Тень диссидента. Том I: Судьба и предательство

Предисловие

Тайна искусства – это древний и неизменный вопрос, на который не существует одного ответа. Каждый, кто решается вступить на этот путь, невольно оказывается в мире вечных поисков, где за вдохновением следуют сомнения, а за восторгом – тишина.

Для меня таким началом стал стих Николая Гумилева «Волшебная скрипка». Эти строки, словно музыка, навсегда оставили в душе ощущение чего-то великого, но трагического:

Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка,

Не проси об этом счастье, отравляющем миры,

Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка,

Что такое темный ужас начинателя игры!

Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки,

У того исчез навеки безмятежный свет очей,

Духи ада любят слушать эти царственные звуки,

Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.

Я так хотел принадлежать чему-то большему, чем я. Это стремление и стало причиной, по которой я однажды решил взять в руки свою «волшебную скрипку» и начать этот путь. Оно требует полной отдачи, жертвы, порой даже гибели всего привычного ради чего-то большего. И всё же, несмотря на всю серьезность и риск, тот, кто однажды услышал эту музыку, уже не может отказаться от нее.

Пролог. Самый лучший день в жизни

Я сижу… Нет, лежу. Меня окружает что-то деревянное и высокое. Это моя кроватка. Я вижу всё сквозь узкие щели ставен над головой. Тихий скрип дерева нарушает тишину, словно кроватка шепчет что-то древнее и забытое. Всё кажется большим, пугающим: высокие тени от мебельных ножек похожи на вытянувшихся чудовищ, шёпот ветра за стенами нагоняет жути. Слабое мерцание свечей лишь усиливает страх, что вокруг скрывается нечто опасное. Я ощущаю, как холодный воздух щекочет кожу, и слышу разговор.

– Это слишком опасно, – говорит мужчина спокойным, но напряжённым голосом, словно боясь, что каждое произнесённое слово может стать роковым.

Ему отвечает женщина. Ее голос дрожит, но в нём слышится твёрдость:

– Ты обещал защитить нас! Обещал, что это никогда не повторится!

Я не понимаю слов, но в воздухе ощущается что-то тяжёлое, зловещее. Меня охватывает страх, но я не двигаюсь, боясь, что кто-то заметит меня. Тени двигаются по стенам, свет от свечей колеблется, создавая причудливые узоры, а в воздухе слышится еле различимый шорох. Кажется, сами тени перешёптываются между собой, становясь всё гуще, словно норовят поглотить всё вокруг.

Вдруг из углов комнаты начинают вырываться тёмные фигуры в плащах.

Я замираю. Сердце бешено колотится. Девушка кричит, ее руки начинают светиться магической энергией, но всё происходит слишком быстро. Один из нападающих бросает взгляд в мою сторону и идёт ко мне. Это старик, его лицо скрыто под капюшоном. Он двигается быстро и бесшумно, словно призрак.

Я хочу закричать, но не могу. Старик подходит ближе и протягивает ко мне руку. Холодные пальцы касаются моей шеи. В этот момент меня пронзает острая боль, а затем странный жар разливается по телу. Глаза закрываются сами собой, и всё исчезает.

Пробуждение спустя 18 лет

Я открыл глаза и уселся на кровати, тяжело дыша. Комната, в которой я провел всю свою жизнь, показалась вдруг тесной и чужой.

Сон… или воспоминание?

Но почему я никогда не помнил этого раньше? Почему только сейчас это всплыло в голове?

Прикоснулся к месту, куда дотронулся старик, будто всё еще покалывало. Ощущение настолько реальное, что я не мог от него избавиться.

Оглянувшись, на столе я заметил обгоревшую записку с каплями крови, на которой написано: «Ты проснулся, но вокруг тебя всё еще тьма. Слова, которые ты слышишь, и лица, что тебе улыбаются, могут быть лишь тенями истины. Не верь тому, что видишь, и тем, кто рядом. Всё, что казалось реальным, может оказаться ложью. Печать на твоей шее – не просто знак, а напоминание о том, кто ты есть на самом деле. Когда придёт время, ты найдешь путь… но доверяй лишь тому, что говорит твоя собственная тень».

Я сжал записку, чувствуя, как холодные капли страха стекали по позвоночнику.

Что за печать, там же ничего нет? Что это за записка?

Кто ее оставил?

Из коридора послышался крик служанки:

– Господин, собирайтесь, сегодня важный день! Я приготовила вашу одежду – на спинке стула, и там же ваш новый посох из Иггдрасиля.

Чёрт, сегодня же мой день рождения, сон совсем сбил меня с толку. Наконец-то я пойду учиться высшей магии в академию и смогу стать придворным магом отца.

На стуле лежала красивая расшитая мантия с королевским гербом Мандельхейма, голубая шляпа с длинными бортами, ее ткань словно соткана из самого неба, а веточка лавра придаёт ей вид торжественной реликвии, несущей древнюю силу, а посох... Боже, это же настоящий Иггдрасиль, как это дорого и мощно. Его древесина переливалась мягким зелёным светом, а рукоять казалась тёплой на ощупь. Взяв его в руки, я почувствовал прирост необыкновенной силы, будто она чуждая мне. Видимо, нужно привыкнуть.

Как я выгляжу?

Подойдя к медному зеркалу в полный рост, я вглядывался в свое отражение. Мантия красиво сидела на плечах, а шляпа придавала мне вид настоящего мага. Но почему-то взгляд вновь и вновь возвращался к шее. Вспоминался тёмный лик старика из кошмара, и я завис на время. Спустя мгновение, потеряв ощущение времени, я заметил, как отражение в зеркале начало колыхаться волнами, превращаясь в непонятное фиолетовое лицо.

– Ты проснулся, – сказал космический голос. Он звучал приглушённо, словно доносился из другой реальности. – Сегодня твой день рождения, я лишь хочу тебе добр...

– Я... я не понимаю, кто это говорит? Кто ты?

– Пока я не могу тебе всё рассказать, ты... ключ... ко всему... – голос прервался из-за помех.

Связь пропала, из зеркала заструился тусклый дым с лёгким шипением, словно пар, вырывающийся из раскалённого котла, и оно немного треснуло. Печать вспыхнула сиреневым свечением и сильно обожгла кожу, оставив круг с пятью томоэ. Запах горелого дерева наполнил комнату.

Ар-гх!

Резкая боль заставила меня схватиться за шею.

Что здесь происходит?

Вглядевшись в зеркало, хоть оно и потрескалось, я всё равно разглядел непонятный знак на шее. Под мантией не должно быть видно...

– Господин, вы опоздаете! – звонкий голос служанки стал более резким. – У меня есть разрешение от короля позвать стражу, чтобы она вас вытащила побыстрей!

Скорый шаг служанки сопровождался легким скрипом пола и позвякиванием чего-то металлического у нее в руках.

Нужно быстрее собраться.

– Я уже спускаюсь!

Быстро одевшись, я еще раз взглянул на метку. Она уже не светилась, но ожог оставил заметный след, и оттереть его почему-то не получилось. Мысли о странной записке и голосе из зеркала не давали мне покоя. Я чувствовал, как внутри нарастала тревога, будто сам воздух вокруг стал плотнее.

Что, если это не просто совпадение?

Что, если весь мой мир вот-вот рухнет, а я даже не знаю, как удержать его на месте? В ушах до сих пор звенело от странных звуков, а глухой стук сердца мешал сосредоточиться.

Что, если это действительно предупреждение?

Что, если всё, что я знаю, может быть ложью?

Спустившись по винтовой лестнице, погружённый в мысли, я не сразу заметил, как предстал перед всей семьей. Посередине за трапезным столом восседал мой отец – король Теобальд Вальмеран, правитель города Мандельхейм, основанного предками, названного в его честь. Он был в расцвете сил, но изрезанное шрамами лицо и тяжёлый взгляд человека, повидавшего немало сражений, говорили о долгих годах на троне и в бою. Его имя знали далеко за пределами нашего королевства, а за храбрость он был удостоен титула великого стратега.

Рядом сидел мой старший брат Тарвин – наследник престола. Несмотря на свою молодость, он уже прославился успешными завоеваниями и выдающимися стратегическими решениями. Однако его суровый нрав и презрение ко мне всегда омрачали наши отношения.

По другую сторону сидела моя младшая сестра Мирелия, она уже обладала мудростью и снисходительностью, присущими взрослым. Родилась она от другого брака: ее мать, светская львица, однажды покорила сердце отца, но вскоре бросила его ради барда, отправившись с ним в путешествие.

Отец, заметив меня, произнес с легким оттенком сарказма:

– Сегодня важный день, Лоран. Хоть ты и выбрал путь мага, а не воина, как я или твой брат, надеюсь, ты не опозоришь наш род Вальмеран.

Брат криво посмотрел на меня и продолжил уплетать утку.

– Отец, каждый делает выбор по зову сердца. Иногда это важнее, чем слепое следование традициям, – терпеливо и спокойно проговорила Мирелия.

Король лишь усмехнулся и коротко бросил:

– Ешьте уже.

После этого все умолкли и приступили к трапезе.

Позавтракав, я направился к выходу, но тут до меня докопался Тарвин:

– Ты позоришь наш род, чтоб ты сдох!

Он взял меня за шиворот и прижал к металлической стойке, вбитой в стену для удержания факелов.

– Только и позоришь наш род своими выходками, этой проклятой магией!

Тарвин сплюнул мне под ноги с нескрываемым презрением, ударил меня, держа за шкирку так, что голова гулко стукнулась о металл, и, бросив презрительный взгляд, молча ушел. Звук удара отозвался звоном в ушах.

Я, почесав затылок, прошептал:

– Чёрт, больно же! Новую мантию помял…

Так я продолжил путь в королевскую академию Высшей Магии Эльдрамир. С каждым шагом тревога от недавней встречи с Тарвином не давала мне покоя, но вместе с ней росло и упрямое желание доказать всем, что я достоин выбранного пути.

Что я ему сделал? Чем заслужил презрение?

В груди нарастало странное чувство – смесь обиды и гнева.

Неужели я всегда буду для них чужим и лишним?

Я докажу, что это не так. Я докажу, что могу быть достойным наследником рода Вальмеран. И пусть они увидят, что магия – это не слабость, а сила. Я докажу ему и отцу, что достоин их уважения. Я стану защитником нашего королевства и лучшим магом Мандельхейма!

***

Проходя мимо величественных золотых церквей и суровых красно-каменных военных академий, я чувствовал, как волнение смешивалось с трепетом.

«Это, возможно, самый важный день в моей жизни – день, который покажет истинные лица каждого», – эта мысль вдохновляла меня двигаться вперед.

Вдалеке показались шпили Эльдрамира, устремлённые в небо, словно стремящиеся дотянуться до звёзд. Я присоединился к потоку юных аристократов и аристократок, их наряды переливались дорогими тканями, украшенными изысканными узорами, а некоторые плащи были расшиты серебряной нитью. Разговоры звучали напыщенно и уверенно, словно каждый стремился показать свое превосходство перед остальными. Некоторые выглядели надменно, другие – взволнованно, но все мы шагали в одном направлении – к воротам будущего.

Все шли группами по несколько человек, как вдруг ко мне подбежала девушка в элегантном платье, держа в руках большого плюшевого медведя с вышитыми пуговицами вместо глаз. Ее светлые волосы цвета утреннего солнца аккуратно завивались локонами по бокам, а на лице играла улыбка, полная искреннего любопытства.

Говорила она быстро и весело, словно каждое слово было частью игры. Почти сбив меня с ног, она заглянула мне в глаза и весело сказала:

– Привет! Я Лилия, ты ведь тоже идешь в академию?

Немного замерев от ее уверенности и дружелюбия, я ответил:

– Д-да, н-наверное.

«Какое еще “наверное”? Что я несу?» – быстро всплыло у меня в голове.

– Как это «наверное»? Ты в мантии, с посохом! – она озадаченно посмотрела на меня, склонив голову набок, словно не понимая, как можно было сказать такую глупость.

– Да, ты права, я Лоран, приятно познакомиться.

Получилась смесь скопившегося за восемнадцать лет моей жизни смущения и смелости...

– Какая магия твоя любимая? Я с детства занимаюсь кукловодством, вот и мой Лаппи, хочешь посмотреть, что мы умеем? – Лилия посмотрела с такой детской искренностью и ожиданием, что отказать мне казалось настоящим преступлением.

– Э-э… конечно, – пробормотал я, всё еще чувствуя смущение от ее напора, но с легким интересом.

– Рамбл, бамбл, бу-ум! – радостно выкрикнула Лилия.

И ее плюшевый медведь внезапно вырос до человеческого роста. Зеленая аура окутала его, и голова с громким хлопком взорвалась конфетти.

Довольная Лилия с гордой улыбкой посмотрела в сторону, ожидая восхищения.

Прохожие на улице остановились и начали громко аплодировать ей.

Она усмехнулась и поклонилась:

– Спасибо, спасибо!

Подойдя ко мне, она спросила с улыбкой:

– Ну что, как тебе?

Я стоял в полном ступоре, ведь у огромного медведя буквально не было головы.

– Надеюсь, это не одноразовый фокус? – ехидно спросил я.

– Не дождешься, – улыбнулась мне Лилия.

Медведь вновь стал плюшевым мишкой, мягко упав ей в руки, а его голова с забавным звуком «Чпоньк» тут же выросла обратно.

– Ого, да я смотрю, вы всё предусмотрели, – восхищённо протянул я.

– Конечно! Мы же не дилетанты, мой род давно выступает с выступлениями по всей Люменсии, я Лилия Картерра, ты еще не раз услышишь мое имя!

В этот момент меня окрыляло необыкновенное чувство, которого я, кажется, не испытывал раньше. С ней было так легко и хорошо, что я даже не заметил, как мы подошли к стенам академии.

Мы оба остановились перед входом в академию, поражённые ее величием. Огромные стены возвышались над нами, но сам вход был удивительно маленьким. Очередь двигалась быстро, и вскоре мы шагнули внутрь вместе.

В регистратуре восседала строгая женщина в массивных очках, ее взгляд был холодным и проницательным, словно она могла видеть душу каждого, кто приближался. Каждому новому ученику она указывала жестом положить руку перед ней на массивный стол с вырезанными на поверхности древними рунами. На столе перед ней лежали девять амулетов, инкрустированные камнем редкого дракона. Они переливались всеми цветами радуги: красный – как пламя, оранжевый – словно свет заката, желтый – как солнечный луч, зеленый – как весенние листья, голубой – как ясное небо, синий – как глубины океана, фиолетовый – словно вечерние сумерки. Два последних камня выделялись: белый сиял, будто олицетворяя чистоту, а черный поглощал свет, навевая мрачные мысли.

Очередь понемногу рассасывалась, каждого после определения амулетом телепортировало куда-то, следующие были мы. Нам сказали, что все должны проходить по одному. Все казались совершенно обычными, но один образ впился в глаза, словно бельмо. Это был незнакомый мне волшебник примерно моего возраста, в ослепительно белых одеяниях, которые казались сотканными из света. Его светлые волосы аккуратно лежали волной, а в руках он держал посох с кристаллом, сияющим мягким серебристым светом. Что-то в его уверенной осанке и спокойном взгляде выделяло его среди остальных, будто он уже знал о своем предназначении. Как ни иронично, белый амулет выбрал именно его. Такое происходило крайне редко, но он, видимо, был тем самым исключением, о которых ходят легенды...

Я подошел, положил руку, и началось что-то не понятное, несколько амулетов дрожали, как обеспокоенный камертон, черный и синий, в этот момент за меня схватилась Лилия, и нас переместило вместе.

– Что это было?! И почему ты схватилась за меня? – с удивлением и легким возмущением спросил я.

– И-извини, я испугалась... – потупилась Лилия. – Где это мы?

– Думаю, мы попали на факультет Aqua. Всё вокруг залито синим светом, словно мы оказались под водой.

Перед нами был проход в виде водной глади, над которым висела табличка с надписью: «Aqua simulacrum».

Я взмахнул посохом и громко выкрикнул:

– AQUA SIMULACRUM!

В тот же миг моя голова оказалась внутри водного пузыря. Я сунул голову в проход и, к своему удивлению, обнаружил, что могу спокойно дышать и прекрасно видеть в воде.

– Вау, я тоже так хочу! – пискнула Лилия. – Сделай и мне так же.

– А ты вообще не переживаешь, что, быть может, ты не на своем факультете? – возмутился я.

– Это уже не важно, какой смысл сожалеть о чём-то? – сказала Лилия с теплой, но твердой уверенностью в голосе.

Ее глаза сияли решимостью, а легкая улыбка на лице будто говорила: «Я всегда следую своему пути».

– Я сделала так, как велело мне сердце, а это значит, что я в правильном месте, с правильным человеком!

Я замер на несколько секунд, завороженный ее словами. Ее уверенность, простота и бесхитростная доброта поражали меня. В этот миг мне казалось, что весь мир вокруг померк, оставив лишь ее сияющий образ. Мое сердце забилось быстрее, и я осознал, что не могу отвести от нее взгляд. Ее слова эхом отозвались внутри меня, и я почувствовал, что, возможно, только что влюбился.

Обеспечив подводным дыханием Лилию, я заметил, что ее одежда совершенно не подходила для нахождения под водой:

– Ты так собралась под воду? Твое платье промокнет.

– Ну, ну и что! Я не из пугливых, а сам-то как? – громко высказалась Лилия.

– Моя мантия защищает от воды, я прочитал об этом на бирке: «Ателье Барон фон Водобрезг. Мантия не намокает, не поджигается, не пропускает яд, защищает от слабых проклятий и благословений».

Я снял мантию и отдал ее Лилии.

– А как же ты? – поинтересовалась она.

– А я даже привык купаться без одежды! А ты одевай, тебе нельзя промокнуть.

Лилия смущённо посмотрела на меня и смело надела мантию:

– Ты думал, я любезно откажусь? А вот и нет! Поплыли.

Мы прошли сквозь водную гладь, и перед нами открылся удивительный мир подводного факультета Aqua. Стены казались сотканными из чистой воды, за которыми плавали разноцветные рыбы и морские существа. Свет мягко пробивался сквозь водяные своды, создавая причудливые отблески на полу и стенах.

Вскоре мы подошли к большому залу, где должен был начаться наш первый урок. На кафедре стоял высокий мужчина в голубой мантии, отделанной серебряными узорами. Его волосы были темными и слегка волнистыми, а взгляд – проницательным.

– Добро пожаловать на факультет Aqua, – произнес он, оглядывая собравшихся. Когда его взгляд остановился на мне, выражение лица стало удивлённым.

– Юноша, а где ваша верхняя одежда? – с едва заметной улыбкой спросил он.

Лилия, стоявшая рядом, прыснула от смеха, но быстро прикрыла рот рукой.

– Я... э-э... решил, что так будет удобнее, – пробормотал я, ощущая, как щёки начинают гореть.

– Удобнее? – преподаватель поднял бровь. – Хм, похвальная смелость, но не самая разумная. Надеюсь, ваша магия компенсирует отсутствие здравого смысла. Ладно, начинаем урок.

Лилия продолжала хихикать, а я украдкой взглянул на нее, чувствуя легкое раздражение, смешанное с теплотой.

Урок закончился, и, несмотря на неловкое начало, он оказался крайне познавательным. Мы узнали многое о водном бестиарии, изучили заклинания для полной изоляции тела от воды и научились стрелять из пальцев небольшими водными шариками. Преподаватель, закончив урок, сдержанно усмехнулся и выдал мне комплект одежды со склада.

После урока мы направились в общую столовую, которая соединялась порталами со всеми факультетами. Внутри было шумно и оживлённо: ученики разных направлений магии сидели за длинными деревянными столами, обменивались впечатлениями и ели блюда, которые сами накладывались на тарелки из огромных парящих котлов.

Я с интересом оглядывался, пытаясь привыкнуть к необычной атмосфере.

– Что думаешь? – спросила Лилия, подойдя ближе с подносом, на котором стояла дымящаяся тарелка супа и небольшой хлебный рулет.

– Думаю, что мне тут нравится, – ответил я, всё еще восхищённый увиденным.

Лилия рассмеялась, услышав ответ, и указала на столы, которые я не успел заметить раньше.

– Видишь? Столы здесь поделены по факультетам, – объяснила она, широко махнув рукой. – За красным сидят ребята из школы Ignis, пылкие, как их магия. За оранжевым – школа Silex, эти всегда такие… каменные, что ли. За желтым столом – Sol, самые светлые из нас. За зеленым… – Лилия на секунду задумалась, – Floranimis. Это ребята с тягой к природе, вроде друидов. Голубой стол – для манипуляторов душ из Anima, такие загадочные. И, конечно, за синим столом мы – Aqua. Ну, а фиолетовый стол – это Succubus.

Она многозначительно подняла бровь, а я почувствовал, как внутри что-то напряглось. За этим столом действительно сидели самые яркие, если не сказать вызывающие, ученики. Их одежда переливалась оттенками ночи, а улыбки были одновременно притягательными и тревожными.

Но самым интересным был белый стол. Лилия ткнула пальцем в его сторону, где сидели ученики школы Draconis Alba – привилегированного общества Белого дракона.

Тот самый парень в белом одеянии оказался среди них, и его спокойствие резко контрастировало с оживлённой атмосферой столовой.

– А почему никто не сидит за столом Черного дракона? – спросила Лилия, оторвавшись от супа.

Я посмотрел на пустой стол в дальнем углу. Его черная поверхность, покрытая странными узорами, словно поглощала свет. Вид этой пустоты вызвал у меня необъяснимый холод.

– Видимо, в этом десятилетии Черный дракон обойдётся без последователей, – ответил я, стараясь скрыть беспокойство.

Но правда была иной. Во всех книгах, которые я читал, упоминалось, что Черный дракон всегда выбирал хотя бы одного ученика. Его отсутствие здесь… Это было ненормально.

Мы сидели в молчании, пока мои мысли кружились вокруг странного факта. Лилия, заметив мое состояние, мягко коснулась моей руки.

– Всё в порядке? – спросила она.

Я взглянул на нее и постарался улыбнуться.

– Да, конечно. Просто... интересно, почему так произошло.

Она кивнула, но я знал, что этот вопрос не отпустит меня так легко.

После знатного обеда мы отправились по своим корпусам обратно. Лилия до сих пор удивлялась, что корпус магов воды буквально находился в океане. Нам провели экскурсию по достопримечательностям здешней фауны. Сперва это было увлекательно, но затем, заскучав, Лилия предложила уплыть посмотреть на коралловые рифы. Я просто не мог ей отказать.

Мы плыли вдоль разноцветных кораллов, сверкающих в свете магических сфер, которые освещали глубины. Рядом проплывали русалы, огромные морские коньки и мурены, их движения были плавными и завораживающими.

– Вау, какие красивые кораллы! И все такие разные! – восхищалась Лилия.

– Да, но с тобой они не сравнятся, – сказал я, собрав всё мужество, чтобы произнести эти слова.

Лилия посмотрела мне в глаза и улыбнулась так, будто я сказал нечто особенное. Она ясно дала понять, что мои слова ей приятны.

Схватив меня за руку, она предложила:

– Поплыли наверх, посмотрим, где мы на самом деле!

Когда мы выплыли на поверхность, перед нами раскинулся потрясающий вид. Небо было усыпано звёздами, падающими и создающими новые галактики. Свет их вспышек отражался в водной глади.

– М-мы на планете? – с недоумением произнесла Лилия, глядя на этот завораживающий пейзаж.

Я не знал, что ей ответить. Возможно, это был один из секретов королевской академии, о которых я никогда не читал.

В этот момент один из русалов, патрулировавших неподалеку, заметил нас. Его лицо было строгое, а в руках он держал трезубец, сверкающий голубым светом.

– Что вы тут делаете? Вам нельзя здесь быть! Проваливайте, пока я не вызвал подкрепление! – резко бросил он.

– Всё, всё, мы уходим, – начал было я, но Лилия неожиданно протянула ему своего плюшевого мишку.

– Подержите, пожалуйста, – сказала она с такой непринужденностью, что страж, сам того не осознавая, отложил трезубец и взял игрушку в руки.

– А что мне с ним делать? – растерянно спросил он.

Внезапно мишка начал расти, заполняя всё пространство вокруг. Его тень заслонила свет звёзд, а затем он громко взорвался облаком конфетти, создавая густой заслон.

– Бежим! – крикнула Лилия, схватив меня за руку.

Мы поплыли так быстро, как только могли, огибая кораллы и прячась за рифами. Возмущённые крики стража звучали всё тише, но я всё еще чувствовал, как холодный страх пульсирует в груди. Когда, наконец, мы остановились, я обессиленно выдохнул.

– А к-к-как ж-же Лаппи? – заикаясь, спросил я, глядя на Лилию.

– Не переживай, – улыбнулась она, доставая из-за спины своего мишку. – Что бы с ним ни случилось, он всегда возвращается ко мне.

Ее слова, словно магия, успокоили меня. Но мое внимание привлекла ее настоящая, искренняя улыбка. В этот момент я почувствовал себя по-настоящему счастливым.

– Смотри, что это там? – внезапно спросила Лилия, указывая в сторону.

Я повернул голову и увидел огромный грот, из которого струился едва заметный свет. Тень, видневшаяся в воде, была такой густой и неподвижной, что казалось, будто она живая.

Меня охватило странное чувство: «Откуда на этой водной планете берётся свет, и почему он так контрастирует с этим мраком?»

– Это замок? – удивлённо спросила Лилия.

Огромный замок с массивными цепями висел прямо в середине грота. Его стены покрывали причудливые орнаменты, светящиеся тусклым синим светом, а массивные цепи скрипели, будто храня воспоминания о древних тайнах. Вокруг витал едва заметный запах соли и времени.

– Там что-то нарисовано, – заметила она.

Мы подплыли ближе и почувствовали себя крошечными по сравнению с величием замка. Я посмотрел на один из узоров и вдруг почувствовал, как сердце пропустило удар.

– Этот орнамент... он похож на... – начал было я, но замолк.

– Похож на что? – с недоумением спросила Лилия.

Я не мог оторвать взгляд от символа. Он был точной копией метки на моей шее. В этот момент в глубине замочной скважины что-то зашевелилось. Взгляд невидимого существа встретился с моим.

Это была бездна… говорящая.

– Скоро над тобой пронесется дождь неисцелимого безумия и гибельная буря. Твое будущее полно испытаний. Сражайся за себя, за свой разум и душу. Иначе тебя поглотит тьма, из которой нет пути назад.

Я смотрел в этот мрак, и казалось, что он смотрит прямо в мою душу. Воздух стал плотным, словно его вытянули, а тело – тяжёлым, как будто тысячи рук удерживали меня на месте...

***

«Профессор, он, кажется, просыпается, – голос Лилии раздался у меня в голове. – Лоран, вы меня слышите?» – прозвучало где-то рядом.

Я открыл глаза и почувствовал, как влажные волосы прилипли к лицу. Легкие жгло, а холодный воздух каменной комнаты, казалось, не мог заполнить пустоту внутри. Надо мной склонилась Лилия и профессор Лунгрик. Я лежал на холодном каменном столе в одной из лабораторий академии.

– У тебя пропал водный пузырь, и ты начал захлебываться. Я ничего не придумала лучше, как доставить тебя к профессору, – взволнованно пояснила Лилия.

– Всё верно, – подтвердил Лунгрик. Его голос был строг, но не лишен сочувствия. – Однако завтра вы отправитесь в свой класс, студентка Лилия. Академия – это место, где правила важнее всего. Вы обманули кристалл, взявшись за руки с Лораном, но это не отменяет вашего места на факультете Floranimis. И ваш медведь – еще одно подтверждение этому. Постарайтесь больше не нарушать порядок.

Лаппи выглядывал из-за ее спины, показывая только одно ухо.

– Х-хорошо, профессор, я всё поняла. Извините, что так вышло. Это я во всём виновата, – опустила голову Лилия.

Я посмотрел ей в глаза и, прежде чем она успела убежать, схватил ее за руку.

– Нет, ты не виновата. Это был... нет, это есть лучший день в моей жизни. Спасибо тебе, Лилия.

Она смущённо улыбнулась, и я почувствовал, как в ее взгляде мелькнуло что-то теплое, что я не мог объяснить словами.

– На этом всё, – громко хлопнул большой книгой профессор. – Учебный день давно окончен, вам пора, ребята.

Лилия помогла мне подняться, и мы отправились к порталу.

– До завтра, профессор Лунгрик! – крикнули мы с Лилией и зашли в портал.

Мы оказались там, где встретились утром. Уже темнело, и такой толпы, как прежде, не было.

– Хочешь, покажу кое-что интересное? – игриво спросила Лилия.

– Да, давай, – с ожиданием замер я.

– Тогда пойдем в лес.

– Но ворота уже закрыты, как мы пройдем?

– Я часто это делаю, не волнуйся. Пойдем.

Мы отправились в лавку цветов, украшенную редкими растениями и цветущей лозой. Постучав в дубовую дверь дверным молоточком три раза, мы дождались, пока нам откроет молодая дриада.

– Заходите скорее, – пригласила она.

Мы оглянулись, убедившись, что нас никто не заметил, и зашли в лавку.

– Ого, сколько здесь живых растений и дриад, – удивился я.

– Да, это заведение отличается от остальных тем, что посещать его могут лишь существа, связанные с природой. Лилия, ты как всегда?

– Да, я хочу показать его Лорану.

– Тогда тебя проводит Элдрик.

К нам подошел старый энт и пригласил следовать за ним.

Пока мы шли, я не переставал удивляться живым растениям. Казалось, у них здесь полная свобода действий. Когда мы зашли в комнату, Элдрик отодвинул шкаф, прикоснулся своей мощной ветвью к стене, и брёвна исчезли, словно иллюзия. Мы начали спускаться.

– Дальше ты знаешь, Лилия, – сказал Элдрик.

– Да, большое спасибо, сэр Элдрик! – поблагодарила Лилия.

Пройдя по облагороженной норе, выстланной корнями, мы оказались за стенами замка. В самой середине леса было ощущение, что я стою внутри малахитового браслета. Здесь росли деревья всех видов – от зимних до летних. Лес дышал гармонией долгой совместной работы магических существ.

Мы шли всё дальше, пока не дошли до небольшой деревушки, где обитали семьи энтов. Среди корней древних деревьев виднелись крошечные домики, а вокруг бегали маленькие ёлочки, ясени и тополи – словно дети, которые только учатся ходить. Всё здесь дышало жизнью и гармонией.

– Это место всегда такое? – спросил я, не в силах скрыть восторг.

– Да, это деревня энтов, – ответила Лилия. – Здесь живут те, кто помогает лесу расти и оберегает его от вреда.

Мы миновали деревню и вскоре оказались у небольшого укрытия среди густых зарослей. Лилия жестом показала мне остановиться.

– Здесь я хочу показать тебе кое-что особенное, – тихо сказала она.

Она аккуратно убрала в сторону ветви, и передо мной открылся вид на маленького грифона. Его темно-золотистое оперение мерцало в свете луны, а большие янтарные глаза смотрели на нас с осторожностью.

– Это... грифон? – спросил я, не веря глазам.

– Да, – кивнула Лилия. – Я спасла его от браконьеров. Они хотели его продать, но он едва не погиб. Теперь я о нём забочусь.

Грифон тихо вскрикнул и сделал шаг ко мне.

– У него нет имени, – добавила она. – Хочешь помочь выбрать?

Я задумался и предложил:

– Может быть, Реквик?

Грифон нахмурился, издав недовольный звук.

– Кажется, ему не нравится, – рассмеялась Лилия. – Попробуй еще.

– Тогда... Говрик? – нерешительно произнес я.

Грифон радостно подпрыгнул и издал мелодичный крик.

– Похоже, это ему по душе! – улыбнулась Лилия.

Мы еще немного поиграли с Говриком, а потом продолжили путь. Выйдя из деревни, Лилия вдруг указала на небольшой бело-синий цветок, который рос в тени деревьев.

– Это Радикалис, – сказала она. – Редкий цветок. Его лепестки можно использовать для создания напоминания... на всю жизнь.

Она сорвала два цветка и протянула мне один.

– Давай сделаем друг другу что-то, что всегда будет с нами.

Мы сели на мшистый камень и начали плести из лепестков. Я сделал для нее кольцо, а она сплела мне небольшой амулет.

На выходе из норы нас остановила дриада:

– Эти вещи, которые вы сделали друг другу, будут еще более ценными. Позвольте мне наложить на них чары, чтобы вы могли возвращаться сюда в любое время.

Мы передали ей кольцо и амулет. Дриада взяла их, шепотом произнесла древние слова, и цветы засияли мягким светом, становясь более прочными.

– Теперь эти вещи связаны с этим местом. С их помощью вы сможете открыть любую нору в лесу. Берегите их и никогда не теряйте.

Мы поблагодарили ее и направились дальше. Когда густые заросли расступились, мы оказались на небольшой полянке, залитой лунным светом. Он пробивался сквозь переплетение ветвей, освещая нас мягким серебром.

– Знаешь, Лоран, – вдруг произнесла Лилия, поворачиваясь ко мне. – Я рада, что ты сегодня был рядом.

Ее глаза блестели, и я почувствовал, как что-то внутри меня затрепетало. Я шагнул ближе, смотря в глаза, полные тепла и искренности. Она не отступила. На мгновение мир замер, и мы поцеловались.

– Нам пора, – шепнула Лилия, чуть отстранившись. Ее голос дрожал, но в нём звучала уверенность. – Завтра рано вставать, и мы увидимся в академии.

Она взяла меня за руку, и мы молча отправились обратно. На выходе из леса мы попрощались.

Вернувшись к замку, я понял, что входить через главный вход нельзя. Если отец узнает, что я гулял так допоздна, мне попадёт. Я посмотрел на стены и, используя водяные ступеньки, начал взбираться вверх, перепрыгивая с одной на другую.

Когда я оказался на балконе своей комнаты и вошел внутрь, меня охватил ужас. Вся комната была перевернута. Книги изрезаны, мебель поломана. Здесь кто-то был.

Пытаясь понять, что случилось, я решил пойти в тронный зал. Когда я вошел, увидел отца. Он держал на руках моего старшего брата Тарвина, который был без движения. Его лицо было испачкано кровью, а глаза смотрели в пустоту. Отец плакал, и вокруг всё указывало на то, что это моя вина.

Тело Тарвина было покрыто темными узорами, которые расходились по его коже, соединяясь в единую сеть. Они сходились на шее, образуя петлю, словно кто-то душил его. Водяное копье, сверкающее слабым светом, торчало из его груди, пронзив сердце. Холод, исходящий от копья, словно застыл в воздухе, добавляя жути картине.

– Где ты был? Это ты его убил! Ты всегда завидовал ему, что я любил его больше, чем тебя! – прорычал отец, подняв голову. Его голос дрожал от ярости, а в глазах пылала ненависть.

– Нет, отец, это не я! Я бы никогда... – начал я, но слова застряли в горле.

– Замолчи! – рявкнул он. – Улики говорят сами за себя. Эти узоры…

Отец шагнул ко мне, его лицо было искажено гневом.

– Ты дьявольское отродье, Лоран! Я должен был понять это еще тогда, когда ты стал увлекаться магией! Ты считал, что станешь следующим королем, но убийства внутри семьи я никогда не прощу!

Я сделал шаг назад, чувствуя, как мои ноги дрожат.

– Папа, прошу... я не виноват! – закричал я, пытаясь достучаться до него.

Но его гнев было не остановить.

– Стража! – рявкнул он.

Двери тронного зала распахнулись, и вбежали придворные маги, сопровождаемые солдатами. Один из магов взмахнул руками, и вокруг меня сомкнулись цепи, сверкающие магическим светом. Они обожгли кожу, заставив меня вздрогнуть.

– Не трогайте меня! – закричал я, пытаясь вырваться.

Но цепи лишь сильнее сковывали меня, отнимая силы. Солдаты окружили меня, не оставляя пути к бегству.

Безысходность захлестнула меня. Сердце сжималось от беспомощности. Слёзы текли по моему лицу, а внутри разгорался невыносимый гнев и отчаяние.

– Это неправда! Это всё неправда! – кричал я, сотрясаясь от рыданий. – Я ничего не делал! Я не мог... Я...

Внезапно всё вокруг замерло. На мгновение наступила полная тишина.

А потом раздался глухой взрыв, и зал наполнился ужасным грохотом. Я почувствовал, как магические цепи рассыпаются в пыль. Открыв глаза, я увидел вокруг себя хаос: тела придворных магов и солдат лежали без движения. Стены тронного зала были испещрены трещинами, а пол залит кровью. Отца отбросило к трону, но он всё еще дышал, тяжело и прерывисто, потеряв сознание.

Я медленно опустил взгляд на свои руки, трясущиеся и покрытые темным свечением.

– Это я сделал? – прошептал я, едва осознавая собственные слова.

– Лоран... – раздался мягкий голос.

Я обернулся и увидел свою младшую сестру Мирелию. Она выглядела напуганной, но решительной. В ее руках была старая книга.

– Я нашла это в тайнике отца, – сказала она, подходя ближе. – Он хотел отдать ее тебе на восемнадцатилетие. Здесь была записка. Я не знаю точно, что это значит, но, может быть, ты найдешь ответы.

Она протянула книгу, и я взял ее дрожащими руками.

Мирелия тихо добавила:

– Будь осторожен, Лоран.

Ее глаза наполнились слезами, но голос оставался твердым.

– Помни, Лоран, чтобы победить, ты должен быть сильным. Это единственный путь вперед.

Она прижала мою руку к своей и ушла, оставив меня в полном одиночестве среди разрушенного зала и собственных страхов.

Голос, глухой и настойчивый, вдруг прорезался в голове:

«Беги. У тебя нет времени».

– Кто ты? Что здесь произошло? – прошептал я, но ответа не последовало.

Голос повторил громче и резче:

«Беги сейчас же!»

Я, повинуясь, направился к стойлу, схватил первого попавшегося коня и ускакал в ночь. Позади раздавались крики стражи и звук горна, поднимающего всех по тревоге.

Проскакав несколько часов, я, наконец, остановился у большого яблоневого дерева, спрыгнул с коня, который тяжело дышал, и опустился на землю, прислонившись к шершавому стволу. Я медленно опустил взгляд на свои руки, трясущиеся и покрытые темным свечением.

В голове раздавался гул, мысли словно разбивались о стену паники:

«Я не мог этого сделать... Но почему всё указывает на меня?»

Сцена из тронного зала вспыхнула в памяти: тело Тарвина, неподвижное, с потухшими глазами, а вокруг кровь, ее было так много, что казалось, она впиталась в само основание зала.

«Он думал, что я завидовал Тарвину... Но это неправда. Я любил его, даже если он всегда был для отца первым, лучшим...» – боль пронзила сердце, как копье, дыхание сбивалось, грудь сдавливало от осознания случившегося.

Я сжал руки, пытаясь избавиться от темного сияния, но оно оставалось, будто прикипело к коже.

Может, правда во мне есть эта тьма?

Может, я не знал ее до конца, но теперь она вышла наружу?

В голове эхом звучал голос отца: «Ты всегда завидовал ему... Ты дьявольское отродье!»

Слёзы выступили на глазах, я отвернулся, не позволяя себе разрыдаться: «Я должен был объясниться... Но что бы это изменило? Они всё равно видели только улики. Только меня».

Пальцы задрожали сильнее, и вдруг я заметил на своих руках тонкие линии, словно следы от копья, что убило брата.

Это проклятье или моя сущность?

Если я остался, кто еще мог бы погибнуть?

Ответа не было, только пустота в сердце всё глубже затягивала в бездну страха и отчаяния.

Меня начало мутить. Тошнота подкатила к горлу, и я откинулся в сторону, с трудом подавляя рвотные спазмы. Боль разрывала тело, казалось, что тьма проникает внутрь, и я теряю себя.

Я посмотрел на книгу, лежавшую у моих ног. Ее старый переплет, когда-то, возможно, украшенный изящной резьбой, был теперь потертым и потускневшим. Темные линии на обложке мерцали слабо, словно реагируя на мои эмоции. Края страниц выглядели засаленными, как будто их кто-то листал с непреодолимой жадностью. На титульном листе я заметил выцветший рисунок, чьи детали были неразличимы, а текст под ним был написан на языке, которого я не знал.

Я протянул руку, чтобы перелистнуть страницу, но внезапно книга дрогнула, как будто жила собственной жизнью.

– Что это за книга? – спросил я у голоса.

Но ответа не последовало.

Я стоял под той самой яблоней, чувствуя, как мысли, словно тысячи осколков стекла, разрывают сознание. Я хотел бежать, спрятаться, исчезнуть, но в то же время внутри меня что-то рвалось обратно – к Лилии, к отцу, к тому, что я называл домом. В груди пульсировала боль, будто на месте сердца осталась лишь пустота.

«Что я наделал? Или... что со мной сделали?» – этот вопрос возвращался снова и снова, но ответов не было.

Только лицо Лилии, ее светлые глаза, смотревшие на меня с теплом.

«Она же поверила бы мне. Но что, если она узнает? Если ее спросят? Она не сможет лгать... Они заставят ее говорить», – от этой мысли меня пробила дрожь.

Я зажал голову руками, как будто это могло заглушить поток тревог. Слабый шепот в голове, казалось, эхом вынырнул из моего подсознания:

«Ты не сможешь защитить ее, если вернешься. Если ты сейчас не уйдешь далеко, ты потеряешь всё».

– Я не хочу терять ее, – прошептал я, даже не осознавая, что говорю вслух. – Но я не могу оставить ее... Она ведь поймет... Она должна понять.

Шепот стал громче, настойчивее:

«Это глупо. Ты приведешь за собой опасность. Ты же видел, что произошло в зале. Она окажется между тобой и смертью, если ты вернешься».

Я затряс головой, пытаясь избавиться от этих слов, но они словно проникли в саму ткань моего разума.

– Но отец... – я почувствовал, как голос мой дрогнул. – Он ведь остынет, правда? Я могу вернуться, объясниться...

«Он уже принял решение, – резко ответил голос. – Ты видел его глаза. В них не осталось места для сомнений. Для него ты виноват. В этом нет обратного пути».

Эти слова были как ледяной ветер, проникающий под кожу. Я опустился на землю, прислонившись спиной к дереву, чувствуя, как тяжесть всего случившегося давит на меня.

– Но если я просто исчезну... всё станет еще хуже, – прошептал я. – Они будут искать меня. Они могут найти Лилию.

Шепот стал мягче, почти утешающим:

«Ты сделаешь только хуже, если будешь колебаться. Беги, пока можешь. Спрячься. Найди правду. И только потом вернись».

Я прикрыл глаза, но слёзы всё равно потекли. Я ощущал себя загнанным зверем, которому некуда деваться. Между отчаянием и надеждой была тонкая грань, но я не мог понять, на какой стороне нахожусь.

Лилия... отец... даже Мирелия с ее холодными словами... Они все остались позади, а я теперь был никем.

От изнеможения я привалился к стволу яблони. Тихий шелест листвы казался убаюкивающим. Мысли в голове стали медленно угасать, пока я не погрузился в беспокойный сон, полный теней и голосов, которые звали меня по имени.

Глава 1. Ab ovo usque ad mala – От яйца до яблок

Лоран проснулся от звуков голосов и смеха, доносящихся неподалеку. Он резко сел, сердце забилось быстрее. Несколько секунд он осматривался, пытаясь понять, где находится. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь крону яблони, под которой он заснул, и освещали простую, но уютную картину: неподалеку семейство фермеров собирало яблоки. Мужчина с крепкой фигурой и седыми прядями в волосах отдавал команды, а двое детей весело смеялись, подбрасывая красные плоды в корзины.

– Смотрите, папа! Я собрала больше всех! – звонко выкрикнула девочка с каштановыми волосами, гордо поднимая свою корзину.

– Отличная работа, Люсинда! – с улыбкой похвалил ее отец. – Грег, а ты отстаешь! Ваша сестра скоро соберет весь урожай сама.

– Это нечестно, она начинает раньше меня! – проворчал мальчик, стараясь наверстать упущенное. Его руки ловко срывали яблоки с веток, но улыбка всё равно играла на его лице.

Идиллия заставила Лорана замереть. На мгновение он почувствовал тепло от этой картины. «Как бы я хотел оказаться на их месте…» – подумал он, но воспоминания о тронном зале и голос в голове тут же вернули его к реальности.

Отец семейства поднял взгляд и заметил Лорана, который сидел под яблоней. Его лицо стало настороженным, но не враждебным. Он сделал шаг ближе, держа руки на виду.

– Доброе утро, путник. Что ты забыл в столь отдаленном месте? – спросил он глубоким, но спокойным голосом.

Лоран резко встал, напряженно глядя на мужчину. Его мысли метались между правдой и ложью. Он понимал, что не может сказать о том, кем является на самом деле.

– Я просто странник, – вымолвил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. – Я ищу себя в этом мире.

Мужчина прищурился, изучая его взглядом, затем улыбнулся:

– В наше время многие ищут себя. Пожалуй, яблоня – не худшее место для таких поисков. Как тебя зовут, странник?

Лоран замер. Имя. Он не мог назвать свое настоящее имя. Что, если они что-то слышали? Что, если его уже разыскивают? Он вспомнил имя, которое однажды мелькало в книгах о героях прошлого, и быстро ответил:

– Ран. Ран Меран.

Мужчина кивнул, не проявляя ни тени сомнения.

– Джек. Это моя дочь, Люсинда, – он махнул рукой в сторону девочки, которая продолжала наполнять корзину яблоками. – А это мой сын, Грег. Мы живем неподалеку, на ферме.

– Рад знакомству, – пробормотал Лоран, опуская взгляд. Он чувствовал себя неуютно. Они были слишком добры, а он… он был беглецом.

– Ты, должно быть, устал. Твои глаза говорят, что ночь была тяжелой, – сказал Джек. – Почему бы тебе не зайти к нам? У нас есть еда, вода и кров. Мы всегда рады гостям.

Лоран колебался, но согласился. Ему нужно было нормально отдохнуть, и лошадь совсем не ела.

Они отправились к дому. Небольшой, но аккуратный дом фермера стоял у подножия холма, окруженный садом и полями. У крыльца их встретила женщина с младенцем на руках. Она улыбнулась, глядя на детей, которые радостно несли корзины с яблоками.

– Ну, кто это у нас такие трудяги? – воскликнула она, смеясь. – Люсинда, Грег, вы молодцы! Вы просто спасли урожай! А где яблоки твоего отца, Люсинда?

– Папа без корзины! – весело подхватила девочка, показывая на Джека.

– Я бы собрал, но не мог оставить нашего гостя без внимания, – ответил Джек с легкой улыбкой, подходя ближе. – Кристина, познакомься. Это Ран Меран. Он переночует у нас.

Кристина взглянула на Лорана, и ее улыбка стала мягче.

– Добро пожаловать в наш дом, Ран. Ты, наверное, проголодался? Проходи, чувствуй себя как дома.

Лоран кивнул, всё еще немного напряженный, но не смог не ответить на ее теплый прием.

– Спасибо, это очень любезно.

– Грег, проводи лошадь в стойло, дай ей сена и воды. Люсинда, помоги мне с яблоками, – сказала Кристина. – А ты, Ран, проходи в дом. Мы тебя накормим и дадим отдохнуть.

После скромного завтрака Кристина с любопытством спросила:

– Ран, а чем ты занимаешься? Как зарабатываешь на жизнь?

Лоран замялся, но тут Джек прервал ее:

– О делах поговорим потом, Кристина. Пусть наш гость немного отдохнет. – Он повернулся к Лорану и добавил: – Пойдем, я покажу тебе нашу ферму.

Лоран согласился. Выйдя из дома, он почувствовал, как легкий ветерок коснулся его лица. Всё вокруг казалось тихим и размеренным. Здесь не было суеты, которой он привык бояться. На мгновение он ощутил странное спокойствие.

– Как тебе? – спросил Джек, выдержав паузу.

Лоран усмехнулся, глядя на сад, дом и поля.

– Как в сказке, – ответил он.

Джек улыбнулся в ответ:

– Пошли, покажу свои скромные владения.

Проходя мимо дома, Лоран заметил, как в окне мелькнула Кристина. Вместе с Люсиндой они занялись готовкой, похоже, шарлотки из яблок. Грег тем временем возился у стойла, ухаживая за скотом. Лоран почувствовал внутри себя странное, непонятное тепло. Ему хотелось назвать это радостью, но он не был уверен.

Они просто продолжили прогулку, обсуждая фермерские дела.

Вечером за столом вся семья собралась вместе. Кристина подала свежую шарлотку, и аромат яблок наполнил комнату теплом. Люсинда оживленно рассказывала о том, как быстрее всех собирала яблоки, а Грег ворчал, но явно был доволен. Джек делился историями из своей молодости, и вся семья смеялась. Лоран, наблюдая за ними, почувствовал странное чувство покоя. Он не помнил, когда в последний раз видел что-то столь гармоничное.

На следующее утро за завтраком Джек, поглядывая на Лорана, спросил:

– Так чем ты занимаешься, Ран? Есть ли у тебя мечта или цель в жизни?

Лоран задумался. Ответить честно он не мог. После долгой паузы он сказал:

– Я не знаю. Пока не знаю.

Джек улыбнулся и, откинувшись на стуле, начал говорить:

– В моем представлении мечта – это то, что делает человека живым. Не сердцебиение, не биология, а необъяснимое внутреннее притяжение. Это образы, которые мы рисуем в своем сознании, то, чем хотим стать, что хотим создать или испытать. Мечта – это то, к чему стремится наш дух, наша сущность. Это и есть мечта.

Эти слова эхом отдались в сознании Лорана. Они остались с ним, когда он вышел на улицу, чтобы продолжить день. Дальнейшие действия казались чуть более осмысленными, даже если ответы еще не были найдены.

Ран задумался над словами Джека. Его взгляд стал отстраненным, будто он пытался заглянуть внутрь себя, чтобы найти ответы. Джек, заметив это, улыбнулся и посмотрел на свою семью.

– Ну что, ребята, пора собираться на пикник с рыбалкой, – предложил он. – А то на ужин без рыбы останемся. Ран, ты можешь присоединиться, если захочешь.

Лоран кивнул с благодарностью, но решил остаться. Когда семья ушла, он остался наедине со своими мыслями. Все еще размышляя о том, что он действительно может, какое его место и стремление в жизни, он вышел на улицу. Магическое нутро подсказывало ему, что скоро будет дождь. Взглянув на прохудившуюся крышу, он решил заняться ее ремонтом.

Работа далась нелегко. Он провозился несколько часов, не зная, как правильно укрепить балки и заменить поврежденные доски. Каждый шаг давался с трудом, но так ничего и не вышло. Он устало присел, вытирая пот со лба. Мысли вновь захлестнули его: «Даже крышу чинить не умею, не умею ничего. Я даже не знаю, что мне делать дальше.»

В это время издалека подошел Джек, который, как оказалось, всё это время наблюдал за Лораном. Он сел рядом и, с легкой улыбкой, сказал:

– У тебя полно времени впереди. Научишься всему потихоньку. Раз уж ты пустой, то можешь наполниться чем захочешь. А если хочешь переродиться, то пустота тебе в этом поможет. Работай, не давай покоя рукам.

Слова Джека, сказанные спокойно и с добротой, задели Лорана. Вместе починив крышу прямо перед самим ливнем они вдвоем сидели под залатанной крышей, наблюдая, как дождь капает на землю. В сердце Лорана зародилась слабая, но ощутимая искра надежды. «Может, я смогу переродиться» – подумал он.

На следующее утро Лорана разбудил звук копыт и тяжелых голосов. Он быстро спрятался за кучей сена, напрягая слух. У дома уже стояла группа королевских стражников, их доспехи сверкали на солнце.

Джек вышел навстречу им с выражением спокойного удивления.

– Что привело королевскую стражу в столь Богом забытое место? – спросил он, скрестив руки на груди.

Один из стражников, командир, шагнул вперед:

– Мы ищем изменника, предателя и цареубийцу – внебрачного сына Лорана Вальмерана. Он может быть где угодно. Приказ короля – найти его любой ценой.

Слова заставили сердце Лорана бешено забиться. Он сжал кулаки, стараясь не выдать себя. Джек, не изменившись в лице, спокойно ответил:

– Здесь таких точно нет. Мы давно не видели чужаков.

Командир оглядел двор, но, увидев лишь женщин и детей, махнул рукой:

– Предлагаю вам уходить дальше, если, конечно, не хотите остаться на обед.

Стражники нахмурились, но командир отказался. Еще через несколько минут они уехали, а Джек выдохнул, обернувшись к дому.

Позже он подошел к Лорану, который всё еще выглядел потрясенным.

– Почему вы так поступили? – спросил Лоран. Его голос дрожал.

Джек посмотрел на него, а затем сказал:

– Мне не важно, кто ты. Никто в мире, даже твои близкие, никогда не смогут понять и почувствовать твои внутренние падения и твои попытки подняться, – продолжил Джек. – Как люди бы этого не хотели, мы так устроены. Мы ищем поддержки извне, но пытаемся найти ее там, где это невозможно. Слова – это одно, но истинное понимание своих падений и борьба с ними – работа, которую можешь сделать только ты сам. Помни это.

Лоран молчал, опустив голову. Слова Джека прозвучали для него не просто как утешение, а как урок, который резонировал с его внутренними страхами и сомнениями.

– Спасибо, – наконец тихо произнес он. – Спасибо за всё.

– Ты найдешь свой путь, Ран, – сказал Джек, кладя руку на его плечо. – Просто не останавливайся.

Лоран смотрел, как Джек возвращается к дому, где семья продолжала свои повседневные дела. Он почувствовал, как внутри него разгорается нечто новое – надежда на то, что, возможно, даже в этом хаосе он сможет найти смысл.

«Я не знаю, что будет дальше,» – подумал он, наблюдая за далекими облаками на горизонте. – «Но, может быть, у меня еще есть шанс переродиться.»

Лоран помогал семье по ферме, когда взгляд его привлек незнакомец, сидящий под яблоней. Это был парень в зеленой шляпе и костюме, украшенном пером и листком. Лоран, заинтересованный, подошел ближе и услышал:

«В твоих глазах осколки звёзд Неумолимой тайною храня, Я вижу адское свечение, Если б ты, поцеловав Меня, сказала: «Я любя», Обрел бы я великое влечение. Быть может...

Став я живностью ходячей, Любила б ты меня иначе...»

Парень остановился, нахмурился и пробормотал: – Тьфу, ну и бред... хотя... Затем продолжил: «Любила б ты меня иначе. Ведь, если б я катился с гор, Шум дождя собою закрывая, То ты, услышь мой дерзкий тон, Вместе со мной спустилась с гор!» – Ну и бредятина... – вздохнул он, качая головой. Лоран, удивлённый и немного заинтригованный, улыбнулся. Стихи понравились, решил подойти поближе. – Это интересно звучало, – сказал он, заставив незнакомца вздрогнуть от неожиданности. Парень вскочил, прижимая шляпу к груди, но, заметив доброжелательное лицо, расправил плечи и заявил: – Ах да, это я... Легендарный поэт, о котором еще не знает человечество! Орфей – мое имя. Лоран слегка улыбнулся: – А я Ран. Очень приятно познакомиться, Орфей. Что ты здесь делаешь? В ходе разговора Орфей рассказал, что он странствующий певец, ищущий вдохновения для своих стихов и песен. Его следующая цель – Фаунакрис, место, где собраны редкие и древние существа. Он надеялся, что их истории помогут ему создать величайшие произведения. – Если там много редких и древних зверей, значит, могут быть и люди, знающие древние языки? – задумчиво спросил Лоран. Орфей пожал плечами, но с улыбкой ответил: – Всё может быть. В таких местах порой собираются самые необычные личности. Лоран предложил Орфею переночевать на ферме, чтобы утром отправиться в путь вместе. Орфей недолго думая согласился. В знак благодарности он пообещал посвятить семье Джека стихотворение. Вечером сидели у очага, Орфей торжественно поднялся, держа в руках небольшой листок бумаги. – Посвящаю это вам, добрые люди! – заявил он и начал читать: В твоих глазах осколки звёзд, Неумолимой тайною храня, Я вижу адское свечение, Если б ты, поцеловав Меня, сказала: «Я любя», Обрел бы я великое влечение. Быть может…

Став я живностью ходячей, Любила б ты меня иначе. Ведь если б я катился с гор, Шум дождя собою закрывая, То ты, услышь мой дерзкий тон, Вместе со мной спустилась с гор.

Упав бы, мы с тобой с обрыва, Что давеча судьбой любима, Сказал бы я те пару строк: Как может столь чудное явление Произойти со мною в сие мгновенье. Ведь будь мы вместе, как тогда, Не разошлись бы никогда.

И вот представь, мы в парадизе Отдавшись страсти при маркизе, Появившись будто на эскизе, Предстанем подлой экспертизе. Но передав свои владения мрака Мы счастья обретем немало... В тот момент, когда он закончил, раздался раскат грома, а вспышка молнии озарила темное небо. Орфей улыбнулся и добавил: – Кажется, природа решила завершить мое произведение эффектом.

Все рассмеялись, а Лоран, наблюдая за этим, впервые за долгое время почувствовал тепло и радость.

Утром, пока вся семья еще спала, Ран тихо поднялся и оставил на столе несколько золотых монет и записку с благодарностью. Он долго смотрел на стол, словно решался на что-то важное, а затем направился к комнате, где ночевал Орфей.

– Пора выдвигаться, – шепотом сказал он, осторожно будя поэта. Орфей сонно поднялся, накинув свою зеленую шляпу с пером, и последовал за Раном.

Когда они вышли на улицу, их встретил Джек. Он стоял, опираясь на лопату, и наблюдал за тем, как утренние лучи солнца касаются фермы. Его взгляд остановился на Ране. Несколько мгновений они просто молча смотрели друг на друга.

– Удачи тебе, Ран, – наконец сказал Джек, чуть улыбнувшись. – Кажется, ты понял, куда тебе двигаться дальше.

Лоран кивнул, его сердце наполнилось благодарностью, которую он не смог выразить словами. Орфей, не до конца понимая, о чем идет речь, взмахнул рукой:

– Благодарю за гостеприимство, добрый человек! Ваш дом – настоящий источник вдохновения! – он отвесил театральный поклон.

Джек усмехнулся и слегка махнул рукой в ответ.

– Берегите друг друга в пути, – добавил он.

Лоран и Орфей отправились по пыльной дороге, ведущей из фермы. Фаунакрис, город-бестиарий, был их целью. В голове Лорана звучали слова Джека, а сердце, как будто, начало находить спокойствие. Он знал, что это путешествие станет важной частью его пути.

Глава 2. Memento mori – Помни о смерти

Пыльная дорога, окруженная густыми лесами, тянулась на многие километры вперед. Лоран и Орфей шли бок о бок. Солнце медленно поднималось над горизонтом, заливая всё вокруг золотым светом. Было тихо, за исключением шуршания листьев под их ногами и редкого пения птиц.

– Так что ты знаешь о Фаунакрисе? – спросил Лоран, нарушая тишину.

Орфей, который, казалось, только и ждал возможности заговорить, оживился:

– Ах, Фаунакрис! Это не просто город, мой друг. Это место, где история оживает! Говорят, там можно найти существ, которые исчезли из этого мира тысячи лет назад. Они сохранились благодаря усилиям ученых, магов и... может, немного чудес. Но главное – это люди. В Фаунакрисе собраны самые разные личности: исследователи, поэты, торговцы, искатели приключений. Каждый из них несет свою историю.

Лоран задумался, его взгляд устремился вперед.

Проехав через густой лес, они пересекли несколько чужих ферм, где их провожали настороженные взгляды местных жителей. Дорога становилась всё более извилистой, и к вечеру путники решили сделать привал у небольшой реки. Вода тихо журчала, создавая спокойную атмосферу. Лоран опустил ладони в холодный поток, наслаждаясь мгновением покоя, пока Орфей, устроившись на камне, наигрывал что-то легкое на своей лютне.

– Что тебя ведет в Фаунакрис? – спросил Орфей, прерывая тишину. – Ты выглядишь как человек с тайной.

Лоран замер, его взгляд скользнул по поверхности воды, где отражались первые звезды.

– Я ищу ответы, – тихо сказал он. – И, может быть, место, где могу начать заново.

Орфей кивнул, не задавая больше вопросов. Он словно понимал, что у каждого свои причины для странствий. Ночь спустилась быстро, и они решили продолжить путь, чтобы найти место для ночлега.

К позднему вечеру они добрались до небольшого трактира, свет из окон которого мягко озарял дорогу. Над входом висела деревянная вывеска с надписью «Les Sables du Temps». Войдя внутрь, Лоран и Орфей встретили теплый запах жареного мяса и хмеля. За барной стойкой стоял крупный лысый мужчина с рыжей бородой, одетый в клетчатую рубашку. Он лениво протирал стакан, поглядывая на новых посетителей.

– У вас тут... интересное название для таверны, – сказал Лоран, обращаясь к бармену.

Лысый мужчина за стойкой с рыжей бородой, лениво протирая стакан, усмехнулся.

– Здесь время утекает сквозь пальцы, парень, – ответил он, не отрываясь от своей работы. – Алкоголь, хорошие истории и еще пара секретов – всё это делает свое дело.

Лоран кивнул, задумавшись над словами бармена.

– Вы не местные, – заявил он, подняв взгляд. – Что забыли в наших краях?

Орфей широко улыбнулся и поклонился:

– Мы странники, друг мой. Путь наш долог, и нам нужно место, чтобы отдохнуть. Скажите, у вас есть комнаты?

Бармен, представившийся Бором, ухмыльнулся и поставил стакан на стойку:

– Комнаты есть, если заплатите. А пить будете?

Лоран коротко кивнул. Они заказали немного эля и, расплатившись, устроились за столиком у окна. Пока они наслаждались напитками, их внимание привлек разговор за соседним столом. Группа местных, обсуждая что-то вполголоса, рассказывала историю о беглом бастарде.

– Ты слышал? Этот бастард убил своего брата, чтобы занять престол, – сказал один из мужчин, наклонившись ближе к своим товарищам. – Говорят, он где-то прячется. Страшный человек, говорят.

Лоран почувствовал, как его руки сжимаются в кулаки. История заставила его мысли метаться между болью и гневом. Он был так погружен в себя, что не заметил, как к Орфею подошла молодая куртизанка.

– Не желаете скрасить свой вечер, красавчик? – промурлыкала она, склонившись к нему.

Орфей с улыбкой поднял руку:

– Благодарю за предложение, но я вынужден отказаться. Увы, музыка – моя единственная спутница.

Куртизанка, обиженно надув губы, произнесла:

– Значит, я недостаточно хороша для тебя?

В этот момент к их столу подошли трое морканов. Это были массивные гуманоиды с толстой кожей, напоминающей кору дерева, и светящимися янтарными глазами. Их огромные руки с когтями могли бы с легкостью сокрушить что угодно. Взгляды морканов были мрачными, а их движения – медленными и угрожающими. Один из них, самый крупный, нахмурившись, ухватил Орфея за шкирку.

– Ты что, обидел мою сестру? – прорычал он низким голосом.

Орфей, заикаясь, прошептал:

– Р-р-ран, помоги...

Лоран, до этого погруженный в свои мысли, резко вышел из транса. Он медленно поднялся, его взгляд стал холодным, а по комнате словно прокатилось напряжение. С грохотом он ударил ладонью по столу, раскрыв пальцы. В ту же секунду из каждого пальца вырвались сверхзвуковые водяные пули, поражая двоих морканов. Их тела рухнули на пол, а Орфей мягко опустился на землю.

Тишина повисла в воздухе. Третий моркан побледнел, схватил сестру за руку и бросился к выходу. Бор за стойкой даже не поднял головы, продолжая протирать стакан.

– Больше сюда не приходите, – пробормотал он, будто речь шла о пустяке.

Лоран опустился обратно на стул, тяжело дыша. Орфей, оправившись от потрясения, тихо прошептал:

– Ты только что спас мне жизнь. Я в долгу перед тобой, друг мой.

Но Лоран не ответил. Его взгляд был устремлен в одну точку, где лежали два тела, а мысли вновь заполнились мраком.

После потасовки в трактире Лоран и Орфей отправились в свои комнаты, чтобы провести ночь в относительном спокойствии. Лоран улегся на скрипучую кровать, но сон не спешил приходить. Он лежал, глядя в темный потолок, и мысли терзали его разум. «Опять я убил. Два существа… Были ли они злодеями? Они издевались над Орфеем, это правда, но должна ли была их жизнь закончиться так? Может, был другой выход? Или я снова поддался своим импульсам?»

Он сжал кулаки, стараясь отогнать эти мысли, но они возвращались вновь и вновь. Спустя долгие часы борьбы с самим собой Лоран наконец провалился в беспокойный сон.

Проснулся он от громкого звука распахнувшейся двери. В комнату ворвался Орфей, сияющий, как утреннее солнце. На его лице играла широкая улыбка.

– Вот это круто ты их уделал! – воскликнул он, махая руками. – Можно было и остальным накостылять, а потом песни бы сочиняли о твоей отваге!

Лоран слабо улыбнулся, но ничего не ответил. Его взгляд был устремлен на Орфея, но мысли оставались где-то далеко. Орфей, не заметив состояния Лорана, продолжил говорить, пока тот собирал свои вещи.

Они спустились вниз, где Бор стоял за барной стойкой, как и прошлым вечером, протирая стакан. Лоран достал несколько медных монет и положил их на стойку, но Бор лишь отрицательно покачал головой.

– Убери. Ты потерял вчера больше, чем стоят эти медяки, – сказал он спокойным, но твердым голосом.

Лоран нахмурился, но не стал спорить. Он кивнул, взял монеты и молча направился к выходу. Орфей коротко попрощался с хозяином трактира, как будто это был их старый друг, и поспешил за Лораном.

Снова оказавшись на дороге, они ехали на одном коне. Дорога вела через густой лес, и, хотя утреннее солнце пыталось пробиться сквозь кроны деревьев, атмосфера оставалась мрачноватой. Разговор не клеился – Лоран был погружен в свои мысли, а Орфей, чувствуя это, лишь иногда насвистывал что-то, не решаясь заговорить.

Спустя несколько часов пути они заметили странное движение у обочины. Лоран натянул поводья, и они остановились. У трех худощавых мужчин в руках были ножи, которыми они размахивали перед молодой женщиной. Ее светлые волосы блестели на солнце, а в голосе слышался страх, хотя она и пыталась сохранять достоинство.

– Ну что, красавица, ты ведь не хочешь, чтобы мы злились? – сказал один из мужчин, ухмыляясь. – Отдай нам всё, и, может, уйдешь целой.

Лоран спрыгнул с лошади и посмотрел на Орфея.

– Удерживай их внимание, – бросил он.

Орфей кивнул и начал играть на своей лютне. Мелодия, наполненная энергией и решимостью, зазвучала в лесу. Лоран почувствовал, как музыка придает ему сил, а тело наполняется энергией. Он сделал шаг вперед, привлекая внимание бандитов.

– Эй, ребята, может, вам стоит поискать себе жертву полегче? – спокойно сказал он.

Мужчины обернулись, их лица исказились враждебностью. Один из них шагнул вперед, размахивая ножом.

– А ты кто такой, чтобы мешать нам? – прорычал он.

Лоран не стал отвечать словами. Он бросился вперед, и завязалась схватка. Орфей продолжал играть, а мелодия словно усиливала каждое движение Лорана. Он сражался яростно, как будто музыка руководила им. Однако один из бандитов оказался быстрее, чем ожидал Лоран, и нож пронзил его бок. Лоран зашипел от боли, но продолжил сражаться, пока последний из бандитов не упал.

Женщина бросилась к Лорану.

– Спасибо вам! Вы спасли мне жизнь. Пожалуйста, позвольте мне помочь. Мой дом неподалеку, моя бабушка целительница, она сможет вас вылечить.

Орфей помог Лорану сесть на коня, и они последовали за женщиной. Дом целительницы оказался спрятанным в густом лесу, окруженным старыми деревьями, чьи корни переплетались у самого входа. Орфей помог Лорану сойти с коня и занес его внутрь. Как только они переступили порог, Лоран почувствовал странную волну энергии, которая прошла через его тело.

Внутри стояла старуха с глубокими морщинами на лице и пронзительным взглядом. Она посмотрела на Лорана, затем перевела взгляд на женщину.

– Бабушка, этот человек убил всех моих братьев, – вдруг сказала женщина. Ее голос был полон ярости, но оставался ровным.

Лоран попытался что-то сказать, но боль в боку не позволила ему говорить громко. Женщина продолжила:

– Мы приманиваем героев, таких как он. Они всегда такие благородные, такие предсказуемые. Но раз он выжил, то умрет здесь за то, что сделал.

С этими словами она вытащила длинный кинжал и вонзила его Лорану в грудь. Лоран зашипел от боли, его взгляд помутнел. Старуха подняла руки, и корни, проросшие сквозь пол, оплели тело Орфея, сдавив его до полной неподвижности. Он пытался кричать, но корни сдавили его грудь. Лозы закрутились в один длинный острый кол, который вонзился Орфею прямо в сердце. Кровь хлынула на пол, а Лоран, теряя сознание, видел, как жизнь покидает его друга.

Последнее, что он услышал, был холодный голос старухи:

– А вещички у вас дорогие, особенно этот посох...

Лоран резко открыл глаза. Его сердце бешено колотилось. Комната была освещена утренним светом, а в дверь вбежал Орфей, такой же бодрый, как и раньше.

– Вот это круто ты их уделал! – радостно воскликнул он.

Лоран с ужасом смотрел на него, не веря своим глазам.

– Ты... ты жив... – пробормотал он.

Орфей нахмурился:

– Конечно, жив. А с чего бы мне быть мертвым?

Лоран ничего не ответил. Он был слишком ошеломлен. В голове начали складываться кусочки странной картины. «Что здесь происходит?» – подумал он, ощущая, что эта ночь была далеко не простой случайностью.

Они спустились вниз, где Бор стоял за барной стойкой, как и прошлым вечером, протирая стакан.

– Тяжелая ночка была? – спросил он, когда Лоран положил перед ним несколько медных монет.

– Убери. Ты потерял вчера больше, чем стоят эти медяки, – сказал он спокойным, но твердым голосом.

Лоран нахмурился, но не стал спорить. Он кивнул, взял монеты и молча направился к выходу. Орфей коротко попрощался с хозяином трактира, как будто это был их старый друг, и поспешил за Лораном.

Снова оказавшись на дороге, они ехали на одном коне. Дорога вела через густой лес, и, хотя утреннее солнце пыталось пробиться сквозь кроны деревьев, атмосфера оставалась мрачноватой. Лоран всё чаще замечал знакомые детали – те же белки сновали по деревьям, те же птицы пели одни и те же мелодии. Раз за разом его сознание возвращалось к ночным событиям.

Спустя несколько часов пути они снова наткнулись на разбойников, угрожавших молодой женщине. Орфей, ожидая, что Лоран снова вмешается, замер в ожидании, но Лоран холодно посмотрел на сцену и потянул поводья, направляя коня дальше.

– Мы не вмешиваемся, – твердо сказал он.

Орфей огорченно посмотрел на друга, но ничего не сказал. Молчание сопровождало их, пока солнце не поднялось в зените. Тогда впереди послышался шум: трое мужчин пытались поймать небольшую виверну, цепляя ее сетью. Существо яростно вырывало крылья, но силы были неравны.

Лоран не сдержался и спрыгнул с коня, направляясь к браконьерам. Орфей последовал за ним, но Лоран остановил его взглядом.

– Не вмешивайся. Это мое дело, – тихо бросил он.

Лоран одним движением руки вызвал водяные иглы, которые с хрустом вонзились в тела браконьеров. Двое упали замертво, но лучник успел выпустить стрелу, которая угодила прямо в виверну. Ее яростный рев стих, а тело безжизненно упало на землю.

– Нет... – прошептал Лоран. Его глаза метнулись к оставшемуся лучнику, и он, охваченный гневом, метнул последнюю водяную иглу. Мужчина рухнул рядом с убитой виверной.

Но прежде чем Лоран успел отдышаться, небо над ними потемнело. Огромная тень закрыла солнце, и на поляну спустилась ядовитая виверна – мать убитого детеныша. Она рыкнула, и ее пасть окуталась зеленым ядовитым дымом. Лоран не успел среагировать, когда поток яда обрушился на него. Его тело охватила жгучая боль, кости внутри начали плавится, а сознание стало затуманиваться. Последнее, что он увидел, были широко распахнутые глаза Орфея и фигура чудовища, скрывающаяся в дыму.

Потом наступила тьма.

Проснувшись Лоран почувствовал, что снова находится в той же ситуации. Всё вокруг было пугающе знакомым. Он тронул свое тело, проверяя, не осталось ли ран или повреждений. К его удивлению, он был в полном порядке. Его дыхание сбилось, а сердце колотилось, как сумасшедшее.

– Всё в порядке? – обеспокоенно спросил Орфей, наблюдая за неожиданной паникой друга.

– Да... да, всё нормально, – ответил Лоран, отворачиваясь, чтобы скрыть свою растерянность. Он не стал ничего объяснять.

День шел своим чередом, и всё повторялось, как будто время решило сыграть с ним злую шутку. Лоран всё сильнее ощущал дежавю. Белки прыгали по деревьям, птицы пели те же мелодии, и снова они встретили разбойников с девушкой.

– Мы не вмешиваемся, – бросил он Орфею, стараясь скрыть свое смятение.

Орфей огорченно посмотрел на него, но ничего не сказал. Лишь легкий вздох выдал его разочарование. Когда солнце достигло зенита, они наткнулись на группу браконьеров, пытавшихся поймать виверну. Маленькое существо вырывало свои крылья из сетки, издавая жалобные крики.

Лоран подумал, что может, чтоб выбраться из петли нужно все-таки спасти всех невиновных. Он быстро среагировал, убив лучника, спрятавшегося в кустах, меткой водной стрелой. Затем, наполненный гневом, он создал огромные водяные колы и пронзил ими остальных браконьеров. Черепа их врагов оказались насажены на импровизированные пики. Виверна осталась под сетью, издавая слабые писки.

Прежде чем Лоран успел что-то предпринять, из тени деревьев на поляну спустилась большая ядовитая виверна. Ее грозный рев сотряс воздух, а глаза полыхали ненавистью. Она увидела мертвых людей и своего детеныша под сетью. Лоран не успел ничего сказать или сделать – огромный хвост со скорпионьим жалом резко метнулся вперед, впрыскивая яд в его тело. Мир перед его глазами расплылся, а последнее, что он увидел, была пасть чудовища, закрывающаяся над ним. Тьма вновь окутала его.

Дни, недели, месяцы. Лоран жил в этом дне, словно в кошмаре, из которого невозможно вырваться. Он погибал снова и снова, его смерть становилась всё более абсурдной, изощренной, словно сама судьба играла с ним. Вначале он пытался бороться, менять свои решения, но каждый раз день заканчивался одинаково. Постепенно его разум начал сдавать. Сны, реальность, воспоминания – всё смешалось в единый клубок страха, гнева и отчаяния.

Одним ранним утром Лоран, доведенный до безумия, с криком обрушился на Бора. Он схватил бармена за ворот рубашки и затряс его с яростью, которой не испытывал никогда раньше.

– Это ты! Ты виноват! Я знаю! Всё это из-за тебя! – голос Лорана сорвался на хрип, а глаза полыхали бешенством.

Посетители таверны, привыкшие к странностям, смотрели на него с удивлением и тревогой. Орфей пытался вмешаться, но не знал, что сказать, и лишь стоял неподалеку, растерянно глядя на своего друга.

Бор выслушал Лорана с каменным выражением лица, а затем, не поднимая голоса, произнес:

– Пройдем за мной.

Он развернулся и уверенно направился к лестнице, ведущей на верхний этаж. Лоран, всё еще кипя от гнева, последовал за ним, Орфей шел следом. В воздухе витало что-то зловещее.

Они вошли в небольшую комнату, освещенную тусклым светом лампы. На кровати лежала молодая девушка. Ее лицо было бледным, почти прозрачным, а грудь едва поднималась в такт слабому дыханию. Рядом на прикроватном столике стоял небольшой сосуд с зеленой жидкостью, а в воздухе витал легкий запах трав.

– Это моя дочь, – сказал Бор, его голос стал хриплым, как будто каждый звук причинял ему боль. – Она больна. Смертельно больна. Никто не знает, сколько ей осталось. Я остановил время в этой комнате. Для нее время больше не идет. Но я не могу покинуть таверну, иначе ей станет невыносимо больно.

Лоран смотрел на девушку, не зная, что сказать. Его гнев сменился растерянностью. Он наконец выдавил:

– А я-то тут при чем?

Бор повернулся к нему, его взгляд был тяжелым, но полным какой-то древней, непостижимой мудрости.

– Такие, как ты, не в праве решать, кто должен жить, а кто умереть. Ты играешь с судьбой, даже не осознавая этого. Ты знаешь, что время – это не просто поток? Оно не останавливается, не подчиняется никому. Оно движется, и оно будет потрачено, независимо от того, осознаешь ты это или нет.

Он сделал шаг ближе к Лорану, его голос стал мягче, но от этого не менее пронзительным:

– Ты не понимаешь. У тебя есть этот день. Всего один. Каждый день может стать последним. Ты должен перестать суетиться. Перестать бежать от своих решений. Сильным тебя делает не завтра, не вчера, а то, что ты делаешь прямо сейчас. Люди приходят сюда и говорят: «Как быстро летит время!» Но для меня оно ползет. Медленно. Каждая минута, каждое мгновение – это то, что я чувствую, что я проживаю. И ты должен научиться этому.

Лоран стоял ошеломленный, не в силах произнести ни слова. Его взгляд метался между Бором и бледной девушкой на кровати. Орфей наблюдал за происходящим, чувствуя, как внутри него поднимается тревога.

Наконец Лоран тихо, почти шепотом, сказал:

– Я понял. Нужно наслаждаться каждым днем, который у тебя есть. И делать значимые попытки.

Бор внимательно посмотрел на него, будто оценивая, действительно ли тот осознал свои слова.

– У тебя есть шанс выбраться, – наконец произнес он. – Но у меня есть условие. Я разорву петлю. Но взамен ты возьмешь с собой мою дочь.

Лоран удивленно поднял голову.

– Твою дочь?

В этот момент дверь комнаты тихо открылась, и внутрь вошла девушка. Ее песочный балахон мягко струился по полу, а в руках она держала посох с песочными часами на конце. Часы постоянно переворачивались, как будто песок никогда не заканчивался. Ее светло-русые волосы спадали на плечи, а взгляд был твердым и спокойным.

– Меня зовут Розария, – сказала она, склонив голову в приветствии. – Надеюсь, вы готовы к путешествию.

Ее голос был ровным, но в нем звучала сила. Лоран и Орфей только переглянулись, не зная, что ответить. А в комнате вновь повисла напряженная тишина.

Глава 3. Non credere quis – Не доверяй никому

Бор пригласил нас за стойку, где между застарелыми пятнами от эля и множеством склянок с непонятной жидкостью он раскрыл перед нами старую карту. Бумага была пожелтевшей, с выцветшими линиями, но всё еще отчетливо видны три точки, отмеченные разными символами.

– Вот тут, на Скалах Корнуэлла, – сказал Бор, проводя пальцем по краю карты, – водятся громовые птицы. Их осталось мало в природе, потому что они стали жертвой охоты много столетий назад. Но одна из них всё еще может дать вам то, что нужно – Молнию в бутылке. Рецепту больше семисот лет, но если вам повезет, шанс есть. Правда, там опасно. Говорят, птицы охраняют свои гнезда до последнего, а в скалах скрываются еще более грозные твари.

Он сделал паузу, его взгляд стал тяжелее.

– Адское пламя, – продолжил он, – ну, как вы, наверное, уже догадались, находится в загробном мире. Как туда попасть, я не знаю. Но в Фаунакрисе живет мой старый друг, коллекционер книг. Он видел многое, слышал больше, чем хотел, и знает, как проникнуть даже в самые запретные уголки этого мира. Найдите его, он вам поможет.

Лоран и Орфей переглянулись, осознавая, как трудно будет найти эти ингредиенты.

– А третье? – спросил Лоран.

Бор указал на северо-западный край карты.

– Кристаллическая вода. Ее можно найти только в ледяном королевстве Гиперборее. Про него я знаю меньше всего. Но однажды, проездом здесь, была их королева. Очень прелестная женщина! – Его голос стал мечтательным, и он ухмыльнулся.

Розария закатила глаза и перебила его:

– Папа, ближе к делу!

– Хорошо, хорошо! – Бор отмахнулся, будто досаждавшая дочь была частью его повседневной рутины.

– Мы с ней, так сказать, славно побеседовали. И, конечно, как истинный джентльмен, я получил от нее небольшую благодарность – несколько кристаллов перемещения. Эти кристаллы одноразовые. Вот, держите, – он выложил перед нами пять светящихся голубых осколков. – Вам они пригодятся. Хотя пользоваться ими прямо сейчас я бы вам не советовал. Без должной подготовки вы там просто замерзнете насмерть.

– Вам нужно найти три ингредиента любым способом и принести их мне. Когда они будут у меня, наш контракт будет выполнен. А пока – валите. Мне еще гостей развлекать.

Лоран нахмурился.

– Контракт?

Бор усмехнулся и взял с прилавка несколько медных монет, которые Лоран пытался заплатить ему за ночлег еще вчера.

– Контракт вступил в силу, когда ты заплатил за ночь в этой проклятой таверне, – сказал он с кривой улыбкой. – Теперь вы часть этой истории.

Лоран хотел спросить еще о тысяче вещей, но Бор махнул рукой.

– Всё, что нужно, тебе расскажет моя дочь. А теперь проваливайте, у меня дела.

Розария сложила руки на груди и слегка наклонила голову в сторону Лорана и Орфея.

– Вы готовы? Путь будет долгим и опасным, но если вы справитесь, то спасете мою сестру и… возможно, себя, – добавила она с тенью загадки в голосе.

Лоран поднял карту и кристаллы, его взгляд был серьезен. Орфей, в свою очередь, тихо прошептал:

– Это безумие. Но, черт возьми, я с тобой.

Лоран кивнул.

– Пошли. Нам предстоит много работы.

Они вышли из таверны, оставляя позади таинственную улыбку Бора и легкий стук песочных часов на посохе Розарии.

Лоран, погруженный в свои мысли, вынул из-за пазухи амулет, напоминающий о Лилии. Тонкий, изящный предмет, который она подарила ему, блеснул в лучах утреннего солнца. Его пальцы скользили по выгравированным узорам, а взгляд потемнел от нахлынувших воспоминаний.

«Надеюсь, с тобой всё хорошо, Лилия,» – подумал он. – «Надеюсь, ты не беспокоишься лишний раз.»

Он сжал амулет в руке, будто пытаясь почувствовать ее присутствие, а затем медленно опустил его обратно на шею. Повернувшись к Орфею, он тяжело вздохнул и заговорил:

– Орфей, ты не обязан идти со мной. Это путешествие... оно опасно. Ты поэт, а не воин. Тебе не нужно подвергать себя таким рискам.

Орфей, сидевший на камне и наигрывающий тихую мелодию на своей лютне, усмехнулся и покачал головой.

– Ты слишком принижаешь мои силы, мой друг, – сказал он, глядя на Лорана с озорной искрой в глазах. – Музыка – это не просто звуки. Она вдохновляет, вызывает чудесные эмоции, способна завораживать и, возможно, даже творить магию. И, честно говоря, что может быть лучше, чем написать балладу о великом приключении, в котором я сам участвовал? История от первого лица – вот это я понимаю настоящее искусство.

Лоран чуть улыбнулся, услышав его слова. В глубине души он был благодарен за то, что Орфей решил остаться с ним, несмотря на все трудности.

В этот момент к ним подошла Розария. Ее строгий взгляд пробежался по лицам мужчин, а затем она задала прямой вопрос:

– Куда мы отправляемся в первую очередь?

Лоран задумался. Ее голос вырвал его из размышлений. Он повернул взгляд на карту, которую держал в руках. Его пальцы пробежались по меткам, нанесенным Бором.

– Думаю, нам стоит отправиться в Фаунакрис, – сказал он после короткой паузы. – Это место было нашей целью с самого начала. Город находится ближе всего, и я верю, что там мы найдем помощь, которая нам понадобится.

Розария кивнула, соглашаясь. Ее взгляд остановился на посохе, песочные часы которого продолжали медленно переворачиваться, как будто подчеркивая, что время всегда движется вперед.

– Хорошо, тогда в путь, – коротко произнесла она, ее голос прозвучал решительно.

Орфей, подхватив лютню, поднялся на ноги с широкой улыбкой:

– Фаунакрис, значит Фаунакрис! Думаю, это начало великой истории.

Лоран и Орфей остановились, чтобы обсудить дальнейший путь, но их мысли внезапно прервал громкий рык. Из тени под деревьями к ним неспешно вышло величественное существо. Это был лев, но не обычный. Его грива переливалась звездным светом, как ночное небо, а глаза светились, словно два древних циферблата. Его лапы казались невесомыми, оставляя на земле слабое мерцание, которое исчезало через мгновение. Хвост льва был длинным и гибким, его кончик светился мягким золотым свечением, напоминающим песочные часы.

– Это... – начал Орфей, ошеломленно глядя на льва.

Розария с легкой улыбкой подошла к нему и мягко погладила зверя по голове.

– Это Астралион. Одно из наших сакральных животных, хранитель времени и наш верный спутник. Его род охраняет членов нашей семьи уже многие поколения.

Орфей, завороженный видом магического существа, не удержался:

– Я хочу ехать на нем! – выпалил он, быстро спрыгнув с коня Лорана и устремившись к льву.

Но как только он приблизился, Астралион лениво махнул хвостом, и Орфей, словно тряпичная кукла, взлетел в воздух. На месте, где он был, тут же открылся портал, сияющий песочным светом. Через несколько секунд портал открылся прямо над конем Лорана, и Орфей с громким криком упал обратно на седло.

Лоран рассмеялся, похлопав Астралиона по боку.

– Отличная работа, – похвалил он.

Розария кивнула, глядя на льва с уважением.

– Астралион – существо, связанное с нашей семьей не только магией, но и судьбой. Он охраняет меня и помогает в самых сложных ситуациях. Однако, – она бросила взгляд на Орфея, который, потирая ушибленное место, смотрел на Астралиона с укором, – не стоит забывать, что он не любит посторонних слишком близко.

– Ну, спасибо за предупреждение, – пробормотал Орфей, обиженно хмыкнув.

Розария усмехнулась и продолжила:

– Кстати, у моего отца есть еще одно удивительное существо. Единственное в своем роде. Хронофеникс.

– Хронофеникс? – переспросил Лоран, заинтересовавшись.

– Да, – кивнула она. – Это магическая птица, чьи перья переливаются песочным и золотым светом, будто в них заключен весь ход времени. Она может замедлять или ускорять время вокруг себя, а ее пение... Оно способно восстановить силы или же вызвать невероятную тоску, всё зависит от того, что ты переживаешь. Но Хронофеникс редко покидает нашу обитель, он слишком важен для сохранения баланса времени.

Орфей, кажется, забыл об ушибе, воодушевившись описанием.

– А я мог бы написать о нем балладу! Или песню! Представляю, как это звучит: «Крылья, несущие время! Огонь, что не гаснет во веках!». Да, это будет настоящим шедевром!

Розария лишь пожала плечами, не отвечая, но ее легкая улыбка выдала, что она привыкла к подобным реакциям. Астралион, как будто понимая, что его обсуждают, гордо поднял голову и медленно направился к дороге, словно показывая, что пришло время отправляться.

Трио продвигалось по дороге к Фаунакрису, легко преодолевая километры пути. Лоран с Орфеем верхом на коне, Розария, сидящая на гордом Астралионе, замыкала процессию, величественно следуя за ними. Путь обещал быть долгим, но атмосфера между ними становилась всё более непринужденной.

Розария рассказывала о своем роде, о том, как их семья веками охраняла баланс времени, и о таинственных событиях, связанных с их сакральными животными. Орфей, сидя за спиной Лорана, с азартом перебивал ее:

– То есть, вы реально могли видеть динозавров? Или, скажем, людей из других эпох? Признайтесь, вы не пробовали застревать в каком-нибудь доисторическом болоте ради развлечения?

Розария, усмехнувшись, ответила:

– Нет, но, возможно, если ты продолжишь задавать такие вопросы, я отправлю тебя туда сама. Мы, конечно, управляем временем, но это не делает нас туристами в прошлое.

Лоран хмыкнул, прислушиваясь к их беседе, но предпочел оставаться молчаливым наблюдателем. Их остановки для отдыха запомнились, пожалуй, больше всего. У небольших речушек Астралион демонстрировал удивительные способности: вытягивал рыбу из воды одним точным ударом лапы, а потом гордо подносил ее Розарии. Местные жители в деревнях с любопытством наблюдали за путешественниками, но больше всего их привлекал Астралион. Дети подбегали к льву с криками восхищения, гладили его блестящую гриву, а он, похоже, был только рад их вниманию. Орфей, сидя в стороне, смотрел на это с легкой завистью.

– Ну почему он всех к себе подпускает, кроме меня? – жаловался он, указывая на детей, окруживших льва. – Я уже подумал, может, мне песню для него сочинить, чтобы заслужить благосклонность.

Розария, усмехаясь, добавила:

– Попробуй. Астралион ценит не только смелость, но и искренность. Может, твоя музыка ему понравится.

Местные фермеры и торговцы часто делились с ними фруктами, овощами или другими припасами, искренне радуясь встрече с такими необычными путниками. Так они добрались до границ Фаунакриса.

Город оказался даже больше, чем рассказывал Орфей. Фаунакрис возвышался, как сияющая жемчужина в сердце леса. Высокие стены из белого камня были покрыты древними рунами, а у ворот сновали люди и магические существа. Из города выезжали роскошные экипажи, запряженные редчайшими зверями. Лоран заметил грациозных серебристых киранов, огненных жеребцов и даже пару грифонов, величественно парящих над воротами.

– Ну что, мы наконец добрались, – сказал Орфей, с довольной улыбкой глядя на величие города. – Фаунакрис, место, где сбываются мечты! Или ломаются.

Розария сосредоточенно рассматривала карту, чтобы найти ближайший вход. Но Лоран внезапно нахмурился, его взгляд остановился на стражниках у ворот. Их доспехи поблескивали, а оружие, зачарованное магией, выглядело устрашающе.

«Я всё еще в розыске,» – мелькнуло в его голове. – «Если меня заметят, это будет конец. Но как объяснить это Розарии и Орфею? Они могут не понять или, что хуже, попасть в беду из-за меня.»

Он тихо вздохнул и натянул поводья, останавливая коня. Орфей удивленно обернулся:

– Что такое? Мы уже у цели.

Лоран ответил сдержанно, стараясь не показывать своей тревоги:

– У ворот слишком много людей и стражи. Я думаю, мы могли бы найти другой путь. Уверен, здесь есть обходной маршрут.

Розария, не поднимая головы от карты, спросила:

– Почему ты так думаешь? В Фаунакрисе безопасность на первом месте, а значит, ворота – лучший вариант.

Лоран посмотрел на нее, чувствуя, как холодный пот стекает по его спине. Он понял, что долго увиливать не получится. Ему нужно придумать что-то убедительное, чтобы не вызвать подозрений.

– Просто интуиция, – наконец сказал он, стараясь звучать спокойно. – Чем меньше внимания мы привлекаем, тем лучше. Город большой, и лишние вопросы нам сейчас не нужны. Да и посмотри на Астралиона, если увидят такое диковинное животное в городе ценителей от нас народ точно не отстанет.

Розария с сомнением взглянула на него, но промолчала. Орфей, не понимая, что происходит, пожал плечами:

– Ладно, тебе виднее. Хотя через ворота было бы быстрее.

Лоран чувствовал, что ему нужно придумать план, и как можно скорее. Время утекает, а каждая минута промедления могла обернуться катастрофой.

Лоран, осматривая массивные стены города, сказал:

– Мы можем попробовать пройти через канализацию.

– Звучит... ароматно, – саркастически заметил Орфей. – В целом, я не против, но...

– Нет, – перебила его Розария. – На такое я точно не пойду. У меня есть свои принципы.

Лоран тяжело вздохнул, понимая, что этот вариант отпадает. Он повернулся к Розарии с задумчивым выражением лица.

– Хорошо, а если Астралион может создавать порталы через временные измерения, то почему бы нам не обойти немного город и просто переместиться сквозь стену?

Розария задумалась, склонив голову.

– Теоретически, это возможно. Но есть одна проблема. Временные измерения работают таким образом, что с какой скоростью и в каком направлении ты в них зашел, с той же скоростью и в том же направлении ты из них выйдешь. Если за стеной что-то окажется...

– ...тебя расплющит, – завершила она, глядя прямо на Орфея. – Мгновенная смерть.

– Чудесно, – протянул Орфей, нервно поправляя ремень своей лютни. – Это звучит слишком опасно.

Лоран нахмурился, его разум начал лихорадочно искать решение. Наконец, его лицо осветилось идеей.

– У меня есть план. Следуйте за мной.

Они обошли внешнюю часть города, остановившись у участка стены, который казался Лорану подходящим. Белый камень был холодным на ощупь, а резьба рунических символов на нем свидетельствовала о мощной защитной магии.

– Что теперь? – спросила Розария, скрестив руки.

Лоран приложил ладонь к камню, закрыл глаза и сказал:

– В стенах есть щели. Если я проведу через них воду, то смогу с помощью своей магической интуиции понять, что находится конкретно в упор к стене.

Розария скептически приподняла бровь.

– Валяй, маг воды. Удиви нас.

Лоран вдохнул, концентрируясь. Когда он попытался активировать свою магию, внезапно его ладонь ударил магический барьер, и в его голове раздался низкий голос: «Я помогу тебе.»

В ту же секунду его рука прошла сквозь мерцающий фиолетовый барьер. Лоран почувствовал, как магия стены взаимодействует с его собственной. На другом конце он ощутил деревянную поверхность, а затем – пустоту.

– За стеной – деревянная постройка, – сказал он, отводя руку. – Но за ней есть свободное пространство. Нужно рассчитать скорость, чтобы пройти камень и немного дерева.

– Постойте, – вмешался Орфей. – Я знаю легенду о строителях Фаунакриса. Говорили, что ширина городских стен около сорока сантиметров. Если это правда, то...

– ...то у нас есть шанс, – закончил Лоран. – Нам нужно проверить, с какой скоростью входить в портал, чтобы пройти около двух метров и не застрять.

После нескольких проб и расчетов они решили, что первым идет Лоран. Он, уверенно разогнавшись, вошел в портал Астралиона. Мгновение – и его окружила темнота. Вода медленно вытекла из стены снаружи, давая знак, что Лоран добрался.

– Он справился! – выдохнул Орфей, наигрывая мелодию победы на своей лютне, прежде чем забежать в портал. Через секунду он выпал из него прямо на Лорана, сбивая того с ног.

– Прекрати падать на меня, Орфей, – простонал Лоран.

Розария, слыша за стеной комичные звуки, обратилась к Астралиону:

– Забери коня Рана во временное измерение и оставайся там, пока я не перемещусь.

Астралион гордо кивнул, исчезая вместе с конем в песчаном вихре. Розария зашла в портал, и спустя мгновение оказалась в темном помещении, аккуратно сев сверху на Лорана и Орфея.

– Вы могли бы встать? – простонал Лоран. – Если сюда переместятся еще Астралион и мой конь, я точно не выдержу.

Розария легко рассмеялась и слезла.

– Не волнуйся. Астралиону нужно немного отдохнуть в своем временном измерении, чтобы накопить силы. Что касается твоего коня... – она задумалась на мгновение, глядя на Лорана. – Во временном измерении животные могут находиться сколько угодно. Старость им там не грозит, так что он в порядке.

Лоран вздохнул, потирая затылок.

– Ну, хотя бы это.

Лоран внимательно осмотрел темное помещение, в котором они оказались после перемещения. Влажный каменный пол был покрыт плесенью, а в воздухе витал затхлый запах сырости. Стены, сложенные из тех же белых камней, что и внешние стены Фаунакриса, казались древними, испещренными трещинами и редкими узорами.

– И что теперь? – пробормотал Орфей, пытаясь нащупать рукой стену. – Мы в какой-то пещере или это просто сон?

Розария, нахмурившись, протянула руку вперед. На конце ее посоха вспыхнул небольшой огонек, осветивший помещение мягким золотистым светом. Картина, открывшаяся их взглядам, заставила всех замереть.

Они находились в большом каменном зале, вдоль стен которого стояли витрины с древними мощами. Некоторые из них были покрыты бархатными тканями, другие обрамлены золотом и серебром. Пыль покрывала пол и каменные колонны, а запах ладана витал в воздухе, словно сохранившийся здесь с давних времен.

– Это что, крипта? – шепотом спросил Орфей, его голос дрожал. – Мы случайно попали в какую-то церковь?

Лоран нахмурился, осматривая помещение. Его взгляд задержался на одном из стеклянных ящиков, внутри которого лежала тонкая кость, сверкающая, как жемчуг.

– Выглядит жутковато, – произнес он. – Зачем нам хранить такие вещи?

Розария, нахмурившись, шагнула к двери, находящейся в конце зала.

– Тихо, – сказала она, прислушиваясь. – Там кто-то есть.

Она прижалась ухом к холодному дереву, вслушиваясь в звуки. За дверью не было слышно ничего подозрительного.

– Похоже, там пусто, – сказала она и, тихо выдохнув, произнесла заклинание, чтобы отпереть замок. Щелчок, и дверь медленно открылась.

За ней открылся длинный проход, вдоль которого стояло множество дверей. Справа винтовая лестница уходила наверх, теряясь в темноте. Лоран шагнул вперед, оглядывая пространство.

– Что это за место? – пробормотал он.

– Похоже, мы в подземных помещениях какого-то храма или церкви, – тихо сказала Розария. – Но почему тут так пусто? Где все?

Они начали подниматься по винтовой лестнице. Скрип деревянных ступеней гулко отдавался в тишине. На полпути наверх их шаги замерли. Они услышали приглушенные голоса. Розария жестом велела остановиться.

– Ты ж моя принцесса! Что за тон и манеры эти, твой нрав нужно исправить. Пастор поцеловал? Лазил под сарафан? Не сопротивляйся, дитя, всё во славу Творца! – голос звучал ласково, но в нем чувствовалась угроза.

Они услышали слабый, еле слышный женский голос, будто кто-то пытается сопротивляться. Затем мужской голос вновь заговорил, уже громче:

– Ах ты... непутевая, съешь их, добавь к серой рутине цветов оттенков.

Послышался звук чего-то металлического, будто кто-то открыл крышку сосуда. Девушка вскрикнула, но ее быстро заставили замолчать.

Розария застыла, ее лицо исказилось от сдерживаемого гнева. Лоран нахмурился, готовый было рвануть наверх, но Розария схватила его за руку.

– Что-то тут не так, – прошептала она, переглянувшись с Лораном и Орфеем.

– Мы просто уйдем? – прошептал Орфей, его голос был полон возмущения. – Ты хочешь сказать, что мы даже не попытаемся помочь ей?

Розария посмотрела на него строго, ее голос прозвучал холодно, но решительно:

– Пока не время. Мы ничего не знаем об этом месте и о тех, кто там наверху. Мы не можем просто ворваться туда и всё испортить.

Орфей не ответил, но его взгляд говорил о явном несогласии. Лоран, хотя внутри у него всё кипело, стиснул зубы и кивнул.

– Уходим, – коротко сказала Розария, поворачивая обратно в коридор. – Но мы еще вернемся.

Они направились в противоположную сторону, стараясь не шуметь. Орфей время от времени оборачивался, будто не хотел упускать эту ситуацию. Лоран молчал, но в голове его мысли клубились, словно буря. «Что здесь происходит? И как мы можем остаться в стороне?»

Проходя по коридорам подземелий, Лоран, Розария и Орфей то и дело открывали массивные двери. За ними обнаруживались склады, заваленные старой утварью, ритуальные комнаты, где странные символы и пятна на каменном полу говорили о проведенных здесь обрядах, и даже помещения, которые лучше было бы не находить вовсе. Лоран заметил, как Розария всё больше хмурилась, а Орфей старался не смотреть на то, что попадалось им на пути.

– Здесь всё пропитано мерзостью, – буркнула Розария, внимательно оглядывая стены. – Нам нужно найти выход.

Голос в голове Лорана снова заговорил, тревожный и настойчивый: «Мало времени. Выбирайтесь быстрее.»

– Мы теряем время, – тихо сказал Лоран, прикасаясь к холодному камню стен. – Что-то здесь не так.

Его магическая интуиция всколыхнулась, как будто невидимый ток пробежал по его коже. Лоран замер и провел рукой по камню, пока не нащупал едва заметные неровности – это были рычаги, скрытые под слоем магической иллюзии.

– Здесь есть механизм, – сказал он, оборачиваясь к Розарии и Орфею. – Но нужно понять, как его активировать.

Розария нахмурилась, оглядывая стены.

– Рычагов несколько. Похоже, их надо дернуть одновременно. Но какие именно? И если мы ошибемся...

– Нам придется начинать всё сначала, – перебил Орфей, задумчиво смотря на рычаги. – Подождите. Я могу попробовать кое-что.

– Что ты можешь? – скептически спросила Розария.

– Музыка – это не только искусство, но и способ слышать мир, – ответил Орфей. Он закрыл глаза, поднял лютню и начал наигрывать мелодию, легкую и почти неслышную. Через мгновение его взгляд изменился. – Поток воздуха движется по-разному. Слышите? Эти два рычага резонируют иначе, чем остальные.

Лоран и Розария обменялись взглядами.

– Это звучит как полная чушь, – пробормотала она.

– Но других идей у нас нет, – вздохнул Лоран. – Ладно, попробуем.

Они подошли к указанным Орфеем рычагам, обменялись взглядами и одновременно дернули за них. На мгновение наступила тишина, затем с громким скрежетом каменная стена перед ними начала сдвигаться. Они быстро юркнули в открывшийся проход, а позади уже стали слышны гулкие шаги.

– Пошевеливайтесь! – выкрикнул Лоран, и как только последний из них прошел внутрь, стена с грохотом вернулась на место, скрыв их от преследователей.

На какое-то мгновение они позволили себе выдохнуть.

– Фух, пронесло, – улыбнулся Орфей.

Но их радость быстро сменилась недоумением, когда они осмотрелись. Они оказались в длинном темном туннеле, посередине которого текла грязная вода. По краям было достаточно места, чтобы идти вдоль стены.

– Это... канализация, – раздраженно сказала Розария, разводя руками. – Мы в итоге всё равно оказались здесь.

Тусклый свет пробивался через редкие кирпичные проемы сверху. Влажность усиливала неприятные запахи, а вокруг слышалось только журчание воды.

– Нам нужно выбраться, – сказал Лоран, беря на себя инициативу. – Вон там на стене – факелы. Подожжем их, чтобы видеть дорогу.

Розария, не скрывая раздражения, взмахнула посохом, зажигая настенные факелы. Свет озарил стены туннеля, открывая темный путь вперед. Они начали двигаться вдоль стены, осторожно ступая по скользкому камню.

Пройдя некоторое расстояние, Лоран вдруг остановился, почувствовав, как что-то наблюдает за ними. Из темноты на них смотрели два ярких зеленых глаза, светящихся, как у хищника. Лоран напрягся, его рука уже сжала амулет на шее.

– Что-то здесь, – тихо сказал он, поднимая руку, чтобы вызвать магию воды. – Я разберусь.

– Подожди! – Орфей резко схватил его за плечо. – Не спеши. Слушай.

Лоран замер, готовый атаковать, но тут из тени раздался бархатистый голос:

– Неплохое решение для человека.

Из темноты шагнуло существо – это был рыжий кот, стройный и величественный. Его гладкая шерсть блестела в свете факелов, а на шее сверкал амулет из синего лазурита, переливающийся в такт шагам кота. Он остановился, внимательно осмотрев путников, и, слегка наклонив голову, сказал:

– Приятно познакомиться. Надеюсь, вы не нападете на меня без причин.

– Это кот... – пробормотал Орфей, потрясенный тем, что он говорит.

– Говорящий кот, – уточнил Лоран, не убирая руки от магии. – Кто ты?

Кот сел, аккуратно обвив хвост вокруг лап.

– Я лишь скромный проводник, – сказал он, с саркастической ноткой в голосе. – Зовите меня... Фел'заар. Так проще. А теперь вопрос к вам: что люди делают в таких неприятных местах, как это?

– Мы хотим выбраться отсюда, – выкрикнула Розария.

Фел'заар, чуть прищурившись, посмотрел на Лорана и Розарию, словно пытаясь оценить, стоит ли тратить на них свое время.

– Вы хотите выбраться отсюда, – протянул кот своим мягким, но тягучим голосом. – Но какая выгода мне от этого?

Лоран нахмурился и обменялся взглядами с Розарией.

– А что может понадобиться говорящему коту? – с ноткой сарказма спросил он. – Может, тебя почесать за ушком? Или миску молока?

Фел'заар медленно поднял взгляд, и его глаза блеснули, словно из тени.

– Молоко? – усмехнулся он. – Милое предположение. Но я не настолько банален. Всё, что я хочу, – это... дружить с вами.

– Дружить? – удивленно переспросил Орфей, не скрывая своего скепсиса. – Что-то не верится.

– Конечно, дружить, – с легкой насмешкой ответил Фел'заар, поднимая лапу и облизывая ее. – Разве вы не видите, как я одинок? Мне нужно... общество. А вы выглядите очень интересными.

Розария нахмурилась, но решила не задавать лишних вопросов.

– Ладно, допустим. Но раз ты наш новый друг, можешь хотя бы указать путь наружу?

– Еще бы, – мурлыкнул кот, поворачиваясь и медленно шагая вперед. – Следуйте за мной, люди.

Лоран и Розария оставались серьезными, и Орфей только пожал плечами, следуя за ними. По дороге Фел'заар шел легко, почти не касаясь пола. Его лазуритовый амулет светился тусклым светом, добавляя мистики его облику.

Когда они прошли немного вперед, Орфей, обернувшись, заметил что-то странное. У того места, где они встретили Фел'заара, при вспышке искры в одном из факелов он увидел труп. Человеческий. Его одежда была порвана, а кожа выглядела высохшей, как будто из тела что-то вытянули. Орфей остановился на секунду, его взгляд замер на этом зрелище, но потом он решил ничего не говорить.

– Идешь или нет? – окликнул его Лоран.

– Да, иду, – быстро ответил Орфей, догоняя их.

Через несколько минут пути они вышли в более просторный коридор, где посередине текла грязная вода, а по краям тянулись узкие дорожки. Атмосфера становилась всё более неприятной – запахи гнили и разложения усиливались, а тишину нарушали странные звуки, словно когти скребли по камню.

– Мы почти на месте, – сказал Фел'заар, не оборачиваясь. – Но... вас ждут небольшие преграды.

И действительно, через мгновение из тени показались несколько крыс, но это были не обычные крысы. Их глаза светились красным, а размеры превышали норму в несколько раз. Следом за ними появились мускусные зомби, медленно передвигаясь, но угрожающе вытягивая вперед свои руки.

– Они просто так не пропустят, – лениво заметил Фел'заар, усаживаясь в стороне, словно наблюдатель. – Посмотрим, на что вы способны.

Лоран напрягся, его взгляд стал холодным и сосредоточенным. Он опустил руку к воде, текущей вдоль дороги, и позволил своей магии проникнуть в нее. Вода под крысами и зомби начала вздыматься, словно живая, обвивая их лапы и ноги, сковывая движения.

Розария, стоявшая чуть позади, взмахнула посохом. Песок из ее песочных часов вылетел золотистыми струями, превращаясь в острые пирамидные конусы. Конусы пронзили нескольких связанных Лораном врагов, заставив их замереть на месте.

Но зомби продолжали наступать, не обращая внимания на свою мертвую плоть. Лоран поднял руку, и поток воды взлетел вверх, превращаясь в волну, которая сбила противников с ног. Розария моментально воспользовалась ситуацией, превратив золотой песок в массивную плиту. Плита с грохотом обрушилась на врагов, раздавив их под своим весом.

Фел'заар наблюдал за происходящим с явным интересом. Его глаза блестели, и взгляд всё чаще задерживался на Розарии.

– Ох, ну это было зрелищно! – воскликнул Орфей, отряхивая руки. – Как же приятно быть в компании таких сильных союзников.

Лоран тяжело дышал, а Розария только отмахнулась.

– Пошли дальше, – сухо сказала она, направляясь вперед. – Здесь еще полно загадок.

Фел'заар, мурлыча себе под нос, лениво поднялся и направился следом за ними.

– Вы, люди, умеете удивлять, – сказал он, почти с восторгом в голосе. – Особенно ты, девочка с посохом. Интересно, что ты еще умеешь.

Розария бросила на него острый взгляд, но ничего не ответила. А кот лишь хитро усмехнулся и пошел вперед.

Трое в канализации, не считая кота, оказались на перекрестке. Дорога разделялась на три пути, и каждый из них вел в неизвестность. Единственным ориентиром были настенные факелы, которые тянулись вдоль стен прямо.

– Нам очевидно нужно идти вперед, – лениво сказал Фел'заар, его хвост плавно качнулся из стороны в сторону. – Эти факелы явно указывают направление.

– А почему мы вообще слушаем говорящего кота? – возмутился Орфей, скрестив руки на груди. – Я тоже могу придумать маршрут. Давайте попробуем пойти налево. Я вас еще ни разу не подводил, правда?

Розария закатила глаза и обратилась к Фел'заару:

– Если честно, из этого кота проводник кажется лучше, чем из тебя, Орфей.

Фел'заар довольно мурлыкнул, поддакнув:

– Вот именно. Девушка умна.

Лоран, видя, как начинают закипать страсти, поднял руку, призывая к тишине.

– Погодите. Может, стоит прислушаться к Орфею? – предложил он. – Раз уж мы не знаем, куда идти, почему бы не попробовать его вариант? Если там тупик, вернемся.

Розария хотела что-то возразить, но, тяжело вздохнув, кивнула. Фел'заар недовольно поджал усы, но последовал за ними.

Глава 4. Cloaca maxima – Великая помойная яма

Они повернули налево и пошли по узкому туннелю, освещенному лишь редкими факелами. Через некоторое время вдалеке показались два горящих факела, освещающих небольшой участок впереди. Но чем ближе они подходили, тем сильнее чувствовали, что что-то не так. Лоран замедлил шаг и остановился, его интуиция начала подавать тревожные сигналы.

– Что-то не так, – пробормотал он.

Орфей и Фел'заар шагнули вперед, но внезапно замерли, словно наткнулись на невидимую стену.

– Купол? – удивился Орфей, ощупывая воздух перед собой. Его руки наткнулись на невидимую преграду, и он попытался нащупать ее края. – Что за... Это не пропускает нас дальше.

– Неприятно, правда? – лениво протянул Фел'заар, также касаясь купола лапой. – Похоже, вам двоим придется идти без нас.

Лоран и Розария переглянулись. Лоран вздохнул:

– Похоже, мы пойдем посмотреть, что там.

Они двинулись вперед, оставив Орфея и Фел'заара за куполом. Подойдя ближе, они увидели, что под одним из факелов дремлет стражник в металлическом шлеме и кольчуге, с копьем наперевес. Второй стражник бодрствовал, неторопливо прохаживаясь взад-вперед.

– Что будем делать? – спросил Лоран, шепотом обернувшись к Розарии.

– Мы можем развернуться, – тихо ответила она.

– Нет, – возразил Лоран. – Нужно выяснить, что здесь происходит. Купол, стражники... Это важно.

Розария нахмурилась:

– Но убивать их нельзя. Разве урок моего отца ничему тебя не научил?

Лоран сдался:

– Ладно, но что тогда делать?

– Смотри и учись, – бросила Розария, прежде чем он успел ее остановить.

Она уверенно направилась к бодрствующему стражнику. Тот сразу заметил ее и поднял копье.

– Остановитесь! Что вы здесь делаете? – громко спросил он.

Розария сменила выражение лица на игривое, подходя ближе.

– О, простите, – пропела она с милой улыбкой. – Мы с друзьями потерялись и ищем выход. Может, вы мне поможете?

Стражник немного растерялся, его бдительность ослабла. Воспользовавшись моментом, Розария незаметно сжала в кулаке горстку песка, который засиял золотом, и ударила стражника по голове. Он упал, как подкошенный. Второй стражник начал просыпаться, но Розария мгновенно подняла тело первого с помощью магии и бросила его во второго. Тот тоже упал без сознания.

Лоран вышел из укрытия, удивленно глядя на нее.

– Ты владеешь магией гравитации? – спросил он. – Я думал, она давно утеряна. В книгах о ней почти ничего нет.

Розария хмыкнула, оглядывая стражников.

– Ты даже не представляешь, сколько мне лет, – бросила она, загадочно улыбнувшись.

В этот момент за дверью впереди раздался грубый голос:

– Работайте быстрее! Скоро вылазка, нам нужно лучшее оружие для наших воинов!

Дверь захлопнулась с громким стуком. Лоран и Розария переглянулись.

– Мы должны узнать, что там, – сказал Лоран.

Розария, не раздумывая, произнесла заклинание, и замок щелкнул, отпирая дверь. Они осторожно заглянули внутрь и замерли.

За дверью оказалась длинная кузница, освещенная тусклым магическим светом. Внутри работали два низкорослых создания с синей кожей и массивными мускулами. Их головы были лысые, а глаза горели золотым светом. Один из них, в большом фартуке, грубо отшлифовывал лезвие, а другой – более худой и в очках – записывал что-то в свитке.

Создания резко повернули головы к вошедшим. Возникло неловкое молчание, пока более крупный из них не прорычал:

– Кто вы такие? Чего вам надо?

Лоран шагнул вперед, приподняв ладони, чтобы показать, что не представляет угрозы.

– Мы просто ищем выход, – сказал он. – Но, похоже, наткнулись на кое-что большее.

Худой цверг в очках кивнул, его голос стал мягче:

– Меня зовут Джей, а это Боб. Мы цверги, а если проще, рабы в этих подземельях. Нас заставляют ковать лучшее снаряжение для королевства.

– Больше работы, меньше слов! – грубо прорычал Боб, толкнув Джея локтем.

Джей бросил на него осуждающий взгляд, но продолжил:

– Купол, который вы, наверное, заметили, запирает нас здесь. Он пропускает только людей. Мы бы с радостью помогли вам, но пока он стоит, мы не можем уйти.

Лоран нахмурился:

– И что это за купол? Его можно разрушить?

– Не так просто, – ответил Джей, задумчиво поглаживая подбородок. – Это сложная магическая конструкция. Но, если вы найдете способ ее обойти, мы обещаем сделать каждому из вас уникальное снаряжение, которое поможет вам в вашем путешествии.

– Да! – внезапно воскликнул Боб, ударив Джея по плечу. – Поможем. Только найдите способ!

Розария скрестила руки, глядя на Джея:

– Уникальное снаряжение? Какое именно?

Джей улыбнулся, его очки сверкнули в свете кузни:

– Это секрет. Но обещаю, что это будут вещи, которые изменят ваши шансы в самых сложных ситуациях.

Лоран кивнул:

– Мы разберемся.

Цверги с интересом смотрели, как их гости покидают кузницу, их лица отражали смесь надежды и скепсиса.

Розария и Лоран шли по туннелю, где слабый свет факелов отбрасывал длинные тени на стены. Воздух был сырой, а звуки капель, падающих с потолка, создавали угнетающую атмосферу. Розария внезапно остановилась и схватила Лорана за руку, заставляя его повернуться к ней.

– Послушай, Ран, – ее голос был тихим, но настойчивым. – Мы не должны говорить Орфею про то, что купол пропускает только людей.

Лоран нахмурился, его взгляд потемнел от непонимания.

– Почему? Что в этом такого? – спросил он, стараясь понять, к чему она клонит.

Розария бросила взгляд назад, убеждаясь, что их никто не подслушивает.

– Ты же сам видел. Орфей не смог пройти через купол, – сказала она, понизив голос еще сильнее. – Если купол пропускает только людей, то почему он остался снаружи?

Лоран замер. В его голове начали складываться кусочки пазла, но картина оставалась расплывчатой.

– Ты думаешь, он не... человек? – осторожно спросил он, чтобы убедиться, что правильно понял ее намек.

Розария на секунду задумалась, прежде чем ответить:

– Я не утверждаю ничего. Но это странно, и пока у нас нет ответов, лучше просто наблюдать. Нам нужно узнать больше, прежде чем поднимать панику или подозрения.

Лоран кивнул, хотя на его лице осталась тень сомнений.

– Хорошо. Договорились. Мы ничего не говорим, но будем держать это в уме.

Розария слегка улыбнулась:

– И не показывай, что тебя это беспокоит. Он может что-то почувствовать.

– Понял, – коротко ответил Лоран.

Они продолжили путь, сохраняя прежний темп. Когда они добрались до места, где их ждали Орфей и Фел'заар, Лоран выдавил на лицо спокойное выражение, а Розария обратилась к Орфею с дежурной улыбкой:

– Надеюсь, этот милый котик никак тебя не обижал, Орфей?

Орфей всплеснул руками, словно протестуя:

– Да ничего подобного! Но скажу одно: этот «милый котик» не самый приятный собеседник.

Фел'заар приподнял лапу и лениво провел языком по своей шерсти.

– Ах, какая несправедливость. Я просто пытался открыть тебе глаза на реальность, – сказал он, сверкая своими лазурными глазами. – Но, очевидно, музыка мешает тебе слушать.

Розария тихо усмехнулась, а Лоран, пропустив их перепалку мимо ушей, сразу перешел к делу:

– Мы нашли кузницу. Там работают два цверга – Джей и Боб. Их держат в плену, и купол, который мы встретили, заперт на магическую защиту.

– А мы теперь еще и спасатели цвергов? – лениво протянул Фел'заар, его голос прозвучал почти насмешливо. – Вы пытаетесь вписаться в любую роль, верно?

Лоран резко взглянул на него, но сдержался.

– Это не важно. Они предложили помощь. Если мы сможем их освободить, то получим снаряжение, которое пригодится в нашем путешествии.

– Ах, снаряжение, – мурлыкнул Фел'заар. – Конечно, какой герой откажется от новых игрушек.

Розария прищурилась и кивнула:

– Они в плену. И если есть шанс освободить их, почему бы не попробовать? Но сначала нужно понять, как снять этот купол.

– Вопрос лишь в том, на что мы готовы ради этого, – добавил Орфей, почесав затылок. – Сами понимаете, магические купола просто так не снимаются.

Фел'заар посмотрел на Розарию, его взгляд стал чуть серьезнее, чем обычно.

– Посмотрим, чего вы стоите, герои, – сказал он, слегка усмехнувшись. – Но предупреждаю: чем дальше вы заходите, тем глубже становятся последствия.

Розария, не обратив внимания на его слова, уже решала, куда направиться дальше. Орфей и Лоран переглянулись, чувствуя, что разговор с котом закончился. А сам Фел'заар, мурлыкая себе под нос, грациозно двинулся следом, будто ни на секунду не сомневался, что все пойдут именно за ним.

Розария посмотрела на остальных с выражением уверенности на лице, затем бросила взгляд на Фел'заара:

– Теперь пойдем за котом. Ты нас привел сюда, так покажи, куда дальше.

Фел'заар зевнул, потянулся и, лениво махнув хвостом, направился по левому туннелю.

– Следуйте за мной, смертные. Скоро всё увидите, – сказал он с усмешкой, не оглядываясь.

Команда двинулась по длинному каналу, освещенному лишь редкими факелами. Воздух становился всё более сырым, а стены всё более влажными. Пройдя некоторое расстояние, они остановились перед огромными двойными дверями, украшенными изящными орнаментами.

– Мы пришли, – объявил Фел'заар, остановившись перед дверями.

– Куда пришли? – настороженно спросил Лоран, оглядывая двери.

Кот лениво обернулся, его глаза блеснули в свете факелов.

– Щас увидите, – загадочно сказал он и, подняв лапу, распахнул двери.

Перед их глазами открылся зал. Огромное пространство было заполнено множеством маленьких крыс, которые носились туда-сюда, перетаскивая что-то в своих крошечных лапках. В центре зала, на возвышении, сидел мужчина, обмотанный белыми лентами с ног до головы. Виднелись только его глаза, светящиеся странным тусклым светом. На другом конце зала, справа, стояли два мурлока, которые готовили к котлу мужчину, связанного по рукам и ногам. Тот заметил героев и, истерически крича, начал звать на помощь.

– Что здесь происходит?! – громко спросил Лоран, его голос эхом разнесся по залу.

Мужчина в лентах поднял голову и посмотрел на них.

– Кто вы такие? Что вам нужно в моем зале? – холодно спросил он. Затем его глаза сузились. – Это вас послал лживый король, да? Лживый, наглый король! Я спас его город от крыс, я дал ему спокойствие, а он даже не заплатил мне! Но ничего... он за всё поплатится.

С этими словами он начал играть сонную лонату. Его пальцы двигались по магической флейте, и от нее исходила тонкая нить из нот, направляясь к героям. Лоран почувствовал, как воздух вокруг начал сгущаться, а Розария вдруг покачнулась и рухнула на землю без сознания.

Из теней появились несколько больших крыс, за ними выползли десятки маленьких, а еще дальше начали подниматься мускусные зомби.

– Орфей! Разбуди Розарию! – крикнул Лоран, отступая назад и создавая вокруг себя поток воды, чтобы замедлить приближающихся врагов.

Орфей бросился к Розарии, но никак не мог привести ее в чувства. Взглянув на нить из нот, он внезапно понял, что та является источником заклятия. Быстро подняв лютню, он заиграл свою мелодию. Звуки его игры встретились с магическими нотами, и те начали отступать. Нить ослабла, и Розария открыла глаза.

– Я здесь, я в порядке, – выдохнула она, вскакивая на ноги. – Что происходит?

– Орфей долго не протянет! Скорее помогай Рану! – крикнул он, не прекращая играть.

Розария подняла посох, стукнула им о землю, и разлитая под ногами врагов вода начала превращаться в вязкую глину. Крысы и зомби начали увязать, но их было слишком много.

Начав бросать водяные копья одно за другим в крысиного короля, крысы начали быстро выпрыгивать, как по команде, впитывая все атаки.

Лоран повернулся к Розарии:

– Его убить можно?! Или это еще одно бессмертное создание?

– Нужно уничтожить его зверей, они защищают его, – ответила она.

Лоран сжал кулаки, его взгляд упал на бочки, стоящие у стены.

– У меня есть план. Выиграй мне время!

Розария кивнула и усилила магическое давление, заставив глину стать еще более плотной. Лоран сосредоточился, почувствовав вино внутри бочек. Это была не вода, но достаточно близкая субстанция. Он сломал бочки, и поток вина залил всю живность в зале.

– Теперь! – крикнул Лоран.

Розария магией гравитации сместила все факела в этом зале, сбив их на пол. Огонь быстро перекинулся на вино, и весь зал озарился пламенем. Крысы и зомби загорелись, распространяя отвратительный запах горящей шерсти и гниющей плоти.

В этот момент мурлоки, заметив, что котел потушен, в панике бросились бежать, оставив мужчину, который продолжал звать на помощь крутясь на вертеле. Лоран, тяжело дыша, посмотрел на Розарию и Орфея.

– Это было... неприятно, – пробормотал он.

Фел'заар подошел, явно наслаждаясь зрелищем.

Лоран, вытирая со лба пот, обернулся к мужчине в лентах.

– Без своих подопечных, ты ничего уже не сможешь! – выкрикнул он, сжимая руки в кулаки.

Мужчина в лентах захохотал, его голос эхом разнесся по залу:

– Вы все глупцы! Я – Крысиный король! Вы сгорите в аду! Этот мир проклят, в нем не осталось ничего, кроме страданий! Вы... – он не успел закончить свой монолог, когда за его спиной внезапно появился Фел'заар.

Кот, который до этого молча наблюдал за происходящим, теперь открыл пасть, которая внезапно стала огромной, с длинными, острыми зубами, излучающими зловещую ауру. С молниеносной скоростью он вцепился мужчине в шею, а затем одним махом откусил ему голову.

– Как же он мне надоел... – лениво произнес Фел'заар, облизываясь, его голос звучал холодно и безразлично.

Комната замерла. Лоран, Розария и Орфей стояли в шоке, их взгляды были прикованы к коту. Орфей открыл рот, но не смог вымолвить ни слова.

Фел'заар медленно спрыгнул с тела крысиного короля и грациозно уселся на его трон, словно он всегда принадлежал ему. Его глаза сверкнули, и голос стал низким, зловещим, пропитанным демонической силой:

– Сколько здесь душ... Сколько трупов... Хоть и мелких, но всё же... – Фел'заар вытянул шею, щурясь в свете магических факелов, что колебались, будто испуганные. Его глаза горели двумя раскаленными углями. – А вот твоя душа, девочка, ммм... Она станет восхитительным угощением для моего господина.

Тьма, что скользила по полу, завибрировала. Кот начал менять облик. Его тело вытягивалось, становясь гибким, но жутко угловатым, словно он складывался из ломаных костей. Шерсть смолянисто потемнела, когти удлинились, а амулет на его шее засветился, испуская зловещие багровые линии, похожие на кровавые нити, сползающие по его груди. Голос стал ниже, грубее, вибрировал, как далекий раскат грома:

– Я – Фел'заар, вигилант и пожиратель душ! Призываю тебя, мой повелитель, Белиал!

Зал содрогнулся. Воздух задрожал, будто в ткань реальности вонзили гвоздь. Стены наполнились эхом зловещего смеха, низкого, раскатистого, будто он доносился не из портала, а из самой земли, из черного нутра мира. Из трещины, разорвавшей пространство перед ними, потекло багровое свечение, обрамленное всполохами демонического жара. И из этой бездны выступила фигура.

Он был высоким, но это не была просто высота – его силуэт возвышался, будто сама тьма пригнулась перед ним, растекаясь по полу. Лицо скрывалось в полумраке капюшона, но глаза... Они светились, будто два окна в иной, извращенный мир. В его взгляде не было ненависти или ярости, только неизбежность.

– Ты призвал меня, Фел'заар, – его голос был сух, но полон скрытой мощи, будто древний храм, обрушившийся на чьи-то кости. – Но зачем? Здесь лишь падаль.

Кот склонился в поклоне, его пасть исказилась в хищной усмешке.

– Повелитель, прошу, взгляните внимательнее, – прошептал он, облизываясь. – Эта девчонка... Ее душа напитана магией времени. Я уверен, что она станет достойной жертвой.

Белиал медленно шагнул вперед. Его присутствие ощущалось физически – воздух стал тяжелее, будто он выпивал кислород. Он поднял руку, костлявую, но сильную, и указал пальцем на Розарию.

– Интересно...

Лоран шагнул вперед, его тело напряглось, как натянутая тетива.

– Ты не получишь ее!

Демон издал низкий, вибрирующий смех.

– Ты хочешь меня остановить, юнец? – его голос был мягок, но в нем звенела сталь. – Ну что ж, попробуй...

Воздух вокруг них застонал. Двери за их спинами захлопнулись с глухим, неотвратимым звуком. Фел'заар вскинул лапы, его зрачки сузились в узкие щели. Голос, полный злорадства, прорезал пространство:

– ДА НАЧНЕТСЯ ЖАТВА!

Словно по его приказу, мир вспыхнул. Белиал едва шевельнул пальцами, но этого хватило, чтобы их отбросило по залу. Орфей ударился о стену, сбивая куски старой кладки, Розария рухнула, едва успев сгруппироваться. Лоран же остался стоять.

Палая тьма скользнула к нему, будто живое существо.

Белиал медленно приблизился. Он не нападал. Он не торопился. Его шаги звучали, как удары старых часов, отсчитывающих чужую судьбу.

– А ты кто у нас такой? – его голос был подобен змее, скользящей по теплому песку.

Лоран попытался отвести глаза, но не смог. Его бездна, прячущаяся в зрачках, тянула его всё глубже, словно всасывала его сущность. Вдруг из самой глубины его сознания раздался голос. Он был чужим, но одновременно и его собственным. Голос прозвучал так мощно, что эхом разнесся в голове:

– Тебе здесь не место, Белиал.

Словно молнией, невидимая сила ударила демона. Его отбросило назад, багровый свет портала колыхнулся, закручиваясь в хаосе. Он замер, его силуэт слегка дрогнул.

– Что это было?.. – его голос впервые зазвучал иначе. В нем была тень сомнения.

Лоран тяжело дышал, чувствуя, как холодный пот стекает по его спине. Он не понимал, что произошло, но времени на размышления не было. Орфей и Розария поднялись, быстро приходя в себя.

– Теперь ты за это заплатишь, – прошипела Розария, ее пальцы сжимали посох, который начал менять форму, превращаясь в золотистое копье, сверкающее песчаным светом.

Она метнулась вперед, нанося удар. Белиал даже не отступил. Он поднял руку и поймал копье за древко, не позволив ему даже дюйма приблизиться к своей коже.

Но прежде чем он смог оттолкнуть ее, из-за его спины раздался рев.

Из пылающего портала выскочил Астралион. Он прыгнул, лапы вытянулись, когти свернули воздух в свистящем порыве. Но прежде чем он достиг демона, Фел'заар бросился ему навстречу. Их столкновение разнеслось по залу оглушительным ударом, оба хищника сцепились, катясь по полу, обрушивая на себя колонны.

– Хитрая девчонка, – усмехнулся он, глядя прямо ей в глаза.

Вспышка багрового огня пробежала вдоль копья, заставив Розарию отступить. Лоран пытался отвлечь Белиала водяными пулями. Он изменял течение, создавая барьеры и ловушки, но демон двигался с пугающей легкостью, разрушая его попытки на корню.

Тем временем Орфей, крадучись между завалами, заметил странную флейту, оставленную на теле Крысиного короля. Он поднял ее, чувствуя, как от нее исходит мощная магическая энергия. Его пальцы сами заскользили по отверстиям, выстраивая мелодию.

Фел'заар внезапно замер, его тело начало содрогаться, будто невидимые цепи сковали его.

– Подлый мальчишка! – взревел кот, сопротивляясь. – Надо было сожрать тебя сразу!

Но Белиал, видя, что его союзник начинает слабеть, позволил своей ярости вырваться наружу. Его облик изменился. Из спины выросли огромные черные крылья, лицо исказилось, становясь похожим на зловещую маску. Он поднялся над полом, его руки пылали красным пламенем.

– Вы все умрете! – крикнул он, его голос разносился, как удар грома.

Столпы огня стали вырываться из-под земли. В воздухе ощущался удушающий запах серы. Кислорода становилось всё меньше. Лоран едва мог дышать, его кожа обожглась, когда он попытался уклониться от очередного взрыва. Розария, загнанная в угол, создала вокруг себя песчаную гробницу, чтобы выдержать давление.

И тогда раздался голос:

– Розария!

Песок гробницы затих. Розария развеяла ее и увидела мужчину, который, казалось, появился из ниоткуда. Его движения были быстрыми и точными, как удары клинка. Он сражался с Белиалом и Фел'зааром будто наравне, используя свет, который ослеплял демонов.

– Уходите! – крикнул он, ловко уклоняясь от когтей Фел'заара.

Он сложил ладони и прошептал короткую молитву на неизвестном языке. Яркий свет вдруг вырвался из его тела, заполнив всё вокруг сиянием, которое заставило врагов инстинктивно закрыть глаза. Ослепительная волна накрыла зал, и в следующую секунду, как по воле высших сил, рядом с ребятами возник мерцающий портал.

– Прыгайте! – его голос звучал резко и повелительно.

Розария и Орфей подхватили Лорана, который был слишком ранен, чтобы идти сам. Прежде чем мужчина прыгнул в портал, он выхватил с шеи Фел'заара амулет.

Кот взревел, его тело начало растворяться в темном дыму.

– Нееет! – завыл он, пока его голос не исчез окончательно.

Когда мужчина прыгнул в портал, Белиал, сгорая от ярости, крикнул, его слова разносились эхом по разрушающемуся залу:

– Мы еще встретимся!

Портал открылся ослепляющим светом, и герои, словно выпущенные из катапульты, один за другим выпали из него на мягкую траву. Первым поднялся мужчина, держа в руках амулет, который он сорвал с шеи Фел'заара. Он тяжело вздохнул, стряхнул пыль с плаща и с нескрываемым раздражением произнес:

– Ну и заварушка. А ты-то что тут делаешь, Розария?

Девушка, отдышавшись, вскинула голову, и ее глаза широко раскрылись от удивления:

– Дядя Каллиан?!

Мужчина расплылся в широкой улыбке и развел руками:

– Да, это я, племяшка. Сколько лет, сколько зим.

– Вы так изменились, – проговорила Розария, всё еще не веря своим глазам.

– Конечно изменился! – фыркнул он. – Прошло столько лет, а ты всё такая же упрямая. Но что вы вообще тут делаете?

– Мы... мы искали выход из подземелья, – ответила Розария, оглядываясь по сторонам. – А где мы сейчас?

Каллиан махнул рукой на окрестности. Вокруг раскинулся просторный сад, ухоженный, с высокими деревьями, которые, казалось, были здесь вечность. Вдалеке виднелся уютный двухэтажный дом с каменной кладкой, увитый плющом.

– У меня дома, где же еще? – с легкой ухмылкой ответил Каллиан.

Он направился к дому, жестом приглашая их следовать за ним. Розария помогла Лорану встать, Орфей подхватил его с другой стороны, и все трое, изрядно потрепанные, двинулись за Каллианом.

Дом внутри оказался не менее впечатляющим, чем снаружи. Стены были обвешаны полками, уставленными древними книгами и манускриптами. Здесь же находились редкие артефакты, оружие, светящиеся сферы и амулеты. Всё говорило о том, что хозяин дома – человек, увлеченный магией и ее тайнами.

Каллиан тут же взялся за дело. Он поднес к Лорану флягу с каким-то зеленым зельем.

– Пей. Это не только утолит боль, но и немного вернет силы.

Лоран молча сделал несколько глотков. Каллиан внимательно осматривал раны. Когда он добрался до ожога на плече, его пальцы замерли, и в глазах мелькнул едва заметный блеск. На коже Лорана был виден сложный магический символ – печать, которую мог наложить лишь опытный маг.

Каллиан быстро отвел взгляд, делая вид, что ничего не заметил.

– Это что-то особенное, – сказал он спокойно. – Кто бы ни лечил тебя до этого, он знал свое дело.

Затем он заметил посох Лорана, стоящий у стены. Его взгляд задержался на древке, будто он узнал в нем что-то особенное.

– Посох из Иггдрасиля, – сказал Каллиан, подойдя ближе. Он осторожно прикоснулся к дереву, проведя пальцами по резным узорам. – Это редкость. Могу только представить, через что тебе пришлось пройти, чтобы заполучить его.

– Долгая история, – хрипло ответил Лоран, чувствуя, как силы постепенно возвращаются.

Розария, чувствуя, что напряжение немного спало, решила представить своих спутников:

– Это Орфей и Ран, мои друзья и спутники.

Каллиан окинул их внимательным взглядом, слегка кивнул и улыбнулся.

– Приятно познакомиться. Любой, кто держит в руках посох из Иггдрасиля, достоин уважения.

На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в камине. Внезапно Орфей нахмурился, его взгляд стал задумчивым.

– Ты дрался с настоящим демоном… – медленно начал он, словно обдумывая каждое слово. – Но… как? Ты ведь человек.

Каллиан посмотрел на него, а затем тихо рассмеялся, невесело, без обычной иронии.

– Человек, да, – он повертел в руках амулет, сорванный с Фел'заара. – Но не глупец.

Он бросил артефакт в шкатулку, встав возле нее.

– Я ему не ровня, Орфей. Смог лишь выиграть вам время.

Глаза его вспыхнули, но не магией – чем-то иным, глубинным, чем-то, что Орфей не смог бы объяснить.

Каллиан усмехнулся и хлопнул по крышке шкатулки.

– Но давайте не будем о грустном. Выбирайтесь из брони и садитесь к столу. Мне кажется, вам всем нужно поесть.

Когда все немного пришли в себя, Каллиан, устроившись в большом кресле у камина, спросил:

– А что вообще привело вас сюда? Не каждый день ко мне в дом падают гости прямо из порталов.

– Нас направил Бор, – ответила Розария.

– Бор? – переспросил Каллиан, и на его лице мелькнула тень удивления. – Ах, этот старый медведь. Помню его. Лет сто назад мы с ним вытворяли такое! Королева Гипербореи до сих пор, наверное, помнит наши проделки, если еще не умерла…

Он рассмеялся, и этот смех был неожиданно теплым, как у человека, погруженного в приятные воспоминания.

– Расскажите, – попросила Розария, подвигаясь ближе.

– А что тут рассказывать? – начал Каллиан. – Мы как-то летали на огненных всполохах, мчались через полмира, пытаясь утащить у нее один древний артефакт. У Бора всегда был талант попадать в неприятности.

– Артефакт? – уточнил Лоран, заинтересовавшись.

– Пустяк, – махнул рукой Каллиан. – Камень, который мог создавать зеркальные отражения любого, кто в него посмотрит. Знаете, не всегда приятно видеть самого себя таким, каким ты есть на самом деле.

– А вы случайно не знаете, где достать адское пламя? – неожиданно спросил Орфей, перебивая веселый тон беседы.

Каллиан поднял бровь, его взгляд стал серьезнее.

– Адское пламя? – переспросил он. – Это не шутка. Вы понимаете, с чем хотите связаться?

Орфей кивнул.

– И как попасть в Ад? – добавил он, не отводя взгляда.

В комнате повисла напряженная тишина. Каллиан оперся локтями на подлокотники и впился взглядом в Орфея.

– Ад – это не место, куда можно попасть просто так. Но если вы действительно хотите туда отправиться... думаю, я смогу помочь.

Глава 5. Advocatus Diaboli – Адвокат дьявола

Розария, Орфей и Лоран сидели за широким деревянным столом в уютной комнате Каллиана. Свет от масляной лампы на потолке отбрасывал теплые отблески на стены, заставленные стеллажами с книгами, артефактами и непонятными механизмами. В воздухе витал легкий запах пыльных страниц, смешанный с ароматом травяного настоя, который Каллиан подал гостям.

Лоран сидел молча, его мысли возвращались к словам Бора и недавней встрече с демоническими существами. Он чувствовал усталость, но больше всего его мучило чувство неопределенности.

– Значит, вы с самого начала искали меня, но зачем? – Каллиан отставил кружку и повернулся к своим гостям. Его глаза искрились любопытством, но в глубине их пряталось что-то большее.

– Мы пришли за помощью, – начала Розария, стараясь говорить уверенно. – Нам нужно три ингредиента для лечения. Ты ведь знаешь про Молнию в бутылке, Адское пламя и Кристаллическую воду?

Каллиан кивнул, задумчиво постукивая пальцами по столу.– Знаю. Сложный список. Но я не удивлен, что Бор направил вас ко мне. Он всегда был мастером выворачивать сложные задачи в еще более сложные.

Орфей, рот которого был заткнут каким-то странным пирогом, решил повторить вопрос, поднял руку, как ученик в школе.– А как попасть в Ад? – спросил он с невинной любопытностью.

Розария и Лоран одновременно повернулись к нему с недоумением.

Каллиан усмехнулся:– Все-таки не забыл... Что ж, путь туда, конечно, есть, но вот вернуться... это сложнее. Ад – это не место, куда ты можешь просто взять и войти. Это состояние. Это слои реальности, переплетающиеся с нашим миром. – Он сделал паузу и посмотрел на Лорана. – Хотя, иногда это место находит тебя само.

Лоран нахмурился, но не стал задавать вопросов. Каллиан продолжил:– Ладно, оставим философию. Есть один артефакт, который позволит вам попасть в Ад. Он называется «Ключ Затмения». Когда-то он был в моем владении, но теперь... его забрали. Учитывая вашу задачу, это будет вашей первой целью.

– Кто его забрал? – спросила Розария, прищурившись.

– Ну, скажем так, он находится у не самых приятных личностей. Группа фанатиков, которые считают, что мир нужно сжечь дотла, чтобы очистить его. Они называют себя «Umbrae Cineris».

– Очаровательно, – пробормотал Орфей, закатывая глаза.

– Они обосновались недалеко отсюда, в заброшенной крепости, – продолжил Каллиан. – Добираться туда опасно, особенно сейчас, когда их влияние растет. Но у вас есть шанс.

Розария кивнула.– Это наше первое направление. Но что насчет остальных ингредиентов?

Каллиан вздохнул, поглаживая бороду.– Кристаллическая вода находится в Гиперборее, ледяном королевстве. Если вам повезет, вы сможете использовать кристаллы перемещения, которые Бор вам дал. А вот Молния в бутылке... Для этого придется охотиться на громовую птицу. И, поверьте, она не сдастся без боя.

Лоран, наконец, поднял глаза.– А у нас есть выбор?

Каллиан усмехнулся.– У вас всегда есть выбор. Но это не значит, что он будет легким.

Друзья обсудили дальнейшие планы и решили отправиться сначала за «Ключом Затмения». Каллиан дал им карту с приблизительным местонахождением крепости «Umbrae Cineris». Перед их уходом он предложил им отдохнуть и набраться сил после случившегося.

Орфей с любопытством рассматривал книги и артефакты Каллиана, пока Розария расспрашивала своего дядю о его прошлом. Лоран, уединившись в углу, задумчиво держал в руках свой амулет, напоминающий о Лилии. Вопросы о его собственном пути не давали ему покоя, но он знал, что это всё ради нее.

Утром троица была готова. Каллиан напутствовал их:– Идите с умом. Сила – это хорошо, но разум спасает чаще.

Розария улыбнулась, посмотрев на своего дядю.– Спасибо, дядя Каллиан. Мы вернемся с ключом.

Орфей, наигрывая что-то легкое на своей лютне, добавил:– И, надеюсь, с хорошими историями для моих песен!

Когда Розария и Орфей вышли за дверь, Лоран задержался, держа в руках свой гримуар. Его взгляд был сосредоточен, а движения – осторожны, будто он держал что-то гораздо более ценное, чем это выглядело на первый взгляд. Он подошел к Каллиану, который, увлеченный своими записями, поднял голову и слегка прищурился, заметив книгу.

– Ты что-то хотел? – спросил Каллиан, его тон был скорее дружелюбным, но заинтересованным.

– Я подумал, что, возможно, вы могли бы взглянуть на это, – сказал Лоран, протягивая гримуар. – Эта книга... Она странная. Я не знаю, что с ней делать.

Каллиан вытянул руки, и когда книга коснулась его ладоней, он замер. Его лицо изменилось: выражение легкого любопытства сменилось на трепет и почти благоговение. Его пальцы медленно поглаживали обложку, будто он боялся повредить ее.

– Не может быть... – прошептал Каллиан. Его голос дрогнул. – Это же она...

Он осторожно повернул ее, разглядывая детали: экслибрис был едва различимым, наполовину стертым; обложка была украшена тонкой резьбой, которая со временем покрылась трещинами.

Каллиан облизнул губы и, наконец, открыл книгу. Его глаза жадно пробежали по строкам первой страницы. Затем второй. Лоран наблюдал за ним, чувствуя, как в воздухе растет напряжение. Каллиан перелистывал страницу за страницей, его лицо выражало всё большее замешательство.

И вдруг он резко захлопнул книгу. Его глаза сверкнули раздражением.

– Что это за издевательство?! – воскликнул он. – Ты притащил мне какой-то «Гастрономикон»?! Это... это древняя кулинарная книга!

Лоран оторопел.– Что? Кулинарная книга?

Каллиан сердито поднялся, сверкая глазами.– Да, кулинарная книга! С рецептами из каких-то древних времен! Тут описаны блюда, которые могут вызывать магический эффект, но не это я искал! А я-то думал... Я думал, что это легендарный гримуар, способный раскрыть секреты мироздания!

Он швырнул книгу обратно Лорану, будто она его обожгла.– Убирай это! Это просто издевательство надо мной! – проворчал он, вновь садясь за свой стол. – И отправляйтесь уже в свое путешествие. У меня есть дела поважнее, чем изучать магическую поваренную книгу.

Лоран, сдерживая смех, аккуратно убрал гримуар в сумку и тихо кивнул.– Спасибо за помощь, – бросил он, выходя из комнаты.

Розария и Орфей, стоявшие снаружи, переглянулись.– Ты что там так долго делал? – спросила Розария, приподняв бровь.

Лоран только пожал плечами.– Давайте просто скажем, что я узнал кое-что интересное о старых книгах.

Орфей ухмыльнулся:– Надеюсь, это не было чем-то... слишком пикантным.

Каллиан усмехнулся, наблюдая, как его гости скрываются за дверью. Когда они ушли, его взгляд стал серьезным.– Лоран, Лоран... – пробормотал он. – Что же ты за пазл такой сложный?

Затем он закрыл дверь и углубился в свои записи.

***

Дом Каллиана стоял на пересечении миров. Внешне это был скромный, едва заметный особняк, спрятанный за глухими стенами высокого сада, заросшего виноградной лозой. Ворота из кованого железа украшала небольшая табличка с выгравированными древними символами, которые лишь опытный маг мог расшифровать. Дом находился не совсем в нашем мире, но и не вне его. Каллиан создал это место как пристанище, уединенный уголок между измерениями, где можно было спрятаться от суеты реальности.

Если зайти внутрь, то это пространство расширялось, напоминая лабиринт комнат, каждая из которых выглядела как портал в другой мир. Библиотека, уходящая в бесконечность, лаборатория, в которой парили алхимические колбы, спальни, будто вырезанные из снов. Все механизмы и мебель здесь выглядели как из прошлого, но дышали магией. Вокруг витал запах пыли, старой кожи, трав и едва уловимый металлический аромат заклинаний.

Несмотря на всё это, Каллиан редко пользовался своей магией, чтобы влиять на мир. Он был наблюдателем и мастером нейтралитета. Поэтому, когда герои покинули его дом, они прошли через «парадную дверь», которая адаптировалась к обычной реальности, выведя их на тихую улочку в черте города. Дом словно на время стал обычным, позволяя им вернуться в мир.

***

Фаунакрис, город крайностей, встречал их грязью и блеском. Узкие улочки старого квартала источали запахи гниения и прелости, их заливали потоки мутной воды, текущей вдоль домов. Повсюду толпились люди: кто-то пытался продать корзины с вяленой рыбой, кто-то тянул за собой телегу с ломом, а дети с беззаботным смехом бегали босиком по грязным камням. Грязь липла к обуви, а над головами висел постоянный гул рынка.

Но стоило лишь повернуть за угол, как перед ними открывался другой мир. Широкие, вымощенные камнем улицы блестели, словно драгоценности, отмытые дождем. Здесь гуляли знатные дамы в дорогих платьях и господа в элегантных костюмах. По бокам улиц стояли кованые клетки, в которых заключены редкие звери со всего мира: пурпурный феникс, сверкающий, как пламя, тигр с серебристой шкурой, и даже странное существо с прозрачной кожей, через которую были видны его внутренние органы. Прохожие останавливались, чтобы полюбоваться или сделать ставку на аукционе.

Орфей, увидев клетки, тяжело вздохнул. Его взгляд задержался на фениксе, чьи крылья уныло опали вниз. Он пробормотал себе под нос:– Искусство, как и свобода, не должно быть в клетке.

Лоран шел молча, его лицо оставалось непроницаемым, но внутри всё кипело. Он сжимал кулаки, видя, как люди проходят мимо клеток, словно перед ними не живые существа, а всего лишь диковинные игрушки. Его мысли возвращались к Бору, к словам о том, как важно делать значимые попытки. Но что значит быть значимым в мире, где всё продается, даже жизнь?

Розария шла впереди, ее глаза метались от одной детали к другой. Она молчала, но ее осанка, прямой, твердый шаг выдавали напряжение. Каждый взгляд на страдающих существ, на контраст между роскошью и нищетой, напоминал ей, зачем она здесь. Это всё ради ее сестры. Любые испытания стоили того, чтобы спасти близкого человека. Но внутренний голос всё же шептал: «Какой ценой?»

Поворот на следующую улицу привел их к площади, где толпа собралась вокруг деревянной сцены. Посередине горел огромный костер, а на нем стояли фигуры – пленники с замотанными тряпками ртами. Жаркое пламя уже лизало их ноги, их тела содрогались от боли. На трибуне стоял пастор в ярко-белом одеянии, с пылающими от религиозного фанатизма глазами.– Эти души, – произнес он, указывая на пленников, – отреклись от света, отвернулись от нашего Творца! Мы очищаем их ради спасения мира!

Когда они миновали площадь, их внимание привлек разговор двух священников за углом. Их голоса были тихими, но не настолько, чтобы скрыться в гуле города.– Представляешь, сегодня старуха последние зубы пожертвовала. – усмехнулся один.– Ну и мерзость, – ответил другой. – Мне до тебя далеко конечно.– Да со временем научишься, я тоже не сразу этому научился.

Розария резко остановилась. Ее взгляд потемнел, лицо исказилось от гнева.– Они не лучше тех фанатиков, – прошипела она, поворачиваясь к Лорану и Орфею. – Только прикрываются светом.

Лоран посмотрел на нее с грустью.– Свет и тьма… иногда они ближе, чем мы думаем.

Орфей, который до этого беззаботно насвистывал, замолчал. Его лицо стало серьезным.– В мире слишком много фальши. Иногда я думаю, что только музыка остается честной.

Розария молчала. Ее взгляд был устремлен вперед, к крепости «Umbrae Cineris», которая маячила где-то за горизонтом. Она шла с твердостью в каждом шаге, но внутри ее разрывало от противоречий.

Но, в ее поле зрения неожиданно попала высокая башня, возвышающаяся над богатыми кварталами города. Башня из слоновой кости сияла в лучах солнца, а ее стены были украшены золотыми вставками и витражами с изображениями святых. Пестрые знамена с гербом Церкви трепетали на ветру, словно напоминая о ее власти.

Пройдя мимо, Орфей замедлил шаг и вскинул бровь, глядя на величественное здание.– Город вертикально поделен, – задумчиво произнес он, наигрывая что-то меланхоличное на своей лютне. – Разве Творец мог бы укрыться в башне из слоновой кости? Пребывать во дворце, выступать против вельмож или же хранить равнодушный нейтралитет?

На мгновение воцарилась тишина, которую нарушил голос, доносящийся из открытых окон башни. – «Блаженный не ищи духом, так учит нас священное писание», – раздавался низкий, проникновенный голос епископа.

Лоран обернулся, чтобы увидеть, кто это говорит, и заметил группу священников в богатых одеяниях. Их лица были гладкими, хорошо откормленными и самодовольными. На них играли ехидные ухмылки, словно весь город принадлежал им, а не Творцу, которого они проповедовали. Один из них громко рассмеялся, поднося к губам кубок с дорогим вином.

Розария остановилась и сжала кулаки, ее взгляд наполнился яростью. – Сколько же их тут...

Церковь, как и город, казалась непоколебимой в своей двуличности.

Спускаясь от палаццо элиты к затопленным улицам нищеты, трое путников шагнули в иной мир – мир грязи и отчаяния, где каждый угол наполнялся тенями человеческого страдания. Рядом с небольшим переулком, под каменной стеной, сидели клошары. Их худые тела едва прикрывали грязные, рваные одежды, а в глазах читались боль и усталость от нескончаемой борьбы за выживание.

Орфей заметил дряхлого старика, сидящего на куске старого мешка. Его воспаленные, слезящиеся глаза едва поднимались, чтобы встретиться со взглядами прохожих. Синие, потрескавшиеся губы шевелились, но слова не доходили до их ушей. В левой руке он держал железную кружку, которая, казалось, давно не звенела от монет.

Не сдержавшись, Орфей остановился и подошел к старику. Лоран и Розария замедлили шаги, глядя на него с удивлением.

Старик поднял голову, его взгляд был тяжелым, а трясущаяся, грязная рука протянулась в немом мольбе.– Милостыню… ради всего святого… – прохрипел он едва слышно.

Орфей потянулся к своему поясу, но, обыскав карманы, нахмурился. В своей торопливости он забыл взять с собой деньги. Его руки нервно шарили по одежде, в надежде найти хоть что-то, но всё напрасно.

Старик, казалось, ждал. Протянутая рука слегка дрожала, а на его губах появилась еле заметная тень улыбки, как будто он уже знал, что ему нечего ждать.

Орфей, смущенный, опустился перед ним на одно колено, мягко взял его трясущуюся руку в свою. Она была красной, опухшей, словно обожженной, но он не отдернул своей ладони.– Прости, брат, у меня ничего нет, – произнес он, с печальной теплотой в голосе. – Но я могу дать тебе только это.

Его пальцы крепко сжали старую, шершавую руку. Тепло от прикосновения передалось старому нищему. Он поднял на Орфея воспаленные глаза, его синие губы чуть раздвинулись, обнажая разрушенные зубы, и слабо усмехнулся.

– Что ж, брат, и на том спасибо, – прохрипел он. – Это тоже подаяние. Спасибо тебе.

Слова старика заставили Орфея задержаться на мгновение. Его сердце сжалось, и он понял, что не он подал милостыню этому человеку, а, напротив, сам получил что-то неосязаемое и важное.

Он вернулся к Лорану и Розарии.– Что это было? – тихо спросила Розария, вглядываясь в его задумчивое лицо.

Орфей улыбнулся, но в его улыбке была горечь:– Я понял, что даже тепло твоей ладони может быть даром, который кто-то запомнит.

Лоран бросил последний взгляд на старика, сидящего под стеной. Он молчал, но его лицо выражало задумчивость. В этом городе, полном контрастов, любое прикосновение света могло стать надеждой.

Подходя к мрачной готической башне, словно вырастающей из земли, Лоран, Орфей и Розария ощутили тяжесть ее присутствия. Она была сложена из обсидиана, черного как ночь, и ее острые шпили будто пытались проколоть небо. Величие и тягость здания гипнотизировали, внушая и страх, и восхищение. На массивной двери не было ни замков, ни рукоятей, ни даже намека на то, как ее можно открыть.

– Попробуй своей магией, – предложил Лоран, повернувшись к Розарии. Она нахмурилась, пробормотала заклинание, и ее посох засиял золотистым светом. Песчаная руна на мгновение появилась на двери, но тут же растаяла, не оставив следов.

– Это бесполезно, – сказала она, отступая назад. – Что-то блокирует любые магические воздействия.

Лоран положил ладонь на дверь, надеясь, что голос внутри подскажет выход, но ничего не произошло. Тишина. Он скривился, чувствуя раздражение и легкую тревогу.

– И что теперь? – подал голос Орфей, оглядываясь вокруг. – Мы так и будем стоять здесь, пока нас не найдут?

И словно в ответ на его слова, из теней появились трое людей в черных мантиях. Их лица скрывали маски из черного металла, в которых блестели лишь их глаза. Один из них шагнул вперед и заговорил грубым, издевательским тоном:

– Что вы здесь делаете? Это священная земля Владыки. Ваше присутствие оскорбительно. Готовьтесь проститься с жизнями.

– О, прошу вас, – усмехнулась Розария, сжимая посох. – Если вы думаете, что я в настроении шутить, вы ошибаетесь.

С этими словами она ударила посохом о землю, и из-под ног культистов поднялись песчаные руки, хватая их за ноги и руки. Культисты начали дергаться, но их движения были скованы.

– Серьезно? – проворчал Орфей, но всё же отступил в сторону, наблюдая за действиями Розарии.

Она подошла ближе к одному из культистов, ее глаза сверкали опасным золотистым огнем.

– Как нам попасть внутрь? – ее голос был холодным, как лед.

– Во имя Владыки, я ничего не скажу! – выкрикнул один из культистов. Его голос был резким, но в нем чувствовался страх. Второй поддержал его, выкрикивая что-то о вечной преданности.

– Даже так? – усмехнулась Розария, и из ее руки вырвался песчаный шип, который пронзил ступню одного из пленников. Тот вскрикнул от боли, но упрямо отвернулся, сжимая зубы.

– Ох, как же ты меня раздражаешь! – взревел Орфей, подскочив к другому культисту и, не удержавшись, ударил его кулаком. Культист вырубился, а Орфей отступил назад, потирая кулак.

– Почему это всегда больно именно мне? – пробормотал он, с раздражением разглядывая свои руки.

– Хватит, – сказал Лоран, подходя к еще одному культисту. Он вырубил его простым ударом, прежде чем повернуться к остальным. – Это бесполезно. Они ничего не скажут. Нам нужно понять, как войти в башню, самим.

Но прежде чем они успели решить, что делать дальше, третий культист, всё еще скованный, тяжело вздохнул и заговорил:

– Постойте... Я скажу. Но вы должны понять, что я здесь не по своей воле.

Он медленно снял маску, открывая худое лицо, испещренное шрамами. Его глаза были полны усталости.

– Кто ты? – спросил Лоран, внимательно глядя на него.

– Лицемерно помилованный, – горько усмехнулся культист. – Церковь решила, что я недостоин жизни, но достаточно хорош для шпионажа. Меня хотели предать анафеме, но, как видите, теперь я лишь пешка между двумя сторонами. И церковь, и культисты – все они одинаковы. Они разрушают всё, что есть в этом мире, во имя своих амбиций.

Розария нахмурилась, но не перебила. Культист продолжил:

– Эта башня... Она полна тьмы. Вы хотите узнать, что внутри? Тогда приготовьтесь. Это место оставляет глубокий шрам на душе. Оно безобразно, как внешне, так и изнутри. Даже если вы откроете дверь, вы увидите не просто зло, но... пустоту, которая поглотит вас. Сила Владыки слишком велика, чтобы вы могли ее понять. Не думайте, что я умираю, истекая кровью, – нет, я еще жив, моя плоть свежа. Но вам, как и мне, не понять до конца ужас этого места.

Лоран нахмурился, глядя на башню, будто пытаясь ее разгадать.

– Ты можешь помочь нам войти? – спросил он, скрестив руки на груди.

Культист тяжело вздохнул:

– Если хотите выжить – мой совет: уходите. Но если такова ваша воля, я расскажу, как войти. Однако вы должны понять – это не откроет вам путь к спасению. Только к еще большему страданию.

Лоран и Розария переглянулись. Орфей, стоявший чуть в стороне, нервно оглянулся на улицу, будто ожидая, что вот-вот появится еще кто-то.

– Рассказывай, – тихо сказал Лоран, его голос был твердым. – Мы готовы.

Лоран стоял перед массивной дверью башни, ощущая, как холодный обсидиан будто притягивает его ладони. Культист, тяжело дыша, поднялся рядом с ним, его рука дрожала от слабости. Лицо культиста исказилось горькой улыбкой, когда он заговорил:

– Чтобы войти, вы должны пролить кровь. Не просто любую кровь, а кровь того, кто связан с нашей организацией. – Он приподнял рукав, показывая татуировку организации на предплечье. – Перережьте ее, капните кровью на порог. Я... я и так уже мертв. Пользуйтесь мной, у меня ничего не осталось.

Лоран и Розария переглянулись. В глазах девушки читалось сомнение и страх, но она крепче сжала посох, скрывая эмоции.

– Я сделаю это, – твердо сказала Розария, ее голос прозвучал решительно, хотя в нем угадывалась неуверенность. Она сделала шаг вперед, протянув руку за кинжалом.

– Нет, – Лоран мягко, но решительно положил руку ей на плечо, останавливая. Его голос был низким и твердым. – Мы здесь из-за меня. Это моя ответственность.

– Ран... – начала было Розария, но замолчала, заметив, как в его глазах вспыхнуло нечто холодное и непреклонное. Она кивнула, сделав шаг назад.

Лоран взял кинжал, его рука была твердой, но в глубине души нарастало странное беспокойство. Он подтолкнул культиста ближе к двери и повернул его руку так, чтобы татуировка была отчетливо видна. Культист закрыл глаза, его лицо выражало смесь боли и странного спокойствия.

– Давай, делай это, – прошептал он.

Лоран провел лезвием по коже, разрезая татуировку. Кровь начала стекать по его руке, капая на порог двери. На мгновение всё стихло, и Лоран почувствовал что-то странное – как будто темная волна прокатилась по его сознанию.

И тут голос в его голове, чужой и пугающий, начал звучать. Он был низким, глухим, но с каждой секундой становился всё более отчетливым:

– Да, давай, режь... Еще больше крови... Ты чувствуешь это? Еще чуть-чуть... Режь глубже...

Лоран замер. Его дыхание участилось, рука на мгновение задрожала, но он снова приложил лезвие к ране. Кровь потекла сильнее, культист начал вскрикивать от боли.

– Ран, – тихо прошептала Розария, ее голос был полон тревоги. – Хватит. Ты сделал достаточно.

Но Лоран ее не слышал. Голос в его голове становился всё громче, затмевая всё остальное:

– Больше! БОЛЬШЕ! Твоя кровь или его – неважно. Режь, не останавливайся!

Лезвие соскользнуло дальше, оставляя глубокий порез. Культист закричал от боли, его голос эхом разносился по пустому пространству. Лоран уже не слышал его, его лицо стало маниакально сосредоточенным, глаза потемнели, а дыхание стало тяжелым. Кровь хлестала, пачкая двери и землю.

– Ран! – воскликнула Розария, подбегая ближе. Ее голос дрожал. – Ран, остановись! Это не ты!

Но Лоран не реагировал. Его рука двигалась всё дальше, оставляя новые и новые порезы. Культист ослабел, его тело сотрясалось от боли. Розария попыталась остановить Лорана, но он оттолкнул ее с неожиданной силой.

Орфей, который стоял в стороне, ошарашенный всем происходящим, наконец решился. Он подбежал к Лорану и резко схватил его за плечо.

– Ран, если ты продолжишь – твоя личность может исчезнуть.

Эти слова, словно удар грома, пробились сквозь завесу тьмы. Лоран замер. Его рука замедлилась, кинжал выпал из ослабевших пальцев, глухо звякнув об пол. Он тяжело дышал, его лицо было бледным, а в глазах читался ужас.

– Что... я сделал? – прошептал он, глядя на окровавленного культиста.

В этот момент дверь башни начала дрожать. Обсидиановые символы на ее поверхности засветились зловещим багровым светом, и она медленно начала открываться. Тяжелый скрежет заполнил коридор, а за дверью открылся темный проход.

– Мы должны идти, – тихо сказала Розария, ее голос был тверд, но в нем звучала нотка беспокойства. Она посмотрела на Лорана. – Всё закончилось.

Лоран кивнул, с трудом приходя в себя. Он поднял взгляд на Орфея, который всё еще держал его за плечо. Тот улыбнулся, хоть в его глазах читалась тревога.

– Ты снова с нами, брат, – мягко сказал он.

Лоран отвел взгляд, сделал глубокий вдох и шагнул вперед, в темный проход. За ним последовали Розария и Орфей, а дверь за ними захлопнулась, погружая башню в еще большую тьму.

Внутри башни воздух был тяжелым, пахло горелым воском, тлеющими травами и чем-то более пряным, похожим на кровь, давно впитавшуюся в каменные стены. Света почти не было – только редкие свечи, расставленные по нишам вдоль коридора, отбрасывали дрожащие тени.

Лоран последовал за ней, всё еще ощущая в ладони липкость чужой крови. Ему хотелось вытереть руку, но он заставил себя не делать этого. Голос, что шептал ему в голове секунды назад, затих, но в его груди остался странный, ледяной осадок. Он знал, что что-то пробудилось внутри него, что-то, что он не до конца понимал.

Орфей вошел последним, его лицо оставалось напряженным. Он осторожно закрыл дверь за собой, оглядываясь. Всё вокруг дышало тайной, скрытой опасностью. Он хотел сказать что-то, но замер, уловив звук. Где-то далеко, в глубине башни, раздалось протяжное эхо шагов.

– Не нравится мне всё это, – пробормотал Орфей, приглушая голос.

– Мы здесь не для того, чтобы нам нравилось, – тихо ответила Розария, сжимая посох. Она еще не полностью пришла в себя после увиденного с Лораном, но ей было ясно одно: тьма, царившая здесь, лишь начала показывать свое истинное лицо.

Глава 6. Quid est veritas? – Что есть истина?

Они шли осторожно, шаг за шагом углубляясь в башню. Гулкие коридоры тянулись во тьму, стены были исписаны знаками, которые Лоран не мог прочитать, но мог чувствовать – это была магия, древняя и сильная, слишком сложная, чтобы быть обычными заклинаниями. Где-то вдали продолжало раздаваться эхо шагов, но они не могли понять, откуда именно.

Розария остановилась перед массивными дверями, украшенными гравировками, изображающими сцены ритуалов. Они выглядели так, словно их вырезали столетия назад, но при этом линии были четкими, свежими, будто их поддерживала сама магия.

– Здесь что-то есть, – прошептала она.

Лоран кивнул, снова прислушиваясь. Воздух за дверью вибрировал, как от чьего-то присутствия.

– Готовы? – спросил он, перехватывая посох.

– Разумеется, – тихо ответила Розария.

Орфей не сказал ничего, просто вынул лютню из-за плеча. Он чувствовал, что в этом месте музыка станет не просто звуком, а оружием, но он пока не знал, что именно ему предстоит сыграть.

Лоран толкнул двери, и они с тихим скрипом начали открываться…

Войдя в комнату, они замерли. Перед ними раскинулась просторная зала, скрытая во мраке, освещенная лишь редкими магическими светильниками, парящими под потолком. Здесь, за массивными решетками, стояли существа, которых невозможно было увидеть больше нигде в мире. Они были огромными, величественными, опасными и в то же время восхитительными. Их глаза мерцали в полумраке, наблюдая за незваными гостями.

Огромный ворон с шестью глазами сидел на древнем каменном постаменте, сверкая перьями цвета ночи. Его взгляд будто проникал сквозь кости, читая саму душу. В дальнем углу комнаты извивалась змея с сияющей, будто обсидиан, чешуей, ее раздвоенный язык мелькал, словно она ощущала чье-то приближение. Чуть дальше, за массивными металлическими прутьями, стоял исполинский конь, его восемь ног нервно перебирали воздух, а дыхание наполняло комнату паром. В другом конце комнаты скалилась исполинская собака с темной шерстью, ее глаза горели кровавым светом.

Орфей моргнул, не веря своим глазам.

– Что… что это за место? – его голос сорвался.

Розария сжала посох, ее взгляд скользил по запертым клеткам.

– Это… невозможно. Такие существа должны были исчезнуть давным-давно. Кто вообще мог собрать их в одном месте?

Лоран сглотнул, ощущая, как его собственное дыхание становится тяжелее. Он смотрел на этих существ, понимая, что их не держат здесь просто так. В каждой клетке, рядом с решетками, были высечены рунные символы, а на полу – следы высохшей крови.

– Зачем… зачем им эти создания? – спросил Орфей, оглядываясь.

Лоран медленно выдохнул, не сразу найдя в себе силы ответить. В груди сжималось, его нутро уже знало ответ.

– Жертва, – произнес он хрипло, почти беззвучно. – Жертва для ключа.

Молчание повисло между ними, холодное и тяжелое, как железные цепи.

Из тени появился небольшой ослик. Его шерсть была пыльной, а большие глаза сверкали мрачным любопытством. Он ступал неторопливо, с видом существа, которое не особо заботится о присутствии людей. Лоран нахмурился – что делает такое безобидное животное в этом месте?

– И что же это за зверек? – Орфей прищурился, чуть склонив голову. – Вот уж не ожидал увидеть осла среди этого мрачного великолепия.

Но в тот же миг ослик изменился. Его кожа потемнела, вытянулась, ноги удлинились, а глаза загорелись мертвенно-синим светом. В мгновение ока перед ними стоял мужчина с бледной, мертвой кожей и длинными, спутанными волосами. Его потрепанный серый плащ напоминал саван, а тонкие губы искривились в слабой улыбке.

– Ну разве не прекрасны эти зверьки? – произнес он, раскидывая руки. – Да уж, а раньше их было куда больше.

Лоран сжал кулаки. Его интуиция подсказывала, что перед ними нечто не просто опасное, а древнее и чуждое этому миру.

– Кто ты? – спросил он, стараясь держаться ровно.

Незнакомец чуть склонил голову набок, будто наслаждаясь их замешательством.

– Какое несовершенство в манерах... но раз уж вы спросили – я Маркиз Гамигин, один из семидесяти двух. Я ведаю голосами ушедших, слышу их шепот и рассказываю живым то, чего они не осмеливаются узнать. И сегодня мне поручено говорить с душами принесенных в жертву.

– Души этих существ? – Розария скрестила руки, бросив быстрый взгляд на клетки.

– Именно, дитя. Они не просто безмолвные создания. Их жертва оставила след, который я могу расшифровать. – Гамигин сложил руки за спиной и скользнул взглядом по каждому из них. – Но, помимо этого, у меня есть предложение.

– Какое еще предложение? – Лоран сдвинул брови.

Гамигин улыбнулся шире.

– Контракт. Простая сделка. Каждый из вас чего-то желает, верно? Я могу дать вам ответы, силу, даже то, что кажется утерянным навсегда.

Он повернулся к Лорану:

– Ты ищешь истину, но боишься того, что можешь узнать. Я могу избавить тебя от этих сомнений. Или помочь тебе справиться с голосами, что звучат в твоей голове.

Лоран почувствовал, как в его груди всё сжалось. Он стиснул зубы, не ответив.

Затем демон перевел взгляд на Розарию:

– О, а вот у тебя совсем другое желание. Могу ли я предложить тебе избавление от страданий твоей сестры? Одна подпись, одно слово, и ее болезнь исчезнет навсегда.

Розария лишь прищурилась, но ее пальцы сильнее сжали посох.

Гамигин с удовольствием наблюдал за их реакцией, но наконец остановился на Орфее. Его улыбка исчезла, а взгляд стал... изучающим.

– А ты... – тихо проговорил он. – Какой необычный случай.

Орфей медленно поднял голову, на его лице мелькнула тень насмешки.

– Правда? И чем же я заслужил такую честь?

Гамигин чуть склонился к нему, словно желая рассмотреть ближе.

– Ты ищешь... то, что уже потеряно. Ты хочешь вернуть то, что давно ушло. Я могу дать тебе то, что ты ищешь. Могу показать дорогу... за определенную цену.

Лоран почувствовал, как в воздухе повисло напряжение. Орфей сжал кулаки, его губы дрогнули, но он молчал. Он знал, о чем говорит демон. И демон знал, что он знает.

– Это заманчиво, – наконец выдохнул Орфей, голос его был ровным, но в глазах отражался огонь внутренней борьбы.

Гамигин уже было протянул руку, но внезапно замер. Вся его уверенность, вся игривость испарились в одно мгновение. Он уставился на Орфея так, словно перед ним стояло нечто немыслимое.

– Нет... – его голос изменился, став едва слышным шепотом. – Нет, нет, нет...

Орфей нахмурился.

– Что?

Демон сделал шаг назад, будто внезапно вспомнил о чем-то ужасном.

– Я... я не могу, – его тон был неестественно высоким. – Контракт невозможен. Я не стану заключать с тобой сделку.

Орфей нахмурился еще сильнее.

– Почему?

Гамигин резко повернулся к стене, словно пытался найти выход. Его пальцы дрожали, а в глазах читалась лихорадочная тревога.

– Если я помогу тебе, Баал сдерет с меня шкуру... и не один раз.

Он замолчал на мгновение, словно обдумывая свои же слова, а затем хрипло рассмеялся – нервно, с горькой ноткой обреченности.

– Воот, если бы это было при Люцифере... – он провел рукой по лицу, сжимая виски. – Тогда всё было бы иначе. Тогда в Аду еще царил порядок. О, Он был могущественным правителем, истинным монархом безраздельного хаоса. Когда-то, давным-давно, никто и не подумал бы ослушаться Его слова. Никто не смел бы сместить Его с трона.

Гамигин сглотнул, его голос стал тише, наполненный каким-то горьким сожалением.

– Но затем пришел Баал. Он не просто хотел власти. Он видел Ад иначе – не как царство падших, а как империю, что должна править железной рукой. Люцифер был королем, но Баал стал военачальником. Там, где Люцифер правил хитростью, словом и величием, Баал вел в бой, сжигал, разрушал и ковал законы. Его сила росла, пока однажды не настал день, когда даже сам Сатана не смог ее игнорировать.

Гамигин горько усмехнулся.

– И что же тогда? Люцифер исчез. Смещен, свергнут, заточен? Никто не знает. Но одно ясно: Баал занял его место. Ад изменился. Теперь там правит страх, а не договор. Теперь даже те, кто раньше вершил судьбы, дрожат за собственную кожу.

Он обернулся, бросая быстрый взгляд на Орфея, словно еще раз оценивая риски.

– А ты... ты – самая большая опасность из всех. Мне даже думать об этом страшно.

Он отступил еще на шаг, побледнев.

– Я сказал слишком много.

И прежде чем кто-либо успел его остановить, Гамигин растворился в воздухе, оставив за собой только затухающие нити колдовской ауры.

Розария, Орфей и Лоран остались стоять в гулкой тишине, еще не до конца осознавая, что только что произошло. Воздух в зале был наполнен тревогой, а отголоски исчезновения Гамигина всё еще дрожали в пространстве.

– Что это сейчас было? – тихо спросил Лоран, не отрывая взгляда от того места, где только что стоял демон.

Орфей молчал. Его губы плотно сжались, руки были стиснуты в кулаки. Лишь нервный вздох вырвался у него, когда он отвел взгляд, делая вид, что это не задело его. Но Лоран видел – за показной беспечностью скрывалось нечто большее. Что-то старое, что-то спрятанное глубже, чем Орфей хотел показать.

Розария внимательно посмотрела на него, прищурившись.

– Ты что-то знаешь, – заявила она.

Орфей чуть дернул головой, но всё же заставил себя усмехнуться.

– Нет, ничего не знаю, – сказал он с нарочито легким тоном. – Просто, знаешь, когда даже демоны шарахаются от тебя, это, скажем так, заставляет задуматься о своей жизни.

Розария недоверчиво продолжала смотреть на него, но ничего не сказала.

Лоран перевел взгляд на клетки. Гамигин ушел, но цель их прихода осталась. Эти существа... Они были принесены в жертву, и всё это ради Ключа Затмения. Всё это ради той самой силы, которую фанатики пытались пробудить.

– Нам нужно двигаться дальше, – сказал он, отгоняя мысли. – Найдем этот ключ и покончим с этим.

Розария кивнула, хоть ее взгляд всё еще цеплялся за Орфея. Но спорить она не стала.

Они двинулись в глубь зала. Проход между клетками вел к массивной двери, украшенной символами, которые Лоран не мог толком разобрать, но чувствовал их энергию. Это была магия совсем другого рода, не похожая на ту, что он встречал раньше.

– Я попробую открыть, – сказала Розария, подходя к двери. Она подняла посох, и вокруг него заплясали золотистые песчинки. Но едва ее магия коснулась двери, как что-то вспыхнуло, и силуэт девушки отбросило назад.

– Розария! – Орфей кинулся к ней, подхватывая ее за плечи. – Ты в порядке?

Розария стиснула зубы, быстро приходя в себя.

– Это защита, – произнесла она, отряхиваясь. – Они наложили барьер.

Лоран приблизился, вглядываясь в символы. Он не мог их разобрать, но... что-то в его сознании щелкнуло. Голос внутри него шевельнулся, будто пытаясь что-то сказать. И когда Лоран протянул руку, что-то холодное и чужеродное пробежалось по его коже.

– Это... не просто барьер, – пробормотал он.

– Думаешь, твоя магия воды сможет его пробить? – осторожно спросил Орфей.

Лоран не ответил сразу. Магия воды? Это нечто другое. Как будто дверь... откликалась на что-то внутри него.

Голос внутри раздался отчетливее.

«Ключ крови... цена крови...»

Лоран замер. Розария и Орфей вопросительно посмотрели на него.

– Это не просто печать, – наконец произнес он. – Она требует жертвы.

Розария выругалась.

– Опять жертвы. Да сколько можно? Почему все их ритуалы связаны с кровью?

Лоран не ответил. Он уже знал, что нужно сделать. Его рука потянулась к кинжалу.

– Что ты делаешь? – насторожилась Розария.

Лоран молча вытащил кинжал, провел лезвием по ладони, наблюдая, как капли крови падают на узоры двери. Они тут же впитались в символы, и на мгновение ничего не произошло. Но затем... что-то дрогнуло. Магия загудела. Символы засветились мертвенно-синим светом, а затем начали раскрываться, словно сама дверь медленно впитывала жертву.

Лоран ощутил, как в его груди что-то сжалось. Словно дверь тянула не просто кровь, а что-то большее. Он пошатнулся.

– Ран! – Орфей подхватил его за плечо. – Черт, с тобой всё нормально?

Лоран медленно вдохнул. Голова гудела.

– Да... – пробормотал он, выпрямляясь. – Просто... она забирает больше, чем я ожидал.

Розария смотрела на него с тревогой.

– В следующий раз хотя бы предупреждай, прежде чем делать что-то настолько опасное.

Лоран ничего не ответил. Он только сделал шаг назад, наблюдая, как двери медленно начали открываться, раздвигаясь в стороны, и тьма за ними расступалась, открывая путь дальше.

– Что ж, – выдохнул Орфей. – Добро пожаловать в самое сердце логова.

Они переглянулись и, не колеблясь, шагнули вперед.

Лоран чувствовал, как напряжение сдавливает грудь, будто невидимые цепи стягивали его с каждым шагом. Они осторожно продвигались по коридору, пропитанному древней магией. Стены башни, испещренные символами, светились слабым зловещим мерцанием. В воздухе стоял слабый запах жженого воска и крови.

Перед массивными дверями, украшенными сценами жертвоприношений, Розария замерла.

– Нам нужно быть осторожными, – тихо сказала она. – Мы не знаем, что нас ждет внутри.

– Полностью согласен, – кивнул Лоран, сжимая посох. – Двигаемся вместе, не разделяемся.

Орфей поправил лютню за плечом, его лицо, обычно легкое и беззаботное, стало серьезным.

– Осторожно так осторожно, но если придется петь боевую балладу, я буду не против, – пробормотал он.

Лоран толкнул двери, и перед ними раскинулась огромная зала, скрытая в полумраке. Далекие светильники освещали лишь ее центр, оставляя углы в тени. Запах крови был здесь сильнее, а воздух казался тяжелее. За решетками двигались мифические создания.

Лорану стало не по себе. В груди нарастало странное чувство, будто что-то шептало ему на ухо, предостерегая, но он не мог разобрать слов. А затем, на другом конце залы, он увидел его.

Полубоком к ним стоял человек в плаще. Высокий, в глубоком капюшоне, из-под которого не было видно лица. Его поза была спокойной, руки сложены за спиной. Рядом с ним несколько мелких демонят с жутким хихиканьем тыкали ритуальными кинжалами в тело огромного царского скорпиона. Однако существо уже не двигалось. Оно было мертво.

Сердце Лорана забилось сильнее. Этот человек… он был в его снах. Та самая фигура, чей силуэт запечатлелся в его разуме молнией, рассекающей мрак. Кто он? Друг или враг? И почему он вновь стоит перед ним?

Не думая, Лоран бросился вперед.

– Ран! – вскрикнула Розария, но он уже преодолел расстояние между ними, протягивая руку, чтобы сорвать капюшон.

Его пальцы прошли сквозь материю.

Фигура растворилась в воздухе, как туман, рассеянный ветром.

Лоран застыл. Еще миг назад он был уверен, что перед ним реальный человек. Демонята перестали мучить скорпиона и теперь уставились на него с недоумением.

«Как? Он же был здесь!» – пронеслось в голове Лорана.

Но прежде чем он успел осознать происходящее, его схватили за плечо. Ледяное дыхание коснулось его уха, и голос, от которого внутри всё похолодело, прошептал:

– Я здесь.

Лоран не успел отреагировать. Его бросило в сторону с такой силой, что он ударился о стену, проломив часть кладки. Боль пронзила тело, он захлебнулся собственной кровью, чувствуя, как во рту появляется металлический привкус.

– Ран! – раздался испуганный голос Розарии.

Она с Орфеем лишь собиралась броситься в бой, но их мгновенно сковали зеленоватые духовные запястья, вырастающие прямо из воздуха. Они были неподвижны, будто их тела больше не принадлежали им.

Из темноты вышел он.

Высокий старик в потертом плаще с капюшоном, окаймленным золотыми узорами. Его лицо было изможденным, глаза глубоко посажены, но в них горел свет, от которого становилось не по себе. Неестественный, почти нечеловеческий.

– Что вам нужно? – его голос был глубоким, властным.

Орфей дернулся, пытаясь освободиться.

– Ты ответишь за Лорана! – выкрикнул он.

Старик мгновенно оказался перед ним. В воздухе повисла могильная тишина.

– И что ты сделаешь? Споешь? – его голос был ледяным, издевательским.

Орфей оцепенел. Он чувствовал, что это не просто угроза. Этот человек видел его насквозь.

Внезапно из-за спины старика выпрыгнул Астралион, выпуская когти в стремительной атаке. Розария почти улыбнулась, но моментально поняла, что радоваться рано.

Старик даже не шелохнулся. Одним движением он перехватил зверя за горло. Астралион взвыл и забился в его хватке, но старик держал его так, будто перед ним был не огромный зверь, а котенок.

– Интересная зверушка, – сказал он, рассматривая льва, – может, именно она мне и нужна для жертвы.

Глаза Розарии вспыхнули. Она выкрикнула «Ноилартса», ее голос приобрел заклинательный оттенок. В мгновение ока Астралиона засосало обратно в портал.

Старик посмотрел на нее с легким разочарованием.

– Жаль, что я не залепил тебе рот, – лениво бросил он, сжав пальцами ее подбородок. – Теперь ты мне начинаешь нравиться еще меньше.

Он обвел их взглядом, в котором не было ни ненависти, ни злобы. Лишь безразличие, будто они были просто пылинками в бесконечном мире.

– Так или иначе, – продолжил он, – что вам нужно?

Лоран, лежа на полу, попытался подняться, но чувствовал, как сломанное ребро впивается в легкое. Кровь поднималась по горлу, мешая говорить.

– Прекрати, – крикнул старик и кинул Лорану флягу с зеленым зельем.

Немного отпив тело покрылось зеленой аурой, ребро восстановилось, а ссадины стали заживать.

– Мы пришли за Ключом Затмения, – выдавил он.

Старик усмехнулся, но его взгляд вспыхнул любопытством.

– Львиная смелость для такого мальчишки.

Лоран пристально смотрел на него, пытаясь ухватить хоть что-то знакомое. В груди закипали тысячи вопросов. Он знал, что не может упустить этот шанс.

Старик шагнул вперед, его глаза внимательно изучали Лорана. Внезапно он рванул его за ворот, разорвав мантию и обнажив кожу плеча.

Печать.

Пять темных томоэ вспыхнули слабым светом.

Старик мгновенно замер, его лицо утратило насмешливость.

– Еще недостаточно… – пробормотал он, разжав пальцы.

Лоран рухнул на колени, хватая ртом воздух.

– Что происходит? – прохрипел он. – Что это за печать? Кто ты? Кто те люди из моего сна?!

Глаза старика сузились.

– Птенец решил, что он стал взрослым? – его голос стал жестче. – Хорошо. Я покажу тебе правду.

Он протянул палец и коснулся лба Лорана.

Перед глазами Лорана вспыхнул сон, но теперь он видел его не от своего лица, а от лица старика.

Королевский тронный зал. Высокий мужчина в короне сидит на возвышении. В его чертах угадывается Лоран. Только взрослее. Мужественнее.

– Это слишком опасно, я не могу так рисковать, – говорит он с улыбкой.

Перед ним девушку с рогами бросают на колени. Ее запястья сковывает сеть из двимерита. Ее руки светятся магической энергией, но она бессильна.

На лице короля Теобальда Вальмерана появляется удовлетворенная улыбка.

Лоран резко распахнул глаза.

– Ты увидел правду? – раздался голос старика.

Лоран тяжело дышал, его грудь всё еще болела от удара, несмотря на исцеляющее зелье. Он сидел на холодном каменном полу, широко раскрытыми глазами глядя на старика. Розария и Орфей замерли, не зная, что сказать. Атмосфера в зале стала вязкой, напряженной, словно воздух сгустился, превращаясь в невидимые стены, сжимающие их со всех сторон.

Он пытался осознать увиденное, но сознание будто отказывалось принимать правду. Сон... нет, это был не просто сон. Это было воспоминание. Чужое. Но теперь оно стало и его собственным.

– Кто… – голос Лорана дрогнул. Он сглотнул, пересиливая тянущее ощущение в горле, и заговорил снова: – Кто она? Кто эта женщина?

Старик склонил голову, наблюдая за ним с тонкой усмешкой.

– Твоя достопочтенная мать, – его голос звучал почти насмешливо, но в нем была и другая нота – таинственное удовлетворение, словно он ждал этой реакции.

Лоран замер, его лицо исказилось от потрясения.

– М-мама?.. – слово прозвучало так тихо, будто он не верил, что произносит его вслух. – Но я… я ничего не знал.

Он смотрел на старика, ища в нем подтверждение, но в ответ тот лишь спокойно ждал. Лоран покачал головой, взгляд его метался, мысли разрывали разум.

– Я спрашивал у отца… – в его голосе проскользнула боль. – Он… он никогда не хотел рассказывать…

Старик усмехнулся, наблюдая, как выражение лица Лорана сменяется с отчаяния на осознание.

– Картина начинает складываться, не так ли? – его губы изогнулись в легкой усмешке.

Лоран резко покачал головой, пытаясь прогнать эту мысль. Нет, это неправда. Это не может быть правдой. Но внутри что-то надломилось. Он чувствовал, что старик не лжет. Всё это время он искал ответы, и теперь, когда один из них был перед ним, он больше не мог отвергать его.

– Нет… – выдавил он. – Нет… Это не так…

Но слова уже не имели силы. Отрицать было бессмысленно.

Итак, думаю, тебе пора представиться перед своими товарищами, чтоб стать свободнее, нужно не бояться опозориться. Либо это сделаю я, – голос старика был спокоен, но в его тоне сквозила какая-то ленивая угроза, словно он лишь забавлялся происходящим.

Лоран медленно перевел взгляд на Орфея и Розарию.

– Неплохо было бы узнать, что происходит, Ран, – произнесла Розария, сдвинув брови.

Орфей лишь нахмурился, но молчал, ожидая ответа.

Лоран выдохнул. Внутри всё было пусто. Ни страха, ни сожаления. Только усталость от того, что он пытался сбежать от истины слишком долго.

– Меня зовут Лоран Вальмеран, – его голос звучал ровно, почти бесцветно. – Внебрачный сын короля Теобальда Вальмерана. Ныне пребывающий в гонениях из-за обвинений в убийстве родного брата, Тарвина Вальмерана, законного наследника престола.

Слова упали, как камни в бездну.

Тишина стала почти осязаемой. Она заполнила собой каждый угол, проникла в стены, в их дыхание. Даже воздух в зале будто стал плотнее.

Розария молча смотрела на Лорана, ее взгляд, как лезвие, пытался разрезать пелену, скрывающую его душу. Орфей моргнул, сжав губы, словно проверяя, не ослышался ли он.

– Так ты… принц? – его голос был тихим, но в нем читалась явная растерянность.

Лоран усмехнулся одними губами.

– Принц? Нет. Никогда не был. И никогда не должен был им стать.

– Но тебя сделали им, – пробормотала Розария.

Лоран отвел взгляд.

– Меня сделали беглецом. Братоубийцей.

Орфей выдохнул, покачав головой.

– Так... ты убил его?

– Нет.

Короткий, резкий ответ.

Орфей внимательно смотрел на него еще пару секунд, а потом пожал плечами.

– Ну, если ты говоришь, что не делал, значит, не делал.

– Так просто? – удивленно спросила Розария.

– А что? – Орфей наклонил голову. – Я видел, как он убивает, но это всегда было осмысленно. В нем есть ярость, но нет лжи.

Лоран не стал отвечать. Он не знал, утешают его эти слова или пугают еще больше.

Розария вздохнула.

– Знаешь, мне кажется, я должна была догадаться. Ты всегда держался особняком, но не потому, что скрывал что-то злое… скорее, потому что знал, что если правда выйдет наружу, то это изменит всё.

Лоран кивнул.

– Но я всё тот же человек, – сказал он.

– Возможно, – тихо проговорила Розария. – Но прошлое всё равно тянет за собой цепи.

В стороне старик, всё это время наблюдавший за ними, коротко усмехнулся.

– Ах, какая трогательная сцена, – с усмешкой протянул он, скрестив руки на груди. – Но пора бы вам взглянуть в лицо реальности. Вы хотите Ключ Затмения?

Он развернулся и направился к выходу.

– Тогда идите за мной.

Лоран, Орфей и Розария переглянулись.

В их взглядах читалось многое – недосказанность, напряжение, возможно, даже страх. Но отступать было некуда.

Глава 7. Caput mortuum – Мёртвая голова

Тяжелая дверь с глухим скрежетом отворилась, открывая перед ними новый коридор, пропитанный сыростью и стылым, будто мертвым, воздухом. Стены здесь были другими – гладкие, отполированные веками, без единой царапины, будто бы их сотворили не руками смертных. Свет факелов лишь касался этих поверхностей, но не отражался, словно пламя само не желало существовать в этом месте.

Старик шел впереди, его шаги были легкими, неторопливыми, но каждый из них будто бы отзывался в воздухе странной вибрацией, словно этот человек не принадлежал миру, в котором они находились. Лоран, Розария и Орфей следовали за ним молча, каждый погруженный в свои мысли.

Лоран не мог избавиться от тяжести, что давила на грудь. Каждое слово, произнесенное в прошлой комнате, будто оставило след на его коже. Истина вышла наружу, но легче ли ему от этого? Он не знал. Теперь Орфей и Розария знали, кто он такой. Как это изменит их отношение к нему?

– Ты выглядишь так, будто потерял нечто важное, – голос старика прервал тишину.

Лоран поднял голову.

– Может, так и есть.

– Утрата – неизбежная часть пути, – старик хмыкнул. – Но вопрос не в том, что ты теряешь. А в том, что ты находишь взамен.

– Ты говоришь, как пророк.

– Я говорю, как тот, кто видел, как люди падают, поднимаются и снова падают. Раз за разом.

Они вышли в просторный зал. Здесь не было факелов, но потолок светился мягким, лунным светом, источника которого не было видно. В центре возвышался алтарь, вырезанный из черного обсидиана. На нем лежал Ключ Затмения – массивный артефакт из темного металла, инкрустированный кроваво-красным камнем.

Когда они приблизились к алтарю, старик сделал неторопливый шаг вперед, сложив руки за спиной. Он внимательно посмотрел на Ключ Затмения, затем на Лорана и его спутников.

– Думаете, его можно просто взять? – его голос был мягким, но в нем сквозила странная насмешка.

Лоран сжал губы, еще раз оглядывая темный металл артефакта, охваченный слабым алым свечением. Он давно понял, что всё имеет цену, но этот вопрос тяготил его сильнее, чем прежде.

– Конечно нет, – тихо проговорила Розария. – Что требуется на этот раз?

Старик ухмыльнулся, его глаза недобро блеснули в полумраке.

– Жертва. Но не простая. Ключ требует подходящей души. Поэтому мы и перебивали здесь множество существ. Редких. Сильных. Уникальных. Но ни одно из них не подошло.

Лоран почувствовал, как внутри всё сжалось. Он вспомнил существ в клетках, их мерцающие глаза, их беспомощность. Их использовали. Их убивали ради этого ключа. Орфей стиснул кулаки.

– Значит, ты заставил умирать всех этих существ просто потому, что… не мог найти правильную душу? – его голос дрожал от ярости.

Старик лениво пожал плечами.

– Важна не сама смерть, а ее смысл. Ключу не просто нужна жизнь, ему нужна часть существования. Память. Опыт. Сущность, которая была бы связана с судьбой. Выбор всегда есть. Можно забрать подходящую душу полностью… – он многозначительно замолчал, ожидая их реакцию.

– Или? – напряженно спросила Розария.

Старик усмехнулся.

– Или можно отдать часть своей.

Тишина повисла в воздухе, холодная и вязкая, словно в комнате внезапно стало нечем дышать. Орфей сжал лютню, его взгляд метался между стариком и Лораном. Розария перевела дыхание, прикидывая варианты.

– Что это значит? – Лоран говорил медленно, обдумывая каждое слово.

– Это значит, что ты останешься жив, но не останешься прежним, – спокойно пояснил старик. – Взамен ты отдашь часть себя. То, что делает тебя… тобой.

Лоран не отрывал глаз от ключа. В груди с каждой секундой становилось тяжелее. Он видел, как Орфей и Розария собираются что-то сказать, но он уже знал их слова. Он уже знал, что они будут пытаться его отговорить. Но если не он, то кто?

Не раздумывая, он шагнул вперед.

– Я сделаю это.

– Ран! – вскрикнула Розария, схватив его за руку, но он уже сделал выбор.

Орфей выглядел так, будто хотел что-то возразить, но затем увидел выражение его лица. Глаза Лорана были спокойными. Решительными. Он уже знал, на что идет.

– Ты понимаешь, что делаешь? – старик смотрел на него с явным удовольствием.

– Нет, – честно ответил Лоран. – Но выбора нет.

Старик рассмеялся.

– Ах, мальчишка. Ты мне нравишься.

Он протянул руку, касаясь лба Лорана. В тот же миг вокруг него вспыхнуло темное пламя, воздух застонал, дрожащий от магии. Грудь Лорана сдавило неведомой силой, он почувствовал, как что-то разрывает его изнутри. Не боль, не жар, но что-то более страшное. Будто его сущность, его внутренний голос, его мысли вытягивали наружу.

Орфей бросился вперед, но был отброшен невидимой силой. Розария попыталась что-то выкрикнуть, но воздух в зале стал слишком плотным, слова застревали в горле.

Старик наблюдал за процессом с восхищением, его глаза горели нездоровым светом. Он был на грани ликования.

Но затем что-то пошло не так.

Амулет, что висел на шее Лорана, внезапно засветился. Его поверхность, обычно голубоватая, начала заполняться густым, черным цветом. Тени словно стекали в него, поглощая свет. Ключ Затмения, висевший в воздухе, задрожал, и алый камень в его центре вспыхнул.

Старик моргнул, его выражение сменилось тревогой.

– Радикалис? – он прищурился, затем его губы исказила странная ухмылка. – О, так вот оно что…

Лоран едва дышал, чувствуя, как его грудь сжимается, но он услышал слова старика.

– Радикалис… – прошептал он.

– Я был готов ко многому, – старик склонился ближе, его голос наполнился благоговейным трепетом. – Но этого я не ожидал. Редчайшее растение тьмы и света, которое может делать невозможное… Как интересно.

Ключ перестал вибрировать. Камень в его центре затух. Амулет Лорана полностью почернел.

Лоран упал на колени, тяжело дыша. Его руки дрожали, взгляд был потерянным. Он чувствовал… пустоту. Будто бы в нем что-то изменилось, будто внутри него стало меньше… чего-то важного.

Розария и Орфей бросились к нему.

– Ран? – Орфей схватил его за плечи. – Ты в порядке?

Лоран посмотрел на него. Его взгляд был… другим. Более холодным.

– Да, – голос его был тихим, но в нем прозвучала странная твердость. – Всё хорошо.

Старик наблюдал за ним с нескрываемым любопытством.

– Что ж, теперь это ваш ключ.

Ключ Затмения плавно опустился в воздухе, зависнув прямо перед Лораном.

Когда печать на плече Лорана вспыхнула чуть ярче обычного, он почувствовал слабую волну энергии, прошедшую по всему телу. Старик заметил это и, кивнув, сказал:

– Теперь вы можете идти.

Розария сузила глаза, настороженно глядя на него.

– Почему вы просто так отдаете нам ключ? Он ведь был нужен вам.

Старик усмехнулся, но в его взгляде больше не было той легкой насмешки, с которой он говорил раньше. Он выглядел довольным. Возможно, даже слишком довольным.

– Я получил то, чего хотел, – ответил он лениво. – А теперь...

Он просто растворился в воздухе, оставив после себя только едва заметное шевеление теней.

Лоран сжал кулак. Он не знал, почему, но это исчезновение оставило странное чувство тревоги. Однако времени на размышления не было. Они получили Ключ Затмения. Теперь оставалось доставить его Каллиану.

Выйдя из башни, они почувствовали, как воздух изменился. Запах сырости, крови и пыли сменился тяжелым запахом горящей смолы и пота. Воздух был напряжен, в нем витало беспокойство.

Недалеко от них собралась толпа, окружившая несколько человек в доспехах. Стража города что-то обсуждала, а перед ними на земле лежал неподвижный труп мужчины, заливавший камни алой лужей.

Лоран медленно сузил глаза, узнав его.

– Это тот, кого я убил, – произнес он холодно.

Стражники изучали следы крови, пока один из них не поднял голову. Его взгляд прошелся по толпе, пока не остановился на Лоране. Сначала он нахмурился, но затем его лицо исказилось от осознания.

– Это он! – закричал он, вытягивая меч из ножен. – Это же тот, с плакатов! Братоубийца! Схватить его!

Толпа загудела. Другие стражники резко развернулись, тут же хватаясь за оружие.

Розария схватила Лорана за запястье.

– Бежим!

Но Лоран не двинулся. Он стоял спокойно, наблюдая за тем, как стражники устремляются к нему, а затем, без единой эмоции, поднял руку.

– AQUA SIMULACRUM!

Вода из воздуха сгущалась, капли собирались в плотные пузыри, охватывая головы стражников. Те начали дергаться, их руки рванулись к горлу, пытаясь сорвать невидимые узы. В их глазах вспыхнул страх.

Орфей замер, его пальцы побелели от напряжения, когда он сжал кулаки.

– Лоран, прекрати, они задыхаются!

Розария широко раскрыла глаза, глядя, как стражники бьются в конвульсиях, их лица синеют.

Но Лоран не спешил их отпускать. Он наблюдал за происходящим с холодным интересом, как будто изучал, насколько быстро они лишатся воздуха.

– Ран, остановись! – крикнула Розария, но он даже не дрогнул.

Из переулков выбежали новые стражники, блестящие клинки сверкнули в свете фонарей.

Розария сжала посох, затем резко подняла руку.

– Astra Tempus!

Перед ними развернулся портал, и из него с рычанием выскочил Астралион, сверкая глазами. Позади него из временного разлома появился конь Лорана.

– Нам нужно убираться! – выкрикнула она, поднимаясь на льва и протягивая руку Орфею.

Лоран, наконец, разжал пальцы, и стражники рухнули на землю.

Он медленно повернулся к друзьям и молча взобрался на коня.

Во время скачки Орфей, впервые за долгое время, держался позади него. Он больше не ехал вместе с Лораном, а сидел позади Розарии, крепче сжимая лютню, словно боялся, что та выскользнет из его рук.

Когда они выехали из квартала, Розария, с трудом переведя дыхание, обернулась.

– В этом не было необходимости, Ран.

Она ожидала услышать его обычный безразличный голос, но вместо этого Лоран взглянул на нее пустым, холодным взглядом и произнес:

– Лоран.

Розария нахмурилась.

– Что?

– Называйте меня Лоран. Лоран Вальмеран.

Она на секунду задержала дыхание, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

Что-то изменилось.

Из воздуха появилась светящаяся магическая дверь, очертания которой дрожали, словно она была соткана из чистой энергии. Она возникла внезапно, разрывая пространство межгородской улицы, и из нее выглянул Каллиан. Его лицо выражало легкое напряжение, но в глазах читался привычный авантюрный огонек.

– Забегайте скорее! – коротко крикнул он, жестом указывая внутрь.

Ребята без лишних вопросов рванулись вперед. Как только последний из них переступил порог, дверь со скрипом исчезла, будто ее никогда и не существовало. Они оказались в теплом доме Каллиана. В очаге мирно потрескивали дрова, разгоняя прохладный вечерний воздух.

Розария едва перевела дух, как тут же повернулась к своему дяде:

– Как вы узнали, что мы в опасности?

Каллиан, сложив руки за спиной, ухмыльнулся.

– Когда Ключ Затмения активировался, я сразу это понял. Вряд ли вы бы просто так покинули башню. К тому же… – он усмехнулся, пожав плечами. – Не первое столетие я существую в этом мире.

Лоран поднял голову, его взгляд оставался холодным, отстраненным.

– Где же Ключ Затмения? – спросил Каллиан, его голос был ровным, но в глазах блеснуло любопытство.

Лоран медленно вынул ключ. В тусклом свете комнаты темный металл артефакта переливался мерцающими тенями, будто он впитывал свет. Каллиан протянул руку, но в тот же миг Лоран отстранил ключ, крепче сжимая его в ладони.

– Зачем его отдавать тебе? – голос Лорана был твердым, но в нем сквозило что-то новое – недоверие, а может, даже подозрение.

Каллиан лишь усмехнулся, как будто ожидал подобной реакции.

– Хоть ключ вы и получили, и активировали, но… – он сложил пальцы пирамидой, словно размышляя. – Разве вы знаете, как им пользоваться?

Лоран не ответил. Внутри него снова вспыхнула тревога, но он не мог отрицать очевидного – ключ был лишь частью головоломки.

– Ран, Каллиан не враг нам, – тихо сказала Розария, подходя ближе. – Отдай ему ключ.

Лоран посмотрел на нее, затем перевел взгляд на Каллиана. Некоторое время он молчал, словно колебался, но потом нехотя протянул артефакт.

– Мне нужно отдохнуть, – коротко бросил он и развернулся, направляясь в одну из спален.

Розария и Орфей наблюдали, как он исчезает за дверью. Каллиан задумчиво поигрывал ключом в руке, скользя по нему пальцами.

– Что с ним? – спросил он.

Розария вздохнула.

– Долгая история…

Каллиан кивнул, будто соглашаясь, и уселся в кресло, положив ключ перед собой.

– Что дальше? – спросила Розария, усаживаясь рядом.

Каллиан задумчиво провел ладонью по старому кожаному переплету книги.

– Нужно найти место, куда этот ключ вставляется, – произнес он. – Раньше ходили слухи, что в столице Огненного Дракона – Фламенгарде – есть дверь, излучающая необычную энергию.

Он перелистнул несколько страниц в своем журнале, хмыкнув.

– Придется засесть за книги. Это займет время. Но не сегодня. Сегодня отдыхаем, ребятки. Вы хорошо потрудились.

Орфей улыбнулся, наигрывая легкую мелодию на волшебной флейте, доставшейся ему от Крысиного Короля. Его пальцы мягко перебирали отверстия инструмента, и в воздухе повисла легкая, чарующая мелодия.

Розария, глядя на Орфея, вдруг что-то вспомнила. Она резко повернулась к дяде.

– Дядя Каллиан, ты сталкивался с защитными барьерами, которые реагируют на расу?

Каллиан оторвался от книги, вопрос его явно удивил.

– Хм… необычный вопрос. – Он склонил голову набок, задумавшись. – Помнится, был у меня один случай… Давно, очень давно, я летел на пегасе и врезался в нечто невидимое. Представь мое удивление, когда оказалось, что это был летающий остров, скрытый от глаз.

Розария заинтересованно подалась вперед.

– И как ты попал туда?

Каллиан усмехнулся, а затем, не меняя выражения лица, протянул руку к небольшому порталу, который он создал прямо перед собой. Он сунул туда пальцы, порывшись в пространстве, и вытащил небольшое серебряное кольцо, на поверхности которого сияли крохотные руны.

– Вот благодаря этой вещице. – Он крутанул кольцо между пальцами. – Позволяет временно принять любую расу, какую пожелаешь. Не особо полезная штука, разве что если не хочешь изучать анатомию какой-то расы… на себе.

Он хмыкнул, но затем серьезно посмотрел на нее.

– А тебе-то зачем?

Розария кивнула в сторону Орфея.

– Мы нашли двух цвергов в подземельях. Они пообещали нам помощь, но не могли уйти из-за магического барьера, пропускающего только людей.

Каллиан одобрительно кивнул и, не раздумывая, протянул кольцо ей.

– Пользуйся на здоровье.

Розария улыбнулась, аккуратно взяв кольцо в ладонь.

– Спасибо, дядя.

Ночь опустилась на дом Каллиана. Камин потрескивал, Орфей негромко играл, а Розария вертела в руках кольцо, обдумывая, когда и как лучше его использовать.

Но в другой комнате, в темноте, сидел Лоран. Он смотрел в потолок, не чувствуя усталости, но ощущая… пустоту.

Он думал, что пожертвовать частью души – это просто слова, но теперь внутри него зияла невидимая пропасть, и она медленно, но неуклонно росла.

Ночь окутала город Фаунакрис мягким мраком, лишь редкие масляные фонари бросали блики на мостовые. В доме Каллиана горел очаг, потрескивали дрова, отбрасывая длинные тени по стенам, уставленным книгами. Орфей и Розария, решив не упускать времени, подошли к Каллиану, который сидел в своем старом кресле с бокалом густого красного вина.

– Ты хоть когда-нибудь спишь, дядя? – спросила Розария, присаживаясь напротив него.

Каллиан усмехнулся, смахнув с рукава невидимую пыль.

– Разве могут старики, которые знают слишком много, позволить себе такую роскошь?

– Тогда, быть может, вместо сна ты расскажешь нам о Фламенгарде? – Орфей устроился в кресле, наигрывая что-то едва слышно на лютне. – Нам ведь туда отправляться, хочется знать, куда попадем.

Каллиан сделал небольшой глоток, задумчиво посмотрел в огонь и, как будто проваливаясь в воспоминания, тихо заговорил:

– Фламенгард... Это город, в котором сама земля горит под ногами. Представьте себе мир, сотканный из пламени и камня. Он стоит на костях древнего вулкана, его улицы переплетены каналами лавы, которые вспыхивают ярче в часы заката. Воздух там пропитан жаром, и если ты не привык к пеклу, каждый вдох дается с трудом.

– И кто там живет? – спросила Розария, опираясь на подлокотник.

– Те, кто любит огонь. Игниты – народ, чье тело впитало жар, как металл, закаленный в кузне. Их кожа темная, словно обсидиан, а вены светятся, будто в них течет расплавленный янтарь. Они живут, подчиняя себе пламя, и ведут свои родословные от самых древних магов.

– А магистратура, что с ней? – Орфей слегка склонил голову.

– О, институт Пепла и Пламени – это священное место для всех, кто мечтает управлять огнем. Там обучают не только магии, но и философии стихий, искусству алхимии и древним ритуалам. Многие считают, что сам дракон Игнис выбирает себе учеников среди лучших.

Розария задумалась, ее взгляд затерялся в огне.

– Значит, мы встретимся с драконом?

Каллиан усмехнулся, отставляя бокал.

– Если повезет. Или если не повезет – всё зависит от обстоятельств.

На какое-то время все замолчали. В комнате слышалось лишь потрескивание дров.

– А Аурефель? – Орфей нарушил тишину, перебирая струны. – Я слышал истории о нем, но никогда не встречал тех, кто бывал там.

– Мало кто бывал, – сказал Каллиан, его голос стал ниже. – Это место, скрытое от глаз смертных. Летающий остров, парящий над океаном, сокрытый в бурях. Его невозможно увидеть, если ты не был избран или не обладаешь определенной силой.

– Значит, ты был? – прищурилась Розария.

Каллиан улыбнулся, глядя в бокал вина, как будто видел в нем далекие облака.

– Однажды. Как раз тогда, когда летал на пегасе. Тогда-то я и понял, что передо мной был Аурефель.

– Как он выглядит? – Орфей подался вперед.

– Представь себе парящий в небесах город, состоящий из замков, соединенных невидимыми мостами. Белые колонны, взмывающие в облака, висячие сады, где растут цветы, что никогда не видели земли. Но главное – его жители.

– Аурелианцы, – догадалась Розария.

– Да, – кивнул Каллиан. – Воины, чья кровь насыщена магией ветра. Они рождаются без крыльев, но в определенный момент их жизни, в час их становления, они получают дар – крылья из чистой энергии, которые появляются лишь в бою или когда их сердца полны чувств. Они живут по жесткому кодексу и никогда не ступают на землю.

– Никогда? – Орфей удивленно поднял бровь.

– Никогда, – повторил Каллиан. – Они считают, что земля – это прошлое, а небо – будущее. Раз в год у них проходит Турнир Ветров, где самые сильные сражаются, доказывая свою доблесть.

– Жесткие правила, – пробормотала Розария.

Каллиан кивнул.

– Их история связана с трагедией. Говорят, когда-то Аурефель был обычным королевством, но один из его правителей предал свой народ. За это остров был вознесен в небо, а его жители обречены никогда больше не касаться земли.

Розария и Орфей переглянулись.

– Интересное место, – сказал Орфей, снова прикасаясь к струнам. – Может, как-нибудь заглянем.

Каллиан усмехнулся.

– Может. Но стоит помнить, что это не просто народ, а идеология. Их догма – «Per aspera ad astra», через тернии – к звездам. Они верят, что лишь пройдя через страдания, можно заслужить свободу. Их мир – это вечная борьба, и их крылья – не награда, а ответственность.

Огонь в камине вспыхнул ярче, отбрасывая на стены длинные тени.

– Но сейчас вам стоит отдохнуть, – произнес Каллиан. – Завтра нас ждет работа.

Орфей лениво потянулся, Розария кивнула и направилась к лестнице.

– Спокойной ночи, дядя, – сказала она.

– И тебе, – ответил Каллиан, но его взгляд задержался на пламени.

Когда они скрылись за дверью, он на мгновение закрыл глаза, сжимая пальцы в кулак.

– Игнис... Аурефель... – прошептал он. – Сколько же лет прошло...

Глава 8. Citius, altius, fortius! – Быстрее, выше, сильнее!

Город спал, но даже ночью в его переулках звучали голоса. Они были тихими, осторожными, шепчущими молитвы о спасении или сделки о грехе.

Розария проверила, что все в доме Каллиана спят, и, накинув капюшон, вышла в ночь. Ее шаги были уверенными, но в голове билась мысль: Лоран и Орфей скрывают что-то важное. Они изменились. Они что-то недоговаривают.

Цверги… Они могли быть в опасности.

Проходя мимо узких улочек, Розария услышала голоса.

– Чем больше пожертвуешь, тем больше грехов тебе простит, дитя Божье. Всё во славу Творца.

Она остановилась в тени, наблюдая за ночной проповедью. На грубо сколоченной деревянной платформе стоял священник в золотых одеждах, его руки были подняты к небу. Перед ним стояла толпа – изможденные, отчаявшиеся люди, чьи одежды говорили о крайней нищете. Они вытягивали худые руки, протягивая последние монеты, крохи еды, старые амулеты.

– Тот, кто отдаст всё, будет вечно счастлив в Царстве Божьем! – громко возглашал священник.

– А ты уже счастлив, да? – тихо прошептала Розария, ее кулак сжался.

Но сейчас было не время. Она должна спешить.

Спустя несколько минут она добралась до люка, ведущего в подземные тоннели.

– Опять лезть в дерьмо, – пробормотала она, сморщив нос. – но кому, если не тебе Роза...

Запах гниения ударил в нос, когда она ступила вниз. Канализация, наполненная звуками капающей воды и мелких шорохов, встретила ее мрачными сводами. По стенам ползли слизь и грибок, в тенях копошились крысы. Вдалеке она увидела человеческий силуэт, но, подойдя ближе, поняла – это труп. Гниющий, с уже почерневшей плотью.

Фаунакрис… Всё удивляет и удивляет.

Пройдя дальше, она свернула в знакомый коридор. Перед ней снова оказались двое стражников. Те самые.

Ну что ж, старый трюк работает всегда.

Она сделала пару легких шагов вперед и с милой улыбкой произнесла:

– Приветик… Ты такой мужественный, стоишь тут, охраняешь…

Один из стражников, который в прошлый раз проспал всю заварушку, тут же начал расплываться в довольной ухмылке.

– Ох, милая, не льсти мне… Хотя…

Но его напарник резко напрягся, нахмурившись.

– Постой… Опять ты...

Но прежде чем он успел додумать фразу, его голова резко откинулась назад от удара. Он рухнул на своего напарника, и оба грохнулись на землю.

Розария хмыкнула, стряхнув с руки пыль.

– Всегда работает.

Пройдя дальше, она наконец-то увидела знакомые лица.

– О! Долго! Очень долго! Я устал! – жалобно воскликнул Боб, увидев ее.

– Не слушай этого коротышку, – поспешно вставил Джей, поправляя очки. – Ты нашла способ, как нам выбраться?

Розария кивнула, протягивая кольцо.

– Это кольцо-перевертыш. Оно поможет вам изменить расу и пройти сквозь барьер. Надо только представить, кем хочешь стать.

Джей внимательно осмотрел кольцо, затем надел его. Через несколько секунд его тело начало меняться: короткие руки вытянулись, плечи расширились, а длинные волосы рассыпались по спине. Теперь перед ней стоял молодой патлатый парень.

– Вот это да… – Джей посмотрел на свои руки, потрогал лицо и, не удержавшись, улыбнулся.

Он прошел вперед и спокойно вышел сквозь барьер. Затем вернул кольцо.

Боб смотрел на всё это с расширенными глазами.

– А я, а я, Джей?! Как же я?!

– Всё хорошо, Боб. Эта девушка нам поможет, и мы выберемся.

Боб всхлипнул, но взял кольцо и надел. Его форма тоже изменилась, но не так, как у Джея. Теперь перед Розарией стоял приземистый, пузатый коротышка, который выглядел немного комично.

– Вот это превращение! – Джей хлопнул его по плечу.

– А я тебе что говорил… Я… Я устал!

Но он тоже прошел через барьер.

Розария спрятала кольцо обратно в карман.

– Что будете делать дальше? Эффект от кольца продержится 12 часов.

Джей задумчиво поправил очки.

– Мы засиделись в этом городе. Тут небезопасно. Думаю, отправимся в город штормов Темпестор. Там никогда не выходит солнце.

– Да, давненько мы там не были! – с радостью воскликнул Боб.

– Город штормов? – спросила Розария.

Джей кивнул.

– Неприступный порт, который всегда окутан дождями и ветрами. Там не действуют законы Фаунакриса, а правит тот, кто сильнее. Если хочешь скрыться от прошлого – это лучший вариант.

– Берегите себя, – сказала Розария.

– Ты тоже. И… спасибо, – серьезно добавил Джей.

Боб молча кивнул.

Они еще раз переглянулись, а затем цверги ушли, растворяясь в тени канализации.

Розария выбралась наружу, солнце уже поднималось над горизонтом, окрашивая город в бледно-золотой цвет.

Она вернулась в дом Каллиана, бесшумно закрыла за собой дверь и устало вздохнула.

Лоран всё еще спал, Орфей тихо дышал в кресле, а Каллиан сидел в тени, изучая чертежи.

Розария прошла мимо, кинув взгляд на Лорана.

Он изменился… Я видела это в его глазах.

Но это были мысли для другого времени.

Сейчас ей хотелось просто забыться в сне, прежде чем их снова поглотит путь.

Розарию разбудили приглушенные голоса, доносившиеся из соседней комнаты. Она приоткрыла глаза, осознавая, что утро уже наступило, но тяжесть сна еще тянула ее обратно в тепло постели. Однако разговор, звучавший всё громче, окончательно прогнал остатки дремоты.

– Нам нужно больше времени на изучение ключа, – говорил Каллиан ровным, невозмутимым тоном.

– Сколько еще времени? – голос Лорана был напряженным, раздраженным.

– Столько, сколько потребуется, – спокойно ответил Каллиан. – Это не простая безделушка. Одна ошибка, и вы рискуете не просто жизнью – вы можете даже не осознать, что перестали существовать.

Розария глубоко вдохнула, потянулась, затем встала и вышла в зал. Лоран стоял, уперев руки в стол, его взгляд горел нетерпением. Он явно сдерживал себя, чтобы не закричать.

– Если мы не можем двигаться дальше, значит, я должен стать сильнее, – твердо заявил Лоран. – Я хочу научиться сражаться в ближнем бою.

Каллиан сложил руки на груди, оценивающе глядя на него.

– Маг, желающий сразиться врукопашную? Не самая привычная комбинация, но я понимаю твою проблему. Если ты полагаешься только на магию, любой, кто подойдет достаточно близко, разрежет тебя, как бумагу. Хорошо, я помогу.

– Всем не помешает тренировка, – вставила Розария, подходя ближе. – Нам предстоит поймать громовую птицу, спуститься в Ад, а потом еще и отправиться в Гиперборею. Мы даже не знаем, что нас там ждет.

Она замолчала, но спустя мгновение добавила:

– Я видела, как Бор отправлял людей за ингредиентами для моей сестры... И никто из них не вернулся.

Орфей нахмурился.

– Они… они остались в петле?

Розария покачала головой.

– Нет. Они… умерли.

– Все? – медленно спросил Лоран.

– Я сбилась со счета после второго десятка, – тихо призналась она. – Сестра болеет уже давно.

Наступила тишина. Лоран отвел взгляд. Орфей выглядел потрясенным.

Каллиан хлопнул в ладони, разрывая мрачное молчание.

– Хватит о грустном! Нам нужно работать.

Он провел рукой в воздухе, чертя невидимые символы, и перед ними раскрылся портал.

– Тренировочный плац ждет.

Они вышли в окружение высоких деревьев, их кроны сомкнулись над головой, создавая впечатление замкнутого пространства, словно они оказались внутри малахитового браслета. Воздух здесь был свеж и чист, но пахло магией – тем, что можно создать и разрушить.

– Выбирай оружие, – сказал Каллиан, кивнув в сторону оружейного стенда.

Лоран, не раздумывая, взял простой меч. Пока он привыкал к его весу, Розария и Орфей сели на камни, наблюдая.

– Приступим, – спокойно произнес Каллиан.

Лоран атаковал первым. Удар сверху – сильный, но предсказуемый. Каллиан едва заметным движением отразил его. Лоран тут же повторил атаку, затем еще и еще. Каллиан не парировал, а ловил его удары, перенаправляя их движение, будто играясь.

Прошли часы. Лоран задыхался, но не останавливался. Он падал, поднимался, снова бросался в бой. Каллиан же выглядел так, будто лишь разминается.

– Достаточно, – предложил Каллиан, но Лоран покачал головой.

Каллиан вздохнул и, не меняя выражения лица, добавил магию в свою тактику. Вспышки света ослепляли Лорана, каменные столбы выбивали из равновесия. Это было несправедливо, но именно так воевал мир.

– Я хотел учиться владеть мечом, а не этим! – раздраженно выкрикнул Лоран, отступая.

– Твои противники не будут сражаться честно, – спокойно ответил Каллиан. – Они воспользуются любым преимуществом. Ты должен делать то же самое.

Он уже отвернулся, собираясь что-то сказать Орфею и Розарии, но в этот момент Лоран метнулся вперед. Каллиан парировал атаку, но в этот раз что-то изменилось. Лоран использовал воду, создавая поток в воздухе, который ускорил его меч, словно снаряд, летящий по течению реки.

Клинок рассек воздух – и разрубил меч Каллиана пополам.

Все замерли.

Лоран выпрямился, взгляд его был холоден.

– На сегодня хватит, – бросил он. – Я воспользуюсь твоей библиотекой.

Каллиан молча создал для него портал.

Когда Лоран исчез, маг повернулся к остальным.

– А вы? Чему хотите научиться?

Розария немного помедлила, но затем твердо сказала:

– Я хочу лучше владеть песком… и гравитацией.

– Гравитацией? – Каллиан хмыкнул. – Хороший выбор. Хотя песком я не владею, но могу показать, как работают силы притяжения.

Он вытянул руку к небу.

И мир содрогнулся.

Сначала задрожала земля. Затем корни деревьев, будто сотни змей, вырвались из-под почвы и устремились вверх. Камни, пыль, даже вода из воздуха – всё начало подниматься, закручиваясь в спираль. Поток частиц сплетался в плотный сгусток, формируя огромное небесное тело, будто второй месяц на ночном небе.

– Гравитация – это не просто сила, – говорил Каллиан, не меняя позы. – Это порядок и хаос. Сила, способная вырвать с корнем мир… или удержать его на месте.

Он сжал ладонь в кулак.

В мгновение ока всё рухнуло вниз. Воздух задрожал от удара, земля содрогнулась, воронка расползлась вширь.

Розария сделала шаг вперед, ее губы дрожали.

– Я… хочу этому научиться.

– Хорошо, – кивнул Каллиан.

Затем он повернулся к Орфею.

– А ты?

Орфей усмехнулся.

– Я не воин. Не маг. Но хочу быть полезным.

Каллиан задумался, затем коснулся флейты Орфея. Инструмент засветился мягким, приглушенным светом.

– Играй.

Орфей поднес флейту к губам.

Первая нота заставила воздух завибрировать. Ветер заговорил, листья зашептали. Камни начали танцевать, а время словно замедлилось.

Розария затаила дыхание.

– Он… меняет реальность, – прошептала она.

Каллиан удовлетворенно кивнул.

– Теперь ты понимаешь, Орфей. Твой дар не в том, чтобы сражаться… а в том, чтобы управлять самой тканью этого мира.

Музыка стихла. Орфей убрал флейту, его дыхание было тяжелым.

– Это… слишком.

Каллиан усмехнулся, похлопал его по плечу.

– Вы справитесь. Вы должны.

Месяц пролетел, словно один долгий день, наполненный потом, магией и падениями.

На следующий день, когда первые лучи солнца только коснулись окон, Лоран уже стоял перед Каллианом, держа в руках раскрытый фолиант. Его глаза горели азартом.

– Я прочитал в библиотеке о магии оружия, – начал он, сдерживая нетерпение. – Говорится, что можно создавать оружие из самой стихии.

Каллиан хмыкнул, скрестив руки на груди.

– Неплохая идея. Думаю, тебе это даже больше понравится, чем просто фехтование.

Он протянул руку, и на его ладони появился кинжал, словно высеченный из камня. В следующую секунду он превратился в сверкающее лезвие молний, а затем в охваченный языками пламени клинок.

– Я владею разными магиями, на разных уровнях, – пояснил он. – Но твоя стихия – вода. Значит, и оружие твое должно рождаться из нее.

Лоран внимательно следил за движениями Каллиана. Тот сжал ладонь, концентрируя энергию. Воздух вокруг дрогнул, и между пальцами стали образовываться тонкие капли воды. Они сливались в одну нить, закручиваясь, формируя рукоять, а затем – полупрозрачное, переливающееся голубыми бликами лезвие.

Лоран сглотнул, завороженно наблюдая.

– Теперь твоя очередь, – кивнул Каллиан.

Лоран повторил движение, чувствуя, как энергия концентрируется внутри ладони. Но стоило ему попытаться создать форму, как поток воды беспорядочно разлетелся во все стороны, будто сорвавшийся с поводка зверь.

Каллиан засмеялся:

– Ничего, скоро у тебя получится. А пока я дам тебе фору и буду сражаться с огненным клинком.

Тренировки продолжались. В стороне Розария управляла гравитацией, поднимая в воздух массивные валуны и вращая их вокруг себя. Камни разрывали землю, зависали в воздухе, а затем рушились вниз, дробя всё на своем пути. Несколько раз она увлекалась настолько, что после удачного броска невозмутимо комментировала:

– Боулинг.

Орфей, сидя неподалеку, тренировался управлять звуком природы. Он мог подстроить свою музыку так, что легкий напев в одной тональности мог разозлить слушателя, а в другой – ввести в состояние блаженного спокойствия. Лоран пару раз становился жертвой его экспериментов, то впадая в беспричинный гнев, то чувствуя, как его окутывает безмятежность.

Прошло несколько недель.

Лоран освоил водную магию оружия, научился формировать лезвия разной формы – от кинжалов до полноценных мечей. Но важнее всего он понял, как защититься от противника, если его стихия по определению сильнее. Он на собственной шкуре испытал, что такое получить удар электрическим клинком по водному барьеру. Очнулся он только на следующий день, весь день проведя в состоянии полузабытья.

Розария освоила магию гравитации настолько, что могла не просто поднимать огромные валуны, но и закручивать их в вихрь, создавая настоящие смертоносные снаряды. Лес, служивший им тренировочным плацем, больше напоминал зону стихийного бедствия.

А Орфей смог подстраивать свою музыку так, что люди, слушая его, либо приходили в ярость, либо погружались в божественное умиротворение.

Однажды вечером, когда все сидели у камина, Каллиан решил поделиться чем-то новым.

– Вы многое освоили, – задумчиво произнес он. – Но мир не ограничивается только вашим путешествием.

Он щелкнул пальцами, и перед ними открылась иллюзия – вид на далекие миры, звезды и планеты, разного цвета и размеров.

– На этих планетах живут существа, которых никто здесь не видел. Я когда-то тренировался там. И в некоторые миры я до сих пор могу открыть портал.

Лоран вспомнил один из проходов в академии – тот, что вел на планету-океан.

– Как это работает?

– Всё просто. Ты входишь туда живым… а вот вернешься ли – вопрос другой. Но, если серьезно, то каждого в школе учат, что в мире есть четыре измерения: длина, высота, ширина и фактор времени. С двумя остальными несколько посложнее... Сфера материального воздействия и сфера воображения, отсюда шестимерность пространства, а не четырехмерность. Проще говоря, всё созданное нашим воображением должно где-то существовать во вселенной. Ну, а теперь перейдем от метафизики к практике.

Орфей, затаив дыхание, наблюдал за мерцающими звездами.

– Возможность побывать в стольких местах за мгновение… Это потрясающе.

Лоран взглянул на Розарию. Они оба знали – это опасно. Но у них не было выбора.

– Мы готовы, – сказал он.

Розария кивнула.

– Тогда давайте посмотрим, что за дверью, – усмехнулся Каллиан, протягивая руку к пространству перед собой.

Портал раскрылся, и перед героями открылся мир, похожий на само воплощение разрушения.

Потрескавшаяся земля дышала жаром, алые потоки лавы лениво текли между черными каменными грядами, испуская едкий пар. Вдалеке возвышалась гигантская башня, спиралью устремляющаяся в багровое небо, словно колоссальный язык пламени, разрывающий раскаленные облака. Она казалась живой, вибрирующей в такт пульсирующему свету наверху, где огненное око горело подобно проклятому солнцу.

Каменные пики вздымались из лавового озера, образуя естественные арены среди раскаленной пустоши. Воздух был плотен, густ и насыщен запахом серы, напоминая о том, что это место не создано для смертных.

Но взгляд Лорана зацепился за нечто, пробивающееся сквозь дым и жар. На одном из скалистых выступов, наполовину погруженный в застывающий базальт, лежал меч. Громадный, с обугленным клинком, он пульсировал магией, словно древний артефакт, ждущий своего хозяина.

Герои смотрели вверх – единственный источник света, сияющий над раскаленным ландшафтом, гипнотизировал. Это было не просто солнце. Оно давало странное чувство присутствия, словно чей-то незримый взгляд следил за ними. Свет был неподвижным, но в его глубине что-то таилось – что-то древнее, недоброе.

Когда Лоран сделал шаг вперед, земля содрогнулась. Из глубин лавового озера поднялся силуэт, сперва расплывчатый, затем всё более отчетливый – исполинский великан, сотканный из огня и пепла. Его глаза полыхнули неугасимой жаровней, а магма стекала с его рук, когда он протянул гигантскую ладонь к мечу.

И тогда все поняли. Яркое свечение наверху, ослепительный раскаленный диск, что они приняли за солнце – было не небесным светилом, а навершием его меча…

Глава 9. Ad discendum, non ad docendum – Чтобы учиться, а не чтобы учить

Исполин заговорил голосом, похожим на раскат грома:

– КТО ОСМЕЛИЛСЯ СТУПИТЬ НА МОЮ ЗЕМЛЮ? КТО ДЕРЗНУЛ ПОТРЕВОЖИТЬ ПЛАМЯ?

Огонь взметнулся ввысь, и с этой секунды началась битва.

Лоран рванул вперед, его шаги были быстры, а в глазах пылала решимость. Он чувствовал, что справится сам, что ему не нужна помощь. Огромный огненный Исполин взмахнул своим пылающим мечом, и его удар с гулким раскатом обрушился вниз, разрывая землю. Раскаленная магма взметнулась в воздух, обжигая нестерпимым жаром.

Но Лоран был быстрее. Он запрыгнул на гигантское предплечье Исполина, устремляясь выше, не обращая внимания на раскаленную бездну, что разверзлась позади него. Его водяные клинки вспыхнули, переходя в наручные лезвия, которыми он вонзался в кожу великана. Однако, несмотря на его скорость и точность, лезвия лишь царапали поверхность прочного, будто обсидиан, тела.

Исполин зарычал, его гулкий смех разнесся по лавовым равнинам.

– МЕЛКИЙ СМЕРТНЫЙ, ТЫ ЩЕКОЧЕШЬ МЕНЯ, – прогремел он, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Лорана.

Но Лоран не собирался сдаваться. Он бежал вверх, вдоль запястья, надеясь найти уязвимое место. Сухожилие. Если перерезать его, рука Исполина ослабнет. Но когда Лоран ударил, его клинки лишь высекли искры, скользнув по черному камню.

Внизу Розария не могла поверить в упорство Лорана. Она понимала, что ему нужна помощь, даже если он сам этого не осознавал. Она подняла руки, собирая гравитационную энергию. Огромные каменные валуны, что лежали неподалеку, взмыли в воздух, словно глыбы вырванной земли. С силой она метнула их в Исполина, но они разбивались о его тело, превращаясь в пыль и щебень.

– Невозможно… – прошептала она, ее брови нахмурились.

Орфей, державший лютню, понял, что его музыка слишком далека от Исполина, чтобы оказать влияние. Ему нужно быть ближе.

Исполин ухмыльнулся, заметив ее попытки, и с размаха метнул в нее, Орфея и Каллиана массивные шары магмы. Они понеслись к ним, источая жар, от которого плавился воздух.

– Бегите! – крикнул Орфей.

Они успели увернуться, но магма, ударившись о землю, прожигала ее насквозь, оставляя кипящие разломы.

Лоран, увидев, что его атаки не причиняют вреда, перешел на план Б. Он сменил форму оружия, его клинки начали разрастаться, превращаясь в копья, которые он выпустил в шею Исполина. Водяные копья взрезали воздух, но лишь слегка пощекотали гиганта.

– ЭТО ВСЁ? – усмехнулся он.

Исполин вскинул левую руку и попытался прихлопнуть Лорана, как назойливого насекомого. Лоран в последний момент создал водяной барьер, смягчая удар, но оказался отброшен назад. Ему удалось удержаться на плече великана.

Каллиан, заметив, что Орфей бездействует, закричал:

– Беги к нему! Я помогу!

Орфей бросился вперед, а Каллиан начал возводить каменные столпы под его ногами. Поэт забирался всё выше, ступая по ним, но когда он уже был перед носом Исполина, тот одним махом срубил колонны огненным мечом.

Орфей начал падать, но в последний момент Розария воспользовалась гравитацией, замедлив его падение. Она удержала один из каменных столпов в воздухе, позволив ему снова опереться и продолжить путь.

Теперь Орфей был достаточно близко. Он начал играть мелодию, звучание которой было глубоким, словно доносящимся из-под воды. Исполин замер. Его лицо исказилось в раздражении – он больше ничего не слышал. Всё, что его окружало, стало безмолвным, будто он оказался в вакууме.

Исполин завопил от ярости, осознавая, что его слух исчез, а с ним – способность ориентироваться.

Лоран, воспользовавшись этим моментом, добрался до головы гиганта. Его клинки удлинились в два копья, и он без колебаний вонзил их Исполину прямо в глаза.

Яркая вспышка света вырвалась из глазниц чудовища, а затем раздался пронзительный, истошный крик, потрясший само пространство.

Исполин взревел, ослепленный и обезумевший, его голос потряс лавовые равнины, сотрясая землю. Подняв руки к небесам, он заговорил на языке, который никто из них не мог понять – древний, огненный, полный проклятий и ненависти. С каждым словом воздух становился плотнее, нестерпимее.

– Он призывает что-то… – прорычал Каллиан, его глаза вспыхнули тревогой.

Земля задрожала. Из-под раскаленных трещин ринулись вверх гигантские столпы из магмы, поднимаясь подобно огненным копьям. Они окружили Исполина, словно защитный бастион, но их смертоносные языки устремились не только вверх, но и наружу, грозя охватить поле боя неугасаемым пламенем.

Каллиан выхватил из-за пояса маленький флакон с густой переливающейся жидкостью, не раздумывая, опрокинул его в рот. Его тело содрогнулось, мышцы сжались, а затем из его спины развернулись огромные крылья гарпии – покрытые грубой перьевой чешуей, мощные и опасные. Он не раздумывая подхватил Розарию за талию и бросился в небо, направляясь за падающим Орфеем.

Лоран ощутил, как температура вокруг него возросла до предела. Пальцы дрогнули, и он, не теряя ни секунды, сомкнул вокруг себя водяной купол, густой и переливающийся, удерживающий свою форму вопреки бушующему огню. Потоки магмы обрушились на него, прожигая поверхность барьера, испаряясь с шипением, но вода тут же восстанавливалась, поглощая удар за ударом. Горячие языки пламени проносились по его защите, добираясь до его мантии, и воздух наполнился запахом паленой ткани.

Исполин, почувствовав, что Лоран всё еще жив, гневно рявкнул и взметнул руки к небу. Его гигантский меч вспыхнул ослепляющим светом, пламя вырвалось из его ладоней, и он с дикой силой вонзил клинок в раскаленную равнину.

Навершие меча налилось золотым сиянием, оно разлилось по полю, сметая тени, поглощая пространство живым пламенем. Свет ударил во все стороны, делая небо белым, землю – призрачной.

Лоран ощутил, как мир вокруг него плавится в ярости этого света. Если он останется в куполе, он ослепнет. Решение пришло мгновенно – он рванулся за спину Исполина, скрываясь в его собственной тени, прежде чем вспышка достигла апогея.

В этот же миг Каллиан, расправив крылья, опустился на землю. Вокруг всё еще бушевали языки жара, но столпы магмы перестали подниматься, и он тут же накрыл своими гигантскими крыльями Орфея и Розарию. Оперение начало темнеть, перья плавились, но он не дрогнул.

Исполин ревел, чувствуя свою абсолютную силу, но не замечая, как вены его магматического тела начали дрожать. Но Лоран понял – сейчас его шанс.

Он вспомнил, что магия воды не ограничивается только чистой жидкостью… он может контролировать любую субстанцию, в которой есть потоки. Лава внутри Исполина – она тоже течет.

Он вонзил водяной кинжал в шею гиганта и вытянул руку, закрывая глаза, сосредотачиваясь.

Его пальцы дрогнули, а затем…

Поток магмы в венах Исполина содрогнулся. Всколыхнулся. И начал идти вразнос.

– ЧТО ТЫ… – Исполин с трудом поднял руку к шее, его голос был полон ужаса. – ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ…?!

Лоран чувствовал, как его магия охватывает внутренности великана. Он усилил поток, заставляя лаву рвануть наружу, подобно вулкану.

По телу Исполина пошли трещины, из них вырывались раскаленные потоки магмы. Она извергалась наружу, заливая его грудь, плечи, руки.

– Н-НЕТ! – взревел Исполин, его голос превратился в хрип. – Я… не… паду… от рук… смертного!

Из раскрывшихся трещин магма потекла по его телу, вытекала из каменных вен, словно черная кровь, но не поглощалась им, а уходила прочь, утрачивая прежнюю силу. Исполин взвыл, но теперь это был крик не ярости, а агонии.

Огромное тело задрожало, его мощь таяла с каждой секундой, а затем... он начал разваливаться.

Пласты камня рушились один за другим, трещины раскалывали его тело. Исполин протянул руку, пытаясь что-то сказать, но язык его был погребен под ревущими отголосками пламени.

Только пар поднимался к кровавому небу.

Лоран спрыгнул с Исполинского трупа, его сапоги звонко ударились о раскаленную лавовую землю, но он не чувствовал жара. Его взгляд был холоден, безразличен, даже не триумфален – скорее отрешенный, словно победа не принесла ему ничего, кроме еще одной пустой главы в книге воспоминаний.

Он повернулся к Орфею и Розарии, их лица всё еще были напряженными после битвы. Каллиан, стоявший в стороне, касался своих опаленных крыльев, пробуя восстановить их слабым исцелением.

– Вы могли и не вмешиваться, – равнодушно бросил Лоран, стряхивая пепел с одежды. – Я бы справился и сам.

Его слова повисли в воздухе, обжигая сильнее, чем Исполинское пламя. Орфей нахмурился, но промолчал, а Розария лишь сжала губы, в ее глазах промелькнуло что-то похожее на тревогу.

Каллиан покачал головой, не став ничего возражать. Он медленно опустился на одно колено рядом с обугленным мечом Исполина, достал из кармана мешочек с серебристой пыльцой и аккуратно посыпал лезвие. Гигантский меч, сверкавший внутренним жаром, дрогнул, а затем начал стремительно уменьшаться, словно время, что было запечатано в его клинке, обратилось вспять. Когда меч стал достаточно мал, Каллиан завернул его в плотную ткань, скрывающую опасное сияние, и спрятал за пояс.

Розария нахмурилась.

– Зачем тебе этот меч? – спросила она, пристально разглядывая ученого.

Каллиан усмехнулся, но в глазах его промелькнула тень чего-то большего.

– А зачем нумизмату монеты? – загадочно ответил он.

Розария хотела возразить, но вдруг замолчала. В его словах был смысл, слишком очевидный, чтобы его не понять.

– На сегодня хватит, – устало подытожил Каллиан, протягивая руку к пространству перед собой. В воздухе образовался овальный разлом, мерцающий магической энергией. Портал затянулся колышущимися тенями, а затем разверзся, приглашая их обратно в дом.

Шагнув внутрь, они почувствовали, как сменился воздух – от удушливого жара раскаленной лавы к прохладному уюту каменных стен.

Лоран, не сказав больше ни слова, направился в свою комнату.

Орфей, глядя ему вслед, шагнул к Каллиану, всё еще перебирающему пальцами защитную ткань на уменьшенном мече.

– Я хочу стать сильнее, – сказал Орфей негромко, но в его голосе звучала решимость.

Каллиан поднял на него глаза, затем, неожиданно для Орфея, положил ладонь ему на плечо, стиснув его по-отцовски крепко.

– Всё впереди, – спокойно произнес он. – Главное – тренировки. Но пока я могу помочь лишь этими, – он протянул Орфею несколько свитков. – Они одноразовые, но могут вытащить тебя из самых сложных ситуаций.

Орфей принял манускрипты с благодарностью, кивнув.

– Спасибо.

Он ушел вглубь дома, а Каллиан снова погрузился в изучение Ключа Затмения. Вечерело. Тени от камина плясали на стенах, в доме воцарилась тишина.

Розария весь оставшийся день не произнесла ни слова. Она избегала разговоров, даже не смотрела на Лорана, который, казалось, не замечал этого. Но в конце концов Каллиан, отвлекшись от своих исследований, всё же обратил на нее внимание.

– Что-то тебя гложет, – пробормотал он, не отрывая взгляда от древнего чертежа.

Она вздрогнула, словно ее поймали с поличным. Но затем глубоко вздохнула и, уже почти дрожа от сдержанных эмоций, спросила:

– Дядя… почему ты остаешься в этом паршивом городе?

Каллиан приподнял бровь, но не оторвал взгляда от бумаги. В ее голосе звучал гнев, боль и что-то еще, глубже, почти детское разочарование.

– Беспорядки на улицах, иммигранты, ложные пророки, город, наполненный фальшивой религиозностью… А ты – человек знаний, ученый. Почему ты всё еще здесь?

Он задумался. Этот вопрос не раз всплывал в его мыслях, но он давно отмахивался от него. Сейчас же, глядя на взволнованное лицо Розарии, он понял, что должен дать ответ.

– Люди всюду видят знаки и знамения, но сами не уверены, где страхи, а где сомнения, – наконец, сказал он.

Розария стиснула кулаки.

– Тогда почему ты один? – в ее голосе звучало отчаяние. – Мы ни разу не видели тебя с кем-то. Ты только и делаешь, что сидишь в книгах!

Каллиан прикрыл глаза, затем, не отрываясь от пергамента, чуть заметно усмехнулся – так, будто услышал вопрос, который не хотел слышать.

– Читаешь, чтобы лучше понимать окружающих, – пробормотал он, – а в итоге окружающие всё хуже понимают тебя.

Розария прикусила губу.

– Тогда зачем ты пытаешься спасти этих людей? – воскликнула она, едва не срываясь. – Начни жить свою жизнь! Их не изменить! Их ничего не исправит! Этот город ужасен!

Он наконец поднял на нее взгляд.

И впервые за долгое время в его глазах не было уверенности.

Он был не пророком, не учителем, не философом – просто уставшим магом, который не знал ответа.

– Знаешь… – Каллиан потер виски, откидываясь на спинку кресла. – Иногда легче отвечать аллегориями. Говорить так, будто понимаешь, будто есть некий высший смысл во всём этом.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости.

– Мир не может существовать без иллюзий, так же как и надежда не может существовать без них.

Розария громко вздохнула и продолжила:

– Иллюзии? Ты живешь в иллюзиях? – ее голос стал надрывным.

Каллиан посмотрел на нее долгим взглядом, и его губы дрогнули.

– А ты?

Она замерла.

На мгновение в комнате воцарилась тишина, наполненная одними лишь тенью прошлого.

– Роза выращена на навозе, – тихо добавил он. – Навоз мы не чувствуем, но он необходим.

Розария отшатнулась, будто он дал ей пощечину.

В этот момент она поняла – эти слова не о людях.

Он говорил про нее.

– Я… я не понимаю тебя, – прошептала она, но в ее голосе уже не было злости.

Она развернулась и выбежала, хлопнув дверью.

Каллиан не стал ее останавливать.

Он проводил взглядом убегающую девушку, затем посмотрел в окно, на темное небо.

Он сказал слишком много.

Или, может, слишком мало.

Но ответа, который она хотела услышать, у него не было.

Он вернулся к книгам.

Знания умножают скорбь.

Но разве он сам не был тому доказательством?

В воздухе всё еще витали ее горячие слова, ее боль, ее гнев. Он вздохнул, глядя в темнеющее окно, и вернулся к разложенным перед ним свиткам и книгам. Ему нечего было сказать в ответ – слишком многое уже было сказано.

За дверью в своей комнате Розария села на кровать, обняв себя за плечи. Она чувствовала, как внутри бурлит нечто неудержимое, похожее на океан. Гнев, боль, отчаяние… Почему ее слова не задели Каллиана? Почему он лишь ответил ей этими холодными, философскими фразами?

Она сжала пальцы. Всё ее существо отказывалось принять это.

В соседней комнате Орфей сидел за свечой, склонившись над свитками, что дал ему Каллиан. Символы плясали перед глазами, а в голове звучала музыка. Но теперь эта мелодия была не легкой и звенящей, а тяжелой, низкой. Он провел пальцами по струнам лютни, но не смог сыграть ни ноты. Он задумался о Лоране, о его взгляде после битвы.

Что-то изменилось.

А в комнате за закрытой дверью Лоран, не раздеваясь, лег на кровать и уставился в потолок. Он не чувствовал усталости. Не чувствовал удовлетворения от победы. Внутри него что-то было пустым, как зияющая дыра. Комната окутывала его полумраком, только лунный свет пробивался сквозь тонкие щели в ставнях, очерчивая резкие контуры теней. В доме было тихо.

Он пытался уснуть, но внутри что-то грызло, кололо, не давало покоя. Мысли вихрем проносились в его голове, но одна из них не уходила, застряв где-то в глубине сознания, словно зацепившаяся за край разума заноза.

О чем-то важном…

Ощущение было тягучим, неприятным, как будто он вот-вот вспомнит нечто значительное, но это постоянно ускользает, прячется в самых темных уголках памяти. Что-то, о чем он всё это время помнил. Что-то, что вело его вперед, было для него путеводной звездой… И теперь, в один миг, оказалось забытым.

Лоран нахмурился, прикрыв глаза. Нет, он не мог забыть. Это что-то важное, слишком важное. Но чем сильнее он пытался ухватиться за мысль, тем больше она расплывалась, словно испарялось само ее существование.

Что это было?..

Он стиснул зубы, перевернулся на бок, уставившись в стену. Всё казалось не таким, каким было прежде. Даже сам он…

Я меняюсь.

Эта мысль пришла неожиданно, тяжелым грузом осев на сердце. Он чувствовал это в каждом движении, в каждом слове, что произносил. Он видел это в глазах Орфея и Розарии, слышал в голосе Каллиана. Но что-то внутри него еще ускользало.

Что-то важное…

И тут другая мысль вонзилась в его разум, словно кинжал, пробивший тонкую оболочку самообмана.

А если старик был прав?

Что, если всё это время отец ошибался?

А если отец никогда не любил меня?

Грудь сдавило.

Лоран всегда винил себя. Всегда думал, что это он сделал что-то не так. Что именно из-за него отец смотрел на него с холодной отстраненностью. Что, возможно, если бы он был сильнее, умнее, если бы доказывал свою преданность, всё было бы иначе.

Но старик… Он говорил о Теобальде так, как будто это не Лоран подвел своего отца, а сам король был виновником всего, что произошло.

Может быть, именно он во всём виноват?

Впервые эта мысль не показалась пустой. Она пронизывала его, теплая и холодная одновременно, как пламя, пожирающее последние остатки сомнений.

Лоран всегда верил, что папа когда-то любил его. Хоть каплю. Хоть немного.

Но теперь он сомневался.

Что, если он был для отца всего лишь ошибкой? Нежелательным пятном на чистом шелке королевского рода?

Что, если всё это время Лоран винил себя зря?

Что, если… он просто пытался найти оправдание для отца, которого на самом деле никогда у него не было?

Челюсти сжались, пальцы скребнули по простыням.

Это не я виноват в произошедшем.

Это виноват он.

Чертов папаша.

Лоран глубоко вздохнул. Впервые эта мысль не вызывала в нем страха или стыда. Только холодное, ослепляющее осознание.

Ночной воздух казался душным и давящим. Где-то вдалеке по кому-то звонил городской колокол. Лоран оставил свои мысли и, наконец, позволил себе погрузиться в тревожный, беспокойный сон.

Глава 10. Bis vincit qui se vincit in victoria – Дважды побеждает тот, кто, одержав победу, побеждает и себя

Небо было еще затянуто серыми облаками, когда Лоран вышел во внутренний двор. Холодный утренний ветер лениво пробирался сквозь ставни, проникая внутрь дома Каллиана, наполняя комнаты свежестью рассвета, но внутри Лоран ощущал лишь затаенный жар.

Его тело было в напряжении. Каждое движение чувствовалось слишком четко, слишком осознанно. Вчерашний день не давал покоя. Он чувствовал, что его сила растет – с каждой тренировкой, с каждым ударом клинка. Но чего-то всё равно не хватало.

Он проведет эту тренировку один.

Он не нуждается в помощи.

Лоран уверенно направился в сторону комнаты Каллиана, где тот уже сидел за книгами, погруженный в изучение Ключа Затмения.

– Мы продолжаем? – голос Лорана был твердым, почти отстраненным.

Каллиан поднял глаза, оглядел его с легким прищуром и кивнул.

– Сегодня я покажу вам новую тренировочную локацию. Одевайтесь.

Лоран кивнул и направился обратно, на мгновение задержавшись у двери в комнату Розарии.

Девушка не выходила.

После вчерашнего разговора с Каллианом она заперлась у себя, и, хотя никто не слышал ее слов, по темным следам под глазами было ясно, что ночь прошла в слезах.

Она считала, что может изменить этот город. Или, наоборот, что он неподвластен изменениям.

И если это так, то какой тогда смысл бороться?

Лоран коротко вздохнул, отходя от двери. У каждого был свой путь.

Орфей выглядел не лучше.

Когда Лоран зашел в гостиную, тот сидел за столом, его волосы были в полном беспорядке, а под глазами залегли тени недосыпа.

– Ты вообще спал? – Лоран сдвинул брови, садясь напротив.

Орфей лениво взглянул на него, зевая.

– Было некогда… – он отложил в сторону стопку свитков, которые разложил перед собой.

Некоторые из них он явно пытался дописать. Чернила еще не успели до конца высохнуть.

– Ты что, улучшал свитки? – Лоран прищурился.

– Улучшал? О, нет. Я вдохнул в них жизнь, – Орфей лукаво улыбнулся. – Попробовал соединить с музыкой. Всё должно звучать правильно, понимаешь? Магия и искусство – это же одно и то же, верно?

– Ты спятил, – Лоран покачал головой, но в голосе не было злости.

– Возможно, – Орфей зевнул еще раз и оперся локтем на стол. – Но если мне удастся завершить это, то моя музыка не только будет влиять на разум. Она будет менять саму реальность.

Лоран не ответил.

Но его взгляд загорелся странным интересом.

Через полчаса все трое стояли перед Каллианом, готовые отправиться в новое место.

– Готовы? – спросил Каллиан, открывая портал.

Лоран стиснул рукоять своих водяных клинков.

– Готов.

Портал разверзся перед ними, и первым шагнул Лоран, не раздумывая.

Воздух был тяжелым, пропитанным гарью, сладковатым запахом гниения и едва уловимой металлической ноткой крови.

Перед ними простирался город, но это было нечто иное, чем Фаунакрис или Мандельхейм. Узкие улочки, обугленные здания, руины, между которыми сквозил предзакатный свет, превращая их в бесформенные силуэты. Город был мертв. Но он дышал.

Где-то вдалеке раздавались лязг цепей, влажные хлюпающие звуки, похожие на движение чего-то, чего не должно было существовать.

– Что это за место? – Орфей ощупал перила разрушенного балкона, осыпающиеся в пыль.

– Когда-то это был процветающий торговый узел, – ответил Каллиан, его голос был сух и отстранен. – Но однажды… сюда пришло проклятие.

Розария нахмурилась, ее ладонь невольно легла на эфес посоха.

– Понятно, – медленно выдохнула она.

– Здесь мы продолжим нашу тренировку, – сказал Каллиан, легко взмахнув рукой, словно этот город был для него ничем иным, как очередной площадкой для обучения.

Но в этот момент оно вышло из-за угла.

Скребущие звуки, словно десятки когтей, цепляющихся за камень. Вначале – тень, неправильная, будто созданная из рваных лоскутов. Затем – тело. Огромная многоногая тварь, покрытая кусками разлагающейся плоти. Ее туловище напоминало исполинский каркас, собранный из чужих тел, а на месте головы смутно угадывались черты человеческих лиц, слитых в одну гротескную массу. Гниющая плоть слипалась, вытягиваясь в неестественные щупальца.

Тварь зарычала, и воздух вокруг нее задрожал.

– Лоран, – спокойно произнес Каллиан.

Но Лоран уже был в движении.

Его клинки вспыхнули серебристой водой, вытягиваясь в длинные, искривленные лезвия.

– Это мой бой! – выкрикнул он, бросаясь вперед, пока Розария и Орфей замерли на месте.

– Остановись! – рванулась было Розария, но Каллиан вытянул руку, преграждая ей путь.

– Мы не вмешиваемся, – его голос был спокоен, но в глазах читалась строгая решимость.

– Но он… – Орфей беспокойно сжал лютню, смотря, как Лоран несется в бой.

– Он должен понять, – отрезал Каллиан.

Лоран не слушал.

Его тело двигалось с точностью клинка – он скользил между лап тварей, нанося удары, которые должны были вспороть их изнутри. Вода в его руках превращалась в наконечники копий, режущие вихри, но… ничего не происходило.

Каждый его удар проходил сквозь монстра, словно тот был сшит не из плоти, а из призрачной материи.

Лоран не понимал.

Он прыгнул выше, взмахнув водяным клинком, но существо не остановилось. Его конечности вдруг рванули вперед, а одно из щупалец обвилось вокруг его ноги.

– Черт… – Лоран дернулся, но было поздно.

Существо дернуло его вниз с ужасающей силой, швырнув в стену ближайшего дома.

Здание содрогнулось, Лоран от удара закашлялся кровью.

– Лоран! – вскрикнула Розария.

– Не вмешивайтесь, – повторил Каллиан, но в этот раз его голос стал холоднее.

Орфей сжал кулаки, стиснув зубы.

Лоран поднялся, его взгляд потемнел. Он не мог быть слабым.

Он прыгнул снова, используя магию воды, чтобы подбросить себя выше. На этот раз он создаст копье, пробьет его в центр!

Но в следующий миг лапа монстра взметнулась вверх и, словно комета, ударила Лорана вниз, впечатав его в каменную мостовую.

Тишина.

Пыль медленно оседала.

Лоран лежал в земле, его грудь тяжело вздымалась.

– Смотри внимательно, Лоран… – раздался голос Каллиана, спокойный, но наполненный скрытым упреком. – Ты один. Ты так хотел этого, верно?

Лоран медленно повернул голову.

Розария с Орфеем были вдалеке. Они могли помочь, но не сделали этого.

Он попросил их не вмешиваться.

Его грудь сдавило от злости.

Почему? Почему он не может победить?!

Монстр снова шагнул вперед, сгибая лапы, готовясь раздавить его окончательно.

Лоран стиснул зубы.

– Тьфу… – он сплюнул кровь и рывком поднялся.

Если этот бой – его, то он его закончит.

И если один способ не работает… значит, пора найти другой.

Его мысли тонули в ярости, когда он вновь бросился в атаку. Вихрь воды окутал его руки, формируя длинные лезвия, которыми он полоснул по груди чудовища. Оно даже не дрогнуло.

– Проклятье! – взревел Лоран, нанося удар за ударом, но монстр будто смеялся над ним.

Щупальце взметнулось вверх и с оглушительным звуком обрушилось на него, отбрасывая прочь. Лоран врезался в стену, обломки кирпичей посыпались на землю, его легкие сжались от удара.

– Лоран! – Розария сорвалась было с места, но рука Каллиана вновь преградила ей путь.

– Не вмешивайся.

Орфей сжал кулаки, его ногти впились в кожу.

– Он же погибнет!

– Тогда пусть поймет, что он не бессмертен.

Лоран поднялся на колено, опершись на один из обломков. Грудь горела болью, дыхание сбивалось, но он не сдавался.

Его глаза метнулись в сторону. В стороне лежал еще один костяной монстр – мертвый, расколотый надвое. Его ребра торчали наружу, а конечности были похожи на заостренные клинки.

Вот оно!

Лоран рывком бросился к нему, вырывая из его тела кости, которые хрустнули в его руках, вытягиваясь в два длинных костяных меча. Они были грубыми, но тяжелыми. Их вес приятно ощущался в ладонях.

Тварь снова замахнулась, но на этот раз Лоран встретил удар не водой, а костью.

Раздался хруст.

Монстр дернулся.

Лоран ухмыльнулся, прокручивая клинки в руках.

– Ага… Значит, ты не такой неуязвимый.

Он прыгнул, кости в его руках заплясали в воздухе, вспарывая призрачную материю. Теперь удары не проходили сквозь чудовище – каждый раз, когда он наносил удар, хлынул зловонный, густой черный туман.

Монстр взревел, но Лоран уже был в ударе.

Раз.

Два.

Десяток ударов.

Кости вспарывали его плоть, он двигался быстрее, чем сам понимал. Мир сливался в хаотичное движение.

Два десятка ударов.

Крик твари.

Тридцать.

Сорок.

Пятьдесят…

Когда Лоран остановился, существо содрогнулось, зашаталось и с глухим грохотом рухнуло на землю, вздымая облако пыли.

Лоран медленно выпрямился, сжимая в руках окровавленные костяные лезвия. Его дыхание сбивалось, но он чувствовал…

Гордость.

Он сделал это один.

Он повернулся к Розарии и Орфею, ожидая одобрения, но увидел на их лицах лишь тревогу.

Каллиан захлопал в ладони, медленно и размеренно.

– Не дурно. Но…

Лоран прищурился.

– Но что?

Каллиан улыбнулся, наклоняя голову набок.

– Но это только начало.

В этот момент сквозь мертвые улицы прокатился ужасающий рев.

Земля содрогнулась, и из-под ног начали проступать рваные трещины.

Орфей резко обернулся.

– Что это?

Каллиан медленно выдохнул, пожав плечами.

– Редкость для этих краев.

Розария стиснула посох, ее голос дрогнул:

– Ты же знал, что что-то придет…

Каллиан усмехнулся:

– Конечно. Мы же не пришли сюда ради одного монстра.

Лоран нахмурился.

Рев раздался снова, уже ближе.

– Куда теперь?

Каллиан развернулся и махнул рукой.

– Вперед.

– К чему?

Каллиан улыбнулся, указывая на улицу, которая уводила их глубже в руины.

– Туда, где начинается настоящая тренировка.

Они двинулись дальше, следуя за Каллианом.

Город мертвых улиц оставался позади, но каждый шаг отзывался эхом в пустоте. Воздух был пропитан гарью, запахом гниющей плоти и чем-то более глубоким, липким, словно сама смерть впиталась в камни этих мест.

Каллиан шел впереди, его легкая походка никак не вязалась с окружением. Он не просто знал дорогу – он шел с уверенностью человека, для которого это место не тайна, а старый знакомый.

Лоран, сжимая в руках костяные клинки, всё еще ощущал в себе адреналин. Каждое его движение отдавалось дрожью в мышцах, каждая мысль возвращалась к бою. Он победил. Сам.

Орфей шел позади, продолжая украдкой поглядывать на него. Взгляд его был задумчивым, но он молчал, теребя струны лютни, словно пытаясь найти мелодию, чтобы заглушить собственные мысли.

Розария двигалась чуть сбоку, время от времени сжимая пальцы на посохе, и не сводила глаз с Каллиана.

– Ты знал, что здесь будет что-то еще, верно? – наконец, нарушила она молчание.

Каллиан усмехнулся, даже не замедляя шаг.

– Конечно знал. В таких местах тишина – это всего лишь предвестник шторма.

– Ты нас втянул в это, потому что мы были недостаточно готовы?

– Нет. Потому что вы должны быть готовы к тому, что приходит после первой победы.

Лоран стиснул зубы.

– А что приходит после?

Каллиан замедлился, бросив на него взгляд через плечо.

– Осознание.

Лоран скривился, но промолчал.

Городские развалины обрывались, уступая место чему-то другому.

Перед ними раскинулся мертвый ландшафт, где обугленные деревья торчали из земли, как скрученные, иссохшие когти. Почва была покрыта серым пеплом, а небо заволокли плотные облака, заполняя пространство тяжелым давлением, от которого хотелось дышать глубже.

Но хуже всего было чувство чужого присутствия.

Что-то наблюдало за ними.

Каллиан остановился.

– Добро пожаловать в Пепельные земли.

– Звучит не очень приветливо, – пробормотал Орфей, поднимая голову вверх.

– И это правильно. Здесь не должно быть никого живого.

– А мы?

– Мы исключение.

Лоран нахмурился, оглядываясь.

– Что это за место?

– Некогда здесь был великий храм, посвященный богам. Но когда-то давно его прокляли. Теперь в этих землях никто не живет… кроме них.

– Кого «них»?

Розария остановилась, чувствуя, как дрожь пробежала по земле.

Вдали поднялось нечто.

Сквозь тучи пробился тусклый луч света, осветивший силуэт.

Высокий. Изможденный.

Тело, закованное в обрывки доспехов, иссохшая плоть, сжатый в руках меч, по которому стекали черные слёзы.

Его шлем был сломан, обнажая лицо, лишенное кожи, с пустыми глазницами.

Он не двигался.

Но он смотрел.

Лоран инстинктивно сжал клинки.

– Что за…

И тогда Каллиан сказал слова, от которых у всех троих пробежал холодок по спине.

– Знакомьтесь. Это – Хранители Пепла.

Розария нахмурилась.

– Живые мертвецы?

– Не совсем. Они… застряли. Между жизнью и смертью. Их не отпускает то, что было в этом месте.

Орфей осторожно шагнул вперед, разглядывая фигуру.

– И что нам делать?

Каллиан усмехнулся.

– Вы хотели тренировку? Так вот она.

Фигура в доспехах двинулась.

Ее движения были неестественно быстрыми.

И в следующий миг меч, заточенный в черных слезах, с оглушительным свистом пронесся в воздухе.

Лоран бросился в сторону.

Розария подняла посох.

Орфей схватился за лютню.

А Каллиан просто улыбнулся.

– Начинаем.

Хранитель Пепла двигался так, будто его тело не подчинялось законам обычной анатомии. Он был слишком быстрым, его шаги – слишком легкими, а его меч – слишком точным. Лоран стиснул зубы, атакуя с разных углов, но каждый удар его водяных клинков либо встречался с черным лезвием, либо рассекал пустоту, едва не задев Розарию.

Розария пыталась использовать магию песка, заставляя землю под ногами Хранителя закручиваться в воронку, но тот, будто предугадав ее намерение, в мгновение ока сместился, исчезнув из захвата, и отбросил Лорана коротким взмахом меча.

– Да что ты такое…? – прохрипел Орфей, пытаясь поймать ритм боя.

Он дернул струны, но музыка не работала. Звуковые волны не касались воина, они рассеивались, словно наталкивались на нечто, что их поглощало. Орфей не мог влиять на это существо.

– Каллиан, это что, шутка?! – выкрикнул он, пятясь назад.

– Разве я обещал, что будет легко? – спокойно отозвался Каллиан, не двигаясь с места.

В этот момент Розария, собирая силу, решила атаковать.

– Держите его! – выкрикнула она, концентрируя магию гравитации в одном месте.

В воздухе начал формироваться огромный валун, частицы камня притягивались друг к другу, уплотнялись, становились единым сгустком массы, что росла с каждым мгновением.

Но в следующий миг рыцарь Пепла резко развернулся в ее сторону.

Его голова щелкнула, шлем дернулся, словно подчиняясь невидимой силе, и откинулся назад, обнажая пустой череп.

И тогда начался крик.

Разрывающий пространство.

Розария пошатнулась, едва не выпустив посох из рук. Звук был не просто громким – он проникал внутрь, резонировал с ее костями, вбивался в сознание самой сущностью боли.

Валун, что она создавала, лопнул на куски, разлетевшись пыльным облаком.

Ее колени подкосились. Она была уязвима.

Хранитель сделал шаг вперед, поднимая свой черный меч.

– Нет, не смей! – выкрикнул Лоран, и в следующий миг вода вспыхнула перед Розарией.

Водяной барьер встал стеной между ней и клинком.

Хранитель нанес удар.

Звук удара разнесся эхом по полю боя.

Вода разошлась кругами от силы, но сдержала удар.

Лоран стиснул зубы, собираясь нанести ответный выпад, но Хранитель Пепла не собирался останавливаться.

Он опустил ладонь к земле.

Пепел вздрогнул.

Из земли вырвались черные клинки, словно проросшие из самой тьмы.

Они поднялись в воздухе, зависая, а затем с ужасающей скоростью полетели в троицу.

– Разойдитесь! – выкрикнул Лоран, поднимая обе руки.

Он создавал новые водяные барьеры, один за другим, пытаясь остановить мечи.

Они врезались в воду, пробивали барьеры, но застревали внутри, словно утопленные в стекле.

Лоран ощущал, как мышцы его тела наливались свинцовой усталостью. Каждый новый удар мечника он едва успевал отбивать, водяные барьеры рушились один за другим, и с каждым мгновением ситуация становилась всё хуже.

Хранитель не уставал. Он не мог устать.

Каждый выпад был выверен, каждый поворот его клинка – безупречен. Он игрался с Лораном, выжидал момент, когда тот оступится.

Лоран стиснул зубы.

– Вы мне только мешаете! – рявкнул он, отшатываясь назад после особенно сильного удара.

Розария с Орфеем на миг замерли.

Орфей, тяжело дыша, стиснул лютню в руках.

– Я хочу попробовать кое-что, – сказал он, глядя на Розарию. – Ты сможешь удержать его хотя бы на секунду?

Розария быстро перевела взгляд на мечника, затем на Орфея, а после кивнула.

– Я попробую.

Лоран взглянул на них сквозь зубы.

– Вы шутите? Это не время для…

– Просто доверься нам! – выкрикнула Розария.

Лоран не ответил, но мечник начал давить. Лоран больше не атаковал – теперь он защищался.

Орфей лихорадочно рыскал среди свитков, разворачивая их и тут же отбрасывая ненужные.

– Ну где же он, ну где…

Мечник продолжал давить на Лорана.

Водяные барьеры становились тоньше.

Движения Лорана замедлялись.

– Вот он! Нашел! – воскликнул Орфей, вытаскивая тот самый свиток.

Хранитель Пепла почувствовал угрозу.

Меч вонзился в землю.

Завихрилась тьма.

Огромное облако пепла взметнулось вверх, окутывая пространство, делая всё вокруг мрачным, вязким, липким.

Лоран не видел, что происходит.

Но Орфей почувствовал.

Он увидел, как Хранитель вытянул руку, как из пальцев родился сгусток черноты, который, словно копье, пронзил воздух и полетел прямо в него.

Орфей не успел даже осознать.

Он почувствовал лишь холод.

Холод внутри себя.

Дыра в груди, в которой не было ничего.

Розария увидела как бездыханное тело Орфея свалилось перед ней.

Она упала на колени.

Ее взгляд застыл, дыхание оборвалось, а сердце сжалось до боли, до безумного рева.

Губы ее задрожали, а рука дернулась, потянувшись к лицу.

Нет.

Нет.

Она слышала этот крик.

Она знала этот крик.

Она уже теряла…

Мир вокруг потемнел, звук исчез, время замерло.

Розария содрала ногтями кожу со своих щек, но даже этой боли было недостаточно, чтобы заглушить то, что разрывалось внутри.

НЕТ!

Горло свело судорогой, дыхание разорвалось на клочки, в глазах темнело, руки тряслись.

Как тогда.

Как в тот день…

Посох в ее руках запульсировал.

Песочные часы засветились.

Песок в них взорвался бурей.

И время…

…откатилось назад.

На пару секунд.

Розария почувствовала это.

Она увидела вновь.

Орфей только сейчас достал свиток.

Только сейчас мечник поднял руку.

Только сейчас начал формировать копье тьмы.

Но теперь она могла что-то сделать.

Она не думала.

Она прыгнула.

Она сбила Орфея с ног.

И в следующий миг копье тьмы пролетело над ними, разрезав воздух.

Орфей ошеломленно посмотрел на нее.

– Что…?

Розария дрожала.

Она спасла его.

Но ее пальцы всё еще чувствовали то, чего не должно было произойти.

Розария еще тяжело дышала, когда внутри нее что-то щелкнуло – безмолвное осознание, что время теперь на ее стороне. Ее магия гравитации дрожала в руках, готовая к действию.

Пепел клубился в воздухе, застилая всё вокруг густой дымкой, мешая видеть, мешая дышать.

Она не могла этого позволить.

Резкий взмах ладони – и вся эта серая пелена взревела, завихряясь, подчиняясь ее воле.

Пепел с дьявольской скоростью рванул в одну точку, собираясь в плотную сферу, вращающуюся, словно второе солнце.

Розария стиснула зубы, поднимая ее выше… выше… выше!

В следующий миг сфера разорвалась в небе, унося за собой всю завесу.

Теперь они видели врага.

Лоран не терял ни секунды.

Пока мечник всё еще стоял в темной ауре, Лоран выгнул спину и, используя поток воды в ногах, молниеносно сократил расстояние.

Клинки сжались в кулаках.

Ему нужно было касание.

Только один момент.

Латная спина – перед ним.

Он выставил руку вперед и ударил ладонью по холодному металлу.

Вода разлилась по броне черного рыцаря, превращаясь в неощутимо тонкую пленку, удерживающую его на месте.

Мечник дернулся, но ноги предательски заскользили, словно по стеклу.

Его магия сопротивлялась, но вода проникала в каждый изгиб доспеха, мешая ему двигаться.

Лоран сжал зубы, ощущая, как этот титулованный монстр начал прорываться.

– Я не смогу удерживать его долго! – рявкнул он.

Орфей, на котором всё еще лежала Розария, разворачивал свиток с дрожащими руками.

– Ну давай же… – он облизнул губы, взгляд метался по строчкам, древние символы дрожали перед глазами.

Вот она. Формула.

Голос дрогнул, но он произнес ее:

– Забвение держит счет… и твоя жатва окончена.

Голос его звенел, как натянутая тетива лютни.

– Ты – сорняк на земле живых.

Лоран почувствовал, как броня мечника задрожала под его рукой.

– Тьма, забери свое порождение!

Небо вспыхнуло.

Из рваных облаков ворвался луч, ослепительно белый, словно рука богов, разрывая тьму на части.

Он пронзил латный доспех.

Пепел вспыхнул, и сам рыцарь начал исчезать, словно пожираемый небытие.

Крик души, сдираемой с астральных цепей, взрезал пространство, заставив заложить уши.

Это был вой души, отказывающейся уходить.

Но это было неизбежно.

Тишина.

Ветер унес остатки рыцаря в небытие.

Каллиан медленно подошел к ним.

– Сегодня все получили какой-то урок, – произнес он, глядя на собравшихся.

Розария поднялась с Орфея, ее лицо было заплаканным, но не менее яростным.

– Ты – идиот! – ее голос дрожал от эмоций. – Придурок! А если бы я не спасла Орфея?! Что бы тогда было?!

Она била его кулаками в грудь, совершенно по-женски, но в каждом ударе была правда.

Каллиан не сопротивлялся.

Он лишь мягко поймал ее запястья, глядя в ее яркие, еще мокрые глаза.

– Я слишком много общался с твоим отцом… и знаю, как пробуждаются способности вашего рода.

Розария замерла.

Только шмыгнула носом и вытерла рукавом глаза.

– Всё равно дурак.

Каллиан оглядел троих.

– Сегодня все получили новую силу. Кто-то понял, что музыка не всегда спасает мир. Кто-то понял, что иногда без друзей просто не обойтись. А кто-то… понял цену секунды.

– На сегодня достаточно, – голос Каллиана прозвучал мягко, но твердо, будто подводя невидимую черту под их испытанием.

В воздухе зависла тишина.

Пепел, который Розария еще недавно подняла в небо, начал оседать, словно замедленный снегопад.

Серые хлопья плавно кружили, медленно падая на плечи и волосы.

Казалось, даже сам мир затаил дыхание, наблюдая за этим странным, почти умиротворяющим зрелищем.

Лоран, тяжело дыша, провел рукой по лицу, стирая следы пепла, но он всё еще был под впечатлением.

Розария не спускала глаз с рук, осознавая, какую силу только что использовала.

А Орфей…

Он начал смеяться.

Сначала тихо, затем громче, а потом смех вылился наружу, звонкий, искренний, чистый – как у того, кто прожил день в полную силу.

– Ох, если бы вы видели свои лица! – он запрокинул голову, закрывая глаза и наслаждаясь моментом.

Розария посмотрела на него и тоже рассмеялась, сначала сдержанно, а потом уже, не стесняясь, со всей той легкостью, которую несла в себе ее душа.

Лоран не сдержался.

Сначала хмыкнул, затем усмехнулся, и вот уже через мгновение его плечи дрожали от смеха.

Они стояли посреди пепельного дождя, выгоревшего города и теней, которые исчезли в небытие, но это не имело значения.

В этот момент они были просто живыми.

Каллиан, наблюдая за ними, чуть склонил голову, словно пытаясь удержать в памяти этот образ.

Вот оно.

То, ради чего он живет столько лет.

То, ради чего прочитал тысячи книг.

Знания, исследования, магия – всё это было важно. Но момент, когда ученик впервые понимает, когда глаза светятся пониманием и победой, когда искренний смех звучит после пройденных испытаний – это стоило каждой прожитой им секунды.

Может быть…

Может быть, из него всё-таки выйдет хороший учитель.

Он вытянул руку в воздух, создавая портал, из которого веяло теплом знакомого дома.

– Пора домой.

Розария вздохнула с облегчением.

Орфей, всё еще улыбаясь, первым шагнул внутрь, за ним последовали остальные.

Когда они оказались в привычных стенах, охваченные теплом очага, Каллиан потянулся, покачал головой и, оглядев их всех, усмехнулся.

– Всем точно нужно помыться после такого.

Он, бросив последний взгляд на них, многозначительно улыбнулся.

– А завтра… вас ждет сюрприз.

Лоран приподнял бровь, Розария нахмурилась.

– Какой сюрприз? – поинтересовалась она.

Каллиан лишь повернулся, направляясь к своей комнате.

– Тот, который вам точно понравится.

Его силуэт скрылся в коридоре, оставляя троих героев в предвкушении.

Глава 11. Edite, bibite, post mortem nulla voluptas – Ешьте, пейте – после смерти нет наслаждений

Утро выдалось неспокойным. Серые облака лениво плыли по небу, солнце едва пробивалось сквозь их плотные завесы, а воздух был влажным, словно перед бурей. Каллиан, с чашкой темного настоя в руке, сосредоточенно сидел за столом, покрытым разложенными свитками, картами и редкими записями.

На столе лежала его собственноручно нарисованная карта. В ней не было лишних подробностей, только необходимые точки путешествия. Когда все собрались, он водрузил карту на стену, разглаживая края.

– Время обсудить наше следующее направление, – начал он, и взгляд его задержался на ребятах. – Нам предстоит отправиться к Скалам Корнуэлла.

Лоран, сидевший с видом полной готовности, скрестил руки на груди.

– Далековато, не находишь?

– Далековато, но того стоит, – усмехнулся Каллиан, касаясь одной из отмеченных точек.

Розария, опершись на локоть, прищурилась:

– Ты так говоришь, будто уже бывал там.

– Бывал. Давно, но не настолько, чтобы забыть, – он сделал паузу. – По слухам, на этом острове находится пение древних воинов. Они яростные, свирепые и сильные настолько, что истории о них передаются как легенды. Но информации мало – будто они сами стирают о себе упоминания.

– Воины? – Орфей с интересом перебирал струны. – Значит, возможно, нам встретится кто-то, кто действительно умеет драться, а не просто размахивать сталью?

– Возможно, – кивнул Каллиан.

Он указал на другую точку:

– Здесь старый бестиарий. В нем когда-то содержали редчайших существ. Но кто остался там сейчас – загадка. Я бы не слишком на него рассчитывал.

Розария нахмурилась.

– Что-то не нравится мне эта тенденция «неизвестности».

– Добро пожаловать в жизнь путешественника, – усмехнулся Каллиан. – Но зато кое-что известно наверняка.

Он провел пальцем по участку карты, нарисованному особым темно-фиолетовым оттенком.

– Громовые птицы. Я уже рассказывал вам о них – они летают со скоростью грома, их оперение фиолетовое, размах крыльев гигантский, а по форме напоминают аргентависов. Сложные создания, но если сумеем выследить и приручить хотя бы одного, это облегчит наши передвижения.

Лоран коротко кивнул, запоминая информацию.

– А еще здесь обитают черные дрейки, – продолжил Каллиан. – Крупные, с мощными крыльями, но мало изученные. Судя по записям, у них сложная иерархия, и есть главный, матерый дрейк. Возможно, нечто вроде альфа-самца или старейшины. Насколько это правда – не знаю.

Орфей ухмыльнулся:

– Значит, если наткнемся на них, нам либо придется подружиться… либо улепетывать, как никогда прежде?

– В лучшем случае, – сухо ответил Каллиан.

Но затем его взгляд стал серьезнее. Он отложил перо и приложил пальцы к вискам, словно вспоминая что-то.

– Но самое важное… – его голос стал тише. – Именно на этом острове были замечены астральные демоны.

Наступила пауза.

Лоран поднял брови, Орфей замер, а Розария нахмурилась.

– Демоны… – медленно повторила она.

Каллиан развернул еще один лист и разложил перед ними изображения.

Астральные демоны не были похожи на обычных созданий из мифов. Их тела, окутанные бледным, призрачным свечением, выглядели непостоянными, будто они существовали на грани между материальным миром и чем-то чужеродным.

Одни напоминали покрытых кристаллами сущностей, с множеством глаз и искрящимися когтями. Другие – темные, щупальцевидные создания, укутанные в плащи, их лица терялись в тенях, а зеленые глаза горели, как маяки в тумане.

– Есть несколько видов… но точной классификации нет. Они не подчиняются демоническим законам этого мира, потому что происходят из другого материального плана.

Орфей провел пальцем по одному из рисунков.

– То есть… мы говорим о существах, которые не просто злобные, а еще и не от мира сего?

– Именно, – кивнул Каллиан.

Розария скрестила руки.

– Ты думаешь, мы с ними столкнемся?

Каллиан не сразу ответил.

Он просто смотрел на карту, пальцем медленно проводя вдоль берегов острова.

– Думаю… – наконец, сказал он. – Что они уже знают, что мы идем.

Розария скрестила руки, недовольно глядя на карту.

– Мы туда направляемся только за молнией в бутылке. Находим – берем – уходим! – строго напомнила она, посмотрев на Лорана и Орфея.

– Да-да, не волнуйся, не будем задерживаться, – усмехнулся Орфей, но его взгляд говорил, что он всё равно попытается сунуть нос в запрещенные места.

Лоран же ничего не сказал. Он лишь изучал карту, запоминая ключевые точки.

Каллиан вздохнул и закрыл старинный фолиант.

– Прекрасно. Но есть один нюанс, – он провел рукой по подбородку, задумавшись, как лучше подать новость. – Я не пойду с вами.

Тишина.

– Что?! – возмутилась Розария. – Почему?

– Ключ Затмения еще не расшифрован до конца. И я не знаю, сколько точно это займет. Возможно, несколько дней, возможно, недель. И если я оставлю исследования сейчас, то весь ваш поход окажется напрасным.

Лоран нахмурился.

– Но… ты всё это время готовил нас к этому путешествию.

– Именно, – спокойно кивнул Каллиан. – К вашему путешествию. Это ваша дорога, а не моя. Однако…

Он сделал многозначительную паузу, скрестив руки на груди.

– Я не оставлю вас без помощи.

Внезапно все трое услышали необычный всплеск воды во дворе. Затем тихий, глубокий урчащий звук, похожий на довольное мурчание.

Розария и Орфей переглянулись.

– Что… это? – пробормотал Орфей, приподнимая бровь.

Каллиан загадочно улыбнулся.

– Пойдемте, я познакомлю вас с тем, кто вас проводит.

Во дворе, среди мягкого мха и искрящейся на солнце воды, лежал огромный белоснежный кот. Нет, не просто кот – существо, чей величественный облик вызывал одновременно трепет и умиротворение.

Его мягкая густая шерсть сияла в солнечном свете, а громадные крылья лениво шевелились, рассеивая воздух невидимыми потоками магии. Он играл с поверхностью пруда, подрагивая лапами и наблюдая, как круги расходятся по воде.

Увидев гостей, он неторопливо повернул голову, его глубокие янтарные глаза встретились со взглядом Лорана.

В этот миг Лоран почувствовал странное дежавю.

Будто он уже знал это существо. Будто оно знало его.

Орфей наклонился вперед, рассматривая пушистого исполина.

– Ну, кто же ты, загадочное создание? – пробормотал он с явным интересом.

– Аэлурон, – спокойно сказал Каллиан. – Мой фамильяр и давний друг.

Аэлурон медленно моргнул, затем протянул лапу и коснулся водной глади.

Лучи света скользнули по ее поверхности, отражая другие миры – целые пейзажи, неведомые горы и храмы, затерянные во тьме.

– Он поможет вам добраться до Скал Корнуэлла, – продолжил Каллиан. – И если вам повезет – вернуться обратно.

Лоран не сводил взгляда с Аэлурона.

– Он не просто фамильяр, да?

– Конечно, нет, – усмехнулся Каллиан.

Аэлурон поднялся, расправляя крылья, и подул на них легким потоком магии.

– Он – Хранитель Потоков, – продолжил Каллиан. – Его сила связана с движением магической энергии между мирами. Он чувствует, где пространство тоньше, и может помочь вам найти кратчайший путь, избежать ловушек или пересечь магические барьеры.

Розария всё еще недоверчиво смотрела на кота.

– И он всё это понимает?

Аэлурон лениво зевнул.

– Возможно, он понимает больше, чем ты, девочка, – прозвучал глубокий, уравновешенный голос в их головах.

Орфей подпрыгнул на месте.

– ОН ГОВОРИТ?!

– Конечно, говорю, – Аэлурон потянулся, словно всё это его абсолютно не волновало. – Просто не вижу в этом необходимости.

Лоран слегка сузил глаза.

– Значит, ты нас проведешь?

– В каком-то смысле, – спокойно ответил Аэлурон. – Я укажу вам путь. Но шагать по нему придется вам.

Розария хмыкнула.

– Звучит, как философская загадка.

– Любая дорога – загадка, пока ты не начал по ней идти, – невозмутимо сказал Аэлурон и снова посмотрел на пруд, явно не считая этот разговор чем-то важным.

Каллиан рассмеялся.

– Ну, теперь вы познакомились. Завтра утром отправляетесь.

Он развернулся, направляясь обратно в дом.

– Но пока что… вам еще раз нужно помыться, после вчерашнего.

Орфей фыркнул.

– О, так вот почему ты нас выпроваживаешь…

– Всё понял правильно, – усмехнулся Каллиан. – А теперь – разбирайтесь, кто первый в ванную.

Лоран ничего не ответил.

Но, уходя обратно в дом, он краем глаза видел, как Аэлурон смотрел ему в спину.

И в этом взгляде было нечто большее, чем просто интерес.

***

Улицы были такими же, как всегда.

Серые дома с облупленной штукатуркой. Грязные переулки, полные глаз, что выглядывали из-под капюшонов. Темные арки, ведущие в неизвестность.

И, конечно же, проповеди и сожжения.

Черный дым поднимался над центральной площадью, там, где снова кого-то называли еретиком. Лоран не вслушивался. Он знал эти слова наизусть.

Он просто шел, капюшон закрывал его лицо.

Думал о том, что их ждет дальше.

Думал, сколько еще ему придется делать то, что он не хочет, прежде чем он сможет вернуться к Лилии.

Орфей шел рядом, напевая что-то под нос. Весело. Слишком весело.

Он ловил какую-то свою радость в этом дне, как будто всё вокруг не имело значения.

Розария же, напротив, замедлила шаг.

Она смотрела, как незнакомец опустился на колени перед нищими, разламывая хлеб и раздавая его, словно сам был одним из них.

Но не в этом было странное.

Она видела его глаза.

Спокойные. Проницательные.

Не исполненные фанатичного рвения, как у городских проповедников, не выцветшие безразличием, как у жрецов.

Просто глаза человека, который верит.

Она шагнула ближе.

– Вы здесь недавно, – сказала она негромко.

Мужчина поднял голову.

– Верно.

– Вы… проповедуете?

– Призываю к миру. – Он улыбнулся. – Это не совсем проповедь.

– Как вас зовут?

Он ненадолго задумался, словно взвешивая, стоит ли имя чего-то в этом мире.

– Франциск, – наконец ответил он просто.

Розария посмотрела на людей вокруг.

Изможденные лица, жадные пальцы, хватающие хлеб.

– Они нуждаются не в мире, а в еде.

– А разве одно не ведет к другому? – мягко спросил он.

Розария нахмурилась.

– Вы говорите, как один из монахов. Но…

Она оглянулась на здания города.

Старые монастыри Фаунакриса с высокими окнами и толстыми стенами.

Веками они копили богатства, хотя давали обет бедности.

Веками говорили о смирении, но восседали на тронах, как князья.

– …но монастыри всё так же богатеют, а люди всё так же умирают.

Франциск улыбнулся.

– Всякий монах отрекается от мира, – сказал он. – Но почему-то мир не отрекается от него.

Розария вздрогнула.

– Тогда зачем всё это? – ее голос сорвался. – Как можно проповедовать смирение, когда те, кто проповедует, сами живут в роскоши?

Франциск кивнул.

– Потому я пришел не для того, чтобы уйти в пустыню. Я пришел, чтобы остаться в этом мире.

Розария замерла.

– Что?

– Настоящая бедность не в том, чтобы уйти от людей, – пояснил он. – Она в том, чтобы разделить с ними их жизнь.

Она смотрела на него, не понимая, а он лишь продолжал:

– Если ты живешь в монастыре – бедность становится обетом.

– А если в городе?

– Тогда она становится призванием.

Розария прикусила губу.

– Вы хотите остаться здесь?

– Если Бог захочет.

Она всмотрелась в его лицо.

Он выглядел спокойным, но в этом спокойствии было что-то бесконечно стойкое.

Она вдруг почувствовала, что этот человек изменит этот город.

Не теперь. Не сразу.

Но изменит.

– Тогда… удачи вам.

Она развернулась и ушла.

Но, выходя из города, она еще раз обернулась.

Как там говорил дядя?

«Надежда не может существовать без иллюзии.»

Розария задумалась.

А что, если этот человек – не иллюзия?

***

Полет длился уже несколько часов.

Ветер бил в лицо, солнце поднималось над горизонтом, лениво освещая их путь.

Аэлурон парил в небе, его гигантские крылья едва ли не скрывали часть неба, но двигались бесшумно, словно сам воздух покорно поддавался его воле. Лоран сидел впереди, держа руки на его белоснежной шерсти, Розария – сбоку, иногда ловя пальцами порывы ветра, а Орфей лениво раскачивался позади, напевая себе под нос.

– Лететь долго, – сообщил Аэлурон, не оборачиваясь. – Около недели.

– Неделя, – проворчала Розария, вцепившись в седло. – Ну хоть не пешком…

Орфей закинул руки за голову, довольно улыбаясь.

– Я всегда мечтал путешествовать с комфортом. Это почти лучше, чем карета.

– Почти? – с любопытством спросил Аэлурон.

– Ну, в карете хотя бы не дует, – пожал плечами Орфей.

Лоран молчал.

Он смотрел вперед, за горизонт, в сторону, где их ждал остров, а вместе с ним – опасности, сражения и их цель.

Первые два дня они старались лететь без особых задержек, но вскоре поняли, что бессонные ночи и холодный воздух – не самые лучшие спутники в путешествии.

Поэтому, когда вдали показалась небольшая деревушка, Розария первой предложила остановиться.

– Хоть бы нормально поесть, – пробормотала она, спрыгивая с Аэлурона, когда тот мягко приземлился на окраине пения.

Они вошли в деревню как обычные странники, скрыв свое присутствие, не называя своих имен.

Здесь, среди деревянных домов, пахло свежим хлебом, а уличные торговцы предлагали рыбу и специи.

Аэлурон остался за пределами пения, но его белые крылья можно было заметить даже с центральной площади.

– Как думаешь, его за ангела примут? – ухмыльнулся Орфей, наблюдая за удивленными взглядами крестьян.

– Скорее за демона, – отозвался Лоран.

Аэлурон только лениво прищурился, свесив лапу в ближайший пруд и с интересом наблюдая, как рыба плещется у его когтей.

Когда наступил вечер, они нашли себе пристанище у старого трактирщика, обменяв немного золота на ужин и ночлег.

Орфей играл на лютне, зарабатывая несколько монет, Лоран молча смотрел на пламя свечей, а Розария сидела у окна, слушая разговоры крестьян.

Переночевав под тихий шум дождя, наутро они снова отправились в путь.

В некоторые ночи они не находили пений и останавливались в глухих чащах.

Розария собирала хворост, Лоран разводил огонь, Орфей играл мягкие мелодии, а Аэлурон лениво валялся на траве, подставляя шерсть под лунный свет.

– Вы вообще задумывались, что всё это… странно? – как-то спросил Орфей.

– В каком смысле? – прищурился Лоран.

– Ну… – он махнул рукой. – Мы сидим у костра, готовимся лететь на опасный остров, ищем какую-то молнию в бутылке, сражаемся с существами из пепла… Всё как в старых балладах.

– А ты бы хотел другой жизни? – спросила Розария.

– Ха! Нет, – засмеялся Орфей. – Но признаться честно, если бы не встреча с вами… я бы, наверное, просто пел в каком-нибудь кабаке, пока не сдох бы от дешевого пойла.

Лоран усмехнулся.

– Ты и сейчас к этому близок.

– Ну хоть жизнь насыщенная, – хохотнул Орфей.

Они разговаривали до поздней ночи.

Потом засыпали – каждый со своими мыслями.

А поутру снова поднимались в небо.

В последний день пути, когда горизонт уже начинал темнеть, перед ними появился океан.

Ветер стал влажнее, воздух – холоднее.

Впереди показались Скалы Корнуэлла – грозные, словно зубья исполинского зверя, они торчали из воды, окруженные вечными штормами.

Волны разбивались о камни, создавая завесу из пены.

Аэлурон замедлил полет, зависая на мгновение в воздухе.

– Нельзя приплыть к новым берегам, не отплыв от старых, – сказал он, глядя на горизонт.

Орфей покачал головой, усмехнувшись.

– Это у тебя врожденное – бросаться мудреными фразами?

– Возможно, – улыбнулся Аэлурон.

Они летели над бесконечной гладью воды.

Внизу мелькали серые тени – огромные рыбы, хищные морские змеи, что медленно двигались в глубинах.

Аэлурон с интересом ловил лапой рыбу, взмахивал ею в воздухе и съедал прямо на лету.

– Ты всё-таки кот, – пробормотала Розария.

– Это оскорбление?

– Скорее факт, – хмыкнула она.

Но вскоре океан начал темнеть.

Вода под ними почернела, став вязкой, словно тень разлилась по самой глади.

И в этой тьме начали виднеться силуэты.

Огромные книдарии, мерцающие в глубинах, плавали вокруг острова, их светящиеся щупальца извивались в темноте.

– Что это за твари… – Орфей напрягся.

– Они не опасны, – сказал Аэлурон, но его голос был осторожным.

Скалы Корнуэлла уже были совсем близко.

И вскоре они ступят на землю этого забытого острова.

Глава 12. Abyssus abyssum invocat – Бездна бездну призывает

Аэлурон мягко приземлился на темный берег, развернув огромные белоснежные крылья. Позволив ребятам соскользнуть вниз, он встряхнулся, как обычный кот после сна, раскидывая с меха мельчайшие капли соленой воды.

– Здесь наши пути пока расходятся, – мягко произнес он. – Я буду следить за вами с другого эфира. Но не ждите, что я вмешаюсь без причины.

Его глаза мерцали таинственным светом, будто отражая молнии в небе.

– Надеюсь, вы справитесь, – добавил он, и его силуэт начал растворяться в воздухе, оставляя лишь легкий ветерок на месте своего присутствия.

Лоран чуть нахмурился, когда Аэлурон исчез. Хоть фамильяр Каллиана и оставался загадкой, он чувствовал, что этот зверь смотрит глубже, чем кажется.

– Отлично, – вздохнул Орфей, оглядывая окрестности. – И куда теперь?

Лоран не ответил. Он уже шагнул вперед.

Берег был мрачным и пустынным, песок здесь был не золотистым, а темным, почти угольно-черным. Он пружинил под ногами, а в некоторых местах выглядел влажным и липким, словно еще недавно здесь бурлила вода. Ветер гнал с океана соленые волны, которые разбивались о рваные скалы, торчащие из воды, как клыки древнего чудовища.

Вдалеке слышался рокот, похожий на далекий гром. Молнии вспыхивали над гребнем холмов, подсвечивая черные утесы. На горизонте смутно виднелись развалины, мертвый город, исчезающий в багровом свечении грозового неба.

– Здесь… жутковато, – сказала Розария, щурясь от ветра.

– Скорее... пусто, – ответил Орфей, проводя рукой по воздуху. – Нет даже звуков жизни. Ни птиц, ни насекомых. Только ветер и мы.

Лоран огляделся. Вдалеке, на самом краю скал, он заметил огромные силуэты, тени, парящие на фоне закатного неба. Дрейки. Их формы мерцали в предгрозовом свете, но они были далеко, слишком далеко, чтобы сейчас волноваться о них.

– Двигаемся, – сказал Лоран и зашагал по каменистой тропе.

Чем дальше они шли, тем сильнее чувствовалось напряжение в воздухе. Остров казался местом, покинутым самими богами. Руины среди скал хранили следы давно ушедших людей – стертые временем барельефы, полузасыпанные лестницы, покосившиеся колонны. Магический свет фиолетового оттенка, похожий на разряды молнии, пробегал по каменным стенам, оставляя после себя слабое послесвечение.

– Ты уверен, что мы идем в правильном направлении? – спросила Розария.

– Вряд ли тут есть неправильное направление, – ответил Лоран.

Они уже прошли почти четверть острова, когда заметили нечто странное.

На дороге сидело… существо.

Небольшой астральный демон, тот самый, которого Каллиан описывал в бестиарии. Его тело мерцало в слабом свете, а на голове возвышались зеленые кристаллы, излучающие мягкое сияние. Он просто сидел там, наклонив голову, разглядывая путников с нескрываемым любопытством.

– Что за… – Орфей прищурился.

Лоран, не раздумывая, шагнул вперед и с силой пнул демона. Тот взлетел в воздух и с плеском исчез в волнах у скал.

– Лоран! – воскликнула Розария, толкнув его в плечо. – Он же не сделал нам ничего плохого!

– Это демон, – холодно ответил Лоран, не видя проблемы в своем поступке. – Должен был напасть, но не успел.

Но он не успел договорить.

Следующая секунда была размыта. Глухой удар. Взрыв воздуха. Лоран почувствовал, как что-то тяжелое сбило его с ног и впечатало в землю.

Перед ним, словно гром среди ясного неба, стоял высокий воин. Его броня сияла металлическим блеском, а в руках были два массивных меча, тяжелые, как сама судьба. Черные волосы растрепались на ветру, а глаза, глубокие и холодные, смотрели на Лорана с гневом.

– Ты трогаешь то, что не понимаешь, – сказал он ровным голосом.

Лоран вытер кровь с губы и поднялся на ноги.

– И кто ты такой?

Воин поднял один из своих мечей, направляя его в сторону Лорана.

– Эйнар, сын Корнуэлла.

Эйнар окинул их холодным взглядом, его глаза, цвета сверкающего льда, остановились на каждом по очереди.

– Что забыли здесь чужаки? – голос его был низким, ровным, наполненным скрытой силой.

Орфей усмехнулся, небрежно оперевшись на лютню.

– О, ничего особенного. Просто нам нужна молния в бутылке, – протянул он с легкой насмешкой. – Может, у вас тут есть лавка по продаже штормов?

Эйнар медленно перевел взгляд на него. В глазах не было ни любопытства, ни раздражения – лишь пустая, ледяная отстраненность.

– Пусть говорит девушка, – коротко бросил он.

Орфей моргнул, недоверчиво фыркнул, но промолчал.

Лоран усмехнулся.

Его движения были едва заметны. Один взмах руки – и в следующее мгновение мощный поток воды, напоминающий выброс сжатого океана, ударил в Эйнара с сокрушительной силой.

Тот даже не успел среагировать. Его отбросило назад, и он с грохотом влетел в ближайшую скалу. Камень не выдержал удара – разлетелся в пыль, а в воздух поднялся облачный вихрь раскрошенных осколков.

Лоран, отряхивая одежду, встал на ноги. Пыль забилась в волосы, дыхание сбилось, но он всё еще держался так, будто ничего особенного не произошло. Он сплюнул кровавую слюну и ухмыльнулся, обводя взглядом спутников.

– Ну как я его? – спросил он с самодовольной усмешкой, вытирая рукавом рот.

Но прежде чем кто-то успел ответить, воздух содрогнулся.

Лоран почувствовал это еще до удара – резкий всплеск давления, гулкий вихрь, что расколол пространство.

Эйнар был уже здесь.

Лоран едва успел отреагировать, когда его тело по чистому инстинкту бросилось в защиту. Вода вспыхнула вокруг рук, вытягиваясь в два длинных, изогнутых клинка. В следующий миг оружие с глухим звоном столкнулось с двумя массивными мечами.

Металл взвыл. Удар был сокрушительной силы, отдача пронзила всё тело Лорана, заставляя его стиснуть зубы.

Эйнар стоял перед ним, неподвижный, словно высеченный из камня. В его движениях не было ни ярости, ни суеты. Он просто атаковал, без слов, без эмоций, с холодной решимостью, словно этот бой не значил для него ничего, кроме неизбежности.

– Ты не слушаешь – его голос был ровным, почти ленивым, но в каждом слове звучала угроза.

Он сделал шаг вперед, вынуждая Лорана пятиться.

– Тогда слушай кулаками.

Лоран не собирался отступать. Он сконцентрировался, а его водяные клинки трансформировались – один вытянулся в серповидный меч, другой превратился в когти, обхватившие кисть.

Секунду спустя они снова бросились в атаку.

Вспышки воды разрезали воздух, но Эйнар двигался так, будто видел их заранее. Он ускользал, парировал, уклонялся, будто танцевал среди ударов, и каждый его шаг отдавался в земле, словно грохот приближающегося грома.

Розария и Орфей молча наблюдали.

– Опять драка? – вздохнул Орфей, поигрывая пальцами по лютне. – Разве у нас нет дел поважнее?

Розария нахмурилась.

– Лоран! – крикнула она, но тот не слушал.

Эйнар на секунду перевел взгляд на нее, и этого хватило, чтобы Лоран провел резкий выпад. Но мечи Эйнара вновь отразили атаку.

Розария шагнула вперед.

– Мы пришли не воевать! – ее голос сотряс воздух.

Эйнар одним движением выбил один из водяных клинков Лорана и пнул его в сторону, заставив потерять равновесие.

– Не воевать? – его тон был спокойным, но в глазах вспыхнул интерес.

– Нам нужна молния в бутылке, – твердо произнесла Розария, сжимая кулаки. – Для моей сестры.

Эйнар задержал на ней взгляд.

– И вы думаете, что просто возьмете ее?

– Мы найдем способ, – ответила она.

– Способ… – он медленно опустил мечи, бросив короткий взгляд на Орфея, затем снова на Лорана. – Чужаки, которые считают, что могут просто взять то, что им нужно.

– Сестра умирает, – тихо добавила Розария.

Тишина.

Ветер пронесся между скал, свистя в каменных расщелинах.

Лоран глубоко вздохнул, выпрямляясь.

– Ну? – он качнул плечами, делая вид, что не обеспокоен. – Ты крепкий, не спорю.

Эйнар медленно опустил мечи, но не убрал их. Его взгляд скользнул по лицу Розарии, задержался на Лоране, затем на Орфее, будто взвешивая их ценность.

– Я видел чужаков. Видел, как они приходят, требуют, умоляют, воруют. Видел тех, кто просил о помощи, а потом предавал. – Его голос был тихим, но в нем слышалась тяжесть прожитых лет. – Дайте мне причину вам помочь. Жалости мало.

Розария, казалось, хотела что-то сказать, но замолчала.

Эйнар подошел ближе, его тень накрыла ее.

– Ты сказала, что твоя сестра умирает. – Он склонил голову чуть вбок, словно изучая ее черты. – А ты готова умереть ради нее?

Розария подняла на него взгляд.

– Да.

– Прямо сейчас?

Он схватил один из своих мечей, поднял его вертикально перед собой, лезвие сверкнуло в тусклом свете.

Лоран шагнул вперед, но Розария вытянула руку, останавливая его.

– Готова ли ты пройти этот путь до конца? Без пути назад? Без сожалений?

Тишина.

– Готова, – ее голос не дрогнул.

Эйнар изучал ее еще мгновение, а затем… отступил.

Он кивнул, будто наконец-то увидел перед собой не просто девушку, а воина.

– Тогда докажи это.

Лоран нахмурился.

– И как нам это сделать?

Эйнар медленно убрал один меч в ножны, но второй удержал на плече.

– Есть одно место, куда не ходят даже мои. Место, куда гром приходит умирать.

Розария глубоко вдохнула, обменялась взглядами с Лораном и Орфеем.

– Покажи нам дорогу.

Эйнар повернулся, его плащ слегка взметнулся на ветру, открывая рукояти массивных мечей, что покоились за спиной.

– Следуйте за мной, – коротко бросил он и зашагал вперед.

Лоран стиснул зубы, но ничего не сказал. Ему не нравилось подчиняться, но сейчас – у них не было выбора.

Розария переглянулась с Орфеем и двинулась следом.

Путь к логову дрейков был не легким. Каменистая тропа вела через обветренные утесы, где каждое дуновение ветра могло сбросить вниз, в ревущий океан. Над головой сверкали молнии, расходясь в небесах фиолетовыми прожилками, освещая путь лишь на мгновение.

– Ты сказал, что ваш народ давно живет здесь, – заговорила Розария, когда они углубились дальше в остров.

Эйнар не замедлил шаг, но голос его прорезал шум бури, будто гром среди туч:

– Давно. Достаточно, чтобы укротить громовых птиц и выжить среди дрейков.

Орфей вскинул брови.

– Значит, дрейки для вас – враги?

Эйнар кивнул.

– Проклятые дрейки. Не такие, как те, что живут в других землях. Они служат своему хозяину, а не природе.

– Хозяину? – нахмурился Лоран.

– Проклятый, древний, забытый всеми, но не мертвый, – ответил Эйнар, но вдаваться в подробности не стал.

Они продолжили путь.

– А демоны? – снова подала голос Розария. – Ты сказал, что была война?

Эйнар остановился.

Перед ними простирались руины, полные проблесков магической энергии. Остров был насквозь пропитан чем-то старым, чем-то древним.

– Люди, дрейки, демоны. – Эйнар провел рукой по разрушенной колонне, сжав пальцы. – Когда-то мы убивали друг друга за этот остров. Пока не поняли, что астральные демоны не ищут нашей крови. Им нужна лишь энергия нашего мира.

Он обернулся, и впервые в его взгляде появился намек на недовольство.

– Поэтому, когда ты пнул детеныша, ты поставил союз под угрозу.

Лоран напрягся.

– Он был…

– Демоном? – голос Эйнара прозвучал жестко. – Они не такие, как те, с кем ты сражался раньше.

Тишина.

Лоран сжал кулаки, но промолчал.

– Тебе придется извиниться перед их вожаком, – сказал Эйнар и продолжил идти.

Когда они достигли края острова, пейзаж сменился.

Грозовое небо висело над ними, как тяжелая завеса, разрываемая всполохами молний. Скалы у их ног походили на кости, выступающие из земли.

Перед ними, в отдалении, одинокий дрейк рвал когтями плоть мертвой твари, пожирая ее.

Эйнар медленно вытащил один из мечей и указал им на зверя.

– Если вы одолеете его, – он перевел взгляд на ребят, – я признаю вас.

Гром прорезал небо.

Битва началась.

Дрейк поднял голову от добычи, его зрачки, раскаленные, как угли, полыхнули в темноте. Обрывки плоти всё еще свисали с его клыков, а по когтям стекала густая, почти черная кровь. Он был большим, массивным, с чешуей, будто выкованной из обсидиана. Лавовые трещины пробегали по его телу, источая жар, а размах крыльев затмевал половину неба.

Лоран медленно создал водяные клинки.

– Ну что, проверим, кто тут добыча? – он шагнул вперед.

Дрейк взревел.

Воздух завибрировал от звука, земля под их ногами затряслась. В следующее мгновение зверь молниеносно рванулся вперед. Они ожидали массивного, медленного врага – но дрейк оказался быстрее.

Огромная тень метнулась к ним, а когти, острые, как бритвы, вспороли землю, оставляя глубокие борозды. Лоран едва успел уйти в сторону, перекатом уходя от удара. Орфей отлетел назад, прикрывая голову руками от поднявшейся пыли, а Розария вскинула руку, удерживая баланс.

Эйнар, стоявший чуть в стороне, даже не шелохнулся.

Он наблюдал.

Дрейк резко рванул в воздух, взмахнув крыльями, поднимая вихрь пыли и песка. Затем – огненный поток, пронесшийся по земле. Лоран создал перед собой водяной барьер, но температура была слишком высокой – пар взметнулся к небу, мешая видеть.

– Разойтись! – выкрикнула Розария.

Лоран метнул копье воды, но оно отскочило от чешуи.

Орфей попытался использовать звуковую волну, но дрейк просто пролетел сквозь нее, как будто вообще не заметил.

– Он слишком толстокожий! – рявкнул Лоран, уворачиваясь от удара хвоста.

Когти дрейка снова впились в землю, и зверь развернулся к ним. Глаза полыхнули, и он рванул вперед, выбрав целью Розарию. Девушка едва успела взлететь в воздух, используя гравитацию, чтобы отбросить себя назад, а затем метнула валун – но дрейк просто сбил его лапой, разнеся в пыль.

– Да твою же… – Орфей зашипел сквозь зубы.

Дрейк снова взмыл в небо, набирая высоту.

– Мы не достанем его так! – крикнула Розария.

Лоран вытер пот со лба, всматриваясь в зверя, который кружил над ними.

И вдруг вспомнил как они убили Черного Мечника.

– Давайте сделаем, как с той нежитью! – выкрикнул он.

Розария резко подняла руки.

– Поняла!

Силы гравитации собрались вокруг нее, воздух вспыхнул напряжением, и огромный валун, вырванный из-под земли, взмыл в воздух. Дрейк не успел среагировать – камень врезался в его бок, сбивая вниз.

Монстр обрушился на землю, вздымая облако пыли.

Розария тут же зафиксировала его песчаными руками, сковывая лапы. Дрейк рванулся, но удерживающие его песчаные цепи лишь сдавили его сильнее.

– Держу! – выкрикнула она.

Но зверь не собирался сдаваться.

Он яростно забил крыльями, воздух завыл от резкого удара, песчаные путы начали рваться под давлением.

– Лоран, быстрее! – крикнула Розария.

Лоран перекатился, создавая водяные копья, и метнул их в крылья дрейка.

Острия впились в перепонки, пригвоздив чудовище к земле.

Дрейк взревел, яростно изгибаясь, но уже не мог взлететь.

– Добивай! – выкрикнул Лоран.

Орфей быстро развернул свиток, пробегая взглядом по древним письменам.

– Вот он… – пробормотал он.

Он прижал свиток к земле и ударил по нему ладонью.

Воздух вспыхнул магическими символами, закручиваясь в вихрь энергии.

«Камень к камню, молот к кости,

Дрейк падет, пыль ляжет в гости.

Земля зовет, скала идет,

Рука гнева разлом несет!»

Из неба рухнуло огромное каменное изваяние, сияя голубым магическим светом.

Дрейк даже не успел издать крик.

Каменная глыба раздавила его голову, разнеся кости и череп в обломки.

Тишина.

Только хруст камня, оседающего на пыльной земле.

Розария устало опустилась на колени, отпуская свою магию. Лоран тяжело перевел дыхание, глядя на место, где еще несколько мгновений назад была голова дрейка.

Орфей улыбнулся, откидывая свиток.

– Ну, вот и всё.

Они обернулись к Эйнару.

Тот смотрел на них долго.

А затем кивнул.

– Теперь хорошо.

Эйнар повел их вперед. Пустоши острова, освещенные тревожным светом грозового неба, тянулись перед ними мрачными тенями скал и обломков древних руин. Ветер гнал с берега зловещий вой, пронзая пространство словно крик умирающего зверя. Здесь не было привычного шума природы, только эхо прошлого, которое цеплялось за каждый камень, за каждый шаг.

Лоран шел молча. После боя с дрейком его мысли были сосредоточены только на одном – они доказали, что не чужие здесь. Однако слова Эйнара о вожаке астральных демонов все еще висели в воздухе.

– Не думай, что этого хватит, – спокойно сказал Эйнар, не оборачиваясь. – Я признал вас, но остров – нет. Тебе еще придется извиниться перед вожаком.

Лоран сжал кулаки.

– Это просто демон, – буркнул он.

– Просто? – Эйнар вдруг остановился и посмотрел на него. Его ледяные глаза сверкнули в полутьме. – Он видит всё, что происходит здесь. Он знает, что ты сделал.

Лоран ничего не ответил.

Они продолжили путь.

Вскоре перед ними выросла башня. Огромная, массивная, покрытая древними знаками и трещинами, она словно пронизывала небо своим острием. Весь проход перед ней был запечатан исполинскими когтями, уходящими глубоко в землю. Каменные ребра демона, окаменевшие за века, торчали в разные стороны, напоминая чудовищные шипы, что удерживали это место под своей защитой.

– Это ребра демона? – пробормотала Розария, оглядываясь.

– Говорят, что он насадил этот остров на свои когти, когда пытался уничтожить нас, – произнес Эйнар, касаясь камня рукой. – Это было во времена великой битвы. Люди, дрейки и астральные демоны… Три стороны одной войны. Мы победили, но не без потерь.

– Почему дрейки не нападают на вас здесь? – спросил Орфей.

– Они боятся этих когтей, – ответил Эйнар. – Они чувствуют энергию, исходящую от них. Мы же научились извлекать ее в свою пользу.

Он двинулся дальше, к самой башне.

– Здесь безопасно. Но это не конец вашего пути. У вас еще есть долг перед астральными.

Лоран снова ничего не сказал.

В голове звучал только один вопрос: почему он должен извиняться перед демоном?

Проходя сквозь деревню, Лоран и его спутники ощущали на себе взгляды ее немногочисленных жителей. Здесь царила атмосфера сурового, но упорядоченного быта, закаленного годами борьбы и выживания на этом жестоком острове.

Дома были простыми, но прочными – полуземлянки, крытые травой, словно сросшиеся с холмами, чтобы защититься от ветров и бурь. Между ними стояли деревянные постройки, укрепленные костями и сетями, натянутыми для ловли рыбы и, возможно, чего-то большего. Песок под ногами был черным, вулканическим, перемешанным с пеплом древних сражений.

В центре деревни возвышалась башня, символ их стойкости. Ее фундамент был сложен из грубо обработанного камня, но верхние уровни украшали древние резные узоры, которые будто рассказывали историю племени – битвы, дрейки, демоны. На стенах свисали флаги с эмблемами, что уже начали выцветать, но гордо развевались на ветру.

Люди, что находились на улице, были молчаливы и внимательны. Мужчины – закаленные, с грубыми лицами и жилистыми руками, на некоторых были боевые шрамы, ожоги и татуировки, у женщин – суровые, но умные и глубокие взгляды, свидетельствующие о том, что им тоже приходилось сражаться.

На одной из площадок виднелась кузница – наковальня уже давно не знала отдыха, и огонь в горне потрескивал, словно откликаясь на удары молота. Поблизости стояли телеги, груженые корзинами с рыбой и связками сушеного мяса, а у костра несколько воинов чистили длинные копья, острия которых сверкали даже при слабом свете.

Дети выглядывали из-за дверных проемов, рассматривая чужаков с неподдельным любопытством, но не осмеливаясь приблизиться. Здесь каждый, даже ребенок, понимал цену чужаков – они могли быть как друзьями, так и врагами.

– Они нас не боятся, – пробормотала Розария, осматриваясь.

– И не должны, – тихо сказал Эйнар. – Здесь боятся только слабости.

Лоран лишь хмыкнул, чувствуя, как этот суровый мир давит на него чуждым, но чем-то знакомым чувством.

Эйнар остановился на краю утеса, его темные волосы разметались под порывом ледяного ветра. Он провел рукой по воздуху, и пыль, оставшаяся от древних сражений, поднялась в вихре. В этот момент пространство перед ними треснуло, будто стекло, по которому провели лезвием, и раскрыло беззвездную бездну, мерцающую в сумеречном свете.

Из этой трещины, будто разрывая саму ткань реальности, появилась гигантская фигура.

Массивное, покрытое древним льдом тело. Синие, как светящиеся расколы в айсберге, линии магии пересекали его доспехи, а пустые глазницы мерцали призрачным холодным пламенем. Его когти, о которых ходили легенды, действительно были настолько велики, что могли пронзить землю, а голос – низкий, гулкий, казалось, вибрировал внутри черепа каждого, кто смотрел на него.

– Великие Небеса… – Орфей сглотнул, отступая на шаг назад.

Лоран сжал челюсти, вцепившись в рукояти своих водяных клинков.

– Значит, это тот самый Древний? – выдавила Розария, не сводя взгляда с гиганта, который словно пришел из самой бездны времен.

Эйнар не изменился в лице, лишь склонил голову в знак уважения.

– Это не миф, – сказал он спокойно. – Это действительность.

Когда разлом в пространстве окончательно раскрылся, фигура Древнего начала проступать из бездны, как нечто, существующее за гранью понимания смертных.

Он не стоял на земле, а возвышался над ней, паря в воздухе, будто сама реальность не могла удерживать его тяжесть. Его тело было одновременно материальным и призрачным, покрытым треснувшими доспехами, в которых сияли мистические линии – глубокие, словно трещины во льду, испускающие приглушенное голубое свечение.

Его глаза были бездонными разломами, в которых горел ледяной огонь, не пламя, но и не свет, а нечто запредельное, чуждое, древнее. Казалось, в них отражался целый другой мир, утерянный во времени.

Руки Древнего были массивны, покрыты магическими наростами, словно броня, выросшая из самой сути его существа. Из спины его торчали осколки кристаллов, грубые, разорванные обломки астральной материи, что будто выросли сквозь его тело, превращая его в живую крепость, несущую отпечаток древних битв. Они пульсировали в такт его дыханию, словно подпитывая его силу энергией неведомого источника.

Вокруг него витали осколки мертвых звезд – каменные фрагменты, сияющие тусклым синим светом, медленно вращающиеся, будто он управлял целым созвездием, разбитым на части. Эти камни исчезали и появлялись вновь, создавая ощущение, что он существует не в одной реальности, а сразу в нескольких.

Он не издавал звуков, но его присутствие давило, будто сам воздух вокруг него был насыщен эхо давно затихших голосов.

Когда Древний заговорил, голос разнесся в головах всех присутствующих – не звук, но мысль, врезавшаяся в разум, глубокая и древняя, как сам космос:

– Смертные… вы пришли… ко мне.

Голос врезался в сознание, глубокий, всепроникающий, не терпящий лжи:

– Эйнар… – имя прозвучало не как вопрос, а как упрек, будто эхо старых прений, что дрожало в воздухе. – Разве не заключил твой отец союз с нами? Разве мы не договорились, что каждая жизнь имеет цену? Почему же я ощущаю боль своих детей?

Небо сгустилось. Даже тучи, казалось, стали тяжелее, а воздух наполнился странным электрическим напряжением.

Эйнар не смутился, но его взгляд стал более жестким. Он сжал рукояти мечей, но не поднял их.

– Я признаю свою вину, Древний. – Его голос был ровным, но в нем чувствовалась тяжесть. – Я не уследил. Это моя ответственность.

Лоран фыркнул, не понимая, к чему всё это ведет, но тут Орфей с силой ткнул его в бок локтем.

– Дурак, давай уже извиняйся. – Его голос был тихим, но в нем было четкое предупреждение.

– Что? – Лоран повернулся к нему, хмуря брови.

Розария скрестила руки на груди и посмотрела прямо ему в глаза.

– Проблемы с такой махиной нам точно не нужны, Лоран.

Он почувствовал, как внутри вспыхнуло раздражение. Извиняться? Перед каким-то древним демоном? Из-за какого-то маленького астрального уродца? Это нелепо. Один удар – и он улетел в океан, конец истории.

Но…

Тяжесть взгляда Древнего прижимала его к земле, и даже его собственное упрямство начало давать трещину.

Внутри что-то скрутилось.

Он знал, что должен преклонить колено.

Знал, но ненавидел это.

Медленно, нехотя, словно каждое движение давалось через силу, он опустился на одно колено.

Он не поднял головы, но голос его был четким:

– Я… приношу извинения. За то, что коснулся вашего дитя.

Тишина.

Она тянулась долгие секунды, пока не прозвучал ответ Древнего.

– Приемлемо.

Воздух сразу стал легче.

– Прощение – великое благо. – Голос Древнего был спокоен, как бездонная пропасть, не выдавая ни радости, ни злобы. – К тому же с этим маленьким бесенком всё в порядке. Но впредь будьте осторожны. Мы наблюдаем за каждым вашим шагом.

Взгляд его светящихся глаз скользнул по Лорану, Орфею и Розарии.

– Ваш путь еще далек.

С этими словами его фигура начала растворяться в воздухе, медленно, как исчезающий сон, оставляя после себя лишь слабые разряды энергии в расколотом пространстве.

Океан внизу бесился в неугомонных волнах, будто отражая бурю, которая еще не закончилась в мыслях каждого.

– Оставайтесь здесь. – Голос Эйнара звучал ровно, почти равнодушно. – Я велю принести вам еды.

Он посмотрел на них, но в этот раз не с холодной настороженностью, а с чем-то похожим на признание.

Лоран не был уверен, одобряет ли он их или просто наблюдает, как ученик наблюдает за тем, кто еще не доказал, что достоин учителя.

Аэлурон стоял рядом, его серебряная шерсть мерцала в лунном свете. Он был здесь.

– Ты всё это время скрывался? – спросила Розария, присев у его лап.

– Ммм… – Аэлурон лениво зевнул, его уши дернулись. – Скрывался бы и дальше, но почему-то это отнимает слишком много сил, находясь здесь.

Орфей откинулся на траву, закинув руки за голову и хмыкнул:

– Представляешь, какой был бы идеальный стражник, если бы не засыпал каждые пару часов?

Аэлурон лег на бок, игнорируя подначки, прикрыл глаза и долго не двигался.

Спать пришлось под открытым небом, но никто не жаловался. Ветер с океана был прохладным, но шерсть Аэлурона – теплой, мягкой, как живой плед. Они спали, словно в объятиях чего-то, что не принадлежало этому миру, но всё же защищало их.

И только Лоран не мог заснуть.

В голове вновь что-то шевельнулось.

Голос.

Тот самый голос.

– Ты слышишь меня?

Лоран замер, глядя в темноту, но ответил мысленно:

– Где ты был всё это время?

– По неведомой причине… я не мог связаться с тобой. – Голос звучал ровно, но с каким-то непонятным интересом. – Что-то блокировало импульс.

Импульс?

Лоран медленно закрыл глаза, но голос не исчезал.

– Кто ты? – спросил он.

– Пока рано раскрывать все карты. Ты прочитал книгу?

– Эта просто кулинарная книга, что я должен в ней понять? – спросил Лоран, сам не понимая, почему вдруг его мысли перешли к ней.

– Ты еще не познал невидимое.

Темнота стала глубже.

Аэлурон шевельнулся во сне, его крылья дрогнули.

Лоран почувствовал, как его отпускает.

И в следующее мгновение его поглотил сон.

Глава 13. Ave ac vale – Привет и прощай

Утро на мысе было тихим и свежим. Волны неспешно накатывали на черные камни, а вдалеке слышался рокот грозовых туч, словно далекий рев самого острова.

Эйнар поднялся первым, разбудив Лорана легким ударом сапога в бок.

– Вставайте. – Его голос был твердым, как скала. – Сегодня идем к моему отцу.

Они покинули мыс, продвигаясь по знакомым тропам, где камни еще хранили следы древних битв. На горизонте уже вырисовывалась башня, а у ее подножия виднелась деревня, полная молчаливых взглядов жителей.

Каждый прохожий останавливался и пристально разглядывал чужаков. Некоторые приподнимали брови при виде Эйнара, но никто не задавал вопросов.

Эйнар повел их к башне, где обитал его отец – вождь племени Корнваллис. Стены башни возвышались над островом, словно последнее напоминание о великом прошлом этих земель. Когти Древнего, застывшие в камне, уходили в землю, придавая строению зловещий, почти мистический вид. Они источали странную энергию, которую даже воины викингов не могли до конца объяснить. Дрейки избегали этого места, а племя сделало его своим домом.

– Проходите, – сухо сказал Эйнар, отворяя массивные деревянные двери.

Внутри царил полумрак, стены были увешаны шкурами добытых тварей, а в углу, над каменным очагом, поблескивало оружие, выкованное для битвы с черными дрейками. За длинным деревянным столом сидел Корнваллис, массивный, с седой бородой, в мехах и броне, которая, казалось, была выкована не из металла, а из чешуи дрейков.

Эйнар преклонил колено и кивком указал на пришельцев.

– Они победили одного из дрейков, отец. Они достойны, чтобы выслушать их.

Корнваллис оглядел их, его глаза – два темных камня, в которых отражался опыт многих лет.

– Что привело вас сюда, чужаки? – голос его был низким, будто рокот далекого грома.

Розария шагнула вперед.

– Мы пришли за молнией в бутылке, – твердо произнесла она. – Она нужна, чтобы спасти мою сестру.

Корнваллис задумчиво потер бороду, его пальцы прошлись по узорчатым металлическим кольцам, вплетенным в меха.

– Сюда всегда приходят такие, как вы, – сказал он. – Контрабандисты, алхимики, искатели наживы. Немногие уходят живыми. А те, кто уходит, часто проклинают этот день.

Орфей усмехнулся, но промолчал. Лоран только кивнул, ожидая продолжения.

– Но, – продолжил Корнваллис, – раз уж вы одолели дрейка и уважаете наши законы, извинившись перед Древним, я вам помогу.

Розария и Орфей едва не выдохнули с облегчением, но Корнваллис поднял руку, останавливая их радость.

– Однако, – его голос стал жестче, – если вы действительно хотите получить то, зачем пришли, вам придется убить Кузудгара.

– Кто это? – спросил Лоран.

– Вожак черных дрейков, – ответил Эйнар. – Он в несколько раз больше остальных, сильнее, хитрее. Мы пытались договориться, но он слишком алчен и властен. Как дракон, только без благородства. Обычная летучая мышь-переросток. – Эйнар сплюнул на пол.

– Но почему вам не помогают астральные демоны? – спросила Розария.

Корнваллис пожал плечами.

– Им всё равно. Они повсюду в этом мире. В этой области они довольны тем, что получают от нас. Пока мы платим, они не вмешиваются.

Лоран сложил руки на груди.

– То есть, вы хотите, чтобы мы своими руками закончили вашу войну? – холодно бросил он.

В зале поднялся ропот. Несколько советников зашептались, их взгляды метались между Корнваллисом и пришельцами.

Эйнар сжал кулаки, но промолчал. Однако его гнев чувствовался в воздухе.

Корнваллис резко ударил кулаком по столу. Гул разнесся по башне.

– Да, именно так! – рявкнул он. – Наши ряды пустеют, кровь смешивается, а дрейки множатся, как крысы!

В наступившей тишине первой заговорила Розария.

– Мы беремся! – выкрикнула она, прежде чем Лоран успел ответить.

Корнваллис кивнул, его взгляд задержался на ней дольше, чем на остальных.

– Тогда отправляйтесь. Эйнар пойдет с вами. Он знает путь.

Путь оказался непростым. Каменистые тропы извивались среди утесов, а темные облака сгущались над их головами. Гулкие раскаты грома раздавались где-то вдалеке.

Эйнар шел впереди, молча. Остальные тихо переговаривались, но вскоре решили нарушить молчание.

– Эйнар, ты чего такой мрачный? – спросил Орфей.

Воин остановился, развернулся и, сверкая глазами, уставился на Лорана.

– Как ты мог перечить моему отцу? – его голос был холоден.

– Я просто задал вопрос, – пожал плечами Лоран.

– Ты усомнился в его словах! – Эйнар шагнул ближе. – У нас слово вождя – закон!

Лоран усмехнулся.

– Я привык думать своей головой.

Эйнар стиснул зубы. Между ними завязалась потасовка. Лоран попытался уклониться, но Эйнар оказался быстрее, толкнув его в плечо так, что тот едва удержался на ногах. Лоран схватился за рукоять посоха, но вмешалась Розария.

– Хватит! Нам некогда разбираться в традициях, у нас есть дело!

Эйнар скривился, но кивнул. Они разошлись, напряжение не исчезло, но хотя бы не привело к драке.

Через некоторое время они вышли к уступу, где ожидала темная фигура. Высокая, с демоническими крыльями и рогами, он парил над землей, позади него светился глубокий, словно бездонный, портал. Астральный демон. Но не обычный, а явно занимающий высокий чин.

Портал за спиной демона пульсировал, словно живая артерия вселенной, его искривленные края дрожали, будто пытались прорваться за границы мира. Внутри виднелась лишь бесконечная бездна, окрашенная в густой сине-фиолетовый свет, в которой, казалось, плескались далекие звезды. Демон, стоявший перед путниками, не шевелился – его тело казалось высеченным из темного обсидиана, а магическая энергия переливалась между рогами и когтистыми лапами.

Эйнар скрестил руки на груди, наблюдая за созданием.

– Значит, они всё же решили помочь, – пробормотал он.

– Разовая возможность? – переспросил Орфей, недоверчиво поглядывая в портал. – Надеюсь, это не ловушка.

– Нет, – спокойно ответил Эйнар. – Они не станут вмешиваться открыто, но этот портал позволит нам попасть ближе к логову Кузудгара. Это их способ уладить конфликт без потерь.

Розария внимательно смотрела на демона. В отличие от других астральных созданий, этот не излучал агрессии, скорее спокойное превосходство.

– Почему? – вдруг спросила она.

– Что? – Эйнар перевел на нее взгляд.

– Почему они всё же помогают, если им безразличен конфликт? – девушка сдвинула брови. – Зачем им давать нам шанс?

Демон наконец шевельнулся, его голос раздался прямо в голове каждого:

– Всему есть предел. Даже терпению.

Пауза. Затем он шагнул в сторону, давая понять, что путь открыт.

Лоран взглянул на портал и тяжело выдохнул.

– Если это разовая возможность, то лучше не тратить ее на разговоры. Пора идти.

Орфей усмехнулся.

– Какой ты нетерпеливый, Лоран.

– Какой ты болтливый, Орфей.

Эйнар, не обращая внимания на их перебранку, первым шагнул в портал. Его тело на мгновение искривилось, будто исчезло в рябящей глади зеркала, а затем он пропал.

– Ну, вперед за славой, – Орфей подмигнул Розарии и прыгнул следом.

Лоран задержался на секунду. Он снова взглянул на демона.

– Мы обязаны вам?

– Нет. Но ты можешь запомнить этот момент. Возможно, когда-нибудь поймешь, что значит, когда тебя жалеет враг.

Лоран скривил лицо, но не ответил. Шагнул вперед и растворился в свете портала.

Когда пространство снова обрело форму, холодный воздух резанул лица. Они стояли на краю широкой пропасти. Огромные скалы уходили ввысь, словно клыки, а между ними виднелись пещеры – логова дрейков. Повсюду валялись кости, черные перья, разбитые гнезда.

Под молчаливым небом, в котором не было ничего, кроме чернильных туч, переполненных громом, возвышалась титаническая фигура Кузудгара. Он стоял, как воплощение самой бури, его громадное тело, покрытое древними шрамами, было словно выковано из тени и пепла. Его дыхание пахло серой, а лапы сжимались так, будто были способны раздробить саму землю.

Черные крылья трепетали, пропуская сквозь себя электрические всполохи, что сновали по его чешуе, вырисовывая уродливые узоры, напоминающие истерзанные нервы. Он был тем, кто правил этим островом не силой права, а правом силы.

– Люди… – его голос был хриплым, словно его глотку выжгли тем же самым огнем, которым он когда-то испепелил своих врагов. – Снова и снова вы приходите, как крысы, ищущие объедки на моем пиршественном столе.

Лоран держал водяные лезвия в напряженных пальцах. Он не дрогнул, не отвел взгляда.

– Нам нужна молния в бутылке.

Дрейк медленно наклонил голову, ухмыльнувшись.

– Молния? – он разжал лапу, и десятки обглоданных черепов покатились по камням. – Все они тоже пришли за молнией. Алхимики, маги, воры… их было так много, что я перестал считать.

Он разжал лапу.

С десяток человеческих черепов покатились по каменной равнине, словно игральные кости. Один из них – еще свежий, кожа наполовину слезла, а во рту виднелась золотая коронка.

В когтях его правой лапы сверкали осколки артефактов – медальоны, обломки клинков, даже высушенное человеческое сердце, затянутое в янтарную оболочку.

– Вы думаете, сила – это всего лишь вещь? – он сжал пальцы, раздавливая артефакты, которые вплавились в его чешую. – Нет. Сила – это я.

Он взревел.

Удар ветра сбил Лорана с ног. Камни полетели в воздух, Розария закрыла голову руками, Орфей на мгновение потерял равновесие.

А затем Кузудгар прыгнул.

Лоран едва успел отскочить, когда когти дрейка вспороли землю, оставив в ней глубокие борозды. Он взмахнул мечами, метнув водяные лезвия в его грудь, но они лишь распались, едва коснувшись его чешуи.

Кузудгар взмахнул крыльями.

Розария создала перед собой песчаную преграду, но взрыв воздушного давления разметал ее в стороны, швырнув девушку на камни.

Орфей рванул назад, доставая лютню, но не успел сыграть ни ноты – сгусток пламени, что вырвался из пасти дрейка, охватил его руку, и музыкант вскрикнул, ощущая, как кожа пузырится от жара.

Эйнар попытался перехватить инициативу. Его мечи, отточенные годами сражений, двигались быстро, рассекали воздух, били в промежутки между чешуей.

Но не пробивали.

Дрейк швырнул его, словно мешок костей, и воин врезался в каменную стену, оставив в ней глубокую трещину.

Они лежали на земле, задыхаясь, окровавленные, с оторванными кусками брони и одежды.

Кузудгар медленно шагнул вперед, нависая над ними, как неумолимый судья.

– Всё так предсказуемо… – он провел когтем по своей шее, стряхивая капли засохшей крови. – Все думают, что они особенные. Но в конце… они все одинаково лежат в пыли.

Лоран стиснул зубы. Он хотел подняться. Но его тело больше не слушалось.

– Вы умрете здесь. Так же, как и они.

И в этот миг раскрылся портал.

Из него посыпались реликвии, словно сами боги метнули оружие в смертную игру.

– Вставайте, глупцы! – голос цвергов был грубым, резким, как отдаленный гром. – Время платить по счетам!

Магические предметы падали к ногам героев, каждый находил свою цель, как будто сам мир решил дать им последний шанс.

Розария подняла руки, ощущая, как ее запястья обхватывают Оковы Небес. Они пульсировали, словно серебряные змеи, впиваясь в воздух, связывая его в цепи, готовые удержать нечто огромное.

Эйнар сжал Камень Тишины. Пространство вокруг него задрожало, а затем звуки исчезли. Вся магия, что крутилась вокруг Кузудгара, пошла на спад.

Лоран схватил Священное Пламя. Оно поглотило его руки, но не сжигало. Оно горело не для разрушения, а для очищения.

В руки Орфея попал Глаз Вечности.

– Пора отдавать долги, тварь… – его голос был ровным, но в нем звучало что-то древнее, что-то, что заставило Кузудгара на мгновение приподнять крылья.

И бой начался вновь.

Розария первой бросилась вперед. Ее цепи вспыхнули и, взметнувшись, сомкнулись на лапах дрейка.

Он взревел, рванулся, но оковы не дали ему сдвинуться с места.

Эйнар швырнул Камень Тишины под него. И в тот же миг гром умолк. Ветер стих. Все его заклятия исчезли.

Кузудгар зарычал, но теперь он был слеп и глух перед своей же силой.

Лоран вонзил Священное Пламя в грудь дрейка.

Огонь вспыхнул, пробираясь сквозь его плоть, разъедая ее изнутри.

И наконец, Орфей развернул Глаз Вечности.

Из неба сорвался гигантский каменный лик – древний символ судьбы, что с грохотом рухнул на голову Кузудгара.

Челюсть дрейка разлетелась. Глаза потухли. Крылья задрожали.

Они стояли среди обломков, хрипя, задыхаясь.

Кровь текла по их телам.

Пепел оседал на коже.

Но дрейк не двигался.

Лоран поднял голову, взглянув в слепое небо.

– …Вот и всё.

Лоран смахнул пот со лба, с трудом удерживая дыхание. Они только что победили чудовище, которое считалось неодолимым. Но прежде чем он успел осознать это, Джей уже метнулся вперед, ловко выхватывая стеклянную бутылку и подставляя ее под раскат молнии. Энергия взревела внутри, зашипела, свернулась, будто ее заперли в собственной клетке.

– Готово, – довольно сказал цверг, передавая бутылку Розарии. – Держите, теперь она ваша.

Розария осторожно приняла артефакт, ее руки дрожали от пережитого боя. Еще мгновение назад они едва не погибли, но теперь... теперь у них было то, ради чего они сюда пришли.

– Ладно, а теперь объясните, – подал голос Лоран, оглядывая цвергов. – Что вы тут забыли?

Джей усмехнулся, перекидывая молот из руки в руку.

– Да так, решили заглянуть, навестить старого друга. Мы давно работаем с Корнваллисом. Должны были ему обмундирование. Ну и заодно услышали от него, что тут шатаются какие-то ребята… Подумали: не вы ли, случаем? – он лукаво улыбнулся.

– И были правы, – добавил другой цверг, проверяя пояс с инструментами.

Орфей хмыкнул, садясь на валун, пытаясь отдышаться.

– И вот так… мимоходом… вы просто бросили нам в лицо легендарные реликвии?

– Долг платежом красен, – Джей склонил голову, словно показывая, что это само собой разумеющееся. – Теперь берегите их, потому что они не просто оружие.

Розария провела пальцами по Оковам Небес, ощущая их легкое гудение. Они будто пульсировали в такт ее сердцу.

Эйнар молчал. Он сидел неподалеку, хмуро изучая Камень Тишины.

А вот Лоран не мог сдержать взгляда, устремленного на Кузудгара.

Его мертвое тело изменилось. Черные, как смола, чешуйки начали терять цвет, блекнуть, будто кто-то смыл с них слой грязи. Вместо иссиня-черной брони, покрытой вспышками магии, оставался обычный, выцветший остов.

– Что за… – нахмурился Лоран.

Цверги уже вовсю ковырялись в останках, методично вытаскивая блестящие реликвии, что прежде были скрыты под его когтями.

– Вот оно как, – пробормотал Джей, поднимая длинный, выгравированный кинжал.

– Что именно? – спросила Розария.

– Этот ублюдок был белой вороной среди дрейков, – пояснил цверг. – Судя по всему, он был одиночкой. Пока не сожрал кого-то… очень богатого.

– Алхимика, – вставил грубо Боб, перебирая артефакты.

– Алхимика, – подтвердил Джей. – Так вот как он стал таким огромным. Он убивал людей, жрал их реликвии, переваривал их… и впитывал их силу.

Розария поежилась.

– Ты хочешь сказать…

– Хочу сказать, что под его когтями хранились все эти артефакты, – Джей покачал головой. – Он накапливал их в себе, в кератине.

Лоран взглянул на остывающий труп.

Теперь, когда магия уходила, он не выглядел величественным чудовищем. Он выглядел жалким.

Просто дрейк, который пытался стать тем, кем не являлся.

– Мы заберем это на переплавку, – подытожил Джей, наполняя мешок артефактами.

Лоран ничего не сказал.

Он просто смотрел, как его враг, некогда казавшийся несокрушимым, теперь лежал в пыли, раздавленный собственной жадностью.

В башне племени горел свет, костры разжигались один за другим, распространяя по залу теплое, но грубое сияние. Воздух был насыщен запахами жареного мяса, соленого ветра и тяжелых пряностей. На деревянных столах стояли блюда, наполненные едой, столь простой, сколь и насыщенной: мясо диких животных, рыба, добытая в океанских водах, запеченные коренья и ягоды, собранные в скалистых рощах.

Корнваллис, с хриплым смехом, раскрыл объятия, с силой хлопнув Лорана по плечу.

– Вот и вернулись! С победой! – громогласно провозгласил он.

Советники, что еще недавно хмурились и перешептывались, теперь гудели в приподнятом настроении. Кто-то уже наливал хмельной мед, кто-то делал ставки на новые сражения, а кое-кто из молодняка пристально разглядывал новых гостей, пытаясь уловить в них черты будущих союзников.

– Садитесь же! – приказал Корнваллис, махнув рукой.

Ребята заняли места за длинным столом, не совсем понимая, как реагировать на резкую смену настроения. Аэлурон, явившийся вновь, лег у очага, растянув пушистые лапы и едва заметно прищурившись.

Цверги весело жестикулировали, рассказывая Корнваллису об оружии, о новых находках и, конечно, о том, что им удалось забрать у Кузудгара.

Но Лоран уловил один странный нюанс в разговоре.

– …да у меня этих молний пруд пруди, – вдруг произнес Корнваллис, небрежно отмахиваясь.

Ребята резко перевели взгляд на него.

– Чего? – одновременно спросили они.

Корнваллис удивленно посмотрел на них, а потом снова захохотал.

– Да вы что, правда не догадались? – он покачал головой, ухмыляясь. – Откуда, думаете, берется молния в бутылке?

Лоран нахмурился, чувствуя, как его лицо медленно вытягивается в осознании.

– Так это…

– Вырванная гортань гром-птицы, – буднично пояснил Корнваллис, продолжая есть.

Розария едва не выронила свою кружку.

– Что?!

– Ну а вы как думали? – Корнваллис откинулся назад, поглаживая бороду. – Гром-птицы быстро растут и умирают. Их потомство оставляет сильный след в этих землях, но если знать, как их правильно добывать, можно получать «молнии» практически в любых количествах.

Лоран молчал, просто переваривая услышанное.

– Значит… у тебя их много? – Орфей поднял бровь.

– Конечно. С некоторыми алхимиками и торговцами мы сотрудничаем, продаем им гортани наших друзей. – Корнваллис пожал плечами, словно в этом не было ничего необычного.

Розария, побледнев, перевела взгляд на молнию в бутылке, что держала в руках.

– Мы рисковали жизнями… сражались с этим чудовищем… – ее голос дрожал от напряжения. – А всё это время у вас была…

Она замолкла, не находя слов.

Корнваллис пожал плечами.

– Ну да. Но, видишь ли, всё имеет свою цену.

Пир продолжался, но напряжение в воздухе всё еще не рассеялось. Розария молчала, сжимая бутылку с молнией так, словно могла раздавить ее силой мысли. Лоран и Орфей обменялись взглядами, не зная, что сказать. В итоге Орфей лишь пожал плечами и сделал глоток меда, явно решив, что лишние эмоции тут не помогут.

Корнваллис громко рассмеялся, наблюдая за реакцией гостей.

– Что ж, надеюсь, вы хотя бы хорошенько развлечетесь перед уходом. Сегодня никто не думает о завтрашнем дне! – он поднял кубок, советники поддержали его, разливая напитки и вновь погружаясь в шумную беседу.

Эйнар сидел чуть в стороне, молча наблюдая за всем происходящим. В какой-то момент его взгляд пересекся с Лораном. Между ними пробежала тень недавней схватки, но никто из них ничего не сказал.

– Развлекаться… – тихо пробормотала Розария, наконец поднимая взгляд от бутылки. – После всего этого…

– Именно, – неожиданно поддержал ее Орфей, ухмыляясь. – После всего этого стоит как следует расслабиться.

Он взял лютню, провел пальцами по струнам и заговорщически улыбнулся.

– Ну что, господа викинги, любите ли вы песни о безрассудных путешественниках?

Гул одобрения прокатился по залу. Орфей начал играть.

В ту ночь они всё же позволили себе немного забыться.

Глава 14. Cujus regio, ejus religio – Какова власть, такова и вера

Рассвет на острове Корнуэлла был суровым и хищным.Ледяной ветер скользил между скал, пробираясь под одежду, словно чья-то невидимая рука пыталась проникнуть под кожу, выискивая слабые места. Небо было выжжено холодной голубизной, солнце медлило, нехотя поднимаясь над горизонтом, будто сомневалось, стоит ли освещать этот мир.

Эйнар стоял у обрыва, глядя в морскую бездну. Там, внизу, на черных волнах качались размытые отблески света. Мир за пределами острова звал его, и он знал, что больше не может его игнорировать.

Позади раздался тяжелый шаг. Корнваллис, массивный, как старая крепость, остановился рядом, опершись на рукоять боевого топора. Он молчал некоторое время, глядя на горизонт.

– Мы пища для червей, юноша, – произнес он вдруг, низким, хриплым голосом, будто устало подводил итог целой жизни.

Эйнар скосил на него взгляд, нахмурился.

– Оптимистично.

Корнваллис усмехнулся, но его лицо осталось каменным.

– Как бы нам ни казалось невероятным, но каждый из нас в один момент перестанет дышать, похолодеет и умрет.

– К чему ты ведешь отец? – Эйнар нахмурился, но Корнваллис поднял руку, останавливая его.

– Дослушай.

Ветер взвыл между скалами, вгрызаясь в их шкуры, как звериный клык. Корнваллис прищурился, его взгляд был тяжелым, но не суровым.

– Я хочу, чтобы ты был счастлив, сын. Ты и так слишком долго пробыл в изоляции на этом острове. Здесь ты научился сражаться, научился выживать в холоде, научился командовать. Но ты не жил.

Эйнар отвел взгляд, но Корнваллис продолжил:

– Я хочу, чтобы ты посмотрел мир. Чтобы жил своей жизнью. Чтобы сам выбрал, кем быть, а не шел по пути, который проложен до тебя. Ты сделал достаточно.

Молчание.

Эйнар стиснул кулаки. В груди что-то сжалось – что-то, что он не мог назвать.

– Ты хочешь, чтобы я ушел?

Корнваллис покачал головой.

– Я хочу, чтобы ты понял: ты не привязан к этому месту цепями. Это твой дом, но не твоя тюрьма.

Они стояли рядом, отец и сын, в молчании, глядя на горизонт, который скрывал бесконечные земли, куда мог уйти Эйнар.

Спустя несколько секунд Корнваллис хмыкнул:

– К тому же, я хочу внуков.

Эйнар резко повернулся к нему, но не успел ничего сказать – отец вдруг протянул руку, по-отцовски положил ее ему на плечо, сжал, словно впервые ощущая его силу, затем медленно растер, взбодрив, как делают старшие воины перед боем. И прежде чем Эйнар успел что-то ответить, Корнваллис мягко, но уверенно направил его взгляд вперед – в иноземные дали.

Там, за горизонтом, простиралась неизвестность. И в ней был мир, которого Эйнар никогда не знал.

Они оба чуть улыбнулись, будто впервые по-настоящему поняли друг друга.

***

Лоран открыл глаза, чувствуя крепатуру по телу. Его кости ломило, мышцы горели слабым гулом, но в этом было нечто приятное – редкое чувство спокойствия после нескончаемой череды битв.

– Подъем, чужаки.

Резкий голос разорвал утреннюю тишину, словно лезвие, вспоровшее плоть сна.

Лоран поморщился, но не спешил подниматься. В его голове все еще эхом отдавался рев Кузудгара, вопли сражающихся дрейков, удары клинков о кость, запах пепла и крови… Он вздохнул, с трудом вырываясь из полусонного оцепенения, и перевернулся на бок.

Над ним стоял Эйнар – высокий, прямой, словно выточенный из камня. Лицо его было непроницаемо, руки скрещены на груди.

– Ты слишком бодрый для утра… – пробормотал Орфей, зевая.

– Я уезжаю с вами, – невозмутимо объявил Эйнар.

Лоран резко поднял голову, с прищуром вглядываясь в выражение его лица.

– Что?

– Я сказал, что отправляюсь с вами в путешествие, – повторил Эйнар, его голос оставался ровным, как гладь темного озера. – Мир велик, а я не могу вечно оставаться здесь.

Лоран нахмурился.

– Зачем ты нам?

Но прежде чем он успел сказать что-то еще, в ребра ему врезался локоть Розарии.

– Конечно же, нам будет приятно путешествовать вместе! – поспешно перебила она его, подарив Эйнару лучезарную улыбку.

– Хорошо, – коротко ответил тот, словно другого ответа и не ожидал.

Когда они вышли из башни, у подножия уже собралась деревня. Люди стояли молча, провожая их взглядами, но среди них не было скорби – лишь уважение и ожидание.

Сквозь толпу вышел Корнваллис, его темные глаза блеснули грубоватой гордостью, когда он посмотрел на своего сына.

– Эйнар.

– Отец.

На мгновение воцарилось молчание. Два взгляда столкнулись, словно лезвия на поле битвы.

И вдруг Корнваллис усмехнулся, покачал головой и громко бросил:

– Без жены не возвращайся!

Толпа разразилась смехом.

Орфей хлопнул Эйнара по плечу.

– Ну всё, брат, теперь тебе конец.

Эйнар не дрогнул. Только уши его едва заметно порозовели.

Аэлурон материализовался рядом, лениво разминая лапы, словно большой кот, который слишком долго лежал на одном месте.

– Вам пора, – зевнул он, устало потянувшись. – Я бы предпочел остаться, но кто меня спрашивает.

В этот момент Розария почувствовала, как ее карман нагрелся.

Она вытащила письмо.

– Магическое письмо от Каллиана, – пробормотала она, разворачивая его.

Лоран и Орфей склонились ближе, читая вместе с ней:

– «Нашел решение. Как там молния? Надеюсь, ты ее не потеряла. Когда будете готовы, возвращайтесь».

Розария усмехнулась.

– Пора домой.

Они взобрались на Аэлурона, его белоснежные крылья распахнулись, и вскоре он поднялся в небо.

Эйнар же спокойно шагнул вперед, протянул руку, и гром-птица склонилась перед ним, позволяя ему запрыгнуть.

Когда она резко взмыла ввысь, оставляя за собой удар грома и сверкающую полосу молнии, Аэлурон уставился на нее с легким раздражением.

– Завидую, – пробормотал он.

Океан раскидывался синими просторами, волны мерцали, отражая свет солнца, а ветер в вышине был свободным и сильным.

Эйнар, несмотря на свой суровый нрав, начал привыкать к группе. Он больше не избегал разговоров, но и не стремился к ним.

Орфей по-прежнему развлекал всех, играя на лютне в тавернах и напевая новые легенды о победе над Кузудгаром. Иногда Лоран в его историях становился наследником забытой империи, а Эйнар – убийцей великанов.

– Почему я гигант? – нахмурился Эйнар.

– Ты видел себя в зеркале? – рассмеялся Орфей.

Лоран большую часть пути молчал, наблюдая.

Он видел, как Эйнар стал частью их компании, как Розария больше не смотрела на него с недоверием, а Орфей больше не пытался его дразнить – теперь они просто смеялись вместе.

И это было странно.

Город изменился.

Не радикально, не чудесным образом, но что-то стало другим.

На улицах стало чище.На площадях начали раздавать еду беднякам.На стенах, где раньше были следы копоти, теперь высечены слова: «Надежда в вере, а вера в добре».

Розария остановилась, ее взгляд перебегал по улицам.

– Это он… – выдохнула она.

– Кто? – Орфей посмотрел на нее, потом на стены.

– Франциск. Он изменил город.

Вдалеке разносились его проповеди, спокойные и теплые, как огонь в очаге.

Лоран ничего не сказал. Он просто шел дальше.

Портал распахнулся, и они шагнули внутрь.

Каллиан встретил их с прищуренным взглядом.

– Вы кого-то подобрали по дороге? – его голос был небрежным, но в глазах мелькнула заинтересованность.

– Кого-то ценного, – ответила Розария.

Каллиан вздохнул и протянул им Ключ Затмения.

– Теперь он ваш.

Но прежде чем Лоран успел уйти, Каллиан усмехнулся:

– Хоть расскажите, что у вас было.

Герои начали говорить, и ночь затянулась…

Розария рассказывала об их путешествии, Орфей вставлял красочные детали, преувеличивая подвиги, Эйнар говорил коротко, но в его голосе звучала непоколебимая правда.

Каллиан слушал.

Он не перебивал, не комментировал. Лишь иногда хмыкал, когда речь заходила о древних демонах или о битве с Кузудгаром.

Когда разговор зашел о реликвиях, он слегка нахмурился, перебирая камень тишины в руках.

– Примечательные вещи, – заметил он, переворачивая его в пальцах, словно пытался уловить его тайный ритм. – Этот камень… я видел его в старых хрониках.

– Полезная штука, – пробормотал Эйнар, забирая артефакт обратно.

Каллиан перевел взгляд на оковы небес.

– Это же… – он прищурился. – Ангельские оковы?

Розария кивнула.

– Да. Они всплыли в пылу битвы. Они словно… нашли меня.

Каллиан скептически хмыкнул.

– Вот это меня не удивляет.

Он осмотрел остальные находки, но больше всего его внимание привлекла молния в бутылке.

– Оказалось, что это гортань гром-птицы, – напомнил Орфей.

– Да, но мне интересно другое.

Каллиан внимательно вглядывался в сосуд.

– Почему она не теряет свою силу?

– Ты о чем? – Лоран нахмурился.

– Любая органическая ткань, отделенная от тела, начинает разлагаться. Даже если она магическая. Но это… – он покачал головой. – Эта вещь будто жива. Она не просто хранит силу. Она… порождает ее.

Розария сжала бутылку крепче.

– Ты хочешь сказать, что в ней что-то есть?

Каллиан долго молчал.

– Пока не знаю.

Но в его глазах было нечто тревожное.

Каллиан поднялся и направился к окну.

– Впрочем, вам стоит взглянуть на кое-что еще.

Ребята подошли ближе.

На заднем дворе разворачивалась странная сцена.

Гром-птица стояла в центре, ее крылья чуть дрожали, а напротив Аэлурон лениво тянулся, едва заметно покачивая хвостом.

Розария нахмурилась.

– Они играют?

– Не совсем, – тихо произнес Каллиан.

Аэлурон прыгнул вперед и, словно молния, метнулся под гром-птицу, резко сменив эфирный слой, но не атакуя. Гром-птица взмахнула крыльями, отпрянув назад, а затем, немного подумав, тоже шагнула вперед.

Два хищника изучали друг друга.

Кошка и буря.

Орфей усмехнулся.

– Кто-нибудь хочет заключить пари, кто победит?

Каллиан не ответил.

Он пристально смотрел на их негласный поединок, словно пытаясь разгадать нечто, ускользающее от понимания.

– Ты что-то знаешь, да? – Лоран прищурился.

Каллиан помолчал, а затем тихо произнес:

– Я начинаю понимать, как этот мир устроен.

И в его голосе было что-то тревожное.

Когда они снова вернулись за стол, Каллиан уже не был таким расслабленным.

– Я не терял времени, пока вас не было, – сказал он, убирая книгу в сторону.

Лоран скрестил руки.

– И?

Каллиан долго молчал.

– Ад не такой, как его описывают церковники.

Розария настороженно посмотрела на него.

– Ты о чем?

– Я нашел свидетельства. Люди, которые видели врата в Фламенгарде, говорили о том, что они… не просто открывают проход. Они изменяют пространство.

Лоран прищурился.

– Объясни проще.

Каллиан задумчиво поводил пальцами по столу.

– Ад – это не просто пламя и муки грешников. Это система.

Он поднял на них взгляд.

– Это структура власти, созданная тысячелетиями. Девять кругов, но не абстрактных, а выстроенных по правилам, которые существовали еще до появления первых людей.

– И кто там правит? – Орфей склонил голову набок.

– Баал, – тихо произнес Каллиан.

Тишина.

Эйнар хмыкнул.

– И что нам с этим делать?

– Пока ничего, – сказал Каллиан. – Но помните одно: если вы туда попадете, то не просто пройдете через мир страданий. Вы пройдете через структуру, которая оттачивалась веками. Это не хаос. Это порядок, который сожрет вас, если вы не поймете, как он работает.

Лоран задумался.

– И ты думаешь, мы сможем туда попасть?

Каллиан пристально посмотрел на него.

– Я думаю, что однажды ты сам выберешь этот путь.

Неловкая пауза повисла в комнате, словно чьи-то невидимые руки удушающе сжали воздух.

А потом Каллиан резко поднялся.

– Но это будет позже.

Он посмотрел на Аэлурона.

– А вот ты не пойдешь.

– Что? – в голосе эфира прозвучало легкое недовольство.

– Врата Фламенгарда источают странную энергию, – Каллиан скрестил руки на груди. – Я не уверен, что ты сможешь там существовать.

Аэлурон вздохнул.

– Ну и ладно. Я и так достаточно налетался.

Каллиан повернулся к ребятам.

– Но вам придется проверить эти врата.

Лоран кивнул.

– Значит, Фламенгард?

– Значит, Фламенгард.

***

На следующий день, когда утренний ветер донес запах грозы, Аэлурон уже ожидал их у входа. Его белоснежные крылья поблескивали на солнце, а янтарные глаза лениво следили за тем, как герои собирали вещи.

Каллиан стоял на пороге, скрестив руки.

– Ты с нами не летишь? – Орфей посмотрел на него, надеясь услышать другое.

– Я уже напутешествовался, – спокойно ответил маг. – Теперь я разгребаю то, что наделал.

Лоран, поправляя ремни на запястьях, хмуро взглянул на него.

– Что именно ты наделал?

Каллиан усмехнулся, но в его глазах скользнула тень.

– Когда-нибудь расскажу. Если ты всё еще будешь меня слушать.

Лоран не стал отвечать.

Розария улыбнулась Каллиану чуть теплее, чем обычно.

– Ты ведь напишешь?

– Если не умрете в огне.

Орфей усмехнулся.

– Ты так заботлив.

Аэлурон фыркнул и расправил крылья.

– Пора.

Лоран, Орфей и Розария забрались на его спину.

Гром-птица Эйнара стояла в стороне, ее черно-фиолетовые перья мерцали в свете рассвета. Эйнар, словно не спеша, коснулся ее шеи.

– Ты готова, старая подруга?

Птица негромко крикнула, словно понимая.

Эйнар взобрался на ее спину.

– Я подброшу вас до Фламенгарда, но в город не войду, – предупредил Аэлурон. – Огонь этого места мне чужд.

Каллиан кивнул.

– И правильно. Там творится нечто странное. Если вы найдете врата – будьте осторожны. Я не уверен, что они созданы для смертных.

Аэлурон взмахнул крыльями. Порыв ветра сорвал с земли пыль, закружив ее в воздухе.

Гром-птица Эйнара вскрикнула, и в следующее мгновение ее мощные крылья взрезали воздух.

Каллиан стоял у порога, наблюдая, как две фигуры взмывают в небо – белая, как свет, и черная, как грозовое облако.

Ледяной воздух разрывал небо, раскатываясь среди облаков протяжным гулом. Они летели быстро – слишком быстро. Фаунакрис давно остался позади, океан под ними превратился в расплывчатую синюю ленту.

Аэлурон летел ровно, удерживая своих всадников в воздухе, но гром-птица Эйнара...

Она летела, как молния, пронзая пространство с такой скоростью, что временами ее силуэт исчезал, оставляя после себя лишь слабый след электричества в воздухе.

Лоран и Орфей спорили, кто быстрее – Аэлурон или птица.

– Она просто от чего-то отталкивается, – Орфей ухмыльнулся, наблюдая за силуэтом гром-птицы, что исчезала и появлялась вновь.– Да она тебя с ветром унесет, если рядом пролетит, – хмыкнул Лоран.– Это... странно, – Эйнар пробормотал себе под нос, его пальцы крепче сжали поводья.

Он чувствовал, как дыхание птицы становится тяжелее.

Он знал ее с детства. Каждое движение, каждый взмах крыла, каждое изменение ритма ее полета.

И сейчас всё было не так.

Фламенгард показался на горизонте.

Черный город, торчащий из земли, как костяная рука, стиснувшая пылающий уголь. Над ним кружило мерцающее марево, как раскаленный воздух над адским огнем.

И в этот момент птица сбавила скорость.

Эйнар понял, но не сказал ничего.

Лоран нахмурился.

– Что с ней?

Эйнар не ответил сразу.

Гром-птица вдруг развернулась в воздухе, сделала последний, мощный взмах крыльями, и ее тело охватило слепящее белое сияние.

– Она умирает, – спокойно произнес Эйнар.

Розария резко повернулась к нему, Орфей моргнул, не сразу осознавая смысл слов.

– Что?!

Но птица уже поднималась выше, выше, выше...

И не падала.

Она не разрывалась в небе, не теряла контроля, не разбивалась о землю.

Она возносилась.

Ее тело рассыпалось в электрическом свете, превращаясь в бесчисленные вспышки молний, что мерцали в воздухе, угасая, одна за другой.

Перья, оставшиеся от нее, медленно спускались вниз.

Эйнар спрыгнул, приземляясь на каменистую почву, еще до того, как последние искры исчезли.

Он не выдал ни одной эмоции.

Просто вдохнул полной грудью и тихо сказал:

– Она долго мне служила. Сейчас она в лучшем месте.

Фламенгард возвышался перед ними, как исполинская цитадель, вырванная из самого сердца вулкана. Башни, подобные застывшим языкам пламени, уходили ввысь, прорезая клубящийся в небе смог. Воздух был пропитан гарью, отчего каждый вдох ощущался, словно кто-то вдавливал в легкие горячий песок.

Лоран молча наблюдал, как реки лавы струились по выдолбленным каменным каналам, заменяя здесь воду. Взгляд его поднимался выше – над крышами возвышались массивные трубы, испускающие темный дым. Это был город, где огонь не просто инструмент или оружие. Он был его сутью.

Аэлурон опустил их у западных ворот, а затем, сделав пару шагов назад, отряхнул крылья и усмехнулся:

– Ну что ж, удачи. Мне здесь делать нечего.

– Ты не пойдешь с нами? – спросила Розария.

– Огонь и эфир плохо сочетаются, – зевнул Аэлурон. – Да и вы сами справитесь. Уверен.

Лоран кивнул, не удивляясь.

Они шагнули вперед.

Когда герои подошли к воротам, их встретили молчаливые стражи. Их лица были скрыты за гладкими бронзовыми масками с горящими прорезями для глаз. Каждое движение этих магов сопровождалось слабым мерцанием жара в воздухе – даже стоя неподвижно, они источали силу.

Один из них шагнул вперед.

– Назовите касту, к которой принадлежите.

Розария моргнула.

– Касту?

– Во Фламенгарде нет безликих, – голос стража звучал, как хрустящие угли. – Если вы не часть касты, вы не имеете права войти.

Лоран уже собирался сказать что-то резкое, но Эйнар положил руку ему на плечо и спокойно шагнул вперед.

– Мы странники. Мы ищем сведения о запретной магии.

Страж пристально посмотрел на него, затем перевел взгляд на остальных.

– Странники. Маги. Искатели силы.

Он повернулся к другому стражу и слегка кивнул.

– Их на огненный суд.

– Что? – Розария нахмурилась. – Мы просто хотим войти в город!

– Фламенгард не место для чужаков, – страж сделал жест рукой, и воздух перед ним вспыхнул огненным знаковым символом. – Вы докажете свою значимость, или же останетесь здесь, за стенами.

Лоран шагнул вперед, сжимая кулаки.

– И как именно мы должны это доказать?

Огонь перед стражем колыхнулся, и из пламени вырвалась широкая дуга жара.

– Поединком.

Один из стражей отступил назад, а другой шагнул вперед, вытягивая из воздуха пылающее копье.

– Вы сразитесь со мной. Если победите, вас впустят. Если проиграете…

Лоран не стал слушать дальше.

Вода хлынула вокруг его рук, формируя клинки. Они не кипели, не испарялись, несмотря на накаленный воздух – наоборот, светились мертвенной голубизной, словно из глубин ледников.

Страж ударил первым.

Огненное копье пронеслось по воздуху, оставляя за собой раскаленную тропу. Лоран отступил, разрезая пространство водяным лезвием, гася пламя в момент удара.

– Хорошо… – пробормотал страж, переходя в наступление.

Движения его были быстры, как пылающий ветер. Копье дробилось на множество огненных осколков, которые летели в Лорана, но он перекатывался, парировал, оскальзываясь на горячей земле.

Еще один выпад – и его меч пробил защиту противника, рассекая воздух.

Когда Лоран резко вонзил клинок в пылающий доспех, что-то изменилось.

Пламя внутри воина вспыхнуло алыми бликами, но затем внезапно изменило цвет. Голубоватый оттенок пробежал по доспеху, словно ледяной огонь.

Священное Пламя отозвалось. Оно не сжигало – оно очищало.

Страж замер, его копье затрещало, разламываясь на раскаленные угли.

– Что… что ты сделал? – его голос дрогнул, когда он почувствовал, что магия огня дрожит в его крови.

Лоран шагнул вперед, его водяной клинок теперь светился слабым голубым сиянием. Он взмахнул оружием – и серебристый поток воды хлынул вперед, заливая магический огонь противника.

Страж вскрикнул, но не от боли, а от чего-то другого – словно его самого вытолкнули из привычного мира жара.

Он пошатнулся, его броня, еще недавно горевшая, теперь медленно остывала. Он стоял перед Лораном, тяжело дыша, его глаза за маской были полны… счастья?

Тишина.

Затем второй маг поднял руку.

– Допущены.

Огненная печать исчезла, и ворота медленно распахнулись.

Город Фламенгард ждал их.

Глава 15. Ab equis ad asinos – От лошадей к ослам

Фламенгард сожрал их, как беспощадная пасть бога, забывшего свое имя.

Город был живым. Его кости – обсидиан, его кровь – лавовые реки, его дыхание – густой и давящий смог, сползающий с крыш.

Каналы вместо воды текли расплавленным камнем. Каменные мосты висели над хаосом огня, отбрасывая багровые отблески на стены зданий. Фигуры в красных одеждах скользили по узким улицам, их лица скрывались за гладкими огненными масками, отражавшими пляшущие в воздухе искры.

– Не нравится мне это, – буркнул Орфей, кутаясь в плащ. Его голос казался приглушенным, будто даже звуки здесь выгорали, не успев сорваться с губ. – Слишком много глаз.

Розария краем глаза заметила темные фигуры в переулках – они не выглядывали, не наблюдали, они прятались.

– Здесь кто-то есть… – прошептала она.

Эйнар молчал, но рука уже лежала на рукояти меча.

Лоран шагал вперед, напряженный, вглядываясь в извивающиеся линии улиц, словно читал скрытый текст, высеченный в горячем камне.

Площадь раскрылась перед ними. В центре – постамент, выдолбленный из примеси странных металлов, высокий, как жертвенный алтарь.

На нем горело тело.

Обугленная плоть, застывшие в агонии руки, рот раскрыт в безмолвном крике. Но звука не было.

Огонь здесь не давал кричать.

Розария вжала ногти в ладони, Лоран сузил глаза.

– Что за…

– Кара для предателей, – раздался холодный голос.

К ним приближались.

Темно-красные плащи, гладкие бронзовые маски, от которых отражались всполохи огня. Их шаги звучали, как удары по пустым гробам.

Они двигались медленно, размеренно, с той неотвратимостью, с которой в песочных часах падает последний песчинка.

Один из них шагнул вперед.

– Вы вступили в Фламенгард, – голос ровный, чуждый, высеченный из жара и приказа. – И не произнесли клятвы огню.

Лоран медленно выдохнул.

– Мы не нарушали законов.

– Незнание не избавляет от долга.

– Что за клятва?

– Признание власти Императора Огня. Отречение от лжи и предательства.

Розария прищурилась.

– И если мы этого не сделаем?

– Тогда вы предстанете перед судом.

Противников было слишком много. Ветер, пропитанный серой, застревал в горле, словно слова, которые не следовало произносить.

Эйнар слегка качнул головой.

– Не нравится мне это.

Лоран уже шагнул вперед, его кулаки сжались.

– Мы просто ищем информацию.

– Незнание не избавляет от долга.

– Опять!

Вода вспыхнула вокруг его рук, вытягиваясь в длинные лезвия. Он уже знал, что будет первым. Он уже видел, как ударится с ними, прорубая себе выход.

Но прежде чем он смог сделать первый шаг, на его запястье стиснулись пальцы.

Розария.

Она держала его, сжала так, что костяшки побелели.

– Не сейчас, – прошипела она.

– Ты хочешь, чтобы нас просто забрали?!

– Я хочу, чтобы нас не сожгли заживо!

Лоран хотел вырваться. Хотел идти до конца.

Но взгляд Розарии был полон чего-то другого – чего-то, что кричало сквозь шум пламени: «Я знаю, что ты хочешь драться. Но если ты начнешь, ты погибнешь».

Он шумно выдохнул.

Опустил оружие.

Палач кивнул.

– Суд решит.

Руки его поднялись, пальцы сложились в древний жест.

Воздух дрогнул.

Руны вспыхнули, словно шрамы на поверхности мира.

А затем…

Тьма разверзлась, как зев голодного чудовища, ждущего их падения с ленивым, но неизбежным предвкушением. Лоран не успел вдохнуть, прежде чем пространство рассыпалось огненными буквами древнего проклятия. Пол исчез, и они летели вниз.

Крик Орфея разрезал воздух – гневный, беспощадный. Не от страха, не от боли, а от той ярости, что вспыхивает в человеке, когда его душу бросают в пасть чудовищу, не спросив разрешения.

Земля ударила по ним внезапно. Не всплеском лавы, не костяными осколками смерти, а просто тяжестью – глухой, неотвратимой, вдавливающей в камень.

Лоран застонал, переворачиваясь на бок. Боль расходилась по телу, но не такая, какая бывает после удара – эта боль напоминала сотни игл, впивающихся в плоть, заползающих под кожу. Жар пропитывал воздух, вползал в легкие, тяжело оседал в груди.

– Живы? – хрипло выдохнул Эйнар, садясь.

– Живы, – сквозь недовольство ответила Розария, растирая плечо.

Орфей не ответил сразу. Он перевернулся, сел, провел руками по лицу. Глаза его метались, словно он пытался найти хоть один проблеск выхода.

Но выхода не было.

Темница Фламенгарда была не просто подземельем.

Стены не были камнем – это была магма, застывшая века назад и заключенная в цепи рун. Огненные линии пересекались вдоль стен, пульсируя, словно вены огромного мертвого зверя.

Решетки не были железом – они были сплетением магии. Они не гнулись, не ломались, они дрожали в воздухе, как раскаленные нити, сотканные из самой сущности огня.

По коридорам шагали ифриты. Их доспехи были не просто металлом, а живым пламенем, заточенным в броню. Они не разговаривали, не смотрели, не дышали. Их движения были ритмичны, точны, механичны.

– Огненный плен, – произнес Орфей, поднимаясь. – Великолепно.

Розария взглянула на решетку.

– Это не металл.

Лоран подошел ближе, не прикасаясь, но чувствуя жар.

– Это нечто… живое.

– Это нечто древнее, – произнес голос.

Все четверо обернулись.

В дальнем углу камеры, прислонившись к стене, сидел человек. Его волосы были выжжены, но глаза – живые, пронизывающие, серые, как облака перед бурей.

– Новенькие, – сказал он спокойно.

Лоран сузил глаза.

– И что это значит?

– Это значит, что вы еще думаете, что выберетесь.

Тишина.

– Кто ты? – спросила Розария.

Мужчина усмехнулся.

– Я был кем-то. Когда-то.

– Не слишком ли загадочно? – Орфей сел на ближайший камень, всё еще держась за бок.

Мужчина посмотрел на него.

– Загадочность – это способ выжить здесь. Слишком откровенные давно перестали говорить.

Лоран склонил голову, вглядываясь.

– Школа Silex?

Чужак приподнял бровь.

– Неплохо.

– Камень, не прогибающийся под давлением. Вас учили не ломаться, а подстраиваться, – Лоран усмехнулся. – Но ты уже сломался.

Чужак улыбнулся – без тепла, без радости.

– Да, наверное... не знаю.

По камере прошелестел тихий голос:

– Они не знают.

На этот раз заговорил кто-то другой.

Герои повернулись.

В дальнем углу камеры сидела женщина. Ее глаза светились в полутьме, а на руках были старые следы от наручников.

– Ты из Anima? – спросил Лоран.

Она улыбнулась одними губами.

– Я просто гость.

– Почему ты здесь?

– Потому что Фламенгард боится тех, кого не понимает.

Лоран почувствовал, как внутри разгорается злость.

– И что с вами сделают?

На этот раз заговорил третий голос.

– Одни исчезнут. Другие станут чем-то другим.

Разговор напоминал сон – разрозненные обрывки слов, страх, бьющийся под кожей, неопределенность, накатывающая волнами.

Кто-то говорил, что здесь держат неугодных.

Кто-то шептал, что из заключенных делают нечто большее.

Кто-то не говорил вовсе.

Но все знали одно.

Те, кто долго здесь задерживается, исчезают.

И если пойти дальше по коридорам, то можно услышать слабые стоны.

Их невозможно различить, невозможно понять, но они были.

Стоны ифритов.

Посреди этой тюрьмы, посреди этих разговоров, посреди ужаса, который медленно наползал на них, как черная тень, он вспомнил.

Лилию.

Ее смех.

Ее голос.

Ее теплые руки.

И момент, когда он пообещал ей встретиться на следующий день.

И момент, когда он забыл.

Когда в последний раз он думал о ней не как о воспоминании, а как о цели?

Когда в последний раз он чувствовал, что должен вернуться за ней?

Он закрыл глаза, а перед ним стояла она.

Но чем больше он пытался сосредоточиться на ее образе, тем больше его размывало.

Слишком много крови, слишком много боли, слишком много страданий.

– Лоран? – голос Розарии пробился сквозь мысли.

Он открыл глаза.

– Что?

Она смотрела на него внимательно.

– Ты в порядке?

Он усмехнулся.

– Мы в тюрьме. Понимаешь? В ТЮРЬМЕ. Боже... – приблизившись к Розарии лицом к лицу, продолжил шепотом. – Я бежал из дома, чтоб не оказаться в тюрьме, а что теперь нас ждет? Мы в какой-то пуританской стране, как я могу быть в порядке? Твой отец запер нас в петле, мы можем здесь просидеть года и потерять разум. Хотя может я уже его потерял...

Розария не отступила взглядом, но ничего не сказала.

Лоран отвернулся, отмахнувшись рукой.

Где-то в коридорах раздался гулкий шаг.

Ифрит приближался.

Что-то должно было случиться.

Гулкие шаги раскатывались по каменным коридорам, их ритм не был человеческим – он был методичным, чуждым, как мерное биение исполинского сердца, заточенного в огненном саркофаге.

Ифрит двигался не как живое существо, но как инструмент, подчиненный высшей воле. Его броня не сверкала в свете факелов – она сама была светом, сотканным из вечного жара. Огненные трещины пересекали его доспех, в каждой линии пульсировало дыхание пламени. Его лицо скрывал шлем без глазниц, гладкий, как зеркало, в котором отражалась лишь пустота.

Он остановился перед их камерой.

– Выход.

Его голос не был голосом. Скорее набор звуков, сложенных в буквы, а затем в слова.

Лоран сузил глаза.

– И куда именно?

Ифрит не шелохнулся.

– Огненный суд.

Заключенные напряглись.

– Суд… – эхом повторил кто-то из глубины камеры.

– Не суд, – тихо сказала женщина из Anima. – Жертвоприношение.

Ифрит не двигался.

– Выход.

Розария метнула взгляд на Лорана, затем на Орфея. В их глазах плескалась тревога, но не страх. Еще не страх.

– Думаешь, мы сможем выбраться? – хрипло выдохнул Орфей, поднимаясь.

– Мы должны, – ответил Лоран.

Он посмотрел на заключенных. На тех, кто не шевельнулся. На тех, кто уже знал, что случится, но принял свою участь.

Гнев закипал в крови.

Он не знал этих людей. Но он не хотел оставлять их здесь.

– Долго стоять будете? – голос Эйнара был тяжелым, как камень, обрушившийся на раскаленное железо. – Или идем?

Лоран шагнул вперед.

Ифрит не двинулся с места, но воздух перед ними дрогнул.

Руны вспыхнули, сотканные из адского жара.

Решетка рассыпалась. Они были свободны. Но не освобождены.

Их вели сквозь лабиринты огня, по коридорам, что дышали жаром, по мостам, проложенным над бездонными шахтами, в которых что-то ворочалось в пламени.

Сотни теней скользили по стенам. Сотни безмолвных глаз смотрели из темноты.

Фламенгард жил. Он смотрел на них.

Огромные двери зала суда вздымались перед ними, черные, исполинские, вырезанные из обсидиана, покрытые спиральными линиями, напоминающими языки пламени.

Когда они вошли, холод пропал.

Стены пылали, потолок исчезал в слепящем огне, а в центре зала, на возвышении из застывшего магматического камня, сидели они.

Пятеро фигур, облаченных в алые одежды, сидели на троне, выдолбленном из единого куска лавы. Их лица скрывали золотые маски, каждый взгляд был острым, проникающим, словно сами они были отголосками древнего божества, некогда правившего этим местом.

Огонь за их спинами горел по-другому. Он не пылал, он жил, менял цвет, вспыхивал кровавыми всполохами, когда судьи поворачивали головы.

– Пленники.

Голос среднего судьи был раскатом грома.

– Вы вошли в город, не принеся присяги. Вы подняли оружие на палачей. Ваше место – в огне.

Розария резко сделала шаг вперед.

– Мы не преступники! Стражи сами сказали, что для прохода нужен поединок!

– Все, кто не служит огню, преступники.

– Это бред, – рявкнул Лоран. – Вы держите здесь людей, которые даже не совершили преступления!

Судья медленно повернул голову.

– Жертва огню не преступление. Она необходимость.

Орфей тяжело вздохнул.

– Уверен, что у вас это называется «справедливость»? Это место, где плавится особь!

– Справедливость – это то, что пишет пламя.

Эти люди не собирались судить их. Они уже вынесли приговор.

– Говорите. Почему вы здесь?

– Мы ищем Врата, – сказал Эйнар.

В зале стало тише.

Судьи замерли.

Огонь за их спинами вспыхнул выше, ярче.

– Врата…

Тишина заполнила зал, словно все внезапно оказались под толщей воды.

Лоран почувствовал, как его сердце замедлилось.

Судья склонил голову.

– Вы идете в Ад?

Лоран не моргнул.

– Да.

Воздух вздрогнул.

Ифриты шагнули вперед.

– Вы предатели.

– Вас сожгут.

И тогда судья поднял руку.

И голос его изменился.

– Нет.

Остальные судьи повернули головы к нему.

– Они интересны.

– Как и все те, кто шел к Вратам.

– Как и все те, кто не вернулся.

– Дайте их Императору.

– Императору!

Воздух загудел.

Ифриты сомкнули ряды.

– Император решит их судьбу.

Зал наполнился пламенем.

Мир сжался, вывернулся, обратился вспышкой света.

Они исчезли.

И в следующий миг стояли перед троном Императора Огня.

Перед тем, кто правит пламенем.

Огонь здесь был древним. Он не бушевал, не рвался наружу, не испепелял. Он жил. Он тек по стенам, струился по воздуху, переплетался, образуя узоры, которые невозможно было охватить взглядом. В этом огне были запечатаны истории тысяч лет. Он пылал беззвучно, как затянувшийся шепот предков, чьи души растворились в пепле Фламенгарда.

Император сидел в полумраке.

Его глаза горели.

Он был высок, как колонна, его тело скрывали доспехи, вылитые из расплавленного золота, застывшего в вечном огне. Из шлема, напоминающего драконью пасть, струился белый дым, исходящий из трещин в металле. Но это не был обычный металл. Это была броня, впитавшая тысячи смертей.

Он не говорил сразу.

Он смотрел.

В этом взгляде не было человеческого. Это был взгляд стихии.

– Вы пришли в Фламенгард не по воле огня.

Вместо голоса это был гул распадающихся городов. Это был первый крик младенца, вырванного из утробы в мир, где его ждет только пепел.

Розария занервничала.

– Мы ищем Врата.

Император слегка склонил голову.

– Вы хотите пройти через огонь.

Он сказал это не как вопрос. Как утверждение. Как факт, который он уже знал.

Лоран шагнул вперед.

– Да.

Император медленно поднялся.

– Все, кто ищет Врата, приходят ко мне. Все, кто ищет Ад, уже связаны с ним.

Его голос набирал силу. Пламя за его спиной вспыхивало выше, клубилось, образуя фигуры, исполинские, бесформенные, напоминающие сгоревшие силуэты людей.

– Вы думаете, что Ад – это просто место? Вы думаете, что ключ откроет вам путь?

Он шагнул вперед, и пол под его ногами плавился, но не разрушался – он был частью этой стихии, неподвластной законам смертных.

– Вы ошибаетесь.

Лоран не отступил.

– Значит, ты знаешь, как пройти?

Император задержал на нем взгляд.

– Я знаю больше, чем вы способны постичь.

Он протянул руку, и в воздухе перед ним вспыхнула сфера.

Она была соткана из огня, но в ней жило нечто иное. Голоса, слабые, шепчущие, кружащиеся в глубине пламени. В их шепоте сквозил стон, крик, что-то, что напоминало тысячи голосов, умоляющих о спасении.

Розария напряглась.

– Что это?

Император склонил голову.

– Связь.

Лоран посмотрел на сферу.

– Ты… связываешься с Адом?

Император не ответил сразу.

А затем его голос стал тише.

– Фламенгард – это врата. Мы заключили договор с Адом.

Тишина.

Эйнар медленно выдохнул.

– Договор?

Император сделал шаг вперед.

– Огонь – это вечное пламя очищения. Как он прекрасен...

Огонь в сфере дрогнул.

– Век за веком, слабые отдают свою плоть. Но их души…

Он поднял сферу выше.

– …горят вечно.

Тишина стала вязкой, как застывшая магма.

Лоран понял.

– Это… души тех, кого вы отправили?

Император смотрел на него.

– Те, кто не стал лучшими. Те, кто не оправдал пламя. Они принадлежат нижнему миру.

Орфей медленно выдохнул.

– Вы отдаете их в жертву.

Император не моргнул.

– Всё в этом мире требует жертв.

Лоран начал понимать.

– Ифриты.

Император слегка повернул голову.

– Ты догадался.

Лоран прошептал:

– Они были людьми.

Розария прикрыла рот ладонью.

Эйнар смотрел молча, его лицо оставалось каменным.

Император чуть склонил голову, но не отрицал.

– Вы пришли за Вратами. Но заберете больше, чем можете унести.

Сфера с шепотом тысяч сожженных душ плавала в воздухе перед ним, окруженная воронкой жара.

– Вы решитесь бросить вызов воле Огня?

Лоран стиснул зубы.

– Мы решили бросить вызов тебе.

И всё началось.

Император ударил первым.

Не рукой. Не оружием.

Он ударил самой силой Фламенгарда.

Воздух перед ним вспыхнул и взорвался волной жара, которая расколола тронный зал, разметав колонны, сорвав облицовку с каменных стен. Пол под их ногами пошел трещинами, выпуская наружу белый огонь, что пожирал даже тень.

Лоран отреагировал мгновенно, вскидывая меч, и вода, вырвавшаяся из клинка, с ревом ударила в раскаленное пламя. Оно не угасло, но ослабло, дрогнуло.

Розария метнулась вперед, ее кулаки вспыхнули серебром, Оковы Небес закрутились в воздухе, заплетаясь в сияющие цепи, что рванулись к Императору.

Они сомкнулись вокруг него.

Оковы дрожали, удерживая пламя, сковывая движения.

– Теперь! – крикнула она.

Эйнар взмахнул мечами, его Камень Тишины пульсировал, и мир вокруг них на мгновение опустел, пламя вокруг Императора дрогнуло, перестав шептать, перестав жить.

Орфей активировал Глаз Вечности.

И увидел будущее.

Император стоял перед ними, окруженный рвущимися из земли языками пламени.

Но это был не он.

Это было нечто большее.

– СТОЙТЕ! – закричал Орфей, но было поздно.

Сначала было молчание.

Потом раздался звук, как будто разрывались оковы, выкованные в самом сердце мира.

Пламя не просто взорвалось. Оно родилось заново.

Цепи Оков Небес треснули. Камень Тишины пошел трещинами, и мир снова наполнился ревом адского пламени.

Император расправил плечи, и его тело вспыхнуло ярче, чем тысячи костров.

– Вы сражались достойно. Но теперь я покажу вам, что такое Огонь.

Его броня начала плавиться, но не разрушаться – она впитывала энергию. Кожа разорвалась, и из нее, словно змеи, рванулись огненные канаты, переплелись, образуя новые конечности, новые формы.

Руки увеличились, кожа треснула, и из-под нее показались черные жилы, несущие в себе кипящую магму. Из спины вырвались массивные трубки, испуская потоки чистого огня.

Лоран смотрел вверх.

Он видел, как Император становится чем-то невозможным.

Чем-то, что нельзя убить.

– РАЗБЕГАЙТЕСЬ!

Голос Орфея был последним, что они услышали, прежде чем мир рухнул.

Император ударил.

Его кулак вошел в землю, и пол тронного зала разлетелся в стороны, словно его и не было. Гигантский кратер вспыхнул жидким пламенем, а камни, что разлетелись в воздухе, осыпались вниз, превращаясь в лаву прямо в полете.

Лоран отлетел назад, рухнув на грудь, его пальцы сжимались, но не находили опоры.

Розария попыталась контратаковать, но Император ударил ее в грудь, и тело, как брошенная тряпичная кукла, пронеслось через весь зал, пробив стену.

Эйнар издал крик, вскинул меч, но Император взмахнул рукой, и волна огня подняла его в воздух, вдавила в потолок, оставляя лишь силуэт в багровом зареве.

– Мы не можем его убить… – Орфей шатался, его рука прижималась к разбитой реберной кости.

Лоран с трудом поднялся.

– Но мы можем выжить.

Император поднял голову.

– Вы не выйдете отсюда.

В этот момент зал содрогнулся.

Сквозь разрывы в потолке раздался звук.

Крылья.

Гул, перекрывающий даже вой бушующего пожара.

И тогда тень легла на зал.

Огонь Императора дрогнул.

Вершины колонн затрещали.

И сквозь поток жара, сквозь вихрь магмы, сквозь саму структуру этого места, в зал вошел он.

Тот, кто пожирает слабых.

Тот, кто решает, кто достоин.

Тот, кто вершит судьбу огня.

Он опустил взгляд на Императора.

Игнис шагнул вперед. Его когтистые лапы, подобные колоннам, сокрушали землю. Он смотрел на Императора не как на врага, не как на соперника, а как на разочарование.

– Ты должен был управлять пламенем, а не поклоняться ему, как слепой пес.

Император, даже находясь в своей трансцендентной форме, медленно поднял голову. Его пылающие глаза встретились с чернотой глаз дракона.

– Ты отказался от сути огня, ты выковал оковы, крепче коих не знал де этот мертвый свет, скажи, чья злоба иль покорность тебя загнала в собственный же плен?

Голос драконa гремел, подобно вулканическому раскату, как сама ярость магмы, кипящей в недрах мира.

Император верил в то, что делал, вокруг его тела вспыхнула новая волна жара.

– Я дал этому городу силу. Я сковал его страхом, чтобы он не погиб в хаосе. Ты, Ignis, всегда появлялся, чтобы забрать себе лучших, но ни разу не остался, чтобы увидеть их падение. Ты – не бог, а палач.

Игнис вздохнул.

– И всё же, я вижу только одного падшего.

В этот момент дракон поднял когтистую лапу. Пространство вокруг содрогнулось, воздух наполнился нестерпимым жаром, но это был не обычный огонь – он был живым, древним, отзвуком Первопламени, что горело еще до богов, до демонов, до самой реальности.

Император бросился вперед, но Игнис уже открыл пасть.

– Цена цепи дороже, чем ты ждал.

Поток всепожирающего света вырвался, сжигая саму ткань мира.

Император не кричал.

Он исчез.

Его сущность рассыпалась, поглощенная волей дракона.

Пламя погасло.

Игнис опустил голову, его взгляд обратился к группе.

– А теперь...

Он замолчал.

Его взгляд встретился с Лораном.

И в этот момент что-то изменилось.

Игнис смотрел в него долго.

Не просто смотрел – он заглядывал в саму суть.

Глаза дракона сузились, багровый свет пробежал по ним, затем, будто ведомый инстинктом, Игнис прикоснулся к сфере.

Сфера загудела, ее поверхность вздрогнула, как озеро под ураганом.

И тогда дракон услышал голос.

Не голос Лорана.

Ее голос.

– Уходи.

Игнис замер.

Он никогда не слышал этот голос прежде, но узнал его сразу.

Древний, необъятный, наполненный ледяным дыханием пустоты.

Голос того, кого он не мог затронуть.

Голос того, кто не желал быть найденным.

Игнис хрипло выдохнул, его крылья дрогнули.

– Значит, Ты всё еще жива.

Ответа не последовало, но Игнис знал, что он уже сказал лишнее.

Он резко поднял голову, посмотрел на Лорана.

– Так тому и быть, сфера теперь твоя. Кто я, чтобы спорить с Ней.

Лоран не понял сразу, но по напряженным взглядам Орфея и Розарии почувствовал: произошло что-то важное.

Игнис посмотрел на него еще раз.

– Ты слишком мал, чтобы понимать, кем являешься. Но однажды ты вспомнишь.

Дракон отступил.

– Берите сферу и идите к Вратам. Фламенгард больше не будет таким, как прежде.

Герои стояли перед драконом, их тела дрожали не от страха, а от осознания, что сила, перед которой они сейчас стояли, была древнее самих богов.

Лоран вцепился в сферу, ощущая ее тяжесть не только в руках, но и внутри себя – словно вместе с ее теплом в его грудь проникала вечная тяжесть судьбы, еще не сделанного выбора.

Розария сделала шаг вперед, ее голос прозвучал твердо:

– А что насчет ифритов?

Игнис повернул к ней голову, багровые глаза вспыхнули, словно отражая все костры этого мира.

– Что с ними?

– Они не просто бездушные создания, – вмешался Орфей, – их души заперты. Заперты в огне, который ты же и породил!

Дракон усмехнулся, но не злорадно – это был звук древнего безразличия, тяжелого, как камень.

– Контракт – основа мироздания. Те, кто был обречен на пламя, стали его частью. Они потеряли свою волю, они теперь не люди, но и не демоны. Они – закон этого города, его суд, его кара.

– Но если разрушить сферу… – тихо начал Эйнар.

Игнис посмотрел на него, затем склонился ближе, его голос стал тише, но от этого он не потерял своей силы.

– Если вы ее разобьете, их души отправятся в Ад.

Тишина.

Розария сжала кулаки.

– То есть они обречены в любом случае?

Дракон моргнул медленно, лениво, с тем безразличием, которое бывает у существ, переживших тысячелетия и видевших конец множества цивилизаций.

– Я оставляю выбор за вами. Человеческие душенки мало меня интересуют.

Он отступил.

– Но знайте – то, что кажется вам жестоким, в глазах Вечности не значит ничего.

Он взмахнул крыльями.

– Ваш путь дальше. Я сказал всё, что должен был сказать.

Игнис поднялся в небо, разрывая горячий воздух, и исчез среди облаков, оставив после себя только мерцание жара.

Герои остались на месте, окруженные руинами города, отголосками недавнего сражения и выбором, который давил на них больше, чем сама тяжесть мира.

Орфей провел рукой по волосам.

– Ну и что теперь?

Лоран сжал сферу, глядя в ее глубины. Там, в ее пламени, всё еще мерцали сотни душ, замерших в ожидании.

– Мы решим позже.

Глава 16. Igni et ferro – Огнём и мечом

Огонь еще не угас. Он жил в воздухе, пропитывал одежду, оставался в легких, будто проникая в саму душу. Даже когда Игнис исчез за горизонтом, оставив после себя лишь гулкий отзвук древней силы, жар не исчез. Он остался внутри.

Лоран смотрел на сферу. В ее глубине еще плескались заточенные души. Они напоминали мерцающие звезды, что однажды погаснут, но в этом свете была направленность, движение, неосознанное стремление.

– Нужно идти, – выдохнул он.

Орфей прищурился.

– Куда?

Лоран не ответил сразу. Он уже знал.

Медленно, почти рефлекторно, он поднял Ключ Затмения. Черный металл, гасивший свет, притянул к себе огонь из сферы. Две противоположные силы встретились – ослепительный свет и тьма, гасившая пламя. Магия, что была запечатана в каждом из артефактов, откликнулась.

Ключ засиял. Сфера задрожала.

Потоки энергии вспыхнули, образуя в воздухе древние руны. Они вращались, переплетались, и в центре возник символ – не знак Фламенгарда, не клеймо этого мира, а нечто большее.

Знак Врат.

Лоран держал Ключ Затмения в вытянутой руке, и огонь из сферы, извиваясь, начал тянуться вперед, рисуя в воздухе новый узор. Он не просто сиял – он создавал путь.

И когда последняя руна сложилась в круг, земля задрожала.

Пространство перед ними вспыхнуло. Огонь расступился, каменные плиты треснули, выпуская наружу клубы черного дыма. Воздух завибрировал, и в этом ритме звучало нечто потустороннее – напоминание о том, что они приближались к месту, где кончалась жизнь и начиналась вечность.

Перед ними открылся портал.

Глубокий, как чернильная бездна, с тонкими прожилками багрового огня. Он не звал их, не тянул, но его присутствие было абсолютным.

Розария шагнула ближе, вглядываясь в его темную пучину.

– А заключенные? – ее голос прозвучал резко, но в нем была тревога.

Лоран посмотрел на нее.

– Сейчас есть цели важнее.

Розария прикусила губу, но ничего не сказала. Она понимала. Она ненавидела этот выбор, но понимала.

Они пролетали сквозь пространство, но это не было обычным перемещением. Это было скольжение по расколотым граням реальности, где магия соткала ткань бытия из обрывков прошлого. Огонь окружал их, но не сжигал. Голоса шептали, но они не могли их разобрать.

А потом всё прекратилось.

Они стояли в подземелье.

Тьма здесь не была пустотой. Она жила, двигалась, шевелилась в тенях. Каменные стены дышали влагой, но в трещинах поблескивал огонь, струящийся, как кровь древнего зверя.

Позади них была стена.

Розария обернулась.

– Портал закрылся.

Орфей иронично улыбнулся.

– Отлично. Вперед только один путь.

Пещера простиралась дальше, уходя в бесконечную тьму. А в самом ее сердце – веревочный мост.

Он был узким, старым, подвешенным над пропастью. Канаты, что его удерживали, выглядели крепкими, но было очевидно, что стоит чему-то случиться, и мост рухнет.

Под ним плескалась лава.

Она двигалась, словно кипящий океан, ее волны вздымались, а затем оседали, оставляя за собой сполохи живого пламени. Но это были не просто огненные языки. В них двигались силуэты.

Огромные фигуры, тяжелые, как сами горы, вырастали из лавы, их тела блестели расплавленным камнем, магма стекала по ним, образуя на спинах застывающие гребни.

Лавовые элементали.

Их глаза – две светящихся трещины, их дыхание – поток жара, что искажает пространство. Они не обращали внимания на путников. Пока.

Лоран шагнул ближе.

– Это не может быть случайностью.

– Никогда не бывает. – уверенно сказал Эйнар.

– Интересно, успеем мы перебежать, прежде чем они поймут, что мы здесь? – заподозрил Орфей

– Выбора нет. – смирилась Розария

Лоран первым шагнул на веревочный мост.

Мост скрипнул под тяжестью. Канаты натянулись, дерево под ногами слегка прогнулось, но он не остановился. Легко, но быстро, он двигался вперед, смещая вес тела, балансируя, словно шагал по лезвию.

Где-то внизу вздымались волны лавы и вспыхивали огненные всполохи. В них шевелились гигантские силуэты, но Лоран не смотрел вниз. Он двигался, чувствуя, как воздух вокруг вибрирует от жара.

Еще шаг.

Еще один.

И вот уже виднелся каменный проем впереди.

Он резко развернулся, поднял руку, показывая, что всё в порядке.

Орфей уже хотел сделать следующий шаг, но остановился.

– Розария, иди, – сказал он. – Ты справишься быстрее.

Розария без тени сомнения кивнула и ступила на мост, но вместо того, чтобы просто пройти, она подняла ладонь, направив магию на веревки. Гравитационные потоки начали действовать, стабилизируя шаткую конструкцию.

Она шла ровно, шаг за шагом, позволяя силе удерживать мост. В отличие от Лорана, ей не нужно было маневрировать.

Она пересекла пропасть, коснулась каменной стены пещеры и расслабилась.

– Всё хорошо! Вперед ребят.

Наступила очередь Орфея и он повернулся к Эйнару

– Может, ты следующий?

– Подстрахую. – сказал Эйнар скрестив руки.

– А что может произойти...

Эйнар просто продолжал смотреть на него и Орфей вздохнул.

– Ладно-ладно, иду.

Он ступил на мост, чувствуя, как тот дрожит под ногами. Он держался за веревки, но старался двигаться вперед.

Розария с другого конца уверенно произнесла:

– Тебе нужно пройти только половину. Потом я удержу мост!

Орфей кивнул и продолжил путь.

Но он слишком сильно сместился в одну сторону.

Мост накренился.

Гравитация Розарии помогала, но недостаточно – одна из веревок оказалась под слишком сильным углом.

И в этот момент лавовый всплеск взметнулся вверх.

Горячие капли огненной магмы попали на веревки.

Послышался треск и Орфей замер.

Элементали, что дремали внизу, услышали звук и заворчали.

Огромные головы поднялись из лавы, глаза, как две горящие бездны, уставились на мост. Их тела начали движение.

Орфей вздрогнул.

Треск стал громче.

Правая веревка лопнула, а мост перекосило.

Орфей не успел закричать – он ухватился за ближайшую перекладину, повиснув над бездной.

Элементали задвигались.

– ДЕРЖИСЬ! – выкрикнула Розария, направляя всю свою магию, чтобы удержать остатки моста.

Но элементали не ждали.

Первый массивный силуэт развернулся и взмахнул рукой. Из лавы вырвался огромный раскаленный булыжник, который полетел прямо в Орфея.

Эйнар двинулся. Его мечи вспыхнули и раздался громовой удар.

Первый булыжник разлетелся на куски.

Эйнар молнией метнулся вперед, схватил Орфея за плечо, перерезал остатки моста и исчез.

Следующий миг – и они уже стояли рядом с остальными.

Орфей задыхался, а сердце бешено колотилось.

Он повернулся к Эйнару.

– Ты... Ты мог сразу так сделать?!

– Нет времени отвлекаться. – ответил Эйнар.

Орфей открыл рот, но не успел ничего сказать.

Следующая волна каменных снарядов летела прямо в них.

Эйнар взмахнул мечами. Гром и раскатанный клинок разорвали пламя и каменные глыбы рассыпались в воздухе.

Элементали завыли.

Розария повернулась к Лорану.

– Надо уходить!

Лоран кивнул и они вбежали в проход.

Воздух вокруг дышал жаром, а стены пульсировали тусклым оранжевым светом, словно сама пещера была живой.

И тогда их встретили дракониды.

Их тела были покрыты темной, испещренной огненными трещинами чешуей, мощные рога закручивались назад, а хвосты были усыпаны острыми, как копья, шипами. Их глаза горели, как раскаленные угли, а из ноздрей поднимался легкий дым. Они стояли, застыв в угрожающей неподвижности, их когтистые пальцы сжались в кулаки, а массивные бронзовые украшения на плечах и запястьях выглядели словно древние печати, сдерживающие их истинную силу.

Их было всего двое. Но их присутствие заполняло весь тоннель.

Они не бросились в атаку сразу. Один из них, маг, медленно поднял когтистую руку и произнес несколько гортанных слов на неведомом языке. Голос был низким, вибрирующим, отдающимся эхом в стенах, словно сама пещера повторяла за ним.

И тогда его ладони вспыхнули.

Пылающие руки рванулись к путникам!

– Ко мне! – рявкнул Лоран.

Он вскинул руки, и перед ним взметнулся водяной барьер. Столкновение было оглушительным – пламя с шипением впилось в воду, и пар мгновенно заполнил пространство. Жар был невыносимым, но барьер выдержал.

Розария не колебалась.

Она выбросила руки вперед, и из ее ладоней вырвались песчаные хватки, стремительно скручиваясь в вихре, чтобы схватить драконидов.

Но хвосты существ давали преимущество.

Они молниеносно ударили, разбивая песчаные руки в стороны, словно хрупкую глину. Песок разлетелся по стенам, не в силах противостоять их мощи.

Дракониды что-то прорычали – и в следующий миг, огненные шары взметнулись в воздух.

– РАЗБЕЖАЛИСЬ! – крикнул Орфей.

Огненные сферы врезались в землю, вспыхнув ослепительными взрывами. Тоннель содрогнулся, каменные обломки посыпались сверху.

Эйнар совершил стремительный рывок, вспыхнув громовым разрядом, он метнулся вперед, разя мечами одного из драконидов.

Но внезапно еще двое драконидов-воинов шагнули из теней.

Они скрестили мечи, останавливая разрушительный удар Эйнара, и от удара их оружие вспыхнуло искрами.

Лязг!

Эйнар стиснул зубы, отскочил назад и резко взмахнул рукой.

– А они сильнее, чем кажутся...

Разряд молнии пронесся сквозь воздух, Эйнар развернулся и выпустил волну удара, пытаясь создать расстояние между собой и воинами. Вспышка света на мгновение отбросила драконидов назад, но не остановила.

Тем временем дракониды-маги не теряли времени.

Они подняли руки выше, сотворяя заклятье. Их когти изогнулись, и в воздухе перед ними начали появляться пылающие сферы. Они не просто парили – они переплетались, вращаясь, словно поддерживая друг друга.

Это были огненные щиты, которые не позволяли ударить по их воинам.

И дракониды-воины шагнули вперед, сокращая дистанцию.

Лоран отреагировал быстро.

Он метнулся к ближайшему врагу, ударив водяными клинками.

Но едва клинок коснулся огненной сферы, его магия испарилась.

Огонь сжирал воду.

– Черт! – Лоран отскочил назад.

Орфей в этот момент уже поднял флейту.

Ноты прорезали хаос боя.

Его музыка не была красивой. Она была загадочной, коварной, проникающей в сознание, утягивающей в сладкую, тягучую дрему.

Один из воинов резко замедлился. Его шаги стали медленнее. Глаза подернулись дымкой и он застыл.

– Сработало! – выдохнул Орфей.

Но радость была недолгой.

Лоран сражался сразу с двумя, его клинки таяли при каждом ударе, а жар от сфер был невыносимым.

– Мы их не одолеем, пока маги их защищают! – выкрикнул он. – Сделайте уже что-то с ними!

Эйнар рванулся в атаку.

Его мечи раскалились, но он всё же успел разорвать пространство между собой и одним из драконидов. Клинок вонзился в плечо врага, но огненный барьер уже опалял металл.

Драконид не дрогнул, а даже больше, он развернулся, и его кулак, облитый пламенем, врезался в грудь Эйнара.

Эйнар влетел в каменную стену, вдавившись в нее, воздух со свистом вырвался из его легких.

Маги не собирались останавливаться и Розария метнула руки вперед.

Песчаные колья взметнулись в воздух и с ужасающей скоростью понеслись в сторону колдующих драконидов. Их острые края рассекали раскаленный воздух, стремительно вонзаясь в пространство, разделяющее их с врагами.

Дракониды же взмахнули хвостами, с легкостью отбивая смертельные снаряды, а их огненные щиты вспыхивали ярче и прочнее, блокируя удары.

Как вдруг треск портала.

И прежде чем кто-то успел среагировать, в вихре света появился Астралион.

Его массивное тело, покрытое золотистой гривой, рванулось вперед, когти вспыхнули в лунном свете, и одним мощным ударом он всадил когти в спину одного из магов.

Хлынула яркая, словно расплавленный рубин, кровь.

Маг дернулся, огненный щит вокруг второго воина дрогнул.

И этого мгновения хватило.

Эйнар, до того сдерживаемый пламенем, бросился вперед.

Свист клинка, взмах меча – и голова воина покатилась по земле.

Его тело застыло, а затем, будто осознавая, что его уже нет, рухнуло на колени.

Орфей перестал играть.

Он застыл, увидев, как голова воина кувыркается по каменному полу, останавливаясь в шаге от него.

Но схватка еще не была окончена.

Маг, вскинув голову, в ярости испустил пламя из самой своей сущности.

Огненная вспышка, взрыв жара и вихрь кипящей крови отлетели во все стороны.

Астралион взревел.

Огонь захлестнул его тело, и он отшатнулся, срываясь в тень.

Тем временем Лорана зажимали в угол.

Эйнар пытался помочь, но его мечи уже наполовину расплавились, а каждый новый удар только укорачивал их. Металл дрожал в его руках, оставляя на пальцах раскаленные ожоги.

Орфей заметил это и флейта вновь взлетела в воздухе.

Он начал играть так медленно и давяще, что воин перед ним дрогнул.

Его глаза подернулись дымкой, дыхание замедлилось.

– Отлично Орфей! – выкрикнул Лоран, продолжая сражаться.

И тогда они бросились на магов.

Розария продолжала забрасывать их песчаными снарядами, но теперь они разделились: Эйнар и Лоран двинулись на магов, стремительно сокращая дистанцию.

Но дракониды чувствовали опасность. Они переглянулись, и в одно мгновение их руки сомкнулись.

Языки пламени сплелись воедино, образуя непроходимый барьер вокруг них.

Эйнар разбил кулаком воздух.

Мощный удар грома разошелся по залу, но купол даже не дрогнул.

Внутри, за стеной бушующего огня, маги начали читать заклинание.

Температура поднялась.

Каменные стены начали краснеть.

Воздух внутри пещеры закипал.

– Они, мать его, зажарят нас заживо! – крикнула Розария.

Орфей не мог пошевелиться. последний громадный воин стоял перед ним.

Его глаза горели черным огнем, а в уголках губ играла насмешливая улыбка. Он дышал на Орфея, но не двигался.

Музыка была единственным, что удерживало его на месте.

Орфей играл, как не в себя.

Он играл сильнее, быстрее, выдавливая из мелодии последние крупицы магии, лишь бы удержать его еще на мгновение.

– ЗЕМЛЮ ИЗ-ПОД НИХ! – рявкнул Эйнар.

Он убрал расплавленные обрубки мечей за спину, шагнул вперед и, схватив голыми руками раскаленную породу, начал вырывать кусок камня прямо из-под магов. Розария сразу же присоединилась.

Гравитация схватила пласты земли, подталкивая их вверх, ломая опору под ногами врагов.

Дракониды дрогнули и начали падать.

Пламя угасло и Лоран двинулся первым.

Два удара и два перерезанных горла.

Казалось бы, всё, но все забыли про Орфея.

Его музыка всё еще противостояла потомку дракона.

Орфей смотрел в его глаза, а воин смотрел в глаза Орфею.

Он ждал момента, когда музыка замолкнет, но Орфей играл, как в агонии.

Он играл, чтобы выжить.

Он играл, чтобы драконид не двинулся.

Он играл, чтобы не потерять себя.

И тогда – Эйнар не стал ждать.

Его тело развернулось в смертоносный вихрь стали.

Размах.

Рывок.

И два обрубка раскаленного металла пронеслись сквозь плоть.

Две половинки тела рухнули рядом.

Орфей глухо выдохнул, но не мог пошевелиться.

Музыка замолкла.

– Можно было бы помочь и пораньше, – прохрипел он, глядя на Эйнара.

Эйнар улыбнулся.

– Ты ведь справился, верно?

Тишина. Жар стих, а пламя угасло, оставляя после себя запах раскаленного камня и жженой плоти.

Впереди, вырезанная в камне, лестница уходила вниз – грубая, древняя, ведущая еще глубже.

Лоран, вытирая лоб, покачал головой:

– Ну и местечко... Я почти ничего не мог им сделать.

Он прокручивал в голове моменты боя. Его клинки из воды бесполезно испарялись в огненных щитах, а каждое движение казалось неверным, запоздалым.

Эйнар молча подошел к нему и его рука опустилась на плечо Лорана.

– Ты хорошо сражался.

Лоран бросил на него короткий взгляд, но в словах Эйнара не было ни утешения, ни пустых похвал. Только констатация факта.

И в этот момент произошло нечто странное.

На глазах у всех мечи Эйнара – обрубки, которые еще секунды назад были изуродованы пламенем, – начали восстанавливаться.

Они словно сливались из пустоты, сталь перетекала, сама себя перековывая, а края блестели так, будто их только что закалили в огне.

– Как это возможно? – Орфей недоверчиво уставился на клинки.

Эйнар выдохнул, посмотрел на свое оружие с привычным выражением, словно это было чем-то обыденным.

– Мечи – семейная реликвия.

Он повертел в руке восстановленный клинок.

– В нашем роду приходится много сражаться. Поэтому отец отдал мне мечи дедушки. Это очень старинная реликвия, но суть ее в том, что какими бы мечи ни были изуродованными, какими бы не становились тупыми или сломанными, они восстанавливаются, впитав кровь и остаются вечно острыми.

Лоран приподнял брови, но больше удивленным выглядел Орфей.

– Ты хочешь сказать, что твои клинки… питаются кровью?

Эйнар усмехнулся, но не отрицал.

– Можно и так сказать.

Розария провела ладонью по древку своего посоха, глядя на клинки Эйнара, словно осмысливая сказанное.

Лоран пожал плечами.

– Какая разница? – его голос был равнодушен, даже немного ленив. – Зачем нужны такие клинки, если можно создать любое оружие из любой стихии?

Но никто не обратил на его слова внимания.

Они двинулись к лестнице.

Прежде чем спуститься, Лоран бросил последний взгляд на поверженных драконидов.

– Кто это были?

Розария, собирая мысли, ответила:

– Про драконидов известно не так много.

Она осторожно ступала вниз, пока голос ее эхом разносился по коридорам.

– Они были великими воинами, как вы уже успели убедиться. Их культура строилась на поклонении драконам, но в старинной войне против астральных демонов их народ принес немыслимые жертвы. Что случилось с ними после, я не знаю. Их следы почти исчезли.

Орфей удовлетворенно кивнул.

– Что ж, это отличная история для баллады.

Лоран улыбнулся краем губ.

И они отправились вниз.

Глава 17. Carpe diem – Лови момент

Спустившись по изъеденной временем лестнице, они оказались перед огромной площадью, ее поверхность была выжжена, а камни потрескались от вечного жара, словно сами стены подземелья когда-то дышали пламенем.

Вдалеке возвышались колоссальные Врата. Их основа была выкована из черного обсидиана, а вдоль створок бежали золотые линии, извиваясь, как змеи. Они дышали, мерцая слабым огненным свечением.

Перед Вратами стояли дракониды-магусы – трое, закутанные в темные мантии, их руны пылали алым светом. Они колдовали, удерживая заклинание, что тянулось по арке Врат, словно накладывая на них дополнительные печати.

Но их внимание привлекло нечто иное.

Чуть правее от магов, окруженное массивными цепями, мерцало существо, которое невозможно было назвать живым.

В центре его тела зиял огромный, вертикально вытянутый глаз, горящий огненным светом. Само его тело напоминало ритуальную сферу, инкрустированную странными металлическими пластинами с выгравированными неведомыми знаками, чьи линии едва заметно дрожали, будто подчиняясь некому древнему коду.

Его рот был разорванным – зубы, будто застывшие в вечном крике, зияли под глазом, а изнутри лилось пламя.

От его спины тянулись четыре механических конечности, сложенные под грузом заклинательных цепей, покрытых рунами.

Он моргал, но не двигался.

Его звали Орифламм.

– Что это за тварь? – тихо выдохнул Орфей, всматриваясь в глаз, который неизменно оставался открытым, следя за ними.

– Хранитель Порога… – хрипло выговорила Розария.

Ее лицо побелело, чувствуя, как магическая аура существа разрывает воздух.

– Существуют древние стражи, оставленные богами или демонами у важных точек мироздания. Это один из них.

– Он не сопротивляется… – Лоран медленно посмотрел на закованные в цепи конечности существа.

– Не может, – ответил Эйнар, присматриваясь к магам. – Они держат его в плену.

Перед существом сновали десятки огненных ифритов, перенося пылающие сосуды и складируя их вдоль стен, словно собираясь провести великий ритуал.

– Они что-то готовят. – напрягся Орфей.

– Ясное дело, но вопрос – что именно? – пробормотал Лоран.

Но перед ними двигались еще одни существа.

Низкорослые фигуры, закутанные в темно-алые мантии, медленно передвигались, ступая маленькими когтистыми лапами. На головах они носили золотые шлемы с кристаллами на лбу, их лица скрывались в тенях капюшонов.

Их было несколько, и они не разговаривали между собой – их голоса были чуждые, высокие, будто колокола, звучащие в разнобой. Они ходили кругами, помогая поддерживать ритуал.

Розария вздрогнула.

– Они не просто наблюдатели… – прошептала она.

Лоран смотрел на них с холодным любопытством.

– Консулы. Посредники между мирами.

– Они помогают удерживать Орифламма, – добавил Эйнар, хмурясь.

– Ты знаешь как его зовут? – удивился Орфей.

– Астральные демоны давно конфликтуют с демонами из Ада, в ходе условий контракта нам немного рассказывают, где и какие стражи стоят.

– О, это интересно, расскажешь?

– Мы слишком долго стоим. – Лоран начал переживать.

Он видел, как огромный глаз Орифламма повернулся на них.

– Нас заметили.

Орифламм издал гул – низкий, дрожащий, словно раскат вулканического гнева, сотрясающий воздух. Его глаз дернулся, устремляя зловещий пылающий зрачок на каждого из них.

Он резко двигал взглядом, пронзительно, будто отмечал каждого прицельным проклятием.

Ифриты дрогнули, а затем, словно единый организм, поползли вперед, их шаги были неестественно скользящими, будто их тела не касались камня, а перетекали по нему. В руках они держали горящие алебарды, пламя которых трещало, как свежая плоть, попавшая в костер.

– Нарушители. Нарушители. Нарушители. – Их голоса звучали в унисон, как отражение одного голоса в сотне глоток, а каждое повторение набирало силу, превращаясь в пульсирующую угрозу.

Издалека, из-за ворот, маги-дракониды обратили внимание на схватку. Несколько из них отвлеклись от ритуала и, скрестив руки, начали высекать пылающие заклинания.

Первые огненные сферы сорвались с их когтистых пальцев.

Шарики магмы не просто летели прямо – они отскакивали от камня, словно раскаленные метеоры, оставляя пылающие следы на полу.

– Нам не справиться со всеми! – Орфей рванулся в сторону, уклоняясь от пылающего ядра, что с треском врезалось в колонну, разливаясь огненным дождем.

– Нужно разрушить сферу!

– Нет! – вскрикнула Розария, едва уклоняясь от очередного взрыва.

– Вдруг без нее нельзя будет попасть в Ад?!

Лоран остановился.

Время, будто, начало замедляться.

Он видел огонь, что рвался к ним.

Видел драконидов, несущих смерть.

Видел Орифламма, готового сжечь их до основания.

И видел в руке сферу, внутри которой крутились души.

Цель или путь?

Что важнее?

Если они погибнут здесь – то все равно не смогут достичь Врат.

Если они не разрушат сферу – они не выживут.

Что если...

Что если эта жертва неизбежна?

Глаза Лорана остекленели, когда он занес руку и со всей силы разбил сферу о камень.

Тысячи криков разорвали воздух.

Огненная тюрьма взорвалась вспышкой, выпуская наружу черную реку теней.

Души, что веками были заключены в адском пламени, теперь вырывались на свободу. Они кружились, визжали, рвали воздух, словно предвестники конца, и с ревом хлынули к Вратам.

Ифриты остановились. Их тела дрожали, пламенные глаза разрывались на куски, словно что-то стирало их из реальности.

Взрыв.

Ифриты исчезли, испарившись, будто никогда не существовали.

Тишина упала на зал.

Орифламм не двигался.

Дракониды застыли, следя за тем, как река душ пересекает Врата.

На несколько мгновений мир затаил дыхание.

Но этого было достаточно.

Оковы Орифламма разорвались.

Визг, больше похожий на раскат молнии, попавшей в раскаленное железо, пронзил уши.

Его изуродованный рот раскрылся, и из него вырвалась чистая смерть.

Катаклизм.

Поток пламени, свет которого был ослепителен, вырвался вперед, заполняя пространство конусом абсолютного уничтожения.

Лоран рефлекторно кинул руки вперед.

Но прежде чем заклинание завершилось, в его ухо врезался крик Розарии:

– Вверх!

Она подняла руки, и песок под ногами взметнулся, образуя широкую платформу, что резко рванулась вверх, вытаскивая их из зоны поражения.

Огонь заполнил всё под ними, обжигая даже воздух.

Треск, гул, шипение плавящегося камня – всё смешалось в хаос.

Лоран ощутил жар, прошедший по его коже, как лезвие ножа, но он не коснулся их полностью.

Они выжили и он посмотрел вниз.

Там, где они только что стояли, не осталось ничего.

Платформа дрожала в воздухе, удерживаемая силами гравитации.

Розария задохнулась от напряжения, ее руки дрожали, удерживая их вес.

– Черт… это было близко, – выдохнул Орфей, глотая воздух.

Он обернулся к Лорану:

– Даже твой барьер не выдержал бы такого пламени.

Лоран не знал, что ответить.

Орифламм поднимался.

Дракониды-магусы бросились в отчаянную попытку удержать его.

Их руки дрожали, они высекали магические печати, шептали заклинания на своем языке, надеясь восстановить контроль.

Но без консулов это было невозможно.

Орифламм выпрямился, его глаз вспыхнул ослепительным светом.

Он видел их и знал, кто его удерживал.

Первый магус, не успев договорить заклинание, исчез в пепле. Просто испарился, его тело раскрошилось в воздухе, не оставив даже следа.

Второй развернулся, пытаясь бежать, но Орифламм резко дернул зрачком, и его глаз вспыхнул ужасающим сиянием.

Всё тело драконида – от кончиков когтей до гребня на голове – превратилось в застывшую глыбу.

Еще мгновение назад это был живой маг, теперь – безжизненная статуя.

Третий успел поднять барьер.

Он знал, что сейчас произойдет.

Но всё равно стоял, стиснув челюсть, сомкнутыми ладонями удерживая магический щит, словно пытался остановить сам Ад.

Орифламм замер, его глаз расширился, а затем из него вырвался чистый инферно-луч.

Он разъедал реальность.

Магический барьер дрожал, трещал, горел, плавился.

Магус, что стоял за ним, еще пытался сопротивляться, но его рев превратился в крик ужаса.

Потом – в хрип... голос исчез.

Когда свет погас, на том месте не осталось ничего.

Ни барьера.

Ни мага.

Только зияющая дыра в стене, пробитая сквозь возможного последнего могущественного драконида на земле.

Ребята не смотрели на это.

Они не могли себе этого позволить.

– Мы не можем стоять на месте! – закричал Лоран.

– Если мы подставимся под луч, то все сгорим за секунды!

Розария замерла, прикидывая варианты.

– Я смогу поддерживать только две песчаные платформы... – ее глаза забегали. – Но не больше!

– Этого мало! – крикнул Орфей, вырывая из-за пояса свиток. – Я попробую кое-что.

Он развернул его, проговорил что-то на ломаном древнем наречии, и мощная волна магии накрыла их всех.

Розария почувствовала, как стало легче.

Она медленно оторвалась от земли, ее ноги зависли в воздухе.

Она… летела.

– Что это?! – спросил Эйнар.

– Магия полета! – выдохнул Орфей. – Я не знаю, насколько ее хватит, но другого шанса у нас нет!

Орифламм резко повернулся.

Его глаз выбрал новую цель.

И тогда они разлетелись в разные стороны.

Гигантская инфернальная тварь вздрогнула, пытаясь уследить за каждым.

Но он не мог преследовать всех сразу.

Каждое движение отдавало жаром, каждая атака погружала их глубже в адский хаос битвы.

Орифламм резко вращался, огненный глаз выискивал жертву, выжигая пространство инфернальными вспышками.

Лоран увидел, как пылающий луч прошел в сантиметре от его плеча.

Ошибки не будет.

Они метали в него всё, что могли.

Песчаные копья Розарии, водяные пули Лорана, громовые волны Эйнара, дисгармония Орфея.

Он кружился в воздухе, сотрясая весь зал.

Орифламм взревел, его рваные цепи рассыпались в пепел, а тело вспыхнуло новым, яростным огнем.

Благодаря левитации, огромный, он завис над залом, и пламя начало заполонять всё вокруг.

Стены покрывались языками вечного огня, а воздух стал густым, словно его заполнили адские испарения.

Голос Лорана пробился сквозь ревущий жар.

– Нужно что-то сделать с его глазом!

Розария раскинула руки, и Ангельские Оковы вспыхнули над Орифламмом, заплетаясь в сверкающие нити.

Кандалы из чистого света сомкнулись на нем, сдерживая существо.

Но его глаз продолжал двигаться.

Он дергался, судорожно изрыгая лучи, прожигающие стены.

Эйнар, не раздумывая, поднялся в воздух с рыком, ударяя со всей мощи.

Его мечи вонзились в голову Орифламма, а затем – Камень Тишины, который вошел прямо в древнюю плоть существа.

Мир затих, но не глаз.

Подлетев почти в упор, глаз посмотрел на Лорана, и что-то неестественное вырвалось из него.

Лоран почувствовал, как его пальцы начали покрываться камнем.

Холодная смерть, растекающаяся по коже.

Он почувствовал страх.

Но в тот момент, в самой глубине его разума, он услышал голос.

Голос, который не был его собственным.

Приказ: «Отрежь»

Рука дрогнула.

Выбор.

Не думать.

Сделать.

Лоран с размаху отрубил собственные окаменевшие пальцы.

Боль – короткая вспышка.

Окаменение прекратилось.

И тогда, с безумным криком, он вонзил Священное Пламя прямо в глаз Орифламма.

Орифламм взвизгнул, тело вспыхнуло изнутри, а Оковы дрожали, едва удерживая его.

Эйнар сорвался вниз, прыгая с существа, прежде чем пламя его сожрет.

Орифламм бился в агонии.

Розария подняла руки.

Огромная песчаная сфера замкнулась вокруг Орифламма, сжимаясь, удерживая его в вакууме.

Внутри вспышка осветила пространство.

Вакуумный взрыв разорвал воздух, но песчаный кокон удержал удар.

Зал сотрясся.

Когда всё стихло, на полу остался только рассыпающийся песок.

И Камень Тишины, покрытый крошечными искрами адского пламени.

Огонь, оставленный Орифламмом, всё еще горел. Но теперь он уже не был частью монстра.

Герои тяжело дышали.

Лоран смотрел на свою окровавленную руку, на обрубленные пальцы, но не чувствовал боли.

Он ощущал только пустоту.

Орфей опустил флейту, его глаза были полны шока.

– Ты… ты просто… отрубил…

Лоран просто молча смотрел на догорающий огонь.

Розария обняла его за плечи, смотрела вперед, туда, где были Врата.

– Мы победили. Всё будет хорошо.

Из угла вышли консулы.

Маленькие фигуры, закутанные в мантии, с массивными шлемами, сияющими на лбах.

Герои напряглись.

Консулы двигались неспешно, их шаги были чрезмерно легкими, но от этого только тревожнее.

Они что-то высоко зашептали на своем языке. Голоса напоминали писк старых пергаментов, перетираемых сухими пальцами.

И тут один из них щелкнул кристаллом на голове.

Голоса изменились.

– Не нужно пугаться.

Герои отшатнулись, но голоса консулов не звучали угрожающе.

– Мы не желаем вам зла, – добавил один, чуть склонив голову. – Наша обязанность лишь сохранять юридические договоренности… и поддерживать их.

Ребята растерялись.

– Значит, вы нам ничего не сделаете? – первым спросил Орфей.

Консул чуть склонил голову, выражая псевдоудивление.

– Орифламм пал.

– Ифритов больше нет.

– Сфера уничтожена.

Они переглянулись.

– Можно сказать, контракт обоюдно расторгнут.

Наступила неуютная тишина.

– Так или иначе, – продолжил консул, – вы же направляетесь в Ад? Там уже будете с начальством разбираться.

Ребята переглянулись, но вопросов было слишком много.

– Но... – начала было Розария.

Консулы не стали ждать.

Они просто развернулись, и в воздухе под их ногами открылись порталы.

– Наша работа здесь окончена.

Один за другим, прыгая в портал, они исчезли.

Розария смотрела на разбитую сферу, которую теперь окружала лишь тишина.

– И что теперь?

Врата в Ад стояли перед ними, высокие, во весь зал, но больше не светились магическими линиями.

Теперь это были просто двери для гигантов.

Розария перевела взгляд на Лорана.

– Почему ты решился разбить сферу?

Лоран помолчал.

Внутри что-то щемило, но не давало слов.

– Не знаю… – выдохнул он.

Замешкался.

– Просто так решил.

Наступила гнетущая тишина.

Эйнар сделал шаг вперед.

Он положил руку на плечо Лорана и заговорил.

Его голос был спокоен, но в нем звучало нечто большее.

– Жизнь – это нить, на которой завязываются узлы. Одним из узлов было добраться до Адских Врат и вот он достигнут, но я хочу сказать не об этом. Сколько бы ты не бежал за узлами, нужно получать удовольствие от самой нити, от пути и сражений, иначе зачем жить. Мы жаждем будущего, страшимся прошлого и не умеем жить в настоящем.

Эйнар замолчал.

Никто не знал, как на самом деле думал Эйнар, говорил он это искренне или просто чтобы поддержать, у каждого было свое мнение. Может, ребята и хотели что-то ответить, кто-то отшутиться, кто-то сказать, что так не думает и это бред, но каждый посмотрел друг на друга и что-то для себя понял.

Перемотав фаланги пальцев Лорана, обрывком мантии убитого Драконида, Розария сказала:

– Нам пора, идем дальше, друзья.

Врата были перед ними, Лоран сжал Ключ Затмения, ощутив дискомфорт одной полноценной руки.

Когда он подошел ближе, ключ засверкал по-новому. Не так, как прежде. Теперь в нем пульсировало нечто живое.

Врата загудели.

Сначала тихо, словно переворачивалась страница в книге, написанной на пергаменте из чьей-то иссохшей кожи.

Потом громче.

Потом еще громче.

И вот уже камень дрожит, и воздух сжимается, как перед раскатом грома.

Черные, извивающиеся линии, как вены стали проступать по поверхности врат, наполняясь кровью.

По камню хлынул алый свет. Он растекался по стенам, проникая в вырезанные символы, оживляя руны, превращая безмолвный монумент в живую плоть.

Герои застыли. Это было неправильно. Камень не должен дышать.

Розария забеспокоилась.

– Это не просто врата…

– Это глотка. – Орфей сглотнул, ощущая холодный страх, пробежавший по спине.

Лоран сделал последний шаг.

Ключ вошел в тело Врат и мир разорвался гулом, сильный поток ветра вырвался сбивая ребят.

Врата в Ад открылись.

Орфей поднял взгляд, вспоминая слова Эйнара.

– Отпустить, не отпуская… Наделить что-то значимостью, но внутренне не завышать этот градус… – он медленно вдохнул, его голос звучал иначе, глубже. – Ребята, это главное искусство жизни. Наделить что-то значимое внутри себя, при этом снизив иллюзию важности.

Позади не осталось ничего, кроме прошлого.

Впереди была только Бездна.

Глава 18. Omissa spe qui huc intrasti – Оставь надежду, всяк сюда входящий

В сумраке затихающего пламени, под потолком из тяжелых каменных сводов, стояли они – измученные, покрытые копотью и чужой кровью. Ключ Затмения пульсировал в руке Лорана, будто сердце, вырванное из грудной клетки гиганта. каменные Врата, еще мгновение назад безжизненные, теперь дышали, словно зверь, пробуждающийся ото сна.

Лоран, тяжело дыша, провел ладонью по раненой кисти, где несколько пальцев были отрублены. Кожа вокруг обрубков дымилась, словно впитывая остатки адской магии.

Розария стояла рядом, ее волосы были запорошены каменной пылью, а тонкие ручейки пота стекали по вискам. В ее глазах горел суровый свет, в котором перемешались страх и решимость.

Эйнар, тяжело опираясь на один из своих мечей, скользнул взглядом по темным углам зала, где то ли шевелились оставшиеся Дракониды, то ли просто колыхались сгустки тени. Он глубоко вздохнул, лицо его оставалось жестким и сосредоточенным. «Всё к лучшему», прошептал он едва слышно.

– Ты в порядке? – спросил Орфей, подойдя ближе к Лорану. Его голос звучал тише, чем обычно, без привычной игривой насмешки. На лютне, висящей через плечо, были свежие потертости и разводы грязи.

– Не знаю, – Лоран прикусил губу, чтобы скрыть стон боли. Ему казалось, что он погружается в липкий, пропитанный стужей туман собственных мыслей. – Нам придется идти дальше... да?

– Идти или умереть здесь, – отрезала Розария. – Ты видел, как консулы сбежали. Ифриты исчезли. Во Фламенгарде сейчас не лучшее время, чтоб появляться на улицах. Нет пути назад. Всё, что остается – шагнуть в эти двери.

Она кивнула на Врата, которые уже дрожали, будто огромная звериная пасть, томящаяся от голода, но почему-то не решающаяся еще сомкнуться.

Гул, что исходил от Врат, набирал силу. Казалось, будто кто-то изнутри постепенно снимает засовы, один за другим. Меж каменных стыков просачивалась горячая дымка, вонявшая серой и черной магией.

Площадь, на которой они стояли, была усыпана трупами и осколками камня. От тела Орифламма уже ничего не осталось – лишь выжженное пятно да обломки цепей. Одни маги-дракониды сбежали, другие погибли в огненных всполохах, и теперь весь этот огромный зал казался кладбищем безымянных.

– Врата окликают нас, – выдохнула Розария, считывая узоры, что плясали в воздухе. – Нас ждет дорога вниз. Прямо в сердце мрака.

Эйнар поправил рукояти мечей на спине, коротко посмотрел на каждого из спутников. Его губы сжались, и только один глухой звук вырвался – может быть, вздох, может быть, короткая молитва.

– «Найдут ли тела?» – прошептал он, словно эти слова могли запечатать решимость в их сердцах.

Их объяло странное чувство: одновременная тоска, восторг и ужас, готовность идти до конца – даже если этот конец поглотит их души.

Розария сделала первый шаг к раскрывшимся дверям. Остальные последовали за ней. Запах серы стал нестерпимым, будто они уже переступили грань человеческого мира.

Из бездны повеяло леденящей жутью. Двери начали замыкаться за ними, или, напротив, – ждали, чтобы окончательно выплюнуть их в пучину девяти кругов.

Они шагнули в этот зев.

Каменный пол под ногами кончился, и они почувствовали, будто ступили на карниз, ведущий в неведомую пучину. Лоран поднял ключ: его призрачное сияние ложилось на гладкие стены из черного базальта, отражая их тени и уносясь вглубь череды коридоров.

– Однажды, – сказал Орфей вдруг, его слова прервав тягостную тишину, – я спою об этом дне… если мы вернемся.

Но ответа не было. Только гулкий стон земли под ними, словно предупреждение: назад пути нет.

Так они вошли в Ад.

Темнота, глубокая, обволакивающая, не знающая конца. Она не была пустотой – в ней пульсировала жизнь, но эта жизнь была лишена имени, смысла, прошлого. Лоран шагнул в нее, и мир, каким он его знал, сжался, как выцветшая ткань, оставляя лишь ощущение глухого холода и бесконечного падения.

Он не помнил, сколько длился этот путь. Минуты? Часы? Дни? Может, вечность? В Лимбе не было времени, только тени, крадущиеся по костлявым руинам воспоминаний. Он чувствовал, как оно ускользает из его сознания, как мысли становятся зыбкими, неуловимыми, словно туман. Он знал, что у него было имя. Он знал, что был кем-то. Но кем?

Орфей шел рядом, его взгляд скользил по теням, но в глубине этих глаз жила слепая решимость. Что-то влекло его вглубь этой бездны, что-то непреодолимое, впаянное в самые кости его существа. Он не знал, что именно. Он не помнил. Когда-то он потерял нечто важное, но теперь знал лишь одно – его путь лежит в Ад, и там он найдет ответ. Он чувствовал это, как чувствуют приближение грозы.

– Ты не вспомнишь, – раздался голос. Он не принадлежал никому. Он был частью самой материи Лимба, дыханием его немой сущности. – Здесь нет прошлого. Здесь нет имен. Здесь нет любви.

Лоран сжал рукоять посоха, ощущая, как под пальцами затрепетала влага, готовая подчиниться его воле. Он мог вызвать клинок из самой воды, мог соткать когти из ледяных капель, но в этом месте даже магия казалась приглушенной, словно растворенной в тумане.

Орфей остановился. Его пальцы сжались в кулак, а затем вновь разжались, словно хватали ускользающий призрак мысли. Он коснулся пояса, но там не было того, чего он искал. Флейта? Лютня? Он не помнил, но что-то внутри него требовало звука, требовало мелодии, которая могла бы пробить этот вечный мрак. Его руки помнили, но разум оставался пустым как после похмелья.

– Мы должны уйти отсюда, – прошептал он. – Пока еще помним, кто мы есть.

Из теней, скользящих по пространству, выплыл силуэт. Высокий, с гладким лицом, словно вылепленным из серого камня. Его глаза были бездонны, наполнены черным сиянием, что выжигало память, затапливая разум забвением.

– Марбас, – прошептал Эйнар, сжимая Камень Тишины. – Хранитель тайн.

– Властитель забвения, целитель и мучитель, – голос Марбаса был мягким, почти ласковым, но за ним чувствовалась бездна, полная древних секретов. – Вы нарушили пределы моего царства. Кто дал вам право помнить?

Демон шагнул вперед, и мир вокруг пошатнулся. В его присутствии даже мысли становились зыбкими, как миражи на раскаленной земле. Он знал их. Он знал всё.

– Кто вы? – спросил Марбас, голос его был безэмоциональным, но он отзывался эхом в их головах, словно вопрос исходил не от него.

Лоран постарался сосредоточиться, цепляясь за то, что оставалось в его памяти. Орфей почувствовал, как внутри него что-то дрожит, что-то неуловимое, но важное. Розария только усмехнулась.

– Интересное течение времени здесь, – сказала она. – Но неужели ты думаешь, что сможешь нас сломить?

Марбас улыбнулся, но его улыбка была похожа на трещину, проступившую на каменной маске.

– Я не ломаю, – ответил он. – Я стираю.

Его облик изменился. Из гладкой мраморной фигуры он превратился в гигантского льва, золотую гриву которого опутывали призрачные цепи. Затем его тело снова дрогнуло – и он стал человеком с платиновыми волосами и ледяными глазами, кожа его мерцала оттенками стали и пепла.

– Выбор прост, – продолжил он, глядя на них с высоты. – Оставьте свои воспоминания и станьте частью моей вечности. Или попробуйте бороться… и разберитесь, что вас погубит раньше: я или собственные страхи.

И тогда тьма ожила. Она сорвалась с теней, обрушилась на них, как волна, затопляя сознание, выжигая мысли.

Лоран вскинул посох. Вода закружилась вокруг него, взметнулась, но ее движения стали замедленными, как если бы сама ее природа начала забывать, как быть водой.

Орфей услышал гул в своей голове, но сквозь этот гул пробился один единственный звук.

Звук струны.

Он не знал, откуда она взялась. Но он ухватился за нее, как за спасительную нить.

– Мы не исчезнем, – прошептал он.

Марбас рассмеялся.

– Посмотрим.

Тьма сомкнулась, заполняя собой каждый уголок пространства. Она пыталась стать частью их тел, заполняя пустоты их разума, вплетаясь в сознание, словно корни в мертвую почву.

Марбас не спешил атаковать. Он стоял, наблюдая за ними. Его глаза светились ледяным огнем, а его облик снова менялся. Теперь он был не львом и не человеком – он стал размытым силуэтом, темным зеркалом, в котором каждый из них видел искаженное отражение самого себя.

Силуэты вырастали из мрака, словно тени, рожденные из самого существа Лимба. Они не были живыми, но и мертвыми их назвать было нельзя – нечто застывшее между существованием и забвением.

Лоран замер. Его дыхание сгустилось в груди, тяжелое, вязкое, словно он вдыхал воду. Лица этих призрачных фигур дрожали, как отражения на поверхности пруда, но с каждым мгновением становились всё отчетливее.

– Они выглядят… – начал Эйнар, но осекся, когда одна из теней шагнула вперед.

– Знакомыми, – закончил за него Орфей.

Перед Лораном стоял человек, чей образ был смутным, словно его нарисовали неверной кистью. Но что-то в нем отзывалось в самой глубине сознания. Он знал этого человека… но откуда?

Розария склонила голову, рассматривая фигуру, которая двигалась в ее сторону. Она не выглядела напуганной, скорее заинтригованной.

– Здесь слишком много времени, – тихо произнесла она. – Оно застревает в этих тенях.

Тень напротив Лорана открыла рот, но звука не было. Она подняла руку, пальцы ее дрожали, словно пытаясь что-то сказать, но слова застыли в воздухе.

Лоран сделал шаг назад, и внезапно его охватил резкий, болезненный холод. Воды внутри него заструились, дрожа от напряжения, и он едва не выпустил свою магию, но что-то удержало его.

– Это ловушка, – выдохнул Эйнар. – Они нас проверяют.

Орфей сжал руки в кулаки. Он не знал, почему эти фигуры вызывали у него такой леденящий страх. Он не помнил их, но его тело помнило.

Тени двинулись вперед, и тьма за их спинами сгустилась.

– Если мы не остановимся, они нас не тронут, – уверенно сказал Лоран, но сам не до конца верил в это.

Розария усмехнулась, глядя на призрачное лицо перед собой.

– Или они пойдут за нами.

Тени двигались бесшумно, словно лишенные не только голоса, но и самой природы движения. Их шаги не оставляли следов, их присутствие не колыхало воздух. Они были лишь отражением того, что когда-то существовало, но было вырвано из реальности, стерто, забыто.

Лоран чувствовал их взгляд, но не мог понять, есть ли у них глаза. Вода внутри него дрожала, как ртуть, пытаясь предсказать опасность, но не находила формы. Эти создания были чем-то за гранью его понимания.

– Если они проверяют нас… – начал Эйнар, но замолчал, когда одна из теней шагнула ближе к нему. Он мгновенно сжал Камень Тишины, и на мгновение пространство вокруг него стало глухим, но тень не исчезла. Она просто остановилась.

– Значит, мы можем их сломать, – хрипло добавил он.

– А если это не враги? – произнесла Розария. В ее голосе не было страха, только изучающий интерес. – Что, если это… мы?

Слова застыли в воздухе.

Орфей замедлил шаг. Он чувствовал, как внутри него растет напряжение. Пальцы снова тянулись к невидимой флейте, словно инстинкт пытался вытащить из его души мелодию, способную разорвать этот кошмар.

– Нет, – выдохнул он. – Это не мы.

Он не знал, откуда взялась такая уверенность. Он просто чувствовал это.

Но тени начали меняться. Их очертания больше не дрожали – они становились всё более четкими, приобретая формы, которые Орфей предпочел бы не видеть.

Перед ним стоял человек. Или что-то похожее на человека.

– Орфей… – раздался голос.

Он не узнал его. Но его тело напряглось, как натянутая струна.

Лоран сжал посох. Его дыхание сбилось, когда перед ним возникла фигура, в которой он вдруг увидел нечто знакомое.

– Они знают нас, – сказал он.

– Нет, – тихо ответил Эйнар. – Они хотят, чтобы мы поверили в это.

Розария усмехнулась и сделала еще один шаг.

– Тогда давайте выясним, кто они на самом деле.

Тени замерли, будто ждали этого момента.

И внезапно мир вокруг них изменился.

Тени больше не были просто силуэтами. Они превратились в зеркала, искажающие, переломленные, хищные. В них отражались фигуры, слишком похожие на самих путников, но лишенные жизни.

Лоран видел себя. Но этот «он» не был им. Глаза у той копии были пустыми, лицо – выжженным до бесчувственной маски. Он видел, как тот Лоран сжимает посох, но не как оружие мага воды, а как цепь, удерживающую его в этой тьме.

Орфей видел иное. Перед ним стояла фигура, чьи очертания рябили, как треснутое стекло. Ее губы двигались, но ни единого звука не вырывалось наружу. Он чувствовал, что если услышит ее голос, что-то внутри него сломается.

Эйнар продолжал махать Камнем Тишины, но даже его магия не могла заглушить нарастающий шум, который гудел в голове.

Розария сделала шаг вперед, ее цепи зазвенели.

– Марбас решил сыграть с нами, – сказала она. – Но я не люблю чужие игры.

Она протянула руку к одной из теней, но не коснулась ее – только приблизила ладонь.

Фигура перед ней мгновенно изменилась. Теперь это была женщина с глазами, которые слишком многое видели. Черты ее были похожи на лицо самой Розарии, но… не совсем.

Розария усмехнулась.

– Как же предсказуемо.

Лоран больше не смотрел на свою копию. Он стиснул зубы, ощущая, как внутри него закипает магия воды.

Фигуры дрогнули.

И тогда тьма хлынула на них, как взрыв проклятых вод.

Вода, но не вода. Тьма, но не тьма. Она хлынула на них, как раскрывшая пасть бездонная река, несущая что-то древнее, что-то, что не должно было существовать.

Лоран вздрогнул, чувствуя, как жидкость вокруг него сгущается, проникает под кожу, наполняет легкие. Он инстинктивно вытянул руку, и вокруг его пальцев закружились голубые нити водной магии, сопротивляясь этому чужеродному поглощению.

– Держитесь! – выдохнул он, создавая вокруг себя вихрь, отталкивающий мрак.

Эйнар поднял вверх Камень Тишины, его губы сжались в тонкую линию. Ореол абсолютной тишины развернулся вокруг него, но тьма двигалась, обходила его магию, словно не была связана с обычными законами.

Розария резко развернулась, ее цепи вспыхнули серебряным сиянием. Она взмахнула рукой, и они рванулись вперед, словно змеи, врезаясь в темноту. На мгновение пространство зазвенело от столкновения силы и антиматерии, но этого было недостаточно.

Орфей…

Он стоял в центре, его пальцы дрожали. Музыка рождалась в нем, как буря, но он не мог ее выпустить. Его флейта… его лютня… Они отсутствовали, и без них он был пуст.

Тьма сомкнулась вокруг него первой.

– Нет! – Лоран рванулся вперед, вода вокруг него вспыхнула ледяными всполохами.

Орфей исчез.

Просто растворился в чернильном водовороте.

Розария резко обернулась, ее глаза вспыхнули.

– Черт…

– Ты боишься, – Марбас обратил взгляд на Орфея. – Ты знаешь, что потерял что-то важное. Но даже если найдешь – узнаешь ли ты это? Или примешь ложь за истину?

Орфей не отвечал. Его пальцы вновь коснулись невидимых струн, но музыка не рождалась. Что-то сковывало его волю.

Лоран ударил посохом оземь. Вода вокруг него задрожала, собираясь в разъяренный вихрь, но затем… исчезла. Он моргнул, и осознал, что она больше не откликается на него.

– Что…? – он замер, чувствуя себя пустым.

– Магия – это знание, – произнес Марбас, глядя на него с холодной насмешкой. – А если знания нет, то нет и силы.

Розария шагнула вперед, ее песочные часы начали вращаться быстрее, цепи вспыхнули серебром, змеясь вокруг запястий.

– Ты можешь стирать память, – сказала она, – но время не подвластно тебе.

Марбас ухмыльнулся.

– Правда?

Он щелкнул пальцами, и Розария вздрогнула. Ее зрение на мгновение потемнело, и когда оно вернулось, Лоран и Эйнар исчезли. Вместо них стояли пустые пространства, пустые очертания. Она была одна.

– Ты играешь с иллюзиями? – прошипела она, но в голосе уже был страх.

– Иллюзия – это всего лишь другой угол зрения, – ответил Марбас.

Эйнар молчал, его мечи дрожали в его руках, но он не мог вспомнить, зачем он их держит. Как они попали к нему? Кто он вообще?

Он видел молнии, видел силу, но не знал, кем был.

Марбас смотрел на него с мягкой улыбкой.

– Видишь? Я не убиваю. Я просто убираю ненужное.

Тени начали сжиматься, обволакивая каждого из них. Но тогда…

Звук.

Гулкая, одинокая, едва слышная нота.

Орфей услышал ее, почувствовал ее, схватился за нее.

Лютня, которой не существовало, вновь ожила в его руках.

– Я… помню, – прошептал он.

Музыка прорезала тьму.

И Марбас вздрогнул.

Марбас не ожидал этого. Он сделал шаг назад, его облик снова дрогнул, искажаясь, будто сама его сущность на мгновение потеряла устойчивость. Музыка… Она не должна была здесь звучать.

Орфей играл, и с каждой нотой реальность начинала вспоминать себя. Воздух вокруг зашевелился, словно пробуждаясь от забвения. Вода, что покинула Лорана, вновь вернулась в его вены, ее ритм совпал с ритмом музыки, как дыхание с биением сердца.

Розария увидела, как тени вокруг нее рассыпались в песок, который тут же начал вращаться вокруг ее тела, возвращая ей восприятие времени.

Эйнар замер, ощущая, как вес его мечей снова приобретает смысл. Он вспомнил их. Он знал, кто он.

Марбас нахмурился.

– Музыка… – он посмотрел на Орфея с выражением, которое почти можно было принять за страх. – Как интересно…

Орфей не остановился.

Его руки двигались сами, его тело помнило, даже если его разум всё еще оставался затуманенным. Музыка текла, вибрировала, рассекала тьму, как клинок.

Марбас сжал кулаки. Его тело вновь изменилось – он стал огромен, его львиная грива вспыхнула золотым огнем, его глаза сверкнули лунным светом. Он напоминал древнего идола, забытое божество, чей гнев можно было почувствовать в каждом движении.

– Вы смеете… – его голос эхом разнесся по пространству. – Вы смеете идти против самой природы этого мира?!

Лоран шагнул вперед, вода взметнулась вокруг него, формируя лезвия.

– Ты хочешь стереть нас, но нам есть, за что держаться.

Эйнар сделал шаг рядом, его мечи гудели, впитывая молнии.

– Мы не просто воспоминания, – прорычал он.

Розария усмехнулась, ее пески времени начали течь в обратную сторону, стирая иллюзии, которые пытался создать Марбас.

– Ты не властен над теми, кто знает, кто он.

Марбас взревел. Тьма вспыхнула, его силуэт стал громадным, его руки взметнулись к небесам, и сам Лимб задрожал.

Но музыка не прекращалась.

Орфей сыграл финальную ноту, и мир разорвался светом.

Марбас вскрикнул – не от боли, но от осознания.

Музыка в этом месте… она не просто разрушала его силу. Она напоминала ему.

Его тело дрогнуло. На краткий миг он посмотрел на Орфея иначе.

– Ты… снова... – в его голосе промелькнула тень сомнения.

Но мир не дал ему договорить.

Тьма взорвалась.

И всё рухнуло в бездну.

Бездна проглотила их, разрывая пространство на клочья. Музыка Орфея всё еще звучала, но теперь она эхом отзывалась в пульсирующей пустоте, с каждым аккордом пробивая разломы в тканях забвения.

Марбас исчез. Или, возможно, он стал чем-то другим. Его силуэт растворился в волнах Лимба, но его присутствие не покинуло мир. Оно витало в воздухе, пронизывая всё, наблюдая, ожидая.

Лоран падал. Но это был не обычный падение – пространство вокруг него искривлялось, превращаясь в бесконечные коридоры воспоминаний. Он видел фрагменты прошлого, но не своего. Это были чужие мысли, чужие жизни, обрывки голосов, которых он никогда не слышал.

Эйнар падал рядом, его мечи гудели, словно пытались предупредить его о надвигающейся угрозе.

Розария парила в потоке времени, ее песочные часы вращались всё быстрее, пытаясь замедлить падение, но не могли найти точку опоры.

Орфей...

Он не чувствовал падения.

Он чувствовал другое.

Его руки больше не играли, но в его голове звучала мелодия, которую он не знал. Она была знакомой, но не его собственной.

– Ты всё еще помнишь… – раздался голос.

Орфей открыл глаза.

Перед ним, среди бездны, стояла фигура. Размытая, словно отражение в черном зеркале.

– Кто ты? – выдохнул он.

Фигура шагнула ближе.

– Ты уже знаешь.

Орфей почувствовал, как холод пробежал по его спине.

Лоран, Розария и Эйнар ударились о каменный пол. Мир вокруг них изменился. Они больше не были в Лимбе.

Они стояли на сухой, потрескавшейся земле. Над головой не было неба – только вращающееся пламя, заключенное в стеклянный купол.

Розария поднялась первой.

– Мы… перешли дальше, – сказала она.

Лоран поднялся, оглядываясь.

– Где Орфей?

Эйнар нахмурился.

– Он… не упал с нами.

Тишина повисла между ними.

А затем, где-то вдалеке, раздался звук.

Гулкий, тяжелый шаг.

Из огня вышло существо.

Его лицо было скрыто под маской из металла.

Его тело окутывали цепи сделанные из костей.

Голос разнесся в пространстве:

– Добро пожаловать в Похоть.

Они вошли во Второй Круг Ада.

Глава 19. Amo ergo sum – Я люблю, следовательно, существую

Воздух был горячим, пропитанным удушливым ароматом ладана и гниющей плоти. Земля под ногами трескалась, из разломов сочилась густая алая жидкость, похожая на кровь, но пахнущая чем-то слащавым, разлагающимся.

Перед ними стояло существо, заключенное в цепи. Маска на его лице была гладкой, безглазой, но в ее металлической поверхности отражались их собственные силуэты – искаженные, извращенные, лишенные их сущности.

Розария первой нарушила молчание.

– Мы в Похоти, – ее голос был ровным, но в нем проскользнуло едва уловимое напряжение.

Лоран нахмурился. Он чувствовал, как магия воды в его жилах становится тягучей, словно вязкая жидкость, замедленной, ленивой.

– Где Орфей? – спросил он, не сводя взгляда с закованного в цепи существа.

Эйнар развернулся, выхватывая мечи. Гром слабо прошелся по лезвиям, но он чувствовал, что здесь даже молнии подчиняются чужой воле.

Существо медленно склонило голову, и цепи на его теле зазвенели.

– Он уже здесь.

Лоран усомнился.

– Что ты имеешь в виду?

Фигура сделала шаг вперед, и воздух вокруг нее задрожал, словно пространство само не могло решить, реально ли оно.

– Ты ищешь друга. Но разве друг, забывший себя, всё еще друг?

Лоран напрягся.

Эйнар шагнул вперед, подняв мечи.

– Говори ясно, демон, – прорычал он.

Существо медленно подняло руку. Пальцы его были длинными, тонкими, похожими на когти.

И тогда земля содрогнулась.

Из трещин поднялись силуэты – десятки, сотни, тысячи. Они были обнаженными, но их тела не имели пола, лишь бесформенные очертания, застывшие в вечной агонии желания. Они протягивали руки, пытаясь ухватиться друг за друга, но всякий раз, как их пальцы касались плоти, они распадались в дым.

И среди них стоял Орфей.

Но это был не он.

Его тело было окутано темными лентами, напоминающими сломанные струны. Его глаза… они не выражали ничего.

Он поднял голову.

– Вы… – его голос был чужим.

Лоран замер.

Розария склонила голову, наблюдая, как темные ленты на теле Орфея шевелятся, словно живые змеи.

– О-орфей, – тихо сказала она.

Но он не отвечал.

Закованный демон шагнул вперед.

– В Похоти ты – лишь то, чего ты жаждешь. А Орфей… его жажда сильнее, чем у всех вас.

Орфей стоял в центре безликого роя теней, его фигура окутана черными лентами, похожими на разорванные струны. Они извивались, пульсировали, сжимались на его теле, как оковы, удерживающие его сознание. Его голова была склонена, губы дрожали, а из-под маски тьмы звучала медленная, зловещая мелодия.

Музыка исходила от него, но она не принадлежала ему.

Лоран смотрел на него, не узнавая.

– Орфей… – его голос дрогнул, когда тени начали танцевать под эту музыку. Они извивались, искажались, превращаясь в блики ложных отражений, которые то и дело напоминали что-то знакомое.

Эйнар стиснул рукояти мечей, его тело напряглось, но он не двигался.

– Что с ним?

Розария смотрела на Орфея с интересом, но в ее глазах был тревожный блеск.

– Он играет, но не сам. Его используют.

И тогда закованный демон заговорил.

– Музыка – это форма желания, – его голос был гладким, напевным, ласкающим уши, но в нем звучала бездна.

Его маска искрилась, цепи звенели, но он не делал резких движений.

– Именно через музыку сердца раскрываются истинные мечты.

Он поднял руку, и Орфей зазвучал громче.

Тени начали принимать формы.

Перед Лораном вырос силуэт женщины, ее волосы, словно поток воды, обволакивали пространство.

– Лилия… – выдохнул он.

Она была не призраком, не дымом, а живой. Она дышала, смотрела на него теплыми, настоящими глазами.

– Ран... – ее голос был хрупким, настоящим.

Лоран шагнул вперед.

– Нет, – резко сказала Розария. – Это ловушка.

Лоран не слышал ее.

Он видел только Лилию.

Она протянула ему руку, в ее глазах не было ни обмана, ни холода – только любовь и желание.

– Ты меня любишь? Моя личность может исчезнуть...

Он почувствовал тепло ее ладони, когда пальцы коснулись его кожи.

И в этот момент Орфей заиграл громче.

Закованный демон рассмеялся.

– Теперь ты видишь? Похоть – это не просто страсть. Это мечта, от которой невозможно отказаться. Это совершенство, которого нельзя достичь.

Лоран дрожал.

– К-конечно, я люблю тебя, но как ты здесь оказалась? Я оставил тебя совсем одну, я виноват...

Розария щурилась, изучая пространство.

– Это величайшая ложь, которую ты хочешь сделать правдой.

Но Лоран больше не слышал их.

Он видел только Лилию.

Вода внутри него успокоилась.

Его сердце перестало биться в тревоге.

Его разум говорил ему, что он наконец-то нашел свой дом.

И тогда Ситри заговорил.

– Ты знаешь, кто я?

Лоран не отрывал взгляда от Лилии.

– Я – Ситри. Тот, кто развязывает языки и пронзает сердца. Тот, кто раскрывает истину желания. Ты боишься меня, потому что боишься сам себя.

Он протянул руку.

– Останься. Ты заслужил это.

Лоран почти согласился.

Но тогда… Орфей дрогнул.

На мгновение его музыка замерла, и в его глазах мелькнул проблеск осознания.

Он увидел Лорана, который стоял в пустоте.

Его пальцы сами начали играть другую мелодию.

И тогда Лилия моргнула.

Ее улыбка дрогнула.

И Лоран увидел не ее глаза, а глаза Ситри.

– Ты никогда не отпустишь ее... – сказал демон, ее голосом.

И реальность начала рушиться.

Лоран вскрикнул, осознавая обман, но было слишком поздно.

Пески Розарии взорвались, цепи закованного демона распались, Орфей разорвал ноту, и мир вспыхнул светом.

Ситри отступил на шаг, но не исчез.

Он смеялся.

– Вы боритесь с похотью каждый день, неужели вы думаете победить Похоть в ее обители?

Он взглянул на Орфея.

– Особенно ты.

И в этот момент Орфей снова исчез в тенях.

Лоран упал на колени, его дыхание сбилось.

Розария склонилась над ним, ее глаза мягкие, но твердые.

– Я не знаю кто она, но она не реальна, Лоран. Ты должен помнить это.

Лоран не ответил.

Он просто дрожал.

Эйнар стиснул зубы и посмотрел на Ситри.

– Мы всё равно пройдем.

Ситри ухмыльнулся, его клыки блеснули.

– Правда?

Тени обрушились, словно буря из алчного желания, разрывая пространство между путниками. Они двигались не просто как атака – они шептали, звали, манили, предлагали каждому свое, взывая к их слабостям, к их желаниям, которые они не могли признать.

Лоран еще не оправился.

Он чувствовал, как внутри него бушует шторм. Иллюзия Лилии не исчезла сразу – ее призрак всё еще висел в сознании, ее голос отдавался эхом.

«Ты же хотел, чтобы я была здесь… Ты ведь звал меня… Я люблю тебя».

Лоран начал трястись, разрывая ее образ в голове.

Розария не теряла времени – ее пески вспыхнули, закручиваясь в вихрь, разрушая иллюзорные образы, что тени пытались соткать вокруг нее.

– Довольно, Ситри. Ты играешь в скучные игры, – ее голос был ровным, но в глазах бушевала ледяная ярость.

Эйнар рубил тени без раздумий, его мечи вспыхивали громовыми разрядами, рассекая силуэты, которые пытались прикинуться близкими ему людьми.

Но Ситри не сдавался.

Он стоял среди этого хаоса, безмятежный, неторопливый, словно не считал их угрозой.

Он посмотрел на Орфея.

– Тот человек никогда тебя не любил, от этого чувства даже становится пусто, но с другой стороны это так свободно быть не любимым никем и самому больше никого не любить. Свободная пустота, где ты падаешь и уже не хочешь подниматься, тут тебе будет лучше.

Орфей не двигался.

Ленты, что окутывали его тело, разрывались, но он всё еще не был свободен. Музыка всё еще звучала, но теперь она искажалась, ломалась.

Ситри сделал шаг ближе.

– Ты чувствуешь, что-то было отнято у тебя, но ты не знаешь, что. Ты ищешь, но не знаешь, что найти. Почему?

Орфей вздрогнул.

Этот голос не был громким, но он проникал глубже, чем любые слова.

– Потому что тебя забрали у тебя самого…

Орфей почти поверил.

Но тогда Лоран поднялся.

– Заткнись.

Он не кричал, он сказал это тихо, но властно.

Ситри повернулся к нему, и в его глазах промелькнул интерес.

– О, ты всё еще здесь? – усмешка пробежала по его звериным губам.

Лоран не колебался. Он вскинул руку, и вода вновь подчинилась ему.

– Ты всего лишь пустота, питающаяся теми, кто хочет в нее верить.

В этот миг Лоран сжал посох, и вокруг него разлился прилив воды – чистой, хрустальной, способной захлестнуть ложь, размыть иллюзии.

Ситри отступил на шаг.

– Хмм… интересно…

Его облик дрогнул.

Леопардовая голова растворилась в дыме, и перед ними встал человек – высокий, прекрасный, с крыльями грифона, в глазах которого не было конца.

– Но ты всё равно останешься со мной, Лоран. Ведь ты…

Он поднял руку – и Орфей рухнул на колени.

Ленты снова затянули его тело, но теперь они горели.

– ... ты не оставишь своего лучшего друга.

И тогда Лоран понял, что Ситри не играл с ним – он играл с Орфеем.

Орфей корчился на земле. Ленты, что ранее лишь удерживали его в плену, теперь впивались в его кожу, словно нити живой боли, прожигая его сущность. Они извивались, дрожали, мерцали кровавым светом, и с каждым мгновением его тело медленно исчезало в потоках теней.

Ситри наблюдал.

Его новые очертания, более человечные, но не менее зловещие, источали нечто древнее, неизменное, как сама природа желания. Взгляд его пылал светом искушения, голос звучал не просто как слова, но как шепот в голове каждого из них.

– Какой печальный парадокс… – он вздохнул, шагнув ближе к Орфею. – Ты всегда пел о судьбах других, Орфей. Но теперь твоя судьба поется за тебя.

Он наклонился, пальцы коснулись воздуха над телом Орфея и медленно проговорил.

– Может, это и к лучшему?

Орфей слабо поднял голову. Его губы дрожали, но музыка, его музыка, не звучала.

Лоран двинулся первым.

Вода вокруг него вспыхнула, взвилась вверх, становясь клинками, копьями, потоками чистоты. Он чувствовал, как пульс этой магии ударяет ему в грудь. Он помнил Лилию, помнил боль иллюзии, которую ему дали…

Но Орфей не приходил в себя.

– Отпусти его, Ситри! – голос Лорана звучал тверже, чем раньше.

Ситри посмотрел на него с искренним любопытством.

– Отпусти? Но он сам пришел ко мне. Или ты всё еще думаешь, что он свободнее не в моих руках?

Он щелкнул пальцами и музыка снова зазвучала, но она Орфею не принадлежала.

Она не принадлежала никому.

Это была мелодия, сотканная из стонов, криков, неразделенной любви, утраченных желаний и несбывшихся мечт. Она звучала идеально, болезненно, невыносимо красиво.

И Лоран понял.

Орфей не мог противостоять, потому что эта музыка была его же мечтой.

Его музыка всегда принадлежала всем, кроме него самого.

Орфей дрожал, сжимая руки в кулаки. Его тело таяло в тенях, но он не двигался.

Он слушал.

– Каково это? – голос Ситри зазвенел в пространстве. – Слышать самую красивую песню в мире и понимать, что она не твоя?

Орфей не отвечал.

– Ты можешь взять ее, Орфей. – Ситри протянул руку. – Ты можешь сыграть ее. Ты можешь стать ею.

Он наклонился, его лицо оказалось совсем близко.

– Просто прими это…

Орфей дрожал.

– Просто играй…

Тени поднялись вокруг него, готовые поглотить его навечно, но тогда раздался удар.

Громовой рев пронесся по кругу Ада, раскалывая воздух.

Эйнар обрушил мечи в землю, и от них хлынула вспышка молнии, ударившая прямо в тело Ситри.

Демон отшатнулся, его крылья вспыхнули огнем, на губах застыла раздраженная усмешка.

– Так не интересно… – пробормотал он приходя в себя.

Розария не дала ему восстановиться.

Ее цепи вспыхнули серебром, время исказилось, сжимая пространство, и на мгновение всё замерло.

Но этого было недостаточно.

Лоран уже знал, что делать.

Он не стал атаковать Ситри, а бросился к Орфею.

– Лоран, стой! – крикнула Розария.

Но он не остановился.

Он схватил Орфея за плечи.

– Ты не должен это слушать! – его голос разорвал барьер музыки.

Орфей вздрогнул.

– Она... она прекрасна... – выдохнул он, но в его голосе уже была трещина.

– Нет! – Лоран сжал его сильнее. – Твоя музыка всегда была твоей. Не этой. Не их. Ты – это ты!

Тени заволновались.

Ситри напрягся.

Орфей закрыл глаза.

– Но как…?

Лоран не разжал рук.

– Играй свою музыку.

И тогда Орфей сыграл.

Настоящую.

Не совершенство.

Не красоту, сотканную из чужих желаний.

А то, что жило внутри него.

Музыка Орфея разорвала пространство, словно свет, разгоняющий ночь.

Ситри отшатнулся, его крылья дрогнули, его улыбка исчезла.

– Нет… – прошипел он.

Ленты спали с тела Орфея, он поднялся, шатаясь, но его пальцы еще играли.

И мир начал рушиться.

Ситри поднял голову, и в его глазах не было больше веселья.

Он выглядел разочарованным.

Но затем…

Он улыбнулся снова.

– Вы всё равно не пройдете.

Пятый акт Похоти только начинался.

И тогда из-под земли выбралось нечто иное.

Песнь не окончена.

Ситри не исчез, но его тело начало рушиться, как будто сам Ад пытался стереть его, превратить в бесплотный прах, не способный больше плести ложь.

Но это не было поражением.

Это было превращением.

Лоран ощутил, как воздух сгустился, словно невидимые руки схватили его за горло, замедлили движение воды в его венах.

Орфей не прекращал играть, но его пальцы дрожали. Эта музыка была не оружием, а спасением, но даже спасение не всегда означает победу.

Розария напряглась, ее цепи замерли, как если бы само время отказалось двигаться.

Эйнар выпрямился, мечи гудели от напряжения, но он не двигался первым.

Потому что из-под земли что-то начало выходить.

Что-то большее.

Сначала были руки. Белые, гладкие, идеальные, словно вырезанные из мрамора. Они тянулись вверх, ломая землю, поднимаясь в воздух. Их было больше, чем можно было сосчитать. Они извивались, переплетались, создавали нечто грандиозное.

И это не был Ситри.

Это было нечто иное.

Нечто, что стояло над ним.

Ситри посмотрел на существо, и на его лице не было страха. Только почтение.

– О, ты всё-таки решил явиться… – он усмехнулся, прикладывая руку к груди, словно признавая чужое превосходство.

Фигура закончила подниматься.

Она была прекрасна, но в этой красоте не было жизни. Ее тело было безликим, но каждый мог увидеть в ней того, кого желал больше всего.

Лоран увидел Лилию снова.

Орфей увидел кого-то, чье имя он не мог вспомнить.

Эйнар увидел лицо, которого еще не встречал.

Розария…

Она не видела никого.

Потому что время не позволяло ей быть обманутой.

– Что это? – спросил Эйнар, отступая на шаг.

Ситри ухмыльнулся.

– Это то, что стоит выше меня. Это – Голос Вожделения.

Фигура заговорила и ее голос был не одним.

Это был шепот множества голосов одновременно, каждый из которых звал кого-то по имени.

– Вы прошли через искушение. Вы отвергли страсть, но можете ли вы отвергнуть самих себя?

Розария замерла, ее цепи дрогнули.

– Это… это не просто демон.

– Это Похоть в ее чистом виде, – ответил Ситри.

И тогда Голос Вожделения раскрыл свои глаза.

И они смотрели прямо в души. Все кроме Розарии начали задыхаться.

Она осталась стоять.

Ее голос прозвучал четко, словно удар по стеклу:

– Вы не получите нас.

Голоса рассмеялись.

– Но мы уже внутри вас.

И тогда пространство снова треснуло.

Пятый акт начался.

Треск разошелся по пространству, словно сама реальность раскололась, не выдержав присутствия чистого воплощения желания.

Голоса наполняли всё вокруг, будто воздух стал невидимой тканью, сотканной из множества шепотов, каждый из которых звал их, вел к безумию.

Голос Вожделения не двигался – оно не нуждалось в движении.

Оно было везде.

Ситри отступил назад, сложив крылья, его улыбка стала насмешливой, но осторожной.

– Ну, теперь вы действительно в беде… – он слегка поклонился Голосу, признавая его первенство.

– Оно не борется. Оно просто становится частью вас.

Лоран чувствовал это.

Желание не должно было быть таким сильным, таким разрушительным, но оно расползалось внутри него, вонзаясь в кости, вплетаясь в его разум.

Лилия.

Она звала его.

– Ран…

Ее голос не был фальшивкой.

Теперь он был истинным.

Орфей не мог дышать.

Он слышал музыку – не свою, но ту, которую когда-то знал.

Ту, что когда-то принадлежала ему.

Розария вытянула руку, и пески времени взвились вокруг нее, создавая защитный барьер, но он был слабее, чем раньше.

Эйнар взялся за мечи, но его руки вдруг стали не его собственными.

– Что с нами происходит? – он задыхался, его голос дрожал от ярости.

Ситри лишь рассмеялся.

– Это не битва. Это неизбежность.

Голос Вожделения заговорил снова.

– Желание – это основа всего. Без него вы – пустые оболочки. Но хотите ли вы признать это?

Его глаза смотрели прямо в их души.

Но Розария видела дальше и сделала шаг вперед.

Ее цепи зазвенели.

– Вы думаете, что контролируете нас?

Она подняла посох.

– Но я контролирую время.

Голос Вожделения дрогнул.

Ситри насторожился.

Розария нажала на невидимую грань реальности, и время потекло вспять.

Мир задрожал.

Голос начал терять свою форму.

Но Лоран еще не был спасен.

Его разум застрял между двумя мирами.

И тогда Орфей начал играть снова.

Но это была не музыка желания.

Это была музыка боли.

И тогда Голос Вожделения взревел.

Реальность содрогнулась.

И настал шестой акт.

Голос Вожделения закричал. Это не было обычным звуком – это был разрыв самой ткани реальности, болезненный, нестерпимый, пробирающий до глубины разума.

Но Розария не позволяла времени двигаться вперед.

Ее пески вращались вокруг нее не просто потоком – они впивались в структуру Ада, как механизм, заставляя пространство потрескивать.

Она удерживала момент, но даже она чувствовала, что долго это не продлится.

Лоран еще не освободился.

Он был в двух мирах одновременно.

В одном – его друзья сражались с воплощенным пороком.В другом – Лилия держала его за руку.

– Останься, начнем всё с чистого листа... – она посмотрела на него так, как когда-то в прошлом, когда мир еще не был таким жестоким.

Часть его не хотела уходить.

Здесь не было боли.

Здесь не было ответственности.

Здесь не было сражений.

Только Лилия и ее голос.

– Ты заслужил это… Ты боролся… Ты страдал… Разве ты не хочешь просто… забыть?

Ее пальцы скользнули по его щеке.

Она была реальной.

И он почти поверил.

Почти.

Но затем…

Музыка Орфея разорвала пространство.

Это был разрыв.

Нота, которая не принадлежала Аду.

Звук, который не должен был здесь существовать.

Лоран вскрикнул.

Он почувствовал, как его тело вырывается из иллюзии.

Лилия исчезала.

– Нет… – ее голос дрогнул, и тогда образ распался в песок.

И Лоран вернулся.

Он упал на колени, хватая ртом воздух, его тело дрожало, словно он вырвался из ледяной воды.

Розария почувствовала его возвращение.

– Лоран! – ее голос был жестким, но в нем звучала слабая нотка облегчения.

Эйнар не терял времени.

Он вскочил вперед, его мечи вспыхнули молниями, ударяя в саму суть теней, разрывая их громовыми волнами.

Орфей не переставал играть, но теперь его мелодия изменилась.

Она больше не была песнью боли.

Она была песнью освобождения.

И тогда Голос Вожделения содрогнулся.

– НЕТ!!! – оно кричало, извивалось, но его глаза больше не смотрели в души героев.

Оно теряло власть.

Ситри смотрел на это с интересом.

Он сделал шаг назад, скрестив руки на груди, его крылья дрожали от напряжения.

– Я должен признать… – он усмехнулся. – Это было даже для меня неожиданно.

Розария шагнула к нему, сжимая посох.

– Ты проиграл.

Ситри медленно улыбнулся.

– Правда?

И тогда земля под ними затрещала.

Голос Вожделения не исчезал.

Оно начало трансформироваться.

Розария резко развернулась.

– Черт…

Существо не исчезло, оно превратилось во что-то другое.

И тогда начался седьмой акт.

Голос Вожделения разрывал само пространство.

Оно больше не шептало, не искушало, не играло.

Оно ревело.

Его форма превращалась во что-то другое – в нечто бесформенное, бесконечное, сплетенное из теней, боли, вожделения, что не смогло найти выход.

Оно было тем, что жило в сердцах даже богов.

Плоть греха, мечта без имени, страсть, разорванная на части.

Оно извивалось, вырастая из самого ада. Его руки были слишком длинными, его тело было слишком гладким, его лицо было черной пустотой, но из нее слышались голоса всех, кто когда-либо падал жертвой похоти.

Сотни, тысячи голосов.

Оно родилось из всех тех, кто не смог уйти.

Розария отшатнулась.

– Что это... такое?

Ситри улыбался.

– Вы разорвали мою игру… и теперь Круг предлагает вам другую.

Лоран сжал посох.

– Ты знал, что это произойдет.

Ситри усмехнулся, не отводя взгляда от чудовища.

– Конечно. Это же сладость, знать, но не говорить.

Сущность двигалась, но не нападала.

Она просто шла вперед.

Но с каждым шагом Ад изменялся.

Камень становился плотью, стены дышали, воздух гудел от напряжения.

Лоран почувствовал, как вода в его крови дрожит.

Орфей всё еще играл.

Но музыка теперь не могла изгнать эту тварь.

– Вы слишком долго здесь находились, – прошипело нечто, его голос был слишком многоголосым, слишком человеческим и в то же время безликим.

– Теперь вы – часть нас.

Эйнар разрезал его мечами, но раны затягивались мгновенно.

Лоран вызвал водяной шторм.

Но вода растеклась, не причиняя вреда.

Орфей затих.

Он вглядывался в бездну перед собой.

– Что это? – он прошептал, его губы были в крови.

Ситри скрестил руки, наблюдая за ними с безразличием.

– Это ваш новый бог.

И тогда существо заговорило.

– Бежать некуда.

Оно раскрыло рот.

И из его пасти посыпались тела.

Тысячи тел.

Они были живыми, но мертвыми, они шевелились, но не двигались.

Они кричали.

Но никто из них не просил о помощи.

Они только хотели любви.

И тогда начался восьмой акт.

Глава 20. Pactum – Договор

Из безликой пасти чудовища падали тела – изломанные, извивающиеся, они кричали, но не от страха.

Они не просили о спасении.

Их пальцы тянулись, их губы шептали, их тела искали соприкосновения.

Они не были мертвыми, не были проклятыми... они были грезами, что стали плотью, лишь желаниями, забытые богами, отрекшиеся от себя.

Они сбрасывались с тела существа, как капли воды, но с каждым новым падением они становились чем-то отдельным.

Они были теми, кто остался и теперь не могли насытиться.

Лоран почувствовал, как его магия больше не слушается его.

Он вызвал клинки воды, но они тут же исчезли, став чем-то иным – не оружием, а лаской, обманом, прикосновением.

Он не мог ранить их.

Потому что они не желали боли.

Розария сделала шаг назад.

Она понимала, что они были не людьми, не тенями, не духами.

Они были воплощением ненасытного влечения, что никогда не найдет покоя.

Эйнар ударил молниями, но они не убивали.

Они лишь озаряли безликие лица, полные восторга, полные предвкушения.

И тогда Ситри заговорил.

– Я бы помог вам, но… – он усмехнулся, складывая крылья за спиной. – К такому вы пока не готовы.

Он отступил в тень, оставляя их наедине с тем, что невозможно победить.

Орфей стоял молча.

Он смотрел.

Он смотрел в пустые глаза тех, кто не смог уйти.

И тогда он понял.

Эти тела – это те, кто сдался.

Те, кто когда-то потерял себя в Похоти.

Те, кто не захотел уйти.

Он увидел среди них музыкантов.

Он увидел среди них героев.

Он увидел среди них себя.

И тогда существо снова заговорило.

– Вы пришли сюда сами.

Оно не нападало.

Оно не кричало.

Оно просто ждало, кто первый сделает шаг к нему.

Лоран дрожал.

Розария стискивала пальцы.

Эйнар тяжело дышал.

А Орфей...

Он сделал шаг вперед.

И наступил Девятый акт.

Орфей шагнул вперед, и пространство дрогнуло, словно само проклятие Похоти ждало этого момента.

Пожиратель Желаний замер.

Его многочисленные глаза заблестели живым интересом.

Его рот разомкнулся, но он не произнес ни слова.

Он ждал.

Розария почувствовала, как пески времени останавливаются, словно ее магия не могла проникнуть туда, куда шагал Орфей.

И тогда тени заговорили.

Не Голос Вожделения.

Не Ситри.

Но те, кто пришли раньше.

– Ты один из нас.

Орфей дрогнул.

Голоса были ласковыми, нежными, они не были злыми, не были враждебными.

Они звали.

Они умоляли.

– Ты – музыка, что не принадлежит себе. Ты – нота, что никогда не будет сыграна до конца. Ты – желание, которое никогда не исполнится.

Орфей смотрел в их глаза.

Он видел их правду.

Он видел тех, кто однажды был как он.

Музыкантов. Поэтов. Художников. Тех, кто творил, но чья музыка стала не их собственной.

Они остались здесь.

Потому что Похоть не всегда о плоти.

Похоть – это жажда.

Похоть – это стремление заполучить то, чего не может быть.

Орфей дрожал.

Он слышал их.

– Ты никогда не напишешь свою песню… но здесь… здесь ты можешь быть всем, что хочешь…

И тогда Лоран заговорил.

– Не слушай их.

– Но они правы…

Его голос был сломленным.

Лоран двинулся вперед.

– Нет.

Он схватил Орфея за плечо.

– Ты не принадлежишь им.

Орфей закрыл глаза.

Пожиратель Желаний улыбнулся.

– Выбирай.

И пространство разверзлось, перед Орфеем появилась дверь.

Простая. Деревянная.

Она не была проклятой, не была пугающей.

Она была теплой. Настоящей.

За ней был мир, где он принадлежал себе.

Где его музыка не принадлежала богам, не принадлежала судьбе.

Где он был свободен.

Орфей смотрел на нее.

Его пальцы дрожали.

Он мог уйти.

Он мог оставить всё.

Но тогда Лоран отпустил его плечо.

И произнес:

– Но тогда ты будешь один.

Орфей замер.

Он вспомнил, каково это – быть одному.

И тогда он отступил от двери.

И Ад разорвался в агонии.

Пожиратель Желаний завыл, его плоть начала разрушаться.

Лоран вытащил Орфея назад, и тот не сопротивлялся.

И тогда Ад признал их право уйти.

Пространство вспыхнуло.

Они падали в тьму.

Но это уже не была Похоть.

Это было что-то другое.

Их ждал следующий круг.

Герои падали, но не в кровь и битву.

Они рухнули на нечто мягкое, вязкое, липкое.

Лоран почувствовал, как его руки погрузились во что-то, что не было водой.

Эйнар ощутил, как его доспехи покрываются жиром и липкими каплями.

Розария скривилась от запаха – сладкого, тошнотворного, разлагающегося.

Орфей тяжело вдохнул, но воздух здесь был густым, будто можно было жевать его.

Они поднялись… и увидели пир.

Огромные залы, заставленные невероятным количеством еды, напитков, роскошных блюд, но всё это – гниющее, разлагающееся, покрытое червями.

Люди – не живые, не мертвые – сидели за длинными столами, пожирая пищу, их тела были раздуты, их руки впивались в мясо, но лица были пустыми.

Они ели. Они не могли не есть.

Герои оказались среди них.

И тогда раздался голос.

Плавный, сильный, властный.

– Добро пожаловать в пир без конца.

Они обернулись.

На возвышении сидел демон в великолепных одеждах, его кожа была темнее ночи, а глаза горели янтарным светом.

Он не ел.

Он наблюдал.

– Вы сражались с похотью… но что, если битва – не в страсти, а в желании насытить пустоту внутри себя?

Он взмахнул рукой – и перед каждым из героев появилось их любимое блюдо.

Теплое. Совершенное.

Без гнили. Без порчи.

Орфей смотрел на чашу с чистейшей водой и ломоть свежего хлеба.

Лоран видел блюдо из своего детства – то, что готовил отец, когда он был еще ребенком.

Эйнар чувствовал аромат жареного мяса, его желудок сжался от желания.

Розария смотрела на золотую чашу с таинственным напитком, что обещал знание.

Белиал улыбнулся.

– Ешьте. Здесь нет цены. Здесь нет боли. Только насыщение.

И тогда начался Десятый акт.

Белиал не был незнакомцем.

Лоран почувствовал, как внутри него вспыхнула тревога.

Орфей вспомнил голос, что звучал в его голове, когда они были еще слишком слабы, чтобы бороться.

Розария ощутила дрожь времени, как если бы прошлое вновь ожило, стягивая петлю вокруг их судеб.

Но Эйнар…

Эйнар не знал.

Он смотрел на Белиала, как на нового врага.

И это было ошибкой.

Белиал заметил его взгляд.

Он медленно улыбнулся, позволив этому выражению растянуться шире, чем позволяла человеческая физиология.

– Какой неожиданный поворот… – его голос был густым, переливчатым, словно мед, отравленный древним ядом.

– Один из вас еще не знает, кто я?

Он посмотрел прямо на Эйнара.

– Приятно познакомиться, герой. Для тебя я лишь демон в очереди твоих врагов. Для них… я обещанный долг.

Эйнар склонил голову, глаза его вспыхнули гневом.

– О чем ты говоришь?

Лоран не сводил с Белиала глаз.

– Он говорит правду. Мы встречались раньше.

Эйнар напрягся, но его голос остался твердым.

– И почему ты еще жив?

Белиал развел руками.

– Потому что долг нужно оплачивать полностью, не так ли?

Он откинулся на трон из черепов, сложив пальцы замком.

– Тогда у вас был защитник. Тот, кто помешал мне получить то, что принадлежало мне.

Он провел когтями по воздуху, и пространство перед ним треснуло, открывая воспоминание.

Они увидели сцену из прошлого.

Каллиан.

Старый волшебник, стоящий между ними и Белиалом.

Но Белиал не забыл.

Память исчезла, и снова осталась только реальность.

Белиал облизнул губы.

– Так что же, герои? Сегодня уже нет этого святоши. Вы будете сражаться? Или просто отдадите мне свои души без боя?

Тишина.

Эйнар медленно обернулся к Лорану.

– Вы никогда не рассказывали мне об этом.

Лоран смотрел на него, но не мог ответить.

Белиал склонил голову, изучая их.

– Разве это не прекрасно? Разве это не делает пиршество еще более восхитительным?

Он щелкнул пальцами и тогда еда на столах ожила.

Мясо зашевелилось.

Фрукты вздулись, источая кровь.

Чаши наполнились черной жижей, извивающейся, как змеи.

И тогда начался Одиннадцатый акт.

Еда задышала.

Она шевелилась, дышала, пульсировала.

Мясо изгибалось, словно живая плоть, пытающаяся вырваться из тарелок.

Фрукты лопались, источая темную, липкую кровь, что стекая по скатертям, капала на пол, образуя гротескные лужи.

Вино в чашах пузырилось, как живая субстанция, готовая выпить того, кто осмелится пригубить его.

Белиал рассматривал их, сжав пальцы в замок, словно ожидая, кто из них сломается первым.

Он не атаковал.

Он ждал.

Лоран чувствовал, как его желудок сжался. Голод.

Но это не был обычный голод.

Это было нечто другое.

Потребность.

Жажда насытить пустоту внутри себя.

Он осознавал, что это не его чувство.

Но оно было сильнее, чем любая боль.

Орфей смотрел на чашу с водой и хлебом перед собой.

Так просто. Так невинно.

Он знал, что это не ловушка, это – соблазн.

Это не порченая пища, не крики в тарелках, не шепот в кувшинах.

Это еда, которая никогда не была отравленной.

И это делало соблазн еще хуже.

– Как давно вы не ели, герои? – Белиал провел когтем по краю своего золотого кубка, из которого ничего не пил.

Эйнар не отводил взгляда от Лорана.

– Вы действительно были с ним…

Лоран не ответил.

Эйнар смотрел в его глаза, и что-то внутри него сжалось.

Они не сказали ему.

Они держали это в тайне.

Как долго?

Белиал ощутил напряжение и усмехнулся.

– О, но это же так восхитительно… Разве это не пробуждает нечто внутри тебя, воин грома? Разве это не… злит?

Эйнар сжал мечи.

Розария тихо наблюдала, ее пески шевелились медленно, словно время само пыталось понять, в какую сторону течь.

И тогда Белиал встал.

Его шаги были ленивыми, но каждое движение было идеально отточено.

Он не человек.

Он не демон.

Он владыка пира, который никогда не заканчивается.

Он тот, кто подает на стол не пищу, а жажду.

И тогда он посмотрел на Лорана.

– Вы пришли ко мне снова, как и было предначертано. – Белиал разрезал воздух когтями, и перед ними возникли зеркала.

В них отражалось прошлое.

Тот день, когда они были еще слабы.

Тот день, когда они столкнулись с Белиалом в первый раз.

Тот день, когда они убили его фамильяра – котенка с изумрудными глазами.

Фел'заар.

Он лежал мертвым в их воспоминаниях.

Белиал откинулся на трон, сделанный из черепов, сложил пальцы в замок.

– Вы думали, что я забуду?

Лоран не двигался.

Розария сжала посох, но что-то в ее глазах дрогнуло.

Эйнар впервые видел этот эпизод прошлого.

Он не знал об этом.

– Вы убили моего милого Фел'заара. – Белиал улыбнулся, и его зубы стали длинными, острыми, как осколки.

– Вы разбили его маленькое сердце.

Он щелкнул пальцами.

И тени задвигались.

На стол взобралось нечто.

Форма, похожая на котенка.

Но из его глаз текли черные слёзы, а внутри рта торчали сотни игл.

Оно всё еще было живо.

Но оно не было спасено.

Белиал развел руками.

– Но я дам вам шанс. Один из вас может искупить вину.

Перед ними появились кубки.

– Пейте. Один из вас должен отдать жизнь за Фел'заара.

И тогда начался Двенадцатый акт.

***

Тишина.

Она пропитала пиршественный зал, оседая на губах, на коже, проникая под ребра, сдавливая дыхание, словно петля.

Кубки стояли перед ними, наполненные густой, как ртуть, жидкостью.

Один из них – смерть.

Но Белиал не сказал, чей.

Его улыбка растянулась, когда он видел их замешательство.

– Вы убили невинную душу. – его голос звучал спокойно, как беседа у костра, но в нем звучал холод вечности.

Розария не двинулась.

Она видела, как петли этого круга затягиваются, как судьба их оборачивается узлом.

Она знала, что Белиал не играет честно.

Но правда заключалась в том, что все трое знали: кто-то должен выпить.

Иначе они не уйдут.

Эйнар сделал шаг вперед.

– Я ничего не знаю о вашей войне с ним, но если мне нужно заплатить, чтобы мы выбрались отсюда, я это сделаю.

Он протянул руку к кубку.

Но Лоран удержал его запястье.

– Нет.

Эйнар замер.

В его глазах заполыхала молния.

– Ты серьезно?

Лоран не мог объяснить.

Он чувствовал, как что-то внутри него стягивает его к чаше.

Как если бы его тело само тянулось к этой жидкости.

– Я сам.

Розария нахмурилась.

– Ты знаешь, что он делает.

Лоран молчал.

Белиал сложил пальцы в замок.

– Ах… Ну, конечно. Это же ты. Вода, что течет, но никогда не может остановиться. Ты знаешь, что в твоем кубке?

Лоран поднял чашу.

Он не знал.

Но он чувствовал, что жажда внутри него была сильнее.

Он уже пил нечто подобное.

Кровь.

Он поднес кубок к губам.

Белиал наблюдал.

– Ты только посмотри на него… Как же это великолепно!

Громкий глоток.

Лоран выпил.

И мир преобразился.

Это не был яд.

Это было нечто хуже.

Жажда.

Ненасытность.

Вкус, что нельзя забыть.

И тогда начался Тринадцатый акт.

Лоран выпил.

И он не смог остановиться.

Густая жидкость разлилась по его телу, просачиваясь в каждую клетку, в каждый нерв, заполняя пустоту, которую он даже не осознавал.

Она была теплой.

Она была сладкой.

Она была слишком знакомой.

Он почувствовал, как его сердце глухо стукнуло, а затем ускорило ритм.

Как будто что-то разбудили.

Как будто это всегда было в нем.

Он выронил кубок.

Стекло разлетелось на осколки, но они даже не услышали звука.

Потому что Лоран стоял, тяжело дыша, пытаясь подавить что-то, что поднималось в его груди.

Орфей смотрел на Лорана.

И в глазах его не было страха.

Была печаль.

Белиал развел руками.

– Какое великолепие! – он засмеялся. – Ты чувствуешь это, Лоран? Теперь ты знаешь, что такое истинный голод!

Лоран смотрел на свои руки.

Они дрожали.

В его голове гулко отдавался пульс.

Но он не чувствовал усталости.

Он чувствовал силу.

И голод.

Белиал не дал ему времени осознать.

Он щелкнул пальцами.

– Так выпей еще, герой. Ты ведь теперь знаешь, что значит жажда. Почему бы не утолить ее полностью?

И тогда гости пира двинулись.

Существа, что прежде бездумно жевали гниющую пищу, повернулись к Лорану.

Их глаза были пустыми.

Их плоть уже начинала разлагаться.

Но их запах...

Он был живым.

Они не нападали.

Они шли к нему с улыбками.

С открытыми венами.

Лоран почувствовал, как его ноги дрогнули.

Как его магия изменилась, извиваясь, подстраиваясь под новый ритм.

Он мог разрезать их.

Он мог разорвать их.

Он мог напиться их кровью.

Они не сопротивлялись.

Они были поданы ему.

– Прими это, Лоран. – голос Белиала был ласковым, нежным, как голос матери, убаюкивающей ребенка.

Лоран сделал шаг вперед.

Лоран ощутил, как воздух стал тягучим, как сама природа изменилась вокруг него.

Жажда росла.

Его тело помнило вкус.

Его разум говорил «нет», но что, если…

И тогда в пиршественном зале раздался звук.

Топот копыт.

Белиал застыл.

Его улыбка исчезла.

Он почувствовал его прежде, чем увидел.

Вся зала замерла.

Лоран дрожал.

Но теперь он слышал не только голод.

Теперь он слышал нечто иное.

Чужой ритм.

Ровный, давящий, неумолимый.

Топ. Топ. Топ.

И тогда из теней вышел силуэт.

Лошадь.

Нет… Осёл.

С темной шерстью, переливающейся, как вязкий дым.

С глазами, поглощающими свет.

Он остановился перед пиршественным залом, его дыхание подняло облако пепла.

Белиал почувствовал холод.

И тогда он понял, кто это.

– Ты что, серьезно? Опять ты? – Белиал развел руками, его голос пропитался сарказмом.

Лошадь не ответила.

Она начала менять форму.

Крылья.

Черные, как ночь, развернулись в стороны.

Шерсть испарилась, обнажая кожу, белую, как выцветший камень.

Лицо – человеческое, но глаза – бездонная тьма.

Гамигин явился.

Белиал фыркнул.

– О, ты опять пришел спасать грешников? Может, тебе стоит остаться в своем Чистилище, а не соваться в круги, которые тебя не касаются?

Гамигин не улыбнулся.

Он смотрел на Орфея.

И Орфей почувствовал, что что-то в нем отзывается.

Гамигин медленно заговорил.

– Этот человек должен жить.

Белиал щурился.

– Почему же?

Гамигин не ответил сразу.

Он перевел взгляд на Лорана.

– Ты чувствуешь это, Лоран? Это не голод. Это путы. Ты не первый, кто здесь пил, но ты можешь стать последним.

Лоран тяжело дышал, его руки дрожали.

Он боролся.

Но он понимал, что теряет себя.

И тогда Гамигин вернул взгляд к Белиалу.

– Баал. Он тебе нравится?

Белиал поднял бровь.

– Баал?

– Он слишком долго сидит на троне. Ты не думал, что пора его сместить?

Белиал рассмеялся.

– Ты что, решил стать политиком?

Гамигин спокойно наклонил голову.

– Я не хочу трон. Но кто-то должен его занять.

Он указал на Орфея.

Орфей не отрывал взгляда от него.

– Этот человек должен вернуть то, что ему принадлежит. Он должен вернуть свою лиру.

Орфей не понимал.

О чем он говорит?

Гамигин продолжил.

– А затем… он должен скинуть Баала с трона и занять его место.

Белиал хмыкнул.

– О, так вот ты зачем здесь. Ты хочешь, чтобы этот песнопевец свергнул Баала?

Гамигин не ответил.

Белиал засмеялся громче.

– Ты не просто грешников спасаешь. Ты решил устроить переворот! Неужели ты до сих пор тоскуешь по Люциферу?

Гамигин спокойно посмотрел на него.

– А ты – нет?

И тогда Белиал замолчал.

Его улыбка стала тоньше.

Его когти царапнули подлокотник трона.

Пауза затянулась.

Белиал щелкнул пальцами.

Все звуки в зале исчезли.

– Ты осознаешь, что ты сейчас делаешь?

– Да.

Белиал сжал зубы, но затем вдруг расслабился.

Он развел руками.

– Что ж. Пусть будет так. Во славу Люцифера.

И тогда он исчез.

Тишина.

Пиршественный зал еще не рассыпался, еще не исчез, но воздух в нем изменился.

Теперь это был не зал наслаждений.

Теперь это была судебная палата.

Гамигин вытянул ладонь, и перед Орфеем вспыхнул пергамент.

Контракт.

Но Орфей не двигался.

Его пальцы были напряжены, дыхание сбивалось, но он не протянул руку.

Гамигин медленно произнес:

– Ты должен подписать.

Орфей не ответил.

Розария ступила вперед, ее голос был тверд, как песочные часы, которые нельзя перевернуть назад.

– Ты не можешь.

Эйнар поднял мечи.

– Это сделка с демоном. Мы даже не знаем, что он потребует взамен.

Лоран выглядел истощенным после воздействия Белиала, но его голос был холоден.

– Ты знаешь, что ты делаешь?

Орфей открыл рот, но не сказал ни слова.

Потому что он не знал.

Гамигин наблюдал за ним, изучая, не торопясь.

– Ты не помнишь, не так ли?

Орфей дрогнул.

Гамигин не настаивал. Он не давил.

Он просто стоял, ожидая, когда Орфей сам поймет, что уже стоит у края.

– Ты не здесь из-за случайности.

– Ты шел в Ад не ради простого приключения.

– Ты был призван сюда.

Орфей замер.

– Нет.

– Тогда почему ты не можешь уйти?

Орфей не ответил.

Потому что он не мог.

Он чувствовал это с самого начала.

Что-то тянуло его сюда.

Как призрак в песне, как мелодия, которая уже звучала, но он ее забыл.

Как зов.

Гамигин не давил.

Он просто напомнил.

– Ты сам всё поймешь, как только вернешь свою лиру.

Орфей почувствовал, как дрожит воздух.

Как что-то внутри него ответило на эти слова.

Лира?

Но он не помнит…

Гамигин медленно кивнул.

– Верни ее. Верни себя.

Розария встала между ним и контрактом.

– Это может повлечь необратимые последствия.

Орфей вдохнул.

Его рука дрожала, когда он протянул ее вперед.

– Я уже сделал свой выбор.

И он подписал.

Ад содрогнулся.

Гамигин спокойно свернул контракт, спрятал его в складках своего плаща.

Теперь это было неизбежно.

Розария закрыла глаза, тяжело вздохнув.

Эйнар опустил мечи, но не знал куда их деть.

Лоран молча наблюдал, отходя от аффекта.

И тогда Гамигин сказал:

– Теперь ты принадлежишь судьбе, которую однажды оставил.

Орфей не ответил.

Но он чувствовал, что в нем что-то разбудили.

Теперь они покидали Чревоугодие.

Теперь их ждал Четвертый Круг.

Теперь их ждал Баал.

Глава 21. Pacta servanda sunt – Договоры должны соблюдаться

Чревоугодие осталось позади, герои снова падали, снова прорывались сквозь ткань реальности, но теперь всё было иначе – тихо.

Не было криков, не было насмешек демонов, не было пира. И когда они ударились о землю, их встретила не кровь и гниющая плоть, а сверкающее золото.

Они поднялись, стряхивая с себя блестящую пыль.

Где-то вдалеке переливались башни из чистого золота, их купола сияли, как солнце, но в этом свете не было тепла.

Они смотрели на обитель Баала.

И тогда заговорил Гамигин:

– Ты знаешь, что должен сделать, Орфей.

Орфей вздрогнул, еще не до конца осознавая случившееся, но слова демона заставили его напрячься.

Гамигин смотрел на него без эмоций:

– Ты хочешь вернуть свою лиру? Тогда ты должен занять место Баала.

Воздух словно застыл, потому что сказанное не могло быть шуткой.

Эйнар выдохнул, сжав рукоять меча:

– Что ты сказал?

Розария пристально смотрела на Гамигина:

– Ты предлагаешь Орфею стать Владыкой Ада?

Лоран уставился в землю, не сразу осознавая смысл этих слов. Затем его взгляд стал ледяным:

– Это была твоя цель с самого начала.

Гамигин не моргнул:

– Ты же хочешь вернуть лиру, верно?

Глаза Орфея забегали.

– Но… Я не…

– Ты не помнишь, но знаешь, что это твоя судьба.

Орфей поднял глаза. В них мелькнула тень осознания. Что-то внутри него отвечало этим словам.

Эйнар не выдержал:

– Да ты чокнутый! Ты затянул его в Ад, чтобы сделать демоном?!

Гамигин спокойно посмотрел на него:

– Вы же знали, что контракты с демонами не бывают односторонними.

Розария отступила на шаг, магия начала вибрировать вокруг нее:

– Ты использовал нас.

Лоран развернулся к Орфею:

– Ты не обязан это делать.

Гамигин покачал головой:

– Он уже подписал контракт. Каждый связан буквой закона.

Орфей почувствовал холод внутри. Выбор уже был сделан.

Гамигин усмехнулся, будто это был простой и неизбежный результат:

– Увидимся на троне, Орфей.

И исчез.

И тогда начался Четырнадцатый акт.

***

Золото было повсюду. Реки жидкого металла текли по каналам между плитами пола, заполняли чаши, растекались по стенам и ступеням, отражая свет пылающего неба. Башни Дворца Баала возвышались над ними, покрытые золотыми пластинами, каждая из которых сверкала, словно око, наблюдающее за чужаками.

Но самым страшным были не они. Перед героями стояли стражи: низкорослые, крепкие создания в тяжелой броне. Их тела покрывала чешуя, а лица скрывали гладкие забрала, не дававшие ни намека на эмоции. В руках они держали золотые мечи, лезвия которых дрожали от жара, словно готовые вспыхнуть пламенем в любой момент. Это были верные слуги Баала.

Стражи не двигались, но их присутствие ощущалось тяжестью на груди. Герои затаили дыхание. Каждый увидел что-то свое.

Лоран ощущал пустоту. Золото не значило ничего – оно не имело вкуса, не могло дать воды, не могло спасти погибших. И всё же именно за него люди убивали друг друга. Здесь его было слишком много, и это было отвратительно.

Орфей не мог отвести взгляд. Почему всё казалось знакомым? Дворец напоминал ему место, которое он уже видел, но не помнил. Гамигин оставил его в смятении. Зачем ему лира?

Розария ощущала странную вибрацию времени. Здесь оно текло иначе, задерживалось на каждом шаге, словно Баал владел не только богатством, но и самой сутью подземного мира.

Эйнар смотрел на золото, на слуг, на их доспехи и оружие, думая о своем отце. Как ощущает себя его отец, управляя народом? Стал бы он сильнее, если бы взял то, что хочет, так же, как Баал? Ведь Баал не искал, он просто брал.

Они подошли к вратам. Дворец не был хаотичным – он был идеально выстроен для одного: демонстрировать власть.

Баал сидел на троне, вырезанном из золотых слитков, тысячелетиями плавленных друг с другом. Он был массивен и величественен; его тело переливалось златом, а корона на голове сияла, словно второе солнце. Его ноги покоились на спине генерала демонов. Существо не двигалось. Его тело было покрыто шрамами и ожогами, когти впивались в пол, но генерал не смел шевельнуться. Он был жив, но оставался ли еще существом?

Баал посмотрел на героев, и его губы растянулись в широкой добродушной улыбке.

– О, путники. Вы прибыли ко мне. Как приятно видеть гостей в этом холодном мире!

Он протянул руку в расслабленном жесте, голос его был ласковым и почти гостеприимным.

– Вы, должно быть, изрядно устали. Может, вина? Может, золота? Здесь всего в избытке.

Розария смотрела на него с прищуром, но Баал казался таким… гостеприимным. Он не был похож на монстра.

Баал склонил голову, подперев подбородок:

– Так что привело вас сюда, мои дорогие?

Розария решила не ходить вокруг да около:

– Мы ищем Адское Пламя.

Баал моргнул. Его улыбка стала шире, словно у хозяина дома, услышавшего просьбу о соли.

– О, Адское Пламя? – Он похлопал по подлокотнику трона. – Тогда вам нужно к Фенексу. Он правит седьмым кругом и сжигает души до пепла.

Герои переглянулись. Орфей первым склонил голову:

– Благодарим за ответ, Баал. Тогда мы пойдем.

Баал замер. Улыбка осталась на его лице, но глаза… в них не было ни капли тепла.

– Я был так добр к вам. – Он развел руками, демонстрируя богатства дворца. – Я встретил вас как гостей, указал путь, даже предложил угощение…

Его голос дрогнул на последнем слове. Он поднялся с трона, медленно ступая по золотым плитам пола.

– Но вы хотите просто уйти?

Герои молча смотрели на него. Баал провел когтем по подбородку, словно раздумывая.

– Вы знаете, как называется то, что вы сделали? – Он снова усмехнулся. – Дерзость.

Тишина нависла над залом. Баал сложил руки за спиной.

– Но я великодушен. Встаньте на колени. Извинитесь, и я отпущу вас.

Розария сжала посох, ее глаза сузились. Эйнар не двинулся, его челюсть напряглась. Лоран не ответил, но напряжение в воздухе ощущалось как натянутая струна.

И тогда Орфей поднял голову и сказал:

– Нет.

Баал моргнул, а затем рассмеялся. Сначала тихо, затем громче. Смех разливался по залу, вибрируя в стенах, отдаваясь в пространстве, как удар колокола.

Герои не двигались.

Баал отступил назад, всё еще смеясь, и сел обратно на трон.

– Как забавно… Вы правда думаете, что у вас есть выбор?

Он щелкнул пальцами. И мир содрогнулся.

Воздух потяжелел. Кости застонали. Что-то в героях начало крошиться.

Баал не повысил голос. Он просто сказал:

– Правители не просят. Они отдают приказы.

Он щелкнул когтем по подлокотнику трона.

– Падите ниц.

Баал не повторил приказ. Он и не должен был. Их тела преклонились перед ним не по своей воле, не по желанию, не по слабости, а по чистой, неоспоримой силе его власти.

Лоран рухнул первым. Розария упала следом, ее посох выскользнул из рук. Эйнар упал на одно колено, пытаясь сопротивляться. Орфей сложился вдвое, но его взгляд всё еще искал ответ.

Баал величественно встал с трона. Его позолоченные одежды переливались в свете собственного величия. Он шагал медленно, с ленивой грацией царя, который знает: эти головы склонятся перед ним, даже если их владельцы мнят себя свободными.

– Пришли сюда… – его голос звучал низко и глубоко. Он смотрел на каждого из них, осматривая словно чужестранных рабов, приведенных на суд. – Оброк не внесли. Дань не заплатили. Даже поклоны принесли с запозданием…

Розария вскрикнула:

– Что ты хочешь?!

Баал замер и резко поднял руку, щелкнув пальцами.

Рот Розарии исчез. Ее крик оборвался на полуслове, превратившись в беззвучный стон. Она схватилась за горло, но губ больше не было – гладкая кожа сомкнулась, не позволяя звукам вырваться наружу.

Баал наклонился к ней, и его тень накрыла ее, словно тяжелый плащ. Он не повысил голос, но слова вдавливались в реальность:

– Неужели раб забыл свое место?

И тогда начался Пятнадцатый акт.

Розария билась в беззвучной панике, пальцы сжимали горло, но там не было ни губ, ни дыхания, только гладкая плоть. Она не могла закричать, не могла произнести ни заклинания, ни проклятия. Ее золотые глаза были наполнены яростью, но Баал лишь усмехнулся.

Он развлекался.

– Вот так лучше.

Баал отвернулся от нее, направив взгляд к остальным. Лоран стоял на коленях, кулаки упирались в пол, он еще боролся. Эйнар дрожал от напряжения, пытаясь поднять меч, но руки не слушались. Орфей потерялся в своих мыслях, но даже он понял, что власть Баала – это нечто иное.

Баал прошелся между ними, его золотые когти легко касались их плеч, словно наставник, оценивающий учеников.

– Вы пришли сюда, думая, что можете что-то требовать? Что можете идти, куда хотите, без последствий?

Он наклонился к Эйнару, его голос стал мягче, почти отеческим:

– А ты? Думаешь, что сильный? Что твои мечи делают тебя выше других?

Эйнар не ответил. Он не мог.

Баал провел когтем по воздуху перед его лицом, и земля под воином застонала, словно в ожидании.

– Слабый. Беспомощный. Таков удел тех, кто не умеет подчиняться.

Он подошел к Лорану:

– А ты? Ты всё еще думаешь, что магия что-то решает? Может, думаешь, что ровня мне?

Баал коснулся лба Лорана, и тот почувствовал, как вода внутри него начала предавать его. Она стала закипать, а кожа покрылась кровоподтеками.

Баал взглянул на Орфея. Его губы изогнулись в усмешке.

– А ты…

Орфей почувствовал дрожь внутри. Баал знал. Баал знал всё.

Затем он отступил, оглядев их всех разом:

– Но я милосерден. Нравится мне один из ваших человеческих царей... Соломон. Поступлю, как он. Дам вам шанс. Один из вас может встать. Если сможет это сделать, я позволю вам попытаться.

Тишина нависла над залом. Баал ждал.

И тогда начался Шестнадцатый акт.

Грянул гром. Воздух разорвался, словно ткань, мгновение замерев перед ударом. Тело Эйнара вспыхнуло молниями. Синие и белые, разрывающие пространство, они обвили его конечности, прочертили светящиеся линии в камне под его ногами. Он дрожал, но уже не от бессилия. Он встал.

Баал застыл, а затем улыбнулся. Он ждал, когда кто-то сломает цепи, окажется достойным, докажет, что способен на большее, чем быть куском мяса на коленях перед троном.

– Вот оно… – Баал откинул голову назад и рассмеялся. Его голос звучал, как медленный гул лавины, сползающей с гор. – Ты можешь двигаться. Ты можешь разорвать путы. Ты можешь… стать больше, чем есть.

Он развел руки, словно предлагая Эйнару нечто величественное.

– Долой оковы плоти!

Его глаза вспыхнули, когда он сделал шаг вперед:

– Покорись мне, дух.

Эйнар не ответил сразу. Молнии всё еще танцевали на его коже, но он чувствовал, что что-то меняется внутри него.

Баал наклонился ближе. Он говорил не угрожающе, а как король, дающий возможности, а не забирающий их:

– Я вижу тебя, сын грома. Я вижу, как ты смотришь на этот мир. Как ты мечтаешь о своем народе. О своем будущем. О власти, которой у тебя нет.

Эйнар медленно поднял взгляд. Баал улыбался, но в его улыбке не было лжи. Он говорил то, что Эйнар уже знал, но боялся признать:

– Почему твой отец не уедет с этого проклятого острова?

Эйнар не ожидал этого удара. Слова Баала вошли прямо в его разум, словно кинжал. Почему? Почему они всё еще там? Почему они цепляются за скалы, за ледяной ветер, за жизнь, которая приносит лишь постоянную борьбу?

– Ты знаешь ответ, – Баал говорил мягко, но в его словах был вес целой эпохи.

Он поднял руку, и позади него возникла картина: великие земли, теплые, плодородные, защищенные. Земли, где его народ мог бы править, где не пришлось бы бороться за каждую зиму.

Баал развел руками, словно даря Эйнару целый мир:

– Ты можешь дать им это. Ты можешь взять это. Ты можешь стать не просто предводителем, а царем… или даже императором.

Его глаза блеснули при этих словах:

– Ты можешь стать лучше, чем твой отец.

Эйнар стоял, чувствуя, как что-то дрожит в его груди. Перед ним была возможность.

И тогда начался Семнадцатый акт.

Эйнар слушал. Каждое слово Баала ложилось в его разум, словно чеканная монета, одна за другой, образуя цепь, которая постепенно обвивала его сердце.

Он сделал шаг ближе, опуская голос до едва слышного шепота:

– Ты спросил, что тебе нужно сделать?

Эйнар не отводил взгляда. Баал медленно кивнул на его товарищей, скованных его волей:

– Докажи мне свою верность.

Баал сказал это так просто, так буднично, будто это было естественным продолжением разговора:

– Убей смердов.

Эйнар почувствовал, как глухой гул застучал в его черепе. Розария. Орфей. Лоран. Они не могли двигаться. Они были во власти Баала. Беспомощны.

Эйнар сжал рукояти мечей. В воздухе застыло напряжение.

И тогда он заговорил:

– Они беспомощны. Это всё равно что убить мышонка. Разве это интересно?

Баал замер. Затем его губы дрогнули в ухмылке, и он рассмеялся – громко, искренне, восхищенно.

– Прекрасно! Ты мне нравишься, сын грома.

Он откинулся назад, вытирая уголок глаза, будто смахивая слезу.

– Ты знаешь, что такое власть, знаешь удовольствие от убийства и знаешь, что такое справедливость.

Он пристально посмотрел на Эйнара:

– Ты можешь стать моим советником. Ты будешь рядом со мной. При хорошей службе… кто знает? Может, однажды займешь мое место.

Баал снова щелкнул пальцами, и оковы исчезли.

Эйнар стоял один перед своими друзьями. Глаза его пылали силой, молнии стекали по коже, сплетаясь в узоры и обжигая воздух.

И именно поэтому Лоран не собирался сдерживаться.

– Посмотрим, на что ты способен, громовержец, – сказал он, шагнув вперед. Посох взметнулся в воздухе. Вода вокруг вспыхнула, соткалась в острые, хищные формы: клинки из жидкого льда, шипы из мгновенно застывающего тумана, волны, готовые стать броней. Он ждал этого момента. Он всегда хотел сразиться в настоящей битве против сильного противника. И теперь ограничений не было.

Эйнар не ответил. Он исчез и появился уже за спиной Лорана. Молния вспыхнула, лезвие рассекло воздух. Но Лоран был быстрее. Он развернулся, столкнув посох с мечом Эйнара, и на мгновение мир огласился хрустальным звоном. Вода и молния.

– Ты чертовски быстрый, – усмехнулся Лоран, отталкиваясь назад.

– Ты чертовски медленный, – ответил Эйнар, бросаясь в новую атаку.

Орфей наблюдал, но не мог просто стоять.

– Эйнар! Это не твой путь!

Гром гремел. Эйнар не слушал. Розария скользнула в сторону, ее пески закружились вокруг. Она не нападала, но искала возможность вмешаться.

Эйнар резко сменил траекторию удара, молния прочертила зигзаг в воздухе. Его атаки становились жестче. Он был в своей стихии. Лоран почувствовал, как его тело откликается на эту энергию, как магия становится острее и точнее.

Он усмехнулся:

– Если ты так решил – будем драться по-настоящему.

Клинки встретились в вихре молний и воды. Лоран больше не удерживал себя. Эйнар не сдерживался тоже. Они двигались быстрее дыхания, быстрее, чем разум мог осознать. Каждый удар – вызов. Каждая атака – проверка.

Баал наблюдал, его глаза сияли хищным интересом. Он любил это. Он любил, когда братья по оружию разрывали друг друга.

– Продолжайте, – голос Баала был едва слышен, но разносился по залу, словно приказы самой вселенной.

Лоран понимал, что что-то не так. Он был быстрым, точным, но каждый его удар оборачивался против него. Он бил клинками из воды, и в тот же миг по его телу проходила дрожь электричества. Эйнар играл с ним, не только перехватывая атаки, но заставляя его страдать за каждое движение.

Как тогда, на проклятой тренировке с Каллианом, когда собственная магия стала его врагом, а каждое движение превращалось в пытку молнией.

Лоран рухнул на одно колено, пальцы сжали посох, дыхание сбилось. Эйнар стоял перед ним, мечи опущены, молнии всё еще танцевали на его коже. Он ждал. Он знал, что Лоран встанет.

Лоран поднял голову. И тогда он понял: Эйнар всё еще сомневается. Он не убил его. Он бросил вызов, доказал свое превосходство, но не нанес смертельного удара. Значит, он еще не окончательно потерян.

Лоран глубоко вдохнул и заговорил:

– Ты правда веришь, что это твоя судьба?

Эйнар не ответил.

Лоран поднялся, крепче сжимая посох в пальцах:

– Ты сказал мне когда-то, что война – это не просто сила. Это выбор. Так вот твой выбор?

Эйнар дрогнул.

И тогда начался Восемнадцатый акт.

Эйнар не двигался, но и не атаковал. Лоран видел сомнение в его глазах и понимал – одного его голоса недостаточно.

Орфей перехватил взгляд Розарии. Они поняли друг друга без слов. Баал наблюдал за боем, и это был их шанс.

Орфей рванулся вперед первым. Его пальцы сжали флейту, и звук прорезал воздух, заставив золотой трон Баала завибрировать.

Баал медленно повернулся к нему, слегка приподняв бровь:

– Что это, дитя музыки? Решил спеть мне колыбельную?

Он не заметил Розарию. Песочные часы на ее посохе перевернулись, и время исказилось. Баал понял, что оказался в ловушке, только когда вокруг него уже сомкнулось пространство.

Орфей ударил звуком, Розария нанесла удар песком. Баал зашипел, его золото задрожало, но затем он лишь рассмеялся:

– О, теперь мне стало интересно.

И тогда начался Девятнадцатый акт.

Звук Орфея пронзил воздух, золотые башни задрожали, резонанс прошел по всему залу. Но Баал лишь выдохнул с удовольствием:

– Как приятно видеть людей, которые всё еще способны сопротивляться.

Он поднялся с трона, и их удары тут же ослабли. Не потому, что они стали слабее, а потому, что Баал наконец начал воспринимать их всерьез.

– Довольно игр.

Он сжал пальцы в кулак, и воздух сгустился. Орфей почувствовал, как невидимые цепи схватили его за руки. Розарию затрясло от напряжения.

– Вы забыли, где находитесь? Вы лишь телята в гостях у льва.

Баал резко взмахнул рукой, и тело Орфея швырнуло в воздух. Ударившись о стену, он почувствовал вкус крови. Баал не дал ему упасть, удерживая в воздухе, словно куклу.

Он развернулся к Розарии, чьи пески всё еще пытались сопротивляться:

– Ты сильна, но недостаточно.

Баал щелкнул пальцами, и время вокруг нее замерло. Розария ощутила, как ее тело перестает слушаться.

Эйнар наблюдал, всё еще слыша голос Баала в голове. Он видел, как тот играл жизнями его друзей, и что-то щелкнуло в его сердце. Это была не власть – это была клетка. И он не собирался в ней оставаться.

Молния вспыхнула вновь, Эйнар поднял клинки и сделал шаг вперед:

– Ты ошибся, Баал.

Король повернулся к нему с легкой насмешкой:

– Правда?

Эйнар бросился в атаку. Баал не двинулся, наблюдая за Эйнаром с ленивым интересом, но без страха.

– О, ты решил пойти против меня?

Баал не ожидал, что Эйнар уже выбрал момент. Молнии прорвались наружу, рванулись к Баалу, обрушившись на него с силой бури. Баал дрогнул. На долю секунды его золотая оболочка затрещала, словно металл, разогретый до предела.

Орфей рухнул на пол. Розария сделала резкий вдох, вновь почувствовав контроль над своим телом. Эйнар вложил в удар всё, что у него было. Но Баал не упал. Он всё еще стоял, и теперь на его лице не было улыбки. В его глазах горел восторг.

– Вот оно…

Баал щелкнул шеей, словно хищник перед рывком:

– Ты наконец принял свое наследие.

Он поднял руку, и Эйнар почувствовал, как воздух вокруг него сгущается. Он понял, что Баал еще не использовал всей своей силы.

Но в этот миг вмешался Лоран.

Он собрал всю воду, всю силу, что осталась в его теле, в одну точку. Она соткалась во что-то большее, чем клинок – она стала копьем. Лоран метнул его с мощью, способной расколоть гору.

Баал успел повернуться, но было поздно. Копье вонзилось в его грудь, пробив золотую плоть насквозь.

И Баал зарычал.

Баал медленно опустил взгляд на копье, пронзившее его грудь. Золотая плоть раскололась, словно металл, опаленный солнцем. Из раны потекла жидкость – не кровь, а расплавленное золото, капля за каплей стекая по его телу.

Он сжал пальцы, провел рукой по боку, посмотрел на сверкающие капли на ладони и неожиданно засмеялся, с искренним восторгом и удивлением:

– Ах… Вот как. Вы действительно умеете биться.

Он резко выдернул копье и отбросил его в сторону.

– Но я всё еще в игре.

Снова громкий щелчок пальцами. Пол под ними задрожал. Внезапно из стен хлынули потоки золота – не жидкого, а твердого, сформировавшегося в острые шипы, что устремились к героям, словно копья.

Эйнар едва успел отскочить, когда одно из золотых копий вонзилось в пол рядом с ним. Орфей снова схватился за флейту, но Баал даже не взглянул на него. Его внимание полностью сосредоточилось на Лоране.

Баал развел руки, показывая на свою рану:

– Впечатляет, правда. Но что ты будешь делать теперь?

И тогда он сделал свой первый настоящий шаг в битве. Он исчез.

Баал больше не играл. Теперь он сражался всерьез, и каждое его движение было направлено на убийство. Теперь героям предстояло столкнуться с силой, правящей этим кругом.

Баал больше не был неподвижным царем на троне. Он стал бурей.

Герои не видели его движения – только последствия.

Орфей увидел, как Лоран вдруг исчез из его поля зрения. Нет – его выбросило в воздух. Баал ударил его так стремительно, что тело Лорана пронеслось через несколько колонн.

Розария попыталась двинуться, но ее собственные пески замерли – Баал держал измерение вокруг нее в плотной хватке. Эйнар парировал золотой клинок, появившийся из пустоты, но тут же получил удар коленом в живот с нечеловеческой силой.

– Вы думали, что сможете победить меня? – Баал произнес негромко, но его голос заполнил собой всё пространство. – Я владыка этого круга. Я король жадности. Всё здесь принадлежит мне, даже то, что останется после вашей кончины.

Он развел руки, и золотые стены начали двигаться, сжимая зал, отрезая пути к отступлению. Баал превращал их могилу в произведение искусства.

Орфей прижал руку к груди, пытаясь отдышаться. Лоран поднялся на одно колено, кровь стекала с его губ. Эйнар стиснул зубы, молнии вокруг него начали мерцать слабее.

Баал это чувствовал и улыбнулся:

– Еще не сломались? Похвально для людей… или кем вы там являетесь. Тогда давайте проверим, кто из вас падет первым.

Баал видел, что их тела еще способны двигаться, в глазах всё еще есть сопротивление, но также видел и накопившуюся усталость. Это был лишь вопрос времени. Золотые стены продолжали сжиматься.

– Видите, как всё просто? – он обратился к Лорану. – Ты пытаешься бороться, но твоя вода не спасет тебя от власти, что принадлежит мне.

Он перевел взгляд на Эйнара:

– Ты так горд, так непоколебим… но сколько еще ты выдержишь?

И наконец посмотрел на Орфея:

– А ты… твоя музыка не спасет тебя от реальности.

Он взглянул на Розарию – но ее уже не было на месте. Баал на миг замер. Он почувствовал песок. Розария не могла говорить, но могла действовать, и уже начала.

Баал понял это слишком поздно. Его на доли секунды заковало во времени, и Лоран немедленно воспользовался моментом. Он вспомнил бой с Эйнаром. Теперь вода была не просто проводником молний. Теперь это была буря, способная поглотить всё на своем пути.

Орфей ощутил этот миг и заиграл. Звук разорвал воздух, и золотые стены дрогнули. Эйнар не ждал второго шанса и бросился вперед.

Баал поднял руку, но впервые запоздал.

И тогда начался решающий момент битвы.

Глава 22. Finis est novum principium – Конец – это новое начало

Баал впервые почувствовал, что утратил контроль над ситуацией.

Лоран позволил воде подняться, закружиться, взмыть вверх. Она превратилась в стремительный вихрь, поглотивший всё вокруг.

Эйнар шагнул в бурю, и его тело вспыхнуло; молнии слились с водяными потоками, образуя смертоносный торнадо.

Баал выбросил руки вперед, приказав золоту защитить себя, но шторм уже ударил. Вода и молнии разорвали золотую плоть. Баал выгнулся в беззвучном крике – золото кипело, власть рушилась.

Он попытался шагнуть, но вихрь подхватил его, закрутил и швырнул в воздух.

Лоран и Эйнар стояли в центре шторма как единое целое.

Баал всё еще дышал, но больше не правил.

Он падал, его золотая плоть трескалась, власть рассыпалась, имя исчезало в буре.

И в этот миг появился Гамигин.

Он шагнул в разрушенный зал неспешно, будто всегда был здесь.

– История циклична, не правда ли?

Голос его звучал мягко и насмешливо.

Баал поднял голову. Его глаза тускнели, губы шевельнулись, но ни слова не прозвучало.

Гамигин склонился чуть ближе:

– Передавай привет Люциферу.

И Баал исчез.

Среди золота, пыли и руин выпала шкатулка. Она скользнула по полу и тихо зазвенела, будто смеясь голосами мертвых.

Эйнар нахмурился, подняв ее. Черная, покрытая замысловатыми узорами, она пульсировала древней силой. Грани ее двигались, словно готовы были сложиться во что-то иное.

Но прежде чем он успел осознать, что держит в руках, Гамигин протянул ладонь:

– Добытое в Аду должно оставаться в Аду.

Эйнар неохотно отдал шкатулку.

Гамигин улыбнулся и, покрутив ее в пальцах, заставил исчезнуть.

Эйнар опустил голову:

– Я подвел вас.

Лоран смотрел на него без осуждения.

Орфей всё еще стоял в стороне, его мысли витали далеко отсюда.

Розария положила руку на плечо Эйнара:

– Ты сражался. Ты вернулся. Этого достаточно.

Она снова могла говорить. Ее рот вернулся, и она выдохнула так, будто долго пробыла под водой.

Дворец начал трескаться.

Гамигин повернулся к Орфею:

– Трон пуст. Это нарушает баланс. Кто-то должен его занять.

Он склонил голову, и в его взгляде не было вопроса – только осознание неизбежного.

Орфей медленно двинулся вперед. Его шаги были тяжелы, каждый след пульсировал тьмой. Каждый вдох менял его.

Он поднялся по ступеням и сел на трон.

И мир изменился.

Его тело изогнулось, пальцы сжались на подлокотниках трона, кожа потемнела, став ночным небом без звезд. За спиной развернулись крылья.

Но самое страшное – в руках появилась скрипка. Демоническая. Черное дерево, струны, светящиеся красным, звук, рождающийся без касания.

Орфей поднял голову. Его глаза больше не были человеческими.

Гамигин улыбнулся:

– Вот и началось.

Орфей ощутил силу. Она пришла не даром, а владыкой, требующим поклонения. Жадность сжалась в груди, став его дыханием и сутью.

Он смотрел на друзей, но видел теперь не просто товарищей, а тех, кто принадлежит ему. Они были его, как золото, власть и всё вокруг трона. Он мог повелевать ими.

Слова Баала эхом звучали в голове:

– Ты можешь взять всё, что захочешь.

Он медленно поднял руку и понял, что может заставить их преклониться. Теперь он – король.

Но что-то останавливало его.

Гамигин наблюдал внимательно:

– Прекрасное чувство, не так ли?

Орфей не ответил сразу. Он вспомнил обещание.

– Где моя лира?

Гамигин приблизился, глаза его мерцали бездной, знающей тайны мира:

– Ты хочешь ее, верно? Твою лиру.

– Где она?

Гамигин улыбнулся, растягивая паузу:

– На Шестом.

Орфей почувствовал дрожь. Шестой круг. Он не знал, что это значит, но тело помнило.

Гамигин развел руками:

– У Астарота. Помнишь дружка?

Что-то дрогнуло в сознании Орфея. Имя звенело расколотым колоколом, пробуждая боль.

– Ты не знал? – Гамигин усмехнулся. – Он был ангелом. Как и ты.

Орфей замер. Это не могло быть правдой. Но почему имя вызывало ярость?

– Астарот забрал ее. После смерти Эвридики.

Реальность начала рушиться. Образ Эвридики поблек, как старая картина. Теперь он был королем. Теперь у него была власть. Но он мог стать еще сильнее.

– Лира сделает меня сильнее?

Гамигин улыбнулся:

– Несомненно. Ты вспомнишь всё, вернув ее.

Орфей кивнул без волнения. Что значила память перед силой?

Он поднялся с трона, сжимая скрипку:

– Значит, пора забрать то, что принадлежит мне.

Гамигин удовлетворенно кивнул:

– Веди нас, король. На Шестой круг.

Начался Двадцать третий акт.

Герои продолжали двигаться вперед, не желая останавливаться, но Пятый Круг Гнева не позволил им остаться незамеченными.

Вокруг грохотала война. Огромные демонические воины разрывали друг друга на части. Звон мечей, крики тех, кому не суждено умереть.

Но среди всего этого хаоса был лишь один истинный убийца.

Они увидели его – силуэт на черном волке, скользящий среди бойни. Вороноподобный шлем, темная броня, потрескавшаяся от жара, словно опаленная огнем. Один меч, слишком тонкий для столь мощной фигуры, двигался так, будто был продолжением его руки.

Он не спешил. Каждый удар был приговором. Тела рассыпались в пепел.

Но самое жуткое – Андрас больше не обращал внимания на жертвы. Он оставлял их позади, словно ненужный мусор. Волк поглощал души, вытягивая их с последним вздохом, и его вой звучал не как крик хищника, а как боевой гимн.

Герои почувствовали его взгляд.

Он не атаковал сразу. Он изучал.

Взглянув на Орфея, Андрас склонил голову, будто оценивая добычу:

– Лжевладыка.

Голос его прозвучал грубо, низко и с явным презрением.

И он рванулся вперед, направив меч прямо в грудь Орфея.

Орфей не шелохнулся. Он лишь провел смычком по скрипке.

Прозвучал звук. Не громкий, не яростный – но земля раскололась. Пламя взметнулось, будто живая волна, швырнув Андраса назад, словно насекомое.

Андрас ощутил мощь нового короля. Она напоминала силу Баала – того редкого воина, встреча с которым приносила уважение, а не разочарование.

Но он должен был проверить.

– Орфей, это не наша битва, – произнес Эйнар, скрестив руки.

– Но как можно оставить его одного? – Лоран шагнул вперед, сжимая посох.

– Духи битвы говорят, что это испытание крови, – невозмутимо ответил Эйнар.

Розария смотрела на происходящее, не веря своим глазам. Орфей был их товарищем, но теперь стал королем, и ему предстояло доказать, что он достоин титула.

Андрас снова ринулся вперед. Его черный волк с горящими глазами бросился на Орфея, стремительный, как само возмездие.

Орфей не отступил ни на шаг. Он вновь провел смычком по струнам, и пламя взорвалось навстречу противнику.

Огненная волна подняла Андраса в воздух, но он не сопротивлялся. Перевернувшись в воздухе, волк исчез в тенях, появляясь за спиной Орфея.

Орфей почувствовал опасность, резко развернулся, готовый отразить удар. Но меч Андраса разлетелся стаей воронов, миновал защиту Орфея, вновь собрался в клинок и оставил первую рану.

Хлынула кровь, окрашивая плечо Орфея в алый.

Андрас мягко приземлился, поднял меч и облизнул его:

– На вкус как бааловская… – Он покрутил меч в руках, словно изучая. – Но запах какой-то… шнф-шнф… ангельского отродья.

Орфей дрогнул, чувствуя, как изменяется его сила. Он прижал руку к плечу, но кровь не останавливалась.

Андрас равнодушно смотрел на него:

– Можешь не стараться. – Он вновь поднял меч. – Этот клинок оставляет вечные раны. Но долго мучить не собираюсь.

И двинулся вперед.Намерения Орфея стали серьезнее – вместо музыки он творил катастрофу. Тремоло рассекло воздух, подобно огненной грозе, и реальность прогнулась под напором звука.

Андрас ощутил, как ноги отрываются от земли. Почва вздыбилась, сжалась и превратилась в хаотично вращающийся куб. Тысячи огненных нот устремились внутрь, разрывая пространство.

Но он не был один.

Его зверь бросился в противоположную сторону вращения, сохраняя баланс, как белка в колесе.

Андрас не позволил себе беспомощно кружиться. Он сражался. Его меч рассекал воздух, разбивая на лету огненные ноты.

Орфей не останавливался.

– ХВАТИТ! – рыкнул Андрас с первобытной яростью и одним мощным ударом расколол куб.

Он стремительно прыгнул к Орфею, готовый разрубить его пополам. Но Орфей бросил смычок вниз, и перед ним возникли золотые воины Баала. Они бросились вперед, блокируя удар.

Орфей успел отскочить, но внезапно ощутил слабость. Кровь всё еще текла из его плеча, пока он играл. Он уже потерял слишком много сил.

Но он не мог остановиться.

Орфей ударил мощным аккордом. Звук превратился в пламя и разрезал пространство, словно кинжал по горлу. Эйнар пригнул Розарию и Лорана, спасая их от удара.

Андрас ощутил боль – горизонтальная рана на груди вспыхнула огнем, разъедая плоть, но он не издал ни звука боли, лишь вскрикнул от ярости. Он разорвал ближайшего золотого воина в клочья и поглотил его кровь. Затем еще одного. И еще.

Его рана исчезла, тело окуталось красной аурой крови. Волк также впитывал души павших, становясь больше и страшнее, а в пасти появился алый клинок.

Андрас медленно повернулся:

– Теперь сражение приобретает новые обороты.

Волк поднял морду и завыл. Тысячи демонов рухнули замертво, и герои увидели свои худшие представления о смерти.

– Чем дальше мы движемся по Аду, тем опаснее игры с нами, – глухо произнес Эйнар. – Раньше демоны играли с психикой, теперь это массовые убийства.

Его взгляд остановился на Андрасе:

– Его сила похожа на силу моих мечей.

Розария вздрогнула:

– Ты хочешь сказать…

Эйнар кивнул:

– Пока он убивает, он становится сильнее и исцеляется.

Розария сжала губы:

– Значит, пока есть враги слабее его… он неуязвим?

Эйнар выдохнул:

– Да, так и есть.

Орфей чувствовал, как его тело слабеет. Кровь уходила, но вместе с ней исчезал и страх. Оставался лишь холодный, расчетливый разум.

Волк Андраса двинулся вперед, касаясь земли лапами, не оставляя следов. Это был конец.

Орфей достал свиток. Бумага изменилась – теперь она напоминала древнюю кость, вобравшую тысячи лет, а буквы искрились металлическим блеском. Он развернул свиток и, напевая мелодию, высвободил его силу.

Десятки каменных монолитов взмыли в воздух. Андрас не испугался – его меч вспыхнул, как стая разгневанных воронов, кроша монолиты. Волк кружил между осколками, ломая их зубами.

Андрас оказался за спиной Орфея, замахнувшись клинком. Орфей сыграл одну ноту – воздух содрогнулся, и пространство сжалось кулаком, отбросив Андраса назад.

Андрас приземлился на ноги и прорычал:

– Это невозможно!

Он готовился атаковать снова, но Орфей уже активировал второй свиток. Солнечный луч пронзил Ад, ударив прямо в сердце Андраса.

Андрас замер. Его броня дымилась, сердце горело, пробитое насквозь. Он кашлянул кровью. Волк жалобно заскулил – раньше он не видел хозяина побежденным.

Лоран бросился на помощь к Орфею, но Эйнар раньше понял опасность:

– Стой!

Но было уже поздно. Клинок Андраса рассыпался стаей воронов и окружил Лорана, оставив сигил на его груди. Метка вспыхнула, и ненависть наполнила разум Лорана.

Он не чувствовал боли – лишь жажду битвы. Водяные клинки соткались в его руках, и он бросился на Андраса. Лезвия прорезали броню, плоть, кости. Но Лоран не видел того, что видел Эйнар – клинок Андраса уже пронзил его тело, впитывая кровь.

Орфей ударил Лорана крылом, отшвыривая в сторону, видя, что Андрас снова восстанавливается. Сердце, пробитое лучом, вновь билось.

Орфей не позволил ему продолжить. Он развернул последний свиток, и небеса разверзлись. Золотой молот рухнул вниз, уничтожая Андраса и его волка.

И в этот миг Ад содрогнулся.

Орфей рухнул на колени, истощенный потерей крови и сил. Его взгляд помутнел.

Розария подняла голову и с ужасом произнесла:

– Ад рушится.

Она чувствовала, как земля разрывается. Без правителя круг распадался.

– Как не вовремя…

Это был Гамигин. Он возник из черноты, будто просто наблюдал, и был не один. За ним стояла высокая фигура в темных одеждах, глаза которой светились холодным разумом.

Гамигин шагнул вперед, довольный происходящим:

– Что же… Пятый круг нуждается в новом правителе.

Он повернулся к Орфею:

– Ты ведь не думал, что Ад оставит свою войну без хозяина?

За его спиной выступила фигура – Гаап.

– Пятый круг не может оставаться пустым, – произнес Гаап глубоким голосом, проникающим до костей. – Андрас жил войной, но Ад – не просто хаос. Это порядок, и я удержу этот порядок.

Розария склонилась над Орфеем, ее руки дрожали:

– Ты не видишь, что он умирает?! – крикнула она Гамигину.

Тот лениво вздохнул, будто решая, стоит ли вмешиваться:

– Так и быть…

Он протянул руку, Гаап сделал то же самое. Гамигин кивнул ему.

– На правах короля…

Гаап подхватил:

– И хранителя Пятого круга…

Они подняли руки, и мир содрогнулся. Капли крови поднялись из земли, раны Орфея начали закрываться.

Но это не было простым исцелением. Гамигин и Гаап вплетали в плоть Орфея адские нити, оставляя вечный шрам.

Орфей резко вдохнул и открыл глаза. Он не закричал, лишь стиснул зубы от боли, чувствуя метку на плече.

Гамигин улыбнулся:

– Теперь ты по-настоящему король. Даже Ад оставил на тебе печать.

Розария резко повернулась к Лорану:

– А с ним что?!

Лоран лежал неподвижно; тело его напряглось, дыхание оставалось ровным. Гаап спокойно шагнул вперед:

– С ним всё будет в порядке.

Он нагнулся, коснулся меча Андраса – клинок дрогнул. Медленно подняв его, Гаап наблюдал, как тусклый свет скользит по лезвию:

– Этот клинок – ключ. Он открывает и закрывает врата. Он может связать тебя с войной или освободить от нее.

Коснувшись груди Лорана, он снял сигил. Лоран резко вдохнул, и глаза его вспыхнули осознанием.

Гамигин оглядел всех довольным взглядом:

– Ну что ж… – Он скрестил руки на груди и усмехнулся. – Дальше будет только сложнее.

Орфей ощупал плечо. Рана больше не болела; только огрубевший след, вечный шрам, напоминал о случившемся. Он медленно выдохнул и взглянул на Гамигина:

– Это входило в твои обязанности перед королем Ада.

Гамигин с улыбкой склонил голову в притворной покорности:

– Конечно, мой король.

Он преклонил колено, но в глазах его по-прежнему таилась насмешка.

Эйнар подошел к Лорану, поднял его и, перекинув через плечо, бросил:

– Пора выдвигаться. Мне совсем не нравится это место.

Гаап кивнул с пониманием и взмахнул мечом Андраса. Пространство дрогнуло, разрываясь черным разломом, и перед героями открылись врата в Шестой Круг.

Впереди их ждали падшие ангелы…

Глава 23. Liber Scientia – Книга знания

Орфей и его спутники вошли в Шестой Круг.

Врата за их спинами закрылись с глухим звуком, похожим на дыхание исполинского зверя.

Перед ними раскинулся чертог, словно перевернутый храм – колонны уходили не ввысь, а вниз, как когти, вонзившиеся в плоть Ада.

Чертог лжи, где умирает истина.

Когда герои перешли врата, мир изменился. Здесь не было привычного Ада. Огня не было. Не было криков, пылающих рек, вечных войн. Здесь был Город. Он тянулся в бесконечность, улицы расходились, словно сосуды в больном сердце.

Но если всмотреться… Ничего не стояло на месте. Стены двигались. Крыши текли, как расплавленный воск. Дома вытягивались вглубь, проемы заполнял свет, не дающий ни тепла, ни смысла.

Город постоянно менялся, словно само пространство сомневалось в собственном существовании. Герои подняли головы. Но там не было звезд. Не было даже привычного ада мрака.

Небо Шестого Круга было зеркалом, отражающим ложь каждого, кто в него смотрел. Орфей видел в нем себя – но другим. Там он был богом.

Розария увидела счастливую семью.

Эйнар не поднял глаз, воздерживаясь.

Лоран увидел объятие с Лилией, хотя перед ним никого не было.

Город был жив, потому что здесь обитали души, предавшие свои истины. Бывшие жрецы, отвергнувшие богов. Проклятые пророки, исказившие предсказания. Ангелы, потерявшие веру и не сумевшие принять вину. Они ходили по улицам, их лица скрывали маски из обожженной кости. Каждый носил свою ложь.

Центр города возвышался перевернутым храмом, башни которого смотрели вниз, словно когти.

Внутри пространство было вывернуто: Потолки были внизу, пол – вверху. Огонь горел снизу вверх. Зеркала отражали чужие воспоминания.

Ложь и отрицание, ставшие плотью.

И когда он заговорил, Шестой Круг замер.

– Мир стал шуткой, раз ты стоишь передо мной.

Глухой, хриплый голос существа, давно утратившего дыхание, но не молчание.

Стены содрогнулись и он появился.

Астарот.

Он не шагал – он скользил, входя в зал на толстом змеином хвосте. Безногий, его брюхо извивалось, оставляя вязкий след. Короткие лапы беспомощно шевельнулись. На спине торчали острые загнутые иглы, словно у гигантского ежа. Широкая пасть, полная желтых клыков, и глаза – черные провалы, где горел огонь без тепла.

Он остановился, разглядывая Орфея.

И засмеялся.

– Ты не можешь быть жив.

В голосе дрожала ярость существа, вдруг осознавшего собственную ошибку.

– Я уничтожил тебя! Я забрал твою лиру, вырвал из мира богов и бросил в грязь! Ты должен был сдохнуть, как пес, без памяти и силы!

Иглы на его спине встали дыбом.

– Но ты стоишь передо мной, в короне…

Он замолчал.

Его глаза вспыхнули пониманием.

– Гамигин…

Астарот сжал пасть.

– Я чувствую его след. Он манипулирует тобой, использует тебя. Ты даже не знаешь, зачем пришел, правда?

Дракон скользнул ближе.

– Ты не помнишь лиру. Ты не помнишь, как вселенная замирала на первой ноте…

Он наклонился ближе, глаза полыхнули презрением.

– Ты пришел за силой. Тебе больше не нужна Эвридика. Ты – такой же, как я, Орфей.

Он ухмыльнулся страшной пастью.

– Чего же ты хочешь? Лиру? Или чего-то большего?

Начался двадцать девятый акт.

Астарот замер. Орфей больше не слушал его насмешек, ему было всё равно на ненависть и зависть этого существа, сгоревшего в собственной желчи. Он даже не пытался вспомнить, кто перед ним стоит. Он пришел забрать то, что принадлежало ему.

Голос его звучал низко и холодно, как заточенное лезвие.

– Где моя лира?

Астарот не ответил, пасть его осталась приоткрыта, но слов не последовало – лишь тихое змеиное дыхание, полное злобы. Он не собирался говорить, но Орфей больше не собирался спрашивать. Внутри него звучал голос Баала, и Орфей почувствовал, как его губы сами произносят чужие слова, которые теперь принадлежали и ему.

Он взмахнул рукой, и тьма вспыхнула золотыми нитями. Сила короля Ада хлынула сквозь него, подобно бушующему водопаду, и невидимые силы схватили тело Астарота, сжав его, словно капкан. Демона подняло в воздух. Орфей вдохнул глубже, ощущая осязаемость своей власти – он мог раздавить это существо, уничтожить его прямо здесь, если пожелает.

Он медленно шагнул вперед.

В глазах его горел огонь, голос прогремел, подобно грому.

– Скажи, где Лира.

Астарот корчился в воздухе, хвост бил по полу, но освободиться он не мог. Он извивался, словно червь в когтях хищной птицы, не издавая крика, глядя на Орфея с ненавистью, и прошипел

– Ты используешь силу Баала? Как низко ты пал, Орфей. Как далеко ушел от самого себя.

Орфей сжал кулак сильнее, хватка стала жестче, и Астарот зашипел, его иглы встали дыбом. Змеиное тело выгнулось, он снова заговорил с вызовом, без страха.

– Ты не получишь лиру так просто. Хочешь вернуть ее – докажи, что она твоя.

Орфей нахмурился, почувствовав подвох.

– Что за очередная уловка?

Астарот, даже вися в воздухе, расхохотался в ответ.

– Тебя зовут Орфей… но ты не знаешь, кто ты такой. Ты потерял память, сам выбрал забыть. Играешь на чужой скрипке, но ведь раньше твоя музыка была другой, не так ли?

Орфей молчал; что-то в этих словах резануло его изнутри.

– Испытание Ереси, Король, – прошипел Астарот. – Если хочешь вернуть лиру, докажи, что достоин ее. Вспомни, кто ты, найди истину… или растворись во лжи этого круга навсегда.

Он взмахнул лапами, и мир дрогнул. Шестой Круг пошел трещинами, пространство изменилось – Орфей провалился в другое измерение.

Он стоял на вершине мира. Перед ним – необъятные просторы, небо склонялось, земля замирала в ожидании. Его пальцы коснулись струн, и реальность изменилась.

Один аккорд – и горы поднялись над морем, второй – и звезды упали, чтобы плясать в его руках, третий – и жизнь родилась из самой музыки. Орфей всегда был Богом. Он не должен был страдать, не должен был пасть. Он был творцом, первозданной силой, диктующей свою волю миру. Голос за его спиной шепнул

– Ты не создан для смертного мира. Ты был Богом и можешь снова им стать.

Мир исчез, и Орфей оказался один, сидя на обледенелом камне. В руках была простая лютня, струны дрожали, но звука почти не было. Он мерз, дыхание сбивалось, пальцы немели. Никакого величия, только боль и холод, впивающийся в плоть.

Голос шептал.

– Ты никто. Ты потерял всё. Не Бог, не Король, даже не человек. Ты – воспоминание, что сотрется, когда последняя песня стихнет. Просто исчезни, ты больше никому не нужен…

Теперь Орфей стоял в тронном зале, окруженный тысячами преклоненных демонов. Мир склонялся перед ним, его голос был законом, в руках – огонь, способный испепелить вселенные. Музыка была не нужна.

– Ты уже выбрал, Орфей, – произнес голос. – Ты уже стал правителем, поглотил Жадность. Ты есть Ад. Зачем тебе жалкая лира, что она даст?

Он увидел ее. Она стояла перед ним, но лицо размывалось, как рябь на воде.

– Ты меня забыл, – прошептала она, ее голос звучал чуждо и знакомо одновременно. – Ты не знаешь, кто я, зачем пришел. Ты не помнишь себя. Что выберешь, Орфей? В чем твоя истина? Ты Бог? Человек? Король? Или просто лжец, забывший собственную песнь?

Он молчал. Слишком много голосов, слишком сложно. Он не был рожден для одного пути. Он не был совершенством, не был слабостью. Он был гибридом, и осознание этого пронзило его насквозь. Он заговорил, и слова текли легко, точно он знал их всегда.

– Я жив, благодарю за это саму судьбу. Я балансирую через пропасти, шагая вперед. Мир разделен между мечом и пером, между музыкой и бездной. Одни считают меня хитрым, другие – наивным мечтателем. Но я – гибрид. Я вырос таким и другим, не создан для чистоты формы, не для власти, не для песен и не для исчезновения. Я писал, наблюдая за миром; зачеркивал, творил и вновь рождался из тьмы. Я не Бог, не человек, не Король и не изгой. Я – Орфей.

Он разрушил последние нити иллюзий и сжал горло Астарота, чей крик наполнил Шестой Круг. Демон бился в его хватке, теряя форму и силу. Орфей вырвал лиру из лап существа, и оно завизжало, уменьшаясь до жалкого уродца, дрожащего от страха и поражения.

– Ты не должен был вспомнить… – простонал он, прежде чем сбежать в тени разрушающегося города.

Лира в руках Орфея дрожала, словно сердце, вновь начавшее биться. Воспоминания вернулись – Гиперборея, мир, созданный музыкой и радостью, где он был не Королем, но ее частью, сердцем, ее дыханием. Теперь он знал, кем был, и знал, кого должен спасти.

Орфей поднял голову, и глаза его вспыхнули – одно золотое, другое черное. Его тело засияло новым обликом: одно крыло – из пылающего света, другое – из темного пепла. Лицо его было безмятежным, но улыбка искривлялась, словно он был ангелом, что научился лгать. Длинные одежды ниспадали вниз порванной вуалью божества, а пальцы были изящными, как у музыканта, но заканчивались демоническими когтями. Теперь он парил над землей, и тень его больше не касалась ее.

Он вспомнил Эвридику. Вспомнил, кого должен спасти.

– Нужно спасти ее, – сказал Орфей, и голос его прозвучал, словно хор тысячи звезд.

Розария приблизилась осторожно и тихо спросила:

– Ты… ты вспомнил?

Эйнар смотрел на него подозрительно. Лоран чувствовал перемены, но молчал.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Эйнар.

Орфей повернул к нему голову, и в глазах его плясал незнакомый огонь.

– Некогда об этом говорить.

Розария огляделась.

– Что теперь будет с этим кругом?

Орфей сложил руки перед собой, его крылья едва заметно дрогнули.

– Существование таких, как они, не должно продолжаться.

Эйнар прищурился:

– Ты хочешь всех убить?

Орфей не моргнул.

– Линчевать.

Он взмахнул рукой – и город содрогнулся.

Начался тридцатый акт.

Город рушился. Башни падали, сотрясая проклятую землю, своды Шестого Круга дрожали, словно струны, готовые лопнуть. Последователи Астарота метались, их тела рассыпались в пыль от одного только присутствия Орфея. Он был живым гневом, наказанием; пальцы его складывали символы, вплетая музыку разрушения.

Неожиданно перед ним появился Гамигин.

– Хватит! – крикнул он, и в его голосе прозвучала паника.

Орфей не обратил внимания. Город вновь содрогнулся, и Гамигин вскинул руки, закричав:

– ЭТОГО В ДОГОВОР НЕ ВХОДИЛО! ТЫ ПОЛУЧИЛ ЛИРУ, ТЕПЕРЬ УХОДИ!

Орфей холодно скосил на него взгляд.

– Неважно. Эти твари не должны существовать.

Его ладони начали складываться в последний знак, и тогда мир застыл. Гамигин шагнул вперед и отчаянно закричал:

– ТЫ ЖЕ ХОЧЕШЬ СПАСТИ ЭВРИДИКУ!

Орфей моргнул. Гамигин осекся, увидев, что тот разжал ладони.

– Что ты сказал?

Гамигин почувствовал, как его горло пересохло. Он заговорил слишком быстро, слишком отчаянно.

– Она здесь… – пробормотал он, соображая, как выкрутиться. – Тебе лишь надо спуститься на последний этаж…

Орфей шагнул ближе, пристально глядя в его глаза.

– Что там?

Гамигин замешкался, но уже не мог остановиться.

– Девятый круг. Предательство. Мертвые души, застывшие навечно.

Орфей молчал, ожидая продолжения.

– Астарот… – Гамигин с трудом выдавил слова, – он поместил ее туда черным путем.

Повисла тишина. Орфей медленно опустил руки.

– Хорошо. Я уничтожу этот город… но только после того, как заберу Эвридику.

Гамигин облизнул пересохшие губы. Он знал, что выбрал наименьшее из зол. Но что-то в этом новом Орфее его беспокоило. Слишком спокоен, слишком решителен, слишком… дьявольски.

Орфей вдохнул глубоко, будто вновь осваивая воздух. Он больше не нуждался в чужой силе, не искал позволения, не слушал воли других. Он протянул руку вперед, и пространство перед ним треснуло. Багряные вихри хлынули из разлома, словно открылась рана в самой ткани Ада. Портал разорвался, как пленка, сдерживающая безумие, и из него повеяло запахом крови, звуком ударов, криками агонии.

Все почувствовали это. Лоран сжал пальцы, метка на его шее пульсировала в такт чужому гневу. Розария отступила назад, дрожа от искаженного ощущения времени. Эйнар прикрыл глаза, улавливая ритм непрерывной битвы. Орфей не моргнул.

Перед ними открылся Седьмой Круг. И там, среди ревущих бойцов, среди разорванных душ, не знающих покоя, их уже ждали.

Глава 24. Vita brevis, ars lоngа – Жизнь коротка, искусство вечно

Портал был открыт.

Огненный разлом зиял перед ними, его границы вспыхивали багровыми всполохами.

Изнутри доносился ритм. Глухой, мощный, всепоглощающий. То был не бой барабанов, не шаги марширующей армии. То было биение сердца самого насилия.

Лоран первым почувствовал этот удар. Метка на его шее затрепетала, разгораясь от чужой ярости. Волны гнева прокатились по венам, словно яд, мешающий рассудку, превращающий разум в бурлящий омут чистой ненависти. Часть кожи огрубела и стала черной.

Эйнар сжал рукояти мечей. Запах крови – живой, горячей, расплавленной – окутал воздух, впиваясь в легкие, словно железный крюк.

Розария замерла; ее золотые часы вращались беспорядочно, будто время здесь давалось в пляс.

Орфей молча шагнул вперед. Его абсурдные для мироздания крылья едва колыхнулись за спиной. Он не ощущал страха. Но он слышал музыку. Потому что там, за гранью портала, среди разорванных душ, топящих друг друга в реках крови, кто-то уже пел.

Они сделали шаг, и их встретил адский вихрь.

Огонь. Кровь. Пепел.

Пол под ногами покрывали тысячи обугленных тел. Часть из них всё еще двигалась, часть рвалась друг к другу с ножами в руках. Здесь не было друзей и союзников – каждый был врагом другому.

И среди всего этого хаоса, среди рек насилия, он летал – Фенекс, пылающий бард, воспевающий боль. Его крылья разрывали воздух, оставляя шлейф золотого пепла. Тело его было изъедено огнем и покрыто трещинами, словно древняя рукопись, сожженная и восстановленная тысячи раз.

Его лицо… О, его лицо было улыбкой – ласковой, доброй, почти детской. Как у учителя, который видит, как его ученики наконец научились убивать правильно.

И он пел:

«О, как же ты прекрасна, смерть! Как алые потоки сливаются в одно целое, как танцуют обугленные тела в пламени! Я вижу слезы на обожженных щеках… Ах, или это кровь? Какая разница! Они падают, они встают, они снова бросаются друг на друга, как влюбленные, неспособные насытиться друг другом! Как волки, что сжимают клыками горло брата, чтобы доказать, что право убивать принадлежит сильнейшему! Разве есть в этом мире что-то чище, чем первое касание ножа к коже? Или первый вздох того, кто осознал, что его жизнь уже не принадлежит ему? Ах, эта музыка… Дай мне еще крови, дай мне еще криков, и я воспою их в бессмертных гимнах!»

Его голос разносился над полем, словно благословение. Воины на мгновение замерли, слушая его, лишь затем, чтобы с новой силой вонзать клинки друг в друга.

Фенекс заметил героев и спикировал вниз, его крылья распахнулись в полной красе, и он мягко приземлился перед Орфеем. Их взгляды встретились.

Фенекс медленно наклонил голову с легкой усмешкой:

– Ах, если это не сам новый Баал, то кто? Ты пришел ко мне с войной?

Орфей не моргнул:

– Я пришел за Адским Пламенем.

Фенекс улыбнулся еще шире:

– Как красиво сказано! Ты слышал, как это звучит?

Он закружился, будто танцуя, когтистыми пальцами дирижируя ветром, раздувающим огонь:

– Адское Пламя… – он смаковал эти слова. – Я мог бы отдать его. О, конечно, мог бы! Но…

Он подошел ближе, глаза мерцали кроваво-золотым светом:

– Почему бы тебе не сыграть со мной?

Орфей медленно сжал пальцы на лире.

Фенекс почувствовал это движение и засмеялся:

– Ах, ты тоже музыкант! Как здорово!

Он раскинул руки, его голос зазвенел, как раскаленный металл:

– Тогда сыграй мне! Сыграй насилие, как ты его видишь!

Его крылья взметнулись, и мир вокруг разорвался во вспышке белого огня.

Первый аккорд – Крик пламени.

Орфей ударил по струнам, и они запели.

Фенекс рассмеялся.

– О да… О да…

Ибо битва уже началась.

Первый аккорд разорвал тишину. Как звук сломанного мира, как рев запертой внутри собственной плоти души. Орфей не играл – он призывал. Струны дрожали в его руках, и Ад отозвался.

Второй аккорд – Вихрь пепла.

Фенекс раскрыл крылья, вспыхнувшие ослепительным белым пламенем. Он не защищался и не нападал – он парил над бойней, наслаждаясь ее музыкой.

– О, Баал, ты умеешь удивлять! – его голос был чистым и раскаленным, звенящим, как медь. – Но разве это всё, на что ты способен?

Он резко взмахнул когтями, будто дирижируя оркестром. Огонь взметнулся вверх, охватив десятки бойцов, раздирающих друг друга. Но они не кричали, продолжая убивать. В огне. В пепле. В безмолвии.

Орфей не дрогнул. Он ответил третьим аккордом.

Третий аккорд – Разрушенная симфония.

Лира завибрировала в его руках, звук сорвался с ее струн, как приказ. Вихри воды поднялись рядом с ним. Лоран почувствовал, как магия сама вырывается наружу, подчиняясь музыке. Мечи из воды возникли в его руках – обнаженные, холодные, готовые к резне. Эйнар услышал зов, и его клинки зазвенели в ответ. Розария видела, как песок под ее ногами начал подниматься, создавая узоры древнего времени.

– Ты играешь, но не понимаешь, что именно, Орфей, – усмехнулся Фенекс, вновь взмывая в воздух. – Ты зовешь смерть, но здесь, в моем доме, смерть – это жизнь.

Четвертый аккорд – Разрыв вечного круга.

Орфей ударил по струнам с силой, расколовшей землю. Волна звука ударила в пространство, разрывая его. На мгновение бойцы остановились. Клинки зависли, кровь замерла в падении, а глаза, полные ярости, взглянули в пустоту, открывшуюся перед ними.

Орфей почувствовал это. Он понял, что Фенекс лжет: души не хотели убивать, они хотели забыться. Но Фенекс не позволял им. Его власть была насилием, ставшим единственной истиной. И теперь он не мог позволить Орфею нарушить этот круг.

Пятый аккорд – Крик огня.

Фенекс сжал когти, его крылья вспыхнули черным огнем. Улыбка исчезла с его лица.

– Ты посмел… – голос стал клинком, прорезающим воздух. – Ты посмел испортить мой концерт?!

Он бросился вниз, к Орфею, к тому, кто посмел изменить музыку Ада. И тогда они столкнулись – два дирижера, две воли, две симфонии. И только один мог выйти победителем.

Орфей не дрогнул. Он приготовил шестой аккорд, который должен был стать последним.

Шестой аккорд – Песнь распада.

Струны лиры зазвенели, и весь Ад вздрогнул. Фенекс ощутил это, впервые за всё время почувствовав раздражение. Этот звук не был о насилии, он был о свободе.

– Ты не понимаешь, что творишь! – рявкнул Фенекс, его крылья вспыхнули, и он сорвался вниз. Но не к Орфею. Он метил в Лорана.

Его огонь был не просто пламенем. Он выжигал душу, ее прошлое, ее будущее. Огонь ударил в Лорана, но не в него самого – в книгу, которую он носил с собой. Ту, что была с ним с самого начала.

Огонь впитался в ее страницы, исчезая в них, как в черной дыре. На секунду мир замер. Лоран почувствовал, как внутри книги проснулось нечто живое.

Книга открылась, и всё изменилось.

Страницы засветились, символы проступали на них сами собой, складываясь в слова. Лоран читал не глазами – разумом. История, скрытая за пеленой веков, открылась ему. Прошлое, стертое из ткани реальности. И в самом центре всего – имя. Имя, которое он никогда не слышал, но связанное с ним плотью и кровью.

Имя его матери.

Фенекс понял, что что-то пошло не так. Его пламя не уничтожило Лорана – оно пробудило нечто большее. Он отпрянул, и улыбка исчезла с его лица.

– Что?.. Что это?..

В голосе его прозвучало беспокойство. Он не знал, что за сила пробудилась, но знал, что допустил ошибку.

Орфей не упустил момент. Он сжал пальцы на лире и ударил по струнам, превратив музыку в приговор.

Фенекс взвыл. Его тело дрогнуло, пламя на крыльях погасло. Всё, что он создал, всё, чем был, начало слабеть. Орфей смотрел на него сверху вниз. Он больше не спрашивал, не играл в игры. Он просто сжег его своей музыкой, ибо насилие не может победить искусство.

Фенекс затих. Его крылья погасли, словно задутые свечи. Огонь больше не подчинялся ему – музыка Орфея выжгла саму суть его власти. Он пошатнулся, глядя на угасающие когти, и впервые за века его голос дрогнул.

– Так вот как это будет…

Он поднял голову к небу Ада, где не было солнца, только бесконечное зарево погибших миров.

– Я возвращусь…

Ветер сорвал последние клочья пламени с его тела. Золотое перо превратилось в пыль.

– Через тысячу двести лет… Я вернусь к Седьмому Престолу.

Его голос был тихим, без мольбы о пощаде. Он просто знал. И когда его тело рассыпалось в огненном пепле, последним эхом прозвучали его слова, обращенные в пустоту:

– Как я сказал Соломону…

Ад сомкнулся над ним.

Огненные поля начали рушиться. Бойня прекратилась. Души замерли, впервые осознав, что их мучитель исчез. Но они не были спасены – Седьмой Круг не мог существовать без правителя.

Гамигин появился, стоя на краю рушащегося мира. Он вздохнул, словно всё пошло не так, как он рассчитывал.

– Ты, конечно, умеешь устраивать беспорядки, Орфей, – сказал он устало. – Но в этот раз ты зашел слишком далеко.

Орфей развернулся к нему.

– Я получил Адское Пламя. Теперь идем дальше.

Гамигин пристально посмотрел на него:

– Ты даже не спрашиваешь, кто займет место Фенекса?

Орфей пожал плечами:

– Это уже не важно. Это не мой Ад.

Гамигин усмехнулся:

– Забавно. Но ты прав. Это не твой Ад.

Он щелкнул пальцами. Воронье карканье прокатилось по развалинам. Из теней возник новый правитель, и его имя уже было вписано в книгу судеб. Но об этом герои узнают позже.

Лоран стоял, будто в анабиозе. В его глазах пролетали целые вселенные, сгорая и возрождаясь. Океаны, покрытые черными зеркалами. Крылья, растекающиеся в глубине небес. Голоса, зовущие его издалека, искаженные, неуловимые, будто волны на водной глади.

Эйнар положил руку ему на плечо:

– Всё в порядке? – голос Эйнара пробился сквозь хаос, разрезая тишину.

Лоран вздрогнул – реальность вернулась рывком. Он увидел своих друзей: Розарию, Орфея, Эйнара. Все смотрели на него, на его руки, на книгу, из которой еще шло слабое синее свечение.

Розария нахмурилась:

– Книга засияла. Что с ней произошло?

Она не отводила взгляда, в ее глазах плескалось подозрение. Орфей молчал, но Лоран чувствовал, что тот тоже что-то понял.

Лоран быстро закрыл книгу. Слишком рано. Слишком многое он увидел. Слишком многое сам еще не понимал. Если сказать сейчас – они захотят узнать правду. Но он сам не был готов ее принять. И они не поймут…

Он выдавил легкую усмешку:

– Да это просто… огонь Фенекса. Книга загорелась, я ее потушил. Ничего страшного.

Ребята покосились на него с сомнением.

– Ну и ну… – пробормотал Эйнар. – Я думал, ты уже ушел к духам..

– Бывает, – уклончиво ответил Лоран.

Но внутри себя он знал: он солгал. Книга показала ему часть правды. Но он пока не мог ее осознать. Или не хотел. Ведь что, если он был создан не для этого мира? Что, если то, кем он себя считал, – ложь? Но пока он оставил вопросы без ответа. Они должны были идти дальше.

Восьмой Круг Ада ждал их. Там, где ложь была реальностью.

Когда герои ступили за порог портала, мир не поддался привычным законам. Не было ни земли, ни неба, ни стен. Их окружало пространство, лишенное формы, в котором время искажалось, разрывалось, сворачивалось кольцами, пересекало само себя. Они стояли на чем-то невидимом, но чувствовали под ногами твердую поверхность, будто невидимая сила удерживала их в этой хрупкой точке существования. Но существовало ли это место на самом деле?

– Мы уже внутри? – Орфей огляделся, пальцы его уже легли на струны.

Розария сжала посох, песочные часы на его конце медленно вращались, но песок в них застывал, чтобы затем сыпаться обратно, вновь начиная путь.

– Я не чувствую времени… Оно течет странно. Как будто застывает и движется одновременно.

Эйнар провел рукой по рукояти меча, и на мгновение показалось, что меч был здесь, но в то же время его не существовало.

– А что, если мы вообще еще не здесь?

Лоран ничего не сказал. Он смотрел в пустоту перед собой, и в этой пустоте что-то смотрело на него в ответ. Это было его отражение, но оно не возникло в воде. Оно стояло перед ним – неподвижное, сдержанное, пристальное. Он знал, что оно двинется первым, и когда оно улыбнется, мир расколется.

И мир раскололся.

Голос, не имеющий источника, разнесся эхом:

– Кто сказал, что Ад – это место страдания? – Кто сказал, что мир, в котором вы живете, настоящий? – Кто сказал, что вы вообще существуете?

И пространство рухнуло. Они падали, каждый в свою личную бездну.

Лоран стоял в родном городе. Гулкий свет полудня заливал узкие улицы, воздух был свеж и прозрачен, словно никогда не знал ни пепла, ни боли. Люди улыбались ему, кланялись. Его отец стоял перед ним, в глазах не было осуждения. Его брат – жив, будто обвинения никогда не было.

А Лилия…

Она взяла его за руку, теплую, живую, настоящую.

– Ты вернулся, Ран, – ее голос был наполнен нежностью. – Ты был нужен нам. Ты нужен мне.

Орфей стоял среди залов Гипербореи, и музыка вновь текла сквозь его пальцы. Он играл – и мир подчинялся ему. В его голосе не было сомнений, не было боли: он снова был Богом.

Эвридика жива. Она сидела в тени виноградной лозы, ее губы шептали мелодию вместе с ним, глаза сияли, как две крошечные луны.

Эйнар сидел на троне своего народа. Он был тем, кто вывел их из проклятья. Он превзошел отца, он правил, как великий вождь. Ему больше не нужно было доказывать, что он достоин. Никто не смел смеяться над ним.

Розария стояла перед гигантскими песочными часами. Они возвышались над ней в сотни раз, их стеклянные стены отражали ее, множа в бесконечных бликах сомнения.

Она могла повернуть их, могла заставить песок сыпаться в обратную сторону. Могла вернуться в тот момент, который изменила бы. Могла спасти тех, кого не спасла.

– Вы можете остаться здесь, – голос Вассего был легким, шелковым, проникающим в суть души. – Это не наказание. Это дар. Останьтесь – и боль исчезнет.

Но Орфей уже не был прежним. Его лира была в руках, и он знал: мир склонится перед ее звуком. Он ударил по струнам – и нота прорезала пространство, разрезая гниющую ткань. Мир содрогнулся, иллюзии рассыпались, как пепел в бурю.

Лоран стоял в пустоте. Лилия исчезла. Гиперборея растворилась. Трон рассыпался. Песочные часы разбились.

Они снова были в Восьмом Круге.

Орфей медленно опустил лиру.

– Нас не сломить, Вассего.

И тьма ответила смехом, разнося его по кругу, отбивая сотни искаженных голосов, плывущих в воздухе, шепчущих противоречия, нашептывающих сомнения.

– Нас не сломить? – голос Вассего то близок, то далек, меняет тональность, перебивает сам себя. – Но вы уже были сломлены. Я видел ваши страхи. Я видел ваши желания.

Пространство затрепетало. Мрак стал податливым, как воск, вытягивался в новые образы.

– Лилия… – прошептал Лоран, когда перед ним снова вспыхнул ее облик.

Ее лицо дрогнуло, губы снова произнесли его имя, но с каждым мгновением оно искажалось, становилось чужим. Орфей увидел Эвридику – нет, ее бледное подобие, сотканное из тончайших нитей лжи.

– Вы можете отрицать мои дары… но не обманете себя, – Вассего рассмеялся, его силуэт начал обретать форму. Пространство дрогнуло, и он возник.

Высокий, с вытянутыми чертами лица, кожа гладкая, как полированное серебро, волосы волнами-змеями, глаза – пустые провалы, где преломлялась бесконечность. Одежды его были сотканы из невозможной ткани – переливались, менялись, превращались в плащи, мантии, лоскуты чужих судеб.

– Вассего, – процедил Орфей, не убирая рук от струн.

– Мастер иллюзий, великий обманщик, алхимик образов, – Вассего поклонился, ухмыляясь. – А для вас… худший враг.

Лоран сжал посох. Розария прищурилась. Эйнар напряг мышцы. Но Вассего лишь поднял руки, и мир снова качнулся.

– Вам не нужно меня бояться, – улыбка его была тонкой, как лезвие. – Я просто показываю вам то, что вы всегда хотели видеть.

– Твои иллюзии не сработают, – Орфей провел смычком по струнам, вызывая диссонанс, разрывающий пространство.

Но Вассего не исчез, даже не дрогнул в лице.

– Ты думаешь, что искусство может разрушить иллюзии? – рассмеялся он. – Как наивно… Искусство и есть иллюзия. Мы просто создаем ложь, в которую хотим верить. Разве не так, Орфей? Разве твои песни не были тем же самым? Разве твоя любовь к Эвридике не была образом, который ты сам себе навязал?

Смычок в руках Орфея дрогнул.

– Я помню ее.

– Ты помнишь то, что сам себе придумал. А я могу показать тебе правду.

Мир изменился. Теперь Орфей не был Богом, не был королем, не был музыкантом. Он увидел себя с грязными руками, в разорванной одежде, бредущим по бездорожью – одиноким, забытым, потерянным.

– Разве это не правда? – голос Вассего был шелестящим. – Разве не таким ты был, когда впервые оказался в мире смертных? Не был героем, был лишь странником.

Орфей стиснул зубы.

– Убирайся из моей головы.

– Это не твоя голова, Орфей. Это реальность. Я просто стер ложь, которой ты прикрылся.

Вассего взмахнул рукой, и вокруг Лорана снова замелькали образы Лилии, города, которого не было, людей, которые не помнили его имени.

– А ты, Лоран? Разве не этой жизни ты хотел? Без боли, без смертей, без грязи на руках?

Лоран выдохнул, но не отвел взгляда.

– Это всё, что у тебя есть? – его голос был холодным. – Фальшивые мечты и выдуманные страхи?

– А что такое реальность, если не выдумка? – Вассего склонил голову. – Ты, Лоран, – просто вода, текущая в любую форму. У тебя нет собственной.

Лоран шагнул вперед.

– Но я могу выбрать, какой формы быть.

Вассего замер, потом рассмеялся.

– Слабовато.

– Нет, – Лоран поднял руку. – Я научился отличать твои иллюзии от настоящего.

Водяной клинок разрезал пустоту. Пространство сжалось, звезды в глазах Вассего дрогнули.

Пламя лиры горело в руках Орфея, искры танцевали, превращаясь в огненные символы. Его силуэт теперь был совершенно иным: три крыла из черного пепла, с другой стороны – три ослепительно белых, как выжженная истина. Он стоял между двумя сущностями, впитывая их силу и лишая себя границ. Он был падшим богом и восставшим демоном, сыном музыки и владыкой боли.

Вассего ощутил перемену.

– Ты… изменился, – голос демона впервые звучал неуверенно.

Орфей улыбнулся. Это была улыбка высшего существа, не считающего собеседника равным.

– Нет, – его голос был мягким, но отдавался эхом. – Я всегда был таким. Просто теперь мне незачем скрываться.

Он не стоял перед Вассего – он восседал над ним, не касаясь земли, будто само мироздание отказывалось ему подчиняться.

– Ты боишься? – Орфей склонил голову, всматриваясь в бездонные глаза демона.

– Я… – Вассего сделал шаг назад, но пространство не дало ему уйти.

Орфей ухмыльнулся, и от его смеха само время дрогнуло.

– Ты хотел обмануть меня, но что может иллюзия перед тем, кто создает реальность? Я здесь царь и Бог!

Он взмахнул рукой, и мелодия лиры пронеслась по Восьмому Кругу, разрывая ложь, выворачивая наизнанку ткань мира. Пространство завизжало, искажаясь, утрачивая смысл.

Иллюзии больше не могли коснуться Орфея. Теперь они подчинялись ему.

– Всё это просто шутка, – Орфей склонился к Вассего, заглядывая в его бездны. – Ты шутка. Иллюзорный бог, создавший мир из теней, но лишенный воли его удержать.

Он щелкнул пальцами. Мир Вассего рухнул.

Пространство содрогнулось, сломалось, как хрупкое стекло. Иллюзии исчезли окончательно. Больше не было искаженных отражений, больше не было ложных судеб, только холодная реальность, в которой Орфей возвышался над кругом обмана, блистающий в своей пиковой форме.

– Вот так, – Орфей лениво развернулся к друзьям, словно впервые их увидел.

Лоран не отвел взгляда:

– Всё в порядке?

Орфей усмехнулся, глаза его горели огнем, в них отражались разорванные судьбы и уничтоженные иллюзии.

– Я только начал.

Розария хотела что-то сказать, но промолчала. Эйнар нахмурился:

– Ты ведешь себя… слишком самоуверенно.

– А ты бы не был? – Орфей повел рукой, в воздухе мелькнули раскаленные руны, прежде чем исчезнуть. – Я прошел через Ад. Я покорил его. ТЕПЕРЬ Я И ЕСТЬ АД! Я ЗАСЛУЖИЛ ЭТО!

Герои переглянулись.

Розария вздохнула:

– Нам надо идти.

Орфей нехотя разжал пальцы, в которых еще сочилась ослепительная магия.

– Да...

Он сделал шаг вперед, пространство снова закачалось, будто боялось его силы.

– Пора двигаться дальше.

Перед ними оставался последний путь.

Глава 25. Acta est fabula, plaudite! – Представление окончено, аплодируйте!

Портал разверзся перед ними; он не сверкал и не шептал, не жил своей жуткой энергией, как бывало раньше, – просто был: чернее ночи, холоднее самой смерти. Из бездны тянуло могильным ветром, пахло старой солью и камнем, который никогда не видел солнца. Орфей посмотрел на черный овал сверху вниз, крылья едва дрогнули, будто перья чувствовали ту пустоту раньше его самого.

– Это оно, – сказал он больше себе, чем остальным.

Лоран сильнее сжал посох; вода в его руках отозвалась не всплеском и не шипением, а густой тишиной, как озеро перед бурей. Он кивнул, не поднимая взгляда.

– Нам надо идти.

Они шагнули внутрь.

Холод ударил не кожей – смыслом. Не мороз, а отсутствие тепла как понятия, будто в этом месте огня никогда не было, а движение однажды остановилось и забыло, как это – продолжаться. Под ногами лежала гладь, похожая на зеркало: не лед в обычном смысле, а прозрачная глубина, где свет не имел привычки задерживаться. Розария наклонилась, пытаясь поймать отражение; в мерцающем слое изредка пробегала бледная волна – не звук, не свет, память вещества.

– Здесь ничего нет… – сказала она почти с облегчением, но голос предал ее и прозвучал глуховато.

Она ошиблась: внизу лежали изломанные фигуры, тысячи лиц в немом крике; глаза не двигались, губы не шевелились, но в каждом взгляде просила о помощи воля, когда-то человеческая. Тени не были мертвыми – они были оставленными.

– Это не души, – тихо сказал Эйнар, втягивая ледяной воздух.

– Нет, – Орфей не поднимал головы. – Остатки воли. То, что человек бросает самым последним.

Лоран шагнул вперед, и гладь под ногами не хрустнула и не треснула, а запела – глухо, протяжно, словно время срасталось с морозом и пыталось что-то вспомнить. Не мелодия и не шум – низкое, опасное согласие пространства. Орфей поднял взгляд и увидел Ее.

Она лежала под толщей прозрачного льда так, будто просто уснула на гладкой поверхности: закрытые глаза, длинные волосы застыли в невидимом течении, губы – тонкая печальная линия, недосказанная песня, застрявшая между вдохом и выдохом. Не статуя и не привидение – слишком настоящая тишина вокруг нее, чтобы быть иллюзией.

– Эвридика… – выдохнул он.

Он тянулся рукой и боялся – не льда, а лжи: как у Вассего, как уже бывало. Пальцы едва коснулись холодной поверхности.

– Я здесь, я рядом.

Ничего не изменилось. Ни движения… Только ее дыхание, законсервированное временем, как вздох в янтаре. Где-то далеко заскребся ледяной песок, и от этого звука захотелось говорить тише.

Голос не прозвучал – вырос из самой глади, как иней на стекле.

– Снова пришел.

Они подняли головы и увидели Левиафана. Он не появился – просто перестал быть незамеченным. Кольца тела, сотканные из морской тьмы, тянулись куда хватало глаза, выгибались над гладью и уходили в воздух, переплетались сами с собой, образуя не плоть даже, а замысел плоти. На чешуе шевелились бледные созвездия глубины, от взгляда которых хотелось моргнуть и не открывать глаз.

– Сколько раз ты приходил за ней? – спросил он без грома, но так, что слова отзывались в костях.

Орфей поднялся, лира дрогнула, будто помнила чужие руки и давние клятвы.

– Я заберу ее.

– Ты говорил это и раньше.

– И повторю снова.

Левиафан чуть склонил голову, словно прислушался к чьим-то отдаленным шагам, и рассмеялся; от смеха треснуло ледяное небо и на миг стало видно, как темнота выше черноты переламывается на невидимых ребрах.

– Посмотри.

Гладь ожила отражениями. В ней шел первый Орфей – в золотых доспехах и с мечом, за спиной – армия теней, которые повторяли его жесты, но отставали на пол секунды; Левиафан одним ударом хвоста развеял золото в пыль, и блеск исчез. Второй – без оружия, только с лирой и пустыми глазами; он коснулся льда и сам застыл рядом с Эвридикой, утратив и музыку, и имя. Третий. Четвертый. Пятый. Бесчисленные варианты одной упрямой истории, в которой менялись только детали костюма и финальные слова.

– Сколько еще раз ты намерен разыгрывать этот фарс? – Левиафан приблизился настолько, что морозное дыхание обожгло кожу.

– Ложь, – выдохнул Орфей.

– Ложь? Тогда слушай.

Ад запел не голосами ангелов и не шепотом демонов, а своим собственным низким хором – гулом пустых залов, где шаги никогда не успевали догнать сами себя.

– История любит круги. Девять кругов, девять привычек человеческой твари. Все они возвращаются. И каждый раз – уверенность, что в этот-то раз получится иначе.

– Ты пытаешься сломить меня словами, – сказал Орфей, и лира перестала дрожать.

– А мне и не нужно, – мягко ответил змей. – Достаточно, чтобы ты сломался сам. Ты уже умеешь.

Пространство переменилось, как если бы кто-то смахнул пыль с давно знакомой картины. Орфей увидел себя на вершине золотого холма под драпировками безвременья; лира в его руках горела струнами, и звук менял ткань мира. Бог музыки, хозяин голосов звезд; одной нотой он мог сдвинуть созвездие, другой – расстегнуть человеческое сердце, третьей – заставить море забыть прилив.

– Разве не этого ты хотел? – прошептал Левиафан, и шепот этот шел не по воздуху, а по нервам.

Рука Орфея уже тянулась – и остановилась. Где-то очень близко, как шепот у щеки, вспыхнуло: «Ты не такой. Ты добрый. Может, наивный, но мой любимый Орфей. Ты всегда приходишь и не сдаешься». Иллюзия треснула и рассыпалась.

– Впервые, – удивился Левиафан, не пряча интереса. – Хорошо. Тогда поступим проще. Выбирай.

По одну сторону вырос трон – камень, собранный из тьмы, с алым внутренним свечением; тени переливались золотом, манили, обещали не власть, а тишину и покой. По другую сторону лежала Эвридика – все там же, во льду. Орфей молчал слишком долго для легкого выбора и слишком мало для предательства; крылья за его спиной улавливали каждый шорох, каждую микротрещину в толще льда.

– Я отказываюсь от титула Правителя Ада, – сказал он, как говорят слова, за которые потом не просят прощения.

Будто огромный меч рассек мир. Что-то внутри у Орфея рванулось и осыпалось; он опустился на колено, и черное крыло вспыхнуло золотым, испарилось, чтобы раскрылись другие – одно, второе, третье… Шесть. Он поднялся светом, а не силой; лира запела уже не про власть, а про возвращение – простую мелодию дороги к дому. Лед под ним дал трещины; по телу Эвридики пробежал тонкий, как нитка, свет, и она открыла глаза и вдохнула, словно возвращаясь из глубокой воды.

– Эвридика…

Он успел только раскрыть руки, и она ударилась в грудь, прижалась, дрожала и смеялась сквозь слезы, как смеются те, кому еще нельзя.

– Ты пришел…

Аплодисменты резанули тишину и прозвучали не руками – механизмами; хлопал сам воздух, которому кто-то велел радоваться.

– Браво, браво, – в пустоте улыбнулся голос.

Из теней вышел Гамигин, как всегда довольный чужими усилиями, вглядываясь так, будто стоял в первом ряду.

– Тридцать девять актов счастья. Все по плану. Каждый жест, каждая слеза. Очень трогательно.

Ад вздрогнул, откуда-то из нижних кругов поднялся запах холодного железа.

– Неловкость одна: у Ада должен быть правитель. Но, так и быть, этот груз возьму я.

Лоран сжал зубы; вода тонкой пленкой прошла по древку посоха и спряталась, как зверек в нору.

– Какой еще «план»?

– Правителем не стать с помощью убийства: демон не может свергнуть демона, – вздохнул Гамигин, будто объясняя школьнику правила игры. – Зато если правитель сам откажется, место свободно. Видишь венец? Видишь. Разве я не дьявольски хорош?

Он улыбнулся, и венец действительно появился – не упал с небес, не вырос из пола, а просто оказался на голове, как давно забытая вещь на привычной полке.

– Последний акт. Левиафан?

Театральная пауза.

– Убей их.

Тьма пошла волной. Орфей распахнул крылья, закрывая Эвридику; Лоран поднял водяной щит – прозрачный купол с тусклым внутренним свечением, в котором плавали пузырьки, как в застывшем времени; Эйнар встал полубоком, опуская центр тяжести, как перед ударом. Поздно. Холодное синее пламя вытекло из пасти, и фигуры друзей растворились в темноте, как рисунок на стекле под горячей водой.

Осталась одна Розария – зеленый кокон лиан, последняя забота Эвридики, удержал ее на этом свете. Левиафан улыбнулся по-звериному, Гамигин рассмеялся, но у Розарии уже закрутились в обратную сторону песчинки в часах. Она знала, что делать, и знание это не нуждалось в словах.

Мир поплыл назад. Тьма втягивалась, лед снова смыкался, улыбка Гамигина уезжала на место, слова возвращались в губы, оставляя во рту вкус металла. Розария держала время, как узду, и не отпускала – пальцы дрожали не от страха, от усилия. В висках стучало, в глазах темнело, но стрелки слушались ее лучше, чем многие люди. Она остановилась в нужной точке: венец уже на голове у негодяя, приказ еще не прозвучал, Левиафан еще не вдохнул для огня.

– Доставай кристаллы! – рванула она к Лорану, и голос ее прозвенел так, что даже лед на мгновение стал тоньше.

– Что?

– Быстро!

Он не понимал, но всё же полез в сумку.

Гамигин нахмурился, замечая их движение.

– Что это ты так разволновалась, моя дорогая?

Розария не ответила. Она схватила один из кристаллов из рук Лорана и быстро начала раздавать их остальным.

– Каждый берёт по одному! – выкрикнула она.

– Что ты творишь? – спросил Орфей, всё ещё держа в объятиях Эвридику.

– Нам нужно уйти! Сейчас же!

Гамигин прищурился, его улыбка исчезла.

– Ты что-то знаешь, не так ли?

Розария стиснула зубы.

– Ты уже нас убивал, Гамигин.

Его глаза вспыхнули, но он не успел ответить.

Она обернулась к остальным.

– Держите кристаллы и будьте готовы!

– Глупости, – голос Гамигина снова приобрёл лёгкую насмешку. – Левиафан, убей их.

Но в этот раз, когда гигантское существо начало открывать пасть, каждый из них сжал кристалл.

Гамигин понял это за миг до того, как всё произошло.

– Ах ты…

Вспышка. Голубой свет накрыл площадку, пасть захлопнулась – и там никого. Где стояли люди, остались лишь легкие вмятины на ледяной глади, как следы от присевшей птицы.

Гамигин постоял в пустоте, коснулся венца и устало улыбнулся без веселья:

– Все идет как должно. Ровно сорок актов.

– Нам есть о чем поговорить, – сказал он Левиафану, словно приглашал того после спектакля за кулисы.

Тот промолчал. Ад содрогнулся еще раз – уже без зрителей, и звук ушел вниз, как вода в трещину.

Их выкинуло в белую тишину. Снег, ветер, пустошь Гипербореи – сколько видно, столько белого и ни одного убежища, кроме рваных скальных гряд на горизонте. В далеком мареве угадывались остовы древнего города, как руины в памяти, которые достались тому, кто забыл, за что их любил. Они живы. Они ушли. Но что дальше?

– Туда пойдем? – Эйнар щурился от ветра; ресницы схватывались инеем.

– Не сейчас, – Розария плотнее запахнула плащ, прижала к телу часы – теплые от ее ладони.

Орфей опустил крылья: силы вышли; Эвридика прижалась к нему, дрожала уже не только от холода, а от всего произошедшего.

– Нужен привал, – сказал он, и в голосе не было приказа.

– Согласен, – кивнул Лоран. – И нормальный экран от ветра. И вода, которую не придется выковыривать из снега.

Нашлись скальные выступы, которые хоть как-то прикрывали от ветра. Эйнар вырезал ножом неглубокую нишу, вмял в нее тлеющую искру и с трудом разжег краткий огонек из сухих травинок, найденных у основания камня. Лоран поднял ладонь – над огоньком выпал тонкий пар, превратился в крохотный прозрачный шатер, в котором тепло задержалось на миг дольше, чем следовало.

Орфей сел на колени и закрыл глаза на короткую минуту; Эвридика тронула его щеку.

– Ты устал…

Он кивнул и улыбнулся одним уголком губ; крылья чуть осели, словно тоже позволили себе отдых. Розария прислушалась к собственному сердцу – стук входил в одну ноту с ровным ходом песчинок; она убрала часы и села ближе к огню, но не слишком близко.

Лоран вынул книгу, положил на колени: слабое послевоенное свечение тлело в переплете, дышало с его пульсом. Пальцы провели по краю страницы, и буквы на миг стали четче.

– Она жива? – спросила Розария, не поднимая глаз.

– Книга? – Лоран задумался. – Скорее, она помнит. И иногда отвечает, когда к ней не пристают.

– Звучит как кто-то, кого мы все знаем, – заметил Эйнар и стряхнул иней с бровей.

– Твоя шутка согрела меня на полградуса, – буркнул Лоран, но уголок рта все-таки дернулся.

Эвридика сидела тихо, будто боялась ронять звуки; время от времени она проводила пальцами по грифу лиры, не касаясь струн. Орфей слушал это молчание, как музыкант слушает паузу перед тем, как снова коснуться мелодии.

– Надо решить, что дальше, – сказал наконец Эйнар, когда тишина слегка потеплела от их дыхания. – Город не уйдет, но буря может вернуться.

– Мы пойдем туда, – ответил Лоран. – Но сначала – понять, что именно забрал Гамигин вместе с венцом. Право? Вес? Смысл? Для чего ему титул Правителя, ведь он не похож на того, кто жаждет трон.

– Он всё спланировал, – тихо сказала Розария. – Хитрый тип.

– Я бы сказал гнилой. – проворчал Эйнар. – Мы за него сделали всю грязную работу.

– Он на это и рассчитывал, – Орфей открыл глаза. – договор со мной, договор с Белиалом, кто знает сколько он выносил план по захвату Ада.

– Теперь о насущном, – вздохнул Лоран, подсушивая рукава над крошечным огнем. – План простой: ночь переживаем. Утром – к тем руинам. Там ищем укрытие и ответы. Вода у меня будет. Еда… – он огляделся. – Будем оптимистами и найдем какого-то зверька.

– Я попробую согреть воздух еще на пару градусов, – сказала Розария. – Могу потянуть время вокруг огня, чтобы минут десять длились дольше. Но это цена.

– Не надо, – качнул головой Орфей. – Сэкономь для того, где от нас будут зависеть не минуты, а жизни.

Она кивнула. Вьюга шуршала над головами, крошки льда перепрыгивали с камня на камень, как непоседливые мысли. Где-то далеко громыхнуло – не гром, не треск скалы; у каждого из них был свой ответ, но никто не произнес его вслух.

– Можно я скажу очевидное? – Лоран прижал книгу к груди. – Мы живы. И, чёрт меня дери, я уверен, что это неприятно удивило Гамигина. Мне этого пока достаточно.

– Впредь, не упоминай больше чертей. – сказал Эйнар.

Они переглянулись и впервые за этот день согласились без спора. Сегодня – привал. Небо висело низко, как крышка огромного сундука, под которой кто-то забыл оставить щель для воздуха. Далеко, в белой завесе, молча ждал город.

Глава 26. Regio supra Boream – Страна за Северным ветром

В центре снежной равнины развернулся их лагерь. Костер мерцал оранжевым светом, отбрасывая длинные тени на ледяную гладь, но вокруг него снег таял, пробуждая из замерзшей земли проблески жизни. Эвридика едва коснулась поверхности ладонью, и под ее прикосновением начали пробиваться тонкие стебли, первые бледные цветы, капли зелени среди белоснежного безмолвия.

Звери, привлеченные неожиданным теплом, начали выходить из снежных глубин. Первым появился величественный зверь, похожий на горного яка, с густой буро-белой шерстью и мощными рогами, сверкающими от инея. Его темные глаза изучали пришельцев, а позади него, робко выглядывая, показался детеныш, ступающий по снегу маленькими крепкими копытцами.

Чуть поодаль, на белоснежном поле, извиваясь, выползло странное существо – детеныш морского зверя, покрытый тонким слоем ледяного пуха. Его крошечные лапки оставляли едва заметные следы на снегу, усы дрожали от холода, но он не боялся. Он принюхивался к Эвридике, его любопытные глазки сияли в отблеске костра.

Где-то в тени деревьев мелькнула темная фигура. Ласкающаяся к сумраку, она ступала плавно, грациозно, словно сотканная из ледяного ветра. Это была огромная рысь с серебристо-синей шерстью, ее глаза сверкали зеленым пламенем, когда она изучала незваных гостей. Она не подходила ближе, но и не скрывалась, наблюдая за ними со своего укрытия.

Орфей, раскинув крылья, сидел у костра, наслаждаясь теплом пламени и тихо напевая мелодию, которую только что придумал. В его руках снова была лира, но теперь в ней звучала не скорбь, а нечто иное – спокойное принятие, звонкая меланхолия, как у путешественника, вернувшегося домой после долгого пути.

– Месье и мисс, – с легким поклоном представил он, указывая рукой на Эвридику. – Забыл представить. Познакомьтесь. Моя муза, моя возлюбленная и великая нимфа.

Эвридика, сдержанно улыбаясь, приветствовала их легким движением руки, ее голос прозвучал, как перелив ручья.

Эйнар, с любопытством наблюдавший за ней, усмехнулся и, сложив руки на груди, повернулся к Орфею.

– И где же ты нашел такую хорошую жену, а? – его голос звучал дружелюбно, но в глазах светилось настоящее уважение.

Орфей с притворным высокомерием отбросил назад волосы и ухмыльнулся.

– Это не я нашел ее. Это она нашла меня.

Розария, подперев щеку рукой, взглянула на Эвридику с явным интересом.

– А ты правда нимфа?

– Правда, – с улыбкой ответила та.

– И каково это? Любить музыканта?

Эвридика посмотрела на Орфея, ее взгляд смягчился.

– Музыканта? Это... непросто. – Она сложила руки на коленях. – Жизнь в надежде и бедности утомляет. Порой он принадлежит не только мне, но и всему миру. Музыка ведет его, и я могу только ждать, когда он вернется.

Розария чуть склонила голову.

– Но ты ждала.

– Всегда, – тихо сказала Эвридика. – А он всегда возвращался.

Тем временем Лоран не участвовал в разговоре. Он сидел немного поодаль, держа на коленях свою книгу. Костер освещал страницы, и, чем глубже он вчитывался в символы, тем больше они пронизывали его разум, словно древние шепоты, идущие из самой ткани мироздания. Его пальцы дрожали, но он не мог оторвать взгляда.

Чем больше он читал, тем сильнее книга читала его.

Раннее утро разлилось по белоснежным просторам. Перламутровый свет едва пробивался сквозь густую пелену облаков, но, даже скованный холодом, мир сиял во всей своей замерзшей красе. Гиперборея раскинулась перед ними бескрайними лесами, глубокими ущельями и суровыми ледяными равнинами. Далеко впереди, за тонким слоем утреннего тумана, виднелись силуэты башен и стен – неясные, призрачные очертания города, словно сотканного из самой зимней дымки.

Лоран, всматриваясь в этот пейзаж, вдруг нарушил тишину.

– Так значит, то стихотворение под яблоней, когда мы познакомились, ты писал о ней?

Орфей перевел взгляд на него, слабо улыбнувшись.

– Да. То ли любовь, то ли пророчество само всё написало за меня. Строки сами пришли мне в голову. Я не знал имени, не знал лица… Только сердце говорило мне, что мне нужно попасть в Ад. Еще не ведая, что меня там ждет.

Они тронулись дальше. Впереди, за извилистой дорогой, начиналась настоящая Гиперборея – не та, что жила в песнях, не та, о которой Орфей мог бы когда-то рассказывать древним богам, а суровая, грубая и холодная земля, сковавшая саму историю своим ледяным дыханием.

И первое, что бросилось им в глаза, – странные создания, медленно двигающиеся по снегу. Каменные громады, нечто среднее между живыми троллями и осыпающимися глыбами горной породы, бродили среди заиндевелых скал. Их массивные тела были покрыты трещинами, в которых светились синие кристаллы, словно внутри них текла замерзшая магия. Их черные глаза казались бездонными, а челюсти, усыпанные ледяными наростами, сжимались с приглушенным хрустом. Когда один из них тяжело ступил вперед, земля содрогнулась.

– Каменные тролли… – пробормотал Орфей, остановившись.

– Они всегда были здесь? – спросила Розария.

– Возможно, не всегда. Но теперь Гиперборея – их дом.

На возвышенности, чуть дальше, виднелся странный лагерь. Он выглядел как грубая конструкция из древесных балок, переплетенных костями крупных зверей. Там, среди расставленных палаток, суетились небольшие существа – низкорослые, но коренастые, с густыми бородами, из которых выбивался иней. Их глаза светились голубым магическим сиянием, а в руках они сжимали ледяные кирки и молоты, которыми высекали кристаллы из застывших глыб. Один из них, подняв голову, заметил путников и что-то буркнул на незнакомом языке, после чего остальные тоже настороженно повернулись в их сторону.

– Зимние цверги… – произнес Лоран, наблюдая за ними. – Они рудокопы. Работают с древними залежами магических руд.

– И судя по их взглядам, чужаков они не слишком жалуют, – добавил Эйнар, поигрывая пальцами у рукояти меча.

– Не стоит их тревожить, – спокойно сказал Орфей. – Они не атакуют без причины.

Но дальше, у самой пропасти, открывался еще более неожиданный вид. Под обрывом, среди снежных скал, струился быстрый ледяной ручей, по берегам которого суетились странные существа. Они передвигались на двух ногах, но их тела были покрыты зеленой чешуей, а головы напоминали рыбий череп с выступающими жабрами. Длинные пальцы заканчивались когтями, которыми они с легкостью раздирали добычу. Один из них держал в руках рыбу, а другой использовал странный гарпун с зазубренным наконечником, с легкостью пронзив еще одну добычу в воде. Их круглый глаз на лбу вращался, оценивая окрестности, а длинные плавники на спине мерцали магическим светом.

– Это уже чересчур, – тихо выдохнула Розария.

– Морские морлоки… – Орфей нахмурился. – Они редко выходят из подводных глубин.

– Значит, что-то их заставило, – заключил Лоран, сжимая книгу в руках.

Вокруг Гипербореи не было больше покоя. Она уже не была древней, величественной землей песен и искусства. Теперь это была территория, погруженная в хаос, населенная существами, для которых холод не был врагом, а самим существованием.

– Если это так… то что же нас ждет в самом сердце города? – произнес Орфей, пристально вглядываясь в далекие очертания башен.

Никто не ответил. Вопрос повис в воздухе, а за ним – гулкий, глубокий вой ветра, несущийся сквозь пустынные льды.

Приближаясь к древним стенам, Орфей всё отчетливее понимал – это больше не та Гиперборея, которую он основал, не тот процветающий город искусства и гармонии, не тот мир, где звуки лиры переплетались с голосами ветра, а строения словно плыли в вечном танце снега. Город, что раскинулся перед ним, был пустынным и оскверненным.

Темные силуэты двигались между руинами. Нежить. Они слонялись хаотично, без цели, без мысли, будто призраки прошлого, которым отказали в покое. Закованные в старую, проржавевшую броню, с клинками, уже потерявшими остроту, они беспорядочно бродили, как сломанные механизмы забытой цивилизации. Их пустые глазницы мерцали болезненно-зеленым светом, но они не нападали.

– Они нас не видят? – прошептала Розария.

– Или пока не замечают, – ответил Лоран, напряженно следя за их движением.

– Это ненормально, – пробормотал Эйнар, хватаясь за рукоять меча.

Но стоило им войти в первое заброшенное поселение, как что-то изменилось. Воздух затрещал, пропитался мерзким шепотом. Все фигуры разом замерли, а затем их светящиеся глаза вспыхнули. Нежить обернулась, и в следующую секунду вся толпа бросилась в атаку.

Эйнар шагнул вперед, уже собираясь разорвать в клочья первого мертвеца, но Орфей преградил ему путь, взмахнув рукой.

– Нет.

– Что?! – Эйнар не отводил взгляд от надвигающейся орды.

– Это моя земля, – тихо, но уверенно произнес Орфей. – И мне исправлять ее проблемы.

Он раскинул руки, и его крылья раскрылись во всей своей божественной мощи. В следующий миг мир озарился светом. Божественная волна сошла с его ладоней, растекаясь по земле, пронизывая воздух, наполняя каждый камень и каждую тень своим звуком. Как будто сама музыка воплотилась в силе.

Всё, к чему она прикасалась, исчезало.

Вся нежить, весь этот сброд гниющих воинов, в одно мгновение превратилась в пыль. Они не кричали, не сопротивлялись – просто рассыпались, как давным-давно забытые.

Когда всё закончилось, Орфей молча посмотрел на опустевшую улицу.

Ветер тронул его волосы.

– Сколько же времени прошло… – прошептал он, но никто не ответил.

Орфей медленно провел взглядом по оскверненным улицам. Каменные здания, когда-то украшенные резными орнаментами и сияющими витражами, теперь были покрыты инеем и трещинами. Площадь, где когда-то танцевали музыканты, пела только мертвым эхом пустоты.

– Где мои жители? – его голос дрогнул, но не от страха. От ярости. От боли.

Никто не ответил. Только ветер взметнул снежную пыль, пронесся по руинам, словно смеяясь над его вопросом.

– Это был рай на земле, – Орфей стиснул зубы. – А теперь…

Теплая ладонь легла ему на плечо.

– Тебя не было очень долго, – мягко сказала Эвридика, ее голос был мелодией среди ветра. – Но ты обязательно всё исправишь. Ты вернешь этому месту былые красоты, а я тебе в этом помогу.

Орфей посмотрел на нее.

Ее глаза – безмятежные, исполненные надежды – были полны света, который даже эта ледяная разруха не могла затмить.

Лоран невольно наблюдал за этим взглядом. В какой-то момент ему показалось, что он уже видел его раньше.

Лилия.

Она смотрела на него тем самым взглядом, каким Лилия всегда смотрела на Лорана. Теплым, искренним, с несгибаемой верой.

Лоран почувствовал, как его пальцы сжались на испорченном радикалисе.

«Надеюсь, с Лилией всё в порядке...»

Наступила гробовая тишина.

Орфей тяжело дышал. Его крылья снова сложились, а пальцы дрожали.

– Сколько же времени прошло... – прошептал он, сам того не осознавая.

Вдалеке на верхушке дворца зашевелилась тень. Она наблюдала. Но пока не спешила показываться.

Орфей сделал еще несколько шагов вперед, его взгляд был прикован к дворцу, чьи шпили всё еще пронзали серое небо. Когда-то это место сияло, отражая в своих ледяных стенах закаты и рассветы. Теперь же оно было изломано, его величие подточено тьмой, а само сердце Гипербореи билось приглушенно, будто закованное в цепи.

– Это было спокойствием, – его голос стал тише, но в нем звучало что-то, от чего внутри каждого закралось ощущение затаенного ужаса. – Местом гармонии и совершенства. А теперь...

Его взгляд метнулся к Эвридике, в ее глазах сияли доброта и незыблемая вера. Она улыбнулась ему, мягко коснувшись его плеча.

– Ты исправишь это, Орфей, – сказала она. – Гиперборея ждала тебя.

Он закрыл глаза, в груди росло тяжелое чувство. Оно разливалось по его венам, пробегало холодной дрожью по рукам, скручивало внутренности.

– Да, – выдохнул он. – Я всё исправлю.

Лоран не отрывал взгляда от Эвридики.

То, как она говорила. То, как она касалась его руки. То, как ее голос проникал в самую суть Орфея.

В этом было что-то неуловимо знакомое.

Лилия...

Его сознание снова вернулось к тому дню, когда они были беззаботны. К тому, как она всегда находила слова, которые он хотел слышать.

– Лоран?

Он вздрогнул и посмотрел на Розарию. Она изучающе смотрела на него, склонив голову, но в ее глазах читалось что-то... подозрительное.

– Ты читаешь книгу, но при этом не читаешь, – сказала она.

Лоран быстро опустил взгляд, даже не заметив, как его пальцы держат раскрытый том, страницы которого мерцают мягким светом.

– Просто думаю, – буркнул он.

Розария прищурилась, но ничего не сказала.

Они шли сквозь мертвый город, пересекая улицы, где даже ветер казался застывшим.

Здания, тронутые морозом, взирали на них чернеющими провалами окон. Их стены были покрыты льдом, который пульсировал странными узорами, словно внутри него всё еще жило что-то древнее.

– Ты чувствуешь это? – спросил Эйнар, повернув голову к Орфею.

Орфей молчал, но его взгляд говорил больше, чем слова.

Он знал, что впереди их ждет встреча.

И она не будет теплой.

Они вышли на главную площадь.

Когда-то здесь звучала музыка, плескались фонтаны, воздух был наполнен ароматом цветов и амброзии. Гиперборея – золотой уголок мира, вне времени, вне страданий. Здесь люди не ведали ни войн, ни болезней, ни зла. Они творили, пели, танцевали. А он... Он приходил к ним раз в девятнадцать лет, сев в свою колесницу, запряженную лебедями, и приносил новую музыку. Для них он был не правителем, не богом, а другом.

Теперь же...

Фонтаны высохли, здания, некогда сияющие от света, покрылись мраком, и воздух был тяжел, как перед грозой. Здесь больше не пели. Здесь больше не творили.

Орфей остановился.

– Это... – он не смог договорить.

На ледяном балконе дворца стояла высокая фигура.

Женщина, чье присутствие сотрясало пространство.

Норнель Ламберти. Королева Гипербореи.

Орфей не знал ее.

Но он видел в ее глазах что-то знакомое.

Что-то болезненно-пронзительное.

Она смотрела на него, как смотрят на миф, явившийся из легенд.

– Орфей… – ее голос разрезал тишину, холодный, как лед, плавный, как шелк.

Орфей поднял взгляд.

– Кто ты?

Норнель чуть склонила голову, ее серебристые волосы мерцали под мертвенным светом.

– Я? – она улыбнулась, но в ее улыбке было слишком много печали. – Я хозяйка этого мертвого королевства.

– Королевства? – Орфей сдвинул брови. – Здесь никогда не было королей. Гиперборея… она жила сама по себе.

Норнель кивнула.

– Именно так я ее и нашла.

Ветер поднял ее волосы, в глазах сверкнула тьма.

– Когда я впервые услышала о тебе, Орфей, я думала, что это сказка.

Она сделала шаг вперед, и мир будто содрогнулся.

– Я мечтала увидеть эту страну. Мечтала узнать, правда ли, что здесь никто не знает боли.

Она горько рассмеялась.

– Но когда я пришла… тебя уже не было.

Орфей не сводил с нее глаз.

– Что случилось?

– Ты покинул их, – голос ее стал жестче. – Ты оставил их беззащитными.

Серебристые глаза вспыхнули.

– И тогда пришли они.

Орфей напрягся.

– Кто?

Норнель вскинула руку и из теней выползла нежить.

Они были повсюду, сотни, тысячи исковерканных тел, застывших в вечном проклятии. Когда-то они были людьми. Когда-то они жили, смеялись, любили.

Теперь их пустые глазницы горели холодным синим светом.

Орфей застыл.

– Это… мои жители?..

Норнель усмехнулась.

– Твои? – ее голос дрогнул, но лишь на мгновение. – Нет, Орфей. Они теперь мои.

Нежить взревела.

– Ты оставил их.

Первый шаг.

– Ты их предал.

Второй шаг.

– А я дала им новый смысл.

Орфей не отступил.

Его глаза встретились с ее взглядом.

– Ты прокляла их.

В ее взгляде вспыхнул гнев.

– Я спасла их!

Она взмахнула рукой.

И нежить двинулась.

Тысячи проклятых тел ринулись вперед, их рев потряс холодный воздух.

Эйнар сжал мечи.

– Ну, наконец-то!

Он уже хотел кинуться в бой, но Орфей поднял руку, преграждая путь.

– Нет.

– Чего? – Эйнар прищурился.

Орфей шагнул вперед.

– Это мой народ.

Норнель усмехнулась.

– Он был твоим.

Орфей не ответил.

Он поднял руки.

И его крылья раскрылись.

Ангельские крылья покрылись глазами – они взметнулись, освещая площадь сиянием, что могло бы сравниться с солнцем.

Его голос не был громким.

Но он пронзил сам воздух.

– Довольно.

И с этими словами он провел ладонями по воздуху, и тогда свет разошелся волной как божественный поток.

Он прошел по площади, по улицам, по стенам, сметая проклятие.

Тени исчезли.

Нежить замерла.

А затем... рассыпалась в прах.

Город вновь погрузился в тишину.

Орфей стоял, медленно опуская руки.

Норнель смотрела на него.

И впервые в ее глазах не было ни гнева, ни ненависти.

Только боль.

Ледяные элементали поднялись из-под земли, вырастая, словно кристаллические обелиски, рожденные яростью самой зимы. Их тела – массивные, почти неосязаемые, но с каждым движением ломались и перестраивались, будто сам лед подчинялся их воле. Прозрачные, сверкающие голубыми бликами, они казались живыми статуями, высеченными из арктического ветра и холода.

Их кулаки напоминали зазубренные глыбы, способные с легкостью крушить камень, а из глазниц сиял ледяной свет – неумолимый, бездушный, подчиненный лишь приказу своей королевы. Морозный туман поднимался от их тел, и каждый их шаг оставлял после себя промерзшие вены на земле, сковывая пространство инеем.

Норнель смотрела на них с высоты балкона, ее голос был леденящим, как северный ветер.

– Это мое королевство. Никто больше ничего у меня не заберет!

Эйнар ухмыльнулся, доставая мечи.

– Ну хоть этих можно разбить?

Орфей не отвел взгляда от ледяных титанов, которые двинулись к ним, треск разрываемого льда разносился эхом по мертвому городу. Он сжал лиру в руках, его крылья слегка вздрогнули, а затем он спокойно ответил:

– Теперь мы будем отбивать мой рай.

Глава 27. Draconis Alba – Белый дракон

Эйнар рванул первым. Его тело вспыхнуло электрическими разрядами, и с грохотом он бросился в бой. Он прыгал от одного элементаля к другому, его мечи оставляли в воздухе молниеносные дуги, каждая из которых разносила ледяную плоть врагов. Он уклонялся, едва избегая острых, как лезвия, ударов ледяных кулаков, а когда один из элементалей замахнулся на него обеими руками, он резко увернулся, вскочил на его плечо и пробил мечами голову, разрывая ее, как хрупкий кристалл.

Но элементали не прекращали идти. Они восстанавливались. Осколки собирались обратно, превращаясь в новые руки, новые тела.

Орфей вздохнул.

– Это бесполезно. Лед не умирает, пока его сердце не уничтожено.

Орфей поднял голову. Его взгляд скользнул к Норнель, стоящей над разрушенным городом, ее тень, казалось, простиралась на всю площадь. Ледяные элементали продолжали наступать, их движения были не хаотичными, а почти ритуальными – словно часть единого танца, в котором каждый их шаг повторял замысловатый узор древнего заклятья.

Розария скользнула взглядом по ним, в ее глазах мелькнуло понимание.

– Их нельзя просто разбить, – тихо проговорила она. – Они созданы из чистой магии, их сущность связана с самой Гипербореей. Пока королева владеет этим местом… они будут восставать снова и снова.

Эйнар, прервав очередной удар, рванул назад, спрыгнув с разлетающегося в осколки тела элементаля.

– Тогда как нам ее свергнуть? – он резко взглянул на Орфея. – Ты говорил, что Гиперборея никогда не имела правителей. Так кто дал ей эту силу?

Норнель рассмеялась. Ее смех был холоден, как завывание вьюги.

– Гиперборея приняла меня, когда ты ее бросил, Орфей, – ее голос пробрался в самый мозг, словно ледяные пальцы. – И я взяла ее в свои руки. Теперь она моя.

Она раскинула руки, и стены дворца завибрировали. Ветер загудел, превращаясь в вой – не просто природный звук, а что-то более зловещее, пронизывающее пространство. Лед на ее коже сверкнул, вены под ее кожей стали темнее, и вдруг стало ясно: она была не просто женщиной, не просто узурпатором. Она срослась с этим местом, стала его сердцем, его замерзшей душой.

– Пока я стою здесь, – прошептала она, – Гиперборея принадлежит мне.

Орфей смотрел на нее, его губы сжались в тонкую линию.

– Нет, – он сделал шаг вперед. – Это не твое королевство. Ты всего лишь воровка.

Норнель усмехнулась.

– Тогда забери его у меня.

Она подняла ладонь. Сотни ледяных копий, вытянувшихся из воздуха, устремились вниз, накрывая их смертоносным ливнем.

Лоран поднял руку, и вокруг него взметнулась водяная сфера. Лезвия, столкнувшись с ней, замерли на мгновение, прежде чем быть отброшенными в стороны.

Эйнар прыгнул, его мечи вспыхнули разрядом, разрубая лед на части.

Розария замерла, следя за магией королевы, ее губы шевельнулись, когда она прошептала:

– Нам нужно ее ожерелье.

Орфей взмыл в воздух, его крылья взметнулись, охваченные сиянием, но в тот же миг тень метнулась к нему со скоростью молнии. Удар. Резкий, безжалостный, выбивающий воздух из легких. Он не успел отреагировать – его тело отлетело назад, рухнув в снег, оставляя длинную борозду на белоснежной поверхности.

– Орфей! – вскрикнула Эвридика, рванувшись к нему, но едва она сделала шаг, путь преградила фигура.

– А ты куда собралась? – раздался насмешливый женский голос.

Перед ней стояла женщина – высокая, с осанкой хищницы. Ее доспех был будто выкован из пылающего золота и черной стали, украшенный алыми узорами, напоминающими пламя. Глаза ее сияли жаром, который резко контрастировал с ледяными просторами Гипербореи. Волосы белоснежным потоком спадали с высокого хвоста, завиваясь легкими прядями на висках. В ее руке был клинок, вспыхивающий алым светом, как раскаленное лезвие.

Эвридика застыла, но прежде чем смогла что-то сказать, воздух задрожал от новой магии.

Розария шагнула вперед, ее посох засветился, а в следующий миг из воздуха вырвались серебряные цепи. Оковы Небес сомкнулись вокруг женщины, связывая ее движения, и прежде чем та успела освободиться, магия гравитации ударила ее в грудь, отбросив назад.

Женщина отлетела к дворцу, приземлившись в снег рядом с ледяной королевой.

– Твой путь свободен, – коротко сказала Розария.

Эвридика не колебалась и бросилась к Орфею.

В наступившей тишине раздались тяжелые шаги.

Справа от Норнель остановился мужчина. Он двигался неторопливо, но в каждом его шаге была уверенность в собственной неуязвимости. Высокий, в черно-золотых латах, каждая пластина которых была выгравирована знаками древнего ордена. Его плечи прикрывал плащ из меха снежного зверя, а на груди сверкал символ белого дракона. Волосы светлы, но не чисто белые, скорее приглушенно-пепельные. Лицо суровое, с холодной, почти механической безжалостностью.

Справа, вытирая снег с доспеха, встала женщина, отброшенная Розарией. Она лениво покрутила шею, глаза ее пылали раздражением, но в этой вспышке читалась насмешка – словно бой был для нее всего лишь игрой.

Они стояли втроем. Королева, воин и дуэлянтка.

Эйнар, сузив глаза, сжал рукояти мечей.

– Кто вы такие? – его голос прозвучал резко, словно треск льда.

Мужчина не спешил отвечать. Его взгляд скользнул по каждому из них, будто он оценивал. Его пальцы легко сжались на рукояти меча, но он не обнажил его. Еще нет.

– Кайзер Вельтмарк, – наконец сказал он, голос его был глубок, ровен. – Бывший ученик Draconis Alba.

Женщина склонила голову, ухмыльнувшись.

– Селина Вельтмарк, – ее голос был живее, в нем звучала легкая насмешка, но в глазах пылала уверенность. – Думаю, у нас есть общее дело. Или, может, мне снова вас ударить? Это было весело.

Она улыбнулась.

Кайзер посмотрел на Орфея.

– Я слышал о тебе, – произнес он. – Легенды, сказки. Великий Орфей. Основатель Гипербореи. – Его взгляд стал жестче. – Что ж, давай посмотрим, стоишь ли ты всех этих историй.

Кайзер вдруг резко перевел взгляд, и его глаза сузились. В следующую секунду он пронзил Лорана холодным, пристальным взглядом, будто узнавая в нем что-то, давно запавшее в память. Его губы изогнулись в тени усмешки.

– Стоп… – его голос прозвучал твердо, как удар клинка о камень. – Это же ты. Тот самый братоубийца.

Тишина накрыла всех ледяным покровом.

Кайзер медленно сделал шаг вперед, сверля Лорана взглядом, в котором вспыхивал чистый, беспримесный холод презрения.

– Только я не понимаю… – он слегка склонил голову. – Почему ты сбежал? Ты же хотел получить власть, стать королем, а вместо этого… сбежал как жалкий, наглый трус. – Его губы скривились. – Даже подружку свою оставил.

Слова пробили Лорана, словно лезвие в незащищенное горло.

Он сделал шаг вперед, вытесняя остальных за своей спиной.

– Лилия? – голос его сорвался. – Что с ней?

Кайзер усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. Только хищный интерес.

– Так, ты не знаешь…?

Сердце Лорана сжалось, пальцы впились в рукоять посоха.

– Ч-что не знаю?! – в его голосе прозвучал почти крик.

Кайзер наклонил голову, словно размышляя.

– О-о, это интересно... Знаешь, ты ведь мне сильно помог переполохом, что устроил. Так и быть, одолей меня, и тогда я тебе всё расскажу.

Слова прозвучали как вызов, но в них была не только насмешка. В них звучала правда.

Эйнар скрестил руки, глядя на него с прищуром.

– Хочешь сразиться? Нас пятеро, вас трое. Плохие у тебя шансы.

Кайзер ухмыльнулся, его рука легла на рукоять меча.

– Трое против пятерых? Интересное сражение. Думаю, каждый из нас преследует свою цель. – Его глаза снова впились в Лорана. – Но я вижу, как ты слаб. Неравный бой меня не устроит. Поэтому я не буду сражаться с тобой один на один. – Он внезапно резко кивнул в сторону Эйнара. – Ты. С двумя мечами. Ты мне интересен. Мы будем сражаться втроем. Ты, я… и братоубийца.

Лоран сжал зубы, но не успел ответить – Розария сделала шаг вперед, глаза ее сверкнули.

– Это не тебе решать, с кем сражаться! Мы всегда действуем вместе!

Кайзер чуть повернул голову, но прежде чем он успел что-то ответить, раздался легкий смех.

– Подруга… – насмешливо протянула Селина, опуская руку на эфес своего раскаленного клинка. – Не переживай. Тебе будет чем заняться. – Она лукаво улыбнулась, и в ее глазах вспыхнул огонь. – Ты еще мне должна за то, что прервала наше милое общение с нимфой.

Розария нахмурилась, ее пальцы медленно сжались на посохе.

Орфей, который до этого наблюдал за обменом репликами молча, теперь мягко усмехнулся.

– Раз уж у всех есть партнеры, то и я выберу свою. – Его глаза поднялись на ледяную королеву, что стояла на балконе, ее серебристый взор пронзал его, словно лезвие кинжала. – Норнель. – Он чуть склонил голову. – Я займусь тобой.

На ее губах мелькнула полуулыбка.

Так началась битва.

Орфей раскинул крылья, и сияние его глаз заполнило воздух. Взмах – и он взмыл вверх, его лира запела, наполняя пространство звуком, что сотрясало саму ткань реальности. Мороз, казавшийся вечным, вдруг дал трещину, а воздух вокруг задрожал, будто сам холод начал бояться.

Внизу, Селина уже неслась, ее шаги оставляли за собой дорожки пылающих рун, опаляя снег. Ее меч вспыхивал с каждым движением, разрезая пространство, ее скорость была безупречной, смертоносной. Она устремилась к Эвридике, клинок был направлен прямо в сердце нимфы.

Но Эвридика, мягкая, как лесной ручей, не была беззащитной. Она взмахнула рукой, и земля вздрогнула в ответ, ее воля пробудила глубины. Из-под снега прорвались могучие корни, вырастая мгновенно, как всплеск самой жизни среди смерти. Они сомкнулись, блокируя удар клинка в последний миг – лезвие остановилось всего в сантиметре от ее лица. Селина лишь прищурилась, чувствуя, как тепло ее пламени бесполезно против сырой силы природы.

– Милая, ты прекрасна! – выдохнула она, прежде чем исчезнуть.

В следующее мгновение Селина появилась за спиной Розарии, и быстрый удар ноги вонзился ей в спину. Песчаная ведьма с глухим выдохом упала вперед, но в последний момент выкатилась вбок, избегая следующего удара.

Розария стиснула зубы, ее глаза вспыхнули гневом. Песок поднялся вихрем, зашептал в воздухе. Ее магия ожила, сплелась в руках, обретая форму копья, что вспыхнуло золотистым светом. Она метнула его – но Селина, как тень, растворилась снова, оставляя за собой только едкий след пламени.

Кайзер стоял, как стальной бастион, окруженный двумя противниками. Он не делал резких движений, не метался в панике. Он просто чувствовал бой. Эйнар и Лоран атаковали его одновременно – мечи молнии и водяные клинки срывались с рук, но он встречал каждый удар с пугающей точностью.

Эйнар рубил на скорости – мечи свистели, воздух разрывался гулом грома, но Кайзер, словно знающий каждую траекторию заранее, сдерживал натиск. Он отбивал удары с минимальным движением, не тратя ни капли силы зря.

– Ты хорош, – ухмыльнулся он, отражая удар Эйнара, а затем резко отступая, уклоняясь от водяного хлыста Лорана. – Но, к сожалению, твоя скорость не сделает тебя сильнее.

Лоран не ответил. Он не прекращал атаковать, его магия извивалась, проникая сквозь удары. Клинки воды пробивали ледяной воздух, но Кайзер, будто сотканный из стали, предугадывал каждое движение.

Небо разрезал свет.

Орфей, поднявшись ввысь, смотрел на Норнель сверху. Его крылья трепетали, а глаза вспыхивали раскаленным золотом. Он чувствовал, как бурлит в его венах сила, как льются по нему старые истины. В этом холодном мире он был единственным светом.

– Беги, – прошептал он.

И в следующий миг он освободил свет.

Сотни глаз, рассыпанные по его крыльям, засияли, и солнечные лучи прорвали пространство. Они были не просто светом – это была воля, божественная сила, что не подчинялась теням.

Норнель не сражалась – она убегала. Ее ледяные щиты рушились, трещали, отступали под этим яростным сиянием. Ее фигура металась среди развалин, между разрушенными зданиями, между стенами, что прежде защищали ее королевство.

Орфей смотрел, как она бежит.

В какой-то момент он осознал: он видел это раньше.

Орифламм.

Пылающий адский зверь, несущий катастрофу.

Только тогда он сам был беглецом.

Теперь же...

Теперь Норнель была в его положении.

Теперь он – тот, кто сжигает.

Кайзер, вращаясь в битве, мастерски играл на контратаках. Он был быстрее, чем можно было ожидать от воина, что использовал двуручник – каждое его движение было расчетливым, точным, в нем не было лишних рывков, он не тратил силы впустую.

– Ну же, воин, – его меч описал дугу, а удар молнии Эйнара с грохотом ударил в его клинок. – Ты же чувствуешь это?

Эйнар не ответил, лишь сильнее надавил на рукоять, но Кайзер не отступил. Он не пытался перехватить инициативу – он ждал, он изучал, а когда почувствовал нужный момент, он сделал шаг вперед, намеренно пропуская удар по нагруднику, чтобы в следующий миг развернуться и нанести быстрый режущий в сторону Эйнара.

Лоран стал действовать иначе. Он не бросался в бой, он выжидал, наблюдал. Вода в его руках стекалась в тонкие режущие нити, они устремлялись к доспехам Кайзера, но тот без труда их срезал.

– Ты даже не пытаешься, старина, – Кайзер усмехнулся, парируя очередную волну воды. – Ты двигаешься так, будто сам в себя не веришь.

Лоран молчал, но его пальцы крепче сжали посох. Кайзер был хорош.

Слишком хорош.

Селина двигалась молниеносно, ее клинок мелькал, оставляя за собой алые линии. Каждое движение – словно мазок кисти на холсте, безупречно точное, смертоносное. Она прессовала Розарию, ее удары были быстрыми, точными, безжалостными. Острые лезвия воздуха вспарывали одежду, оставляя на коже тонкие порезы.

– Что, не успеваешь, подруга? – усмехнулась Селина, легко уклоняясь от песчаных снарядов. – Ты слишком медлительна!

В этот миг земля содрогнулась. Огромный корень, вырвавшийся из-под снега, с силой обрушился на Селину, сбивая ее в сторону.

– Всё в порядке?! – крикнула Эвридика, не отрывая взгляда от Розарии.

Розария, сжав кулак, вытерла кровь с щеки и усмехнулась.

– Да, всё хорошо. Она...

Но прежде чем закончить фразу, пространство вокруг сотряслось. Воздух наполнился шепотом.

– Я тут.

Слова разнеслись эхом, и в следующий миг Селина уже крутилась в воздухе, ее тело было словно вихрь стали, летящий вниз, готовый разорвать Розарию на части.

Но прежде чем клинок достиг цели, в бой ворвался четвертый игрок – Астралион.

Золотой зверь взметнулся в воздух, его мощное тело заслонило Розарию, и в следующий миг он прыгнул, увлекая ее за собой в сторону. Острие меча Селины вонзилось в землю, разнеся снег и пыль.

Голос разнесся из вихря.

– О-о, какая интересная зверушка, – с ленивой игривостью протянула Селина, выпрямляясь. – Так значит, теперь вас трое. Хм… или шесть? – Она поднесла палец к щеке, задумчиво посмотрев вверх. – Тут нужно подумать.

Снег всё еще оседал, а Селина уже бросалась в бой. Ее клинок вспыхивал, разрезая всё на пути. Живые корни Эвридики извивались, но Селина была быстрее, ее удары оставляли на древесине дымящиеся разрезы. Астралион, рыча, бросался на нее, но она всегда уходила в последний момент, уворачиваясь, оставляя после себя искры, горящие в морозном воздухе.

Розария сжала кулаки. Песок начал подниматься. Камни взмыли в воздух, собираясь в гравитационные снаряды. Селина, чувствуя это, усмехнулась и, развернувшись, с легкостью рассекла их клинком, оставляя в воздухе алые линии пламени.

– Развлечение становится интереснее, – улыбнулась она.

Битва набирала обороты.

Орфей больше не позволял себе быть милосердным. Он взлетел над опустошенным городом, его крылья сияли, возрождая солнце в этом месте. Лира в его руках вибрировала, издавая звук, от которого сам воздух дрожал.

– Ты не избежишь этого, Норнель, – его голос раскатился, словно раскалывал ткань мироздания. Гиперборея затаила дыхание.

Ледяные конструкции королевы трещали, ломались, рушились под силой его мелодии. Волны его музыки пронзали снег, камень, само пространство, разрывая защитные структуры, которые она создавала веками.

Но Норнель стояла среди умирающего города, ее серебристые волосы развевались, как шлейф рассвета, а ледяные глаза горели безумной решимостью.

– Ты бросил свою страну, Орфей, – ее голос был холоден, как вечная стужа, скрытая под покровами зимних бурь. – Они были потеряны, я помогла им.

Орфей склонил голову, но в его голосе не было жалости.

– Нет. – Он закрыл глаза. – Это ты ее уничтожила.

С этими словами он ударил по струнам, и звук его лиры пронесся над Гипербореей, разрывая мир. В небесах что-то дрогнуло. И тогда – словно само небо ответило на его призыв – потоки чистого света ударили вниз, вспарывая землю колоннами божественной энергии.

Первый столб рухнул рядом с Норнель, разметав снег и лед. Она, укрывшись магическим щитом, отшатнулась. Второй удар прошил ледяную статую позади нее, осыпая ее искрами замерзшего света. Третий прорвал барьер, задевая ее плечо, но она устояла, не издав ни звука. Четвертый удар попал прямо в нее.

Ее тело с силой впечаталось в промерзшую землю. Порода треснула, ледяная гладь разошлась глубокими расселинами. Королева вскрикнула – впервые, с тех пор, как они встретились. Ее броня заискрилась, лед вокруг нее потемнел.

Орфей медленно опустился вниз, его крылья всё еще сверкали, а музыка – еще не стихла.

***

Тем временем, сражение Лорана и Эйнара против Кайзера входило в новую стадию.

Кайзер Вельтмарк заскучал.

Достаточно долго он наслаждался битвой, забавлялся, играя на контратаках, позволяя противникам чувствовать себя в силе, но теперь он решил покончить с этим. Его меч вспыхнул белым пламенем.

Он сделал шаг вперед и одним взмахом пронесся по земле. Волна энергии вырвалась из-под его клинка, рассеивая морозный воздух, обрушивая чистое сияние на поле боя. Всё, к чему касалась эта магия, испепелялось не огнем, но самой сутью рассвета, что не оставляет тени.

Эйнар, стоя на одном колене, едва удерживал себя, опираясь на клинки. Волна света пробежала по его телу, выжигая следы, но не повреждая плоть. Он тяжело дышал, его глаза сузились.

– Что… это за сила? – спросил он.

Лоран, с трудом поднявшийся после удара, вытер кровь с губ и сказал, не отрывая взгляда от Кайзера:

– Сила дракона.

Кайзер улыбнулся, медленно выпрямляясь, его меч мерцал в рассветном пламени.

– Верно подметил. Эту силу и этот меч даровал мне сам Alba, чтобы карать недостойных.

И в этот момент мир вокруг Лорана задрожал.

Голос внутри его головы снова зазвучал.

– Почему же ты не дочитал книгу, я всё сделала, чтобы это произошло!. – Гулкий, космический голос раздавался не в ушах, но прямо в его сознании. – Выбора нет... я помогу тебе.

В глазах Лорана мелькнули галактические спирали, тени расползались по его венам, обволакивая его руки и шею. Вода в его ладонях исказилась, она больше не была обычной – она переливалась чернотой, в которой сверкали ускользающие созвездия. Метка на его шее загорелась.

Лоран шагнул вперед, а затем исчез.

Он появился перед Кайзером в мгновение ока. Два черных клинка воды пронеслись сквозь воздух, ударяя с такой силой, будто это были не клинки, а молоты. Кайзер, не ожидавший такой резкой перемены, успел отразить только один удар, а второй вскользь прошел по его броне, оставляя глубокую вмятину.

Лоран атаковал снова и снова. Каждое его движение было пропитано древней силой, а его клинки звенели, будто поющие космические вихри.

Кайзер отступил на шаг, его глаза блеснули.

– Так это ты!

Но его голос больше не звучал с легкой насмешкой. Впервые в нем было что-то иное. Интерес. Уважение. Возможно, даже капля предвкушения.

В этот миг две силы столкнулись.

Белый дракон против Черного.

***

Розария стиснула зубы, оглядывая поле боя. Вихрь хаоса бушевал вокруг: удары мечей, всполохи пламени, магия, что разрывала пространство. Она чувствовала, что время ускользает, что если они не нанесут решающий удар сейчас, то этот бой затянется в кровавую мясорубку.

Она бросилась к Эвридике, срываясь на бег, ее голос прозвучал резко, почти как приказ:

– Нам нужно объединиться и ударить вместе! Нужно, чтобы ты выиграла время!

Эвридика поняла ее мгновенно. Никаких вопросов, никакой нерешительности. Она развернулась, ее глаза вспыхнули сокровенной силой самой природы.

С громким криком она вонзила ладони в промерзлую землю, и та содрогнулась, будто откликаясь на ее зов.

Гул прокатился по равнине.

Словно гигантский великан пробуждался ото сна, трещины разбежались во все стороны, снежный покров рассыпался, и из глубин вырвался исполинский древесный ствол.

Ветви хрустнули, раскрываясь, как ребра великана. Эвридика взлетела вверх, поднимаясь на могучем дереве, что росло с ужасающей скоростью, пробивая облака.

Когда его вершина достигла неба, оно взревело.

Живое. Древнее. Первозданное.

Энт обрушил гигантский корень на землю, едва не раздавив Селину, но та, ловко уходя от удара, оставляла за собой полосу пламени.

Она смеялась.

Ее клинок полыхал, она прыгала по конечностям энта, каждый раз оставляя после себя обугленные следы, каждое касание ее меча было меткой, ожогом, раной.

– Ты горишь, дерево! – выкрикнула она, ее глаза сияли красным.

Энт взревел. В воздух поднялся черный дым, густой и ядовитый.

Но Розария уже была готова.

Оковы Небес сверкнули в ее руках, древние символы вспыхнули, связывая реальность под ее властью.

Она развернулась, вскидывая руки.

– Теперь!

Эвридика кивнула, разом освободив всё, что удерживала.

Корни, деревья, лианы, само пространство пришло в движение.

Розария развернула ладонь в небо.

Всё начало сжиматься в одной точке.

Снежные обломки, вырванные с корнями деревья, ледяные глыбы, разрушенные здания – всё стягивалось в центр, формируя колоссальный шар.

Воздух звенел от напряжения.

Селина исчезла в вихре.

Розария, сжав кулак, накрыла сферу песком, который тут же сжался в прочную оболочку.

И затем… она сжала руку.

Шар с треском рухнул вниз, ударяя о землю, дробя себя и всё внутри в один катастрофический удар.

Глухой грохот прокатился по Гиперборее.

Снег взметнулся ввысь, скрывая результат.

А потом…

Наступила тишина.

***

Орфей спустился на землю, его крылья еще светились, а музыка еще звучала в воздухе, но он уже чувствовал перемену. Облако пыли, где должна была быть Норнель, не рассеивалось, оно дрожало, переливалось странным голубым свечением.

И тут оно вспыхнуло.

Из пелены пепла и разрушенного льда, пропитанного древней магией, поднялась Норнель. Она сияла, ее тело больше не принадлежало самой себе – ожерелье, висевшее на ее шее, поднимало ее в воздух, наполняя ее силой, сдерживавшей боль, ярость и всепоглощающую ненависть.

– Если все так хотят лишить меня счастья, пусть никто не будет счастлив! – ее голос пронзил воздух, потрясая пространство.

Орфей резко вскинул голову.

– Она сейчас взорвется! – он бросился к Эвридике, взмахивая крыльями, прикрывая ее собой.

Норнель, зависая в воздухе, ее лицо уже не выражало ничего человеческого. Ее кожа трескалась, а изнутри пробивался свет ледяной ярости.

– Грязный Бор… – ее голос был полон боли, как расколотая корона. – Он обманул меня! Клялся в любви, пил вино из моих кубков, наслаждался моими дарами! А в итоге со своим дружком… со своим подлым сообщником… обокрал меня!

Она содрогнулась, глаза ее разгорелись ледяным пламенем, а снег под ней начал подниматься вверх в вихре магической силы.

– Но ничего… Каллиан уже получил по заслугам за Зеркальный камень! – ее голос стал высоким, от него мороз шел по коже. – Но Бор…

Орфей напрягся.

– Вторую дочь заберу уже я!

Эвридика побледнела.

– Нет…

Но прежде чем кошмар смог сбыться – что-то мелькнуло в воздухе, белый свет пронзил мглу.

В одно мгновение голова Норнель слетела с ее плеч, ее тело дернулось, вздрогнуло и рухнуло вниз, а ожерелье сорвалось и упало в снег.

В наступившей тишине раздался голос.

– Фух, чуть не успел. Эта истеричка мне уже так надоела.

Снег сдуло резким порывом ветра, и Кайзер Вельтмарк стоял в воздухе, его крылья из белой энергии мерцали, как рассвет среди холодной ночи. Его меч всё еще блестел в лучах угасающего света, на его лезвии ни капли крови, потому что Норнель исчезла прежде, чем ее тело осознало смерть.

Он спокойно шагнул вперед, его белый доспех сверкал, в одной руке он держал ожерелье, а в другой – подхватывал Селину, закинув ее на плечо.

Лоран шагнул вперед.

– Стой! – его голос гремел, вены всё еще горели космической тьмой.

Кайзер усмехнулся.

– Скоро встретимся, Черный.

Лоран сжал зубы, готовый атаковать.

Но Кайзер поднял руку в небо, и вокруг него вспыхнуло белое пламя. Оно разрослось, обволокло его, подобно крыльям самого Альбы, и в следующий миг он и Селина исчезли.

Снег медленно опустился на землю.

Битва закончилась.

Глава 28. Ultima Thule – Дальний предел мира

Плотное, гнетущее молчание повисло над снегами Гипербореи. Громкие удары сердца эхом разносились в грудной клетке каждого из них. Они не могли позволить себе стоять на месте. Кайзер и Селина скрылись в вихре белого пламени, а с ними и ожерелье.

– Куда это они? – Розария, тяжело дыша, смотрела в ту сторону, где лишь мгновение назад пылало сражение. Теперь там осталась только исковерканная земля, пропитанная магией.

Орфей, всё еще напряженный, едва слышно прошептал:

– Ultima Thule…

– Что? Что это? – Розария повернула голову, ее голос дрожал от усталости и напряжения.

Орфей не сразу ответил. Его губы чуть дрогнули, взгляд, полный воспоминаний, устремился в пустоту, туда, куда ушли его враги.

– Это крайняя грань, непереходимый предел, среди местных место именуют просто «Туле». Поэты и творцы же считают Ultima Thule целью устремлений, всё это правильные варианты, каждый верит в то, что хочет. Я же объединил эти два понятия создав Гиперборею.

Лоран, сжимая пальцы в кулак, резко подался вперед:

– Это очень интересно, но что им там делать?

– Они направились за Кристальной Водой. – Голос Орфея был хриплым, но ясным. – То, что питает Гиперборею...

Он чуть опустил голову, его пальцы сжались на лире.

– Ожерелье, – в его голосе слышалась печаль. – Я подарил его Эвридике очень давно. Это ключ, позволявший ей всегда входить в Ultima Thule.

Он резко вскинул голову, в его глазах читалась внезапная боль.

– Но после ее смерти оно, видимо, потерялось. А Норнель нашла его.

Эвридика, молчавшая до этого, мягко шагнула ближе, ее пальцы легко коснулись плеча Орфея.

– Ты же не забыл? – ее голос был легким, но проникновенным. – Ты – Создатель. И ты всегда открывал проход туда с помощью музыки.

Орфей замер.

Эти слова вспыхнули внутри него чем-то теплым, будоражащим.

– В самом деле... – вдохнул он, внезапно ощущая, как в его сознании вспыхивают забытые мелодии, прорастают через разум.

Он слабо усмехнулся.

– Видимо, память еще не полностью восстановилась.

– Нам нужно спешить, – жестко сказал Эйнар, оглядываясь на потемневшее небо. – Они могут уже добраться туда.

Орфей провел пальцами по лире.

– Я знаю короткий путь.

Он сложил руки, его ладони завертелись в сложном движении, скрещиваясь, сплетаясь, будто его пальцы создавали мелодию, невидимую миру.

Белый круглый портал открылся перед ними.

Из него не веяло холодом. Он не пылал, не сверкал, не излучал ничего, кроме самой тишины.

Но он вел туда, куда никто больше не смог бы ступить без воли Орфея.

Лоран стиснул зубы.

– Вперед!

И они шагнули в свет.

Они стояли внутри величественного ледяного свода, словно заключенные в сердце самого северного ветра. Вокруг них простирались бесконечные стены наледи, но это был не просто застывший, неподвижный айсберг. Он дышал, переливался, играл отблесками дневного света, который пробивался сквозь толщу мерзлоты, создавая иллюзию, будто здесь нет крыши, нет границ – только вечная замерзшая бесконечность. Лучи солнца проходили сквозь призрачные стены, раскладываясь в спектр, и по всему своду мелькали узоры из мягкого голубого, багрового, золотого света. Здесь не было теней, потому что свет казался повсюду, скользя по поверхностям, отражаясь от каждой грани, заставляя само пространство мерцать, словно это был не мир, а сон.

Розария огляделась, ее голос прозвучал приглушенно, отражаясь в замкнутом пространстве.

– И где мы?

Орфей, стоявший чуть впереди, провел пальцами по стене ледяного купола, вглядываясь в глубину. Ему казалось, что внутри льда шевелятся смутные силуэты, будто само время застыло здесь, вмурованное в эти стены.

– Мы внутри ледника, – тихо ответил он.

Он закрыл глаза, глубоко вздохнул, а затем вытащил свою лиру. Эвридика, до сих пор стоявшая рядом, осторожно коснулась его плеча.

– Давай, ты сможешь.

Орфей коротко кивнул. Вдохнул морозный воздух, затем выдохнул – и его пальцы коснулись струн.

Музыка разлилась, мягкая, трепетная, почти неслышимая вначале, словно осторожный шаг по тонкому льду. Но затем она начала расти, расширяться, наполняя всё пространство звоном, который пронзал саму материю. Казалось, что этот ледник жил этой мелодией – его стены вибрировали, подхватывая звук, и пускали его дальше, в свои глубины. Световые потоки, что прежде были разбросаны по куполу, начали собираться в узоры, скользя по стенам, будто в ответ на его игру.

Эвридика закрыла глаза. Это была та самая музыка. Она слышала ее в далеком прошлом, когда сидела рядом с ним в вечной Гиперборее, когда этот мир был раем, когда их жизнь не знала тьмы. Эта мелодия – не просто звук, это был мост между мирами, между временами. Она снова здесь. Она снова слышит ее.

Розария, стоявшая чуть поодаль, вдруг заметила, что снаружи, за стенами ледника, начало происходить нечто невероятное. В месте, где лишь недавно простирался мертвый снег, пробивалась жизнь. Прямо на ее глазах из белой пустоши начинали распускаться цветы, зелень вырывалась сквозь ледяную почву, прокладывая дорогу к свету. Будто само дыхание Орфея пробудило этот мир.

Лед перед ними начал меняться. Стена, которая казалась монолитной, вдруг издала глухой треск. Ее гладь завибрировала, затем медленно, будто огромный механизм, покрытый вечной мерзлотой, она начала сдвигаться. За ней не было ничего – только чистое, бесконечное небо, отражающееся в прозрачной поверхности. Они ступили внутрь.

Перед ними открылся Ultima Thule.

В этом месте не существовало горизонта. Всё пространство было залито водой – гладкой, как зеркало, бесконечной, как сам космос. Они стояли на ее поверхности, но их шаги не оставляли ни единой ряби, словно они не просто шли по воде, а двигались по грани миров. Небо отражалось внизу, и невозможно было сказать, где заканчивается реальность и начинается отражение. Голубые облака плыли одновременно сверху и снизу, звезды искрились в обеих сферах.

Но в центре этого мира возвышался постамент, чей материал невозможно было определить. Казалось, он создан не из камня, не из металла, но из самой материи света. Он тянулся вверх, словно живая арка, замыкаясь на вершине, где в вечных отражениях струилась Кристальная Вода.

Она была не просто водой. Это был источник чего-то древнего, чистого, незамутненного. Ее поверхность сверкала всеми цветами спектра, меняя оттенки в зависимости от взгляда. Внутри нее словно жили целые миры, заключенные в ее бездонной глубине. Эта вода была неподвластна времени, неподвластна законам природы – она просто была.

Розария замерла, глядя на нее.

– Это... – ее голос был слабым, будто она боялась разрушить тишину. – Это то, что питает Гиперборею?

Орфей подошел ближе, его отражение колебалось на гладкой воде.

– Это сердце ее жизни, – произнес он. – Источник всего.

Они стояли перед чудом, но в этот момент каждый из них знал – они не одни здесь.

Орфей обернулся, но было уже поздно – Кайзер и Селина стояли напротив, их присутствие разрезало пространство, словно они давно уже были здесь, скрытые за вуалью невидимости. Голос Кайзера был спокоен, но в нем звучала привычная холодная уверенность.

– Быстро же вы, – произнес он, скрестив руки на груди. – Но боюсь, что нам нужна только кристальная вода.

Рядом стояла Селина, ее золотые доспехи были расколоты, некоторые пластины разорваны, а сквозь прорехи виднелась кожа – идеальная, без единого пореза. Она улыбалась, но в ее взгляде не было легкости – только жажда, голод к битве.

– Наша сила дарована самим Альба, – сказала она, ее голос отозвался эхом в этом застывшем мире. – Нас просто так не убить.

Орфей шагнул вперед, его пальцы сжали лиру, и он посмотрел прямо в глаза Кайзеру.

– Зачем вам эта вода?

Кайзер ухмыльнулся, его серебристые волосы слегка качнулись, когда он наклонил голову.

– Тебе ли не знать, какая сила заключена в ней? – его голос звучал с ленивым высокомерием. – Еще одна возможность стать сильнее. Чтобы избавить этот грязный мир от нечисти и предателей.

Орфей нахмурился.

– Но ты ведь сам предал Норнель.

Кайзер засмеялся, словно Орфей только что сказал что-то до боли наивное.

– Она просила от нас защиты, когда же она захотела разнести там всё – договоренность подошла к концу.

Эвридика встала рядом с Орфеем, ее глаза сузились.

– Каждый имеет шанс на исправление, убийство – это действие сверх меры!

Кайзер чуть качнул головой, будто слушал лекцию, которая его не особо интересовала.

– А тебе нравится, что она сделала с твоей страной? – он чуть выдвинул вперед подбородок, прищурив глаза. – Если бы ты победил ее, что бы ты сделал? Отправил за решетку? – его голос стал мягче, почти насмешливым. – Она рано или поздно освободилась бы и могла бы угрожать… – он вдруг поднял палец и указал прямо на Розарию. – …этой златовласой девчонке.

Орфей замер.

Он не ответил сразу.

Что бы он сделал? Что сделал бы с Норнель, если бы не Кайзер? Может ли ангел убивать людей? Но когда он был Правителем Ада он убивал живых существ без сожаления...

В этот момент голос в голове Лорана прозвучал отчетливо:

«Убей.»

Лоран не стал слушать дальше.

Он рванул вперед.

Черные водяные клинки сомкнулись, но Кайзер был быстрее. Он успел выставить меч, встретив удар Лорана с абсолютным спокойствием.

– Никак неймется? – он усмехнулся.

А затем его клинок полыхнул белым пламенем.

С невообразимой силой Кайзер нанес встречный удар – Лоран отлетел. Его тело рикошетом скользило по зеркальной поверхности, будто он был не человеком, а камнем, брошенным по воде.

Орфей посмотрел на Кайзера, в его взгляде было всё: напряжение, понимание, осознание неизбежности.

– Если ты возьмешь немного воды, вы уйдете? – голос Орфея был ровным.

Селина скривилась.

– Мы и вас убьем, и воду заберем! – выкрикнула она.

Но прежде чем кто-то успел ответить, Кайзер молниеносно ударил ее тыльной стороной ладони. Селина на мгновение замерла, затем с недовольным видом потерла щеку.

– Ты сразу мне показался умнее остальных, – спокойно сказал Кайзер, не обращая внимания на ее реакцию. – Да, мы уйдем.

– Решено. – Орфей опустил голову.

Кайзер подошел к постаменту и, не торопясь, наполнил сосуд кристальной водой. Глядя в ее глубину, он чуть усмехнулся.

– С вами приятно иметь дело.

В следующий миг их поглотило белое пламя, и они исчезли.

Лоран набросился на Орфея.

В его глазах был гнев.

– Что ты сделал?! Почему ты их отпустил?!

Он хотел ударить его, но не смог.

Орфей поднял палец и прикоснулся к его лбу.

– Успокойся.

Пульсация разлетелась по телу Лорана, пробежала по его венам, и черная вода начала угасать, снова становясь чистой, словно застывший океан. Метка на его теле потухла, как гаснет звезда.

– Гиперборея под моей защитой, – сказал Орфей, отводя руку. – Я сделаю всё, чтобы эта страна цвела. Сражаться в этом месте – табу.

Он посмотрел на остальных.

– Демиургу иногда приходится идти на компромиссы. Иначе всё бы рухнуло.

Он медленно развернулся к постаменту и приложил ладонь. В этот миг вся комната вспыхнула сиянием.

Божественная энергия разлилась по всем направлениям, очищая ее от любого следа скверны. Лед стал чище и глубже.

Открылся портал и они шагнули в него.

Когда их ноги коснулись земли, Гиперборея расцвела.

Заснеженные равнины, ранее скованные сталью холода, теперь покрылись подснежниками, мягкими, как первое дыхание весны.

Белки, рыси, горные яки начали сбегаться, чувствуя перемены, и даже снежные цверги высунулись из своих укрытий, удивленно наблюдая за происходящим.

Эвридика улыбнулась.

– Кажется, ты справился, Орфей. Всё как раньше.

Орфей огляделся.

Его взгляд был печален.

– Нет… – прошептал он. – Еще не всё.

Он смотрел в сторону заброшенных домов, пустых улиц.

Людей не было.

Эвридика коснулась его руки.

– Этим мы займемся, – посмеявшись, сказала она.

Орфей посмотрел на нее.

И впервые за долгое время – улыбнулся.

Когда солнце скрылось за горизонт, над Гипербореей разлился мягкий, холодный свет ночного неба, рассыпаясь по белоснежным равнинам. Но теперь этот мир был живым. Не просто царством льда и тишины, а местом, где снова звучали смех, музыка и треск пламени.

За большим дубовым столом, покрытым белоснежной скатертью, собрались все. Тяжелые серебряные кубки переливались в свете факелов, а хрустальные бокалы ловили отблески свечей. Глиняные кувшины были наполнены ароматным пряным вином, настоянным на северных травах, а рядом стояли массивные кубки с горячей медовухой, из которых поднимался легкий пар. На блюдах лежали запеченные румяные фазаны, усыпанные травами, золотистые ломти хлеба с густым слоем сливочного масла, темные ягоды, сверкающие, как драгоценные камни. В центре стола возвышался поднос с печеной рыбой в панцире из хрустящей соли, рядом с которым лежали круглые куски карамелизированного корня – древнего лакомства Гипербореи.

Животные тоже наслаждались этим пиром. Конь Лорана, величественный, но оголодавший, ел с жадностью, словно его не кормили месяцами, прячась за широкими боками Астралиона. Великий золотой зверь, хоть и не нуждался в пище, всё равно с царственной медлительностью лакомился поданными ему кусками копченого мяса, держа на себе тяжелый, оценивающий взгляд рысей, что жались в тени у края зала.

Орфей, сидя рядом с Эвридикой, жестом пригласил всех наполнять бокалы.

– Конечно, амброзии с нектаром я пока не достал, – он ухмыльнулся, глядя на их полные тарелки, – но чем богаты.

Смех разнесся по залу. Розария подняла бокал.

– За новую жизнь Гипербореи.

Все присоединились.

Орфей, впрочем, больше рассказывал, чем ел. Он поведал Эвридике обо всех приключениях, что пережил вместе с этими людьми. О встрече с Лораном, временной петле Бора, гром-птицах Эйнара, о их походе в Ад, о Гамигине и о том, как он почти потерял себя. Эвридика выслушала всё молча, лишь в конце, когда Орфей закончил, она склонила голову и мягко улыбнулась.

– Спасибо вам, – ее голос был чист, как весенний ручей. – Спасибо, что доверились уличному музыканту.

– Он недооценивает себя, – усмехнулась Розария. – В конце концов, он творец.

– Который не знает, что делать дальше, – Орфей поднял кубок, шутливо чокнувшись с Эйнаром.

– А что дальше? – наконец спросил тот, откидываясь в кресле. – Гиперборея восстановлена, мы победили королеву, ингредиенты собраны, теперь... что?

Наступила короткая тишина. Розария сделала глубокий вдох, будто собираясь с мыслями.

– Теперь – расходиться. – Ее голос прозвучал грустно, хотя она старалась этого не показать. – Нам нужно вернуться... Мне – к сестре. Я должна ее вылечить.

– И вот, кажется, наша компания распадается, – Орфей театрально вздохнул, но в его глазах читалась искренняя печаль.

– Не сегодня! – подхватила Розария, улыбнувшись. – Мы останемся на ночь.

Орфей широко улыбнулся.

– Мы обидимся, если не останетесь, – добавил он, притягивая Эвридику ближе. – Двери Гипербореи всегда открыты для вас.

За окнами уже светал рассвет, когда разговор за столом перешел к тому, куда каждый из них пойдет дальше.

Розария первой нарушила тишину:

– Мне нужно вернуться в таверну. Поговорить с отцом. Рассказать ему о Норнель… и о том, что она сделала.

Лоран поднял голову, в его глазах была стальная решимость.

– А мне... – его голос дрогнул. – Мне нужно вернуться за Лилией, столько всего расскажу, ей точно понравится!

Орфей внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал.

– А я ведь так и не узнал, что с ней… – Лоран стиснул зубы. – Кайзер… Он знал. Но не сказал.

Гнев и отчаяние слились в его словах.

Эйнар, который до этого лениво разглядывал узоры на своем кубке, вдруг выпрямился.

– А я, пожалуй, отправлюсь путешествовать по столицам. Надо посмотреть этот мир.

Эвридика лукаво улыбнулась.

– Раньше в Скарнхольме было много крепких женщин... – она сделала паузу, чтобы усилить эффект. – Они, думаю, могут справиться с таким воином, как ты.

Розария не удержалась и рассмеялась, Орфей лишь качнул головой с хитрым прищуром.

Эйнар покраснел.

– Я... не в этом смысле...! – он кашлянул, отводя взгляд.

– Конечно, конечно. – Орфей хлопнул его по плечу.

– А вы? – спросила Розария, переводя взгляд на Орфея и Эвридику. – Останетесь здесь навсегда?

– Конечно нет, – улыбнулся Орфей. – Мы заглянем в Лемурию.

– Лемурию? – удивилась Розария. – Столицу друидов?

– Совершенно верно, – кивнула Эвридика. – Мои подруги живут там, я хочу их увидеть.

– Но как нам добираться? – задумалась Розария, оглядывая их.

Орфей хитро усмехнулся.

– Не беспокойтесь. Вы полетите на них.

Он щелкнул пальцами.

Из темноты бокового зала шагнули трое белоснежных пегасов. Их крылья, словно сотканные из лунного света, слегка дрожали, пропуская серебристые отблески сквозь перья.

Эйнар поднял брови.

– Ты уверен, что этот тощий конь меня выдержит?

Лоран задумался, глядя на свою обычную лошадь.

Розария восхищенно улыбнулась, подойдя ближе и коснувшись мягкой гривы одного из пегасов.

– Какие они... красивые! – прошептала она.

Орфей довольно ухмыльнулся.

– Вот так и разлетаются друзья.

Глава 29. Amantes sunt amentes – Влюблённые – безумцы

Солнечный свет мягко ложился на белоснежные улицы Гипербореи, отражаясь от заиндевелых шпилей и ледяных арок, словно этот город вновь наполнялся жизнью. Воздух был свеж, прозрачен, наполнен запахом хвои и легкого морозного бриза.

Лоран, Эйнар, Розария и Орфей вышли во внешний двор, наслаждаясь тишиной и покоем, которые теперь царили в преображенном городе. Розария, потянувшись, с улыбкой вздохнула:

– Всё-таки хорошо здесь. Мирно. Тихо.

Лоран скрестил руки, задумчиво вглядываясь в даль, где среди льдов и сверкающих снегов терялись древние дороги.

– Мне всё не дает покоя одно… – его голос был спокоен, но в нем чувствовалась напряженность. – Норнель сказала, что она не успела наказать твоего отца, но Каллиана успела. И еще Зеркальный камень… Почему он был ей так важен? Каллиан говорил, что это просто безделушка, но по видимому – это ложь.

Орфей сжал губы, но ничего не сказал. В воздухе повисла пауза – каждый из них задумался о той паутине лжи, которая опутывала их судьбы. Розария первой нарушила молчание.

– Не знаю, – тихо произнесла она, глядя в небеса, – но спрошу у него при встрече в следующий раз.

Орфей кивнул и, развернувшись, жестом показал друзьям направление.

– Вот ваша дорога. Вы знаете, куда лететь.

Они попрощались – коротко, но тепло. В последний раз Лоран оглянулся, увидел, как Орфей с Эвридикой машут им вслед. Эта картина запомнилась ему – они стояли на белоснежном дворе, словно две фигуры, вырезанные из света и музыки.

Но мысли не покидали его. Даже когда он взмыл в небо, даже когда поток ветра обрушился на него холодным дыханием высоты.

– Как здорово, что нам в одну сторону, не правда ли? – голос Розарии вырвал его из раздумий.

Лоран перевел на нее взгляд и улыбнулся.

– Конечно.

Они летели, пересекали океаны, мчались над горами, скользили над пустынями, пролетали джунгли. Где-то они останавливались – в далеких деревушках, где незнакомые люди, услышавшие о путешественниках с небес, угощали их местной пищей, зажигали костры, рассказывали истории. Они ловили дичь в лесах, рыбу в реках, спали под звездами, а по утрам взлетали в небо, продолжая свой путь.

– Как же прекрасен мир, не правда ли, Лоран? – спросила Розария, вдыхая морозный воздух на одной из остановок. – Теперь и сестренка сможет его посмотреть.

Лоран кивнул, но в его голове снова звучал голос Кайзера.

«Ты слишком слаб».

Он снова вспоминал те моменты – когда камни определяли его стихию. Черный камень тоже содрогнулся. Почему он тогда не был полностью выбран тьмой? Почему Кайзер обрел свою силу так уверенно, а он сам всё еще сомневался в себе?

– Селина, – вдруг спросил он, не поворачивая головы. – Она сильная?

Розария скривилась и, показав порезы на рукавах, хмыкнула:

– Очень быстрая. Но глупая. Хотя силы ей не занимать.

Лоран и Розария зависли в воздухе на развилке их пути, белые пегасы мягко парили на потоках ветра, а далеко внизу простирались равнины и леса. Их дороги расходились, но воздух между ними был наполнен чем-то неуловимо важным – осознанием, что их путешествие изменило их обоих.

Лоран посмотрел на Розарию и произнес:

– Значит, я больше не связан петлей времени?

Розария усмехнулась.

– На самом деле, петля времени работает лишь на сутки. Силы Хронофеникса ограничены таверной. Разве что с какими-то артефактами можно продлить эффект. Ну и, конечно, сам Хронофеникс способен замкнуть время… Но контракта никогда не было. Это просто байка моего отца.

– Значит, петля времени была ложью, – произнес Лоран, его голос прозвучал глухо.

Розария кивнула.

– Не обижайся, ищи плюсы, – Розария улыбнулась, глядя на Лорана. – Ты единственный, кто выжил и узнал секрет временной петли. Это уже многого стоит.

Лоран посмотрел вдаль, туда, где за горизонтом его ждала судьба, которую он так долго пытался избежать. Всё это время он жил с мыслью, что прошлое запечатано в петле, что его история уже была предрешена. Но теперь… Теперь он был свободен.

– И что теперь? – тихо спросил он.

– Теперь ты сам решаешь, что делать дальше, – Розария улыбнулась, но в ее взгляде читалась усталость долгого пути. – Мы больше не те, кем были раньше.

Она протянула руку. Лоран на секунду колебался, а потом пожал ее.

– Увидимся, Лоран.

– Увидимся, Роз.

Их пальцы разжались, и пегасы разошлись в разные стороны. Лоран еще какое-то время смотрел, как фигура Розарии тает в голубизне неба, а затем направил своего пегаса вниз, к равнинам.

Ветер дул ему в лицо, а сердце билось ровно, как никогда раньше.

Он возвращался домой.

Лоран замер. В его глазах что-то вспыхнуло.

«Выходит, всё это было ложью?»

Но в глубине души он не чувствовал злости. Да, ложь. Но благодаря ей он изменился. Он стал сильнее. Он нашел тех, кто стал ему близок. Он помог людям.

А теперь он возвращался к Лилии.

Лоран парил в воздухе, ощущая, как ветер проскальзывает сквозь его одежду, пронизывая ледяными иглами. Он думал о Джеке, о его простом, но добром взгляде, о том, как он учил Лорана забивать гвозди, когда тот не мог даже правильно держать молоток.

Смех, разговоры, треск костра по вечерам, когда они сидели на деревянной веранде, наблюдая за звездами... Всё это было таким простым и настоящим. Неважно, кто ты – изгнанник, маг, путешественник или убийца, если тебя кто-то ждал дома, если хоть один человек верил в тебя, ты не был потерян.

Люсинда всегда встречала его, весело прыгая на одной ноге, болтая о своих детских мечтах. Она рассказывала, как в будущем будет приручать драконов и летать на них в закат. Грег, упрямый, но добрый, с вечным синяком под глазом от очередных детских драк, говорил, что хочет стать таким же сильным, как Лоран.

«Смешной ты парень... Ты бы меня ненавидел, если бы знал, что я сделал», – горько подумал Лоран.

Кристина... Она просто обнимала своего мужа после тяжелого дня. Без лишних слов, без громких фраз, просто держа его за плечи, как будто в этом заключалась вся их история.

А Джек? Он не был великим воином, не умел колдовать, не знал древних тайн, но он держал этот дом, как капитан держит корабль. Он был тем, кем Лоран никогда не мог стать – человеком, знающим, что такое счастье.

И вот теперь Лоран летел к ним, чтобы поделиться тем, что понял. Не в силе было счастье. Не в славе. Не в мести. А в простых вещах – в тех, кто был рядом.

***

Но когда он подлетел ближе, то увидел черноту.

Деревня.

Она была мертвой.

Пепел оседал на голые остовы домов, скрипела одинокая дверь, раскачиваясь на сломанных петлях.

Сарай...

Лишь угли от того самого сарая, над крышей которого они с Джеком смеялись и спорили.

Лоран замер в воздухе, глядя вниз, а затем, не веря своим глазам, бросился вниз.

Это не может быть.

Этого не может быть.

Разбойники? Нет. Они бы не выжгли всё подчистую. Да и кто бы стал нападать на маленькую деревню?

Он бежал, задыхаясь. Снег хрустел под ногами, угли потрескивали, рассыпаясь в прах. Он вбежал в дом, который сам помогал строить.

И увидел.

Сожженные тела. Несколько детских. Двое взрослых.

Он застыл.

Воздух сжался, стал густым, липким.

Это была семья Джека.

Мир зашатался.

В ушах звенело, дыхание сбилось. Он шагнул ближе, но ноги не слушались. В груди сдавило так, словно что-то вырвали с корнем.

«Нет…»

Его взгляд метался от одного тела к другому, выискивая что-то, что смогло бы дать объяснение.

Но объяснения не было.

Только зола.

Только тишина.

Только смерть.

Лоран выбежал из дома, дрожащими пальцами сжимая поводья пегаса. Воздух казался тяжелым, гулким, пропитанным гарью и страхом. Он рванул вверх, оставляя за собой руины деревни, которую так хотел увидеть снова живой.

Мандельхейм.

Мысль обожгла его разум. Там был ответ. Но почти сразу, сквозь хаос мыслей, пришло осознание: он все еще разыскивается. Воздушная охрана не даст ему просто так пролететь через стены. Он был вне закона.

Тогда куда?

Лес.

Тот самый лес, где они были с Лилией.

Лес дриад.

Там она могла бы быть.

Густая чаща встретила его не шепотом листвы, не пением ветра, а гробовой тишиной.

Он спрыгнул с пегаса и, осторожно ступая по корням, двигался туда, где когда-то чувствовал жизнь.

Но не чувствовал ничего.

Лес был мертв.

Ветки не звенели, трава не шелестела, воздух был сухим, как пепел.

Лоран приложил руку к земле. Радикалис.

– Надеюсь, сработает, – прошептал он, чувствуя, как магия пробегает токами по коже.

Корни содрогнулись. Зашевелились. Разошлись в стороны, обнажая путь.

Но он уже знал. Там не было ничего.

Выжженная земля.

Деревья молчали.

Дриад не было видно.

Он шел медленно. Будто его тело отказывалось двигаться дальше, зная, что впереди только боль.

Но он должен был убедиться.

Полянка.

Та самая, где они сидели с Лилией под лунным светом.

Где она смеялась.

Где они были счастливы.

Теперь здесь было пусто.

Лунный свет больше не пробивал крону – всё выгорело.

Как и деревня с надеждой.

И тут – клекот.

Лоран вздрогнул.

Говрик?!

Он бросился на звук, сердце билось гулко.

Опять Радикалис.

Секретное место открылось перед ним, раздвигаясь в призрачном сиянии.

Говрик.

Выросший, но всё тот же.

Он кинулся к Лорану, крепко прижимаясь к нему лапами, ворча и повизгивая, как когда-то.

Но Лоран почти не чувствовал радости.

За Говриком, в тени, сидела молодая дриада.

Она подняла на него взгляд.

– Ты пришел.

Голос ее был тихий, надломленный.

Лоран шагнул к ней.

– Что случилось?

Он не успел договорить.

Пощечина.

Резкая, звонкая.

Она тряслась.

А потом закричала, плача.

– Ты виноват! Из-за тебя всех убили!

Лоран застыл.

– Твой чокнутый отец…!

Он побледнел.

– Зачем ты оставил свою мантию Лилии?!

Слова, как удары кинжалом.

– После твоего отъезда весь город встал на уши. Начался розыск! Мы укрыли Лилию у себя, но твоя чертова мантия… ее отследили!

Лоран почувствовал, как проваливается в пустоту.

– Лилию схватили.

Он не мог дышать.

– А мой народ… всех сожгли заживо. Даже самого древнего Элдрика.

Треск в голове.

Разум кричал.

Это… не может быть правдой.

Но взгляд дриады, полный боли и ненависти, говорил иначе.

Он просчитался.

Он думал лишь о себе.

Он оставил ее одну.

Он обрек всех на смерть.

И тогда голос в голове снова зазвучал.

– Ты сделал всё правильно.

Лоран сжал кулаки.

– Нужно думать прежде всего о своей шкуре.

– Замолчи.

– Ты бы умер. Я спасла тебя.

– Это ты виновата!

Он закричал в воздух, сжимая голову, но голос не утихал.

– Без меня ты бы не выжил.

– Замолчи!

Дриада, всхлипывая, отступила назад.

– С вами всё в порядке…?

Лоран замер, глаза дрогнули.

Он понял.

Нет смысла кричать и закрыл глаза.

Вдох. Выдох.

– Как ты выжила? Как выжили вы с Говриком?

Дриада смахнула слезы.

– Лилия.

– Что?

Она посмотрела на него, в ее глазах больше не было ненависти. Только опустошенность.

– Перед тем, как ее забрали…

– Она отдала мне Радикалис.

Лоран задержал дыхание.

– Она сказала, что ты обязательно вернешься за ней.

– И всё будет хорошо.

Но он уже не мог в это поверить.

На него накатила вселенская печаль.

Лоран провел пальцами по иссохшему Радикалису, взвешивая слова.

– Оставайся здесь, – сказал он дриаде.

Она вскинула на него горящий слезами взгляд.

– Ты не можешь пойти один!

– Я должен.

Говрик жалобно заклекотал, потянувшись к Лорану лапами, цепляясь за его одежду, но он осторожно убрал его когти.

– Это единственное, что я могу сделать.

Дриада сжала кулаки.

– Ты не найдешь ее.

Лоран посмотрел в ее глаза.

– Я всё равно попробую.

Она отвернулась, уткнувшись лицом в плечо Говрика, сжимая шерсть руками, будто вцепляясь в последнюю надежду.

Он развернулся и ушел.

Секретный вход был изрезан.

Кто-то искал этот проход и нашел.

Лоран ощупал трещины на стене, морщась от вида глубоких борозд. Методы работы были знакомы.

Он не стал терять времени.

Пройдя по узкому тоннелю, он вошел в магазин растений.

И застыл.

Пустота.

Воздух был застоявшимся, тяжелым, без единого намека на живую влагу, что всегда пропитывала эти стены.

Ни зелени. Ни голосов. Ни дриад.

Но не было и разрушения.

Магазин просто… замер.

Полки покрылись тонким слоем пыли, некоторые растения высохли, их горшки стояли, как забытые памятники. Дверь к хранилищу была закрыта, но не сломана.

Здесь не было пожара.

Здесь не было насилия.

Кто-то просто ушел навсегда.

Лоран двинулся осторожно.

Скрипнула доска под ногой, легкий вихрь поднял частички пыли.

Он прошел среди опустевших полок, где еще несколько месяцев назад дриады смеялись, торговались, угощали Лилию сочными фруктами.

Теперь здесь царило молчание.

Лоран вышел к окну и увидел.

Город жил своей жизнью.

На улице всё было как всегда.

Люди ходили, разговаривали и смеялись и никто даже не смотрел в сторону магазина.

Будто его не существовало.

Лоран сжал зубы и двигался дальше.

Знал, куда идти.

К своему балкону, в свой дом.

Он не мог использовать главные улицы, не мог показаться на глаза стражникам. Вода завибрировала в его руках, стекая в тонкие ступени шагая по ним, поднимаясь выше и выше.

Хоть какая-то польза от того, что он знал это место лучше, чем кто-либо. Он прожил здесь слишком долго.

Но его сердце билось тревожно.

Что его ждет там, в его собственном доме?

Остались ли следы прошлого?

Лоран поднимался по стене, будто скользя в забвении. Вода струилась под его ногами, тихая, безмолвная, как дыхание ночи. Он шагнул на балкон, и мгновенно что-то внутри него сжалось.

Комната.

Его мир, его убежище.

Только теперь – мертвый.

Пыль толстым слоем покрывала мебель, оседала на столе, на книгах, оставляя серые следы в узорах времени. Влажная гниль точила стены, плесень прорастала по дереву, как черная болезнь, и даже воздух был затхлым, будто сам дом разлагался вместе с воспоминаниями.

Словно здесь никого не было с того самого дня, когда он ушел.

Лоран глубже вдохнул. Слишком поздно.

Рука дрогнула на дверной ручке. Щелчок. Дверь медленно скрипнула, открываясь...

И тут же взметнулись руки.

Стража стояла за дверью, как тени, застывшие в заготовленной ловушке. Жесткие пальцы вцепились в его руки, грубые ладони скрутили его тело, магические путы сомкнулись на запястьях и шее.

– Он здесь! Поймали, господин.

Шаги. Глухие, мерные.

Теобальд Вальмеран.

Отец.

Лоран не сдержался. Он поднял взгляд, и его внутри заволокло чернотой.

– Где Лилия?! – его голос прозвучал хрипло, гулко, как рев морской бури. – Что ты с ней сделал?! Отвечай!

Отец не ответил сразу. Он смотрел на него с выражением… чем-то похожим на сожаление.

– Я лишь хотел вернуть своего сына, – голос был мягким, с оттенком усталости.

Лоран застыл.

– Я был не прав, Лоран, – продолжал Теобальд. – Разве такой как ты мог убить Тарвина? Не в обиду будет сказано, но это же логично.

Ложь.

– В тот день гнев поглотил меня. Я прошу прощения.

Ложь.

– Где Лилия?! – Лоран рванулся, но путы сжали его еще сильнее.

Отец вздохнул.

– В темнице.

Сердце Лорана ухнуло в пропасть.

– С ней всё хорошо, – продолжал Теобальд. Тон, ровный. Лицо, бесстрастное. – Послушай, Лоран. Давай забудем всё и будем жить как семья.

Как семья.

Лоран захохотал.

Но это не был смех.

Это был стон загнанного зверя.

– Ты убил всех дриад, сжег лес, убил семью Джека! – он пытался вырваться, но магия сковала его, сжимая суставы.

Отец чуть приподнял брови, будто впервые слышал это.

– Я?.. Послушай, сын, я ничего этого не делал.

Лоран замер.

– Лжец! – его голос прокатился по коридорам, как удар молнии.

Отец поморщился.

– Довольно, – голос стал холоднее. – Пошли. Я покажу тебе Лилию. Ты сам у нее всё узнаешь.

Нет.

Что-то было не так.

Что-то в его голосе.

Но он не мог сопротивляться.

Его повели.

Темные коридоры, влажные стены, запах затхлой сырости.

Темница.

Теобальд подошел к двери и медленно толкнул ее.

– Вот, смотри, любуйся.

Дверь открылась и Лоран увидел.

Она была там.

Но уже не с ним.

Лилия.

Лилия, что ждала его.

Лилия, что верила.

Лилия, чье горло было перерезано.

Кровь запеклась, почернела, ее руки были холодны, как лед, и на полу рядом с ней лежал маленький, безжизненный мишка.

Лоран впал в безмолвие.

Мир исчез.

Ни звуков. Ни воздуха. Ни времени.

Только пустота.

Он хотел закричать.

Но горло перехватило.

Как?

Почему?

КАКОГО ЧЕРТА?!

Его ноги подкосились.

Он рухнул перед ней.

Он тянулся к ней руками, но ее кожа уже была неживой.

Словно…

Словно он уже опоздал.

Теобальд наблюдал.

– Что произошло? Стража обыскать все входы и выходы. Не дать сбежать убийце!

Голос отца доносился словно издалека.

Лилия.

Лилия, что ждала его.

Лилия, которую он потерял.

Мир треснул.

Всё оборвалось.

Метка загорелась.

Черная вода заполнила его тело.

Пульс ударил.

Тело взорвалось.

Голоса в голове завыли.

«Ты снова потерял ее.»

«Ты был слаб.»

«Ты допустил это.»

Впервые за долгое время Лоран не ответил.

Потому что он знал.

Они были правы.

Тьма заполнила его глаза.

Тело Лорана трясло. Это не было обычной дрожью. Это была ломка, словно что-то вырывалось изнутри, ломая его кости, растягивая его кожу, уничтожая всё, что оставалось от человека.

Метка пылала.

Черная вода, что всегда текла в его венах, зашевелилась, как живая. Она больше не подчинялась ему – он подчинялся ей.

Тело начало изменяться.

Кожа раскалывалась, разрывалась на куски, как старая шелуха, обнажая плоть, покрытую темной чешуей, глубокий матовый цвет которой поглощал свет, а сама текстура казалась похожей на застывший космос.

Руки вытянулись, пальцы стали когтями, отрастающими, будто живыми лезвиями. Их края переливались глубоким синим, как водная бездна, но с каждым новым пульсом метки на них расползались алые прожилки.

Черный доспех обрастал поверх тела, словно созданный из чистой тьмы. Он не был металлом – он дышал, как живая оболочка, срастаясь с ним.

На плечах вырастали два изогнутых рога, уходящих назад, словно они пронзили сам воздух, а сзади вытянулся тяжелый хвост, покрытый теми же чешуйчатыми пластинами.

Из груди и спины прорвались костяные выступы, похожие на изогнутые клыки или ребра, вывернутые наружу. Они не двигались, но пульсировали, словно магическая аномалия.

Его спина треснула, и в следующее мгновение из нее рванулись темные крылья – не кожистые, как у демона, но живые, сотканные из полупрозрачной материи, что искрилась внутри.

Но самым страшным были глаза.

Лоран больше не смотрел глазами человека.

Красные круги внутри глазниц, подобно пылающим сигилам, вращались, как проклятые колеса. Они смотрели сквозь плоть, сквозь время, сквозь саму реальность.

Когда Лоран начал превращаться, магические путы лопнули, словно были сплетены из хрупкого стекла, и в тот же миг он набросился на стражников-магов, что удерживали его. Первый не успел даже вскрикнуть – когтистая рука разорвала его грудь, погружаясь в плоть, будто через ткань. Второй попытался соткать щит, но черная вспышка обрушилась на него прежде, чем он произнес заклинание. Оба рухнули замертво, их тела больше не принадлежали этому миру.

– Ты… – голос был нечеловеческим, искаженным. Глубокий, с хрипотцой, будто в нем звучали несколько голосов сразу.

Теобальд не мог пошевелиться.

Это был уже не Лоран.

Это было нечто иное.

– Убил…

Когти прошлись по каменной стене, оставляя глубокие борозды.

– Ее…

Воздух треснул.

Теобальд не мог пошевелиться.

То, что он видел перед собой, не укладывалось в его сознании.

Лоран… нет. Это уже не был Лоран.

Перед ним стояло нечто, не человек, не маг, не беглец. Перед ним стояло порождение глубины, дитя черного дракона, пробудившееся в гневе.

Но он не убивал Лилию.

Эта мысль врезалась в сознание Теобальда слишком поздно.

Он резко обернулся к темнице, туда, где еще вчера Лилия была жива.

Но сейчас…

Кровь.

Ее запах бил в ноздри, сладковатый, прелый, застывший.

Женское тело.

Она лежала на каменном полу, изящные тонкие пальцы сжаты в судороге, как будто перед смертью она пыталась схватить что-то, что уже ускользало.

Кровь.

Слишком много крови.

Она не стекала, а застыла черной лужей, впитываясь в камень, словно сама земля пыталась утащить ее к себе.

– Как…

Слово сорвалось с губ Теобальда еле слышно.

Она была жива.

Вчера. Жива. Кто? Как?

Его пальцы дрогнули, инстинктивно потянувшись к рукояти меча.

Он поднял взгляд и встретился с нечеловеческими глазами Лорана.

Красные круги вращались, будто адская машина, бесконечные, безжалостные, разрывающие реальность.

– Ты… убил… ее…

Теобальд почувствовал страх.

Но не за себя.

За Лорана.

– Лоран… послушай меня…

Он медленно поднял руки, словно перед бешеным зверем.

– Я… не делал этого.

Голос сына, если его еще можно было назвать голосом, прорезал пространство.

– ЛЖЕЦ!

Ветер взметнул пыль.

Стены затрещали.

Пол дрогнул.

Лоран исчез.

Теобальд не успел даже вздохнуть.

А в следующее мгновение его отбросило назад ударом, что разорвал воздух.

Теобальд врезался в каменную стену.

Рукоять меча выскользнула из его пальцев, время будто сгустилось вокруг.

Перед ним черная вспышка.

Руки...

Нет, когти.

Когти, что оставляли рассекающий воздух след, когда Лоран пошел вперед, не спеша, но с неизбежностью надвигающегося бури.

Взгляд говорил за него.

Ты умрешь.

Ты убил ее.

Теобальд не отводил глаз.

Он видел сотни боев, воевал с магами, с демонами, с предателями.

Но он никогда не видел такого.

Лоран исчез.

Шаг – и он уже у него.

Рывок – и удушающий холод охватил Теобальда.

Когти прорезали воздух.

Но он успел.

В последний миг Теобальд схватил рукоять меча и взмахнул.

Клинок ударил по броне Лорана.

Но не прорезал ее.

Раздался металлический звон.

Клинок отскочил, а сила удара отбросила руку Теобальда обратно.

«Это невозможно…»

В глазах Лорана не было ничего человеческого.

Ни гнева.

Ни боли.

Только бездна.

Теобальд не сдержал дрожь.

Перед ним стоял его сын, но уже не тот, что уходил.

И тогда он понял, что сражаться бессмысленно.

– Лоран! Очнись! Это не я!

Но голос был как сквозь воду.

Темница содрогалась от звука их битвы. Камни в стенах покрывались трещинами, пыль падала с потолка, будто само подземелье боялось, что его разорвут на части.

Лоран двинулся вперед.

Его тело было будто вышедшим за пределы логики. Он не просто двигался – он растекался по пространству, оставляя за собой рябь, подобную теням на дне океана. Его силуэт искажал воздух, он был везде и нигде одновременно.

Он ударил.

Когти черного пламени прорезали воздух, вспарывая камень, оставляя глубокие трещины в земле, где только что стоял Теобальд.

Но тот успел.

Перекат. Прыжок.

Золотая вспышка клинка.

Теобальд отступал, раз за разом стараясь поймать момент, когда Лоран сделает ошибку. Но ошибок не было.

Каждое движение Лорана было выверено, но не с человеческой точностью.

С хищной.

Это была не битва. Это была охота.

Теобальд видел ее уже раньше. Он сам охотился, но теперь он стал добычей.

Лоран снова исчез.

Следующий удар прошел сквозь сам воздух, будто Лоран не ударил – а соткал пространство боли.

Теобальд почувствовал, как воздух разрывается – и резко отшатнулся.

Поздно.

Когти рассекли его доспех, пропоров правое плечо. Боль, обжигающая, хлещущая волнами.

Теобальд стиснул зубы.

Он должен был отступить.

Но он не мог.

Этот монстр перед ним – его сын.

Но в нем не осталось ничего человеческого.

Теобальд поднял меч.

– Ты не Черный, ты Лоран...

Его голос звучал тихо, но внутри клокотала буря. Красные глаза Лорана вспыхнули ярче. Клыки обнажились в зверином оскале. Темный вихрь разверзся перед Теобальдом.

Сын бросился на него.

Тьма сомкнулась.

Как буря, как морок, как само забвение, она хлынула на Теобальда Вальмерана, сминая его защиту, прогрызая броню, разрывая плоть.

Он не мог уклониться или не хотел.

Сын стал зверем.

Острые когти разорвали воздух, оставляя за собой шлейф мерцающего мрака, и вонзились в тело Теобальда.

Боль.

Острая. Пронизывающая. Абсолютная.

Он не закричал, сила удара швырнула его в стену, ломая камень, дробя кости.

Меч выпал из его рук.

Он почувствовал, как из груди хлынула кровь. Горячая. Обжигающая.

Теобальд знал – это конец.

Он был воином. Был королем. Был убийцей.

Но сейчас он был просто отцом.

Он попытался подняться.

Лоран ударил снова.

Рывок – и его когти прошли сквозь плоть, пробивая доспех, проходя насквозь.

Тело Теобальда содрогнулось.

Он почувствовал, как уходит жизнь. Мир начал терять краски.

Только Лоран – его обезумевший сын, что сейчас сжимал его в когтях – оставался четким.

И Теобальд… улыбнулся.

Его пальцы слабо дрогнули.

– Я люблю тебя, сынок.

Лоран застыл.

Его сознание разорвалось, пронзенное этим простым, почти нежным голосом.

Голосом отца.

Тьма на секунду дрогнула. Но было уже поздно.

Тело Теобальда упало на каменный пол.

Лоран сделал шаг назад.

Он смотрел на свой черный силуэт.

На свои руки, мокрые от крови.

Он не знал, сколько прошло секунд, минут, вечность.

Но кровь продолжала капать.

Отец не двигался.

Только глаза смотрели вверх.

И в них не было страха.

Лоран стоял над телом Теобальда.

Кровь растекалась по каменному полу.

Он убил его.

Собственными руками.

Но внутри не было ни удовлетворения, ни мести.

Только пустота.

Лилия мертва. Город сожжен. Лес уничтожен. Он – чудовище.

Но тьма внутри него не утихала.

Она дышала.

Она… говорила.

– Лоран…

Он замер.

Это не его мысли.

Это не голос отца.

Это…

– Это я, сынок.

Мир перед глазами Лорана сгустился. Всё вокруг затрепетало, словно шелуха, слетая с реальности.

Голос был мягким, но в нем звучала невыносимая тяжесть.

– Твой отец запер меня против моей воли.

Образы пронеслись в голове.

Тот сон.

Зеркальные глаза, отражающие ночное небо.

Руки, протянутые к нему сквозь завесу времени.

– Ты видел тот день.

Лоран не мог дышать.

– Кто… ты?..

– Я твоя мама. Я люблю тебя!

Тьма внутри него всколыхнулась.

– Я Атра.

Зрение начало расплываться. Всё вокруг исчезало.

Город…

Тело Теобальда…

Даже голос вдалеке, кричащий о поимке убийцы.

Лоран рухнул на колени, его сознание провалилось в бесконечную черноту.

Когда он очнулся, мир был другим, а тело вернулось в исходную форму.

Лоран стоял на краю высокой башни, ветер сорвал с него плащ, дул прямо в лицо.

Внизу, в городе, раздавались крики.

– Он убил короля!

– Найти его!

– Убить монстра!

Он посмотрел вниз.

Прежде родной город стал чужим.

Лоран сделал глубокий вдох.

– Что… ты от меня хочешь?

«Приди ко мне, сынок. Найди меня.»

И тогда он шагнул вниз.

На крыше, в тени шпиля, стояла одинокая фигура.

Человек в плаще наблюдал за Лораном, исчезающим в ночи.

Он знал.

История еще не окончена.

Теперь всё пойдет иначе.