Тень Бесконечности

Пролог + Главы 1 - 4

Пролог. Тишина на краю вечности

Где-то очень далеко, быть может, на самой окраине Вселенной, в мире, пугающе похожем на наш, но отделенном от него непроницаемой завесой реальностей, раскинулся лес. Деревья в нем были столь исполинскими, что их кроны терялись в облаках, а корни уходили в такие глубины, куда не добирался даже свет.

На опушке этого леса стоял небольшой дом, сложенный из грубого камня. Возле дома, за столом, заваленным стопками пожелтевшей бумаги, сидел старик. Стулом ему служил массивный пень — срез векового дерева, годовые кольца которого могли бы рассказать историю длинною в вечность.

Сам же старик казался существом вне времени. Серебряные седые волосы средней длины были аккуратно зачесаны назад, короткая борода и усы — безупречно подстрижены. Он ухаживал за собой с той педантичной тщательностью, какая свойственна лишь тем, для кого минули многие миллиарды лет. Одет он был в классический темно-синий костюм. Пиджак висел на крючке у входной двери, сам же хозяин сидел в жилете и белоснежной рубашке, защищенной нарукавниками от случайных чернильных пятен. Пенсне на его носу дополняло образ умудренного опытом летописца.

Он не писал. Он смотрел в пустоту, крутя в пальцах перьевую ручку. Движения были отточены до совершенства — ручка описывала замысловатые петли, восьмерки, скользила между пальцами, словно живое существо. Танец, длившийся миллиарды лет.

Внезапно рука замерла. Резким, неряшливым, почти неразборчивым почерком, который так разительно контрастировал с его выверенным обликом, он вывел на чистом листе:

«Судьба — это сила, которую глупцы привыкли недооценивать. Она есть у всего сущего, даже у тех, кто мнит себя бессмертным. А значит, нет такой твердыни, нет такой власти, что устоит перед роком…»

Старик снял с носа пенсне, аккуратно положил его на стол, расправил затекшие плечи, стянул нарукавники и замер в ожидании. Тишина стояла абсолютная, но он знал — она обманчива.

Прошло несколько секунд.

— Дорогая, ты ведь хотела что-то спросить у меня? — его голос, низкий и спокойный, нарушил безмолвие.

Из глубины дома донесся мягкий, но взволнованный голос женщины:

— Да, дорогой. Я не хотела отвлекать тебя от книги, но дело крайне срочное.

Легкая усмешка тронула губы старика. Он встал, подошел к двери, прислонился плечом к косяку.

— Рассказывай. По мелочам ты бы меня не стала беспокоить.

— На сколько ты помнишь, — начала она, и в ее голосе послышалась та особенная интонация, когда вопрос уже решен и дело лишь за формальным согласием, — что ни ты, ни я не чувствуем другое измерение, пока там не исчезнут все высшие силы во главе с тем, кого называют Богом. Не знаю почему — может, Создатель так специально задумал.

— Верно. Продолжай.

— Ты, скорее всего, не заметил, — голос ее дрогнул, в нем послышалось неподдельное волнение, — а я ощутила мольбу о помощи. Буквально на мгновение. Но самое страшное — там нет никого из высших сил. Измерение мертво. А живые существа… дети… они еще остались. — Она сделала паузу, словно собираясь с духом. — Нам нужно их спасти. Перенести их к нам нельзя — наша реальность будет их отторгать. Значит, мы должны возглавить то измерение. Мы с тобой. Муж и жена. Судьба и Бог. А выжившие дети станут нашими помощниками. У нас просто… чуточку больше работы.

В ее тоне сквозила та самая капризная настойчивость, которой старик не мог противиться все минувшие эпохи. Он тяжело вздохнул, и этот вздох, казалось, вобрал в себя тяжесть тысяч миров.

— Тебе напомнить, что в прошлый раз произошло, когда мы с тобой вмешались в дела другого измерения? Нас заманили в ловушку. Пытались уничтожить. Пока я защищал тебя и отбивался от тамошних высших сил, третья сторона уничтожила наш мир.

— Милый, не скромничай, — в ее голосе послышалась улыбка. — Ты стер их вместе с измерением за несколько секунд. И это было в самом начале нашего пути, когда ты уже был несравненно сильнее их Судьбы. Даже если бы их был миллион… — Она замолкла, а затем добавила совсем тихо: — И потом, мы с тобой останемся здесь. Туда отправится лишь твой аватар. Тот самый ребенок, через которого я и ощутила другое измерение.

Ледяное спокойствие разлилось по лицу старика. Он больше не вздыхал. Он просто смотрел в пространство перед собой, и в этом взгляде читалась обреченность того, кто снова берет в руки меч.

— Уговорила. Побуду еще раз твоим… личным киллером. Мне не привыкать.

— Милый, только не говори, что ты не хочешь размяться впервые за несколько миллиардов лет? Я же тебя насквозь вижу. — Она помедлила. — Но есть еще одна деталь.

— Деталь? — в его голосе впервые зазвенел металл. — Это еще не всё?

— Видишь ли, сила этого ребенка понадобится нам в будущем. Поэтому… воспользуйся возможностями одного из наших сыновей. Пусть воссоздаст тело, которое было у тебя в первозданном мире. Мы создадим твою копию. И в том измерении появится сильнейший. Конечно, сильнейший после тебя. И нам не придется больше отвлекаться.

Глаза старика расширились. В них мелькнуло то, чего не было миллиарды лет — смятение.

— Подожди. — Голос его дрогнул. — Я думал, я просто временно вселюсь в его тело. Этого было бы достаточно. А ты хочешь сделать его… вечным скитальцем? — Он провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть нахлынувшие воспоминания. — Ты хочешь, чтобы он прошел через всё то, что прошли мы? Это же ад. Он будет вечно один в этом мире. Его бремя — постоянный надзор за человечеством. — Старик потер виски, пытаясь успокоиться. — Вспомни, что мы с тобой пережили тогда. Нас было бесконечное множество в первозданном мире. И таких миров Создатель наделал целую кучу. В каждом действовало правило: тот, кто останется, станет Богом этого мира.

— Опять он за своё, — в голосе жены послышалась усталость.

— Я еще не закончил. — Старик повысил голос. — Ты была создана не для сражений. Мы заключили союз, и я уничтожил всех остальных. Мы скитались по ужасной пустоши целую вечность. Но мы были вдвоем. А он будет один. Ты хочешь лишить его даже судьбы?

— Ладно, ладно, разошелся. — Голос жены смягчился, но в нем появилась непреклонность. — У нас с тобой нет выбора. Не спорь. Так необходимо.

Старик медленно, словно под тяжестью невидимого груза, снял с крючка пиджак и надел его. Движения его были выверены, но в них чувствовалась безысходность.

— Раз выбора нет… говори, что делать. Как зовут мальца?

— Тебе его имя не понадобится. Рядом с ним наш непутёвый младший сын, Маркус. Отправь частицу своего сознания мальчику, а дальше сориентируешься.

— Тогда… в бой.

---

Глава первая. Голоса из ниоткуда

В то же самое время, где-то в Англии, солнце заливало землю золотистым светом. В детском саду группа пятилетних детей резвилась на лужайке — смех, визг, беготня, беззаботное счастье, которому нет цены.

Только один мальчик сидел в стороне, под огромным вековым дубом. Он был обособлен, словно невидимая стена отделяла его от мира. Звали его Ричард. Для своих — просто Рик.

Он был слеп.

Он присел на корень, стелющийся по земле, и положил свою маленькую ладошку на шершавый ствол. Глаза его были закрыты. Он не видел солнца, но чувствовал его тепло кожей. И сквозь это тепло, сквозь кору дерева, сквозь саму ткань реальности к нему прорывались голоса.

Детские голоса. Полные ужаса, мольбы, отчаяния.

Он слышал их уже не в первый раз. Они звали на помощь, плакали, задыхались от страха, и он ничего не мог сделать. Он был всего лишь слепым ребенком в мире, где никто не слышит того, что слышит он.

По его бледным щекам текли слезы. Тихо-тихо, одними губами, он шептал:

— Простите меня, ребята… я не могу вас спасти… простите… если бы я не был слепым, я бы нашел тех, кто вас спасет…

Внезапно его детское чутье, обостренное отсутствием зрения, кольнуло ледяной иглой. Он почувствовал взгляд. Чужой, тяжелый, направленный на него сверху. Он резко вскинул голову и уставился невидящими глазами на крышу здания. Там, откуда, он знал, только что ни на кого не смотрели.

Сидевший на крыше мужчина вздрогнул. Он почувствовал этот взгляд. Невозможно, но факт: слепой мальчик смотрел прямо на него.

Мгновение — и незнакомец уже стоял напротив Рика, прожигая его взглядом.

— Эй, пацан. Как ты меня видишь? — Голос его был полон искреннего изумления. — Как ты вообще что-то можешь видеть? Ты же слепой.

Перед Риком стоял молодой мужчина крепкого телосложения, одетый в ближневосточные одеяния насыщенного синего цвета. Лицо его было скрыто тканью куфии, но глаза… глаза горели внутренним огнем, не свойственным простым смертным.

Мальчик поднял голову. Два серых глаза, полных боли и странной, недетской ненависти, смотрели на незнакомца исподлобья. Слезы не останавливались.

Мужчина заглянул в эти глаза — и его захлестнуло чужое горе. Ком подступил к горлу.

— Прости меня, парень, — голос его сел. — Я узнал тебя. Ричард. Рик. — Он замолчал, борясь с нахлынувшими эмоциями. — Я слышал твои мольбы. Я отомстил за твоих родителей. Но спасти их… спасти я не мог. Такова была судьба. — Он присел на корточки, пытаясь оказаться на одном уровне с ребенком. — Давай я всё же представлюсь тебе.

— Не надо, — голос мальчика прозвучал тихо, но с такой силой, что мужчина замер. — Я знаю, кто вы. Вы — Демон. Я слышал легенды, что вы выполняете любую просьбу, связанную с помощью детям. — Его губы дрожали. — Почему вы не спасли маму и папу? Я готов был отдать вам всю свою душу, только бы они были рядом. У меня никого не осталось. Теперь я один.

— Ты прав, Рик. Я демон. — Мужчина, которого звали Маркус, глубоко вздохнул. — Мое имя Маркус. И моя фамилия… Оккам. Прямо как у тебя.

Ребенок вздрогнул. Боль на миг отступила, сменившись недоумением.

— Оккам?.. Вы мой родственник?

— Нет, малыш. Просто совпадение. — Маркус помолчал, чувствуя, как его собственная бессмертная душа сжимается от боли этого крошечного создания. — Скажи, почему ты плакал? Про каких детей шла речь? Может, я смогу помочь?

Тишина, повисшая в воздухе, стала вдруг вязкой, как патока. А затем раздался Голос.

Он прозвучал не снаружи, а внутри головы каждого из них. Низкий, тяжелый, от одной интонации которого воздух вокруг, казалось, загустел от напряжения.

«Непутёвый. Ты ничем не сможешь ему помочь. Разберись для начала со своими прямыми обязанностями. С Риком буду говорить я. Помолчи и не мешай».

Маркуса бросило в холодный пот. Он узнал этот голос. Это был голос, перед которым даже он, демон, чувствовал себя нашкодившим щенком.

— Отец, я всё понял, — прошептал он одними губами, чувствуя, как страх сковывает горло. — Не буду мешать.

Рик убрал ладонь с дерева, прислонился спиной к стволу и закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. На его лице разлилось странное, недетское спокойствие. Голос в его голове продолжал:

«Слушай меня, парень. Новости у меня для тебя крайне нехорошие. Ты слышишь голоса детей, когда прикасаешься к деревьям?»

— Да… — мысль Рика была робкой, но четкой.

«То, что ты слышишь, гораздо хуже, чем ты думаешь. Там злодеи убили практически всех. Никого из взрослых не осталось. Только дети. Около сотни. Но дело не только в планете. Дело во всем измерении. Оно мертво».

— Дедушка… — мысль мальчика прервалась от осознания масштаба, но он собрался. — Вы можете их спасти?

«Могу. Легко. Но есть закон самого Создателя. Я не могу войти в то измерение сам. Только как аватар. Как часть того, кто нашел брешь и связался с тем миром. Этим человеком стал ты».

— Я… должен стать вашим аватаром?

«Правильно мыслишь. Но есть нюанс. Самый страшный выбор в твоей жизни. Я могу временно заставить твое тело повзрослеть, и мы решим все проблемы быстро. Но есть причина, по которой тебе придется остаться в этом взрослом теле навсегда. К сожалению, при любом раскладе ты получишь взрослое тело. Я лишь хочу, чтобы выбор был твоим. И честным. Иначе ты станешь бесчувственной машиной».

Рик молчал. В его маленькой душе бушевала буря.

— Я хочу спасти этих детей, — наконец ответил он.

«Ты навсегда лишишься своей судьбы, Ричард. Той жизни, что была тебе предначертана. Ты мог бы стать великим человеком, у тебя были бы потомки, достойные тебя. Ты сделал бы много добра своей силой воли. Я даю тебе это знание. Слышишь? Выбор за тобой».

— Зачем вы мне это говорите? — Мысль мальчика была горькой, полной отчаяния. — У меня нет выбора. Я не хочу быть пустым. Я согласен.

«Не отчаивайся раньше времени. Ты хотел узнать, кто я?»

— А теперь это имеет значение?

«Имеет. Просто знай, что мое имя — Судьба. Ладно, придет время — и я обрадую тебя».

---

Глава вторая. Рождение

Рик повернул голову в сторону замершего Маркуса. Но когда он заговорил, это был уже не голос ребенка. В нем звучала властность, от которой у Маркуса подкосились колени.

— Младший. Подойди сюда.

Маркус, повинуясь приказу, подбежал и замер напротив.

— Используй всю свою энергию. Всю, до последней капли, что разлита по всей мультивселенной. Сфокусируйся на образе в моем сознании и создай мое тело, каким оно было в первозданном мире. Знаю, силы едва хватит. Но выбирать не из чего. Сделай так, чтобы твою активность не ощутили ни смертные, ни бессмертные. Мать потом тебя восстановит.

— Сделаю, Отец.

Тело Маркуса вспыхнуло темно-фиолетовым пламенем. Оно не обжигало — оно пожирало саму его суть. Плоть, кровь, кости — всё обратилось в пепел за долю секунды. На месте, где он стоял, остался лишь призрачный силуэт, сотканный из той самой фиолетовой энергии.

— Отец… еще немного… — Голос силуэта звучал с нечеловеческой натугой. Призрачные руки свелись перед собой, формируя вихрь. Из него, окутанное густым туманом, начало проявляться тело. — Отец, твое тело очень тяжело создать. Похоже, мне не хватит сил…

— Не останавливайся, младший. Сейчас всё будет закончено.

Тело, управляемое Судьбой, шагнуло к новорожденной плоти и коснулось его. Туман над ним рассеялся, а тело мальчика… исчезло. Слилось с новой формой в одно целое.

— А теперь финальный штрих. Чтобы тело слушалось Рика после того, как мое сознание его покинет, необходимо объединить его душу с моей плотью.

Силуэт Маркуса обессиленно осел на траву, тяжело дыша.

— Спасибо, Мама… это было сложно… — прошептал он, проваливаясь в забытье.

— Отдыхай, сынок. Ты большой молодец, — прошелестел в его голове ласковый женский шепот.

Из рассеивающегося тумана вышел ОН.

Тот, кого на заре эпох прозвали Сильнейшим Смертным. Сейчас он не был стариком. Это был взрослый мужчина, немного за сорок, среднего роста, но сложенный так, что каждое движение мышц под старой, порванной белой майкой читалось как смертельная угроза. Ни грамма жира — только сталь, канаты мышц и бесчисленные шрамы. Они покрывали его тело, словно карта бесчисленных войн. Особенно много их было на руках — от укусов, сквозных ранений, порезов. Чем ближе к кистям, тем гуще становилась сеть шрамов, но сами кисти, скрытые под укороченными кожаными перчатками, были девственно чисты. Волосы растрепаны, длинная небритая щетина и усы придавали ему облик дикаря, но в глазах… в глазах застыла бездна, в которой тонули миры.

Пространство вокруг него слабо вибрировало, словно живой организм, признавая хозяина.

Маркус, приоткрыв один глаз и взглянув на отца в его первозданном обличье, покрылся липким потом. Леденящий душу взгляд, шея шире головы, нечеловеческая ширина и толщина спины. Руки… эти руки были страшнее любого оружия.

— Отец… ты ужасаешь, — выдавил он. — Как ты себя чувствуешь в старом теле?

— С самого своего первого появления в этом мире я не проиграл ни одного сражения. — Голос старика (теперь уже не старика, но мы будем звать его так) звучал ровно, без тени хвастовства. — Все эти шрамы — цена за то, что прикрывал твою мать. Я внушаю страх рефлекторно. Это цена вечной готовности к бою. А это тело… — он пошевелил плечами, прислушиваясь к ощущениям, — можно описать одним словом: слабовато. Но для наших целей этого вполне достаточно.

— Парень, — обратился он к запертому внутри сознанию Рика. — Ты как? Видишь?

— П-плохо… — голос мальчика был едва слышен, полон боли. — Свет слепит очень сильно… а тело… будто в тисках… не могу пошевелиться…

— Всё правильно, тело под моим контролем. Слушай меня внимательно. В том мире я специально буду делать всё медленно. Прислушивайся к ощущениям, слушай движение мышц, следи за каждым движением, за техникой. Когда вернемся, я подстрою тело под твою душу и сознание. Всё усвоенное тебе придется осваивать заново, по памяти.

— Дедушка, я понял. Буду предельно внимателен.

— Готовься. Сейчас будет первый урок. Абсолютная техника сокрытия позволяет прятаться за тканью реальности. Она же подходит для перемещения в пространстве на длинные расстояния. Но для перехода в другой мир она не совсем подходит — нужен кто-то, ощущающий другую сторону.

Старик прикоснулся рукой к дубу. Рик прислушался, пытаясь уловить голоса детей. Тишина. Они исчезли.

— Хорошо. Воспользуюсь грубым методом. Слушай, Рик: у всего в этом мире есть судьба, а значит, можно достучаться до души объекта. Сейчас этим и займусь.

Он указательным пальцем слегка надавил на кору, и его голос зазвучал тихо, но в нем чувствовалась сила, перед которой склонялись миры:

— Слушай меня сюда, дерево. Я знаю, что по ту сторону растет твой отводок. Поэтому советую тебе не сопротивляться и открыть проход в другое измерение. Ты же знаешь, кто я такой. Там, откуда я родом, растет лес из основного корневища. Думаю, ты не хочешь быть уничтоженным.

Дерево дрогнуло. Кора пошла рябью, и в стволе распахнулся зев тоннеля, уходящего во тьму.

Импровизированный тандем — древняя душа Судьбы и перепуганное сознание пятилетнего ребенка — шагнул внутрь.

---

Глава третья. Мертвый мир

Проход был широк, но с каждым шагом корней становилось всё больше. Они сплетались в чудовищные узоры, угрожая сдавить непрошенных гостей, тянулись к ним, словно щупальца чудовищ.

Старик на мгновение остановился.

— Парень, ты чувствуешь?

Рик постарался прислушаться к ощущениям.

— Детей я чувствую… но есть что-то странное. Не могу понять.

— На счет детей сразу было ясно, что нас заманивают сюда. Ловушка. А вот странность совсем в другом. Не чувствую запаха силы. Отсутствует тот, кто устроил здесь хаос. Жаль. Не будет никакого противостояния.

Они продолжили путь. Старик вспомнил одну важную деталь:

— Парень, после того как мы закончим и это тело станет твоим, запомни: одежда никак не будет меняться. Внешность немного изменится, но эти лохмотья останутся с тобой навсегда. И обрати внимание на перчатки. Ни в коем случае в будущем не надевай их. Даже не прикасайся к ним.

— А как же вы?

— Рик, для меня они — верные друзья и продолжение меня самого. Как для воина его оружие. Ты не первый мой аватар. Я каждого предупреждаю заранее.

— А что будет, если просто возьму их в руки?

— Ты сожжешь часть своей души и временно станешь очень сильным. Потом сможешь восстановить душу. Но надеть сможешь только обе сразу. Это крайнее средство, если другого выбора просто не останется. Ты на мгновение станешь равным по силе мне — такому, как сейчас. А потом исчезнешь из этого мира. Поэтому тренируйся. Чем крепче будет твоя сила воли и душа, тем дольше ты продержишься. Но итог в любом случае один. Так что даже не думай к ним прикасаться. Становись сильнее без них.

— Хорошо. Я понимаю. Мои предшественники исчезли после использования перчаток?

— Большинство — из-за страха перед противником. Надевали их, хотя могли справиться сами. И лишь единицы были теми, кто ставил на кон жизнь, чтобы защитить мир, когда враг был недостижимо силен.

Когда на горизонте показался выход, корни пришли в движение. Чем ближе они подходили, тем оживленнее они двигались, пока не начали нападать.

— Нам тут не рады. Значит, приструним их. — Старик оттолкнул корень левой рукой и пригрозил им пальцем. — Не злите меня. В моем мире я уже сделал предупреждение. Повторяться не буду. Через общий корень должны были уловить сигнал об опасности.

Корни отступили, освобождая проход.

Они вышли на поверхность и оказались на крыше невероятно высокого здания. До облаков было рукой подать. Крон деревьев не было видно даже близко.

Мир был в руинах.

Облака, темно-бурого цвета, полностью закрыли небо. Внизу, насколько хватало взгляда, копошились орды врагов. Старик взглянул на небо и тяжело вздохнул.

— Знаешь, Рик, после битв мне очень нравится смотреть на звезды. Давай сейчас взглянем на них.

Легким движением указательного пальца он разогнал облака. И открывшееся зрелище заставило его помрачнеть еще сильнее.

Небо было черным, как уголь. Ни одной звезды. Только тусклый, умирающий диск солнца, отражающийся в безжизненном зеркале луны.

— Мы здесь не только для того, чтобы уничтожать врагов, сынок. Мы здесь, чтобы попытаться возродить это измерение. Запомни: сила существует не только для разрушения.

Он сомкнул ладони в форме чаши, сделал невероятно глубокий вдох и выдохнул в ладони что-то сверкающее, похожее на сгусток звездного света.

— Дадим жизнь звездам во всём измерении. Пусть они согревают свои миры.

Он вскинул руки перед собой, и по небу начали разлетаться сверкающие точки. Звезды занимали положенные места, зажигаясь одна за другой, озаряя мрак призрачным светом.

— У моей супруги получилось бы намного изящнее, но всё же… смотри, как красиво теперь стало.

Он вздохнул снова, и багровое небо начало светлеть, наливаясь синевой. Солнце встрепенулось, налилось силой и медленно поползло вверх по небосклону.

— Так еще лучше. Ладно, пока хватит. После уничтожения врагов завершим нашу миссию.

Он опустил взгляд вниз. Войска, заполнившие всю видимую поверхность планеты, замерли в ожидании. Улыбка скользнула по его лицу, но тут же погасла. Он всмотрелся в толпу врагов, и его глаза расширились.

— Конечно, это всё сброд, но нам хватит повеселиться. А нет, подожди…

Тишина длилась несколько секунд. А затем улыбка вернулась. Но это была не простая улыбка. Это был оскал. Маниакальный, полный ледяного восторга.

— Намечается бойня. Отсюда мы не уйдем невредимыми. — Голос его звучал почти радостно. — Там не сборище слабаков. Там войско моих братьев и сестер. И судя по силе — каждый бог в своем измерении. Да вы шутите… это же такой подарок судьбы. Хм, забавно прозвучало.

Он потянулся, разминая плечи, меняя расслабленную позу на боевую стойку.

— Меняем стратегию. — Он закрыл глаза, сосредотачиваясь. — Дорогая, ты меня слышишь?

Секунды тянулись как часы, пока он ждал ответа жены, Бога его мира.

— Слышу, дорогой.

— Фух… это хорошо. У нас тут проблемы. Мне придется взять у основного тела половину процента силы. Надеюсь, это тело выдержит. И по мере усложнения буду повышать обороты, если позволит тело. Передачу такой энергии обязательно почувствуют, поэтому будь готова в любой момент к вторжению.

— Всё настолько плохо? — в голосе жены послышалась тревога.

— О да. Тут наши родственники. И их очень много. Практически повторный отбор. В общем, будем с молодым подтверждать звание «Сильнейшего».

— А сейчас вы… — Рик запнулся, подбирая слова, — то есть «мы» насколько сильны?

— Сила меня молодого не идет ни в какое сравнение с нынешней. — В голосе старика послышалась усмешка. — Если сравнивать, то это тело — песчинка во вселенной. А сейчас меня просто невозможно сравнивать с позиции силы. Получилась абсурдная ситуация. — Он потер руки. — И представь: там, скорее всего, такие же, каким я был тогда. Лишняя возможность стать еще сильнее. Заодно ты, Рик, наберешься опыта. Главное — не отключайся во время боя. Не обращай внимания на боль. Боли будет очень много.

— Дорогая, поставь, пожалуйста, барьер вокруг дерева. Я начинаю забирать силы.

Доля секунды — и дерево, через которое они пришли, закрыл барьер кубической формы. Такой плотности, будто состоял из спрессованного льда.

— Рик, давай выйдем из барьера. Мы же не хотим навредить детям.

Старик применил технику перемещения, нырнул в ткань реальности, словно в воду, и исчез. Следом, так же бесшумно, вышел в шаге от барьера, оставляя за собой легкую рябь пространства.

— Теперь приступаем. Половина процента выглядит примерно… так!

Вокруг тела начали появляться искажения. Вибрация пространства усилилась, и планету начало трясти. Освобождение полупроцента силы повысило гравитацию в радиусе нескольких тысяч километров вокруг дерева. Враги сопротивлялись, но многих всё же поставило на колени.

— Дедушка… мне плохо… я, кажется, теряю сознание…

— Терпи, малыш! Быстро привыкнешь к этому. Ты постоянно будешь встречать тех, кто сильнее. Укрепление силы воли — это очень важно!

Он шагнул с крыши и стал стремительно спускаться. Чем ближе к земле он находился, тем ровнее становилась площадь вокруг дерева.

Легионы наблюдали за его спуском. Когда он приземлился, никто не смел сделать ни малейшего движения. Они прекрасно понимали: пусть он и один, но все они в огромной опасности.

Присмотревшись к врагам, старик удивился:

— Рик, тебе никого они не напоминают? Так сильно похожи на супергероев и злодеев из комиксов твоего мира.

— Да, согласен. Тот, что самый первый — практически гипермэн. Рядом стоит быстрейший флекс. О, а вон и их сильнейший злодей — анти визор. Абсурд какой-то. Большинство должны быть из одного измерения. Невозможно, чтобы они еще все были богами из разных миров.

— Не поверишь. Но это очень даже реально. Просто кто-то постарался, проводя их по легкому пути, конкретно для этого результата. — Он обвел их взглядом. — Они слишком молоды. Не все, конечно.

Старик подошел практически вплотную к легиону. Его сила уже подавляла всех без исключения. Всего от полупроцента противники застыли как восковые куклы и начали растворяться, сливаться с тканью реальности.

— Парень, нам драться не придется. Слабаки. Их души слабы. Ощущения меня подвели.

Тишина.

— Рик? Ты со мной?

Тишина.

— Он не выдержал.

Старик обратил внимание, что и его собственное тело тоже начало растворяться.

— Это очень плохо. Даже тело не выдержало. Плохо, плохо, плохо… Душа парня умирает.

Он задумался на долю секунды, прислушиваясь к душе этого мира.

— Судя по всему, измерение приняло меня. Значит, можно присутствовать и вне аватара. — Он мысленно обратился к жене: — Дорогая, усиливай барьер. Нас принял этот мир, поэтому можешь брать под контроль это измерение. После всех предстоящих событий, мы возродим измерение каждого из этих богов. А я вынужден отделиться от тела, иначе малец погибнет вместе с телом. Отмотаю время и оставлю всё на Рика. Ему по силам с ними разобраться и без моего прямого вмешательства. Силы тела хватит.

— Хорошо. Как закончит, верну его обратно.

— Всё, я покидаю его тело.

Как только старик проговорил это, резко потемнело — будто наступила ночь. В этой тьме еле различимый силуэт старика стоял рядом со своим молодым телом.

— Отматываем назад, до момента, когда омолодили солнце.

Время начало движение в обратную сторону. Очень медленно, в сотни раз медленнее естественного течения, шел процесс отматывания, чтобы не разорвать хрупкую душу ребенка.

Когда тело с душой Рика вновь оказалось на крыше, в тот самый момент после восстановления солнца, силуэт старика растворился.

— Рик? Ты тут? — Голос прозвучал в его голове, но уже не изнутри, а откуда-то сверху.

Лицо Ричарда, застывшее каменной маской, ожило. Он повернулся на голос, и в его глазах плескалось полное недоумение.

— Дедушка? Где вы? Почему ваш голос… не со мной?

— Рик, мне пришлось отмотать время назад. Враги погибали от моего присутствия.

— Ооо! Это же хорошо! Нам бы драться не пришлось! — В его голосе послышалась радость. — Какой вы сильный!

— Нет. Ты практически умер от моей силы. Прости, но тебе придется спасать детей самому.

— Но… но я не умею драться! — Паника исказила его черты. — Я не знаю ваших техник! Я не смогу победить!

— Не смей при мне такое говорить! — Голос старика громыхнул в его сознании. — Это тело не знает поражений! Пойми: если ты не победишь, дети погибнут. И всё было напрасно.

Рик замер. Голова его поникла, взгляд устремился в никуда.

— Зачем ты здесь? Почему согласился? Чтобы отступить в страхе?

— Я… я хочу спасти детей, — прошептал он. — Но я боюсь умереть.

— Тогда выбирай. Либо ты, либо они. Спасайся и живи всю жизнь с мыслью, что ты трус, не выполнивший обещание.

Тем временем мысли старика: «Что я несу? У него же нет выбора. Неужели старость даёт о себе знать?»

Тишина. Воздух, казалось, загустел от напряжения.

— Я не трус. — Голос Рика дрогнул, но в нем появилась сталь. — Я честно хочу их спасти. — Он выровнял дыхание. — Я помню свои слова.

Страх в его глазах угас, сменяясь чем-то другим. Ледяной решимостью.

— Правильно. Посмотри на них. Сколько людей они погубили? Скольких миров лишили жизни? Их некому было покарать до этого момента. А теперь есть ты.

Ричард опустил взгляд на врагов, застилающих землю внизу. И в его сердце вместо страха вползла ненависть. Холодная, тяжелая, всепоглощающая.

Тело под новой душой начало меняться. Оно худело, шрамы исчезали, черты лица становились тоньше, моложе, но в них проступало что-то неуловимо знакомое.

Старик, наблюдая за этим со стороны, горько улыбнулся.

«Превратности судьбы. Каждый мой аватар с другой душой всё равно остается похож на меня. Словно сын. Да, теперь ты по праву можешь называться моим сыном. Я не хочу больше никого терять. Даже если супруга будет против, всё равно останусь рядом… в тени».

— Молодец, парень. Ты…

— Спасибо вам за мотивацию. — Голос Рика был холоден. — Но я сейчас так рассержен, что не хочу никого слушать. Я пошел.

Он рванул с крыши вниз, прямо на армию богов.

«Вот же глупец»

— Перчатки! Сними перчатки! — крикнул старик, но было поздно. Рик уже летел, сжимая кулаки в кожаных перчатках. — Ладно, сам тебе их сниму.

Перчатки бесшумно исчезли с рук падающего Рика и материализовались в кармане его штанов.

— Тело не успело пострадать от перчаток. До встречи, Ричард. До встречи, сын мой.

---

Глава четвертая. Первый урок и первая кровь

Падение длилось вечность. Вернее, всего несколько секунд, но для Рика, запертого в теле, которое он не контролировал, каждая секунда растягивалась в бесконечность.

Ветер свистел в ушах, но Рик не слышал его. Он слышал только стук собственного сердца и тихий плач детей, который становился всё громче по мере приближения к земле.

Стремление спасти, желание отомстить, ярость — всё это двигало его к первой цели: как можно скорее достичь земли.

Одним только волевым усилием, еще неосознанно, ему начала поддаваться техника перемещения. Настолько сильное рвение добраться до абсолютного зла ускоряло его всё сильнее.

— Слишком медленно… нужно еще быстрее… быстрее… быстрее! — шептал он, рассекая воздух.

Для него пространство будто не двигалось. Он представлял точку приземления, пытался оттолкнуться от воздуха руками, вытягивал их, разрезая пространство. Он не понимал, как использовать технику старика, но его воля, его отчаянное желание — всё это само прокладывало путь.

Внизу, в застывшем для него мире, только одно существо двигалось. Быстрейший флекс метался между застывшими фигурами, пытаясь уйти, спрятаться. Он видел падающую точку, чувствовал исходящую от нее угрозу, и его единственным желанием было бежать.

Рик сфокусировался на нем. Леденящий душу взгляд уперся в спину беглеца. Флекс почувствовал, как чья-то рука тянется к его затылку, и ужас сковал его сердце.

— Там он меня не достанет, — прошептал Флекс, разгоняясь до скоростей, немыслимых для обычного существа. — «Тайм скип»! Шагнем в прошлое, как можно дальше. А потом буду прыгать по разным временным отрезкам, чтобы он не выследил меня.

Вокруг Флекса начал разогреваться воздух. В небольшой зоне рядом с ним появилось разделение пространства. Часть, окружавшая его, искажалась до тех пор, пока изображение не пошло вспять.

— Думаешь, я тебе позволю? — рев Рика разорвал тишину, и раздался сильный хлопок.

Флекс исчез.

Он бежал сквозь коридор времени, подбирая подходящие временные линии. События целых эпох мерцали вокруг него.

— Попробую запутать следы в эре динозавров… потом ледниковый период… и снова в отдаленное прошлое…

Он прыгал по временным линиям, заметая следы, и тревога постепенно отступала. С каждой секундой разум затуманивался мыслью о своей абсолютной скорости.

Стоило только расслабиться — и в ту же секунду чья-то рука прошла сквозь пространство, схватила его за горло и потащила к разрыву в ткани реальности.

Сердце Флекса едва не остановилось от ужаса. Вырываться было бесполезно — грубая сила не позволяла двинуться ни на миллиметр.

— Как он смог отследить меня? Я же двигаюсь в тысячи раз быстрее скорости света! — пронеслось в его голове, прежде чем его затянуло в разрыв.

В момент исчезновения Флекса в голове Рика раздался знакомый голос:

— Парень, не ту цель ты выбрал для начала. Освоился бы с телом и силой — потом смог бы его очень легко достать.

— Дедушка? Вы остались?

— Нет, сынок. Я вернулся в свой мир. Но по желанию могу с кем угодно общаться телепатически в моем измерении.

В голосе старика ощущалась теплота. Рик сразу это почувствовал — он рос без родителей, и у него не было друзей.

— Слушай мои инструкции. Я помогу тебе в самом сложном, а дальше просто стану подсказывать, если не будешь справляться.

Продолжая двигаться на немыслимой скорости, Рик кивнул.

— Техника перемещения, которую я показывал при проходе через барьер… я всё делал медленно, и ты должен был понять суть.

— Ничего я не понял. Слишком сложно.

Старик вздохнул. Для пятилетнего ребенка это действительно было чересчур.

— Значит, сделаем по старинке.

Время остановилось.

— Рик, теперь можешь остановиться и слушать мои объяснения.

Рик замер. Перед ним возник тусклый силуэт пожилого мужчины в костюме. Старик начал рисовать в воздухе различные схемы, рисунки для более простого понимания. Но все попытки были тщетны — Рику всего пять лет, хотя внешне он уже стал мужчиной средних лет.

Старик показывал наглядно, с полным «разжевыванием». Если бы время шло с нормальной скоростью, прошло бы несколько часов.

— Ладно, упрощу задачу. Для высшей техники ты еще маловат, поэтому объясню и покажу сокращенную версию. Постарайся понять.

Он снова начал рисовать в воздухе:

— Оригинальная версия позволяет тебе просачиваться сквозь ткань реальности. А сокращенная — это просто разрыв пространства. Конечно, предварительно необходимо настроиться на цель.

На рисунке возникла фигурка человека, движущегося и наносящего удар.

— Рик, смотри. Когда ты на пике своей скорости, тебе необходимо на мгновение остановиться и сразу же, с максимальной силой и скоростью, совершить удар. Вся энергия будет направлена в одну точку.

Рик смотрел на него с абсолютно пустым выражением лица.

— Парень, до сих пор не понятно?

Молчаливое кивание головой.

Старик развел руками:

— Ну, ничего страшного. Тогда на деле покажу.

Он подошел к сыну и взял его за запястье правой руки.

— Сынок, разожми кулак, выпрями пальцы и напряги их. Сконцентрируйся на том, что я делаю. Почувствуй каждой клеткой тела. А теперь смотри.

Движение рукой сына было молниеносным со стороны, но для самого Рика оно было очень медленным.

— Видишь, Рик? Я специально замедлил твое восприятие. Если нужно, могу еще сильнее замедлить или повторно для твоего сознания отмотать время. Будь предельно собран. Прислушивайся к ощущениям.

Если бы кто-то наблюдал за этим движением со стороны, он просто не смог бы разобрать, что произошло — только вспышка и ударная волна. Для Рика же каждый миллиметр расстояния движения руки длился многие часы, а возможно, и дни.

Старик по эмоциям понимал, что сыну это дается трудно, поэтому с каждым разом замедлял его восприятие еще сильнее.

Сколько времени прошло, было невозможно определить. Но неожиданно всё сопротивление исчезло. Рука Рика разорвала ткань реальности и по локоть ушла вглубь червоточины.

Рик без посторонней помощи нашел Флекса в одной из временных линий.

Старик был рад этому успеху. Он восстановил течение времени и отпустил запястье сына.

— Сынок, ты наконец смог освоить то, о чем я тебе говорил?

В ответ не последовало ни слова. Лишь слезы текли по щекам Ричарда.

Не спеша он вытаскивал врага через червоточину, держа за горло. Полностью достав, аккуратно провел левой рукой по разрыву реальности, закрывая его.

— Рик, ты интуитивно понял это?

Продолжая держать Флекса, он покачал головой, глубоко вздохнул и вытер слезы левой рукой. Теперь он смотрел врагу в глаза, и взгляд Ричарда был полон скорби.

— Флекс. Я сожалею. Но за твои злодеяния у меня не остается выбора, кроме как отнять у тебя жизнь. — Голос его дрожал. — Перед тем как оборвется твоя жизнь, я дам тебе почувствовать на мгновение боль и страх тех детей.

Рик повернул голову в сторону силуэта старика. Слезы снова побежали из глаз.

— В душе у меня большая боль. Я не хочу отнимать чью-то жизнь. Но в то же время прекрасно понимаю: если я этого не сделаю, дети погибнут. — Он снова посмотрел на Флекса, и эмоции ушли из его глаз, сменившись ледяной пустотой. — Я просто перестал сопротивляться и принял свою участь. Поэтому интуиция помогла мне.

Всё тело Рика напряглось, как струна. Один хлесткий удар в область солнечного сплетения, чуть ниже сердца.

Тело Флекса обмякло. От него начало исходить странное свечение, и еле заметная нить уходила куда-то в небо. Через несколько секунд нить стала тускнеть, пока совсем не угасла. Затем пропало и свечение.

— Вот и всё с Флексом. Я чувствую, что его судьба во всем мироздании завершена. — Ричард закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. — А еще я четко понимаю, что любая моя атака напрямую воздействует на судьбу существа. Полностью стирает ее и всех его копий в этом измерении.

Небольшая пауза. Он осмотрел свое взрослое тело, и ужас исказил его черты.

— Эти возможности… кошмар, на что я теперь способен.

Он перевел взгляд на отца. Легкая улыбка сменила страх.

— Когда всё закончится, я попрошу вас о помощи. Пожалуйста, выполните мою просьбу.

Старик шагнул к нему и крепко обнял, похлопав по плечу.

— Не переживай, сынок. Я знаю, о чем ты думаешь. Всё будет в порядке.

---

Пока Ричард разговаривал с отцом, враги внизу наблюдали и не смели шелохнуться. Одного только присутствия старика хватало для сдерживания. Пусть время и было отмотано назад, они всё же были богами своих измерений — все воспоминания у них сохранились. Им оставалось только ждать, когда старик исчезнет, чтобы отомстить его молодой версии за унижение.

Старик не стал задерживаться. Рик уже вошел в поток понимания тела и возможностей, и не было смысла вмешиваться. Тем не менее в мыслях он повторил:

«В крайнем случае обязательно вступлю на поле боя».

Когда силуэт старика растаял в воздухе, враги внизу наконец осмелели. Боги первозданных миров, помнящие унижение от его давления, жаждали крови. Им было всё равно, что перед ними теперь не старик, а лишь его тень в молодом теле.

Они жаждали мести.

Глава 5 - Кагуцути

Глава пятая

Когда пыль опустилась, в огромном кратере лежал Рик.

В луже собственной крови.

После череды лёгких противников он встретил того, кто оказался совсем другим.

Гипермэн избил его почти до смерти.

Ричард с трудом приподнялся и обвёл взглядом собственное тело.

Вернее, то, что от него осталось.

Ноги были искалечены. Левой руки не было. Кости правой раздробило в пыль, и кожа с мышцами безжизненно свисали вниз. Грудная клетка провалилась внутрь, будто по ней ударили чем-то тяжелее горы.

Он попытался вдохнуть.

Тело ответило болью.

Враг подлетел и завис прямо над ним.

Искры в глазах Гипермэна становились ярче. Накопленная энергия меняла цвет, сгущаясь до неестественного синего сияния.

— Сгори.

Два ярко-синих луча ударили Рику в голову.

Пламя мгновенно охватило тело.

Оно горело неистово, рвано, с глухим треском обугливающейся плоти. Но когда враги уже решили, что всё закончено, объятое огнём тело медленно поднялось на искалеченных ногах.

Выше груди у него почти ничего не осталось.

Там, где должна была быть голова, зияла страшная пустота. Обломки ключиц мерцали цветом раскалённых углей.

Никто не двигался.

Даже те, кто называл себя богами, не сразу смогли понять, на что смотрят.

Огонь начал менять цвет.

Красное и жёлтое пламя темнело, густело, уходило в лиловый оттенок.

И тогда из груди стоящего тела донёсся приглушённый голос.

Спокойный.

Почти будничный.

— Больно было.

Тишина стала ещё глубже.

Потом её нарушил тихий смех.

Не весёлый.

Сорвавшийся.

Рваный.

Будто ребёнок, которому уже некуда было деть боль, вдруг почувствовал в этой боли нечто чужое.

— Подождите… — голос шёл из груди, хрипло и неровно. — Не мешайте.

Тело покачнулось.

Пламя внутри него зашевелилось, будто живая кровь.

— Я чувствую… теперь оно слушается. Не полностью. Но уже слушается.

Враги начали осторожно подходить ближе.

Анти-визор смотрел на него так, словно перед ним нарушили закон, который не мог быть нарушен.

— Но… как?

Резкий хриплый крик заставил их остановиться.

— Стоять.

Они замерли.

Тело без головы чуть развело в стороны остатки рук.

— Ещё немного.

Пламя стало гуще.

Оно стекалось к обугленной шее, собиралось там вязким лиловым сгустком. Запах горелой плоти смешался с чем-то странным — не жизнью, но её грубым подобием.

Из груди донеслись едва различимые слова:

— Техника… из памяти тела…

На месте, где собирался огонь, начала прижигаться новая кожа.

Появилась шея.

Потом нижняя челюсть.

Когда восстановился рот, Ричард наконец смог произнести название до конца:

— Кагуцути.

Никто не напал.

Они просто смотрели.

Слишком много сил они уже вложили в то, чтобы уничтожить это тело. Слишком ясно видели, что выше груди от него почти ничего не осталось.

И всё равно оно возвращалось.

Гипермэн сжал кулаки.

Его голос впервые звучал неуверенно:

— Ты ведь не хозяин этого тела. Как ты выжил?

Рик не ответил сразу.

Он ждал, пока восстановятся глаза.

Когда зрение вернулось, он медленно запрокинул голову. Взгляд получился не настоящим взглядом сверху вниз — скорее попыткой изобразить его телом, которое ещё не до конца стало своим.

Он смотрел на того, кем когда-то восхищался в своём мире.

На образ героя.

На мечту ребёнка, который хотел верить, что сила существует для спасения.

Перед ним стоял совсем не такой герой.

Огромная сила давно затуманила его душу.

И чем яснее Рик это понимал, тем меньше в его глазах оставалось детского восторга.

Осталась только холодная решимость.

— Не скажу.

Гипермэн нахмурился.

Рик медленно моргнул.

— Не потому, что не могу. Просто не хочу.

Пламя Кагуцути, восстановив голову, растеклось по всему телу. Кожа закрывала раны. Кости вставали на место. Мышцы срастались, будто их грубо затягивали невидимыми нитями.

Рик обвёл врагов восстанавливающейся рукой.

— Каждый из вас ударил меня.

Голос стал ниже.

Не взрослее.

Тяжелее.

— Я запомнил боль. Силу. Движение. То, что было в ваших ударах.

Он сделал короткую паузу.

— Этого достаточно.

Эти слова окончательно вывели врагов из себя.

Они бросились на него сразу.

Удары посыпались со всех сторон. Лучи, клинки энергии, рывки, разрывы пространства, грубая сила, техники, рассчитанные на богов.

Но ни одна атака не достигла цели.

Ричард двигался.

Не красиво.

Не уверенно.

Скорее так, будто тело вспоминало за него.

Он уклонялся, уходил в сторону, парировал обломками рук, разворачивал корпус на долю мгновения раньше, чем удар должен был коснуться плоти.

С каждой новой атакой в голове всплывали чужие воспоминания.

Не его.

Старика.

Чем дольше он выживал под этим натиском, тем больше этих воспоминаний поднималось из глубины тела.

Противники, владевшие похожими приёмами.

Иные миры.

Иные войны.

Иные способы убивать.

Тело словно подтверждало: всё это уже было.

Судьба когда-то встречал таких врагов.

И выжил.

Рик понял две вещи.

Первая: эти воспоминания были ключом к телу.

Без них он останется ребёнком, запертым в чужой плоти.

Вторая: дедушка почти никогда не использовал чужие техники.

Он запоминал их.

Понимал.

Разбирал.

Но не повторял без нужды.

Потому что его собственные техники рождались не из желания выглядеть сильнее.

Они рождались из необходимости выжить.

И не дать умереть той, кого он нёс за своей спиной, в тени собственной судьбы.

Рик уклонялся всё быстрее.

И проваливался глубже.

В память.

Все техники, созданные Судьбой, были странно простыми в своей основе.

Не красивыми.

Не предназначенными для демонстрации.

Они напоминали приёмы скрытого убийства.

Техники, созданные не ради победы на глазах у врага, а ради одного: быстро убрать угрозу между собой и тем, что он защищал.

Очередная цепочка воспоминаний ударила Ричарда изнутри.

Перед глазами возникло другое поле.

Другое время.

Судьба стоял один перед войском, уходившим далеко за горизонт.

Нет.

Не один.

Где-то за его спиной, в тени, была она.

Та, ради которой он не имел права упасть.

Он уже был изранен множеством сражений. Но на его лице не было ярости. Не было восторга. Не было желания доказать, что он сильнее.

Только тяжёлая усталость существа, которое слишком долго жило внутри закона: либо ты, либо тебя.

Здесь нельзя было оставить врага живым.

Здесь нельзя было отступить.

Здесь нельзя было проиграть.

Потому что за его поражением стояла не только его смерть.

Перед ним было войско.

Они были готовы к любому его движению.

К любой атаке.

К любой технике.

Именно поэтому не могли сделать ничего.

Судьба смотрел сквозь них.

Не как воин, ищущий достойного противника.

Как человек, который уже знает конец.

Он сделал шаг.

Враги напряглись, но не успели даже поднять оружие.

Когда его нога коснулась земли, нечто невидимое рухнуло на всё войско.

Все они упали лицом вниз.

Почти мгновенно.

Низкий голос Судьбы разошёлся над полем, как глухой гром:

— Почувствовали разницу?

Он неспешно пошёл между лежащими.

— Я не высвободил силу. Только намерение.

Он посмотрел вниз, на ближайшего воина.

— Если бы я захотел, вас бы уже не было.

Он шёл дальше.

Спокойно.

Без злости.

Без удовольствия.

— Вы дожили до этого дня только потому, что прятались.

Его взгляд проходил сквозь каждого.

— Пока другие умирали в отборе, вы ждали. Пока другие становились сильнее, вы берегли себя. Теперь вы пришли все разом, надеясь, что количество заменит решимость.

Молчание.

Судьба остановился.

На его лице не появилось улыбки.

Только холодное понимание.

— Но закон не изменился.

Он обвёл взглядом войско.

— Останется один.

В этот миг тишину прервал спокойный женский голос:

— Дорогой, мне уже можно выйти?

Из тени за его спиной вышла молодая женщина.

Почти ангельская на вид.

Длинные, почти белые светло-русые волосы. Тонкие черты лица. Хрупкое тело. Белый сарафан, на котором не было ни пятна.

На фоне Судьбы она казалась почти невозможной.

Слишком светлой для этого поля.

Слишком лёгкой.

Слишком чистой.

И именно поэтому становилось понятно, почему он стоял впереди.

Почему его тело было изрезано шрамами.

Почему ни один враг не должен был пройти мимо него.

Когда она посмотрела на лежащих, у многих по спине прошёл холод.

Во взгляде не было страха.

Но и силы бойца в ней не было.

Было другое.

Холод существа, которое слишком хорошо понимает цену того, что за него платят.

Некоторые хотели было обратиться к ней.

Попросить милости.

Помощи.

Хотя бы слова.

Её взгляд заставил их передумать.

— Правильно, — сказала она тихо. — Молчите.

Она подошла к Судьбе и встала рядом.

Не впереди.

Не наравне как воин.

Рядом с тем, кто всё это время закрывал её собой.

— Они забыли, для чего были созданы, — произнесла она.

Голос был мягким.

Но мягкость не делала его слабым.

— И теперь хотят пережить закон, которого сами боялись.

Судьба не ответил сразу.

Он просто смотрел на лежащее войско.

— У вас есть сутки.

Слова прозвучали спокойно.

И от этого стали только страшнее.

— Завершите первоначальный отбор. Между собой. Здесь и сейчас. Или я закончу его за вас.

Никто не посмел возразить.

Это не было милостью.

Не было шансом в человеческом смысле.

Это был способ не тратить время на тех, кто всё равно должен был умереть.

Под страхом немедленного уничтожения они ухватились за единственную возможность.

Каждый поверил, что именно он сможет выжить.

Именно он сможет стать последним.

Именно он сможет избежать руки Судьбы.

Судьба взял жену за руку.

Чтобы не мешать отбору, он перенёсся с ней прочь.

Не слишком далеко.

Они появились на опушке леса неподалёку от равнины, где уже начиналась бойня.

Супруга создала небольшой каменный дом.

Там они стали ждать победителя.

Время тянулось спокойно.

Снаружи убивали друг друга те, кто хотел пережить закон.

Внутри они говорили о будущем мире.

О том, каким он должен стать.

О том, что останется после отбора.

Часы проходили незаметно.

Когда назначенный срок подходил к концу, Судьба спал на кровати, положив голову жене на колени.

Она медленно гладила его по волосам.

Потом наклонилась к его уху и тихо сказала:

— Дорогой, просыпайся.

— Да, — сказал он, открывая глаза. — Как и ожидал, всё закончилось на час раньше.

Он неторопливо поднялся.

— Пора.

Они взялись за руки и переместились к победителю.

Вокруг не было ни одного тела.

Побеждённые исчезли.

Остался только тот, кто пережил всех остальных.

Воспоминание оборвалось.

Рик понял: даже победитель того отбора не был для дедушки настоящим противником.

Даже близко.

И ещё он понял другое.

Сила дедушки не была красивой.

Она была тем, что остаётся, когда слишком долго нельзя проигрывать.

Тело восстановилось полностью.

Уклоняться больше не было смысла.

Рик остановился.

Враги окружали его со всех сторон.

Он медленно выдохнул.

— Я увидел достаточно.

Голос звучал тихо.

— Не всё. Но достаточно.

Он мгновенно оказался в середине войска.

Сложил руки перед собой, почти как в молитве, и закрыл глаза.

Тело вспыхнуло.

Яркая вспышка ударила по глазам врагов.

Многие потеряли ориентацию.

Кто-то отшатнулся.

Кто-то поднял защиту слишком поздно.

Рик открыл глаза.

— У дедушки это выходило без лишнего шума.

Он подпрыгнул.

Достаточно высоко, чтобы звук достал всех.

И хлопнул в ладони.

Не красиво.

Не торжественно.

Просто со всей силой, которую тело позволило ему собрать.

Звук разошёлся по полю.

Он был не похож на обычный удар.

Скорее на трещину, прошедшую через саму внутреннюю основу существ.

Противников начало разрывать изнутри.

Не плоть первой сдалась.

Судьба.

Узлы силы, души, связи, отражения — всё, что удерживало их существование в этом измерении, дрогнуло и стало распадаться.

Это была техника массового уничтожения бессмертных.

Грубая.

Неполная.

Доступная Рику только потому, что они сами уже раскрыли себя через удары.

Но этого хватило.

С ними произошло то же, что с Флексом.

Их судьбы и связанные с ними отражения в этом измерении были стёрты.

Рик приземлился.

Несколько мгновений он стоял неподвижно.

Потом поднял голову и посмотрел в сторону кроны дерева.

— Здесь закончено.

Пауза.

— Теперь ты.

Глава 6 - Новый дом

Воцарившуюся тишину то и дело разрывал завывающий ветер.

Она не успокаивала. Напротив — давила. Казалось, сам оживший мир задержал дыхание после бойни, не решаясь поверить, что всё закончилось.

Ричард стоял там же, откуда когда-то начал свой путь вниз. Ветер трепал его волосы, холодил кожу, забирался под разорванную ткань одежды. Внизу, далеко под ним, мир уже не был прежним. Он дышал. Медленно, неровно, словно только что очнувшийся после долгой смерти.

Рик поднял голову и обратился к высшей силе, которую чувствовал где-то за гранью видимого:

— Матушка… уберите, пожалуйста, барьер. Я чувствую последнего врага. Он где-то рядом.

Слово сорвалось само. Он ещё не понимал, почему назвал её именно так.

Почти мгновенно защитная структура начала таять. Ледяные грани, ещё недавно казавшиеся нерушимыми, пошли трещинами, осыпались светлой крошкой и растворялись в воздухе.

И вместе с исчезающим барьером пришло чувство тревоги.

Сначала — слабое. Почти незаметное.

Потом оно стало нарастать.

Рик замер.

Непостижимый страх накрыл его изнутри, сбил дыхание, заставил сердце болезненно сжаться. По коже побежали мурашки. Он не видел врага, не слышал его, не ощущал привычной силы, но всё тело знало: впереди находится нечто такое, рядом с чем даже пережитая бойня казалась лишь вступлением.

Одна мысль снова и снова билась в голове:

«Нельзя медлить. Я должен идти дальше. Наверх».

Он сделал шаг.

Потом ещё один.

Каждое движение давалось с трудом. Ноги будто налились свинцом. Подъём, и без того тяжёлый, вскоре стал мучительным. К страху добавилась тошнота — густая, удушливая, подступающая к горлу с каждым новым шагом.

Чем выше поднимался Рик, тем сильнее его выворачивало изнутри.

Он пытался сдержаться. Сжимал зубы, глотал желчь, заставлял тело идти дальше. Но ослабевший разум уже не справлялся. Его согнуло, и Ричарда вырвало так, будто организм пытался избавиться не от пищи, а от самого ужаса, поселившегося внутри.

Он долго стоял, опираясь рукой о кору, тяжело дыша.

Потом вытер желчь с губ и снова пошёл вверх.

В глубине кроны, между чудовищно огромными ветвями, скрывалось здание колоссальных размеров. Оно стояло там так, будто было частью дерева, вросшей в него каменной опухолью. На широком крыльце, сбившись в дрожащую кучку, сидела небольшая горстка выживших детей.

Они плакали.

Тихо, надрывно, без сил.

— Тише, я вам сказал.

Грубый голос эхом прошёл по крыльцу.

Среди детей сидело нечто, принявшее облик ребёнка.

Оно выглядело почти как они. Почти. Но в его спокойствии было нечто неправильное. Детское тело не сочеталось с тяжестью взгляда, с холодной осознанностью движений, с той терпеливой жестокостью, которая не могла принадлежать ребёнку.

Малыши не могли унять плач. Они уже не выдерживали его зловещего присутствия. Одни прижимались друг к другу, другие падали без сознания, но даже в забытьи слёзы продолжали течь по их щекам.

Незнакомец улыбался.

Он ждал.

Ждал Ричарда.

Минуты сменялись часами. Часы — днями. В ожившем мире успели минуть недели, прежде чем Рик добрался до цели.

И наконец в тишине прозвучал его измученный голос:

— Вот и ты…

Незнакомец открыл глаза.

Перед ним стоял странник — измождённый, бледный, едва держащийся на ногах. Но взгляд его был направлен прямо на того, кто сидел среди детей.

— До сих пор босиком… — незнакомец усмехнулся. — Давненько я тебя жду.

Рик попытался вдохнуть глубже, но воздух будто стал вязким.

— Что ты?.. — голос его сорвался. — Я…

— Малец, не геройствуй. Присаживайся.

Незнакомец в теле ребёнка лениво махнул ладонью сверху вниз, недвусмысленно указывая на пол.

Ричард попытался сесть.

Но тело уже не слушалось.

Он рухнул на пол, как сломанная кукла. Сознание дрогнуло, разум не выдержал гнетущей силы, навалившейся на него со всех сторон.

Незнакомец удовлетворённо кивнул, будто наконец получил то, чего ждал.

Он щёлкнул пальцами.

Вокруг здания вспыхнул барьер — похожий на тот, что создала Богиня. Только этот был иным. Холодным, чужим, лишённым всякой заботы.

— Теперь можно спокойно поговорить, — сказал он. — Больше никаких лишних глаз и ушей.

Он поднялся, подошёл к Рику и присел рядом. Ричард лежал без сознания, не в силах даже пошевелиться.

Незнакомец легко похлопал его по спине.

— Молодец. Для тебя это хороший результат.

Затем положил ладонь ему на голову.

Тело Рика вздрогнуло.

— Подарок. В знак приветствия. И ещё…

Он щёлкнул его по лбу.

— Просыпайся.

— А-а-а!

Резкая боль пронзила череп. Рик подскочил так, словно его вырвали из глубокой тьмы раскалённым крюком.

— Как же больно…

Он схватился за голову, часто дыша.

— Даже когда меня почти уничтожили… было не так больно.

Потом резко замер.

— Что я делаю?

Ричард вскочил, огляделся и не смог понять, что происходит. Слабость исчезла. Тошноты больше не было. Страха — тоже.

Но самое главное…

— Где дети?

Незнакомец рассмеялся. Громко, свободно, почти весело.

— Дети? Разве здесь были дети? Тебе, похоже, померещилось.

— Нет… — Рик побледнел. — Я видел их. Перед тем как потерял сознание.

Он схватил незнакомца за грудки и закричал:

— Куда ты их дел? Отвечай!

Ответ пришёл мгновенно.

Зловещая аура вспыхнула вокруг чужого тела, и руки Рика сами разжались. Не по его воле. Не из страха даже — из невозможности сопротивляться.

— Парень, не глупи, — спокойно сказал незнакомец. — Отдыхай. Ты уже сделал всё возможное.

Ричард понял: сейчас он ничего не сможет.

Сопротивление было бессмысленным.

Он медленно сел, сложил руки на коленях и заставил голос звучать спокойно:

— Ответьте, пожалуйста. Где дети?

Незнакомец посмотрел на него с насмешливым интересом.

— Смотри какой неугомонный.

Он снова положил руку ему на голову.

— Спи.

Тело Рика начало обмякать. Веки отяжелели. Сознание проваливалось в глубокую, тёмную воду.

Незнакомец аккуратно придержал его, не дав упасть.

— Когда проснёшься, ты ничего не вспомнишь, — тихо сказал он. — До встречи. Здесь я сделал всё, что планировал.

Силуэт ребёнка растворился в воздухе.

Вместе с ним исчез и барьер.

Прошло не так уж много времени.

Когда Рик открыл глаза, он увидел совсем другую картину.

Он больше не был на дереве.

Он лежал на кровати в небольшом каменном доме.

Сначала он не понял, где находится. Затем приподнялся на локтях — и замер.

У печи стоял старик.

Судьба.

Но теперь он был здесь не голосом, не силуэтом, не тенью в сознании. Он был в своём настоящем физическом облике. Пиджак и жилет висели на вешалке. Рукава рубашки были закатаны. Старик спокойно готовил еду, будто всё произошедшее — бойня, смерть миров, боги, кровь и разрушения — осталось где-то бесконечно далеко.

Рику стало тепло.

Так тепло, что он сам не сразу понял, почему на губах появилась улыбка.

Он сел, свесил ноги с кровати и начал болтать ими, совсем как ребёнок.

И в этот миг он действительно почувствовал себя ребёнком.

Не оружием.

Не аватаром.

Не тем, кто стирает судьбы.

Просто ребёнком.

Пусть и заключённым теперь в теле взрослого мужчины.

Старик, не поворачиваясь, заговорил:

— Сынок, мы с мамой за тебя переживали. С тобой что-то случилось?

Рик нахмурился.

Внутри была странная лёгкость. Никакой тревоги. Никакого воспоминания о последних событиях. Только тёплая пустота — будто из души вырвали страницу, но место разрыва заботливо закрыли ладонью.

— Дедушка, — Рик улыбнулся, — я помню только, как справился с войском. И всё. А что?

Старик на мгновение замер.

Потом медленно повернулся.

— Сынок, не называй меня больше дедушкой. Теперь я твой отец. А моя супруга — твоя матушка.

Улыбка Рика дрогнула.

Светлое тепло, разлившееся по груди, вдруг смешалось с болью. Печаль и тоска, которые долго спали где-то глубоко внутри, проснулись разом и сжали сердце.

У него уже были родители.

Настоящие.

Родные.

Отец и мать, которых он потерял.

И теперь чужое слово — «отец» — прозвучало так бережно, что стало больно.

Рик хотел обрадоваться. Очень хотел. Но вместе с радостью пришёл стыд. Будто, приняв новую семью, он предаст тех, кого когда-то любил всем своим детским сердцем.

Горло сдавило.

Старик подошёл и сел рядом.

— Ричард, не зацикливайся. Я, как всегда, свалился тебе на голову со своими словами.

Он неловко похлопал сына по плечу, потом осторожно приобнял одной рукой. В этом движении не было привычной ему боевой точности. Только грубая, немного неумелая забота.

Старик понял, насколько глубоко закрыто сердце ребёнка.

— Сын, я не мастер подбирать слова. Давай лучше отвлечёмся. Ужин скоро будет готов. А моя супруга вернётся через несколько минут.

Глаза Рика расширились.

Из воспоминаний старика он помнил её. Женщину, которая прошла с ним весь путь плечом к плечу, пусть и оставалась в тени. Он уже знал, кто перед ним сам старик.

Судьба.

Но если этот человек был Судьбой…

Кем тогда была она?

Старик сразу заметил перемену в его лице и, кажется, прочитал мысли раньше, чем Рик успел их произнести.

— А я разве не говорил? — спросил он. — Тебе, между прочим, известно её имя. Ну… скорее должность.

— Простите, — Рик опустил взгляд. — У меня есть догадки, но я…

Договорить он не успел.

За его спиной прозвучал мягкий женский голос:

— Меня смертные называют Богом. Для Судьбы я — супруга. А для тебя — мама.

Дверь распахнулась.

На пороге стояла та самая женщина из воспоминаний.

Она не изменилась ни на миг.

Ангельская внешность. Светлые, почти белые волосы. Лицо, в котором нежность соседствовала с бесконечной древностью. Ей не хватало только крыльев, чтобы окончательно перестать казаться существом этого мира.

Увидев Рика, она раскрыла руки.

И этого оказалось достаточно.

Он сорвался с места и побежал к ней так, словно ждал этого всю жизнь.

Она поймала его в объятия. Прижала к себе ласково, бережно, с такой теплотой, что сердце Ричарда не выдержало.

Он разрыдался у неё на груди.

— Мама… — выдохнул он сквозь слёзы. — Я думал, что больше тебя никогда не увижу.

Она гладила его по голове, аккуратно вытирала слёзы с лица. Потом поцеловала в лоб и тихо сказала:

— Закрой глазки.

Рик послушался.

Она взяла его за руку и подвела к сидящему старику. Затем осторожно положила ладони Рика на руки мужа.

Ричард вздрогнул.

Пальцы сами начали двигаться. Торопливо, жадно, почти отчаянно. Он ощупывал шрамы на руках старика, словно читал книгу, которую знал когда-то наизусть и боялся забыть. Возвращался к одним и тем же местам снова и снова, проверял, сравнивал, убеждался.

Шрамы.

Форма кистей.

Линии пальцев.

Старая, знакомая сила, скрытая под кожей.

Потом он коснулся лица.

Провёл пальцами по скулам, подбородку, морщинам, бороде. Черты были старше. Куда старше. Но это уже не имело значения.

Он узнавал.

Сердце узнавало раньше разума.

Рик открыл глаза.

Перед ним сидел старик с каменным лицом. Но по этому камню медленно катились скупые слёзы.

Даже сейчас Судьба пытался сохранить лицо.

Ричард смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Потом прошептал:

— Папа… ты всегда был рядом.

Старик крепко обнял его.

— По-другому и быть не могло.

Рик вцепился в него, как ребёнок, боящийся снова потерять найденное.

— Но почему ты раньше ничего не сказал?

Ответ прозвучал сразу с двух сторон.

Судьба и Бог сказали почти одновременно:

— Прости. Даже сейчас мы не можем тебе этого сказать. Придёт время — и ты сам всё узнаешь.

Рик замолчал.

Богиня подошла ближе и положила ладонь ему на плечо.

— Теперь мы вместе, — сказала она. — И это самое главное.

Ричард обнял обоих родителей.

Долго.

Так крепко, будто пытался удержать этот миг от исчезновения.

Наконец он тихо спросил:

— А мы сейчас в том… вашем доме?

Старик сначала удивился, но затем всё понял.

Его собственные воспоминания.

— Теперь да.

Рик поднял голову.

— Теперь?

Старик неспешно встал с кровати и направился к двери. Махнул сыну рукой, приглашая следовать за собой.

Ричард поднялся и пошёл за ним.

Судьба открыл дверь.

За порогом раскинулся пейзаж, похожий на тот, что Рик видел в воспоминаниях. Но не такой же.

Деревья возле дома были меньше. Их кроны не терялись в облаках, корни не уходили в бездну. Сам дом стоял иначе. Мир вокруг был новым — ещё не устоявшимся, ещё тихим, будто только что созданным.

Старик вышел наружу, развернулся к деревьям, раскинул руки и сказал:

— Это наш новый дом.

Глава 7. Никакого пути назад.

Пелена снега стояла перед путниками плотной стеной.

Ветер выл так, будто где-то во тьме между горными склонами стонало живое существо. Он бил в лица, забивался под капюшоны, хлестал по рукам и шее ледяной крупой. Фонарь в правой руке проводницы едва пробивал метель, выхватывая из темноты лишь несколько шагов тропы.

— В этих горах не бывает даже проблеска света, — сказала она, не оборачиваясь. — Круглые сутки — ночь. Облака здесь такие плотные, что небо будто перестало существовать.

Она переложила фонарь в другую руку, а замёрзшую ладонь спрятала внутрь куртки.

— И погода здесь почти никогда не успокаивается. Можно сказать, вечная метель.

Женщину звали Ли Фан.

Она шла первой, медленно, уверенно, будто сама гора была старым знакомым, которому нельзя доверять, но чьи повадки она давно выучила. За ней, стараясь не отставать, двигалась группа из десяти туристов.

— Обратите внимание на вершины, — сказала Ли Фан.

Она вытащила отогретую руку и показала куда-то в сторону. Белая мгла тут же проглотила её жест.

— Их, конечно, почти не видно. Но ходят слухи, что на одной из них спрятаны сокровища.

Самый возрастной мужчина из группы усмехнулся. Судя по его снаряжению и уверенным движениям, он готовился к походу серьёзнее остальных.

— Госпожа Ли, но это же всего лишь детская сказка.

Ли Фан только пожала плечами.

— Все легенды сначала выглядят как сказки.

Она продолжила путь.

Снег хрустел под ногами. И странным образом этот хруст казался слишком громким — даже сквозь завывание метели.

Ли Фан нахмурилась.

С самого начала маршрута всё шло слишком ровно.

Не хорошо.

Именно ровно.

Слишком спокойно для этих гор.

— Странно, — пробормотала она себе под нос. — Обычно ветер с ног сбивает… Странно всё это.

— Вы что-то сказали? — спросила девушка, шедшая сразу за ней.

Ли Фан резко замолчала.

Холодный пот выступил у неё на лбу, мгновенно остывая на коже. В груди нарастало неприятное, тянущее чувство. Она расстегнула нагрудный карман, достала небольшой платок и вытерла испарину.

— Нет. Тебе показалось.

А про себя подумала:

«Не к добру. Одно к одному. Добраться бы до спуска».

Девушка посмотрела на неё с тревогой. Лицо Ли Фан скрывал капюшон, но по движениям было ясно: проводница напряжена.

Тем не менее, если не считать метель и кромешную тьму, которые для этих мест были обычным делом, до точки назначения они добрались без происшествий.

Двое суток пути прошли почти незаметно.

На обратной стороне хребта туристы, изрядно уставшие, уговорили Ли Фан сделать привал. Они разбили лагерь и установили большую палатку. Места внутри хватило всем с запасом.

Пока группа раскладывала вещи, Ли Фан устроилась в тамбуре, поставила небольшую горелку на сухом спирте и принялась готовить ужин. В кастрюле уже таял снег, рядом лежали овощи.

Девушка, которая всё время шла за ней, оказалась слишком любопытной.

Она едва приоткрыла вход в тамбур, как тут же поймала на себе раздражённый взгляд Ли Фан и замерла.

— Ты либо закрой с той стороны, либо выходи сюда, — сухо сказала проводница. — Не выпускай тепло.

Девушка поспешно протиснулась внутрь и аккуратно прикрыла полог.

Ли Фан снова принялась чистить овощи. Нож двигался быстро, точно, почти бесшумно.

Девушка стояла рядом и явно мялась.

Ли Фан вздохнула.

— Мэри, спрашивай.

Та вздрогнула, будто её поймали на месте преступления.

— Извините…

Она смутилась ещё сильнее. Суровый тон проводницы окончательно сбил её с мысли. Девушка сжала кулачки, набралась храбрости и наконец выговорила:

— Госпожа… скажите, пожалуйста… а какое у вас полное имя?

Ли Фан подняла брови.

— А я разве не говорила перед походом?

Мэри быстро замотала головой. Потом сглотнула и, кажется, даже обрадовалась тому, что смогла начать разговор.

Ли Фан посмотрела на неё внимательнее.

— Да? В таком случае извини. Некрасиво получилось. Моё полное имя — Ли Фан.

Мэри тихонько захлопала в ладоши.

Радость на её лице была такой искренней, что Ли Фан на мгновение растерялась.

Мэри с раннего детства следила за новостями о загадочной путешественнице, которая проходила самые опасные маршруты в одиночку. О ней писали редко, фотографий почти не было, имени никто не знал. Только фамилия — Ли — однажды просочилась в статью какого-то упрямого журналиста.

Для Мэри это было почти личным поражением.

Она мечтала узнать имя первой.

Годы шли. Её кумир вдруг начала водить экскурсии, но никто заранее не знал, какой маршрут она выберет следующим. Зато все знали её девиз:

«Никакого пути назад. Только вперёд».

Повзрослев, Мэри начала искать возможность попасть в одну из её групп. И теперь сидела рядом с женщиной, чьё имя хотела узнать много лет.

— Мэри, тебе сколько лет? — спросила Ли Фан, не отрывая взгляда от кастрюли.

Девушка пришла в себя и удивлённо моргнула.

— Мне?.. Двадцать семь. Простите, а почему вы спрашиваете?

Ли Фан не ответила сразу.

Суп почти дошёл. Она нарезала зелень, заправила кастрюлю и только потом подняла глаза.

— Я была младше тебя на двенадцать лет, когда начала путешествовать.

Мэри зависла, пытаясь посчитать.

Ли Фан посмотрела на неё и вдруг смутно вспомнила кого-то из далёкого прошлого. Очень дорогого. Почти забытого, но всё ещё живого где-то под сердцем.

— Мэри? Ты со мной?

Девушка вздрогнула и покраснела.

— Простите. Я задумалась.

Она опустила голову, не выдержав прямого взгляда.

— Госпожа Ли Фан… а можно спросить ваш возраст?

Проводница выдохнула.

— А я-то подумала, что с тобой что-то случилось.

Она немного покопалась в памяти и поняла, что действительно никогда не называла свой возраст публично.

— Давай сначала определимся. Будь добра, не называй меня госпожой. Я не настолько старая.

Она закончила с едой, сняла шапку, открыв небольшой хвост до плеч, и немного расстегнула ворот кофты.

— Мне сорок пять.

Мэри замерла.

Она понимала, что Ли Фан не может быть совсем молодой. Всё же она следила за ней с детства. Но услышать это вслух оказалось странно. Перед ней сидела женщина, которой невозможно было дать сорок пять.

Мэри тоже сняла шапку. На плечи рассыпались пышные ярко-рыжие локоны.

Ли Фан тихо усмехнулась.

— Зелёные глаза и рыжие волосы.

В голосе прозвучала лёгкая, почти незаметная ирония.

— Простите, — смутилась Мэри, — но вам столько не дашь.

Эти слова не обрадовали Ли Фан.

Она только горько улыбнулась и замолчала.

Мэри сразу поняла, что задела что-то болезненное.

Один за другим туристы выходили в тамбур за едой. Ли Фан раздавала суп, но сама будто уже не была здесь. Она сидела и смотрела в одну точку.

Перед глазами проходила жизнь.

Все маршруты. Все горы. Все пустыни. Все ледники. Все смертельные тропы, по которым она шла не ради славы и не ради рекордов.

Всё это было поиском.

Одним бесконечным поиском.

Цели, которую она уже почти отчаялась достичь.

Ли Фан резко похлопала себя ладонями по щекам.

— Ладно. Некогда погружаться в воспоминания.

Она наложила себе полную тарелку супа и взглянула на Мэри.

— Не смотри на меня так. Ты в моём состоянии не виновата. Накладывай еду и заходи внутрь. Нужно лечь пораньше. Утром будем спускаться к городу.

Она произнесла это быстро, почти как заученную фразу, и вошла в палатку.

Мэри осталась в тамбуре, всё ещё держа в руках свою тарелку.

Наутро группа быстро собрала палатку и вещи. После короткой проверки снаряжения они выдвинулись к городу у подножия горы.

Всю дорогу Мэри молчала. Чувство вины не отпускало её, и она так и не решилась снова заговорить с Ли Фан.

К вечеру они добрались до контрольной точки. Большая часть группы сразу отправилась в гостиницу. Только Мэри осталась стоять рядом с проводницей, будто не знала, что делать дальше.

Ли Фан посмотрела на неё и устало усмехнулась.

— Хватит себя накручивать. Мы вряд ли потеряемся. Теперь у тебя есть мой контакт.

Мэри опешила. Потом судорожно достала телефон и начала листать список. Когда увидела номер с именем «Ли Фан», застыла.

— Госпожа… когда вы успели?

В ту же секунду пришло сообщение.

«Пока ты спала, я записала свой номер».

Мэри подняла глаза.

Ли Фан уже убирала телефон в карман.

Молниеносность движений и скорость решений вырабатываются годами на грани жизни и смерти.

Мэри стояла на месте, не в силах поверить. Всё, о чём она мечтала, случилось. Она узнала имя. Получила номер. И теперь этот поход завершался почти невозможным подарком.

Глаза наполнились слезами.

Она шагнула вперёд и обняла Ли Фан.

— Спасибо вам большое.

Ли Фан сначала напряглась, но потом всё же мягко похлопала девушку по спине.

— И ещё просьба, — Мэри торопливо сняла рюкзак, достала заранее приготовленный маркер и повернулась спиной. — Распишитесь, пожалуйста, на моей куртке.

Ли Фан молча взяла маркер.

— Вы же мне первой распишетесь? — с надеждой спросила Мэри.

Ли Фан на мгновение улыбнулась.

Потом аккуратно, почти каллиграфически, вывела на ткани:

«Для Мэри Блюфилд — от той, кто всегда бежит».

Она добавила несколько красивых завитков и вернула маркер.

— Не волнуйся. Здесь ты тоже первая.

Мэри прижала маркер к груди так, словно это была драгоценность.

Ли Фан похлопала её по плечу.

— До встречи.

И, наконец чувствуя редкое спокойствие, направилась к гостинице.

В мыслях она уже перебирала варианты следующего маршрута.

На перекрёстке Ли Фан ускорила шаг. Таймер на светофоре подходил к концу, скоро должен был загореться зелёный.

— Ли Фан.

Она остановилась у края тротуара.

Голос был знакомым.

Слишком знакомым.

Женщина медленно обернулась.

В сгущающихся сумерках, по другую сторону улицы, стояла девушка. Издалека она напоминала Мэри — та же фигура, похожий силуэт, рыжеватое пятно волос под светом фонаря.

Но что-то было не так.

Ли Фан прищурилась.

Мимо медленно проехала машина, на мгновение перекрыв обзор.

Когда она снова посмотрела туда, силуэта уже не было.

Ли Фан нахмурилась.

— Показалось, наверное.

Она пожала плечами и повернулась к дороге.

Мысли всё ещё цеплялись за увиденное. За голос. За странное ощущение, будто прошлое на миг приблизилось вплотную.

Она шагнула вперёд.

И свет померк.

Сначала была тишина.

Потом появился далёкий свет.

Он не приближался и не отдалялся. Просто висел где-то впереди, тонкий, бледный, почти невозможный.

Ли Фан не чувствовала тела.

«Я умерла», — подумала она.

Странно, но в этой мысли не было ужаса. Только усталость.

«Столько лет ходила по лезвию ножа. Видимо, путь всё-таки закончился».

Тишину нарушили мужские голоса.

Их было двое.

Сначала слова казались глухими, будто звучали под водой. Потом стали различимее.

— Сын, ты слишком импульсивен. Нужно быть поспокойнее.

Пауза.

Чьё-то дыхание.

Шаги.

Кто-то приближался к ней.

— Отец, я уже давным-давно не ребёнок, — ответил второй голос.

Он был ниже, чем она ожидала. Глубокий, взрослый. Но в нём звучало что-то такое, от чего сердце Ли Фан болезненно сжалось.

— Зачем ты со мной отправился? В итоге я и без твоей помощи справился.

Другой голос тяжело вздохнул. В нём чувствовались возраст, усталость и такая глубина опыта, которую невозможно было сыграть.

— Ладно. Ты хорошо справился. Ни мужчина в грузовике, ни женщина — никто не пострадал.

Сердце Ли Фан дёрнулось.

«Значит, я жива?»

Она попыталась открыть глаза.

Не смогла.

Попыталась пошевелить рукой.

Тело не ответило.

«Тогда кто они?»

Смирение перед смертью мгновенно сменилось тревогой. Надежда оказалась страшнее конца.

К ней вплотную подошёл тот, чей голос был моложе.

«Красивый голос», — мелькнула мысль. — «И знакомый… Нет. Я не знаю никого с таким низким голосом. Ему, наверное, чуть за сорок. Почти ровесник».

Он коснулся её шеи.

Пальцы были тёплыми.

— Пульс есть, но почти не прощупывается. Наверное, от испуга сознание потеряла.

У Ли Фан внутри всё дрогнуло.

Вопросов стало ещё больше. Но она по-прежнему не могла ни открыть глаза, ни пошевелиться.

Ей оставалось только слушать.

Она почему-то почувствовала, как мужчина отошёл, хотя шагов почти не было слышно.

— Сын, — сказал старший, — я понимаю, что ты хочешь остаться. Но мы всё уже сделали. Время ещё не пришло.

После этих слов сердце Ли Фан забилось так сильно, будто пыталось вырваться из груди.

«Кто он? Дайте мне открыть глаза… Просто посмотреть».

— Понимаю, — тихо ответил младший. — Но, отец… я так долго ждал.

В его голосе была горечь.

И тоска.

Такая знакомая, что Ли Фан стало больно.

— Всё, Ричард. Нам пора уходить.

Мир внутри неё раскололся.

«Ричард?»

Мысли смешались. Старое имя, давно спрятанное под слоями пути, льда, ветра и одиночества, поднялось из глубины так резко, что перехватило дыхание.

«Неужели?..»

Ком подступил к горлу.

Снова наступила тишина.

А потом пришла резкая боль — будто её за грудки вытащили из тёмной воды.

Слепящий свет ударил в глаза.

— Ричард тут?!

Она выкрикнула это из последних сил, едва вернув себе голос.

Глаза постепенно привыкали к свету.

Ли Фан увидела белый потолок машины скорой помощи. Над ней склонились две девушки-фельдшера. Впереди, за перегородкой, сидел водитель.

Больше никого.

Ни мужчины с глубоким голосом.

Ни того, кого старший назвал Ричардом.

Ни малейшего следа.

— Ричард… — прошептала она.

От бессилия и отчаяния, от мысли, что всё это могло быть только сном, Ли Фан снова потеряла сознание.

Глава 8

Глава 8. Закладка с его именем

В горах вечной метели, на самой высокой вершине, прямо на снегу сидел одинокий мужчина.

Одет он был совсем не по погоде. Точнее — как бродяга: старая истрёпанная майка, пожелтевшая от капель крови, порванные чёрные брюки, такие же старые и изношенные.

Ещё удивительнее было то, что он сидел без обуви.

Мокрые от снега волосы развевались на ветру. Мороз, казалось, был ему совершенно ни по чём: плечи, голова и спина уже почти скрылись под слоем снега.

Он сидел отрешённо.

Глаза смотрели вдаль.

В пустоту.

По густой щетине скатывались слёзы, едва заметные в метели.

«Ричард, почему ты выбрал это место?» — раздался голос в голове мужчины.

Ответа не последовало.

Мысли, крутившиеся в голове, перебивали даже этот голос.

«Папа… она меня звала… Спустя столько лет меня узнала…»

Тихие всхлипы тонули в порывах ветра.

Мысли о том, чего уже не вернуть, терзали сердце и душу. Рик плакал такими горькими слезами, что даже на лютом морозе они не замерзали.

Тишина разрывала его изнутри.

Судьба не смог больше смотреть на одинокие страдания сына. Он появился рядом, сел прямо в снег и осторожно приобнял Рика за плечи.

Некоторое время они молчали.

Потом Рик тихо сказал:

— Знаешь… даже когда меня почти убили, было не так больно.

Это был уже не плач.

И даже не вой.

Скорее рёв безысходности, от которой невозможно было ни спрятаться, ни убежать.

Судьба похлопал сына по плечу и поднялся.

Удивительно, но на снегу не осталось даже следа от его тела.

— Хватит, — сказал он. — Тебе нужно успокоиться.

Старик лёгким движением руки смахнул с Рика весь снег. Поднявшийся порыв усилил и без того непроходимую метель.

Рик глубоко вдохнул.

— Так и есть.

Слова отца немного привели его в чувство.

Он поднялся и легонько хлопнул в ладоши. Метель постепенно вернулась к прежнему ритму.

— Отец, как ты говорил: у всего есть судьба. Значит, будем благоразумны.

Они неспешно направились сквозь снег, будто вышли на обычную прогулку.

Ни ветер, ни мороз, ни сугробы не мешали им. Они шли по снегу, как по твёрдой земле, и ноги не проваливались ни на миллиметр.

— А ты не задумывался, что, может быть, уже хватит жить отшельником в этих горах? — спросил Судьба.

Тишина продлилась недолго.

Рик и сам не раз думал об этом.

— Честно? Мне здесь спокойнее.

Улыбка на лице Судьбы говорила о многом.

Сын мог скрытничать сколько угодно, но для него он всё равно оставался открытой книгой.

— Будь по-твоему. Но я хотел бы кое-что тебе сказать.

Рик слегка повернул голову к отцу.

— Конечно. Рассказывай.

На лице сына появилась полная готовность слушать.

Судьба, в силу возраста, делал всё неспешно. Даже сейчас он шёл так, словно плыл сквозь метель. В нём не было ни малейшего внешнего следа того, кого когда-то прозвали Сильнейшим.

— Я не из тех, кто ходит вокруг да около, — сказал он. — У нас с твоей матерью возникла серьёзная проблема.

Рик опешил.

Услышать такое от Судьбы было странно.

Почти невозможно.

— Твои братья не выполняют прямые обязанности.

У Рика от удивления чуть не перехватило дыхание.

Он прокашлялся.

— Братья?

Отец продолжил всё тем же спокойным голосом:

— Похоже, я так и не рассказал тебе про Никлауса.

Он поправил пенсне на носу и передал Рику записную книжку. Затем с таким же невозмутимым лицом постучал по ней пальцем.

— Там всё записано.

Рик взял книжку.

Внутри поднялось двойственное чувство.

С одной стороны — тревога от слишком спокойного тона отца.

С другой — странное, почти детское волнение от мысли, что у него есть братья.

Старик приподнял брови, будто вспомнил ещё одну важную деталь.

— Воспринимай это задание как тренировку.

Рик внимательно слушал и кивал.

Но уже понимал: спокойная жизнь закончилась.

Он тяжело вздохнул и слегка приподнял плечи.

Для Судьбы всё было настолько очевидно, что он мимолётно улыбнулся.

Взрослеет.

— И ещё, — сказал старик. — Хотел бы тебя предостеречь.

Он материализовал из ниоткуда шляпу под цвет и стиль костюма, надел её и пробурчал себе под нос, стряхивая с волос хлопья снега:

— Как же он надоел.

Рик смотрел на отца с теплотой.

Всё-таки нечасто можно было увидеть Судьбу в такой непринуждённой обстановке.

— Не вмешивайся в дела людей без острой необходимости, — сказал старик.

Лёгкого кивка оказалось достаточно.

— Оттачивай наблюдение на расстоянии.

Рик не стал ждать остановки. Он начал листать книжку прямо на ходу и почти сразу заметил:

— Они достаточно стары… и не менее опытны.

Он продолжил листать страницы.

Внезапно остановился.

Лицо его изменилось.

— Прости меня, отец, — сказал он. — Если это то, о чём ты говорил, то я с нетерпением жду встречи.

Судьба был уверен в сыне.

Он знал его чувство долга и ответственность. В Ричарде можно было не сомневаться.

— Тогда, сын, будем расходиться.

Привычное похлопывание по плечу стало для них чем-то вроде ритуала.

Определившись с будущими целями, каждый шагнул через пространство в своём направлении.

Старик вернулся к супруге.

А Рик оказался посреди большого поля где-то в Великобритании.

Нарастающее предвкушение скорой встречи не давало ему покоя.

— Раз они со своими семьями, торопиться не буду.

Он сделал глубокий вдох.

— В горах, конечно, хорошо… но какой же здесь сладкий воздух.

Рик расправил плечи и развёл руки в стороны.

Затем резко выдохнул.

Сильный порыв ветра пригнул траву перед ним и раскачал деревья неподалёку.

— В такой хороший день грех не прогуляться.

Он пошёл медленно, наслаждаясь прикосновением земли к босым ступням.

Рик успевал замечать всё: животных и насекомых вокруг, шелест листьев, щебет птиц.

Для того, кто последние двадцать лет провёл в горах, пытаясь найти успокоение, всё это было музыкой.

Столько красок.

От их насыщенности даже резало глаза.

Наслаждаясь природой, Рик снова достал записную книжку и стал вчитываться в строки.

Вскоре он наткнулся на свежую запись.

«День рождения внука завтра. Совсем взрослый Амон — уже восемнадцать лет. Все внуки соберутся. Мы с супругой обязательно понаблюдаем».

Рик замер.

Потом улыбнулся.

— Ух ты. У меня племянники есть. Хорошая новость.

Для Ричарда это действительно было радостным открытием: оказалось, родственников у него куда больше, чем он думал.

Он прочитал ниже и заметил постскриптум.

«Память совсем плохая стала. Нужно попросить Рика понаблюдать за Маркусом. Как бы делов не натворил».

Рик тихо усмехнулся.

— Будет сделано. Заодно после праздника побеседую с ним.

Он спрятал книжку в ткань пространства, хорошенько потянулся и рухнул на траву с довольной улыбкой.

— Интересную книжку дал отец.

Рик закрыл глаза.

И уснул.

Тем временем в карманном измерении на книжке появилась новая закладка.

С его именем.

Глава 9.

Глава 9. Первый друг

На улице стояла поздняя ночь.

Такой безмятежный сон был подарком, который Рик заслужил уже очень давно.

Но хорошего понемногу.

Спящий мужчина медленно открыл глаза. Сон прервало ощущение, будто кто-то гладит его по щеке.

Рука рефлекторно потянулась в сторону.

Пальцы нащупали шерсть.

Потом — большую голову.

— Малыш, где твой хозяин?

В ответ животное принялось облизывать его огромным языком.

Рик протёр глаза и наконец увидел медведя, чья голова нависала прямо над ним.

Он ласково погладил зверя и начал приподниматься. Медведь тут же подставил голову, чтобы Рик мог опереться.

— Спасибо тебе, друг.

Рик обнял его за шею и едва смог обхватить её руками.

— А я смотрю, ты совсем не маленький.

Окинув взглядом размеры пушистого великана, мужчина невольно удивился. При его собственном росте чуть выше среднего медведь в холке был выше него почти на две головы.

И тут Рик обратил внимание на странность.

От медведя не тянулась нить судьбы.

Отсутствие нити означало только одно.

На лице Рика появилась тихая грусть.

— Понятно, как ты смог меня увидеть. Мне жаль.

Медведь протяжно завыл.

Не громко.

Глухо, низко — так, словно отвечал не на слова, а на то, что Рик понял.

Потом он поднял лапу и указал в сторону.

— Так ты мне дорогу показываешь?

Медведь кивнул и прилёг, чтобы Рик мог забраться ему на спину.

— Спасибо тебе, дружище. Но я мог и сам залезть.

Рик аккуратно поднялся на спину медведя и легонько похлопал его по густой шерсти.

Медведь поднялся и пошёл в направлении Маркуса.

— Расскажешь мне, что сейчас творится в мире?

Медведь не ответил словами.

Он отвечал так, как мог: поворотом головы, коротким глухим рыком, тяжёлым движением лапы, едва заметным напряжением огромного тела.

И Рик понимал.

Не слова.

Смысл.

По мере пути перед ним складывалась картина мира, который успел измениться сильнее, чем он ожидал.

— Так значит, это Маркус постарался… и мир заполонили сверхлюди.

Рик взялся рукой за голову и покачал ею.

Ответы медведя вводили его в ступор.

— Он же сам говорил: «Большая сила — большая ответственность».

Когда накануне Рик читал записную книжку, он мельком просмотрел и прошлое Маркуса. Эту фразу брат повторял не раз.

Время летело незаметно.

Понемногу солнце выглянуло из-за горизонта и бархатными лучами озарило округу.

Они двигались достаточно быстро — почти со скоростью бегущего человека. Но со стороны могло бы показаться, что медведь не шёл, а плыл: настолько плавным был каждый его шаг.

Когда они проходили через небольшую деревушку, никто их не замечал.

Почти никто.

Рик уже собирался спокойно миновать дома, когда вдруг услышал звонкий детский голос:

— Мама, смотри! Там огромный монстр бежит!

Девочка лет четырёх шла с матерью за руку. Она обернулась, увидела их и застыла.

На её маленьком лице появилось такое чистое удивление, что она даже подпрыгнула на месте и стала показывать рукой в сторону уходящих вдаль путников.

— Перестань, Эли, — устало сказала мать. — Опять тебе кто-то показался.

Она посмотрела туда, куда указывала дочь.

Для неё дорога была пуста.

— Вот видишь? Там никого нет.

— Есть! — упрямо сказала девочка. — Он большой-большой! Как мишка! А на нём дяденька!

Мать хотела ответить строже, но осеклась.

Девочка так крепко сжимала её руку, так отчаянно пыталась доказать увиденное, что раздражение на лице женщины сменилось тревогой.

Рик заметил их.

Он обернулся и помахал девочке издалека.

Эли распахнула глаза.

Сначала она не поверила, что её заметили.

Потом радость вспыхнула на её лице так ярко, что она сразу застеснялась и спряталась за мамину руку.

— Мамочка, представляешь!

Она заторопилась, сбиваясь, показывая руками то размер медведя, то человека на его спине.

— Вот такой большой! На мишку похож! А дяденька… дяденька мне помахал!

Мать посмотрела на пустую дорогу.

Потом снова на дочь.

Спорить она не стала.

— Да, конечно. Я разглядела.

Эли замерла.

— Правда?

— Правда.

— И дяденька тоже?

Мать мягко улыбнулась, хотя пальцы её уже тревожно сжали маленькую ладонь.

— И дяденька тоже.

Радости ребёнка не было предела.

Совсем немного нужно, чтобы порадовать ребёнка.

Но внезапно девочка закашлялась.

Сначала тихо.

Потом сильнее.

Приступ быстро стал тяжёлым, рваным. Эли согнулась, схватилась за грудь и попыталась вдохнуть, но кашель не отпускал.

Мать побледнела.

— Эли…

Она быстро достала лекарство и помогла дочери выпить.

Кашель постепенно ослаб.

Женщина опустилась перед девочкой на колено, вытерла ей губы и дрожащими пальцами поправила выбившуюся прядь волос.

— Милая, ты слишком перенервничала. Давай поторопимся. Мы опаздываем к врачу.

— Хорошо, — звонко ответила девочка, стараясь улыбнуться так, будто ничего страшного не случилось.

Рик не остановился.

Но его взгляд ещё некоторое время оставался на ребёнке и матери.

Потом медведь унёс его дальше.

— Дружище, чувствую, что Маркус начал движение.

Медведь приподнял голову, словно прислушиваясь.

— Ты сможешь ускориться?

В ответ спутник слегка кивнул.

— Будь добр, поторопись. Рядом с братом кто-то не менее слабый.

Его первый друг радостно завыл — и резко ускорил темп.

Теперь они мчались на крыльях ветра.

Волосы Рика развевались, и он вдруг запел:

— Там, где есть ветер,

Нету печали у нас.

Ты только поверь —

И я приду в нужный час.

Пока они спешили на место назначения, Рик почувствовал неладное и сразу стал серьёзным.

— Похоже, что-то намечается.

Он насторожился и приготовился к худшему.

— Спасибо, братец, за прогулку. Но давай-ка я перенесу нас туда.

Теперь для него это было привычным делом — шаг через ткань пространства.

Не сбавляя хода, они будто окунулись в воду и исчезли.

В воздухе осталась лишь лёгкая рябь.

Неподалёку от школы в графстве Суррей появились двое крепких мужчин.

Один был в одеянии боевого монаха.

Другой выглядел так, будто только что вышел с пляжа: пляжные шорты, лёгкая рубашка, сланцы и солнцезащитные очки.

Оба оставались невидимыми для окружающих.

— Ник, он скоро прибудет, — сказал монах.

— Да, брат. Нужно сразу поставить барьер и обезопасить школьников.

Они насторожились.

На территории школы было слишком много детей. Перемена уже закончилась, но хулиганы всё ещё не уходили.

— Марк, как разберёмся, надо будет вызвать их родителей.

Мужчина в пляжной одежде приподнял солнцезащитные очки.

В его глазах читалась ярость.

Но детям ли она предназначалась?

Глава 10

Глава 10. Хор молодых душ

После переноса Рик оказался на крыше огромного здания.

Под его ногами, в глубине этажей, поднимался хор множества молодых душ.

— Точно, это школа.

Он прислушался к голосам снизу и почти сразу понял, где оказался.

Но не сама школа привлекла его внимание.

Внутри чувствовалась неразбериха.

Не шум перемены. Не обычное волнение детей. Что-то иное — сжатое, напряжённое, будто множество сердец одновременно ждали удара.

Рик слез с медведя и направился к тому месту, куда стекалось огромное количество энергии. Со всех сторон школы тянулись невидимые для человеческого глаза потоки.

Они проходили сквозь стены, лестницы, классы, коридоры — и собирались в одной точке.

Мужчина остановился у края крыши и посмотрел вниз.

Вся эта энергия сходилась к одному человеку.

Рыжеволосый подросток сидел на верхних ступеньках школьного крыльца. Дальше он понемногу делился силой с теми, кто стоял рядом.

Вокруг него собралась группа друзей. Ученики старших классов.

Даже со стороны было нетрудно понять: он был среди них самым младшим по возрасту, но точно не по статусу. По тому, как остальные держались рядом, по их взглядам и коротким репликам Рик быстро понял — этот подросток был лидером.

Медведь медленно подошёл к нему по крыше.

Шаг его был лёгким, почти плывущим.

— Дружище, смотри.

Рик указал рукой в сторону школьной ограды.

Там, в тени деревьев, стояли двое мужчин.

Те самые, из-за кого ему пришлось прийти сюда.

Спокойное ворчание друга означало, что он тоже их заметил.

— Да, это мои братья.

Маскировка в виде принятых образов не работала на таких существ, как Рик и его друг.

Рик снова перевёл взгляд на школьников.

— Похоже, они к кому-то готовятся, раз собрались в таком количестве.

По поведению и обрывкам разговоров всё казалось очевидным.

И всё же один нюанс не давал ему покоя.

Рик опустил взгляд на свои руки, потом осмотрел себя, насколько мог.

За прошедшие годы тело окрепло. Конечно, до телосложения отца ему было ещё очень далеко, но всё же он стал крепче.

— Я неплохо привык к этому телу. Но силе нужно намного больше времени.

В голосе прозвучала досада.

Адаптация шла медленно. В последнее время он всё чаще ловил себя на этой мысли.

Но иначе и быть не могло.

Рик тяжело вздохнул и слегка развёл руками.

— Достаточно вспомнить, что мой отец без преувеличения сильнейший. Тогда всё становится на свои места.

Он сел на край крыши.

Медведь непринуждённо лёг рядом, у него за спиной.

Теперь они оба наблюдали.

Недоумение на лице Рика становилось всё сильнее.

— Не понимаю, к кому они готовятся.

В ответ за спиной послышалось тихое бурчание.

Рик нахмурился.

— Значит, сейчас должен появиться кто-то не тот. Не тот, кого здесь ждут… или не тот, кто должен быть.

Слова друга поставили его в тупик.

Сам медведь тоже не мог объяснить точнее. На вопрос Рика он лишь тяжело вздохнул.

Внизу подростки все вместе поднялись и направились к школьным воротам.

Внешне они держались спокойно.

Но Рик слышал их сердца.

Одно за другим они сбивались с ровного ритма. Спокойствие трещало, под ним быстро нарастала паника.

Пожалуй, единственным, кто по-настоящему владел собой, был рыжий парень.

Его пронзительные зелёные глаза излучали непостижимую уверенность.

— Успокойтесь. Мы отстоим нашу школу.

Потоки энергии продолжали поступать к нему без остановки.

На висках подростка проступили пульсирующие сосуды. Глаза начали приобретать нездоровый красный оттенок.

— Моя сила с вами.

Ребята, только что стоявшие на грани паники, выпрямились.

Страх отступил.

Именно это Рику не понравилось сильнее всего.

— Опасной силой пользуется ребёнок.

Он посмотрел в сторону деревьев.

Взгляд мужчины потемнел.

— Долго его тело не выдержит. Как он может это допускать?

Вопрос был обращён не к медведю.

И даже не к самому себе.

Рик смотрел туда, где в тени стояли его братья.

Почти сразу внимание вернулось к воротам.

В глубине деревьев, у края аллеи, появился небольшой пылевой вихрь. В его сердце материализовалась группа молодых мужчин.

Впереди стоял высокий парень плотного телосложения. Сальные волосы были собраны в хвост. На нём были худи, джинсы и старые кроссовки.

Всем своим видом он показывал чрезмерную уверенность.

— Интересно…

Рик присмотрелся внимательнее.

Пазл начинал складываться.

— Братец, пока тот с сальными патлами ничего не делает, мы тоже не вступаем.

Медведь рядом с ним насторожился и замер наготове.

Мужчины, стоявшие невидимыми в тени деревьев, тоже приготовились действовать.

Чужаки быстро двинулись к школе.

Пение птиц затихло.

Порывы ветра стали слабее.

Даже деревья зашелестели иначе — тревожно, глухо, будто сама природа не хотела, чтобы они проходили дальше.

Когда компания дошла до входа на территорию, их уже встречали старшеклассники.

Двое вышли вперёд.

— Кто вы такие?

Пришедшие переглянулись и коротко переговорили между собой.

После этого вперёд вышел лысый парень.

— Лучше позовите своего директора. У него и спросите.

Те, кто стоял за его спиной, ехидно улыбались.

— А пока он не придёт, мы будем вас избивать.

Слова разошлись по школьному двору тяжёлой волной.

Даже тех, кто находился внутри школы и наблюдал из окон, пробрала дрожь.

Двое подростков, вышедших встретить чужаков, почти сразу получили удары под дых.

Началась беспорядочная драка.

Школьники бросились на помощь друзьям.

Незнакомцы тоже не остались в стороне.

Разница в возрасте, опыт, численное превосходство над подростками — всё это приводило Ричарда в бешенство.

Он видел, с кем столкнулись школьники.

И видел, как быстро обычная драка превращается в избиение.

— В принципе, это не подпадает под запрет.

Рик сжал кулаки.

Кожа на пальцах натянулась.

Он начал медленно выравнивать дыхание.

— Нужно успокоиться.

Сделать это было сложно.

Перед ним дети пытались защищать других детей. Неловко, отчаянно, как могли.

А взрослые чужаки били их без малейшего сомнения.

Рик вытянул перед собой руку и согнул указательный палец, будто собирался дать щелбан.

— Помогу немного из тени.

Он начал подгадывать свои действия под удары школьников.

Рик не посылал атаку по воздуху. Он просто наводил палец на голову противника издалека и щёлкал так, будто тот стоял прямо перед ним.

Один чужак дёрнулся в тот самый миг, когда школьник ударил его в корпус.

Другой потерял равновесие перед чужим выпадом.

Третий на долю секунды замер — ровно настолько, чтобы получить удар в челюсть.

Кто-то споткнулся на пустом месте.

Кто-то вдруг промахнулся, хотя удар уже почти достиг цели.

Кто-то резко мотнул головой и сам подставился под кулак подростка.

Рик действовал осторожно.

Незаметно.

Так, чтобы победа выглядела их собственной.

Один за другим чужаки падали.

Школьники, сами не до конца понимая, как им удалось выстоять, начали оттеснять противников назад.

Вскоре на ногах остался только один.

Тот самый крупный незнакомец.

— Сейчас всё начнётся. Выдвигаемся, братец.

— У-у-у.

Медведь завыл в ответ, и они незаметно спустились с крыши.

Школьники отошли назад.

Вперёд вышел рыжеволосый подросток.

Рик и медведь наблюдали, как энергия, которой школьник поделился с друзьями для сопротивления, возвращалась обратно к нему.

Слишком быстро.

Слишком жадно.

— Зря вы с нами связались.

Парень обратился к незнакомцу, который даже издалека был заметно выше и раза в три крупнее его.

Подросток сильно хмурился.

Он был очень зол.

— Хвалю тебя, шкет.

Крупный парень непонятно для чего пафосно прохрустел пальцами и начал подходить к нему.

Школьник не стал ждать.

Он сжал небольшие кулаки, напряг всё тело и, не моргая, слегка наклонил голову.

На его противника словно обрушилась огромная невидимая плита.

Она впечатала его в землю на приличную глубину.

Затем подросток соединил руки.

Над ямой начал появляться камень, в точности повторяющий её контур.

— А теперь придавим тебя.

Он крикнул это и уронил камень вниз.

Но сразу столкнулся с жесточайшим сопротивлением.

Ему удалось опустить булыжник всего на десяток сантиметров.

Враг оказался слишком крепким.

— Вполне очевидный результат, — сухо сказал Рик, наблюдая за происходящим.

Школьник понял, что противник крайне силён, и увеличил приток энергии.

Из носа и глаз у него проступили кровавые капли.

Рик напрягся.

Теперь это уже было не просто опасно.

Тело ребёнка начинало платить цену за силу, которую оно не должно было выдерживать.

Но даже этого оказалось недостаточно.

Камень почти не поддавался.

И вдруг резко опустился на метр.

Взгляд Рика и медведя сразу упал на двух мужчин, стоявших в тени дерева.

— Пора, мой друг. Необходимо прекратить это.