Тень дракона. Княжна

Глава 1. Прогнозы, предсказания… Погнали!

Амира Эльдарова, пока еще даже не попаданка

Курортный поселок Домбай, Карачаево-Черкесская республика

Сколько себя помню, меня всегда со страшной силой тянуло в горы. Наверное, дело было в моих чеченских корнях. Мой папа был родом из тех мест, но, к сожалению, все, что у меня осталось от него, это старое разорванное на две части фото, с которого улыбался потрясающей красоты мужчина, да мое имя — Амира.

— Мира, ты с нами? — От созерцания захватывающего дух горного пейзажа отвлек негромкий мужской голос. — Уверена?

Сказано было спокойно, но меня пробрало до мурашек. Повернулась к говорящему и уставилась прямо в глаза, невидимые сейчас за горнолыжными очками. Шлем и маска скрывали черты лица полностью, но их обладатель был тем идеальным мужчиной, сочетавшим в себе все мои запросы к мужской внешности и характеру.

Темноволосый, синеглазый, гордый и мужественный. Да-да, очередная моя тайная любовь снова чем-то походила на отца… Сердце замерло от воспоминания о вчерашнем случайном поцелуе с Русланом. Коротком, пряно-перечном, и таком горячем, что надолго остался на губах…

— Да! — Решительно кивнула я и снова отвернулась, окидывая взглядом цепь заснеженных горных вершин и склонов, кое-где поросших лесом, а местами размеченных полосками трасс, огороженных оранжевыми сетками.

— Князь, в последний раз тебя прошу, одумайся! — завела набившую оскомину песню Светка. — Вы, придурки, прогноз погоды видели? Сегодня метель будет и понижение температуры. Случись что, к вам ни один вертолет не долетит!

Возомнив меня своей подругой, Светка с самого начала поездки, не отлипала, делясь сплетнями и рассказывая подноготную отношений всех в нашей группе.

— Слушай, Светик-Семицветик, перестань на мозг давить, а? Твой ультразвук лавину вызвать может! — Нарочитой походкой гопника подкатил к ней Степка, в народе Умник, и звонко хлопнул перчаткой по розовому с белыми цветами шлему.

Не знаю, чего у него такое погоняло, но на умного он совершенно не тянул. Как раз напротив. Из всей компании, в которую мы сбились, чтобы снять коттедж, именно Умник был тем парнем, который «портит фотографии». Короче, полный придурок.

— Дебил! — огрызнулась Светка.

— А ночью ты меня иначе называла. Как там? — Картинно задумался он и, наклонившись ближе, выдал интимно: — Жеребец?

Братья-близнецы Карповы дружно заржали. Зло оттолкнув Умника, Светка подхватила меня под локоть и потянула в сторону:

— Князь, я знаю, что ты только из-за Руслана на фрирайд* согласилась, — торопливо затараторила она. — Не отрицай, я видела вас вчера на крыльце, но не надейся ни на что большее. Максимум он ночь с тобой проведет. Я его знаю: весь из себя загадочный, харизма так и прет из всех щелей. Потому на него и ведутся девушки, понимаешь? И ты повелась! — Она с неожиданной обидой посмотрела в сторону Руслана.

Повисла пауза.

Вот это новость! Светку и Руслана что-то связывает?

Или, не новость? Ничего удивительного. Она права, Руслан нравится не только мне. Вчера в клубе, редко какая женская особь голову не поворачивала вслед, когда он проходил мимо.

— Свет, ты же вроде со Степкой, разве нет? — испытав неожиданный приступ ревности, поддела ее я.

— Я с этим придурком?! Да ты чего! Я просто перебрала вчера соджо, вот и переспали. Фу! Даже не напоминай! — Покраснев, она замахала руками. — В общем, слушай: после того, как Рус тебя вчера целовал, он к Неко пошел, понимаешь?

Я невольно покосилась на тихую и отстраненную сегодня Неко, на черном шлеме которой крепились маленькие кошачьи ушки, и радовала глаз красивая аэрография в виде классической «кошкодевочки».

— Ладно, время! — скомандовал Руслан и, подхватив сноуборд, первым потопал в сторону подъемника.

За ним потянулись Умник, Неко и смешливые братья-близнецы Карповы. Меня никто даже не подумал окликнуть.

— Да он же изврат, Мирка! У них с Неко давние отношения, она его рабыня, или как там у извращенцев такое называется? — продолжала тараторить Светка, цепляясь за мой рукав. — Они всю ночь непотребством занимались. У меня комната через стенку, ты же знаешь. Я все их охи-вздохи слышала. Его приказы. Не выспалась толком…

Светка — девушка не злая, но рот у нее, порой, не закрывался.

— Свет, ты это, на учебной трассе пока покатай** часик, — перебила я ее. — Чаю попей потом в кафе и спускайся, пока подъемники не остановили. Если метель нчнется, как ты говорила, то могут и остановить. Нас не жди. Встретимся вечером в коттедже, ладно? — Невольно я чувствовала ответственность за начинающую сноубордистку, которая неведомо как оказалась с нами в одной компании.

— Хорошо. Но…

— Смотри, внимательно — на развилке поворачивай налево, — перебила я ее снова. — Если прямо проскочишь, попадешь на лесную трассу. Там тебе тяжело будет, кантовать не сумеешь, пешком идти придется. Это долго. Замерзнешь, — предупредила я ее и бегом поспешила за группой, тяжело топая сноубордическими ботинками.

— Амира не ходи туда! Пожалуйста! Мне сон плохой приснился… — донеслось уже в спину.

Я не стала ни слушать ее, ни оборачиваться. Смотрела только на Руслана и Неко, словно невзначай оказавшуюся рядом с нашим предводителем.

Именно Руслан запостил объявление о сборе группы для совместной поездки на Домбай и Эльбрус. Организовал коттедж. С близнецами он был в приятельских отношениях, Светка его тоже откуда-то знала, а Умник приехал с ней. Про Неко я так и не поняла толком, кто она такая, и с кем именно приехала. Я же присоединилась к этой компании в последний момент и ни с кем из ребят раньше знакома не была.

— Фрирайд, мать его, это состояние души! — пафосно втирал Умник, когда мы спустя тридцать минут пешего ходу пристегивали доски, сидя перед девственно свежим склоном. — Это не просто спуск вне трассы. Не просто пухляк нетронутый и красивые виды. Это когда ты просыпаешься и уже — фрирайд! Свобода для души! — он раскинул руки, точно собираясь обнять весь мир и, мечтательно щурясь, обвел глазами местность.

Усмехнувшись, я только покачала головой и снова покосилась на Руслана. Тот, наклонившись к Неко, помогал затянуть ей крепления. Заботился. В груди больно кольнуло...

— Умник, тебя что, еще не отпустило? — подколол болтуна один из Карповых.

Кто именно, я не поняла, потому что парни одевались абсолютно одинаково и даже доски и крепления у них были одной фирмы и с идентичным рисунком. Отличие было лишь в римской цифре на затылке шлема: один и два.

— Снял! — сообщил Карп-II. Экшн-камера на его шлеме уже была включена. — Кстати, Умник, что ты за колеса вчера принял? Походу, долго не отпускают.

Умник матом огрызнулся, отрицая сказанное, и раздался недружный хохот парней.

— Готова? — послышалось совсем рядом.

Я и не заметила, что Руслан подошел ко мне. Подняла голову, тут же нафантазировав его пристальный взгляд, пронимающий до донышка, прямо как вчера — в клубе. По телу снова побежали предательские мурашки…

— Да, — ответила дрогнувшим голосом.

Он вдруг присел и ощупал мои крепления. Коснулся плеча.

— Тебе так удобно? Может, крепы перекрутим? Градус не великоват?

— Все хорошо, мне удобно, — улыбнулась ему я.

Рус протянул руку, за которую я схватилась, не раздумывая, и помог мне подняться, задержав на миг в своей. Невольно посмотрела на Неко и ощутила ответную волну жгучей ревности. Девушка тут же отвернулась и спросила невзначай:

— Рус, а что там Светка про погоду говорила?

И правда, пока мы добрались тремя подъемниками почти до вершины склона, а потом еще пешком к месту спуска, яркое солнце словно потускнело, набежали облака, полетел редкий снежок. А вот слева по ту сторону проглядывали тяжелые снеговые тучи, которые ветер гнал к нам. Склоны и правда, скорее всего, закроют, но к тому моменту мы должны будем спуститься. Руслан опытный райдер, он все рассчитал.

— Красотища! — восхищался, стоя на краю невысокого, метра в полтора, уступа Умник. — И воздух такой… звенящий. Свежий! — Он вдохнул полной грудью, но тут же подавился и закашлялся.

— Реально фигня с погодой какая-то. Циклон к нам идет. — Карп-I уставился на небо. — Спуститься успеем?

— Успеем, если вафлить не будем, — вместо Руслана откликнулся Умник и, сиганув вниз с уступа, на котором стоял, лихо отправился вперед портить трассу первым.

— Отморозь! — взвизгнула от неожиданности Неко.

— Долбанавт! — крикнул вслед Умнику Карпов-первый. — Рус, на хрен ты этого кретина взял? Он так точно лавину спустит!

— Не спустит. Умник — опытный райдер, просто дурака из себя корчит, — неожиданно встал на защиту Степки Руслан. — Стартуем по очереди, держим дистанцию. Я и Умник выбираем дорогу, вы следом. И… Удачи нам! — Он вдруг повернулся и коснулся моего носа кончиком пальца.

Вот зачем! Зачем он это сделал?! У меня ноги сразу стали ватными. Как теперь ехать-то?

Неко тут же стартанула, и ее гибкая фигурка понеслась вслед за Умником, выписывая красивые зигзаги.

— Неко, куда? Накажу! — рявкнул Рус и поторопился следом.

Я замерла и дышать перестала, наблюдая за мощными движениями его сильного тела. Он быстро нагнал и обогнал легкую Неко. Что говорить, катался Руслан, как боженька.

— Князь, не спи!

— Я замыкающим, — одновременно заговорили братья.

И я тоже прыгнула вперед. Нестись по свежему нераскатанному пухляку — одно удовольствие. Здесь было пока еще относительно безопасно. Широкий склон, почти нет обрывов и деревьев. Знай себе объезжай выступы округлых каменных «бараньих лбов». Руслан настиг Умника, и они бок о бок прокладывали две альтернативные трассы, предлагая нам выбор.

Я достаточно давно занималась сноубордом и фрирайдить доводилось, но больше в тепличных условиях, насколько это, вообще, возможно среди фрирайдеров.

Этот прокат был другим.

Доска скрежетнула, задев выступающий камень, и я заставила себя сосредоточиться на управлении. Не хватало еще упасть и опозориться перед всей компашкой. Или, того хуже, поломаться в самом начале пути и обломать всем фрирайд.

Нет уж! Я докажу, что катаюсь не хуже, чем Неко и прочие, а то и получше.

Неслась, наслаждаясь скоростью, собственной ловкостью, силой молодого тела и мастерством. Когда попался подходящий перегиб, взлетела и повернулась в воздухе на триста шестьдесят градусов, коснувшись пальцами канта. В полете даже обогнала кого-то из Карповых и, судя по поднятому большому пальцу, что мне продемонстрировали, попала на камеру.

Отлично! Интересно будет позже взглянуть на себя со стороны.

Приземляясь, заметила, что, обернувшись, на меня смотрит Рус. Наверное, отчитает потом... Ну и ладно!

Все-таки прав был в чем-то Умник, задвигая свои речи. Фрирайд — это состояние души, однозначно!

Руслан остановился перед кулуаром***, который тянулся языком белого снега в долине до самого подножья. И по которому нам предстояло спускаться.

— Идем по левому краю, — инструктировал Руслан. — Не спешим, но и не тормозим. Меня слушаем внимательно. Вон там и там, — он указал рукой, — будут сбросы. Смотрите внимательно и держитесь выше и левее. Умник, никаких выкрутасов на этот раз, понял?

— Понял, босс! — Козырнул вяло Степка.

— И держитесь подальше от карнизов. Если успеем за полтора часа спуститься без эксцессов, с меня жратва и выпивка, — закончил Руслан на хорошей ноте.

— А если не успеем? — Неко, стоявшая рядом, уставилась на него.

— Накажу, — негромко отозвался Руслан, чуть подавшись к ней.

— Голубки, мы еще долго отдыхать будем? Время поджимает. — Повис на них обоих Умник, панибратски обнимая за плечи.

Неко тут же нервно высвободилась, под хохот Карповых.

— Спускаемся. Я первым ходом, потом девчонки. Парни замыкают. Умник… — Рус просто махнул рукой. — Проверяем отставших. Помогаем друг другу. Там в одном месте помощь понадобится. Рации! У всех передача включена? — напомнил Руслан.

И я поняла, вот теперь начинаются настоящие испытания. Внутри на миг все сжалось в сплошной нервный комок.

— Ху! Погнали! — выдохнул Умник, но рванул, только дождавшись отмашки Руслана.

Сначала все шло неплохо, мы преодолели около трети склона, когда раздался оглушительный грохот, далеко раскатившись над вершинами. Инстинктивно все тут же притормозили, завертев головами.

— Что это? — спросила Неко в эфире.

— Пушка, — коротко откликнулся Рус.

— Предупреждения же не было! — возмутился кто-то из Карповых.

А я так и замерла, наблюдая за страшным и величественным зрелищем — с соседнего склона сходила лавина.

— Смотрите! Там! — заорала, указывая на нее.

Над обширным пятном в эпицентре словно вода расплескалась, а затем огромный пласт снега медленно, но верно устремился вниз. Набирая разгон, лавина увлекала с собой все больше и больше снега, наращивая скорость и массу. Все как один, мы завороженно уставились туда. Мы находились еще довольно высоко, и потому могли любоваться невероятным зрелищем, точно из ложи в театре. Руслан первым заметил новую опасность.

— Не спим! Сзади еще один сход начался! — заорал вдруг он.

Я оглянулась и поняла, что несколько карнизов позади обрушились, инициировав еще одну лавину там, где мы прошли совсем недавно.

— Мамочки! — пискнула Неко. — Снег перехлестнет седловину! Мы сильно ниже! — указала Рус пальцем на первую лавину.

Та уже пылила так, что закрыла небо, и опасения были не беспочвенными. Мы попали между двух огней...

— Рус! Рус! Походу, нам звезда! — запаниковал Умник, озвучив коллективную мысль.

* фрирайд — слово образовано от английских слов «free» и «ride», что означает «свободное катание». Спуск на лыжах или сноуборде не по организованным маршрутам на горнолыжных курортах, а просто со склона, которые никак не обслуживаются. Опасное занятие только для подготовленных райдеров. Требует хорошей физической формы и особых навыков.

** Покатай, катать — в тусовке сноубордистов говорят «катать», вместо «кататься» (не спрашивайте, почему так )))

***Кулуар — корытообразная ложбина на склоне горы. Естественный путь схода воды, снега или камней. Обычно широкий сверху и сужается к низу.

Глава 2. Последний фрирайд, или Нет… Это не лыжа. А, не важно!

— На противоположный склон! Погнали! — Быстро сориентировался Руслан. — Нужно забраться как можно выше на той стороне, тогда будет шанс увернуться.

— Внизу желоб! Расшибемся! — запротестовала Неко.

— Не расшибемся. Вон тот сброс* видите? Нужно попасть на него и перепрыгнуть на ходах дно кулуара. Если разгон взять хороший, все получится!

Предложение Руслана вызвало у меня противоречивые чувства. На дно кулуаров спускаться не рекомендовалось. Слишком опасно, ведь это как раз дорога для лавин и воды, но сейчас ситуация была особенной.

Но успеем ли? А если лавина зацепит второй склон, с него тоже посыплется?

Но поразмыслив, пришлось признать, что предложенный выход и мне казался единственно возможным.

— Если сорвемся, нас там и завалит! — истерила Неко, судорожно мотая головой.

— А если не спустимся, завалит по-любому! — тряхнул ее за плечи Рус и продолжил уже спокойнее, насколько это было возможно в сложившейся ситуации: — Смотри, на той стороне есть перемычка. Видишь? Окажемся там, спасемся!

— Нет! Я не смогу перепрыгнуть! Нет!

— Сможешь! Верь мне! — настаивал Руслан.

Слушая их перепалку, я ощущала противный звон в ушах и собственное учащенное сердцебиение. Именно так когда-то и погиб мой папа. Он работал спасателем в горах, и его погребла лавина, когда он пытался помочь пострадавшим. А мама… Она не смогла ужиться с его родственниками и уехала домой, прихватив меня...

— Приготовьтесь! До прыжка скорость держите на максимуме! Чем сильнее разгон, тем выше и дальше получится заскочить! — командовал Руслан. — После зубами за воздух держитесь, но назад не скатывайтесь. Это ясно? Пошли!

Умник и Карповы тут же сорвались с места. Полетели вниз по склону с такой скоростью, что, казалось, не перекантовываются вовсе, а так и идут вниз по прямой на скользяках**.

— Нет! Нет! — ничего не желала слушать Неко.

А я стояла и смотрела на них. Не знаю почему. Наверное, неосознанно ждала Руслана.

— Пошла! — Рус толкнул визжащую Неко вниз, практически швырнул вслед парням и повернулся ко мне. — Помочь?

— Сама. — Мотнула я головой.

Бросив взгляды на обе лавины, врубила музыку. Она всегда помогала мне абстрагироваться от действительности и сосредоточиться на важном.

Вдох-выдох. По ушам ударили электронные биты, и я ушла с прыжка вперед.

Какое-то время Руслан шел со мной параллельным курсом, но мой вес был несопоставимо меньше, потому, он быстро меня обогнал, настигнув отставшую от парней Неко.

— Жми! Жми! Жми! — кричал его голос из гарнитуры в моем ухе, прорываясь сквозь ритмичную долбежку драмм’н’бэйса.

Все жали. И я тоже жала. Жала, как никогда. Летела со склона, спасая свою жизнь и рискуя ее потерять куда раньше, чем меня завалит снегом. Вот такой непростой выбор.

Руслан взлетел в воздух, поджав ноги и почти коснувшись края борда пальцами. Инстинктивное движение, не для того, чтобы рисоваться. Оглушив всех визгом в гарнитуре, следом взлетела Неко. Оба устояли, и повернувшись боком к склону удачно приземлились, по инерции продолжая двигаться наверх. Рус чуть ниже, а вот Неко ушла наверх по более крутой траектории.

В этот миг и я тоже взмыла в воздух, умирая от ужаса и восторга. Сколько здесь? Метров двадцать или тридцать? Сколько бы ни было, это мой самый безумный прыжок, достойный олимпийского рекорда. По крайней мере, мне сейчас так казалось.

Перелетев через узкое дно кулуара, я сумела чуть докрутить торс и, приземлившись, пойти траверсом*** вдоль склона. Скорость все еще оставалась приличная, достаточная для того, чтобы взлететь почти на седловину. Я шла за Русланом и потому опередила Неко, которая укатила выше и тем самым погасила скорость.

До перемычки, где нас в безопасности уже ждали взмыленные и возбужденные парни, осталось совсем немного. Они тянули к нам руки, готовясь ухватить и втащить наверх, если не получится заскочить на ходах самостоятельно.

Захлебываясь адреналином, я бросила борд вперед, пытаясь запрыгнуть еще выше на остатках инерции, но в этот миг справа чуть выше появилась Неко. Снежный козырек, который ей пришлось преодолевать, вдруг обвалился, после того, как она его проехала. Уходя от столкновения, я инстинктивно бросила тело влево.

— Ааааа! — раздался визг сорвавшейся Неко в гарнитуре.

Неудачно приземлившись, она словила кант и покатилась кубарем вдоль склона. Я устояла, но резко развернувшись, снова понеслась вниз, прямо на дно кулуара, которое с таким трудом удалось преодолеть считаные секунды назад.

— Князь! — заорали в гарнитуре парни.

— Амира! — Руслан прыгнул за мной следом.

А я, почти не управляя доской, заскользила, стремительно удаляясь от спасительного гребня. Меня тащило туда, где две лавины скоро сольются в одну! И все, что я могла, это хоть как-то балансировать, оставаясь на доске.

— Мира, тормози. Тормози! — кричал Руслан. — Падай!

Но я понимала, что остановка будет подобна суициду. Пешком мы уже не успеем подняться. Лавина совсем рядом. Но хуже того, что Руслан тоже остановится и останется здесь вместе со мной!

— Нет! Идем траверсом. Если удержимся, проскочим, — предложила я новый план.

— Да! — согласился Рус.

Я, наконец, смогла собраться и снова управлять сноубордом и собственным телом. Надо сказать, устала я, как собака. Бедра горели от напряжения, но я старалась об этом не думать.

— Если выживем, я на тебе женюсь! — выдал вдруг Рус в эфир.

Он не знал, что эти слова помогли мне отрастить крылья. Мы снова шли рядом наравне, и в этот миг смертельной опасности я была почти счастлива. Свободна и легка как птица…

— Рус, кажется, я тебя люблю… — улыбнулась Руслану, хоть он и не мог этого видеть.

Коварный сброс, попавшийся у меня на пути, я так и не заметила…

Снег забивался в ноздри, щипал щеки, лишал чувствительности конечности, терзал обнаженную кожу. Я не понимала, где верх, а где низ. В панике принялась барахтаться, благо снег был довольно рыхлый. Рука ударилась обо что-то твердое, но я не сразу это поняла. Становилось все холодней и холодней. Кажется, в этот момент я напрочь забыла, кто я и как оказалась в такой ситуации. Я хотела лишь одного — согреться. Мне было важно услышать собственный голос, но кричать я боялась, чтобы не задохнуться.

— Не хочу страдать от холода… Не желаю мерзнуть! — прошептала едва слышно.

Удивительно, но стоило об этом подумать, как сразу стало теплей. Вот что делает самовнушение! Вот только что я умирала от холода и вдруг это ощущение исчезло совсем.

Холод пропал, но, между тем, снег никуда не делся. Он по-прежнему лез в ноздри и мешал нормально дышать, но соображать я стала лучше и поняла, здесь есть то, что мне точно поможет. Как минимум я уже дважды саданулась об это рукой.

Сначала я решила, что это лыжа. Логично, что в сугробе может быть лыжа? Логично.

Стоп! А откуда, вообще, подобные мысли?

Я заставила себя успокоиться и аккуратно пошарить вокруг.

Нет… Это не лыжа. А, не важно!

Ухватив плоскую железяку, потянула ее, и та поддалась. Отлично! Теперь будет чем откопаться.

Я принялась аккуратно тыкать длинной штуковиной во все стороны. Держать ее приходилось осторожно. Края у железяки были острые, и когда она встречала сопротивление, можно было запросто порезаться. Как только я не поранилась, когда долбила по ней руками как попало? Повезло попасть по плоской стороне?

В очередной раз ткнула железякой, и на этот раз она не встретила преграды и свободно ушла вперед целиком. Блеснул свет, чему я неимоверно обрадовалась и принялась рыхлить снег и разгребать его руками. Вскоре, отфыркиваясь и отплевываясь, я выбралась из рыхлого сугроба. Миг просто стояла и моргала, озираясь по сторонам. Правда, толку от этого почти не было. Снег валил такой густой, что метров через пять не было видно ни зги…

— Как я здесь оказалась?

Проблеск сознания неожиданно нарисовал картину, я наблюдала все как бы со стороны: коварный выступ, с которого взлетела, точно с трамплина. Отчаянный крик. Мой…

К счастью, годами тренированное тело позволило мне удержаться и даже аккуратно приземлиться. Увлечение фристайлом не прошло даром. Да только неслась я теперь, не разбирая дороги. Ее попросту не было видно. Все тонуло в белоснежной дымке, точно в молоке, а с неба валил густой снег, как сейчас…

Медленно опустив взгляд, я обнаружила, что вижу собственную обнаженную грудь и ноги, покрытые гусиной кожей. А ведь на мне был полный комплект экипировки. Где же вся моя одежда?

Странно, но мне по-прежнему не было холодно, и это вызывало тревогу. Как известно, это нехороший признак. Ощупав себя для верности, убедилась, что я действительно голая. Вот где впору пожалеть, что человечество утратило напрочь волосяной покров на теле… Хоть какая-то, да защита.

Но что я делаю здесь, да еще в таком виде? И где это «здесь»?

Как назло, в голове было пусто. Я не могла вспомнить толком, что случилось потом. Да я даже не знала, кто я такая! Не помнила собственное имя!

Паника накатила удушливой волной, грозя лишить меня здравого смысла. Усилием воли, я заставила ее отступить, сосредоточившись на важном. А что для важно для человека, который оказался голым среди снегов? Правильно! Согреться.

Нужно двигаться, и отыскать что-нибудь, что поможет сохранить тепло и найти помощь. Мне по-прежнему не было холодно, но я не придавала этому значения. Нельзя расслабляться. Вот так люди и замерзают!

Сделав шаг, я стукнулась мизинцем обо что-то твердое.

— Уй!

Увидев предмет, о который ударилась, я позабыла о боли.

— Просто меч, ничего необычного… — Я нервно хохотнула. — Мать его, меч!

Меч показался самым настоящим. Ничего примечательного, разве что крупный синий камень в рукояти поблескивал, точно драгоценный…

Бред какой-то! Откуда бы мечу взяться на склоне?

Склон…

Сноуборд…

Я умею кататься на сноуборде!

Почему-то эта мысль только сейчас уложилась в голове, несмотря на то, что я уже кое-что о себе уже вспомнила на эту тему. Значит, сноуборд и… Лавина!

Точно! Катаясь на сноуборде, я попала в передрягу. Я убегала от лавины и сорвалась со сброса, а потом…

Воспоминания возвращались отдельными вспышками. Обрывками.

Если я каталась на доске, то должна быть одетой, так почему же я голая? Допустим, перчатки и очки слетели во время падения. Очки запросто могли слететь. Шлем тоже, если я его не застегнула по какой-то причине. Или застежка испортилась от удара. Хотя это как надо удариться? Да еще, чтобы голова при этом осталась целой.

Но ведь это же не все, что на мне было! Где куртка и штаны? Где балаклава и ботинки? Где термобелье? Трусы, наконец?

Из всего этого так просто так не выскочишь. Нужно постараться, чтобы снять. Никакой снег не смог бы ободрать меня до нитки!

— Ерунда какая-то, — пробормотала я в недоумении и, обхватив себя руками, принялась растирать бока и бедра.

Заставила себя топать ногами на месте, не потому что было холодно, а потому что так было надо. А если буду стоять и тупить, рискую замерзнуть насмерть и не заметить.

Порадовавшись, что не обстригла волосы, и те густой волной прикрывают мне спину, хоть немного, да добавляя тепла, подумала о том, что они еще и задницу прикрывают. Хотя не в моем положении думать о стеснении. Главное, выбраться к людям, пока на это еще есть силы.

Я снова посмотрела на меч. Он меня уже выручил, помог выбраться из сугроба, и мне не хотелось оставлять его здесь. Не исключено, что мне придется обороняться от животных. Наверняка здесь кто-нибудь водится хищный.

Я наклонилась, чтобы подобрать оружие, но едва коснулась рукояти, как синий камень ярко блеснул, отразив лучи солнца. Я замерла, уставившись на две собственных тени, упавших вперед.

— Как это?

Глаза тут же заслезились от ослепительного блеска. Свежий пухляк чистейшей белизны безжалостно преломлял свет, вонзая его острыми иглами прямо в глаза. Я сощурилась, мечтая о своей лыжной маске.

Но две тени? Откуда две-то?

Мелькнула стремительная мысль: я все-таки не в дебрях, а где-то на трассе. А это просто яркие прожекторы, способные конкурировать с солнцем.

Но я уже понимала, что это не так. Никакой прожектор не способен залить светом столь бескрайнее пространство.

Выпрямившись, прикрыла ладошкой, точно козырьком, глаза и посмотрела на невероятной синевы небо. Целых два солнечных диска: побольше и рядом — поменьше, заставили меня перестать дышать.

— Это как? Как?!

Забыв напрочь о холоде, о наготе, о двух солнцах, я медленно повернулась вокруг собственной оси.

Сколько себя помню, больше всего на свете я любила горы. Успела побывать в самых разных местах: Кавказ, Карпаты, даже Альпы, но таких гор, как эти, я раньше никогда и нигде не видела. Даже не думала, что подобные существуют на Земле.

Я еще не была на Эвересте, но отчего-то подумалось, что вон тем вершинам наш Эверест примерно по пояс…

От резкого удивленного выдоха изо рта вырвалось облачко пара, напомнив, что я, вообще-то, замерзаю. Похоже, переохлаждение уже достигло точки невозврата, раз я совсем не чувствую мороза. Меня даже не колотит совсем. И солнце… То есть, солнца греют так, словно я на морском побережье в июле. Где-нибудь в районе Пхукета…

Я снова посмотрела на вершины, над которыми вдруг показалась темная точка. Сначала почти незаметная, по мере приближения она становилась все больше и больше.

Самолет? Нет. Кажется, птица. Большая…

Не птица. Высоко в небе надо мной пари́л, раскинув крылья, самый настоящий дракон!

Сброс* — крутые скалы с обрывом в кулуаре, с которых можно упасть.

Не перекантовываются, идут на скользяке** — у сноуборда есть канты (боковые части, усиленные металлом. Они помогают держаться на склоне и маневрировать) и скользяк — нижняя плоская часть доски. Для того чтобы ехать, нужно переходить с одного канта на другой, как бы цепляясь ими за склон. Иначе езда станет почти не управляемой. На одном скользяке не удержишься на склоне долго.

Траверс*** — на склоне есть направление вверх и вниз, а есть траверс (то есть вдоль склона, параллельно гребню, например)

Друзья, это четвертая книга из цикла “Драконьи пределы”.Самостоятельная история. Однотомник

Порядок книг цикла:

Книга 1: Тень дракона. ПленницаКнига 2: Тень дракона. Хозяйка Книга 3: Тень дракона. Сокровище (история изумрудного дракона, самостоятельная)Книга 4: Тень дракона. Княжна - (история сапфирового дракона) - ты читаешь эту книгу!

Глава 3. Чай воспоминаний

То ли потому, что я слишком долго простояла, запрокинув голову, то ли от увиденного, эта самая голова закружилась. Шум в ушах и приступ дурноты усугубили ситуацию. Пошатнувшись, я и не поняла, как земля рванули из-под ног.

Брякнулась я четко на рукоять меча, больно ударившись плечом.

— Ай!

Падать в обморок сразу же расхотелось. Поспешно подскочила, отряхивая с тела налипший снег. Странно, но он растаял быстрее, чем я успела это сделать, а мне по-прежнему холодно не было.

Про гипотермию я наслышана. При замерзании человек сначала съеживается, дрожит. Кровь приливает к внутренним органам, согревая их. Снижается теплоотдача. Но это лишь первая стадия. На второй происходит извращение процессов. Теплоотдача усиливается, сосуды расширяются, и человеку начинает казаться, что он согрелся. Что ему очень жарко. Именно поэтому замерзших людей часто находят раздетыми. Они сами сдирают с себя одежду…

Стоп!

Судя по моему внешнему виду, я уже давненько до второй стадии добралась, вот только… Нет таких признаков, как ослабление пульса и нарушение координации движений. Я не чувствую вялости и слабости в мышцах. Боль от перетренированности есть, а вот слабости нет. И апатии нет, и настроение не скачет. Скорее, оно соответствует ситуации… Я бы охарактеризовала как мрачно-решительное.

Или мне только кажется, что все в порядке?

С другой стороны, невероятные горы и дракон в небе, ненавязчиво намекают, что я все-таки добралась до третьей стадии гипотермии — бреда и комы. Может, у меня открылись скрытые резервы организма? Или это сознание так защищается, выдавая мне приятные виды.

А, не важно!

Не сидеть же мне тут вечно из-за какой-то там комы? Даже если это все мне только кажется, буду поступать так, как подсказывает здравый смысл. А он мне подсказывает, что нужно выйти к людям и попросить о помощи.

Странное все-таки существо — человек. Даже на краю гибели, он способен ценить красоту. Вот и я, прихватив на всякий случай меч, направилась вниз по склону, не переставая восхищаться видами. Теперь, когда снег прекратился, я заметила далеко внизу какое-то поселение. Не то городок, не то деревеньку. Отсюда было непонятно. А еще я обнаружила ленты дорог, обвивающие горы поменьше.

И, конечно же, горы! Повсюду были горы!

Потрясающие, невероятные, самые красивые, что мне доводилось видеть, горы! Такие, ради которых и умереть не жалко, какой там, на фиг, Париж!

Удивительно, но вскоре снег под ногами закончился, и мои босые ступни зашагали по еще мерзлой земле, из которой кое-где уже пробивалась зеленая травка! Воздух был вкусный и чистый. Откровенно пахло весной. И несмотря на пройденное расстояние, а шла я по ощущениям не меньше трех часов, мне все еще не было холодно.

Старую хижину на берегу круглого озера я увидела не сразу. Словно бы ее и не было, а потом моргнула, и вот она стоит!

Поспешила к лачуге, ведь там мог быть кто-то, кто сможет вызвать помощь. Ну а если там никого нет, то я буду рада найти хоть какую-нибудь одежду и возможности заварить чашку горячего чаю…

Чаю мне хотелось особенно…

В хижине никого живого не оказалось, только ветер свистел под крышей, но внутри щелей не наблюдалось. Проконопачено на совесть. Похоже, тут частенько кто-то бывает с ночевкой.

Ветер…

Странно. Когда я шла, никакой ветер меня не беспокоил. Ерунда какая-то…

Решив не придавать значения такому несоответствию, принялась хозяйничать в старинном буфете в поисках съестного. Громоздкий, деревянный, словно сколоченный наспех, он, скрипя шуфлядками, нехотя открывал мне свои секреты в виде пучков трав, каких-то сомнительного вида сухарей и завернутых почему-то в тряпицу, а не в газету желтых кусков колотого сахара.

Чай я так и не обнаружила, только какую-то незнакомую траву, которую опасалась заваривать. И решила, что сахар с кипятком все же лучше, чем совсем ничего. Все же хоть какие-то углеводы.

Печку топить я умела, да и запас дров в хижине был. И даже вода, набранная в деревянное ведро. Понюхала ее и никакого затхлого запаха не почувствовала. На вкус вода показалась колодезной и, как будто бы, свежей… Может, здесь кто-то был недавно?Пить хотелось сильно, и я позволила себе утолила жажду. Затем, набрав воды в видавший виды, но вроде бы чистый котелок, поставила на печь и принялась снова перебирать травы, которые были развешаны под потолком на бечевке. Один пучок напомнил мне чабрец по виду и запаху, и я рискнула немного закинуть в воду. Мне жизненно необходимо хоть какое-то подобие чая, чтобы душу согреть.

Кроме печи и буфета, в лачуге был большой сундук в дальнем углу, а остальное пространство занимало грубо сбитое из досок подобие кровати, или даже полка, как в таежных избах. На ней лежал матрас из соломы и несколько лоскутных одеял ручной работы. Интуиция подсказывала, что у меня не так уж много времени. Когда силы разом меня покинут, как это часто бывает с людьми, израсходовавшими все резервы, будет плохо. Глупо замерзнуть в доме, после того как прошла столько по снегу пешком.

Открыв двери, я принялась перетрясать постель, но не обнаружила никакого мышиного помета. Все было стареньким, но не настолько, чтобы от брезгливости я не смогла бы на это прилечь. И все же прежде я заглянула в сундук, где обнаружила совершенно удивительные вещи, точно с исторической реконструкции. Хотя я бы не смогла ответить на вопрос, к какой эпохе они принадлежат. Но спасибо и за грубую рубаху, с виду не ношенную. Ее я натянула первым делом, сразу ощутив себя человеком. Без белья немного некомфортно, но зато теперь можно выходить к людям не с голой попой.

В сундуке были и другие вещи. Какая-то длиннополая жилетка, подбитая мехом, теплые штаны, еще одно одеяло и дурацкий чепчик. Но их я надевать не стала. К тому же в лачуге заметно потеплело, и меня со страшной силой потянуло в сон. Борясь с дремотой, я еле дождалась, пока закипит вода, затем сдвинула котелок на самый краешек печки, где жар был не настолько сильным. Плеснула немного кипятка в помятую железную кружку и, сполоснув ее, только потом уж налила себе чай.

Поставив кружку на сундук рядом с постелью, забралась с ногами под одеяло. Наблюдая осоловелым взглядом, как за окном темнеет, я, не спеша, прихлебывала горячий и неожиданно вкусный чай, размышляя, что делать дальше.

Мысли стали вязкими, запутались, заскакали беспорядочно. Одно я понимала точно, что уже не встану. Не смогу встать…

Последнее, о чем я подумала, проваливаясь в топкий, точно трясина, сон: имя! Как меня зовут?

— Ну что, Мирослава, вкусняшку будешь? — едва ли не в ухо гаркнул Умник, перекрикивая грохочущую в ночном клубе музыку.

— Меня зовут Амира, придурок! Я же говорила, — проорала я ему в ответ.

Терпеть не могу, когда мое имя путают!

Умник мне не понравился с первого взгляда. Парень раздражал своей навязчивостью и тупыми шутками. А еще мне не нравился его парфюм. Противный до тошноты! А дурная привычка, выливать на себя полфлакона зараз, все только усугубляла.

— Тогда и не представляйся Мирой, — довольно логично упрекнул меня Умник и попытался приобнять, но я отмахнулась.

Сидевший напротив Руслан наблюдал за нами с загадочным прищуром. Белая футболка-слим удивительно ему шла, подчеркивая все достоинства идеальной фигуры, как и простые классические джинсы. Казалось, он совершенно не слушает Неко, которая что-то ему говорила на ухо, водя указательным пальцем по внушительному бицепсу.

Какой же он все-таки классный!

Вздохнув, я бросила ревнивый взгляд на липнувшую к нему брюнетку. Остроконечное каре и огромные карие глаза делали ее похожей на героиню столь обожаемых ею японских мультфильмов. И я подумала, почему парням часто нравятся такие девушки?

Я была совсем непохожа на Неко. Повыше, покрепче. С длинными каштановыми волосами до талии, которые немного завивались сами по себе и которыми я очень гордилась.

— Князь, держи коктейль! — отвлекала меня вернувшаяся от бара Светка. Она сунула мне в руки незамысловатый напиток, из тех, что подавали в этом сельском заведении, и плюхнулась на диван рядом. — Прикинь, Карпы уже какую-то телочку подцепили. Разводят, — хихикнула она, оглянувшись в сторону танцпола.

— Мирка, а почему все-таки Князь? — поинтересовался в другое ухо Умник. — Ты Князева, что ль?

Я отпрянула, поморщившись. Его вопрос попал в момент затишья. Долбежка как раз сменилась на медляк, и он меня оглушил своим ором. Зато его вопрос расслышали все за нашим столом.

— Потому что одно из значений имени Амира — княжна, — ответил за меня Руслан, и от его бархатного голоса и пристального внимательного взгляда по спине побежали мурашки.

— А Князь тут при чем? — дремуче нахмурился Умник.

Блондинистый и слащавый, он совершенно не соответствовал моему вкусу, хоть и нравился девушкам. Правда, как только он открывал рот, количество заинтересованных резко стремилось к нулю.

— Умник, ну ты и тупица! — рявкнула Светка, и перегнувшись через меня, треснула блондинчика по затылку.

— Сама такая! — огрызнулся тот.

Где-то над моей головой завязалось подобие потасовки.

— Задолбали!

Пригнувшись, я поднялась и пересела на противоположный диванчик слева от Руслана. Села я довольно близко, и теперь наши бедра соприкасались, да и руки тоже. Сердце тут же застучало быстрее.

Светка перестала сражаться со Степкой, и по ее взгляду я так и не поняла, рада она тому, что я ушла, или нет? Пока я над этим размышляла, Светка, как ни в чем не бывало, придвинулась к парню и даже позволила себя обнять. Правда, потасовка на этом все же не закончилась, потому что Умник тут же зажал ее и принялся щекотать.

Руслан потер лоб ладонью и покосился на меня из-под руки. Не выдержав, я ему улыбнулась. Сидеть вот так, касаясь его бедром, было волнительно. Может, стоило бы отодвинуться, но не хочется…

К тому же я так до конца и не поняла с Неко он, или нет. А на прямой вопрос, встречаются ли они, девочка-кошка ответила отрицательно. А раз так, будем считать, что у нас с ней равные шансы завоевать его сердце. Я всерьез решила пойти в наступление. Только чуть позже...

— Ну так что насчет вкусняшки? — перегнулся через стол Умник.

На миг разжав кулак, он продемонстрировал нам какие-то таблетки.

— Убери это! — коротко приказал Рус.

В кои-то веки Степка не стал с ним спорить, только вздохнул и, поднявшись, куда-то пошел. Светка проводила его разочарованным взглядом и, ухватив свой коктейль, всосала его через трубочку едва ли не весь разом.

Почему-то сразу после этого я очутилась на крылечке нашего коттеджа, который мы снимали вскладчину. Руслан стоял напротив, смотрел мне в глаза, заставляя сладко замирать сердце. А затем вдруг потянулся за поцелуем. Я шагнула навстречу, собираясь положить ему на грудь ладони, но встретила лишь пустоту. Не было больше ни Руслана, ни крылечка, а вокруг, куда ни глянь, вихрился снег.

— Руслан? Рус! Где ты?

Воспоминания навалились на меня многотонной лавиной, возвращая каждую прожитую секунду. Я вспомнила наш сумасшедший фрирайд и его невеселый конец. И Руслана, который ехал где-то позади меня. И даже собственное признание перед тем, как я оказалась здесь…

Как он? Что с ним? Жив ли?

Я подскочила на постели, заливаясь слезами.

______

Доброго времени суток, друзья!Надеюсь, вы проведете с моей историей несколько приятных часов

ЧИТАТЕЛЯМ НОВИЧКАМ:

Приятного чтения и хорошего настроения!

Глава 4. Могу танцевать, могу играть на… бубне

— Ашше, митери, ашше! — раздался совсем рядом скрипучий старческий голос. — Ит маре сина пиното.

От неожиданности я вздрогнула и шуганулась в сторону, инстинктивно схватившись за меч под одеялом. Его я положила рядом еще с вечера. Напротив, на самодельной трехногой табуретке, сидела седая старуха, протягивая мне парующую пиалу.

Я ни слова не поняла из сказанного. Язык, на котором она говорила, не походил ни на один из знакомых.

— Еще бы знать, что ты говоришь… — тихонько пробормотала я себе под нос и поприветствовала женщину: — Здравствуйте, бабушка!

Может, услышав мою речь, она перейдет на русский язык?

— И тебе поздорову, внученька, — улыбнулась та, и на этот раз я поняла каждое слово. Вот только русскими эти слова не были... — Выпей, это поможет. — Всучила она мне в руки чашку, от которой ароматно пахло травами. — А то варево, что ты приготовила, я вылила. Мышеяр, ежели дольше часа простоит, в сущий яд превращается! Его, знамо дело, свежим пьют, да и то только к’ха-тэр, когда прорицать собираются.

— К’ха-тэр? — зацепилась я за незнакомое понятие.

— Ох, беда-то какая! Похоже, ты уже успела отравиться, раз такую глупость спрашиваешь! — Старуха всплеснула руками. — Говорящих со льдом и водой позабыла?

Вспомнив два солнца и дракона в небе, я не стала с ней спорить. Пусть лучше думает, что я отравилась, и с головой у меня не порядок, а то мало ли…

— Ты пей, пей! Лунарник выгонит яд, — бабка указала на пиалу, которую я сжимала в руках.

— Спасибо, — поблагодарив, я осторожно пригубила отвар.

Тот и правда оказался недурственным. Тепло тут же разлилось по телу, наполняя его бодростью и силой куда лучше любого энергетика. Как там эта штука называется? Лунарник? Надо запомнить, вдруг пригодится.

— Да не бойся, ты. Пей! Хочешь, я сперва отхлебну?

Я посмотрела на бабку и, решив, что не хочу, чтобы она из моей чашки отхлебывала, сделала еще один глоток.

— Я Кафиза — известная травница. А тебя как величать, милая? — поинтересовалась старуха.

Кафиза… Вот так просто? Даже без отчества?

— Амира, — представилась, в свою очередь, я.

— Амира? Красивое имя. Благородное! — тут же отреагировала старуха. — Ты кричала во сне, Амира. Звала кого-то… Кого же?

— Не знаю, — неожиданно застеснялась я. — Точнее, не помню.

Все подробности сна уже выветрились из моей головы, но отчего-то мне было очень-очень грустно. Так грустно, что стоило про это подумать, как невольно навернулись слезы.

— Ну-ну, что такое? Что за беда приключилась? — Старушка тут же села рядом и принялась гладить меня по спине. — Обидел тебя кто? Может, снасильничал? Ежели так, то нужно эрлу пожаловаться. Ни один эрл в Кирфаронге такого не спустит, а наш Ньер Шаротт тем более! Драклорд в Кирфаронге больно строгий, весь предел в кулаке держит. Порядок на его землях такой, какого еще поискать. Вон и нирфеаты ничего не смогли с ним сделать. Одна беда, один он, без тени.

Я слушала этот малопонятный бред, пытаясь выхватить из него хоть крупицы смысла.

— Кирфаронг? А это где? — задала я осторожный вопрос.

— Ох, похоже, ты мышеяру-то добре хлебнула… — всполошилась старуха. — От него и от свежего мысли путаются. А ты точно не говорящая со льдом и водой? — бабка прищурилась.

— Не думаю, — не стала спорить я и повторила вопрос: — Бабушка, расскажите мне про Кирфаронг и про Пределы, а то я, кроме имени своего, ничего толком не помню.

— Да как же так? А как ты тут оказалась?

— Не знаю. Помню только, как очнулась голая в сугробе. Насилу выбралась и спряталась здесь, чтобы согреться. Все.

— Да, вчера метель в горах была знатная, даром что весна в разгаре. В наших-то краях лето недолгое, и то, порой, снежное, — старуха зашлась каркающим хохотом.

Я тоже улыбнулась ее незамысловатой шутке.

А потом Кафиза принялась рассказывать, и с ее слов я поняла, что нахожусь в мире, который зовется Драконьими Пределами. Всего этих Пределов пять: Кирфаронг на севере, Солияр на юге, между ними Дракендорт. На западе Торисвен, а за ним Берштон.

Я сейчас находилась в Кирфаронге, который отделен от Дракендорта высокими горами, что зовутся Драконьим Хребтом. Это те самые, которым Эверест по колено. Кафиза утверждала, что даже дракон его с трудом перелетает.

Кстати, правят Пределами драклорды. Видимо, короли местные. Каждый драклорд имеет что-то вроде титула по названию драгоценного дракона. Кирфаронгом руководит уважаемый и мудрый Финбар Фрост с романтичной кличкой сапфировый дракон, которого Кафиза не устает нахваливать.

На западе Кирфаронг граничит с Пределом Торисвен — краем болот и лесов, и относительно недавно там случилась какая-то заваруха. Вроде как власть сменилась раз, потом другой. Сначала мятежники угробили старого драклорда, потом их самих выгнал его бастард и сел на трон. Теперь у Финбара Фроста дружба с ближайшими соседями, и его Предел прикрыт от напастей. Каких именно, я не слишком поняла, но травница Кафиза через слово благодарила за это местных богов: Дракона Прародителя и его Тень.

— А вот что нынче в Солияре, да Берштоне творится, о том нам неведомо. Нет с ними никакой связи. В Берштоне, похоже, нирфеаты правят, а про Солияр ничего не понятно. Даже сам алмазный дракон до ихнего драклорда докричаться не смог. Так и живем, — закончила старуха. — Ну что, теперь вспомнила?

Я лишь помотала головой.

Вспомнить то, о чем она рассказала, я и не могла, потому что в моих учебниках истории и географии ничего подобного не было. Но одно из ее рассказа я усвоила — где бы я ни находилась, я не на Земле. Лавина сделала свое дело, и там меня больше нет...

Почему-то вспомнились разговоры с мамой. Если мы заговаривали об отце, она никогда не произносила «он умер». Только так: «Он теперь в лучшем мире, доченька». Однажды я поинтересовалась, что она имеет в виду под «лучшим миром». И мама ответила: «Там каждый получает по заслугам. Но те, кто прожил жизнь хорошо, непременно счастливы».

С тех пор я верила, что мой папа теперь точно счастлив, ведь он спасал людей, потому достоин самого лучшего. А что приготовил мир Пределов для меня?

Почему-то я сразу поверила, что нахожусь не на Земле. Опять же очевидные странности бросались в глаза. Я принялась их мысленно перечислять: сначала я не понимала Кафизу, а потом мы, как будто, на одном языке заговорили, разве что отдельные слова оставались незнакомыми. И ее странная одежда, как будто старинная. Нечто, похожее на дракона в небе. Возможно, представитель местной фауны, перед которой тут все так благоговеют? Во время нашего разговора я успела понять, что здесь настоящий культ ящеров. Ну а два солнца, вообще, убойный аргумент.

Раз так, нужно как-то обустраиваться здесь и искать способ попасть обратно, если это возможно.

— Кафиза, скажите, а вы можете проводить меня в ближайший город? Я видела его там — внизу. Как он называется?

— Так Шаротт и зовется, как и эрлинг. А у тебя родня там?

— Нет у меня здесь родни… Или я просто не помню, — тут же исправилась я.

— Что-то я никак в голову не возьму, откуда ты в горах оказалась, милая?

— Не помню, — озвучила я свою лучшую отмазку.

Пусть и дальше считает, что на меня так подействовал... как там его? Мышевар?

— А ты точно не из нирфов? — старуха прищурилась с подозрением.

Чуть раньше добрая бабушка рассказывала, как местный правитель во время войны закрыл границу и переловил всех противников, кто остался на его землях, да и казнил. А кого не казнил, того посадил в темницу. В общем мне не слишком хотелось, чтобы и меня постигла та же участь.

— Точно! — заявила я с уверенностью.

— Ай! — Старуха погрозила мне пальцем, хитро щурясь. — А говорила, ничего не помнишь. Но ты права, я нирфеатов за стерас* чую. Ты к энтим демонам никакого отношения не имеешь.

Я мысленно выдохнула.

И за что этих нирфеатов так не любят?

Мне представлялась война между соседями. Тут ведь, судя по всему, феодальная раздробленность. Хотелось бы верить, что хоть головы не рубят на площадях и камнями не закидывают из-за всякой ерунды.

— Кафиза, а скажите, в Шаротте для меня найдется работа? И сколько у вас жилье стоит?

— Ну ежели в приличном квартале, то две-три серебряных леды за неделю.

У меня не было ни одной серебряной леды. Ни какой-либо другой.

— А если в не слишком приличном? — осторожно поинтересовалась я.

— В неприличном? Это что же ты в бедняцкий квартал собралась? — Старуха нахмурилась и покачала головой.

— Для начала мне надо хоть что-то заработать. У меня же совсем ничего нет…

Сказав это, я вдруг подумала, что могу продать меч. Наверняка оружие стоит дорого, и денег мне хватит на первое время. Но озвучивать это я не стала. Бабуля меч пока не видела, ведь он лежал рядом, накрытый одеялом. Не стоит его пока светить, а то или отберут, или стырят. Мало ли. Да и Кафизе я тоже пока не слишком доверяла.

— Это ты правильно говоришь. Я тебе дам немного медных ледышек. Их не хватит, чтобы снять даже жалкую каморку, но хотя бы дня три голодной ты не останешься.

Мне стало неловко. Я только что подозревала невесть в чем эту добрую женщину, а она мне денег предлагает…

— Но как же быть? Может, меня кто-нибудь пустит пожить в долг?

— Это вряд ли. Оплату обычно вперед берут.

«Все как и у нас», — подумала я.

— Но если ты устроишься мойщицей или подавальщицей в трактир или забегаловку какую, то тебе могут выделить каморку при ней. Так часто поступают. Опять же прислуга всегда под рукой. Удобно. Да вот только… — старуха сморщилась, став похожей на старую картофелину.

— Что?

— Тяжко тебе будет подавальщицей работать. Слишком красивая…

Перспектива работать официанткой в местной рыгаловке мне как-то сразу не понравилась, а теперь еще меньше. Ведь понятно, домогаться будут.

— А ты, может, что особенное умеешь? — оживилась старуха.

— Могу танцевать, могу играть на… бубне. Еще я неплохо рисую.

Два года назад я закончила факультет дизайна интерьера и работала по специальности, а в качестве хобби играла на ударных и даже состояла в малоизвестной местечковой группе с эпатажным названием «Эльф выпрямляет березу». И не спрашивайте, почему так. Ну а танцы… Танцевать мне всегда нравилось, а в последние годы я увлеклась пилоном и стрип-пластикой. Помогало поддерживать себя в форме.

— Ну точно из благородных ньер ты! — вынесла Кафиза вердикт. — Вот что скажу, попробуй наняться к ньерам, преподавать ихним детишкам искусства. Тут тебе и стол, и дом будет. И хорошее жалование. А там, глядишь, и про себя вспомнишь. Или тебя кто признает.

А это уже мысль. Если прочие мои таланты спорны, то рисование действительно может меня выручить.

— Вот только… тебя ньеры и на порог сейчас не пустят, в таком-то тряпье, — грустно вздохнула травница, разглядывая содержимое сундука.

*Стерас — мера длины, равная пятистам метрам.