Тень Дуата

Глава 1. Тень с глазами шакала

Все началось с того, что на королевском дворе погиб весь скот. Сначала Ольга не придала этому значения – ну погиб и погиб, и что? Все мы смертные. Но потом на зеркале в её покоях появилась надпись, написанная чем-то тёмным и липким: «ты моя»…

Ольга и её сестра Тикаани стали королевами относительно недавно – всего год назад. И произошло это, мягко говоря, необычным образом. Просто однажды утром Ольга проснулась не от стука кочерги, которой Тявка выгребала золу из камина, а почувствовав, что она в спальне не одна. С трудом разлепив заспанные серо-голубые глаза, она увидела Волка-Отца, сидевшего рядом с её кроватью.

— После обеда приходи к Эвергрину, – сказал он и добавил, придирчиво оглядев её лицо: – И одень что-нибудь поприличнее, все-таки в люди выходишь.

С этими словами огромный, призрачный полярный волк с глазами цвета северного сияния исчез так же бесшумно, как и появился, оставив свою раздраженную от насильного пробуждения подопечную размышлять над его странными словами. Ольге никогда не нравилось, что дух-покровитель всех вервольфов постоянно укоряет её за то, что она не любила платья и предпочитала самой важной, как ему казалось, частью женского гардероба, без которой не может жить ни одна представительница противоположного ему пола, штаны и оверсайз-футболки.

— Ну ты же девушка, почти женщина, а одеваешься как парень, – говорил он. Однако в его словах не было злобы на нерадивую волчицу – он просто пытался показать заботу о ней таким способом, пусть и это порой раздражало.

Тикаани уже не спала и смотрела на заглянувшую к ней сестру с таким же недоуменным и сонным выражением глаз. Ольга невольно усмехнулась. Ввиду того, что она очень долго не виделась с сестрой и почти не знала, как та живёт, ведь их разлучили ещё когда обеим было по четыре года, ей было непривычно видеть собственное лицо со стороны.

— Ну как, Отец приходил? – сочувствующе спросила Ольга, заметив на сестринском ковре белые шерстинки.

— Ага, не говори… – пробормотала Тик. – Разбудил на самом интересном месте… И что ему вообще надо было?!

Её сестра пожала плечами:

— Не знаю. Сказал, чтобы мы приходили к Эвергрину. Интересно только, что МЫ там будем делать?..

Два трона Миствинда уже давно пустовали. Правящую династию волков, не одну сотню лет занимавшую престол, жестоко убили иноземные захватчики, а единственный выживший наследник и его супруга отказались от всех прав на этот трон и в ужасе бежали из страны. Теперь управлять было некому, так, что временно на себя эту обязанность взял Волк-Отец. Но все понимали, что так больше продолжаться не может, ведь одно дело, когда коронованы те, в чьих жилах течёт царская кровь, и совсем другое – когда это делает древний хранитель династии.

Немного поскандалив на тему “какого фига ты забрала моё платье, я да никогда в жизни”, сёстры все-таки собрались в рекордные для себя полтора часа, оделись каждая в своём стиле: Ольга в оранжевый брючный костюм, оставшийся у неё ещё со времён выпускного в девятом классе, а Тик в шикарное платье с бисером и вырезом на талии, – и вышли из дома.

На узких улицах, предназначенных исключительно для волков, вопреки обыкновению, не было ни души.

“Наверное, все уже в Эвергрине” – догадалась Ольга. Так оно и было. Волки всевозможных мастей, возрастов и рангом толпились у ворот замка, который у тех, кто не был знаком с культурой Миствинда ассоциировался исключительно с зимой, луной или древней северной магией, но на самом деле не был чужд и свету звезд. До сестёр долетали обрывки их разговоров.

— Слышали? Скоро нами будут править две королевы! – восторженно вопил молодой и игривый член стаи Тумана, чуть старше подростка.

— Ты уверен? – засомневался старый и довольно-таки опытный вожак другой стаи, носящей название Селенарис.

— Абсолютно! – горячо заверил Туманный. – О, а вот и они!

Все взгляды оказались направлены прямо на сестёр. Ольга смутилась и быстро обернулась. Позади никого не было. Как так?

А крики тем временем не стихали и чем дальше волчицы шли сквозь толпу к самому замку, вечно укутанному туманами, тем громче становились лай, рычание и вой. У самых ворот их встретил Волк-Отец.

— Здравствуйте, – довольно миролюбиво пророкотал Прародитель рода, приблизившись к Ольге и Тикаани. Склонив огромную белоснежную голову, он коснулся носом их запястий – знак высшего почтения для волков. – Готовы к своей новой судьбе?

Сестры переглянулись.

— Какой судьбе? – непонимающе нахмурилась Тик.

Теневой дух вскинул морду.

— Как какой? Вам разве не сказали? – Он слегка повернулся и пристально впился мудрыми глазами в молодого волка, кричавшему про новых королев: – Ты разве не сказал им, Варг?

— Не успел, – смущенно заскулил Варг, явно ожидая наказания.

Однако вместо этого Волк-Отец добродушно потрепал его по плечу хвостом:

— Ничего страшного.

— Не сказал что? – не вытерпела Тикаани.

Голос Прародителя стал в разы мягче:

— Вы станете королевами Миствинда.

Наверное, у сестёр были круглые ошарашенные глаза, потому что молодняк, стоящий рядом, расхохотался, но мгновенно притих под суровым взглядом духа.

— Итак, мы все долго ждали этого дня, и вот он настал, – сказал он, обращаясь ко всем собравшимся. – Коронация новых правителей… – Волк-Отец сделал небольшую паузу, позволяя своим подопечным перешептаться и обсудить шокирующую новость. – Состоится сегодня. А теперь…

— В смысле коронация?! – перебили его сёстры. – В СМЫСЛЕ СЕГОДНЯ?!

Недовольный взгляд Отца заставил Ольгу и Тикаани притихнуть, и в наступившей тишине он продолжил:

— А теперь пора заходить в замок и занимать лучшие места в тронном зале. А вы… – его голова повернулась к сёстрам, оказавшимся в центре всеобщего внимания. – Идите со мной. Вас надо подготовить и привести в порядок.

Даже не обернувшись к замершим от шока волчицам, он начал прокладывать себе путь сквозь толпу. Сёстры, недолго думая, последовали за ним.

Когда спустя полтора часа томительного ожидания новоиспеченные королевы вошли в зал, где находились два пахнущих древней магией серебряных трона, напряжение достигло пика. Волчата повскакивали со своих мест, чтобы лучше всё видеть, а старшие только заулыбались. Слишком долго Миствинд просуществовал без королей. Ольга под множеством любопытных глаз невольно покраснела и опустила голову, глядя только себе под ноги, зато Тикаани гордо задрала голову. Для неё это было величайшей честью – наконец-то стать королевой. Шли они тоже по-разному: Ольга боязливо, медленно, чуть не запинаясь, Тикаани – уверенной, размеренной, как истинная королева.

“Она настоящая правительница… – с тоской подумала Ольга, косясь на сестру. – А я так, чисто для картинки…”

Отец подвел их к тронам, возложил на их головы короны из лунного серебра, украшенные алмазами и бриллиантами, и зал взорвался криками:

— Да здравствует королева Тикаани! Да здравствует королева Ольга!

Тут уже покраснели обе. Потом был бал, и на нём новые монархини тоже вели себя по-разному. Пока Тик вовсю танцевала и с удовольствием болтала с гостями, её сестра просто молча сидела на самом краешке трона, не зная, что ей делать. К ней впервые было приковано столько взглядов. И при том ни один не смотрел на неё как на простую волчицу – только как повелительницу судеб.

“И девочки мои далеко…” – Ольга с грустью вспомнила об оставленных в России дочерях-близнецах. Тащить их за собой в мир волков она не стала, да и Рэсси с Рокси не горели желанием идти знакомиться с миром, в котором родились и должны были жить. Как-то они там?..

Её размышления были прерваны внезапным шорохом крыльев со стороны окон. Не успели волки опомниться, как, разбив стекло, на роскошную люстру спикировал огромный черный гриф с неестественным янтарно-золотым светом глаз, который Ольга, к своему ужасу, узнала сразу. В памяти всплыл день, когда через её дикую панику перед болью и агонией рождались дочки. Тогда сквозь туман боли она впервые увидела эти глаза. Анубис. Он приходил к ней и в школе. Ей было шестнадцать, когда её первая любовь, чернокожий парень-койот, насильственно заставил её лечь к нему под одеяло, в результате чего она оказалась оплодотворена и зачала дочерей. Их отец разозлился, что у него будет не сын, и бросил Ольгу, и та почти уже наглоталась противозачаточных, однако бог смерти явился к ней прямо на уроке и угрозами запретил убивать их. Ольга решила, что это был сон, но пить таблетки не стала, вот только страх перед мучительными родами никуда не делся.

Роды длились почти двое суток. Всё это время с ней были не врачи которых она как огня боялась, а подруга, которая уже проходила через это. Рэсси и Рокси появились на свет вопреки ужасу матери, но Ольга потом отходила ещё неделю. Вот тогда-то Анубис и пришёл к ней наяву. Она до сих пор помнила его слова:

— Я помог тебе родить и не дал умереть от боли. Но ты была избрана задолго до них.

Волчица не приняла его слова всерьез, даже не поняв их смысла, однако когда гриф бросил перед её троном золотой анкх и рассыпался чёрным пеплом, который тут же растворился в воздухе, нервно сглотнула, разом осознав, что подарок Анубиса был дан далеко не зря и она ещё о нем услышит.

Волки, чья кровь в жилах заморозилась от немого ужаса, оживились и заговорили разом. Никто никого не слушал, голоса сливались воедино, всем надо было во что бы то ни стало высказаться, и на этот раз Отец не стал требовать, чтобы в тронном зале воцарилась тишина. Священная церемония восхождения на престол оказалась сорвана.

На следующий день Ольга узнала, что гриф, возможно, был послан кем-то из волчат, и на время успокоилась. А потом в Королевском дворе пал весь скот. Она и в этот раз сочла это случайным стечением обстоятельств или массовой болезнью. Насторожилась она только после появления на зеркале в своих покоях кровавой надписью: “ты моя”. Убедившись, что никто больше её не видел Ольга быстро стёрла слова рукавом. Утром рукав был в бурых разводах, и она весь день ходила в другой рубашке, старательно делая вид, что ничего не случилось. Анубис, видимо, разозлился, что его послания никто не воспринял как должное, и спустя месяц с момента коронации, в течение которого Ольга каждый день видела слова на стекле, волчица в ужасе увидела тату-анкх прямо на своей руке, от кисти к запястью. Она попыталась её смыть – ничего. Попыталась замазать тональником – бесполезно. Пришлось прикрыть руку перчаткой, а придворным соврать, что ушиблась и не может двигать рукой. Тем же вечером, словно чувствуя неладное с одной из королев, Волк-Отец сел на край её постели и сказал то, от чего у Ольги внутри всё оборвалось:

— Ты жена Анубиса.

Глава 2. Метка бога смерти

Золотой обруч короны Миствинда валялся на полу у ножки роскошной широкой постели с мягким и воздушным, словно зефир, матрасом и множеством шёлковых подушек, сиротливо поблескивая в полумраке покоев. Сама же Ольга лежала на спине, натянув тяжелое одеяло из белоснежной ткани, которая в стране волков была редкой и считалась признаком неимоверного достатка, до самого подбородка, и неотрывно смотрела на резной деревянный потолок.

В голове звенела пустота. Ей казалось, что если она не будет двигаться, не будет дышать и притворится частью этого матраса, то всё это – то, что с ней сейчас происходит, – окажется просто затянувшимся. Миствинд, коронация, Анубис, метка на руке, слова Волка-Отца... Ну не придет же бог смерти за королевой волков, если она окажется совершенно несусветной лентяйкой, верно? Пусть забирает кого-нибудь более деятельного!

План был надежным, как швейцарские часы, ровно до тех пор, пока дверь не распахнулась от мощного пинка, едва не слетев с петель.

— Ольга, вставай! – на ходу крикнула Тикаани, чья корона как раз-таки осталась на голове, а не пылилась в углу, всеми забытая. – Стая ждет! Советники требуют объяснений, что это за чертовщина произошла в тронном зале! Ты королева Миствинда или испуганный щенок?! Сегодня нас впервые представят как новых правительниц перед соседними королевствами!

Вторая волчица, старательно прячущая светящийся холодным золотым светом в темноте анкх под рукавом, равнодушно повернула к сестре голову. В тот же вечер после коронации, несмотря на абсолютный шок у всех собравшихся, Отец отвёл сестёр-королев в сторону и сказал, что через неделю в Миствинд прибудет делегация из нескольких соседних стран с целью поздравления новых глав волчьего государства. Неделя прошла, а Ольга даже не посчитала нужным подготовиться к такому важному событию.

— Нет. Пусть этот Анубис, если захочет сегодня явиться в замок на собрание, придет, посмотрит на меня, разочаруется и выберет кого-нибудь другого.

— Оля, он бог загробного мира, – закатила глаза Тик. Её порядком раздражала сестринская застенчивость. – Черт возьми, он забирает души мертвых, его не напугать тем, что ты не умылась и не причесалась!

— И что? – Ольге, казалось, было всё равно. – Моя жизнь закончилась… – волчица уставилась в потолок и закончила уже шёпотом: – толком не успев начаться.

Тикаани горько усмехнулась, прекрасно понимая, что обычными уговорами и упреками сестру в чувство не привести.

— Ведешь себя как щенок малый, чесслово…

— Попробуй тут не стать щенком, когда на тебя без предупреждения надели корону, и в тот же день древний бог смерти заклеймил тебя как свою собственность, – вздохнула Ольга. – Ещё и послы эти… Как будто без них у нас проблем нет! Налоги, казна…

— Это вы ещё успеете сделать, – перебил её вошедший в комнату Волк-Отец – прародитель всех волков временно занял одну из комнат в Эвергрине, чтобы всегда быть рядом с шокированной и впавшей в апатию Ольгой и её перегруженной психикой. Заметив, что она до сих пор не встала, дух нахмурился: – Ваше Величество я всё понимаю, но забывать про королевские дела недопустимо, даже в условиях, в которых вы обе сейчас находитесь.

— То есть никого не смущает, что я тут вообще-то скоро умру и Тик придется справляться со всем самой, да?! – взвилась Ольга, резко сев в постели.

— А никого не смущает, что я СЕЙЧАС одна всё вывожу?! – тем же тоном отрезала Тикаани. – Королевы две, а работает только одна. То бишь я.

— Прости, – уже тише сказала Ольга. – Просто я ещё не привыкла, что приходится вывозить всё сразу.

— Значит, вставай, – строго велел Прародитель волков. – Не хватало только, чтобы соседи решили, что Миствинд слаб, и напали на нас. Войны нам не надо. Умывайся и иди в парадный зал, скоро прибудут послы.

Ольга обреченно упала в кровать.

— Но я не хочу… – жалобно проскулила она голосом, каким маленький щенок просит маму отпустить его погулять в дождь.

Плохо, что Отца не обмануть.

— Быстро.

— Ладно… – С этими словами волчица неохотно слезла с нагретого на матрасе места.

В зал сёстры шли как на последний суд. “Ага, который будет вести Анубис” – невесело подумала Ольга, которую насильно заставили умыться и надеть корону. Для неё теперь каждая пылинка воспринималась как послание из египетского пантеона. Толкнув двери, они под конвоем во главе с Волком-Отцом прошли к тронам, возле которых уже дожидались послы из Аргентум-Холла, страны лисиц, Ильмари́на, страны дельфинов, Фьердгарда, страны северных оленей и Брейдвуда, страны обезьян. Тут же были и короли этих государств.

— Приветствуем вас, Ваши Величества, – довольно сухо поздоровался Кирин, драконо-олень, повелитель Фьердгарда. Остальные и вовсе не издали не звука. Ольга мигом поняла, что короли других животных видят в ней слабую, застенчивую девчонку и думают, что смогут легко подмять Миствинд под себя.

“Не бывать этому! – мысленно крикнула волчица в ответ на их взгляды свысока. – Здесь мой дом! Я никому его не отдам!”

— Итак, Ваши Высочества, – вкрадчиво начал Мираж. – Пришло время обсудить с вами новый договор на Пиратскую бухту, издревле принадлежащую Фрэнц…

— Фрэнц – это не Фьердгард, – жёстко оборвала короля обезьян Тикаани. – Какое вам дело до того, что творится в Пэрише?

— А такое, Ваше Величество, что моё королевство недавно закончила войну с этой страной, – совершенно спокойно ответил Мираж. – Вам напомнить, что случилось с Фрэнц?

Ольга и Тикаани дружно поежились. Столицей Фрэнц был Пэриш, в астрале это был аналог Франции, и именно в Пэрише сестры и родились. То бишь по крови они приходились принцессами Фрэнц, но волею судьбы оказались в мире людей, России, и уже оттуда попали в Миствинд. Вполне логично, что обе как-никак, а беспокоились за страну, в которой появились на свет. И годовой давности известие о том, что Фьердгард взял Пэриш и забрал половину земель Фрэнц, в том числе и Пиратскую бухту, где жили лисы-пираты, следящие за благополучием морских путей. Мираж гордо поднял голову – он нашёл слабое место новых королев.

— И именно поэтому я хочу подписать с вами документ, по которому бухта переходит во владения Миствинда, но взамен хочу охотничьи угодья от гор до реки.

— Так нельзя! – ахнула Ольга. – Эти земли кормят наших волков!

— Зато вы получите Пиратскую бухту, лучше которой и представить нельзя. Линия песчаного пляжа, на котором можно сделать курорт…

— Пиратская бухта – не для отелей, – рявкнула Тик. – Она – важное стратегическое сооружение!

— Вот именно! Забирайте её, Фьердгарду она ни к чему, – горячо заверял король обезьян.

— Хорошо… – неуверенно начала Тик. – Отдавайте.

— Тогда отдайте мне угодья, – был вердикт.

Сёстры переглянулись. Как поступить?

— Ваше Величество, – обратился к Ольге Мираж. – Вы же умная, должны понимать, что Пиратская бухта очень важна для благополучия Миствинда, тем более в такое непростое время. А охотничьи угодья, да ещё и в таком количестве на единственную, пусть и гигантскую стаю волков.

— Но как же… – Ольга вконец растерялась. – Волки всегда охотились только там, их видело не одно поколение…

Мираж сунул ей в руки свиток.

— Пиратская бухта… – подсказывал он. – Она куда важнее…

И именно в момент, когда Ольга уже почти сдалась, вспомнив, сколько пользы семейство рыжих лис принесло Фрэнц, рисунок анкха на её руке активировался. Золотой свет пробивлся сквозь ткань рукава, а по залу пронёсся леденящий душу вздох загробного мира. Соседи мгновенно отпрянули, не понимая, что это за магия — у волков такой испокон веков не бывает. В зале мгновенно упала температура, изо ртов и пастей повалил густой белый пар. Мираж же в ужасе отскочил, почуяв силу, которая может за секунду стереть его в порошок, и обронил свиток, мгновенно вспыхнувший синим пламенем.

“Что происходит?! – в панике подумала Ольга, глядя на свою руку. – Что это такое?!”

Пепел еще медленно оседал на каменный пол, а в зале по-прежнему стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, испуганным дыханием застывших королей.

Вперед неторопливо вышел Волк-Отец. Его огромная фигура казалась еще массивнее в клубах пара, а глаза цвета северного сияния горели суровым, торжествующим блеском. Он обвел тяжелым взглядом притихших соседей, задержавшись на дрожащем Мираже.

— Ну что, монархи, — его глубокий голос рокотал под сводами зала, заставляя чужаков невольно вздрагивать от каждого слова. — Вы пришли в Миствинд, думая, что сможете помыкать юными королевами? Решили, что если они выросли в мире людей, то у них нет зубов?

Прародитель подошел ближе к тронам и положил тяжелые передние лапы на плечи каждой из королев, безмолвно демонстрируя поддержку всей стаи, судьба которой решалась прямо на глазах у соседей.

— Вы просчитались, — жестко отрезал Отец. — Моя дочь Ольга отмечена силой, которая вам и не снилась. Она — избранная супруга Анубиса, повелителя весов и проводника душ. И то, что вы сейчас почувствовали — лишь крошечная песчинка гнева Дуата.

Дух сделал паузу, давая послам осознать весь масштаб их катастрофы. Кирин побледнел, а Мираж судорожно сглотнул.

— Земли Миствинда останутся нашими, — тихо, но отчетливо произнес Прародитель, и в его голосе послышался рык. — И Пиратская бухта останется под нашим контролем. А теперь забирайте свой страх и убирайтесь вон. Если кто-то из вас еще раз посмеет оскалить зубы на моих девочек или потребовать наши угодья — вы будете иметь дело не с волчьими клыками. Вы будете договариваться со Смертью лично. Я ясно выразился, Мираж?

— Д-да… – испуганно пролепетал король. Зал очистился как по щелчку – монархи торопились поскорее убраться восвояси.

“Испугались” – с мрачным удовлетворением подумала Ольга. Хоть какой-то плюс в том, что Анубис её выбрал!

Тикаани, которая была шокирована не меньше них, побледнела и посмотрела на сестру уже другими глазами:

— Т-ты… жена Анубиса?!

Ольга до крови закусила губу, не зная, что сказать, и лишь кивнула.

Глава 3. Чужой долг

В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как бьётся её сердце. Так бьётся сердце волка, когда он чует капкан, но ещё не видит его.

Шаги за дверью были тяжёлые, размеренные, чужие. Они отдавались под сводами, и с каждым я всё яснее понимала: год ожидания кончился.

Ольга сидела на троне, вцепившись пальцами в подлокотники, и смотрела в пол. Рядом, на соседнем кресле, замерла Тик — её зеркало. Она тоже всё поняла. Волк-Отец стоял у них за спинами, его белоснежный воротник не шее касался их плеча, но даже это не давало тепла.

Волк-воин ворвался в зал, задыхаясь:

— В Эвергрин явился огромный чёрный шакал. Он направляется сюда.

Ольга знала, что это он. Знала целый год. Ей предлагали выбор, тихо, вполголоса, будто речь шла о какой-то мелкой повинности. Одна из её дочерей — Богу смерти. Ольга выбрала себя. Рэсси и Рокси были для неё всем. Так что пожертвовать ими она не могла. Половину этого года волчица проплакала в подушку так, чтобы никто не слышал, и вздрагивала от каждого шороха. Прародитель даже подарил Ольге статуэтку — маленького Анубиса из сувенирной лавки, которая в России стоила бешеных денег, а в Миствинде продавалась за копейки, — поставил на ночной столик и сказал: «Чтобы ты привыкала к его облику». Она привыкала. Каждую ночь смотрела на неё, пока не начинали слезиться глаза, и всё равно не могла к ней прикоснуться.

Он вошёл.

Чёрная гладкая кожа. Длинные заострённые уши шакала, стоящие торчком. Глаза — золотые, холодные, как звёзды в морозную ночь, — скользнули по залу и остановились на мне.

Ольга сжалась. Отчаянно, до дрожи, до молитвы, которую не смела произнести вслух, просила: пусть он спутает её с Тик. Пусть заберёт сестру. Они же близняшки. Но разница между ними была видна всем, кто хоть раз видел обеих и не поленился познакомиться поближе. А этот шакал, судя по тому, как он смотрел, не поленился.

Сердце колотилось где-то в горле. От паники немного кружилась голова, и всё плыло перед глазами — колонны, знамёна, лапы Волка-Отца, — и Ольге стоило больших усилий не рвануть прочь из зала.

“Я выбрала себя…”

Золотые глаза скользнули по Тикаани, не задержавшись ни на секунду. Он медленно подошёл к её сестре— его шаги были абсолютно бесшумными.

— Я пришёл за тобой, ждал тебя, моя королева.

Голос был низкий, ровный, без тени угрозы. От этого становилось только хуже. Губы бога смерти тронула лёгкая, почти невидимая усмешка.

— Ты всё ещё дрожишь.

Ольга нервно сглотнула. Снова. И снова. Ком в горле не проходил.

— Я не готова... — выдохнула она, не поднимая глаз.

Анубис остановился в шаге от её трона. Он не пытался коснуться её дрожащих плеч, в отличие от Прародителя, чуть склонившего голову — знак признания, короткий, сдержанный. Золотые глаза смотрели безжалостно.

— Готовность — это роскошь, которой у тебя больше нет. Контракт заключён.

Ольга подняла глаза на Отца. Безмолвно. С отчаянием, которое жгло горло. Хранитель волчьего рода тяжело вздохнул.

— Страх — плохой советчик, дочь моя, — тихо промолвил он. — Твой трон здесь останется цел, но твоя судьба никогда не принадлежала этим лесам. Иди. Закон Справедливости древнее, чем сам Миствинд.

Ольга осторожно глянула на шакалиную голову. Не в глаза — чуть ниже, на морду, на шею, лишь бы не встречаться с этим золотым взглядом. Потом взгляд сполз ниже, по широкой груди, по мышцам, которые перекатывались под чёрной кожей, и она похолодела.

“Господи, да он мне шею свернёт и не посмотрит!..”

Краем глаза волчица уловила протянутую руку — он держал её в воздухе, ладонью вверх, и не убирал.

Ольга до крови закусила губу. Во рту стало солоно. Слеза скатилась по щеке, и она не стала её вытирать.

Тогда волчица медленно, неуверенно, будто спрашивая разрешения у воздуха, вытянула свою руку. Не касаясь его. Просто вытянула — на расстояние ладони, — и ждала, что будет.

Анубис не сжал мои пальцы. Только взял, мягко и крепко, и потянул за собой.

— Я не причиню тебе вреда, — сказал он. — Иди ко мне.

Ольга медленно поднялась с трона. Ноги подкашивались. Она уставилась в пол, понимая, что спорить бесполезно.

“Я выбрала себя… Я отдала ему себя, чтобы спасти Рэсси… И теперь я должна идти! “

Тик закусила губу до крови. Ольга чувствовала её взгляд на своей спине, но не обернулась. Они обе знали, что это рано или поздно должно было случиться.

— Мой дом уже давно ждёт тебя.

Ольга не ответила. Королева просто опустила голову ещё ниже и побрела за ним, сгорбив спину, устремив взгляд в пол под ногами. Смотреть на того, кого она сама выбрала, чтобы спасти счастье Рэсси, было невыносимо.

Пол был выложен старыми плитками с узором, и волчица уставилась на них с таким видом, будто её интересовала каждая трещина.

— Узоры здесь старинные, — сказал Анубис, и Ольга почувствовала, как его пальцы чуть сжали её ладонь. — Но они скучнее того, что ты увидишь позже.

Она шла за ним, стараясь держаться на расстоянии. «Что может быть интереснее этих узоров?» — рассеянно подумала перепуганная волчица. Разве в Дуате есть чем любоваться?

Он не ответил. Только повёл её по каменной лестнице вниз. Ветер здесь усилился, но пах по-другому — сухо, жарко, песком. Внизу уже ждал тёмный портал: высокая арка из чёрного камня, а внутри неё — темнота, густая, как деготь.

— Там живут те, кто прошёл мой суд, — сказал Анубис. — Но ты — исключение.

Он остановился у края и впервые посмотрел на новую жену сверху вниз. Ольга почувствовала этот взгляд кожей — тяжёлый, внимательный.

— Твоя судьба теперь со мной.

«А мне разве не надо проходить суд?» — подумала она и покачала головой. Наверняка надо. Без этого её никуда не пропустят.

— Суд — для тех, чья жизнь окончена, — сказал Анубис. — Твоя только начинается.

И шагнул в портал. Его силуэт растворился в темноте, как будто его и не было. Ольга осталась одна на верхней ступени, глядя в эту чёрную арку. Можно ли ей туда? Он же бог, а она простая смертная. Волчица до боли напрягла глаза, пытаясь уловить его силуэт во тьме. Неужели он уже скрылся?

Где же он?

Ольга оглянулась назад. Потопталась на месте. Сделала пару шагов в сторону.

“Если я сейчас поспешу, я ещё успею добраться до Эвергрина до темноты… И тогда не надо будет идти в Дуат! “

Она сделала ещё один шаг.

И внезапно почувствовала ледяной холод на своих плечах. Тень бесшумно накрыла её со спины.

— И куда же ты собралась?

Голос Анубиса прозвучал прямо у самого уха.

— Я думала... ты ушёл... — едва слышно пробормотала волчица, холодея от ужаса.

Его пальцы медленно скользнули по её дрожащим плечам.

— Я никуда не уйду.

Тихий голос шакала прозвучал почти безжалостно.

— Ты сама сделала свой выбор, моя королева.

Он плавно развернул её к себе лицом. Его золотые глаза смотрели прямо в серо-голубые, и Ольга не могла отвести взгляд.

— Теперь тебе придётся принять его последствия.

Она испуганно отпрянула.

— К-какие последствия?

Анубис не стал отступать. Он медленно склонился ко мне, его золотые глаза смотрели безжалостно.

— Ты больше не вернёшься в Миствинд.

Его прохладная ладонь властно легла на её талию.

— Моя жена останется рядом со мной.

Он чуть приподнял подбородок новой жены, заставляя смотреть на него.

— И я позабочусь о том, чтобы ты никогда не скучала.

Ольга тут же опустила голову.

— Как?

Его пальцы мягко обхватили её подбородок, не позволяя опустить голову. Золотые глаза шакала потемнели.

— Ты станешь моей королевой.

Прохладная ладонь Анубиса властно скользнула по её спине вниз к пояснице.

— Ты будешь делить со мной мой трон и мои ночи.

— Ночи?.. — Ольга приподняла глаза.

“Неужели мне придётся с ним спать?!”

Шакал слегка наклонился.

— Именно ночи.

Его пальцы скользнули по волчьей шее, едва касаясь бьющегося под кожей пульса.

— Ты боишься меня? — Он медленно провёл большим пальцем по моей щеке. — Или того, что тебе придётся принять меня как мужа?

Ольга горько вздохнула.

— И того, и другого.

Его ладонь замерла. Анубис не стал давить, но и не отстранился.

— Честный ответ.

Он медленно убрал руку, позволяя отступить на полшага.

— Страх передо мной со временем исчезнет. Но я не стану торопить события.

В его золотых глазах мелькнуло мрачное удовлетворение.

— Твоё тело останется чистым, пока ты сама не захочешь принадлежать мне без остатка.

Ольга склонила голову, пряча скатившуюся по щеке слезу.

— Но я... — начала она и не закончила.

Анубис замер. Его прохладный палец мягко стёр эту слезу с щеки.

— Что ты? — Его голос остался тихим, но в нём не было ни капли насмешки. — Ты боишься, что я заберу твою магию? Или думаешь, что я не смогу понять ту боль, ради которой ты пожертвовала собой?

— Но у тебя же нет детей... — шепнула Ольга. — Разве ты способен понять родителей, спасающих своих детей ценой себя?

Анубис тяжело вздохнул. Его хвост плавно качнулся.

— Я видел, как матери отдавали души ради спасения своих детей.

Его ладонь мягко легла на плечо, заставляя поднять взгляд.

— Но никто из них не остался жить рядом со мной. А ты будешь.

Волчица замерла.

— Почему?

Золотые глаза шакала внимательно изучили лицо Ольги.

— Потому что ты сама сделала свой выбор.

Он медленно провёл пальцем по моей щеке.

— Ты не просто палила. Твоя сила и жертва привязаны ко мне. Это древний закон, которого даже Волк-Отец не смеет нарушать. – Он обернулся к порталу. – Доверься мне хотя бы на один шаг.

Хотя бы на один шаг.

Ольга шагнула вперёд, оказавшись прямо перед порталом. Оттуда пахнуло песком и холодом. Её пальцы коснулись густой темноты — и ничего не нащупали. Странно. И что теперь?

Его рука мягко обхватила её запястье. Он шагнул первым, увлекая её за собой, и прохладная тьма сомкнулась вокруг.

— Не бойся темноты, — сказал он куда-то Ольге в затылок. — Она здесь служит мне.

Анубис вёл её через лес, который с каждым шагом становился всё темнее. Деревья тянули свои ветви, как костлявые пальцы, и воздух становился плотнее, тяжелее. Теперь она ориентировалась не на зрение, а на обоняние, чтобы снова не упустить его из виду.

Анубис шёл впереди, и его лапы не подкашивались. Они не спотыкались. Они вообще не касались земли — или, может быть, касались так легко, что земля не смела ему мешать. Он двигался, как тень, как сама смерть: бесшумно, плавно, невесомо.

Ольга ненавидела его за это.

Корни хватали её за лапы, прятались в темноте, поджидали, когда она сделает неверный шаг. Волчица споткнулась раз. Дважды. На третий раз врезалась плечом в ствол дерева, и боль взорвалась под кожей, но не остановилась. Не могла остановиться. Если остановится, признает, что больше не в силах.

Лёгкие горели. Воздух не хотел входить, он стоял в горле комом, и каждый вдох давался с боем. Ольга не помню, когда в последний раз так выматывалась. Может быть, никогда. В России она была человеком, в Миствинде – королевой и не бегала по лесам, спасаясь от богов смерти.

— Долго ещё? — выдохнула она, и голос прозвучал жалко, сдавленно.

Анубис остановился.

Он не обернулся сразу. Сначала замерла его спина, чёрная, широкая, непроницаемая. Потом он медленно повернул голову, и золотые глаза скользнули по серому силуэту, ощупали каждый сантиметр.

— Нет, — сказал он ровно. — Не пытайся казаться сильнее, чем ты есть на самом деле. Твоя усталость очевидна.

Ольга стиснула зубы.

— Я в порядке.

— Ты врёшь.

Она не ответила. Просто заставила себя идти дальше, обогнав его на полшага, чтобы он не видел, как дрожат её лапы. Но он видел. Он всё видел.

Ольга не знала, сколько они шли. Время здесь текло иначе — не как в Миствинде, где она могла определить час по свету, по теням, по пению птиц. Здесь времени не было. Была только тьма и корни, и его спина впереди, и её лёгкие, которые молили о пощаде.

Её передняя лапа подкосилась первой.

Ольга не успела сгруппироваться — просто рухнула вперёд, в темноту, и земля встретила её жёстко, ударив в грудь, вышибив остатки воздуха из лёгких. Волчица попыталась встать, но лапы не слушались. Они дрожали, подгибались, отказывались держать.

— Вставай, — прошептала она себе. — Вставай, дура.

Ольга не встала.

Анубис уже был рядом. Она не слышала, как он подошёл, — он просто возник, чёрный, огромный, заслоняющий весь свет, которого здесь и так не было. Его морда опустилась к её, и золотые глаза смотрели прямо в её.

— Тебе больно.

Это не был вопрос. Это была констатация.

— Н-не очень, — прохрипела Ольга.

Он не поверил. Она видела это по тому, как дёрнулось его ухо. Как он медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Твоё упрямство будет стоить тебе жизни, — сказал он, и в голосе впервые мелькнуло что-то похожее на досаду. — Хватит.

Он опустился на землю перед ней. Его широкая спина оказалась на одном уровне с волчьей мордой, и Ольга поняла, что он предлагает.

— Сядь.

— Нет. Я сама дойду, — она попыталась встать, но лапа снова подкосилась, и пришлось рухнуть обратно.

Он не дал ей упасть. Его широкая ладонь — нет, лапа — обхватила её морду, и Ольга замерла. Его прикосновение было твёрдым, но не грубым. Он держал её, как держат что-то хрупкое, что может разбиться, если сжать слишком сильно.

— Я не собираюсь ждать, пока ты умрёшь от истощения по дороге, — сказал он. — Садись. Или тебе помочь?

Она должна была отказаться. Она должна была встать и идти, даже если бы пришлось ползти на зубах. Но тело предало её. Оно не слушалось, оно дрожало, оно хотело только одного — лечь и не двигаться.

Ольга села.

Он не сказал ни слова. Просто перехватил её легко, будто она ничего не весила, и опустил себе на спину. Его шерсть была тёплой, жёсткой, пахла древностью и чем-то сухим, как песок пустыни.

— Спи, — сказал он. — Я сам разбужу тебя, когда мы придём.

Ольга хотела возразить. Хотела сказать, что не уснет, что не доверяет ему, что не собирается быть слабой в его глазах. Но она устала. Она так сильно устала, что слова застревали в горле, не в силах пробиться наружу.

Она закрыла глаза. Только на секунду. Когда открыла их, шакал стоял.

Анубис замер, и Ольга поняла, что он ждёт, пока она проснется. Его спина была твёрдой, неподвижной, и она ощутила, как поднимается и опускается его грудная клетка — медленно, ровно, как дыхание самой вечности.

— Не спишь? — спросил он, не оборачиваясь.

— Не сплю.

— Хорошо.

Бог смерти двинулся дальше, но теперь шаг был медленнее, осторожнее. Волчица чувствовала, как он выбирает дорогу, обходит корни, не даёт ей вздрогнуть от каждого толчка. Это было странно. Он мог бы просто нести, не заботясь о комфорте. Но он заботился.

— Зачем ты это делаешь? — спросила Ольга тихо.

— Что именно?

— Несёшь меня. Заботишься. Ты мог бы просто тащить меня волоком.

Анубис молчал долго. Так долго, что волчица решила — он не ответит.

— Ты моя, — сказал он наконец. — Я просто привыкаю к твоему запаху.

От этих слов внутри всё сжалось. Ольга не знала, что чувствовать. Страх? Смущение? Что-то другое, для чего не было названия?

— Я не привыкну, — прошептала волчица.

— Привыкнешь.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что времени у нас много.

Пара остановилась снова, когда Ольга начала засыпать на его спине.

Она честно боролась со сном, но веки тяжелели, голова клонилась вперёд, и королева то и дело дёргалась, просыпаясь от собственного падения. Анубис чувствовал это — мышцы его спины напрягались каждый раз, когда Ольга начинала соскальзывать.

— Ляг нормально, — сказал он. — Не борись.

— Я не хочу спать.

— Ты хочешь. Твоё тело требует отдыха.

— Я не доверяю тебе.

Анубис остановился. Он медленно опустился на землю, и Ольга поняла, что он делает — он даёт возможность слезть. Но она не слезла. Она просто сидела на его спине, не в силах пошевелиться.

— Не доверяешь, — повторил он. — И это правильно. Но твоё недоверие не отменит того факта, что я не причиню тебе вреда.

— Откуда мне знать?

— Если бы я хотел причинить тебе вред, — он повернул голову, и золотые глаза встретились с волчьими, — я бы не ждал, пока ты уснёшь.

Она сглотнула.

— Ты мог бы просто… не давать мне уснуть

— Мог бы. — Он медленно выдохнул. — Но тогда ты упадёшь от истощения, и я понесу тебя, как мёртвую. А я хочу, чтобы ты была живой, когда мы придём.

Ольга не знала, что на это ответить. Его логика была пугающе холодной, но в ней была странная, пугающая забота. Он не хотел, чтобы она сломалась. Он хотел, чтобы его жена дошла.

— Просто ложись, — сказал он. — Я не кусаюсь.

— Я видела, как ты кусаешься, — буркнула волчица, но легла.

Его спина была тёплой, и она чувствовала, как под ней медленно поднимаются и опускаются его рёбра. Ольга закрыла глаза. И на этот раз не боролась.

Она проснулась от того, что шакал остановился.

Она не знала, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Тело перестало чувствовать усталость — оно просто онемело, отключилось, спряталось в тёплой темноте его шерсти.

— Вставай, — сказал он мягко. — Мы пришли.

Ольга открыла глаза. Вокруг была та же тьма, но разум знал — что-то изменилось. Воздух стал плотнее, тяжелее, и в нём пахло… пахло домом. Не её домом. Другим.

— Где мы?

— На пороге.

Волчица слезла с его спины, и лапы коснулись твёрдой земли. Здесь не было корней. Здесь был камень — гладкий, холодный, обработанный человеческими руками.

Анубис не оборачивался. Он стоял впереди, огромный, чёрный, и его силуэт вырисовывался на фоне тусклого света, который лился откуда-то спереди.

— Что меня там ждёт? — спросила она тихо. — С шакалом жить… или как?

Ольга хотела, чтобы это прозвучало дерзко. Чтобы он понял — она не боится. Но голос дрогнул, и вопрос повис в воздухе, обнажённый, уязвимый, честный.

Анубис медленно повернул голову. Золотые глаза смотрели на неё, и в них не было насмешки. Только тишина. Только ожидание.

— Узнаешь, — сказал он.

И шагнул в свет.