полудикими псами. Они ж как животные!

И этот абориген проникновенно спросил Рангвальда:

- Ты ведь разумный человек?

- Да! – честно сказал конунг.

- Тогда живи. К тебе подойдёт городской боярин, передаст привет от Горыни. Поговори с ним.

- А кто такой Горыня? – спросил Рангвальд.

- Так меня зовут, - ответил пришелец. – Ну, бывай. У тебя красивая жена, поцелуй её от меня.

Хельга к этому моменту тайком выглянула из-под одеяла и жадно разглядывала незваного гостя. Свет, конечно, не зажигали, но довольно ярко светила в окно луна. Хельга так гордилась окном с настоящим стеклом прямо из самой Бизантии!

Она хорошо запомнила этого страшного человека. Он ушёл, и, немного выждав, из спальни вышел муж. Рангвальд вернулся через десять минут, сел на край кровати и долго молчал, понурившись.

- Викинги, кто стоял в охране, мертвы, - он вздохнул со всхлипом и закончил шёпотом. – Их убили просто, чтобы поговорить со мной!

- Да! – прошептала Хельга. – Это чудовище! Не нужно его злить, сделай, что он говорит!

- Я ещё подумаю, что он скажет, - глухо проговорил конунг.

- Да что тут думать! – страстно воскликнула она. – Просто сделай, что он уже сказал!

- Что? – туповато переспросил муж.

- Живи! – пафосно ответила Хельга и игриво хихикнула. – И поцелуй красивую жену.

Её так всё это заводило!

***

Хельга не знала, рассказал ли Рангвальд брату о ночном разговоре. Скорей всего, не рассказывал. Зато она была уверена, что муж поговорил с боярином. Рангвальд сказал, что ему предложили союз, даже больше, чем просто союз. Они будут править землёй одной семьёй. Для Ингрид подрастает жених, сынок того, кто назвался Горыней.

Второй раз в жизни Хельга увидела Горыню на княжьем дворе. Сынок его, Глыба… действительно глыба, если она правильно понимает местное слово. Тут возможны два значения – скала или глубина…

И её мужу всё-таки отрезал голову местный отморозок! Она вот как знала это всё время!

Хельга особо отметила, что колдовскую тварь смогли убить только Горыня с Глыбой, пусть и немного не успели. Совсем чуть-чуть! Какое-то мгновенье!

Для неё всё произошло очень быстро, будто одновременно. Но упала голова Рангвальда, покатился его венец, и жизнь потекла, как смола…

Ролло предложил ей стать его третьей женой, а боярин Ерох… бояре присутствовали на церемонии.

Так вот боярин Ерох твёрдо сказал, что княгиней будет Ольга. Хельга не сразу поняла, о ком он. Повернулась к боярину с немым вопросом:

«А это ещё кто»?

- Ты будешь нашей княгиней, - сказал Ерох.

- Но конунгом же стал я! – воскликнул Ролло.

- Ну и будь себе, - небрежно ответил боярин. – А княгиней боярская дума призовёт Ольгу. И она уже будет приглашать воинов, - Ерох, сделав участливое лицо, спросил нового конунга. – Вот ты, например, пойдёшь?

Хельга сразу всё прикинула в своём быстром уме. У местных, конечно, как бы правит народ посредством лучших его представителей, но боярин так уверен… что можно не сомневаться – Ролло у них ничего не светит. Она заговорила с мрачной торжественностью:

- Благодарю, Ролло, за заботу о нас с Ингрид. Но я навсегда останусь вдовой в вечную память о Рангвальде! Пусть моё вдовство станет жертвой богам за него! Чтобы ему отрадно было взирать на нас из Валгаллы!

- Благодарю тебя, Хельга, за верность брату! – с чувством ответствовал новый конунг.

Он тоже был далеко не дурак. Да и то, две его благоверные выдали ему в общей сложности одиннадцать живых на тот момент отпрысков. Пять пацанов и шесть девчонок. Вот и молвил Ролло умненько:

– И в память его клянусь служить тебе со своею дружиной!

Ингрид от избытка чувств шмыгнула носиком, и Глыба не растерялся – взял её за руку.

Глава 9

Вечером я позвонил Денису. Телефонами мы, конечно, обменялись давно, да всё не было повода звонить. И в этот раз я сказал только, чтобы он взял в школу паспорт. Папка предупредил, что его фирма располагается на территории режимного НИИ, нужно будет делать пропуска.

Утром в школе я как обычно поздоровался с Денисом и, не замечая его пытливых взглядов и осторожных, многозначительных покашливаний, с неизменным покер-фэйс окунулся в учебный процесс.

Учителя продолжали «выражать ко мне отношение». Вот кто втемяшил этим людям в головы, что у них ко всему должно быть отношение, и они непременно должны его выражать? Даже Игорёша уже угомонился. Ну, стало в классе на одного «отщепенца» больше. И неважно, что их обоих лучше не задевать – да кому они нужны, вообще!

А эти преподаватели! Взрослые ведь люди! Химичка продолжала меня спрашивать только «с места» и повторять «не вставай». Физик демонстрировал, что все в равном положении, раз сами пришли на занятия, и чуть не каждый урок вызывал к доске. Геометриня не вызывала и не спрашивала и за это только мне задавала на дом на одну задачу больше. А классная русиня-литруня просто так смотрит, что… э… вряд ли доживёт до нашего выпуска. Придушу.

В общем, у меня всегда было достаточно возможностей для тренировки самообладания, и сначала пытливые, а потом обиженные и тяжёлые угрюмые взгляды Дениса практически ничего в этом смысле не добавили. Даже немного компенсировали повышенный уровень школьной тоски… э… ну, английского в этот день не было.

После занятий уже в кафешке за традиционной картошкой фри я буркнул невзначай:

- Паспорт взял?

Денис с готовностью полез во внутренний карман, вынул маленькую книжицу в красивой обложке с триколором и протянул мне.

Я взял документ. Открыл и глубокомысленно промычал:

- Так-так… ну… похож, вроде, - и, вернув паспорт Денису, снова занялся картошкой.

- А скажи, пожалуйста, зачем ты попросил принести паспорт? – преувеличенно ласково спросил Денис.

Я тщательно прожевал и небрежно ответил:

- Да сейчас поедим и поедем делать твой блог. Если у тебя нет других срочных дел.

- Я до завтра совершенно свободен! – заверил меня Деня.

Из кафе я повёл друга на станцию метро. Прошли в серьёзном молчании, только в вагоне уже Денис спросил:

- А зачем всё-таки паспорт?

- Чтобы носить, - ответил я без выражения. – Вдруг ты американский шпион?

- Угу, - кивнул он со значением, и мы снова надолго замолчали.

Когда вышли из метро, я позвонил отцу. Он приехал за нами и повёз в свой НИИ. По пути я познакомил Дениса с папкой. Родитель с серьёзным видом сказал, что очень рад – у меня немного отлегло. Признаться, я опасался ухмылок.

На проходной у нас с Деней забрали паспорта для оформления пропусков, и мы с папкой отправились дальше. Поднялись по лестнице на третий этаж, прошли по конторского вида коридору, и папка завёл нас в кабинет.

Предложил располагаться пока и вышел. Мы уселись в креслица у длинного стола и с умным видом посмотрели на интерактивную доску на стене, на окно с жалюзи и унылый офисный фикус в кадке.Через минуту в кабинет вошёл парень среднего роста. В свитере и джинсах, на умном лице очки, тёмно-русые волосы коротко пострижены.

- Привет, ребята, - сказал он, проходя. – Я Вадим, системный аналитик.

- Артём, - сказал я.

- Денис, - представился Деня.

Парень уселся за стол напротив нас и заговорил деловым тоном:

- Я буду заниматься вашим проектом. Для начала три вопроса: Почему эта игра? Что вы хотите сделать? И зачем?

Денис вопросительно на меня оглянулся. Я пожал плечами, и он принялся рассказывать. Вадим слушал внимательно, не перебивая, только изредка что-то уточнял. Минут через двадцать Деня иссяк, и Вадим заговорил без улыбки:

- Итак, что я понял. В некой донатной браузерной стратегии, которая почему-то очень нравится Денису, а Тёме без разницы… э… я ничего не путаю?

Мы синхронно кивнули, и Вадим продолжил:

- В этой игре продвинутые игроки, во-первых, используют новичков как игровой ресурс. Во-вторых, устанавливают свои правила, дабы получить к другим ресурсам преимущественный доступ. Верно?

Денис снова кивнул, настороженно на него глядя. Вадим заговорил тем же тоном:

- Теперь о том, что вы хотите. Привлечь новичков и просто сочувствующих и установить свои правила. Так?

- Да! – серьёзно ответил Денис. – Мы остановим этих шакалов, наваляем им в нашем королевстве! Это будет наше королевство!

Я почувствовал себя э… неловко. Смущённо глянул на Дениса, однако он, ничего не замечая, горящими глазами смотрел на Вадима. Аналитик глухо кашлянул и попробовал зайти с другого бока:

- Денис… давай ещё раз. Ты хочешь использовать начинающих игроков, чтобы установить свои правила…

Вадим сделал паузу, выжидающе глядя на Деню. Тот недоумённо проговорил:

- Ну да.

- Так чем ты отличаешься от других? – мягко спросил Вадим.

- Но они же шакалы! – убеждённо заявил Деня. – А мы их накажем! За всё!

- Кхм-кхм, - снова откашлялся аналитик и неожиданно обернулся ко мне. – А ты что скажешь?

Я не стал корчить из себя придурка и сказал прямо:

- Ну, я понимаю, что это выглядит глупо…

Деня обернулся ко мне удивлённым лицом, даже рот открыл. Я спокойно договорил:

- Денис мой друг, и для него это важно. Он считает, что наказать шакалов - это справедливо.

- А ты как считаешь? – уточнил Вадим.

Я упрямо повторил:

- Денис мой друг.

Аналитик неожиданно широко улыбнулся и весело заговорил:

- Ребята! Я вовсе не собирался вас отговаривать! Мне просто нужно было проверить, насколько чётко вы понимаете свои цели и как искренне к ним стремитесь. Понимаете… - он сделал интригующую паузу и доверительно сообщил. – Продать можно только искренность.

Вадим снова взял паузу, насмешливо глядя в наши возмущённые лица. Он усмехнулся прямо нам в глаза и сказал небрежно:

- Ну, парни! Вы ведь почти взрослые! Я не собираюсь играть с вами в игры, дурить вам головы – всё с самого начала должно быть по честнаку! Согласны?

Мы с Деней синхронно кивнули.

- Так вот, - продолжил Вадим вальяжно. – Проект этот будет вашим очень условно. Заниматься им будет фирма, и принадлежать он будет фирме. Вместе с вами. Если получится продать вашу искренность…

Он зараза снова сделал паузу. Денис тяжко вздохнул, а я ждал продолжения, не проявляя эмоций.

- Вот если мы раскрутим канал, через него мы сможем продвигать наши идеи, предлагать услуги, - заговорил Вадим ровным тоном. – Я сразу вам это говорю, чтоб вы не мучились потом вопросами, зачем мы с вами возимся. Понятно?

Мы с Денисом задумчиво покивали. Вадим деловым тоном заявил:

- И чтоб без недомолвок. Вам предлагается сделка. Серьёзная сделка, парни! Вы должны будете работать, делать то, что вам скажут. И мы вам будем платить, возможно, даже настоящими деньгами. В случае успеха вы получите славу великих героев, отстоите справедливость, а Тёма вдобавок поможет другу. Согласны?

- Да, - твёрдо сказал Денис.

- Согласен, - проговорил я спокойно.

- Отлично! – обрадовался Вадим. – А теперь поговорим об игре. С утра я посмотрел гайды, почитал игровые чаты. Предлагаю такую стратегию…

***

Во время обсуждения стратегии моя искренность подверглась серьёзным испытаниям. Сначала оказалось, что мне придётся в это играть! Общаться с игроками в чате! Да ещё и вести блог вместе с Деней!

Я с серьёзной физиономией поднялся с кресла, холодно посмотрел на Дениса…

Столько в его взгляде было… не передать! Я уселся обратно с каменной физиономией. Вадим строго проговорил:

- Артём, не нужно одолжений. Ты уже многое сделал для друга, если б не ты, с ним бы никто здесь не разговаривал.

- Тогда я просто останусь для начала, вдруг понравится, - ответил я печально и добавил. – А если не понравится, уйду из проекта. День, извини, но участвовать я не обещал.

- Я помню, - сказал Денис. – Всё равно спасибо тебе, и… - он искательно улыбнулся. – Тебе понравится! Точно! Обещаю!

Вадим прокашлялся и сухо продолжил:

- Славно. Раз ты остаёшься, мы запустим самый перспективный сценарий. Можно сказать классический. Ты будешь злым игроком, а Денис добрым…

Это стало вторым испытанием моего искреннего желания помочь Денису. Мне предлагалось не просто в это играть и прочее, а стать вдобавок пэкашником, плэйер-килером, разбойником, злодеем!

В игре ресурсы можно получать тремя способами: собирать, покупать через донаты и отбирать у других игроков. В принципе там можно играть как в «ферму» - воевать только с мобами, получать очки доблести, или оды, и тратить их на прокачку. Кстати, оды тоже можно просто купить в магазине.

Однако для развития армии и доступа к ветке «наёмники» требуются очки агрессора, «агрики», которые даются за сражения с другими игроками. У «наёмников» против «гвардии» значительный бонус. Агрики тоже продаются в магазине, но мы ведь всё это затеяли не для того, чтобы обогащать владельцев игры.

Вот Денис в нашем тандеме должен будет вести «светлый» курс развития, а я «тёмный». Поменяться он отказался наотрез на том основании, что ему хочется и дальше играть, а я и так собираюсь сваливать. Я подавил вздох и со злодейским уже покер-фэйс согласился.

Наконец, перешли к деталям. Вадим включил большой экран и принялся специально для меня очень подробно объяснять механику и общий замысел. Графика в игре была на уровне, я узнал несколько постеров из комнаты Дениса. У меня зашевелился интерес, играть в это показалось весьма приятно. Ну, оно всё для того и рисовалось.

Вадим у нас на глазах зарегистрировал наши аккаунты. Денис назвался Мэйдэем, а я просто Тёмой. Мы скачали на телефоны фирменное мобильное приложение. Программки очень походили на мобильные приложения игры, мы через них даже на самом деле могли играть, если хочется.

Вообще-то играть будет робот с компьютеров фирмы, а от нас требуется только общаться в чатах и время от времени говорить игре, что мы не роботы. И обязательно сообщать роботу, когда собираемся спать или учиться.

Вадим вывел на экран моего героя, он как раз со всех четырёх ног своей лошадки бежал кого-то грабить и убивать. Только что зарегистрированным игрокам даётся трое суток «безлимита»: войска носятся в 10 раз быстрее, в городе всё строится мгновенно, на обучение солдат в казармах не требуется времени, и на восстановление потерь дарится много «зелья воскрешения». Вдобавок ко всему мы за свои деньги приобрели несколько пакетов в магазине игры…

На этом месте я слегка растерялся и уставился на Вадима.

- Ну, не можем мы тратить на игру деньги фирмы! – раздражённо пояснил он. – Провели как ваши гонорары.

- Мы отработаем! – очень убедительно заверил Денис.

- Куда ж вы денетесь, - фыркнул системный аналитик и продолжил. – Так вот…

В пакетах мы купили сильные отряды наёмников, трёхсот процентное увеличение одов и агриков, бонусы усиления войск, сундуки с артефактами и заклинаниями для продвинутых доспехов, аватары героев с бонусами и много ресурсов для развития городов. Всего на пятьдесят тысяч рублей. Каждому.

Я неуверенно оглянулся на Дениса, спрашивая взглядом, это много или мало. Судя по его бледности и блеску глаз, кажется, немало…

Для полного использования всех ништяков нам рекомендуется побольше играть, а выспаться потом как-нибудь. Вполне нормальное явление для задротов подросткового возраста. Само собой, персонально меня это не касается, я же всё-таки инвалид, а Дениса всё равно будет от игры не оторвать.

Для первых трёх суток в игре наша нездоровая активность будет нормальной, как раз нам время совершить все возможные ляпы, освоиться, а потом будем соблюдать полную конспирацию. Хотя отследить использование роботов и другие приёмчики фирмы ни у какой игры силёнок не хватит – на это Вадим дал гарантию.

- О технике не думайте, - сказал он. – Ваше дело понравиться людям. Кстати, сейчас и приступим.

- К чему? – не сообразил я сразу.

- Будете толкать зажигательные речи, - без улыбки пояснил Вадим, вставая. – Давайте за мной.

***

Парень проводил нас в другой кабинет, который назвал студией. Окон не было, помещение освещалось лампами дневного света под потолком, и вдобавок на штативах стояли две камеры и пока тёмные прожекторы.

Недалеко от входа за пультом с множеством кнопок и несколькими экранами сидел пухлый, длинноволосый, бородатый мужик в джинсовом костюме, на другой половине комнаты у журнального столика стояли два кресла.

- Проходите туда, - махнул в сторону кресел Вадим.

- Нас там будут снимать? – уточнил я.

- Ага, - кивнул парень.

Я невозмутимо снял пиджак и повесил на спинку свободного стула. Молча уселся и отстегнул захваты экзо на щиколотках, в коленях, на заднице и на плечах. Встал и направился к креслам. На мне от экзо оставались только ступни-ботинки, а сам скелет остался «сидеть» на стульчике.

- Эй! Ты уверен?! – воскликнул Денис. – Тебе же будет больно!

Я уселся в кресло, отрегулировал спинку повыше и ответил ровным тоном:

- Этот блог о твоей игре, а не о моих проблемах.

Денис без дальнейших комментариев уселся в другое кресло. К нам подошёл Вадим, прицепил микрофончики. Затем он включил прожекторы, отрегулировал свет. Потом настраивал камеры, а я удивлённо себя спрашивал, какого чёрта тут дожидаюсь. Похоже, самое время прекращать корчить из себя дебила и вежливо попрощаться – пусть Деня сам…

Я сумел полностью совладать с робостью, когда Вадим закончил настраивать камеры. Бородатый мужик за пультом проворчал:

- Норма.

И Вадим обратился к нам:

- Да! Ваш канал будет называться «Реванш». Есть возражения?

Мы промолчали.

- Тогда начинайте. Представьтесь игровыми именами и излагайте зрителям ваш манифест.

- Здравствуйте, уважаемые зрители. Я Мэйдэй, - сказал Деня.

- А я Тёма, - проговорил я. – Здравствуйте.

- Вы на канале «Реванш». Наш канал создан специально для начинающих игроков или же тех, кто только думает присоединиться к игре, - начал Деня свой «экспромт».

Я подумал, что не зря парень так серьёзно занимается Русским языком и Литературой.

- Мой вам совет – бросайте и поскорей забудьте это, как страшный сон, - продолжил он мрачно. – Когда-то я так же, как вы сейчас, вошёл в этот волшебный мир. Мне казалось, что меня ждёт успех или хотя бы будет интересно! А на самом деле я был просто бараном – скотиной для мяса и шерсти. Как все вы сейчас.

Я немного офанарел! И когда он успел придумать речугу?! Наверное, давно себе это всё представлял, мечтал… ну, точно – вон как глаза горят!

Деня грустно вздохнул и заговорил бодрее:

- Сейчас вы в заповедном королевстве. Выясняете, кто из вас круче! – он покачал головой. - Через месяц в королевство откроют переселение, и вы узнаете, кто на самом деле крутой. Они захватят трон, будут учить вас правилам – кому, с каким могуществом, положено собирать какие ресурсы, а кому идти клянчить у предков лавэ на донаты, чтобы дорасти до нужной планки. А планку они станут постоянно задирать, чтобы ресурсы были доступны только им. И это ещё в лучшем случае игры хоть по каким-то правилам!

Денис вдруг развеселился:

- В худшем случае игры без правил, ресурсами станете вы! Вас будут гнобить просто потому, что сильнее вас! И даже если вам повезёт, в первое время «крутые» не будут сильно борзеть, через три месяца королевство откроют для атак! Ваше королевство тупо затопчут, вы все будете просто источником агриков и серебра. И вы начнёте уходить из игры. Вы себе не представляете пока, сколько таких вытоптанных, мёртвых королевств!

Деня снова помрачнел и признался со вздохом:

- Так и я в своё время разочаровался и почти ушёл. Наверное, так и должно быть в жизни… - он опять взял паузу и тихонько воскликнул. – И в игре, как в жизни!

- Но так же неправильно! – чуть повысил он голос.

- Это нечестно! – громче воскликнул Деня. – Это нужно когда-то прекратить!

Денис взял паузу, сделал суровую физиономию и решительно заговорил:

- Мне удалось убедить своего друга, - он повёл ладонью в мою сторону. – И он помог мне организовать этот блог. Чтобы я мог обратиться к вам. У нас с Тёмой, конечно, не хватит денег, чтобы остановить беспредел, но все вместе мы сможем хотя бы попытаться! Поставьте ролику лайк, дайте в комментариях совет… - Денис стеснительно примолк и выдавил из себя. – И мы очень рассчитываем на материальную поддержку. Вся ваша помощь пойдёт только на усиление нашего клана, нашего королевства.

Он снова печально вздохнул и договорил:

- Давайте хотя бы попробуем быть свободными людьми. Хотя бы в игре!

Денис обернулся ко мне:

- Тёма, добавь что-нибудь от себя.

- Боюсь испортить впечатление от твоей речи, - честно сказал я.

- Да брось прикалываться! – весело воскликнул Денис.

- Даже не собирался, - сказал я ровным тоном. – Ты меня знаешь, я шуток не люблю.

- О, да! – поддержал Денис.

- Ещё я не люблю вранья и недомолвок, - продолжил я жёстко. – Вспомни, на каких условиях я согласился участвовать в игре. Игра называется тотальной битвой, не так ли? Именно тотальной битвой, а не беспощадной фермой?

Денис смущённо развёл руками.

- Так вот, ты проиграл не тогда, когда кто-то стал менять правила по своему произволу, - заговорил я спокойнее. – А когда согласился с любыми правилами, которые не продиктованы самой игрой. В игре ведь нельзя напасть только на члена своего клана? На этом правила для меня заканчиваются. Кто не с нами, тот угроза или цель…

Я взял доверительный тон:

- Уважаемые зрители. Я не могу обещать, что мы непременно выиграем – это же игра. Но скучать вам не придётся точно!

- Финиш! – неожиданно воскликнул Вадим.

- Какой финиш? Почему? – растерялись мы с Денисом.

- Потому что на этом передачу заканчиваем, - благодушно пояснил парень. – Ребята! Вы просто молодцы! – он обернулся к бородачу. – Когда будет готово?

- Примерно через полчасика, - ответил тот. – Зарядим в прайм-тайм. Немного протолкнём. Дайте объявления в игровых чатах.

Глава 10

Вадим дал задание подписаться на основные игровые чаты и ознакомиться с законами королевства, чтобы хоть немного оценить собственное злодейство. На проходной нам вернули паспорта и выдали пропуска. Папка подвёз Дениса до метро, а меня повёз домой, вот по дороге я и занялся игрой.

Оказалась забавная штука! Законы придумали, чтобы играть «спокойно». Нашёл на карте свободный посёлок с ресурсами или сам построил за «чертежи», послал туда войска для сбора и забыл. Нападать на игроков «на корах» смертный грех, за который ставят вне закона. Угу, это чтоб взрослые дяди и тёти на работе могли играть и несильно отвлекаться.

Поначалу игра и меня весьма раздражала. Робот беспредельничал, громил и грабил законопослушных игроков, и они слали мне личные сообщения. Очень личные! Вообще, Вадим просил писать в ответ что-нибудь от себя, но в то же время категорически запретил материться. Вот почему не поручили отвечать роботу? Я писал им «сам(а) такой(ая)» и давал ссылку на наш канал.

Домашние дела, занятия и тренировки не отменялись, хорошо хоть, что от меня не требовалось отвечать немедленно, проверял раз в час. Главное не забыть. Телефон с игрой стал мне питомцем вроде «тамагочи». Порой забавным питомцем!

На вторую или третью проверку в «личке» обнаружил письмо от Вадима. Куратор сетовал на моё скудоумие и дал ссылку на «генератор восточной мудрости». Приложение случайным образом выдавало изречения в определённом стиле, вот их Вадик просил вставлять вместо или вместе с моим «сам(а) такой(ая)».

Программа выдала с первого раза:

«Улитка на шляпке гриба не ищет любви».

Я это сразу забраковал и со второго захода получил:

«Сверчка не услышать в грозу, но он не смолкает! Ведь его зад всё равно продолжает чесаться».

Да уж, я б и матом так не обложил.

Ещё Вадим обрисовал мне ситуацию. Меня объявили в королевстве «вне закона». По закону на замки игроков можно нападать только во время «битвы за трон», и то лишь в случае её «взрослого» режима», а на меня нападать всем прям-таки настоятельно рекомендовалось в любое время.

Ну, возмущённые граждане нападали, а робот из моего города из-под их носа уводил войска на очередное злодеяние. А награбленные ресурсы сразу использовались для строительства или отправлялись караванами каким-то неизвестным игрокам. Сообщения в «личку» шли всё гуще, всё многословнее.

Последний раз за день я заглянул в телефон перед отходом ко сну. Сообщил роботу, что собираюсь спать, и он позволил очередному мстителю убить моих солдат.

Утром я, как обычно, сделал зарядку и всё прочее по программе. За завтраком мама спросила, как мне понравилась игра, а я ответил, что пойдёт. Вытащить телефон за столом не могло возникнуть и мысли. Заглянул в игру только в машине, когда папка повёз меня в окрестности школы.

Робот пожелал мне доброго утра, оживил солдат и приступил к безобразиям. В «личке» некоторые от простых оскорблений перешли к угрозам поймать меня в реале и… э… я эти письма переслал Вадиму. Он просил сообщать об угрозах, фирма планирует их как-то использовать. Вроде бы, это даже уголовная статья, авторам их эмоции будут стоить очень дорого.

Денис утром плохо выглядел, глаза красные, сам бледный. Отвечал рассеянно, невпопад, и не вписывался в повороты, сшибал углы. На Химии вытащил телефон, положил на колени и уставился под стол. В результате химичка его вывела с урока, чего он, кажется, даже не заметил. Училка вела его за локоток, а он брёл, задевая парты, уткнувшись в телефон. Игра явно не пошла ему на пользу.

Я даже немного засомневался в своём решении ему помогать. Однако что-то изменить без применения психотропных препаратов и смирительной рубашки уже вряд ли получится, а на их применение требуется согласие родителей. Вот пусть сами и воспитывают сыночка.

Я проверял телефон только на переменах и на физре поиграл сам, всё равно делать было нечего. Денис пыхтел на беговой дорожке и ужасно мне завидовал, а я отвечал на личные сообщения. Пришло первое вежливое, умное послание с увещеваниями и предложением вступить в клан, где меня научат играть по-взрослому.

«Зачем обращаюсь я к ветру? Это деревья листвою шумят…», - выдал я рандомную «восточную мудрость».

На английском я сидел рядом с Леной и набирался положительных эмоций. На перемене прочитал второе вежливое, умное послание с приглашением в другой клан, где меня тоже обещают научить играть.

«Барсук увидел тигра и долго смеялся», - подсказал генератор мудрости.

Я поскрёб в затылке и скромненько ответил своими словами:

«Спасибо, но у меня уже есть учитель».

После занятий я выхватил у Дениса из рук телефон, убрал в карман и, не оглядываясь, ровным шагом направился в нашу обжорку. Деня влачился за мной и ныл, чтоб я прекращал. В кафе я сказал, что отдам ему девайс только по дороге на метро. Он понял, что умолять бесполезно, и на некоторое время вернулся в реальность.

Мы слопали по порции картошки и по гамбургеру, выпив по стакану колы, я вернул Дене телефон и повёл его за руку на станцию. Вадим сказал, что первую неделю передачи на канале мы будем делать ежедневно.

***

В студии я снова отстегнулся от экзоскелета и прошёл на своё место. Мы с Денисом в целом повторили вчерашние тезисы. Деня похвастался, что наш манифест за сутки набрал более тысячи просмотров, и попросил всех неравнодушных советовать знакомым его посмотреть.

Принялись отчитываться за свои действия в первые сутки. Читали просто с телефонов то, что нам сбросил техник. А чтоб нам было интереснее, текст сопровождался игровым видео наших эпических побоищ.

Я даже собой немного загордился. Надо же! Не считая ерунды, из ценных ресурсов серебра натырил три миллиона! На драконьих курганах награбил семь тысяч золота! На источниках масла десять тысяч!

Факельное масло нужно для исследования склепов, где добываются всякие артефакты для усиления снаряги. Масло можно покупать, долго вырабатывать в городе, часами добывать в источниках или как я – отбирать уже собранное масло у других игроков.

У Дени успехи были скромнее, он никого не грабил, а прокачивался на мобах. За сутки набрал очков доблести для открытия кавалерии третьего уровня. И вне закона его не поставили, хотя и грозились. Однако наказывать его только на основании нашего манифеста… ну, не воспринимали его ещё всерьёз.

Потом Денис отчитался, что на развитие нашего будущего свободного королевства нам пожертвовали около десяти тысяч рублей. Сейчас, пока мы ещё толком не развились, тратить их неумно, вот он объявил об учреждении клановой казны. То есть, когда мы создадим клан, из казны будем помогать активным нашим соратникам, а часть всегда будет лежать в виде резерва на всякий случай.

Я в свою очередь рассказал о личных сообщениях. Посоветовал игрокам держать себя в руках и не выходить за рамки. Ай-пи и электронные адреса авторов угроз в скором времени мы установим, и у них возникнут нешуточные проблемы, и в игре, и в жизни. Напомнил, что мы с Мэйдэем несовершеннолетние, и это сильно усугубляет ситуацию.

Денис ещё раз попросил всех нас поддержать, и мы со зрителями простились до завтра.

***

За первые три дня я, или мой робот, добился в игре значительных успехов. О них я узнавал во время съёмок наших блогов и поражался не меньше зрителей. Так, например, все самые сильные игроки для сбора золота с курганов стали отправлять крупные отряды самых своих мощных войск, однако это просто увеличило для меня поступление очков агрессора.

Вообще, Вадим заявил, и Денис с ним соглашался, что у меня самое дорогое развитие, и для любого обычного игрока самое глупое. Улучшалась только армия и то, что с ней связано, всё остальное, без чего нормальным игрокам не обойтись, игнорировалось.

Однако мой путь являлся основным элементом нашей стратегии. Именно мне поручили создать «черновой» клан, и я пригласил всех отважных – ну или отмороженных – присоединяться ко мне. По законам королевства игрока, объявленного вне закона, должны немедленно исключить из его клана, или объявят вне закона весь клан. А тут я такой, весь злодейский, объявляю о создании тоже злодейского клана.

Сразу откликнулось несколько желающих оказаться в королевстве вне закона. На очередной передаче мы пообщались в режиме видеоконференции, публично обсудили свои злодейские планы. Кстати, количество просмотров за три дня превысило отметку в десять тысяч.

Присоединились трое парней и две девчонки примерно нашего с Деней возраста, парень постарше, по его словам, студент, и молодой мужик где-то под тридцать. Вадим от моего и Дениса имени отправил им на карточки по пять тысяч из пожертвований… кстати, с просмотрами значительно увеличились и донаты. Вот, а они должны будут прислать чеки из магазина игры.

В компании злодейства пошли веселее. Взрослый мужик, Серёга, сказал, что не всякий обеспеченный человек может оторвать из бюджета на игру пять тысяч в месяц, в среднем донатят по две. А тут просто в виде аванса на старт! Да при таких делах, при наработанных навыках, мы королевство оттопырим до катарсиса.

Что такое «катарсис» он объяснить затруднился, а по всем прочим вопросам обещал поделиться опытом в клановом чате. Он, дескать, в это уже играл пару лет назад, да забросил и вот совсем недавно начал снова. Пусть пишут, кому что-то непонятно.

Народ в основном интересовался, как грамотно выбрать потерпевшего. Серёга подсказал простую схему. В королевстве есть открытый список ста игроков с самым большим могуществом. Если терпила в список не попал, можно не волноваться.

А вот если попал, нужно думать. К счастью в рейтинге указывается могущество игроков. Так если «мога» за миллион – будет гвардия третьего уровня точно. А у кого «мога» больше трёх миллионов, те с четвёртым уровнем. С ними лучше не связываться, хорошо хоть, что таких пока относительно немного.

На карте над героем не написано, чей он, и как узнать, какой игрок, где собирает ресурсы? Так в открытых чатах по записям! Если кто-то нашёл на карте свободный посёлок с серебром, источник масла или курган с золотом, записывает координаты в специальный чат – такие в королевстве правила. И что ещё забавно, указывается время, когда сделана запись. Из уровня игрока нетрудно определить, сколько ему требуется времени на сбор, то есть когда его лучше всего грабить.

Меня это всё, само собой, не касалось, за меня думал робот. Или всё-таки не робот? Вот может программа читать и понимать, что написано в чатах? Часто с матом и множеством ошибок. Мои бойцы создали клановый чат, в котором занимали цели.

***

Когда к нам присоединились живые люди, я почувствовал некоторую ответственность. Да, это всё затея Дениса, но я ведь взялся ему помогать, и я приглашал народ в клан. Всё-таки дал себе труд вникнуть в вопросы игры.

Смысл, как водится в играх, заключается в прокачке. Прежде всего, развивается герой. За каждое сражение, в котором он участвует, за выполнение заданий, за исследования склепов или строительство зданий в замке даются очки опыта. Само собой, очки опыта тоже можно купить в магазине игры.

Так вот, набрав определённую сумму опыта, герой получает новый уровень, а с ним очки таланта, с помощью которых усиливаются его способности. Все таланты моего героя робот направил на усиление наёмников.

Так же уровень героя задаёт планку, до которой можно развивать замок. Мой замок представлял собой огромную казарму – под казармы отвели практически все свободные места.

Уровень города определялся уровнем «магистрата», а тот уровнями «кузницы», «лаборатории алхимиков», «мастера порталов» и «легиона» или казармами для размещения войск союзников. Все остальные направления были представлены необходимым минимумом на уровне «чтобы было».

Занятно, что защитой, то есть стенами, робот пренебрёг. Серёга объяснил, что обороной следует заниматься серьёзно или наплевать на неё совсем. Некоторые игроки развивают особого инженерного капитана, покупают аватар, который даёт плюс 200% к мощи стен, в сами стены вбухивают много ресурсов.

Такие замки в кланах используют как убежища или хранилища общих ресурсов. Однако и их ломают при сноровке, что уж говорить про обычные города. Поэтому ресурсы нужно побыстрее тратить, пока не упёрли, а от врагов просто бегать.

Дальше, кроме очков опыта, игрок получает очки агрессора, если воевал с другим игроком, и за мобов дают очки доблести. Практически всё в игре толкает и тянет к очкам доблести, «одам». За них развиваются способности работы с артефактами, исследования склепов, скорость сбора ресурсов. За «оды» нанимаются специальные капитаны и за чёртовы миллионы «одов» открываются новые уровни гвардии.

Кстати, капитаны тоже растут в уровнях, как герой, получая очки опыта в бою. Все с высунутыми языками гоняются за мобами. А мой робот поубивал немного монстриков в самом начале только для того, чтобы открыть способность работать с артефактами третьего уровня. Развивать способности исследователя склепов уже не стал, купили наборы артефактов в магазине для изготовления пристойной боевой снаряги.

Мой робот гонялся за очками агрессора. За них прокачал общую боеспособность войск, открыл мечников третьего уровня и разведчиков тоже третьего уровня. Потом агрики пошли на усиление пехоты и разведчиков. За агрики нанял капитана пехоты и капитана разведки. Эти капитаны усиливали солдат в зависимости от собственного уровня.

В казармах обучались только мечники и в небольшом количестве разведчики. Колесницы и арбалетчиков наёмников покупали в магазине за рубли. Без них моих мечников выносили первыми ударами как самых опасных.

Всё это для нормального игрока глупо и дорого, но оно не просто так было заложено в основу нашей стратегии. Вся затея имела смысл, только если нам удастся вызвать интерес, привлечь пожертвования. У нас получилось, и то, что это дорого, стало несущественным.

А в остальном замысел стал проявляться уже после первого дня «работы» нашей банды. Ребята и девчата нахулиганились, свели какие-то счёты, сами огреблись как следует и под вечер отправили войска ночевать в мой замок. Утром, по дороге в школу, я с удивлением обнаружил в своём городе больше половины живых солдат.

Состоялось несколько нападений, нас удостоили вниманием самые сильные игроки. Когда я «ночевал» в городе один, вражеская гвардия четвёртого уровня первыми ударами выносила моих мечников, но в этот раз их ждал жестокий облом.

Мало того, что я сначала по максимуму напёк моих бойцов и взял в магазине наёмных арбалетчиков и колесницы. Кстати, уровень наёмников, доступных для покупки, зависит от уровня героя. Так что у меня были сильные войска.

Но ведь к ним вдобавок пришли войска ещё семерых игроков. И они тоже «наделали» мечников «под завязку». То есть противник встретил не один опасно атакующий отряд, а целых восемь. И вдобавок уровень «легиона» прибавлял союзным войскам 25% силы.

Мстители потеряли свои войска, за восстановление которых им придётся тратить золото или попросту деньги, а донатного источника у них нет. Или же, если решат не восстанавливать, для подготовки новых солдат нужно будет тратить серебро, тоже дорогой ресурс, и много времени или ускорители — те же деньги.

Отчёты об этих нападениях мы с удовольствием продемонстрировали в следующем блоге. Его посмотрели за день уже пятнадцать тысяч и оставили около тысячи восхищённых комментариев с пожеланиями дальнейших свершений в том же духе.

Серёга высказал в клановом чате идею вдобавок к нападениям на золотые курганы и прочее начать громить города. У них есть для этого кое-какие катапульты - если сложиться, должно хватить на средненькую крепость.

Всё равно ведь противник сменил тактику, стал осторожнее. Теперь уже не так просто кого-нибудь ограбить, стали следить за своими войсками и чуть что удирать. Дошло до того, что самим приходится собирать ценные ресурсы, а у нас как назло плохо прокачена скорость сбора.

И как бы чёрт с ними при такой поддержке из казны клана, но ведь агрики нам покупать попросту неприлично при наших лозунгах. Я с ним согласился и назначил его своим заместителем по клану. Отправил в его распоряжение свои войска, роботу оставил только капитана пехоты Хо и мечников. А сам погрузился в мрачные размышления.

Приближались выходные, и мне предстояло ими пожертвовать…

Глава 11

Голову князю отрезали до обеда, понятно, что аппетита толком ни у кого не было. Пока переживания, хлопоты, костёр тот же организовать не пять минут времени, да пока он прогорел, подошло время ужина. На ужин заодно устроили поминальную трапезу, и Хельга в качестве вдовы виновника торжества первый раз присутствовала за общим столом дружины.

Повод не позволял викингам особенно резвиться, и парни немного стеснялись местных бояр, приглашённых Хельгой. Её ещё официально княгиней не объявили, по словам Ероха, этот вопрос дума рассмотрит на завтрашнем заседании. Однако вопрос фактически был уже решён, и слух об этом мигом разошёлся в дружине. Викинги, начиная с Ролло, стали к ней очень почтительны.

Хельга скорбно поела жареной рыбки с гречневой кашкой, отпила из чаши мёду. Просто из учтивости послушала скальда Йохана и, чтобы более не стеснять собрание, покинула поминки. Поднялась на второй этаж в свою, ставшую такой пустой, одинокой, спаленку, присела на краешек кровати и горько заплакала.

Так ей стало жалко себя и обидно! И она просто не представляла себе, что ей ещё делать. Мужа нет – благородной женщине только плакать и остаётся. Ну, не носки ж ей вязать, тем более что некому – мужа, заразы такой, нету-у-у!

В дверь тихонько постучали. Хельга, продолжая плакать, сказала:

- Кто там?

Дверь открылась, и в комнату вошёл грек Иннокентий. Среднего роста худощавый, узколицый и крючконосый мужчина с чёрными волосами, чёрной бородкой, чёрными глазами и тихим голосом. Его давным-давно в Скол притащил из Царьграда покойный Глоин.

Бывший конунг прошёл некий тамошний обряд и согласился взять этого грека с собой, за что те, другие греки пускали его с дружиной в баню, когда ему вздумается, и помогали получать на рынках скидку. А викинги обязались возить письма от Иннокентия землякам и, наоборот, из Царьграда Иннокентию.

Хельга подозревала, что грек какой-то важный и взяли его просто в заложники, а письма возят, чтобы ясно было, что он ещё живой. Однако что-то в легенде об обряде, который прошёл Глоин, было всё-таки правдой, так как грек с порога об этом заговорил:

- Хельга! Всемогущий господь посылает нам испытания, дабы в скорби очистившись, мы смогли узреть истину!

- Чего? – переспросила она, прекратив плакать.

- Я в горе несу тебе добрую весть! Что бог всемогущий дарует тебе утешение в истинной вере! – попробовал Иннокентий снова.

Хельга помотала головой и воскликнула:

- Ты пьяный, что ли?!

- Я говорю, мужа твоего покарал господь за грехи, - решил грек не усложнять.

- Он погиб от колдовства! – горячо возразила она.

- Вот! – воздел грек перст. – И господь не стал его защищать от колдовства! За грехи!

- Погоди, - сказала Хельга, прищурившись. – А Глоин же… ну, вроде бы, прошёл какой-то обряд. Почему его не защитил твой бог?

Иннокентий немного смутился и растерялся, потому сморозил первое, что пришло на ум:

- Видимо, ему голову отрезали без колдовства…

Хельга со слезами на лице, не сдержавшись, хрюкнула и проговорила:

- Ты точно пьяный!

В этот момент дверь в спальню без стука распахнулась, и вошёл Ролло. Он воскликнул:

- А что это ты тут делаешь?!

- Я пришёл поддержать сестру в горе! – пафосно заявил Иннокентий, воздев руки к потолку. - Указать путь к утешению сей заблудшей овце стада господня!

- А ну! – проговорил Ролло, шагнув к нему и хватая за шиворот чёрной хламиды. – Пошёл вон!

Викинг толкнул грека к двери и наподдал под зад сапогом. Тот вылетел из помещения, а Хельга крикнула ему вдогонку:

- Сам баран!

Ролло прикрыл дверь, прошёл в комнату и присел на кровать рядом с Хельгой. Прилично вздохнув, сказал:

- Во-о-от, - и обхватил её за талию.

- Ролло! – твёрдо проговорила она. – Я же сказала, что не буду твоей женой!

- Ну и ладно, - ответил он, положив ладонь ей на коленку. – Я всегда о тебе мечтал.

- Но у тебя ведь есть уже целых две жены! – тихонько воскликнула Хельга.

- Много не мало, - проговорил он, прижимая её к себе и поглаживая ножку. – И грек этот говорит, что бог троицу любит.

- А как же Рангвальд! – попыталась она его смутить. – Я обещала быть ему верной! Чтоб он смотрел на меня из Валгаллы и радовался!

- Вот ему там делать больше нечего, только смотреть за тобой, – пробурчал Ролло, и его лицо внезапно приблизилось.

Хельга ощутила его губы у себя на губах… ответила на поцелуй, обхватив руками его шею. Он, не теряя времени, одну руку запустил ей в пристойный вырез, а другой до коленок задрал подол строгого платья. Хельга упала на спину и, глядя в потолок, пока Ролло стаскивал с неё платье, задумчиво проговорила:

- А чем ему ещё там заниматься?

- Кому? – глухо спросил Ролло, стаскивая платье с её ножек.

- Ну, Рангвальду в Валгалле, - пояснила она. – Пусть посмотрит… порадуется…

- Да! – согласился он, наваливаясь на неё сверху. – Пусть порадуется!

Их обоих это ужасно заводило!

***

Ролло ушёл до рассвета, и новый день начался, как обычно. Позавтракала Хельга в тесной женско-девичьей компании Ингрид, жён Ролло и двух его старших дочерей, по одной от каждой мамочки. А после завтрака пришёл хускарл Эрик и передал приглашение в городскую боярскую думу.

Хельга с Ролло пошли в терем администрации, он как бы командовал охраной. Служители, молодые парни в нарядных кафтанах, провели их в большую комнату, где вдоль стен стояли лавки, на них сидели богато одетые бояре, а в центре пустого пространства лицом к гостям стоял боярин Ерох.

Не предложив гостям даже присесть, он важно заявил, что боярская дума славного города Скола решила просить Ольгу, вдову князя Рангвальда, взять город под свою руку. То есть возглавить дружину и вершить суд. И вот он спрашивает оную Ольгу, согласна ли она стать княгиней, как её покойный муж.

- Согласна, - просто ответила Хельга.

- Тогда Ольга объявляется княгиней Скола! – торжественно проговорил Ерох.

Бояре дружно встали и за Ерохом следом поклонились княгине в пояс. На этом Ерох заявил, что Хельга может немедленно приступать к новым своим обязанностям, из чего она поняла, что её более не задерживают.

Обязанности оказались совсем необременительными. Ей полагалось по будням высиживать положенные часы с утра до обеда на княжьем суде рядом с пустым креслом мужа и судить, руководствуясь советами Ролло, а когда он ушёл с караваном в Царьград, советами его заместителя Эрика.

Свободное время Хельга проводила в обществе жён и старших дочерей Ролло. Их развлекали пением местные девушки из боярских семей, скоморохи, рассказчики и рассказчицы, а так же грек Иннокентий. Его страшные и поучительные сказки были очень интересны, и сам он казался забавным. Хельга приблизила его, и он помог ей перенести потерю мужа, а потом и разлуку с Ролло.

Глыба легко ужился в дружине, стал главным телохранителем Ингрид. Должность охранника при дочке княгини, вроде бы, не давала высокого положения. Однако вскоре из лесу по одному, по двое стали приходить другие местные витязи и проситься на службу. Глыба советовал всех их принимать, и Эрик, которого Ролло оставил вместо себя, прислушивался к его советам. Особенно к совету не испытывать судьбу, не ходить грабить окрестные поселения лесных дикарей.

Вскоре после ухода Ролло в поход Глыба спросил у княгини руки её дочери. Та сказала, что чего уж тут мелочиться, пусть забирает целиком. Вот осенью, когда Ролло вернулся из Царьграда, сыграли свадьбу.

***.

В Бизантию снова сходили очень удачно. Каждый год туда отправлялось всё больше стругов с товарами, и оттуда везли с каждым разом больше. Особенно из этого похода боярин Ерох, что официально ходил с Ролло от города, притащил много доспехов и оружия.

Однако и накапливались проблемы. Драккарам уже был не один год, на их состоянии плохо сказывались переволоки, а местные мастера делали лишь «расшивы» или «струги» - просто выдалбливали лодки из громадного древесного ствола и наращивали борта досками.

И местный рынок уже не мог полностью поглотить все заморские товары, а торговать в Царьграде просто за серебро не так выгодно, как меняться на дорогие ткани, украшения и посуду. Следовало собрать караван в Хольмгард, а лучше ещё дальше – в Скирингсалл.

И не беда, что Ролло там, несомненно, ещё не забыли, такое не забывается, все вопросы можно решить через хольмгардских купцов или других ярлов. Однако в пустяковом, казалось, деле встретились неожиданные затруднения. Главный вопрос – от чьего имени договариваться с купцами-приказчиками.

Сам по себе Скол являлся просто поселением туземцев, и его боярская дума для князей Руси ничего не значила. Ну, не придумали ещё права народов на самоопределение. Про Ролло и его дружину всё сказано выше, помнили его не только в Скирингсалле и не одни лишь папы его жён, а Ольга просто вдова, невесть кем признанная и невесть что о себе возомнившая.

Между количеством викингов и числом городов в стране всё-таки есть зависимость, и для Гардарики викингов стало многовато. Вообще-то, общее поголовье стабилизировалось, установилось динамическое равновесие, остро стал ощущаться избыток викингов, претендующих на руководящие посты.

Часть из них, самые быстрые и сообразительные, сформировали род Рёрихов, а так же заказали написание и продвижение в аборигенских массах легенды об их «призвании» на Русь. Вообще-то, Русью в Хольмгарде, где легенда распространялась раньше всего, на сленге называлось сообщество купцов и воинов, в более поздние дикие времена прозванное «братвой». Но зачем потомкам такие тонкости? Русь она и в Африке Русь.

Вот эти Рёрихи и стали наводить на Руси порядок, которого, по легенде, до них не было. Первым делом они захватили контроль над Кай-ёвом, самым крупным поселением на великой реке после Хольмгарда. Мимо него было просто не проехать. И сразу стали придумывать номенклатуру Руси, из которой поселениям рекомендовались руководящие кадры для защиты от степняков и викингов, в номенклатуру не входящих.

Часто назначенцев местные не принимали сразу или позже «указывали путь», и Рёрихи, не смущаясь, предлагали следующих. Как-то реально навязывать руководителей в условиях воинской демократии у них долго не хватало сил. Иной раз их князю «указывали путь» и в Кай-ёве, где они так же просто предлагали другую кандидатуру из своего списка.

Со временем они добились того, что конунгам и ярлам, не входящим в список, ничего не светило. Они все стали нелегитимные. Вроде бы, порядок устаканился, однако нелегитимные лидеры принялись усердно работать над своей легитимацией, часто используя пошлый подкуп или даже подлый шантаж, и список стал угрожающе расти.

Список по мере возможностей пытались сокращать, однако на одного удалённого он упорно рос на одного-двух новых, а кардинальные методы могли привести к междоусобице и гибели всех. Вот тогда-то и обратили внимание заправилы Руси на поселения, где издавна угнездились несистемные и даже деструктивные элементы.

До поры их прямо не задевали. Допустим, мимо Кай-ёва не пройти, но ведь некоторым это и не нужно. Они выходили в великую реку из своих притоков южнее. И как на реке кому-то запретить идти следом за караваном? И на порогах воины никогда не были лишними.

Несистемных принялись исподволь выживать, всячески ущемлять и ограничивать. На рынки, например, не пускать, усиленно намекая населению, что руководство у них худое, и следует указать ему путь.

Однако нехватка княжеских кресел или избыток княжеских седалищ ощущались всё острее, княжеские дружины росли, а с ними вместе росли и княжеские аппетиты, и кое-где на местах количество проблем стало переходить в новое качество.

Вот зимой на рутинном заседании городской боярской думы славного города Скола в очередной раз судили-рядили, как обойти санкции. Предлагались и критиковались разные схемы – все они казались, или слишком громоздкими и затратными, или ненадёжными.

В самый разгар прений вошёл паренёк в нарядном кафтане и заявил, что прибыли послы из города Труева, что лежит на притоке, который впадает в великую реку чуть севернее. Боярин Ерох велел позвать княгиню, а то ж внешние сношения как бы в её ведении. Всё равно без неё принимать послов неловко.

Хельга пришла с Ролло, Ингрид с Глыбой, ну и ещё пяток дружинников охраны. Для княгини и княжны притащили кресла, усадили и объяснили, по какому случаю их побеспокоили. Хельга велела запускать гостей.

Вошли трое богато одетых мужиков и пятеро одетых попроще, но в кольчугах и с оружием. Даров городу не принесли и даже в пояс не поклонились. Их старший сразу перешёл к сути визита.

Этот деятель объявил Хельгу девкой разбойника, повинного во многих злодеяниях. И предложил местным указать ей путь, а вместо неё призвать Святослава из рода Рёрихов, сыночка Изяслава, князя Труева.

И местным ещё оказана большая честь, что им позволяется сохранить лицо, даётся возможность добровольно призвать Святослава. Ибо Скол решением великих князей Руси входит в Труевское княжество, и папа Святослава мог его просто посадить на должность, никого не спрашивая.

И так оно и будет, если местные в гордыне глупой заартачатся. Это же глупость – держаться за какую-то разбойную девку и отталкивать руку законного князя, дающую жителям защиту и все права, что есть на Руси. Глупая дерзость будет наказана.

Хельга слушала этого хмыря с ледяным выражением, но внутри она попросту растерялась. Ну, как так можно?! У неё Ингрид здесь выросла и замуж вышла! У старых викингов семьи, их сыновья уже сходили с дружиной в первые свои походы! И тут приходят какие-то и говорят им убираться!

Она была дочерью викинга, и внучкой викинга, и правнучкой… Пусть очень хотелось устроить скандал, Хельга обернулась спокойным лицом к Ероху и спросила ровным тоном:

- Что скажешь, боярин?

- А то и скажу, княгиня, что это мы призвали тебя на княженье, - важно загудел боярин. – Наше решение боярское твёрдо, и не этим худым псам брехливым указывать нам!

- Я же сказал, что глупой гордыней вы… - начал взволнованно старший из посольства.

- Взять, - сухо приказала княгиня.

Охранники посольства и сами сообразили, что переговоры закончились, потянули из ножен мечи. Не успели вытащить наполовину, как Глыба и пятёрка дружинников… на секундочку двое воинов рысей, двое волков, горностай и росомаха… вот они исполнили ясный приказ. Уложили посольство мордами в пол, а выкручивать и связывать ласты помогли Ролло и бояре.

Для Хельги снова всё произошло одновременно. Казалось, ещё звучал её приказ, а уже… э… требуется распоряжаться далее.

- Колесовать, обезглавить, головы послать этому козлу… как его… - деловито проговорила Хельга.

- Князю Труева Изяславу? – подсказал Ерох.

- Ну, можно и ему, - пожала плечами княгиня.

- А колесовать это как? – стеснительно спросил Глыба.

- Не парься, - проворчал Ролло. – Дальше мы без вас…, - он обратился к княгине. – Лучше это на княжьем дворе без народа. Местные могут не понять – дикари.

- Да, пожалуй, - согласилась Хельга. – Организуй там всё, позовёте нас, когда будете готовы.

***

Две седмицы прошли с того момента, как на княжьем дворе стихли вопли труевских дипломатов, и головы их, насаженные на пики, отправили в презент и на память труевскому князю. И вот Хельга снова сидит рядом с пустым креслом покойного мужа во главе стола дружины. На повестке вопрос, что делать. А обсуждается он в дружине, поскольку решение требуется военное.

Доложили, что князь Труева Изяслав, козлина облезлый, с войском идёт сажать на княжеский стол Скола сыночка своего Святослава, тоже весьма неприятную личность. Идёт дружина самого князя, нанятые дружины викингов и ополчение из желающих принять участие в грабеже жителей Труева. Что самое неприятное – дружина князя конная. И довольно многочисленная.

- В поле против тяжёлой конницы не выстоим, - проговорил Ролло. – Встретим их на стенах.

- А они округу опустошат, - угрюмо сказал Ерох.

- Не опустошат, - вполголоса проговорил Глыба. Он обратился к княгине. – Матушка, позволь мне и кое-кому из дружины отлучиться из города. Мы предупредим окрестные селения и обязательно приведём помощь…

- Какую помощь вы приведёте?! – воскликнул Ролло. – Лесных мужиков?! Против викингов?!

- Вот и враги так подумают, - благодушно ответил Глыба. Обернулся к Ингрид, она сидела рядом с ним. – Любушка, не бойся тут без меня. Я обязательно приду за тобой.

- Хорошо, котик, - тихонько проговорила девушка.

- Что ж, ступай, я тебе верю, - величаво сказала Хельга. – Батюшке своему, Горыне, передавай от меня привет и поклон.

- Непременно передам, матушка, - степенно ответил Глыба.

Чмокнул Ингрид в щёчку, встал. В пояс поклонился княгине и вышел из зала. Ролло перевёл задумчивый взгляд на Хельгу. На лице её блуждала очень нехорошая улыбка. Так она улыбалась, когда смотрела на труевских послов… на княжьем дворе…

Глава 12

Приближались выходные, и я должен буду ими пожертвовать. Не поеду в субботу в страйкбольный клуб, а в воскресенье в парашютную секцию. Скорей всего, даже не получится съездить с дедом на стрельбище!

А всё потому, что мы с Денисом должны вести первые злодейские стримы. Отговориться от них не получилось. Вадим показывал динамику просмотров, наш канал явно кто-то продвигает. Скорей всего, на нас обратили внимание владельцы игры, мы же каждый выпуск демонстрируем игру самым лучшим образом…

А Деня просто смотрел глазами неизлечимо больного, будто я отказываю ему в последней надежде. Я представил себе, что с ним станет… и как этот его взгляд будет меня преследовать. Я согласился, но заявил твёрдо, что точно уйду из проекта, как только это станет возможным. Вадим пожал мне руку, а Денис снова горячо заверял, что мне обязательно понравится.

Для начала настал безрадостный вечер пятницы. После ужина я вымыл посуду, и мы с папой и мамой собрались у меня в комнате у большого экрана. Включили новостной канал. Отец принёс всем кофе, мама вязала со строгим лицом. От её вида у меня испарились остатки уверенности в собственной правоте.

- Это ваш проект, - проговорил папа строго. – Ты должен просто сделать свою работу.

Он отпил из кружки кофе и добавил:

- В начале большого дела трудно предполагать, с чем придётся столкнуться. Нужно просто решиться и делать… делай своё дело, Артём.

Я молча надел на голову обруч и переключил экран на игру. Открыл клановый чат, поприветствовал народ. Все меня уже ждали, радостно откликнулись. Серёга написал:

«Старт 23:30. Наметил цели»?

«Да. Список получите 23:25», - ответил я. – «До 23:20 демонстрируем обычную активность».

В ноль часов, время московское, начиналась «Беспощадная битва». За пафосным названием скрывалось еженедельное игровое действо, которое заключалось всего лишь в том, что за восстановление потерь разрешалось платить серебром, а не золотом или зельем воскрешения.

Ценник за солдатика в серебре поставили просто конский, но всё-таки серебро можно целую неделю добывать в игре и копить, чем и занимались всем королевством. Игроки всю неделю гонялись за «дикими» посёлками с серебром и ждали возможности наколотить «одов» на монстрах почти «бесплатно».

Только кое-кто больше интересуется «агриками». Из-за нашего хулиганства просто копить не получалось, игроки в кланах стаскивали серебро под защиту хорошо укреплённых замков. Тех самых игроков, у кого герои с особыми инженерными аватарами, специальный капитан и крепкие стены.

Однако в игре на любой замок есть отмычка. Вот зачем, вроде бы, мой робот открывал и прокачивал разведчиков? А есть в игре аватар героя «ниндзя». Если под командой такого героя провести успешную разведку замка, шпионы как бы убивают вражеского героя, и его нельзя восстановить целых 15 минут. То есть, если герой у противника с инженерным аватаром, то 200% усиления замка на это время выключается.

А у меня как раз есть аватар «ниндзя» и я его до поры не использовал. И не только в нём дело. В 23:20 пришли заявки от Дениса и ещё четырёх игроков на вступление в клан. Я их, конечно же, сразу принял. Парни в темпе отправили войска в замки сбора. А в войсках у них катапульты четвёртого уровня. Ну и требушетов прикупили в магазине.

Нормальным нашим бойцам о папкиной фирме знать не положено, но ведь «новенькие» в ней, вроде бы, просто работают. Нигде ж не написано, что работникам в папкиной фирме запрещено в это играть! А в игре никому не запрещается вступать в мой клан и давать клан-лидеру советы. У нас свободная страна! То есть игра… э…

И вообще, не хватало ещё составлять этот список самому! От одного из «новичков» клана на личную почту пришёл список целей. Отправил список в чат и дал сигнал последней готовности. Бойцы бодренько ответили, что заждались уже.

Меняю аватара на «ниндзю» и ровно полдвенадцатого открываю портал на границе вражеского клана. Побежали мои убивцы, и одновременно с ними выходит на цель наша сборная. Просто шпионы бегают намного быстрее любых других солдат.

Выкладываю в клановый чат отчёт о разведке, почти сразу появляется отчёт о штурме и грабеже. Осадные орудия не смогли сломать стены с одного удара, противник отвечает - у нас высокие потери…

А богатенький замок, сразу всё не унесли. Восстанавливаем потери и повторное нападение, чтобы вынести все ресурсы до щепочки, до камушка. Только вернулись, направляю своих ликвидаторов в другой замок в том же клане. Ну, этот попроще, потери почти смешные…

Ага, есть реакция – пытаются атаковать портал. Конечно же, безуспешно. Часть сил мы оставили для охраны замка. Противник бросается наобум, в одиночку, клановый марш им быстро не организовать.

Выносим в этом клане третий замок и переключаемся на следующий клан. Гашу один портал и провожу новый на границе с целями. Пока их грабим, в королевском чате нарастает паника. Два вопроса: Что происходит? И что делать?

Кто-то предлагает собрать в замках с серебром всех разведчиков. Но в нашем юном королевстве пока только у меня шпионы третьего уровня и прокачан шпионский капитан. Из второго клана выгребаем ещё двадцать пять миллионов серебра. То есть вдобавок к тем сорока, что выгребли из первого.

Приступаем к третьему клану. Мои шпионы встречают слабое сопротивление вражеских разведчиков, всё-таки противник пытается что-то делать. Катапульты и требушеты вскрывают замки, наша злодейская банда уничтожает гарнизоны и выносит имущество.

В королевском чате кинули клич вывозить серебро из укреплённых замков, рассредоточивать. Ну, это просто смешно. В кучку свозили всем кланом целую неделю, а вывезти придётся одному игроку с тремя капитанами за какие-то минуты. А наши всё уносят самым естественным образом в виде законной добычи. Вот так задумана эта игра – никто не виноват.

Когда начали грабить хранилища в четвёртом клане, в королевском чате задались вопросом, откуда нам, школоте тупой, маргиналам подзаборным и фантазёрам припадочным так хорошо известно, где приличные люди хранили имущество. И откуда у нас столько таких неслабых войск.

Добрались мы до пятого – ну, в королевстве же ТОП-5 кланов – и общественность задумалась, что же будет дальше, к чему это всё ведёт. А дальше настала полночь, и началась та самая «Беспощадная битва». Когда за восстановление потерь можно платить серебром. Которое унесли. Да и основные потери у противников случились «вчера», то есть за их восстановление нужно платить золотом.

Наши войска разделились на четыре отряда. Как раз по числу «новичков» с катапультами и требушетами. И принялись методично выносить замки по всему королевству. Не трогали только кланы, не вошедшие в десятку, и замки игроков без кланов.

Я посидел с часик, восстанавливая убитых своих солдатиков и направляя в замок к Денису. Любовался этим «своим делом» и грустно размышлял, против какого «беспредела» возмущался Деня. Кажется, мы его прямо сейчас творим сами.

Папка прав, такого, наверное, и Денис себе не представлял. Но чёрт всё побери! Теперь я хорошо представляю себя хорьком в курятнике. И не сказать, что мне это очень неприятно…

Мне было весело и как-то уютно на душе…

Но я же самый настоящий хорёк! Кровожадная, жестокая, беспощадная и смертельная тварь! Мне должно быть стыдно…

А ощущается только нарастающее раздражение, что мне нисколечко не стыдно, просто весело и хорошо. И мама смотрит так ласково, насмешливо и так понимающе…

Вот кто сказал, что счастье – это когда тебя понимают? Ненавижу ангелов!

Я сделал особо невозмутимый покер-фэйс, в клановом чате всех поздравил с успехами и простился до завтра, а то мне спать пора. И выключил экран.

***

Ровно в семь экран ожил, и мамино изображение с улыбкой пожелало мне доброго утра. Я с тем же покер-фэйс, что нацепил перед отходом ко сну, занялся утренними делами. Сначала сообщил роботу, что проснулся. Короткая медитация и гимнастика без экзоскелета. Потом надеть экзо, заправить постель и нормальная разминка. Контрастный душ, завтрак, вымыть посуду и занятия по расписанию.

А мог бы ехать с папкой в страйкбольный клуб! Хотя отец по мере сил мне его компенсировал йогой и тренировкой по рукопашному бою. Снова в душ и в виде отдыха помогал Асе готовить обед. Пообедали строго по распорядку, я снова убрал со стола и вымыл посуду. Переоделся, и отец повёз меня в свой НИИ.

В машине второй раз за день заглянул в телефон. У меня как у клан-лидера доступ к статистике – немного порадовался за ребят. Бойцы явно полны энтузиазма, используют выпавший в игре шанс на всю катушку.

Над королевством стелился чёрный дым пожарищ. Ну, если стены замка проломить, это графически отображается, будто он горит, и дым валит. Вот на карте королевство выглядело, как на второй день визита Мамая. С Бабаем.

В личке нашлось послание от Вадима, где он дал вводную на сегодняшнюю передачу и пояснил дальнейшую стратегию.

Денис уже ждал меня в студии. Надо же! Я думал, что он опоздает, и начинать придётся самому. А так я со всеми поздоровался, снял экзо и прошёл на своё место.

- Парни, собрались, - сказал Вадим. – Готовность минута. Думаем о хорошем, начали улыбаться… Артём, тебя тоже касается!

- Я не умею, - ответил я ровным тоном.

- Три, два, один, - дал обратный отсчёт техник. – Поехали!

Кажется, его Васей звать. Ну, Вадим, вроде бы его так называл…

- Здравствуйте, дорогие зрители! – радостно заговорил Деня. – Начинаем наш первый стрим! Я Мэйдэй…

- А я Тёма, здравствуйте, - выдал я свою реплику.

Денис с воодушевлением продолжил:

- С началом нынешних суток стартовала традиционная «Беспощадная битва»…

- Только мы начали на полчаса раньше, - проговорил я сухо. – И сделали её действительно беспощадной.

- Да-да, - закивал Денис. – В королевстве уже многие в курсе. По ходу стрима мы покажем самые занятные игровые моменты. Вот в нижнем правом углу ваших экранов сейчас должно появиться окошко. Если на него кликнуть, оно займёт весь экран, от меня останется только голос.

- Его вы тоже можете выключить, - сказал я. – Если вас интересуют только мультики. Ещё в игре неплохая музычка. Соответствует.

- Да, мне тоже очень нравится, - проговорил Денис. – Так вот, возможно, кто-то сейчас думает, зачем мы это всё устроили. Как оно вяжется с нашими первоначальными тезисами…

- Кстати, - сказал я, разглядывая экран телефона. – Пошли первые комментарии. И знаешь, как нас называют? Фашистами!

- Ну, чему ты удивляешься? Мы же не думали, что наши действия вызовут однозначную поддержку, - добродушно сказал Деня. – Именно для того, чтобы объясниться, мы и проводим этот стрим…

На экране бежали захватывающие картины побоищ и таблицы отчётов, а Денис очень серьёзным подростковым голосом по-детски просто объяснял совсем недетские вещи.

Оказывается, свобода – это тяжкое бремя. Дельфины, убежав из клетки в море, возвращаются прыгать в кольцо и подбрасывать мордочками мячик на потеху этих сухопутных уродцев. Так и в игре – кому хочется в клетку, тот её в любом случае получит.

Если вы хотите играть в ферму, не удивляйтесь, когда вас околотят как грушу или остригут как баранов. И поставят в стойло. Стойло может оказаться более или менее комфортным, но это точно будет стойло.

И наше королевство не исключение. Мы не собираемся навязывать свободу тем, кто её не хочет – для них мы придумаем правила. Мы просто играем так, как это нравится нам, и собираемся играть так всегда. Мы будем в своём королевстве играть лишь по правилам самой игры и своим собственным правилам или признаем поражение и уйдём.

Но мы не уйдём! Мы отстоим своё королевство перед кем угодно. И мы призываем сеньоров королевства, кому дорога свобода, кого тошнит от навязываемых правил, бороться с нами вместе. Развивать атакующие возможности и самим уже играть по своим собственным правилам!

Отныне мы не принимаем в клан всех подряд. Для игроков, кто сразу нам поверил, сделано исключение. Теперь претендент должен иметь мечников от третьего уровня и капитана Хо. Желательно получить разведчиков третьего уровня и специального капитана. Возможны и другие исключения, претендентам требуется иметь какие-нибудь редкие конкурентные преимущества и очень убедительно обосновать их полезность для клана.

Мы готовы помочь тем, кто желает стать нашим бойцом в будущем или просто усилиться для себя. Предложение не касается только игроков из ТОП-5 кланов…

Я с каменной физиономией ровным тоном раздельно проговорил:

- Просто потому, что эти кланы уже навязывают свои правила королевству и поставили нас вне закона. Они сами. Поставили нас вне закона. Вне закона их кланов. Эти кланы будут уничтожены, как и их законы.

- А для игроков кланов, не вошедших в ТОП-5, или же для игроков, которые из них выйдут, у нас уникальное предложение! – радостно заявил Денис.

- Записывайтесь в королевском чате в очередь. Сначала вы нападаете на мой замок, потом указываете свой замок, где будете встречать нас, - сказал я. – Серебро на восстановление потерь мы вам отправим караванами.

- Это официальное предложение, - подхватил Денис. – Сию секунду дадим объявление в королевском чате.

- Предложение ограничено только временем «Беспощадной битвы», - сказал я. – Серебра хватит на всех.

- Во! У нас есть первая заявка! – радостно возвестил Денис. – Клан «Феникс». Вперёд, ребята! Загребайте агрики!

На карте возле моего замка появился фиолетовый бублик портала. Из него шагом выехал герой на могучем коне, аватар их клан-лидера. Доехал богатырь до ворот… ну, дальше мультик я смотреть не стал… и как наскипедаренный ускакал обратно в бублик.

А вот и отчёт. Солдаты все полегли героями, убив примерно треть наших бойцов. Клан «Феникс» заработал на всех около полусотни тысяч очков агрессора, а нам в обороне обломилось меньше трёх тысяч. И они как атакующие восстановят 90%, а мы только 75%. Надо срочно заряжать в казармах свеженьких.

- Так, теперь наша очередь, - проговорил Денис. – У нас ещё множество вопросов в стрим-чате. Ребята, можно мы будем отвечать, поглядывая в телефоны?

- Думаю, зрители нас извинят, - сказал я, не отрываясь от телефона. – Кстати, интересный вопрос. Зритель Олег Ланов спрашивает: «Вы выступаете против чужих правил и открыто говорите, что планируете для «фермеров» свои правила. Чем ваши правила лучше других»?

- Действительно хороший вопрос, - благодушно ответил Деня. – Да, мы не анархисты, то есть не выступаем против любых правил. В вопросе ключевое слово «фермеры». Нынешние ТОПы те же фермеры – они придумали правила не столько для королевства, сколько для себя. Чтобы играть спокойно. Чтобы ценные ресурсы доставались только им. Они не хотят думать, что придут другие более сильные фермеры, и они превратятся в их баранов. Они просто не хотят думать. Они фермеры. Они бараны.

- Ага, - согласился я мрачно. – И вот пришли мы и принесли им свои правила…

- Правильно, - согласился Денис. – Только мы всё-таки предложили выбор. Они могут сражаться против нас или с нами – всё равно будут сражаться…

- Или примут правила, - проговорил я задумчиво и воскликнул. – Чёрт! Они всё равно примут наши правила, это просто вот такие правила! Вопрос лишь в том, кем они по этим правилам будут!

- Ну, хватит умничать! – дурашливо возмутился Деня. – Тут нас просят рассказать о себе.

- Обо мне не рассказывай, - проворчал я.

- Ладно, - легко согласился он. – Настоящие наши имена называть не стану. Живём в Москве. Учимся в школе, в одном классе. В девятом. Я хочу стать журналистом, а Тёма…

Я промолчал, сосредоточенно глядя в экран телефона.

- А Тёма не говорил, кем хочет стать, - беззаботно продолжил Денис и зачитал следующий вопрос. – «Ребята, а вы дружите с девочками»?

Я с покер-фэйс подавил печальный вздох.

- Не хотелось бы использовать стрим для знакомств, - строго сказал Денис.

- Напишите ему в игре, - проворчал я.

Пошли вопросы по методам развития, некоторые предложения мне показались интересными. Чувствовалось, что многие наши зрители очень хорошо во всём разбираются. Параллельно с общением мы выполняли взятые на себя обязательства.

Очередь на драку с нашим кланом быстро выросла и не думала сокращаться. По механике игры сеанс для каждого ограничивался тремя атаками. Если драться с одним противником больше трёх раз подряд, игра уже не давала за побоище агриков. Игрокам приходилось снова занимать очередь.

Я почувствовал, что теряю нить рассуждений, и вообще, как-то мне нехорошо. Ну, ёлки ж палки! Сколько я тут сижу без экзо? Написал на телефоне Вадиму в личку:

- Убери меня из кадра, пожалуйста.

Пришёл ответ:

- Убрали, пошла графика. Что случилось?

- Да так… - ответил я и вынул из внутреннего кармана заряженный обезболивающим шприц.

Я без него вообще из дома не выхожу если что. Сделал себе укол в ногу прям через штаны. Вадим встревожено скомандовал:

- Закругляемся. Сейчас закончится ролик, и прощайтесь со зрителями.

Я возмутился:

- А чего ради я тогда не поехал сегодня играть в войну?!

- Какую тебе ещё войну?! – удивлённо воскликнул Денис.

- В страйкбол! – заявил я с вызовом.

- Домой! – грубо отрезал Вадим и угрюмо проворчал. – Походу завтрашний стрим отменяется.

- Ну… - Деня растерянно уставился на меня.

- Всё нормально, - успокоил я его. – Я и сейчас могу продолжать – уже отпустило.

- Ладно, посмотрим завтра, - проговорил Вадим. – Но сегодня точно всё. Прощайтесь.