Тень друида 2. Путь

Глава 1

Глава 1. Граница которой нет

Я проснулся раньше рассвета. Дикарь уже не спал, сидел у приоткрытой двери сарая и смотрел наружу с тем особым сосредоточенным выражением, которое я за одну ночь успел научиться читать. Не тревога, не опасность а просто рассвет, который он чувствовал раньше, чем небо успевало посветлеть. Уши повёрнуты вперёд, хвост лежит ровно, шерсть спокойна. Через связь пришло тихое и простое: утро, идём.

Я усмехнулся, складывая спальник.

— Да, идём.

Лапа у него была лучше — не хорошо, но лучше. Повязка держалась, кровотечение остановилось, и когда он встал и прошёлся до двери, хромота была заметно меньше чем вчера ночью. Системные животные, судя по всему, регенерировали быстрее обычных и пятьдесят процентов от моих характеристик включали и скорость восстановления.

Я проверил снаряжение по привычке, которая уже стала рефлексом. Клинок на поясе пульсирует ровно, доволен. Вышибатель за спиной — двадцать два болта в колчане, надо будет пополнять при возможности. Плащ на плечах. Рюкзак. Камень Природного Чутья в кармане куртки. Открыл карту. Вчера я прошёл тридцать километров на север-северо-восток от Опавы, уклонившись от Остравы левее. Правильное решение, Острава это триста тысяч человек до апокалипсиса, сейчас там либо триста тысяч зомби, либо что-то ещё хуже. Большие города я планировал обходить по максимуму, потеря времени компенсировалась потерей здоровья и ресурсов в городских боях.

До польской границы оставалось километров десять-двенадцать. Смешной переход по довоенным меркам, полчаса на машине. Пешком с раненым спутником — часа три, может четыре если попадутся неприятности. Я убрал карту, взял рюкзак и вышел из сарая.

Утро встретило туманом — низким, молочным, лежащим над полями ровным слоем до колена. Сквозь туман пробивался слабый рассветный свет, окрашивавший всё в серовато-розовые тона. Птицы уже пели — настойчиво, как будто не знали что мир закончился, или знали но решили петь несмотря на это. Дикарь шёл рядом чуть впереди и левее, обнюхивал траву, периодически останавливался и смотрел в туман. Теневое чутьё работало постоянно, пассивно, и я уже начинал понимать разницу между его остановками, когда он просто изучал запах и когда что-то реально чувствовал. Сейчас просто запахи. Животные, трава, земля после ночи. Никаких угроз.

Ландшафт менялся постепенно — поля уступали место более холмистой местности, появлялись перелески, потом небольшие рощи, потом лес начинал вставать стеной по обе стороны от грунтовой дороги, которую я выбрал вместо асфальта. Грунтовка была медленнее, но тише: меньше брошенных машин, меньше открытого пространства, меньше вероятности встретить крупное скопление зомби. Зомби в этом районе попадались, но редко и низкоуровневые. Один бродил по краю леса - второй уровень, рваная рабочая одежда. Дикарь его учуял за сорок метров, остановился, посмотрел на меня. Я кивнул не стоит тратить болт. Обошли стороной, зомби не заметил. Хорошее взаимодействие для первого совместного дня. Через два часа пути я вышел к небольшой деревне в десяток домов, деревянные заборы, колодец на площади. Судя по карте еще чешская, самая последняя перед границей. Название читалось на покосившемся дорожном знаке с трудом буквы облупились, но несколько букв можно было разобрать. Деревня казалась пустой. Дикарь остановился метрах в тридцати от первых домов. Уши встали вертикально. Через связь пришло чёткое и однозначное: люди живые. Я остановился рядом с ним, активировал Тень вполсилы нет не исчез, просто стал тише и менее заметным. Решил применить Метку Смерти, а точнее одно из ее направлений Oko Мастера, которое работало сравни тепловизору только выдавало не разницу температур а статус живых. Несколько зелёных меток внутри домов. Живые, не враждебные по статусу. Четыре, может пять человек. Я деактивировал Тень, поправил плащ и пошёл в деревню открыто. Руки на виду, оружие в ножнах. Нет смысла пугать людей которые и так напуганы. Они вышли сами — пожилой мужчина с охотничьей двустволкой, женщина за его плечом с кухонным ножом, двое подростков лет пятнадцати-шестнадцати. Мужчина смотрел на меня, на плащ, на клинок на поясе. Потом на Дикаря. Потом снова на меня. Сказал что-то по-чешски коротко, настороженно.

Я не понял, но интонация была понятна — кто такой, откуда, что надо.

— Я иду на восток, — сказал я по-русски, потом добавил по-английски на всякий случай. — Просто прохожу через деревню. Не враг.

Мужчина нахмурился. Повторил что-то по-чешски — медленнее, как будто это должно было помочь. Один из подростков тот что повыше, с умными внимательными глазами сказал по-английски с сильным акцентом:

— Он спрашивает откуда вы и куда идёте.

— Из Опавы, — сказал я. — Иду в Украину. Через Польшу.

Подросток перевёл. Мужчина что-то ответил несколько фраз, жестикулируя в сторону севера.

— Он говорит что дорога к границе чистая, — перевёл подросток. — Зомби ушли в сторону Остравы три дня назад. Большая группа, много. — Пауза. — Он спрашивает про кота.

Я посмотрел на Дикаря, который сидел рядом и смотрел на людей с таким выражением, которое у домашней кошки означало бы лёгкое превосходство.

— Спутник, — сказал я. — Системный. Не опасен для вас.

Подросток перевёл. Женщина за спиной мужчины что-то сказала тихо, мягко. Мужчина опустил двустволку. Мы пробыли в деревне минут двадцать, я поделился несколькими серыми коробками, обьяснил откуда они берутся и пошли дальше. Мужчина с двустволкой смотрел нам вслед с крыльца, пока деревня не скрылась за поворотом дороги.

Граница нашлась там, где карта и обещала — через небольшой лесок, за которым начинался пологий холм, а на холме стоял маленький пограничный пункт. Стеклянная будка, флаги чешский и польский, выцветшие, один из них порванный по краю. Никаких пограничников. Никаких машин в очереди. Никого вообще. Я прошёл не останавливаясь.

Вот и всё. Чехия осталась за спиной.

Дикарь перешёл границу рядом со мной, даже не посмотрев в сторону будки. Его не интересовали людские условности, воздух пах одинаково по обе стороны, земля была той же землёй, лес тем же лесом. Я остановился метров через пятьдесят после будки, обернулся. Восемь дней назад я упал с орбиты в чешский город. Опава, зомби, завод, орда, бандиты, испытание, манул. Восемь дней и первая страна уже за спиной. Особого чувства не было. Ни торжества, ни сожаления. Просто отметил факт и пошёл дальше.

Польша встречала тем же туманом над полями и тем же осенним лесом, который не знал ни о каких границах. Первые польские километры оказались похожи на последние чешские — поля, перелески, редкие деревни. Но что-то в воздухе было другим, или мне казалось. Запах, может чуть другой состав почвы, другие деревья в лесополосах. Или просто психология: новая страна, другое ощущение.

Дикарь шёл уверенно — хромота почти прошла, повязка держалась, лапа его явно беспокоила значительно меньше чем вчера. Он начинал осваиваться с ролью разведчика естественно, без команд — уходил вперёд метров на двадцать-тридцать, обнюхивал, возвращался, шёл рядом, снова уходил. Я ловил через связь его впечатления — запахи, движение, звуки — и это добавляло к моему восприятию окружающего ещё один слой информации, которого раньше не было. Система называла это "обменом восприятием" в книге Путь Вожака, которую я изучил. Полезная вещь.

Около полудня Дикарь остановился резко. Не тревога а любопытство. Уши вперёд, голова чуть наклонена. Смотрел в сторону от дороги, в поле, где среди высокой некошеной травы что-то было. Я остановился рядом, активировал Oko Мастера. Зелёная метка, живой. Один человек, не враждебный. Сидел в траве неподвижно и прятался, судя по всему. Видел нас, но не выходил. Я подождал секунд тридцать. Метка не двигалась.

— Я вижу тебя, — сказал я по-русски, потом по-английски. — Не враг. Можешь выйти.

Трава зашевелилась. Из неё поднялся мужчина лет пятидесяти, невысокий, плотный, в грязной куртке и резиновых сапогах. Лицо заросшее, глаза усталые, в руке палка, заострённая с одного конца. Не оружие, инструмент для ходьбы по пересечённой местности. Смотрел на меня. Потом на Дикаря. Потом снова на меня. Сказал что-то по-польски. Польский я понимал примерно как чешский, так отдельные слова, общий смысл через контекст. Что-то про кота и про то, кто я такой.

— Максим, — сказал я. — Иду на восток. А ты?

Он помолчал. Потом сказал медленно, на очень плохом русском, с огромным акцентом, но узнаваемый:

— Я пан Збигнев. Иду... домой. Деревня. Там. — Он показал рукой на север. — Далеко ещё?

— Не знаю, — сказал я честно. — Карта есть у тебя?

Он покачал головой.

Я достал свою карту, развернул. Он подошёл осторожно косясь на Дикаря, который смотрел на него с невозмутимым достоинством и ткнул пальцем в маленький кружок на карте.

— Вот. Вишнёва. Здесь семья.

До Вишнёвой по карте было километров двенадцать в том же направлении что и мне, с небольшим отклонением к северу.

— Вместе идём, — сказал я. — До твоей деревни мне по пути.

Збигнев посмотрел на меня долгим оценивающим взглядом. Потом на Дикаря. Дикарь подошёл, обнюхал его сапог, сел рядом. Через связь пришло спокойное: не опасный. Животные не ошибаются в таких вещах.

— Хорошо, — сказал Збигнев. — Идём вместе.

Он почти не разговаривал первые два километра. Шёл рядом, опираясь на палку, смотрел под ноги. Дышал тяжелее чем должен бы — не болен, просто немолодой человек который провёл несколько дней на ногах без нормальной еды и отдыха. Я не давил. Молчание меня не беспокоило. На третьем километре он заговорил сам по-польски, медленно, иногда переходя на кривой русский когда чувствовал что я не понимаю. Рассказывал о том, как это началось. Он был на рыбалке когда пришла Система — один, на озере в лесу, далеко от любого города. Классы, зомби, хаос — он не видел этого первые два дня. Просто рыбачил, потом пошёл домой и обнаружил что мир изменился.

— Семья жива? — спросил я.

— Не знаю, — сказал он. — Поэтому иду.

Понятно. Универсальная история первой недели апокалипсиса.

— Ты получил класс? — спросил я.

Он помолчал, потом кивнул. Показал руки обычные, крестьянские, в мозолях от работы.

— Есть немного. Маленький. — Он показал большим и указательным пальцем небольшое расстояние. — Первый уровень. Фермер.

Класс Фермер. Я не слышал о таком, но логично что Система давала то, что подходило человеку. Фермер пятьдесят лет жизни, фермер в новом мире.

— Полезный класс, — сказал я. — Выращивать еду будет важнее чем убивать зомби через год.

Збигнев посмотрел на меня с удивлением явно не ожидая такой оценки от человека с клинком на поясе и манулом у ноги.

— Думаешь?

— Уверен.

Он помолчал, обдумывая. Потом что-то изменилось в его осанке, чуть выпрямился, шаг стал увереннее. Люди иногда просто нуждались в том чтобы кто-то сказал им что они важны. Деревня появилась за холмом, с дымом из нескольких труб, с людьми которые были видны издалека и которые увидели нас и начали собираться у дороги задолго до того как мы добрались. Збигнев прибавил шаг. Потом побежал неловко, в своих резиновых сапогах, спотыкаясь о кочки, но побежал. Его встретили. Женщина такая же невысокая, крепкая, с заплаканными глазами которые перестали плакать в момент когда увидели его. Двое взрослых детей и несколько соседей. Польский язык объятий и слёз был понятен без перевода. Я остановился у края деревни, не заходя. Дикарь сел рядом, смотрел на сцену воссоединения с вежливым безразличием дикого существа к человеческим эмоциям. Збигнев через несколько минут оглянулся, нашёл меня взглядом, что-то сказал жене. Та посмотрела на меня, потом на Дикаря. Потом пошла в дом и вернулась с чем-то завёрнутым в тряпку. Протянула мне — хлеб, кусок сыра, несколько варёных яиц. Я не взял, показал что у меня есть еда.

— Дзенькуе, — сказал я — одно из немногих польских слов которые знал.

Женщина что-то сказала по-польски, коротко, кивая.

Збигнев подошёл, пожал мне руку крепко, по-крестьянски.

— Спасибо, — сказал он по-русски. — Дорога дальше опасная. Там, — он показал на восток, — поляки. Не любят чужих, особенно с востока.

— Знаю, — сказал я.

— Осторожно.

— Всегда.

Он кивнул и вернулся к семье.

Вишнёва осталась за спиной. Деревня с живыми людьми, с дымом из труб, со Збигневым который добрался до семьи. Хорошая история для первого польского дня. К закату я прошёл ещё пятнадцать километров за Вишнёвой. Ночлег нашёлся в брошенном придорожном кафе, небольшое здание из красного кирпича, с заколоченными окнами и закрытой дверью на засове изнутри. Чтобы заколотить окна и закрыться изнутри, нужно было быть живым — но ни снаружи, ни через Oko Мастера никаких живых меток я не видел. Либо ушли, либо погибли позже. Дверь открыл просто — не взламывал, нашёл форточку с незакрытой щеколдой. Внутри пахло старым кофе и чем-то сладким, может выпечка когда-то была. Пластиковые столы и стулья, стойка с кофемашиной которая уже никогда не включится, меню на стене на польском. Чисто, сухо, тепло сохранялось лучше чем в деревянном сарае. Я устроился у стойки, открыл серую коробку и поужинал. На ужин у меня запеканка: основа длинный багет, начинка шампиньоны с луком и много тертого сыра политый обильно густым томатным соусом. Коту достались шпыкачки, которые он сьел с таким видом что сделал мне одолжение. Кстати теперь у него есть личная миска для еды в виде небольшого подноса и чаша для воды. Этой посудой мы разжились здесь же в кафе.

Дикарь обследовал всё кафе методично, угол за углом, потом вернулся, залез на соседний стул — с видом существа которое всегда так делало и всегда так будет делать — и свернулся.

За окнами была тёмная польская ночь, тихая — почти подозрительно тихая для апокалипсиса. Где-то далеко на западе было зарево и не пожар, слишком ровное и постоянное, скорее что-то системное, освещение какого-то живого места. Цивилизация где-то там ещё держалась.

Дикарь спал мерно, без напряжения. Теневое чутьё работало пассивно даже во сне, это я уже понял, если бы что-то было не так, он бы не спал. Я закрыл глаза.

Глава 2

Глава 2. Зачистка

Я вышел из кафе до рассвета. Дикарь выскользнул следом бесшумно, лапа держала нормально, почти без хромоты, и он сразу ушёл вперёд метров на двадцать, обнюхивая обочину дороги с деловитым видом существа у которого есть работа и он её делает. Через связь приходило ровное и спокойное: трава, земля, мелкий зверь где-то в кустах, далёкий запах дыма с запада. Ничего тревожного. Польское утро было серым и сырым. Туман осел за ночь росой на траве и на крыше кафе, воздух пах влажной землёй и хвоей. Дорога уходила на восток между полями, которые здесь в Силезии были более плоскими чем в Чехии, с редкими посадками вдоль обочин и далёкими силуэтами шахтных терриконов на горизонте, которые в утреннем тумане выглядели как горы из другого мира.

Я шёл быстро. Сорок одна единица Ловкости давала темп примерно семь километров в час по ровной дороге, и это был комфортный устойчивый ритм при котором можно было думать и наблюдать одновременно. Плащ лежал на плечах ровно, клинок на поясе покачивался в такт шагам, Вышибатель за спиной привычно давил на правое плечо. Через два километра после кафе Дикарь остановился и посмотрел назад. Я тоже остановился. Активировал Инстинкт Выживания — пятьдесят семь метров радиуса, пассивное сканирование. Ничего. Потом добавил Теневое чутьё Дикаря через связь, он чувствовал дальше и тоньше в этот утренний час когда воздух был неподвижен и запахи лежали чётко.

Дикарь сидел и смотрел назад по дороге с тем выражением которое я уже научился отличать от простого любопытства. Через связь пришло не тревожное, но внимательное: было. Тот же наблюдатель что и прошлой ночью, или новый непонятно. Но кто-то держал нас в поле зрения и умел оставаться за пределами обнаружения. Это требовало либо высокого уровня скрытности, либо очень хорошего понимания радиуса моих способностей. Оба варианта были интересными в нехорошем смысле. Я отметил факт, убрал в память и пошёл дальше.

Первое столкновение случилось на шестом километре, у въезда в небольшой посёлок — десятка три домов вокруг перекрёстка, автобусная остановка с разбитым стеклом, магазинчик с выбитой витриной. Дикарь учуял их раньше и остановился, уши вперёд, через связь пришло чёткое и конкретное: много. Впереди. Разные.

Oko Мастера показало около двадцати меток в посёлке. Странно серым цветом, я догадался — неживые, зомби. Большинство обычные, уровень три-пять. Три метки с оранжевым отливом возле головы, более высокий уровень, более опасные. Альфы среди простых здешних зомби или их элита. Я взвёл Вышибатель и выбрал первую цель элитного который у магазина стоял боком, открытый, метрах в семидесяти пяти. Выстрел. Попал в шею не идеально, но серьёзный урон. Элитный взревел, и это стало сигналом для всего посёлка.Я уже перезаряжал и второй болт в голову того же элитного. Попал, элитный рухнул.

Обычные зомби шли в мою сторону медленно, шаркающим шагом, ещё не видели где я стою, только слышали направление. Я сделал шаг назад за дерево, активировал Тень вполсилы. Дикарю я послал через связь образ обойти слева, зайти с тыла, держаться подальше от основной массы. Он понял немедленно и скользнул в траву вдоль обочины.

Первые три зомби вышли за пределы посёлка и увидели меня. Я шагнул навстречу, клинок уже в руке. Первый получил удар сверху вниз в основание черепа. Второй в шею сбоку. Третий получил болт из Вышибателя в голову с трёх метров пока я добивал второго. Жатва Теней сработала три раза подряд, небольшие волны тепла, восстановление здоровья и энергии с каждым убийством. Потом из посёлка вышло ещё семеро, и работа стала интенсивнее. Я двигался постоянно не стоял на месте, использовал деревья вдоль дороги как временные укрытия. Стрелял когда была дистанция, бил клинком когда подходили вплотную. Два раза активировал Воплощение Тени когда двое заходили с разных сторон одновременно.

Дикарь работал с тыла, не рисковал лапой которая ещё не зажила полностью, но и не просто наблюдал. Заходил сзади к зомби которые двигались ко мне, бил одним точным ударом когтей по задней поверхности колена рвал сухожилия, заставлял падать, обездвиживал. Потом отходил и занимал следующую позицию. Умная тактика для существа которое действовало по наитию, а не по приказу.

Два оставшихся элитных вышли вместе. Один был в остатках формы охранника в синей куртке с нашивкой на плече, массивный, с обломком деревянного бруса. Второй гражданский, сухой и быстрый, с куском арматуры.

Я выстрелил в охранника и болт вошёл в плечо, не в голову, промах из-за движения. Второй элитный атаковал первым, бросился в рывке, арматура пошла горизонтально метя в голову. Я пригнулся, арматура прошла над головой, и ударил клинком снизу вверх в живот под рёбра. Зомби взвыл, схватил меня за плечо. Я активировал Воплощение Тени и рука прошла сквозь меня, я материализовался в шаге от него, ударил в затылок.

Охранник с брусом был в двух метрах. Теневой Шаг — за его спину. Удар из Тьмы в основание черепа. Оба элитных готовы. Двадцать два зомби убиты. Я собрал болты и занялся коробками которые материализовались у тел. Серых было много, красные полоски давали горячую еду, в этот раз польский бигос и пирожки с мясом которые я съел прямо там, поделившись с Дикарём. Синяя коробка с элитного охранника дала десять укреплённых болтов, хорошее пополнение запаса. Зелёные дали верёвку, складной нож и кусок польской карты который оказался ценнее всего остального.

Следующие несколько часов дорога шла через типичный польский сельский пейзаж — поля сменялись перелесками, перелески открытыми пустошами, пустоши снова полями. Посёлки попадались примерно раз в пять-семь километров, некоторые пустые, некоторые с несколькими зомби которых я зачищал не останавливаясь, некоторые обходил стороной через поля если концентрация по меткам была высокой.

Дикарь втягивался в ритм пути. Он обнаружил что может уходить вперёд на разведку на сто-сто двадцать метров и возвращаться с информацией через связь образами. Несколько раз он предупреждал о зомби за поворотом раньше чем они попадали в радиус моего Инстинкта Выживания, и это позволяло готовиться заранее. Работали слаженно. Для второго дня совместного пути — очень слаженно.

Поляк встретился на двенадцатом километре, у старого деревянного моста через небольшую речку. Шёл навстречу один, мужчина лет тридцати, в охотничьей куртке с оранжевыми вставками, с луком за плечом и колчаном стрел. Двигался уверенно, смотрел по сторонам с привычкой человека который уже несколько дней ходит по опасной местности. Oko Мастера которое мне понравилось применять дало зелёную метку — живой, статус нейтральный, уровень пятый, класс Охотник.

Охотник посмотрел на меня, потом на Дикаря, потом переключился на английский без паузы:

— Это манул. Никогда не видел живого.

— Я тоже, до недавнего времени.

Несколько секунд молчания, он смотрел на Дикаря с тем выражением смеси восхищения и лёгкого недоверия которое я уже видел у людей. Дикарь смотрел в ответ без особого интереса, потом отвернулся и уставился в поле.

— Там дальше, — охотник показал рукой в ту сторону откуда пришёл, — военная база. Километров восемь-десять на северо-восток. Ночью видели свет, слышали непонятные звуки. Я обошёл стороной.

— Спасибо, — сказал я.

Он кивнул без осуждения, без совета и пошёл дальше. Мы разошлись у моста, короткая встреча без напряжения. Апокалипсис убирал много лишнего из человеческого общения.

Военная база нашлась там где сказал охотник где-то восемь с небольшим километров на северо-восток, за небольшим лесом.

Я её почувствовал раньше чем увидел — Инстинкт Выживания поймал что-то в радиусе пятидесяти семи метров когда я вышел на опушку, а потом Oko Мастера нарисовало такую картину меток что я остановился и просто смотрел несколько секунд. База была небольшой, пункт постоянной дислокации батальона. Низкие здания казарм за бетонным забором с колючей проволокой, несколько машин на плацу, вышка у главного входа. Ворота были открыты настежь. Метки внутри были серыми с оранжевыми и красными отливами. Ни одной жёлтой, ни одного обычного зомби. Только элитные и высокоуровневые. Двенадцать оранжевых и одна красная очень яркая, почти пульсирующая, в центре базы у главного здания.

Именно в этот момент Система напомнила о себе — золотое мерцание в углу поля зрения.

[ЗАДАНИЕ ОБНАРУЖЕНО] [ЛОКАЦИЯ: WOJSKOWA BAZA — ВОЕННАЯ БАЗА] [ТИП: ЗАЧИСТКА] [СЛОЖНОСТЬ: Максимум минус ] [ОПИСАНИЕ: На территории военной базы находятся двенадцать зомби-офицеров польской армии (уровень 12-14) и командир базы — Pułkownik Марек Вишневский, зомби-мутант (уровень 18). Зачистка базы откроет доступ к наградам Системы.] [НАГРАДЫ:] — Опыт: 8000 единиц плюс опыт за каждого убитого — Умение от Системы совместимое с классом — Снаряжение с тел противников [ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ УСЛОВИЕ: ЗАЧИСТКА В ОДИНОЧКУ — БОНУС +30% К ОПЫТУ] [ПРИНЯТЬ / ОТКЛОНИТЬ]

Я думал недолго — секунд тридцать. Интересно а что если будет сложность максимум плюс, что там меня ожидаеет. Двенадцатый уровень у офицеров и восемнадцатый у командира. Я был семнадцатым, но командир был выше меня на один уровень. Это требовало уважения и нормальной тактики. Восемь тысяч единиц опыта плюс бонус за одиночную зачистку это было очень много, это могло дать два-три уровня за одно задание. Умение от Системы, совместимое с классом. И главное впереди была дорога через Польшу, Словакию и всю Украину, полная неизвестности. Каждый уровень, каждое умение это разница между дойти и не дойти. Отказываться было бы глупостью. Я принял задание.

[ЗАДАНИЕ ПРИНЯТО] [УДАЧИ, МРАК]

Я посмотрел на Дикаря.

— Нам нужно зачистить базу. Двенадцать офицеров-зомби и один командир-мутант восемнадцатого уровня.

Дикарь посмотрел на базу за деревьями, потом на меня. Через связь пришло что-то похожее на вопрос — не словом, ощущением: зачем идти туда?

— Потому что это делает нас сильнее для того что будет дальше, — сказал я.

Дикарь подумал секунду. Потом встал и пошёл вперёд в сторону базы с видом существа которое приняло решение и намерено его придерживаться. Я пошёл следом.

Открытые ворота были приглашением и ловушкой одновременно, и я не пошёл через них. Обошёл базу по периметру, в ста метрах от забора, в лесу, активировав Тень на треть. Дикарь шёл параллельно, ближе к забору, используя свои сорок процентов скрытности в естественной среде.

Двенадцать офицеров распределились по территории неравномерно четверо находились у казарм на севере, трое на плацу в центре, двое у автопарка на западе, двое патрулировали вдоль забора с южной стороны, один стоял у крыльца главного штабного здания. Командир обозначенный как яркая красная метка, находился внутри штабного здания. Это было интересно и немного неприятно, высокоуровневый командир, который не двигается и чего-то ждёт. Директор на заводе в Опаве тоже стоял неподвижно в центре своего "королевства". Видимо, такова была особенность очень умных альфа зомби с повышенным интеллектом, они не бродили бесцельно, они занимали позицию и ждали пока добыча сама не придёт.

С восточной стороны забор был старее, с проржавевшей колючей проволокой которая местами просела, и в одном месте бетонный столб дал трещину и наклонился, образовав небольшую брешь.Я протиснулся внутрь, Дикарь прошёл следом как тень.

Первых двух офицеров я снял тихо по одному, используя Тень и преимущество внезапности. Офицеры-зомби двенадцатого уровня были другими чем рядовые зомби-рабочие. Они сохранили что-то от военной выправки и держались прямее, двигались более организованно, у некоторых в руках было то что раньше было снаряжением. Один держал штык-нож в правильной боевой стойке, другой нёс сапёрную лопатку в правильном хвате. Тело помнило то чему его учили, даже если разум давно умер. Огнестрельного оружия ни у кого не было функционального, Система сделала порох нерабочим ещё в первые дни интеграции, и военные с их арсеналами оказались не более защищены чем гражданские с кухонными ножами.

Первый офицер стоял у угла казармы и смотрел на плац. Я подошёл сзади в Тени, Удар из Тьмы в основание черепа. Он осел медленно, почти тихо. Второй патрулировал маленький участок. Дикарь зашёл с одной стороны, я с другой — зомби развернулся на Дикаря, и в этот момент я ударил сбоку. Трое на плацу стояли слишком открыто, и любое движение было бы замечено кем-то из них. Нужен был контроль пространства. Я активировал Друида и потянулся вниз через бетон плаца, в землю под ним, нашёл корни старых деревьев которые росли вдоль периметра базы ещё до её постройки. Пропитал их Тенью медленно, аккуратно, не вызывая наверх сразу. Потом взвёл Вышибатель и выстрелил в офицера у штабного крыльца. Попал в голову, но не убил с первого выстрела, нанеся серьёзный урон. Офицер упал на ступени с громким звуком. Все три офицера на плацу развернулись.

Я дал команду корням. Пол плаца взорвался и бетонные плиты пошли трещинами, разошлись, из щелей вырвались чёрные шипастые корни, обвивая ноги всех троих одновременно. Все упали. Пятнадцать секунд удержания, я работал быстро. Первый, второй, третий, один за другим без остановки. Офицер у крыльца получил добивающий удар. Двое из автопарка уже бежали на звук боя. Теневой Шаг за спину ближайшего, Удар из Тьмы. Второго добил болтом в затылок с четырёх метров пока Дикарь уклонялся от его атаки. Четверо у казарм услышали бой и шли к плацу все вместе. Плотная группа это хуже чем поодиночке, но у плотной группы было слабое место. Массовое Теневое Опутывание по всем четырём одновременно. Все упали. Потом быстро — первый, второй, третий, четвёртый. Двенадцать офицеров готовы. База стала тихая, кроме штабного здания.

Я стоял перед дверью штабного здания и переводил дыхание. Здоровье на восьмидесяти процентах, получил несколько ударов в процессе, ничего критического. Энергия на пятидесяти пяти процентах — Тень, корни, Теневые Шаги, Удары из Тьмы, всё вместе стоило ощутимо. Командир за дверью был восемнадцатого уровня. Я вспомнил о директоре завода в Опаве и его девятый уровень, три тысячи здоровья, металлическая броня, пневматический молот вместо руки. Командир был на девять уровней выше директора. Это могло означать что угодно.

Дикарь сидел рядом, через связь пришло спокойное и готовое: вместе. Я открыл дверь. Штаб был тёмным и свет не работал, длинный коридор с несколькими дверями, в конце большая дверь с табличкой на польском. Я использовал ночное виденье. Командир был в комнате с большой табличкой. Открыл дверь.

Pułkownik Марек Вишневский когда-то был, судя по всему, крупным мужчиной лет пятидесяти с лишним. Был, потому что сейчас он был чем-то другим. Трансформация взяла его военную выправку и увеличила всё вдвое. Рост под два сорока, плечи занимали треть ширины комнаты. Китель польской армии тёмно-оливковый с погонами полковника лопнул по швам и висел клочьями, потому что торс увеличился до размеров при которых стандартный китель был просто воспоминанием об одежде. Руки длинные, непропорционально длинные, кулаки при опущенных руках доходили до середины голени. Лицо было почти человеческим и это было хуже всего. Не белые глаза рядового зомби, не красные как у директора а тёмно-янтарные, с вертикальными зрачками, смотрящие осмысленно и холодно. Шрамы по лицу старые, боевые, не от трансформации. Седые виски. На погонах всё ещё читались звёздочки полковника. Мутант а не зомби.

Он смотрел на меня янтарными немигающими глазами. Потом атаковал без предупреждения, без замаха, просто прыжок через всю длину комнаты. Я активировал Воплощение Тени. Вишневский пролетел сквозь меня и врезался в стену за спиной. Бетонная стена треснула от удара плечом, просто от удара плечом. Я материализовался, ударил клинком по спине между лопаток, целясь в позвоночник. Лезвие не прошло насквозь. Кожа Вишневского была уплотнённая, твёрдая под поверхностью. Клинок вошёл на три-четыре сантиметра и встретил сопротивление.

[УРОН: 67]

Шестьдесят семь против восемнадцатого уровня. Царапина.

Вишневский развернулся — неожиданно быстро для таких размеров — и ударил кулаком. Я уклонился, но не полностью, кулак задел плечо по касательной.

[ПОЛУЧЕН УРОН: 234]

Двести тридцать четыре от скользящего удара. Oko Мастера сканировало противника, Адаптация Хищника уже начинала работать, анализируя паттерны. Уплотнённая кожа равномерная по всему телу и это не броня как у директора, а изменённая плоть. Слабее в местах сгибов: шея, локтевые ямки, подколенные впадины. Глаза открытые, без защитной плёнки. Шея и глаза. Работаем.

Я выхватил Вышибатель и выстрелил в глаз. Вишневский уклонился — реально уклонился, наклонил голову, болт прошёл по касательной по щеке, рассёк кожу. Восемнадцатый уровень, рефлексы на уровне. Он бросился снова на этот раз не прыжком, а бегом, и бег был быстрый. Теневой Шаг за его спину и удар клинком в шею сзади, целясь в позвонки где кожа должна была быть тоньше. Лезвие вошло глубже сантиметров шесть-семь и Вишневский взревел первый раз, настоящим рёвом злобы.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ] [УРОН: 312]

Дикарь атаковал с фланга, прыжок на уровне колена, когти по подколенным сухожилиям. Уплотнённая кожа держала, но повредил что-то и Вишневский шагнул неровно.

Удар из Тьмы в ту же точку на шее.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ x4] [УРОН: 891]

Вишневский качнулся. Обернулся к Дикарю и это был момент когда я понял что командир злится именно на кота, потому что кот был маленьким и непредсказуемым и попадал именно туда куда надо. Кулак пошёл вниз, метясь в Дикаря. Через связь я послал команду-образ немедленно: стремительный отход. Дикарь ушёл молниеносно и кулак ударил по полу, выбив плитку и подняв пыль.

Я ударил в открытую шею снова. Снова. Снова. Каждый удар в одну и ту же точку глубже, разрывая уплотнённую плоть, добираясь до позвонков. Клинок Повелителя Сумерек адаптировался, Живое Лезвие казалось стало тоньше в поперечном сечении, лучше проходя в уже созданный прорез.

Вишневский атаковал в ответ яростно, точно, с той методичностью военного человека которая оставалась даже после трансформации. Я получал урон, уклониться от всех ударов было невозможно.

[ЗДОРОВЬЕ: 760/760 → 498/760]

Потом он сделал кое-что неожиданное. Отступил на один шаг назад, потом ещё и встал у окна. В позу. Руки опущены, плечи расправлены, голова прямо. Как на смотре. И посмотрел на меня. В янтарных глазах было что-то что я не мог игнорировать это осознание. Он знал что умрёт. Он выбирал как. Военный человек, даже в трансформации, даже мёртвый принял неизбежное и стоял как должен стоять офицер. Я не стал тянуть. Теневой Шаг за спину. Последний Удар из Тьмы и всё что оставалось от энергии, вложенное в одно движение, клинок в то место на шее которое уже было разорвано предыдущими ударами.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ x4] [УРОН: 934]

[PUŁKOWNIK ВИШНЕВСКИЙ УБИТ]

Он упал медленно — не рухнул, именно упал и в этом падении была странная достоинственность которую я запомнил. Тишина опустилась на штабное здание. Дикарь сидел у дверного проёма, смотрел на командира. Через связь пришло тихое и непростое, не радость от победы, что-то ближе к уважению. Я понимал это чувство.

Награды Система начислила немедленно.

[ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО: ЗАЧИСТКА ВОЕННОЙ БАЗЫ] [ПРОТИВНИКОВ УНИЧТОЖЕНО: 13 ИЗ 13] [БОНУС ЗА ОДИНОЧНУЮ ЗАЧИСТКУ: АКТИВИРОВАН (+30%)]

[ОПЫТ ЗА БОЙ:] — 12 зомби-офицеров × 480 опыта = 5760 — Pułkownik Вишневский (уровень 18, мутант) = 2800 — Бонус за одиночную зачистку (+30%) = +2568 — Бонус

задания = 8000 [ИТОГО ОПЫТА: 19128]

[ТЕКУЩИЙ ОПЫТ: 2380 + 19128 = 21508]

[ДЛЯ УРОВНЯ 18: 5000] [УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН: 17 → 18] [ДЛЯ УРОВНЯ 19: 6000] [УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН: 18 → 19] [ДЛЯ УРОВНЯ 20: 8000] [УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН: 19 → 20] [ОПЫТ ОСТАТОК: 2508]

Три уровня за одно задание. Двадцатый уровень. Тепло прокатилось по телу трижды — три отдельных волны, каждая несла прирост здоровья, энергии, ощущение нарастающей силы.

[ЗДОРОВЬЕ: 498/760 → 960/960] [ЭНЕРГИЯ: 89/500 → 640/640] [ПОЛУЧЕНО СВОБОДНЫХ ОЧКОВ: 15]

Потом золотое мерцание — то особенное, планетарное.

[ВНИМАНИЕ! ВЫ ПЕРВЫМ НА ПЛАНЕТЕ ЗЕМЛЯ ДОСТИГЛИ 20-го УРОВНЯ!] [ГЛОБАЛЬНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ ДЛЯ ВСЕХ ИГРОКОВ ЗЕМЛИ] [ИГРОК "МРАК" ДОСТИГ 20-го УРОВНЯ] [ПЕРВЫЙ ИГРОК НА ПЛАНЕТЕ, ПРЕОДОЛЕВШИЙ ДАННЫЙ ПОРОГ РАЗВИТИЯ]

Снова. Уже в третий раз моё имя летело по всему миру. Каждый игрок с классом видел это прямо сейчас. Кто-то в Харькове наверное, усмехнулся. Кто-то ещё записал в память, добавил к тому что уже знал о Мраке. Информация распространялась без возможности её остановить. Хорошо это или плохо зависело от того кто смотрел. Потом пришло следующее уведомление.

[ЗА ДОСТИЖЕНИЕ 20-го УРОВНЯ — УНИКАЛЬНАЯ НАГРАДА] [СИСТЕМА ЗАФИКСИРОВАЛА ВАШ АРХЕТИП: ДРУИД-ТЕНЬ (ГИБРИДНЫЙ)] [СФОРМИРОВАНА НАГРАДА НА СТЫКЕ АРХЕТИПОВ]

[ПОЛУЧЕНО ЛЕГЕНДАРНОЕ УМЕНИЕ (ЭВОЛЮЦИОНИРУЮЩЕЕ)] [ТЕНЕВОЙ БАСТИОН (РАНГ I)] [ТИП: АКТИВНОЕ / ФИЗИЧЕСКОЕ ВОПЛОЩЕНИЕ] [СТОИМОСТЬ АКТИВАЦИИ: 80 ЕДИНИЦ ЭНЕРГИИ] [ПЕРЕЗАРЯДКА: 5 МИНУТ]

[ОПИСАНИЕ:] Призывает из вашей тени монолитный ростовой щит из овеществлённой тьмы. Щит материализуется мгновенно, держится пока вы его удерживаете или пока энергия не иссякнет.

[ХАРАКТЕРИСТИКИ (РАНГ I):] — 50% поглощение любой входящей кинетической энергии — Удары врагов полностью гасятся поверхностью щита, не передавая импульс телу — Щит выдерживает до 1500 единиц суммарного урона до разрушения — После разрушения перезарядка 5 минут.

[ОСОБЕННОСТЬ:] Снаряжение связано с душой. Щит будет развиваться и открывать новые свойства по мере роста уровня. На Ранге II появится контратака при поглощении удара. На Ранге III щит сможет поглощать магический урон.

[ОПИСАНИЕ СИСТЕМЫ:] Тень не только скрывает. Тень защищает. Мрак научился воплощать темноту не только как оружие, но и как броню.

Я попробовал умение немедленно — активировал. Из тени под ногами поднялся щит. Высокий, от пола до плеча, широкий — закрывал всё тело спереди. Поверхность матово-чёрная, абсолютно, как будто смотришь не на предмет а в отсутствие света. Края слегка размытые, переходящие в тень. Никаких ручек, никаких петель — держался сам, привязанный к моей воле, левая рука просто придерживала его с ощущением холодного стекла под ладонью. Тяжести не было вообще. Овеществлённая тьма, не металл и не дерево. Я ударил по нему правой рукой кулаком в полную силу. Удар поглотился а рука не почувствовала отдачи, щит не сдвинулся, поверхность чуть рябнула как вода от брошенного камня. С этим щитом можно было принять удар Вишневского который едва не выбил мне руку скользящим касанием. Я деактивировал щит, он растворился обратно в тень.

Потом пришло уведомление от задания.

[НАГРАДА ЗА ЗАЧИСТКУ ВОЕННОЙ БАЗЫ — ОТ СИСТЕМЫ:]

[ПОЛУЧЕНО УМЕНИЕ: "ПОСЛЕДНЯЯ ВСПЫШКА УВЯДАНИЯ"] [КЛАСС: ДРУИД] [ТИП: АКТИВНОЕ, ОДИНОЧНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ В БОЮ]

[ОПИСАНИЕ:] Друид мгновенно высасывает жизненную силу из всей растительности в радиусе пятидесяти метров. Трава чернеет, деревья засыхают, цветы осыпаются. Вся собранная жизненная энергия взрывом переходит к хозяину и его спутнику.

[ЭФФЕКТ:] — Здоровье и энергия хозяина мгновенно восстанавливаются на 40% — Все негативные эффекты снимаются — яды, оглушение, проклятия, кровотечения — Если рядом есть союзник или спутник эффект распространяется на него тоже

[ОГРАНИЧЕНИЕ:] После использования до конца боя друид теряет доступ к 50% от текущей максимальной энергии. Земля в радиусе пятидесяти метров остаётся мёртвой несколько дней.

[ОСОБЕННОСТЬ:] Умение работает везде где есть живая растительность. В городе с асфальтом ослаблено. В лесу или поле максимальная эффективность.

Интересное умение для критических ситуаций, аварийная кнопка восстановления которая стоит дорого, но в нужный момент может изменить исход боя. Потом я занялся распределением свободных очков. Пятнадцать очков, три уровня по пять. Думал недолго. Ловкость и Выносливость оставались приоритетом, Мудрость давала энергию, Сила весомость удара. Пять очков в Ловкость, стало сорок шесть. Четыре очка в Выносливость, стало сорок три. Три очка в Мудрость. Три очка в Силу.

[ХАРАКТЕРИСТИКИ ОБНОВЛЕНЫ]

Клинок Повелителя Сумерек откликнулся на повышение уровня — лёгкая вибрация, более глубокая чем обычная.

[КЛИНОК ПОВЕЛИТЕЛЯ СУМЕРЕК — ОБНОВЛЕНИЕ] [УРОН: 110-140 → 135-170] [НОВАЯ ОСОБЕННОСТЬ: ПРИ УДАРЕ ИЗ ТЕНИ +15% К УРОНУ ДОПОЛНИТЕЛЬНО] [СИМБИОТИЧЕСКАЯ СВЯЗЬ УСИЛИЛАСЬ]

Вышибатель тоже сообщил об изменении.

[АРБАЛЕТ "ВЫШИБАТЕЛЬ" — ОБНОВЛЕНИЕ] [УРОН: +10% К БАЗОВОМУ] [ДАЛЬНОСТЬ ЭФФЕКТИВНОГО ВЫСТРЕЛА: 90М → 95М]

Потом золотая коробка с тела командира. Тёмная, не золотисто-жёлтая как обычно, а с более глубоким янтарным оттенком. Тёплая когда взял в руки, тяжёлая. Внутри лежали перчатки. Длинные, до середины предплечья, из кожи цвета угля и не чёрного, именно угольного, того тёмно-серого с синеватым отливом который бывает у остывшего металла. Швы тонкие, почти незаметные. Пальцы подвижные, с мягкими вставками на ладонях. Никакой декоративности, чистая функциональность.

[ПЕРЧАТКИ "ТЕНЕВОЙ ЗАХВАТ"] [КАЧЕСТВО: РЕДКОЕ] [ЦВЕТ: УГОЛЬ] [СОВМЕСТИМОСТЬ С КЛАССОМ: ТЕНЬ, ДРУИД-ТЕНЬ (ВЫСОКАЯ)]

[ХАРАКТЕРИСТИКИ:] +15% К СКОРОСТИ ВЛАДЕНИЯ ОРУЖИЕМ — +10% К ЗАЩИТЕ КИСТЕЙ И ПРЕДПЛЕЧИЙ ОТ ФИЗИЧЕСКОГО УРОНА — ПАССИВНО: ПРИ АКТИВИРОВАННОЙ ТЕНИ ХВАТ СТАНОВИТСЯ АБСОЛЮТНЫМ — ВЫБИТЬ ОРУЖИЕ ИЗ РУК НЕВОЗМОЖНО — ПАССИВНО: СНИЖЕНИЕ ШАНСА КРИТИЧЕСКОЙ ОШИБКИ ПРИ УДАРЕ НА 20%

[ОПИСАНИЕ: Перчатки созданы из остатков силы командира — человека державшего контроль до последнего. Дают носителю его твёрдость руки и его точность.]

Я надел их. Кожа подстроилась под форму рук немедленно — как будто сшита на меня. Оружие стало ближе, контроль над ним точнее, как будто между рукой и рукоятью исчезла лишняя прослойка. Пятнадцать процентов скорости владения оружием это была разница между успеть ударить и не успеть.

Наконец пришло последнее уведомление двадцатого уровня.

[ДВАДЦАТЫЙ УРОВЕНЬ: РАЗБЛОКИРОВАНА НОВАЯ ФУНКЦИЯ] [СОЗДАНИЕ ГРУППЫ / КОМАНДЫ]

[ОПИСАНИЕ:] Вы можете создать постоянную группу из нескольких игроков (максимум 15 человек включая вас). Члены группы получают: — Общий канал связи, ментальная связь в радиусе 10 км — Общий опыт с возможностью настройки распределения — Видимость статусов участников — Групповые бонусы от умений и артефактов — Доступ к групповым заданиям с повышенными наградами

[СОЗДАНИЕ КЛАНА (более 15 человек) ДОСТУПНО С 30-го УРОВНЯ] [СОЗДАТЬ ГРУППУ СЕЙЧАС? ДА / НЕТ / ОТЛОЖИТЬ]

Я нажал "Отложить". Полторы тысячи километров в одиночку, цель одна, маршрут один. Группа требовала координации и ожидания, цену которую я не мог платить когда каждый день пути имел значение. Отложить значит оставить открытым, использовать когда будет нужно.

Я съел польский журек и пирожки из серых коробок с красными полосками, поделился с Дикарём, убрал остальной лут в инвентарь и вышел из штабного здания. Ночевать на базе не стал, слишком много входов которые сложно контролировать. Нашёл ночлег в ста метрах от базы, в небольшом перелеске, толстый бук с большим дуплом у корней, сухой внутри и достаточно просторный. Дикарь осмотрел дупло, вошёл первым, свернулся в глубине. Через связь пришло коротко: хорошо. Я залез следом, примостился рядом и закрыл глаза.

Двадцатый уровень. Три уровня за один день. Теневой Бастион, Последняя Вспышка Увядания, перчатки Теневой Захват. Клинок и Вышибатель обновились. Пятнадцать очков распределено. Функция создания команды отложена. Дикарь лежал рядом, тёплый и тяжёлый, лапа почти не беспокоила его теперь, это чувствовалось через связь как отсутствие боли. Хороший день. Плохим был бы тот где всё это оказалось бы недостаточным. Я задремал. Проснулся через несколько часов не от звука, не от движения. Дикарь не спал. Сидел у края дупла и смотрел в темноту перелеска с абсолютной неподвижностью которую я уже научился отличать от просто бодрствования. Через связь пришло то же самое что и прошлой ночью — тихое, сосредоточенное, уверенное: там. Следит. Я не двигался. Инстинкт Выживания пятьдесят семь метров не показывал ничего. Теневое чутьё Дикаря работало на другой частоте, улавливая что-то за пределами системных радиусов. Кто-то умел оставаться невидимым для меня. Наблюдатель был не случайным человеком который просто следовал за мной, а игроком с продуманным билдом на скрытность, кем-то кто знал что делал. Несколько минут тишины. Потом Дикарь чуть расслабился — через связь пришло: ушло. Снова далеко. Снова ушло, но не исчезло.

Я лежал в тёмном дупле бука и думал о том что за три дня в Польше кто-то провожал меня каждую ночь. Не нападал. Не уходил. Просто смотрел. Завтра нужно было идти дальше. Но вопрос о наблюдателе откладывался не потому что был неважным, а потому что ответа пока не было. И иногда правильнее было двигаться вперёд без ответа, чем стоять и ждать пока он придёт сам. Ответ придёт в своё время.

СТАТУС

УРОВЕНЬ: 20 ОПЫТ: 2508/8500 (уровень 21)

ЗДОРОВЬЕ: 960/960 ЭНЕРГИЯ: 640/640

ХАРАКТЕРИСТИКИ: — Сила: 28 (26 базовая + 2 браслет) — Ловкость: 46 — Выносливость: 43 — Интеллект: 20 (17 базовый + 3 браслет) — Мудрость: 30 (24 базовая + 3 браслет + 3 очка) — Удача: 8

УМЕНИЯ: — Метка Смерти (ЛЕГЕНДАРНОЕ, ПАССИВНОЕ) — Адаптация Хищника (ЛЕГЕНДАРНОЕ, ПАССИВНОЕ) — Теневой Бастион Ранг I (ЛЕГЕНДАРНОЕ, АКТИВНОЕ) — НОВОЕ — Последняя Вспышка Увядания (РЕДКОЕ, АКТИВНОЕ) — НОВОЕ — Жатва Теней: +7% здоровья, +5% энергии за убийство — Синергия классов: Друид в Тени +25%, Тень в природе +15%

АРТЕФАКТЫ: — Браслет Крушителя (+2 Сила, +5% урон тупым оружием) — Браслет Директора (+3 Интеллект, +3 Мудрость, +10% восстановление энергии) — Камень Природного Чутья (РЕДКИЙ)

ОРУЖИЕ: — Клинок Повелителя Сумерек (ЛЕГЕНДАРНОЕ) — урон 135-170, обновлён — Арбалет "Вышибатель" (РЕДКОЕ, УР. 2/10, дальность 95м) — обновлён — 25 укреплённых болтов

СНАРЯЖЕНИЕ: — Плащ "Сумеречный Морок" (РЕДКОЕ) — Перчатки "Теневой Захват" (РЕДКОЕ, цвет уголь) — НОВОЕ

СПУТНИК — ДИКАРЬ: — Здоровье: 480/480 (50% от 960) — Состояние: лапа зажила — Уровень доверия: растёт

ФУНКЦИИ: — Создание группы/команды: ОТЛОЖЕНО (доступно с 20 уровня)

ИНВЕНТАРЬ: 186 КГ

Глава 3

Глава 3. Шляхтичи

Я шёл быстро, утро было холодным, туман лежал низко над полями, и единственным разумным ответом на такую погоду было двигаться достаточно быстро чтобы согреться. Дикарь держался рядом, иногда уходил вперёд на разведку, возвращался, шёл рядом снова. Ритм пути устаканился за два дня и не то чтобы мы притёрлись, просто каждый понял чего ждать от другого и перестал тратить энергию на согласование. Польская Силезия тянулась унылыми полями и редкими посадками, прерывалась брошенными деревнями где я иногда останавливался проверить есть ли что полезное. Большинство деревень были уже разграблены людьми которые прошли раньше меня. Ничего личного, просто апокалипсис.

Опыт шёл медленнее чем хотелось бы. Двадцатый уровень требовал для следующего уже восемь с половиной тысяч, а рядовой зомби третьего уровня давал от силы тридцать. Математика была безрадостной. Инвентарь тоже начинал беспокоить. Я открыл его состояние во время ходьбы, сто восемьдесят шесть килограммов из ста восьмидесяти шести возможных. Ровно в ноль. Новые коробки некуда было класть и если что-то выпадало интересное с зомби, приходилось либо съедать на месте либо оставлять. Это было неудобно и немного раздражало. Занятная особенность пространственного кармана: никто снаружи не мог его обшарить или увидеть, инвентарь существовал только для хозяина. Теоретически можно было нести хоть тонну золота и никто бы не догадался. Теоретически потому что тонны золота у меня не было, зато было сто восемьдесят шесть килограммов припасов и снаряжения которые негде хранить.

Дикарь вернулся с разведки и остановился рядом. Через связь пришло спокойное и информативное: люди. Впереди. Много. Живые. Строение. Я замедлился, активировал Тень вполсилы. Через полкилометра сквозь деревья показалось что-то похожее на базу, несколько строений за забором из досок и металлической сетки, вышка из сваренных труб с человеком на ней, машины во дворе. Кажись когда-то здесь было большая станция тех обслуживания с кафе и домиком персонала.

Oko Мастера нарисовало картину меток. Двадцать одна зелёная, это живые. Разброс уровней от четвёртого до двенадцатого. Статусы у восемнадцати из двадцати одного — "Угроза". У троих — "Жертва". Жертва, первый раз когда я видел такой статус у живого человека. И классы. Oko Мастера показывало классы всех и вот это было интересно. Здесь были не просто мужики с оружием, здесь были игроки. Берсерк, Маг Огня, Страж, Чернокнижник, Следопыт, Громовержец, Разбойник, Иллюзионист, Охотник, Шаман, Некромант, Паладин, Монах, Жрец Тьмы, Алхимик, Воин, Лучник, ещё один Разбойник, Земляной Маг, Бард. Двадцать один игрок с классами и системными способностями, которые решили что апокалипсис это лицензия делать с людьми что захочется. Я остановился за деревьями и подумал, что оптимальным решением было бы обойти базу стороной. Километр крюка, пятнадцать минут, ноль неприятностей.

Потом я услышал крик. Женский, молодой. Оборвался быстро не потому что замолчала сама.

Дикарь посмотрел на меня. Через связь пришло нейтральное и ждущее: твоё решение.

Я вздохнул.

— Ну вот, — сказал я тихо. — Опять.

Да и пространственный карман пустой и ждёт наполнения, тут улыбнулся, двадцать один противник с классами и у меня нет совершенно никаких причин туда идти кроме того что какая-то идиотская часть меня не умеет проходить мимо когда кричат. Интересно, подумал я мимоходом, сколько инвентаря мне с них обломится если Система считает их достаточно плохими людьми. Интересно, а ведь они тоже люди хоть и плохие, сколько может кому-то обломится если сможет завалить меня. Потом перестал думать об инвентаре и пошёл на разведку.

Дикарь остался в лесу, я жестом показал ему сидеть и ждать, он воспринял команду с достоинством существа которое и само бы так решило. Я активировал Тень на полную мощность и двинулся к базе один медленно, осторожно, используя каждую тень куста и сарая как укрытие. База при ближайшем рассмотрении оказалась бывшим фермерским хозяйством — несколько жилых домов, большой амбар, меньший сарай, загон для скота. Забор из досок с колючей проволокой поверху был новым. Вышка тоже новая грубо сваренная, но устойчивая. Я обошёл базу по дуге, изучая каждого противника через Oko Мастера, собирал информацию методично. На вышке стоял Следопыт девятого уровня с системным луком, явно с улучшенным зрением как полагается классу. Опасный наблюдатель. Первый в списке на устранение. У ворот двое. Воин пятого уровня с коротким мечом и Лучник четвёртого уровня с самодельным арбалетом. Оба скучали, оба смотрели не туда куда надо. Во дворе шестеро разбросанных по разным точкам. Громовержец восьмого уровня у костра, руки время от времени потрескивали синими искрами, явно разминался или просто не умел сдерживать класс. Алхимик пятого уровня возился с чем-то у стола, у него там несколько склянок, запах химии доносился даже до меня. Монах шестого уровня сидел у стены в странной позе наверное медитировал или спал, непонятно. Паладин шестого уровня стоял у входа в главный дом скрестив руки, судя по лёгкому свечению вокруг него, пассивная защита была активирована. Бард четвёртого уровня сидел на перевёрнутом ящике и что-то тихо напевал, что выглядело абсурдно в контексте апокалиптической базы работорговцев.

В амбаре пятеро. Иллюзионист восьмого уровня, Некромант седьмого уровня, Охотник седьмого уровня, Земляной Маг четвёртого уровня, ещё один Разбойник четвёртого уровня. В главном доме трое. Маг Огня десятого уровня, Страж десятого уровня и главарь опять Берсерк только двенадцатого уровня, судя по тому как метка выделялась на фоне остальных. Ну с Берсерками я уже имел дело и знаю их сильные та слабые стороны.

В загоне для скота трое с жёлтыми метками "Жертва" и ещё шестеро без системного статуса вообще, обычные люди без классов. Девять выживших в загоне. Рабы. Из загона вышел крупный мужик Страж что ли, нет, другой, тот что во дворе и прошёл к загону. Открыл дверцу. Сказал что-то по-польски громко. Потом нагнулся, схватил за волосы девушку молоденькую, лет семнадцати, маленькую, со светлыми волосами и потащил к выходу. Девушка вскрикнула. Это был тот самый крик который я слышал раньше. Это был Паладин. Паладин тащил девушку за волосы. Есть что-то особенно отвратительное в том когда класс изначально про защиту и свет используется для этого. Если Система и имела чувство иронии то здесь она явно перестаралась. Девятеро в загоне смотрели в пол.

Я отошёл к лесу и начал думать. Двадцать один игрок с классами это не просто толпа мужиков которую можно зачистить в лоб. Здесь были реальные угрозы. Маг Огня десятого уровня мог поджечь всё что горит в радиусе нескольких метров. Чернокнижник это дебаффы, возможно страх, возможно ослабление. Некромант неизвестно что именно он умел, но ничего хорошего. Иллюзионист мог создать ложные цели или скрыть реальных противников. Шаман мог усиливать союзников. Громовержец с его искрами мог ударить электрическим разрядом. Алхимик с его склянками возможно кислота, яды, что угодно. И это не считая Стража десятого уровня который явно был живым щитом, и Берсерка двенадцатого который был просто проблемой. Тактика против такой разнородной группы одна: не давать им объединиться. Изолировать, устранять по одному начиная с самых опасных на расстоянии, заходить в ближний бой только когда численность упала до управляемой. И использовать то что я знал о каждом классе, а они обо мне не знали ничего.

— Начинаем тихо, — сказал я Дикарю когда вернулся. — Ты сидишь в лесу и ждёшь. Если услышишь что всё пошло не так то уходи. Не геройствуй.

Через связь пришло что-то похожее на обиду.

— Я серьёзно. Двадцать один игрок с классами.

Дикарь посмотрел на меня одним жёлтым глазом, потом отвернулся и лёг в траву с видом существа которое слышало и решит само. Этого мне и следовало ожидать.

Следопыт был первым. Не потому что я его особенно боялся, девятый уровень против двадцатого был некомфортным, но не критичным. А потому что Следопыт на вышке с системным луком и улучшенным зрением видел значительно дальше и точнее чем обычный человек, и любое шевеление в кустах вокруг базы рисковало быть замеченным. Я нашёл позицию в тени за старым яблоневым садом с северо-западной стороны, вышка была в восьмидесяти метрах, деревья прикрывали от двора. Взвёл Вышибатель. С моими Перчатками Теневого Захвата и бонусом из укрытия в Тени имел прекрасный шанс. Следопыт стоял вполоборота, смотрел на дорогу к востоку. Я выдохнул, нажал спуск. Болт ушёл точно в голову. Следопыт качнулся, схватился за перила, осел на площадку вышки. Не упал вниз, не поднял тревогу. Тихо.

[БАНДИТ-СЛЕДОПЫТ УБИТ] [ОПЫТ: +245] [УБИЙСТВ ИГРОКОВ НА СЧЕТУ: 6] [+12 КГ К ИНВЕНТАРЮ]

Двенадцать килограммов к инвентарю. Система начисляла за бандитов два килограмма за каждого убитого ими игрока. Логика жёсткая но понятная. Плохие люди приносили другим плохим людям полезные последствия в данном случае мне. Инвентарь сто восемьдесят шесть из ста девяноста восьми. Теперь двенадцать свободных килограммов. Я перезарядил и двинулся к периметру.

Воин и Лучник у ворот стояли вместе, разговаривали. Лучник четвёртого уровня слабый, небольшая угроза. Воин пятого уровня стандартный ближний бой, ничего особенного. Но оба вместе значит шум от одного поднимет другого немедленно. Я зашёл к ним с северного угла забора где была небольшая щель в досках. Пролез в Тени бесшумно, Плащ гасил звук шагов. Лучник стоял ближе, спиной. Воин смотрел в сторону. Теневой Шаг за спину Лучника. Удар в основание черепа. Он осел. Воин обернулся на звук только успел увидеть размытый силуэт в Тени, успел крикнуть один слог. Я ударил его Вышибателем в грудь с трёх метров. Болт прошёл насквозь. Крик оборвался. Двое готовы — оба тихо, но крик Воина мог быть услышан. Я замер, прислушался. Во дворе голоса, движение, но без тревоги. Бард продолжал напевать. Громовержец что-то сказал Алхимику. Не услышали или решили что просто кто-то споткнулся. Хорошо.

Я оценил двор через Oko Мастера. Шестеро — Громовержец, Алхимик, Архитектор, Монах, Паладин, Бард. Плюс трое в главном доме, пятеро в амбаре, двое охранника у загона. Паладин у главного дома был проблемой, его пассивная защита означала что удар из засады снимет меньше здоровья чем должен. Надо было убирать его в движении, не давая активировать активную защиту. Алхимик с его склянками был второй срочной проблемой, если он успеет бросить что-нибудь ядовитое или кислотное, это сильно осложнит работу.

Я выбрал Алхимика первым. Он стоял у стола в дальнем углу двора, спиной ко мне, возился со склянками. На столе было их штук десять разного цвета, разного размера. Зелёные, красные, одна явно дымящаяся чёрная. Чёрная мне не нравилась особенно. Теневой Шаг за спину, три метра. Удар клинком в шею, горизонтально. Быстро. Алхимик упал лицом на стол, сбил несколько склянок и они упали на землю, две разбились.

Из разбитых пошёл дым не ядовитый, просто белый, как туман. Видимо, что-то дымовое. Удачно дым немного скрыл тело. Архитектор у заграды обернулся на звук увидел дым, крикнул что-то по-польски, двинулся к столу. Пятый уровень, Архитектор класс с строительными умениями, не боевой в прямом смысле. Я встретил его у капота грузовика. Он увидел меня а точнее, увидел тень где я стоял и выхватил что-то из пояса. Не нож, что-то металлическое, похожее на пистолет. Я напрягся. Потом вспомнил огнестрел не работает. Порох не горит. Пистолет в руке Архитектор был просто железкой, он нажал спуск. Щелчок и ничего. Выражение его лица было бесценным.

— Да, — сказал я, — это не работает.

Он попытался ударить пистолетом как дубиной. Я уклонился, ударил клинком в бок. Готово.

Монах у стены открыл глаза в тот момент когда Архитектор упал — видимо, медитация у него была не такой глубокой как казалось. Монах шестого уровня это ближний бой, скорость, возможно усиление тела. Неприятный противник в прямом столкновении. Но я был в Тени, а он только что проснулся. Я активировал Воплощение Тени став нематериальным и прошёл сквозь него буквально, материализовавшись за его спиной. Монах почувствовал, рефлекс у него был хороший, он развернулся быстро. Удар открытой ладонью пришёлся в воздух. Я ударил клинком снизу вверх. Монах упал.

Теперь Громовержец. Громовержец восьмого уровня, класс с электрическими атаками. Дальний и ближний бой, причём дальние атаки у Громовержцев часто наносили урон по площади. Именно его я видел с потрескивающими руками,а значит способности активированы или он постоянно держал их на готовности. Он услышал падение Монаха. Обернулся. Увидел меня, Тень не скрыла полностью, только размывала. Громовержец поднял правую руку, и из неё ударил разряд. Я прыгнул в сторону. Разряд прошёл мимо, ударил в забор, доски вспыхнули. Не сильный огонь, но заметный. Он послал второй разряд быстрее, прицельнее. Я использовал Теневой Бастион, щит поднялся из тени под ногами мгновенно. Разряд ударил в него.

[ЩИТ ПОГЛОТИЛ: 156 ЕДИНИЦ УРОНА. ЗАПАС: 1500 → 1344]

Интересно электрика тоже поглощалась. Пятьдесят процентов кинетики щит гасил гарантированно, и судя по результату, электрический импульс тоже воспринимался как физическое воздействие. Громовержец смотрел на чёрный щит с таким же выражением как Архитектор смотрел на нерабочий пистолет. Я не дал ему обдумать — Теневой Шаг за спину, удар из Тьмы в шею.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ x4] [УРОН: 1124]

Громовержец упал. Электрические искры ещё несколько секунд пробегали по его телу.

Бард у ящика перестал петь. Он смотрел на меня — молодой, лет двадцати пяти, с лютней за спиной (настоящей лютней, не системной) и с выражением человека который вдруг понял что то пение которым он заглушал тревогу последние дни теперь не поможет. Бард четвёртого уровня, не боевой класс напрямую, но системные Барды имели поддерживающие и дебаффирующие умения, могли накладывать страх, замешательство, ослаблять противников через звук. Он открыл рот. Я понял что сейчас будет, он собирался петь. Использовать способность класса через голос. Я выстрелил из Вышибателя. Болт попал в лютню а не в него, именно в лютню, прямо в деку. Лютня раскололась с неприятным деревянным треском. Бард посмотрел на разбитый инструмент.

— Без инструмента сложнее? — спросил я.

— Да, — сказал он по-русски с сильным польским акцентом, и это было неожиданно. — Намного.

— Тогда можем поговорить.

— О чём?

— О том как ты оказался в этой компании.

Бард смотрел на меня долгую секунду. Потом сказал:

— Я не убивал.

Интересно.

— Развлекал их? — спросил я.

— Пел для них. Они давали еду и защиту.

— И ты знал что они делают с людьми в загоне.

Молчание было красноречивее любого ответа.

— Уходи, — сказал я. — На запад. Туда — бандитов нет. Встретишь людей — скажи что Бард, не боец. Будь полезным нормальным людям.

Бард посмотрел на него, на меня, на разбитую лютню.

— Лютню жалко, — сказал он тихо.

— Мне тоже, — сказал я честно. — Но ты собирался петь мне в лицо.

Он поднялся, поправил куртку и пошёл к воротам быстро, не оглядываясь. Пять метров до ворот, потом за ворота, потом по дороге на запад. Я смотрел ему вслед. Двадцать против одного, уже лучше.

Паладин у главного дома всё это время стоял неподвижно, но я заметил что он повернул голову, видимо слышал. Его пассивная защита явно усилилась, свечение вокруг него стало ярче. Паладин ждал. Паладин шестого уровня с активной защитой это было неприятно не потому что он был сильным противником, а потому что Паладины умели поглощать урон и контратаковать. Бить его в лоб было расточительно. Нужен обход. Я активировал Друида и потянулся к траве у стены главного дома. Трава здесь, высокая, сухая не идеальный материал, но достаточный. Пустил корни вдоль стены, тонкие, незаметные, быстрые. Потом активировал Тень на полную и просто вышел на открытое место и дал Паладину себя увидеть. Он увидел. Шагнул вперёд и поднял руку, из ладони пошёл белый свет, стандартная атакующая способность Паладина, Священный Удар или что-то подобное. Я уклонился от светового луча — он ударил в забор, прожёг дыру. Паладин шагнул снова, и в этот момент корни у него под ногами выстрелили наверх опутывая лодыжки, рванули вниз. Он не упал, Паладины были устойчивыми, но замедлился. Потянулся к корням свободной рукой, попытался оторвать. Я зашёл сбоку, туда где пассивная защита была слабее по краю и ударил клинком дважды быстро. Не Удар из Тьмы, просто физические удары с хорошей Ловкостью и Перчатками Теневого Захвата которые давали пятнадцать процентов к скорости. Паладин отбил первый удар предплечьем, защита сработала урон снизился. Второй прошёл. Он ударил меня кулаком с усиленной Паладинской силой быстро, неожиданно. Я поднял Теневой Бастион.

[ЩИТ ПОГЛОТИЛ: 134 ЕДИНИЦЫ УРОНА. ЗАПАС: 1344 → 1210]

Потом ударил из-за края щита в открытую шею. Паладин упал, девятнадцать.

Я стоял у входа в главный дом и прислушивался. Из дома доносились два мужских голоса, оживлённых, разговаривали явно не подозревая что двор уже несколько минут как изменился. Третья метка Маг Огня, двигалась по комнате. Маг Огня десятого уровня был серьёзным противником в закрытом помещении. В комнате огонь мог распространяться быстро, мог перекрыть выходы, мог создать задымление которое снижало видимость и мне, и им. Значит, надо было убрать Мага Огня раньше чем он успеет начать жечь.

Я вошёл через дверь не Воплощением Тени, физически, тихо. Дверь была незаперта, открылась без скрипа. Прихожая, пустая. Слева кухня с голосами. Прямо лестница наверх. Маг Огня был в кухне. Oko Мастера показывало его позицию, он стоял у окна смотрел во двор. Увидит двор поднимет тревогу. Может, уже видел что-то. Я зашёл в кухню. Маг Огня стоял у окна и смотрел во двор с нахмуренным лицом, что-то его беспокоило. Берсерк сидел за столом и ел. Страж стоял у противоположной стены. Трое в одной комнате. Это осложняло тихую работу. Маг Огня повернулся почувствовал что-то, у магических классов интуиция часто была повышена и увидел меня.

— Kto tu jest! — заорал он по-польски.

И поднял руку. Огонь вырвался из его ладони в широкий конус, заполнивший половину кухни. Не просто шар, именно конус, опаляющий всё в секторе перед ним. Я нырнул вниз, перекатился за кухонный стол. Огонь прошёл над головой, обжёг волосы и ухо.

[ПОЛУЧЕН УРОН: 67 (огонь, попадание по касательной)]

Горячо. Очень горячо.

Берсерк вскочил из-за стола опрокинув его, топор уже в руке, глаза наливались красным. Страж поднял щит у него был настоящий системный щит, не мой теневой, а физический, металлический с рунами и двинулся вперёд.

Трое одновременно. Плохой расклад.

Маг Огня собирал второй заряд, руки светились оранжевым, температура в комнате поднималась ощутимо.

Я активировал Последнюю Вспышку Увядания. За окном кухни росли кусты старые, разросшиеся, вдоль всей стены дома. Я потянулся к ним через Друида, и жизнь из них хлынула внутрь волной.

[ПОСЛЕДНЯЯ ВСПЫШКА УВЯДАНИЯ АКТИВИРОВАНА] [ЗДОРОВЬЕ ВОССТАНОВЛЕНО НА 40%] [ЭНЕРГИЯ ВОССТАНОВЛЕНА НА 40%] [ВСЕ НЕГАТИВНЫЕ ЭФФЕКТЫ СНЯТЫ] [ОГРАНИЧЕНИЕ: МАКСИМАЛЬНАЯ ЭНЕРГИЯ СНИЖЕНА НА 50% ДО КОНЦА БОЯ]

За окном трава почернела, кусты осыпались, листья опали разом тихим шелестом увядания в секунду.

Маг Огня выпустил второй заряд большой, прямой, прицельный.

Теневой Бастион.

Щит поглотил половину. Вторую половину — нет.

[ПОЛУЧЕН УРОН: 198] [ЩИТ ПОГЛОТИЛ: 198 ЕДИНИЦ. ЗАПАС: 1210 → 1012]

Но я стоял, здоровье было восстановлено, энергия была. Это был момент действия. Теневой Шаг за спину Магу Огня. Удар из Тьмы в затылок, всё что оставалось от доступной энергии.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ x4] [УРОН: 986]

Маг Огня упал. Огонь в его руках погас как свеча которую задули.

Берсерк атаковал, он уже был в Боевой Ярости, татуировки горели красным, скорость удвоена. Топор пошёл горизонтально, метя в голову. Я едва уклонился, горячий металл прошёл в сантиметре от лица и ударил клинком по правой руке берсерка, в сустав локтя где броня не покрывала полностью.

[УРОН: 234]

Берсерк взревел не от боли, от ярости и ударил снова. И снова. Серия быстрых ударов, один за другим, которые я либо блокировал щитом либо уклонялся.

Страж зашёл сбоку, выставил свой металлический щит, попытался прижать меня к стене между собой и берсерком. Хорошая тактика. Классическая тактика Стража блокировать пространство, лишить манёвра, дать берсерку работать в тесноте. Я не дал им её реализовать. Воплощение Тени и стал нематериальным. Страж с размаху врезался щитом в берсерка — тот шагнул назад ругаясь. Я материализовался за Стражем и ударил клинком в незащищённую спину, там где между наплечником и поясом была щель.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ] [УРОН: 312]

Страж повернулся, ударил щитом, металл прошёл сквозь меня снова пока я держал Воплощение, я материализовался с другой стороны, ударил ещё раз. Страж упал после третьего удара.

Берсерк остался один. Он смотрел на меня. Яростные красные глаза, дымящиеся татуировки, топор в опущенной руке. Он атаковал в один мощный удар сверху вниз, вложив в него всё что оставалось от Боевой Ярости. Я поднял Теневой Бастион. Топор ударил в щит с такой силой что я почувствовал вибрацию через пол, щит поглотил пятьдесят процентов, остальное передалось в руку и плечо тупой болью.

[ПОЛУЧЕН УРОН: 143] [ЩИТ ПОГЛОТИЛ: 143 ЕДИНИЦЫ. ЗАПАС: 1012 → 869]

Потом я ударил клинком из-за края щита в шею, туда куда бил всегда в таких ситуациях. Берсерк покачнулся. Ударил снова и ещё. Берсерк упал.

[БАНДИТ-БЕРСЕРК УБИТ] [УРОВЕНЬ: 12] [УБИЙСТВ ИГРОКОВ НА СЧЕТУ: 29] [+58 КГ К ИНВЕНТАРЮ]

Кухня была тихой. Три тела. Огонь на стенах догорал, Маг Огня успел поджечь штору у окна, я затоптал огонь пока занимался берсерком. Я перевёл дыхание. Трое в главном доме готовы.

В амбаре было пятеро и это была, пожалуй, самая неприятная комбинация из всей базы. Иллюзионист восьмого уровня мог создать ложные образы, копии меня, копии противников, невидимые стены, ложные проходы. В замкнутом пространстве с плохим освещением это было по-настоящему опасно. Некромант седьмого уровня, не мог призывать из мёртвых бандитов, они не были мертвецами в системном смысле, но мог накладывать проклятия, дебаффы, ослаблять через тёмную магию. Охотник седьмого уровня, не просто человек с луком. У Охотников были умения на слежку, на точный выстрел, на ловушки. Земляной Маг четвёртого уровня, слабый, но магия земли могла создавать препятствия и замедлять движение. Разбойник четвёртого уровня это скрытность, удар в спину, уклонение. Неприятный противник который умел прятаться. Пятеро, каждый с другим набором способностей. Зайти к ним в лоб значит оказаться под огнём иллюзий, проклятий, стрел и земляных ловушек одновременно.

Я стоял у ворот амбара снаружи и думал. Потом вспомнил что у меня есть Друид. И что в амбаре старое дерево. Очень старое, очень сухое дерево из которого были сделаны все стены, весь пол, вся крыша. Это давало возможность. Я опустился на колено, положил ладонь на землю у входа в амбар. Потянулся вниз под деревянным полом было немного земли, старые корни балок, трухлявые, почти мёртвые. Друид работал с тем что было. Я не вызывал корни наверх — вместо этого пустил через деревянные балки тихую вибрацию, что-то похожее на то как дерево скрипит при ветре. Не тревожный звук, просто звук. Внутри зашевелились, послышались голоса. Потом через Oko Мастера увидел как Иллюзионист и Некромант двинулись к воротам, остальные трое рассредоточились по амбару.

Иллюзионист и Некромант выходили первыми, они были самыми опасными и самыми осторожными, шли вместе, проверить что за звук. Я отступил в тень у стены амбара. Активировал Тень на полную. Иллюзионист вышел первым и огляделся, ничего не увидел. Потом активировал своё умение, вокруг него появилось несколько копий его же фигуры, три иллюзии рядом с оригиналом. Классическая защита Иллюзиониста попробуй угадай в кого стрелять. Я не стал угадывать. Активировал Метку Смерти. Метка Смерти мое легендарное умение которое позволяло видеть помеченную цель через любые препятствия, чувствовать её состояние, знать точное расстояние и направление. Иллюзии не имели статуса, не имели жизненной энергии, не имели класса. Оригинал имел. Метка легла на оригинала мгновенно. Я видел его сквозь иллюзии как через стекло, вот он настоящий, живой, отличающийся от копий на уровне который нельзя объяснить словами но можно почувствовать. Вышибатель вскинул и болт ушел в настоящего Иллюзиониста. Он упал и иллюзии исчезли вместе с ним.

Некромант среагировал поднял руку, тёмная энергия потекла к моей позиции, ища цель. Некромантские дебаффы работали по-разному, некоторые требовали прямого контакта, некоторые действовали на расстоянии через тёмную волну. Я активировал Воплощение Тени, нематериальное тело не являлось целью для физической тёмной волны. Она прошла сквозь меня, не задев. Некромант смотрел на пространство где я должен был быть, не видя меня. Теневой Шаг за его спину. Материализация. Удар клинком в основание черепа и Некромант упал.

Трое внутри услышали падение и крики. Я зашёл в амбар. Охотник уже стрелял с системного лука с быстрой перезарядкой, стрела прилетела раньше чем я успел среагировать полностью. Попала в плечо — Плащ смягчил, но урон был.

[ПОЛУЧЕН УРОН: 112]

Ещё одна стрела и я поднял Теневой Бастион.

[ЩИТ ПОГЛОТИЛ: 134 ЕДИНИЦЫ. ЗАПАС: 869 → 735]

Земляной Маг ударил волной, из пола амбара поднялся каменистый выступ, ударил в ноги. Я споткнулся хотя смог устоять, сорок шесть единиц Ловкости удержали баланс.

Разбойник исчез — активировал скрытность, растворился в тени амбара. Плохо. Разбойник в скрытности за спиной это удар в спину который приходит неожиданно. Я активировал Дикаря через связь образом: сюда, быстро, амбар, скрытый противник. Через несколько секунд в амбар вбежал Дикарь: быстрый, бесшумный, жёлтые глаза сканировали пространство. Теневое чутьё на двадцать пять метров, он чувствовал скрытых противников там где Инстинкт Выживания не добирал. Дикарь повернул голову влево к балкам под крышей. Разбойник был там, наверху, готовился прыгнуть. Я выстрелил из Вышибателя в балку рядом с ним, не в него а рядом. Болт в Тени игнорировал тонкое дерево балки и прошёл насквозь, задев Разбойника по ноге. Разбойник потерял равновесие, схватился за балку и потерял скрытность. Второй болт улетел уже прицельно. Готов.

Охотник переключился на Дикаря — стрела полетела в сторону кота. Дикарь уклонился, двадцать единиц Ловкости плюс природная реакция хищника. Стрела прошла мимо. Я не дал Охотнику перезарядить, Теневой Шаг к нему и удар клинком. Охотник упал.

Земляной Маг остался один. Четвёртый уровень, я увидел что молодой когда он повернулся, лет восемнадцати наверное, испуганный. Вокруг него поднимались маленькие земляные выступы инстинктивная защита. Он смотрел на меня, на Дикаря, на четырёх упавших товарищей.

— Сдавайся, — сказал я по-русски.

Он не понял слова, но понял тон. Земляные выступы осели. Он медленно поднял руки. Я связал его руки за спиной веревкой из инвентаря, не жёстко, но надёжно и оставил сидеть у стены.

Потом подошёл к Дикарю. Тот смотрел на меня с видом существа которое только что выполнило работу и ожидает признания этого факта.

Пока я работал в амбаре и главном доме, во дворе что-то изменилось. Oko Мастера показывало что Шаман и Жрец Тьмы переместились, они явно слышали шум из главного дома. Шаман седьмого уровня стоял в центре двора, вокруг него вибрировала аура усиления, он явно поддерживал кого-то или себя. Шаманы могли усиливать союзников, давать им временные бонусы к защите или атаке. Если бы у него ещё были живые союзники которых можно было усилить то это было бы очень неудобно. Но союзников в радиусе уже не было. Жрец Тьмы шестого уровня стоял у загона, между мной и пленниками. Жрецы Тьмы накладывали проклятия, ослабляли врагов, иногда работали с тёмными энергиями схоже с Некромантом но другим путём.

Двое охранников у загона тоже были живы, это были те кого я не трогал раньше, оба смотрели в сторону амбара с напряжёнными лицами. Пятеро во дворе. Три проблемных — Шаман, Жрец Тьмы, и плюс охранники. Я вышел из амбара с Дикарём.

Шаман увидел меня первым сразу активировал усиление на себя немедленно, вокруг него вспыхнула зеленоватая аура. Достал что-то из пояса похожее на посох, короткий, системный, с костяными навершиями. У Шаманов посохи усиливали способности.

Жрец Тьмы повернулся и поднял руку, тёмная волна покатилась по земле в мою сторону. Не быстрая, видимая тёмная рябь как по воде. Я активировал Тень на полную и темнота вокруг меня стала гуще, Синергия Классов добавляла двадцать пять процентов к умениям Друида в состоянии Тени, а значит и к устойчивости против тёмной магии через природную защиту. Волна Жреца Тьмы ударила в меня и прошла значительно слабее чем должна была.

[ПОЛУЧЕН ДЕБАФФ: СЛАБОСТЬ — СНИЖЕН НА 50% ВМЕСТО 100% ИЗ-ЗА СИНЕРГИИ КЛАССОВ] [СИЛА ВРЕМЕННО -3]

Неприятно, но терпимо.

Шаман ударил посохом по земле, из земли поднялись духи, небольшие, светящиеся, они двинулись ко мне. Призрачные волки, это было неожиданно красиво и неприятно одновременно. Системные духи могли наносить урон через укусы.

Дикарь прыгнул на первого духа-волка и прошёл сквозь него, материализовался с другой стороны. Духи были нематериальны и для Дикаря. Но для меня нет. Первый дух укусил за руку, холодный укус совсем неприятный.

[ПОЛУЧЕН УРОН: 45 (духовный)]

Я активировал Корни вниз через почву двора, потянул к Шаману. Корни вышли у его ног, опутали, потянули вниз. Шаман покачнулся и аура усиления мигнула, духи-волки растворились когда Шаман потерял концентрацию. Жрец Тьмы попытался снять дебафф с Шамана коснувшись его рукой, тёмная энергия потекла к корням. Но я уже был рядом. Удар клинком по Жрецу Тьмы первым, потому что он ближе и потому что дебафф на Силе мне очень не нравился. И Жрец упал. Дебафф снялся автоматически, источник устранён.

Шаман рвал корни с злостью посохом, руками. Корни держали. Я ударил его клинком дважды, и после второго удара он перестал бороться с корнями. Двое охранников бросились бежать к воротам, на дорогу. Я мог догнать если бы хотел, они не уйдут далеко.

Я выстрелил из Вышибателя одним болтом, в ногу бегущему первому, тот упал. Второй обернулся, увидел, поднял руки.

— Стой, — сказал я.

Оба остановились.

Я связал обоих охранников и Земляного Мага, этих троих которые сдались или были захвачены живыми и усадил у стены амбара. Потом открыл загон. Девять выживших вышли во двор медленно, с той осторожной неверием которая бывает у людей когда угроза исчезает, но тело ещё не готово это принять. Девушка со светлыми волосами, четверо мужчин, три женщины и мальчик лет двенадцати. Все смотрели на меня.

Мужчина лет сорока с умным взглядом первым оценил ситуацию, посмотрел на трёх связанных, на меня, на Дикаря.

— Сколько? — спросил он по-английски.

— Двадцать один, — сказал я. — Восемнадцать нейтрализованы. Одного отпустил Барда, не убивал. Трое связаны пусть будет ваше решение что с ними делать.

Он переварил информацию.

— Один?

— С котом.

Мальчик уставился на Дикаря с восторгом. Дикарь смотрел на мальчика с терпением существа привыкшего к такой реакции за последние несколько дней. Девушка со светлыми волосами подошла к Дикарю, протянула руку. Он обнюхал её пальцы, посмотрел, позволил погладить один раз.

— Как его зовут? — спросила она.

— Дикарь.

Она улыбнулась первый раз с тех пор как я её видел.

— База свободна, — сказал я мужчине. — Запасы в домах и амбаре, гараже. Оружие там же. Куда идти — ваше дело. С тремя пленными тоже сами решайте.

— Ты уйдёшь?

— Да. Иду на восток.

Он кивнул без лишних слов, уже думал как хозяин а не как пленник.

Девушка подошла ко мне когда я уже поворачивался. Протянула маленький медальон, металлический, с польским именем.

— Это моего брата, — сказала она. — Он умер в первый день. Возьми на удачу. Тебе дальше идти.

Я смотрел на медальон.

— Оставь себе.

— Нет. У меня есть память. Тебе нужна удача.

Я взял. Убрал в карман куртки рядом с Камнем Природного Чутья.

Потом посмотрел на инвентарь, итоговую картину после всего. Берсерк с двадцатью девятью убийствами дал пятьдесят восемь килограммов. Следопыт с шестью — двенадцать. Остальные суммарно — ещё под сотню. Итого инвентарь вырос почти на сто семьдесят килограммов.

[ИНВЕНТАРЬ: 186/356 КГ]

Триста пятьдесят шесть килограммов максимального объёма. Это было уже очень много. Я подумал мельком что если продолжать в таком духе то к Запорожью у меня будет карман размером с небольшой склад. Мысль была одновременно практичной и немного дикой. Мы ушли с базы когда солнце было уже высоко.

Дикарь шёл рядом, лапа держала отлично, хромоты не было вообще. Через связь приходило довольное: мы хорошо поработали.

— Согласен, — сказал я. — Хотя я собирался обойти стороной.

Дикарь посмотрел на меня одним жёлтым глазом. Скептицизм в нём был настолько очевидным что комментировать было незачем.

— Ладно, не собирался.

Мы шли на восток. Поля, перелески, редкие деревни. Польша продолжалась, до Словакии по карте ещё дней пять-шесть. Горы начинались к югу, маршрут придётся корректировать.

Ночевали остановились в перелеске в стороне от дороги.

Двадцать один противник с классами. Один отпущен. Трое связаны. Семнадцать — нейтрализованы. Все разные классы, все разные тактики, и ни один из них не скоординировался с другим потому что они привыкли к тому что жертвы не сопротивляются. Это была их главная ошибка.

Дикарь свернулся рядом. Тёплый. Тяжёлый. Я задремал.

Проснулся через несколько часов — не от звука. Дикарь не спал. Сидел у края и смотрел в темноту перелеска. Через связь пришло знакомое: там. Следит.

Снова.

Третья ночь подряд.

Кто-то умел держаться ровно за краем системного обнаружения. Знал точно где этот край — а это мог знать только тот кто либо детально изучил мой статус, либо сам имел умения для определения радиусов обнаружения.

Несколько минут тишины. Потом Дикарь расслабился: ушло. Снова ушло, но не исчезло. Я лежал и думал что нужно было перестать ждать когда ответ придёт сам. Иногда ответ нужно было искать.

СТАТУС

УРОВЕНЬ: 20 ОПЫТ: 7588/8500

ЗДОРОВЬЕ: 960/960 ЭНЕРГИЯ: 640/640

ХАРАКТЕРИСТИКИ: — Сила: 28 (26 базовая + 2 браслет) — Ловкость: 46 — Выносливость: 43 — Интеллект: 20 (17 базовый + 3 браслет) — Мудрость: 30 (24 базовая + 3 браслет + 3 очка) — Удача: 8

УМЕНИЯ: — Метка Смерти (ЛЕГЕНДАРНОЕ, ПАССИВНОЕ) — Адаптация Хищника (ЛЕГЕНДАРНОЕ, ПАССИВНОЕ) — Теневой Бастион Ранг I — запас 735/1500 — Последняя Вспышка Увядания — использована, доступна в следующем бою — Жатва Теней: +7% здоровья, +5% энергии за убийство — Синергия классов: Друид в Тени +25%, Тень в природе +15%

ОРУЖИЕ: — Клинок Повелителя Сумерек (ЛЕГЕНДАРНОЕ) — урон 135-170 — Арбалет "Вышибатель" (РЕДКОЕ, УР. 2/10, дальность 95м) — болты в Тени игнорируют лёгкие укрытия

СНАРЯЖЕНИЕ: — Плащ "Сумеречный Морок" (РЕДКОЕ) — Перчатки "Теневой Захват" (РЕДКОЕ, цвет уголь) — Медальон польский (без характеристик) — в кармане

СПУТНИК — ДИКАРЬ: — Здоровье: 480/480 — Состояние: здоров

ИНВЕНТАРЬ: 186/356 КГ

Глава 4

Глава 4. Мелкий воришка

Я решил не спать. Не потому что не хотел, после дня с двадцатью одним противником разных классов тело требовало отдыха вполне настойчиво. А потому что три ночи подряд кто-то приходил смотреть на меня пока я сплю, и это начинало раздражать на уровне принципа. Человек должен иметь право спать без зрителей. Апокалипсис забрал многое, но не это. Я устроился у корней большого дерева, закутался в плащ, Сумеречный Морок в темноте работал особенно хорошо, пятнадцать процентов скрытности плюс тёмная ткань сливалась с тенью от дерева, и закрыл глаза. Дышал ровно. Изображал сон достаточно убедительно чтобы наблюдатель снаружи не заметил разницы. Дикарь лежал рядом тоже изображал что спит, с закрытыми глазами и ровным дыханием. Но через связь от него шла тихая сосредоточенность, не сон. Мы ждали.

Прошло около часа. Небо над перелеском было тёмным без луны, облака закрыли, и это давало наблюдателю укрытие, но давало и мне тоже. Потом Дикарь открыл глаза. Через связь пришло чёткое и конкретное: есть. Близко. Западнее. Движется осторожно. Я не пошевелился. Продолжал лежать, дышать ровно, изображать человека которому снится что-нибудь приятное, скажем нормальный горячий душ и кровать с матрасом.

Дикарь медленно, очень медленно, начал перемещаться не вставая, просто ползком, бесшумно, используя сорок процентов скрытности в естественной среде. Трава не шевелилась. Листья под ним не шуршали. Манул весом двадцать пять килограммов умел двигаться так что я сам едва мог отследить его через связь. Я дал ему время — пять минут, десять. Через связь приходили обновления: ближе. Ещё ближе. Маленький. Запах молодой, не взрослый. Маленький и молодой. Интересно. Ещё через несколько минут через связь пришло довольное и окончательное: есть. Взял.

Я встал.

Из кустов я вышел один и взял наблюдателя за ухо. Наблюдателем оказался мальчишка. Лет десяти, не больше. Маленький, худой, с рюкзаком на спине который был почти его размера, и с выражением лица человека которого схватили за ухо в самый неподходящий момент.

— Ай! — сказал наблюдатель по-чешски. — Pusť mě! Pusť ucho!

— Нет, — сказал я.

— Bolí to! Ty vole!

Последнее слово я не знал, но интонация была понятна без перевода.

Из кустов рядом выскочила девушка. Я её узнал сразу — светлые волосы, правильные черты, куртка на два размера больше. Та самая, которую я видел мельком в Опаве у стадиона когда Якуб представил её как сестру. Маг холода четвёртого уровня, серьёзная и немногословная. Сейчас она была ни серьёзной ни немногословной. Она выбежала из кустов, увидела мальчишку за ухо в моей руке, и все ледяные способности которые у неё были, судя по всему, моментально улетучились из головы вместе с тактическим мышлением. Она просто бросилась к нему и начала тянуть за руку, что-то быстро говоря по-чешски, судя по тону, смесь упрёков, требований и ругательств адресованных одновременно мне и мальчишке.

— Нěco chytit za ucho — to je nelidské! — сказала она мне.

— Не понимаю по-чешски, — сказал я.

— Пусти его! — сказала она по-русски с сильным акцентом. — Сейчас же!

— Якуб? — спросил я, посмотрев на мальчишку.

Мальчишка посмотрел на меня. Потом в сторону. Потом снова на меня.

— Ну да, — сказал он. — Это я.

Я отпустил ухо.

Якуб потёр его немедленно и с достоинством человека считающего что произошедшее было несправедливо, но готового это пережить.

— Три дня, — сказал я. — Ты три дня шёл за мной.

— Четыре, — поправил Якуб. — С самой Опавы. Ты ушёл рано утром, мы за тобой.

— Через границу тоже?

— Мы её даже не заметили. Там просто пустая стеклянная будка.

— Знаю, — сказал я. — Я тоже не заметил.

Девушка всё ещё смотрела на меня с выражением которое на польском языке жестов означало что она думает о человеке который хватает детей за уши. На чешском языке жестов, наверное, то же самое.

— Привет, — сказал я.

Она немного сбавила интенсивность взгляда.

— Привет, — сказала она по-русски. Осторожно. Без особой теплоты.

Дикарь сидел рядом и наблюдал за этой сценой с тем выражением которое я уже научился читать как сдержанное развлечение.

— Пошли куда-нибудь в тихое безопасное место, — сказал я. — Поговорим.

Мы нашли место у маленького ручья в ста метрах от дороги — трава, камни, вода журчала тихо, вокруг лес. Я сел на камень, Якуб сел напротив, девушка встала чуть в стороне скрестив руки. Дикарь пошёл к ручью, попил воды и лёг рядом со мной с видом существа которое присутствует но мнения не навязывает.

— Объясни, — сказал я Якубу.

— Что объяснить?

— Всё. С начала.

Якуб немного помолчал и не потому что не знал что говорить, а потому что выбирал как говорить. Это я уже заметил в нём, он думал прежде чем открывать рот, что для десятилетнего было редкостью.

— Мы остались в Опаве с Радеком, — начал он. — Первый день после орды всё было нормально. Потом Радек стал организовывать людей, делать базу, распределять обязанности. Это было правильно. — Пауза. — Но там появились другие люди. Не из нашей группы. Пришли со стороны.

— Кавал? — спросил я.

Якуб посмотрел на меня внимательно.

— Ты знаешь?

— Это его люди напали тогда, после орды. Он уходил когда я последний раз был в городе.

— Он вернулся, — сказал Якуб просто. — С большей группой. Радек пытался договориться. Кавал был вежливый и говорил правильные слова. Но я видел как он смотрит на людей. — Мальчишка помолчал. — Аннет тоже видела.--вот здесь я первый раз услышал как зовут девушку.

Аннет не сказала ничего, но чуть кивнула — едва заметно.

— И вы ушли, — сказал я.

— На следующее утро. Пока Кавал спал. — Якуб пожал плечами. — Ты ушёл на восток. Мы знали что ты идёшь в Украину. Там безопаснее с тобой чем в Опаве с Кавалом.

Логика была железной в своей простоте. Не романтическая, не героическая — просто холодный расчёт десятилетнего мальчишки который оценил риски и принял решение.

— Ты понимаешь куда я иду? — спросил я.

— В Запорожье. Полторы тысячи километров.

— Через Польшу и всю Украину.

— Да.

— Это опасно.

— Знаю.

— Очень опасно.

— Я видел тебя вчера, — сказал Якуб. — Когда ты зачищал базу с этими людьми. Двадцать один против одного. — Он посмотрел на меня спокойно. — С тобой безопаснее чем без тебя. Даже в опасных местах.

Я посмотрел на Аннет.

— Ты тоже так думаешь?

Она помолчала секунду. Потом сказала по-русски, тщательно подбирая слова с жутким акцентом:

— Я думать что мой bratrправ. И я думаю что у нас нетnejlepsiварианта.

— А что думаешь ты сама, не что думает Якуб?

Аннет чуть сощурилась, ей не понравилось что я разделил их мнения, будто она не могла иметь своего.

— Я думаю, — сказала она медленно, — что одни мы выжевем. Что Кавал искал бы нас в Опаве. И что ты не бросаешь людей хотя говоришь что тебе всё равно.

Последнее прозвучало немного как обвинение и немного как комплимент одновременно.

— Я не говорил что мне всё равно, — сказал я.

— Ты говорил что уходишь и каждый сам за себя.

— Это разные вещи.

Она кивнула, согласилась с разграничением если не с его смыслом.

Я смотрел на них обоих. Якуб десять лет, маленький, с рюкзаком почти своего размера и с выражением человека которому известно что он прав и он подождёт пока это поймут остальные. Аннет девятнадцать, светлые волосы, серьёзные глаза и маг холода пятого уровня который в первом реальном бою применял способности спокойно и точно.

— Стоп, — сказал я. — Ты сказал пятый уровень? В Опаве был четвёртый.

— Прокачалась, — сказал Якуб за сестру. — Пока шли за тобой.

— За четыре дня пути?

— Мы не только шли, — сказал он. — Мы тоже зомби встречали. Аннет хорошо дерётся.

Аннет посмотрела на меня с выражением которое говорило что она не нуждается в представлении через третьих лиц но готова это стерпеть.

— Хорошо, — сказал я. — Теперь объясни мне другое.

Я посмотрел на Якуба.

— Три ночи подряд я тебя не мог обнаружить. Дикарь чувствовал что кто-то есть, но за радиусом. Инстинкт Выживания пятьдесят семь метров, Теневое чутьё Дикаря двадцать пять метров. Ты держался ровно за краем каждый раз. Это не случайность.

Якуб посмотрел в сторону.

— Якуб.

— Я знал где край, — сказал он наконец, тихо. — Чувствовал. Это моя способность.

— Какой у тебя класс?

Молчание.

Я ждал.

— Вор, — сказал Якуб. Совсем тихо. Со стыдом который был настолько настоящим что было больно смотреть. — Мелкий воришка. Но уже шестой уровень.

Аннет закрыла глаза на секунду — видимо, это было больной темой.

— До интеграции ты воровал? — спросил я.

— Нет, — сказал Якуб быстро. — Никогда. Система просто... дала такой класс. Я даже не успел выбрать, не знаю почему.

— Возможно Система даёт то что подходит человеку, — сказал я. — Не то что человек уже делал. То что может делать лучше других.

Якуб посмотрел на меня.

— Ты не... — Он не договорил.

— Что?

— Не считаешь что это плохой класс?

Я думал секунду. Класс Вор — скрытность, ловкость, способность чувствовать радиусы обнаружения, уходить от слежки, проникать куда нужно незамеченным. В правильных руках один из самых ценных классов для разведки.

— Класс Алхимика тоже звучит мирно, — сказал я. — Вчера один из шляхтичей чуть не плеснул мне кислотой в лицо из алхимической склянки. Дело не в названии класса, дело в том что с ним делают.

Якуб смотрел на меня. Что-то в его лице изменилось, нет не радость, что-то более спокойное и более серьёзное.

— Расскажи про способности, — сказал я.

— Три пока, — сказал он. — Первая — Чутьё Периметра. Я чувствую радиусы обнаружения в радиусе ста метров. Чужие, не только свои. Если кто-то имеет способность обнаружения — я знаю где её граница.

Вот оно. Именно поэтому он держался ровно за краем — он буквально видел где этот край проходит.

— Вторая? — спросил я.

— Бесшумный Шаг. В естественной среде — трава, лес, земля — мои шаги не издают звука. На твёрдых поверхностях работает хуже.

— Третья?

Якуб помолчал дольше чем при первых двух.

— Воровской Взгляд, — сказал он наконец. — Я вижу ценные предметы вокруг. Системные артефакты, редкие вещи. Они... светятся для меня немного.

Я смотрел на него.

— Ты видел мой клинок?

— С первого дня. Когда ты пришёл к стадиону. — Он помолчал. — Очень ярко светился.

— Браслеты видел?

— Оба. И плащ новый тоже.

Воровской Взгляд на редкие предметы. Чутьё Периметра на радиусы обнаружения. Бесшумный Шаг в естественной среде. С ростом класса это будет — я не заканчивал мысль, но она была приятной.

— Хорошо, — сказал я. — Теперь про то что будет дальше.

Якуб выпрямился. Аннет убрала руки со скрещенного положения внимала.

— Я иду в Запорожье, — сказал я. — Это не прогулка. Польша, украинская граница, и там ещё несколько сотен километров. Минимум месяц пути, скорее больше. На пути будут зомби, будут люди хуже зомби, будут ситуации которые я сам не могу предсказать.

— Мы понимаем, — сказал Якуб.

— Не уверен. Но допустим. — Я помолчал. — Если вы идёте со мной — вы слушаетесь меня. Не обсуждаете, не спорите когда я говорю прятаться или отступать. Делаете что я говорю и когда я говорю.

— А если ты говоришь что-то неправильное? — спросил Якуб немедленно.

— Тогда говоришь мне об этом после того как сделал.

— Это нечестно.

— Это работает. — Я посмотрел на него. — Якуб, вчера я зачищал базу с двадцатью одним игроком разных классов. Некоторые из них были сильнее тебя и Аннет вместе взятых. Я знал что делал в каждый момент. Если бы вы были рядом и начали действовать самостоятельно то это создавало бы переменные которые я не мог контролировать.

Якуб думал.

— Хорошо, — сказал он. — Но ты тоже должен объяснять почему. Не всегда. Но когда можно.

Это было разумно.

— Договорились, — сказал я.

— И ты не хватаешь меня за ухо больше.

— Не ходи за мной тайком три ночи подряд и не будет повода.

— Это было разведкой.

— Это была слежка за спящим человеком что морально сомнительно при любой формулировке.

Якуб открыл рот, потом закрыл. Потом сказал:

— Хорошо. Договорились.

Я посмотрел на Аннет.

— Ты?

— Я слушаюсь тебя в опасных ситуациях, — сказала она по-русски тщательно. — В остальных — я взрослый человек и принимаю решения сама.

— Принято, — сказал я. — Пятый уровень, маг холода — что умеешь?

Она немного оттаяла, в переносном смысле, хотя с магом холода метафора была двусмысленной.

— Ледяной Щит. Мороз на земле — площадной, замедляет всех кто на нём стоит. Ледяной Снаряд — прицельный, один выстрел. И пассивное — температура вокруг меня ниже чем обычно на несколько градусов. Незначительно, но есть.

— Расход энергии на щит?

— Большой. Держу недолго.

— Снаряд точный?

— Средне. Я тренируюсь.

Честный ответ. Уважаю.

— Якуб, — сказал я, — в бою ты не дерёшься. Ты — разведка и информация. Чутьё Периметра и Воровской Взгляд, это ценнее любого боевого умения на низком уровне. Тебя никто не должен видеть.

— Понял, — сказал Якуб с видом человека которому сказали именно то что он хотел услышать.

— Аннет прикрывает тебя если ситуация выходит из-под контроля. Вы держитесь вместе.

— Мы всегда держимся вместе, — сказал Якуб.

— Хорошо. Тогда последнее.

Я открыл системный интерфейс — функцию создания группы которую отложил ещё после двадцатого уровня.

[СОЗДАНИЕ ГРУППЫ] [ЛИДЕР: МРАК (УРОВЕНЬ 20)] [ДОБАВИТЬ УЧАСТНИКОВ]

— Якуб, — сказал я. — Как твоё имя в Системе?

— Призрак, — сказал он и немного смущённо. — Мне нравится.

Призрак. Класс Вор, имя Призрак.

— Аннет?

— Просто Аннет, — сказала она. — Я не меняла.

Я добавил обоих в группу. Уведомление вспыхнуло.

[ГРУППА СОЗДАНА] [ЛИДЕР: МРАК] [УЧАСТНИКИ: ПРИЗРАК (УР. 6), АННЕТ (УР. 5)] [ЭФФЕКТЫ ГРУППЫ АКТИВИРОВАНЫ] [ОБЩИЙ КАНАЛ СВЯЗИ: АКТИВЕН (РАДИУС 10 КМ)] [СТАТУСЫ УЧАСТНИКОВ ВИДНЫ ЛИДЕРУ]

Якуб моргнул, явно почувствовал что-то изменилось, как меняется когда входишь в системную группу.

— Теперь я вижу ваше здоровье и энергию, — сказал я. — И вы мои.

— Это удобно, — сказал Якуб и немедленно стал проверять мои показатели с видом ребёнка получившего новую игрушку.

Аннет смотрела на своё системное окно с более сдержанным выражением, но глаза были живыми, она тоже смотрела.

— И последнее, — сказал я. — Я иду домой к маме и сестре. Это моя цель и она не меняется ни при каких обстоятельствах. Если я скажу что нам нужно торопиться и не останавливаться — мы не останавливаемся. Ясно?

— Ясно, — сказал Якуб.

— Ясно, — сказала Аннет.

— Отлично.

Я встал, поправил рюкзак.

— Тогда идём. Нам ещё несколько дней до Украины.

Якуб вскочил с неожиданной для его маленькой фигуры скоростью, закинул свой небольшой рюкзак на спину, и был готов к движению раньше чем я успел сделать первый шаг. Аннет поднялась спокойнее, проверила своё снаряжение быстро, профессионально, убрала волосы.

Дикарь смотрел на двух новых членов группы с тем выражением которое у него бывало когда что-то менялось в его понимании ситуации. Через связь пришло что-то вроде вопроса, не словом, ощущением.

— Да, — сказал я ему. — Теперь нас четверо.

Дикарь посмотрел на Якуба. Потом подошёл, обнюхал его тщательно, с ног до рюкзака. Якуб стоял смирно, не двигался. Потом Дикарь обнюхал Аннет. Та тоже стояла смирно, опустила руки вдоль тела, смотрела в сторону с видом человека демонстрирующего что он не представляет угрозы и вообще всё это ему безразлично. Дикарь отошёл, сел рядом со мной.

Через связь пришло спокойное и окончательное: нормальные.

— Он говорит что вы нормальные, — сообщил я.

— Кот сказал? — спросил Якуб.

— Через связь спутника.

Якуб посмотрел на Дикаря с новым уважением.

— А что он думает конкретно?

— Конкретно он думает что вы нормальные. Кот не многословен.

— Понятно, — сказал Якуб серьёзно.

Аннет посмотрела на Дикаря, потом на меня, потом снова на Дикаря.

— Он красивый, — сказала она тихо, явно против своей воли.

— Он это знает, — сказал я.

Дикарь сидел с таким выражением что было совершенно очевидно — да, знает.

Мы вышли на дорогу когда рассветало. Первые несколько километров шли молча — каждый привыкал к новому ритму. Четыре человека, точнее три человека и манул, двигались иначе чем один человек и манул. Нужно было согласовать темп, найти построение, понять кто где идёт.

Якуб естественно ушёл вперёд на двадцать-тридцать метров, Бесшумный Шаг и Чутьё Периметра делали его идеальным передовым разведчиком. Дикарь ходил параллельно с ним, чуть в стороне, двое разведчиков с разными наборами способностей, дополняющими друг друга.

Аннет шла рядом со мной. Сначала молчала, она вообще говорила меньше чем Якуб, что было относительно несложно.

На третьем километре сказала:

— Твоя семья — мама и сестра. Как их зовут?

— Мама — Ирина. Сестра — Катя. Семнадцать лет.

— Она тоже игрок?

— Да. Маг Огня когда я последний раз знал.

Аннет помолчала.

— Мы с Якубом тоже одни, — сказала она. — Родители погибли в первый день.

— Знаю, — сказал я. — Якуб рассказывал.

— Он рассказывает много, — согласилась она без осуждения. — Иногда слишком.

— Это полезное качество.

— Иногда, — повторила она.

Впереди Якуб остановился, обернулся, показал жестом — что-то впереди. Я активировал Oko Мастера — три жёлтые метки, зомби второго уровня, бредут по полю слева от дороги.

Якуб смотрел на меня вопросительно.

— Обходим, — сказал я вслух. Потом вспомнил что теперь у нас был общий канал связи. — Можно через канал говорить, не обязательно вслух.

— Знаю, — сказал Якуб через канал — голос в голове, тихий, чёткий. — Я уже проверял. Это странно. Приятно, но странно.

— Привыкнешь.

— Обходим левее? — спросил он.

— Да. Держитесь за мной.

Мы обошли зомби по дуге через поле — бесшумно, никто не засек. Якубов Бесшумный Шаг работал одинаково хорошо на траве, Дикарь был Дикарём, я был в Тени вполсилы, и только Аннет шла обычно, но она двигалась легко, не шаркала, умела ходить по траве тихо просто физически. Когда вернулись на дорогу Якуб сказал через канал связи:

— У них было три серых коробки. Я видел как светятся. Воровской Взгляд видит и коробки.

— И что в них?

— Не знаю что именно. Просто светятся, значит системные. Было жалко оставлять.

— В следующий раз если маршрут позволяет, берём, — сказал я. — Опыт и коробки, это ресурс. Но не ради трёх серых коробок рисковать демаскировкой группы.

— Понял, — сказал Якуб. — Логично.

К середине дня группа уже работала без скрипа. Якуб разведывал вперёд, Дикарь параллельно с ним. Оба возвращали информацию, Якуб через канал словами, Дикарь через связь образами. Это создавало двойной поток данных который был значительно лучше чем один, там где Дикарь чувствовал запах и движение, Якуб добавлял Воровской Взгляд и Чутьё Периметра. Вместе они закрывали почти полный радиус разведки.

Аннет я поставил замыкающей, смотреть назад, следить за тылом. Пассивное снижение температуры вокруг неё в качестве неожиданного бонуса давало ей небольшое преимущество в обнаружении горячих объектов, живые тела были теплее фона. Небольшая группа в четыре человека включая манула, начинала работать как единица.

На привале днём Якуб ел с таким аппетитом как будто последние четыре дня питался очень плохо, что наверное было правдой. Аннет ела аккуратно, но быстро, видно тоже голодная, просто не показывала. Я открыл серые коробки с красными полосками, те что накопились из прошлых боёв и раздал горячую еду. Польский бигос в этот раз, с чёрным хлебом.

Якуб посмотрел на горячий бигос, потом на меня.

— Откуда у тебя горячая еда в поле?

— Серые коробки с красной полоской, — сказал я. — Система даёт местную еду. В Польше — польская.

— Система делает еду? — Якуб попробовал. — Это вкусно. Это очень вкусно.

— Система знает где ты находишься.

— А в Чехии она давала чешское?

— Кнедлики с мясной подливой.

Якуб закрыл глаза с выражением человека которому внезапно захотелось кнедликов.

— Когда мы перейдём в Словакию — что будет?

— Через Словакию мы не пойдем. А так не знаю, словацкое что-нибудь.

— А в Украине?

— Борщ, наверное или вареники.

— Я никогда не ел борщ.

— Ешь бигос, — сказал я. — Украина будет когда будет.

Аннет ела молча, смотрела в сторону. Потом сказала тихо, ни к кому конкретно:

— Дома мама делала svíčková. — Пауза. — Это такое чешское блюдо. Говядина в сливочном соусе с кнедликами.

— Знаю, — сказал я. — Хорошее блюдо.

Она посмотрела на меня.

— Ты ел?

— В Опаве из коробки. Первый раз.

Что-то изменилось в её лице, совсем немного и почти незаметно. Она вернулась к еде.

Дикарь лежал рядом и смотрел на Якуба с тем терпеливым выражением которое означало что он ждёт когда ему тоже дадут мясо.

— Дать ему? — спросил Якуб.

— Дай кусок говядины.

Якуб протянул. Дикарь взял аккуратно с достоинством, но без промедления.

— Он тебя принял, — сказал я. — Брать еду из рук это у него знак доверия.

Якуб смотрел на Дикаря с выражением которое я видел у него в первый раз без расчёта, без взрослой осторожности. Просто мальчишка которому понравился кот.

— Я всегда хотел кошку, — сказал он тихо.

— Он не кошка, — сказал я. — Он дикий хищник.

— Я знаю. Но всё равно.

К закату мы прошли двадцать восемь километров, меньше чем я обычно один, но приемлемо для первого дня с группой и с детьми. Якуб шёл хорошо, маленький и лёгкий, и его Бесшумный Шаг снижал усталость от ходьбы каким-то образом, наверное пассивный бонус класса. Аннет шла без жалоб, просто шла.

Ночлег нашли в брошенном доме у маленькой деревни на первом этаже, три комнаты, окна целые, дверь на засове. Чисто, сухо. Якуб немедленно занял диван в углу с видом человека который давно не спал на диване и намерен восполнить упущенное. Аннет выбрала комнату поменьше. Дикарь обследовал дом методично, убедился что всё в порядке, и лёг у входной двери — на посту. Я сидел у стола, открыл системный статус группы.

[ГРУППА: МРАК] [ЛИДЕР: МРАК (УР. 20, ЗДОРОВЬЕ 960/960, ЭНЕРГИЯ 640/640)] [УЧАСТНИК: ПРИЗРАК (УР. 6, ЗДОРОВЬЕ 220/220, ЭНЕРГИЯ 80/80)] [УЧАСТНИК: АННЕТ (УР. 5, ЗДОРОВЬЕ 210/210, ЭНЕРГИЯ 150/150)]

Двести двадцать здоровья у Якуба. Двести десять у Аннет. Против девятисот шестидесяти у меня. Это были цифры которые требовали отдельного осознания. Я мог принять удар который убил бы Якуба пять раз. Это означало что в любом серьёзном бою их нужно было держать подальше от линии огня, не потому что они были плохими бойцами, а потому что их запас прочности был принципиально другим. Задача усложнилась. Нужно в пути срочно прокачивать эту команду, иначе не выживут.

Из соседней комнаты Якуб сказал через канал — вполголоса, как будто боясь разбудить кого-то:

— Мрак.

— Что?

— Я рад что мы тебя нашли.

Пауза.

— Я рад что вы не получили по ушам раньше чем успели представиться, — сказал я.

Через канал пришло что-то похожее на смешок.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Через несколько минут из комнаты Аннет пришло тихо, через канал:

— Спасибо.

Одно слово. Без объяснений.

Я не стал уточнять за что — было понятно и так.

— Спи, — сказал я.

Тишина.

Я смотрел в окно на тёмную польскую ночь и думал о том что вышел из Опавы один, и вот уже четвёртый день в Польше а нас четверо. Манул. Мальчик-вор. Маг холода. Странная компания для дороги домой. Но может, именно такая и нужна.

СТАТУС

УРОВЕНЬ: 20 ОПЫТ: 7588/8500

ЗДОРОВЬЕ: 960/960 ЭНЕРГИЯ: 640/640

ГРУППА: — Лидер: Мрак (уровень 20) — Призрак/Якуб (уровень 6, Вор-"Мелкий воришка") — Аннет (уровень 5, Маг Холода)

СПОСОБНОСТИ ЯКУБА: — Чутьё Периметра: чувствует радиусы обнаружения в радиусе 100м — Бесшумный Шаг: беззвучное движение в естественной среде — Воровской Взгляд: видит системные предметы и артефакты

СПОСОБНОСТИ АННЕТ: — Ледяной Щит (большой расход энергии) — Мороз на земле (площадной, замедляет) — Ледяной Снаряд (прицельный) — Пассивное снижение температуры

СПУТНИК — ДИКАРЬ: — Здоровье: 480/480 — Принял новых членов группы

ИНВЕНТАРЬ: 186/356 КГ

Глава 5

Глава 5. Велосипеды и подзатыльники

Я проснулся раньше всех. Дикарь лежал у двери, но уже не спал. Смотрел в угол комнаты с той особой сосредоточенностью которую я научился отличать от обычного кошачьего созерцания пустоты. Через связь пришло тихое и знакомое: есть. Снаружи. Далеко. Я сел на кровати, прислушался. Тишина снаружи стояла нормальная ранняя, птицы начинали петь, ветер в листьях. Инстинкт Выживания молчал в пятидесяти семи метрах. Теневое чутьё Дикаря тянулось дальше и ловило что-то за пределами. Снова тот же наблюдатель. Снова за краем обнаружения. Снова смотрит и молчит.

Я посмотрел в соседнюю комнату, Якуб спал на диване укутавшись в куртку, лицо спокойное. Аннет тоже спала. Оба внутри, оба живые, оба явно не они. Значит, наблюдатель был отдельной историей. Не Якуб, не случайный прохожий, а кто-то кто следил целенаправленно уже несколько ночей подряд и не торопился представляться.

Дикарь посмотрел на меня. Я посмотрел на Дикаря. Мы переглянулись, молчаливое взаимное понимание через связь: видели, отметили, разберёмся позже. Никому не говорим. Аннет получит тревогу которая ей сейчас не нужна. Якуб немедленно захочет идти на разведку что точно не нужно. Ощущение слежки ушло минут через двадцать. Дикарь через связь — ушло. Я встал, размялся тихо в углу, поставил воду кипятиться на газовой горелке и начал думать о том что сегодня нам нужно было обходить Краков.

Вышли когда солнце только поднялось, туман лежал в низинах, птицы пели, мир выглядел обманчиво мирным. Якуб шёл впереди с Дикарём, за один день они уже выработали рабочий ритм разведки, двигались синхронно без лишних команд. Аннет замыкала, смотрела назад и по сторонам. Я шёл в середине и думал о маршруте. Краков был крупным городом, где-то почти восемьсот тысяч жителей до апокалипсиса, второй по величине в Польше. Туристический, исторический, с замком на холме над рекой. Сейчас это был крупный город с огромной концентрацией зомби в центре и неизвестным количеством выживших на окраинах. Обходить его нужно было широко с юга, держась промышленных зон и пригородов где концентрация была ниже.

Километрах в восьми от первых городских кварталов Якуб остановился.

— Там магазин, — сказал он через канал. — Большой.

— Якуб...

— Нет, правда большой. И там велосипеды.

Я остановился.

— Велосипеды?

— Магазин велоспорта. Я вижу просто хорошие байки.

Я посмотрел вперёд где небольшое здание на краю дороги, одноэтажное, с большими окнами. На покосившейся вывеске логотип велосипеда и польское слово которое я перевёл без словаря. Потом хлопнул себя ладонью по лбу. Звук получился достаточно громким чтобы Дикарь обернулся. Восемь дней апокалипсиса. Двадцатый уровень. Полторы тысячи километров пешком в планах. И ни разу не подумал о том что велосипед работает на педалях а не на бензине и никакая Система его не отключала.

— Я идиот, — констатировал я вслух.

— Нет, — сказал Якуб дипломатично. — Ты просто думал о более важных вещах.

— Я шёл пешком восемь дней когда мог ехать.

— Зато теперь поедешь.

Аннет смотрела на меня с выражением которое тщательно скрывало улыбку. Тщательно но не полностью.

— Заходим, — сказал я.

Дверь была открыта, кто-то уходил торопливо и не закрыл. Внутри пахло резиной, смазкой и немного пылью. Стойки с велосипедами в несколько рядов, часть повалилась, часть стояла ровно. Якуб ходил между стойками с видом покупателя у которого есть время и чёткое понимание что нужно. Дикарь шёл за ним и нюхал колёса, видимо резина была интересным запахом.

— Что нам нужно? — спросил я.

— Горный велосипед, — сказал Якуб немедленно. — Полный подвес или хороший хардтейл. Широкие покрышки, надёжная трансмиссия, дисковые тормоза гидравлика. У нас будет бездорожье, украинские трассы. Нужен байк который не рассыплется на второй день.

— Откуда ты это знаешь?

— Папа занимался велоспортом. Брал меня на гонки. — Он помолчал секунду коротко, без жалости, просто отметил факт. — Я знаю байки.

— Тогда выбирай.

Якуб расцвёл. Следующие двадцать минут он ходил по магазину методично проверял вилки, крутил педали, осматривал кассеты, сжимал тормозные ручки, бормотал что-то по-чешски для себя. Аннет тихо помогала переставляя байки которые мешали.

В итоге он вывел три велосипеда в центр зала. Все три — Cannondale Scalpel Carbon SE. Карбоновая рама с уникальной системой Flex Stay — меньше подвижных частей чем у обычного полного подвеса, значит меньше что ломается в дороге. Вилка FOX 34 Step-Cast. Колёса двадцать девять дюймов, покрышки WTB Ranger универсальные, хорошо работающие и на грязи и на твёрдом покрытии. SRAM XX1 Eagle двенадцать скоростей. Двенадцать с половиной килограммов. Тёмно-серые, почти чёрные, с синими акцентами. На ценниках стояло по пять тысяч евро каждый, ценники теперь были декоративными но качество оставалось реальным.

— Почему все одинаковые? — спросил я.

— Потому что запасные части взаимозаменяемые, — сказал Якуб. — Если у одного сломается что-нибудь — берём деталь с запаса или в крайнем случае с другого байка. Не надо держать в голове три разных набора запчастей. Ну что, логика железная.

— Хорошо. Берём.

Я осмотрел три байка, потом посмотрел на Дикаря который сидел у стены и наблюдал за происходящим.

— Он бежать рядом не будет, — сказал я. — Долго не выдержит темп.

— Корзина? — спросил Якуб.

— Багажник сзади. Широкий, с бортами. — Я оглянулся по залу. — Здесь должны быть багажники.

Нашлись в задней части магазина, на стеллаже с аксессуарами. Грузовые платформенные багажники с усиленным креплением, рассчитанные на двадцать-двадцать пять килограммов. К ним нашлись широкие корзины, с низкими бортами, с мягкой вставкой на дне.

Якуб смотрел на корзину, потом на Дикаря.

— Он туда сядет?

— Узнаем.

Я закрепил багажник на своём байке на задней оси, два крепёжных болта, надёжно. Потом поставил корзину, зафиксировал стяжками. Покачал конструкцию — держится хорошо.

Потом посмотрел на Дикаря.

— Ну?

Дикарь подошёл к велосипеду. Обнюхал заднее колесо, потом раму, потом корзину. Заглянул в корзину, внутри мягкая вставка, тепло и бортики держат. Потом посмотрел на меня. Через связь пришло взвешивающее — не согласие и не отказ, именно взвешивание. Потом он запрыгнул в корзину. Уселся, поджал лапы. Огляделся по сторонам с высоты багажника. Через связь пришло что-то похожее на осторожное одобрение — как будто кот, который только что сделал одолжение, хотел чтобы это было отмечено должным образом.

— Спасибо, — сказал я серьёзно.

Якуб смотрел на Дикаря в корзине и пытался не смеяться.

— Он выглядит как король на троне, — сказал он.

— Именно так он себя и чувствует.

Мы потратили ещё полчаса на сборку: подогнали сёдла, проверили давление, смазали цепи, собрали запасные части. Якуб делал это быстро и правильно, с профессионализмом который был явно от отца. Аннет нашла фляготержатели и системную флягу с фильтром.

Когда вывели велосипеды на улицу утро уже было ясным, туман рассеялся. Я сел в седло, поставил ноги на педали. Тело вспомнило сразу. Сорок шесть единиц Ловкости и сорок три Выносливости превращали велосипед из транспорта в продолжение тела. Дикарь сидел в корзине сзади, смотрел вперёд поверх моего плеча.

— Готовы?

— Готов, — сказал Якуб.

— Готова, — сказала Аннет.

— Тогда поехали.

Краков мы объезжали с юга. широкой дугой по промышленным кварталам и пригородам. На одном из поворотов Якуб остановился и показал рукой на север. Над городом на скалистом холме над излучиной Вислы стоял замок Вавель. Королевский замок польских королей, резиденция которая существовала здесь больше тысячи лет. Даже с расстояния в несколько километров он выглядел как должно выглядеть место где произошло много истории: тяжёлый, каменный, с башнями и стенами которые пережили всё что им предъявляло время.

Сейчас он светился. Не буквально, но системное свечение над ним было видно даже с нашего расстояния. Золотистый контур вокруг стен, слабый, пульсирующий.

Данж.

Якуб смотрел на замок с таким выражением которое я уже один раз видел, когда Система предложила торговый центр. Это было выражение десятилетнего мальчишки которому показали что-то очень интересное и который уже строил аргументы в пользу того чтобы туда пойти. Система подтвердила, уведомление появилось когда мы смотрели на замок.

[ДАНЖ ОБНАРУЖЕН: ВАВЕЛЬСКИЙ ЗАМОК] [ТИП: ЭЛИТНЫЙ] [ПРОТИВНИКИ: НЕЖИТЬ — СКЕЛЕТЫ-ВОИНЫ] [МАКСИМАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ: 15 (АЛЬФА: КОРОЛЬ ЛИНЧ)] [НАГРАДЫ: ПОВЫШЕННЫЙ ОПЫТ, РЕДКИЕ ПРЕДМЕТЫ, КОМАНДНЫЙ БОНУС] [ВРЕМЯ НА ПРИНЯТИЕ: 3 ЧАСА]

— Нет, — сказал я.

— Скелеты-воины, — сказал Якуб. — Это не зомби. Это рыцари. В замке.

— Я вижу уведомление.

— Там Альфа пятнадцатого уровня. Ты двадцатого.

— У тебя двести двадцать здоровья, у сестры двести десять.

— У меня шестой уровень теперь и новые умения, — сказал Якуб. — Незаметность делает меня невидимым для врагов если я не подхожу слишком близко. В замке с коридорами это значит что я могу двигаться рядом с тобой и никто меня не заметит.

Я смотрел на него.

— Незаметность — первое умение которое ты получил на четвёртом уровне.

— Да.

— И ты уже знаешь как оно работает?

— Я тренировался пока вы спали, — сказал он без тени смущения. — Вчера ночью. Вышел во двор, активировал, ходил мимо кустов где зомби были. Ни один не заметил.

Аннет через канал тихо: это правда, я слышала как он выходил.

— Почему ты мне не сказал? — спросил я.

— Потому что ты бы запретил тренироваться.

— Правильно бы запретил — ночью в одиночку к зомби.

— Они были третьего уровня, — сказал Якуб. — Я видел через Незаметность что они меня не замечают. Я не рисковал.

Логика была убедительной. Это было неприятно.

— Данж, — сказал он. — Мы идём.

— Аннет?

— Новое умение — Ледяной Барьер, — сказала она. — Стена льда, два на три метра, тридцать секунд. Если меня заблокируют — поставлю стену и отступлю.

— Дикарь в корзине остаётся снаружи или?..

— Дикарь идёт со мной, — сказал я. — Он разведка. И он всегда со мной.

Я смотрел на замок. На золотистый контур данжа вокруг стен. На Якуба который ждал с тем терпеливым видом человека который уже выиграл спор просто потому что время на его стороне. Я вздохнул и принял задание.

[ДАНЖ ПРИНЯТ] [УДАЧИ, МРАК]

Каждый раз одно и то же. Удачи. Как будто у Системы было своё чувство юмора.

Главные ворота замка были заперты — тяжёлые, деревянные, с железными полосами. Через минуту что-то щёлкнуло. Ворота открылись и мы вошли в замок.

Внутренний двор был большим — открытое пространство, окружённое со всех сторон каменными стенами и галереями. Брусчатка под ногами. Несколько деревьев. Фонтан без воды. И тишина которая была другой чем на улице, замковая, каменная, с эхом.

Потом из тени галереи вышли первые скелеты. Они были другими чем зомби, принципиально другими. Не гниющие, не медленные, не шаркающие. Костяные фигуры в ржавых доспехах, с мечами и щитами, двигающиеся с механической точностью которую не было у мертвецов из мяса. Глаза, пустые глазницы с синим огнём внутри. Черепа с выгравированными знаками: системными, польскими, рунными.

[СКЕЛЕТ-ВОИН] [УРОВЕНЬ: 7-9] [ОСОБЕННОСТЬ: УСТОЙЧИВ К ФИЗИЧЕСКОМУ УРОНУ, СЛАБ К ДРОБЯЩЕМУ, СЛАБ К ОГНЮ И ЛЬДУ]

Слаб к дробящему. Слаб к огню и льду.

— Аннет, — сказал я через канал. — Ты знала что у нас в команде маг холода против скелетов которые слабы к льду?

— Я только что прочитала, — ответила она. — Это удобно.

— Очень. Будешь нужна здесь больше чем обычно.

Якуб через канал, тихо:

— Я активировал Незаметность. Враги меня не видят пока я не подойду ближе пяти метров.

— Держись за мной на десять метров. Не ближе.

— Понял.

— Дикарь — разведка правого фланга.

Дикарь через связь — готово.

Я взял Вышибатель и вышел навстречу первым скелетам. Скелеты дрались иначе чем зомби — организованнее, слаженнее. Двое с щитами встали впереди прикрывая троих с мечами сзади. Классическое боевое построение тяжёлой пехоты которое явно было частью их природы как нежити именно этого места. Болт из Вышибателя ударил в грудную клетку первого — прошёл насквозь через рёбра, вышел с другой стороны. Скелет покачнулся но не упал, физический урон был снижен.

Я вспомнил: дробящее оружие. Клинок режет и это не то что нужно против скелетов.

— Аннет, — позвал я через канал.

Она уже шла вперёд подняла руки, пальцы расставила. Ледяной Снаряд вылетел точно и попал в того же скелета в грудную клетку.

Лёд расширился внутри костяной полости, трескаясь, разрывая рёбра изнутри. Скелет распался, кости разлетелись в стороны, синий огонь в глазницах погас.

[СКЕЛЕТ-ВОИН УБИТ]

— Отлично, — сказал я. — Ты эффективнее меня против них.

— Я уже знаю, — сказала она спокойно.

Следующие несколько минут мы работали слаженно. Аннет Ледяными Снарядами и Морозом на земле, который замедлял скелетов и давал трещины в костях делая их более уязвимыми, я добивал клинком тех кого она ослабила или работал с теми кто обходил её с флангов. Хотел бы применить способности Друида, пустить например корни, но везде был сплошной камень.

Дикарь работал иначе чем против зомби — скелетов не ранили когти, плоти не было. Но он умел создавать помехи, врезался в ноги, опрокидывал, путал. Скелет с разрушенной координацией двигался хуже, и в этот момент Аннет или я добивали.

Якуб держался в Незаметности — я почти не видел его, только через канал его голос сообщал позиции скелетов которых Воровской Взгляд обнаруживал. Он чувствовал системные существа как светящиеся объекты и с Незаметностью мог подходить к ним значительно ближе чем я без неё.

Внутренний двор зачистили за полчаса.

Потом галереи первого яруса, там скелеты были в более узких пространствах что ограничивало их построения. Аннет поставила Ледяной Барьер один раз, когда четверо зашли с фланга и угрожали отрезать нас от выхода. Стена льда перекрыла коридор на тридцать секунд, дав нам время перестроиться.

Второй ярус оказался сложнее. Скелеты-воины девятого уровня были значительно устойчивее. Лёд работал, но требовал нескольких попаданий. Я перешёл на рукопашный и бил клинком как дубиной, дробящий урон рукояти давал больше чем острое лезвие.

Якуб через канал с трудом сдерживаемым смехом:

— Ты бьёшь мачете как молотком.

— Скелеты слабы к дробящему, — сказал я.

— Система должна была дать тебе булаву.

— Система дала мне Аннет. Аннет, ещё один снаряд левее.

Аннет выпустила снаряд.

Скелет рассыпался.

К концу второго яруса у Аннет заканчивалась энергия, Ледяные Снаряды стоили дорого, Мороз на земле тоже. Она работала на последних процентах.

— Отступай к лестнице, — сказал я. — Восстанавливай энергию.

— Ещё немного...

— Аннет.

Она отступила.

Последних скелетов второго яруса я добивал один дольше, тяжелее, но справился. Жатва Теней работала даже на скелетах и при каждом уничтожении небольшой возврат здоровья и энергии. Достаточно чтобы держаться.

Тронный зал был в самой высокой башне, или то что от него осталось после столетий и апокалипсиса. Каменные стены с выгравированными польскими орлами. Высокий потолок с проломом через который падал дневной свет. Каменный трон у дальней стены.

На троне сидел Король Линч.

[АЛЬФА ДАНЖА: КОРОЛЬ ЛИНЧ] [УРОВЕНЬ: 15] [ТИП: НЕЖИТЬ — СКЕЛЕТ-КОМАНДИР] [ОСОБЕННОСТИ: ЦЕПНАЯ АТАКА, КОМАНДОВАНИЕ НЕЖИТЬЮ, УСИЛЕНИЕ В ЗАМКНУТОМ ПРОСТРАНСТВЕ] [ЗДОРОВЬЕ: 3200/3200]

Он был больше обычных скелетов, не человеческого размера, метра два двадцать, в тяжёлых доспехах которые были частью его костяной структуры, вросли в неё. В руках — крюки на цепях, длинных, тяжёлых, с острыми наконечниками. В пустых глазницах не синий огонь как у рядовых, а красный, яркий, осознанный. Вокруг трона стояли десять скелетов-гвардейцев десятого уровня имевших лучшее снаряжение чем в предыдущих противников.

Линч встал с трона медленно, без спешки и в этом медленном подъёме было что-то от старого командира который видел много боёв и не нуждался в том чтобы торопиться.

Я дал команду группе через канал:

— Якуб — Незаметность, к правой стене, не двигаться пока не скажу. Аннет — энергия восстановилась?

— Шестьдесят процентов.

— Достаточно. Работаешь по гвардейцам Льдом, не по Линчу. Линч мой. Дикарь — фланги гвардейцев.

Линч поднял правый крюк, цепь зазвенела и бросил. Я активировал Теневой Бастион. Крюк ударил в щит, поглотилось пятьдесят процентов. Остальные прошли через руку тупой болью.

Гвардейцы двинулись на Аннет и Дикаря. Аннет поставила Мороз на земле, широкую зону льда перед собой. Четверо гвардейцев поскользнулись, потеряли строй. Дикарь прыгнул на одного из упавших, когти не наносили большого урона костям, но отвлекали, давали Аннет время для Снарядов.

Я работал с Линчем. Цепные крюки требовали постоянного движения, они покрывали большую площадь, давали ему дистанцию которой у обычного меченосца не было. Я уклонялся, заходил на сближение, пытался добраться до корпуса где мог ударить. Каждый раз когда я подходил близко Линч уходил шагом назад и снова пускал крюки. Он умел держать дистанцию. Три минуты боя, здоровье Линча две тысячи четыреста. Я снял восемьсот, медленно.

Гвардейцы постепенно заканчивались. Аннет работала хорошо, Дикарь мешал тем кого она не успевала. Через пять минут из десяти осталось трое.

Линч понял что теряет поддержку и атаки стали агрессивнее, шире. Один крюк попал по касательной по плечу даже через Воплощение Тени.

[ПОЛУЧЕН УРОН: 167]

Потом оба крюка одновременно с двух сторон, перекрёстный бросок. Теневой Шаг. Я переместился за его спину. Удар из Тьмы в позвоночник туда где у живого был бы позвоночник, у скелета это было структурное ядро конструкции.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ x4] [УРОН: 987]

[ЗДОРОВЬЕ КОРОЛЯ ЛИНЧА: 2400 → 1413]

Линч взревел не голосом, металлическим скрежетом цепей и костей и обернулся. Крюки пошли вертикально, сверху вниз, один за другим. Я отступал, уклонялся, держал щит когда не успевал. Запас щита падал: семьсот тридцать, шестьсот, пятьсот.

Аннет добила последнего гвардейца. Дикарь встал у моего левого фланга.

Линч смотрел на нас троих, красный огонь в глазницах, крюки в опущенных руках. Он оценивал. Потом решил атаковать всех сразу, оба крюка полетели разом, один ко мне один к Аннет.

Аннет выставила Ледяной Барьер и стена льда выросла между ней и крюком. Крюк ударил в лёд, пробил его, потерял скорость, упал в полуметре от неё.

Я принял второй крюк щитом.

[ЩИТ ПОГЛОТИЛ: 241. ЗАПАС: 500 → 259]

Критически мало.

Линч тянул цепи назад, перезарядка займёт секунды. Именно в этот момент из тени у правой стены появился Якуб.

Не бежал а шёл быстро, деловито. Незаметность держалась до последнего момента, скелеты его не чувствовали. Линч смотрел на меня и не видел мальчишку который заходил ему за спину с длинным стилетом в руке. Якуб встал точно за Линчем, нашёл нужную точку между шейными позвонками, то место где скелет был структурно уязвимым и активировал Серию ударов. Стилет вошёл четыре раза за две секунды, быстрая череда, каждый удар накапливал комбо-очки, последний удар был финишером с двойным уроном.

[СЕРИЯ УДАРОВ — ЯКУБ/ПРИЗРАК] [УДАР 1: 67] [УДАР 2: 71] [УДАР 3: 74] [ФИНИШЕР: 198 (ДВОЙНОЙ УРОН ЗА УДАР В СПИНУ)] [ИТОГО: 410]

[ЗДОРОВЬЕ КОРОЛЯ ЛИНЧА: 1413 → 1003]

Не убил, но Линч потерял равновесие, согнулся, цепи упали на пол. Я не упустил момент, Теневой Шаг за спину. Удар из Тьмы в то место которое Якуб уже разрушил.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ x4] [УРОН: 1124]

[ЗДОРОВЬЕ КОРОЛЯ ЛИНЧА: 1003 → 0]

[КОРОЛЬ ЛИНЧ УБИТ] [АЛЬФА ДАНЖА УНИЧТОЖЕН]

Линч распался, не упал а именно распался, кости рассыпались по полу тронного зала с грохотом камней. Красный огонь в глазницах погас. Доспехи упали последними пустые, тяжёлые, со звоном металла о брусчатку.

Потом системные уведомления.

[РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ОПЫТА ЗА АЛЬФУ:] [ПРИЗРАК — 35% (СЕРИЯ УДАРОВ, КЛЮЧЕВОЕ ОСЛАБЛЕНИЕ)] [МРАК — 45% (ФИНАЛЬНЫЙ УДАР, ОСНОВНОЙ УРОН)] [АННЕТ — 20% (ПОДДЕРЖКА, ГВАРДЕЙЦЫ)]

[ПРИЗРАК — УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН: 6 → 7] [ПРИЗРАК — УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН: 7 → 8] [ПРИЗРАК — УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН: 8 → 9]

[МРАК — УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН: 20 → 21]

[АННЕТ — УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН: 6 → 7] [АННЕТ — ПОЛУЧАЕТ УМЕНИЕ: ЛЕДЯНОЙ БАРЬЕР УЛУЧШЕН — ДЛИТЕЛЬНОСТЬ +15 СЕКУНД]

[ДАНЖ ЗАВЕРШЁН] [КОМАНДНЫЕ НАГРАДЫ НАЧИСЛЯЮТСЯ]

Якуб стоял с стилетом в руке и смотрел на уведомления. Девятый уровень. Три уровня за один данж.

Потом посмотрел на меня.

— Я предупредил бы через канал, — сказал он. — Но у него не было ушей и он бы услышал.

— Скелеты не слышат мысли, — сказал я.

— Я не был уверен.

Я дал ему лёгкий подзатыльник. Такой чтобы почувствовал, не чтобы болело.

— Мы договаривались — через канал. Мы договорились что ты будешь осторожен.

— Он стоял ко мне спиной, — сказал Якуб. — Незаметность работала. Если бы я говорил через канал потратил бы время. Момент бы ушёл.

— Якуб.

— Что?

— Следующий раз сначала канал, потом действие. Хоть секунда.

Он подумал. По-настоящему.

— Хорошо, — сказал он. — Договорились. Прости.

Аннет подошла, посмотрела на брата, потом на меня. Он прав насчёт момента, но правила важнее.

— Именно, — согласился я.

Якуб открыл свой статус и изучал новые умения с видом ребёнка получившего на день рождения именно то что просил.

На четвёртом уровне он получил Незаметность — активное умение, снижение скорости передвижения на тридцать процентов но полная невидимость для врагов пока не подошёл ближе пяти метров или не атаковал.

На пятом — Лёгкую Поступь. Пассивное, всегда активное — шаги не создают шума, напольные ловушки не активируются под его весом.

На шестом — Серию Ударов. Активное, требует стилет или кинжал — четыре быстрых удара накапливающих комбо-очки, пятый удар финишер с двойным уроном. Особенно эффективен по незащищённой спине.

На седьмом — Взлом Замков. Пассивное усиление — повышает чувствительность пальцев, отмычки работают быстрее и на более сложных замках.

На восьмом — Карманная Кража. Активное, требует вплотную и с тыла — быстрое извлечение одного предмета из чужого кармана или сумки незаметно.

На девятом — Оценка Добычи. Пассивное — при взгляде на любой предмет Якуб мгновенно получает информацию о его системной ценности и примерных характеристиках. Не полные данные как от Ока Мастера, но достаточно чтобы понять стоит ли предмет внимания.

Я читал список его умений и думал что это был очень хороший набор для разведчика и для человека который шёл с группой через апокалипсис.

— Карманная Кража, — сказал я. — На мне не работает — инвентарь системный.

— Знаю, — сказал Якуб невозмутимо, в его взгляде блеснула хитринка.

— Просто уточнил.

— Я понял намёк.

Аннет посмотрела на брата. Потом на меня.

— Он проверит всё равно, — сказала она.

— Я знаю, — сказал я.

Якуб молчал с видом человека который не подтверждает и не опровергает.

Из останков Линча материализовались награды: синие коробки и одна золотая.

Синие дали снаряжение — системные наручи для Якуба с бонусом к скорости атаки, системный пояс для Аннет с бонусом к восстановлению энергии, мне — кристалл энергии плюс пятьсот единиц опыта свитком. Золотая коробка была маленькой, плотной, янтарной. Я открыл. Внутри лежал свиток. Плотный, с золотыми рунами по краю, тяжёлый в руке.

[СВИТОК ВОЙНЫ: КОМАНДНЫЙ МНОЖИТЕЛЬ ОПЫТА] [КАЧЕСТВО: ЛЕГЕНДАРНЫЙ РАСХОДНИК] [ПРИМЕНЕНИЕ: АКТИВИРУЕТСЯ ЛИДЕРОМ ГРУППЫ] [ЭФФЕКТ: ВСЯ КОМАНДА ПОЛУЧАЕТ x3 К ОПЫТУ НА 24 ЧАСА] [СУММИРУЕТСЯ С ДАНЖЕВЫМИ И СОБЫТИЙНЫМИ БОНУСАМИ] [РЕКОМЕНДУЕТСЯ: АКТИВИРОВАТЬ ПЕРЕД СЛОЖНЫМ ДАНЖЕМ ИЛИ МАССОВЫМ БОЕМ] [ОДНОРАЗОВЫЙ]

Я смотрел на свиток несколько секунд. Тройной опыт на сутки. На всю команду. С суммированием с другими бонусами, если зайти с ним в хороший данж, результат мог быть колоссальным. Убрал в инвентарь. Применять сейчас не было смысла, нам нужно было выходить из Польши, не задерживаться ради фарма опыта. Но позже когда будет правильный момент и правильный данж, это могло изменить уровни всей группы за один день.

— Что там было? — спросил Якуб.

— Свиток. Объясню потом. Сейчас выходим.

Мы вышли из замка когда солнце было в зените. Велосипеды стояли там где оставили у стены ниже по склону холма. Дикарь спрыгнул в свою корзину с деловитым видом существа возвращающегося на рабочее место. Я сел в седло. Якуб и Аннет тоже.

— Готовы?

— Готов.

— Готова.

Мы покатили на юг объезжать Краков и выходить на дорогу к Словакии. Пятьдесят километров в день на велосипедах против двадцати восьми пешком. Три дня до украинской границы по новым прикидкам вместо шести.

Якуб ехал рядом со мной, смотрел на дорогу.

— Мрак, — сказал он через канал.

— Что?

— У меня Оценка Добычи теперь работает постоянно. Я вижу всё что имеет системную ценность в радиусе метров двадцати.

— Хорошо.

— Это означает что я вижу всё твоё снаряжение постоянно.

— Я помню.

— Просто хотел чтобы ты знал что я знаю.

— Якуб.

— Что?

— Карманная Кража на системный инвентарь не работает.

— Да, ты говорил.

— Просто повторяю.

Через канал пришёл сдержанный смешок от Аннет.

Дикарь в корзине сзади смотрел вперёд поверх моего плеча с видом существа которому из корзины открывался отличный обзор и он намерен этим пользоваться.

СТАТУС

УРОВЕНЬ: 21 ОПЫТ: обновлён

ЗДОРОВЬЕ: 960/960 ЭНЕРГИЯ: 640/640

ГРУППА: — Мрак (уровень 21) — Призрак/Якуб (уровень 9, Вор) — Аннет (уровень 7, Маг Холода)

УМЕНИЯ ЯКУБА (уровни 4-9):— Незаметность: -30% скорость, полная невидимость до 5 метров — Лёгкая Поступь: тихие шаги, ловушки не срабатывают — Серия Ударов: 4 удара + финишер x2 урон — Взлом Замков: отмычки, скорость и сложность — Карманная Кража: физические предметы, не системный инвентарь — Оценка Добычи: системная ценность предметов в 20м

НОВЫЕ ПРЕДМЕТЫ: — Свиток Войны (ЛЕГЕНДАРНЫЙ РАСХОДНИК) — x3 опыт команде 24 часа, убрать до нужного момента — Системные наручи у Якуба — Системный пояс у Аннет

ТРАНСПОРТ: — Cannondale Scalpel Carbon SE x3 — Дикарь в корзине на багажнике

СПУТНИК — ДИКАРЬ: — Здоровье: 530/530 — Позиция: корзина на багажнике, принята добровольно с одолжением

Глава 6

Глава 6. Двести пятьдесят три километра

Мы выехали из Кракова на рассвете. Не потому что торопились — хотя торопились, полторы тысячи километров не заканчивались сами по себе. Маршрут от Кракова до пункта пропуска Корчова — Краковец был прямым насколько позволяли польские дороги: на восток, через Жешув, потом вдоль границы. Двести пятьдесят три километра по прямой, реально с объездами под три сотни. На велосипедах при хорошем темпе пять дней. Может четыре если погода держится и дорога не подводит.

Я ехал первым, Дикарь в корзине сзади смотрел на дорогу с высоты багажника. Якуб держался в двадцати метрах впереди как разведка, Незаметность включалась и выключалась по необходимости, Лёгкая Поступь работала постоянно, делая его движение почти беззвучным даже на велосипеде. Аннет замыкала колонну.

Первые километры шли хорошо. Дорога была относительно чистой, несколько брошенных машин на обочинах, одна перевёрнутая фура которую объехали по полю, следы прошедших здесь раньше людей в виде мусора и следов костров у дороги. Кто-то ходил здесь. Может, до нас, может, параллельно.

Но с самого утра меня не покидало ощущение. Не тревога, не страх а беспокойство. Тихое, фоновое, как зуд который не можешь почесать потому что не знаешь точно где он. Инстинкт Выживания не давал ничего конкретного. Теневое чутьё Дикаря молчало — через связь приходило ровное и спокойное, никаких сигналов тревоги. Но ощущение было. Кто-то шёл за нами. Не рядом, не в радиусе обнаружения, но шёл. Я чувствовал это не системными умениями а чем-то другим, тем что накапливается за дни когда живёшь в постоянной опасности и начинаешь слышать то что не слышится обычными ушами.

Дикарь периодически поворачивал голову назад — не тревожно, оценивающе. Через связь молчал. Я тоже молчал.

На пятом километре Якуб остановился и поднял руку, сигнал всем замереть. Через канал сказал тихо:

— Слева от дороги, метров сто. Живые. Человек восемь, может десять. Сидят у деревьев. Вижу оружие.

Я активировал Oko Мастера. Зелёные метки — живые, статус у большинства нейтральный, у двоих "Угроза". Уровни невысокие — от первого до четвёртого.

— Обходим правее, — сказал я через канал. — Тихо.

Мы свернули на узкую грунтовку вправо, проехали полкилометра параллельно, вернулись на основную дорогу. Живые у деревьев нас не заметили или сделали вид что не заметили.

Якуб через канал:

— Оценка Добычи говорит что у них были системные предметы. Несколько коробок. Синие.

— Они могут их иметь, — сказал я. — Нам не нужно.

— Я понимаю. Просто отмечаю.

Девятый уровень и умение которое видело ценные предметы вокруг постоянно — это требовало определённой дисциплины от мальчишки десяти лет. Надо отдать ему должное: он отмечал, но не рвался.

К закату первого дня мы проехали пятьдесят восемь километров, больше чем рассчитывал. Дорога была хорошей, препятствий немного, и велосипеды работали именно так как должны были. Cannondale на польском асфальте шёл плавно, подвеска гасила неровности, двенадцать скоростей позволяли подобрать оптимальный режим для любого рельефа. Дикарь в корзине ехал с достоинством, первый час немного напрягался при разгоне, потом привык и теперь смотрел вперёд поверх моего плеча с видом командира на боевой позиции. Иногда поворачивал голову на интересные запахи у обочины.

Аннет ехала ровно и методично, без лишних движений, без жалоб. За весь день сказала через канал ровно три фразы: "Справа деревня, обходим", "Можно остановиться на пять минут" и "Я голодная". Всё по делу, ничего лишнего.

Якуб, напротив, болтал постоянно через канал, вслух, иногда Дикарю напрямую хотя Дикарь не был в его группе связи и не слышал. Это его не останавливало.

— Мрак, — сказал он через канал к середине дня. — Ты когда-нибудь был в Польше до этого?

— Нет.

— А в Украине?

— Жил там.

— Расскажи.

— Что рассказать?

— Ну... какая она?

Я думал секунду. Украина до апокалипсиса — степи и пшеничные поля на юге где я жил, промышленный Донбасс на востоке, Карпаты на западе, море на юге. Запорожье с его огромной плотиной через Днепр, с металлургическими заводами которые горели по ночам оранжевым.

— Большая, — сказал я. — Плоская на юге где я жил. Небо там широкое, горизонт далеко, нет гор которые его срезали бы. Пшеница летом жёлтая, до самого края видимости.

— Звучит пусто.

— Звучит открыто. Разница есть.

Якуб переварил это.

— А Запорожье большой город?

— Средний. Восемьсот тысяч примерно.

— Как Краков.

— Похоже. Но другой. Там Днепр широкий, как море почти. И плотина огромная, её видно с любой точки города, такой ориентир.

— Там твоя мама и сестра.

— Да.

— Они живы?

Я не ответил сразу. Думал не потому что не знал ответа, а потому что правильный ответ был — не знаю. Последний раз я слышал их голоса в день интеграции, до того как Система пришла и всё изменила. Потом тишина. Никакой системной связи, никакого способа проверить.

— Я надеюсь, — сказал я наконец.

Якуб не стал развивать тему. Умный мальчишка.

Ночлег нашли в брошенном придорожном мотеле, это было стандартное здание в одну линию, десяток номеров, стоянка. Большинство номеров были открыты, мебель нетронута, в ванных комнатах ещё оставалась холодная вода в трубах, но была. Якуб обнаружил что замок на подсобке с инвентарём мотеля поддался за двадцать секунд, взлом замков работал и на обычных замках без системной составляющей. Внутри нашлись запасные одеяла, мыло, несколько банок консервов которые явно оставил кто-то из последних постояльцев.

— Мило, — сказал он.

— Не забывай что это чужое, — сказал я.

— Хозяин либо мёртв, либо зомби. — Пауза. — Или убежал.

— В любом случае не он.

— Значит ничьё.

Логика апокалипсиса. Не поспоришь.

Аннет приготовила что-то из красных коробок — бигос и чёрный хлеб, снова польское, Система продолжала держаться местного колорита, и мы ели молча, каждый думая о своём. Я думал о беспокойстве которое не проходило. О наблюдателе которого чувствовал уже несколько дней. О том что кто-то шёл за нами и не нападал, не уходил, просто шёл. Или просто еще не догнал.

Дикарь ел рядом с Якубом, мальчишка незаметно отдавал ему кусочки мяса, думая что я не вижу. Я видел. Дикарь это знал. Якуб думал что не видит никто. Иногда притворяться что не видишь, тоже инструмент.

Утром второго дня беспокойство усилилось. Не резко а постепенно, как будто источник приблизился или стал менее осторожным. Инстинкт Выживания всё ещё молчал, ничего в пятидесяти семи метрах. Но что-то за ними было.

Я остановил группу у развилки.

— Разведка назад, — сказал я Дикарю через связь.

Дикарь выпрыгнул из корзины, потянулся, обнюхал воздух. Через связь — понял. Он исчез в траве у обочины — в сторону откуда мы приехали.

— Якуб, — сказал я. — Незаметность. Иди вон туда. — Я показал на небольшой холмик у дороги с которого была видна дорога назад на километр-полтора. — Смотри что сзади.

Якуб активировал Незаметность — силуэт его размылся, стал нечётким, почти прозрачным, — и пошёл к холмику. Лёгкая Поступь делала его движение бесшумным в траве.

Аннет через канал тихо:

— Ты чувствуешь кого-то?

— Несколько дней уже.

— Ты не говорил.

— Не хотел беспокоить раньше времени.

Она помолчала.

— В следующий раз говори сразу. Мы команда.

Это было справедливо.

— Договорились.

Несколько минут тишины. Дикарь через связь присылал обновления — запах человека, слабый, старый, идёт с той стороны. Не свежий, не рядом. Километра полтора-два.

Якуб через канал:

— Вижу дорогу назад. Чисто до поворота. За поворотом — не вижу.

— Метки?

— Нет живых в зоне видимости. Но там где дорога уходит за холм, что-то светится. Слабо. Системный предмет.

Системный предмет за поворотом в двух километрах позади. Кто-то с системным снаряжением шёл за нами.

— Возвращайся, — сказал я.

Якуб вернулся. Дикарь тоже.

— Едем дальше, — сказал я. — Быстрее обычного.

Мы добавили темп. Шестьдесят пять километров в день вместо пятидесяти восьми, на пределе комфортного для Якуба и Аннет, но они держались без жалоб. Наблюдатель держал дистанцию. Несколько раз на протяжении дня я останавливался, делал вид что смотрю карту или проверяю байк, и бросал взгляд назад. Ничего видимого. Но беспокойство не уходило. Кто-то умел быть невидимым. Кто-то умел держать дистанцию. Я думал об этом пока крутил педали по польской дороге.

Мы скоро подьезжали до крупного города Жешув, высокая концентрация зомби в центре, еще чувствовались живые выжившие на периферии по зелёным меткам. Нам нужно было обойти его широко, с юга, по сельским дорогам. Крюк в двадцать километров, потеря времени, но альтернатива была хуже.

Якуб через канал, глядя на карту:

— Там данж. Видишь? У старого замка на севере города.

— Вижу.

— Мы не заходим?

— Нет.

— Почему?

— Потому что мы не живём в Польше. Мы едем домой.

Якуб смотрел на метку данжа с выражением человека оставляющего деньги на столе.

— Там мог быть хороший опыт.

— Польша даст ещё много опыта до границы, — сказал я. — Не заходим в каждый данж который встречаем. Цель граница.

— Хорошо.

Объезд Жешува занял три часа, сельские дороги были хуже асфальта, несколько участков пришлось проехать по полю. Cannondale держался хорошо, покрышки WTB Ranger цеплялись за грязь, подвеска гасила кочки, и даже на плохом грунте мы двигались примерно вдвое быстрее пешего хода. Дикарь в корзине принимал неровности дороги с философским спокойствием. У брошенной деревни на объездном маршруте Якуб остановился и показал рукой на один из домов.

— Там вода. Настоящая, из колодца. Фляга у Аннет почти пустая, а системная вода как дистиллированная, невкусно.

Мы остановились. Якуб нашёл деревянный колодец во дворе, с ручным воротом, вёдра ещё висели. Опустил ведро, поднял воду. Чистая, холодная, без запаха. Пока набирали флягу, я осматривал деревню через Oko Мастера. Пусто, ни живых ни зомби. Брошена давно, ещё до интеграции, судя по состоянию домов.

— Мрак, — сказал Якуб тихо, стоя у колодца. — Я снова чувствую тот предмет. За деревней. Восточнее.

— Наш наблюдатель?

— Не знаю. Предмет системный, среднего качества, движется. Километр отсюда примерно.

Движется. Значит несёт его живой человек.

— Обходит деревню, — сказал я.

— Похоже.

— Значит не хочет столкновения. Просто идёт параллельно.

Аннет слушала молча. Потом:

— Он идёт в том же направлении что и мы. К границе.

— Да.

— Тогда может это просто выживший который тоже едет на восток.

— Выживший который держится ровно за краем моего обнаружения три дня подряд — это не случайность.

Аннет согласилась молча. Мы поехали дальше.

На третий день мы встретили поляков. Не те брошенные деревни с тихими мертвецами, не группы выживших которые уходили в стороны при нашем появлении. Это была настоящая встреча лицом к лицу, на дороге, где разъехаться было некуда. Они перегородили дорогу. Восемь человек поперёк асфальта разношёрстно вооружённые, в разной одежде, но с одинаковым выражением лиц. Не агрессивным, оценивающим. Польским выражением людей которые смотрят на незнакомцев с той особой сдержанной настороженностью которая была здесь до апокалипсиса и стала ещё более выраженной после. Уровни от третьего до седьмого. Oko Мастера давало статусы нейтральные у пятерых, "Угроза" у двух, у одного "Защитник". Игроки все, у каждого был класс. Воин, Лучник, Охотник, Страж, Маг Земли, Следопыт, Жрец, Берсерк. Впереди стоял мужчина лет сорока пяти — седеющий, широкоплечий, с коротким копьём в руке и с видом человека которому не нужно представляться чтобы дать понять что здесь он хозяин. Седьмой уровень, класс Страж. Он сказал что-то по-польски коротко, вопросительно. Я слез с велосипеда. Якуб остался на байке чуть позади на всякий случай. Аннет тоже.

— Английский? — спросил я.

Страж посмотрел на меня, на велосипеды, на Дикаря в корзине. На Дикаря смотрел дольше всего.

— Немного, — сказал он по-английски. — Откуда?

— С запада. Из Чехии.

— Куда?

— На восток. К украинской границе.

Что-то изменилось в его лице едва заметно, но изменилось. Он сказал что-то своим на польском. Один из них молодой, лет двадцати, с луком, посмотрел на меня и сказал по-польски что-то с интонацией которая была понятна без перевода. Аннет чуть напряглась за моей спиной, она понимала польский лучше меня, близкий к чешскому. Через канал тихо:

— Он спросил почему украинцы едут через их страну.

— Я не украинец по документам, — сказал я через канал, улыбнувшись добавил. — Я гражданин мира без документов в апокалипсисе.

— Он не знает что ты украинец.

— Зато ты знаешь чешский, немного польский и похожа на местную.

Страж смотрел на нас молча. Потом сказал по-английски:

— Дети с тобой?

— Со мной.

— Чьи?

— Чешские. Сироты. Иду с ними на восток.

Страж смотрел на Якуба и Аннет. Потом на Дикаря в корзине.

— Кот.

— Манул. Системный спутник.

Страж что-то сказал своим людям длинную фразу, несколько человек кивнули. Молодой с луком опустил оружие.

— Дорога свободна, — сказал Страж. — Но впереди плохо. Большая группа нежити — они называли их иначе, но смысл был тот же, — за следующей деревней. Мы потеряли троих вчера.

— Спасибо, — сказал я.

— Где едете, восточная дорога или через лес?

Я дернул плечами, типа еще не определился.

— Там засада у моста. — Он показал рукой. — Там стоят. Шесть штук, высокий уровень. Через лес длиннее, но без моста.

Я смотрел на него. Информация стоила больше чем неловкая пауза из-за того что кто-то из его людей не любил украинцев.

— Через лес, — сказал я.

Он кивнул.

— Удачи.

— И вам.

Мы разъехались. Поляки пошли своей дорогой, мы своей.

Якуб через канал когда отъехали достаточно далеко:

— Тот молодой, он имел в виду тебя. Он знал.

— Неважно.

— Тебя это не злит?

— Нет.

— Почему?

— Потому что он сказал это вслух и ушёл. А Страж дал нам информацию про мост которая может спасти жизнь. Я запомню второе.

Якуб молчал несколько секунд.

— Это мудро, — сказал он наконец.

— Это практично.

Через лес мы проехали без инцидентов. Мост с засадой остался в стороне и мы его не увидели.

Ночевали в лесу, не в здании, прямо под деревьями, в спальниках. Мотелей по этому маршруту больше не попадалось, деревни были либо пустыми либо занятыми выжившими к которым заходить не хотелось. Я поставил велосипеды у деревьев, растянул небольшой навес из куска ткани найденного в подсобке мотеля на случай дождя. Дождя не было, но навес давал ощущение укрытия которое психологически важнее практического. Якуб разжёг небольшой костёр умело, быстро, несколько минут и огонь горел ровно.

— Откуда умеешь? — спросила я парня.

— Папа учил. Скауты.

— Ты был скаутом?

— Два года. Junak cesky skaut. — Пауза. — Потом надоело.

Аннет смотрела на огонь.

— Я не умею разжигать огонь, — сказала она. — У меня маг холода.

— Ирония, — сказал Якуб без усмешки.

Дикарь сидел у огня на безопасном расстоянии, но достаточно близко чтобы было тепло, достаточно далеко чтобы это не задевало его достоинство. Система усилила его, но базовые инстинкты кота никуда не делись, и тепло костра было тепло костра вне зависимости от уровня. Я ел из красной коробки снова польское, на этот раз пирог с грибами и картошкой, горячий, с хрустящей корочкой. Система знала где мы находились и кормила соответственно.

— Мрак, — сказал Якуб. — До границы сколько?

— Километров сто пятьдесят ещё примерно.

— Два дня?

— Три скорее. Горы начинаются Бескиды, небольшие, но будет медленнее.

— А потом?

— Потом Украина.

— А потом Запорожье.

— Ещё примерно девятьсот километров от границы.

Якуб смотрел в огонь.

— Долго.

— Да.

— Ты не устал идти?

Я думал секунду. Устал ли я? Тело нет, тридцать девять единиц Выносливости давали запас прочности которого при другой жизни хватило бы на несколько марафонов. Психологически другой вопрос. Несколько недель в пути, в постоянной опасности, без нормального отдыха, с группой за которую нёс ответственность.

— Иногда, — сказал я честно. — Но остановиться нельзя.

— Почему?

— Потому что мама и Катя там.

Якуб кивнул что понял. Не спросил больше.

Аннет тихо через канал:

— У нас тоже никого нет, и куда идти. Это должно быть хуже. Но почему-то сейчас не кажется.

Я не ответил сразу. Потом:

— Потому что вы идёте с кем-то. Это все меняет.

— Да, — согласилась она.

Беспокойство было со мной и вечером фоновое, настойчивое. Я ещё раз послал Дикаря на разведку по периметру лагеря. Тот вернулся минут через двадцать, через связь — запах человека, старый, полдня назад здесь кто-то был. Не сейчас. Полдня назад. Значит наблюдатель знал где мы остановились или угадал маршрут и прошёл здесь раньше. Оба варианта были неприятными. Я не стал говорить остальным. Якуб и Аннет уснули быстро, усталость дня взяла своё. Дикарь лёг у моих ног, закрыл глаза, но дышал не так как спал. Мы оба сторожили.

Бескиды встретили нас на четвёртый день, невысокие по меркам настоящих гор, но достаточные чтобы темп упал. Дороги через польские Бескиды петляли серпантинами, поднимались и опускались, и если спуски были быстрыми и даже приятными, то подъёмы требовали усилий которые даже с тридцатью девятью единицами Выносливости были настоящими усилиями. Cannondale держался хорошо. Двенадцать скоростей позволяли переходить на самую лёгкую передачу на крутых подъёмах и крутить педали равномерно не выбиваясь из сил. Дисковые тормоза держали на спусках уверенно. Якуб ехал хорошо, лучше чем я ожидал от десятилетнего. Техника была правильная, папа научил — сидел прямо, педали крутил ровно, не дёргался на неровностях. На крутых подъёмах вставал на педали и давил весом тела. Аннет ехала методично, она была физически крепче чем выглядела, и горы давались ей без видимых страданий. Дикарь в корзине на подъёмах покидал её и бежал рядом, корзина на подъёме создавала лишнее сопротивление и он, судя по всему, сам это понял. Когда дорога выравнивалась или шла вниз, запрыгивал обратно. Самостоятельное решение без команды. Умный у меня кот.

На первом перевале я остановился и смотрел назад. Внизу, километра два назад по серпантину, двигалась точка. Маленькая, едва видимая. Потом пропала за поворотом, отсюда не разобрать. Я смотрел ещё минуту. Точка не появлялась снова.

— Что там? — спросил Якуб остановившись рядом.

— Красивый вид, — сказал я.

Якуб посмотрел вниз на долину, на польские холмы уходящие к горизонту, на дорогу которую мы проехали.

— Да, — согласился он. — Красивый.

Потом посмотрел на меня.

— Ты видел кого-то.

— Видел точку.

— Нашего наблюдателя?

— Не знаю.

Якуб молчал.

— Он давно идёт за нами, — сказал он наконец, подумав о чем-то своем. — Со дня когда мы нашли друг друга. Может, раньше.

— Да.

— Он не нападает.

— Нет.

— Значит ему что-то нужно что не достать силой.

Я посмотрел на него. Девятилетний мальчик рассуждал о мотивах неизвестного наблюдателя как небольшой но работающий аналитический центр.

— Или он ждёт подходящего момента, — сказал я.

— Тогда момент уже давно был. — Якуб покачал головой.- например когда спали.

— Тогда зачем прятаться?

Хороший вопрос. Очень хороший вопрос на который у меня не было ответа.

— Узнаем когда придёт время, — сказал я. — Поехали.

К вечеру четвёртого дня мы добрались до маленькой горной деревни в несколько домов у дороги, церковь с крестом, колодец на площади. Судя по всему, живая, из двух труб шёл дым, во дворах было движение. Жители увидели нас издалека. Вышли три человека — мужчина лет шестидесяти, женщина примерно того же возраста и подросток лет шестнадцати с охотничьим ружьём которое он держал как держат когда хотят показать что оно есть но не хотят пугать. Мужчина сказал по-польски что-то вопросительное.

— Английский? — спросил я.

— Nie, — сказал он. Нет.

Подросток сказал неуверенно:

— I... немного. Школа.

— Хорошо. Мы едем на восток. К границе. Можно переночевать у вас?

Подросток перевёл мужчине. Тот долго смотрел на меня, на Якуба, на Аннет, на Дикаря в корзине.

Потом что-то сказал женщине. Та кивнула и ушла в дом.

— Можно, — сказал подросток. — Сарай. Там тепло.

— Спасибо.

— У вас... — Он показал на Дикаря. — Это кот?

— Манул.

— Дикий?

— Системный спутник.

Подросток смотрел на Дикаря с восхищением которое было одинаковым на всех языках. Дикарь посмотрел на него, потом отвернулся. Женщина вернулась с хлебом и супом — деревенским, с овощами, настоящим и поставила на стол во дворе. Не говорила ничего, просто поставила и ушла. Я взял хлеб, кивнул ей в спину. Мы ели суп из мисок, сидя во дворе горной польской деревни, пока вокруг темнело и в долине внизу разгорались чьи-то огни, много огней, больше чем один костёр. Какая-то группа внизу тоже устраивалась на ночь. Я смотрел на огни и пил суп и думал что до границы оставалось меньше ста километров и я уже чувствовал Украину, не носом и не системными умениями, а тем неизъяснимым чувством приближения которое бывает когда долго едешь домой и начинаешь узнавать воздух.

Якуб сидел рядом и молчал, устал за день. Даже он молчал.

Аннет сказала тихо:

— Скоро?

— Завтра к вечеру, — сказал я. — Если без остановок.

Она кивнула и доела суп.

Покидая на следующий день гостеприимных хозяев, я отсыпал в благодарность с десяток серых коробок с едой. Последний польский день начался с дождя. Мелкого, холодного, такого польско-осеннего дождя который не льёт сильно но и не прекращается. Покрышки WTB Ranger держали мокрый асфальт, дисковые тормоза работали в дождь почти так же как в сухую погоду, но темп упал, скользкие участки требовали осторожности. Мы ехали в плащах, у меня был Сумеречный Морок который не промокал по определению, у Якуба и Аннет нашлись непромокаемые куртки. Дикарь сидел в корзине с видом кота категорически не одобряющего дождь но вынужденного терпеть. Мы прицепили на корзинку сверху еще один дождевик, прикрыв ним кота. Через связь периодически приходило недовольное — мокро.

— Знаю, — говорил я.

Через канал Якуб говорил меньше чем обычно, дождь действовал на него как на всех детей которые не в настроении когда мокро и холодно. Ехал молча, крутил педали, смотрел в асфальт. Аннет, напротив, была в дождь спокойнее чем в сухую погоду, маг холода чувствовал себя в своей стихии.

Граница появилась ближе к вечеру пятого дня, пункт пропуска Корчова — Краковец. Польско-украинская граница. С польской стороны стандартные пограничные постройки, шлагбаумы в постоянно поднятом положении, брошенные машины в очереди которая не двигалась с дня интеграции. Будки пустые. Флаги на столбах польский и украинский, оба выцветшие. Мы проехали польские ворота под поднятым шлагбаумом, мимо пустых будок, мимо брошенных машин которые стояли здесь с того самого дня. Нейтральная полоса между странами, несколько десятков метров асфальта ничейной земли. Потом украинские ворота. Я остановился перед последним шлагбаумом. Смотрел на него. На украинские буквы на пограничной будке. На жёлто-синий флаг выцветший, порванный по нижнему краю, но висящий. Потом посмотрел вперёд на украинскую сторону. На дорогу уходящую на восток. На поля которые начинались сразу за пограничной полосой.

Девятьсот с лишним километров до Запорожья. Мама. Катя. Три тысячи выживших которых нужно было освободить. Всё это было там, за этим шлагбаумом. Я въехал на территорию Украины. И сказал вслух, никому конкретно, просто в воздух украинского утра:

— Э, нет! А воздух? Другой. А небо — голубее. И земля зеленее!

Якуб смотрел на меня с непониманием.

— Что?

— Старый фильм, — сказал я. — Советский. "В бой идут одни старики".

— Ты вернулся домой?

— Я в стране где дом. — Я смотрел на дорогу впереди. — Это не совсем то же самое.

— Но близко, — сказал Якуб.

— Близко, — согласился я.

Аннет смотрела на украинскую сторону. Потом на меня. Через канал:

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо.

— Правда?

— Правда.

Это было правдой. Не эйфория, не слёзы, не торжество,а просто хорошо. Спокойное, твёрдое, устойчивое хорошо которое бывает когда долго идёшь и наконец понимаешь что дошёл, не до конца ещё, но до той точки после которой ты точно дойдёшь.

Дикарь в корзине смотрел вперёд поверх моего плеча на украинскую дорогу. Через связь пришло ровное и спокойное: едем.

— Едем, — согласился я.

Мы поехали на восток. Польша осталась за спиной. Граница осталась за спиной. Впереди была Украина с Запорожьем, с мамой и Катей которые были живы три недели назад и которые должны были быть живы сейчас.

Якуб заговорил через канал:

— Мрак.

— Что?

— Добро пожаловать домой.

Я не ответил. Но, может, немного улыбнулся. Дорога была прямой, небо прояснилось после дождя, и впереди насколько хватало взгляда тянулись поля. Жёлтые, осенние, с пожухлой травой. Не зелёные ещё — но они были, и они были украинскими, и этого было достаточно.

СТАТУС

УРОВЕНЬ: 21

ЗДОРОВЬЕ: 960/960 ЭНЕРГИЯ: 640/640

ГРУППА — ОБНОВЛЕНИЕ:— Мрак (уровень 21) — лидер — Призрак/Якуб (уровень 9, Вор) — Аннет (уровень 7, Маг Холода)

МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: — Украинская сторона пункта пропуска Корчова — Краковец — До Запорожья: около 900 км

ТРАНСПОРТ: — Cannondale Scalpel Carbon SE x3 — Дикарь в корзине на багажнике

СВИТОК ВОЙНЫ: — В инвентаре, ждёт нужного момента

Глава 7

Глава 7. Дуэль и свиток

Украинская сторона границы встретила нас тишиной и прямой дорогой. После польских холмов и серпантинов Бескид это было почти непривычно, асфальт уходил на восток ровно, как линейкой проведённый, между полями которые тянулись до горизонта с той особой украинской широтой когда кажется что небо здесь больше чем везде. Облака рассеялись после дождя, осеннее солнце светило низко, и поля отсвечивали тем пожухлым золотом которое бывает в октябре.

Я крутил педали и чувствовал как что-то внутри чуть расслабляется, не полностью, не окончательно, но чуть. Как будто тело понимало что оно в правильном месте даже если до цели ещё тысячу километров. Якуб ехал рядом и молчал. первый раз за несколько дней он молчал просто так, без причины. Смотрел на поля, на горизонт, на низкое солнце. Аннет замыкала — её позиция, её ритм. Дикарь в корзине смотрел вперёд. Через связь шло ровное и спокойное — новое место, другие запахи, интересно. Мы проехали первые десять километров по украинской стороне без остановок. Система дала о себе знать на одиннадцатом. Не тревожно — золотое мерцание в углу поля зрения, то самое которое означало уведомление не срочное но требующее внимания. Я притормозил, остановился у обочины, открыл.

[НОВАЯ ФУНКЦИЯ РАЗБЛОКИРОВАНА] [ДОСТУПНО С 20-го УРОВНЯ] [ДУЭЛЬ]

[ОПИСАНИЕ:] Начиная с двадцатого уровня любой игрок может вызвать другого игрока на официальную дуэль. Вызов может быть принят или отклонён без каких-либо последствий при отказе. При согласии — дуэль проводится на системной арене.

[ПРАВИЛА ДУЭЛИ:] Вызывающий выбирает условия победы: — ВАРИАНТ 1: ДО СМЕРТИ. Бой ведётся до гибели одного из участников. Необратимо. — ВАРИАНТ 2: ДО 10% ЗДОРОВЬЯ. Бой ведётся пока у одного из участников не остаётся 10% здоровья. Система автоматически останавливает бой. Никто не погибает.

[НАГРАДЫ ПРИ ПОБЕДЕ:] — Гарантированный системный предмет (ранг зависит от уровня противника) — Опыт пропорционально разнице уровней — Титул "Дуэлянт" при первой победе

[ПРИ ОТКАЗЕ:] — Никаких последствий.

[ПРИ ПОРАЖЕНИИ В ВАРИАНТЕ 2:] — Временное снижение здоровья. Потеря развития -2 уровня.

Я прочитал дважды. Потом убрал уведомление и поехал дальше.

Интересная механика, система создавала легальный способ для игроков меряться силой без смертельного риска. При варианте до десяти процентов это было почти безопасно, система останавливала бой автоматически. Награды при победе — системный предмет. Хорошая мотивация. Правда потеря двоих уровней, для кого-то это может быть существенным ударом. На высоких уровнях трудно будет их вернуть. Но и награды того стоили. Я думал об этом пока крутил педали по украинскому асфальту.

Через двадцать минут прилетело второе уведомление. Не золотое — синее с красной окантовкой. Официальное, системное, с другой структурой.

[ВЫ ПОЛУЧИЛИ ВЫЗОВ НА ДУЭЛЬ] [ОТ ИГРОКА: "ЖЕЛЕЗНЫЙ КРЕСТ"] [КЛАСС: ПАЛАДИН] [УРОВЕНЬ: 20] [УСЛОВИЕ ПОБЕДЫ: ДО 10% ЗДОРОВЬЯ] [С [ПРИНЯТЬ / ОТКЛОНИТЬ]

Я остановился снова. Паладин двадцатого уровня. Железный Крест. Достиг двадцатого — и первое что сделал, вызвал меня на дуэль. Прям на пятки уровнями наступают. Я посмотрел на условие — до десяти процентов, не до смерти.

Якуб подъехал, остановился рядом.

— Что?

— Дуэль.

— Кто вызвал?

— Паладин двадцатого уровня. Железный крест никнейм.

— Железный Крест, — повторил он. — Красивое имя.

— Громкое, — поправил я.

— Ты примешь?

Я думал. Паладин двадцатого уровня, это серьёзный противник. Паладины были классом защиты и удара одновременно высокое здоровье, умения на поглощение урона, священные атаки с бонусом против тёмных классов. А я был Друид-Тень тёмный гибридный класс. Теоретически Паладин имел против меня классовое преимущество. Двадцатый уровень против двадцать первого. Один уровень разницы. Я уже дрался с более низким противником на испытании с Богданом, берсерком пятнадцатого. Но Железный Крест был ближе по уровню, и Паладины знали что делали. Интересно.

Награды при победе над двадцатым уровнем будут хорошими. Системный предмет, неизвестно что именно, но ранг зависит от уровня противника. И практически, я должен был качаться. Каждый данж, каждое испытание, каждая дуэль это опыт, это развитие. В дороге к Запорожью меня ждала неизвестность. Приходить туда с двадцать первым уровнем и текущим снаряжением — можно, но с двадцать пятым лучше или с тридцатым.

Я принял вызов.

[ВЫЗОВ ПРИНЯТ] [ТЕЛЕПОРТАЦИЯ НАЧНЁТСЯ ЧЕРЕЗ 30 СЕКУНД] [ПОДГОТОВЬТЕСЬ К БОЮ]

— Якуб, — сказал я. — Вы едете вперёд. Держите темп, я догоню.

— Куда тебя заберут?

— На арену. Буду через полчаса примерно.

— А если что-то пойдёт не так?

— Условие до десяти процентов. Меня не убьют. Система останавливает бой автоматически.

— Понял. — Пауза. — Победи.

— Планирую.

Мир начал растворяться. Арена была другой чем предыдущие две. Не белый мрамор первого испытания, не руины второго. Здесь был открытый круглый амфитеатр с каменными трибунами поднимались вверх ярусами, в центре ровная земляная площадка диаметром метров восемьдесят. Небо над ареной живое, настоящее, с облаками которые двигались. Не системное ничто, именно живое небо. Солнце светило сбоку, давая чёткие тени.

Я огляделся. Трибуны были пусты никаких зрителей, это была личная дуэль, не публичный бой. Только площадка, только двое. Противник уже был здесь. Железный Крест. Высокий под метр девяносто пять, широкоплечий, в тяжёлой системной броне которая была явно подобрана и прокачана с умом. Нагрудник с выгравированным крестом — чистая, прямая символика, имя оправдывало. Наплечники массивные, с острыми краями. Поножи и наручи дополняли полный комплект. Шлем с откинутым забралом, лицо открыто. Лицо было молодым. Лет двадцати пяти, не больше. Светлые волосы, квадратная челюсть, серые глаза смотрящие внимательно и без агрессии. Не злой тип, просто уверенный в себе. В правой руке моргенштерн. Не меч, не копьё а булава с шипастым набалдашником, тяжёлая, явно системная с синеватым свечением у рукояти. У пояса второе оружие, короткий меч как запасное. На щите, который держал левой рукой тот же крест что на броне. Щит системный, с рунами вдоль края.

Oko Мастера подтвердило: Паладин, двадцатый уровень. Здоровье высокое и его много, Паладины качали здоровье как основную характеристику. Класс давал бонус к защите против тёмных умений.

Он смотрел на меня с любопытством и с той особой оценкой которая бывает у бойцов когда видят противника впервые.

— Мрак, — сказал он по-английски. Хороший английский, без заметного акцента. — Рад наконец видеть.

— Взаимно, — сказал я.

— Я слышал о тебе. С тех пор как первое планетарное объявление пришло.

— Надеюсь что слышал хорошее.

— Разное, — сказал он честно. — Поэтому и вызвал. Хочу составить собственное мнение.

Это было уважительно. Не провокация, не попытка унизить, просто боец который хотел проверить другого бойца напрямую.

— Как тебя зовут? — спросил я. — Не Железный Крест. Настоящее.

— Михаил, — сказал он. — Польша, Варшава. Бывший военный.

— Максим. Украина. Бывший космонавт, упал с орбиты.

Он приподнял бровь.

— Это правда?

— Да.

— Тогда я рад биться с тобой, — сказал он просто. — Это честь.

Странно слышать такое. Приятно, но странно.

— Условия твои, — сказал я. — До десяти процентов. Я согласен.

— Я думал ты выберешь до смерти, — сказал Михаил.

— Зачем?

— Больше опыта.

— Живые люди полезнее мёртвых, — сказал я. — Особенно такие как ты.

Он смотрел на меня секунду. Потом кивнул — коротко, с пониманием.

[ДУЭЛЬ НАЧИНАЕТСЯ ЧЕРЕЗ: 10 СЕКУНД]

Я проверил снаряжение быстро — клинок в ножнах, Перчатки Теневого Захвата на руках, Плащ на плечах. Энергия полная в шестьсот сорок единиц. Здоровье полное.

Михаил опустил забрало. Поднял щит. Взял моргенштерн одной правой, левая держала щит. Привычная стойка тяжёлого бойца, чуть вперёд, ноги широко, центр тяжести низко.

[ДУЭЛЬ НАЧАТА]

Михаил не бросился первым. Он шёл вперёд медленно, методично — шаг, ещё шаг, сокращая дистанцию без спешки. Щит перед собой, моргенштерн поднят. Классическая тактика тяжёлого бойца, сближение под защитой, потом работать в диапазоне где тяжёлое оружие максимально эффективно.

Я не двигался навстречу. Активировал Тень вполсилы и стал менее заметным, контуры размылись. Потом начал двигаться по дуге вокруг него, держа дистанцию.

Михаил поворачивался, отслеживал. Не ускорялся, понимал что погоня за быстрым противником это ошибка Паладина.

Я взял Вышибатель. Болт ушёл точно в наплечник — бесполезно против системной брони, но прощупывал. Болт отрикошетил. Михаил даже не дрогнул. Второй болт — в забрало шлема. Удар звонкий. Шлем держит.

[УРОН: 12]

Двенадцать единиц урона. Его броня поглощала почти всё, высокая Защита Паладина плюс системный комплект давали поглощение физического урона на уровне семидесяти-восьмидесяти процентов. Это был не противник которого убивали болтами. Я убрал Вышибатель и взял клинок.

Михаил увидел что я перешёл на ближний бой и начал двигаться быстрее. Не бегом, но уверенным широким шагом. Я дал ему подойти на три метра и активировал Воплощение Тени. Он ударил моргенштерном туда где я стоял секунду назад. В пустоту. Материализовался за его спиной, ударил клинком по спине, в стык между нагрудником и спинной пластиной.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ] [УРОН: 156]

Михаил развернулся быстро — Паладины не были медленными, это стереотип. Щит пошёл горизонтально, попытка захвата или отбивания. Я отскочил. Он сказал что-то по-польски, коротко. Удивление или одобрение. Отступил на шаг, опустил щит чуть ниже. Потом его руки засветились белым, тёплым, тем характерным Паладинским светом который я видел раньше у Паладина на базе шляхтичей. Активировал умение.

[МИХАИЛ АКТИВИРУЕТ: СВЯЩЕННЫЙ ЩИТ] [ЭФФЕКТ: +40% К ПОГЛОЩЕНИЮ УРОНА НА 30 СЕКУНД] [ЭФФЕКТ: СЛЕДУЮЩИЙ УДАР ОТРАЖАЕТСЯ ОБРАТНО К АТАКУЮЩЕМУ ЗА 50% УРОНА]

Тридцать секунд это не долго. Надо ждать. Я продолжил двигаться по дуге вокруг него и пока не атаковал, просто кружил, держал дистанцию. Михаил поворачивался, отслеживал, ждал когда я атакую. Двадцать секунд. Пятнадцать. Он понял что я жду.

— Умно, — сказал он по-английски.

— Стараюсь.

Священный Щит погас, двадцать пять секунд он держал умение, потом свет угас. Энергия Паладина стоила, и он не мог держать умения вечно.

Я атаковал немедленно. Не через Воплощение Тени, это было слишком предсказуемо, он уже видел трюк один раз. Вместо этого быстрое физическое сближение через Теневой Шаг, материализация сбоку, удар клинком по бедру в щель между нагрудником и набедренником.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ] [УРОН: 203]

Михаил ударил моргенштерном вертикально, вниз, туда где я приземлился после Шага. Я уже двигался, уклон в сторону, моргенштерн ударил по земле. Следующие несколько минут плотный обмен. Михаил оказался хорошим бойцом. Лучше чем большинство которых я видел. Он не делал лишних движений, не телеграфировал удары, использовал щит активно не только для защиты но и как оружие, попытки зацепить меня краем, прижать к стене арены. Я уклонялся, сорок шесть единиц Ловкости делали меня значительно быстрее. Но каждый раз когда я ударял по его броне, урон был смешным. Даже с Перчатками Теневого Захвата которые давали пятнадцать процентов к скорости, его защита поглощала большую часть. Нужно было попадать в незащищённые места и их было мало. Сочленения брони, забрало шлема, внутренняя сторона рук. Каждый такой удар стоил мне риска, подойти близко к Паладину с моргенштерном.

[ЗДОРОВЬЕ МИХАИЛА: примерно 70%]

Медленно. Слишком медленно.

Михаил активировал второе умение.

[МИХАИЛ АКТИВИРУЕТ: УДАР ВОЗМЕЗДИЯ] [ЭФФЕКТ: СЛЕДУЮЩИЙ УДАР НАНОСИТ УРОН УМНОЖЕННЫЙ НА КОЛИЧЕСТВО ПОЛУЧЕННЫХ УДАРОВ ЗА ПОСЛЕДНИЕ 30 СЕКУНД]

За последние тридцать секунд я ударил его шесть раз. Моргенштерн пошёл ко мне с шестикратным множителем. Я активировал Теневой Бастион. Щит из тьмы поднялся мгновенно. Моргенштерн ударил в него.

[ЩИТ ПОГЛОТИЛ: 50% УРОНА] [УРОН К МРАКУ: 287] [ЩИТ ПОГЛОТИЛ: 287. ЗАПАС: 1500 → 1213]

Двести восемьдесят семь даже после щита. Полный удар без щита был бы пятьсот семьдесят четыре — много, очень много. Хорошо что был щит.

Михаил смотрел на чёрный щит из тьмы, первый раз видел Теневой Бастион, судя по выражению.

— Интересно, — сказал он.

— Практично, — ответил я.

Он изменил тактику, перестал бить в лоб, начал работать по флангам, пытался достать клинком с бедра пока щит перекрывал центральную зону. Я деактивировал щит, лучше убрать пока запас не критичный и начал думать. Паладин с высокой защитой, с умениями которые делали фронтальный урон бессмысленным, с моргенштерном который бил по площади и который нельзя игнорировать. Для победы нужно было либо истощить его умения и здоровье через множество маленьких ударов, а это долго, либо найти способ нанести большой урон за один раз. Удар из Тьмы в незащищённое место. Максимальный коэффициент.

Я начал готовить это. Продолжал кружить, наносить лёгкие удары и не потому что они давали много, а потому что провоцировал его умения. Каждый раз когда Михаил активировал что-то я отступал и ждал пока закончится. Потом снова входил в бой, снова провоцировал. Три цикла активации и истощения умений. К четвёртому циклу его запас умений был значительно меньше, я чувствовал это через Адаптацию Хищника которая накапливала информацию о паттернах противника. Михаил тоже понял что его ведут. Прекратил активировать умения и стал работать чисто физически, броня плюс моргенштерн плюс мастерство. Вот здесь он был сильнее. Физически, без умений, конечно ведь двадцатый уровень Паладина с хорошей техникой. Несколько ударов прошли по касательной, через руку, один по боку.

[ПОЛУЧЕН УРОН: 134] [ПОЛУЧЕН УРОН: 89] [ПОЛУЧЕН УРОН: 167]

Три сотни суммарно. Здоровье всё ещё хорошее, но темп начинал работать против меня, его броня держала мои удары лучше чем его удары держала моя. Нужно было заканчивать. Я выбрал момент когда Михаил замахнулся широко, перегрузив правое плечо и атаковал. Теневой Шаг за его спину. Материализация точно за спиной, максимально близко. Клинок поднялся над головой. Удар из Тьмы, всё что было в запасе активированной Тени, в сочленение между шлемом и наплечником, в шею сзади. Синергия классов давала двадцать пять процентов бонуса к умениям Друида в состоянии Тени. Удар из Тьмы технически был умением Тени, но работал с усилением Тени напрямую, что означало что бонус синергии добавлялся.

[УДАР ИЗ ТЬМЫ] [СИНЕРГИЯ КЛАССОВ: +25%] [КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ x4] [УРОН: 1340]

Михаил пошатнулся.

[ЗДОРОВЬЕ МИХАИЛА: 11%]

Почти. Ещё один удар. Я ударил снова — не Удар из Тьмы, просто клинком, горизонтально по тому же месту.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ] [УРОН: 312]

[ЗДОРОВЬЕ МИХАИЛА: ДОСТИГЛО 10%]

[ДУЭЛЬ ОСТАНОВЛЕНА СИСТЕМОЙ] [ПОБЕДИТЕЛЬ: МРАК]

Михаил выпрямился. Поднял забрало. Смотрел на меня несколько секунд. Потом снял перчатку с правой руки и протянул её.

— Хорошо дрался, — сказал он. — Лучше чем ожидал.

— Ты тоже, — сказал я честно, пожимая руку. — Очень хорошо. Броня и умения — хорошая комбинация.

— Но Теневой Бастион и Удар из Тьмы лучше.

— В данной ситуации.

Он кивнул без обиды, с профессиональным интересом.

— Тот финальный удар, — сказал он. — Это был усиленный Удар из Тьмы?

— Синергия гибридного класса.

— Как работает?

— Умения Друида усиливаются когда я в состоянии Тени. Удар из Тьмы стал сильнее с этим бонусом.

— Гибридный класс с синергией, — повторил он. — Интересно. — Пауза. — У тебя редкий билд.

— Случайно получился, — сказал я, мы раскрывали свои умения, делясь информацией. Система не давала ответов, а информация очень нужна сейчас для выживания.

— Лучшие всегда случайно.

Мир начал растворяться арена уходила, телепортация обратно.

Система начислила награды когда я вернулся на украинскую дорогу, ровно там где стоял до телепортации, у обочины.

[ДУЭЛЬ ЗАВЕРШЕНА] [ПОБЕДИТЕЛЬ: МРАК] [ОПЫТ: +680 (ПРОТИВНИК РАВНОГО УРОВНЯ)] [ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ БОНУС ЗА ПЕРВУЮ ДУЭЛЬ: +300] [ИТОГО: +980]

[ПОЛУЧЕНО:]

[ТИТУЛ "ДУЭЛЯНТ I"] [ЭФФЕКТ: +5% К УРОНУ В БОЙНЕ 1 НА 1 ПРОТИВ РАВНЫХ ИЛИ БОЛЕЕ СИЛЬНЫХ ПРОТИВНИКОВ]

[СИСТЕМНЫЙ ПРЕДМЕТ — ГЕНЕРАЦИЯ ПО УРОВНЮ ПРОТИВНИКА...] [СГЕНЕРИРОВАНО:]

[САПОГИ "ШАГИ МРАКА"] [КАЧЕСТВО: РЕДКОЕ] [СОВМЕСТИМОСТЬ: ТЕНЬ, ДРУИД-ТЕНЬ (ВЫСОКАЯ)]

[ХАРАКТЕРИСТИКИ:] — +8% К СКОРОСТИ ПЕРЕДВИЖЕНИЯ — ПАССИВНО: СЛЕДЫ НА ЛЮБОЙ ПОВЕРХНОСТИ НЕ ОСТАЮТСЯ — ПАССИВНО: ЗВУК ШАГОВ ПОЛНОСТЬЮ ОТСУТСТВУЕТ НА ЛЮБОЙ ПОВЕРХНОСТИ (ВКЛ. ТВЁРДУЮ) — В СОСТОЯНИИ ТЕНИ: +15% К СКОРОСТИ ПЕРЕДВИЖЕНИЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНО

[ОПИСАНИЕ: Сапоги цвета глубокой ночи, сшитые из материала который поглощает звук и не оставляет следов. Идущий в них существует отдельно от поверхности под ногами.]

Я смотрел на сапоги в руках.

Чёрные — глубокий, матовый чёрный, не отражающий свет. Кожа плотная, мягкая на ощупь. Подошва толстая, с рисунком для сцепления с поверхностью, но при этом явно не создающая звука, я понял это когда надавил пальцем на подошву и почувствовал что материал поглощает давление как что-то живое. Никаких следов, никакого звука, на любой поверхности.

Плащ Сумеречного Морок давал тридцать процентов тишины шагов. Лёгкая Поступь Якуба давала полную бесшумность в естественной среде. Теперь у меня были сапоги которые давали полную бесшумность на любой поверхности. Я обулся немедленно, снял старые ботинки которые прошли со мной от самой капсулы, убрал их в инвентарь. Надел сапоги. Встал и сделал шаг по асфальту. Абсолютно ничего, ни звука, ни ощущения что я делаю звук. Как ходить в невесомости, только с гравитацией. Сделал ещё шаг, быстрее. Потом ещё. Побежал вдоль обочины, асфальт под ногами и никакого звука. Восемь процентов к скорости плюс пятнадцать в Тени, это значило что на велосипеде эффект не работал, зато пешком и в бою я стал ощутимо быстрее и тише. В сочетании с Плащом получалась полная скрытность без активации системных умений. Просто ходишь и тебя не слышно и не видно нормально. Хорошая дуэль получилась.

Якуб подъехал, вернулись когда я появился на дороге.

— Победил? — спросил Якуб глядя на новые сапоги.

— Да.

— Сапоги красивые.

— Никаких следов, никакого звука.

Якуб смотрел на сапоги с выражением Оценки Добычи которое у него включалось автоматически.

— Редкие, — сказал он. — Хорошие.

— Знаю.

— У тебя теперь больше скрытности чем у меня с Незаметностью.

— У тебя Незаметность не требует энергии.

— Ну, да, — согласился он.

Аннет смотрела на меня. Потом на сапоги. Потом:

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Отлично.

— Дуэль была сложной?

— Достаточно. Паладин двадцатого уровня очень хороший противник.

— Но ты победил.

Мы ехали дальше, первые километры по Украине, поля и дороги, тишина апокалипсиса. Я думал о прокачке. Я не знал что ждало меня впереди. Всё это требовало силы, намного большей чем двадцать первый уровень и текущее снаряжение. Дуэль дала почти тысячу опыта и это было хорошо, но недостаточно для системного роста. Нужен был данж. Высокоуровневый, сложный, с хорошими наградами. И у нас есть Свиток Войны. Тройной опыт на двадцать четыре часа, весь смысл был в том чтобы активировать его перед правильным данжем. Просто активировать в поле на рядовых зомби было расточительством. Нужно было найти что-то серьёзное. И мы его нашли ли Система помогла.

Командный данж — специфический тип который требовал группы и давал повышенные награды именно для групп, как по заказу. Я остановился.

— Якуб видишь?

— Вижу. — Пауза. — Там данж.

— Для групп.

— Нас трое и мы группа.

— Да.

— Мы идём?

Я думал. Командный данж неизвестного уровня сложности, это риск. Якуб был девятого уровня, Аннет седьмого. Если там противники высокого уровня, они могли не выдержать. Но был Свиток Войны и тройной опыт на сутки. Если активировать перед данжем, Якуб и Аннет могли вырасти в уровнях значительно, быстро, за один данж. А командный данж давал бонус именно командам, чем лучше взаимодействие, тем выше награды.

— Сначала разведка, — сказал я. — Смотрим что там. Если уровень противников разумный то заходим со Свитком.

— Со Свитком? — Якуб через канал звучал как человек которому сказали что сейчас будет что-то очень хорошее.

— Три икса опыта на сутки.

Молчание секунды три.

— Это очень класно, — сказал Якуб.

Мы свернули с основной дороги на просёлок идущий на северо-восток. Дорога стала хуже — колеи, кочки, кое-где грязь после вчерашнего дождя. Cannondale держался, покрышки WTB Ranger цеплялись за грунт уверенно. Дикарь выпрыгнул из корзины, он на плохой дороге предпочитал бежать рядом, на кочках в корзине была тряска которая явно его не устраивала. Бежал параллельно по траве обочины, легко, без усилий.

Данж находился в старой крепости — небольшой, явно исторической, сложенной из серого камня на невысоком холме над поймой реки. Не замок, не дворец — именно крепость, военное укрепление, функциональное и угрюмое. Стены метров шесть высотой, одна башня, ворота деревянные с железными полосами. Системный красный маркер пульсировал над воротами. Я остановил группу в ста метрах и активировал Oko Мастера. Картина была интересной. Внутри крепости нежить. Не зомби, именно нежить — скелеты, но другие чем в Вавеле. Тяжелее, крупнее, с более высокими уровнями. Десятый, двенадцатый, четырнадцатый. Элитные с синими метками — пятнадцатый, шестнадцатый. И Альфа данжа в центральной башне. Красная метка, яркая. Уровень... восемнадцатый. Восемнадцать против моих двадцати одного. Семнадцать уровней у Якуба к тому моменту если вырастет в данже, а у него девять сейчас. Разрыв серьёзный.

Я думал. Потом открыл инвентарь. Нашёл Свиток Войны — плотный, с золотыми рунами, тёплый в руке даже через инвентарный интерфейс.

[СВИТОК ВОЙНЫ: КОМАНДНЫЙ МНОЖИТЕЛЬ ОПЫТА] [ПРИМЕНЕНИЕ: АКТИВИРУЕТСЯ ЛИДЕРОМ ГРУППЫ] [ЭФФЕКТ: ВСЯ КОМАНДА ПОЛУЧАЕТ x3 К ОПЫТУ НА 24 ЧАСА]

— Группа, — сказал я через канал. — Слушайте условия.

— Слушаем, — ответил Якуб немедленно.

— Данж командный. Альфа восемнадцатого уровня, элитные противники до шестнадцатого. Для вас это серьёзно. — Пауза. — Тактика такая же как в Вавеле: вы держитесь в пятидесяти метрах за мной. Якуб в Незаметности. Аннет прикрывает Якуба и бьёт по команде. Без самодеятельности.

— Понял, — сказал Якуб.

— Поняла, — сказала Аннет.

— Перед входом активирую Свиток. Тройной опыт на сутки всей команде. Это значит что за этот данж вы вырастете значительно.

Молчание.

Потом Якуб через канал, тихо но с такой интонацией что тишина вокруг него явно была от сдерживаемого восторга:

— Тройной.

— Тройной.

— На весь данж.

— На двадцать четыре часа. Данж плюс всё что после него сегодня.

— Это... — Он замолчал. — Ладно. Я готов.

Аннет через канал ответила спокойно, без восторга, просто:

— Я тоже готова.

Дикарь через связь — вопросительное: что происходит?

— Заходим в данж, — сказал я ему.

Довольное — понял.

Я взял Свиток Войны в руку физически, достал из инвентаря и активировал. Свиток вспыхнул. Не ярко а мягкой золотистой волной которая прошла от него сквозь меня и через меня к каждому члену группы. Тёплая, приятная волна.

[СВИТОК ВОЙНЫ АКТИВИРОВАН] [КОМАНДНЫЙ МНОЖИТЕЛЬ: x3 К ОПЫТУ] [ДЛИТЕЛЬНОСТЬ: 24 ЧАСА] [ВСЕ ЧЛЕНЫ ГРУППЫ ПОЛУЧАЮТ БОНУС] [СУММИРУЕТСЯ С ДАНЖЕВЫМИ БОНУСАМИ]

Свиток рассыпался в руке золотой пылью, растворившийся в воздухе.

Я смотрел на крепость. Данж с x3 опытом, командный бонус сверху, плюс стандартный данжевый коэффициент. Это была самая выгодная точка входа которую я мог найти в первый день на украинской стороне. Нужно было качаться. Это был способ выживания а не просто хобби, не просто желание быть сильнее. Я думаю под Запорожьем ждало что-то серьёзное, и прийти туда недостаточно прокачанным означало провалить всё.

— Заходим, — сказал я.

Ворота крепости открылись без отмычек, системный данж не требовал взлома, он ждал игроков. Тяжёлые деревянные створки разошлись когда я подошёл к ним, как будто признавая что к ним пришли по делу. Внутри двор, трава, каменные постройки по периметру. Потом из тени первой постройки вышел скелет. Другой чем в Вавеле крупнее, с тяжёлым двуручным мечом, в полных доспехах. Двенадцатый уровень по метке. Двигался не как рыцарь, как боевая машина методично, без лишних движений. Я активировал Тень на полную. Синергия классов в двадцать пять процентов к умениям Друида в Тени. Это включало корни, это включало все природные способности. Потянулся вниз через траву двора, старая трава, с корнями, но живыми. Корни вышли из-под скелета чёрные, шипастые, и опутали ноги. Скелет остановился, потянул ногу, корни держали. Я вышел из Тени сбоку и ударил клинком по грудной клетке, потом сразу по шейным позвонкам. Скелет распался.

[СКЕЛЕТ-ВОИН УБИТ] [ОПЫТ: +156 (x3 = 468)]

Четыреста шестьдесят восемь за одного рядового. Свиток работал.

Из двора вышли ещё четверо. Я работал методично. сначала корни для обездвиживания, рукоять и клинок для добивания. Аннет помогала Ледяными Снарядами по тем кого я не успевал. Дикарь создавал помехи на флангах. Якуб держался в Незаметности и через канал передавал позиции и один раз использовал Серию Ударов когда один скелет обошёл меня сбоку и оказался вплотную к Аннет — коротко, точно, финишер в позвоночник. Скелет распался. Якуб через канал сказал очень тихо и очень довольно:

— Опыт за него девятьсот двенадцать.

— Элитный был?

— Четырнадцатый уровень.

— Замечательно, продолжаем.

Двор зачистили за двадцать минут. Башня ждала в центре и там был Альфа, там была главная работа. Постройки по периметру давали дополнительный опыт. скелеты в них были от десятого до шестнадцатого уровня, и при тройном множителе каждый из них стоил серьёзных цифр. Я решил зачистить всё сначала и следующий час был интенсивным.

Крепость оказалась значительно больше чем выглядела снаружи, системный данж растягивал пространство, внутренние помещения не совпадали с внешними размерами. Казармы, склад, кузница, что-то похожее на часовню. в каждом помещении скелеты, каждый бой добавлял опыт который при тройном множителе был впечатляющим.

Аннет к середине зачистки получила первый уровень, через канал пришло спокойное и довольное. Восьмой.

Якуб получил два уровня к тому моменту как мы добрались до башни, у него уже одиннадцатый. Через канал от него шло то особое сдержанное возбуждение которое бывает когда очень хочется радоваться громко но понимаешь что это не место.

Я тоже рос но медленнее, на двадцать первом уровне цифры требовались большие. Хотя с тройным множителем и командным бонусом прогресс шёл.

Потом пришло время башни.

Альфа был другим типом нежити. Не скелет, что-то среднее между призраком и физическим существом. Полупрозрачный силуэт рыцаря в чёрных доспехах, с двуручным мечом который светился тёмно-синим. Плавал на несколько сантиметров над полом башни. Восемнадцатый уровень.

[АЛЬФА: РЫЦАРЬ-ПРИЗРАК] [УРОВЕНЬ: 18] [ОСОБЕННОСТИ: НЕМАТЕРИАЛЬНОСТЬ (ЧАСТИЧНАЯ), ФАЗОВЫЕ АТАКИ, АУРЫ СТРАХА]

Нематериальность. Частичная, а значит не полная, можно наносить физический урон, но он снижен. Ауры Страха системный дебафф, снижающий эффективность в бою через психологическое воздействие. Для меня с Адаптацией Хищника которая адаптировалась к пережитым урезаниям, это должно было работать хуже чем на новом противнике. Фазовые атаки, его меч мог становиться нематериальным частично, проходя сквозь щиты и блоки.

Интересный противник и сложный.

Якуб в Незаметности держался у стены, спросил через канал:

— Он нематериальный. Мои удары стилетом пройдут?

— Частично нематериальный, — поправил я. — Попробуем.

Рыцарь-Призрак поднял голову без лица, только синий огонь в шлеме и атаковал. Меч пошёл широко, часть удара была нематериальной и прошла сквозь мой Теневой Бастион не поглотившись.

[ПОЛУЧЕН УРОН: 178 (фазовый, не поглощён щитом)]

Нематериальный урон обходил физическую защиту. Это очень плохо.

Аура Страха активировалась и появилось слабое давление в голове, попытка системного дебаффа. Адаптация Хищника: я уже получал этот тип воздействия раньше при контакте с нежитью в Вавеле, при работе с тёмными умениями. Частичная адаптация к некротическому урону и психологическим атакам. Страх прошёл слабее чем должен был. Я ответил Ударом из Тьмы с максимальной концентрацией энергии Тени в клинке.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ x4] [УРОН: 1124] [ДОПОЛНИТЕЛЬНО: УРОН ТЕНЬЮ ПРОТИВ НЕМАТЕРИАЛЬНЫХ +50%]

[УРОН С БОНУСОМ: 1686]

Тёмная магия против нематериальных это логично, Тень работала в том же пространстве что и призрачная сущность. Бонус был неожиданным но понятным.

[ЗДОРОВЬЕ РЫЦАРЯ-ПРИЗРАКА: примерно 55%]

Хорошее начало.

Следующие несколько минут шел бой с существом которое дерётся не совсем по физическим правилам. Его удары иногда проходили сквозь мои блоки, мои удары иногда снижались из-за нематериальности. Воплощение Тени работало по-другому, нематериальное тело против нематериального противника создавало странные эффекты, иногда мои удары в Воплощении проходили лучше.

Аннет несколько раз ударила Ледяными Снарядами и лёд работал на нежить хорошо, замедлял даже призрачную форму. Рыцарь двигался хуже после каждого попадания.

Якуб выбрал момент когда Рыцарь завис с поднятым мечом после широкого замаха и запустил Серию Ударов. Стилет прошёл через призрачную форму с пониженным уроном, но финишер с последним ударом с двойным множителем создал достаточно системного взаимодействия чтобы нанести ощутимый урон.

— Прошло! — сообщил Якуб через канал. — Частично, но прошло!

— Хорошо. Ещё раз когда откроется.

Финальный удар был моим, Теневой Шаг за спину и Удар из Тьмы с бонусом против нематериальных.

[РЫЦАРЬ-ПРИЗРАК УБИТ] [АЛЬФА ДАНЖА УНИЧТОЖЕН]

Призрак растворился, не рассыпался как скелеты, именно растворился, тёмный силуэт потерял форму и исчез. Меч упал на каменный пол башни материальный, оставшийся без своего хозяина.

[ДАНЖ ЗАВЕРШЁН] [КОМАНДНЫЙ ДАНЖ: БОНУС ЗА СЛАЖЕННОСТЬ КОМАНДЫ]

Опыт посыпался как из прорванного мешка, сначала за Альфу, потом данжевый бонус, потом командный бонус, потом тройной множитель поверх всего.

Якуб через канал — уже не сдерживался:

— Мрак! Я двенадцатый! Нет, тринадцатый!

— Тихо.

— Тринадцатый уровень! Из девятого за один данж!

— Хорошо. Тихо.

— Извини. Но это... — Пауза. Пауза была явно про подбор слов. — Как вы говорите… Охренительно!

Аннет через канал — спокойнее, но в голосе было что-то живое:

— Девятый уровень. У меня девятый.

— Хорошо работали, — сказал я.

Я посмотрел на свои цифры. Двадцать второй уровень. Прогресс к двадцать третьему хороший, при Свитке и командном данже рост был значительным даже на моём уровне.

Из Альфы выпали коробки синие и золотая. Синие разобрали как обычно, по специализации. Золотую открыл я, там оказался редкий свиток улучшения для оружия, специфически для клинков с тёмными характеристиками. Применил к Повелителю Сумерек, клинок отозвался тёплой вибрацией. Мы вышли из крепости в поздний украинский вечер. Воздух был прохладным, чистым. Небо на западе догорало оранжевым.

Якуб слез с велосипеда, встал на траву рядом с крепостью и просто смотрел на небо с таким видом как будто тринадцатый уровень и хороший данж были правильным способом закончить первый украинский день. Дикарь выпрыгнул из корзины, потянулся, обнюхал украинский воздух. Через связь пришло задумчивое — другой запах здесь. Другая земля.

— Да, — сказал я ему. — Другая.

Аннет поставила велосипед, посмотрела на меня.

— Завтра тоже так?

— Завтра едем на юго-восток. Свиток работает ещё двадцать часов, если встретим хороший данж по дороге, заходим.

— Понятно.

— Всё хорошо?

— Всё хорошо.

Якуб через канал спросил тихо, без своей обычной деловитости:

— Мрак. Сколько нам ещё до Запорожья?

— Километров восемьсот семьдесят.

— Долго?

— На велосипедах дней восемь-десять. Может меньше если без больших остановок.

— Ты думаешь о своей маме?

Я думал.

— Да.

— Она живёт там давно?

— Всю жизнь. Запорожье её город.

— Тогда она знает как в нём выжить, — сказал Якуб. — Лучше чем кто-либо другой.

Это была простая мысль. Детская, прямая, без системного анализа и тактических выкладок. И она почему-то помогала.

— Да, — сказал я. — Наверное.

Мы нашли ночлег в брошенном доме в километре от крепости тёплый, сухой, с целыми окнами. Якуб разжёг огонь в камине который здесь был настоящий, каменный, с тягой. Аннет раздала еду из коробок. Дикарь лёг у огня. Я сидел у камина и думал о том что первый украинский день закончился хорошо, новые сапоги, выигранная дуэль, данж с тройным опытом, группа выросла в уровнях. Я смотрел на огонь и думал что нужно было качаться дальше, это был способ выживания единственный надёжный в новом мире. Каждый уровень, каждое умение, каждый предмет, это разница между дойти и не дойти. Свиток работал ещё девятнадцать часов. Завтра тоже будет работа.

СТАТУС МРАКА

УРОВЕНЬ: 22 ОПЫТ: прогресс к уровню 23

ЗДОРОВЬЕ: 960/960 ЭНЕРГИЯ: 640/640

НОВЫЕ ПРЕДМЕТЫ: — Сапоги "Шаги Мрака" (РЕДКОЕ) — нет следов, нет звука, +8% скорости, +15% в Тени

НОВЫЕ ТИТУЛЫ: — Дуэлянт I: +5% урон в бою 1 на 1 против равных и сильных

СВИТОК ВОЙНЫ: — Активирован. Осталось: 19 часов действия

Глава 8

Глава 8. Под землёй и над пропастью

Свиток еще работал. Это было первое что я проверил когда проснулся, системный таймер в углу поля зрения, тихо отсчитывающий время действия тройного множителя. Достаточно для ещё одного данжа если найдём.

Якуб уже не спал, сидел у погасшего камина и видно смотрел в свой системный интерфейс, голова склонена, выражение сосредоточенное. Тринадцатый уровень, новые умения, и он уже планировал как их применить.

Аннет спала тихо, без движения, в углу на диванчике под курткой.

Дикарь лежал у двери и не спал, смотрел в щель между досками на улицу. Через связь приходило ровное и бдительное: тихо снаружи.

Я встал, проверил снаряжение по привычке. Клинок, Вышибатель, Перчатки Теневого Захвата, Плащ. Новые сапоги — Шаги Мрака — сидели на ногах правильно, почти незаметно, как будто всегда были. Сделал несколько шагов по деревянному полу и абсолютная тишина. Доски не скрипели под ногами, не потому что я ступал осторожно, а потому что сапоги поглощали звук на физическом уровне. Хорошая вещь.

— Мрак, — сказал Якуб, он стоял уже у окна и пялился в даль к чему-то приглядываясь. — Смотри сюда.

Я подошёл, посмотрел через его плечо.

Он указывал на точку примерно в полутора километрах на запад от нашего ночлега.

— Что это? — спросил я.

— Не знаю точно. Никогда такого не видел. — Он провёл пальцем по стеклу. — Но Воровской Взгляд говорит что там внизу много системных предметов. Глубоко. И что-то живое или нежить, не поймёшь.

— Под землёй?

— Похоже на вход в подземелье.

Я смотрел на вдаль.

— Разбуди Аннет, — сказал я. — Едем смотреть.

Вход в подземелье нашёлся точно там где показывал Призрак — у подножия небольшого холма, скрытый зарослями старого ежевичника. Если бы не Воровской Взгляд Якуба прошли бы мимо, даже не заметив.

Каменные ступени, уходящие вниз. Широкие, истёртые, явно старые а может, ещё средневековые. Над входом системный маркер, зелёно-чёрный, пульсирующий тихо.

[ДАНЖ ОБНАРУЖЕН: ГНЕЗДО ВЫВОДКА] [ТИП: ПОДЗЕМЕЛЬЕ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ГРУППЫ] [ПРОТИВНИКИ: ИНСЕКТОИДЫ — РАЗЛИЧНЫЕ ВИДЫ] [УРОВНИ ПРОТИВНИКОВ: 8-20] [АЛЬФА: КОРОЛЕВА ВЫВОДКА — УРОВЕНЬ 20] [НАГРАДЫ: КОМАНДНЫЙ БОНУС, РЕДКИЕ ДРОПЫ, ОПЫТ] [ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: УЗКИЕ ПРОСТРАНСТВА. РЕКОМЕНДУЕТСЯ БЛИЖНИЙ БОЙ И МАГИЯ] [ПРИНЯТЬ / ОТКЛОНИТЬ]

Я прочитал. Инсектоиды, вид которого я ещё не встречал. Альфа данжа двадцатого уровня. Мой текущий уровень двадцать второй, значит я был выше Альфы на два уровня. Управляемо.

Якуб читал описание через плечо.

— Инсектоиды, — сказал он. — Это насекомые?

— Судя по названию.

— Большие?

— Судя по уровням некоторые очень большие.

— Я не люблю больших насекомых, — сообщил он спокойно, как будто это был нейтральный факт о погоде.

— Никто не любит.

— Ладно. Заходим?

Аннет смотрела на ступени уходящие вниз в темноту, там откуда шёл слабый запах, сырой и земляной, с примесью чего-то химического. Не гниение и не металл, а что-то другое незнакомое.

— Что за запах? — спросила она.

— Хитин, — сказал я. — Панцири насекомых по-моему пахнут именно так.

— Много их там.

— Достаточно для данжа.

Она смотрела в темноту ещё секунду. Потом:

— Идём.

Дикарь смотрел на ступени. Через связь пришло осторожное — новый запах, незнакомый, не нравится.

— Мне тоже не нравится, — сказал я ему. — Но там опыт.

Через связь пришло что-то похожее на вздох кошачий, выразительный. Потом Дикарь пошёл вниз первым.

Я принял данж. Ступени привели в широкий каменный коридор, с низким сводом, с факельными держателями без факелов. Темнота полная, ночное зрение очень помогало. Я активировал Тень, в темноте она давала бонус к урону и к скрытности.

Якуб активировал Незаметность и его силуэт растворился в темноте коридора.

Аннет шла рядом со мной, руки чуть приподняты, готова к использованию своих умений. Её пассивное снижение температуры в темноте создавало интересный эффект, тёплые тела выделялись на холодном фоне, что-то вроде теплового зрения.

Дикарь шёл впереди, его ночное зрение было абсолютным, темнота для него не существовала.

Первые существа появились через сорок метров коридора. Ткачи-Паразиты. Размером с крупную собаку, это было первое что я увидел, или скорее ощутил через Дикаря который передал через связь образ: много лапок, круглое тело, сверху. Паук. Большой. Потом Дикарь передал второй образ: на потолке. Несколько штук.

Я поднял взгляд. На потолке коридора висели четыре Ткача-Паразита. Бледные, почти белые в темноте с множеством глаз. Каждый размером с крупного бульдога. Восьмой-девятый уровень по меткам Ока Мастера.

Один из них уже опускался на нити прямо к Аннет.

— Сверху! — сказал я.

Аннет подняла руку вверх и Ледяной Снаряд ушёл вертикально, ударил паука в брюхо. Лёд расширился, паук пронзительно зашипел и упал с нити, замёрз частично, задёргался на полу. Я добил его мачете ударом по телу. Остальные три прыгнули. Паутина вылетела из первого ещё в воздухе, широкая сеть накрывающая площадь. Я активировал Воплощение Тени и паутина прошла сквозь меня, не задев. Материализовался сбоку и ударил клинком.

Второй паук приземлился на спину Аннет и она вскрикнула, резко, первый звук не от боя, а от неожиданности. Паук впивался лапами, пытаясь закрепиться.

Дикарь прыгнул в ту же секунду со стены, точно на паука. Двадцать три единицы Ловкости, сорок процентов скрытности в подземелье, природный хищничий инстинкт. Когти прошли по брюху паука там где хитин был тоньше. Паук свалился с Аннет. Аннет ударила его Ледяным Снарядом в упор. Третий паук был осторожнее и держался на расстоянии, выплёвывал паутину отдельными нитями, пытаясь опутать ноги. Якуб через канал сказал тихо, из Незаметности:

— Я вижу его. Он на стене. Сейчас.

Звук тихий резкий, это прошла Серия Ударов стилетом по брюху паука. Тот задёргался, потерял равновесие, упал. Добил я его клинком. Четыре Ткача-Паразита готовы. Но появилась новая проблема, один из пауков успел прыгнуть на тело мёртвого скелета в углу коридора, который мы не заметили сразу в темноте. Мёртвый скелет, остатки предыдущих путников или данжевые объекты вдруг встал. Паук управлял им.

[ТКАЧ-ПАРАЗИТ: МАРИОНЕТОЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ АКТИВИРОВАНО] [СКЕЛЕТ-МАРИОНЕТКА — УРОВЕНЬ 9]

Скелет двигался рывками как-то неестественно, дёрганными движениями как плохо управляемая кукла. но двигался и атаковал. В руке был ржавый меч.

— Паук на спине скелета! — предупредил я. — Бейте паука, не скелета!

Аннет ударила Ледяным Снарядом точно в паука на спине скелета. Лёд накрыл паука и тот потерял контроль, нити управления оборвались. Скелет немедленно рухнул обратно на пол, неподвижный. Я добил паука ещё одним ударом.

— Умное существо, — сказал Якуб через канал. — Использовать мёртвых как щит и оружие одновременно.

— Запомни на будущее, — сказал я. — В этом подземелье может быть много мёртвых тел. Не игнорируй их.

— Не буду.

[ОПЫТ ЗА ТКАЧЕЙ-ПАРАЗИТОВ x5] [С МНОЖИТЕЛЕМ x3: значительный прирост]

Продолжили вперёд путь в перед.

Второй тип противников появился на расширении коридора в небольшой зал, низкий потолок, каменный пол. Я услышал их раньше чем увидел, характерный стрекот, быстрый, множественный. Потом Дикарь через связь передал образ: маленькие, много, твёрдые. Хитиновые Клещи высыпали из боковых трещин в стенах, быстрые, с толстым бронированным панцирем, каждый размером с крупную крысу. Их было семь штук. Восьмой уровень. Они разогнались немедленно тактикой Тарана, группа в движении набирала скорость и врезалась в ноги.

Первый Таран снёс меня с ног, семь маленьких бронированных снарядов ударили одновременно по ногам, я потерял равновесие и упал на одно колено. Не больно, Выносливость и Ловкость удержали от серьёзного падения, но неприятно и потеря позиции.

— Их брюшко! — крикнул я. — Снизу!

Аннет ударила Морозом на земле, площадной лёд покрыл пол зала. Клещи замедлились, скользили, теряли скорость Тарана. Один замедленный клещ оказался вверх брюшком, скользнув на льду, перевернулся. Брюшко мягкое, незащищённое.

— Якуб!

Якуб уже видел — через канал:

— Вижу. Брюхо снизу. Иду.

Из Незаметности появился стилет — точный удар по мягкому брюшку перевёрнутого клеща. Тот дёрнулся и замер. Я понял тактику: Аннет замедляет Морозом, я или Якуб переворачиваем, для меня это физически, для Якуба через Серию Ударов снизу и добиваем по уязвимому брюшку. Следующие две минуты работали именно так. Аннет держала лёд на полу. Я использовал Повелителя Сумерек плашмя не лезвием, плоской стороной клинка, чтобы физически переворачивать клещей. Якуб из Незаметности добивал стилетом.

Дикарь неожиданно оказался очень эффективен. Его когти заходили точно под панцирный край, поддевали и переворачивали. Видимо, природный хищник знал как добраться до уязвимого места бронированной добычи, это было в инстинктах, не в системных умениях. Семь клещей за три минуты.

[ХИТИНОВЫЙ КЛЕЩ УБИТ x7] [С МНОЖИТЕЛЕМ x3: очень хороший опыт за относительно слабых противников]

— Хитро, — сказал Якуб через канал. — Хороший дизайн у этих существ. Если бы не Аннет с её льдом, мы бы долго с ними мучились.

Сколопендры появились на втором уровне подземелья когда коридор сужался, потолок поднимался, и стены здесь были другими влажными, с налётом чего-то органического. Дикарь через связь остановился и передал резкое — опасность. Сверху. Я поднял взгляд. На потолке несколько длинных тёмных силуэтов. Многоножки, длинные, сегментированные, с множеством коротких лап цепляющихся за камень. Каждая метра полтора длиной, дюжина сегментов. Девятый уровень.

Кислота полетела первой — прицельная струя, тонкая, из головного сегмента. Прямо в Аннет.

— Прыгай!

Аннет прыгнула, Ледяной Барьер поставила инстинктивно, стена льда выросла перед ней. Кислота ударила в лёд и тот начал шипеть, растворяться, но задержал струю.

[ЛЕДЯНОЙ БАРЬЕР ПОЛУЧИЛ УРОН ОТ КИСЛОТЫ] [БАРЬЕР ЧАСТИЧНО РАЗРУШЕН]

Я поднял Вышибатель. Болты в Тени игнорируют лёгкие укрытия. Сколопендра цеплялась за потолок, а потолок был каменным, но расстояние небольшое, прямая линия.

Болт ушёл точно. Попал в головной сегмент. туда откуда кислота.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ] [СКОЛОПЕНДРА ПОЛУЧИЛА УРОН] [КИСЛОТНЫЙ ПЛЕВОК ПРЕРВАН]

Вторая сколопендра плюнула в Якуба или туда где он был, Незаметность скрывала его точное положение. Кислота ударила в стену где стоял Якуб секунду назад, Лёгкая Поступь и Незаметность вместе давали ему замечательную подвижность.

— Как мне их снять с потолка? — спросил Якуб через канал.

— Лёд? — предложил я Аннет.

— Потолок высокий, — сказала она. — Снаряд может не долететь точно.

— Есть, — сказал я сам себе, потянувшись через Друида вниз. Земля была глубоко, но была. Не для корней на потолок, но для другого.

Я потянул корни вверх, не к потолку, к стенам. Вдоль стен, по камню, снизу вверх. Медленнее чем обычно, камень не земля, сопротивление выше. Синергия классов в Тени добавляла двадцать пять процентов, корни двигались. Достигли одной сколопендры. Обвили. Сколопендра зашипела, вырывалась, скручивалась, но корни держали и тянули вниз. Я потянул сильнее и сколопендра сорвалась с потолка. Дикарь поймал её в прыжке — не убил, просто придержал когтями пока я ударил клинком.

Вторую сколопендру Аннет сбила Ледяным Снарядом когда та поползла ниже и замороженная, та упала сама. Якуб добил стилетом. Третья плюнула прежде чем мы успели к ней. Кислота попала мне по левому плечу по куртке, не по коже. Ткань зашипела, начала разъедаться.

[ПОЛУЧЕН ДЕБАФФ: КИСЛОТНЫЙ ОЖОГ] [УРОН ПЕРИОДИЧЕСКИ: 15 В СЕКУНДУ НА 10 СЕКУНД] [ЗАЩИТА ЭКИПИРОВКИ СНИЖЕНА НА 10%]

Небольшой урон, но снижение защиты неприятно. Я активировал Жатву Теней через следующее убийство восстановливая часть здоровья. Дебафф прошёл через десять секунд сам.

Всех сколопендр зачистили за пятнадцать минут, медленнее чем хотелось бы, потолочные противники требовали нестандартных решений.

[КИСЛОТНЫЙ ПЛЮЮЩИЙСЯ СКОЛОПЕНДР УБИТ x4] [С МНОЖИТЕЛЕМ x3]

Середина подземелья была другой. Коридоры расширялись в большой зал, высокий свод, метров десять, с трещинами в потолке через которые сочился слабый свет. На полу кости. Много костей, разбросанных хаотично, скелеты зомби и людей, некоторые старые и белые, некоторые с остатками плоти.

В центре зала стоял Надзиратель Улья. Огромный. Четырёхрукий инсектоид с двумя верхними манипуляторами с когтями и двумя нижними рабочими. Тело хитиновое, серо-коричневое, с рисунком панциря напоминающим пчелиные соты. Голова без видимых глаз возможно ориентировался по вибрации, судя по всему. Двенадцатый уровень.

[НАДЗИРАТЕЛЬ УЛЬЯ] [УРОВЕНЬ: 12] [ОСОБЕННОСТИ: РЕГЕНЕРАЦИЯ ЧЕРЕЗ ПОГЛОЩЕНИЕ ТРУПОВ, УСТОЙЧИВОСТЬ К ФИЗИЧЕСКОМУ УРОНУ, КИСЛОТНЫЙ ВЫБРОС] [ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: РЕГЕНЕРАЦИЯ НЕ ПОЗВОЛЯЕТ ПОБЕДИТЬ ЧЕРЕЗ ОБЫЧНЫЙ УРОН]

Он уже ел. Когда мы вошли Надзиратель стоял над скелетом и нижними манипуляторами поглощал его, методично разбирая и отправляя в ротовое отверстие снизу тела. Кости исчезали в нём с хрустом.

[РЕГЕНЕРАЦИЯ: +80 ЗДОРОВЬЯ В СЕКУНДУ ПРИ ПОГЛОЩЕНИИ]

Восемьдесят в секунду это много. Если бить его и одновременно давать есть, то здоровье будет восстанавливаться быстрее чем убывать.

— Аннет, — сказал я. — Видишь кости вокруг него?

— Вижу.

— Сжигай их. Магия холода против мёртвой материи, лёд разрушает структуру костей. Он не сможет их есть если они будут заморожены.

— Поняла.

— Якуб — агри его. Привлекай внимание когда начнёт есть. Незаметность снимай и показывайся пусть переключается на тебя.

— А потом?

— Потом активируй Незаметность снова и уходи. Он потеряет цель.

— Он ориентируется по вибрации, — сказал Якуб. — у меня Лёгкая Поступь. я не создаю вибрации шагами.

— Ещё лучше. Он не услышит куда ты ушёл.

— Хорошо.

— Дикарь — фланговые атаки по нижним манипуляторам. Они менее защищены.

Дикарь через связь — понял.

— Я работаю по корпусу и голове. Начинаем.

Надзиратель почувствовал нас когда мы вошли в зал. поднял голову от трапезы, нижние манипуляторы опустили кости. Повернулся в нашу сторону. Я ударил первым болтом из Вышибателя в голову. Попал, урон снижен бронёй, но попал и привлёк внимание. Надзиратель ринулся на меня. Четыре руки двигались по-разному — верхние когтистые для атаки, нижние рабочие для захвата. Первый удар верхним когтем я принял на Теневой Бастион. щит поглотил половину.

[ЩИТ ПОГЛОТИЛ: 156. ЗАПАС: 1500 → 1344]

Аннет начала замораживать кости, Ледяные Снаряды один за другим, накрывая разбросанные скелеты вокруг. Лёд покрывал останки, делая их непригодными для поглощения. Надзиратель это заметил и повернул к Аннет, переключился.

Якуб вышел из Незаметности, появился прямо перед Надзирателем, крикнул что-то по-чешски агрессивно, намеренно привлекая внимание. Надзиратель снова переключился. Якуб активировал Незаметность и исчез. Надзиратель потерял цель завертелся, ориентируясь по вибрации, но Лёгкая Поступь давала Якубу нулевую вибрацию. Три секунды потеря ориентации.

Я воспользовался — Теневой Шаг за спину, Удар из Тьмы в стык между верхним и нижним секциями тела в самое уязвимое место, минимум хитина.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ x4] [УРОН: 1124]

[ЗДОРОВЬЕ НАДЗИРАТЕЛЯ: примерно 65%]

Регенерации не было, Аннет заморозила большую часть доступных костей. Оставалось несколько скелетов которые Надзиратель ещё мог достать. Он попытался, рванул к ближайшему незамороженному скелету. Дикарь перехватил, прыгнул на скелет, разбросал кости лапами, мешая Надзирателю схватить их.

— Молодец! — сказал Якуб через канал.

Надзиратель схватил Дикаря нижним манипулятором попытался унести.

Через связь — острое, злое: отпусти!

— Дикарь! — Теневой Шаг к Надзирателю, клинок в основание манипулятора.

Манипулятор не оторвался но разжался и Дикарь вырвался, откатился к стене. Через связь пришло разозлённое — цел, в порядке, злой.

Следующие пять минут методичная работа по схеме которую выработали. Аннет замораживала трупы когда Надзиратель пытался добраться до них. Якуб периодически выходил из Незаметности, привлекал внимание, уходил обратно не давая Надзирателю сосредоточиться на ком-то одном. Дикарь работал по нижним манипуляторам. Я наносил тяжёлые удары в уязвимые точки когда Надзиратель был дезориентирован.

[ЗДОРОВЬЕ НАДЗИРАТЕЛЯ: 30%] [ЗДОРОВЬЕ НАДЗИРАТЕЛЯ: 15%]

Он попытался активировать Кислотный Выброс, накапливал что-то в брюшном сегменте, готовился к широкой площадной атаке. Я активировал Последнюю Вспышку Увядания. В подземелье было мало растительности, но она была. Корни под полом, мох на стенах, старые грибы в трещинах. Немного, значительно меньше чем снаружи. Вспышка собрала всё что было — маленькая, слабее чем в поле, но достаточная.

[ПОСЛЕДНЯЯ ВСПЫШКА УВЯДАНИЯ] [ВОССТАНОВЛЕНИЕ СНИЖЕНО ИЗ-ЗА МАЛОГО КОЛИЧЕСТВА РАСТИТЕЛЬНОСТИ: +25% ЗДОРОВЬЯ И ЭНЕРГИИ] [ОГРАНИЧЕНИЕ: МАКСИМАЛЬНАЯ ЭНЕРГИЯ СНИЖЕНА НА 50% ДО КОНЦА БОЯ]

Двадцать пять процентов вместо сорока, думаю достаточно. Здоровье подросло, энергия тоже.

Кислотный Выброс Надзирателя всё равно вышел, широкая волна кислоты во все стороны.

Якуб через Незаметность и Лёгкую Поступь был в безопасной позиции. Аннет поставила Ледяной Барьер, кислота частично нейтрализовалась льдом. Дикарь прыгнул на стену и повис, системное умение Горный охотник давало ему сцепление с поверхностями. Я ушел полностью в Тень. Но Надзиратель потратил Кислотный Выброс и в момент когда тот закончился, он был открыт. Последний Удар из Тьмы в ту же точку на стыке секций.

[НАДЗИРАТЕЛЬ УЛЬЯ УБИТ]

Зал стих.

Из Надзирателя выпало несколько зелёных коробок, одна синяя. Разобрали быстро: зелёные дали антидот против кислотных ожогов, полезно для дальнейшего подземелья, синяя дала Аннет системный кулон с бонусом к мощности Ледяных Снарядов.

Якуб через канал:

— Мрак. Я четырнадцатый уровень.

Я просто поднял большой палец в верх.

Финальный зал открылся за узким проходом который вёл вниз, ещё ниже, ещё темнее, ещё теплее. Тепло здесь было биологическим от живого, от множества живых, от существа которое порождало жизнь в темноте под землёй.

Зал был огромным. Своды поднимались метров на двадцать или исчезали в темноте, непонятно где заканчивались. Стены покрыты органическим материалом ячеистым, как пчелиные соты, с яйцами в каждой ячейке. Пульсирующие, живые яйца, мерно светящиеся слабым биолюминесцентным светом.

И в центре — Она. Королева Выводка. Гигантская. Тело метров шести в длину, частично вросшее в стены, мощные хитиновые сегменты слились с камнем, стали частью его. Восемь верхних конечностей не для передвижения, для атаки. Нижняя часть тела уходила в пол, питательные трубки уходили в каменные трещины. Неподвижная, но живая и дышала, медленно и равномерно, и с каждым выдохом в зале появлялось облачко токсичных спор. Голова огромная, с несколькими парами глаз и с раздвинутыми мандибулами из которых капала кислота.

[КОРОЛЕВА ВЫВОДКА — ПРЯДИЛЬЩИЦА УЖАСА] [УРОВЕНЬ: 20] [ОСОБЕННОСТИ: МАГИЯ ЗЕМЛИ, ЯДОВИТЫЕ СПОРЫ, КИСЛОТНАЯ АТАКА, ПРИЗЫВ ПОДКРЕПЛЕНИЙ, РЕГЕНЕРАЦИЯ В ГНЕЗДЕ] [ЗДОРОВЬЕ: 5200/5200]

Пять тысяч двести здоровья. Двадцатый уровень. У мня двадцать второй, два уровня разницы, это было управляемо, но пять тысяч это было очень много. Регенерация в гнезде, пока мы находились в её зале, она восстанавливалась пассивно. Значит нужно было убить быстро. Ядовитые споры уже активны, висят в воздухе как туман. Системное облако.

[ДЕБАФФ: ТОКСИЧНЫЕ СПОРЫ — ЗАМЕДЛЕНИЕ НА 15%, СНИЖЕНИЕ УРОНА НА 10%, ПЕРИОДИЧЕСКИЙ ЯД]

Все трое получили дебафф просто от входа в зал.

— Аннет, — сказал я. — Ледяной Барьер, закрой проходы из которых могут прийти подкрепления. Там и там. — Я указал на два боковых прохода. — Она будет их призывать.

— Поняла.

— Якуб яйца. В стенах. Воровской Взгляд наверняка видит их как системные объекты. Серия Ударов по яйцам которые ближе всего. Не дай им вылупиться.

— Понял.

— Дикарь — ты со мной.

Через связь — готов.

— Я работаю по Королеве. Она неподвижна. но руки свободны. Буду атаковать сверху.

Теневой Шаг на возвышение у стены и я оказался на уровне её головы. Вышибатель в руки, болт улетел в глаз. Королева взревела. Звук был низким, очень низким, вибрирующим физически ощутимым в грудной клетке. Восемь верхних конечностей развернулись ко мне. Магия Земли активировалась и из пола зала выстрелили каменные выступы, пытаясь захватить меня. Я прыгнул, уклонился. Выступы пробили стену там где я стоял.

Аннет закрыла боковые проходы Ледяными Барьерами, через два из них уже лезли маленькие Ткачи-Паразиты. Лёд перекрыл проходы.

Якуб в Незаметности обходил ячейки с яйцами тихо, методично, Серия Ударов по каждой. Яйца лопались, не успев вылупить.

Я работал по верхним конечностям Королевы один за другим, отрубить не мог, слишком толстый хитин, но ранил, снижал эффективность атак.

[ЗДОРОВЬЕ КОРОЛЕВЫ: 4800/5200]

Медленно. Её регенерация в гнезде тянула здоровье обратно. Надо было убивать быстрее чем она восстанавливалась. Я активировал Друида и потянулся к корням под полом зала. Корни здесь были другими, переплетены с органическим материалом гнезда, питались от него. Я не просто вызвал корни, я пропитал их Тенью и направил в живую органику стен.

Ячейки с яйцами начали лопатся от теневых корней с острыми черными шипами, чернеть, сморщиваться. Гнездо разрушалось. Регенерация Королевы замедлилась, она питалась от гнезда, гнездо деградировало. Королева взвыла теперь по-настоящему, с болью и обрушила на меня волну Магии Земли. Каменные плиты пола поднялись, полетели. Я активировал Воплощение Тени. Плиты прошли сквозь меня. Материализовался прямо перед её головой, это рискованная позиция, мандибулы с кислотой совсем рядом и ударил Ударом из Тьмы прямо между глаз.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ x4] [УРОН: 1340]

[ЗДОРОВЬЕ КОРОЛЕВЫ: 3460/5200]

Она попыталась схватить меня мандибулами. Я отпрыгнул. Дикарь прыгнул на голову Королевы, маленький по сравнению с ней, но точный. Когти прошлись по одному из глаз, Королева дёрнулась, резкое движение головой, Дикарь полетел к стене.

Через связь — удар, боль, злость.

— Дикарь! Цел?

Через связь — злое и упрямое: цел. Злой.

Аннет держала Барьеры, один начал трескаться, за ним давили Клещи. Она выпустила Ледяной Снаряд в трещину, восстановила Барьер.

— Аннет, долго держишь?

— Ещё минуты три!

— Мне нужно три минуты.

Якуб через канал:

— Яйца почти все уничтожены. Что делать дальше?

— Помогай Дикарю. боковые атаки на конечности.

— Понял.

Следующие три минуты самые интенсивные. Королева использовала всё, Магию Земли волнами, кислотные плевки точечные, попытки захватить меня верхними конечностями. Ядовитые споры сгустились и дебафф усилился.

[ДЕБАФФ: ТОКСИЧНЫЕ СПОРЫ — ЗАМЕДЛЕНИЕ 25%, СНИЖЕНИЕ УРОНА 20%, ЯД]

Жатва Теней компенсировала часть ядовитого урона через постоянное восстановление. Но здоровье всё равно падало.

[ЗДОРОВЬЕ МРАКА: 960 → 720]

Гнездо продолжало деградировать, корни с Тенью делали своё дело медленно, но неотвратимо. Регенерация Королевы почти остановилась. Якуб ударил Серией Ударов по правой нижней конечности там где крепилась к телу Королевы. Финишер двойной урон. Конечность не оторвалась, но повредилась и Королева начала заваливаться на правую сторону.

Это был момент. Теневой Шаг на её голову, буквально на голову сверху. Материализовался там в Тени, поднял клинок обеими руками. Удар из Тьмы вертикально вниз, между двумя крупными глазами, в то место где хитин был тоньше и где внутри была нервная масса, аналог мозга.

[УДАР ИЗ ТЬМЫ] [СИНЕРГИЯ КЛАССОВ: +25%] [КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ x4] [УРОН: 1675]

[ЗДОРОВЬЕ КОРОЛЕВЫ: 1785/5200]

Третья треть здоровья. Ещё один-два таких удара. Но энергия после Последней Вспышки Увядания максимум энергии был снижен вдвое. Хватало ещё на один. Один Удар из Тьмы в запасе. Королева попыталась скинуть меня резким наклоном головы, попытка раздавить о стену. Я прыгнул, уцепился за конечность. меня мотало в воздухе пока она тряслась.

— СЕЙЧАС! — закричал я через канал.

Аннет выпустила максимально мощный Ледяной Снаряд не в голову, в место где Тело Королевы срасталось с полом. Лёд ударил в органическое соединение, оно затрещало. Дикарь прыгнул снова в тот же глаз который задел раньше, добил его окончательно. Королева потеряла равновесие накренилась, отвлеклась на болевые импульсы. Якуб вышел из Незаметности. появился на возвышении у стены, на уровне головы Королевы. Стилет пошёл в повреждённый глаз в Серии Ударов, все четыре удара в одну точку, финишер с двойным уроном. Я прыгнул с конечности на голову снова последний Удар из Тьмы, вложил в него всё что оставалось.

[УДАР ИЗ ТЬМЫ — ПОСЛЕДНИЙ] [УРОН: 1340]

[ЗДОРОВЬЕ КОРОЛЕВЫ: 445/5200]

Аннет ударила Снарядом ещё раз. Якуб ударил ещё раз. Дикарь вцепился и не отпускал. Королева Выводка издала последний звук — не рёв, не крик, что-то вибрирующее и угасающее, как механизм который останавливается и замерла.

[КОРОЛЕВА ВЫВОДКА УБИТА] [АЛЬФА ДАНЖА УНИЧТОЖЕНА]

Ячейки с яйцами потухли. Органика на стенах начала распадаться. Ядовитые споры рассеивались.

И тишина.

[ДАНЖ ЗАВЕРШЁН] [КОМАНДНЫЙ БОНУС: МАКСИМАЛЬНЫЙ (ОТЛИЧНАЯ КООРДИНАЦИЯ)] [ОПЫТ С МНОЖИТЕЛЕМ x3] [СУММИРУЕТСЯ С КОМАНДНЫМ БОНУСОМ]

Опыт пришёл огромный, с множителями, с командными бонусами. Якуб через канал сообщил за пятнадцатый уровень, потом шестнадцатый. Аннет десятый, потом одиннадцатый.

Из Королевы выпали коробки, несколько синих и золотая. Синие дали хорошие вещи — зелья антияда которых у нас не было раньше, системный пояс с бонусом к здоровью для Якуба, кристаллы энергии. Золотую я открыл последней. Внутри лежал плащ. Маленький, детский размер не мой. Тёмно-зелёный, с рунами по краю.

[ПЛАЩ "ТЕНЬ ЛЕСА"] [КАЧЕСТВО: НЕОБЫЧНОЕ] [РАЗМЕР: ДЕТСКИЙ] [СОВМЕСТИМОСТЬ: ВОР, СЛЕДОПЫТ, ЛЁГКИЕ КЛАССЫ] [ХАРАКТЕРИСТИКИ:] — +20% К СКРЫТНОСТИ В ПРИРОДНЫХ ЗОНАХ — +10% К СКОРОСТИ ПЕРЕДВИЖЕНИЯ В ЛЕСУ — ПАССИВНО: ЗАПАХ НОСИТЕЛЯ НЕЙТРАЛИЗУЕТСЯ (ЖИВОТНЫЕ НЕ ЧУЮТ)

Я смотрел на плащ. Детский размер, для Вора, с нейтрализацией запаха. Система иногда делала такие вещи, давала именно то что было нужно именно тому кто нёс. Это мне нравилось, получи то что заслужил. Я протянул плащ Якубу. Он смотрел на него. Потом взял.

— Это мне? — спросил он тихо.

— Судя по размеру.

Якуб надел плащ, он лёг точно, как будто сшит по мерке. Активировал Незаметность. С плащом и силуэт растворился значительно лучше чем без него. Через канал пришло что-то необычное для Якуба не деловое, не аналитическое. Просто:

— Спасибо.

Я не ответил ничего. Просто кивнул.

Мы вышли из подземелья на украинское утро.

Свиток работал ещё когда мы выбрались из подземелья. Достаточно для ещё одного небольшого данжа по дороге и мы нашли один, на втором дне пути к Львову, небольшой, с противниками не выше десятого уровня, и зашли просто чтобы не терять множитель попусту. Сорок минут, хороший опыт.

Три дня до Львова и сто пятьдесят километров по украинским дорогам. Украина была другой чем Польша. Не хуже и не лучше, просто другой. Дороги старше, с колдобинами, кое-где с глубокими трещинами от которых не успели починить ещё до интеграции. Деревни другие, другая архитектура, другие заборы, другие деревья у домов. Запах другой, чернозём и трава и что-то ещё, специфически украинское.

Якуб замечал разницу, смотрел по сторонам с тем внимательным взглядом Воровского Взгляда который всегда работал пассивно, но иногда был просто наблюдением.

— Здесь красивее, — сказал он на втором дне.

— Чем?

— Чем Польша. Не знаю почему. Просто красивее.

Аннет ехала молча. Красоту украинских полей она не оценивала вслух, но останавливалась иногда посмотреть на горизонт, на широкое небо, на далёкий лесок. Маг Холода в осеннем пейзаже, что-то в этом было правильное.

Дикарь ехал в корзине и смотрел вперёд. Иногда поворачивал голову назад. На первый день пути к Львову, утром второго дня после подземелья Дикарь через связь дал что-то новое. Другое — более конкретное, более тревожное. Много. Движение. Кони.

Я остановился.

— Разведка, — сказал я Дикарю. — Назад. Сколько, кто, далеко ли.

Дикарь выпрыгнул из корзины, исчез в траве.

Якуб через канал спросил:

— Что-то сзади?

— Дикарь почуял. Кони.

Пауза. Якуб молчал несколько секунд. Потом сказал:

— Много?

— Пока не знаю. Дикарь разведывает.

Аннет:

— Кони — значит люди с конями. Не зомби.

— Да.

— Организованные.

— Да.

Якуб через канал уточнил, и вот здесь произошло то что я заметил. Его голос изменился, стал чуть тише, чуть напряжённее. Не паника,а что-то другое. Узнавание.

— Сколько коней?

— Ещё не знаю.

— Когда узнаешь скажи сразу.

Я посмотрел на него, он смотрел вперёд, на дорогу, и лицо было ровным. Слишком ровным для человека который только что услышал что за ними могут следить верховые.

— Якуб.

— Что?

— Ты знаешь кто это может быть?

— Нет.

Пауза. Слишком короткая пауза, ответ пришёл быстро, быстрее чем человек обычно говорит нет когда не знает.

— Ты уверен?

— Да.

Я смотрел на него ещё секунду. Не давил, не то место и не то время, дорога требовала внимания. Но отметил.

Дикарь вернулся через двадцать минут. Встал у моей ноги, смотрел на меня. Через связь пришли образы — несколько, последовательные. Кони — много. Может двадцать, может больше, сложно считать через запах и образ. Люди верхом, вооружены. Двигаются не по дороге — полем, параллельно. Уверенно. Не заблудившиеся. Расстояние — километра три-четыре сзади. Три-четыре километра — это не случайный попутчик. Это преследование. Организованное, конное.

Я посмотрел на Якуба. Он смотрел в поле, туда куда Дикарь нюхал воздух. Что-то в его позе было и это не страх, что-то ближе к тяжести. Как у человека который знал что это придёт и которому не легче от того что пришло.

— Якуб, — сказал я.

— Ты знаешь кто это.

Молчание.

— Якуб.

— Нет, — сказал он снова. Тем же слишком-быстрым нет.

Я решил не давить сейчас. Всему своё время и его молчание не было злонамеренным, это было видно. Это было что-то личное, что-то тяжёлое, что-то чего он ещё не был готов говорить вслух. Будет готов скажет.

— Едем быстрее, — сказал я вслух всем. — Карта показывает объезд через лес — там конным сложнее. Держимся там.

Аннет кивнула молча. Якуб кивнул молча. Дикарь запрыгнул в корзину. Мы свернули в лес.

Лесная дорога была медленнее, но давала укрытие. Конным здесь было действительно сложнее, узкая тропа между деревьями, корни поперёк, низкие ветки. Велосипед мы проводили руками на некоторых участках, слишком узко и корнями. Но делали это молча и быстро.

Зомби в лесу попадались одиночные, низкоуровневые, заблудившиеся. Я убирал их тихо клинком, без шума. Не тратил болты на рядовых. Из каждого выпадали коробки серые в основном. Система не забывала о лесных зомби: красные полоски давали еду, синие давали воду, жёлтые давали паёк. Мы собирали методично, инвентарь пополнялся. Один раз Якуб нашёл под деревом мёртвого зомби которого кто-то убил до нас — свежий, не больше дня. Рядом была зелёная коробка с фиолетовой полоской которую Воровской Взгляд немедленно отметил как ценную.

— Там свиток, — сказал Якуб. — Системный. Умение.

Я открыл коробку. Свиток умения — для Лучника или Следопыта, Якубу и Аннет не подходит, мне тоже. Странно что убивший зомби не подобрал такой подарок.

— Берём? — спросил Якуб.

— Берём. Может, найдётся кому отдать.

На третий день впереди показалось розоватое свечение, широкое, охватывающее большую площадь. Не красное как опасность, не зелёное как живые,а именно розоватое. Нездоровое.

Якуб спросил приподымаясь в седенье.

— Что это?

— Не знаю. Впереди.

— Большое.

— Да. Охватывает огромную територию.

— Это не системный данж?

— Нет. Не похоже.

Аннет через канал:

— Я такого не видела раньше. В Чехии ничего похожего не было.

— Я тоже.

Конные преследователи держались еще в далеке, Дикарь через связь подтверждал запах коней. Три-четыре километра дистанции, держались ровно. Не приближались, не отставали. Якуб молчал о них весь третий день. Смотрел вперёд, крутил педали, отвечал когда спрашивали. Но что-то в нём было закрыто. Я не трогал эту тему. Придёт время.

Ближе к вечеру третьего дня дорога вышла из леса на открытое место. Раньше здесь должен был быть виден Львов, один из крупнейших городов западной Украины, исторический, с башнями и брусчаткой, с площадями и кафедралями. Семьсот тысяч жителей.

Мы не увидели Львов. Мы увидели марево. Розоватое, полупрозрачное, поднимающееся над тем местом где должен был быть город. Не туман, марево слишком ровное, слишком однородное для тумана. Оно начиналось примерно в двух километрах впереди и уходило вверх и в стороны, накрывая огромную площадь.

Я остановился. Снял велосипед с плеча, прислонил к дереву у дороги и смотрел. Розовое свечение то самое которое я видел последние несколько часов, и теперь было ясно что это оно. Центр свечения был там где должен был быть Львов. Система молчала, никаких уведомлений, никаких маркеров данжа или события. Просто визуальная информация на карте.

Потом появилось одно уведомление.

[ВНИМАНИЕ: ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА] [ОБОЗНАЧЕНИЕ: ЗОНА СИСТЕМНОГО КАРАНТИНА] [ПРИЧИНА КАРАНТИНА: РАДИАЦИОННОЕ ЗАРАЖЕНИЕ НЕЙТРАЛИЗОВАНО, СТЕПЕНЬ МУТАЦИИ ЖИВЫХ ОРГАНИЗМОВ В КАРАНТИНЕ НЕИЗВЕСТЕН] [СТАТУС: ЗАПЕЧАТАНА СИСТЕМОЙ ВО ИЗБЕЖАНИЕ РАСПРОСТРАНЕНИЯ] [ВХОД: КРАЙНЕ НЕ РЕКОМЕНДОВАН] [ОБХОД ЗОНЫ: ВОЗМОЖЕН, ЗАЙМЁТ ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ВРЕМЯ] [ЗОНА АКТИВНА: БЕССРОЧНО]

Системный карантин. Ядерный удар по Львову. Мутации.

Я смотрел на розовое марево над тем местом где был город. Семьсот тысяч человек. История, архитектура, люди и всё это накрыто сейчас системным карантином который удерживал заражение внутри. Якуб подъехал, встал рядом. Смотрел на марево молча. Аннет остановилась рядом. Смотрела на марево.

Через канал сказала тихо:

— Нам нужно было бы через него ехать. Это прямой путь на восток.

— Был прямой путь, — сказал я.

— Сколько объезжать?

— Зона сто сорок километров по площади города, плюс буферная полоса. Объезд с севера или с юга, лишних сорок-пятьдесят километров. Может больше.

— Это один день пути.

— Да.

На карте посмотрели возможные маршруты объезда и оба были длиннее, оба шли через менее знакомую местность, оба добавляли время. И позади конные. Три-четыре километра. Которые были там уже третий день и которых Якуб почему-то знал, или догадывался кто это. Дикарь через связь — тревожное, направленное назад: они ближе. Приближаются.

Я посмотрел назад на дорогу. Розовое марево впереди. Конные сзади. Запретная зона перекрывающая прямой путь. И Якуб который знал кое-что о конных но пока не говорил. Я смотрел на марево над тем местом где был Львов, над тем что осталось от города после того что с ним сделали и думал что апокалипсис продолжал удивлять. Не всегда приятно.

— Здесь ночевать не будем, — сказал я. — Уходим на север, объезжаем зону. Разберёмся с конными отдельно.

Якуб кивнул. Аннет кивнула. Дикарь через связь — ждём команды.

— Вперёд.

Мы свернули на север прочь от розового марева, в объезд запретной зоны, с конными за спиной и с неответами Якуба которые становились всё тяжелее.

Перед этим я внимательно посмотрел свой статус в интерфейсе.

ПОЛНЫЙ СТАТУС — МРАК (МАКСИМ)ОСНОВНОЕ

ИМЯ: Максим / Мрак (прозвище)КЛАСС: Друид-Тень (гибридный), Мифический+ ранг УРОВЕНЬ: 23ОПЫТ: прогресс к уровню 24

ЗДОРОВЬЕ: 960/960 ЭНЕРГИЯ:640/640

ХАРАКТЕРИСТИКИ

ХарактеристикаБазоваяБонусыИтого

Сила 26+2 браслет28

Ловкость 46 —46

Выносливость 43 —43

Интеллект 17+3 браслет20

Мудрость 24+3 браслет27

Удача 8 —8

Дополнительно: +3% ко всем характеристикам от титула "Испытанный"

УМЕНИЯ И СПОСОБНОСТИ

Легендарные (пассивные)

Метка Смерти Видит помеченную цель через любые препятствия. Чувствует её эмоциональное состояние, знает точное расстояние и направление, видит класс и уровень. Одновременно до 10 меток. Активация ментальная.

Адаптация Хищника Тело и разум постоянно адаптируются к угрозам. Сопротивление к урону растёт с каждым полученным попаданием (5% → 15% → 30% → 50%). Урон по конкретному типу врагов растёт с каждыми 50 убитыми (+5%, без ограничений). Инстинкт опасности в радиусе 57 метров пассивно. Автоматический анализ слабых точек противника.

Легендарные (активные)

Теневой Бастион — Ранг IПризывает из тени монолитный ростовой щит из овеществлённой тьмы. Поглощает 50% любой входящей кинетической и физической энергии. Выдерживает до 1500 единиц суммарного урона до разрушения. Стоимость: 80 энергии. Перезарядка: 3 минуты. Развивается с уровнем — на Ранге II появится контратака при поглощении.

Редкие (активные)

Последняя Вспышка УвяданияМгновенно высасывает жизнь из всей растительности в радиусе 50 метров. Восстанавливает 40% здоровья и энергии хозяина и спутника, снимает все негативные эффекты. Ограничение: до конца боя максимальная энергия снижается на 50%. В помещении с малым количеством растительности — эффект снижен пропорционально. Одноразовое использование в бою.

Путь Вожака — Умение приручения и взаимодействия со спутниками-животными. Обмен восприятием, командование, развитие уз доверия.

Классовые (пассивные, всегда активны)

Жатва Теней При убийстве врага восстанавливает 7% здоровья и 5% энергии.

Синергия Классов Умения Друида в состоянии Тени +25% к эффективности. Умения Тени в контакте с живой природой +15% к эффективности.

Боевые способности (активные, расходуют энергию)

Воплощение Тени — полная нематериальность, физические объекты проходят сквозь Теневой Шаг— телепортация до 12 метров, Удар из Тьмы — удар с x4 критическим множителем, усиливается синергией,Массовое Теневое Опутывание— чёрные шипастые корни обездвиживают множество целей, Каменная Хватка— работа с камнем через Друида, вибрации, дестабилизация, Тень — частичная или полная скрытность с регулируемой мощностью.

АРТЕФАКТЫ

Браслет Крушителя +2 к Силе, +5% урон тупым оружием. Постоянно.

Браслет Директора +3 к Интеллекту, +3 к Мудрости, +10% к скорости восстановления энергии. Постоянно.

Камень Природного Чутья — редкий, карманный +15% к дальности Инстинкта Выживания (итого 57 метров). Животные в радиусе 30 метров не воспринимают как угрозу по умолчанию. Пассивно.

Медальон польский — без характеристик Память о брате девушки которую спас. В кармане куртки.

ОРУЖИЕ

Клинок Повелителя Сумерек — ЛЕГЕНДАРНОЕ Урон: 135-170. Особенности: — +35% урон при ударе сверху вниз — +20% урон против живых существ — +30% урон в темноте — +15% урон при ударе из состояния Тени — Самовосстановление: 2% прочности за каждого убитого врага — Жатва Теней (усилена синергией) — Симбиотическая Связь: призыв к руке мысленно до 30 метров — Живое Лезвие: незначительная адаптация формы под стиль боя Совместимость с классом: 98%

Арбалет "Вышибатель" — РЕДКОЕ, именное, Уровень 2/10Эффективная дальность: 95 метров. Особенности: — +12% к урону болтами — +8% к точности при стрельбе из укрытия или в темноте — Болты, выпущенные из Тени, частично нематериальны — игнорируют лёгкие укрытия (дерево, ткань, тонкий металл) — Опыт оружия: 100/200 (прогресс к уровню 3)

Боеприпасы: 22+ укреплённых болта

СНАРЯЖЕНИЕ

Плащ "Сумеречный Морок" — РЕДКОЕ — Пассивное снижение заметности на 15% в любое время суток — Снижение звука шагов на 30% — Капюшон при надевании: вместо лица — дымка, распознавание невозможно — Синергия с Тенью: +20% к скрытности в активированной Тени — Синергия с Друидом: адаптация окраски в лесных зонах

Перчатки "Теневой Захват" — РЕДКОЕ, цвет уголь — +15% к скорости владения оружием — +10% к защите кистей и предплечий от физического урона — В состоянии Тени: хват абсолютный, выбить оружие невозможно — Снижение шанса критической ошибки при ударе на 20%

Сапоги "Шаги Мрака" — РЕДКОЕ— Следы на любой поверхности не остаются — Звук шагов полностью отсутствует на любой поверхности включая твёрдую — +8% к скорости передвижения — В состоянии Тени: +15% к скорости передвижения дополнительно

ТИТУЛЫ

Первопроходец XI, XVII, XX Первый игрок на планете Земля достигший указанных уровней. Планетарные объявления при достижении.

Испытанный +3% ко всем характеристикам постоянно. Получен за победу в испытании Системы.

Дуэлянт I +5% к урону в бою 1 на 1 против равных или более сильных противников. Получен за первую победу в официальной дуэли.

СПУТНИК

Дикарь — Манул (Otocolobus manul), редкий системный спутник Характеристики: 50% от характеристик хозяина (обновляются с ростом уровня Мрака) Здоровье: ~530 Ловкость: ~23 Способности: — Ночное зрение — видит в полной темноте — Скрытность — +40% к незаметности в дикой природе — Горный охотник — устойчивость к холоду, +20% ловкости на пересечённой местности — Яростный защитник — при угрозе хозяину +50% к урону на 10 секунд — Теневое чутьё — чувствует скрытых противников в радиусе 25 метров — Синергия с Друид-Тенью: в состоянии Тени хозяина -20% к заметности.

ТРАНСПОРТ

Cannondale Scalpel Carbon SE Карбоновая рама, система Flex Stay, вилка FOX 34 Step-Cast. Колёса 29 дюймов, покрышки WTB Ranger. SRAM XX1 Eagle 12 скоростей, дисковые тормоза. Вес 12.5 кг. Цвет тёмно-серый с синими акцентами. Задний багажник с широкой корзиной для Дикаря.

ГРУППА

Призрак / Якуб — Чехия, ~10 лет Класс: Вор — "Мелкий Воришка", уровень 16 Умения: Незаметность, Лёгкая Поступь, Серия Ударов, Взлом Замков, Карманная Кража, Оценка Добычи Оружие: Стилет "Воровской Зуботычина" (необычное), системные наручи Снаряжение: Плащ "Тень Леса" (необычный, детский) — +20% скрытность в природе, нейтрализация запаха

Аннет — Чехия, ~19 лет Класс: Маг Холода, уровень 11 Умения: Ледяной Щит, Мороз на земле (площадной замедляющий), Ледяной Снаряд, Ледяной Барьер (улучшенный, +15 сек к длительности) Снаряжение: системный жилет, системный пояс с бонусом к восстановлению энергии, системный кулон (усиление снарядов)

РАСХОДНИКИ И ЗАПАСЫ

Зелья: — Здоровье (малое) — остаток после главы 8 (использованы в подземелье) — Энергия (малое) — остаток после главы 8 — Антияд — получены в подземелье (несколько штук) — Кристаллы энергии — несколько

Еда: серые коробки с красными полосками — запас на несколько дней,Медикаменты: серые коробки с оранжевыми полосками.

ИНВЕНТАРЬ

Объём: 186 / 356 кг

Глава 9

Глава 9. Запретная зона

Украина молчала. Это было первое что бросалось в глаза ещё на польской стороне границы, но здесь, на третий день пути к Львову, молчание стало осязаемым, почти физическим, как слой пыли на всём что когда-то двигалось и дышало. Польша хотя бы иногда давала знаки жизни, намёки на неё, следы присутствия людей которые были здесь недавно или которые ещё были где-то рядом, за лесополосой, за холмом, за поворотом дороги. Брошенные велосипеды у обочин. Разожжённые и потушенные костры на опушках. Перевёрнутые тачки с рассыпанным зерном которое кто-то тащил куда-то и бросил не донеся. Польша говорила о людях даже когда самих людей не было видно.

Украина не говорила ничего. Дороги были пустыми так, как будто их никогда и не было, как будто асфальт и щебень появились здесь сами собой без всякого участия человека и никогда не знали колёс и шагов. Деревни стояли с закрытыми ставнями и без дыма из труб, без лая собак, без запаха жилья. Я проезжал через несколько таких деревень и каждый раз ждал, привычно и почти бессознательно, что из-за забора выглянет лицо, что хлопнет дверь, что где-то залает пёс или кто-то закричит. Ничего не происходило. Деревни стояли и смотрели пустыми окнами как мёртвые.

Зомби попадались, но редко, и не в деревнях. Одиночные фигуры на полях, бредущие без направления, низкоуровневые, ниже десятого, потерявшие всякую ориентацию. Я убирал их тихо когда они оказывались на пути, клинком, без шума, без трат болтов. Дикарь иногда опережал меня, особенно если зомби был совсем слабый, одним быстрым движением которое почти нельзя было назвать атакой, скорее рефлексом хищника.

Через связь от Дикаря постоянно шло фоновое, ровное и настороженное, запах смерти везде понемногу, запах жизни нигде сильно. Это меня беспокоило больше чем присутствие зомби. Я думал об этом на второй день пути, когда мы ехали через широкое поле вдоль просёлочной дороги и горизонт был виден во все стороны на много километров. Живые люди оставляют следы. Не только физические, не только огонь и мусор и брошенные вещи. Они оставляют присутствие в воздухе, что-то неуловимое, то самое что Дикарь чуял на расстоянии и что Метка Смерти улавливала в более концентрированном виде. Здесь этого не было. Не в деревнях, не вдоль дорог, не в лесополосах. Либо все ушли куда-то, организованно, либо всех не стало. Или они прятались так тщательно что даже Дикарь их не чуял.

Первый вариант казался мне наиболее вероятным и наименее утешительным одновременно. Организованный исход требовал организации, требовал лидера или группы лидеров, требовал понимания куда идти. Или что-то другое, что я ещё не знал.

Якуб ехал рядом и молчал. Он вообще стал молчаливее с того момента как Дикарь почуял конных, три дня назад. Не закрытым молчанием человека который не хочет говорить, а молчанием человека который думает о чём-то конкретном и не может или не готов это конкретное произнести вслух. Я видел как он периодически смотрел назад, быстро, незаметно, как будто проверял. Воровской Взгляд, возможно, давал ему информацию которую он не хотел озвучивать.

Аннет ехала позади нас обоих. Она смотрела по сторонам с тем выражением которое я уже научился в ней читать, спокойным снаружи и напряжённым внутри, как поверхность замёрзшего озера которое гудит от давления снизу. Маг Холода в пустой украинской степи был чем-то странно уместным. Холод вокруг был не её, природный, осенний, но она в нём выглядела как своя.

На второй день, ближе к вечеру, мы нашли ферму. Не совсем ферму, вернее, то что от неё осталось. Большой двор, хозяйственные постройки, жилой дом с выбитыми окнами первого этажа. Следы боя снаружи, старые, не свежие, может недельные или двухнедельные. Следы пожара в одной из построек, давно потухшего, только почернелые балки остались. И посреди двора, прислонённый к колодцу, человек. Он был мёртв. Не зомби, не нежить, просто мёртв. Сидел прислонившись спиной к срубу колодца, в куртке с системными вставками по плечам, с закрытыми глазами, в позе человека который лёг отдохнуть и не проснулся. Рядом лежал сломанный системный арбалет, недорогой, обычного качества, и несколько стрел которые он явно не успел выпустить. Я остановился и смотрел на него секунду, потом проверил через Метку Смерти, на всякий случай. Метка не активировалась, жизни не было.

Якуб через канал:

- Убит. Не зомби. Человек убил.

- Я вижу.

- Давно.

- Да. Дней десять, может больше. Возможно еще в начале интеграции.

Аннет остановилась рядом, посмотрела молча. Потом:

- Здесь кто-то ещё был. Не он один.

Я посмотрел туда куда она указывала. Следы в грязи двора, множественные, разные, явно не одного человека. Какие-то из следов вели внутрь дома, какие-то, глубокие и частые, вели со двора на дорогу и в сторону севера. Ушли или их увели. Дикарь через связь, обнюхивая следы у дома, передал образ, несколько человек, живые запахи, старые, дней десять. Я принял решение не задерживаться. Мертвец у колодца, давние следы боя, пустая ферма. История случилась здесь и закончилась, и раскапывать её не было смысла и времени. Мы ехали дальше.

На третий день, ещё до выхода из леса Дикарь почуял их раньше чем они стали видны. Мы как раз выезжали на открытое место, северный объезд запретной зоны, поле слева, дорога прямая, видимость хорошая. До розового марева над Львовом было километров семь, оно висело на горизонте справа, тяжёлое и неподвижное, как что-то живое которое затаилось.

Дикарь через связь, резкое и конкретное. Кони. Близко. Ближе чем раньше.

Я остановился.

- Якуб, - сказал я через канал. - Они сокращают между нами дистанцию.

Пауза. Слишком долгая пауза для человека который не знает о чём речь.

- Я слышу, - сказал он тихо.

Аннет через канал:

- Насколько близко?

Я потянулся к Дикарю, попросил образ. Через связь пришло, несколько образов подряд. Кони в движении, быстром, не шагом, рысью или быстрее. Пыль поднимается. Люди верхом, вооружены, едут организованно, не толпой. И что-то ещё, что-то что не сразу складывалось в образ, звук деревянный и металлический, колёса по земле.

- Они едут быстро, - сказал я. - Минут двадцать до контакта, может меньше.

- Уйти не успеем. - сказал Якуб. Это прозвучало как факт, не как вопрос.

- Нет, - сказал я.

Поле слева открытое, до леса далеко, ближайший лес был километра три к северу. Дорога прямая, и они шли по ней или параллельно ей. Ни Дикарь со своей скрытностью, ни Якуб с Незаметностью не помогут мне и Аннет уйти незамеченными. А разделяться я не собирался.

- Стоп, - сказал я вслух. - Встаём здесь. Ждём.

Аннет посмотрела на меня. Потом на марево справа. Потом снова на меня.

- Здесь?

- Здесь. Я хочу их видеть прежде чем они нас окружат.

Я слез с велосипеда, прислонил его к придорожному столбику, проверил клинок, Вышибатель, снаряжение по привычному ритуалу который уже давно перестал быть ритуалом и стал просто частью мышления. Теневой Бастион перезарядился давно, энергия полная, Адаптация Хищника работала фоном. Инстинкт опасности в пятидесяти семи метрах.

Якуб слез со своего велосипеда. Стоял рядом, руки не на стилете, просто рядом, смотрел в ту сторону откуда они должны были появиться.

Дикарь вышел из корзины и встал у моей ноги. Через связь, спокойное и готовое.

Они появились через семнадцать минут. Я услышал их раньше чем увидел. Топот копыт, сначала далёкий, потом быстро нарастающий, земля под ногами начала чуть вздрагивать. Потом звук который я уже слышал через образ Дикаря, деревянный скрип и металлический лязг колёс по дороге. Они вынырнули из-за поворота дороги.

Впереди ехал кабриолет. Не автомобиль, автомобили не работали почти с первых дней интеграции Системы, она все отключила в наказание за ядерные удары, а возможно это был только предлог, что бы скатить нас в средневиковье. Это был именно кабриолет в прямом смысле слова, дорогой когда-то, с открытым верхом и широкими кожаными сиденьями, но без двигателя, вернее с двигателем замещённым четвёркой коней. Кони были запряжены правильно, с настоящей упряжью, не наспех связанными верёвками, у кого-то из этой группы были руки и знания чтобы это сделать. Кабриолет двигался уверенно, колёса держали дорогу, возничий на передке управлял с видом человека который делал это не первый день.

И в кабриолете, на заднем сиденье, откинувшись как на прогулке, сидел он. Я узнал его сразу. Не потому что запомнил лицо особенно хорошо, мы виделись однажды и недолго, в Опаве, в напряжённые минуты когда лиц не запоминают. Я узнал его по тому как он сидел. По тому как держал голову. По той конкретной породе уверенности которая бывает у людей привыкших что их боятся и которые в этом находят что-то приятное.

Кавал. Семнадцатый уровень, подсказала Метка Смерти которую я активировал не задумываясь. Класс по-прежнему читался как неизвестный, что само по себе было информацией, не каждый класс скрывался от Метки. Системный меч на поясе, другой чем в Опаве или тот же, с фиолетовым свечением которое было видно даже на дневном свете.

За кабриолетом шли верховые. Я считал быстро. Двадцать два, двадцать три человека, может больше, несколько держались в стороне полем параллельно дороге. Разные, это бросалось в глаза сразу. Не единообразная банда в балаклавах как в Опаве, хотя несколько балаклав было. Маги, я видел системное свечение у некоторых, одного цвета с одним, другого с другим. Несколько человек двигались с тем лёгким и неестественным для обычных людей изяществом которое давала либо высокая Ловкость либо что-то вроде класса оборотня. Один из верховых, крупный, в слишком маленькой для него одежде, явно не был полностью человеком даже снаружи.

За три месяца после интеграции Кавал вырос. Не просто в уровне. В масштабе. Кабриолет остановился в двадцати метрах от нас. Кавал не спешил. Он смотрел на нас с тем же выражением с которым смотрел на стадион в Опаве когда думал что уже выиграл, оценивающим и довольным одновременно, как человек который решает не проблему, а вопрос расстановки мебели. Потом улыбнулся, именно улыбнулся, и эта улыбка была хуже чем если бы он сразу выехал с оружием.

- Мрак, - сказал он. Голос тот же, спокойный, с той насыщенностью человека который редко кричит потому что привык что его слышат без крика. - Я рад что ты не стал убегать. Это сэкономило нам обоим время.

- Кавал, - сказал я.

- Ты меня помнишь. Приятно. - Он посмотрел мимо меня, на Якуба, и улыбка чуть изменилась, не исчезла, но стала другой. - И ты меня помнишь.

Якуб стоял рядом. Я не смотрел на него сейчас, смотрел на Кавала, но боковым зрением видел что Якуб стоит прямо, руки не двигаются, лицо ровное. Слишком ровное.

- Мы встречались в Опаве, - сказал я.

- Да. Неприятная встреча. Ты убил двенадцать моих людей. - Кавал произнёс это без злобы, скорее с тем тоном которым говорят об убытке, неприятном но не катастрофическом. - Но я не злопамятный. Мы все делаем чтобы выжить, верно?

- Ты пришёл сюда не за тем чтобы поговорить о Опаве, - сказал я.

- Нет, согласился Кавал. - Верните то что взяли. Тогда разойдёмся.

Я ждал продолжения. Продолжения не было. Он сказал это как человек который уверен что собеседник понимает о чём речь, как будто речь шла о чём-то очевидном, о конкретном предмете или конкретном долге который все присутствующие уже знают. Мы с Аннет не знали. Якуб знал, я был уверен, и молчал.

- Уточни, - сказал я.

Кавал смотрел на меня секунду, потом снова посмотрел на Якуба, на этот раз дольше.

- Мальчик, - сказал он просто. - Он мой.

Тишина после этих слов была короткой но плотной. Аннет за моей спиной не двигалась. Дикарь у моей ноги через связь дал резкое, не агрессию ещё, но готовность к ней, как кот перед прыжком.

Якуб сказал, тихо, не мне, не Кавалу, просто вслух:

- Я так и думал.

Я не оборачивался к Якубу. Смотрел на Кавала, и думал одновременно несколько вещей сразу. Это могло означать много чего в мире после интеграции. Должник, раб, ученик которого забрали, что-то ещё. Якуб три дня знал что за ними едет Кавал и молчал именно потому что знал что разговор будет об этом. И молчал не из страха и не из предательства, что-то в нём было от человека который нёс что-то тяжёлое и ждал когда придёт момент это положить. Но сейчас был не тот момент когда я мог задавать вопросы Якубу.

- Нет, - сказал я Кавалу.

Кавал смотрел на меня. Улыбка исчезла.

- Мрак, - сказал он, медленно, как объясняют ребёнку. - Посмотри вокруг. Нас двадцать три. Вас трое. И кот.

- Я вижу, - сказал я.

- Ты высокого уровня, я знаю. Но двадцать три человека против трёх это другая математика чем уровни.

- Другая, - согласился я.

- Тогда зачем?

Я смотрел на него и понимал что он не врал насчёт математики. Двадцать три против трёх это было серьёзно. Маги среди них, оборотни или что-то близкое к этому, плюс обычные игроки у которых было время и дорога чтобы отработать взаимодействие. Я мог убить многих из них. Возможно даже большинство, если применю всё что есть. Но Аннет и Якуб получили бы урон, серьёзный, и это было неприемлемо. Кроме того, мы стояли прямо перед запретной зоной Львова. Розовое марево справа и сзади от нас, в двух километрах. Объезд занял бы день, и конные это знали, именно поэтому нагнали здесь, именно здесь, где уйти некуда кроме как в Зону.

- Сколько времени у меня есть, - спросил я, - чтобы принять решение?»

Кавал чуть приподнял бровь. Явно не ожидал этого вопроса.

- Смотря какое решение.

- Любое.

Он смотрел на меня, потом кивнул, медленно, и в этом кивке было что-то уважительное, нехотя, как у человека который признаёт качество в противнике не потому что хочет, а потому что видит.

- Пять минут, - сказал он. - Я терпеливый.

Он откинулся обратно на спинку сиденья кабриолета и достал флягу. Совершенно спокойно, как человек на пикнике.

Я обернулся к Якубу и Аннет. Якуб смотрел на меня. В его глазах не было страха, это я отметил сразу, в них было что-то сложнее страха, что-то что берётся не из одного источника. Я подошёл к нему ближе и сказал тихо, не через канал, вслух, чтобы слышала только Аннет и только он:

- Расскажи мне. Быстро.

Якуб смотрел в сторону секунду. Потом:

- В Опаве он опять пришёл, после тебя. Ты ушёл, и он пришёл с большей группой. Сначала он был вежливым, давал еду. Потом начал составлять списки. Кто что умеет, кто какого класса, какой уровень. Как хозяин составляет опись имущества, понимаешь?

- Понимаю.

- Он хотел нас всех. Но я понял раньше других. Я взял Аннет и мы ушли за тобой.

Аннет тихо:

- Почему ты нам не сказал про конных раньше?

- Потому что я думал что оторвались, - сказал он. - В Польше думал что оторвались. Когда Дикарь почуял первый раз, я понял что нет.

Я смотрел на него. В нём не было того ребячьего заискивания которое бывает у детей когда они ждут наказания. Он говорил как докладывают факты, прямо и без украшений, с тем конкретным достоинством которое у него было с самого начала. Но что-то он всё равно не сказал, я чувствовал это, что-то ещё оставалось внутри, тяжёлое, и он нёс его молча. Кавал гнался за ними три дня верхом через всю украинскую степь не просто за мальчиком, за чем-то ещё. Я это понимал, но времени выяснять не было. Я посмотрел на запретную зону. Розовое марево тяжело висело над тем местом где был Львов, и в нём не было ничего приятного или безопасного. Система поставила карантин, бессрочный, с предупреждением о заражении. Зайти можно. Выйти, судя по формулировке, тоже, людям. Но всё что внутри карантина покинуть его не может. Это означало что конные за нами не пойдут. Или не смогут. Или не захотят.

Четыре минуты прошло. Я принял решение.

- Аннет, - сказал я. - Ледяной Барьер, максимальной длины, за нашими спинами, когда скажу. Не сейчас, когда скажу.

- Поняла.

- Якуб. Ты едешь первым, велосипед бросаешь как только дорога станет непригодной, дальше пешком. Дикарь с тобой.

Через связь, от Дикаря, готово.

- Мы идём в Зону,- сказал Якуб. Не вопрос, констатация.

- Да.

- Там радиация.

- Система убрала радиацию когда поставила карантин.

Якуб думал секунду. Потом кивнул.

- Что там внутри?

- Не знаю,- сказал я честно. - Но снаружи я знаю что. Нас двадцать три против трёх.

Якуб посмотрел на меня, потом на Зону, потом снова на меня.

- Ладно,- сказал он.

Я обернулся к Кавалу. Он сидел в своём кабриолете и смотрел на нас с видом человека который уже знал что мы скажем и которому это было интересно не потому что неожиданно, а потому что интересно само по себе.

- Кавал,- сказал я.

- Да, Мрак.

- Мы уходим.

Пауза. Кавал посмотрел туда куда я смотрел, на розовое марево. Потом обратно на меня. Что-то прошло по его лицу, не страх, не паника, что-то похожее на пересчёт. Человек который только что понял что его план имел дыру, и эта дыра была именно здесь, именно в том что никто не ожидал что трое с ребёнком и котом пойдут добровольно в системный карантин.

- Мрак,- сказал он, и голос его изменился, стал чуть жёстче, чуть быстрее. - Ты не знаешь что там.

- Нет,- согласился я.

- Там карантин Системы. Не просто знак. Карантин.

- Я читал уведомление,- сказал я.

- Тогда ты понимаешь...- начал он.

- Аннет,- сказал я.

Ледяной Барьер вырос за нашими спинами мгновенно, длинный, широкий, перекрывший дорогу полностью и с запасом по обе стороны. Двадцать метров льда в высоту человеческого роста, плотного, с улучшенной длительностью которую давал системный кулон. Несколько верховых из группы Кавала среагировали сразу, кони шарахнулись, один маг у которого в руках уже что-то появилось системное выпустил это в Барьер, атака ударила в лёд и лёд выдержал. Кавал что-то крикнул своим, быстро, я не слышал что, уже разворачивался.

Якуб был уже на дороге, велосипед бросил у обочины не останавливаясь. Дикарь прыгнул с корзины и побежал рядом с ним, маленький и быстрый, плащ Тени Леса растворял Якуба в пространстве на ходу. Аннет бежала, бросила свой велосипед. Я отпустил свой и побежал последним, развернувшись спиной к Зоне и лицом к Барьеру, контролируя.

Через Барьер уже лупили, несколько атак одновременно, магические и физические. Лёд трещал, терял структуру, долго он не простоит. Барьер рухнул с грохотом, огромным, как обрушение стены. Кони снова взвились на дыбы от звука. Кавал что-то орал, уже по-настоящему орал, без той обманчивой прогулочной интонации.

Инстинкт опасности засветился за спиной, несколько меток, приближаются быстро, верховые или маги, не важно. Двадцать метров. Розовое марево было прямо передо мной, я видел как Якуб и Дикарь вошли в него на секунду раньше и пропали из вида, растворились в розоватой дымке. Аннет была в двух шагах впереди.

Позади, прямо позади, я услышал свист, магический снаряд или стрела, что-то летело. Я активировал Воплощение Тени на долю секунды и шагнул в марево. Снаряд прошёл сквозь меня. Я материализовался уже внутри.

Тишина была первой.

Не та тишина пустых украинских дорог которую я слышал три дня. Другая тишина, более плотная, более полная, как будто снаружи был звук а здесь его не стало. Звуки Кавала, его людей, коней, всё это осталось по ту сторону марева как будто отрезанное. Я обернулся. Розовое марево стояло за моей спиной ровной стеной, сквозь него что-то угадывалось снаружи, движение, силуэты, но без звука.

Якуб стоял в нескольких метрах, смотрел на меня. Дикарь рядом с ним, низко прижался к земле, уши прижаты, нюхал воздух часто и напряжённо. Через связь пришло незнакомое, не тревога и не страх, что-то предшествующее им, состояние органов чувств когда они получают слишком много новой информации сразу. Аннет стояла чуть дальше, смотрела вокруг.

Я посмотрел вокруг тоже. Мы стояли на том что когда-то было окраиной Львова. Дорога продолжалась, тот же асфальт, те же обочины, но что-то с ним было не так, что-то изменилось в качестве самого воздуха внутри Зоны. Не радиация, радиации не было, я не чувствовал системных предупреждений о заражении. Что-то другое. Деревья у дороги были живы. Это было первое что меня удивило. Поздняя осень снаружи, листья почти все облетели, а здесь деревья стояли с листьями, густыми, тёмно-зелёными, почти неестественно зелёными для октября. И листья были крупнее чем должны быть. Значительно крупнее. Трава у обочины тоже была живой, густой и высокой, выше колена, хотя снаружи трава давно пожухла.

Мутации, подумал я. Система поставила карантин и всё что внутри начало меняться, без радиации, под влиянием чего-то другого, может самой Системы, может чего-то что она не контролировала или не хотела выпускать наружу.

Дикарь через связь дал первый конкретный образ после долгого шока органов чувств. Запах живого. Очень много живого. Не зомби, не нежить. Живого и незнакомого.

- Мрак,- сказал Якуб тихо. Он смотрел на дерево у дороги.

Я посмотрел туда куда он смотрел.

На ветке дерева сидела птица. Обычная с виду, серая, размером с голубя, но неподвижная так, как не бывают неподвижны живые птицы. Она смотрела на нас. Не боялась, не улетала, просто смотрела, и в её неподвижности было что-то не птичье, что-то осознанное. Потом она наклонила голову. И я увидел что у неё не один глаз, а три. Третий, меньше двух основных, был прямо посередине лба, тёмный, блестящий, и он смотрел на нас отдельно от двух других. Птица посидела ещё секунду, потом взлетела и исчезла за деревьями. Беззвучно. Птицы не летают беззвучно.

Аннет сказала очень тихо:

- Что это было?

- Не знаю,- сказал я.

Впереди, там где дорога уходила в глубину Зоны, в сторону того что когда-то было городом, стояла темнота. Не ночная, не дымная, просто плотная тень лежала поперёк дороги там где деревья смыкались над ней, и из этой тени слышалось что-то, очень тихое, на грани восприятия, ритмичное, как дыхание чего-то очень большого.

Дикарь через связь дал образ снова. Большое. Живое. Не знаю что. Инстинкт опасности засветился слабо, не тревога, что-то похожее на внимание, как будто система предупреждений говорила здесь есть что-то, и оно тебя заметило. Я поставил метку в направлении темноты. Активировал Тень, тихо, на минимальной мощности. Запретная зона Львова молчала вокруг нас и дышала, медленно и неравномерно, как живой организм который только проснулся.

Якуб встал рядом со мной. Дикарь встал у моей ноги. Аннет подошла с другой стороны.

- Вперёд,- сказал я. - Тихо. Смотрим по сторонам. Ничего не трогаем без необходимости.

Мы вошли в Зону.

Первые двадцать минут я периодически оглядывался.

Не потому что слышал что-то или Дикарь давал сигнал, а из той привычки которая выработалась за месяцы и которую уже нельзя было назвать осторожностью, скорее рефлексом, физическим, как моргание. Розовое марево стояло за спиной ровной стеной, и сквозь него угадывалось снаружи движение, силуэты коней и людей, но никто из них не входил в Зону. Они стояли у границы и смотрели.

Дикарь шёл рядом, низко, почти прижимаясь к земле, нюхал воздух часто и коротко. Через связь шло фоновое и напряжённое — незнакомо, много незнакомого, но опасности прямо сейчас нет.

Якуб шёл слева от меня, активировав Незаметность на половину мощности, не полное исчезновение, скорее размытость силуэта, экономия энергии при постоянном движении. Аннет шла справа, руки опущены, но я видел по тому как она держала пальцы что умения были готовы.

Через полчаса стало ясно что никто за нами не пошёл.

Я думал об этом пока мы двигались вдоль того что когда-то было дорогой на западной окраине Львова. Кавал был умным человеком, это я признавал без удовольствия. Умный человек понимает несколько вещей одновременно. Первое — Зона с неизвестным содержимым это не то место куда гонишь двадцать три человека за одним мальчиком и одним предметом, даже очень ценным предметом. Второе — если те кто вошли в Зону выживут, им нужно будет выйти, и выходов не так много, граница Зоны не бесконечна. Третье — обойти Зону с севера или с юга можно за день, может за полтора, и тогда можно встретить их на выходе, отдохнувшим и со всей группой.

Кавал не пошёл за нами потому что решил подождать снаружи.

Это означало что у нас было время, но не бесконечное. День, может чуть больше. Потом они будут на восточной стороне Зоны и встретят нас когда мы выйдем.

Если мы выйдем.

Я отогнал эту мысль. Не потому что она была неуместной, а потому что думать об этом прямо сейчас было бесполезно. Сначала нужно было понять что именно мы пересекаем.

— Мрак, — сказал Якуб тихо через канал. — Они не идут.

— Я знаю.

— Они будут ждать снаружи.

— Знаю и это.

— Значит нам нужно быстро пересечь город.

— Нам нужно сначала остаться живыми, потом быстро.

Якуб помолчал секунду. Потом:

— Ну это понятно.

Дорога под ногами менялась. Сначала это был просто старый асфальт, потрескавшийся, с травой в щелях, обычная украинская дорога которых я видел уже достаточно за последние дни. Потом асфальт начал деформироваться — вспучиваться, вставать горбами, трескаться по-другому, не от времени и мороза, а от чего-то что пришло снизу или сверху с огромной силой и давлением. Потом асфальт исчез вовсе.

Мы вошли в город.

Я видел документальные фото ядерных ударов. Хиросима, Нагасаки, испытательные полигоны, архивные материалы которые показывали в учебных программах для космонавтов потому что космонавты должны были знать как выглядит планета на которую они смотрят сверху и что люди на ней умеют делать друг с другом. Я думал что знаю как это выглядит.

Я не знал.

Фотографии не передают масштаб. Фотографии не передают запах. Фотографии не передают то ощущение которое возникает когда стоишь посреди этого и понимаешь что всё что ты видишь вокруг было живым несколько недель назад.

Западная окраина Львова была уничтожена так, как будто кто-то взял огромную руку и провёл ею по городу горизонтально, срезая всё что стояло вертикально. Дома были снесены не взрывом изнутри, а ударной волной снаружи — стены падали в одну сторону, внутрь кварталов, потому что волна шла с запада или с северо-запада, и всё что стояло лицом к ней было опрокинуто в ту сторону куда она толкала. Разрушенные здания лежали, не стояли. Целые фасады, многоэтажные, бетонные, кирпичные, лежали плашмя как упавшие книги, сохраняя форму но потеряв вертикаль. Внутри этих упавших фасадов было видно всё что было раньше скрыто стенами — квартиры с мебелью, кухни с посудой, детские комнаты с игрушками, всё это теперь лежало открытым небу и смотрело вверх вместо того чтобы смотреть наружу.

Ближе к центру, там куда мы шли, разрушения должны были быть другими, хуже, там где эпицентр.

Деревья были повалены все в одну сторону — те которые были достаточно близко к эпицентру, они просто лежали, стволами в одну сторону, как трава после сильного ветра, только вместо травы были вековые каштаны и липы. Те что стояли дальше от эпицентра были живы, но обожжены с одной стороны — той которая смотрела в сторону взрыва. Половина дерева мёртвая, чёрная, превратившаяся в уголь который не рассыпался а стоял, держа форму. Другая половина зелёная, живая, и даже более живая чем должна быть поздней осенью — Зона что-то делала с живым, усиливала его, ускоряла, и деревья с обожжённой и живой половиной стояли как странные памятники самим себе.

Запах был особенным. Не тот запах который бывает после пожара, когда горит дерево или пластик или ткань. Что-то глубже этого, старше, запах раскалённого камня который давно остыл но не забыл что был раскалённым. Запах пыли которая не была пылью до того как стала пылью. И поверх всего этого, неожиданно, запах живого — трава, земля, что-то цветочное почти, потому что Зона не давала природе умирать, она её меняла и усиливала, и это сочетание запаха смерти и запаха гипертрофированной жизни было хуже чем если бы было что-то одно.

Дикарь через связь шёл молча, что для него было необычно. Он всегда давал фоновые образы и ощущения, постоянно, это было нормой. Сейчас он просто шёл и молчал через связь, что означало что информации было слишком много и он не знал как её передать или не хотел.

Мы шли по тому что когда-то было улицей, угадывая её под слоем строительного мусора, кирпича, стекла, бетона, личных вещей которые оказались снаружи потому что дома которые их содержали больше не стояли. Иногда улица угадывалась хорошо, как коридор между двумя рядами упавших фасадов. Иногда не угадывалась совсем, и мы шли по открытому пространству которое раньше было кварталом но теперь было просто пространством с обломками.

Якуб шёл и смотрел. Не с тем детским испугом который можно было бы ожидать, а с тем внимательным и тихим взглядом которым смотрят на что-то очень большое и очень серьёзное, стараясь понять. Его Воровской Взгляд работал пассивно всегда, и я думал иногда что он видит в разрушениях что-то чего я не вижу, какую-то системную информацию о том что произошло и что здесь теперь есть.

Аннет шла молча. Один раз остановилась перед упавшей стеной на которой был нарисован мурал — большой, яркий, женщина с венком из цветов на голове, украинский орнамент по краям, что-то написанное по-украински внизу. Стена упала но не разрушилась, лежала целой плитой, и мурал смотрел теперь в небо. Аннет стояла и смотрела на него несколько секунд. Потом пошла дальше, ничего не сказав. Я не спросил что она думает. Некоторые вещи не требуют комментариев.

Тишина была другой здесь чем тишина пустых украинских дорог. Та была тишиной отсутствия — люди ушли, звуков нет. Эта была тишиной присутствия — здесь было что-то, и это что-то было тихо намеренно, с той особой тишиной живого существа которое замерло и наблюдает. Дикарь периодически поднимал голову и смотрел в стороны, и через связь начало приходить не тревожное, а вопросительное. Есть. Не вижу. Есть.

Я активировал Метку Смерти и провёл ею по периметру. Несколько меток зажглись в отдалении, слабых, на расстоянии ста-ста пятидесяти метров. Не приближались. Не двигались вообще, стояли или сидели где-то в развалинах и не реагировали на наше присутствие видимым образом. Живые, не зомби у тех своя метка, тусклая и холодная. Эти были яркими и тёплыми. Но они не двигались к нам. Пока не двигались.

Первое необычное существо мы увидели через сорок минут после входа в Зону, и оно нас не заметило или сделало вид что не заметило. Обычный дворовый кот, рыжий, некрупный, сидел на куске бетонного перекрытия среди обломков и смотрел в сторону. Я бы не обратил на него внимания если бы не Дикарь, через связь пришло острое и удивлённое, что-то вроде узнавания но неправильного, как будто встретил знакомого который сильно изменился. Кот был больше чем должен быть. Не намного, не гигантский, но процентов на тридцать крупнее нормального кота, с более широкой грудью и более длинными лапами. Шерсть была другой и не просто рыжей, а рыжей с тёмным рисунком который не был тигриным и не был ничем из обычных окрасов, что-то между, что-то новое. И уши, уши были чуть длиннее и стояли иначе, с той подвижностью которая бывает у диких кошек, не у домашних. Он сидел и смотрел в сторону. Потом, не поворачивая головы к нам, встал, потянулся неторопливо и ушёл за обломки.

Дикарь через связь дал долгое и задумчивое.

— Что? — спросил я его мысленно через связь.

Через связь пришло что-то сложное, образ и ощущение одновременно. Кот. Живой. Другой. Не плохой. Просто другой.

Птица с тремя глазами у входа в Зону была первым признаком. Этот кот был вторым. Система поставила карантин и всё что оказалось внутри начало меняться без радиации, под влиянием чего-то чего я не понимал и о чём Система не сообщала. Живые существа адаптировались. Или мутировали. Или и то и другое. Вопрос был в том насколько далеко зашли эти изменения у более крупных существ.

Якуб шёл рядом и молчал, но я видел что он смотрит на то же что и я, на следы этих изменений в живом вокруг нас. Трава здесь была не просто высокой, у некоторых растений листья стали другой формы, вытянутыми или свёрнутыми в трубку, или с краями которых не бывает у обычных растений. Кустарник у стены одного из менее разрушенных домов тянулся по камню как лоза, прорастая в трещины с той агрессивностью которая бывает у плюща только в сильно ускоренном варианте, некоторые побеги за несколько недель прошли несколько метров по вертикальной поверхности.

Через Друида я чувствовал растительность иначе чем глазами. Она была другой. Не просто живой — насыщенной, как будто кто-то взял обычную природу и выкрутил все параметры на максимум. Энергия в корнях была другой интенсивности, жизненные циклы ускорены, связи между растениями плотнее чем должны быть. Через корни шло что-то похожее на информацию, медленное и нечёткое, но ощутимое.

Я не трогал это. Не время.

— Мрак, — сказал Якуб тихо. — Смотри.

Я посмотрел туда куда он указывал.

В проёме упавшей стены, в тёмном прямоугольнике того что раньше было окном первого этажа, что-то сидело. Крупное, тёмное, неподвижное. На первый взгляд могло быть просто тенью или грудой мусора. Но тени не дышат, и это дышало — я видел как поднимается и опускается что-то тёмное в такт медленному дыханию. Метка Смерти зажглась. Живое. Крупное. Уровень нечитаемый с этого расстояния. Оно нас видело. Я был уверен в этом не потому что оно двигалось или реагировало, а потому что Инстинкт опасности дал слабый сигнал, тот особый сигнал который означает не угрозу, а внимание, направленное на тебя внимание от чего-то умного.

Мы смотрели на него. Оно смотрело на нас. Потом темнота в проёме сместилась медленно, без суеты и то что там было отодвинулось вглубь дома и исчезло из вида. Ушло само. Не убежало.

— Что это было? — спросила Аннет.

— Большое, — сказал я. — И умное достаточно чтобы не ввязываться.

— Или достаточно умное чтобы подождать лучшего момента, — сказал Якуб.

Я посмотрел на него. В десять лет так не думают, обычно. Но у Якуба уровень был шестнадцатый, и класс Вора давал специфическое мышление, думать о том когда и где, а не только о том что.

— Тоже верно, — сказал я. — Идём быстрее.

Чем дальше мы шли от западной окраины к центру, тем сильнее менялась картина разрушений. На окраине дома были повалены или сильно повреждены, но они ещё узнавались как дома. Здесь, на расстоянии километра-полутора от предполагаемого эпицентра, домов не было. Были структуры — фрагменты стен, торчащие из земли как зубы, остатки несущих конструкций, арматура вывернутая и скрученная в формы которых не бывает в природе. Фундаменты открытые, обнажённые, как кости скелета без плоти. Всё что было выше трёх-четырёх метров было снесено или расплавлено — да, расплавлено, некоторые бетонные поверхности имели ту характерную оплавленную текстуру которую я видел только на архивных фотографиях и которая означала температуру при которой бетон перестаёт быть твёрдым.

Земля здесь была другой. Спечённой, в некоторых местах превратившейся в что-то похожее на стекло — тёмное, неровное, с пузырями застывшими в материале. Ударная волна, тепловое излучение, давление, всё это прошло по этому месту за секунды и оставило поверхность которую трудно было соотнести с тем что здесь было раньше. А раньше здесь был один из красивейших городов Восточной Европы. Я знал Львов по фотографиям и описаниям, по рассказам знакомых которые бывали здесь. Средневековый центр, брусчатка, площади, кафедральные соборы, кофейни на каждом углу, пиво во двориках, весна с каштанами и осень с туманом. Город который любили туристы и в котором было приятно жить.

Всего этого не было.

То что осталось, это было не разрушение в обычном смысле слова. Разрушение подразумевает что что-то было и сломалось. Здесь произошло что-то другое, что-то которому нет точного слова в мирном словаре, некое обнуление которое прошло по городу и превратило его в нечто другое по природе своей.

И при всём этом — природа. Трава пробивалась сквозь стеклообразную спечённую поверхность там где была хоть малейшая трещина. Кустарник рос прямо из открытых фундаментов. Дерево молодое, тонкое, но живое и стояло посреди абсолютно ровного обнажённого пространства, выросшее из трещины в спечённом грунте, и листья у него были тёмно-зелёными и крупными, совершенно живыми. Зона не давала мёртвому оставаться мёртвым. Или давала, но рядом ставила живое которое росло быстрее и агрессивнее чем должно.

Я шёл и думал что через год здесь будет лес. Через пять лет этот город зарастёт так что его нельзя будет найти без специального поиска. Зона ускоряла время для живого. Мёртвое оставалось мёртвым, но живое наверстывало с запасом.

Дикарь через связь — впереди, большой запах. Много запахов. Живые. Разные.

Я остановил группу.

— Стоп.

Прислушался. Тишина. Но Дикарь не ошибался с запахами.

— Сколько? — спросил я через связь, мысленно.

Образ — неопределённый, много, не считал, далеко пока.

— Далеко?

Образ — несколько сотен метров. Не близко.

— Идём в обход, — сказал я группе. — Там правее должен быть параллельный маршрут, через то что осталось от жилого квартала. Ниже, меньше открытого пространства.

— Мрак, — сказал Якуб. — Там тоже кто-то был. Я чувствовал через Воровской Взгляд минут десять назад. Движение. Быстрое.

— Что за движение?

— Не знаю. Маленькое. Несколько штук. Быстрые.

— Животные?

— Скорее всего. Но странные. Движение не то.

Я посмотрел в обе стороны. Прямо большой запах по словам Дикаря. Правее, что-то быстрое и маленькое. За спиной Кавал ждёт снаружи.

— Ждём здесь, — сказал я. — Три минуты. Дикарь разведывает правее.

Дикарь через связь — понял, иду — и растворился среди обломков бесшумно, плащ Тени Леса у Якуба давал скрытность носителю, у Дикаря своя скрытность была встроена системно.

Мы сели на обломок бетонного перекрытия и ждали. Аннет смотрела на небо — здесь, над Зоной, небо было другим, чуть более насыщенного цвета, как будто атмосфера внутри работала иначе. Якуб смотрел вперёд, тот внимательный взгляд Вора который постоянно работал и постоянно собирал информацию.

Дикарь вернулся через четыре минуты.

Через связь — образ. Крысы. Большие. Очень большие. Стая. Агрессивные сейчас, едят что-то в развалинах, заняты. Но обойти можно.

— Крысы, — сказал я вслух.

— Большие? — спросил Якуб.

— Очень.

— Насколько?

Я попросил Дикаря уточнить образ. Через связь пришло сравнение, Дикарь сравнивал с собой. Примерно его размер. Некоторые, возможно, крупнее.

Дикарь весил килограммов пятнадцать, был размером с огромного кота мейн-куна. Крысы его размера.

— Большие, — повторил я.

Якуб кивнул с тем видом человека который уже ничему в этой Зоне не удивляется, хотя прошло меньше часа.

— Идём в обход обоих, — сказал я. — Левее, через открытое пространство. Там хуже укрытия, но быстрее и без контакта. Держимся низко, не торопимся.

Дом который мы нашли для привала стоял на том что раньше было переулком, в квартале от главной улицы ведущей к центру города. Он не был целым, ничего целого в этой части города не было. Но он был приземистым, двухэтажным, с толстыми стенами из старого кирпича который пережил ударную волну лучше чем современные панели. Первый этаж держался. Потолок второго этажа обвалился внутрь, но первый этаж это не затронуло, просто закрыло лестницу завалом и сделало помещение ниже. Окна выбиты, дверь снесена, но сами стены стояли, и крыша первого этажа, то есть пол второго, держалась. С трёх сторон вокруг дома был обзор, развалины открытые, ничто крупное не могло подойти незаметно. С четвёртой стороны была стена соседнего здания которое обрушилось внутрь своего двора и не создавало угрозы.

— Здесь, — сказал я.

Мы зашли внутрь. Первый этаж был тем что раньше было, судя по всему, небольшим магазином или мастерской, стеллажи повалены, стекло витрин разбито, на полу разнообразный мусор который ветер и волна перемешали в однородную массу из которой торчали нечитаемые обломки прежней жизни. Одно помещение в глубине, без окон, с толстой дверью которая каким-то чудом держалась в петлях хотя сами петли были выгнуты, вероятно это была кладовка или маленький склад, и стены там были толще.

Мы зашли в это помещение. Дикарь встал у проёма основного входа, контролировал снаружи. Якуб активировал полную Незаметность и занял позицию у выбитого окна с видом на улицу. Я сел на перевёрнутый ящик и смотрел на марево через выбитое окно. Розовое марево было видно отсюда, далеко на западе, оно светилось слабо даже днём, обозначая границу Зоны. Никакого движения у марева не было видно с такого расстояния. Кавал ждал снаружи. Или уже двигался в обход.

— Дикарь, — сказал я через связь. — Вокруг нас. Радиус двести метров. Есть что?

Через связь — Дикарь думал несколько секунд, обрабатывал запахи. Потом образ. Маленькое, несколько штук, далеко. Не приближаются. Большого нет рядом. Чисто.

— Чисто, — сказал я вслух. — Отдыхаем. Час, не больше.

Аннет опустилась на пол рядом со мной. Якуб вошёл из своей позиции, деактивировал Незаметность, сел напротив.

— Есть будем? — спросил он. Практически. Без всякого лишнего содержания в этом вопросе.

— Есть будем, — согласился я.

Я достал серые коробки с красными полосами, три штуки из инвентаря, роздал. Якуб взял свою, осмотрел со всех сторон с тем видом знатока который уже видел эти коробки много раз но каждый раз проверяет есть ли что-то новое. Аннет взяла молча.

Я активировал свою.

Борщ. Настоящий, тёмно-красный, с кольцами лука и кружочками моркови, с петлёй сметаны которая медленно расходилась по поверхности, с запахом который я не ожидал здесь почувствовать. Запах был правильным — свёкла, капуста, томат, что-то мясное, укроп. Система не халтурила с едой, это я знал по предыдущим коробкам, но каждый раз это было неожиданно насколько правильным был запах. Рядом с борщом, в отдельных отсеках коробки, лежали вареники четыре штуки, с картошкой судя по форме, с поджаренным луком сверху. И небольшой кусок хлеба, тёмного, настоящего.

Якуб открыл свою коробку и несколько секунд смотрел на содержимое.

— Что у тебя? — спросил я.

— Капусняк, — сказал он. — И... не знаю как называется. Мясо с соусом.

— Бигос, может быть. Или тушёнка.

— Тушёнка, — решил он. — Хорошо пахнет.

Аннет открыла свою. Посмотрела.

— Деруны, — сказала она. — Я знаю что это. Картофельные оладьи, со сметаной.

Мы ели молча некоторое время. В этом молчании не было ничего тяжёлого, просто молчание людей которые устали и голодны и едят горячую еду в разрушенном городе, и каждый думает о своём, и это нормально. Борщ был хорошим. Вареники были лучше чем должны были быть при таких обстоятельствах, тесто правильное и начинка не пустая, лук поджарен до правильной степени.

— Система знает украинскую кухню, — сказал Якуб через некоторое время, с той интонацией которой делают наблюдение, не жалобу и не похвалу.

— Система наверное знает всё, — дернул плечами я.

— Это неудобно иногда.

— Иногда.

— Но обед хороший.

Дикарь зашёл с улицы, подошёл ко мне и сел рядом с тем выражением которое у манулов означает я тоже здесь и я тоже не ел. Посмотрел на мой борщ, потом снова на кусок говядины с костью, который выпал из коробки которую я подсунул ему. Если система все знает, значит знает что нужно манулу.

— Нет, — сказал я.

Через связь пришло недовольное.

— Ты кот, — сказал я. — Тебе не нужен борщ.

Через связь — ещё более недовольное. Дикарь отвернулся от меня с той оскорблённой грацией которая была у него в совершенстве, и начал есть свой паёк с видом существа которое смирилось с несправедливостью мира. Якуб смотрел на это и в его лице было что-то похожее на улыбку, тихую, внутреннюю, почти незаметную.

Я смотрел на марево на западе. Никакого движения у границы Зоны. Либо Кавал ещё не начал обход, либо уже начал и ушёл достаточно далеко что его не видно отсюда.

— Нам нужно обсудить маршрут, — сказал я. — И кое-что ещё.

Якуб посмотрел на меня.

— Кое-что ещё это про меня, — сказал он. Не вопрос.

— Да.

Якуб сидел напротив меня, спина прямая, руки на коленях, смотрел в глаза без того беспокойства которое бывает у людей когда ждут неприятного разговора. Либо он был готов к этому разговору давно, либо у него был тот тип характера которому прямой разговор был удобнее чем ожидание.

— Кавал сказал верните то что взяли, — начал я. — Он имел в виду не тебя, или не только тебя.

— Не меня, — сказал Якуб.

— Ты что-то взял у него.

— Да.

— Ты мне не сказал.

— Нет.

Я смотрел на него. Аннет сидела рядом и молчала, она слышала всё, но не вмешивалась, это был разговор между мной и Якубом, и она это понимала.

— Почему? — спросил я.

Якуб думал секунду. Потом:

— Потому что я не знал как это объяснить. Я знал что взял что-то очень ценное, но не знал точно что. И я думал что чем позже скажу, тем... — Он остановился, подбирая слово. — Тем менее удобно будет. Это неправильная логика.

— Неправильная, — согласился я.

— Я понимаю.

— Расскажи сейчас.

Якуб кивнул. Достал из инвентаря предмет и положил на пол перед нами.

Это был шар. Небольшой, диаметром сантиметров двадцать, идеально сферической формы, из материала который я не мог определить — не стекло, не камень, не металл, что-то среднее между всем этим, тёмное с внутренним свечением которое пульсировало очень медленно и очень слабо. Как будто шар дышал. Или думал. Поверхность была гладкой, без швов и отметин, без рукояти или крепления, просто идеальная сфера которая лежала на полу и светилась изнутри тёмным фиолетовым.

Система среагировала немедленно.

[ОБНАРУЖЕН ПРЕДМЕТ] [СФЕРА ЗАЩИТЫ КЛАНА] [КАЧЕСТВО: ЛЕГЕНДАРНОЕ] [СТАТУС: НЕАКТИВИРОВАНА]

[ОПИСАНИЕ:] [АРТЕФАКТ СИСТЕМНОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ. КЛАСС — ОСНОВАНИЕ. ПРИ АКТИВАЦИИ В ВЫБРАННОЙ ТОЧКЕ ФОРМИРУЕТ ЗАЩИТНЫЙ КУПОЛ НАД КЛАНОМ И ПРИЛЕГАЮЩЕЙ ТЕРРИТОРИЕЙ. КУПОЛ НЕПРОНИЦАЕМ ДЛЯ ВРАЖДЕБНЫХ ИГРОКОВ БЕЗ ОБЪЯВЛЕНИЯ КЛАНОВОЙ ВОЙНЫ В УСТАНОВЛЕННОМ ПОРЯДКЕ. ЗАЩИЩАЕТ ОТ НЕЙТРАЛЬНЫХ УГРОЗ: ЗОМБИ, МУТАНТЫ, СИСТЕМНЫЕ МОНСТРЫ, ПРИРОДНЫЕ КАТАКЛИЗМЫ. РАДИУС КУПОЛА ЗАВИСИТ ОТ УРОВНЯ КЛАНА И ЧИСЛА ЧЛЕНОВ. НАЧАЛЬНЫЙ РАДИУС — 500 МЕТРОВ. МАКСИМАЛЬНЫЙ РАДИУС — БЕЗ ОГРАНИЧЕНИЙ ПРИ ДОСТАТОЧНОМ РАЗВИТИИ КЛАНА.]

[УСЛОВИЯ АКТИВАЦИИ:] [НАЛИЧИЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАННОГО КЛАНА. ФИЗИЧЕСКОЕ ПРИСУТСТВИЕ ЛИДЕРА КЛАНА В ТОЧКЕ АКТИВАЦИИ. ДОБРОВОЛЬНОЕ РАЗМЕЩЕНИЕ СФЕРЫ НА ГРУНТ В ТОЧКЕ НАЗНАЧЕНИЯ.]

[ОСОБЕННОСТИ:] [СФЕРА ПРИВЯЗЫВАЕТСЯ К ЛИДЕРУ КЛАНА ПРИ АКТИВАЦИИ И НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПЕРЕДАНА ИЛИ ИЗЪЯТА БЕЗ ЕГО СОГЛАСИЯ. ПЕРЕДАЧА ДО АКТИВАЦИИ — СВОБОДНАЯ.] [АРТЕФАКТ УНИКАЛЬНЫЙ. В МИРЕ СУЩЕСТВУЕТ ОГРАНИЧЕННОЕ КОЛИЧЕСТВО ЭКЗЕМПЛЯРОВ.]

[ПРОИСХОЖДЕНИЕ: НЕИЗВЕСТНО.]

Я читал описание медленно, перечитал второй раз. Аннет читала через плечо, я слышал как она тихо выдохнула на слове легендарное.

Радиус купола начальный пятьсот метров, это полкилометра защищённой территории вокруг точки активации. Защита от враждебных игроков, от зомби, от мутантов. Для поселения это была разница между постоянными атаками и возможностью жить и развиваться нормально. Для клана который собирался строить что-то на постапокалиптической Земле это был фундамент.

Буквально фундамент. Я понял почему Кавал ехал через Польшу и Украину, за нами.

— Расскажи как ты это взял, — сказал я. Не сразу, через несколько секунд, когда закончил читать.

Якуб смотрел на шар. Потом на меня.

— У меня есть умение, — сказал он. — Карманная Кража. Ты знаешь.

— Знаю.

— Но у меня есть расширение этого умения. Я не говорил тебе о нём. — Пауза. — Оно называется Взлом Инвентаря. Это... сложное умение. У Воров оно редкое, не все берут. Я взял когда был на восьмом уровне.

Я слушал.

— Обычная Карманная Кража работает только с тем что физически у человека в руках или в карманах, что-то физически доступное. Взлом Инвентаря это другое. Это попытка достать что-то из системного инвентаря другого игрока. Напрямую, без его ведома.

— Это возможно? — спросила Аннет.

— С двадцатью процентами успеха, — сказал Якуб. — И с риском. Если попытка проваливается и тебя не обнаруживают, ты просто теряешь энергию. Но если попытка удаётся и ты вытащил предмет... есть тридцать процентов что предмет выпадает случайно. Не ко мне в инвентарь, а просто выпадает физически, в пространство рядом.

— Выпадает, — повторил я медленно.

— Да. Система это называет неудачный перехват. Предмет извлекается из чужого инвентаря, но не попадает ко мне, а выпадает куда-то рядом со мной. Обычно под ноги, иногда чуть в сторону.

Я смотрел на него и в голове начало складываться что-то. Что-то что я уже знал. Что-то что было давно и в другом месте.

— Якуб, — сказал я. — Ты пробовал это умение раньше. До сферы.

— Да, — сказал он. — В Опаве. Я пробовал несколько раз. Один раз получилось, один раз был неудачный перехват.

— Неудачный перехват, — сказал я. — Что выпало?

Якуб посмотрел на меня. В его взгляде было что-то, знание о том что я сейчас скажу, и ожидание этого момента, и что-то похожее на облегчение что этот момент наконец наступает.

— Коробка, — сказал он. — Золотая. Я не успел её поднять. Она упала куда-то рядом, я её не нашёл.

Пауза.

— Золотая коробка, — сказал я. — На стадионе. После боя с людьми Кавала.

— Да.

Я сидел и смотрел на него. Потом медленно, очень медленно, стало смешно. Не весело, не радостно, а именно смешно, с той горьковатостью которая бывает когда случайность оказывается настолько законченной и округлой что трудно не оценить.

— Якуб, — сказал я.

— Да?

— Та золотая коробка. Я её нашёл. Я открыл её на стадионе после того как всё закончилось.

Якуб смотрел на меня без выражения. Ждал.

— В ней был плащ, тот за который ты тогда спрашивал, — сказал я. — Чёрный. Редкий. Друид-Тень, совместимость высокая.

Якуб молчал.

— Мой плащ, — сказал я. — Сумеречный Морок. Который на мне сейчас. Который я ношу каждый день с того момента.

Молчание было долгим. Потом Аннет сказала, очень тихо и очень серьёзно:

— Якуб.

— Я знаю, — сказал он. Тоже тихо.

— Ты спёр плащ для Мрака у Кавала, — сказала она. — Случайно. Не зная что это плащ для Мрака. А Мрак нашёл его случайно. И носит.

Якуб смотрел на меня.

— Выходит так, — сказал он.

Я смотрел на плащ, на свои руки, на шар который лежал между нами и тихо пульсировал фиолетовым. Потом посмотрел на Якуба. Якуб смотрел на меня. Потом что-то случилось с его лицом — что-то редкое у него, и он почти улыбнулся. Почти, этого было достаточно.

— Я не планировал, — сказал он.

— Верю.

Аннет закрыла лицо руками. Не от горя.

Дикарь через связь дал что-то похожее на недоумение — о чём вы, зачем смеяться, снаружи всё серьёзно. Это было так точно по своей кошачьей интонации что я засмеялся уже по-настоящему, коротко, без длинного продолжения, просто выдохнул смех который нужно было выдохнуть.

Якуб сидел прямо и смотрел с тем видом который говорил я понимаю что это смешно но я ещё не уверен что мне можно смеяться.

— Якуб, — сказал я, уже без смеха, но с тем что осталось от него. — Следующий раз говори сразу.

— Да.

— Даже если неудобно. Даже если думаешь что оторвались.

— Понял.

— Хорошо. — Я посмотрел на шар. — Теперь про это.

Шар лежал между нами и продолжал пульсировать. Я смотрел на него с тем ощущением которое бывает когда берёшь в руки что-то очень серьёзное — не потому что тяжёлое, а потому что последствия тяжёлые. Сфера Защиты Клана. Легендарная. Единственная в своём роде, или одна из очень немногих. Я не брал её в руки. Она лежала на полу и я смотрел на неё.

— Ты понимаешь что это такое? — спросил я Якуба.

— Теперь понимаю. Когда Система дала описание.

— Раньше не читал?

— Читал частично. Там написано было что-то про защиту и клан, но я не понял всего. — Пауза. — Я думал что это просто хороший предмет.

— Это очень хороший предмет, — сказал я.

— Да.

— Кавал знал что это такое.

— Да. Он явно знал.

Я думал. Кавал ехал за этим, значит это было не просто ценно, это было нужно ему конкретно и срочно. Значит у него был план использовать это. Значит он собирался создать клан когда это станет доступно. И сфера была нужна для его плана так сильно что он пустил двадцать три человека верхом через Польшу и Украину. Откуда у Кавала эта сфера, Система написала происхождение неизвестно. Это могло означать много чего. Данж? Награда за что-то? Я не знал и не мог знать прямо сейчас.

— Мрак, — сказала Аннет. — Ты думаешь о том же о чём я.

— Вероятно.

— У тебя функция создания группы разблокирована на двадцатом уровне. Это первый шаг. Если дальше — клан.

— Да.

— И у нас теперь есть Сфера.

— У нас есть Сфера которую нужно сначала вынести из этой Зоны, — сказал я. — Живыми. Мимо того что живёт внутри и ещё нас не атаковало. А потом мимо Кавала который ждёт снаружи.

— По одному пункту за раз, — сказала Аннет.

— По одному за раз, — согласился я. — Якуб, убери сферу. В инвентарь.

Якуб кивнул и взял шар. В его руках пульсация стала чуть быстрее на секунду, Система реагировала на прикосновение, потом успокоилась. Он убрал шар в инвентарь.

— Теперь маршрут, — сказал я. — Кавал ждёт снаружи. Зону не войдёт, нет смысла, слишком большой риск, слишком неизвестно что внутри. Он обойдёт с севера или с юга, и встанет на восточной стороне. Времени у него день, максимум полтора если идти быстро. Нам нужно выйти с восточной стороны раньше чем они там окажутся, или найти точку выхода которую они не перекроют.

— Зона большая, — сказал Якуб. — Они не перекроют весь периметр двадцатью тремя людьми.

— Не перекроют. Но перекроют основные дороги на восток. Нам нужно выйти там где дороги нет или где они не ждут.

— Через лес? Там на востоке должны быть леса.

— Возможно. Но сначала нам нужно пройти через центр города. Там прямо и быстро, не петляя. — Я посмотрел в сторону центра, туда где разрушения становились плотнее и тяжелее. — И там будет не пусто.

— Дикарь чует что там? — спросила Аннет.

— Дикарь чует много живого в нескольких направлениях. Крупного в том числе. Пока никто не проявлял агрессии — или потому что нас мало и незачем, или потому что они здесь по другим законам чем мы привыкли. Зона изменила всё что в ней.

— Насколько изменила? — спросил Якуб.

— Не знаю, — сказал я честно. — Именно поэтому идём осторожно. Идём через центр, не задерживаемся, не провоцируем, не вступаем в контакт если не вынудят. Дикарь впереди, я замыкаю. Якуб и Аннет в середине.

— Понял.

— Аннет, энергия?

— Полная. Восстановилась за обед.

— Хорошо. Якуб?

— Полная. Серия Ударов готова, Незаметность готова.

— Тогда ещё десять минут и выдвигаемся.

Я встал и подошёл к выбитому окну. Осмотрел снаружи развалины, кривые остатки стен, трава которая росла слишком быстро, дерево которое зеленело когда снаружи Зоны всё пожухло. Небо над Зоной в том насыщенном чуть неестественном цвете который я уже начинал воспринимать как норму для этого места.

Тишина. Та тишина которая не была пустой. Через Друида, через корни под полом этого дома, под асфальтом и разрушенными фундаментами, шло что-то. Медленное, ритмичное, как биение чего-то очень большого и очень глубокого. Я не трогал это. Только слушал.

Зона дышала. Где-то в глубине города, там где был центр, там где разрушения были сильнее всего и откуда ядерный удар начался, что-то жило. Что-то что пережило всё что случилось и изменилось от этого так, как мы пока не могли представить.

Дикарь подошёл и встал рядом. Через связь — тихое и ждущее.

— Скоро, — сказал я ему. — Ещё немного.

Через связь — терпеливое.

Якуб и Аннет сидели рядом и молчали. Это было правильное молчание перед движением — не тяжёлое, не тревожное, просто молчание людей которые собрались с мыслями и готовы идти.

— Через центр, — сказал я, ни к кому конкретно, скорее вслух для порядка. — Потом на восток. Потом выходим раньше чем Кавал окажется там.

Никто не ответил. Не нужно было.

Я отвернулся от окна.

— Встаём. Идём.

Интерлюдия. Кавал.

Розовое марево стояло перед ним ровной стеной. Кавал сидел на капоте кабриолета — не внутри, снаружи, на металле который успел остыть за то время пока они стояли здесь, и смотрел на границу Зоны с тем выражением которое его люди научились читать за три месяца совместного существования в конце света. Не злость, злость была бы проще. Не растерянность, растерянности у Кавала не бывало, или он не позволял ей проявляться снаружи что было функционально тем же самым. Это было то специфическое состояние профессионала которому помешали в середине аккуратно спланированной операции, когда план был хорошим, исполнение было правильным, и тем не менее что-то пошло не так из-за фактора которого не учёл.

Он не учёл что Мрак войдёт в Зону.

Это было его ошибкой и он это признавал внутри, без удовольствия, с той сухой точностью которая была ему свойственна в оценке собственных просчётов. Он загнал их к границе намеренно, именно здесь, именно к этой точке, где Зона перекрывала прямой путь и где у группы с велосипедами не было хорошего выхода. Либо сдаться, либо принять условия, либо попробовать уйти через открытое поле с двадцатью тремя верховыми на хвосте. Три варианта, все три вели к одному результату.

Четвёртый вариант он не рассматривал. Это была его ошибка.

Мрак вошёл в Зону с двумя детьми и котом, без колебаний, без того характерного промедления которое бывает у людей когда они делают что-то действительно страшное. Просто повернулся и вошёл. Ледяная стена позади как занавес, и нет их.

Кавал смотрел на марево и думал о том что знал про Мрака. Немного меньше чем хотелось бы. Высокий уровень - более двадцатого, это было серьёзно. Друид-Тень, гибридный класс, редкий и неудобный в противостоянии потому что непредсказуемый, Странный, такого вроде не существует, два класса у одного. Убил двенадцать его людей в Опаве за несколько минут, в одиночку, методично, без видимых потерь для себя. Профессионал, не игрок который случайно получил хороший класс и прокачался на зомби. Что-то в нём было до Системы, что-то что Система только усилила и заточила. Это делало его задачей, а не просто препятствием. Кавал умел отличать одно от другого.

Сзади подошёл Вацлав — один из шести, тех самых шести которые были с ним ещё до всего этого. Крупный, немногословный, с тем спокойствием человека который видел достаточно чтобы не удивляться. Класс Берсерка, пятнадцатый уровень, полезный в прямом столкновении и абсолютно бесполезный в разговорах о стратегии. Кавал ценил его именно за это разделение.

— Ждём? — спросил Вацлав.

— Обходим, — сказал Кавал. — С севера объезд займёт день, может чуть больше. Выходим на восточную сторону раньше чем они пересекут Зону насквозь.

— Они могут не выйти, — сказал Вацлав. Не как возражение, как факт.

— Выйдут.

— Там карантин. Система поставила карантин не просто так.

— Там нет радиации, — сказал Кавал. — Система убрала радиацию когда поставила карантин. Иначе не было бы смысла его ставить, задача была сдержать мутации. — Он помолчал. — И Мрак это понял раньше чем вошёл. Он не импульсивный.

Вацлав стоял рядом и молчал с тем видом который означал понял, продолжаю слушать.

— Он умный, — сказал Кавал. — Он войдёт, пересечёт и выйдет. Потому что у него нет другого варианта, как и у нас нет другого варианта кроме как его ждать на восточной стороне. Вопрос только в том что он встретит внутри и в каком состоянии выйдет.

— Если выйдет с потерями, — начал Вацлав.

— Тогда будет проще, — сказал Кавал. — Да. Собирай людей. Выдвигаемся через десять минут.

Вацлав ушёл.

Кавал ещё несколько секунд смотрел на марево. Внутри него что-то двигалось — не люди, что-то другое, размытые силуэты на большом расстоянии, может животные, может то что стало животными после того как Зона с ними поработала. Он не знал что там было и не хотел знать прямо сейчас. Прямо сейчас его интересовал выход на восточной стороне и человек который должен был через этот выход появиться.

Он спрыгнул с капота.

Кавал не любил когда мысли приходили сами, без его разрешения. Но иногда они всё равно приходили.

Он был в Остраве по делам. По делам корпорации, что было разницей которую он всегда чётко понимал и никогда не путал. Корпорация платила ему за то чтобы её дела решались без проблем, а его дело было в том чтобы проблем не возникало или чтобы те которые возникли решались быстро и без следов. Начальник охраны в большой корпорации, это не охранник на входе с рацией. Это человек который думает на несколько шагов вперёд и которому платят именно за это мышление.

В Остраве была встреча. Деловая, стандартная, из тех которые происходят в переговорных комнатах с видом на город и с кофе который никто не пьёт. Кавал приехал за день до встречи, как всегда, чтобы осмотреть место и оценить периметр, как всегда, потому что профессиональная привычка не отключается даже когда встреча безобидная. С ним было шестеро. Проверенные люди с которыми он работал от двух до семи лет. Не друзья, Кавал не заводил друзей среди подчинённых, это было правило которое он соблюдал строго. Но люди которых он знал достаточно хорошо чтобы понимать как каждый из них поведёт себя в нестандартной ситуации.

Система пришла к рассвету.

Он не спал когда это произошло, Кавал редко спал больше пяти часов, привычка выработанная годами работы в которой ночь была рабочим временем не реже чем день. Он лежал в гостиничном номере и смотрел в потолок когда воздух в комнате изменился, стал другим по плотности или по составу, и потом появился интерфейс. Первая реакция была профессиональной, он оценил угрозу. Галлюцинация, химическое воздействие, техническое воздействие на восприятие. Он проверял варианты методично, быстро, и отбрасывал их один за другим по мере того как интерфейс не исчезал и продолжал демонстрировать стабильную картинку со своими характеристиками и уровнем и текстом приветствия от некой Системы.

Потом он встал, умылся холодной водой, оделся и вышел в коридор. В коридоре уже было несколько человек из его команды, они тоже не спали или проснулись от того же что и он. Смотрели на свои интерфейсы с тем выражением которое было у всех в первые минуты, растерянным и одновременно заворожённым. Кавал посмотрел на них, потом сказал:

— Соберитесь. Это реально. Оцените что у вас есть и доложите.

Это было первое что он сделал в новом мире, потребовал доклад.

Они докладывали по очереди, стоя в гостиничном коридоре с интерфейсами открытыми и с тем постепенным пониманием что это не заканчивается, что это теперь так и будет. Классы были у всех разные — Берсерк, Лучник, Маг Огня, ещё двое с классами которые Кавал не знал и не понимал с первого взгляда. И он сам Некромант. Он прочитал описание класса дважды. Потом закрыл интерфейс и подумал несколько секунд. Потом открыл снова и прочитал третий раз, уже внимательно, с тем профессиональным вниманием к деталям которое отличало полезное чтение от беглого просмотра. Некромант управлял мёртвыми. Мёртвые не устают. Мёртвые не требуют еды и воды. Мёртвые не бунтуют, не предают, не договариваются за спиной. Мёртвые делают что им говорят пока у некроманта есть энергия ими управлять.

Кавал закрыл интерфейс и посмотрел на своих людей. Потом сказал:

— Нам нужно больше информации. И нам нужно оружие.

Данж нашёлся на третий день. Они не искали его специально, Кавал ещё не понимал в полной мере что такое данжи и как они работают, это понимание приходило постепенно по мере того как Система давала информацию и по мере того как он наблюдал за тем что происходит вокруг. Острава в первые дни была хаосом, управляемым с точки зрения Системы, но хаосом с точки зрения людей которые привыкли к другому порядку вещей. Зомби появлялись везде, игроки появлялись везде, столкновения и смерти и лут и уровни и всё это одновременно и без инструкции.

Кавал учился быстро. Это было его основным профессиональным качеством, способность схватывать новые системы быстро и находить в них закономерности которые можно использовать. К третьему дню он был четвёртого уровня. Его люди были второго и третьего. Это было мало, он понимал, и понимал что нужно больше и что нужно быстро, потому что те кто прокачивались быстрее получали преимущество которое потом было трудно компенсировать.

Данж выглядел как старый промышленный склад на окраине города, большое кирпичное здание без окон, с системным маркером над входом который он тогда ещё не умел читать правильно. Маркер был красным с золотым центром, он узнал позже что это означало командный данж высокого уровня, не для игроков третьего-четвёртого уровня, не для восьмидесяти случайных людей которые набились внутрь в поисках укрытия от зомби.

Восемьдесят человек. Это были не только его люди, это была смешанная группа, случайные выжившие которые увидели открытый вход и вошли потому что снаружи было хуже. Семьи с детьми, одиночки, несколько игроков низкого уровня, большинство вообще без уровней, обычные люди которые ещё не поняли что нажать на принятие класса это обязательно и срочно. Они входили и думали что это убежище, склад без окон и с толстыми стенами, безопаснее чем улица.

Кавал думал то же самое первые несколько минут. Потом маркер над входом изменился, дверь закрылась с тем характерным системным звуком которого он тогда не знал но который потом научился узнавать за сотни метров, и Система показала уведомление. Данж принят. Количество участников: восемьдесят три. Минимальный рекомендуемый уровень: двадцать пять. Кавал прочитал это и понял сразу. Не паниковал, паника была роскошью которую он не мог себе позволить ни до Системы ни после, но понял. Восемьдесят три человека средним уровнем три, в данже для двадцать пятого уровня. Система не делала скидок на незнание.

Он собрал своих шестерых и сказал им коротко что происходит и что нужно делать. Держаться вместе. Не геройствовать. Использовать других людей как щит не потому что они враги, а потому что выживание требует холодного расчёта. Тот кто выживет выйдет с опытом которого не получишь иначе. Они держались вместе. Данж длился двое суток.

Кавал не любил вспоминать эти двое суток в деталях, не из сентиментальности, а из той прагматической причины что детальные воспоминания о вещах которые нельзя изменить занимают ресурс который можно использовать для вещей которые изменить можно. Он помнил общую картину, достаточно. Тёмные коридоры и существа в них, уровней двадцать пять — тридцать, чудовищные для того что было у входивших. Крики. Много криков. Система начисляла опыт за каждое убийство и за каждое выживание, и он использовал каждую возможность подняться на уровень, и его люди использовали, и к концу первых суток они были уже шестого-седьмого уровня что давало им достаточно чтобы держаться там где остальные уже не держались.

Некромант оказался правильным классом для данжа такого типа.

Первое умение класса пришло на пятом уровне — Поднять Павшего. Базовое, простое, с коротким временем действия и без особых характеристик у поднятого. Но в данже где умирали постоянно и где тел становилось всё больше это умение означало что у Кавала всегда было чем закрыть коридор или отвлечь противника пока его люди отходили.

Мёртвые шли первыми, мёртвым было нечего терять. К концу вторых суток из восьмидесяти трёх человек осталось семь. Его шестеро и он. Последнего Альфу данжа — огромное существо уровня двадцать пять, которое Кавал так и не идентифицировал точно потому что времени смотреть на описание не было, они убивали вчетвером, двое его людей к тому моменту уже были мертвы и подняты им обратно, и эти двое мёртвых вложили в финальный бой столько же сколько двое живых.

Данж завершился. Кавал стоял в финальном зале данжа и смотрел на уведомление Системы. Уровень десять. Опыт огромный, с модификаторами выживания и с модификаторами данжа не по уровню. Десятый уровень.

Рядом стояли четверо живых из его команды. Двое мёртвых которых он держал поднятыми ещё несколько минут по инерции, потом отпустил — пусть упадут, они своё сделали. И по всему залу, и по всем коридорам за ним, были тела. Восемьдесят три минус семь, с учётом двух его людей. Очень много тел. Над телами, в центре зала, висел предмет. Не в коробке, не в лутбоксе, а просто висел в воздухе, на уровне пояса, тихо пульсируя тёмным фиолетовым. Шар, идеально сферический, сантиметров двадцать в диаметре, из материала который не был ни стеклом ни камнем ни металлом.

Кавал подошёл и взял его. Система среагировала мгновенно. Описание развернулось перед ним, длинное, с деталями которые он читал медленно и внимательно, стоя над телами семидесяти шести человек которые вошли в это здание потому что думали что здесь безопасно. Сфера Защиты Клана. Легендарное. Уникальное. Защитный купол над кланом и территорией. Радиус начальный пятьсот метров.

Кавал держал шар в руках и думал. Потом убрал его в инвентарь, развернулся к своим четверым живым и сказал:

— Идём.

Он не сказал ничего о шаре. Не потому что не доверял им, он доверял им достаточно для работы. Но информация о таком предмете это не та информация которой делятся без необходимости, даже с людьми которым доверяешь для работы.

Они вышли из данжа. Снаружи было раннее утро. Острава дымилась в нескольких местах, зомби бродили вдали, небо было чистым. Кавал посмотрел на Остраву, на дым и на пустые улицы и на горизонт, и принял несколько решений одновременно, быстро и без колебаний, как он всегда принимал решения.

Первое, нужна база, конкретное место которое можно удержать и с которого можно работать.

Второе, нужно больше людей, правильных людей, которых можно использовать.

Третье это уровни. Нужно быстро и много, любыми доступными методами.

Четвёртое, сфера остаётся при нём до тех пор пока не будет клана и подходящего места для активации.

— Идём, — сказал он своим людям, и они пошли.

Опава была не первым городом где он работал после Остравы. К тому моменту когда он появился у стадиона в Опаве у него было уже тридцать семь человек — не все бойцы, не все игроки, но все полезные в той или иной функции. Система не давала клан меньше чем при пятидесяти в группе, и он шёл к этой цифре методично, как шёл к любой цели, без спешки которая создаёт ошибки но и без остановок которые дают преимущество другим.

На стадионе было много выживших. Это было видно издалека, по дыму от костров и по движению за оградой. Много выживших означало ресурс — людей с классами, с умениями, с уровнями которые можно было использовать. Кавал не думал об этом как о захвате, он думал об этом как о рекрутинге, и разница между этими двумя словами была для него примерно такой же как разница между инструментом и целью. Он пришёл с семнадцатью людьми, не всеми тридцатью семью, остальные были оставлены на базе в Опаве которую он уже организовал.

Потом пришёл Мрак.

Что именно произошло Кавал узнал по результату — двенадцать его людей мертвы, остальные разбегаются, сам он уходит с тремя подручными. Он не видел боя в деталях, был не в той точке, и это тоже была ошибка которую он признал внутри, коротко и без самобичевания. Уходя он сказал Мраку что они ещё встретятся.

Это было не угрозой — это было рабочим планированием вслух.

Когда он вернулся в Опаву через несколько недель, уже с большей группой. Мрак уже ушёл. Именно тогда он увидел мальчика. Якуб был неприметным намеренно, это Кавал понял сразу, потому что неприметность намеренная отличается от неприметности естественной, как отличается актёр который играет роль от человека который просто такой. Мальчик двигался по стадиону с лёгкостью и периодически исчезал из поля зрения так, как исчезают только те у кого есть системное умение скрытности.

Но потом произошло кое-что интересное. Кавал стоял у одного из импровизированных складов где выжившие хранили лут, коробки, предметы, запасы, обычный постапокалиптический склад. Он стоял и разговаривал с кем-то из местных, вполоборота к складу, и боковым зрением видел как мальчик подошёл сзади к одному из его людей, Рихарду, который стоял у стены. Мальчик ничего не взял физически. Он просто остановился на секунду рядом с Рихардом, совершенно случайно с виду, мимоходом, и Рихард вдруг поморщился и посмотрел на свой интерфейс с тем выражением которое бывает когда Система сообщает что-то неожиданное. Потом Рихард покрутил головой, ничего не понял и вернулся к разговору. Кавал видел это краем глаза и запомнил.

Кавал продолжил разговор с местным и внешне не изменился никак. Потом, через полчаса, он спросил у Рихарда тихо пропало ли что-нибудь из инвентаря. Рихард проверил и сказал что нет, всё на месте. Значит попытка не удалась, либо мальчик ещё недостаточно прокачал умение. Но у мальчика видимо было необычное умение. И это меняло ценность мальчика кардинально. Человек с умением взлома чужого инвентаря. Это был инструмент который мог достать что-то из любого игрока, из любого уровня, с достаточной подготовкой и удачей. Это был инструмент который ему ну очень пригодился.

И потом, уже позже, когда Кавал уточнял детали через своих людей которые оставались в Опаве как наблюдатели, выяснилось кое-что интересное. Из его инвентаря пропал предмет. Сфера, которую он держал там постоянно, которую не доставал и не показывал никому, просто хранил до нужного момента пропала. Он проверил инвентарь несколько раз, с тем холодным недоверием к собственным ощущениям которое бывает когда результат не совпадает с ожидаемым. Сферы не было. Она была там последний раз когда он проверял перед поездкой в Опаву. Значит это произошло в Опаве. Значит мальчик всё-таки добрался до его инвентаря, с той попытки или с другой, неважно.

Кавал стоял тогда и подумал о том куда мальчик ушёл. Потом о том куда Мрак мог направляться — украинец, с группой, двигается на восток, Украина очевидное направление. Потом начал готовить людей к выдвижению. Кавал спрашивал осторожно, вежливо, у тех кто остался, и получал ответы которые складывались в картину — мальчик ушёл за Мраком, вместе с сестрой.

Вацлав вернулся.

— Готовы, — сказал он.

Кавал слез с капота кабриолета и посмотрел последний раз на розовое марево. Внутри двигалось что-то, медленное, на большом расстоянии.

— Едем, — сказал он.

Кавал сел на заднее сиденье кабриолета. Кони двинулись, кабриолет качнулся на неровностях дороги, группа перестроилась в походный порядок. Он не смотрел на марево когда они отъезжали. Смотрел вперёд, на дорогу которая уходила на север, в объезд. Мрак выйдет с восточной стороны. Деваться ему некуда, на востоке его цель, его направление. Кавал будет там.

Сфера вернётся. Вопрос был только в том какой ценой, и Кавал был готов платить ту цену которая потребуется, потому что без сферы его план стоил меньше чем с ней, а план стоил достаточно чтобы заплатить почти любую цену.

Глава 10

Глава 10. Живые в мёртвом городе

Мы вышли из укрытия когда солнце стояло примерно в зените, хотя солнце внутри Зоны было другим, не ярче и не темнее, просто другим, как будто свет проходил сквозь слой чего-то невидимого и менял оттенок на пути. Всё внутри Зоны было чуть насыщеннее по цвету чем должно быть, трава зеленее, небо глубже, тени плотнее. Кавал ждал снаружи и двигался в объезд, это я понимал без дополнительных расчётов, профессионал с двадцатью тремя людьми и лошадьми не будет стоять у границы и ждать, он будет двигаться к выходной точке и занимать позицию. Значит времени было меньше чем хотелось бы и больше чем могло не быть вовсе.

Маршрут через центр был очевидным выбором с точки зрения геометрии, прямая линия через Зону, с небольшим отклонением влево чтобы обойти то место где по всем признакам находился эпицентр взрыва, там где разрушения были абсолютными и где проход был физически невозможен через завалы. Левее эпицентра разрушения были тяжёлыми но не абсолютными, там ещё стояли фрагменты стен и подземные конструкции выдержали, и можно было двигаться хотя и не быстро.

Дикарь шёл впереди. Через связь от него шло постоянное и многослойное — запахи, образы, ощущения, всё это я получал фоном и фильтровал на ходу, выделяя важное из общего потока. Важным была информация о движении рядом, живом движении, не растительном. Зона была полна живым движением, и я чувствовал это не только через Дикаря, через Друида тоже, через корни под ногами, через ту насыщенную и странно чужую растительность которая проросла сквозь всё вокруг.

Я попробовал потянуться к ней, осторожно, как тянешься к незнакомому животному, без резких движений. Корни откликнулись, но не так как должны были. Не враждебно,а просто иначе, как будто говорили на том же языке но с другим акцентом, и этот акцент был настолько сильным что смысл терялся. Я попробовал сильнее, потянул ветвь ближайшего куста в сторону, мысленно, через умение. Ветвь не двинулась. Или двинулась, но через несколько секунд и на сантиметр, с тем сопротивлением которое бывает когда тянешь что-то приклеенное. Зона изменила растения. Они больше не слушались меня так как должны слушаться. Это был неприятный факт который я зафиксировал и убрал в сторону, не время думать об этом сейчас, время подумать об этом когда будет безопасно.

— Якуб, — сказал я тихо через канал. — Воровской Взгляд. Что видишь по сторонам?

— Движение, — ответил Якуб так же тихо. — Левее, метров сто пятьдесят. Несколько. Не приближаются. И впереди, далеко, что-то крупное стоит и не двигается.

— Стоит?

— Да. Просто стоит.

— Аннет, — сказал я через канал. — Энергия?

— Полная, — ответила она.

— Держи Ледяной Снаряд в готовности. Не активируй, просто готовность.

— Да.

Мы двигались по тому что раньше было улицей, угадывая её под слоем обломков и выросшей за несколько недель растительности которая здесь была особенно агрессивной — побеги шли сквозь всё, сквозь асфальт и бетон и кирпич, и некоторые из них были уже толщиной в палец хотя Зоне было от силы несколько недель. Правило было одно — тихо. Не разговаривать без необходимости, не задевать обломки, не создавать звука которого можно избежать. Якуб в Незаметности с Лёгкой Поступью не оставлял ни следов ни звука. Дикарь двигался как тень. Я активировал Тень на минимальной мощности, только снижение заметности, без полного исчезновения, просто экономил энергию. Аннет шла за мной след в след, точно, внимательно.

Первого мутанта мы увидели через двадцать минут после выхода из укрытия. Он стоял у стены, вернее у того что осталось от стены, фрагмент кирпичной кладки метра два в высоту и три в ширину, торчащий из земли без всякой связи с тем чем был раньше. Стоял и смотрел на стену. Просто смотрел, неподвижно, с той абсолютной неподвижностью которая бывает у существ которым не нужно контролировать позу потому что позы как таковой у них больше нет, есть только состояние. Он был человеком. Это угадывалось по росту, по пропорциям, по остаткам одежды, джинсы, один ботинок, второй ботинок отсутствовал. По рукам которые были человеческими по структуре, с пятью пальцами, только пальцы были длиннее чем должны быть и заканчивались огромными ногтями. По ушам которые торчали из спутанных волос и были человеческими ушами. Но кожа его была другой. Серо-синяя, плотная, с текстурой которая напоминала кору молодого дерева, не чешуя, не хитин, именно кора, с бороздками и трещинами по которым иногда просвечивало что-то зеленоватое снизу. Глаза, когда он повернул голову, не имели белков — полностью зелёные, равномерно, без зрачков видимых снаружи. Он повернул голову не на нас. На звук, который был где-то дальше, за развалинами. Смотрел туда несколько секунд. Потом повернул обратно к стене. Нас он не заметил. Мы были тихими и мы были за укрытием, я держал Тень, Якуб держал Незаметность, Дикарь замер, и этого было достаточно. Я смотрел как он стоит и думал что эта тварь раньше была человеком, что кто-то возможно знал его, и Зона сделала с ним это, и он даже не знает что с ним что-то сделали, потому что разума который мог бы это осознать в нём возможно уже не осталось.

Мы обошли его по дуге, широко, держась за обломками. Он не шевельнулся. Дикарь через связь дал короткое — ушли, чисто.

— Это был человек, — сказал Якуб тихо через канал. Не вопрос.

— Да, — сказал я.

— Зона его изменила.

— Да.

— Он нас не видел.

— Мы тихо шли, — сказал я. — Надеюсь нет.

Второй мутант появился через квартал, этот уже занимал единственный удобный проход пространство между двумя рядами завалов, достаточно широкое чтобы идти. Он двигался, медленно, покачиваясь, описывая неправильные круги. Правая рука двигалась, левая висела неподвижно, обожжённая, с пальцами которые слиплись в одну тёмную массу. Половина его тела была тёмной, почти чёрной, с той спечённой текстурой которую я уже видел на бетоне и асфальте. Правая сторона была живой, слишком живой рядом с мёртвой, и это сочетание было хуже чем если бы он был одинаковым с обеих сторон. Он описывал свои круги и ничего не видел вокруг. Инстинкт без разума, движение без цели.

Я посмотрел по сторонам. Слева завал слишком высокий и нестабильный, если начнём карабкаться — шум. Справа узкий промежуток между фрагментом стены и кучей кирпича, пройдёт один человек боком.

— Справа, — сказал я. — По одному. Тихо. Дикарь первый.

Дикарь оценил промежуток и прошёл бесшумно, касаясь кирпича боком, с той кошачьей точностью движения которая не давала ничему лишнему задеть ничего лишнего. Мутант не отреагировал, продолжал описывать свои круги.

Якуб прошёл вторым, его силуэт в Незаметности был размытым, Лёгкая Поступь давала нулевой звук. Аннет прошла третьей, медленно, держась к стене, не дыша почти. Я прошёл последним, боком, глядя на существо всё время пока проходил. Оно закончило один круг, начало второй. Правая рука качалась в такт движению. Голова смотрела вперёд, в пустоту. Оно нас не видело и не слышало. Мы прошли в метре от него. Когда прошли мимо на безопасном расстоянии я тихо выдохнул.

Третий мутант был наверху, на торчащем из обломков фрагменте перекрытия третьего или четвёртого этажа. Огромный, под два метра двадцать, с непропорционально длинными руками которые свисали ниже колен. Кожа покрыта тёмными наростами, неравномерными, как будто что-то росло на нём снаружи поверх кожи. Он смотрел в другую сторону. Не на нас, а в сторону, туда где за развалинами было движение которое я чувствовал через Инстинкт опасности. Что-то там было, другое, что занимало его внимание.

— Якуб, — тихо через канал. — Тот что наверху. Он смотрит на нас?

— Нет, — сказал Якуб. — Он смотрит правее. Там ещё двое, за обломками, тоже смотрят туда же.

— Быстро и тихо, — сказал я. — Пока они заняты.

Мы прошли под ним за двадцать секунд, вжавшись в тень под фрагментом перекрытия, и он не повернулся. Его что-то другое интересовало. Может добыча. Может другой мутант на территории. Неважно что, главное что не мы.

— Ушли, — сказал Якуб тихо когда мы были метрах в пятидесяти.

— Хорошо, — сказал я. — Идём.

Чем ближе к центру тем тяжелее становился воздух. Не физически, дышать было нормально, радиации не было, Система молчала. Но что-то в воздухе было плотнее, насыщеннее, как будто само пространство здесь было другой консистенции. Через Друида, через корни под ногами, я чувствовал что-то глубокое и медленное, с тем ритмом который слышал с самого начала как дыхание чего-то огромного. Здесь этот ритм был сильнее. Ощутимее. Я снова попробовал потянуться к растительности — мутировавший плющ на обломке стены, агрессивный, густой, — и снова получил то же сопротивление. Немного лучше чем в первый раз, на уровне ощущения а не факта, но всё равно несравнимо с тем как это работало снаружи. Здесь я был наполовину слеп. Я не трогал глубокий ритм под ногами. Слушал, не трогал.

Разрушения вокруг стали другими — тотальными, в том смысле что ни одна структура не стояла уже, всё что было выше уровня земли было снесено или оплавлено или спрессовано давлением в нечто что нельзя было назвать зданием. Мы шли через пространство которое раньше было густо застроенным городским кварталом, и это пространство теперь было открытым со всех сторон потому что вертикальных структур почти не осталось. Это делало нас видимыми. Я это понимал и не мог с этим ничего сделать кроме как двигаться быстрее.

— Левее держимся, — сказал я тихо. — Там что-то стоит, метра три высотой. Укрытие.

То что стояло оказалось остатком подземного перехода, бетонный козырёк над ступенями уцелел, может потому что был ниже уровня основной волны. Спускаться вниз я не стал, неизвестно что там в темноте, но козырёк давал укрытие от наблюдения сверху.

Я остановил группу в тени козырька. Осмотрелся.

Центр Львова был виден отсюда. Левее, там куда мы не шли, был эпицентр, и смотреть туда было трудно физически — пространство настолько пустое и настолько изменённое что глаз не за что было зацепиться. Ровная площадь спечённого материала, тёмная, почти идеально горизонтальная, без единого выступа. Посреди этой площади торчало что-то металлическое, скрученное, единственное что торчало, и я не мог определить что это было до Зоны — просто металл который оказался достаточно прочным чтобы не исчезнуть полностью.

Несколько кварталов в диаметре — пустота. Семьсот тысяч человек жило здесь. Я думал об этом секунду и перестал думать, потому что думать об этом прямо сейчас было бесполезно и опасно в том смысле что отнимало внимание которое было нужно для другого.

Дикарь лёг рядом со мной и смотрел вперёд. Через связь — запахи, много, разные, живое везде, некоторое ближе чем раньше.

— Ближе? — спросил я мысленно.

Через связь — да. Справа особенно.

— Якуб, — тихо через канал. — Справа. Что видишь?

— Трое. За тем что осталось от стены. Один очень низкий, почти на четвереньках. Один в чём-то белом — одежда или кожа, не понял. Третий дальше, плохо вижу.

Я смотрел на стену за которой они были. Через Инстинкт опасности несколько сигналов, слабые, в радиусе пятидесяти метров, но они были обращены не на нас, смотрели куда-то в другую сторону. Мы ещё не попали в их поле восприятия. Надо было пройти раньше чем попадём.

— Обходим слева, быстро, — сказал я. — Аннет, Якуб, за мной, вплотную.

Мы прошли широкой дугой, используя каждый обломок как укрытие, пригнувшись там где укрытий не было, с той скоростью которая была максимальной без потери тишины. Дикарь шёл впереди, низко, почти прижимаясь к земле.

Трое за стеной не повернулись.

Мы прошли.

— Ушли, — сказал Якуб через канал.

— Хорошо, — сказал я. — Идём.

Якуб помолчал. Потом:

— Мрак. Там что-то большое. Впереди и правее. Очень большое.

— Расстояние?

— Метров триста. Не двигается.

Дикарь через связь — подтверждение, запах большого, сильный, стоит.

— Обойдём левее, — сказал я. — Там открыто, но быстро.

Мы сделали крюк, забирая резко влево, через открытое пространство и двигались быстро, не бежали но почти, с той скоростью которая была максимальной без перехода в бег. Большое существо справа не двинулось. Мы прошли открытое пространство и снова вошли в зону где были хоть какие-то вертикальные структуры.

— Ушли, — сказал Якуб через канал. — Оно не пошло за нами.

Я выдохнул. Это была та особая разновидность напряжения которая хуже открытого боя — идти тихо мимо чего-то опасного, контролируя каждый шаг и каждый звук, и знать что одна ошибка изменит всё. В открытом бою есть что-то определённое. Здесь была только тишина и осторожность, и это было утомительнее.

Первые следы боя мы увидели за квартал до того как услышали звуки. Выжженный участок земли не от ядерного взрыва, этот был другим, концентрированным, с чётким круглым контуром, как будто что-то горело снизу вверх в одной точке. Системный огонь. Маг Огня, подумал я, или что-то похожее.

Рядом с выжженным участком тела мутантов, несколько, сложенные как складываются тела когда их убивают в движении а не казнят. Убиты недавно, может вчера, может позавчера. На ранениях характерные системные следы.

— Здесь были игроки, — сказал Якуб. Констатация.

— Да. Недавно.

— Выжили?

— Если бы.

Аннет смотрела на тела мутантов. Потом:

— Их много здесь. В Зоне. Живых игроков.

— Возможно, — сказал я. — Зашли как мы, по разным причинам. Или оказались здесь когда Система поставила карантин, не успели выйти.

Дикарь через связь — острое, прямо вперёд. Движение. Быстрое.

Я замер. Дал знак остановиться. Несколько сигналов через Инстинкт опасности, плотные, близкие, в пятидесяти метрах или меньше, и они двигались быстро в одном направлении, не к нам, мимо и чуть правее.

Потом мы услышали звуки. Сначала это было похоже на ветер, что-то высокое и протяжное, меняющееся по тону. Потом стало ясно что это не ветер потому что ветра внутри Зоны почти не было, воздух стоял как в помещении. Это были крики. Несколько голосов одновременно, разных, один высокий и резкий, один низкий и короткий, один непрерывный и долгий, почти вой. И поверх этого другие звуки, скрежет и что-то ритмичное тяжёлое, и то характерное звуковое наполнение которое бывает когда много существ находится в движении одновременно в одном месте.

— Бой, — сказал Якуб сразу. Тихо, уверенно.

— Да.

— Живые?

— Живые. Там.

Я уже двигался, не быстро, осторожно, с Тенью на минимальной мощности. Дикарь шёл рядом, низко, уши прижаты.

Мы продвигались через завалы, выбирая где поставить ногу, и крики становились громче с каждым десятком метров. Метров за восемьдесят до источника звука я остановил группу у длинного фрагмента стены, три метра высотой, достаточно длинного чтобы смотреть из-за края не выдавая позицию.

— Смотрим, — сказал я. — Не выходим пока я не скажу.

Я выглянул первым. То что я увидел занялось в голове одним образом, сразу, и этот образ остался. Квартал был небольшим, несколько фундаментов, остатки трёх-четырёх зданий образовывавших что-то похожее на замкнутое пространство, открытое сверху но с сохранившимися фрагментами стен по периметру. Посреди этого пространства шёл бой. Четыре человека сражались с мутантами. Они стояли спиной к спине, не в идеальном круге, в той неправильной формации которая складывается в реальном бою когда не до геометрии. Четверо против огромного количества существ которые давили со всех сторон.

Мутантов я посчитал быстро — двадцать пять, двадцать восемь, некоторые двигались слишком быстро чтобы считать точно. Разные, все разные, не единообразная стая, скорее собравшееся к одному месту множество которое объединял только инстинкт. Один был огромным, почти три метра ростом, с непропорционально короткими ногами и длинными руками тянущимися к земле. Другой маленьким, быстрым, двигался рывками и казалось находился сразу в нескольких местах. Ещё несколько были обожжёнными как тот что я видел раньше. Другие покрыты тёмными наростами. Все они давили на четверых, но те держались.

Лучница стояла чуть отступив назад от основной позиции, на фрагменте фундамента который давал ей полметра высоты, и выпускала стрелы быстро и точно. Лук с коротким натягом, каждая стрела находила цель. Я смотрел на неё несколько секунд — миниатюрная, с той особой соразмерностью фигуры которая была заметна даже в движении, даже в бою. Тёмные волосы, скулы, точность во всём: в том как ставила ногу, как поднимала лук, как поворачивала голову выбирая следующую цель. Красивая, подумал я, с той ненужной прямо сейчас конкретностью мысли, и убрал её в сторону.

Огромный мужчина был в трансформации — Оборотень, Медведь, в полной форме, два с лишним метра бурого с серым цвета, с когтями которые оставляли глубокие следы на каменных обломках при каждом ударе. Он принимал удары на массу и отвечал ударами которые откидывали мутантов на несколько метров. Раны были видны даже через шкуру — он получал много урона, но держался с тем упрямством которое бывает у людей у которых нет другого выхода.

Маг Огня прикрывал его фланг. Молодой, лет двадцати, огонь у него в руках был системным с характерной синеватой окантовкой, и он выпускал его плотными снарядами целясь не в одного противника а в скопления. Умно. Но он был бледным и движения у него были чуть медленнее чем должны быть, энергия на исходе.

Четвёртый был Мечником. Я увидел его и сразу понял что этот человек не выживет. Не потому что дрался плохо, одноручный меч и щит, десятый уровень, движения правильные. Но на нём было три активных дебаффа которые светились красным и оранжевым, и его левое плечо было повреждено, рука двигалась с задержкой, щит держал уже без контроля. Здоровье критически низкое, это было видно по тому как он двигался.

Мутанты концентрировались именно на нём. Инстинкт без разума чуял слабого.

— Их четверо и им не вырватся, — сказал Якуб через канал. Тихо и прямо.

— Вижу.

— Помогаем?

Я смотрел на сцену перед собой. Мутантов около тридцати. Это был бой только ради того чтобы четыре живых человека остались живыми. Этого было достаточно.

— Помогаем, — сказал я. — Слушайте. Быстро.

— Аннет, Мороз на земле, максимальная площадь по левому флангу, там их больше всего, они давят на Оборотня. Не сейчас, когда скажу.

— Поняла.

— Якуб, видишь маленького быстрого? Который рывками двигается?

— Вижу.

— Он опасен для лучницы, уже два раза заходил к ней. Твоя задача он. Серия Ударов, финишер, не давай ему зайти к ней сзади. Незаметность держишь постоянно.

— Понял.

— Дикарь, — через связь, мысленно. — Правый фланг, двое которые давят на Мага. Боковые атаки. Не лезь в центр.

Через связь — понял, иду.

— Я работаю по всему полю. Начинаю с огромного у левого фланга. Аннет, как только я первый раз ударю — Мороз.

— Готова.

— Выходим через пять секунд.

Я активировал Тень полностью, максимально, с тем ощущением которое уже стало привычным как надеть хорошо пригнанный доспех. Тень давала скрытность, давала бонус к урону, давала синергию с Друидом через Синергию Классов. Плащ Сумеречный Морок добавлял двадцать процентов. Сапоги убирали звук шагов. Я был невидим.

Пять. Четыре. Три. Два. Я вышел из-за стены.

Огромный мутант у левого фланга был занят, пытался достать Оборотня длинными руками. Оборотень уклонялся тяжело, получал рикошеты которые оставляли глубокие следы на плечах и боках.

Я зашёл сзади и ударил. Удар из Тьмы в основание шеи, с полным множителем и с синергией активной Тени, с тридцатью процентами бонуса за атаку и с бонусом из состояния Тени. Мутант не успел среагировать. Он просто упал, рывком, как падает что-то очень тяжёлое которое внезапно перестаёт поддерживать само себя. Удар был такой силы что я почувствовал отдачу через рукоять.

В ту же секунду за моей спиной развернулся Мороз. Аннет вышла из-за стены и ударила Морозом на землю, широким, максимальным, лёд пошёл по поверхности квартала быстро, схватывая ноги мутантам которые стояли на голом камне. Треск льда, шипение и несколько мутантов замедлились, потеряли устойчивость, начали скользить.

Четвёрка в центре квартала среагировала. Лучница первой, увидела что давление с левого фланга спало и немедленно перенесла огонь туда где давление оставалось. Серия стрел, быстрых, точных, каждая в цель.

Оборотень когда упал огромный мутант сделал шаг вперёд и ударил в освободившееся пространство, один удар которым откинул двух мутантов одновременно.

Маг Огня посмотрел в сторону откуда пришёл лёд. Увидел Аннет. Потом посмотрел на то место где был огромный мутант. Лицо измотанное но живое, он соображал несмотря на усталость.

Я уже двигался дальше. Следующей целью был обожжённый, наполовину чёрный, наполовину живой, он давил на Мечника который уже едва держал щит. Теневой Шаг, двенадцать метров телепортацией, материализация прямо перед ним, клинок в горизонтальном ударе по торсу. Мутант отшатнулся. Не упал, обожжённая сторона не реагировала на урон как живая ткань. Но атаку на Мечника прервал, переключился на меня.

Второй удар, третий, работая по правой стороне где была живая кожа.

Боковым зрением увидел как Якуб материализовался из Незаметности за маленьким быстрым мутантом который заходил к лучнице с фланга. Серия Ударов в спину, финишер с двойным уроном. Маленький быстрый дёрнулся, развернулся, попытался ударить. Якуб уже снова был в Незаметности. Мутант стоял и вертел головой, потерял цель. Через секунду получил стрелу от лучницы которая успела переключиться. Упал.

— Хорошо! — крикнул Якуб через канал, уже не сдерживая голос, в шуме боя это было нормально.

Я добил обожжённого и почувствовал через Жатву Теней маленький пульс восстановления. Зона не давала опыт и не давала лут, но Жатва работала от убийства как пассивное умение. Это было важно.

Дикарь на правом фланге работал с теми двумя которые давили на Мага — прыгал, когти по бокам, уходил до ответного удара, снова прыгал. Урона у него не хватало чтобы убить их, но он связывал их, отвлекал, давал Магу возможность выпускать снаряды не уклоняясь одновременно. Маг это использовал. Огненные снаряды в связанных Дикарём мутантов, один, второй, оба упали с серьёзным уроном. Дикарь отпрыгнул от третьего и через связь дал довольное.

Бой был в полном разгаре и я уже видел что соотношение начало меняться. Но не успел это додумать как Мечник упал. Это произошло быстро и я не успел.

Расстояние было метров двадцать, Теневой Шаг дал бы мне двенадцать, не хватало восьми, а Мечник упал именно в тот момент когда я добивал второго обожжённого. Мутант с наростами зашёл к Мечнику со стороны повреждённого плеча. Удар был один, тяжёлый, по щиту который Мечник не успел поднять вовремя, щит ушёл в сторону и следующий удар пришёлся напрямую. Мечник упал.

Лучница крикнула, первый раз за весь бой, и в её крике была та конкретная боль которая бывает когда видишь как падает кто-то близкий. Не паника, она не потеряла позицию, не прекратила стрелять, но боль.

Маг прыгнул к Мечнику, встал над ним закрывая телом и выпустил снаряды в плотный огонь.

Оборотень ударил в ту сторону с рёвом который был слышен за несколько кварталов.

Я был у Мечника через три секунды, Теневой Шаг максимально близко и потом бегом. Встал рядом с Магом, загородил фланг, клинок пошёл в непрерывную атаку по мутантам которые давили к упавшему. Мечник лежал. Дышал, я видел как поднимается грудь, но не двигался. Дебаффы светились красным, три активных и добавился четвёртый. Здоровье у нуля.

— Зелье! — крикнул я Магу.

— Нет! — крикнул тот в ответ, не оборачиваясь. — Использовали всё!

Я достал из инвентаря малое зелье здоровья и бросил Магу. Тот поймал, не глядя, рефлекс, и тут же опустился на колено и дал зелье Мечнику. Слишком мало. Малое зелье, критические дебаффы, слишком много урона уже полученного. Через несколько секунд Мечник перестал дышать. Маг сидел рядом с ним на колене секунду. Потом встал и выпустил снаряд в мутанта и в его лице была та закрытая пустота которая бывает когда человек убирает всё лишнее потому что иначе не выжить прямо сейчас.

Я не остановился. Остановка убьёт остальных. Я работал дальше, клинок и движение, Теневой Шаг когда позволяла перезарядка, Жатва Теней после каждого убийства, Адаптация Хищника строила сопротивление к физическому урону от мутантов.

Аннет поддерживала Мороз на земле, периодически добавляя свежий лёд.

Якуб работал в Незаметности, точечно, выходил только на гарантированный удар и уходил обратно.

Дикарь перешёл к Оборотню когда тот начал замедляться — когти по флангам противников, отвлечение. Яростный Защитник активировался когда один из мутантов зашёл слишком близко ко мне, бонус к урону на десять секунд.

Через пятнадцать минут мутантов было меньше половины. Через двадцать минут единицы. Я добил последнего, тот который был с наростами, тот что ударил Мечника, я оставил его напоследок без осознанного решения, просто так вышло, и добил его с тем холодным профессиональным удовлетворением которое не имело отношения к эмоциям.

Тишина вернулась в квартал. Я стоял и дышал. Здоровье на восьмидесяти процентах, не критично, Жатва Теней компенсировала большую часть урона. Энергия на шестидесяти, потратил на Теневые Шаги и поддержание Тени.

Оборотень стоял посреди квартала в форме, тяжело дыша, кровь на боках и плечах. Потом форма начала спадать, медленно, как будто тело нехотя возвращалось к человеческому, и через минуту передо мной стоял огромный мужчина с бородой, под два метра, в разорванной одежде, с теми же ранами которые выглядели иначе на человеческой коже чем на шкуре Медведя.

Маг стоял у тела Мечника. Смотрел вниз. Не плакал или не показывал, просто стоял.

Лучница сошла с фундамента аккуратно, с той точностью движения которая была у неё постоянно. Стрелы убрала в колчан. Лук опустила. Посмотрела на меня. Зеленые глаза, внимательные, с той оценивающей внимательностью которая была похожа на Якубовскую но другого характера. Якуб оценивал что можно взять. Она оценивала что можно доверять. Я держал её взгляд спокойно.

Якуб вышел из Незаметности рядом со мной. Дикарь подошёл и сел у моей ноги.

Маг наконец отвернулся от тела Мечника. Посмотрел на меня. Потом на Якуба, потом на Аннет, потом на Дикаря.

— Кот, — сказал он. Не к месту, просто сказал.

— Манул, — поправил Якуб.

Маг посмотрел на него. Потом что-то в его лице изменилось, не улыбка, что-то меньше улыбки, какое-то послабление.

— Манул, — повторил он.

Огромный бородатый мужчина смотрел на меня. Молчал. Потом:

— Ты вошёл в Зону.

— Да.

— Снаружи?

— Да.

— Там есть жизнь?

— Да, — сказал я. — Долгая история.

Бородатый смотрел на меня ещё секунду. Потом кивнул, медленно, с тем видом человека который принял информацию и пока не решил что с ней делать.

Лучница смотрела на меня. Потом на Якуба. Потом снова на меня.

— Спасибо, — сказала она. Просто и прямо, без украшений.

Я кивнул.

Маг смотрел на тело Мечника.

— Его звали Томаш, — сказал он. — Он был с нами с первого дня.

Никто не ответил ничего. Не потому что нечего было сказать, а потому что иногда сказанное лучше оставить в тишине. Квартал молчал вокруг нас. Тела мутантов лежали где упали. Мороз Аннет всё ещё держался на части поверхности, таял медленно в неподвижном воздухе Зоны. Дикарь через связь дал спокойное и усталое — чисто, рядом никого, тихо.

Я смотрел на троих выживших и понимал что у каждого из них была своя история того как они оказались здесь. Я её услышу. Не сейчас.

— Нам нужно уйти отсюда, — сказал я. — Бой слышали другие, могут прийти посмотреть.

Бородатый кивнул. Маг кивнул не глядя. Лучница уже смотрела по сторонам, она поняла это раньше чем я сказал.

— Тело, — сказал Маг тихо.

Пауза.

— Мы не можем его нести, — сказал я. Не жестоко, а просто факт, потому что факты были добрее чем ложь в таких ситуациях. — Не здесь. Не сейчас.

Маг смотрел на тело. Потом закрыл глаза на секунду. Потом открыл.

— Да, — сказал он. — Да. Идём.

Мы пошли.

Глава 11

Глава 11. Бомбоубежище

Мы уходили быстро. Не бегом, бег в развалинах это сломанная нога или хуже, с той скоростью которая была максимальной без потери контроля над каждым шагом. Михаил шёл первым, огромный, с бородой которая после трансформации была всклокочена в разные стороны и придавала ему вид человека который только что проснулся после очень тяжёлого сна. За ним Андрей, бледный, с руками которые ещё слегка светились остаточным системным огнём на костяшках, он не замечал этого или не обращал внимания. Марина шла рядом со мной, без слов, с тем внимательным взглядом которым она уже смотрела в квартале когда оценивала что можно доверять, и по всему было видно что процесс оценки ещё не закончился.

Якуб шёл в Незаметности, Аннет за мной, Дикарь рядом с Мариной, он подошёл к ней сам без приглашения, просто встал рядом и пошёл, что для Дикаря было высказыванием.

— Далеко? — спросил я Михаила тихо.

— Квартала три, — сказал он. Голос у него был низким, с той особой хрипотцой которая бывает у людей после трансформации, когда связки ещё не до конца вернулись к человеческому состоянию. — Там вниз, под землю. Старое убежище.

— Они знают где вы?

— Мутанты? — Он покосился на меня. — Не знают. Мы следы не оставляем. Научились.

Это было важно и это говорило о том что группа которая держалась в Зоне с самого начала карантина выработала правила выживания которые работали. Три месяца в этом месте — это было долго. Это была информация о людях больше чем любые слова.

— Хорошо, — сказал я.

Мы шли через развалины, забирая в сторону от места боя, и Михаил вёл уверенно, по маршруту который был явно не первым разом. Он знал где можно наступить, где нельзя, какие обломки стабильные а какие сдвинутся. Андрей шёл за ним след в след, механически, как человек который прошёл этот маршрут достаточно раз чтобы он стал рефлексом. Марина шла без рефлексов, она шла осознанно с тем постоянным боковым взглядом который был у неё профессиональным, она смотрела по сторонам пока другие смотрели вперёд.

— Что-то видишь? — спросил я тихо, ни к кому конкретно.

— Если не смотреть на фланги, лучник долго не живёт, — ответила она, не оборачиваясь.

Голос у неё был ровным, не холодным, просто ровным, с той интонацией которая бывает у людей которые давно отвыкли от лишних слов.

Вход в убежище был спрятан так, что без знания я бы прошёл мимо десять раз. Фрагмент бетонной плиты, наклонённый под углом с виду просто обломок, один из тысяч в этом квартале. Но под ним была щель, достаточно широкая чтобы пролезть боком, и за щелью шли ступени вниз, и ступени были расчищены, без мусора, с той аккуратностью которая говорила о постоянном использовании.

Михаил нырнул первым, без слов. Андрей за ним. Марина посмотрела на меня, потом нырнула тоже. Я пропустил Якуба и Аннет вперёд, зашёл последним, подтянув плиту обратно на место над головой.

Ступени уходили вниз метров на семь-восемь, потом коридор, потом металлическая дверь с советским ещё выцвевшим знаком гражданской обороны, но читаемым. Дверь была открыта и за ней был свет.

Я шагнул внутрь. Помещение было большим, советские бомбоубежища строили с запасом, на долгое использование, с толстыми стенами и высокими потолками которые создавали иллюзию пространства даже под землёй. Рядами стояли металлические кровати, часть сдвинута чтобы освободить место под стол, часть застелена чем попало, в дальнем углу несколько ящиков сложенных аккуратно, у стены самодельная полка из досок с предметами которые я ещё не успел рассмотреть.

И пятеро людей. Они среагировали на наш вход по-разному, двое с оружием в руках сразу, рефлекс, потом увидели Михаила и опустили. Двое лежали на кроватях в дальней части, неподвижно, и я сразу понял что это раненые, даже отсюда было видно системное свечение дебаффов на них, красное, настойчивое. Пятый сидел у стола и смотрел на нас с тем спокойным и оценивающим взглядом который я уже сегодня видел у Марины.

— Вернулись, — сказал он. Констатация, не вопрос.

— Вернулись, — подтвердил Михаил. — И привели людей.

Пятый посмотрел на меня. Потом на Якуба рядом со мной — Якуб вышел из Незаметности когда мы зашли внутрь, — потом на Аннет, потом на Дикаря.

— Кот, — сказал он.

— Манул, — поправил Якуб. Уже автоматически.

Пятый посмотрел на Якуба с тем видом человека который только что сделал неожиданное открытие.

— Откуда снаружи? — спросил он меня.

— Снаружи, — сказал я. — Мы зашли через западную сторону. Вчера.

В помещении стало тихо. Не той тишиной которая бывает когда люди молчат, а той которая бывает когда люди одновременно обрабатывают что-то важное.

— Снаружи, — повторил пятый. Потом встал, медленно, и протянул руку. — Олег. Класс Тактик.

Я пожал. Рука у него была крепкой, сухой.

— Максим, — сказал я. — Мрак. Как хотите.

Олег оказался тем типом человека который организует пространство вокруг себя автоматически, он представил всех в убежище прежде чем я успел спросить, коротко и по делу, без лишнего. Двое у стены с оружием — Сашко, Берсерк, двадцать два года, с той характерной для берсерков широкоплечестью которая у него сочеталась с неожиданно спокойным лицом, и Рома, Следопыт, тридцать лет, невысокий, жилистый, с луком за спиной который был не системным, музейным, судя по виду, с настоящими деревянными стрелами в колчане. Они смотрели на меня с той смесью любопытства и осторожности которая была нормальной реакцией на незнакомца пришедшего из-за границы Зоны.

Двое за столом — Оля, Знахарь, тридцать пять, с усталостью во всём теле которая бывает у людей которые несут ответственность за раненых без нормальных ресурсов, и Тоня, Иллюзионист, двадцать восемь, с той особой внешностью людей умеющих быть незаметными, она как будто слегка размывалась на периферии взгляда, и я не был уверен это умение класса или просто такой человек.

Двое раненых — Петро и Василь. Петро лежал с повреждённой ногой, что-то серьёзное с коленом, и с дебаффом кровотечения который Оля держала под контролем подручными средствами. Василь был хуже — удар в грудь, возможно рёбра, лежал неподвижно и дышал с той осторожностью с которой дышат когда каждый вдох требует усилия.

Я посмотрел на них, потом на Олю.

— Давно? — спросил я.

— Петро три дня, — сказала она. — Василь вчера. Нарвались на стаю у восточного квартала.

— Зелья есть?

— Нет. Давно нет.

Я открыл инвентарь. У меня было несколько зелий здоровья, малые и одно среднее, несколько антиядов, кристаллы энергии. Я достал среднее зелье и оба малых и протянул Оле.

Она смотрела на них несколько секунд. Потом взяла, осторожно, как берут что-то хрупкое.

— Средне — Василю, — сказал я. — Малые — Петро и на запас.

— Я оказывается знаю как их применять, — удивленно сказала она, не резко, просто констатация.

— Ну, у тебя такой клас, — сказал я.

Она кивнула и пошла к раненым.

Михаил стоял рядом и смотрел на это. Потом:

— Ты отдал свои зелья.

— У меня Жатва Теней, — сказал я. — Я восстанавливаюсь от убийств. Мне они нужны меньше.

Михаил смотрел на меня ещё секунду. Потом кивнул, с тем видом человека который принял решение о чём-то. Мы сели у стола, все кто мог сидеть, остальные устроились где нашли место. Якуб занял угол у стены, Аннет рядом со мной, Дикарь лёг под столом и сделал вид что спит хотя уши у него работали. Олег налил воды из канистры и поставил кружки. Это был жест гостеприимства у людей у которых гостеприимство стало дефицитом.

— Откуда идёте? — спросил Олег.

— Из Чехии, — сказал я. — Через Польшу. Границу пересекли несколько дней назад.

— Чехия. — Олег произнёс это слово как название очень далёкого места. — Там ещё есть люди?

— Были когда мы уходили. Выжившие, игроки. Города частично держатся.

— А снаружи отсюда? — Это был уже Михаил, он сидел напротив и смотрел прямо. — Мы три месяца здесь. Мы думали что снаружи уже всё.

Я смотрел на него.

— Нет, — так же просто ответил я. — Не всё.

— Расскажи, — сказал Михаил.

И я рассказал. Не всё и не подробно, но достаточно — что люди выжили, что игроки продолжают прокачиваться, что дороги между городами опасны но проходимы, что мир не умер хотя и изменился до неузнаваемости. Они слушали. Все в убежище слушали, включая Олю которая работала с ранеными но слышала каждое слово. Слушали с тем особым вниманием которое бывает у людей которые давно не получали новостей о том что происходит за пределами их мира.

— Запорожье, — сказал я в конце. — Туда я иду, меня там ждут.

— Запорожье, — повторил Андрей. Он сидел рядом с Михаилом и молчал всё время пока я говорил, только слушал с тем видом человека который суммирует услышанное в уме. — Это далеко.

— Четыреста семьдесят километров примерно, — сказал я. — По прямой.

— По прямой не выйдет.

— Нет. Но выйдет по дорогам. Мы шли из Чехии, вышли.

Михаил смотрел на стол. Потом:

— Все то время, мы думали что идти некуда. Что снаружи то же самое что здесь или хуже.

— Снаружи хуже в некоторых местах, — сказал я честно. — Лучше в других. Но есть куда идти.

Из дальнего угла раздался голос Василя — тихий, с трудом, но голос:

— Мы выживали здесь. Мы можем дойти до Запорожья.

Никто не ответил сразу. Потом Петро, тоже из угла, ворчливо:

— Сначала дай зелью подействовать, герой.

Смешки. Тихие, усталые, но смешки. Первые за долгое время, по звуку.

Еда появилась неожиданно для хозяев убежища. Я достал из инвентаря десяток серых коробок с красными полосками, и поставил на стол. Олег смотрел на них с выражением которое было трудно описать одним словом. Что-то между недоверием, голодом и тем видом когда не хочешь показывать насколько это важно.

— Системные, — сказал я. — Горячие. Украинская кухня в основном, по нашему опыту.

— Горячие? — переспросила Тоня.

— Открой — сама увидишь.

Тоня взяла коробку, нажала на боковую панель, подождала три секунды и открыла. Запах борща поднялся в воздух убежища — настоящий, плотный, с укропом и сметаной — и в помещении стало тихо совершенно иначе чем раньше.

— Боже, — сказала Оля из угла где сидела с Василем. — Это что, настоящий борщ?

— Система старается, были в Чехии там национальные чешские блюда выпадали, в Польше польские — сказал я.

Коробки открывались одна за другой. Борщ у двоих, капусняк у Михаила, вареники с картошкой у Сашко который смотрел на них с выражением человека который не ел вареники очень долго, что было правдой. Андрею выпал бануш, кукурузная каша с брынзой и шкварками, настоящий гуцульский бануш, горячий, с той плотной текстурой которая была правильной. Андрей смотрел на него несколько секунд и сказал:

— Моя бабуся такой делала.

Никто не ответил ничего. Некоторые вещи не требуют ответа.

Якуб получил деруны — картофельные оладьи со сметаной, уже второй раз за наше пребывание в Зоне, что могло означать что Система за ним наблюдала и делала выводы, или просто совпадение. Якуб ел методично и без комментариев.

Аннет получила холодник — холодный свекольный суп который был правильной температурой для Мага Холода, с огурцом и яйцом и зеленью.

Мне выпал жаркое — телятина с картошкой и луком в глиняном горшочке, горячее настолько что горшочек обжигал пальцы. Дикарь под столом немедленно поднял голову.

— Нет, — сказал я.

Через связь — глубокое и выразительное недовольство.

— У тебя свой паёк, - доставая ему коробку.

Через связь. мнение о пайке которое было невозможно передать словами.

— Дикарь, — сказал Якуб через стол, не поднимая взгляда от дерунов. — Возьми вот.

Он отложил один дерун на край тарелки. Дикарь смотрел на него. Потом на меня. Потом вышел из-под стола, взял дерун аккуратно, с той манульей неожиданной аккуратностью которая всегда удивляла, и ушёл обратно под стол.

— Ты его балуешь, — сказал я Якубу.

— Он заслужил, — сказал Якуб. — Он сегодня тоже воевал.

Это было трудно оспорить.

Мы ели и разговаривали, и разговор стал теплее чем в начале, с той расслабленностью которая приходит когда люди сидят за едой и понимают что прямо сейчас им ничего не угрожает. Михаил рассказывал о первых днях Зоны, как они не понимали что происходит, как видели как меняются люди вокруг, как потеряли нескольких и нашли убежище, как выстраивали маршруты по развалинам и учились не попадаться на глаза мутантам.

— Самое страшное, — сказал он, — это когда узнаёшь кого-то. Идёт мутант, смотришь, а это сосед. Или коллега. Или просто человек которого видел на улице каждый день. Смотрит сквозь тебя и не видит. Или видит только еду.

Тишина.

— Много таких было? — спросил я.

— Много. — Михаил смотрел в стол. — В первую неделю очень много. Потом меньше. Мы думаем что те у кого уровень был достаточным устояли. Остальные... — Он не закончил.

— Игровой интерфейс у вас работает? — спросил я.

— Частично, — сказал Олег. — Уровень видим. Умения видим. Характеристики не видим. Опыт не видим. Лута нет. мы поняли это с первых дней, из мутантов ничего не выпадает.

— Знаю.

— Ты тоже не видишь?

— Я не в Зоне был, — сказал я. — У меня всё работает. Но в Зоне мой интерфейс тоже немного другой, не всё отображается.

— Как ты уровень набирал? — спросил Андрей. В его голосе было профессиональное любопытство мага которому интересно как другие решают ту же задачу.

— Данжи в основном, испытания — сказал я. — И рейды. И убийства в большом количестве.

— Данжи? — повторил Андрей.

— Внутри опыт и лут, — сказал я. — Если группа грамотная то проходимо.

— Ты покажешь?

— Покажу. Если всё пойдёт как планирую.

Именно в этот момент Рома, Следопыт который молчал всё время и смотрел больше на Марину чем на меня, вдруг сказал:

— У тебя системный меч. Откуда?

— Система дала, — сказал я.

— И плащ системный.

— С золотой коробки.

— И арбалет.

— Испытания.

— Ты много данжей прошёл? — уточнил Рома.

— Достаточно.

Он кивнул и вернулся к молчанию. Марина рядом с ним смотрела на меня с той оценивающей внимательностью которая у неё, кажется, была постоянным состоянием.

Именно тогда из одной коробки выпала бутылка. Это произошло когда Сашко открывал свою вторую коробку, он взял добавку когда я предложил, и вместо борща или вареников или чего-то съедобного из коробки появилась бутылка. Запотевшая. Холодная, с мелкими каплями конденсата на стекле, с той идеальной температурой которая бывает у водки которая стояла в правильном холодильнике правильное количество времени.

Сашко смотрел на неё несколько секунд.

— Система, — сказал он. — Ты читаешь мысли.

Михаил посмотрел на бутылку. Потом на меня. Потом сказал:

— Система читает мысли.

— Иногда угадывает, — сказал я.

— Это не угадывание, — сказал Андрей. — Это понимание момента.

— Это водка, — сказал Якуб.

Все посмотрели на него. Якуб смотрел на бутылку с тем видом десятилетнего ребёнка который точно знает что водка это для взрослых но не видит причины делать из этого философию.

Оля вышла из угла где сидела с ранеными.

— Василь чувствует себя лучше, — сказала она. — Зелье сработало. — Потом посмотрела на бутылку. — Налейте мне первой.

Смех. Настоящий, не вежливый, тот смех который вырывается сам когда человек не успевает его контролировать. Михаил смеялся низко и основательно, Андрей тихо и как будто удивлённо, Сашко громко и неожиданно заразительно.

Якуб не смеялся, смотрел на смеющихся взрослых с тем видом который говорил я понимаю что это смешно, просто я смотрю иначе.

Я разлил по кружкам, всем у кого были кружки, Якубу и Аннет не разливал, Якуб не возражал, Аннет тоже.

— За что пьём? — спросил Сашко.

— За то что живые, — сказал Михаил.

— За то что встретились, — сказал Андрей.

— За водку, — сказал Рома.

Снова смех. Выпили. Водка была холодной и правильной, Система не ошиблась с температурой и не ошиблась с качеством, и несколько секунд в убежище было тихо с той особой тишиной которая бывает после первой рюмки когда напряжение трёх месяцев чуть отпускает плечи.

— Хорошая, — сказала Оля.

— Система знает толк, — сказал Олег.

Разговор после водки стал откровеннее. Это было нормально и я не противился.

— Ты сказал что тебя ждут на выходе, — сказал Олег. Он вернулся к деловому тону быстро, что говорило о характере. — Кто?

— Человек по имени Кавал, — сказал я. — Двадцать три бойца, верховые, разные классы. Семнадцатый уровень, серьёзный противник.

— Чего хочет?

— Кое-что что есть у нас. Предмет.

— Ценный?

— Очень.

Олег принял это без лишних вопросов о предмете. Либо понял что это не его дело, либо понял что я скажу когда посчитаю нужным. Оба варианта говорили о нём хорошо.

— Двадцать три против вас троих.

— Нас трое плюс Дикарь, — поправил Якуб из угла.

— Плюс манул, — согласился Олег без иронии. — Всё равно сложно.

— Сложно, — согласился я. — Особенно если они перекроют основные выходы с восточной стороны. Они обходят зону сейчас, дадим им до завтрашнего утра.

— Мы знаем восточную сторону, — сказал Рома. Первый раз за долгое время, и все посмотрели на него. — Там есть выход которого они не ждут. Старый технический тоннель под железной дорогой. Возможно можно проскользнуть незаметными.

— Откуда выходит?

— За промзоной. Километра полтора от основной дороги.

— Они могут его перекрыть?

— Если знают о нём, могут. Если не знают то нет.

— Кавал умный, он с Чехии и Львова не знает — сказал я. — И он снаружи. Он не может знать Зону так как знаете её вы.

Это была не лесть, это был факт, и Рома это понял.

— Мы поможем выйти, — сказал он. — Если вы возьмёте нас с собой.

Михаил смотрел на Рому. Потом на Олега. Потом на меня.

— Все думают то же самое, — сказал он. — Просто Рома сказал вслух.

Я смотрел на них. Восемь человек, три из моей группы плюс восемь новых, итого одиннадцать, двое из которых раненые. До выхода из Зоны, до Кавала который ждёт снаружи, до Запорожья которое было в четырёхстах семидесяти километрах.

Большая группа это проблемы с координацией и с едой и со скоростью движения. Большая группа это также больше умений, больше прикрытие, больше шансов на сложных противников.

— Здесь вы по-любому погибнете, — сказал Андрей тихо. Не мне, своим. — Еды нет. Мутантов становится больше. Василь и Петро не выдержат следующего боя в таком состоянии.

— Я знаю, — сказал Михаил.

— Значит вопрос только в том хотим ли мы рискнуть с незнакомым человеком который пришёл из-за границы Зоны, или рискнуть здесь с результатом который мы уже знаем.

Пауза.

— С незнакомым, — сказал Михаил. — Он не похож на человека который бросает своих.

Это было сказано без пафоса и именно поэтому прозвучало серьёзнее чем если бы был пафос.

Я смотрел на них всех — Михаил, Андрей, Марина, Олег, Сашко, Рома, Оля, Тоня, Петро и Василь из угла который уже поднялся на локте и слушал. Десять человек которые три месяца держались в Зоне.

— Принимаю в группу, — сказал я. — Всех.

Система среагировала немедленно.

ПРИГЛАШЕНИЕ В ГРУППУ ОТПРАВЛЕНО: МИХАИЛ, АНДРЕЙ, МАРИНА, ОЛЕГ, САШКО, РОМА, ОЛЯ, ТОНЯ, ПЕТРО, ВАСИЛЬ.

Десять маленьких системных уведомлений об принятии приглашения пришли почти одновременно, с разницей в доли секунды, как будто все они нажали принять одновременно или почти одновременно.

ГРУППА ОБНОВЛЕНА: 13 УЧАСТНИКОВ. ЛИДЕР ГРУППЫ: МРАК.

Тринадцать человек. Плюс Дикарь как спутник.

— Добро пожаловать, — сказал Якуб. Серьёзно, без иронии.

Михаил посмотрел на него. Десятилетний мальчик который говорит добро пожаловать группе взрослых воинов, в этом было что-то, и Михаил это что-то почувствовал. Кивнул Якубу. Якуб кивнул в ответ. Дикарь под столом перевернулся на другой бок. Через связь — стало больше людей, это нормально.

После принятия в группу разговор сдвинулся к практике, это было неизбежно и правильно.

— Когда выходим? — спросил Олег.

— Завтра с рассветом, — сказал я. — Нам нужно пересечь Зону с запада на восток, выйти через тоннель который знает Рома, и оказаться на той стороне раньше чем Кавал займёт позицию.

— Успеем? — спросил Андрей.

— Зависит от того насколько быстро он двигается. Если он пошёл в обход с севера вчера вечером, у него около двадцати километров в объезд, с конями по не самым хорошим дорогам. Он будет на восточной стороне к вечеру сегодня или к утру завтра.

— Значит выходим ночью?

— Нет. Ночью в Зоне хуже, мутанты активнее, меньше видно. Рассвет это оптимально.

— Петро и Василь смогут идти? — спросила Марина. Она смотрела на Олю.

— К утру смогут, — сказала Оля. — Медленно, но смогут. Зелья хорошие.

— Им нельзя воевать, — сказал я. — Если будет бой — они в укрытии. Нет смысла ломать то что залечили.

Петро из угла:

— Я могу воевать.

— Нет, — сказал я.

— Я говорю что могу.

— А я говорю нет. Ты в группе, значит я несу ответственность за тебя. Убьёшься в первый день, какой смысл был лечить.

Пауза. Петро смотрел на меня. Потом:

— Ладно.

Это было быстрее чем я ожидал. Либо он понял логику, либо устал спорить, либо и то и другое.

— Оружие у всех что есть? — спросил я.

Рома встал и подошёл к полке у стены, той которую я заметил когда вошёл. Снял с неё что-то и положил на стол. Арбалет, старый, музейный, из какого-то тематического магазина или выставки — деревянный, с металлическими накладками, явно рабочий. Рядом пачка болтов, самодельных, но с правильной геометрией. Сабля, средневековая реплика, острая, из туристического магазина судя по виду, но стальная и с балансом. Несколько охотничьих ножей.

— Маловато, — сказал Сашко.

— Маловато, — согласился я. — Но работаем с тем что есть.

Разговор продолжался, переходя от тактики к деталям и обратно, маршрут через центр к тоннелю, точки где можно спрятаться если придётся, расстановка в движении, кто идёт первым кто замыкающим. Михаил слушал и периодически добавлял детали о Зоне которые знал, где мутантов больше, где меньше, где можно двигаться открыто а где нельзя. Это было ценно и я слушал внимательно.

Якуб тихо переместился к Марине которая сидела чуть в стороне от основного разговора.

— Ты давно стреляешь? — спросил он её.

— Давно, — сказала она. Посмотрела на него. — Спортивная стрельба из лука. До всего этого.

— Это помогло?

— Система взяла то что было и усилила, — сказала она. — Если ты умел что-то до, она строит на этом. Если не умел, даёт что-то совсем базовое.

— Я не умел воровать, — сказал Якуб.

Марина посмотрела на него несколько секунд. Потом сказала:

— Честно.

— Ты спросила.

— Я не спрашивала.

— Но ты думала.

Марина смотрела на него ещё секунду. Потом что-то в её лице изменилось, совсем чуть-чуть, в сторону того что могло стать улыбкой при других обстоятельствах.

— Ты странный ребёнок, — сказала она.

— Я знаю, — сказал Якуб. — Все говорят.

Темнело или то что проходило внутри Зоны за темноту, воздух становился плотнее и свет через щели убежища менял характер. Снаружи наступал вечер.

Люди устраивались спать. Кровати в убежище были на всех, едва, с теми вычислениями пространства которые делаются когда не хватает мест, двое раненых на кроватях, остальные как придётся. Дикарь устроился у моих ног, это было нормой которую он сам установил.

Я сидел у стола в полутьме, единственный источник света была свеча, и смотрел на стену и думал о завтра. Маршрут через центр с тринадцатью людьми был другим чем маршрут с тремя. Медленнее, громче, сложнее в управлении. Плюсы были в числе умений и в том что местные знали Зону.

Именно тогда я его увидел. Он сидел в дальнем углу убежища, там где свет фонаря почти не доходил, на спинке одной из кроватей. Большой, намного больше обычного ворона, размером с небольшую кошку, с тем особым чёрным цветом который у мутировавших существ Зоны был чуть интенсивнее чем в природе. Перья лежали ровно, голова была наклонена, и он смотрел прямо на меня.

Смотрел внимательно. С тем особым вниманием которое отличает наблюдение от простого взгляда. Я поднял взгляд не сразу, и он не шевельнулся когда я поднял. Просто смотрел. Давно смотрел, судя по позе. не напряжённой, расслабленной позе существа которое сидит здесь уже долго и никуда не торопится.

— Михаил, — сказал я тихо.

Михаил не спал, лежал с открытыми глазами.

— Что?

— Птица. В углу. Ваша?

Михаил поднял голову, посмотрел в угол.

— А, — сказал он. — Каркарон.

— Каркарон?

— Мы его так назвали. Он залетел к нам на второй неделе. Сам залетел, просто влетел в убежище когда дверь была открыта и остался. — Михаил приподнялся на локте. — Он большой, видишь? Зона его изменила. Но не опасный, ни разу не кусал, не бросался. Просто живёт с нами.

— Он всегда так сидит? — спросил я.

— По-разному. Иногда улетает, иногда сидит. — Михаил лёг обратно. — Мы пробовали его не выпускать, думали что он нас выдаст мутантам, но он умный, улетает так что никто не видит. Приносил иногда что-то — зерно, кусок мяса какой-то раз. Мы перестали его контролировать.

— Он говорит?

Михаил хмыкнул.

— Вороны умеют говорить, это известно. Каркарон молчит. За все время ни слова. Просто смотрит.

Я смотрел на ворона. Ворон смотрел на меня. Что-то в том как он смотрел напоминало мне кое-что. Тот особый интеллект в глазах который бывает у системных существ, не у обычных животных, именно у системных. У Дикаря в глазах было именно это с первого дня. У ворона в углу было это же самое. Дикарь приоткрыл один глаз и посмотрел на ворона. Потом закрыл. Через связь пришло короткое — умный.

— Умный, — согласился я тихо.

Я думал. Потом подумал ещё. Потом принял решение.

Дикарь стал моим спутником потому что Система разблокировала функцию Основателя Группы на двадцатом уровне. Путь Вожака открывал возможность связи с животными и принятия их как спутников. Я прочитал описание умения полностью когда получил его, там было написано одного спутника, но в самом конце, мелким системным шрифтом, было примечание которое я запомнил: максимальное количество спутников определяется уровнем умения.

Я ни разу не пробовал взять второго спутника. Просто не было подходящего момента и подходящего существа.

Существо сидело передо мной и смотрело. Зона не выпустит его наружу, это было ясно. Системный карантин держал всё что было внутри. Ворон в Зоне и стал её частью, и граница которую мы с трудом пересекли внутрь не даст ему выйти наружу как бы мы ни старались. Если только он не будет системным спутником. Спутники, это другая категория. Дикарь вошёл в Зону вместе со мной. Если ворон станет спутником, логика системы могла сработать иначе.

Я не был уверен. Но я мог попробовать. Я посмотрел на ворона. Открыл умение Путь Вожака — системная панель развернулась перед глазами, с опцией которую я не использовал раньше: принять спутника.

Ворон не двигался. Смотрел на меня. Я активировал умение и потянулся к нему, не физически, через ту связь которую Путь Вожака давал с животными, через то ощущение которое было похоже на протянутую руку ладонью вверх.

Ворон наклонил голову. Через несколько секунд получил ответ. Не слова, не образы как от Дикаря, что-то другое, острее и чище, как будто кто-то провёл тонкой линией по поверхности стекла. Согласие.

НОВЫЙ СПУТНИК ПРИНЯТ. ВОРОН — СИСТЕМНЫЙ СПУТНИК, МУТИРОВАВШИЙ. СВЯЗЬ УСТАНОВЛЕНА.

ХАРАКТЕРИСТИКИ: 40% ОТ ХАРАКТЕРИСТИК ХОЗЯИНА. ЗДОРОВЬЕ: 380. ЛОВКОСТЬ: 18.

СПОСОБНОСТИ: НОЧНОЕ ЗРЕНИЕ — ВИДИТ В ПОЛНОЙ ТЕМНОТЕ. ВОЗДУШНАЯ РАЗВЕДКА — МОЖЕТ ВЕСТИ НАБЛЮДЕНИЕ С ВЫСОТЫ И ПЕРЕДАВАТЬ ОБРАЗЫ ХОЗЯИНУ. ТИХИЙ ПОЛЁТ — ЗВУК КРЫЛЬЕВ СНИЖЕН НА 90%. СИСТЕМНАЯ СВЯЗЬ — КАНАЛ МЕНТАЛЬНОЙ СВЯЗИ С ХОЗЯИНОМ. ЗОНАЛЬНАЯ АДАПТАЦИЯ — СУЩЕСТВО АДАПТИРОВАЛОСЬ К УСЛОВИЯМ ЗАПРЕТНОЙ ЗОНЫ. ВЫХОД ИЗ ЗОНЫ ВОЗМОЖЕН В СТАТУСЕ СПУТНИКА.

ЗОНАЛЬНАЯ АДАПТАЦИЯ.

Последняя строка была именно тем что я надеялся увидеть. Выход из Зоны возможен в статусе спутника. Я смотрел на ворона и ворон смотрел на меня, и между нами была теперь та тонкая линия связи которую я уже знал по Дикарю, только другая по характеру — Дикарь был тёплым и непосредственным, эта связь была другой, острой и внимательной, как наблюдение.

— Каркарон, — сказал я тихо.

Ворон наклонил голову в другую сторону.

— Ты теперь со мной.

Через связь — то острое и чистое согласие. И потом ворон слетел с кровати, бесшумно, с тем тихим полётом который Система описала как девяносто процентов снижения звука, и опустился на стол передо мной.

Сел. Посмотрел на меня в упор, с расстояния полуметра. И сказал:

— Карлуша хороший. Карлуша может говорить. Карлуша воздух, разведка.

Тишина в убежище стала абсолютной.

Потом кто-то, я не видел кто ахнул. Тихо, непроизвольно.

Дикарь открыл оба глаза и смотрел на ворона с тем выражением которое у манулов означало я не знал что думать об этом и до сих пор не знаю.

Михаил сел на кровати и смотрел на птицу. Потом на меня. Потом снова на птицу.

— Все это время, — сказал он. — он у нас жил и ни слова.

— Он ждал подходящего момента, — сказал я.

— Какого момента?

Я посмотрел на Каркарона. Каркарон смотрел на меня.

— Не знаю, — сказал я честно. — Может ждал человека с которым хотел говорить.

— Карлуша воздух, разведка, — повторил Каркарон. Серьёзно, с той интонацией которая у птиц говорящих человеческими словами всегда звучит как утверждение факта.

— Да, — сказал я. — Воздух и разведка.

Андрей сидел на кровати и смотрел на ворона с открытым ртом. Потом закрыл рот. Потом открыл снова.

— Он говорящий, — сказал Андрей.

— Да, — сказал я.

— И ты сделал его спутником.

— Да.

— И теперь он может выйти из Зоны.

— Да.

Андрей смотрел на меня. Потом на Каркарона. Потом на меня.

— Это самое странное что я видел в этом городе, — сказал он. — А я видел многое.

— Карлуша хороший, — сказал Каркарон.

— Карлуша хороший, — согласился Якуб из своего угла. Абсолютно серьёзно, без иронии.

Смех снова пошёл по убежищу — тихий, ночной, с той усталостью в нём которая не мешала ему быть настоящим. Марина смеялась прикрыв рот рукой. Оля просто смеялась. Даже Тоня которая почти всё время молчала издала звук который был смехом.

Сашко смотрел на ворона и качал головой:

— Жил с нами, ел с нами, спал рядом. И молчал.

— Он ждал, — сказал Рома.

— Чего ждал?

— Этого, — сказал Рома. — Этого момента.

Каркарон посмотрел на Рому. Потом снова на меня. Потом перелетел с стола мне на плечо, аккуратно, без когтей в кожу, просто сел.

Дикарь через связь дал что-то сложное — не ревность, не недовольство, что-то вроде принятия с оговоркой. Я разберусь с ним потом.

— Значит нас теперь тринадцать человек, — сказал Олег, — один манул и один говорящий ворон.

— Плюс один который воздух и разведка, — добавил Якуб.

— Это сильная группа, — сказал Михаил без иронии.

— Это странная группа, — сказал Андрей.

— Странная и сильная не противоречат друг другу, — сказал я.

Каркарон на моём плече молчал. Он уже сказал всё что хотел сказать на сегодня. Или так казалось.

— Спать, — сказал я. — Завтра рано.

Возражений не было. Люди укладывались, свет уменьшился до минимума, убежище погружалось в полутьму. Дикарь устроился у моих ног. Каркарон перелетел с плеча на спинку кровати над моей головой и сидел там, неподвижный, с открытыми глазами которые в темноте светились очень слабо и очень правильно.

Я лежал и смотрел в потолок и думал что некоторое время назад я падал с орбиты на горящую планету, и вот я лежу в советском бомбоубежище под мутировавшим Львовом, с говорящим вороном над головой, с манулом в ногах, с тринадцатью людьми вокруг и с бандитом который ждёт на выходе.

Жизнь была определённо интересной.

СТАТУС МРАКА

УРОВЕНЬ: 23 ОПЫТ: прогресс к уровню 24

ЗДОРОВЬЕ: 960/960 ЭНЕРГИЯ: 640/640

Глава 12

Глава 12. Зов

Я проснулся раньше всех. Не от звука и не от движения, в убежище было тихо, тот ровный шум спящих людей который становится фоном через несколько минут и перестаёт замечаться. Я проснулся от того что было внутри, не снаружи. Пульс.

Тот самый ритмичный пульс который я чувствовал через Друида с первой минуты в Зоне, медленный и глубокий, как дыхание чего-то огромного под землёй. Он был со мной постоянно, фоном, настолько постоянным что я перестал его замечать сознательно, как не замечаешь звук собственного дыхания. Сейчас он был другим. Сильнее, ближе, настойчивее.

Я лежал с открытыми глазами в полутьме убежища и слушал его через корни, через ту связь с землёй которая у Друида работает не через уши а через что-то более глубокое, и понимал что это не просто фон который усилился сам по себе. Это было направленным. Это тянуло. Конкретно меня, конкретно в одну сторону. Я не знал откуда взялось это слово в моей голове, но оно подходило лучше любого другого. Не угроза, не сигнал опасности через Инстинкт, что-то древнее по ощущению хотя я знал что появилось это после взрыва, не раньше. Зов который приходил через корни и говорил без слов приди.

Каркарон сидел на спинке кровати над моей головой, неподвижный, глаза приоткрыты. Через нашу связь — тихое и вопросительное. Он тоже что-то чувствовал, не так как я, но чувствовал что я не спал и думал. Дикарь спал у моих ног, дыхание у него было ровное.

Я лежал ещё несколько минут, слушая пульс, давая себе время понять что это и стоит ли идти. Друид во мне отзывался на это автоматически, той частью которая была связана с природой и землёй задолго до того как я научился контролировать её разумом. Я мог игнорировать зов. Мог встать, разбудить группу, заняться маршрутом к тоннелю как планировали. Я знал что не буду игнорировать. Это было неправильное решение с точки зрения логики, идти одному, без группы, без подготовки, на зов от чего-то неизвестного в месте где каждый шаг требовал осторожности. Но Друид во мне говорил что это важно, важнее обычной логики, и за последние месяцы я научился доверять этому ощущению когда оно было таким явным. Я встал, тихо, и начал собираться.

Каркарон следил за каждым движением. Через связь — куда.

— Не знаю точно, — мысленно ответил я. — Центр. Зов оттуда.

Через связь — взять меня.

Я подумал секунду. Воздушная разведка с высоты могла бы помочь, и Каркарон уже доказал что умеет летать тихо. Но что-то во мне говорило что туда нужно идти одному, без свидетелей, без помощи, и это ощущение было таким же необъяснимым как сам зов но не менее реальным.

— Нет, — сказал я мысленно. — Останься здесь. Если не вернусь к вечеру, выводи группу через тоннель. Рома знает путь.

Через связь — недовольное, но принимающее. Каркарон сложил крылья плотнее и больше не двигался. Дикарь проснулся когда я проверял снаряжение. Поднял голову, посмотрел на меня. Через связь — куда, я с тобой.

— Не сейчас, — сказал я мысленно. — Один раз я должен сделать это сам.

Дикарь смотрел на меня долго, с тем характерным манульим прищуром который у него означал недовольство и понимание одновременно. Потом опустил голову обратно на лапы. Через связь — жду.

Я проверил клинок, Вышибатель, перчатки, плащ. Энергия полная, здоровье полное. Активировал Тень на минимум, держа резерв на потом. Перед тем как выйти я подошёл к стене убежища, старой, бетонной, с тем системным знаком гражданской обороны который выцвел десятилетия назад. Достал уголь из почерневшего обломка дерева у двери и написал на стене, крупно, чтобы заметили сразу:

ЖДИТЕ.

Больше ничего. Не объяснение, не извинение, просто слово которое должно было сказать достаточно — я вернусь, не ищите меня, не паникуйте, просто ждите. Я вышел через щель под бетонной плитой в раннее утро Зоны.

Без группы Зона была другой. Не страшнее в смысле прямой угрозы, Тень давала мне скрытность которая была лучше любой формации, и без необходимости следить за чужими шагами и чужой реакцией я мог двигаться чище и тише чем когда вёл за собой тринадцать человек. Но психологически это было другим. Каждый звук был только моим. Каждое решение было только моим. Я шёл тем же маршрутом которым мы шли вчера, но в обратном направлении, к центру, к тому месту где разрушения были тотальными, где металлический скрученный объект торчал из спечённой поверхности как единственное напоминание что здесь было что-то вертикальное. Пульс становился сильнее с каждой сотней метров.

Мутанты появлялись по дороге, тот же серо-синий с корой, ещё один обожжённый, существо которое я раньше не видел, низкое и широкое с шипами вдоль спины. Я обходил их всех, тихо, используя укрытия, не привлекая внимания. Без шума группы это было проще. Один человек оставляет меньше следов чем тринадцать.

Я думал пока шёл о том что веду группу из тринадцати человек и двух спутников через враждебную территорию к выходу где ждёт Кавал с двадцатью тремя бойцами, и сейчас оставил их всех спящими ради того чтобы пойти один на зов который я даже не мог объяснить словами. Это было нелогично с точки зрения лидера группы. Но Друид во мне молчал об этом и продолжал тянуть вперёд.

Я прошёл квартал где вчера был бой с тридцатью мутантами. Тела лежали там же, никто их не тронул, не было хищников падальщиков в Зоне, или были но ещё не нашли это место. Мороз Аннет растаял полностью, оставив только мокрые следы на спечённой поверхности. Я не задержался здесь. Прошёл дальше. Эпицентр приближался, и пульс через корни становился настолько отчётливым что я начал чувствовать его не только через Друида а почти физически, через подошвы ботинок, через кости.

Я остановился на краю того что было настоящим эпицентром. Это было хуже того что я видел вчера левее, обходя это место по дуге с группой. Здесь не было даже намёка на структуры, ровная чёрная поверхность, спечённая до состояния полустекла, простиралась во все стороны на сотни метров, абсолютно горизонтальная, без единой неровности кроме того скрученного металлического объекта который торчал где-то в центре этой пустоты. И посреди этой пустоты, там где не должно было быть ничего живого, стояло огромное дерево.

Я смотрел на него и не сразу мог оценить масштаб, потому что вокруг не было ничего с чем сравнить, ни домов, ни других деревьев, ничего вертикального кроме него самого. Потом я прошёл ближе и масштаб стал понятен через само дерево, высота не меньше пятидесяти метров, ствол шириной метров в десять у основания, кора чёрная, абсолютно чёрная, без единого пятна другого цвета, с глубокими бороздами которые шли по стволу спиралью, не вертикально. Крона была такой же чёрной, но не мёртвой, листья шевелились без ветра, медленно, в том же ритме что пульс который я чувствовал, как будто дерево дышало этими листьями. Корни уходили в спечённую поверхность не сверху, а буквально сквозь неё, проникая в полустеклянный материал как будто его не существовало для дерева, расходясь во все стороны под землёй на расстояние которое я уже чувствовал на много сотен метров вокруг через Друида. Это было дерево которое держало под собой целую сеть, и пульс шёл от этой сети, отовсюду и из центра одновременно.

Я стоял на краю эпицентра и смотрел на это и понимал без объяснений и без системных уведомлений что вижу.

Древо Жизни Зоны. Не данж, не монстр в обычном понимании. Что-то что появилось здесь после взрыва, рождённое из катастрофы как ответ на неё, чёрное потому что выросло из пепла и радиации которой больше не было, но память о которой осталась в его коре.

Я шагнул вперёд, на чёрную спечённую поверхность. Под ногами было твёрдо и гладко, скользко местами. Я шёл осторожно, держа Тень активной, хотя здесь не от кого было прятаться, пустота вокруг была абсолютной.

Метров за тридцать до ствола я увидел змея.

Он был обвит вокруг ствола от самого основания почти до середины кроны, гигантский, толщиной в человеческий торс в самой широкой части, чёрно-зелёный с тем нездоровым отливом который бывает у больной кожи. Голова свисала где-то на высоте десяти метров, плоская, треугольная, с двумя узкими щелевидными глазами которые я заметил только когда он повернул голову на моё приближение. Гигантский питон. Это было первое что пришло в голову по форме, но размер делал слово неуместным, то что я видел было ужасом, не питоном. Он впился в кору дерева в нескольких местах вдоль своего тела, не зубами, чем-то другим, утолщениями которые проникали сквозь чёрную кору внутрь ствола. Из этих точек шло что-то тёмное, медленно, как кровь которая течёт неохотно, соки дерева, которые змей вытягивал постоянно, методично, уже долгое время судя по тому насколько глубоко вросли эти утолщения.

Паразит. Дерево само не могло освободиться, я видел это по тому как кора вокруг точек впивания была серой, мёртвой, отличной от здорового чёрного цвета остального ствола.

Метка Смерти активировалась автоматически.

[НЕИЗВЕСТНОЕ СУЩЕСТВО] [УРОВЕНЬ: НЕ ОПРЕДЕЛЁН] [КЛАСС: ОТСУТСТВУЕТ] [СТАТУС: ПАРАЗИТ]

Уровень не определён, это означало что Метка не могла прочитать его силу, что бывало либо с очень слабыми существами либо с теми которые были за пределами обычной системной классификации. Учитывая размер, второй вариант был очевиднее. Змей повернул голову полностью в мою сторону и зашипел, звук был низким, вибрирующим, я почувствовал его не только ушами но и грудной клеткой, тем же образом которым чувствовал рёв Королевы Выводка.

Дерево вокруг меня, листья зашевелились быстрее, пульс через корни ускорился, и в этом ускорении было что-то похожее на тревогу. Не мою тревогу. Дерева. Я понял без слов что дерево хотело от меня. Зов был не просьбой о помощи в обычном смысле, а чем-то более прямым, освободи меня.

Змей атаковал первым. Голова прошла мимо меня в полуметре, я успел уклониться через Воплощение Тени за долю секунды до удара, пасть прошла сквозь то место где я был, не задев ничего, и я материализовался в трёх метрах сбоку.

Размер змея делал каждое его движение медленнее по абсолютной скорости чем у меньшего противника, но сила была другого порядка, когда хвост ударил по спечённой поверхности земли там где я стоял секунду назад, материал треснул, разлетелся осколками которые я почувствовал даже на расстоянии через тот воздух который они подняли.

Я активировал Тень полностью. Клинок Повелителя Сумерек засветился тем мрачным свечением которое появлялось при полной активации, и я двинулся к телу змея, не к голове, к той части где он держался за ствол дерева, потому что разрывать его связь с источником жизненных соков казалось правильнее чем атаковать голову напрямую. Удар из Тьмы по утолщению где змей впивался в кору. Клинок вошёл глубоко, темнота прорезала плотную чешую легче чем обычная сталь прорезала бы такой материал.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ x4] [УРОН: 1450]

Змей взвыл, тот же низкий вибрирующий звук, но громче, с той нотой которая означала боль. Тело дёрнулось, хвост прошёл рядом со мной снова, я ушёл в Тень и материализовался в другой точке. Кровь паразита была тёмной, почти чёрной, с тем же отливом что и кожа, и она текла из раны медленно, густо, как что-то более вязкое чем обычная кровь.

Дерево над головой шевельнулось сильнее. Лист упал, единственный, медленно вращаясь в неподвижном воздухе, и опустился рядом со мной. Я не успел понять что это значило, потому что змей атаковал снова. Бой продолжался дольше чем я ожидал. Размер давал змею преимущество в выносливости и в силе единичного удара, но не в скорости и не в точности. Я работал по точкам впивания одну за другой, разрезая связь между паразитом и деревом, и каждый разрыв заставлял змея реагировать болезненно и иногда хаотично, что давало мне возможность для следующей атаки.

Адаптация Хищника начала строить сопротивление после первого попадания хвостом, по касательной, которое всё равно сбило меня с ног и стоило значительной части здоровья.

[ПОЛУЧЕН УРОН: 280] [ЗДОРОВЬЕ: 680/960]

Я откатился, вскочил, активировал Теневой Бастион когда змей развернулся для следующего удара головой. Щит поглотил половину силы удара, остальное прошло через и отбросило меня на несколько метров, но я остался на ногах.

[ЩИТ ПОГЛОТИЛ: 340. ЗАПАС: 1500 → 1160]

Третья точка впивания разорвана. Четвёртая.

Змей терял силу с каждым разрывом, я видел это по тому как замедлялись его движения, как голова начала свисать ниже, как шипение становилось тише. Дерево над ним напротив становилось активнее, листья шевелились быстрее, пульс через корни менялся ритмично, ускоряясь в такт каждому моему удару.

Дерево чувствовало что я выигрываю.

Пятая точка. Шестая.

Я добрался до головы когда оставалось только три точки впивания из исходных, может, девяти или десяти, я не считал точно в процессе боя. Змей развернулся для финальной атаки, прямой удар головой, отчаянный, с той скоростью которая была у него ещё несмотря на накопленный урон.

Я не уклонился. Активировал Воплощение Тени в момент удара и пасть прошла сквозь меня абсолютно, без сопротивления, без контакта. Материализовался прямо на голове змея, на верхней части черепа, и опустил клинок вертикально между глаз с полной силой и с тем что осталось от энергии.

[УДАР ИЗ ТЬМЫ — ПОСЛЕДНИЙ] [КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ x4] [УРОН: 1890]

Голова дёрнулась один раз, тяжело, и обвисла. Тело начало сползать с ствола, медленно, мёртвым весом, и через несколько секунд гигантский паразит лежал на чёрной спечённой земле, неподвижный, истекающий тёмной кровью из множества ран.

Я стоял на земле рядом, дышал тяжело, здоровье на шестидесяти процентах, энергия почти на нуле. Никаких системных уведомлений об опыте. Никакого лута. Зона держала свои правила даже здесь. Дерево над головой замерло.

Тишина которая настала после боя была другой чем обычная тишина Зоны. Листья перестали шевелиться. Пульс через корни замедлился, стал глубоким и ровным, тем дыханием которое я слышал с самого начала, но теперь чище, без той приглушённости которая была раньше, как будто паразит забирал не только соки но и часть голоса дерева.

Потом голос пришёл.

Не через уши, через ту же связь которой я слышал пульс, через корни, через Друида во мне. Слова складывались не как звук, а как прямое понимание, формирующееся в голове без посредничества слуха.

ОСВОБОДИТЕЛЬ.

Я стоял неподвижно, ждал продолжения.

ДОЛГО ДЕРЖАЛ МЕНЯ. ПИЛ МЕНЯ. ТЫ ОСВОБОДИЛ.

— Кто ты? — спросил я вслух, хотя не был уверен что дерево слышит звук а не только мысль.

Я ЕСТЬ ТО ЧТО РОДИЛОСЬ ИЗ ОГНЯ И ПЕПЛА. КОГДА ЗЕМЛЯ ГОРЕЛА И УМИРАЛА, ЖИЗНЬ НЕ ИСЧЕЗЛА. ОНА СОБРАЛАСЬ В ОДНОЙ ТОЧКЕ И СТАЛА МНОЙ.

Я слушал, не двигаясь.

ТЫ ПРИШЁЛ НА ЗОВ. ТЫ ОСВОБОДИЛ. ЭТО ТРЕБУЕТ ОТВЕТА.

Пауза, которая была не пустой, а наполненной тем же глубоким дыханием.

ОТВЕТЬ МНЕ ЗАГАДКОЙ И Я ОТВЕЧУ ТЕБЕ ДАРОМ.

— Слушаю, — сказал я.

ЧТО ОСТАЁТСЯ ПОСЛЕ ТОГО КАК ВСЁ ИСЧЕЗАЕТ, НО ИЗ ЧЕГО ВЫРАСТАЕТ ВСЁ ЧТО БУДЕТ?

Я думал. Вопрос не был простым, и я чувствовал что это не та загадка где правильный ответ — конкретное слово, скорее загадка где важен сам способ мышления, который её решает.

— Смерть, — сказал я сначала, потому что это казалось очевидным ответом, смерть остаётся, и из неё растёт жизнь, я видел это буквально вокруг себя в этой Зоне, мёртвый город и живая агрессивная природа поверх него.

НЕ ВЕРНО. НО БЛИЗКО.

Я подумал ещё. Смотрел на чёрный ствол перед собой, на спечённую землю под ногами, на змея который лежал мёртвым рядом. Что остаётся после того как всё исчезает. Город исчез. Семьсот тысяч человек исчезли. Структуры, история, привычная жизнь, всё это исчезло в один момент много недель назад. А что выросло из этого, дерево, мутации, новая агрессивная жизнь которая не была похожа на то что было раньше, но была настоящей жизнью, более насыщенной чем обычная.

— Память, — сказал я. — Память остаётся. Не сама смерть, а то что было до неё, отпечаток того что существовало. И из этой памяти растёт новое, не то же самое, другое, но связанное с тем что было.

Тишина. Долгая.

ТЫ ОТВЕТИЛ ВЕРНО.

ПАМЯТЬ ОСТАЁТСЯ В КОРНЯХ ДАЖЕ КОГДА СТВОЛ СГОРЕЛ. ИЗ ПАМЯТИ РАСТЁТ НОВОЕ. ЭТО Я. Я ПАМЯТЬ ГОРОДА КОТОРЫЙ БЫЛ И ЖИЗНЬ КОТОРАЯ БУДЕТ.

Я слушал и чувствовал что-то странное, не радость от правильного ответа, а что-то более тяжёлое и более глубокое, понимание которое приходило через тело а не только через разум.

ТЫ ОТВЕТИЛ. ПРИМИ ДАР.

Я почувствовал движение в той части тела где змей нанёс касательный удар, в левой руке, ниже плеча, там где была открытая рана от первого столкновения. Боли не было, было другое ощущение, как будто что-то проникало под кожу, медленно, тёплое и одновременно холодное, расходящееся от пальцев левой руки вверх, через предплечье, через плечо, к шее.

Я смотрел на свою руку. Чёрно-бордовый узор появлялся на коже, разрастаясь как живые корни, тонкие линии расходились от каждого пальца и сплетались на тыльной стороне кисти в более плотный рисунок, потом тянулись вверх по предплечью спиралью, такой же спиралью которой шли борозды на стволе дерева передо мной. Узор доходил до плеча, расползался шире, и финальные линии поднимались к шее, останавливаясь у основания, не выше.

Узор не болел. Он жил, я чувствовал это, лёгкое движение под кожей, почти незаметное, как будто там действительно были тонкие корни а не просто рисунок.

[ПОЛУЧЕН АРТЕФАКТ] [ЛОЗА ПОЖИРАТЕЛЯ] [РАНГ: КРОВАВЫЙ — PARASITIC]

[ОПИСАНИЕ:] [ЖИВАЯ ЛОЗА ЧЁРНО-БОРДОВОГО ЦВЕТА. В СПОКОЙНОМ СОСТОЯНИИ — ТАТУИРОВКА ОТ ПАЛЬЦЕВ ЛЕВОЙ РУКИ ДО ШЕИ.]

[СВОЙСТВА:] [ЖИВОЕ ОРУЖИЕ — ПО МЫСЛЕННОЙ КОМАНДЕ ПРЕВРАЩАЕТСЯ В КНУТ ДЛИНОЙ ДО 7 МЕТРОВ. МОЖЕТ ИЗГИБАТЬСЯ В ПОЛЁТЕ, МЕНЯЯ ТРАЕКТОРИЮ УДАРА. НЕ ТРЕБУЕТ НАВЫКА ВЛАДЕНИЯ КНУТОМ.] [ХИЩНЫЙ ЗАХВАТ — ПРИ УСПЕШНОМ ПОПАДАНИИ ЦЕПЛЯЕТСЯ ЗА ЦЕЛЬ ШИПАМИ. ПОЗВОЛЯЕТ ОБЕЗДВИЖИТЬ ПРОТИВНИКА ИЛИ ВЫРВАТЬ ОРУЖИЕ ИЗ РУК.] [КРОВАВОЕ ПИТАНИЕ — КАЖДЫЙ УДАР ПО ЖИВОЙ ЦЕЛИ НАКАПЛИВАЕТ ЗАРЯД. ЗАРЯД МОЖНО ПОТРАТИТЬ НА УСИЛЕННЫЙ УДАР С ПОВЫШЕННЫМ УРОНОМ.] [СИНЕРГИЯ С ДРУИДОМ — ЛОЗА ПОДЧИНЯЕТСЯ КЛАССОВОЙ СВЯЗИ НАПРЯМУЮ, КАК ПРОДОЛЖЕНИЕ ПРИРОДНЫХ УМЕНИЙ.]

[ОГРАНИЧЕНИЕ:] [PARASITIC ПРИРОДА ТРЕБУЕТ РЕГУЛЯРНОГО БОЯ И КРОВИ. БЕЗ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ В БОЮ ЛОЗА ВПАДАЕТ В СПЯЧКУ, ТУСКНЕЕТ, ПЕРЕСТАЁТ ОТКЛИКАТЬСЯ НА МЫСЛЕННЫЕ КОМАНДЫ. ТРЕБУЕТ НОВОГО БОЯ С ПРОЛИТОЙ КРОВЬЮ ДЛЯ ПРОБУЖДЕНИЯ.]

Я читал описание медленно, чувствуя узор на коже который слегка пульсировал в такт моему собственному сердцу теперь, не только в такт дыханию дерева.

ТЫ ОСВОБОДИЛ МЕНЯ ОТ ТОГО ЧТО ПИЛО МОЮ ЖИЗНЬ. ТЕПЕРЬ ЧАСТЬ ТОЙ ЖИЗНИ ТВОЯ. ИСПОЛЬЗУЙ ЕЁ КАК ОН ИСПОЛЬЗОВАЛ МЕНЯ. НО ДЛЯ ЖИЗНИ, НЕ ПРОТИВ НЕЁ.

Я почувствовал что дерево ещё не закончило.

ОДИН ДАР Я ДАЮ ЗА ОСВОБОЖДЕНИЕ. ВТОРОЙ — ЗА ТО ЧТО ТЫ НЕСЁШЬ.

Я не понял сразу что это значило, но среди чёрных листьев надо мной что-то завибрировало, и с ближайшей ветки вниз медленно опустилось одно семя — крупное, тёмное, размером с грецкий орех, с поверхностью похожей на свернувшуюся кору, испещрённой теми же спиральными бороздами что шли по стволу. Оно упало мне на ладонь само, без веса почти, тёплое.

[ПОЛУЧЕН ПРЕДМЕТ]

[СЕМЯ ПОДЧИНЕНИЯ]

[РАНГ: УНИКАЛЬНЫЙ. ОДНОРАЗОВЫЙ.]

[ОПИСАНИЕ:]

[ПРОРАСТАЕТ В РАЗУМЕ ТОГО КТО ЕГО ПРИМЕТ. ЦЕЛЬ ПОЛНОСТЬЮ ЛОЯЛЬНА ВЛАДЕЛЬЦУ СЕМЕНИ, СОХРАНЯЕТ СОБСТВЕННУЮ ЛИЧНОСТЬ, РАЗУМ И ВОЛЮ ВО ВСЁМ КРОМЕ ОДНОГО — НЕ МОЖЕТ ДЕЙСТВОВАТЬ ПРОТИВ ВОЛИ ВЛАДЕЛЬЦА И НЕ МОЖЕТ ПРИЧИНИТЬ ВРЕД ВЛАДЕЛЬЦУ ИЛИ ТЕМ КОГО ВЛАДЕЛЕЦ СЧИТАЕТ СВОИМИ.]

[ПРИНЯТИЕ ДОБРОВОЛЬНОЕ ИЛИ ПРИНУЖДЁННОЕ — РЕЗУЛЬТАТ ОДИНАКОВ.]

ИСПОЛЬЗУЙ С МУДРОСТЬЮ. ПОДЧИНЕНИЕ БЕЗ СОГЛАСИЯ ДУШИ — ТЯЖЁЛАЯ ЦЕНА ДЛЯ ТОГО КТО ЕЁ НАЛАГАЕТ, НЕ ТОЛЬКО ДЛЯ ТОГО НА КОГО ОНА ЛОЖИТСЯ.

Я закрыл ладонь вокруг семени, чувствуя его лёгкое тепло через кожу, и убрал в инвентарь.

— Спасибо, — сказал я, и это было неуместное слово для древнего существа родившегося из катастрофы, но я не знал что сказать ещё.

ИДИ. ТЫ ЕЩЁ НУЖЕН ЖИВЫМ.

Голос затих. Листья над головой снова начали шевелиться медленно, в том же ровном ритме что был с самого начала, но теперь чище, без той приглушённости которая была раньше.

Я стоял ещё несколько секунд, глядя на чёрный ствол, на мёртвого змея у его основания, на узор на собственной руке. Потом развернулся и пошёл обратно через спечённую пустоту эпицентра. Путь обратно занял меньше времени чем путь туда, я знал маршрут, знал где мутанты держатся, знал где можно срезать. Энергия восстанавливалась медленно, здоровье тоже, и я шёл осторожно, держа Тень на минимуме чтобы не тратить остатки ресурса напрасно. Когда я приблизился к убежищу солнце стояло уже высоко, прошло несколько часов, дольше чем я думал когда уходил.

Дикарь почувствовал меня раньше чем я дошёл до входа, через связь пришло резкое и радостное, вернулся, цел. Я ответил тем же ощущением, спокойным и подтверждающим. Я нырнул под бетонную плиту и спустился в убежище. Они все были там, и судя по виду давно проснулись и ждали. Михаил стоял у входа, явно собираясь идти искать. Якуб сидел у стола, напряжённый, хотя старался не показывать. Аннет смотрела на меня с тем выражением которое говорило что она волновалась сильнее чем хотела признать. Марина стояла с луком готовым, как будто собиралась пойти со мной если бы я не появился через несколько минут.

Каркарон слетел с кровати и опустился мне на плечо немедленно.

— Где ты был? — спросил Михаил. Не обвиняюще, просто прямо.

— Ходил кое-куда, — сказал я.

— Кое-куда, — повторил он. — Мы видели надпись на стене. Ждите. Это всё что нам дали понять.

— Этого было достаточно, — сказал я.

Якуб смотрел на меня внимательно, тем взглядом который у него был когда он замечал что-то новое. Потом взгляд опустился на мою левую руку, на татуировку которая выступала из-под рукава у запястья.

— Что это? — спросил он.

Все посмотрели туда же.

Я закатал рукав чуть выше, показывая узор который шёл от пальцев вверх. Чёрно-бордовые линии, спиральные, живые на вид даже в покое.

— Это важно, — сказал я. — Это было важно сделать. — Я опустил рукав обратно. — Больше я пока не буду рассказывать.

Михаил смотрел на меня долго. Потом кивнул, медленно, с тем видом человека который привык принимать решения других людей не требуя полного отчёта.

— Хорошо, — сказал он. — Главное что ты живой.

Аннет подошла ближе, смотрела на меня внимательно, как проверяют не врёт ли человек когда говорит что всё в порядке.

— Ты в порядке? — спросила она.

— В порядке, — сказал я. — Устал. Энергия не полная. Но в порядке.

Якуб всё ещё смотрел на рукав где скрылся узор.

— Когда-нибудь расскажешь? — спросил он.

— Когда-нибудь, — сказал я. — Не сейчас.

Он кивнул, принимая это так же как принимал моё молчание про многое за последние месяцы, без обиды, с тем доверием которое строилось постепенно и не требовало мгновенных объяснений на каждый вопрос.

Я сел у стола. Олег протянул мне воду.

— Мы готовы выходить когда скажешь, — сказал он. — Петро и Василь чувствуют себя значительно лучше. Могут идти.

— Хорошо, — сказал я. — Дайте мне час отдохнуть. Потом выходим.

Никто не возражал. Час прошёл в той тишине которая бывает у людей которые ждут не потому что нечего делать, а потому что доверяют решению того кто сказал подождать.

Я сидел, чувствуя слабую пульсацию узора на руке, которая теперь была частью меня так же как Метка Смерти или Жатва Теней, и думал о дереве, о памяти которая остаётся когда всё остальное исчезает, о новой жизни которая растёт из этой памяти даже когда она чёрная и странная и пугающая на вид.

Через час я встал.

— Идём, — сказал я. — К тоннелю.

СТАТУС МРАКА

УРОВЕНЬ: 23 ОПЫТ: прогресс к уровню 24

ЗДОРОВЬЕ: 850/960 ЭНЕРГИЯ: 410/640

Глава 13

Глава 13. Тоннель

Все началось с раздачи коробок, перед выходом нужно перекусить, когда еще придется неизвестно. И в убежище это было почти праздником, после трёх месяцев без системного лута сам процесс открытия коробки воспринимался местными как событие, а не рутина.

Я доставал серые коробки из инвентаря одну за другой, Горячая еда была тем что нужнее всего после долгого голода, и когда Оля открыла свою и запах борща поднялся над столом, я увидел как Петро на соседней кровати приподнялся на локте чтобы тоже почувствовать запах, хотя сам он получил коробку в которой оказались вареники с капустой .

— Это норма? — спросил Олег, глядя на разнообразие. — Каждый раз разное?

— Система решает, — сказал я. — Иногда совпадает с тем что нужно, иногда нет.

— Часто совпадает с тем что нужно, — заметила Оля, доедая свой борщ. — Подозрительно часто.

Я не спорил. Подозрение было обоснованным, но объяснения у меня не было, только наблюдение что Система за время моего опыта с ней регулярно демонстрировала понимание ситуации которое выходило за рамки случайности.

После еды я открыл коробки со снаряжением которые накопились за последние дни, не открытые в спешке предыдущих событий. Зелёные, две штуки, с серебристыми полосками, оружие ближнего боя.

Первая дала короткий меч, добротный, не системный по качеству выше среднего но рабочий. Я протянул его Сашко который как раз остался без полноценного клинка, только с тем что подобрал по дороге.

— Держи, — сказал я. — Тебе нужнее.

Сашко взял меч, повертел в руках, проверил баланс профессиональным движением.

— Хороший, — сказал он. — Спасибо.

Вторая зелёная коробка дала боевой топор, тяжёлый, явно для кого-то с серьёзной Силой. Я посмотрел на Михаила.

— Тебе.

Михаил взял топор одной рукой, как будто вес не имел значения, что для Оборотня в человеческой форме всё равно было серьёзной демонстрацией.

— В форме мне не нужно оружие, — сказал он. — Но человеком — да. Спасибо.

Я открыл синюю коробку с символом меча, она дала тридцать усиленных болтов, тех же самых что подходили к Вышибателю, с тем же уровнем качества что я уже использовал. Это была чистая удача, редкое совпадение, и я не отдал их никому. Убрал в инвентарь к остальным.

— Себе оставляю, — сказал я вслух, без объяснений. Никто не спросил почему.

Последняя коробка, зелёная с коричневой полоской, дала инструменты выживания, крепкую верёвку метров двадцать, складную пилу, кремень. Я отдал верёвку и пилу Роме который кивнул с тем видом профессионала который сразу понимает ценность инструмента который держит в руках.

Якуб смотрел на всё это с тем особым вниманием которое у него было при виде системного лута, привычное, профессиональное. Потом, когда раздача закончилась, он вдруг сказал:

— Мрак. У меня сегодня день рождения.

Я посмотрел на него.

— Сегодня?

— Сегодня. Одиннадцать лет.

Одиннадцать лет. Мальчик который воровал у бандитов системные сферы, который дрался стилетом против инсектоидов величиной с собаку, который три дня молчал о преследователях потому что не знал как это сказать, сегодня стал на год старше.

— Поздравляю, — сказал я. — С днём рождения, Якуб.

Это прозвучало недостаточно, я это почувствовал сразу, но прямо сейчас не было времени на что-то большее. Я взял это на заметку мысленно, твёрдо, позже, когда будет безопаснее, нужно сделать что-то более существенное.

— Спасибо, — сказал Якуб. Без обиды, без ожидания большего, просто принимая то что было сказано.

Я встал у стола, развернул мысленно карту которую держал в голове на основе того что рассказали местные про маршрут к тоннелю, и начал говорить.

— Слушайте план. До тоннеля примерно сорок минут ходьбы по маршруту который знает Рома. Идём колонной, не растягиваясь. Дикарь впереди, разведка на земле. Каркарон в воздухе, разведка с высоты, докладывает мне через связь.

Все слушали внимательно.

— Якуб в Незаметности, патрулирует фланги, не отходит дальше пятидесяти метров. Марина и Рома — стрелки, держатся в середине колонны, готовы стрелять если что-то пойдёт не так. Михаил замыкает, в форме если понадобится бой, человеком если нет необходимости, экономим его энергию.

— Андрей? — спросил Андрей сам про себя.

— Ты со мной впереди, прикрываешь огнём если что-то выскочит навстречу. Аннет тоже впереди, лёд на флангах если понадобится.

— А мы? — спросил Сашко, кивая на себя, Олега, Олю, Тоню.

— Сашко и Олег — середина колонны, прикрываете Петро и Василя. Оля и Тоня — рядом с ранеными, готовы помочь если кому-то станет хуже на ходу.

Сашко слушал, и что-то в его лице менялось по мере того как я раздавал позиции, от нейтрального к чему-то более напряжённому.

— Стоп, — сказал он наконец. — Кто сказал что ты тут командуешь?

В убежище стало тихо.

— Я спрашиваю серьёзно, — продолжил Сашко. — Ты пришёл вчера. Откуда вдруг что ты расставляешь нас как фигуры на доске?

Олег рядом с ним положил руку на плечо, тихо, пытаясь остановить, но Сашко не унимался.

— Я не говорю что план плохой, — сказал он. — Я говорю что никто не спрашивал нас хотим ли мы чтобы нами командовали.

Я смотрел на него. В его словах была своя логика, и я не собирался её отрицать, он был прав формально, я взял на себя командование без формального согласия каждого, просто потому что это казалось естественным после того как они вступили в группу.

Но прямо сейчас, перед тоннелем, перед тем что нас ждало с другой стороны, было не время для демократии.

— Сашко, — сказал я. Спокойно, но с той твёрдостью которая не оставляла пространства для долгого спора. — Ты прав что я не спрашивал. Сейчас отвечу.

Я обвёл взглядом всех в убежище.

— Слушайте меня внимательно, потому что я скажу это один раз.

— Командир должен быть один, — твердо сказал я. — Не потому что я лучше всех, не потому что мне нравится командовать. Потому что когда вы все начнёте спорить в середине боя кто прав, вы умрёте, все, пока спорите.

Тишина была абсолютной.

— Сейчас мы идём в тоннель который никто из нас полностью не разведал. Мы не знаем что там. Через несколько часов после выхода нас ждёт враг с двадцатью тремя бойцами который хочет то что у нас есть и не остановится перед тем чтобы это забрать. Это не время для собраний и голосований.

Я посмотрел на Сашко прямо.

— Это как на войне. На войне приказы не обсуждаются в процессе исполнения. Их можно обсуждать до, можно обсуждать после, но не во время. Если у тебя есть вопрос о плане, спрашивай сейчас, до того как мы выйдем. Если есть лучшая идея, говори сейчас. Я выслушаю.

Сашко молчал, смотрел на меня.

— Но если ты не согласен с самим принципом что здесь есть командир и что в бою его приказы выполняются без споров, тогда тебе со мной не по пути. Я не буду удерживать никого силой. Если хочешь уйти, уходи сейчас, пока мы ещё не вышли, и я пожелаю тебе удачи искренне. Но если идёшь с нами, идёшь с пониманием что когда я говорю в бою куда стрелять и куда бежать, ты это делаешь, а не споришь.

Я обвёл взглядом остальных.

— Это касается всех. Не только Сашко. Сейчас, перед выходом, у каждого есть выбор. После того как мы выйдем, выбора не будет, будет только выполнение. Демократия вернётся когда будет безопасно, у костра, на привале, когда обсуждаем маршрут на завтра. Не в тоннеле, не в бою.

Тишина продолжалась несколько секунд. Михаил, огромный и спокойный, кивнул первым.

— Согласен, — сказал он. — Армейская логика. Я служил, я понимаю.

Олег кивнул следом, с тем видом тактика который ценил структуру.

— Согласен.

Один за другим, по кругу, Андрей, Марина, Оля, Тоня, Рома, даже Петро с кровати и Василь рядом с ним подтвердили коротко, кивком или словом. Сашко смотрел на меня ещё несколько секунд. Потом что-то в его плечах опустилось, напряжение ушло.

— Ладно, — сказал он. — Извини что сорвался.

— Не за что извиняться, — сказал я. — Ты спросил честно, я ответил честно.

Он кивнул, и я видел что инцидент закрыт, не затаённый, а действительно закрыт, что говорило о нём хорошо. Именно в этот момент Якуб, который слушал всё это со своего места у стены, вдруг сказал, громко и с той детской прямотой которая иногда прорывалась у него несмотря на всю взрослость которую он демонстрировал обычно:

— Он командует потому что он был космонавтом! Он летал в космос, видел Землю сверху, он командир по-настоящему, не просто так!

Все посмотрели на Якуба, потом на меня. Это было правдой, и я рассказывал об этом однажды вечером, по дороге через Польшу, когда у костра парень спросил кем я был до Системы и я ответил коротко, без подробностей, космонавт, был на орбите когда всё началось. Якуб запомнил это и теперь использовал как аргумент, с той прямотой с которой дети используют факты не понимая всей их тяжести.

— Космонавт, — повторил Олег с уважением.

— Настоящий? — спросил Андрей. — На орбите? Когда Система пришла?

— Да, — сказал я коротко.

— Расскажи, — сказал Сашко, уже с любопытством а не с вызовом. — Как это было? Как ты выжил, спустился?

Я почувствовал как что-то сжалось внутри. Это было то место в моей истории куда я не пускал никого, не из секретности, а потому что вспоминать означало проживать заново то утро на станции, зеленоватый свет, голос Ромы в переговорнике, и то что случилось потом в модуле, то что я не мог объяснить словами без того чтобы голос не дрогнул.

Капитан Волков. Тридцать с лишним лет опыта, три полёта, спокойствие которое держало всю станцию вместе. Рома Пивар. Биолог, мечтавший вырастить помидор на Марсе, человек который пел себе под нос проверяя растения. Оба погибли в первые минуты нового мира, и то как они погибли было тем что я не рассказывал никому, даже Якубу, даже Аннет, за все месяцы что мы были вместе.

— Хватит, — сказал я, и голос вышел резче чем я хотел.

Тишина.

— Это было... — замолчал я, и уже тише. — Я не буду рассказывать сейчас. Может быть позже. Не сейчас.

Андрей кивнул, медленно, с тем пониманием которое появляется у людей которые сами видели достаточно потерь чтобы не давить на чужую боль.

— Извини, — сказал он.

— Ничего, — сказал я. — Собираемся. Выходим через десять минут.

Мы вышли из убежища в том порядке который я расставил, и колонна из тринадцати человек двигалась через развалины с той осторожностью которую я уже видел у местных и которую теперь применяли все вместе, объединённую дисциплину. Дикарь шёл впереди, низко, нюхая воздух постоянно. Через связь, фоновое и спокойное, путь чист пока. Каркарон поднялся в воздух почти сразу после выхода, бесшумно, и через несколько минут я начал получать от него образы, вид сверху на развалины, маршрут впереди, отдельные точки где двигались мутанты, держащиеся в стороне.

— Чисто впереди, — сказал я тихо колонне. — Двигаемся.

Сорок минут прошли без серьёзных инцидентов, два раза пришлось обходить мутантов которые попадались на пути, один раз весь караван замер на несколько минут пока низкая фигура, то самое существо с шипами вдоль спины которое я видел вчера, прошла мимо в пятидесяти метрах, не заметив нас.

Петро и Василь шли медленнее остальных, но шли, опираясь иногда на Олю и Тоню которые держались рядом. Рома вёл нас уверенно, через ту часть города которая когда-то была промышленной зоной, заводские корпуса, теперь разрушенные так же как всё остальное, но с другой геометрией разрушений, более прямоугольной, более индустриальной даже в руинах.

— Здесь, — сказал он наконец, остановившись у того что выглядело просто как ещё один обломок бетона среди многих.

Вход в технический тоннель был замаскирован хорошо, решётка, частично заваленная, которую Рома отодвинул привычным движением, открывая узкий проход вниз, в темноту.

— Тоннель идёт под железнодорожной насыпью, — сказал он. — Метров триста, может больше. С другой стороны выход за промзоной, ближе к восточной окраине.

— Узкий? — спросил я.

— В местах — да. Придётся идти по одному.

Я посмотрел на тоннель. Темнота внутри была абсолютной, тот тип темноты в котором мой улучшенный взгляд от Адаптации Хищника давал преимущество, но не полное зрение.

— Дикарь первый, — сказал я. — Я за ним. Потом остальные, в том же порядке что шли.

Дикарь нырнул в проход без колебаний.

Первые метров пятьдесят тоннеля были обычными, тёмными, сырыми, с тем характерным запахом старого бетона и металла который бывает в технических сооружениях которые не использовались долго. Я активировал Тень на минимум, давая глазам адаптироваться через ночное виденье, и видел достаточно чтобы различать стены, трубы вдоль потолка, редкий мусор на полу.

Колонна двигалась медленно, по одному в самых узких местах, и звук тринадцати пар ног по бетону отдавался эхом, негромким но постоянным.

Дикарь остановился метров через сто.

Через связь, резкое. Запах. Плохой. Много.

Я замер, поднял руку, колонна остановилась за мной.

— Что там? — спросил Якуб тихо через канал.

— Дикарь чувствует что-то, — сказал я. — Запах плохой. Стоп пока.

Я прислушался. Тишина тоннеля была плотной, той тишиной которая бывает под землёй, без естественных звуков снаружи, только наше собственное дыхание и редкий звук капающей где-то воды. Потом я услышал это тоже. Дыхание. Не наше. Множественное, неровное, с тем хриплым качеством которое бывает у лёгких которые работают неправильно.

Я активировал Тень полностью.

— Внимание, — сказал я тихо колонне. — Что-то впереди. Готовность к бою. Андрей, огонь по готовности. Марина, Рома, стрелы наготове. Михаил, форма сейчас.

Михаил трансформировался в тесном пространстве тоннеля с тем хрустом и треском который сопровождал изменение размера, и через несколько секунд за мной стоял уже не человек а Медведь, заполняющий проход почти полностью.

Темнота впереди шевельнулась.

Они вышли на свет от системного свечения наших активных умений медленно, один за другим, и то что я увидел заставило что-то внутри сжаться не от страха, а от того особого ужаса который приходит когда видишь во что превратилось то что когда-то было людьми. Они прятались здесь с первых дней, понял я мгновенно по их виду. С того самого утра когда пришла Система, может даже раньше, от зомби которые появились в первые часы, может от самого взрыва, спустились в этот тоннель в поисках укрытия и остались здесь, в темноте, без выхода, на протяжении всех тех недель что Зона существовала.

Темнота и изоляция сделали с ними то что свет и открытое пространство сделали с теми на поверхности, только хуже, потому что здесь не было даже того слабого подобия нормальности которое сохраняли поверхностные мутанты. Кожа у них была бледной, почти прозрачной, с проступающими венами которые светились слабым голубоватым оттенком. Глаза, огромные, расширенные, привыкшие к темноте настолько что любой свет должен был причинять боль, но они не щурились на наше свечение, наоборот, тянулись к нему. Руки удлинённые, с пальцами которые заканчивались не ногтями а чем-то похожим на короткие костяные шипы. Двигались они на четвереньках чаще чем на двух ногах, с той неестественной координацией которая бывает у существ забывших прямохождение.

Их было много. Я считал на ходу, пятнадцать, двадцать, может больше, выходящих из боковых ниш тоннеля, из вентиляционных отверстий, из темноты впереди. Метка Смерти показывала их как неопределённый уровень, тот же статус что и у других мутантов Зоны.

— Боже, — прошептала Оля сзади.

— Не отступаем, — сказал я громко, чтобы все слышали. — Отступление здесь хуже чем продвижение, узкий тоннель за спиной, мы будем зажаты с обеих сторон если они зайдут сзади через боковые ходы. Пробиваемся вперёд.

Они атаковали все одновременно, без той единичной осторожности с которой действовали мутанты на поверхности, здесь была только голодная масса, движущаяся к свету и к запаху живых людей одновременно.

Михаил принял первый удар массой своего тела, Медведь занимал почти весь проход и это давало ему преимущество, он мог сдерживать нескольких одновременно просто физическим присутствием.

Я работал рядом с ним, клинком, выбирая цели которые пытались обойти Михаила сбоку через узкие промежутки у стен.

Андрей выпускал огонь поверх плеча Михаила, узкие концентрированные снаряды которые в тесном пространстве тоннеля были опаснее чем на открытом воздухе, отражённый от стен жар добавлял урон существам которые проходили рядом с зоной поражения.

Марина и Рома стреляли из середины колонны, через узкий коридор между головами впереди стоящих, точно, экономно, каждая стрела в цель.

Аннет позади меня держала Морозом узкие места которые могли служить проходом для тех кто пытался обойти основную линию обороны через боковые щели.

Якуб в Незаметности перемещался по флангам, добивая тех кто прорывался мимо основной линии, Серия Ударов работала быстро в тесном пространстве.

Существа были многочисленны но не сильны индивидуально, проблема была в количестве и в той неутомимости с которой они продолжали наступать даже когда передние ряды падали один за другим.

[ПОЛУЧЕН УРОН: 95] [ЗДОРОВЬЕ: 920/960]

Я работал методично, Удар из Тьмы экономно, чаще обычным клинком когда цели были слабыми и не требовали полной мощности умения.

Лоза на руке шевельнулась, я почувствовал это впервые с момента получения, лёгкое движение под кожей, как будто она реагировала на пролитую кровь вокруг, на саму атмосферу боя. Я не активировал её, ещё не сейчас, держал в резерве, проверяя как она реагирует на близость к бою без прямого использования.

Бой продолжался, существа падали десятками, но новые продолжали выходить из боковых проходов, из темноты дальше по тоннелю, и через несколько минут стало ясно что их было больше чем я считал изначально. Крик сзади заставил меня обернуться на долю секунды. Тоня кричала. Один из мутантов, маленький, быстрый, прошёл через щель в стене которую никто не заметил, слишком узкую для взрослого, но достаточную для существа с искривлёнными костями и неестественной гибкостью, и оказался прямо у задней части колонны, там где Петро шёл, опираясь на Тоню. Петро не успел среагировать, раненая нога не дала ему развернуться достаточно быстро, и мутант вцепился в него теми костяными шипами на пальцах, рвя одновременно несколько ран.

Я повернулся, но расстояние было слишком большим, я был в передней линии, занят основным потоком существ, и Теневой Шаг туда означал бы оставить дыру в обороне которую остальные не успели бы закрыть. Олег среагировал первым из ближних, развернулся, ударил мутанта мечом который я дал ему утром, точно, в основание шеи. Мутант упал. Но было уже поздно. Петро лежал на полу тоннеля, и раны на нём были глубокими, множественными, и кровь шла слишком быстро для того чтобы Оля успела что-то сделать имеющимися средствами.

— Зелье! — крикнула Оля.

У меня не было больше зелий, я отдал их все вчера. Оля работала над Петро руками, пытаясь остановить кровотечение тем что было, но раны были слишком серьёзными, и через минуту, среди продолжающегося боя впереди, Петро затих. Тоня сидела рядом с ним, не двигаясь, и в её лице было то выражение которое бывает у людей когда происходит что-то слишком быстрое чтобы успеть его осознать в моменте.

— Держим строй! — крикнул я, потому что бой впереди не прекращался и горе должно было подождать до момента когда мы будем в безопасности. — Михаил, держи проход! Андрей, прикрывай тыл теперь тоже!

Бой продолжался ещё несколько минут, существа редели, и я чувствовал что основная масса была пройдена, оставались единичные, отставшие, менее организованные в своей атаке. Последний мутант упал от стрелы Марины, и тоннель затих. Мы стояли в темноте, дыша тяжело, и единственным звуком было наше собственное дыхание и редкий звук капающей воды где-то впереди. Тоня сидела рядом с телом Петро. Оля стояла над ними, руки в крови которая уже не была кровью того кого можно спасти.

— Мы должны идти, — сказал я тихо, и это было жестоко но необходимо. — Здесь могут быть ещё.

Тоня подняла взгляд на меня. В её глазах не было обвинения, только та глубокая усталость которая приходит после потери.

— Я понимаю, — сказала она.

Михаил вернулся в человеческую форму, тяжело дыша, кровь на нём, не своя в основном. Он подошёл к телу Петро, посмотрел вниз.

— Второй за два дня, — сказал он тихо. Не мне, скорее себе. — Сначала Томаш. Теперь Петро.

Никто не ответил.

— Мы не можем нести его, — сказал я, и снова это было жестоким фактом который требовалось произнести. — Не здесь, не сейчас. Так же как с Томашем.

Тоня кивнула, медленно. Олег подошёл, помог ей встать, и она встала, не споря, понимая логику даже сквозь горе. Мы оставили тело там, в тёмном тоннеле под мёртвым городом, и пошли дальше. Дикарь шёл впереди снова, через связь приходило приглушённое и грустное, печаль не только моя, но и его, отголосок через связь от моего собственного состояния. Каркарон не мог лететь в тесноте тоннеля, сидел у меня на плече, молчал. Мы шли ещё минут пятнадцать через темноту, мимо боковых проходов которые я теперь проверял внимательнее, мимо вентиляционных отверстий из которых могло появиться что-то ещё.

Ничего больше не появилось. И потом, впереди, далеко, я увидел свет. Не системное свечение, не отражение от стен, настоящий дневной свет, пробивающийся через выход с другой стороны тоннеля, серый и тусклый но настоящий, тот свет который означал конец подземного пути и начало того что ждало нас снаружи.

— Свет, — сказал Якуб тихо.

— Вижу, — сказал я.

Мы шли к нему, медленно, всё ещё настороже, всё ещё проверяя каждую тень, но с тем чувством которое появляется когда видишь конец тяжёлого пути даже если не знаешь что будет после него. Я думал о Петро, о Томаше, о цене которую уже заплатила эта группа за то чтобы дойти до этой точки, и понимал что снаружи, за этим светом, ждал ещё один счёт который придётся оплатить. Мы продолжали идти к свету.

СТАТУС МРАКА

УРОВЕНЬ: 23 ОПЫТ: прогресс к уровню 24

ЗДОРОВЬЕ: 880/960 ЭНЕРГИЯ: 520/640

Глава 14

Глава 14. Дуэль

Свет в конце тоннеля становился ярче с каждым шагом, и через несколько минут я почувствовал на лице настоящий воздух, не тот плотный и насыщенный воздух Зоны, а обычный, открытый, с лёгким ветром который не ощущался внутри карантина. Выход был завален частично, но проходим — куски бетона и арматуры, заросшие той же агрессивной растительностью что я видел повсюду в Зоне, но здесь, у самой границы, растительность была уже не такой насыщенной, переходной, как будто аномалия слабела по мере приближения к краю.

Я вышел первым, осторожно, держа Тень активной. За мной Дикарь, потом остальные, по одному, растягиваясь в небольшую группу на открытом пространстве перед выходом. Промзона за тоннелем была разрушена, но не так тотально как центр города, отдельные здания стояли, покосившиеся, без крыш, но узнаваемые. Дальше, за пределами Зоны, начиналась обычная украинская местность, поля, редкие лесополосы, и розоватого марева здесь уже не было видно, мы вышли достаточно далеко от той границы где входили.

Каркарон поднялся в воздух немедленно, и через несколько секунд я получил от него первый образ. Через связь — острое и тревожное. Человек. На холме. Смотрит.

Я повернул голову в указанном направлении. Метров за триста, на невысоком холме у края промзоны, стояла одинокая фигура, с биноклем или с чем-то похожим, направленным в нашу сторону.

— Наблюдатель, — сказал я тихо группе.

Михаил подошёл ближе, посмотрел туда же.

— Кавал расставил людей, — сказал он. — Логично. Он не мог перекрыть весь периметр Зоны своими бойцами, но мог поставить наблюдателей на основных точках выхода. Дороги, известные тоннели.

— Он мог знать про этот тоннель?

— Может где раздобыл карту, — дернул в неуверенности плечем Рома. — Старые карты города есть у многих точках: заправках, кафе. Технические тоннели тоже не секрет для того кто готовился.

Наблюдатель на холме опустил бинокль и побежал, не в нашу сторону, а прочь, явно с докладом.

— У нас минут пятнадцать-двадцать до основного отряда, — сказал я. — Возможно меньше если они стояли близко.

— Бежим? — спросил Сашко.

Я думал об этом секунду. Бежать означало тянуть конфликт, искать другую точку выхода, терять время которого и так было мало, и в конечном итоге всё равно встретиться с Кавалом где-то на маршруте к Запорожью, просто в момент менее выгодный для нас чем сейчас, когда я был готов и собран.

— Нет, — сказал я. — Ждём здесь. Разговор всё равно будет, лучше сейчас, на моих условиях, чем позже на его.

Группа расположилась полукругом у выхода из тоннеля, с тем естественным построением которое тринадцать человек уже начали вырабатывать после совместного боя, те кто с оружием ближнего боя впереди, стрелки и маги позади, раненый Василь в защищённой позиции у самого тоннеля. Мы занимали оборону. Я стоял впереди всех, ждал.

Они появились через семнадцать минут, и звук их приближения был слышен задолго до того как показались сами, топот множества копыт, тот же скрип кабриолета который я уже слышал три дня назад.

Кавал ехал впереди, в своём кабриолете, четвёрка коней неслась ровно, и за ним растянулась колонна верховых, организованная, дисциплинированная, та же группа из двадцати трёх с теми же балаклавами и системными свечениями разных классов которую я видел у границы Зоны. Они остановились метрах в пятидесяти от нас. Кавал спустился с кабриолета медленно, без спешки, и пошёл к нам пешком, с тем же спокойствием которое было у него при первой встрече, но что-то в его лице изменилось, я заметил это сразу через Метку Смерти которая показала новый уровень.

[КАВАЛ — УРОВЕНЬ 20]

Двадцатый. Он поднялся на три уровня за те дни что обходил Зону, что означало серьёзные бои по дороге, может с зомби, может с чем-то более опасным.

— Мрак, — сказал он, остановившись метрах в десяти. — Ты выжил. Я почти впечатлён.

— Кавал, — сказал я.

Он смотрел мимо меня, на группу за моей спиной, и я видел как его взгляд скользил по лицам, считая, оценивая.

— Я вижу ты не один пришёл, — сказал он. — Раньше было трое и кот. Теперь... — Он замолчал на секунду, считая. — Существенно больше. И ворон на твоём плече.

— Зона не пуста, — сказал я. — Там были люди.

— Были, — повторил он. — Снова твоя удачливая способность собирать вокруг себя выживших.

— Это не удача, — сказал я. — Это то что происходит когда не бросаешь людей которые нуждаются в помощи.

Кавал улыбнулся, той же улыбкой которая была у него три дня назад, не доброй, но и не злой, скорее оценивающей.

— Сфера у тебя, — сказал он. Не вопрос.

— У меня.

— Я её искал. Я все эти дни ехал за ней через Украину. — Голос у него стал чуть жёстче. — Я не уйду без неё.

Я смотрел на него, на двадцать три бойца за его спиной, на свою группу за моей. Численное соотношение изменилось с прошлой встречи, но не настолько чтобы открытый бой не был кровавым с обеих сторон, и я не хотел этой крови, ни своей ни чужой, особенно сейчас, после того что мы только что потеряли в тоннеле.

— Кавал, — сказал я. — У меня есть предложение. Выслушай прежде чем отвечать угрозами.

Он посмотрел на меня с тем интересом который появляется у человека когда ожидаемый сценарий вдруг меняется.

— Слушаю, — сказал он.

— Если мы будем биться здесь, всем составом, — сказал я, — погибнут люди. Много людей. С твоей стороны и с моей. Это очевидно для нас обоих, ты профессионал и я профессионал, мы оба умеем считать потери прежде чем начинать.

Кавал молчал, слушал.

— Я предлагаю дуэль, — сказал я. — Через Систему. Ты и я. Не насмерть, до десяти процентов здоровья, как полагается по правилам Системы для официального поединка.

— И что это решит? — спросил Кавал.

— Ставки, — сказал я. — Если ты побеждаешь, забираешь сферу. Я отдам её добровольно, без сопротивления твоих людей, без боя.

— А если побеждаешь ты?

Я смотрел на него прямо.

— Тогда ты принимаешь предмет который я тебе дам. После этого ты подчиняешься мне. Не как пленник, ты сохраняешь разум, волю, командование своими людьми. Но ты не сможешь действовать против меня или против тех кого я считаю своими. Ты становишься моим человеком.

Тишина после этих слов была долгой.

— Подчинение, — сказал Кавал медленно. — Системный артефакт?

— Да.

— Откуда у тебя такой?

— Это моё дело, — сказал я. — Вопрос в том согласен ли ты на условия.

Кавал смотрел на меня, и я видел как он считает, профессионально, без эмоций, вероятность победы, цену поражения, цену открытого боя как альтернативы.

— Дуэль по правилам Системы это потеря двух уровней при поражении, — сказал он. — Плюс накопленный прогресс. Это серьёзная цена.

— Дуэль есть дуэль, — сказал я. — Цена известна заранее, для нас обоих.

— Для тебя тоже, — заметил он. — Если ты проиграешь.

— Если я проиграю, — сказал я, — ты получишь сферу без боя, и я потеряю два уровня. Честная сделка с обеих сторон.

Кавал думал. Я видел как взгляд его скользнул назад, к своим людям, на секунду, и понял что часть его расчёта была не только про вероятность победы, но и про то что значила бы для него отказ перед двадцатью тремя бойцами которые смотрели на этот разговор. Профессионал, который строил репутацию лидера, не мог отступить от прямого вызова без потери лица. Это я тоже учёл когда предлагал условия именно так, публично, перед обеими группами.

— Хорошо, — сказал Кавал наконец. — Дуэль.

Система среагировала мгновенно когда мы оба подтвердили условия вслух, через стандартную процедуру вызова которую я уже проходил однажды, с Паладином.

[ВЫЗОВ НА ДУЭЛЬ ПРИНЯТ] [УЧАСТНИКИ: МРАК, КАВАЛ] [УСЛОВИЕ ПОБЕДЫ: СНИЖЕНИЕ ЗДОРОВЬЯ ОППОНЕНТА ДО 10% ИЛИ НИЖЕ] [СТАВКИ ОПРЕДЕЛЕНЫ УЧАСТНИКАМИ] [ПЕРЕНОС НА АРЕНУ ЧЕРЕЗ 10 СЕКУНД]

Я почувствовал знакомое ощущение, то самое которое было перед дуэлью с Михаилом, лёгкое головокружение, потеря контакта с физическим пространством вокруг.

— Когда вернусь, — сказал я группе быстро, — ждите здесь. Не вмешивайтесь что бы ни происходило с их стороны, пока я не вернусь.

Якуб кивнул. Аннет смотрела напряжённо но не спорила.

Свет окружил меня, и через мгновение земля под ногами изменилась. Арена Системы была пустой, ровная площадка, овальная, размером с футбольное поле, с чем-то вроде невидимой границы по краям которая мерцала едва заметно, обозначая пределы пространства. Никаких зрителей, никакого неба над головой в обычном смысле, только серый нейтральный свет идущий отовсюду и ниоткуда.

Кавал стоял напротив меня, метрах в тридцати, уже здесь, с тем же мечом на поясе который светился фиолетовым.

[ДУЭЛЬ НАЧНЁТСЯ ЧЕРЕЗ 5... 4... 3... 2... 1...]

[ДУЭЛЬ НАЧАЛАСЬ]

Кавал двигался первым, быстро для своего сложения, меч выходил из ножен в одном плавном движении, и фиолетовое свечение клинка усилилось, активируя какое-то умение которое я не успел идентифицировать. Я активировал Тень и встретил его атаку клинком Повелителя Сумерек, парировал первый удар, ушёл в сторону от второго. Его меч был тяжёлым, ударным, не предназначенным для тонкой техники, и каждое попадание которое я парировал отдавалось в руке серьёзной силой, более серьёзной чем я ожидал от двадцатого уровня.

— Ты сильнее чем я думал, — сказал я, отступая на шаг.

— Зона учит быстро, — сказал Кавал. Его голос был ровным, без напряжения несмотря на бой. — Мутанты, зомби по дороге. Я использовал время с пользой.

Он атаковал серией ударов, быстрых для его телосложения, и я понял что под спокойной внешностью скрывался противник который тренировался методично и без эмоций, как тренируется человек который относится к силе как к инструменту а не как к страсти.

Я ушёл в Теневой Шаг, материализовался сбоку, нанёс Удар из Тьмы.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ x4] [УРОН: 1340]

Кавал зашипел от боли но не упал, развернулся быстрее чем я ожидал и его меч прошёл в сантиметре от моего плеча, я едва успел уклониться.

— Некромант, — сказал он, отступая, восстанавливая дистанцию. — Хочешь знать мой класс?

— Метка не показывала его раньше, — сказал я.

— Скрытый. До определённого уровня доверия я не показываю карты противнику. — Он улыбнулся той же холодной улыбкой. — Но сейчас это не имеет значения. Здесь некого поднимать. Арена Системы не позволяет призывать.

Это было важной информацией, без своих мёртвых Кавал был просто бойцом с мечом и неизвестным набором пассивных умений, без той специфической поддержки которая делала Некромантов опасными в обычном бою. Я атаковал снова, серией ударов, проверяя его защиту. Он парировал хорошо, лучше чем я ожидал, явно тренировался с мечом серьёзно за последние месяцы.

[ЗДОРОВЬЕ КАВАЛА: 78%]

Я почувствовал лёгкое движение под кожей левой руки.

Лоза. Я не активировал её сознательно ещё, но она реагировала на бой сама, на ту кровь которая уже пролилась от моего первого удара, и я ощутил почти физическое желание дать ей волю, испытать впервые в настоящем противостоянии. Кавал атаковал снова, тяжёлый горизонтальный удар который я заблокировал Теневым Бастионом, щит вырос мгновенно, поглотил половину силы.

[ЩИТ ПОГЛОТИЛ: 280. ЗАПАС: 1500 → 1220]

Удар прошёл через щит частично, отбросил меня на шаг назад, и в этот момент я принял решение. Я активировал Лозу. Татуировка на руке вспыхнула, чёрно-бордовые линии засветились ярче, и я почувствовал как кожа начала меняться, как живой материал начал разворачиваться от пальцев вверх, превращаясь в нечто другое за доли секунды. Кнут материализовался в моей руке, шесть метров чёрно-бордовой плоти, гибкой и быстрой, с шипами вдоль всей длины которые блестели тем же тёмным светом что был у дерева.

Кавал отступил на шаг, его глаза расширились на мгновение, профессиональная оценка нового оружия противника.

— Что это? — спросил он.

Я не ответил словами. Я атаковал. Кнут пошёл вперёд с той скоростью которую обычная рука не могла бы дать, изгибаясь в воздухе, меняя траекторию на середине броска, и Кавал едва успел отскочить, меч пытался блокировать но шипы зацепили его плечо на излёте.

[ХИЩНЫЙ ЗАХВАТ] [ЦЕЛЬ ПОЛУЧИЛА УРОН ОТ ШИПОВ] [ЗАРЯД НАКОПЛЕН: 1]

Я почувствовал заряд через связь с Лозой, тёплое накопление где-то под кожей, готовое к использованию.

Кавал атаковал в ответ, быстро, но я уже отступил, разворачивая кнут для нового удара, и преимущество дальности было серьёзным, шесть метров против длины его меча давали мне контроль над дистанцией боя.

— Друид, — сказал Кавал, понимание появляясь на его лице. — Растительное оружие.

— Друид, — ухмылка появилась на моем лице.

Я атаковал снова, кнут изогнулся в полёте, и на этот раз обвился вокруг его руки с мечом, шипы впились в предплечье, и я потянул резко, пытаясь вырвать оружие.

Меч не вышел из его руки полностью, но хватка ослабла, и в этот момент я Теневым Шагом оказался рядом, клинок в свободной руке нанёс прямой удар в открытый бок.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ x4] [УРОН: 1580]

[ЗДОРОВЬЕ КАВАЛА: 41%]

Кавал отшатнулся, кровь текла из раны, дыхание стало тяжелее. Он выпрямился, посмотрел на меня с тем выражением которое было сложно прочитать, не страх, скорее переоценка ситуации, того же типа какую я видел у него на дороге три дня назад когда понял что мы вошли в Зону.

— Сильнее чем я думал, — сказал он.

— Зона тоже учит быстро, — сказал я, повторяя его собственные слова.

Он атаковал снова, отчаянно почти, серией быстрых ударов которые я парировал кнутом, каждый контакт добавлял заряд Лозе, и я чувствовал как накопление росло, готовясь к финальному выбросу.

[ЗАРЯД НАКОПЛЕН: 3]

Я отступил, давая дистанцию, и Кавал преследовал, меч поднят для очередной атаки.

Я активировал заряд. Кнут метнулся вперёд с той силой которую давал накопленный заряд, движение было быстрее обычного, почти невидимым на этой скорости, и шипы вошли в плечо Кавала глубоко, не по касательной как раньше, а прямым попаданием.

[УСИЛЕННЫЙ УДАР] [ЗАРЯД ИСПОЛЬЗОВАН] [УРОН: 2100]

Кавал упал на одно колено, меч выпал из руки, здоровье обрушилось резко.

[ЗДОРОВЬЕ КАВАЛА: 12%]

Он смотрел на меня снизу вверх, дыша тяжело, кровь стекала по плечу и боку. Я подошёл ближе, кнут всё ещё в руке, готовый к финальному удару если потребуется.

— Сдаёшься? — я очень удивлен количеством его здоровья, у меня чуть ли не в половину меньше, возможно он все свои очки вкладывал в силу и здоровье, возможно наличие каких то бонусов. но об этом спрошу позже.

Кавал смотрел на меня несколько секунд. Потом, медленно, кивнул.

[ПОБЕДИТЕЛЬ ДУЭЛИ: МРАК] [ЗДОРОВЬЕ ОППОНЕНТА: 12% — УСЛОВИЕ ПОБЕДЫ ВЫПОЛНЕНО]

[НАГРАДА ОТ СИСТЕМЫ:] [ТИТУЛ: ПОБЕДИТЕЛЬ ДУЭЛИ — РАНГ II] [+5% К УРОНУ В ДУЭЛЯХ ПОСТОЯННО]

[ШТРАФ ПОБЕЖДЁННОМУ:] [КАВАЛ ТЕРЯЕТ 2 УРОВНЯ И НАКОПЛЕННЫЙ ПРОГРЕСС]

Я почувствовал лёгкое тепло от нового титула, мимолётное, и убрал кнут обратно в татуировку, чувствуя как он сворачивается, возвращаясь к состоянию покоя на коже.

Кавал стоял на колене, дыша тяжело, и я видел как системные эффекты штрафа проходили по нему, лёгкое серое свечение, забирающее то что он накопил за последние месяцы.

— Условия, — сказал я.

Кавал поднял взгляд. В его глазах было что-то новое, не злость, скорее принятие, тот же тип прагматизма который привёл его сюда изначально.

— Договорились, — сказал он. — Давай.

Я достал семя из инвентаря, тёмное, тёплое на ощупь даже сейчас, и протянул ему.

— Это нужно проглотить, — сказал я. — Полностью.

Кавал смотрел на семя несколько секунд. Потом взял его из моей руки, без колебаний, с тем же прагматичным спокойствием которое было у него во всём остальном.

— Если бы я отказался сейчас, — сказал он, — что было бы?

— Я бы тебя добил, когда выйдем из арены, — сказал я честно. — Не лучший вариант для тебя.

Он кивнул, как будто это подтверждало то что он уже подозревал, и проглотил семя.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом он напрягся, лицо исказилось на мгновение, и я увидел системное уведомление перед собой.

[СЕМЯ ПОДЧИНЕНИЯ АКТИВИРОВАНО] [ЦЕЛЬ: КАВАЛ] [ВЛАДЕЛЕЦ: МРАК] [СВЯЗЬ УСТАНОВЛЕНА]

Кавал выпрямился медленно. Посмотрел на свои руки, потом на меня.

— Странное ощущение, — сказал он. — Я всё ещё я. Но что-то... — Он замолчал, как будто проверяя границы. Попытался поднять руку в угрожающем жесте в мою сторону, и рука остановилась на полпути, не подчиняясь команде. — Понятно.

— Сохраняешь личность, — сказал я. — Командуй своими людьми как раньше. Просто не против меня и не против моих.

Он кивнул, медленно.

— Эффективно, — сказал он, и в его голосе было что-то похожее на профессиональное уважение к инструменту который сработал хорошо, даже на себе. — Я бы сам так делал, если бы мог.

Система перенесла нас обратно, то же ощущение лёгкого головокружения, и через секунду мы снова стояли на открытом пространстве у выхода из Зоны, перед обеими группами которые ждали. Двадцать три бойца Кавала смотрели на нас, на то как мы появились вместе, на состояние Кавала, кровь, усталость, явные следы поражения.

Шёпот пошёл по их рядам. Кавал поднял руку, призывая тишину, и она наступила почти мгновенно, дисциплина которую он выстроил была реальной.

— Слушайте меня, — сказал он громко. — Я проиграл дуэль. Это означает что я подчиняюсь условиям проигрыша.

Тишина продолжалась.

— Отныне мы следуем за Мраком, — сказал Кавал. — Не как пленники. Как часть его группы. Я по-прежнему командую вами в повседневных вопросах, но решения которые касаются стратегии и общего направления принимает он.

Это вызвало реакцию, не бунт, но явное беспокойство в рядах. Несколько человек переглянулись, кто-то начал говорить тихо соседу. Один из бойцов, крупный, с тяжёлым топором за спиной, вышел вперёд.

— Это шутка? — сказал он. — Мы строили это с нуля. Ты проиграл дуэль и теперь мы все идём за чужаком?

Кавал посмотрел на него спокойно.

— Вацлав, — сказал он, и в голосе было предупреждение.

— Нет, — сказал Вацлав. — Я не подписывался на это.

Я шагнул вперёд.

— Ты прав в одном, — сказал я ему прямо. — Никто не подписывался на это кроме Кавала и меня. Это была наша дуэль, наши ставки. Вы не обязаны их разделять.

Вацлав смотрел на меня, удивлённый таким ответом.

— Если кто-то не хочет идти со мной и с Кавалом, уходите сейчас, — сказал я. — Я не держу никого силой. Но если уходите, уходите полностью, без права вернуться, без претензий на ресурсы группы. Это честное предложение.

Тишина.

— Кто хочет уйти, шаг вперёд, — сказал я.

Вацлав смотрел на меня, потом на Кавала, потом на остальных. Несколько секунд никто не двигался. Потом ещё двое, оба с такими же тяжёлыми лицами как у Вацлава, вышли вперёд рядом с ним.

— Мы уходим, — сказал Вацлав. — Не из трусости. Из принципа. Мы не идём за тем кто проиграл бой без боя за нас.

Я кивнул.

— Принято, — сказал я. — Заберите своё снаряжение, личные вещи. Остальное остаётся группе. У вас десять минут.

Они ушли молча, втроём, забрав то что было при них, и направились на запад, обратно в сторону откуда мы все пришли. Я смотрел им вслед без сожаления и без злорадства, просто с пониманием что не каждый человек примет такую перемену, и это было нормально. Остальные двадцать бойцов остались стоять, ожидая.

— Меня зовут Мрак, — сказал я громко, обращаясь к оставшимся. — Я не собираюсь врать вам красивыми словами. Кавал проиграл дуэль, и теперь я лидер этой объединённой группы. Если кто-то ещё хочет уйти, у вас тоже есть это право, прямо сейчас.

Никто не пошевелился.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда слушайте основные правила. Командиры среднего звена остаются как есть, Кавал командует вами в повседневных задачах. Стратегические решения, направление движения, крупные бои, это моё. У меня уже есть группа, двенадцать человек, выживших из Зоны Львова. Вы теперь часть того же целого.

Я смотрел на их лица, разные, настороженные, оценивающие.

— Цель — Запорожье, — сказал я. — Мы идём туда вместе, отныне.

Кавал стоял рядом со мной, и я видел что он наблюдает за реакцией своих людей с тем же профессиональным вниманием с которым делал всё остальное.

— Сфера, — сказал он тихо, только мне. — Ты обещал что я получу её при победе. Я проиграл. Что теперь?

— Сфера остаётся у меня, — сказал я. — Это было условие.

— Я знаю, — сказал он. — помню.

Группа Мрака, теперь объединённая, тридцать с лишним человек, два спутника, начала перестраиваться, готовясь к движению дальше на восток. Михаил подошёл ко мне, посмотрел на новых людей с тем же спокойным оцениванием с каким смотрел на всё.

— Большая группа, — сказал он.

— Большая, — согласился я. — Управлять будет сложнее. Будешь моим замом.

— Справишься, — сказал Михаил. — Я помогу.

Я посмотрел на горизонт, на восток, туда где была дорога к Запорожью, четыреста с лишним километров впереди, через украинские поля и города которые я ещё не видел.

— Идём, — сказал я.

Колонна тронулась.

СТАТУС МРАКА

УРОВЕНЬ: 23 ОПЫТ: прогресс к уровню 24

ЗДОРОВЬЕ: 960/960 ЭНЕРГИЯ: 640/640

Украина. Восточная граница Зоны Львова. Группа: 32 человека (12 из Зоны + 20 от Кавала). Спутники: Дикарь, Каркарон.

Глава 15

Глава 15. Дорога на восток

Это произошло в тот самый момент когда последний из двадцати бойцов Кавала формально подтвердил вступление в группу. Пока только формально, мне нужен тридцатый уровень чтобы я мог принимать в группу больше бойцов. А вот Кавала принял сразу, групповая связь между нами была обязательной для лучшего координирования.

Я почувствовал это раньше чем увидел, лёгкое давление в голове, то самое ощущение которое бывает когда долго сидишь в полной тишине и вдруг резко включается звук, только здесь это касалось не слуха, а самого восприятия Системы. Интерфейс вокруг меня дрогнул, заполнился привычной плотностью данных которой не хватало последние два дня в Зоне.

[ВНИМАНИЕ: ВЫ ПОКИНУЛИ ЗОНУ СИСТЕМНОГО КАРАНТИНА] [ПОЛНЫЙ ДОСТУП К ИНТЕРФЕЙСУ ВОССТАНОВЛЕН] [ОБРАБОТКА НАКОПЛЕННОГО ПРОГРЕССА...]

Я остановился, и судя по тому как замерли вокруг меня остальные из группы которая прошла Зону, они почувствовали то же самое одновременно.

Михаил стоял с широко открытыми глазами, явно глядя на что-то в собственном интерфейсе которого не было видно мне. Андрей поднял руки, смотрел на ладони с тем выражением которое бывает у человека получившего слишком много информации сразу. Марина застыла, лук опущен, взгляд сфокусирован на чём-то внутреннем.

— Боги, — сказал Олег тихо. — Я вижу опыт. Я вижу характеристики. Я раньше не видел этого.

[ОБРАБОТКА ЗАВЕРШЕНА] [НОВЫЙ УРОВЕНЬ: 25] [ПОЛУЧЕНО НОВЫХ УРОВНЕЙ: 2]

Я смотрел на собственное уведомление с тем же удивлением что и остальные. Система явно копила прогресс который не могла обработать внутри Зоны, и теперь, когда мы вышли, вся накопленная масса опыта от боя с тридцатью мутантами, от боя в тоннеле, от дуэли с Кавалом, обрушилась разом.

[ОБНОВЛЕНИЕ УМЕНИЙ:]

[АДАПТАЦИЯ ХИЩНИКА — РАНГ ПОВЫШЕН] [СОПРОТИВЛЕНИЕ К УРОНУ ТЕПЕРЬ РАСТЁТ БЫСТРЕЕ: 7% → 20% → 40% → 65%] [РАДИУС ИНСТИНКТА ОПАСНОСТИ УВЕЛИЧЕН: 57 → 70 МЕТРОВ]

[ТЕНЕВОЙ БАСТИОН — РАНГ II] [ЗАПАС ПОГЛОЩЕНИЯ УВЕЛИЧЕН: 1500 → 2200] [НОВАЯ ФУНКЦИЯ: КОНТРАТАКА ПРИ ПОЛНОМ РАЗРУШЕНИИ ЩИТА — ВОЛНА ТЁМНОЙ ЭНЕРГИИ В РАДИУСЕ 5 МЕТРОВ]

[ВЫШИБАТЕЛЬ — УРОВЕНЬ 3] [НОВАЯ ФУНКЦИЯ: АВТОМАТИЧЕСКАЯ ПЕРЕЗАРЯДКА НА 6 БОЛТОВ ОДНОВРЕМЕННО]

Я стоял посреди поля и читал список медленно, давая каждому пункту улечься в понимание собственного тела. Где-то с восточной стороны неба ветер тянул низкие серые облака, и в просветах между ними изредка пробивалось солнце, тёплое и совсем не по-осеннему яркое, как будто природа не определилась окончательно с тем, что за время года сейчас на дворе.

Дикарь через связь дал что-то восторженное и одновременно непонимающее — он тоже чувствовал изменения, через ту связь которая росла вместе со мной, хотя сам не получал прямых уведомлений.

Каркарон на плече молчал, но я чувствовал через нашу связь его внимательное наблюдение за происходящим.

— Мрак!

Голос Аннет был громче чем обычно, с той эмоцией которая редко прорывалась через её обычную сдержанность. Я повернулся. Она стояла чуть в стороне, и между её пальцами формировался тонкий лёд, спонтанно, как будто умение реагировало на собственное удивление хозяйки.

— Что? — спросил я.

— Ледяные Дротики. — Она подняла руку, и в воздухе между пальцами материализовались тонкие острые сосульки, выстроенные в идеальный веер, готовые к броску, поблёскивающие в том неуверенном осеннем свете который пробивался сквозь облака. — Десять одновременно. Раньше был один снаряд.

[ЛЕДЯНЫЕ ДРОТИКИ — НОВОЕ УМЕНИЕ] [ЗАЛП ИЗ 10 ОСТРЫХ ЛЕДЯНЫХ СНАРЯДОВ, КАЖДЫЙ С УРОНОМ МЕНЬШЕ ОСНОВНОГО СНАРЯДА, НО ПЛОЩАДНОЙ ОХВАТ]

— Площадное оружие, — сказал я. — Против групп будет незаменимо. Дробовик, блин.

— Я знаю, — сказала она, и лёд в её руке таял медленно, капля за каплей, пока она не сжала пальцы и не отпустила его до конца. В её голосе была та редкая нотка удовлетворения которая появлялась у неё нечасто, когда что-то получалось именно так, как должно было получиться.

Якуб подбежал ко мне, едва не споткнувшись о корень, торчащий из земли, с тем выражением лица которое бывает у детей получивших что-то долгожданное.

— Мрак! Мрак, смотри! — Он почти кричал, и несколько голов из новой группы Кавала повернулись на звук. — Я уже не Мелкий Воришка!

Я посмотрел на его интерфейс, отображённый перед моими глазами как часть системы группы.

[ЯКУБ — КЛАСС ОБНОВЛЁН] [МЕЛКИЙ ВОРИШКА → ЩИПАЧЬ] [НОВАЯ ФУНКЦИЯ: ВОЗМОЖНОСТЬ ИЗЫМАТЬ ОРУЖИЕ НЕПОСРЕДСТВЕННО ИЗ РУК ПРОТИВНИКА В БОЮ 50% ВЕРОЯТНОСТИ]

— Щипач, — сказал я. — Серьёзный скачок.

— Я теперь могу красть оружие прямо во время боя! — сказал Якуб, явно не замечая или не заботясь о том, что говорит это достаточно громко, чтобы услышали вооружённые бывшие бандиты вокруг. — Прямо из рук!

Несколько бойцов Кавала переглянулись с тем выражением которое появляется у взрослых людей, когда они начинают переоценивать ребёнка, стоящего рядом, как нечто более опасное, чем казалось минуту назад.

Кавал, стоявший неподалёку, посмотрел на Якуба с интересом профессионала, тем взглядом которым он, наверное, смотрел на любой полезный инструмент.

— Это серьёзное умение, — сказал он негромко. — Я бы хотел, чтобы у меня в команде было что-то подобное.

Якуб посмотрел на него настороженно, отношения между ними были не самыми простыми с учётом истории, но Кавал не выказывал враждебности, только профессиональную оценку.

— Спасибо, — сказал Якуб сухо, всё ещё с осторожностью.

Дикарь подошёл к нему, потёрся о ногу, и через связь пришло что-то поддерживающее, спокойное. Якуб машинально наклонился погладить его, отвлекаясь от напряжения момента, и в этом простом жесте было что-то очень детское, будто прикосновение к коту возвращало его на секунду из мира взрослых расчётов в мир, где главное что кот рядом.

Местность здесь была другой, чем на западе страны — более открытой, более равнинной, и видимость растягивалась на километры в любую сторону, что само по себе уже было фактором безопасности: приближение опасности было видно издалека.

Поля тянулись по обе стороны дороги, бурые от убранного или брошенного урожая, кое-где ещё стояли неубранные ряды подсолнухов, чёрные и поникшие, с опущенными головами, как будто кланялись земле в память о лете. Ветер шёл свободно, без преград, и трепал гривы лошадей, нёс запах сырой земли и далёкого дождя который, похоже, прошёл где-то на севере не так давно.

Дорога была разбита, асфальт местами выкрошился до основания, и колонна растягивалась там, где приходилось объезжать особо глубокие выбоины.

Людей на дорогах было больше, чем мы видели до Львова. Это стало заметно почти сразу — отдельные фигуры в полях, иногда группы, движущиеся в разных направлениях, некоторые явно избегающие контакта, прячущиеся за складками местности при виде нашей колонны, другие, наоборот, останавливавшиеся посмотреть на необычное зрелище: тридцать с лишним всадников с кабриолетом, явно организованных, явно вооружённых.

Первая встреча произошла через два часа пути. Небольшая группа, четверо мужчин с рюкзаками, остановилась на обочине, наблюдая за нашим приближением с тем напряжением, которое бывает у людей, привыкших ожидать худшего от любой большой вооружённой группы.

Я придержал коня, поднял руку в нейтральном жесте.

— Мирные, — крикнул я. — Не тронем.

Один из четверых, постарше, седоватый, в потрёпанной куртке, кивнул осторожно, не опуская руки с топором.

— Откуда едете? — спросил он, и в голосе была та хрипотца которая появляется у людей, давно не разговаривавших много.

— Из Львова, — сказал я. — Точнее, из-за него.

Это вызвало удивлённые взгляды у всех четверых разом.

— Зона? — спросил мужчина медленно, как будто проверяя слово на вкус. — Вы были в Зоне?

— Были, — сказал я. — Прошли насквозь.

Они переглянулись, явно не веря до конца, но и не имея причин обвинять во лжи группу такого размера.

— Куда вы? — спросил я.

— На запад, — сказал он. — Слышали, что там безопаснее. Здесь становится плохо.

— Что значит плохо? — спросила Аннет, подъехавшая ближе, её голос был тихим, но отчётливым на фоне ветра.

— Банды, — сказал мужчина коротко, и взгляд его метнулся куда-то на восток, туда, откуда они шли. — Не такие большие, как ваша. Но злые. Грабят, убивают за еду. Прошлой неделей в соседнем селе вырезали всех мужчин, кто мог держать оружие.

Тишина после этих слов стояла недолго, но плотно.

— Спасибо за предупреждение, — сказал я. — Удачи на западе.

Они кивнули и пошли дальше, оглядываясь время от времени, всё ещё не до конца поверив, что большая группа прошла мимо, не причинив вреда. Я смотрел им вслед, как они уменьшались среди бурых полей, четыре маленькие фигуры под низким серым небом, и думал о том, сколько таких историй движется сейчас по этой стране в обе стороны одновременно — кто-то бежит на запад от того, от чего мы только что бежали мы сами на восток.

Подобных встреч было ещё несколько за день — одиночка, пробиравшийся через поле, который при виде колонны рухнул на землю и затих между бороздами, явно надеясь остаться незамеченным, пока Якуб через Воровской Взгляд не заметил его и не сказал мне тихо, что человек просто прячется, не угроза. Семья из трёх человек — родители и подросток с большими испуганными глазами, которые попросили еды и получили несколько серых коробок без вопросов и без долгих разговоров. Группа из шести вооружённых людей, настороженных, державшихся на расстоянии, обменявшихся с нами короткими нейтральными взглядами, но не вступивших в контакт — они просто стояли у края лесополосы, провожая нас глазами, пока расстояние не съело подробности.

Зомби попадались регулярно — не угрожающе многочисленные, но постоянным фоном, который требовал внимания, как комары над летним болотом, которых слишком много чтобы игнорировать, но слишком мало чтобы бояться. Первая группа семь штук, низкого уровня, бредущих через поле без явного направления была расчищена быстро, частью новых бойцов Кавала, которые проявили слаженность от месяцев совместной работы. Я наблюдал со стороны, как двое из них, маги разных стихий, координировали атаку с теми же боевыми привычками, которые я уже видел у Михаила и Андрея, без слов, по одним жестам. Серые коробки выпадали с каждым убитым, разлетаясь по бурой стерне поля, и я позволил группе разбирать их самостоятельно, не было смысла централизовать каждую мелочь, когда люди могли сами решать, что им нужнее.

Вторая стычка, ближе к полудню, была серьёзнее, десяток зомби более высокого уровня, судя по скорости и координации движений, возможно, остатки какой-то группы погибших игроков. Здесь я вмешался сам, вместе с Михаилом, который трансформировался без колебаний, и мы расчистили угрозу за несколько минут среди невысокого подлеска у обочины. Из этой группы выпали две зелёные коробки и одна синяя с символом капли, зелья которые пополнили наш истощённый запас после боёв в Зоне.

— Хорошо, — сказал я, забирая зелья. — Нам это нужно было.

Третья стычка была почти случайностью, небольшая орда вышла из лесополосы неожиданно, зомби пятнадцать, и потребовала более серьёзной координации всей колонны. Аннет впервые использовала Ледяные Дротики в полную силу, десять снарядов веером блеснули в сером свете и накрыли группу зомби сразу, замедлив большую часть прежде, чем те достигли передних рядов колонны.

— Работает, — сказала она с тем тихим, почти незаметным удовлетворением, которое появлялось у неё редко.

Бой занял минут десять, без потерь с нашей стороны, и мы продолжили движение по дороге, которая поднималась пологим холмом и снова спускалась, открывая впереди новые километры жёлто-бурой равнины.

К вечеру мы остановились на привал у небольшой рощи, достаточно далеко от дороги, чтобы не привлекать внимание случайных проезжающих, но достаточно близко, чтобы не терять время на крюк. Закат был долгим в этот день, небо на западе разгоралось медленно, от бледно-жёлтого до густого оранжевого, и тонкие облака стояли неподвижными полосами, подсвеченные снизу, как будто кто-то поджёг край земли. Деревья рощи, ещё не до конца облетевшие, отбрасывали длинные тени по траве, и в этих тенях было что-то умиротворяющее после двух дней разрушенного Львова, обычный осенний лес, пахнущий прелой листвой и дымом наших костров. Костры разводили осторожно, несколько небольших вместо одного большого, рассредоточенных, с тем пониманием безопасности, которое было у людей Кавала из организованного выживания.

Я сидел у одного из костров с Кавалом и Михаилом, остальные расположились вокруг, доставая еду из серых коробок, которых хватало на всех после дневной добычи с зомби. Огонь потрескивал, бросал на лица неровный оранжевый свет, и где-то за спиной слышался смех, кто-то из людей Кавала рассказывал историю, и Сашко смеялся слишком громко для тихого вечера.

— Нам нужно поговорить о планах, — сказал Кавал, садясь напротив меня прямо на землю, без той церемонности, которая была у него три дня назад. — Не сейчас срочно, но скоро.

— Слушаю, — сказал я.

— У меня — Он смотрел в огонь, не на меня, и пламя дробилось в его глазах мелкими бликами. — человек двадцать здесь, плюс твои. Минимум для создания клана — пятьдесят.

Я слушал внимательно, подбрасывая в костёр сухую ветку.

— Что ты планируешь делать с этим числом? — спросил Кавал прямо, всё ещё глядя в огонь, и только теперь поднял взгляд на меня.

Михаил сидел рядом, слушал, но не вмешивался, давая разговору идти своим путём, и в его молчании была спокойная уверенность человека, который умеет ждать своей реплики.

— Во первых не у тебя, а у нас. У меня есть сфера, — сказал я. — Защиты клана. Легендарная. Радиус начальный пятьсот метров, растёт с развитием клана.

Кавал кивнул, он уже знал это, но слушал, как я формулирую вслух, словно проверяя, не изменилось ли что-то в моих словах с прошлого раза.

— Цель прежняя, — сказал я. — Запорожье. Но я не собираюсь активировать сферу прямо там.

— Где тогда? — спросил Кавал.

— Нужно найти подходящую точку, — сказал я. — Относительно безопасное место, не слишком близко к крупным угрозам, с доступом к ресурсам, достаточно удалённое, чтобы не привлекать внимание других крупных группировок сразу. Когда найдём такое место и наберём достаточно людей — создам клан, активирую сферу.

Кавал смотрел на огонь, его профессиональный ум явно просчитывал варианты, я почти видел, как мысли укладываются в его голове рядами, аккуратными, как солдаты на построении.

— Это разумно, — сказал он наконец. — Но мне нужны гарантии. Не для меня лично, ты знаешь почему я не могу действовать против тебя. — Он чуть улыбнулся, без злости, скорее с тем чёрным юмором, который появляется у людей, принявших ситуацию как данность. — Для моих людей. Они шли за мной три месяца, ели то что я доставал, спали там где я говорил спать. Что они получат от этого союза?

Я думал прежде чем ответить, глядя на пламя, на то как оно гнётся под слабым вечерним ветром.

— Место в клане, когда он будет создан, — сказал я. — Защиту купола. Долю в том, что мы построим. Это не благотворительность с моей стороны, твои люди показали дисциплину и опыт сегодня, это ценный ресурс, и ценный ресурс заслуживает справедливой доли.

— Справедливой по твоему определению, — заметил Кавал, и в этом не было упрёка, скорее проверка, готов ли я держать слово под давлением формулировок.

— По определению, которое мы обсудим открыто, когда дойдём до этого момента, — сказал я. — Не сейчас, не в спешке. Когда будет на столе конкретное место и конкретные условия, мы сядем все вместе и решим структуру. Демократия в спокойное время.

Кавал смотрел на меня несколько секунд через огонь, потом кивнул, медленно, и что-то в его лице расслабилось, едва заметно.

— Я ожидал, что ты ответишь что-то подобное, — сказал он. — Это не плохой ответ.

Михаил, молчавший до этого, подбросил полено в костёр и сказал:

— От своего имени и от имени тех, кто вышел из Зоны — мы согласны на эти условия. Мы видели, как ты принимаешь решения. Этого достаточно для доверия.

Я посмотрел на него.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что, — сказал Михаил. — Я твой заместитель теперь, так? Буду говорить честно, когда не согласен. Сейчас согласен.

Это было неожиданно приятно слышать, та конкретная форма поддержки, которая не была слепым подчинением, а осознанным выбором человека, оценившего ситуацию и принявшего решение.

— Хорошо, — сказал Кавал, поднимаясь. — Тогда продолжаем к Запорожью, ищем подходящее место по дороге, и обсуждаем детали, когда найдём.

— Согласен, — сказал я.

Он отошёл к своему костру, и Михаил тоже встал, потягиваясь, оставив меня одного у огня, который уже прогорал до углей, мягко тлеющих оранжевым в сгущающейся темноте.

Поздно вечером, когда большая часть лагеря уже устроилась спать и над рощей висела та особая тишина, которая бывает после долгого дня — не полная, а наполненная тихим дыханием тридцати с лишним спящих людей, потрескиванием догорающих углей, далёким стрёкотом какого-то ночного насекомого, я заметил Марину, сидящую отдельно у небольшого костра.

Она чистила стрелы с той методичностью, которая была у неё во всём, проверяла оперение, проводила пальцем по древку, откладывала в сторону, брала следующую. Костёр перед ней горел низко, почти угасая, и оранжевый свет падал на её лицо мягко, выхватывая короткие чёрные волосы, ровно подстриженные каре, которое чуть качалось при каждом движении головы.

Я подошёл, сел рядом, не слишком близко, но и не на нейтральном расстоянии вежливости.

— Не спится? — спросил я.

— Привычка. — Она не отрывалась от стрелы в руках. — в Зоне сон стал... осторожным. Засыпаешь наполовину.

Я кивнул, понимая это лучше, чем хотел бы. В свете костра её глаза, когда она наконец подняла взгляд, оказались светло-зелёными, с тем оттенком, который меняется в зависимости от освещения — сейчас, у огня, они казались почти янтарными, и смотрели прямо, без той робости, которая бывает у людей, не привыкших к прямым взглядам.

— Твой лук, — сказал я, кивая на оружие рядом с ней. — Спортивная стрельба, ты что-то рассказывала Якубу.

Она подняла бровь, чуть удивлённая.

— Слышал случайно, — сказал я. — Не подслушивал специально.

— Да, — сказала она, возвращаясь к стреле, но уголок её рта дрогнул, почти улыбка. — Областные соревнования. Юниорка. Готовилась к взрослым турнирам, когда всё это случилось. Приехала из См во Львов, и тут все началось.

— Система взяла то, что было, и усилила, — сказал я, повторяя её собственные слова, сказанные Якубу.

— Именно. Я выбрала что по душе, а Система усилила. — Она снова посмотрела на меня, той оценивающей внимательностью, которая была у неё с первой встречи, но в этот раз в ней было что-то ещё, более тёплое, чем простая оценка. — Ты водишь большую группу хорошо. Лучше, чем я ожидала от незнакомца который вошёл в нашу жизнь два дня назад.

— Опыт помогает, — сказал я.

— Космонавт. — Она произнесла это слово медленно, как будто пробуя его. — Якуб хвастался.

Я почувствовал лёгкое напряжение в груди, привычное уже, но Марина не давила, не пыталась расспрашивать дальше просто смотрела на меня, спокойно, без того жадного любопытства которое было у остальных утром.

— Да, — сказал я коротко.

— Не буду спрашивать больше. — Она отложила стрелу, повернулась ко мне чуть больше, и в этом движении было что-то почти доверительное. — Видела, как ты отреагировал на вопросы. Это твоё дело, не моё.

Я посмотрел на неё с благодарностью, которую не стал озвучивать словами, но которая, кажется, была понятна и без слов, она читала лица так же хорошо, как читала траекторию полёта стрелы.

— Спасибо, — сказал я просто.

Она кивнула, но не отвернулась обратно к стрелам сразу, продолжая смотреть на меня ещё секунду дольше, чем требовала простая вежливость разговора. Огонь между нами потрескивал, бросая тени, и где-то в темноте за рощей ухнула сова.

— Ты странно на меня смотришь, — сказала она вдруг, без обвинения, скорее с лёгким любопытством, и в её голосе появилась едва заметная игривая нотка.

— Привычка, — сказал я. — Оценивать всё что вижу.

— И как оценка? — Она чуть склонила голову, и короткие волосы качнулись, открывая на мгновение профиль, тонкий и аккуратный.

— Хорошая, — улыбнулся я. Это вышло честнее, чем я планировал, и я почувствовал, что сказал больше, чем собирался.

Марина смотрела на меня ещё мгновение, и что-то в её лице изменилось, не смущение, скорее удовольствие от того, что разговор сделал маленький, почти незаметный поворот в сторону, которая её устраивала.

— Спокойной ночи, Максим, — сказала она, и в том как она произнесла моё имя, было что-то чуть более мягкое, чем обычно.

— Спокойной ночи, Марина, — сказал я.

Я встал и пошёл к своему месту у другого костра, и шёл медленнее, чем требовалось, чувствуя на спине ощущение, будто кто-то смотрит вслед, хотя оборачиваться не стал.

На второй день пути мы прошли мимо Тернополя, обойдя город по широкой дуге с севера. Решение обходить, а не входить, было принято мной после разведки через Каркарона: город был большим, с признаками серьёзной активности, дым в нескольких точках поднимался прямыми тонкими столбами в безветренное утро, движение которое было трудно идентифицировать с высоты как дружественное или враждебное.

— Слишком рискованно заходить с такой группой, — сказал я Кавалу и Михаилу на привале перед городом. — Мы привлечём внимание, там много зомби, по взгляду Каркарона так вообще огромная орда.

Оба согласились, и мы прошли мимо, видя городские силуэты на горизонте сквозь утреннюю дымку, башни и крыши, размытые расстоянием, но не приближаясь, продолжая движение на восток через поля, где утренняя роса ещё не до конца высохла под бледным солнцем и блестела на жухлой траве.

Дорога после Тернополя стала спокойнее, меньше встречных, больше открытых полей, и колонна двигалась с той ровной скоростью, которую давала комбинация коней и пеших, чередующихся по системе, которую установил Олег.

К концу третьего дня после выхода из Зоны мы приближались к следующему крупному населённому пункту. Хмельницкий показался на горизонте ближе к вечеру, силуэты зданий более многочисленные и более целые, чем в Тернополе, судя по тому, что я мог разглядеть издалека, без явных признаков серьёзных разрушений. Небо за городом окрашивалось в те же спокойные оранжевые тона, что и накануне, и в этом свете далёкие здания казались почти нетронутыми, почти нормальными, будто весь этот город просто ждал кого-то к ужину.

Каркарон поднялся для разведки, и через несколько минут образы, которые он передавал, были неожиданно спокойными — никакого дыма, никакой явной активности враждебного характера, скорее что-то похожее на упорядоченность: дома стоящие ровно, какое-то подобие огородов на окраинах, аккуратные ряды чего-то зелёного там, где должна была быть голая земля в это время года.

— Странно тихо, — сказал я Кавалу. — Для города такого размера.

— Может вымер, — предположил Кавал, прищурившись на далёкие крыши. — Или эвакуировался.

Я не был уверен, и осторожность заставила меня притормозить колонну на подходе, на открытом поле в паре километров от окраины города, давая время оценить ситуацию прежде чем двигаться ближе. Трава здесь была высокой, нетронутой, и кони щипали её нетерпеливо, пока всадники придерживали поводья.

Мы остановились. И именно тогда, пока мы стояли, оценивая обстановку в сгущающихся вечерних тенях, я заметил фигуру, идущую к нам со стороны города. Одинокую. Не торопящуюся. С чем-то длинным и тёмным, развевающимся на ветру, что при ближайшем рассмотрении оказалось рясой. Человек шёл прямо к нашей остановившейся колонне, без оружия в руках, с той спокойной уверенностью, которая была необычной для одинокого пешехода, приближающегося к группе из более чем тридцати вооружённых людей на закате.

— Священник, — сказал Якуб тихо, прищурившись. — Это священник.

Я смотрел, как фигура приближалась против света заходящего солнца, превращаясь из силуэта в человека с морщинистым лицом и седой бородой, и что-то в этой спокойной уверенности заставляло меня одновременно насторожиться и заинтересоваться. Человек остановился метрах в двадцати от передней линии колонны, поднял руку в жесте, который был одновременно благословением и приветствием.

— Мир вам, путники, — сказал он громким, хорошо поставленным голосом, который разнёсся над тихим полем. — Издалека вижу, что вы прошли долгий путь. Не желаете ли отдохнуть в нашей общине?

Системное уведомление пришло без предупреждения, посреди дороги, через несколько часов после того как мы оставили окраину Хмельницкого позади, священник и его община подождут я решил это твёрдо, что-то в моей осторожности требовало сначала закрыть один открытый вопрос прежде чем открывать следующий.

[ВЫЗОВ НА ДУЭЛЬ] [ВЫЗЫВАЮЩИЙ: ДОРИАН ЭШ, ПРОЗВИЩЕ "РАССЕЧЁННЫЙ"] [КЛАСС: КРОВАВЫЙ МАГ] [УРОВЕНЬ: 22] [ЛОКАЦИЯ ВЫЗЫВАЮЩЕГО: МАНЧЕСТЕР, ВЕЛИКОБРИТАНИЯ] [УСЛОВИЕ ПОБЕДЫ: ДО СМЕРТИ] [ПРИНЯТЬ / ОТКЛОНИТЬ — ОТКАЗ БЕЗ ПОСЛЕДСТВИЙ]

Я остановил коня. Прочитал уведомление второй раз, проверяя что понял правильно.

— Что там? — спросил Якуб, подъезжая ближе, заметив как я замер.

— Вызов на дуэль, — сказал я. — Системный. Через глобальный поиск.

— Откуда?

— Манчестер. Англия.

Аннет подъехала с другой стороны, нахмурилась.

— Это вообще возможно? — спросила она. — Вызывать через полмира?

— Видимо да, — сказал я, разглядывая детали уведомления. — Система соединяет дуэлянтов независимо от расстояния. Переносит обоих на арену.

— Условие до смерти, — сказал Якуб, прочитавший то же самое через мой открытый интерфейс, который частично был виден участникам группы. — Это серьёзно.

Кавал, ехавший неподалёку, развернул коня и подъехал тоже, услышав разговор.

— Незнакомец вызывает тебя насмерть, — сказал он. — Зачем ему это?

— Репутация, — сказал я, понимая логику почти сразу. — Я Первопроходец. Пять раз. Убить меня — это громкое имя для того кто это сделает. Громче чем убить случайного зомби или другого игрока без титулов.

Кавал кивнул медленно, с тем профессиональным пониманием которое было у него в отношении любых вопросов власти и статуса.

— Охотник за головами, — сказал он. — В каком-то смысле. Только трофей не материальный, а репутационный.

Я думал об этом. Условие до смерти означало настоящую ставку, не ту тренировочную осторожность которая была в дуэли с Кавалом. Ошибка здесь стоила бы не двух уровней, она стоила бы всего. Но было что-то ещё, помимо опасности, что притягивало меня к этому вызову. Любопытство. Желание знать насколько я силён относительно других людей в этом новом мире, не только относительно зомби и мутантов, а относительно настоящих игроков которые тоже росли, тоже становились сильнее, где-то далеко, в других странах, в других обстоятельствах.

— Ты примешь это? — спросила Аннет, и в её голосе была тревога которую она не пыталась полностью скрыть.

— Думаю да, — сказал я.

— Зачем рисковать насмерть с незнакомцем? — спросила она. — Можно отказаться. Никаких последствий.

Я посмотрел на неё.

— Такие сейчас правила выживания, — сказал я. — Мир требует роста, требует проверки себя. Я не собираюсь прятаться от каждого вызова который может меня чему-то научить или показать где я слаб.

Аннет смотрела на меня ещё секунду, потом кивнула, неохотно, но с тем уважением к чужому решению которое не требовало полного согласия.

— Будь осторожен, — сказала она просто.

Я активировал принятие вызова.

[ВЫЗОВ ПРИНЯТ] [ПЕРЕНОС НА АРЕНУ ЧЕРЕЗ 10 СЕКУНД]

Арена была той же пустой овальной площадкой что и в прошлый раз, серый нейтральный свет без источника, невидимые границы мерцающие по краям.

Дориан Эш стоял напротив, и первое что я заметил он был молод, моложе чем я ожидал, может двадцать с небольшим, худой, с короткими рыжими волосами и бледной кожей которая казалась почти прозрачной в этом сером освещении арены. На нём была чёрная мантия с тёмно-красными прожилками, и от него уже исходило что-то — лёгкое алое свечение по контуру тела, будто кожа едва сдерживала что-то внутри.

— Первопроходец, — сказал он, и акцент в его голосе был резким, северным, с теми гласными которые сразу выдавали происхождение далеко от привычного мне звучания английского. — Наконец-то.

— Дориан, — сказал я. — Или Рассечённый, как тебе удобнее.

— Рассечённый. — Он улыбнулся, узко, одной стороной рта. — Заслужил это имя четырнадцатью дуэлями. Все насмерть. Все мои.

Четырнадцать смертельных побед. Когда только успел? Бросает вызовы всем подряд? Я смотрел на него и пересчитывал риски в уме, двадцать второй уровень против моего двадцать пятого формально давал мне преимущество, но Кровавый Маг был неизвестной величиной, и четырнадцать побед подряд в дуэлях до смерти говорили о навыке который выходил за рамки простой статистики уровней.

— Зачем ты это делаешь? — спросил я. — Дуэли насмерть. Каждый раз рискуешь всем.

— Потому что обычные дуэли ничего не стоят, — сказал он. — До десяти процентов? Это спорт. Игра без ставок. — Его глаза, тёмно-красные, почти чёрные, смотрели на меня с тем голодным блеском который я уже видел у людей одержимых единственной идеей. — Настоящая сила проверяется только тогда, когда на кону жизнь. Я хочу знать предел. Свой и чужой.

[ДУЭЛЬ НАЧНЁТСЯ ЧЕРЕЗ 5... 4... 3... 2... 1...]

[ДУЭЛЬ НАЧАЛАСЬ]

Дориан атаковал первым, и то что произошло дальше заставило меня мгновенно пересмотреть оценку противника. Он порезал собственную ладонь коротким лезвием которое появилось из ниоткуда, и кровь, вместо того чтобы просто течь, поднялась в воздух, формируясь в острые шипы, десятки тонких кроваво-красных игл которые рванулись ко мне с той скоростью которую я не ожидал от заклинания.

Я активировал Воплощение Тени мгновенно, и шипы прошли сквозь меня, не задев.

— Хорошая реакция, — сказал Дориан, и на его лице не было разочарования, только интерес, как у учёного наблюдающего эксперимент.

Я материализовался сбоку, активировал Тень полностью, и атаковал клинком Повелителя Сумерек.

Он блокировал, неожиданно ловко для мага, тонким лезвием которое снова появилось в его руке, и я понял что под кровавой магией скрывался ещё и неплохой ближний боец.

[ЗДОРОВЬЕ ДОРИАНА: 91%]

Рана от моего первого удара кровоточила, и я заметил что-то странное, кровь которая текла из его пореза не падала на землю, а поднималась, втягиваясь обратно в его тело через какой-то процесс который я не до конца понимал.

— Моя кровь не пропадает зря, — сказал он, заметив мой взгляд. — Каждая капля либо оружие, либо топливо.

Он атаковал снова, на этот раз не шипами а волной, кровавый туман расширился вокруг него и рванулся в мою сторону, и я почувствовал даже на расстоянии странное ощущение, туман как будто тянул что-то из меня, лёгкое, едва заметное снижение энергии.

[ПОЛУЧЕН ДЕБАФФ: КРОВАВОЕ ИСТОЩЕНИЕ] [ЭНЕРГИЯ СНИЖАЕТСЯ НА 2% В СЕКУНДУ ПОКА НАХОДИТЕСЬ В ТУМАНЕ]

Я ушёл Теневым Шагом из тумана, материализовался за его спиной, нанёс Удар из Тьмы.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ x4] [УРОН: 620]

[ЗДОРОВЬЕ ДОРИАНА: 58%]

Он зашипел от боли, развернулся быстро, и на этот раз он сделал что-то более радикальное — провёл лезвием по предплечью, глубже чем раньше, и кровь хлынула обильно, формируясь не в шипы а в нечто похожее на крылья за его спиной, кроваво-красные, прозрачные, бьющиеся в воздухе.

[ДОРИАН АКТИВИРОВАЛ: КРОВАВОЕ ВОЗНЕСЕНИЕ] [ПОВЫШЕНИЕ СКОРОСТИ И УРОНА ЗА СЧЁТ СОБСТВЕННОГО ЗДОРОВЬЯ]

Его здоровье продолжало падать даже без моих атак, медленно, стабильно, цена за усиление, и он рванулся ко мне с той скоростью которая была явно выше его базовых характеристик.

Я едва успел поднять Теневой Бастион. Щит принял удар, поглотил большую часть.

[ЩИТ ПОГЛОТИЛ: 410. ЗАПАС: 2200 → 1790]

Дориан атаковал снова, и снова, быстрее, кровавые крылья за его спиной хлопали с каждым выпадом, и я понял что он сжигал себя буквально, превращая собственную жизнь в скорость и силу, ставка на короткий и яростный финал.

Я активировал Лозу. Кнут материализовался из татуировки, чёрно-бордовый, шесть метров живой плоти с шипами, и я встретил следующую атаку Дориана не клинком а им — кнут обвился вокруг его руки с лезвием на середине броска, шипы впились глубоко.

[ХИЩНЫЙ ЗАХВАТ] [ЦЕЛЬ ОБЕЗДВИЖЕНА ЧАСТИЧНО] [ЗАРЯД НАКОПЛЕН: 1]

Дориан закричал, не столько от боли сколько от ярости прерванной атаки, попытался вырваться, и кровавые крылья за его спиной задрожали интенсивнее.

— Что это, растение?— сказал он, узнавание мелькнувшее в его голосе несмотря на боль. — Друид. Редкость.

Я не ответил. Потянул кнут резко, и лезвие выпало из его руки, упало на серую поверхность арены и растворилось, как растворяется всё ненужное на этом пространстве.

Безоружный, он атаковал голыми руками, окутанными той же кровавой энергией, и я отступил, давая дистанцию, кнут изгибаясь для нового удара.

[ЗДОРОВЬЕ ДОРИАНА: 31%]

Он терял здоровье с каждой секундой использования Кровавого Вознесения, и я видел отчаяние проступающее под его прежней уверенностью, баланс между скоростью которую давало умение и ценой которую оно забирало становился всё более рискованным для него самого.

— Ты умрешь, — сказал он, и в его голосе была та фанатичная решимость которая пугала больше открытой угрозы. — Победа или ничего.

Он рванулся вперёд в последнем отчаянном выпаде, и я активировал заряд Лозы.

Кнут метнулся со скоростью усиленной накопленной энергией, и шипы вошли в его плечо глубоко, прямым попаданием.

[УСИЛЕННЫЙ УДАР] [УРОН: 950]

[ЗДОРОВЬЕ ДОРИАНА: 6%]

Он упал на колени, кровавые крылья за спиной растворились, исчезли вместе с истощённой энергией которая их питала. Я подошёл ближе, клинок в свободной руке, готовый закончить если потребуется. Дориан смотрел на меня снизу вверх, дыша тяжело, и в его глазах было что-то странное и не страх смерти, а скорее разочарование от того что эксперимент не дал того результата на который он надеялся.

— Заканчивай, — сказал он. — Условие было до смерти. Я не отступаю от своих ставок.

Я стоял над ним, клинок поднят, и думал секунду дольше чем требовалось. Я взмахнул клинком.

[ПОБЕДИТЕЛЬ ДУЭЛИ: МРАК] [ОППОНЕНТ ПОВЕРЖЕН]

[НАГРАДА ОТ СИСТЕМЫ:] [НОВЫЙ УРОВЕНЬ: 26] [РАЗБЛОКИРОВАНО: ВЗРЫВНЫЕ БОЛТЫ ДЛЯ АРБАЛЕТА "ВЫШИБАТЕЛЬ"] [ОПИСАНИЕ: БОЛТЫ ПРИ ПОПАДАНИИ ДЕТОНИРУЮТ С ЗАДЕРЖКОЙ 0.5 СЕКУНДЫ, НАНОСЯ ПЛОЩАДНОЙ УРОН В РАДИУСЕ 3 МЕТРОВ]

Я стоял на пустой арене, чувствуя тяжесть того что только что произошло. Дориан Эш, Рассечённый, четырнадцать побед в дуэлях насмерть, лежал неподвижно на серой поверхности, и через несколько секунд его тело начало растворяться в том же сером свете что заполнял пространство арены, без крови, без следов, просто исчезая, как будто Система забирала обратно то что когда-то дала. Интересно если бы я не закончил поединок, то мы бы здесь так и остались до конца одного из нас. Ответа небыло. Я не чувствовал триумфа. Только усталость, и что-то похожее на уважение к противнику который выбрал предельный риск как способ жить и умер верным этому выбору до конца. Свет окружил меня, и через мгновение я снова стоял на украинской дороге, перед своей группой, которая смотрела на меня с тем напряжённым ожиданием которое бывает когда не знаешь вернётся ли человек живым или вообще не вернётся.

— Ты в порядке? — спросила Аннет немедленно, подъезжая ближе.

— В порядке, — сказал я. — Двадцать шестой уровень. И новый тип болтов.

Якуб смотрел на меня внимательно, считывая что-то в моём лице.

— Он умер, — сказал Якуб. Не вопрос.

— Да, — сказал я. — Сам выбрал эти условия. До конца.

Группа молчала несколько секунд, и в этом молчании было понимание того что мир изменился настолько, что подобные смерти стали частью обычного дня, частью правил по которым теперь жили все.

Именно тогда, пока я ещё переваривал случившееся, пришло второе системное уведомление, отдельное, не связанное с дуэлью, то глобальное оповещение которое Система рассылала только по особым поводам.

[ВНИМАНИЕ: ПЛАНЕТАРНОЕ ДОСТИЖЕНИЕ] [ИГРОК "ГРАФ ДРАКУЛА" ДОСТИГ 30 УРОВНЯ] [ПЕРВЫЙ ИГРОК НА ПЛАНЕТЕ ЗЕМЛЯ, ДОСТИГШИЙ ДАННОГО УРОВНЯ] [КЛАСС: ВАМПИР]

Я смотрел на уведомление, и что-то внутри меня сжалось — не страх, а острое, неприятное удивление, то ощущение которое бывает когда узнаёшь что кто-то обошёл тебя в гонке о которой ты даже не знал что участвуешь. Тридцатый уровень. Он Первый.

Я был первым на одиннадцатом, на семнадцатом, на двадцатом, на двадцать третьем, на двадцать пятом. Каждый раз планета узнавала моё имя первой. И теперь кто-то, скрывающийся за ником Граф Дракула, обошёл меня на целых четыре уровня, тихо, без объявлений до этого самого момента.

— Что там? — спросил Якуб, заметив моё лицо.

— Кто-то достиг тридцатого уровня, — сказал я медленно. — Первым.

— Не ты, — сказал Якуб, понимая мгновенно.

— Не я.

Михаил, подъехавший ближе, нахмурился.

— Класс Вампир, — сказал он. — Я не слышал о таком классе. Наверное редкий.

Я думал об этом. Вампир, растущий быстрее обычных классов за счёт особого механизма убийств. Кто-то, скрывающий настоящее имя за театральным псевдонимом, уже на тридцатом уровне, пока я был на двадцать шестом. Мир был больше чем я думал. Больше людей, больше силы, больше игроков растущих где-то параллельно мне, невидимых, неизвестных, пока их достижения не прорывались через системные оповещения как этот.

— Нужно расти быстрее, — сказал я вслух, скорее себе чем кому-то конкретному.

Кавал, слышавший весь разговор, посмотрел на меня с тем профессиональным интересом который у него появлялся при любом вопросе силы и стратегии.

— Конкуренция, — сказал он. — Хорошо. Конкуренция заставляет двигаться быстрее.

Я посмотрел на горизонт, туда где дорога продолжалась на восток, к Запорожью, к цели которая теперь казалась ещё более срочной чем раньше.

— Едем, — сказал я. — У нас впереди ещё длинный путь.

Колонна тронулась дальше, и где-то там, далеко, в неизвестном городе под именем которое он сам себе выбрал, существовал Граф Дракула, тридцатого уровня, первый, и я чувствовал что рано или поздно наши пути должны будут пересечься. Интуиция меня никогда не подводила.

ПОЛНЫЙ СТАТУС — МРАК (МАКСИМ)

ОСНОВНОЕ

ИМЯ: Максим / Мрак (прозвище) КЛАСС:Друид-Тень (гибридный), Мифический+ранг УРОВЕНЬ: 26 ОПЫТ:прогресс к уровню 27

ЗДОРОВЬЕ: 1120/1120 ЭНЕРГИЯ:720/720

ХАРАКТЕРИСТИКИ

Сила 31,

Ловкость 50,

Выносливость 47,

Интеллект 22,

Мудрость 30,

Удача 9,

Дополнительно: +3% ко всем характеристикам от титула "Испытанный"

УМЕНИЯ И СПОСОБНОСТИЛегендарные (пассивные)

Метка Смерти Видит помеченную цель через любые препятствия. Чувствует её эмоциональное состояние, знает точное расстояние и направление, видит класс и уровень (если не скрыт самим противником). Одновременно до 10 меток. Активация ментальная.

Адаптация Хищника — Ранг повышенТело и разум постоянно адаптируются к угрозам. Сопротивление к урону растёт с каждым полученным попаданием (7% → 20% → 40% → 65%). Урон по конкретному типу врагов растёт с каждыми 50 убитыми (+5%, без ограничений). Инстинкт опасности в радиусе 70 метров пассивно. Автоматический анализ слабых точек противника.

Легендарные (активные)

Теневой Бастион — Ранг IIПризывает из тени монолитный ростовой щит из овеществлённой тьмы. Поглощает 50% любой входящей кинетической и физической энергии. Выдерживает до 2200 единиц суммарного урона до разрушения. Новая функция: при полном разрушении щита — контратака волной тёмной энергии в радиусе 5 метров. Стоимость: 80 энергии. Перезарядка: 3 минуты.

Редкие (активные)

Последняя Вспышка УвяданияМгновенно высасывает жизнь из всей растительности в радиусе 50 метров. Восстанавливает 40% здоровья и энергии хозяина и спутника, снимает все негативные эффекты. Ограничение: до конца боя максимальная энергия снижается на 50%. В помещении с малым количеством растительности — эффект снижен пропорционально. Одноразовое использование в бою.

Путь Вожака — Умение приручения и взаимодействия со спутниками-животными. Обмен восприятием, командование, развитие уз доверия. Позволяет принимать нескольких спутников.

Уникальные (артефактные)

Лоза Пожирателя — Ранг Кровавый (Parasitic) Получена как дар Древа Жизни Зоны после освобождения его от паразита. В покое — татуировка чёрно-бордового цвета от пальцев левой руки до шеи. По мысленной команде разворачивается в живой кнут длиной до 7 метров, способный менять траекторию удара в полёте. Не требует навыка владения кнутом. Хищный захват — шипы цепляются за цель, позволяют обездвижить или вырвать оружие. Кровавое питание — каждый удар по живой цели копит заряд, который тратится на усиленный удар с повышенным уроном. Управляется напрямую через классовую связь Друида. Ограничение: без регулярного использования в бою впадает в спячку, тускнеет, требует нового боя с пролитой кровью для пробуждения.

Классовые (пассивные, всегда активны)

Жатва Теней При убийстве врага восстанавливает 7% здоровья и 5% энергии.

Синергия Классов Умения Друида в состоянии Тени +25% к эффективности. Умения Тени в контакте с живой природой +15% к эффективности.

Примечание: внутри Запретной Зоны Львова растительность подчинялась Друиду с большим трудом или не подчинялась вовсе — последствие мутации флоры под влиянием аномалии. Вне Зоны связь работает в полную силу.

Боевые способности (активные, расходуют энергию)

Воплощение Тени — полная нематериальность, физические объекты проходят сквозь Теневой Шаг— телепортация до 12 метров Удар из Тьмы — удар с x4 критическим множителем, усиливается синергиейМассовое Теневое Опутывание— чёрные шипастые корни обездвиживают множество целей Каменная Хватка— работа с камнем через Друида, вибрации, дестабилизация Тень — частичная или полная скрытность с регулируемой мощностью

АРТЕФАКТЫ

Браслет Крушителя +2 к Силе, +5% урон тупым оружием. Постоянно.

Браслет Директора +3 к Интеллекту, +3 к Мудрости, +10% к скорости восстановления энергии. Постоянно.

Камень Природного Чутья — редкий, карманный +15% к дальности Инстинкта Выживания. Животные в радиусе 30 метров не воспринимают как угрозу по умолчанию. Пассивно.

Медальон польский — без характеристик Память о брате девушки которую спас. В кармане куртки.

Сфера Защиты Клана — легендарная, неактивирована У Якуба в инвентаре (передана добровольно до активации). Класс — Основание. При активации в выбранной точке формирует защитный купол над кланом и территорией, непроницаемый для враждебных игроков без объявления клановой войны. Защищает от зомби, мутантов, системных монстров, природных катаклизмов. Начальный радиус 500 метров, растёт с развитием клана. Условие активации: наличие зарегистрированного клана и физическое присутствие лидера в точке размещения. Ожидает подходящего безопасного места.

ОРУЖИЕ

Клинок Повелителя Сумерек — ЛЕГЕНДАРНОЕ Урон: 135-170. Особенности: — +35% урон при ударе сверху вниз — +20% урон против живых существ — +30% урон в темноте — +15% урон при ударе из состояния Тени — Самовосстановление: 2% прочности за каждого убитого врага — Жатва Теней (усилена синергией) — Симбиотическая Связь: призыв к руке мысленно до 30 метров — Живое Лезвие: незначительная адаптация формы под стиль боя Совместимость с классом: 98%

Арбалет "Вышибатель" — РЕДКОЕ, именное, Уровень 3/10Эффективная дальность: 95 метров. Особенности: — +12% к урону болтами — +8% к точности при стрельбе из укрытия или в темноте — Болты, выпущенные из Тени, частично нематериальны — игнорируют лёгкие укрытия (дерево, ткань, тонкий металл) — Новая функция: автоматическая перезарядка на 6 болтов одновременно, значительно увеличена скорострельность

Боеприпасы: 30+ усиленных болтов (пополнено в Зоне)

СНАРЯЖЕНИЕ

Плащ "Сумеречный Морок" — РЕДКОЕ — Пассивное снижение заметности на 15% в любое время суток — Снижение звука шагов на 30% — Капюшон при надевании: вместо лица — дымка, распознавание невозможно — Синергия с Тенью: +20% к скрытности в активированной Тени — Синергия с Друидом: адаптация окраски в лесных зонах

Перчатки "Теневой Захват" — РЕДКОЕ, цвет уголь — +15% к скорости владения оружием — +10% к защите кистей и предплечий от физического урона — В состоянии Тени: хват абсолютный, выбить оружие невозможно — Снижение шанса критической ошибки при ударе на 20%

Сапоги "Шаги Мрака" — РЕДКОЕ— Следы на любой поверхности не остаются — Звук шагов полностью отсутствует на любой поверхности включая твёрдую — +8% к скорости передвижения — В состоянии Тени: +15% к скорости передвижения дополнительно — Уязвимы к кислоте (повреждены в бою с инсектоидами, частично восстановлены)

ТИТУЛЫ

Первопроходец XI, XVII, XX, XXIII, XXV, Первый игрок на планете Земля достигший указанных уровней. Планетарные объявления при достижении.

Испытанный +3% ко всем характеристикам постоянно. Получен за победу в испытании Системы.

Дуэлянт I +5% к урону в бою 1 на 1 против равных или более сильных противников. Получен за первую победу в официальной дуэли.

Победитель Дуэли — Ранг II+5% к урону в дуэлях постоянно. Получен за победу над Кавалом.

СПУТНИКИ

Дикарь — Манул (Otocolobus manul), редкий системный спутник Характеристики: 50% от характеристик хозяина (обновляются с ростом уровня Мрака) Здоровье: ~560 Ловкость: ~25 Способности: — Ночное зрение — видит в полной темноте — Скрытность — +40% к незаметности в дикой природе — Горный охотник — устойчивость к холоду, +20% ловкости на пересечённой местности — Яростный защитник — при угрозе хозяину +50% к урону на 10 секунд — Теневое чутьё — чувствует скрытых противников в радиусе 25 метров — Синергия с Друид-Тенью: в состоянии Тени хозяина -20% к заметности

Каркарон (Карлуша) — мутировавший Ворон, системный спутник Получен в Запретной Зоне Львова, ранее три месяца жил с группой выживших не выдавая себя как говорящий. Характеристики: 40% от характеристик хозяина Здоровье: ~380 Ловкость: ~20 Способности: — Ночное зрение — видит в полной темноте — Воздушная разведка — ведёт наблюдение с высоты, передаёт образы хозяину — Тихий полёт — звук крыльев снижен на 90% — Системная связь — канал ментальной связи с хозяином — Зональная адаптация — адаптировался к условиям Запретной Зоны, благодаря чему смог покинуть её в статусе спутника — Говорящий — ограниченный словарный запас, произносит короткие фразы о себе и своих возможностях.

Не распределенные очки за уровни +5 за уровень: 80

Глава 16

Глава 16. Воскрешённый Завет

Опять у меня нет времени подумать как распределить очки характеристик, это вызывало небольшое раздражение, все как-то происходит в темпе вальса. Теперь нужно уделить внимание священнику. Он пришёл к нам против закатного света, и эта деталь была, вероятно, намеренной — солнце садилось точно за его спиной, окрашивая небо в те тёмно-оранжевые тона которые художники называют золотым часом, и силуэт одинокого священника в рясе на фоне этого пожара был настолько потрясающим.

— Мир вам, путники, — сказал он, и голос у него был таким каким должен быть голос у человека который обращается к большой группе вооружённых незнакомцев, тёплым, спокойным, без малейшего намёка на страх. — Я вижу что вы прошли долгий путь. Я вижу это по вашим лицам, по усталости которую несёт каждый из вас. Не желаете ли отдохнуть в нашей общине?

Я смотрел на него и молчал намеренно, давая тишине поработать. Высокий, худой до той степени которая была уже не признаком аскезы а её демонстрацией, с седой бородой подстриженной аккуратно, с руками сложенными перед собой в жесте который одновременно говорил о смирении и о том что под этим смирением нет оружия. Его глаза были светлыми, почти бесцветными в этом освещении, и в них было то качество которое я научился различать у людей совершенно уверенных в своей правоте. Не высокомерие. Хуже, покой.

— Кто вы? — спросил я наконец.

— Отец Серафим, — сказал он, снова кланяясь, чуть глубже чем в первый раз. — Служитель общины Воскрешённого Завета. Мы живём здесь, в Хмельницком, с первых дней Великого Испытания.

— Великого Испытания, — повторил я, вкладывая в это ровно столько нейтральности чтобы не выдать ни согласия ни скептицизма.

— Так мы называем то что многие зовут Системой, — сказал он, и на этих словах его лицо ожило тем особым оживлением которое приходит к проповедникам когда они добираются до любимой части. — Мир получил испытание. Огненное, беспощадное, уничтожившее привычный порядок вещей. Многие увидели в этом катастрофу, конец, хаос. Мы увидели иначе. Мы увидели руку которая очищает, отделяет пшеницу от плевел, взращивает в огне то что прежде было слабым.

— Значит все кто погиб были плевелами? — спросил я тихо, без агрессии, просто следуя логике.

Отец Серафим посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то острое, быстро спрятанное обратно под слой мягкости.

— Пути Господни неисповедимы, сын мой, — сказал он. — Нам не дано знать замысел в его полноте. Нам дано лишь идти путём который открывается.

Кавал, державшийся рядом со мной с того момента как священник появился на горизонте, подъехал чуть ближе. Я краем глаза видел как он оценивает ситуацию с той профессиональной методичностью которая стала частью его характера задолго до Системы.

— Что вы предлагаете конкретно? — спросил я.

— Кров на ночь. Еду. Горячую воду. Безопасность наших стен. — Он снова развёл руками, жест гостеприимства который уже начинал казаться мне отрепетированным. — Мы построили здесь что-то достойное. Приходите, увидите сами. Мы не просим ничего взамен, кроме того чтобы вы пришли с открытым сердцем.

Открытым сердцем. Это была та формулировка которая меняла условия незаметно, превращая простое ночлег в нечто с обязательством.

— На одну ночь, — сказал я. — И мы сами решаем когда уходим.

— Разумеется, — сказал отец Серафим, улыбаясь. — Никто никогда не удерживается здесь против своей воли.

Вечернее небо над Хмельницким было широким и холодным, тем осенним небом которое не обещает ничего мягкого, и запах в воздухе был запахом приближающегося дождя и старого города который слишком долго стоял в тишине. Окраина через которую мы ехали была пустой как и везде, разбитые стёкла, брошенные машины успевшие покрыться ржавчиной и вьющимися побегами которые находили щели в металле, перевёрнутый детский велосипед у забора который я почему-то запомнил, маленький, с ленточками на руле, лежавший колесом вверх как будто ждал кого-то кто никогда не вернётся его поднять. Но чем глубже мы въезжали в тот район куда вёл нас отец Серафим, тем более странной становилась картина. Дома здесь были живыми. Не просто целыми, живыми, с той особой теплотой обитаемого пространства которую сразу чувствуешь после долгого пути через пустые города. Окна светились изнутри тёплым светом. Из дворов тянуло запахом варёного, настоящего, без системной химии серых коробок. Заборы были не просто стоячими, а свежевыкрашенными, и это само по себе было настолько невероятным в постапокалиптическом городе что я несколько секунд смотрел на белую краску как на что-то из другого мира.

— Здесь чисто, — сказала Аннет тихо рядом со мной, её дыхание было ровным но я слышал в нём ту настороженность которая появляется когда что-то не совпадает с ожиданиями.

— Слишком чисто, — сказал я.

Люди выходили смотреть. Тихо, организованно, без той суматохи которая была бы естественной реакцией на появление тридцати вооружённых всадников, они просто выходили и стояли у заборов и у калиток, смотрели на нас с выражением которое я не сразу сумел определить. Не страх. Не любопытство. Что-то похожее на ожидание, заранее подготовленное, как будто наше появление вписывалось в какой-то их план о котором мы не знали.

Одна женщина, немолодая, в сером платье, поклонилась когда мы проезжали мимо, прижав руку к груди. Её движение было отработанным до автоматизма.

— Благословенны странники, — сказала она тихо. — Великое Испытание привело их к нам.

Я не ответил, но что-то в этих последних словах, задержалось во мне, зацепившись за тот инстинкт который за время апокалипсиса заточил до остроты которая не притуплялась.

Дети. Несколько детей во дворе, чистых, опрятных, с той ухоженностью которая требует серьёзных ресурсов и серьёзной организации. Они играли, или делали что-то напоминающее игру, но без звука, без смеха, без той оглушительной неупорядоченности которая и есть настоящая детская игра. Они посмотрели на нас молча, серьёзными взглядами взрослых, потом вернулись к своему занятию.

Якуб подъехал ближе ко мне. Через канал, тихо:

— Мрак. Эти дети. Они странные.

— Я вижу.

— Они не смотрят как дети.

— Я знаю. Едем.

Центральная площадь района открылась перед нами неожиданно широкой, вымощенной старой брусчаткой которую кто-то явно расчищал и ремонтировал, и на ней были люди, много людей, больше чем я ожидал. Церковь с одной стороны площади стояла отреставрированной, с новым крестом который светился слабым золотистым системным светом, система дала кому-то из этой общины инструменты или возможности которые они применили именно здесь, именно для этого.

Из толпы выступили восемь человек которых я заметил сразу потому что они стояли иначе чем остальные — прямее, с тем особым распределением веса которое вырабатывается у людей готовых к быстрому движению в любую сторону. Одеты в тёмные одеяния с металлическими вставками которые при ближайшем рассмотрении оказались лёгкими системными доспехами, не украшением, а настоящей защитой. От каждого исходило системное свечение, разных оттенков, разной интенсивности.

Метка Смерти, которую я активировал незаметно пока отец Серафим что-то говорил толпе, показала уровни от пятнадцатого до двадцать второго. Двадцать второй. Я запомнил его лицо, крупный, спокойный, с глазами которые двигались по нашей группе не хаотично а методично, оценивая. Профессионал.

— Воины Завета, — сказал отец Серафим, перехватив мой взгляд. — Наша священная стража. Они защищают паству от зла внешнего мира.

— Серьёзная защита, — сказал я. — Для общины которая приглашает всех с открытым сердцем.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то что не доходило до глаз.

— Зло не разбирает кто к нему идёт с открытым сердцем, а кто нет, сын мой. Наша открытость требует нашей же защиты.

Михаил, остановившийся рядом со мной на коне, сказал тихо через канал:

— Восемь военизированных бойцов с системными классами. Для трёхсот человек это не охрана от зомби. Это охрана людей от людей.

— Знаю, — сказал я так же тихо.

Нас разместили в нескольких домах вокруг площади, и пока группа расходилась по комнатам, пока Кавал организовывал своих людей с той же методичностью которую я уже привык видеть в нём, я искал Олю. Мне нужен отчет нашего штатного медика о состоянии наших бойцов, должен как командир понимать как здоровье команды и не только физическое но и психологическое. Это было очень важно для дальнейшего путешествия. Нашёл её в небольшом дворе, на деревянной скамье, рядом с пожилой женщиной которая держала её руку в своих и говорила что-то тихо, наклонившись к ней, с той интонацией которую я узнал немедленно — та интонация которой говорят с человеком которого нашли в нужный момент и в нужном состоянии.

Я остановился за углом, не выходя, слушая.

— ...я не смогла, — говорила Оля, и в её голосе была та усталость которую я слышал и раньше, но сейчас она звучала иначе, как будто долго сдерживаемое наконец нашло место где его можно было выпустить. — Петро. Томаш. Все это время я держала всех. Лечила. Перевязывала. Принимала решения. И всё равно потеряла их.

— Дитя моё, — сказала женщина, и в её голосе было то тепло которое берётся не из сочувствия а из практики, от человека научившегося выдавать это тепло дозированно и точно. — Послушай меня. То что с ними случилось, это не твоя ошибка. Это не твоя вина. Великое Испытание забирает тех кого считает нужным, и мы не можем изменить Его замысел, мы можем только принять.

— Принять, — повторила Оля, как будто взвешивая это слово.

— Здесь тебе не нужно нести всё это одной. — Женщина сжала её руку крепче. — Здесь у каждого есть общая ноша. Здесь не бывает такой боли которую нельзя разделить. Представь себе только — отпустить. Просто отпустить и доверить.

Я вышел из-за угла, и разговор остановился. Женщина подняла взгляд — спокойный, доброжелательный, с той чуть замедленной реакцией которая бывает у людей привыкших что их прерывают и отработавших нужный ответ на любое прерывание.

— Оля, — сказал я.

Она посмотрела на меня, и в её глазах было что-то чего я раньше там не видел — что-то мягкое, немного отстранённое, как будто она уже наполовину была в другом месте. Это мне не понравилось.

— Всё нормально, — сказала она. — Просто... здесь хорошо, Мрак. Тихо. Ты же чувствуешь?

— Поговорим позже, — сказал я. — Вдвоём.

Она кивнула, но пока я уходил, я чувствовал что она уже не думала об этом обещанном разговоре, её мысли остались во дворе, рядом с этой женщиной, рядом с этим теплом которое так умело знало куда давить.

Еда которую принесли на длинные столы была настоящей, тушёная свинина с картошкой, домашний хлеб ещё тёплый, что-то квашеное в больших деревянных мисках, и запах этой еды был запахом нормального мира которого давно не было, таким острым в своей обычности что я видел как несколько человек из нашей группы просто останавливались и вдыхали, закрыв на секунду глаза.

Отец Серафим сидел во главе стола, и его присутствие там было правильным, таким же правильным как его появление на закатном фоне, он умел занимать места так, что казалось будто место было для него создано. Когда ели, он молчал. Именно этот момент я потом вспоминал как самый точно просчитанный , он не говорил пока все не поели, не мешал этому первому простому удовольствию, и благодарность которую люди чувствовали к еде как-то незаметно распространялась и на него, который эту еду организовал.

Потом встал.

— Позвольте мне рассказать о том как мы пришли к тому что имеем, — начал он, и в зале стало тихо с той органичной тишиной которая не навязывается, а возникает сама. — когда мир сошёл с ума, когда знакомое рассыпалось в одну ночь, я стоял в своей церкви и смотрел в окно на пустую улицу. И думал, это конец. Просто конец.

Он сделал паузу, медленную, дающую слушателям время вложить в эту паузу своё.

— Но потом я посмотрел иначе. Я посмотрел на людей которые приходили в первые дни, напуганных, растерянных, не понимающих ничего. И я увидел что они ищут не просто еду или кров. Они ищут смысл. Они ищут ответ на вопрос — зачем это, почему именно так, что нужно сделать чтобы выжить не телом только, но и душой.

Он говорил хорошо. Это было неприятным открытием, он говорил действительно хорошо, с той точностью интонации которая доставляла слова прямо в то место где человек наиболее уязвим, где хочется чтобы тебя услышали, поняли, объяснили.

— Система дала нам силу, — продолжил отец Серафим. — Умения, уровни, классы. Но вместе с силой она дала нам выбор, как эту силу применять. И вот что я скажу вам, братья и сёстры: сила которая дана без веры, без направления, без смысла выше себя, эта сила разрушает. Мы видели это. Мы все видели людей которые получили силу и стали чудовищами.

Якуб рядом со мной сказал тихо, почти беззвучно:

— Томаш не был чудовищем. Петро не был чудовищем. Много других не были чудовищами. Мои родители не были...

— Нет, — согласился я так же тихо. — Не были.

Отец Серафим смотрел на меня, и я понял что заметил наш шёпот, понял по тому как его следующая фраза была адресована чуть более явно в мою сторону:

— Те кто погиб достойно, те кто нёс бремя и упал под ним, они не были слабыми. Они были испытаны. И то что они не прошли испытание, это не приговор им, это урок нам. Урок о том что мы должны быть сильнее, держаться крепче, верить глубже.

Оля, сидевшая через несколько мест от меня, слушала с закрытыми глазами, и по её щеке медленно шла слеза которую она не вытирала. Я почувствовал как что-то во мне сжалось, не от злости ещё, от того предшествующего злости чувства когда видишь как кто-то умело, профессионально находит открытую рану и давит на неё, называя это лечением.

После трапезы, когда толпа общинников начала расходиться и наша группа тоже начала потягиваться к выходу, к нам подошёл человек которого я раньше не видел, потому что он стоял на краю зала и наблюдал. Он двигался иначе чем все остальные в этой общине. Те двигались упорядоченно, с той деревянностью которую дают долгие коллективные ритуалы. Этот двигался как кот, с той неспешной текучестью которая говорит не об отсутствии цели а о полной уверенности в том что цель никуда не денется. Тёмная мантия с золотым шитьём. Системное свечение которое было глубже и концентрированнее чем у Воинов Завета, другого рода, более сложное. Молод — моложе чем должен быть человек с таким положением, с такой уверенностью в собственном праве на пространство которое он занимает. Тёмные вьющиеся волосы, черты лица правильные почти до того предела за которым правильность становится неприятной.

— Брат Илларион, — представил его отец Серафим, подойдя рядом. — Один из наших Высших Жрецов. Господь такое дал избранным.

Илларион поклонился, и этот поклон был другим чем поклоны отца Серафима, в нём была изящность а не смирение, разница тонкая но ощутимая.

— Рад встрече, — сказал он, и голос у него был низким, мягким, с той бархатистостью которая требует либо природного дара либо длительной тренировки. — Отец Серафим рассказывал о вас. Группа прошедшая через Зону Львова, это замечательно. Истинное свидетельство.

Его взгляд начал движение по нашей группе, неспешное, оценивающее и я наблюдал за этим движением внимательно, потому что взгляд говорит правду которую слова скрывают. Он прошёлся по Михаилу, задержался чуть дольше обычного, видимо оценка боевой силы. По Кавалу, ещё одна пауза, что-то в Кавале он почувствовал или угадал, что-то что не понравилось ему, и это отразилось едва заметным напряжением в уголке рта. По Якубу — лёгкое любопытство.

И потом его взгляд нашёл Марину. Остановился.

Это не было оценкой боевой силы. Это было другим движением, более медленным, более полным, тем движением взгляда которое обходит человека как предмет и возвращается к началу, чтобы убедиться что ничего не пропущено. Он смотрел секунду дольше чем было прилично, и ещё секунду, и эта секунда превратилась в паузу которую нельзя было не заметить.

Марина заметила. Я видел как она почувствовала этот взгляд, как её плечи чуть поднялись, тот едва заметный жест самозащиты который делают люди когда хотят стать меньше в чьём-то поле зрения.

— А это кто? — спросил Илларион, и в его голосе появилась та интонация которую я мог бы описать только как намеренную мягкость, мягкость как инструмент, как способ приблизиться.

— Марина, — сказала она, и в её голосе была ровность которая стоила ей усилия.

— Марина. — Он произнёс её имя так, как произносят что-то найденное и уже мысленно присвоенное. — Лучница. Я вижу это в том как вы стоите, в том как держите пространство вокруг себя. Это редкое сочетание, такая точность и такая... — пауза, намеренная, — ...красота.

Марина не ответила. Но и не отступила, что говорило о ней больше чем любые слова.

— У нас в общине высоко ценят подобный дар, — продолжил Илларион, делая шаг ближе, и этот шаг был расчётливым, достаточно маленьким чтобы остаться в рамках формально допустимого, достаточно значительным чтобы его почувствовали. — Особенно когда дар сочетается с чистотой. А в вас есть чистота, Марина. Я чувствую её.

— Чистота, — повторила Марина, и в этом слове, произнесённом её голосом, прозвучало что-то что должно было бы остановить его, что-то холодное и ясное. Не остановило.

— Нам пора отдыхать, — сказал я, и вышел вперёд, встав между ними не демонстративно, просто так, как будто мне нужно было именно здесь стоять именно сейчас.

Илларион посмотрел на меня. В его глазах на долю секунды мелькнуло что-то настолько холодное и настолько расчётливое что оно не вписывалось в весь этот образ мягкого жреца, а потом снова стало мягким.

— Конечно, — сказал он. — Отдыхайте. — И снова к Марине, поверх моего плеча, негромко, так что другие могли не услышать: — Я надеюсь что мы ещё поговорим. Здесь есть вещи которые могут вам дать многое. Тем кто готов принять.

Он ушёл, и его уход тоже был не торопливым, не смущённым, уходом человека который завершил разговор на своих условиях и в нужной точке.

Марина смотрела ему вслед, и я стоял рядом, и некоторое время мы оба молчали.

— Он говорил о вере, — сказала она наконец, тихо. — Но думал не о вере.

— Я понял, — хмыкнул я.

Она посмотрела на меня, и в этом взгляде была возможно благодарность за то что я встал между ними, и что-то ещё, более сложное, что-то что возникает между людьми когда один видит как другого пытаются обидеть и не позволяет.

— Спасибо, — сказала она просто.

— Не нужно благодарить за очевидные вещи, — ответил я.

Она чуть улыбнулась, и эта улыбка была другой чем все предыдущие которые я видел у неё, менее защищённой, более настоящей.

Я лежал на чистом постельном белье в выделенной комнате и смотрел в потолок.

Дикарь не спал. Сидел у двери, совершенно неподвижный, и это само по себе было сигналом — Дикарь умел спать в любых условиях, с той кошачьей способностью отключаться мгновенно и мгновенно просыпаться, но сейчас он не спал намеренно, стерёгся. Через связь приходило, постоянно, фоновым потоком — не нравится. Страх под чистотой. Старая кровь за запахом еды. Не нравится.

Я прислушивался к дому. Скрипели половицы где-то выше. За окном шли патрули Воинов Завета, я считал их шаги по ритму, каждые двенадцать минут полный круг. Слаженнее чем нужно для охраны от зомби.

Каркарон молчал на спинке кровати, но его глаза отражали темноту комнаты двумя тускло светящимися точками, и он смотрел туда куда смотрел я, в потолок, как будто за потолком было что-то что нас обоих интересовало.

Я думал об Илларионе. О том как он смотрел на Марину. Была ли это обычная похоть, та грубая и прямолинейная вещь которая маскируется под что угодно когда носит рясу? Или что-то более сложное, то смещение когда власть над людьми настолько срастается с желанием что уже не понимаешь где одно кончается и начинается другое?

Где-то около трёх ночи, когда небо за окном имело ту особую черноту которая предшествует рассвету, я услышал звуки. Шаги. Организованные, синхронные, много ног движущихся в одном направлении. И потом, приглушённый расстоянием, крик. Один. Короткий. Такой который не повторяется. Я сел на кровати.

Мы с Михаилом и Якубом вышли тихо, прижимаясь к стенам домов, и по мере приближения к площади звуки становились отчётливее, монотонное, ритмичное бормотание многих голосов, низкое, почти неразличимое как слова, только как ритм. То что я увидел из тени крайнего здания остановило меня так же верно как удар в грудь.

Вся община стояла на площади. Все триста двенадцать человек, в предрассветных сумерках, освещённые факелами которые горели ровно, без колебания в безветренном воздухе. Они стояли рядами, плечом к плечу, и скандировали что-то тихое, слаженное, с той жуткой синхронностью которая говорит о долгой практике. В центре площади, на деревянном помосте который явно был построен для этого, стоял человек. Лет двадцати пяти, в разорванной рубахе, со связанными за спиной руками. Его лицо в свете факелов было серым, и это был не цвет страха, это был цвет человека который уже прошёл через страх и вышел с другой стороны, туда где остался только ужас ожидания.

Отец Серафим стоял рядом, в белом церемониальном облачении поверх обычной рясы, и это белое в факельном свете казалось не чистым а зловещим, как что-то вывернутое наизнанку.

— Тимофей Коваль, — произнёс отец Серафим, и его голос разнёсся по площади с той силой которую я уже слышал в зале, только сейчас без тепла, с той же структурой но опустошённой от всего что делало её человеческой. — Ты стоишь перед общиной. Ты стоишь перед Заветом. Ты стоишь перед судом который ты сам на себя призвал своими действиями.

Связанный мужчина дрожал. Мелко, непрерывно, тем дрожанием которое не контролируется.

— Пятнадцатого числа этого месяца ты тайно готовил побег. Ты собирал запасы общины, не свои, общие, принадлежащие всем братьям и сёстрам. Ты отрицал Завет.

— Я хотел найти своих детей, — сказал Тимофей, и его голос был тихим, не потому что он боялся говорить громко, а потому что тихость была всем что у него осталось. — Они в Виннице, с матерью. Я не знаю живы ли они. Я только хотел узнать.

— Твои дети, — сказал отец Серафим, и в его голосе было что-то почти ласковое, то ласковое которое бывает у людей уверенных что они правы даже когда делают что-то ужасное, — теперь дети Господа. Как и все мы. Привязанность к земным связям, это то что держит нас во тьме, Тимофей. Ты это знаешь. Мы тебя учили.

— Это мои дети, — повторил Тимофей, и в этих трёх словах была та простота которая сильнее любого аргумента, потому что она не нуждалась в аргументах. — Это просто мои дети.

Илларион вышел вперёд из первого ряда жрецов, и в его руках уже формировалась тёмно-красная энергия, концентрированная, плотная, с тем особым качеством которое отличает системное оружие от простого. Он работал привычно, без волнения, с профессиональной точностью человека делающего то что делал уже не раз.

Якуб схватил меня за руку. Я почувствовал как его пальцы впились в мою руку с той силой которая бывает у детей когда они видят что-то что не умещается ни в какую рамку понимания.

— Мрак, — прошептал он. — Максим, они же...

— Я вижу, — сказал я, и почувствовал как ярость поднимается во мне медленно и холодно, не вспышкой, а подъёмом уровня воды, неотвратимым.

Толпа скандировала. Монотонно, ровно, без ненависти в голосах, и это было хуже ненависти. Это было принятием. Триста двенадцать человек принимали то что происходило на помосте как часть своего порядка вещей, как богослужение, как нечто правильное и необходимое. Тимофей посмотрел в толпу, и его взгляд шёл по лицам, по одному, в последней бессознательной попытке найти хоть один взгляд в ответ, хоть одно лицо где было бы что-то кроме спокойного ожидания. Не нашёл. Он закрыл глаза.

Илларион выпустил энергию. Звук был коротким. Толпа издала тихий коллективный выдох, не ужаса, не торжества, того особого облегчения которое бывает у людей когда ритуал завершён правильно, когда всё идёт так как должно идти по их пониманию должного.

Якуб дрожал рядом со мной, и я понял что он плачет молча, без звука, и это молчаливое детское горе было тяжелее любого крика.

— Уходим, — сказал я. — Сейчас же. Всех будим.

Я не давал объяснений, только называл имена и говорил одно слово — собирайтесь. Люди с опытом выживания не требуют объяснений когда слышат определённую интонацию, они просто встают и собираются.

Аннет была готова через две минуты, лёд уже в пальцах, холодный и готовый.

Кавал вышел одетым и вооружённым, как будто и не ложился. Посмотрел на моё лицо и больше не спрашивал ни о чём.

Оля была бледной, растерянной, её руки собирали вещи механически пока она смотрела куда-то сквозь стены.

— Оля, — сказал я.

Она посмотрела на меня.

— Я слышала крики, — сказала она тихо. — Я слышала с улицы. Что...

— Потом, — сказал я. — Сейчас уходим.

Марина стояла у окна своей комнаты когда я зашёл, уже с луком, уже готовая, и на её лице было то выражение которое не нуждалось в объяснении, она тоже слышала.

— Илларион не просто так сказал что мы поговорим, — сказала она тихо.

— Я знаю.

— Он не остановится на разговоре.

— Я знаю. Едем.

Когда мы вышли на площадь организованной группой в тридцать два человека, кони выведены, кабриолет готов, оружие наготове. Рассвет уже начинался, серый и холодный, и площадь ещё хранила следы ночного ритуала, разбросанные факелы догорающие в подставках, деревянный помост в центре пустой теперь.

Воины Завета уже стояли поперёк единственного выхода. Отец Серафим стоял позади них, и в этом утреннем свете он выглядел иначе чем вчера вечером. Или он не изменился, а изменилось то что я позволял себе видеть, уже не тёплое гостеприимство, а холодная уверенность в собственном праве.

— Покидаете нас, — сказал он. Не вопрос.

— Мы видели достаточно, — сказал я.

— Вы видели суд, — сказал он ровно. — Суд над человеком который нарушил Завет. Это не зрелище для посторонних. Это внутреннее дело общины.

— Вы убили человека за то что он хотел найти своих детей, — сказал я, и старался чтобы в моём голосе была та же ровность что в его, потому что ровность была сильнее гнева.

— Он нарушил Завет. — Отец Серафим произнёс это с той интонацией которой завершают аргументы, не открывают их. — Завет защищает всех нас. Когда один нарушает, страдают все.

— Значит вы убьёте любого кто захочет уйти? — спросил я.

— Желание уйти, это слабость, — сказал отец Серафим. — Слабость которую мы стараемся преодолеть до того как она стала предательством.

За его спиной появился Илларион. И его взгляд немедленно нашёл Марину, как игла находит металл.

— Останьтесь, — сказал он, и этот раз он говорил открыто, не под прикрытием духовности, с той прямотой которая появляется когда маска больше не нужна. — Вам незачем уходить. Особенно вам, Марина. Здесь вы будете под защитой. Под моей защитой.

— Под твоей защитой, — повторила Марина, и в этих трёх словах было всё что нужно было сказать.

Она подняла лук. Стрела легла на тетиву плавным привычным движением, и наконечник смотрел точно в центр груди Иллариона.

— Я скорее выйду под стрелы снаружи, — сказала она, — чем останусь здесь.

Лицо Иллариона изменилось. Мягкость исчезла так полно и так быстро что стало очевидно, она никогда и не была настоящей, только слоем поверх чего-то совершенно иного. То что осталось было холодным и опасным и злым в том смысле в котором злым бывает что-то которое никогда не сомневалось в своём праве.

— Это ошибка, — сказал он тихо. — Вы совершаете ошибку.

Я шагнул вперёд, встав между ними, и активировал Тень достаточно чтобы аура её чувствовалась, тёмная, спокойная, с тем ощущением которое правильно прочитанные люди понимают как, я готов к любому следующему шагу. Резко накинул капюшон на голову, лицо исчезло затянутое мраком и люди с той стороны начали неистово крестится.

— Мы уходим, — сказал я отцу Серафиму. — Мирно если вы расступитесь. Не мирно если будете настаивать. У нас тридцать два бойца. У вас восемь Воинов и общинники которые не бойцы. Это математика, не угроза.

Отец Серафим молчал. Я видел как он считает, и видел момент когда подсчёт завершился и результат оказался не в его пользу.

— Вы навлекаете на себя суд Провидения, — сказал он наконец.

— Переживём, — сказал я. — Расступитесь.

Несколько секунд длилась тишина, та особая тишина которая бывает в точке где всё может пойти в любую сторону и ни одна из сторон ещё не знает куда именно. Потом отец Серафим поднял руку. Воины расступились. Мы прошли через этот проход медленно, в строю, и я шёл последним, лицом к площади, спиной в сторону выхода. Никто нас не тронул. Воины Завета стояли неподвижно, с тем профессионализмом людей умеющих ждать. Илларион смотрел на Марину всё время пока мы проходили, не отводя взгляда ни на секунду, и в этом взгляде было то что я уже умел читать в людях которые не сдались, только отложили.

Мы выехали из района, и когда последние дома общины скрылись за поворотом дороги, я впервые за эту ночь выдохнул по-настоящему. Утро было серым, влажным, с тем запахом земли после ночного тумана который обещал или дождь или прояснение, и было неясно что именно. Якуб ехал молча. Его лицо было тем лицом с которым взрослеют, не постепенно, а за одну ночь.

— Они убили его за то что хотел найти своих детей, — сказал он наконец. Не мне, просто вслух. — Это невозможно оправдать ничем.

— Нет, — согласился я.

— Они называли это Его волей.

— Я знаю.

— Это не Его воля. Это их воля. Они просто называют её так.

Я посмотрел на него. В одиннадцать лет — этот вывод, такой простой по форме и такой тяжёлый по содержанию.

— Ты прав, — сказал я. — Именно так.

Оля ехала позади, и Тоня держалась рядом с ней, не говоря ничего, просто рядом. Оля не смотрела по сторонам, смотрела перед собой с тем выражением человека который переосмысляет что-то что казалось ему правдой ещё несколько часов назад.

Марина подъехала ко мне, и несколько секунд мы ехали молча, бок о бок, в том утреннем тумане который делал мир вокруг чуть менее чётким.

— Он придёт за мной, — сказала она. — Не сейчас, не сразу. Но придёт.

— Возможно, — сказал я.

— Тебе не нужно беспокоиться об этом.

— Марина.

— Что?

— Я буду беспокоиться.

Она посмотрела на меня, и в её зелёных глазах в этом сером утреннем свете было что-то которое я мог бы назвать разными словами, но все они были бы или слишком большими или слишком маленькими для того что там было.

— Хорошо, — сказала она просто.

Колонна двигалась на восток, прочь от Хмельницкого, прочь от общины которая нашла способ превратить страх людей в инструмент их порабощения и называла это спасением.

Интерлюдия. Марина

Я всегда знала что стрельба из лука, это не просто спорт. Когда стоишь на рубеже и смотришь на мишень в пятидесяти метрах, и выдыхаешь, и тетива уходит — в этот момент нет никого кроме тебя и расстояния и того решения которое принимается раньше чем успеваешь его осознать. Это было моим местом. Единственным местом где я никогда не сомневалась.

Мне было девять лет когда мама привела меня на секцию. Просто чтобы был спорт, чтобы не сидела дома. Могла отдать в танцы или гимнастику, выбрала стрельбу из лука случайно, потому что рядом с домом было. Я благодарна этой случайности каждый день с тех пор как началась интеграция.

К семнадцати я была кандидатом в мастера спорта, областной чемпион в своей категории. Тренер говорил что у меня редкое сочетание, хорошая техника и правильная голова. Голова важнее техники, говорил он. Технике можно научить, правильную голову нельзя.

Семья. Мама в Сумах — бухгалтер, тихая, надёжная, та женщина которая держит дом как крепость без лишнего шума. Папа в Киеве — они с мамой разошлись когда мне было двенадцать, без скандалов, просто разошлись, как расходятся люди которые поняли что им лучше порознь. Мы с папой виделись раз в несколько месяцев, говорили по телефону чаще. Не плохие отношения, просто другие чем до развода.

Восемнадцать лет, август, последнее лето перед университетом. Я гостила у подруги во Львове. Поступала здесь на физическую культуру и спорт, ничего неожиданного. Потом пришла Система. Класс Лучница появился в моём интерфейсе, ну это очевидный выбор.

Я не удивилась. Пока вокруг люди паниковали и не понимали что происходит, я смотрела на свой интерфейс с тем же вниманием с которым смотрела на протокол соревнований. Информация. Нужно понять, принять, действовать.

Мама звонила каждый час первый день. Папа позвонил один раз из Киева, голос у него был ровным, он спрашивал как я, говорил что у него всё нормально, что не волноваться. Папа всегда говорил не волноваться в ситуациях когда именно это делать и стоило. Я не сказала ему этого. Потом связь исчезла.

Сумы. Мама там. Папа в Киеве, а что с Киевом, я не знала, и это незнание сидело где-то глубоко, в том месте куда стараешься не смотреть пока нужно двигаться вперёд. Зона Львова закрылась через несколько дней после интеграции. Я оказалась внутри, повезло что спустилась в подвал по просьбе подруги за баночкой с маринованными грибочками, перед ядерным ударом. Меня спасли грибочки. Затем пришло сообщение от Системы о устранении радиации.

Первую неделю я выживала одна. Группу нашла на восьмой день, вернее они нашли меня. Михаил услышал как я дралась с двумя мутантами в переулке и пришёл на звук.

— Помощь нужна? — спросил он, уже в форме, огромный, с когтями.

— Справляюсь, — сказала я.

— Вижу, — сказал он. — Но вдвоём лучше.

Это было правдой. Я согласилась.

Я стала разведчиком группы потому что умела двигаться тихо и потому что лук давал дальность которой не было у остальных. Ходила на разведку одна или с Ромой. Запоминала маршруты, мутантов, безопасные точки.

Последние дни перед тем как всё изменилось был самым тяжёлым. Еды не хватало. Мутантов стало больше. Оля считала запасы каждый вечер с тем лицом когда цифры не сходились. Мы вышли на поиск в тот день — Михаил, Андрей, Томаш и я. И нашли не еду.

Он увидел нас раньше чем мы его. Нам было не до того, нас окружило тридцать мутантов примерно. Он двигался иначе чем все кого я видела. Это было первое что я отметила и первое от чего я разозлилась на себя что отметила это. Не тактику, не уровень угрозы, не класс, то как он двигался. С той точностью которая бывает у людей для которых тело и решение это одно, без паузы между. При нём был кот — большой, круглый, с тем выражением которое у котов означает я делаю что хочу и мне всё равно что ты думаешь. Он работал на правом фланге методично, и это сочетание человек в тени и кот с когтями, было настолько странным что я почти засмеялась.

Бой закончился. Тридцать мутантов лежали. Из Незаметности появился ребёнок, мальчик лет десяти с тем видом который говорил что он видел достаточно для взрослого. Потом девушка, молодая, держалась уверенно.

Они пришли снаружи Зоны. Это означало что выход существует. Это изменило всё. Михаил пошёл к ним, я следом, и когда тот человек повернулся, я увидела лицо. Усталое. Внимательное. С той особой собранностью которая бывает у людей долго живущих в постоянной готовности, не напряжённость а концентрация ставшая нормой.

Что-то во мне зацепилось за это лицо и не отпустило. Я разозлилась на себя ещё раз.

— Мрак, — сказал он, когда Михаил спросил кто они.

Прозвище. Подходит, подумала я, и снова разозлилась, теперь уже на то что вообще думаю что-то подобное в ситуации когда нужно оценивать угрозу а не думать подходит ли кому-то прозвище.

В убежище я наблюдала. Он отдал зелья. Просто вынул из инвентаря и отдал Оле для раненых, без вопросов, без торга, без оговорок. В новом мире где каждый ресурс имел цену это было либо глупостью либо чем-то другим. Я смотрела на него и думала что это не глупость.

Потом разговор о выходе, о маршруте. Он говорил прямо, без обещаний сверх того что мог гарантировать, без попытки выглядеть лучше чем есть. Непросто, сказал он. Честное слово.

Я поймала себя на том что слушаю его внимательнее чем слушала кого-либо за последние три месяца. И снова разозлилась. Дело было не в том что он красивый — хотя был, объективно, это просто факт который мозг фиксирует независимо от желания. Дело было в том что он был из тех людей которые занимают пространство вокруг себя не нарочно, просто потому что присутствуют полностью. Когда он говорил, говорил с тобой не в твою сторону. Когда молчал, молчал не потому что нечего сказать, а потому что не нужно. Я умею ценить людей умеющих молчать.

Ночью, пока другие спали, я не спала, редко спала нормально в Зоне и видела как он сидит у стола, Дикарь у ног. Думает о чём-то. Лицо спокойное, но не пустое — то спокойствие когда думаешь глубоко. Я наблюдала за ним дольше чем нужно было для оценки угрозы. Это было третье за день когда я разозлилась на себя.

Пока мы шли через Зону, а потом вышли и двигались дальше, я замечала его так как не замечала людей обычно. Как он принимал решения, быстро но не торопливо, с той уверенностью которая не требовала одобрения окружающих. Как разговаривал с Якубом на равных, не сверху вниз, как будто одиннадцать лет не были поводом говорить иначе.

Дикарь относился ко мне с первого дня как к своей. Это было неожиданно и приятно до неловкости. Манул который выбрал меня сам, без команды, просто подошёл и пошёл рядом и через это я понимала кое-что о хозяине, потому что животные чувствуют людей точнее чем люди чувствуют друг друга.

Однажды вечером, на привале, я чистила стрелы и он подошёл, сел рядом, не напротив а рядом и тоже молчал. Просто был рядом. И это молчание было другим чем то одиночество которым я жила три месяца в Зоне. Я поняла что мне нравится это молчание вдвоём. И привычно разозлилась на себя, но уже не так сильно как раньше.

Про Иллариона я думала потом. Его взгляд я прочитала в первую секунду и то что в нём было не требовало интерпретации. Он смотрел на меня как на предмет который хотел иметь. Не на человека. На предмет. Я умею справляться с такими взглядами. Умела и до интеграции, умею и сейчас. Но когда он произнёс слово чистота с той интонацией, и шагнул ближе, и в его руках начала формироваться энергия, я почувствовала нечто что редко чувствую. Не страх, нет. Что-то холоднее страха, более конкретное. понимание что этот человек не остановится.

Максим встал между нами. Не с заявлением, не с угрозой а просто оказался там где нужно, как будто это было само собой разумеющимся. Потом площадь на рассвете, казнь, быстрый уход. У ворот вышел Илларион, и его слова останьтесь которые были адресованы мне, и та интонация в них которая обещала что следующий раз будет иначе. Я подняла лук. Рефлекс. И Мрак снова встал между нами. Второй раз за одну ночь.

Мы уходили из Хмельницкого по утренней дороге, и поля вокруг были холодными и серыми, и я думала об этом, о том что дважды за одну ночь кто-то встал между мной и угрозой. Не потому что я не могла справиться. Потому что посчитал нужным.

Он был первым человеком за три месяца из-за которого я вспомнила что желания существуют. Злиться на себя за это я перестала. То что есть: он занимает моё пространство в голове больше чем я привыкла кому-то отдавать. Он замечает меня так как не часто замечают. Когда он рядом я думаю иначе, немного острее, немного теплее.

Глава 17

Глава 17. Умань

Украина осенью пахнет иначе чем любая другая земля которую я знал. Это не тот запах который можно описать одним словом, он составной, многослойный, как хорошо сделанная вещь в которой каждый элемент на своём месте. Чернозём после дождя — тяжёлый, почти сладкий, с той глубиной которая говорит о плодородии копившемся веками. Прелая листва — осина и тополь пахнут иначе чем дуб, у дуба запах горьковатый и достойный, у тополя более лёгкий, почти влажный. Далёкий дым — где-то горело, не близко, просто фон, напоминание что мир продолжает тлеть в разных своих точках.

Мы ехали через это, колонна из тридцати двух человек на конях и в кабриолете, и пространство вокруг нас было таким широким, таким открытым, что первые часы после Хмельницкого просто молчали, как будто каждый переваривал то что случилось ночью и нуждался в этой тишине и этом просторе.

Поля по обе стороны дороги были убраны или брошены, не всегда было понятно что именно, иногда видны были ровные ряды скошенного, иногда урожай стоял нетронутым, чернея и ссыхаясь на корню. Кое-где вдоль дороги росли дикие яблони, и яблоки на них были мелкими, переспелыми, осыпавшимися в траву, и их запах, кисло-сладкий, с привкусом брожения, был неожиданно живым среди всего остального.

Дикарь в переметной сумке смотрел на эти яблони с тем профессиональным интересом хищника который всегда оценивает есть ли в кустах что-то съедобное или что-то опасное.

Через связь — запах мышей в траве под яблонями. Много мышей.

— Не сейчас, — сказал я.

Через связь — недовольное.

Каркарон летел высоко, периодически снижался чтобы передать образы — впереди чисто, справа группа зомби в поле далеко, слева дорога уходит в лес через километр. Его воздушная разведка уже стала частью ритма движения, таким же естественным как Дикарь впереди и Михаил в замыкании.

Кавал ехал рядом со мной.

— Те зомби в поле справа, — сказал он, не глядя в ту сторону.

— Вижу.

— Там их не меньше двадцати. Низкоуровневые по движению, но коробки будут. Стоит завернуть?

— Завернём, — сказал я. — Дай команду левому флангу, пятеро, быстро и тихо.

Кавал кивнул и что-то коротко сказал одному из своих людей, и тот передал дальше, и через минуту пятёрка отделилась от колонны, уходя в поле, организованно, без лишних движений.

Это был Кавал в своей лучшей форме, он не командовал с той тяжестью которая была у него когда он был лидером и каждое решение несло в себе вес собственного эго. Сейчас он был стратегом, чистым, без примесей, и это оказалось неожиданно ценным.

Пятёрка вернулась через десять минут.

[ЛУТ С ГРУППЫ ЗОМБИ — 22 ОСОБИ] [СЕРЫЕ КОРОБКИ x14:] — Красная полоска x6 — горячая местная еда (борщ, вареники, капусняк) — Синяя полоска x4 — чистая вода во флягах — Оранжевая полоска x2 — медикаменты (бинты, антисептик) — Жёлтая полоска x2 — сухой паёк

[ЗЕЛЁНЫЕ КОРОБКИ x2:] — Коричневая полоска x1 — верёвка 15 метров, кремень — Серебристая полоска x1 — короткий меч, необычное качество

Серые коробки разошлись по рукам. Короткий меч достался одному из бойцов Кавала у которого было только трофейное оружие с Опавы.

Мы не останавливали колонну, разобрали коробки на ходу. За первые три часа после Хмельницкого мы встретили три группы зомби, и каждая была больше и сильнее предыдущей.

Первая — двадцать семь особей, смешанный уровень от пятого до двенадцатого, на открытом перекрёстке у заброшенной заправки. Это взяли быстро, почти не останавливаясь, Аннет Морозом на землю, Андрей огнём по замёрзшим, Михаил в форму на тридцать секунд для зачистки плотного центра.

[ЛУТ С ПЕРВОЙ ГРУППЫ — 27 ОСОБЕЙ] [СЕРЫЕ КОРОБКИ x19 — стандартный набор] [ЗЕЛЁНЫЕ КОРОБКИ x3:] — Серебристая полоска x2 — топор боевой (обычное), кинжал (необычное) — Фиолетовая полоска x1 — свиток умения (запечатанный, для Лучника или Следопыта)

Свиток умения с фиолетовой полоски я взял сам, не открывая — посмотрим позже кому пригодится.

Вторая группа встретилась на въезде в небольшое село — сорок с лишним, уровни повыше, с несколькими явными элитниками в первом ряду. Здесь я дал команду Кавалу и отошёл в сторону, наблюдая.

Кавал разобрал группу в своей голове прежде чем сказал первое слово — я видел как его взгляд прошёлся по зомби, по нашим людям, по пространству вокруг, и этот обзор занял секунды три, не больше.

— Аннет перекрывает левый проход, барьер. Андрей огонь по элитникам в центре, им нужно выйти из строя первыми. Марина выбирает цели справа, не торопится, тихий выстрел через новый лук, не выдаёт позицию. Михаил, форма, прямо через центр после первого залпа Андрея. Остальные флангами.

Всё это было сказано ровно, без лишних слов, с той точностью которая говорит не о военном образовании, а о том особом понимании пространства и людей которое либо есть либо нет.

Бой занял четыре минуты. Без потерь, без серьёзного урона.

[ЛУТ СО ВТОРОЙ ГРУППЫ — 43 ОСОБИ] [СЕРЫЕ КОРОБКИ x28 — стандартный набор] [ЗЕЛЁНЫЕ КОРОБКИ x6 — оружие, инструменты, расходники] [СИНИЕ КОРОБКИ x3:] — Символ меч x1 — усиленные болты для арбалета x20 — Символ капля x1 — зелья здоровья (малые) x4 — Символ глаз x1 — СВИТОК ОПЫТА (РЕДКИЙ)

[СВИТОК ОПЫТА — РЕДКИЙ] [ПРИ ИСПОЛЬЗОВАНИИ: ЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ ПРИРОСТ ОПЫТА ДЛЯ ВСЕЙ ГРУППЫ]

Я активировал свиток немедленно.

Опыт пришёл волной, ощутимой физически, той особой теплотой которая разливается от центра груди когда Система обрабатывает рост.

[УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН: 27]

[ОБНОВЛЕНИЕ ХАРАКТЕРИСТИК:] [СИЛА: 31 → 33] [ЛОВКОСТЬ: 50 → 53] [ВЫНОСЛИВОСТЬ: 47 → 49] [ЗДОРОВЬЕ: 1120 → 1200] [ЭНЕРГИЯ: 720 → 780]

[УСИЛЕНИЕ УМЕНИЙ:] [ТЕНЕВОЙ ШАГ: ДАЛЬНОСТЬ УВЕЛИЧЕНА 12 → 15 МЕТРОВ] [ЖАТВА ТЕНЕЙ: ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЗДОРОВЬЯ 7% → 9%]

Что-то изменилось, как всегда меняется при повышении уровня, не резко, скорее как настройка инструмента которого не хватало одного полутона, тело стало чуть быстрее, инстинкты чуть острее.

Михаил вернулся в человеческую форму, посмотрел на свой интерфейс.

[МИХАИЛ — УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН: 18] [ОБНОВЛЕНИЕ ОБОРОТНЯ-МЕДВЕДЯ:] [ЗДОРОВЬЕ В ФОРМЕ МЕДВЕДЯ: +15%] [НОВОЕ УМЕНИЕ: РЁВ УСТРАШЕНИЯ — В ФОРМЕ МЕДВЕДЯ, ПРОТИВНИКИ В РАДИУСЕ 10 МЕТРОВ ПОЛУЧАЮТ ДЕБАФФ СТРАХА НА 5 СЕКУНД (ЗАМЕДЛЕНИЕ И СНИЖЕНИЕ УРОНА). ПЕРЕЗАРЯДКА: 2 МИНУТЫ.]

— Восемнадцатый, — сказал он, и в этом одном слове было спокойное удовлетворение человека для которого рост был просто частью работы.

Якуб через канал, быстро и с тем азартом который прорывался у него в такие моменты:

— Семнадцатый! Мрак, я семнадцатый!

[ЯКУБ — УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН: 17] [ОБНОВЛЕНИЕ ЩИПАЧА:] [ВЗЛОМ ИНВЕНТАРЯ: ШАНС УСПЕХА 20% → 25%] [НОВОЕ УМЕНИЕ: ТИХАЯ ПОСТУПЬ — ПАССИВНО, СНИЖЕНИЕ ЗВУКА ШАГОВ НА 50% В ДОПОЛНЕНИЕ К ЛЁГКОЙ ПОСТУПИ. СУММИРУЕТСЯ.]

— Это значит что Взлом Инвентаря теперь работает на двадцать пять процентов, — сообщил он с той практичностью которая была у него во всём. — Я проверил. На пять процентов больше чем раньше.

— Значит воровать стал на пять процентов лучше, — сказал я.

— Эффективнее, — поправил Якуб серьёзно. — Не лучше. Эффективнее.

Кавал рядом издал звук который у другого человека был бы смехом.

Из элитников выпали ещё две синие коробки, и именно из одной зелёной с серебристой полоской выпало то что сразу заметила Марина.

Системный лук.

Она держала его в руках несколько секунд прежде чем я увидел как что-то изменилось в её лице — то выражение которое бывает когда вещь подходит тебе настолько точно что это невозможно объяснить только совпадением.

[ЛУК "ЗЕЛЁНЫЙ ВЕТЕР" — РЕДКОЕ] [ДАЛЬНОСТЬ ЭФФЕКТИВНАЯ: 120 МЕТРОВ] [ОСОБЕННОСТИ:] [+15% К УРОНУ СТРЕЛАМИ] [+20% К ТОЧНОСТИ НА ДВИЖУЩИХСЯ ЦЕЛЯХ] [ТИХИЙ ВЫСТРЕЛ — ЗВУК ТЕТИВЫ СНИЖЕН НА 80%] [СОВМЕСТИМОСТЬ С КЛАССОМ ЛУЧНИЦА: 94%]

[МАРИНА — ОБНОВЛЕНИЕ СНАРЯЖЕНИЯ] [СТАРЫЙ ЛУК ЗАМЕНЁН НА "ЗЕЛЁНЫЙ ВЕТЕР"] [ЭФФЕКТИВНАЯ ДАЛЬНОСТЬ: 95 → 120 МЕТРОВ] [БОНУС К УРОНУ: +15%] [НОВАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ: ТИХИЙ ВЫСТРЕЛ — СТЕЛС-АТАКИ БЕЗ ДЕМАСКИРОВКИ ПОЗИЦИИ]

— Это тебе, — сказал я.

— Я вижу, — сказала она, и взяла лук обеими руками, натянула тетиву один раз, вхолостую, проверяя натяжение. — Хороший.

— Двадцать метров дальности сверх твоего старого.

— Я знаю, — сказала она, и в этих двух словах было спокойное, точное удовольствие.

Третья группа зомби встретилась за два часа до Винницы, и она была другой. Не по числу, около пятидесяти, много но не рекорд. Другой по качеству, среди них были зомби с системными артефактами на телах, с тем движением которое отличает зомби от некогда прокачанного человека. Уровни у некоторых были выше двадцатого.

— Осторожно, — сказал я. — Это другой уровень угрозы.

Кавал уже смотрел на них с той сосредоточенностью которую я начинал узнавать как его рабочее состояние.

— Трое с оружием в первом ряду, системные мечи, вижу свечение. Один в дальнем ряду явно был магом, смотри на руки, остаточная системная энергия. Его нужно снять первым иначе будет площадная атака.

— Марина, — сказал я.

Она уже целилась. Новый лук в руках, тот тихий выстрел который он давал, стрела ушла почти беззвучно.

[МАРИНА — ТИХИЙ ВЫСТРЕЛ] [КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ — ЗОМБИ-МАГ НЕЙТРАЛИЗОВАН] [ПОЗИЦИЯ НЕ ДЕМАСКИРОВАНА]

Зомби-маг в дальнем ряду упал, и остаточная магическая энергия которая в нём накопилась рассеялась без взрыва, просто угасла, что было лучшим исходом.

Бой был тяжелее предыдущих, зомби-игроки двигались лучше чем обычные, некоторые сохраняли что-то похожее на боевые рефлексы, и несколько человек получили лёгкие ранения.

[ЛУТ С ТРЕТЬЕЙ ГРУППЫ — 48 ОСОБЕЙ] [СЕРЫЕ КОРОБКИ x31] [ЗЕЛЁНЫЕ КОРОБКИ x8] [СИНИЕ КОРОБКИ x4:] — Символ меч x2 — системный кинжал (редкое), усиленные болты x30 — Символ щит x1 — системные наручи (необычное) — Символ капля x1 — зелья здоровья (среднее) x2, антияд x3

[ЗОЛОТАЯ КОРОБКА x1]

Золотая досталась Михаилу, и когда он открыл её, системное уведомление было для всей группы одновременно.

[МИХАИЛ ПОЛУЧИЛ ПРЕДМЕТ: КОГТИ МЕДВЕДЯ — ЛЕГЕНДАРНОЕ] [СИСТЕМНЫЕ НАРУЧИ, СОВМЕСТИМОСТЬ С КЛАССОМ ОБОРОТЕНЬ-МЕДВЕДЬ: 97%] [В ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ФОРМЕ: +30% К ФИЗИЧЕСКОМУ УРОНУ РУКАМИ] [В ФОРМЕ МЕДВЕДЯ: КОГТИ УВЕЛИЧЕНЫ, +50% К УРОНУ КОГТЯМИ, ИГНОРИРУЮТ 30% БРОНИ ПРОТИВНИКА] [ПАССИВНО: СКОРОСТЬ ТРАНСФОРМАЦИИ УВЕЛИЧЕНА НА 40%]

[МИХАИЛ — ОБНОВЛЕНИЕ СНАРЯЖЕНИЯ] [КОГТИ МЕДВЕДЯ ЭКИПИРОВАНЫ] [УРОН В ФОРМЕ: ЗНАЧИТЕЛЬНО УВЕЛИЧЕН] [СКОРОСТЬ ТРАНСФОРМАЦИИ: +40%]

Михаил смотрел на наручи в руках с тем же выражением с которым Марина смотрела на свой лук.

— Система знает, — сказал он тихо.

— Система знает, — согласился я, и посмотрел на свой прогрес.

[ИТОГОВЫЙ ОПЫТ ЗА ДЕНЬ ДО ВИННИЦЫ:] [ПРОГРЕСС К УРОВНЮ 28: +31%]

Именно на третьей группе, когда Аннет держала барьер против нескольких зомби одновременно и выпускала дротики по флангу, пришло её уведомление.

[АННЕТ — УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН: 13] [ОБНОВЛЕНИЕ МАГА ХОЛОДА:] [ЛЕДЯНОЙ БАРЬЕР: ПРОЧНОСТЬ +25%, ДЛИТЕЛЬНОСТЬ +10 СЕКУНД (СУММИРУЕТСЯ С БОНУСОМ КУЛОНА)] [НОВОЕ УМЕНИЕ: ЛЕДЯНАЯ БРОНЯ — ПАССИВНО, 15% ФИЗИЧЕСКОГО УРОНА ПОГЛОЩАЕТСЯ ЛЕДЯНЫМ ЩИТОМ ВОКРУГ ТЕЛА.ЩИТ ВОССТАНАВЛИВАЕТСЯ МЕДЛЕННО ВНЕ БОЯ.]

Она посмотрела на уведомление, потом на свои руки которые теперь были слегка покрыты тонким слоем инея.

— Dobre, — сказала она. Коротко, как всегда.

Мы объезжали Винницу с севера, держась на расстоянии от центра, и я смотрел на город с той смесью любопытства и осторожности которую уже выработал как стандартный ответ на любой незнакомый населённый пункт.

Мысль пришла сама, и я понял что думал об этом с той ночи в Хмельницком, с того момента когда он кричал с помоста что они в Виннице с матерью. Он умер не зная что с ними.

— Кавал, — сказал я. — Тимофей назвал адрес?

— Нет, — сказал Кавал. — Только город.

— Стоит попробовать найти?

Кавал смотрел на меня несколько секунд.

— Это огромный город, — сказал он. — До войны двести пятьдесят тысяч жителей. Без адреса, с незнакомой фамилией, без ресурса на поиск. — Он остановился. — И Тимофей не наш человек. Это не значит что не стоит пробовать. Это значит что нужно понимать шансы. Решать тебе как камандиру.

— Понимаю, — сказал я.

Мы нашли людей на третьей улице северного района, небольшая группа, человек десять, живших в нескольких домах вокруг общего двора. Я спросил про семью Коваль, женщину с детьми, без конкретного адреса. Никто не знал. Коваль была распространённой фамилией, кто-то сказал осторожно. В их квартале жили несколько семей с такой фамилией, некоторые ушли на восток, некоторые... Он не закончил фразу, просто развёл руками.

Мы провели в Виннице сорок минут, прошли ещё два квартала, спросили ещё у пятерых встречных. Ничего. Я стоял у угла дома и смотрел на улицу которая уходила вглубь города, туда где можно было искать ещё много часов и всё равно не найти, и чувствовал ту особую тяжесть которая бывает когда делаешь что можешь и понимаешь что этого недостаточно, но ничего другого у тебя нет.

— Едем, — сказал я.

Якуб шёл рядом, молчал, и в его молчании было то же самое что я чувствовал.

— Может они живы, — сказал он наконец. — Просто мы не нашли.

— Может, — сказал я.

— Я хочу верить что они живы.

— Я тоже.

Мы остановились на ночлег в лесополосе в двадцати километрах от Умани, достаточно плотной чтобы скрыть огни костров от дороги.

Осень здесь была глубокой, листья почти все опали, и те которые ещё держались на деревьях были тёмно-рыжими, почти коричневыми, с той усталостью последнего держания которая предшествует неизбежному. Ветер шёл через голые ветки с тем звуком которого не было когда листья стояли, сухим, лёгким, почти музыкальным.

Костры горели невысоко, экономно, и вокруг каждого сидели люди которые после долгого дня в седле нуждались в простом, в тепле и в тишине. Я сидел у одного из костров, Дикарь у ног, Каркарон над головой на ветке, и чистил клинок, тот ритуал который давно перестал быть необходимостью и стал привычкой, способом думать руками.

Марина подошла без предупреждения и села рядом, не напротив, именно рядом, с тем небольшим расстоянием которое меньше чем нейтральное но больше чем намеренное. Молчали несколько минут, что было нормально между ними, молчание давно перестало быть неловким.

— Думаешь о детях? — спросила она наконец.

— Немного, — сказал я. — И о Тимофее. Он не наш человек, но нужно было успокоить Якуба и совесть.

— Да.

— Это хуже чем просто умереть, наверное, — сказал я. — Умереть с незакрытым вопросом.

Марина смотрела на огонь.

— Я думала об этом когда мы были в Зоне, — сказала она тихо. — Три месяца. Каждый день. Живы ли мои родители, живы ли друзья. Не знаешь, и это хуже чем знать плохое. Потому что воображение заполняет неизвестность самым страшным.

— Где они были? — спросил я.

— Мама в Сумах. Папа в Киеве, они давно не вместе. — Пауза. — Киев... я не знаю что с Киевом.

Я не ответил ничего, потому что нечего было ответить, и она это знала, поэтому и сказала здесь, у костра, а не в общем разговоре где требовались бы слова.

— Ты думаешь о своих? — спросила она, и в этом вопросе была та осторожность которая означала что она помнила его реакцию на любые вопросы о прошлом.

Я думал несколько секунд.

— Мы идем в Запорожье.

— Я знаю что ты не хочешь об этом говорить, — сказала она.

— Сейчас почему-то не так тяжело, — сказал я, и сам удивился этому. — Не знаю почему.

Она посмотрела на меня, и её зелёные глаза в свете костра снова были тем янтарным который я уже запомнил.

— Может потому что сейчас кто-то рядом, — сказала она. Просто, без манипуляции, просто как наблюдение.

Я посмотрел на неё.

Она не отвела взгляд, и в этом было что-то, то решение которое уже принято но ещё не произнесено вслух, то состояние между намерением и действием в котором человек уже знает что сделает. Она подняла руку и коснулась моей щеки, коротко, кончиками пальцев, как проверка, как вопрос который задаётся прикосновением а не словами.

Я не отстранился. Она наклонилась и поцеловала меня, тихо, без торопливости, с той точностью которая была у неё во всём, и это прикосновение было одновременно ответом на что-то что висело между нами с той ночи у костра в Зоне и началом чего-то что не имело ещё названия.

Дикарь у моих ног через связь дал что-то тёплое и довольное.

Каркарон на ветке сверху произнёс тихо:

— Карлуша хороший.

Марина отстранилась, посмотрела на ворона, потом на меня, и засмеялась, тихо, искренне, тем смехом который случается неожиданно и от этого лучше любого запланированного.

— Он всегда так? — спросила она.

— Только в важные моменты, — улыбнулся я.

Она снова посмотрела на меня, и в её взгляде было что-то тёплое и немного насмешливое одновременно.

— Тогда он прав, — сказала она.

Умань встретила нас туманом.

Утренний, низкий, лежавший в низинах между деревьями как что-то осязаемое, и в этом тумане город казался нереальным, декорацией к чему-то что должно было произойти. Парк Софиевка начинался на южном краю города, и его присутствие ощущалось ещё до того как мы его увидели. Дикарь через связь начал давать тревожные сигналы за километр, живое, много живого, незнакомое, опасное.

Системный маркер данжа я увидел с дороги, тёмно-зелёный с красным центром, пульсирующий медленно над деревьями парка.

[ДАНЖ ОБНАРУЖЕН: СВЯЩЕННЫЙ ЛАБИРИНТ] [ТИП: ПРИРОДНЫЙ ДАНЖ. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ БОЛЬШОЙ ГРУППЫ] [ПРОТИВНИКИ: РЕПТИЛОИДЫ — РАЗУМНЫЕ] [УРОВНИ: 15-30] [АЛЬФА: ХРАНИТЕЛЬ СВЯЩЕННОГО ЛЕСА — УРОВЕНЬ 30] [НАГРАДЫ: КОМАНДНЫЙ БОНУС, РЕДКИЕ ДРОПЫ, ЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ ОПЫТ] [ПРИНЯТЬ / ОТКЛОНИТЬ]

Уровень тридцать у Альфы. Мой двадцать седьмой. Разница в три уровня в его пользу, плюс его территория, плюс подчинённые существа уровней до тридцатого.

Я посмотрел на Кавала.

— Сложно. Но при правильной тактике — управляемо, — сказал он.

— При правильной тактике, — повторил я.

— Именно поэтому тактика должна быть правильной, — сказал Кавал без иронии.

Мы остановились у входа в парк, огромные каменные ворота в античном стиле, частично заросшие плющом, и через эти ворота тянулся запах который Дикарь описывал как живое и незнакомое и опасное.

— Кавал, — сказал я. — Твой план.

Кавал развернул карту парка, раздобытую бойцами в небольшом киоске сувениров, находившийся рядом со входом в парк.

— Парк около сотни гектаров. Множество уровней рельефа, пруды, гроты, узкие дорожки. Рептилоиды разумны, это значит они знают свою территорию лучше нас и используют её. Три колонны.

Он указал на карте.

— Левая колонна: Михаил и восемь бойцов ближнего боя, идут по открытой аллее, работают как приманка. Средняя колонна: я, Аннет, Андрей, магический и стратегический центр, идём через центральный пруд. Правая колонна: ты, Марина, Якуб, Дикарь, через гроты, скрытно, обходите фланг. Все три сходятся у центрального амфитеатра где Альфа.

— Связь через канал группы, — сказал я.

— Да. Каркарон над всеми тремя — воздушная разведка.

— Принято. Кавал назначается стратегом операции. Его команды по позиционированию к исполнению без обсуждения.

Несколько человек переглянулись, не возражение, просто принятие нового порядка.

— Ещё одно, — сказал Кавал. — Рептилоиды точно разумны, у них есть командиры. Если убираем командиров раньше чем Альфу, остальные теряют координацию. Марина, твоя задача на маршруте идентифицировать и снимать тех кто отдаёт команды. Якуб, твой Воровской Взгляд для идентификации носителей системных предметов, называй цели для Марины.

Оба кивнули.

— Входим через пять минут, — сказал я.

Я принял данж. Парк изменился внутри данжа. Я понял это в первые секунды после принятия. Воздух стал другим, более плотным, более насыщенным той природной энергией которую я чувствовал через Друида ещё снаружи. Деревья здесь были старыми, по-настоящему старыми, с той особой тяжестью которая есть у деревьев которые пережили много человеческих жизней.

Система не давала мне здесь полного контроля над растительностью, как будто эта растительность уже имела хозяина и моё вмешательство требовало борьбы за влияние а не просто команды. Лоза на руке шевельнулась, почувствовав это чужое присутствие.

Через три минуты движения по правому маршруту, через гроты вырубленные в скале и покрытые мхом, Дикарь остановился. Через связь — тихое и конкретное. Впереди. Двое. Неподвижны. Ждут.

Рептилоиды появились из тени между скалами, и первая секунда была той секундой когда разум ещё не определился с категорией, потому что они были достаточно похожи на людей чтобы мозг пытался найти знакомое, и достаточно отличны чтобы это знакомое мгновенно рассыпалось. Двуногие, прямостоящие, ростом около двух метров, с той компактной мускулатурой которая бывает у существ приспособленных для быстрого движения. Чешуя тёмно-зелёная, почти чёрная в тени, с золотистыми узорами на груди и плечах у каждого разными — маркировка, не украшение. В руках копья с системными наконечниками светившимися зелёным. Лица, это было то что задерживало взгляд. Ящеричьи по структуре, с вертикальными зрачками, но с выражением. Не то выражение которое есть у животных, отражающее только инстинкт, а то которое говорит о внутренней жизни, о решениях принимаемых за этим лицом.

Якуб через канал, тихо:

— Правый несёт что-то на поясе. Системное, вижу свечение. Узор на груди сложнее чем у левого. Командир.

Марина уже целилась.

[МАРИНА — ТИХИЙ ВЫСТРЕЛ — КОМАНДИР НЕЙТРАЛИЗОВАН] [ПОЗИЦИЯ НЕ ДЕМАСКИРОВАНА] [ЗАРЯД ВОРОВСКОГО ВЗГЛЯДА ПРИМЕНЁН]

Левый рептилоид среагировал мгновенно, издал короткий шипящий звук, высокочастотный, и отступил в тень.

— Сигнал, — сказал я. — Быстро, они уже знают что мы здесь.

То что последовало было организованным противостоянием двух групп каждая из которых понимала что делает. Рептилоиды появлялись группами, не толпой, и каждая группа действовала отдельно, с той координацией которая достигается заранее отработанными схемами. Трое атакуют в лоб, двое заходят сбоку, один остаётся в тени и ждёт момента и это не инстинкт стаи, тактика.

Кавал работал непрерывно:

— Левая колонна, у вас на фланге три единицы через кустарник. Михаил, разворот влево через пять секунд. Средняя колонна, Аннет, заморозь дорожку перед вами, они используют её для манёвра. Правая колонна, Мрак, ваши двое справа идут в обход через гроты, они уже за вами.

Я развернулся.

Двое рептилоидов выходили из грота сзади — элита, узоры на чешуе сложнее, движение иначе, оружие не копья а короткие парные клинки с системным свечением. Один из них имел на запястье плетёный браслет шамана из которого шла пульсирующая энергия.

[ШАМАН РЕПТИЛОИДОВ — УРОВЕНЬ 22] [ОСОБЕННОСТИ: СИСТЕМНАЯ МАГИЯ ПРИРОДЫ, УСИЛЕНИЕ СОЮЗНИКОВ В РАДИУСЕ]

Дикарь прыгнул на левого, его когти прошли по чешуе, шаман отвлёкся и я ударил Лозой по правому. Кнут обвился вокруг руки с клинком, шипы впились, я рванул и оружие вылетело.

[ХИЩНЫЙ ЗАХВАТ — ОРУЖИЕ ИЗЪЯТО] [ЗАРЯД НАКОПЛЕН: 1]

Марина сняла шамана стрелой в открытое место у горла, там где чешуя была тоньше. Якуб из Незаметности добил второго Серией Ударов в незащищённый бок.

[ЯКУБ — ЩИПАЧ В ДЕЙСТВИИ] [НОВОЕ УМЕНИЕ ТИХАЯ ПОСТУПЬ АКТИВИРОВАНО — АТАКА БЕЗ ЗВУКА ШАГОВ]

— Чисто, — сказал я в канал.

— Хорошо, — ответил Кавал. — Продолжайте к амфитеатру, мы в двух минутах.

За двадцать минут боя через парк несколько человек получили ранения — двое лёгкие (порезы от когтей через незащищённые места), один серьёзный (Сашко получил копьё в плечо, наконечник прошёл через доспех). Использовали зелья здоровья из синей коробки которую несли с собой.

[ЗА РАНЕНИЕ САШКО: 1 ЗЕЛЬЕ ЗДОРОВЬЯ СРЕДНЕЕ — ИСПОЛЬЗОВАНО] [ЗДОРОВЬЕ ВОССТАНОВЛЕНО ДО 60%, ПРОДОЛЖАЕТ ДВИЖЕНИЕ]

Аннет в центральной колонне заморозила пруд, и рептилоиды которые использовали его для манёвра потеряли это преимущество. Михаил работал в форме с новыми Когтями Медведя, и разница была заметна немедленно — чешуя которая раньше держала удары теперь разрывалась.

[МИХАИЛ — КОГТИ МЕДВЕДЯ В БОЮ] [ИГНОРИРОВАНИЕ БРОНИ: 30%] [УРОН ПО РЕПТИЛОИДАМ: +50% СВЕРХ БАЗОВОГО]

Михаил использовал новое умение Рёв Устрашения один раз, когда группа рептилоидов зажала левую колонну в узком месте, это был низкий гудящий звук который перешёл в рёв, и рептилоиды в радиусе десяти метров замедлились, потеряли координацию на несколько секунд.

[РЁВ УСТРАШЕНИЯ — ПРИМЕНЁН] [7 РЕПТИЛОИДОВ ПОЛУЧИЛИ ДЕБАФФ СТРАХА: ЗАМЕДЛЕНИЕ 40%, УРОН -25%, ДЛИТЕЛЬНОСТЬ 5 СЕКУНД] [ПЕРЕЗАРЯДКА: 2 МИНУТЫ]

Этих пяти секунд хватило чтобы левая колонна вышла из ловушки.

Он ждал нас.

Амфитеатр был настоящим, каменные ступени уходили вниз к круглой площадке окружённой колоннами, и всё это было старым, построенным людьми давно и теперь занятым тем кто считал это своим.

Хранитель Священного Леса стоял в центре площадки.

[ХРАНИТЕЛЬ СВЯЩЕННОГО ЛЕСА] [УРОВЕНЬ: 30] [ЗДОРОВЬЕ: 8400/8400] [КЛАСС: ШАМАН-АЛЬФА] [ОСОБЕННОСТИ:] [СИСТЕМНАЯ МАГИЯ ПРИРОДЫ — КОНТРОЛЬ НАД РАСТИТЕЛЬНОСТЬЮ В РАДИУСЕ 50 МЕТРОВ] [РЕГЕНЕРАЦИЯ В ПРЕДЕЛАХ ПАРКА: +120 ЗДОРОВЬЯ В СЕКУНДУ] [БРОНЯ: СИСТЕМНЫЕ ВСТАВКИ В ЧЕШУЮ — СНИЖЕНИЕ УРОНА 35%] [ПРИЗЫВ СТРАЖЕЙ: ДО 4 РЕПТИЛОИДОВ ЭЛИТЫ ОДНОВРЕМЕННО]

Не вдвое больше обычного рептилоида, раза в три, с той монументальностью которая бывает у существ которые были сделаны большими намеренно. Чешуя тёмно-синяя с золотом, и золото не рисунок, а настоящие системные артефакты интегрированные в само тело. Глаза оранжевые, с горизонтальными зрачками, и в них была та глубина которая говорит о старости, о долгой памяти. В руках посох, живой, из ветвей которые продолжали расти и менять форму. Он посмотрел на нас тремя колоннами сходящимися к амфитеатру, и в его взгляде было что-то неожиданное. Не ярость, не страх. Что-то похожее на усталое признание неизбежного. Он заговорил — шипящий, многоуровневый звук которого я не понимал, но Дикарь через связь дал образ, предупреждение, не угроза, просьба уйти.

— Мы не можем, — сказал я.

Он закрыл глаза на секунду. Потом атаковал. Регенерация была главной проблемой. Сто двадцать единиц здоровья в секунду пока он находился в пределах парка. Это означало что наш урон должен был превышать это число иначе бой затянется до полного истощения группы.

Кавал просчитал это первым:

— Нам нужно выводить его за пределы амфитеатра, на северный склон где деревьев меньше. Там его регенерация упадёт. Михаил, твоя задача — тянуть его туда. Аннет, заморозь корни пока они не вышли полностью, земля промёрзшая не даёт им силы. Андрей, огонь по посоху, он источник его связи с растительностью.

Хранитель атаковал системной магией природы — корни поднимались из земли амфитеатра, ветви тянулись с деревьев, трава вставала жёсткой и острой.

Я потянулся через Друида — и встретил сопротивление. Его контроль над растительностью был глубже моего в этом месте, старше, укоренённее. Мы оба тянули в разные стороны, и это было как борьба двух потоков в одной реке.

[ПРОТИВОСТОЯНИЕ ДРУИДА: МРАК vs ХРАНИТЕЛЬ] [ТЕКУЩИЙ ПЕРЕВЕС: ХРАНИТЕЛЬ +40%] [ЛОЗА ПОЖИРАТЕЛЯ АКТИВИРОВАНА — ЧАСТИЧНАЯ НЕЙТРАЛИЗАЦИЯ ПРИРОДНОЙ МАГИИ ХРАНИТЕЛЯ]

Лоза на руке вспыхнула, почувствовав это противостояние.

Михаил в форме атаковал открытый правый фланг, его Когти Медведя прошли через системные вставки в чешуе, и Хранитель повернулся к нему, что он и должен был сделать по плану Кавала.

Марина выпустила три стрелы подряд, в открытое горло там где чешуя переходила в более мягкую кожу.

[МАРИНА — СЕРИЯ ВЫСТРЕЛОВ x3] [КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ x2, ПОПАДАНИЕ x1] [СУММАРНЫЙ УРОН: 1840]

Андрей ударил огнём по посоху, и живое дерево которое продолжало расти затрещало и начало гореть, и связь Хранителя с растительностью ослабла.

[ПОСОХ ХРАНИТЕЛЯ — ПОВРЕЖДЁН] [РЕГЕНЕРАЦИЯ СНИЖЕНА: 120 → 60 ЕДИНИЦ В СЕКУНДУ] [КОНТРОЛЬ НАД РАСТИТЕЛЬНОСТЬЮ: -50%]

Я почувствовал это через Друида как ослабление давления против моего собственного. Я активировал Лозу полностью. Кнут пошёл в длинной дуге, шесть метров чёрно-бордовой плоти, и шипы впились в повреждённый посох, и я потянул через Друида, моя воля против его воли за этот живой посох.

[ЛОЗА ПОЖИРАТЕЛЯ vs ПОСОХ ХРАНИТЕЛЯ] [КРОВАВОЕ ПИТАНИЕ: ЗАРЯД НАКОПЛЕН x3]

Посох треснул. Хранитель издал звук которого я не слышал раньше, глубокий, вибрирующий, с той тональностью которая говорит о боли настоящей.

[ПОСОХ УНИЧТОЖЕН] [РЕГЕНЕРАЦИЯ ХРАНИТЕЛЯ: ОТКЛЮЧЕНА] [СВЯЗЬ С РАСТИТЕЛЬНОСТЬЮ: РАЗОРВАНА]

[ЗДОРОВЬЕ ХРАНИТЕЛЯ: 4200/8400]

Оставшийся бой занял ещё пятнадцать минут. Аннет получила удар хвостом который отбросил её на три метра.

[АННЕТ — ПОЛУЧЕН УРОН: 340] [ЗДОРОВЬЕ: 510/780] [ЛЕДЯНАЯ БРОНЯ ПОГЛОТИЛА: 60 ЕДИНИЦ УРОНА] [ЗЕЛЬЕ ЗДОРОВЬЯ МАЛОЕ — ИСПОЛЬЗОВАНО: +180]

Она встала, бледная, злая, и заморозила землю под Хранителем так что тот потерял устойчивость.

[МОРОЗ НА ЗЕМЛЕ — ХРАНИТЕЛЬ ПОТЕРЯЛ РАВНОВЕСИЕ] [ОТКРЫТАЯ ТОЧКА ДЛЯ АТАКИ: 3 СЕКУНДЫ]

Я активировал накопленный заряд Лозы.

[УСИЛЕННЫЙ УДАР — ЗАРЯД x3] [УРОН: 3240]

Потом Теневой Шаг на его голову, Удар из Тьмы вертикально вниз, с полным синергетическим бонусом.

[УДАР ИЗ ТЬМЫ — КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ x4] [СИНЕРГИЯ КЛАССОВ: +25%] [УРОН: 2890]

[ХРАНИТЕЛЬ СВЯЩЕННОГО ЛЕСА УБИТ] [АЛЬФА ДАНЖА УНИЧТОЖЕНА]

[КОМАНДНЫЙ БОНУС: МАКСИМАЛЬНЫЙ — ОТЛИЧНАЯ КООРДИНАЦИЯ]

Амфитеатр затих. Оставшиеся рептилоиды отступили в глубину парка под натиском наших бойцов, организованно, с достоинством проигравших но не сломленных. Система почти сразу прислала сообщение.

[ДАНЖ ЗАВЕРШЁН]

[ОПЫТ ЗА ДАНЖ:] [МРАК — УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН: 28] [ОБНОВЛЕНИЕ ХАРАКТЕРИСТИК:] [СИЛА: 33 → 35] [ЛОВКОСТЬ: 53 → 56] [ВЫНОСЛИВОСТЬ: 49 → 51] [ЗДОРОВЬЕ: 1200 → 1280] [ЭНЕРГИЯ: 780 → 840]

[УСИЛЕНИЕ УМЕНИЙ:] [УДАР ИЗ ТЬМЫ: МНОЖИТЕЛЬ КРИТИЧЕСКОГО УДАРА x4 → x4.5] [ЛОЗА ПОЖИРАТЕЛЯ: МАКСИМАЛЬНАЯ ДЛИНА 7 → 8 МЕТРОВ] [МАССОВОЕ ТЕНЕВОЕ ОПУТЫВАНИЕ: РАДИУС УВЕЛИЧЕН 8 → 12 МЕТРОВ]

[ОСТАЛЬНЫЕ ЧЛЕНЫ ГРУППЫ — ЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ ПРИРОСТ ОПЫТА] [МИХАИЛ — УРОВЕНЬ 19] [МАРИНА — УРОВЕНЬ 16] [ЯКУБ — УРОВЕНЬ 17 (СОХРАНЁН, СВИТОК ОПЫТА УЖЕ ПРИМЕНЯЛСЯ)] [АНДРЕЙ — УРОВЕНЬ 15] [АННЕТ — УРОВЕНЬ 13 (СОХРАНЁН)]

[МАРИНА — УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН: 16] [ОБНОВЛЕНИЕ ЛУЧНИЦЫ:] [НОВОЕ УМЕНИЕ: ПРОНИЗЫВАЮЩИЙ ВЫСТРЕЛ — СТРЕЛА ПРОХОДИТ СКВОЗЬ ДО 3 ЦЕЛЕЙ СТОЯЩИХ В РЯД. ПЕРЕЗАРЯДКА: 30 СЕКУНД.] [ТОЧНОСТЬ НА ДВИЖУЩИХСЯ ЦЕЛЯХ: +10% (СУММИРУЕТСЯ С БОНУСОМ ЛУКА)]

Из Хранителя выпали коробки, несколько синих и золотая для Кавала.

[ЛУТ С АЛЬФЫ:] [СИНИЕ КОРОБКИ x4:] — Символ меч x2 — системный кинжал (редкое), системный щит (необычное) — Символ капля x1 — зелья здоровья (большие) x3 — Символ молния x1 — кристаллы энергии x8

[ЗОЛОТАЯ КОРОБКА x1 — КАВАЛ]

[КАВАЛ ПОЛУЧИЛ ПРЕДМЕТ: ФИГУРА СМЕРТИ] [КЛАСС: НЕКРОМАНТСКИЙ ПРИЗЫВАТЕЛЬ — УНИКАЛЬНЫЙ] [ОПИСАНИЕ: ПОЗВОЛЯЕТ ПОСТОЯННО ПОДНЯТЬ ОДНОГО УСИЛЕННОГО СТРАЖА ИЗ ЧИСЛА ПАВШИХ. СТРАЖ СОХРАНЯЕТ БАЗОВЫЕ УМЕНИЯ СВОЕЙ ЖИЗНИ. ХАРАКТЕРИСТИКИ СТРАЖА: 80% ОТ ХАРАКТЕРИСТИК НЕКРОМАНТА. ПРИ УНИЧТОЖЕНИИ ПЕРЕЗАРЯДКА: 24 ЧАСА.]

[КАВАЛ — УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН: 19] [ОБНОВЛЕНИЕ НЕКРОМАНТА:] [ФИГУРА СМЕРТИ ЭКИПИРОВАНА] [НОВАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ: ПОСТОЯННЫЙ СТРАЖ]

Кавал держал небольшую фигуру в руке, чёрную, из материала похожего на обсидиан, в форме стоящего человека с опущенными руками. Смотрел на неё с тем выражением профессионала получившего именно тот инструмент которого не хватало.

— Кого поднять? — спросил я.

— Есть кандидатура, — сказал он. Не объясняя кто и почему, и я не спрашивал.

Он отошёл в сторону, к краю амфитеатра, и стоял там несколько минут, и когда вернулся рядом с ним шёл Страж.

Высокий, в чёрном, без лица которое можно было разглядеть под капюшоном, с тем особым системным свечением которое отличало призванную нежить от живого. Двигался как живой человек, с той координацией которая говорила о том что при жизни этот человек умел двигаться хорошо.

Никто не спросил кто это был.

Мы вышли из парка в вечер который уже наступил за то время что мы провели внутри, и Умань встречала нас туманом, только теперь он был темнее и плотнее, и в нём горели редкие огни там где были люди, там где жизнь продолжалась несмотря ни на что.

Я ехал рядом с Мариной, и Дикарь трусил впереди, и Каркарон летел высоко, почти невидимый в тёмном небе.

— Хороший был день, — сказала она.

— Хороший, — согласился я.

Она посмотрела на меня, и я почувствовал как она улыбается, не видя, просто чувствуя.

— Едем, — сказал я.

СТАТУС МРАКА

УРОВЕНЬ: 28 ОПЫТ:прогресс к уровню 29

ЗДОРОВЬЕ: 1280/1280 ЭНЕРГИЯ:840/840

ИЗМЕНЕНИЯ ЗА ГЛАВУ: Теневой Шаг: 12 → 15 метров Жатва Теней: 7% → 9% Удар из Тьмы: множитель x4 → x4.5 Лоза Пожирателя: длина 7 → 8 метров Массовое Теневое Опутывание: радиус 8 → 12 метров

Глава 18

Глава 18. Ночная охота

Лес за Уманью был старым. Не тем старым которое бывает у деревьев просто долго стоящих, а тем которое накапливается в месте где деревья росли без вмешательства человека достаточно долго чтобы выработать собственный характер. Дубы здесь были широкими, с корой похожей на броню, с той уверенностью в собственном праве на пространство которая бывает только у очень старых деревьев. Между ними росли грабы, более молодые но плотные, создававшие под пологом тот полумрак который в другое время был бы просто атмосферным а сейчас давал нам укрытие от чужих глаз.

Через Друида я чувствовал этот лес иначе чем обычный человек видит его глазами. Корневая система под землёй была плотной, переплетённой, с той информационной насыщенностью которая накапливается в живых системах за десятилетия — деревья здесь чувствовали друг друга, реагировали на соседей, делились чем-то что нельзя было назвать словами из человеческого языка. И они чувствовали меня, с тем осторожным любопытством с которым старые существа реагируют на незнакомое но не враждебное. Корни откликались на моё присутствие свободно, без сопротивления, с той готовностью которая говорила — здесь ты дома, здесь твоё.

Костры мы разложили низкие, экономные, три небольших вместо одного большого, с тем распределением которое давало освещение но не делало нас видимыми с дороги. Кавал настоял на двойных дозорных после Хмельницкого, и я согласился без возражений, после того что мы видели в Хмельницком, после Иллариона и его взгляда которым он провожал Марину на выходе, осторожность была не паранойей а здравым смыслом.

Группа расположилась на ночлег с той привычной организованностью которая выработалась за дни совместного движения. Бойцы Кавала знали своё место в лагере, люди из Зоны знали своё, и эти два слоя уже начинали переплетаться в нечто цельное, хотя ещё с видимыми швами.

Я сидел у центрального костра, чистил клинок, и думал о следующем дне. Марина устроилась рядом, уже привычно, с той естественностью которая появляется когда что-то становится нормой, и она протирала стрелы, проверяя оперение, и молчала тем молчанием которое было уже другим чем прежде, более тёплым, более своим.

Дикарь лежал у моих ног, уши чуть подняты, дыхание ровное, но не спал — я это знал по тому как его уши периодически поворачивались в разные стороны, ловя звуки леса.

— Каркарон, — сказал я негромко.

С ветки над головой:

— Карлуша слушает.

— Слетай круг, — сказал я. — Периметр сто метров. Докладывай.

Тихое хлопание крыльев, почти беззвучное, и Каркарон растворился в ночном небе между деревьями.

— Ты всегда так? — спросила Марина. — Перед сном.

— С тех пор как он у меня есть, — сказал я. — Воздушная разведка лучше наземной для раннего обнаружения. Он видит в темноте.

— Паранойя, — сказала она, но в её голосе не было осуждения, скорее понимание.

— Осторожность, — сказал я.

— Одно и то же, — сказала Марина.

— Нет, — сказал я. — Паранойя мешает жить. Осторожность позволяет жить дольше. Лучше перебдеть, чем недобдеть.

Она усмехнулась, чуть, уголком рта.

Кавал подошёл, сел напротив, поставил кружку у огня с обычной горячей водой, других горячих напитков давно не было кроме тех что давала Система в коробках. Нужно будет хоть чаем с кофе разжиться, подумалось мне.

— Завтра Умань остаётся позади, — сказал он. — До Кропивницкого примерно сто километров. Два дня хорошего хода.

— Знаю, — сказал я.

— После Кропивницкого начинается другая местность, — продолжил Кавал. — Более открытая. Меньше укрытий. Нас будет видно издалека.

— И мы будем видеть издалека, — сказал я.

— Каркарон справится, — сказал Якуб от своего костра, не поднимая головы от стилета. — Воздушная разведка наше все.

— Именно, — согласился я.

Страж Кавала стоял неподвижно на краю лагеря, там где свет костров не доставал до тьмы деревьев, и в этой неподвижности было что-то успокаивающее, не живое существо которое устаёт и теряет бдительность, а что-то более абсолютное.

— Твой Страж, — сказал я Кавалу тихо. — Он чувствует угрозы?

— Чувствует, — сказал Кавал. — Не так как Дикарь чует запах. По-другому. Он чувствует враждебные намерения в радиусе тридцати метров. Ночью это работает лучше чем днём.

— Полезно.

— Именно поэтому я поставил его с той стороны откуда мы не ждём, — сказал Кавал, и кивнул в сторону северного края лагеря. — Со стороны дороги у нас дозорные. С противоположной — он.

Каркарон вернулся через несколько минут, опустился на ветку над головой, и через нашу связь пришло спокойное — чисто, птицы в норме, животные в норме, людей нет.

Я выдохнул чуть свободнее.

— Чисто, — сказал я группе. — незанятым в карауле отдыхать.

Лагерь начал готовиться ко сну. Я лёг последним, и Дикарь устроился рядом, тёплый и тяжёлый у бока, и через связь шло его ровное ночное состояние — бдительный покой, тот особый режим в котором кошачьи спят не полностью никогда.

Последняя мысль перед тем как закрыть глаза была о Лозе на руке, чуть пульсирующей в темноте под курткой, и о том что лес вокруг меня откликался на моё присутствие свободно и полно, как не было в Зоне, и что это давало мне здесь преимущество которого враг мог не знать.

Дикарь поднял меня в третьем часу ночи.

Не звуком, он не издал ни звука, просто резко сел рядом со мной, вонзив когти в землю, и через связь пришло острое, конкретное, направленное — там. Запах чужих. Много. Близко. С севера.

Я открыл глаза. Лес над головой был тёмным, только редкие просветы звёздного неба между кронами, и в этой темноте было что-то изменившееся, та особая тишина которая бывает когда мелкие лесные жители почувствовали опасность и замолчали. Я не двигался. Метка Смерти активировалась ментально, без жеста. И засветилась. Много меток, на расстоянии пятидесяти-шестидесяти метров к северу, медленно приближающихся, осторожно, с той методичностью людей умеющих двигаться в лесу ночью.

Я насчитал двенадцать. Двенадцать против тридцати двух, числа были в нашу пользу, но ночь и внезапность меняли расчёт.

Каркарон сверху — через связь, тихое и напряжённое: вижу их. Движутся. Разделились.

Разделились. Значит план, не просто нападение толпой.

Я потихоньку с Тенью подобрался к Кавалу и коснулся его плеча, он спал недалеко и проснулся мгновенно, с той быстротой человека который никогда не спит по-настоящему.

— Двенадцать, север, — прошептал я. — Разделились. Буди своих тихо.

Кавал кивнул и начал двигаться.

Я скользнул в тени, коснулся плеча Марины.

Она проснулась так же быстро как Кавал, лук в руках через три секунды, тетива натянута.

— Тихо, — прошептал я. — Двенадцать с севера. Они ещё не знают что мы знаем.

Она кивнула, глаза уже ясные, рука твёрдая.

Якуб через канал заговорил тихо, он тоже проснулся, Дикарь или собственный инстинкт:

— Вижу через Воровской Взгляд. Правее, отдельно от основной группы. Один. Очень тихий.

Один отдельно. Очень тихий.

Охотник. Я понял это мгновенно, двенадцать спереди как отвлечение, один в стороне как настоящая цель. Классическая двойная тактика. Пока основная группа создаёт хаос, охотник идёт за конкретным человеком.

За Мариной.

— Марина, — прошептал я. — Не двигайся с места пока я не скажу. Ты цель.

Её лицо не изменилось, только чуть сжались пальцы на луке.

— Якуб, — прошептал я в канал. — Следи за одиночкой. Не атакуй, только наблюдай и докладывай.

— Понял.

— Кавал, твои люди сдерживают основную группу. Михаил форма немедленно. Аннет готовность. Я работаю по охотнику.

— Принято, — прошептал Кавал.

Страж Кавала уже двигался к северному краю лагеря, медленно, без звука, с той неживой точностью которая была его природой.

Я встал, активировал Тень полностью, и исчез.

Они начали через три минуты после того как мы проснулись, и в этом была ирония которую я оценил позже, ещё три минуты и они застали бы нас спящими. Первый звук был тихим, почти неслышным, хруст ветки под чьей-то ногой метрах в тридцати к северу, и потом сразу, без паузы, несколько фигур рванулись из темноты деревьев к лагерю. Они были подготовлены, тёмная одежда, системные умения скрытности у нескольких, движение организованное. Не случайные бандиты, наёмники с опытом.

Лагерь взорвался.

Михаил трансформировался с тем характерным треском и хрустом который стало невозможно игнорировать, и его рёв Устрашения прокатился по ночному лесу прежде чем нападавшие успели добраться до первых костров.

[МИХАИЛ — РЁВ УСТРАШЕНИЯ] [9 ПРОТИВНИКОВ ПОЛУЧИЛИ ДЕБАФФ СТРАХА: ЗАМЕДЛЕНИЕ 40%, УРОН -25%, 5 СЕКУНД]

Несколько наёмников споткнулись, потеряли темп, и этих пяти секунд хватило чтобы лагерь встал на ноги полностью. Но я уже не смотрел на основную схватку. Я двигался через лес к северо-востоку, в Тени, бесшумно, следя за меткой одиночки которую Метка Смерти держала постоянно. Он шёл параллельно основной атаке, обходя лагерь по дуге, с той осторожностью профессионала который знает что его единственное преимущество незаметность.

Через связь — Дикарь рядом, неслышный, его ночное зрение в темноте леса давало ему то что моя Тень давала мне. Мы двигались параллельно, охватывая одиночку с двух сторон.

Якуб в канал, тихо:

— Он меняет направление. Идёт к Марине прямо, не через основную схватку. Видит её через что-то, системное умение наверное.

— Марина, — в канал, быстро. — Смени позицию. Двадцать метров к западу, за большой дуб. Сейчас.

Шорох движения в канале говорил что она уже двигалась.

Я потянулся вниз, через Друида, к корням под ногами. Здесь, вне Зоны, лес отвечал мне мгновенно. Корни под землёй пронизывали почву на десятки метров в каждую сторону, живая сеть которую я чувствовал как продолжение собственного тела, и через эту сеть я чувствовал каждый шаг охотника, вибрацию подошв на земле, точный маршрут движения.

Он был в двадцати метрах, двигался к тому месту где только что лежала Марина.

Я дал команду корням. Земля под охотником беззвучно вспучилась, толстые корни вышли из почвы и обвились вокруг лодыжек прежде чем он успел среагировать, с той скоростью которую давала синергия Друида и Тени. Он упал, тихо, с тем профессиональным рефлексом опытного бойца который гасит звук падения, и уже разворачивался, клинок в руке, ища источник атаки.

Но я был в Тени и корни не имели очевидного источника. Фигура на земле замерла. Я материализовался в трёх метрах от него, клинок наготове. Он был невысоким, жилистым, с тем типом телосложения которое создаётся не силовыми тренировками а долгим движением — бег, лазание, многочасовые переходы. Лицо скрыто тканью, только глаза открыты, и в этих глазах было то спокойствие профессионала который попал в ловушку и оценивает варианты.

Метка Смерти показала уровень двадцать один. Значительно ниже моего двадцать восьмого, но ночь и тактика должны были компенсировать разрыв по его расчётам.

[Ищейка] [КЛАСС: СЛЕДОПЫТ-УБИЙЦА] [УРОВЕНЬ: 21] [ОСОБЕННОСТИ: ОБНАРУЖЕНИЕ ЦЕЛИ ЧЕРЕЗ ПРЕПЯТСТВИЯ, БЕСШУМНОЕ ДВИЖЕНИЕ, ОТРАВЛЕННЫЕ КЛИНКИ]

Корни держали его ноги, но руки были свободны и клинок у него был короткий, тёмный, с тем особым блеском который бывает у металла обработанного ядом.

— Интересный трюк с корнями, — сказал он, и голос у него был ровным, без эмоций, как будто обсуждал что-то нейтральное. Акцент мягкий, не украинский, восточноевропейский но другой.

— Твои ноги не двигаются, — сказал я. — Твои руки можешь опустить, или я добавлю корней.

Он смотрел на меня несколько секунд.

— Ты Мрак, — сказал он. Тоже не вопрос.

— Ты знал на кого идёшь.

— Знал. — Он чуть пошевелился, проверяя насколько держат корни, и они держали хорошо. — Думал что ночь выровняет разницу в уровнях.

— Не выровняла, — сказал я.

— Не выровняла, — согласился он.

— Кто нанял тебя?

Пауза.

— Жрец, — сказал он наконец, и в этом слове была та особая интонация которую вкладывают когда называют нанимателя которым не восхищаются. — Илларион. С Хмельницкого.

— Знаю кто такой Илларион.

— Он хотел девушку, — сказал Призрак. — Живой. Мне платили за доставку, не за убийство.

— Где он сейчас?

Ищейка посмотрел в сторону основной схватки, звуки которой были слышны через деревья — крики, системные выбросы энергии, рёв Михаила.

— Там, — сказал он. — Ждёт пока его люди создадут отвлечение.

— Значит он здесь лично.

— Лично, — подтвердил Призрак. — Он очень хотел девушку.

Через связь — Дикарь рядом, напряжённое: там, к югу от основной схватки, отдельно.

Илларион.

— Ты можешь уйти, — сказал я. — Когда всё закончится я отпущу корни. Но это последний контракт для тебя на кого-либо из моей группы. Следующий раз разговора не будет, я просто тебя убью.

Ищейка смотрел на меня с тем выражением которое было трудно читать за тканью на лице.

— Понял, — сказал он.

Я развернулся и побежал к южному краю лагеря.

Основная схватка горела на северной стороне лагеря — огонь Андрея, лёд Аннет, рёв Михаила, стрелы Марины которая работала с новой позиции за дубом. Бойцы Кавала держали периметр организованно, наёмники Иллариона были хороши но их было меньше и они не ожидали такого сопротивления от группы которую считали спящей.

Я видел Иллариона через Метку Смерти, он стоял в тридцати метрах южнее основной схватки, в тени деревьев, ждал, и его взгляд был направлен туда где должна была быть Марина по информации которую давал Ищейка. Но Марина была не там. Илларион это чувствовал — я видел как он перемещается, осторожно, вдоль края лагеря, ища.

[ИЛЛАРИОН] [КЛАСС: ЖРЕЦ-МАГ] [УРОВЕНЬ: 23] [ОСОБЕННОСТИ: СИСТЕМНАЯ МАГИЯ ЖРЕЦА, ПОДАВЛЕНИЕ ВОЛИ, ЗАЩИТНЫЙ БАРЬЕР]

Я двигался параллельно ему, в Тени, и через Друида тянул корни под его ногами, медленно, готовя захват.

Потом он нашёл Марину. Её позиция за дубом была хорошей для стрельбы по основной группе наёмников, но она открывала фланг с юга именно туда откуда шёл Илларион. Я видел как он её увидел, по тому как он остановился, по тому как его движение изменилось, стало направленным, с той собственнической целеустремлённостью которая была у него с самого первого взгляда в Хмельницком. Он поднял руки, и тёмно-красная энергия, та самая которую я видел на площади общины, начала формироваться между его ладонями, но на этот раз другого характера не уничтожение, что-то более тонкое, с той интонацией подавления воли которую я уже читал в описании его класса.

Он собирался не убить её. Захватить.

— Марина! — крикнул я, бросая осторожность.

Она развернулась, увидела его, подняла лук, но Илларион уже выпускал энергию.

Я активировал Массовое Теневое Опутывание.

Чёрные шипастые корни, не земляные а теневые, из Тени которую я нёс в себе, рванули из земли между Мариной и Илларионом, вставая стеной, и его заклинание подавления воли ударило в эти корни и рассеялось частично, не достигнув её полностью.

[МАССОВОЕ ТЕНЕВОЕ ОПУТЫВАНИЕ — ЗАГРАДИТЕЛЬНЫЙ БАРЬЕР] [ЗАКЛИНАНИЕ ИЛЛАРИОНА ПОГЛОЩЕНО НА 70%] [МАРИНА ПОЛУЧИЛА ЧАСТИЧНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ: ЗАМЕДЛЕНИЕ 20%, ДЛИТЕЛЬНОСТЬ 3 СЕКУНДЫ]

Марина пошатнулась, но не упала, и я уже был рядом с Илларионом, материализовавшись из Тени за его спиной.

— Мрак, — сказал он, развернувшись с той быстротой человека привыкшего к угрозам. — Я знал что ты будешь здесь.

— Тогда зачем пришёл? — спросил я.

— Потому что она стоит того, — сказал он, и в его голосе было то же самое что было в его взгляде в Хмельницком, то смещение когда желание и вера в собственное право сплавляются в нечто не поддающееся разуму. — Она избранная. Я это вижу. Я это чувствую. Ты не понимаешь что это значит.

— Ты убил человека перед своей общиной, — сказал я. — Ты организовал нападение на спящий лагерь чтобы похитить женщину. Не нужно быть Друидом чтобы понимать что это значит.

Илларион атаковал, тёмно-красная энергия сформировалась быстро, он был хорошим магом, быстрым, и первый удар я принял на Теневой Бастион.

[ТЕНЕВОЙ БАСТИОН — АКТИВИРОВАН] [УРОН ПОГЛОЩЁН: 520] [ЗАПАС ЩИТА: 2200 → 1680]

Я был зол как никогда еще не был. Я ответил Лозой. Кнут пошёл широкой дугой, семь метров живой плоти, и он уклонился — хорошо, профессионально, но при уклонении открыл левый фланг. Я активировал Теневой Шаг. Пятнадцать метров телепортации, материализация у него за левым плечом, клинок в удар по незащищённому боку.

[УДАР ИЗ ТЬМЫ — КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ x4.5] [СИНЕРГИЯ КЛАССОВ: +25%] [УРОН: 2180]

Илларион отлетел, его барьер принял часть урона, но не весь, и он упал на одно колено, его мантия с золотым шитьём была разорвана.

— Ты не понимаешь, — повторил он, поднимаясь, и в его голосе была та фанатичная убеждённость которую не выбивает физический урон. — Господь привёл её ко мне. Это Его воля.

— Ты говоришь о Его воле, — сказал я, — каждый раз когда хочешь оправдать то что хочешь ты.

Он поднял руки снова.

Из-за дерева сбоку вылетела стрела.

[МАРИНА — ПРОНИЗЫВАЮЩИЙ ВЫСТРЕЛ] [СТРЕЛА ПРОШЛА СКВОЗЬ БАРЬЕР — ЧАСТИЧНОЕ ПОГЛОЩЕНИЕ] [УРОН: 890]

Илларион упал. Не на колено, полностью, и энергия в его руках рассеялась, и он смотрел на стрелу торчащую из плеча с тем выражением которое бывает у людей в момент когда реальность разрывает их убеждения.

— Это не Его воля, — сказала Марина, выходя из-за дерева, второй стрелой на тетиве. — Это моя воля.

Илларион попытался подняться, попытался снова сформировать энергию в здоровой руке, и я шагнул вперёд.

— Нет, — сказал я.

Финальный удар был быстрым.

[ИЛЛАРИОН УБИТ]

Тишина после была длинной.

Марина опустила лук. Смотрела на тело перед собой, и в её лице не было торжества, не было облегчения, только та усталость которая приходит когда что-то наконец заканчивается. Я встал рядом с ней, и мы стояли так несколько секунд, и лес вокруг нас постепенно возвращался к своим звукам, где-то заухала сова, потревоженная шумом боя, ветер прошёл по кронам дубов с тем тихим шелестом который был старше любых человеческих войн.

Основная схватка закончилась к тому времени как я вернулся к северному краю лагеря. Наёмников было двенадцать, и из них семеро погибли в бою. Михаил, Кавал с его Стражем и бойцы держали периметр жёстко. Трое сдались, двое бежали в лес и Каркарон отследил их с воздуха, но они уходили быстро и преследование в ночном лесу было бы риском без явной необходимости.

— Пусть уходят, — сказал я. — Их хозяина больше нет.

[РАСШИРЕНИЕ ИНВЕНТАРЯ:] [ЗА КАЖДОГО УБИТОГО ИГРОКА С УБИЙСТВАМИ НА СЧЕТУ:] [МРАК: + 46 КГ К ЛИМИТУ ИНВЕНТАРЯ] [МИХАИЛ: +2 КГ] [АННЕТ: +2 КГ]

[ОПЫТ ЗА ИГРОКОВ:] [ПРОГРЕСС К УРОВНЮ 29: +8%]

Илларион оказался жестоким человеком, это скольких он казнил или убил чтобы привести свою секту к полному подчинению. С тел наёмников взяли физический лут, снаряжение, оружие, запасы которые были при них. Кавал организовал это быстро и методично, без лишних слов. Раненых трое, все из группы Кавала, ранения разной степени тяжести.

[РАНЕНЫЕ:] [САШКО — ПОРЕЗ ПРЕДПЛЕЧЬЯ: МАЛОЕ ЗЕЛЬЕ ЗДОРОВЬЯ — ИСПОЛЬЗОВАНО] [РОМА — УДАР В ГРУДЬ (ТУПОЙ): СРЕДНЕЕ ЗЕЛЬЕ ЗДОРОВЬЯ — ИСПОЛЬЗОВАНО, НУЖЕН ОТДЫХ] [РОГ, БОЕЦ КАВАЛА — ОТРАВЛЕННЫЙ КЛИНОК, ДЕБАФФ ЯД]

— Антияд, — сказал я немедленно, доставая из инвентаря.

Оля уже работала над отравленным, её руки двигались быстро, с той профессиональной уверенностью которая не требовала лишних движений.

— Успели, — сказала она через минуту. — Порез не глубокий. Будет в порядке к утру.

Я посмотрел на лагерь, на разбросанные вещи от быстрого подъёма, следы боя на земле, костры которые несколько человек уже поправляли. Страж Кавала снова стоял на краю лагеря, неподвижный, будто ничего и не было.

— Ищейка? — спросил я.

Якуб через канал:

— Ушёл. Я следил до края леса. Ушёл на север.

— Пусть.

Кавал подошёл, встал рядом.

— Илларион? — спросил он коротко.

— Мёртв.

Кавал кивнул, один раз, с тем видом человека для которого это был нужный исход, не приятный, нужный.

— Его люди рассеяны или мертвы, — сказал он. — Угроза с этой стороны закрыта.

— На данный момент, — сказал я.

— На данный момент, — согласился он.

Михаил вернулся в человеческую форму, сел у костра, взял флягу. На его плече была длинная царапина от чьего-то клинка, неглубокая, уже не кровоточила.

— Хорошо дрались, — улыбнулся он, ни к кому конкретно.

— Хорошо дрались, — согласился я. Во что нужно человеку, хорошо подраться, движуха.

Лагерь успокаивался медленно, той особой медленностью которая бывает после ночного боя когда тело требует отдыха но разум не отпускает, и люди сидели у костров, разговаривали тихо или молчали, и каждый переваривал случившееся по-своему.

Якуб сидел рядом с Аннет, и они о чём-то говорили вполголоса, и Аннет кивала, и в этом разговоре было что-то важное для них обоих, что-то что не требовало свидетелей. Оля проверяла раненых ещё раз, методично, с той заботой которая была её языком. Кавал сидел один, смотрел в огонь, и Страж стоял за его спиной, и в этой картине было что-то одновременно странное и правильное.

Марина подошла ко мне там где я стоял на краю лагеря, у первых деревьев, слушая как лес возвращается к своей ночной жизни.

— Ты знал что он придёт, — сказала она.

— Не знал точно, — сказал я. — Предполагал.

— Поэтому Каркарон каждый вечер облетает периметр.

— Поэтому, — сказал я.

Она стояла рядом, и между нами было то расстояние которое уже не было нейтральным, то расстояние которое выбирается намеренно, близкое.

— Спасибо, — сказала она.

— Не нужно благодарить, — сказал я. — Это уже второй раз когда ты говоришь мне спасибо за одно и то же.

— За одно и то же? — В её голосе была та лёгкая насмешливость которая появлялась у неё когда она чувствовала себя в безопасности.

— За то что встаю между тобой и угрозой.

— Это разные угрозы были, — сказала она.

— Один и тот же человек.

— Был, — поправила она. — Уже не угроза.

— Уже не угроза, — согласился я.

Тишина.

— Я не привыкла, — сказала она вдруг, тихо.

— К чему?

— К тому что кто-то... — Она остановилась, подбирая слово. — Беспокоится за меня.

Я посмотрел на неё.

— Это мешает? — спросил я.

— Нет, — сказала она. — Просто не привыкла.

— Привыкнешь, — мяго сказал я.

Она посмотрела на меня, и в её зелёных глазах в свете далёкого костра было то тёплое и немного насмешливое которое я уже запомнил.

— Уверен? — спросила она.

— Уверен, — улыбнулся я.

Она чуть улыбнулась в ответ, и в этой улыбке было то начало чего-то что не имело пока имени, но имело вес и направление.

Лес вокруг нас дышал, медленно, с той ровностью которая была старше любых человеческих историй, и сова ухнула где-то далеко, и ветер прошёл по кронам дубов, и ночь продолжалась своим ходом, равнодушная к тому что в ней случилось, как ночи всегда равнодушны к тому что происходит внутри них.

СТАТУС МРАКА

УРОВЕНЬ: 28 ОПЫТ:прогресс к уровню 29: 39%

ЗДОРОВЬЕ: 1280/1280 ЭНЕРГИЯ:840/840

ИНВЕНТАРЬ: расширен на +46 кг за убитых игроков

Глава 19

Глава 19. Кропивницкий

Дорога к Кропивницкому шла через равнину, широкую и открытую, с тем особым украинским простором который не давит и не угнетает, а растягивает взгляд до горизонта и оставляет там, не возвращая.

Я ехал в голове колонны и думал. Не о маршруте, не о Запорожье, не о следующей угрозе. Думал о другом, о том что иногда приходит само, без приглашения, когда тело занято простым движением и голова получает время для вопросов которые обычно отодвигаются в сторону делами.

Система пришла. Это был факт с которым мы уже жили и который все принимали как данность — пришла, изменила мир, дала уровни и классы и умения, и теперь вот апокалипсис и приходится разбираться. Но я думал не о том что Система сделала, а о том откуда она взялась и не первый ли это раз.

Не первая цивилизация на планете. Это была идея которая пришла мне в голову и не оставляла. Следы исчезнувших цивилизаций, структуры возраста которые не вписывались в официальную историю, артефакты которые не должны были существовать в то время когда их находили.

Что если Система приходила раньше?

Что если то что мы переживаем сейчас — не первое испытание этой планеты, а очередное? Что если те цивилизации которые исчезли без следа, или почти без следа, прошли через то же самое, через интеграцию, через апокалипсис, через выживание, через рост, и либо справились и ушли куда-то дальше, либо не справились и исчезли?

Это меняло картину. Если Система возвращалась, значит у неё была цель. Или критерий. Что-то что она проверяла или выращивала в человеческих цивилизациях, и результаты этой проверки определяли что происходило дальше. Те кто прошли — получали что-то. Те кто не прошли — исчезали.

Поля вокруг дороги тянулись бурыми рядами, и небо над ними было серым с той особой теплотой которая бывает у осеннего серого неба в тихую погоду, и Дикарь в переметной сумке смотрел на горизонт с тем же вниманием с которым смотрел всегда. Через связь от него — просто бдительность, просто сейчас всё хорошо.

Я думал дальше.

Если Система уже была здесь раньше, то некоторые вещи получали объяснение. Те мифы и легенды которые были у каждой человеческой культуры, о богах дающих людям силу, о героях с необычными способностями, о существах которые были больше чем просто люди, о катастрофах которые уничтожали цивилизации почти полностью. Всё это могло быть не выдумкой и не метафорой, а памятью, искажённой временем и передачей через поколения, но памятью о реальных событиях.

Друиды. Я подумал об этом с тем странным удовольствием которое бывает когда разрозненные кусочки вдруг складываются в паттерн. Мой класс назывался Друидом. Друиды существовали в кельтской культуре как реальные люди, жрецы, хранители знания, люди связанные с природой глубже чем обычные. Что если первые Друиды, те чья память сохранилась в легендах, были игроками предыдущей интеграции? Что если Некроманты, Маги, Паладины — всё это отголоски классов которые уже были в этом мире, тысячи или десятки тысяч лет назад?

Это была просто мысль. Без доказательств, без системной информации которая бы её подтвердила. Но она не отпускала.

Каркарон летел высоко, его силуэт иногда появлялся в просвете облаков и снова исчезал, и через связь периодически приходили образы — горизонт чист, дорога прямая, и впереди, далеко, что-то тёмное и вертикальное, баррикады или строения, видно с высоты.

— Город, — сказал я вслух, для себя, возвращаясь из своих мыслей в настоящее.

Кавал рядом кивнул — он уже видел.

Кропивницкий начинался с баррикад. Не случайных, наспех сваленных машин и мусора, это были настоящие укрепления выстроенные с пониманием дела. Перевёрнутые грузовики, скреплённые металлическими балками. Бетонные блоки явно снятые с каких-то строек. Деревянные секции с бойницами. И поверх всего этого, там где укрепления были выше, люди — дозорные, вооружённые, смотрящие на нашу приближающуюся колонну без паники но с тем вниманием которое говорило о серьёзно поставленной службе.

— Серьёзно, — сказал Михаил за моей спиной.

Ворота — широкие, из сваренных металлических конструкций — были закрыты, и перед ними стояли четверо, в одинаковых системных жилетах с каким-то обозначением которое я ещё не мог разглядеть с расстояния.

Я поднял руку, останавливая колонну, и выехал вперёд один.

— Стоять! — крикнул один из четверых. — Представьтесь и назовите численность группы!

— Мрак, — крикнул я. — Тридцать два человека. Проходим транзитом, ищем ночлег на несколько дней.

Короткая пауза, потом они переговорились между собой, и один из них поднёс что-то ко рту — системный коммуникатор или обычная рация, не понял.

Через минуту:

— Въезжайте по одному! Оружие на виду, не убранное! На въезде обязательный инструктаж!

Ворота начали открываться. Нас встретил человек лет сорока пяти, невысокий, с той плотностью телосложения которая бывает у людей привыкших к физическому труду, в той же форменной жилетке что и дозорные, с системным значком на груди обозначающий уровень, как я понял позже.

— Добро пожаловать в Кропивницкий, — сказал он. — Я Данило, заместитель совета по безопасности. Прежде чем вы проедете дальше прослушайте правила. Коротко, но обязательно.

— Слушаем, — сказал я.

— Нейтральная территория. В городе никаких вооружённых конфликтов. Никаких драк. Никаких принудительных действий против других жителей или гостей. За нарушение — немедленное выдворение, без переговоров. — Он смотрел на нас прямо, не угрожающе, просто констатируя. — Системные умения применяются только в самообороне и только с разрешения совета в экстренных случаях. Торговля свободная. Обменная валюта коробки, серые за базовый товар, качественные за качественный. Жильё, еда, услуги это всё через обмен или работу.

— Совет, это кто? — спросил я.

— Пятеро, представители разных групп населения, — сказал Данило. — Собираемся раз в три дня, решаем общие вопросы. Если есть претензии или предложения все через совет.

— Сколько людей в городе? — спросил Кавал.

— На сегодня около двух тысяч ста, — сказал Данило. — Прибывают каждый день. — Он осмотрел нашу колонну. — Тридцать два человека это большая группа. Оружие храните при себе но убранным в жилом квартале. На улице в ножнах или за спиной.

— Понятно, — сказал я. — Принимаем условия.

Данило кивнул и жестом показал следовать за собой.

Кропивницкий внутри укреплений был другим чем всё что я видел за последние месяцы. Не руины, не пустые улицы, не та тишина оставленности которая стала нормой, здесь был живой город. Уменьшенный, уплотнённый, с той особой концентрацией жизни которая бывает когда много людей занимают меньше пространства чем привыкли, но живой. Магазины работали, не в обычном смысле, но витрины были расставлены на улицах, люди ходили, торговались, переносили вещи. Где-то пахло едой, настоящей, и этот запах был почти физически ощутимым после дней серых коробок. Дети бегали с тем шумом и той неупорядоченностью которой не было в Хмельницком, настоящие дети которых не научили ходить тихо.

— Боже, — прошептала Аннет рядом со мной. — Это почти как раньше.

Почти. Именно почти, потому что системные значки над некоторыми дверями, потому что дозорные на каждом пересечении, потому что за укреплениями которые были видны с любой точки, напоминая что снаружи всё ещё апокалипсис. Но почти было достаточно.

Якуб смотрел по сторонам с тем открытым выражением которое редко у него появлялось — не оценивающим, не профессиональным, просто детским удивлением человека увидевшего что-то хорошее неожиданно.

— Здесь живут люди, — сказал он.

— Живут, — согласился я.

Гостиница называлась просто "Ночлег", и вывеска была написана от руки на куске фанеры прибитом над дверью, без всякой системной подсветки, просто буквы чёрной краской. Внутри было чисто, тепло от настоящей печи, и женщина за стойкой смотрела на нашу появляющуюся в дверях группу с тем терпеливым профессионализмом хозяйки которая видела всякое.

— Сколько комнат? — спросила она.

— Сколько есть, — сказал я.

— Есть двенадцать одиночных и три двойных, — сказала она. — Цена серая коробка с красной полоской за ночь, это с завтраком. Без завтрака серая с синей.

Математика была быстрой. Тридцать два человека, двенадцать одиночных, три двойных — шесть человек, остальные двое в комнате или ищут другое жильё. Бойцы Кавала разойдутся по другим местам, у них опыт организации ночлега.

— Берём всё что есть, — сказал я. — Три ночи.

Кавал уже организовывал своих людей по соседним домам, в городе предлагали ночлег несколько мест, Данило назвал адреса.

Я получил одиночную комнату на втором этаже, небольшую, с кроватью которая скрипела но была настоящей, с окном выходящим на улицу, с той обычностью которая после недель в лесу и на дороге казалась почти роскошью. Я сел на кровать, снял сапоги, и несколько минут просто сидел, слушая звуки живого города снаружи. Дикарь тут же запрыгнул на кровать и устроился рядом, с тем видом который говорил — хорошо, одобряю.

— Согласен, — сказал я ему.

Через связь — довольное.

После того как группа разобралась с жильём и получила несколько часов свободного времени, я пошёл на рынок. Он располагался на центральной площади города, той самой где до всего этого, наверное, были фонтаны и скамейки и всё то что бывает на центральных площадях мирных городов. Теперь площадь была занята торговыми рядами, стихийными без единого стиля, каждый торговец обустраивал своё место как мог, и из этого разнообразия получалось что-то живое и настоящее.

Я ходил по рядам, смотрел, и думал что апокалипсис создал свою экономику, простую и понятную, есть то что нужно прямо сейчас, и есть то что можно обменять на это. Еда. Консервы, крупы, мука, сушёные овощи, всё что можно было хранить долго. Живые куры в клетках, что было отдельной ценностью. Мёд в банках разного размера.

Оружие. Не системное а обычное, холодное, охотничьи ножи, топоры, несколько самодельных копий с металлическими наконечниками. Один торговец предлагал арбалеты собственного производства, грубые но рабочие.

Одежда. Тёплая, практичная, зимнее уже близко и это чувствовалось в том что тёплые вещи пользовались спросом. Несколько человек торговали шкурами животных.

Медикаменты. Это был самый оживлённый ряд, антибиотики из аптек, перевязочный материал, спирт в разных упаковках. Один человек с видом знающего продавал травяные смеси, объясняя их действие на чистом украинском языке с тем серьёзным видом который внушал доверие.

Системные предметы, отдельный угол рынка, небольшой с тем особым вниманием которое привлекало людей помимо воли. Несколько коробок разного цвета, уже открытых и с известным содержимым, торговцы открывали их заранее и продавали конкретный предмет, убирая элемент случайности. Цены были высокими, за хорошую синюю коробку просили несколько серых, но желающих хватало.

Якуб нашёл меня через полчаса, появившись из толпы с тем видом который говорил что он уже везде был и всё оценил.

— Здесь есть свитки умений, — сказал он, и в его голосе было то профессиональное возбуждение которое появлялось у него при виде редких предметов. — Один торговец. Три штуки, все запечатанные.

— Цена?

— Пять серых за каждый.

— Дорого.

— Очень дорого, — согласился Якуб. — Но свитки.

— Посмотрим, — сказал я.

Мы пошли к этому торговцу, и я осмотрел свитки — системное свечение подтверждало что они настоящие, не подделка. Два были с пометкой для Воина или Мага, третий — универсальный.

— Три серых за универсальный, — предложил я.

Торговец, мужчина средних лет с той осторожностью опытного торговца в глазах, думал секунду.

— Четыре.

— Три с красной полоской в добавку к трём серым.

Горячая еда была дополнительной ценностью которую трудно было переоценить когда у человека за спиной работает рынок а не системный инвентарь.

— Договорились.

[СВИТОК УМЕНИЯ — УНИВЕРСАЛЬНЫЙ, ПРИОБРЕТЁН] [ПРИМЕНЕНИЕ: ОТКРЫВАЕТ СЛУЧАЙНОЕ УМЕНИЕ ИЗ ПУЛА ДОСТУПНЫХ ДЛЯ КЛАССА ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ]

Я убрал свиток в инвентарь, не применяя — посмотрю позже, когда будет время изучить варианты. Я еще никак не выделю время разбросать очки характеристик, а это все выживание.

Марина нашла меня у торговца стрелами — системными, с тем особым качеством которое давало бонус к урону.

— Нужны? — спросил я.

— Посмотри на мои, — она достала стрелу из колчана. — После ночи нападения несколько повреждены. Новые лишними не будут.

— Берём, — сказал я.

Торговец, молодой парень с видом человека который нашёл свою нишу в новом мире, запаковал две дюжины.

— Откуда системные стрелы? — спросил я его.

— Из коробок, — сказал он. — Я убиваю зомби за городом, специально, каждый день. Коплю из выпавших.

— Хороший бизнес.

— Пока работает, — сказал он с тем практичным спокойствием которое я начинал ценить в людях строящих что-то новое без лишних слов.

Вечером, когда рынок начал сворачиваться и город переходил в другой ритм, я сидел на скамье в небольшом сквере где ещё сохранились деревья и где можно было просто сидеть не занимаясь ничего конкретным. Мысль которая пришла ко мне по дороге не отпускала.

Система приходила раньше. Я не знал этого как факт, у меня не было доказательств, только ощущение той особой правдоподобности которая иногда говорит больше чем доказательства. Слишком много совпадений. Слишком много мифов из слишком разных культур говорящих об одном и том же разными словами. Слишком много следов в истории которые официальная наука объясняла с трудом или не объясняла вовсе.

Что такое класс Некромант в мифологии? Это некромант, человек говорящий с мёртвыми, поднимающий их. Что такое Друид в кельтской традиции? Человек связанный с природой глубже чем другие, умеющий с ней говорить и через неё действовать. Что такое Маг, Паладин, Берсерк, Следопыт? Всё это есть в мифах, во всех мифах, независимо от культуры и географии. Как будто все культуры помнили одно и то же. Потому что все культуры пережили одно и то же.

Я думал о том какими были те люди, игроки предыдущей интеграции. Думал о том выжили ли они как цивилизация или исчезли. Думал о том оставили ли они что-то намеренное и не просто мифы и легенды как случайные отголоски, а намеренные послания, скрытые в тех самых историях которые мы всю жизнь считали выдумкой. Может быть мифы были не о богах. Может быть мифы были о таких же как мы.

Дикарь устроился рядом, тёплый, и через связь шло то ровное спокойствие которое он давал просто своим присутствием. Каркарон сидел на спинке скамьи, смотрел на вечереющий город.

— Карлуша думает, — сказал он вдруг.

Я посмотрел на него.

— Что думает Карлуша?

— Карлуша думает. Карлуша видит много.

Это была самая длинная фраза которую он произнёс за всё время, и я не был уверен что понял её правильно, но что-то в ней было, что-то что звучало как ответ на мои мысли хотя Каркарон не мог их слышать.

Или мог?

Я смотрел на ворона и думал что Система создала его таким говорящим, наблюдающим, думающим. Что если в этом тоже была история, отголосок чего-то более старого, та идея говорящих птиц-советников которая была в мифах многих народов? Ворон Одина. Говорящие птицы в арабских сказках. Умные вороны в японских легендах.

Всё это было раньше.

Я перестал думать об этом, не потому что устал, а потому что понял что думать об этом бесконечно можно, а конкретного ответа нет и, возможно, не будет.

Сейчас был вечер в живом городе, и где-то в этом городе была группа людей которые пошли в кабак. Михаил нашёл меня уже почти в темноте.

— Идём, — сказал он просто. — Якуб уже там. Андрей. Рома. Ещё несколько.

— Марина?

— Придёт позже, сказала.

Кабак назывался "У Петровича", и Петрович, судя по всему, был реальным человеком, крупным и лысым, с той манерой хозяина заведения который видел всякое и от этого был доброжелателен ко всему с равной мерой. Внутри было накурено, шумно, пахло настоящим пивом и чем-то жареным, и в этом шуме и этом запахе было что-то такое нормальное что я почувствовал как что-то отпускает в плечах.

Наш стол был большим, составным из нескольких, и за ним сидели люди которых я уже воспринимал как данность и которые здесь, в этом свете и этом шуме, вдруг стали просто людьми на отдыхе.

Якуб пил что-то тёмное безалкогольное, которое Петрович налил ему с тем видом человека знающего что детям наливать а что нет, и смотрел по сторонам с тем вниманием которое у него никогда не выключалось полностью но сейчас было скорее любопытством чем работой.

Андрей разговаривал с Ромой о чём-то, я не слышал о чём, только видел что оба смеялись, тем смехом который бывает у людей вспоминающих что-то из прошлой жизни, из той жизни до. Михаил пил пиво, настоящее, местного производства судя по кружке без системного свечения, и смотрел на зал с тем спокойствием большого человека который везде чувствует себя уместно. Я сел, попросил то же что у Михаила, и через несколько минут просто сидел и слушал шум вокруг, и думал долгое время назад я падал с орбиты на горящую планету и вот теперь пью пиво в кабаке "У Петровича" в Кропивницком.

Жизнь была странной штукой.

— За что пьём? — спросил Якуб, подняв свою кружку.

— За то что живые, — сказал Михаил.

— За Томаша, — сказал Андрей тихо. — И за Петро.

Все подняли кружки, молча, и выпили, и в этом молчании была та память которую не нужно было произносить вслух. Потом разговор пошёл дальше о городе, о рынке, о том что видели за день, и постепенно в нём появилось что-то лёгкое, та лёгкость которая бывает когда люди позволяют себе не думать о следующей угрозе хотя бы на несколько часов.

Марина появилась через пол часа. Она вошла и остановилась у двери на секунду, оглядывая зал, и когда нашла наш стол пошла к нему, и я смотрел как она идёт через этот шумный зал, невысокая, с тем особым движением которое было у неё всегда, точным и спокойным, с коротким чёрным каре которое качалось при каждом шаге. В легком черном облегающем платье до колен. У меня от ее фигуры и походки пропало дыхание.

Она села рядом со мной, не напротив, рядом.

— Опоздала, — сказала она.

— Ничего не пропустила, — сказал я. — Только Андрей рассказывал анекдоты.

— Один анекдот, — поправил Андрей с достоинством.

— Один очень длинный анекдот, — сказал Якуб.

Марина улыбнулась, взяла кружку которую Петрович поставил перед ней без вопросов, и влилась в разговор с той естественностью человека которому здесь было место.

Вечер тянулся мягко, без резких углов, с тем особым качеством времени которое бывает когда люди отдыхают по-настоящему, и я думал что это было нужно всем нам и не только телу, разуму тоже нужна была эта пауза между тем что было и тем что будет.

Мы уходили небольшими группами, когда каждый решал что готово, и к тому времени как я встал и начал собираться, за столом оставались только Якуб, уже откровенно клевавший носом, и Михаил который взял его за плечо и сказал что проводит до гостиницы.

Марина встала вместе со мной. Мы шли по ночному Кропивницкому, и город в темноте был другим чем днём, тише, мягче, с теми редкими огнями которые были в окнах и которые давали улицам тот особый жилой свет которого не хватало в пустых городах. Дозорные были на своих местах, кивали знакомо, уже запомнили нашу группу за день.

— Хороший город, — сказала Марина.

— Хороший, — согласился я.

— Думаешь такие будут везде? По всей стране, со временем?

— Не знаю, — сказал я честно. — Наверное это зависит от людей. Здесь нашёлся кто-то кто выстроил правила и кого послушали. Не везде так получается.

— В Хмельницком тоже выстроили правила.

— Другие правила.

— Да, — сказала она. — Другие.

Мы шли молча ещё минуту, и молчание было тем тёплым которое уже стало нормой.

— Зайдёшь? — сказал я, когда мы остановились у двери гостиницы. — Посидим, поговорим.

Она посмотрела на меня.

В её зелёных глазах в этом слабом уличном свете было то выражение которое я уже знал — не колебание, не вопрос, скорее тот момент перед решением которое уже принято но ещё не произнесено.

— Посидим, — сказала она. — Поговорим.

И в том как она повторила мои слова было что-то что говорило больше чем сами слова.

Гостиница была тихой, второй этаж ещё тише, и когда я открыл дверь комнаты, внутри было тепло от печи которую хозяйка топила исправно, и свеча на столе давала мягкий свет, и Дикарь посмотрел на нас с кровати, потом встал, потянулся, и с достоинством вышел за дверь, как будто заранее знал что сделает.

Марина посмотрела ему вслед.

— Умный кот, — сказала она.

— Манул, — поправил я.

Она засмеялась, тот тихий смех который я уже знал и который каждый раз был неожиданным потому что она смеялась нечасто.

Я закрыл дверь.

Она стояла посреди комнаты и смотрела на меня, и между нами было то расстояние которое оба из нас знали что закроется, вопрос был только когда и кто сделает первый шаг.

Она сделала.

Подошла, и положила руку на мою грудь, и посмотрела снизу вверх с теми зелёными глазами в которых был тот же ответ что и в тот вечер у костра, только теперь без вопроса перед ним, только ответ.

Только холодный синий свет из окна, луна в разрезе облаков, далекий гул ночного города. Марина была рядом, ее дыхание сбилось от быстрой ходьбы, смеха и выпитого вина. Она остановилась посреди комнаты, и я видел, как лунный свет скользит по ее волосам. Не просто черным, а с синим отливом, как вороново крыло. В этом полумраке ее глаза казались не зелеными, а почти черными, влажными, с хищным блеском. Точечная, изящная фигурка — она казалась хрупкой, но я уже знал, что это обманчиво. Она сделала шаг ко мне, и я потянулся к ней, запуская пальцы в ее волосы, чувствуя их шелк. Она сама потянула меня за ворот рубашки, притягивая к себе. Поцелуй был обжигающим, с привкусом терпкого красного вина и соли на ее губах. Она кусала меня за нижнюю губу, дразня, и это сводило с ума. Я не помню, как мы оказались на кровати. Только ее руки, скользящие по моей спине, и мои — изучающие каждый изгиб ее тела, каждую впадинку на ее тонкой талии. Она откинулась на подушки, и в свете луны я видел изгиб ее шеи, ключицы, которые хотелось целовать без остановки. А потом она была сверху в позе наездницы, я даже не думал об этом, это произошло естественно, в исступлении. Она сама распоряжалась ритмом, и это было восхитительно. Черные волосы рассыпались по ее плечам, падали на мое лицо, щекотали кожу. Я чувствовал их запах — цветы и дым, странная смесь, которая пьянила больше любого алкоголя. Ее глаза были закрыты, ресницы дрожали. Я видел, как она двигается, как напрягаются мышцы ее бедер. Она была прекрасна в своей власти, в своей податливой, но одновременно требовательной силе. Я держал ее за талию, чувствуя, как горяча ее кожа. Все исчезло — город, голоса, шум из коридора. Остались только мы, сбитое дыхание, влажные ладони и этот безмолвный диалог тел. Я слышал, как часто бьется ее сердце, прижимаясь ухом к ее груди, когда в какой-то момент она наклонилась ко мне. В комнате было тихо, только наши стоны далеким эхом разбивались о стены. Нам хватало того, что мы видели друг в друге. А после — она просто лежала рядом, уткнувшись носом мне в плечо, и я гладил ее по мокрым от пота волосам, чувствуя, как ее дыхание постепенно выравнивается. Я думал, что засыпаю, но знал одно: эта ночь изменила многое.

СТАТУС МРАКА

УРОВЕНЬ: 28 ОПЫТ:прогресс к уровню 29: 39%

ЗДОРОВЬЕ: 1280/1280 ЭНЕРГИЯ:840/840

Глава 20

Глава 20. Запорожье

Мы вышли из Кропивницкого утром третьего дня, и утро встретило нас иногда с той холодной любезностью которая говорит я не обязан быть тёплым, но уж красивым буду.

Иней на траве. Дыхание видимое в воздухе. Небо того чистого синего которое бывает только когда мороз вытесняет всё лишнее и оставляет только суть. Но об этом мы подумали зарание прикупив теплые вещи в городе на рынке, причем вещи не системные и стояли они сущие копейки (в коробках естественно), разного секонхенда было море так как и новых вещей, видно склады еще полны. Кони шли бодро, и их дыхание тоже было видно, и в этом была какая-то торжественность которая не планировалась но случилась сама.

Данило стоял у ворот, кивнул нам, и в этом кивке было то уважение которое бывает между людьми которые поняли друг друга без долгих объяснений. Торговец стрелами помахал рукой. Хозяйка гостиницы вышла на порог и смотрела вслед, и на её лице было то выражение которое я уже научился читать — так смотрят на людей идущих куда-то важное, зная что сами туда не пойдут.

Сто восемьдесят километров до Запорожья.

Дикарь в переметной сумке немедленно высунул морду наружу и повёл носом, оценивая утро.

Через связь — холодно. Мышей нет. Недоволен.

— Зато красиво, — сказал я.

Через связь — мнение о красоте которое невозможно было воспроизвести словами.

Якуб ехал рядом большую часть первого утра, и разговор между нами завязался сам собой, с той естественностью которая появляется после долгого пути вместе.

— Мрак, — сказал он. — Как ты думаешь, в Запорожье есть данжи?

— Наверняка.

— Сложные?

— Для нашего уровня надеюсь да.

Якуб помолчал секунду, обдумывая.

— Хорошо, — сказал он. — Я уже привык что лёгкое это неинтересное.

— Это называется опыт, — сказал я.

— Или травма, — вставила Марина с другой стороны, не поднимая взгляда от дороги.

— Разница есть? — спросил Якуб серьёзно.

— Есть, — сказала Марина. — Травма мешает идти вперёд. Опыт помогает. Если помогает — значит опыт.

Якуб переварил это некоторое время.

— Тогда у меня опыт, — заключил он. — Много опыта.

— Много, — согласился я. — Особенно по части воровства из чужого инвентаря.

— Это профессиональный навык, — сказал Якуб с достоинством. — Не воровство. Перераспределение материальных ресурсов.

Марина фыркнула. Для неё это было эквивалентом смеха.

Михаил поравнялся с нами ближе к полудню, когда дорога шла через небольшой лесок и колонна немного растянулась.

— Мрак, — сказал он. — Хочу сказать кое-что.

— Говори.

— Когда мы вышли из Зоны, — сказал он медленно, подбирая слова с той тщательностью которая у него появлялась когда речь шла о важном, — я думал что пойду за тобой до Запорожья и дальше посмотрим. Не был уверен что останусь.

— И сейчас?

— Сейчас уверен, — сказал он просто.

— Это потому что я самый высокоуровневый? — спросил я.

— Нет, — сказал Михаил. — Это потому что ты принимаешь решения которые правильные, даже когда они неудобные. — Пауза. — И потому что ты первый отдал зелья раненым которых видел первый раз в жизни.

Я не ответил ничего, потому что некоторые вещи лучше принять молча.

— И ещё, — добавила Марина, — потому что твой кот знает когда уйти из комнаты.

Дикарь из переметной сумки посмотрел на Марину с тем выражением которое означало что он всё слышит и своё мнение имеет.

Кавал подъехал во второй половине дня, и мы говорили о том чём не говорили прямо раньше.

— Что ты чувствуешь? — спросил я его. — Я про Семя.

Долгая пауза.

— Странно, — сказал он наконец. — Я всё ещё я. Думаю как я думал. Но есть граница которую не могу пересечь. Как стена которую не видишь пока не упрёшься.

— Мешает?

— Иногда думаю что должно мешать, — сказал он. — А потом думаю что нет. — Пауза. — Ты честный человек, Мрак.

— Ты тоже мог бы быть, — сказал я.

Кавал посмотрел на меня с тем выражением которое было у него когда он слышал что-то неудобно правдивое.

— Может быть, — сказал он. И неожиданно добавил: — Жрецу из Хмельницкого я бы такой возможности не дал.

— Потому что он не заслуживал?

— Потому что он был идиотом, — сказал Кавал. — Я много чего делал в жизни, но никогда не был идиотом.

Это была, наверное, самая честная самохарактеристика которую я от него слышал.

За последние два дня до Запорожья зомби попадались регулярно, и я думал о том как они менялись по мере того как мы двигались на восток. В Чехии, в самом начале, зомби были почти неотличимы от живых — недавно обращённые, в обычной одежде, с той ошарашенностью в движениях которая говорила о свежей трансформации. Убивать их было тяжело психологически, именно потому что они выглядели как люди которых что-то сломало, не монстры.

В Польше зомби уже менялись — время апокалипсиса делало своё дело. Они становились более агрессивными, более быстрыми, и некоторые из них начинали приобретать те черты которых не было у людей, вытянутые конечности, изменённая кожа, движения которые были уже не совсем человеческими. Из них начали выпадать зелёные коробки, Система признавала их угрозой другого порядка.

На Украине, особенно в восточной части, зомби были уже совсем другими. Тяжёлые, медленные, с той пластинчатой кожей которая напоминала броню и которая требовала другого подхода чем обычный удар клинком. Такие попадались нам по дороге от Кропивницкого, и Михаил с его Когтями Медведя справлялся с ними эффективнее чем мой клинок, игнорирование брони было именно тем что нужно. Были и быстрые, с теми длинными мышечными конечностями которые давали скорость неожиданную для мертвеца, и они атаковали не в лоб а прыжками, с тем охотничьим паттерном который заставлял держать дистанцию. Марина с тихим выстрелом снимала их до того как они добирались до передовой линии. И были редкие — особые, те которых Система, видимо, создавала с намерением. Зомби-маги с остаточной системной энергией которая давала им способность к примитивным атакам. Зомби-командиры которые координировали других, не осознанно, инстинктивно, но координировали. Из таких выпадали синие коробки.

По дороге от Кропивницкого попалась одна такая особая группа — двадцать обычных зомби во главе с одним тяжёлым броневым который был явно уровнем выше остальных.

[ГРУППА ЗОМБИ — 21 ОСОБЬ] [ЗОМБИ-ПАНЦИРЬ — КОМАНДИР ГРУППЫ, УРОВЕНЬ 18] [ЗОМБИ ОБЫЧНЫЕ — УРОВНИ 7-12]

Кавал оценил группу за три секунды.

— Командира первым, иначе остальные будут координированы, — сказал он. — Марина, командир твой. Остальные по схеме.

Марина выпустила Пронизывающий выстрел и стрела прошла сквозь первого зомби, ударила в стык панциря командира там где броня была тоньше.

[ЗОМБИ-ПАНЦИРЬ — КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ] [КОМАНДИР ВЫВЕДЕН ИЗ СТРОЯ]

Остальные рассыпались, потеряв координацию, и были зачищены быстро.

[ЛУТ:] [СЕРЫЕ КОРОБКИ x14] [ЗЕЛЁНЫЕ КОРОБКИ x3] [СИНЯЯ КОРОБКА x1 — СИМВОЛ МОЛНИЯ: КРИСТАЛЛЫ ЭНЕРГИИ x6] [ОПЫТ — ПРОГРЕСС К УРОВНЮ 29: +4%]

Андрей, собирая коробки, сказал задумчиво:

— Знаешь что меня удивляет? Месяц и они уже так изменились. Что будет через год?

— Через год они будут ещё сложнее, — сказал я.

— Оптимистично.

— Зато мы тоже будем сильнее.

— А если они будут расти быстрее чем мы?

— Тогда нам нужно расти ещё быстрее, — сказал Якуб с той практичностью которая у него была вместо паники.

Андрей посмотрел на одиннадцатилетнего мальчика который произнёс это как очевидную истину.

— Всё, — сказал он. — Ребёнок меня успокоил. Апокалипсис состоялся окончательно.

Его слова заставили всех улыбнутся.

На второй день, когда дорога шла через берег реки и вода слева отражала белёсое небо, я думал о том что думал уже давно но не мог додумать до конца.

Система приходила раньше. Не как факт, не как системное сообщение а как ощущение которое складывалось из слишком многих совпадений чтобы быть случайным. Я был человеком который провёл годы готовясь к полётам в космос, читая о происхождении вселенной и о природе разума, и эти годы научили меня одному что совпадений такого масштаба не бывает.

Я думал о Друидах. Настоящих Друидах, кельтских, тех которые жили на территории Британии и Галлии две тысячи лет назад. Что о них известно? Они были связаны с природой на уровне которого обычный человек не достигал. Они хранили знания которые не записывали — запоминали, передавали устно. Они жили в лесах, понимали растения и животных иначе чем остальные. Они умели что-то что другие называли магией.

Друид-Тень. Мой класс. Что если те Друиды были не просто жрецами природного культа, а людьми которые прошли предыдущую интеграцию и сохранили не умения, умения не передаются генетически, но память о том что это возможно? Что если Друидом можно было стать не случайно, что если что-то в их роде или в их практике создавало предрасположенность к этому классу?

Я думал о Некромантах. В каждой культуре был кто-то кто говорил с мёртвыми. Египетские жрецы. Греческие некроманты. Скандинавские сейдконы. Китайские даосские маги. Разные культуры, разные времена, одна и та же идея — смерть это не стена а дверь, и есть люди которые умеют эту дверь открывать. Кавал был Некромантом. Что если предыдущая интеграция создала первых Некромантов, и их потомки несли в себе что-то и не умение, нечто более тонкое что делало их предрасположенными к этому классу когда Система вернулась?

Я думал о том где исчезла предыдущая цивилизация. Атлантида. Это слово всегда вызывало снисходительную улыбку у серьёзных учёных, и я понимал почему, слишком много спекуляций, слишком мало доказательств. Но Платон писал об Атлантиде не как о выдумке, он писал как о чём-то реальном, услышанном через цепочку источников от египетских жрецов которые хранили старые записи.

Египетские жрецы. Те же кто говорил с мёртвыми. Что если Атлантида была не просто островом а цивилизацией прошедшей интеграцию? Что если те кто выжил после того как их интеграция закончилась, неважно как закончилась, победой или поражением, рассеялись по миру и принесли с собой обрывки знания которое потом превратилось в мифы о богах дающих людям огонь, о героях убивающих чудовищ, о мудрецах знающих тайну жизни и смерти? Прометей давший людям огонь. Гермес научивший письму. Осирис принёсший земледелие. Все эти мифы о существах которые пришли и дали людям что-то что они не могли получить сами, что если это была память о высокоуровневых игроках предыдущей интеграции?

Каркарон на плече пошевелился.

— Карлуша думает, — сказал он.

— Думает о чём? — спросил я.

Пауза.

— Карлуша старый. Карлуша помнит.

Я посмотрел на него.

— Что помнит?

Каркарон молчал долго, дольше обычного. Потом:

— Карлуша помнит небо другое.

Это была самая странная и самая важная вещь которую он когда-либо говорил, и я не знал что с ней делать, только то что она не отпускала, как не отпускала вся эта цепочка мыслей, потому что если мутировавший ворон в Запретной Зоне Львова помнил что небо было другим, это была или бессмыслица или нечто невероятно важное.

Якуб подъехал ближе.

— Ты о чём думаешь? — спросил он. — Лицо у тебя такое. Как когда ты решаешь сложную задачу.

— О предыдущих цивилизациях, — сказал я.

— Атлантида и всё такое?

— Ты знаешь про Атлантиду?

— Мрак, — сказал Якуб с тем терпеливым видом которым десятилетние разговаривают со взрослыми недооценивающими их кругозор. — Мне одиннадцать лет, не три. Я смотрел ролики в соцсетях.

— И что ты думаешь?

Якуб подумал.

— Думаю что Система не могла появиться из ниоткуда, — сказал он. — Такие вещи не появляются из ниоткуда. Кто-то её создал. Или она была всегда. И если была всегда, значит приходила к другим раньше чем к нам.

— Именно, — сказал я.

— И те другие или выжили и ушли куда-то дальше, — продолжил Якуб, — или не выжили и поэтому нас никто не предупредил.

— Именно.

— Значит нам нужно выжить, — заключил Якуб. — Чтобы предупредить следующих.

Я посмотрел на него.

Андрей ехал рядом и слышал этот разговор. Он некоторое время молчал, потом сказал:

— Знаешь что меня в этом всём больше всего беспокоит?

— Что? — спросил я.

— Если Система уже приходила и цивилизация до нас не выжила, как долго у нас есть время?

— Не знаю, — сказал я.

— Оптимистично, — повторил он своё слово из разговора о зомби.

— Зато честно.

— Честно, — согласился Андрей. И немного погодя добавил: — Хотя, с другой стороны, те предыдущие не имели Каркарона который помнит другое небо. Может это знак.

— Или ворон просто говорит случайные слова, — сказал Якуб.

— Карлуша не врет, — сказал Каркарон с ветки где сидел.

Все замолчали.

— Ладно, — сказал Андрей. — Ворон прав. Едем дальше.

На второй день, во второй половине, когда дорога стала подниматься и горизонт начал опускаться, я думал о маме. Ей пятьдесят два года. Учительница истории. Более тридцати лет в одной и той же школе, той самой где мы с Катей учились. Я иногда думал об этом, она преподавала историю в той же школе где её преподавали когда она сама была ученицей. Было в этом что-то круговое, что-то связанное с тем как время ходит по одним и тем же местам.

Строгая. Требовательная. Справедливая. Ученики её побаивались и уважали одновременно, и это сочетание давалось немногим учителям, потому что для него нужно было и иметь авторитет и не злоупотреблять им. Она умела как-то, я никогда не мог объяснить как именно дать понять ученику что требование исходит из уважения к его возможностям, не из желания власти над ним.

Я говорил с ней по телефону в первые дни, когда связь ещё работала кое-как. Позвонил сразу как приземлился, ещё не понимая толком ничего, только зная что нужно дать знак что жив. Она заплакала. Мама которая не плакала никогда на людях, которая держала форму на похоронах папы пока другие не держали, заплакала когда услышала мой голос. И я почувствовал тогда, сквозь треск помех и сквозь всё что происходило вокруг, как она держалась эти дни, как она не позволяла себе бояться пока не услышала что бояться уже не нужно.

— Ты живой, — сказала она. Не вопрос. Констатация. Как будто говорила это себе чтобы поверить.

— Живой, мам, — сказал я. — Иду домой.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Катя кричала что-то на фоне, я не расслышал слов, только интонацию злую, требовательную, ту интонацию которую я знал с детства как признак что она очень волнуется и очень не хочет этого показывать.

— Катя что говорит? — спросил я.

— Говорит что если ты не вернёшься она никогда тебе не простит, — сказала мама.

— Передай что вернусь. И что она спорила бы со мной даже по телефону через апокалипсис.

Мама засмеялась сквозь слёзы, тем смехом который бывает когда слишком много всего одновременно.

Катя. Семнадцать лет. Выпускница которая собиралась в журналистику, с тем упрямством и той жизнерадостностью которые были у неё всегда. Мы спорили с ней по любому поводу — политика, музыка, книги, что угодно, и ни один из нас не умел уступать, и эти споры могли длиться часами пока мама не говорила достаточно. Я думал о ней сейчас и улыбался и не потому что смешно, а потому что Катя в апокалипсисе была такой ясной картинкой в голове, живой и настоящей, упрямой и смешливой, находящей что-то что достойно смеха в ситуации которая другим казалась безнадёжной. Это была её особая сила, не притворяться что хорошо, а находить то что действительно хорошо даже когда плохо.

И сейчас, приближаясь к Запорожью, я думал о маме с её строгостью из уважения, Кате с её упрямством из любви, себе с тем что у меня было, и думал что всё это путешествие, все двадцать восемь уровней и вся группа за спиной и Лоза на руке и Марина рядом, всё это было и ради них тоже. Обещание было обещанием.

Дорога поднималась. Плавно, с той постепенностью с которой меняется местность в украинской степи, незаметно пока вдруг горизонт не оказывался ниже и видно становилось дальше.

Каркарон через связь — вперёд, там, большое, много, видно с высоты.

— Близко, — сказал я.

Никто не ответил, но колонна подтянулась незаметно, тем движением которое происходит само когда долгий путь чувствует финал.

Михаил поравнялся со мной.

— Чувствуешь? — спросил он.

— Что именно?

— Не знаю. Что-то.

— Чувствую, — сказал я.

Это было системное присутствие, огромное, то что Система была здесь более плотной, более реальной, более намеренной чем где-либо ещё. Я чувствовал его через Друида как что-то фундаментальное, как гул очень большого механизма работающего где-то под землёй.

Марина подъехала ближе, и некоторое время мы ехали молча, и в этом молчании было то что слова только бы испортили, просто два человека едущих рядом к чему-то важному, зная что рядом, и этого было достаточно.

Потом дорога вышла на пригорок, и я остановил коня.

Запорожье. Я смотрел, и первые несколько секунд просто смотрел. Город лежал внизу и вперёд, широкий, раскинувшийся по берегу Днепра который блестел в осеннем свете как что-то отлитое из серебра. Днепр здесь был широким, очень широким, с тем достоинством больших рек которые не торопятся и не просят разрешения.

Город был живым. Огни в окнах несмотря на дневное время. Движение которое угадывалось в масштабе. Дым из нескольких точек — жилой, тот дым который говорит что люди топят печи и готовят еду. Укрепления серьёзнее чем в Кропивницком, с той системной энергией которая исходила от некоторых участков и говорила что здесь работали игроки уже давно.

Я стоял на пригорке один. Группа остановилась за моей спиной, молча, понимая что этот момент нужен именно таким.

Я думал о том где начинал — на орбите, с интерфейсом появившимся перед глазами за десять секунд до дедлайна, с классом выбранным случайно потому что таймер не ждал. Думал о заводе в Опаве который зачищал в одиночку на одиннадцатом уровне. О стадионе и орде. О Вавеле и инсектоидах. О Зоне Львова где растения не слушались. О Древе Жизни и Лозе на руке которая сейчас слегка пульсировала, живая, привычная. О дуэли с Дорианом Эшем который погиб верным своим принципам до конца. О Кавале который стал чем-то что не имело ещё точного названия.

О маме которая заплакала в трубку. О Кате которая сказала бы что если не вернусь не простит.

Дикарь через связь — тихое и ровное, то кошачье спокойствие которое означало всё правильно, всё как нужно. Каркарон опустился на моё плечо и молчал. Просто смотрел на город вместе со мной.

Я тронул коня вперёд.

Сзади, без слов, без команды, тронулась вся колонна. Тридцать два человека. Два спутника. Один Страж.

Впереди было Запорожье.

Конец Книги 2