Тень

1. Напоминание из прошлого

— Принцесса Арфмины, я наказываю тебя за неподчинение именем будущего короля земель Хамфора! — читает неизвестный мне человек, появившийся из ниоткуда, приказ чертового принца, что еще был малолетним мальчиком. Я не понимала только одного: почему именно в этом сне являюсь маленькой девочкой, ведь в реальности мне уже за двадцать. Еще этот малолетний принц, который с чего-то меня люто ненавидит.

Руки держали двое охранников, лица смазаны, что означает одно — это не главные фигуры действий. При более длительном взгляде у них прослеживаются еле заметные черты, хотя они не такие четкие, какими должны быть.

— Не знаю в чем причина, но я не виновна, — и это было так, я ничего еще не успела сделать, а меня схватили и ничего не объяснили. Мне связали руки, усадили на землю, поставили стражу, словно я какая-то преступница. Народ из разных сословий потихоньку начал окружать нас и наслаждаться зрелищем. Я знаю, в какой мир снов меня закинуло на этот раз. С самого начала сложно понять, даже после того, как объявили приказ, но в голове мелькали два давно забытых имени.

Хамфор — страна, что была придумана мною в детстве. Ее будущим правителем является наследный принц Альерик Иклот ди Макгарт — первое имя. Ему предстояло пройти тернистый путь до трона, однако я так и не предоставила такую возможность, попросту не закончив его приключения. Я выросла, а история о маленьком принце стала моим детским воспоминанием. И вот теперь во сне подсознание сыграло злую шутку, напомнив об Альерике. Неужели мстит за незаконченное повествование?

Из толпы выходит мальчишка в шелковых одеждах, за спиной развивается плащ, а на груди сияет огромная драгоценная брошь. Видимо это и есть Альерик. Его надменный взгляд виден издалека, да и толпа начинает воодушевленно кричать, восхваляя юного правителя. Не так я себе представляла этого мальчишку: светлые волосы вместо темных, курносый нос, веснушки. Он с каждым шагом менялся на глазах, взрослел как будто путь до меня был длиною в несколько лет, а ведь, между нами, всего-то метров десять если не меньше.

— Добегалась, Аврора Голман, принцесса Арфмины, — вот и второе имя. Принц наклоняется ближе и достает кинжал, приближает к моему лицу, при этом хватая за подбородок. Я вижу серые глаза, а в них старость лет, блеклые почти выцветшие. Возникает чувство какой-то необъяснимой ненависти к персонажу, словно он является настоящим злом во плоти. Хотя это не так, как минимум мною не было задумано.

— Какая честь! Принц угрожает маленькой девочке, — плююсь словами в лицо. А ведь я создавала милейшего мальчика, а не какого-то злодея с манией резать людей на глазах толпы. Он отводит оружие, которым пытался запугать, но не вышло. Отдает его прислуге, что-то шепчет им, те удаляются.

— Маленькой? — громко смеется, но тут же его губы растянулись в оскале. — Ты разве такая?

Слуги притаскивают зеркало, и я вижу в отражении связанную девушку в розовом платье с рюшами и огромным бантом в волосах. Я встаю, чтобы рассмотреть себя поближе. Черт возьми это взрослая я! До меня еще туго доходит, ведь буквально несколько мгновений назад, когда гуляла по замку, видела девочку во всех отражениях. Еще удивлялась, почему возраст колоссально разнится с настоящим. Такие быстрые изменения не свойственны во снах, ведь никогда такого не было. Очень странно.

— Что происходит, Аль? — оборачиваюсь и спрашиваю у бывшего мальчугана с некой надеждой на ответ, вот только я его не слышу. Поднимается гул из толпы, который и отвлекает принца. Он поворачивает голову в сторону, я слежу за взглядом, но ничего необычного не вижу сначала. Чем дольше смотрю, тем сильнее замечаю метаморфозы на лицах окружающих, а ведь их раньше не было.

Сон становится еще более странным, тела людей изменяются до неузнаваемости. Вместо них нас окружает стая стервятников размером с человека страшно от их взгляда. Они следят за каждым моим движением, в ужасе я смотрю на принца: тоже изменился. Передо мной стоит огромная кобра, сверкая своими глазами и капая на землю ядом. Капли падают и разъедают почву, словно кислота вступает в реакцию с воздухом и пожирает все на своем пути. Не хотелось бы ощутить такое на своей коже, тем более во сне, когда все эмоции обострены и боль, будет нестерпимой.

— Икиру! — кричу изо всех сил, надеясь на спасение существом, с которым знакома с детства. Однако моментально никто не появляется. Пугаюсь еще сильнее. Застываю перед змеей и не делаю резких движений. Охранники тоже становятся птицами, но они продолжают выполнять свою работу и смотреть только вперед, охраняя меня.

Я делаю осторожный шаг назад, попутно вспоминая, что именно в этом мире могла сделать пленная принцесса, которой меня назвали. Я же писала об этом, но это было так давно, что память начинает подводить. Змей не двигается. Глаз не отводит от меня. Что-то шумное проходит сквозь толпу птиц, но я не могу посмотреть в строну — страшно. Вообще я до жути боюсь таких созданий, особенно ядовитых, а этот еще и кислоту выделяет.

Делаю еще шаг. Копаюсь в памяти, нащупываю воспоминания о принцессе Арфмины. Девчонка владела магией и хранила палочку где-то в подоле платья среди рюш, там таился кармашек для нее. Но как попробовать достать без резких движений и не спровоцировать змею?

Кобра начинает двигать головой в мою сторону, я замираю в ожидании нападения, от страха меня парализует. Доли секунды понадобились осознать, что нужно что-то делать, как-то спасать свою шкуру. Змея отдаляет голову назад и делает рывок, нападая на меня. Не знаю откуда появляется скилл ловкости, но как только происходит нападение, я успеваю отпрыгнуть в сторону. Змей испускает из своих клыков яд, что брызжет в разные стороны. Быстрым движением пытаюсь найти палочку, и удача, будучи на моей стороне, позволяет почти сразу же достать магический атрибут. Не знаю, чем я думала в детстве, когда продумывала принцессу, но сахарный леденец в качестве волшебной палочки — это как-то слишком.

Ничего не остаётся, я делаю взмах палочкой. Мгновенно на помощь не приходит никто, да и с змеёй все в порядке. Как же сложно в этом магическом кошмаре. Принц-кобра приближается ко мне с неимоверной скоростью, и все, что мне остается — прикрыть глаза и ждать, когда произойдет нечто нехорошее. И оно не случается. Вокруг исчезает шум птиц, пропадает ощущение опасности.

Я открываю один глаз и вижу перед собой чью-то ладонь, что закрывает обзор. Открываю второй, оборачиваюсь и вижу перед собой Икиру. Он слегка побитый, опускает глаза на меня, улыбается. Улыбка вообще редко появляется на его лице, а тут тем более странно было для него.

— Прости, я долго шел, — шепчет парень, и опускает свои руки на мои, и развязывает путы. Веревка падает на землю, я ощущаю свободу и облегчение.

— Почему ты так долго? — замечаю, что голос дрогнул, а глаза наполнились слезами. Утыкаюсь носом в его грудь и начинаю рыдать. Страх блокировал эмоции, которые выходят только сейчас. Во сне я впервые проливаю слезы и впервые мне настолько страшно.

— Ты собрала целую площадь из птичьих поклонников, — с усмешкой сообщает Икиру и гладит по голове, чтобы я успокоилась. Такой нежный жест был для меня особенным с самого начала нашего знакомства. Он дает мне чувство комфорта и защиты.

— Я не думаю, что обгладывание моих костей это сверх фанатизма, — бубню в его грудь, от него никогда не было запаха.

Отстраняюсь от парня и начинаю оглядываться. Вокруг все белое, нет по сути ничего. Мы как будто висим в каком-то не нарисованном пространстве.

— А где площадь замка? Как ты нас перенес?

— Ты так все равно не сможешь, поэтому не вдавайся в подробности, — Икиру идёт куда-то вперед, а я спешу за ним. Между нами всегда было расстояние, не физическое, он словно не хотел быть ближе ко мне, даже спустя столько времени.

— Почему ты все время уходишь от ответов на мои вопросы?

— Потому что тебе не следует забивать этим голову, — он отмахивается рукой, как бы говоря забей и наслаждайся, но именно сегодня я не намерена его так просто отпускать. Что-то изменилось, ведь в первые за долгое время мне приснился кошмар.

— Я вообще-то не маленькая девочка! — останавливаюсь и надуваю губы, сложив руки перед собой, всем видом показывая, что не сдвинусь с места без объяснений. Пусть в этот момент мои слова и действия различались, но иначе как я смогу достучаться до этого холодного и отрешённого спасателя.

— Не маленькая это сколько? — смеется парень и смотрит на меня своими зелеными, как трава, глазами. Теплый оттенок не спасает холодный взгляд, который все время обдает ознобом, но я привыкла к этому холоду и не человеку.

— Мне вообще-то двадцать три года, а прошло уже почти десять лет с нашего знакомства. Может уже начнешь просвещать в нюансы этого мира?

— Все равно маленькая для меня, — с этими словами Икиру щелкает пальцами и мир изменяется моментально. — Ладно, заметила, как резко я могу изменить сон?

— Еще с того кошмара, у тебя никогда такого не случалось, — подтверждаю его слова, сама не веря тому, что он все же решил хотя бы что-то рассказать.

— Так вот, что-то изменилось. Я попытаюсь узнать обо всем в ближайшее время, но для этого тебя нужно вернуть в реальный мир, — что-то мне подсказывает, что это максимум в который Икиру может меня посвятить, но дальше обижаться не имеет смысла. Опускаю руки от безысходности и разочарования.

— Нет, я не хочу, ты же знаешь там…

— Знаю, но это необходимая мера. Кстати, симпатичное платье, — Икиру подмигивает и берет меня за руку, пока я не осознала всю противность этого комплимента. Мы идем недолго, да и дорога кажется мне смутно знакомой. А когда добираемся до опушки леса, я понимаю, где мы: последнее наше пристанище — луг, с которого все начинается и заканчивается. Тут обычно происходит наше прощание. Каждый вечер мы приходим сюда, он открывает дверь, и я просыпаюсь в своей кровати. После этого меня настигает разочарование в реальном мире, а я сломя голову несусь в сновидения, отрешаясь от настоящего.

С самого детства, когда это существо пришло ко мне во сне, мы вместе. Со временем выработали маленькие традиции, такие как это место. Но единственное — он никогда не говорит о том, кто он и зачем пришел.

Просто в один прекрасный момент, я увидела темноволосого мальчика с изумрудными глазами. Он стоял в тени опушки леса, пока я наслаждалась обществом фей, придуманных моим воображением. Во сне я была самым счастливым ребёнком, не то что в реальности. Мальчик не выходил на свет или не мог, стоял у ствола одного из деревьев. Крона не пропускала солнечный свет, в таком полумраке он наблюдал за мной. А я за ним. Сначала даже не подходила к незнакомцу, но позже решилась и сделала первый шаг. Я просто протянула ему руку и потянула на себя. Он на удивление поддался. Ходил за мной с тех пор по пятам словно тень.

Вопросы к нему я задавать начала, когда, будучи подростком, мне показалось, что видела его в живую. Не совсем напрямую, а краем глаза и мимолетно. Было интересно, как он смог преодолеть мир снов и оказаться рядом наяву. Вот только ответов до сих пор не получила.

Иногда я слышала его смех, больше похожий на отголоски остаточного звука на минимальной громкости, примерно так можно объяснить этот звук. Причем слышала не во сне, а в живую, вот только не уверена: окружающие меня люди так же не слышали его. Хотя ни с кем об этом наговорила. С родителями сложно, да и немногочисленные друзья на тот момент сочли бы сумасшедшей.

Многие знакомые говорили, что ощущают присутствие кого-то рядом, когда находятся со мной. А когда пошла пора попыток строить отношения, то молодым людям вообще сложно было целовать меня или как-то проявлять знаки внимания в помещении, правда, списывали это на кошку. Да, мне попадались одни кошатники. А что касается улицы, там проявление каких-либо чувств было сложным для меня самой. Так и живу с тех пор одна, путешествуя во снах и ненавидя собственный реальный мир.

Я с самого детства была тихой девочкой и не особо общалась с окружающими, может поэтому мне стало комфортно проводить все свое время с незнакомцем в мире грез и безграничной фантазии. В реальности мы иногда разговариваем, но чаще просто я веду монолог, но знаю, что меня слушают и понимают. Иногда правда Икиру вкидывает некоторые фразы таким тихим шёпотом, что еле различим. Поэтому разговоры с «самой с собой» проводились только наедине и нигде более, скорее всего это было моим бзиком, чтобы никто лишнего не надумал.

У меня есть теория относительно происхождения Икиру, что он является сгустком энергии, сильнее проявляя себя во сне, а наяву — ее отголоском. Но это лишь мои предположения, а не точное определение знакомого друга.

Пока я размышляю о прошлом, мы доходим до определенного места. Парень обеспокоенно смотрит на меня и отпускает руку. Не в его характере быть слишком заботливым, только сегодня он выходит за привычные рамки.

— Что-то ты тихая сегодня, — он запускает пальцы в свою длинную челку, что иногда мешает обзору. При этом жесте он становится слишком привлекательным, что сердце начинает биться сильнее. А в груди зарождается щемящее ощущение, хочется прикоснуться к его лицу и губам, но что-то останавливает меня. И пока я не пойму причину, не буду действовать наверняка, мы все равно увидимся в следующий раз.

— Я просто задумалась.

— О чем же? — наклоняется он, чтобы быть на уровне моих глаз. Икиру знает, как хорош и этим пользуется. Думаю, даже догадывается о том, как я смотрю на него в последние годы. Признаю, что парень нравится мне с подросткового возраста, но не более чем объект моих идеализированных желаний.

— О нашем знакомстве, — тыкаю ему пальцем в лоб и отодвигаю от своего лица. Мне хочется поцеловать его, но пока он нормально не ответит на мои вопросы, этого не произойдет. Буду держаться до последних сил и не поддамся соблазну этих пухлых губ и соблазнительной редкой улыбке.

— И что вспомнила? — не унимается парень, снова беря меня за руку и кокетливо прислоняет к своим губам. Он всегда делает то, что мне нравится или идеализирую из романов о любви. Мой опыт в любви начинался с таких книг, собственно, как и заканчивался. Настоящих отношений в моей жизни никогда не было, все были какими-то не такими.

— Тебя такого маленького, — показываю ему рост, примерно по пояс мне, на что Икиру смеется и начинает отнекиваться, будто никогда таким не был. Мы немного дурачимся, бегаем по траве. Я ощущаю будто в действительности та самая маленькая девочка в розовом платье никогда не покидала меня. Она остается той же наивной и веселой во сне, грезящая о единорогах и феях. Полюбившая как друга таинственного мальчика и проводившая все свое время с ним. От этого наткнувшись на цветы я начинаю собирать их. Мне предстоит самая сложная задача — вспомнить, как плести из них венок, а затем надеть на Икиру.

— Держи, — надеваю на него новый головной убор из растений, — а тебе идет.

Контраст между темными волосами и ярким букетом цветов на голове приобретает какое-то очарование, что я засматриваюсь на парня. Он так удивлен подобному жесту с моей стороны, что даже не сразу соображает, как реагировать. В эти моменты я вижу именно настоящего Икиру, а не тот придуманный образ, который он пытается мне показать.

Думаю, парень всегда играет какую-то роль во сне, а когда меня нет рядом, становится настоящим. Это я ощущаю, но не могу подловить снятие той самой маски и увидеть все без розового напыления и упаковочного формата. Наверно поэтому все никак не могу признать свои возникшие чувства и рассказать о них.

— Тебе пора, — сдержанно говорит он, и тут же тучи начинают сгущаться в преддверии нехорошего знака. Их темные силуэты освещает молния и слышится раскат грома. Солнце скрывается. Ветер поднимается сильный, как бы подгоняя меня к выходу из сна. Мир потихоньку теряет краски, превращается в серое изображение реальности. Мне даже кажется, что из-за настроения парня погода меняется, но расспрашивать не стала. Он все равно не ответит. Напоследок лишь обнимаю его и шагаю в дверь, до этого любезно Икиру созданную для меня. Впрочем, как всегда.

Я просыпаюсь на своей кровати. Настоящая реальность и мой истинный мир без иллюзий, что ненавижу всем своим нутром. Ведь предстоит снова погрузиться в рутину. Сделать домашние дела и возможно еще встретиться с родителями. И только после этого снова увижу мир грез с приключениями, которые мое подсознание сотворит для меня.

Поднимаю руку и вижу, что она все та же взрослая, с длинными пальцами и облезлым черным лаком, который по дурости нанесла не так давно. Вздыхаю и все же закрываю глаза опять. Сон никак не возвращается.

Тогда я открываю телефон и еще больше разочаровываюсь, на виджете высвечивается значок обозначающий дождь на сегодня. Конец весны, а погода все такая же пасмурная, будто осень решила вылезти впереди паровоза, оставив позади один сезон. Придется сегодня пойти в магазин в куртке из плотной ткани и взять жутко раздражающий зонт.

Лазаю в телефоне дальше. В мессенджерах куча рекламных сообщений, все никак не могу их убрать, но больше никто мне не пишет. Ничего не меняется, даже после приятного окончания сна. Я никому не нужна в этом мире. Да и мне тоже никто не нужен. Видимо, мне предстоит навсегда быть одной.

2. Старый друг детства

На сегодня в планах у меня было выслать макет на проверку начальнику и провести очередной день в тишине своей квартиры. Но сначала надо встать с кровати, что собственно и делаю, тянусь к потолку, ощущая некую вялость в теле. После снов всегда так, словно я бежала марафоны, оттого хочется вернуться в постель. Но делать нечего пора окончательно просыпаться и прожить этот день.

Плетусь на кухню. Там достаю из холодильника все, что нужно для быстрой готовки, а именно пару яиц и сосиски. Включаю плиту и достаю сковородку, та быстро нагревается, и я начинаю готовить. Первыми в бой с маслом отправляются сосиски, их особо не жарю — времени не так много. Параллельно включаю электрический чайник, и перехожу к следующему этапу готовки: разбиваю яйца, убавляю огонь и накрываю крышкой. Простая еда помогает не умереть раньше времени.

Еще вспоминаю, что где-то была лапша быстрого приготовления. Ищу по шкафам и нахожу заныканный мною пакет. Раскрываю упаковку и, руководствуясь инструкцией, закидываю содержимое в глубокую тарелку. Заливаю вскипячённой водой будущую еду и отхожу в ванную. После ритуала у раковины, возвращаюсь обратно, выключаю плиту и бухаю все со сковороды в готовую лапшу. Да простят меня азиаты, но это блюдо называю раменом и никак иначе. Для антуража не хватает палочек, но мне достаточно и вилки.

Аромат готовой еды разносится по квартире, желудок начинает урчать и рот наполняется слюной. Подумываю еще на скорую руку навести растворимого кофе. Пусть он и не помогает проснуться, но лучше, чем ничего. Поедаю свой шедевр, кидаю посуду в раковину в надежде, что она сама там как-нибудь вымоется. Топаю обратно в спальню.

Заваленный стол, куча кружек, что клятвенно обещала самой себе отнести и вымыть, никак не мешают мне включить компьютер и открыть рабочую почту. Дизайн давно был сделан, но я, как обычно, оставляю себе несколько дней для доработок, которые не делаю. Затаскиваю файлы в письмо и кликаю на кнопку «Отправить». Начальник мгновенно отвечает достаточно отстраненной фразой и сообщает, что скоро пришлёт новое техническое задание.

Усмехаюсь экрану, знал бы он, как сложно было делать предыдущее яркое месиво из счастливых людей. Какая-то пожилая пара захотела красивый семейный альбом, а я, глядя на их счастливые лица, сидела и проливала слезы от зависти. На фотографиях они в полной семейной идиллии: их дети ласково обнимают внуков, а те в свою очередь целуют родителей в щеки. Двое детей излучали счастье, а я, вспоминая свою семейку, хотела побыстрее избавиться от них в своих мыслях.

И, как назло, звенит телефон, и там высвечивается одно единственное слово «мама». Не сразу отвечаю на звонок, со временем у меня возникло правило пяти секунд: сначала выдохнуть, собраться с силами и только потом ответить. Нажимаю на зеленую трубку и прикладываю к уху.

— Что так долго? — скрашивает как обычно, ни тебе «Привет, дочь», ни «Как у тебя дела?» ничего из этого она не говорит никогда. — У твоей сестры скоро выпускной, ты придешь?

— Я не думаю, что она ждет меня там, — говорю ей, а сама вспоминаю свой, когда мама даже не сделала попытку прийти на вручение моего диплома.

— Она будет рада, я уверена, еще фотоаппарат возьми. Воспоминания надо оставить, — так вот зачем она звонит, бесплатный фотограф в моем лице. Это раздражает. Каждый раз меня вспоминают, когда что-то нужно им.

— Кстати, а мои фотки с выпускного где? Или с вручения? — ядовито спрашиваю ее, прекрасно понимая, что она сейчас придумает кучу оправданий.

— Как где? В альбоме, ты же не особо любишь фотографироваться. Их мало, но они есть, — а я помню эти фотографии, сделанные на телефон школьной подруги. Еще пара снимков фотографа от школы, специально нанятого, где мы были всем классом. Вручение диплома прошло по идентичному сценарию: совместное фото и пара селфи перед колледжем.

— Хорошо, я приду. Когда?

— Сегодня, через полчаса, — и так всегда: о своих планах мне сообщают прямо перед ними, красота какая. Отключаюсь, а сама сижу на стуле и бросаю на стол телефон.

Сжимаю кулаки от злости, которая находит после каждого разговора. Меня постоянно ни во что не ставят, говорят приказным тоном, будто им по гроб жизни должна. Вспоминают, когда им что-то нужно. От обиды прикусываю губу — нет, не время плакать, надо собираться, сама же пошла на уступки.

— Не злись, — за спиной шепчет Икиру. Его еле различимый голос, словно отголосок тишины, помогает успокоиться. Со временем я перестала показывать перед ним эти негативные эмоции, что разрушают меня как личность. Но так хочется ощутить поддержку в этот момент, больше физическую, чем моральную.

— Я не злюсь, все хорошо. Видишь, улыбаюсь, — хорошо, что он находится позади меня, словно тень, и не видит эту фальшивую улыбку, которую выдавливаю из себя.

— Вот скажи мне кому ты врешь, а?

— Тебе, конечно, Икиру, — тяжело вздыхаю. — Пора собираться, не помнишь, куда я положила фотик?

— Если бы ты разгребла свой бардак, то увидела его на столе, — устало шепчет он, а я воображаю его лицо и то, как его глаза закатываются от раздражения. Улыбаюсь своим мыслям и оборачиваюсь к столу, там среди хлама лежит кейс с фотоаппаратом.

Не помню даже, как он там оказался. Беру в руки аппарат и проверяю батарею — как обычно заряжена на полную. Невольно думаю испортить выпускной и вытащить аккумулятор, но мысли о нотациях, которые мне светят, останавливают. Лишний раз давать родителям повод высказать все, что они думают обо мне, сравнимо очередному нервному срыву, да и защищать меня некому.

Беру вещи и иду одеваться в ванную, единственное место куда проход для теневого существа запрещен. Мы изначально договорились об этом, когда стала старше и начала соображать. До сих пор стыдно, что раньше могла переодеваться перед ним. Хотя, надеюсь, он учтиво отворачивался. Об этом как-то не могла спросить: лучше не знать и спать спокойно, чем знать и все время думать.

Выхожу из своей безопасной комнаты полностью готовая идти. В коридоре в последний раз перед выходом смотрю на себя в зеркале. Одергиваю толстовку и тянусь за ключами, лежащими на полке рядом.

— Ты ничего не забыла? — раздается спиной, и тут я вспоминаю о самом важном. Бегу обратно в комнату и хватаю фотоаппарат. Возвращаюсь в коридор и надеваю обувь.

— Спасибо, что напомнил. Меня бы сожрали эти пираньи, — выскальзываю за дверь и иду на улицу.

Погода отражает мое настроение, такая же пасмурная и недовольная. Надеюсь, дождь не начнется раньше, чем я доберусь до места. Пока иду по улице, периодически поглядываю на небо, тучи с каждым мгновением сгущаются. Внезапно начинает накрапывать дождь. Просто прекрасное начало для — промокнуть под дождем, пока топаю до места, в котором вообще не хочется находиться. Как минимум с этой компанией.

Натягиваю капюшон на голову, спасти свою шевелюру мне дороже. За технику я не беспокоюсь, чехол очень плотный и маленький дождь ему не страшен. Через пару кварталов дохожу до школы, путь до нее привычен даже спустя столько лет после окончания, веет какой-то ностальгией.

Пропускают свободно, охрана меня на удивление помнит, хотя я была для них одной из мимолётных школьниц. Иду по такому же бледно-зеленому коридору. Видимо, краску закупали оптом, раз за столько лет они даже не думали обновить цвет. Трещины подкрашивали поверх, создавая новый слой. Даже надписи не пытались убрать основательно, местами проглядывались художества былых деятелей. Чтобы окончательно не поддаться ностальгии, шагаю быстрее к залу, где проходит вручение, и замечаю у дверей маму. Она даже успела приодеться и накраситься — все для любимой дочки. Аж завидно тому, как она старается для мелкой.

— Явилась, долго ты, — хватает за руку и тащит в актовый зал. Снова эта женщина забыла правила приличия, хотя сама создала ситуацию, что мне пришлось подрываться к ним сюда.

Краем глаза замечаю учителей, что когда-то были частью моей жизни. Помнят ли меня? Это не так важно, но все же хотелось бы. Снимаю капюшон. Мама толкает локтем и взглядом показывает, куда смотреть. Младшая сестра стоит за кулисами в красивом бирюзовом платье с вышивкой на талии. Автоматически тяну руку за фотоаппаратом, пара манипуляций с настройками и делаю первый снимок. Все же она красивая в этом наряде, кусаю губу, у меня такого не было.

Замечаю, как одна из девушек рядом с мелкой обнимает ее и улыбается, прям какие-то закадычные подружки. Делаю еще пару снимков. Директор школы просит внимания и начинает читать свою поздравительную речь. Потом к нему подходит пара учеников помладше, чем те, кому вручают аттестаты. И вот начинается основная часть, моей сестре отдают заветный документ, и она счастливая находит нас с мамой.

— Она что тут делает? — это ее первая реакция на меня, но как только она видит в руках фотоаппарат, меняется в лице. — Раз уж ты пришла, сфоткай.

Она встает в позу, и я делаю пару снимков. Как бы хорошо я к ней не относилась, но мы от чего-то враждовали. Причина нашей многолетней войны была потеряна, однако мы продолжали относиться друг к другу как чужие люди, высказывая претензии с желчью в словах.

К нам подходит преподавательница, что взрастила во мне любовь к дизайну. Она ласково смотрит на меня, прошло порядка шести лет, но ее лицо нисколько не изменилось. Для меня она была очень хорошим человеком, чуть ли не единственным в этой школе — разглядела во мне какой-то талант и пыталась помочь развить его.

— О, какая встреча! Морин Джейкобсон, рада тебя видеть, — учитель берет меня за руку и нежно с теплом пожимает ее. — Как ты поживала после школы?

— Здравствуйте, Элизабет Торис, не ожидала вас застать сегодня, — стараюсь улыбаться как можно естественнее. — У меня все хорошо, как у вас дела?

— Ой, замечательно, это твоя сестра? Жаль, что талант к рисованию не перешел к ней, — опечалена произносит женщина. Я была знакома с тем, какие художества выдавала младшая. До того, как съехала от родителей, мне приходилось делать за нее домашку по этому предмету: ночи не спала, рисовала. Думаю, учитель догадывалась чьих рук эти работы.

— Ей не нужны эти ваши глупые рисунку, — вклинивается в диалог мама. Она почти сразу теряет чувства такта, когда дело касается мелкой.

— Не обижаетесь, я пыталась помогать Амелии, но все равно разница с Морин у них велика, — Элиза поворачивается на меня. — Кстати, чем ты занимаешься?

— Я работаю мелким дизайнером, — признаюсь, хотя мечта была рисовать картины и продавать их коллекционерам. Хотя и сейчас неплохо живу, и работаю на вполне адекватного человека, в целом не жалуюсь.

— Неплохо. Рада была встретиться вновь с тобой, еще увидимся, — Элиза направляется к кому-то в толпе и мельком машет мне.

— Увидимся, — шепчу ей в след, все равно она бы не услышала меня среди гомона голосов.

Чувствую за спиной чей-то неприятельский взгляд, оборачиваюсь, а там стоит моя сестрица. Ей явно не понравилось, что обсуждали ее не в неприглядном свете. Не знаю, какие у нее отношения с учителями, но, надеюсь, хорошие. А то выслушивать потом не хочется весь вечер.

— Наговорилась? — спрашивает мама и снова тянет меня в сторону. — Сделай еще пару снимков и можешь быть свободна.

— Хорошо, как-раз успею по делам.

— Какие у тебя могут быть дела? — усмехаясь, спрашивает она. — Ты же ничего делать не умеешь.

Её раздражение чувствуется в воздухе. Хочется уйти поскорее, поэтому делаю нужные фото, чтобы от меня отстали. Они счастливо улыбаются, а я смотрю на это и мне противно. Такого со мной никогда не было. Я как будто никому не нужный человек из этой семейки. Сестра — любимица обоих родителей. Мне же выпала честь стать изгоем, а позже потерять и связь с обществом.

— Я пошла, пока, — они даже не замечают, что я ухожу, стоят разговаривают с какой-то женщиной. Единственное, мама через минут десять присылает смс со словами: «Фотографии скинь мне на почту». Ну что поделать, такова моя семья. В какой-то степени я привыкла, хотя иногда накрывает отчаянное чувство несправедливости.

Бреду по школьным коридорам и встречаю знакомое лицо. У одного из кабинетов стоит мой старый друг, облокотившись на стену, словно ждёт кого-то. Сначала не решаюсь подойти к нему и заговорить. Но он первый замечает меня, машет и, отпрянув от стены, спешит ко мне.

— Морин! Что ты здесь делаешь? — спрашивает парень, счастливо улыбаясь.

— Привет, Айрик. Рада тебя видеть, я у мелкой на выпускном была в качестве фотографа, — показываю сумку от фотоаппарата.

— Столько лет, а они не меняются. Ты же часть их семьи, — мой друг протягивает ко мне руки для объятий. — Давай тебя пожалею, малышка.

— Я не маленькая, — возмущаюсь, но все же иду в такие заветные объятия. Мы с этим парнем знакомы с детского сада. Став старше, почти перестали общаться, у него появилась другая компания, а у меня Икиру и мир снов. Но все же этот человек знает обо мне больше чем кто-либо другой. Думаю, наша связь все же остается даже после такой долгой разлуки.

— Для меня ты девчонка-сорванец, даже не выросла с того времени. Помню, бегала с рогаткой в кармане и при любом удобном случае стреляла в меня. Между прочем было больно, — он положил свою голову мне на макушку.

Айрик очень изменился, мы давно не виделись с ним. Сейчас он больше походил на огромного медведя по телосложению, однако симпатичное личико было все таким же. Я всегда считала, что с его внешностью можно идти в модели, попадать на обложки журналов и в целом жить как заблагорассудится.

— Ты не умел защищаться тогда, вот и получал, — парень смеется и отстраняется. Чувство тепла шлейфом разносится по рукам, видимо, в своей толстовке я умудрилась замерзнуть.

— Я тут жду решение о своем назначении, — поднимаю глаза на дверь и читаю прикрепленную табличку «Отдел кадров». — Да, я буду тут работать, надеюсь на это. Даже странно: спустя столько лет возвращаюсь в нашу школу.

— И кем ты будешь? — насколько помню он поступал на психолога, но как это связано со школой ума не приложу. Для меня вообще странно видеть Айрика в стенах школы, а если представить, что он тут еще работать будет… картинка не складывается совсем.

— Помощником школьного психолога — это что-то типа подработки и отдыха, — он улыбается мне искренне. — Просто решил, что работа со взрослыми людьми меня немного утомила. А у школьников проблем выше крыши, да и вакансию моя классная руководительница подкинула. Тут отказывать стало совсем неудобно.

Мы еще немного стоим болтаем и Айрика зовут обратно в кабинет для вынесения решения. Я же решаю его не ждать, да и нам, по сути, не о чем разговаривать. Нас мало что связывает: учились в разных учреждениях, разница в возрасте, иные увлечения. К тому же я остаюсь той же мечтательной девочкой, которая, несмотря на возраст, все еще живет прошлым и никуда не двигается. Но было приятно увидеть его и немного поговорить.

— Опять этот придурок, — шепотом шипит Икиру. — Не общайся с ним.

Я молчу. Вне дома общаться с этим существом опасно, можно словить ненужные взгляды. Пусть в школьном коридоре никого нет, но я направляюсь к выходу и не хочется быть пойманной за разговор с самой собой. Прощаюсь с охраной и выхожу из здания.

Дождь на улице не прекратился, а наоборот усилился. В очередной раз я пожалела, что не имею привычки брать с собой зонт. Стою и на крыльце и наблюдаю за тем, как люди спешат мимо здания школы под разноцветными зонтами. Делаю фото, задумчиво уставляюсь на экран, как вдруг кто-то подходит сзади.

— Красиво, — это Айрик. Оборачиваюсь к нему и замечаю, то парень тяжело дышит, словно бежал куда-то.

— Может быть, — отворачиваюсь от него и убираю фотоаппарат в сумку. Только я хотела сделать шаг вперед и вступить под стену дождя, как меня хватает за руку мой друг.

— Я на машине, может тебя подбросить? — он разворачивает меня, чтобы посмотреть на мое лицо и заботливо натягивает на меня капюшон. — Если не хочешь, то хотя бы голову прикрой.

— Даже не думай, ты не поедешь с ним, — гневно шепчет Икиру мне на ухо.

— Знаешь, а подкинь меня домой, если не сложно, — говорю Айрику, взвесив все «за» и «против». Мокрые кроссовки не самое приятное, что может быть, а Икиру я редко слушаю, когда нахожусь не во сне. Он правда может перестать разговаривать со мной, но это мне пережить проще, чем внеплановую простуду.

Айрик ведет меня к парковке возле школы, там стоит большое количество машин. Мы подходим к серебристому кроссоверу, парень галантно открывает дверь и усаживает на переднее сиденье. Обходит машину и садится на место водителя. Он продолжает улыбаться, несмотря на то, что на улице не нет ничего радостного: серость, морось и холод.

Называю адрес, и мы едем. Параллельно парень включает мелодичную музыку и обогреватель. Он рассказывает, как жил все эти годы, иногда вспоминая наше детство и школьную жизнь. Мы погружаемся в ностальгию, оказывается у нас было много смешных моментов о которых я забыла. Айрик быстро привозит меня к дому, но мне как-то не хочется покидать его общество. Мы продолжаем общаться, словно у нас не было длительной разлуки.

— Слушай, может встретимся в ближайшее время. Я тебя познакомлю с друзьями, будет весело, — внезапно произносит друг.

— Ты же знаешь, что я не люблю компании, — напоминаю ему, хотя очень хочу встретиться еще раз.

— Да брось, все будет хорошо, — он берет меня за руку и смотрит своими голубыми глазами, словно моля согласиться на его предложение. Мы были слишком близко, и я поддалась чарам парня, киваю.

— Хорошо, я позвоню тебе. Кстати, дай номер, я недавно сменил свой и все контакты потерял, — диктую цифры, и мы расходимся. Быстро добегаю до подъезда и напоследок смотрю на машину, что выезжает из лабиринта двора.

Поднимаюсь в квартиру. Закрываю входную дверь.

— И когда ты начнешь меня слушать?

— Почему мне нельзя с ним возобновить общение? — отвечаю вопросом на вопрос. Икиру и в прошлом тоже пытался разрушить нашу дружбу, но она сама распалась постепенно.

— Потому что, тебе не зачем знать причину. Скажем, он мне не нравится и все, этого достаточно, — произносит тень, его голос раздражен. Как обычно, он не хочет отвечать на мои вопросы конкретно. А пока не начнет, я буду делать, что мне хочется, и пойду, куда мне вздумается.

— Ну, значит, я буду общаться, нравится тебе или нет. Я не маленькая девочка.

После моего ответа Икиру молчит и больше не отвечает. Вечер проходит сонно, я занималась новым проектом, что мне скинул начальник. В этот раз мне дали две недели на реализацию, ничего сложно там нет обычная разработка логотипа для новой компании по производству свечей, в последнее время такого добра навалом. Вдобавок они попросили сотворить им визитки, а этим я буду заниматься на следующей неделе, чтобы не мучаться со сроками.

Время идёт к ночи. Я напилась кофе и поэтому ничего не придумала лучше, кроме как посидеть за книгой перед сном. Вчитываясь в текст, представляю книжный мир, героев и то, какие там взаимоотношения между ними. Очень затягивает в сюжет, не замечаю, что прошло уже порядка двух часов с полуночи. Кладу книгу на полку и, укутавшись в одеяло, закрываю глаза в надежде, что мне приснится именно такой красочный мир из прочитанного мною романа.

3. Лес

Любой сон — это история, что мое подсознание желает поведать. К слову, мне никогда не снились кошмары, да и по сути, их не видела с самого знакомства с Икиру. Без понятия, благодаря ему так вышло или нет, но можно считать, что он стал неким катализатором для таких снов. И сейчас, бродя по лесу, начинаю задумываться не в очередной ли страшный сон я попала? В таком месте не чувствую себя в безопасности. Не хотелось бы наткнуться на какое-нибудь чудовище прямиком из ада, что так и норовит изловить очередную невинную душу.

Окружает заснеженный лес и ничего вокруг. Ни души одни мрачно-зеленые елки, покрытые снегом. Мороза не чувствую, лишь покалывание на кончиках пальцев, что необычно для сна. Мои кеды буквально утопают в снегу, двигаться сложно. А легкая одежка в настоящем мире не для такой погоды означает прямую дорогу к простуде или обморожению, как же хорошо, что это сон. Икиру также нет, в последнее время он почти не возникает рядом, как раньше.

Каждый раз мы бродили по снам и искали приключения на наши пятые точки, а после расставались у двери на заветном лугу. Так было до этого момента, и я задумалась, а что если с ним что-то приключилось, и мне об этом никто не сообщит. На душе кошки скребут и советуют прекратить полагаться на тайного защитника, будто заведомо зная, что в данный момент от него поддержки не будет. И все же не по себе от мысли, что его нет поблизости.

Я попала сюда еще засветло, а через мгновенье тьма окутала мистический лес, как по щечку пальцев день сменился ночью. Подобной атмосферой впору запугивать детей, повествуя страшные сказки. Это напоминает мне оригинал истории «Гензель и Гретель», что написали братья сказочники, мрак и самые черные ужасы творились у них на страницах книг. Вот только никакого пряничного домика я все еще не могу найти. Впрочем, мне бы хотелось встретить кого угодно, лишь бы не бродить тут одной. Даже намека на животных или людей нет, такое ощущение, что мир вымер.

Смотрю под ноги, как бы не наступить на какую-нибудь корягу и не грохнуться. Пусть я не ощущаю зимнюю стужу — это не значит, что падать во сне приятно. Снег укрывает лесную западню, что так и норовит схватить мою ногу и не отпустить. Пару раз я умудрилась неосмотрительно вступить в глубокий овражек, который таил глубину по пояс. В этом снеге можно потонуть и поминай как звали. Я удержала равновесие и сумела не отступить от прямого пути, не погрязнув в белом плене.

— Эй! Есть кто! — кричу во все горло, только никто не откликается. Птиц не слышно, ветер задувает в щели деревьев, раскачивая их, скрепя стволами. Лес кажется не живым. Еще у меня появляется ощущение, что я умудрилась заплутать в елях. Настолько все одинаковое — даже не удивлюсь, если это так.

Упрямо иду дальше и не сдаюсь, хотя очень хочется. Может это ходьба хоть как-то вознаградится в будущем. Замечаю некий огонек вдали, и сломя голову несусь к нему, не поразмыслив, кто может мне повстречаться там. Друг или враг? Главное живые существа, хоть кто-нибудь, только бы с кем поговорить и прояснить ситуацию, ответить на основные вопросы и дальше решать, как быть.

Выхожу из кустов на свет, и мне открывается чей-то лагерь. Костер горит среди палаток, и на нем что-то готовится либо нагревается в походе, так сразу не понять. Веет теплом и неким палаточным уютом. Осторожно делаю шаг в сторону огня, абсолютно не заметив, что вблизи кто-то есть. Меня останавливает острие клинка у самого горла. Гостей встречают с оружием, а значит, люди здесь непростые.

— Простите, можно погреться? — обращаюсь к человеку рядом и, повернув голову, удивляюсь. Передо мной стоит герой из новеллы*, в которую я когда-то играла. Вот только это был, к великому сожалению, самый опасный человек из игры. Он являлся антагонистом и не давал безмятежно существовать героине. Но моя душа отчего-то воспылала к нему, и все его минусы я воспринимала исключительно как часть характера. И вот он находится передо мной. Заместо ужаса начинаю нелепо улыбаться, как-никак не каждый день смотришь на оживленную любовь из игры.

— Кто ты? — требовательным, строгим голосом произносит он. Его взгляд так и говорит: «Только сделай лишнее движение, и башка незамедлительно полетит с плеч, без разговоров и прелюдий». В свете костра его фиолетовые волосы отливали более светлым оттенком, а те, что в тени, казались практически черными. Глаза отдавали мистический лиловый цветом.

— Заксен Бранденбург!* Настоящий! — тяну к нему руки, дабы пощупать мужчину, как бы странно это не выглядело со стороны. Персонаж недоуменно смотрит на меня и не отходит, позволяя прикоснуться. А я аккуратно тыкаю пальцем в его торс, ладонью ощущаю жесткий материал черной формы командира и как-то истерично начинаю хихикать, не веря в собственное счастье. Пускай это сон, но все равно подобного подарка от своего подсознания я не ждала получить. Этот персонаж тронул мою душу и не отпускал длительное время. И вот теперь я откровенно лапаю мужчину своей некогда мечты, что не ожидал подобной реакции на себя.

— Женщина, ты кто? — скривился он мгновенно, как осознал кретинизм моего поведения в этой ситуации. В какой-то степени понимаю его, сама от себя в шоке, но и сделать ничего не могу. Адекватность куда-то испарилась и осталась влюбленная я.

— Меня зовут Морин Джейкобсон, я без понятия, где оказалась. И рада, что ты мне повстречался. Еще кто-то есть или ты тут один?

— Оружие есть? — не обращая внимания на мой вопрос, спрашивает мужчина. Мотаю головой в ответ. — Хорошо. И я тут с подчиненным и еще одним придурком, так что не стоит пробовать сбежать. Отвечай на вопросы!

Он вел себя именно так, как в новелле: грубый и безжалостный главнокомандующий Гончих. С таким дядей не побалуешь, да и в подобных условиях холодная голова идеальна, а его тем более. Я считаю, что в таких странных обстоятельствах его компания будет самой лучшей, кроме его характера.

— С кем? С Инесом, да?

— Да кто ты такая? — Заксен начинает бушевать от непонимания происходящего. Это плохо. Он поднимает меч еще выше. Лезвие уже касается моего подбородка, неприятно царапает кожу. Вся эйфория от встречи сразу же пропадает, моё ликование не разделено и зря. В сердечке опять образовывается давно утерянное чувство, нещадно терзающее от обиды на подобный «нежный» прием. Ни то чтобы я предполагала взаимность, но мог бы и не размахивать своей железякой перед моей шеей.

— Я… я не знаю, как объяснить, — вот как ему рассказать, что играла в новеллу, где он был одним из героев с кем и рута* не было? И теперь он передо мной, живой и настоящий, но что с ним делать ума не приложу. Вывалить, что мужчина — персонаж и что мир вокруг не настоящий; кроме того не понимаю, как он тут очутился и где, собственно, я? Чрезмерно сомнительное действие.

— Закс? — раздается голос из палатки, что вселяет доверие. Копошение в ней означает, что тот, кто находится внутри, желает выйти наружу. И поскорей бы, покуда меня не раскромсали на тысячу кусочков из-за недопонимания — всеми фибрами души ощущается напряжение в воздухе.

— Инес! — кричу, в надежде, что он пошевелится и начнет операцию по спасению. Это человек единственный, кто мог хоть как-то сгладить углы меж персонажами и всегда был более адекватным из кучки тех мужиков в новелле. Да и сюжет с ним показался мне более приятным, чем с остальными: миролюбивым и спокойным, без эмоциональных качелей.

Белокурая голова паренька показывается из палатки, он, конечно, удивлен, что левый человек зовет его по имени. Мужчина смотрит то на своего командира, то на меня. Ничего не произносит, только выдыхает, понимая, что опять будет разгребать ситуацию. Выбирается на волю и подходит к нам. Бранденбург тем временем чуть-чуть опускает клинок и, выжидая очередного наставления, смотрит на Инеса. Тот накидывает на плечи красный китель и бросает многозначительный взгляд на командира. А я начинаю разглядывать нового человека в нашей немногочисленной компании. Именно таким я его представляла: ответственным, прямолинейным и мужественным. Он хорошо сложен, высок, с ним не страшно, прям идеальный главный герой, с честью несущий свое бремя.

— Что происходит, Заксен? Кто это?

— Я сам не понимаю. Но она знает наши имена, — говорит Заксен. — Вышла из леса, несомненно лазутчица Верхнего мира.

— Ах, какой цветок расцвел средь зимних холодов! — восхищенно произносит еще один персонаж, что был моим не самым любимым. С ним сюжет довелось также пройти. Вероятно, это его Бранденбург считает придурком. Впрочем, это очевидно. По игре у них были весьма странноватые взаимоотношения. Последний из появившихся героев поправляет очки правой рукой, а левой, невзирая на выставленное оружие Бранденбурга, тянется к моей кисти и подносит ее к своим губам. Я, конечно, от такого жеста немного опешиваю. Не каждый день тебе целуют руку галантные мужчины. Всяко лучше, чем оружие у горла.

— Валентин, какого черта? — со злостью проговаривает Заксен и, опустив свой меч, убирает его в ножны. — Ты подрываешь авторитет Гончих.

— Эта милая девушка никак не связана с вашей тюрьмой, так ведь? — очкарик глядит на меня практически влюбленными глазами. Вот именно из-за такого легкомысленного отношения он мне и не понравился. А в этой ситуации я просто буду боготворить его, дабы он принимал на себя весь ожесточенный характер командира Гончих.

— Можно подумать, что она связана как-то с твоей территорией Либеритаса, — возражает Инес, засунув руки в карманы. В целом он просто оценивает ситуацию, но не пытается вмешаться, чем разочаровывает меня чуть-чуть.

— Так, погодите, — неторопливо приподнимаю руки, останавливая спор между ними. — Можно узнать, как вы втроем оказались вне Стены и района города Нижнего мира?

— Она весьма подозрительная, — озвучивает свои думы Заксен и отходит от нас на несколько шагов. — Чрезвычайно много знает.

— Ой, мы же не познакомились, меня зовут Эльтклид Валентин, глава банка Валентин, — мужчина делает реверанс и слегка приподнимает на меня голову, заулыбался блаженной улыбкой. Если бы я была на месте героини, то не поверила подобному слащавому и самоуверенному парню, который безоговорочно считает себя лучше других.

— Она и так это знает, — закатывает глаза Бранденбург, уложив при этом руки на груди. Он всем видом показывает, что мое общество ему противно, словно я какая-то гнусная проточная крыса.

— Морин Джейкобсон, — еще раз проговариваю свое имя и гляжу на Инеса.

— Инес Генрих Гейне, вице-командир Гончих, — он вытягивается по стойке смирно и прикладывает руку ко лбу.

— Рада вас видеть, Инес, в отличие от некоторых, — мужчина в черной форме, надменно цыкает. Вероятно, он не выносит женщин — обидно, а так хотелось оказаться во власти его фиолетовых глаз. Видимо, моя неразделенная любовь и во сне будет такой.

— Как вы тут оказались, миледи? — спрашивает Эльт, беря меня за руку и сопровождая к костру. — Садитесь, вы слишком легко одеты.

Мужчина берет свое пальто и, как истинный джентльмен. накидывает на мои плечи, не спрашивая согласия, впрочем, я и не против такого внимания. Заксен и Инес присоединяются к нашей компании и наблюдают за моими движениями. Бранденбург, как обычно, закуривает свои сигареты и мне становится неловко от собственного желания почувствовать их запах. Всегда желала знать, отличаются ли они от остальных. Но во сне все одинаковое: мы можем чувствовать, исключительно то, что некогда пробовали и вдыхали. Остальное будет безвкусным и не весомым, но сейчас я уже не уверена в этом.

— Мы ждем, — подает голос Гейне, он ставит жестяную кружку к пламени и начинает что-то размешивать там. Я не понимаю, что сказать им. Да и безмолвствовать тоже не получится. Объясниться явно нужно.

— Не знаю, как вам объяснить. Я не из вашего мира и в целом не являюсь его частью. Это сложно, понимаю, все смотрится очень подозрительно. Но посмотрите на мою одежду — она явно не такая, как у вас, — жестом указываю на свою толстовку. Её я обычно надеваю дома, чуть-чуть изношенная и выцветшая — всецело домашняя одежда, никак не вписывающаяся в антураж местности.

— Это не объясняет того факта, что ты знаешь о нас больше положенного, — произносит Заксен, затягиваясь сигаретой. Даже в такой расслабленной позе он источает тяжелую ауру.

— Закс, это не важно. Мы и сами не понимаем, где находимся. Буквально не уверены, что рядом с домом, — подытоживает Инес. Его слова наталкивают на понимание происходящего. А именно того, что мы сейчас ни в какой не новелле, а в самом настоящем лесу, где могут находиться дикие звери или хуже.

— Вы уверены, что не в Нижнем мире? — спрашиваю их и парни одновременно устремляют взгляд на меня. Эльт кивает и рукой показывает на небо, я тут же задираю голову наверх. Там звезды, которых никогда не было в игре. В новелле вместо чистого небосвода скапливалась беспросветная пелена от производств. Вдобавок главная героиня сообщала читателю о запахе масла, витавшем в воздухе, а тут чистейший аромат хвои и снега.

— Давно вы тут?

— В общем несколько дней, — отвечает Заксен, что уже выкурил свою сигарету и потушил бычок о снег. — Я и вице шли день и ночь по тропе зверей, позднее в сугробе нашли полудурка Валентина. А следом заметили вещи для похода.

— А дальше?

— Мы повстречали ангела в эту снежную ночь, моя милая, — приторно говорит Эльт и тут же подскакивает ко мне, встает на одно колено и берет мою руку. — Я понял с той самой минуты, что мы созданы друг для друга и когда возвратимся в Либеритас, то поженимся тут же!

— Так, стоп! — выдергиваю руку из лап расхитителя сердец. — Никто тут женится не собирается!

— Моя миледи, я вам противен? — спрашивает Эльтклид, глядя прямо в глаза и прислоняя свою руку к месту, где в теории должно быть сердце.

— Во-первых, я вас не знаю как личность. Во-вторых, уж лучше Заксен мне предложит свой меч, чем соглашусь на такую авантюру, — на второе мое предложение я слышу звук стали, что вытягивают из ножен. — Я не хочу еще умирать, Бранденбург!

— Как знаешь, но я уже желаю порезать тебе глотку, — он убирает назад свой меч, встает и сразу уходит куда-то за одну из палаток.

Я ничего не говорю ему вслед, лишь оскорбленно надуваю губы. Единственный, кто не пытается выяснить моего происхождения — Инес. Он смотрит на огонь и попивает что-то из подогретой кружки. В свете костра его волосы отблескивают рыжеватым оттенком, будто вбирают языки пламени и изменяют цвет. Эльт также обижается, вот только на меня, и уходит смотреть сны в свою палатку. Я опять поднимаю взгляд на небо и задумываюсь, как подобное вообще возможно. Когда мне грезились персонажи из книг, фильмов и игр, то попадала только в их мир, а не наоборот. Никогда такого не было. Ненормальным выглядело еще, что только три человека оказались тут, будто умышленно их подкинули накануне некой заварушки.

— Инес, иди отдохни. Я все равно спать не могу, — говорю все еще с запрокинутой головой, вместо ответа слышу, как мужчина встает и уходит. Он никогда не спрашивал лишнего и не пытался проникнуть в голову к кому-либо, совершенный сотрудник и солдат. Но при этом всегда обладал своим суждением на ситуацию и из-за Заксена чаще всего не высказывался.

— Сама бы шла в мою палатку, — слышится за спиной грубый голос, от которого мурашки бегут по спине. Несмотря на его ужасный характер Бранденбург мне нравится, его голос и часть сокрытой от остальных души привлекают. Откидываюсь сильнее назад и смотрю на командира, черная форма скрывает его во мраке леса и не позволяет рассмотреть.

— Я не могу спать, Закс, — улыбаюсь ему, и все же он душка — это клиника, меня впору считать ненормальной. В ответ мне мужчина опять цыкает и разворачивается лицом к лесу. Я без зазрения совести пытаюсь разглядеть его спину и хотя бы так понаблюдать за любимейшим персонажем, о котором абсолютно ничего не было в интернете.

Резко ночь сменяется днем, и это вижу не только я. Заксен начинает озираться по сторонам, пытаясь осмыслить происходящее, ведь еще секунду назад мир был окутан мраком ночи, а сейчас щебечут птички и начинается весна. Снег тает на глазах, наш костер заливает ручей. Мы слышим звуки животных и тут я понимаю, где нахожусь. Это наша с Икиру поляна. Я встаю и обхожу палатки, и действительно мы в самом центре значимого для меня места.

— Икиру! — кричу я в пустоту. Мне подумалось, что это его рук дело, но вероятно ошиблась: никто не отвечает. Прохожу луг вдоль и поперек, будучи уверенной, что это именно то самое место и никакое другое. Ошибки быть не может. Все деревья, никогда не изменявшие своего положения, словно застыли во временной петле, знакомы мне от и до.

— Куда ты пошла? — подбегает Заксен, явно обеспокоенный моим поведением, вот только мне уже не до него. Я пытаюсь понять, что происходит и куда исчез Икиру, раз меня переместило в точку отправления.

— Заксен, не понимаю, мы должны с ним встретиться тут. Всегда встречались, чтобы не случилось, — в голове возникают мысли, что моя тень попросту пропала, и я осталась одна, как это было в реальности. Что мой Икиру теперь где-то без меня и с ним произошло что-то, ведь он обещал разобраться в чем проблема снов.

— С кем с ним? О ком ты говоришь? — произносит мужчина и кладет свою руку на мое плечо, я вздрагиваю от неожиданного прикосновения. — Прости.

Он тут же отходит на шаг назад и встает по стойке смирно, руки по швам, будто дожидается приказа. Это не тот самый персонаж, какого знала — он попросту не мог так легко проявить заботу к кому-то вроде меня. Заксен по своей природе был довольно жестким, а не добрячком, как Инес. У меня закрадываются сомнения в том, что это именно те персонажи из игры. Можно допустить погрешность из-за сна, но изменение поведения и главных качеств являются чем-то неестественным.

— Я не… Нет, ты не можешь быть мягким. Ты не такой Заксен Бранденбург! — не могу поверить, что мое подсознание начинает забавляться со мной. Делаю шаг к Заксену и хочу прикоснуться к нему вновь, как рука минует тело насквозь, хватая воздух. Персонаж мгновенно исчезает, будто его и не было рядом никогда.

— Заксен?

Разворачиваюсь к палаткам, но и их не нахожу. Поляна пуста. Ни следов костра, ни иной жизнедеятельности — сплошная зеленая трава. Все исчезло в одночасье. В природе настало лето. А я безрезультатно пробую отыскать ребят, забегаю в гущу леса. Но и там никаких следов. Мне начинает казаться, что это какая-то шутка. Сейчас они возвратятся и скажут: «Сюрприз!». И никто не исчез безвозвратно, оставив одну.

— Гейне! Это не смешно! Эльт! — кричу в пустоту леса. Бесцельно идя по зеленой тропе, я вновь оказываюсь на своей поляне, только выхожу с другой стороны. И там меня ожидает дверь, что обычно вызывает Икиру щелчком пальцев. Осторожно подхожу к ней и касаюсь ручки. Дверь не исчезает, напротив, светится белым светом. Решаю отворить ее и увидеть, что внутри, тут же меня затягивает в некое пустое пространство. Я падаю во мраке и ощущаю вес своего тела, будто падаю наяву, становится не по себе. Меня заполняет самый настоящий страх, которого до этого не было. Будучи уверенной, что все сон, я бесстрашно шагала на встречу приключениям, а теперь даже не могу сказать наверняка, где именно нахожусь. Я запуталась в собственных чувствах.

— Поймал! — произносит Икиру и обвивает руками за талию. — Ты почему ушла с поляны?

— Икиру, мы падаем!

— Разве? — он щелкает пальцами, и тьма отступает. Мы вновь оказываемся на знакомой поляне. Пташки щебечут, бабочки кружатся и тёплый ветер обдувает нас, поднимая семена одуванчиков в пляс. Снова настает наша теплая сказка, из-за чего все начинает казаться наигранной ложью. Меня не успокаивает близость Икиру, а неведанный ранее страх все еще нарастает, как предвестник чего-то страшного. Парень продолжает меня обнимать и гладить по спине, тепло от его тела распространяется по мне. Если раньше такой жест меня успокаивал сразу же, то сейчас все иначе.

Икиру улыбается и отстраняется от меня, садится на траву и глядит снизу вверх. Его зеленые глаза сияют, как драгоценные камни. Что-то в нем поменялось, он стал каким-то более расслабленным и довольным, словно кот объевшийся сметаной. Это поведение вызывает подозрение, но вместо высказывания предположений об изменениях в нем, я сажусь около него и жду объяснений.

— У меня две новости: превосходная и плохая. Первая: я все уладил. Вторая: некто все-таки препятствует твоим снам и их много, — он не ждет, пока сделаю выбор, что первым пожелаю услышать, выдает все сразу. Впервые за столько лет не пытается напустить таинственность в словах. За это я ему немного благодарна. После такого странного сна с исчезновением людей и подозрительно быстрой сменой локаций хотя бы что-то должно быть объяснено.

— Тогда чего ты довольный? — недоверчиво спрашиваю его.

— Ты будешь больше проводить времени со мной, — он берет меня за руку, казалось бы, обыкновенный жест между нами, но почему-то он неуютно. Интуиция говорит, что не все так просто, как кажется, и я ей доверяю сильнее, чем обычно. Икиру может что-то недоговаривать, какую-нибудь важную информацию, что вскроется со временем. Было подобное пару раз, но я не помню, когда именно, просто знаю об этом.

— Я хочу проснуться, сейчас же, — произношу, выдергивая руку из его. Парень слегка мрачнеет, но ничего не говорит, только щелкает пальцами, и вновь возникает дверь. Он продолжает сидеть на своем месте и смотреть куда-то вдаль. Настроение испорчено, а я хочу лишь одного: проснуться и обдумать все наедине с собой. Я встаю и без каких-либо опасений шагаю в проход. Вот только выход меня ожидал там же, но без Икиру. В голове возникает мысль, что он просто ушел и не стал больше дожидаться, чтобы сделать попытку все нормально объяснить. Портал растворяется на моих глазах, мгновенно.

Раздается звук грома. Природа начинает резко меняться. И самое страшное, мое сокровенное место начинает заволакивать тучами. Приближается гроза, что не несет в себе ничего хорошего. Я мало что знаю о мире снов, Икиру почти ничего не говорил. Но одно знаю точно: сны должны быть плавными, как рассказ, иметь начало и более логичный конец, без резких переходов и скачков. А дверь, что открывал Икиру, всегда означала пробуждение, но не теперь.

1. Новелла - жанр компьютерных игр, подвид текстового квеста;

2. Использованы персонажи из новеллы Steam Prison;

3. Гончие - организация из выше указанной новеллы;

4. Рут - одна из сюжетных линий в новелле.

4. Предатель?

Я около часа зову Икиру, но он не откликается. От отчаяния ложусь на траву, уже плевать, собирается ли гроза или еще какой катаклизм. Мне все равно деваться некуда, кроны деревьев не смогут скрыть меня от непогоды. Смотрю на кучевые облака и уже сама хочу, чтобы дождь в конце концов начался. Может, тогда станет легче или меня, наконец, выкинет из чертового сна.

Пока наблюдаю за небом, ко мне подкрадывается туман из леса. Я уже как-то спокойно реагирую на него, а все потому, что немного устала задавать вопросы, ответы на которые не узнаю в ближайшее время. Я осталась одна. Единственный друг в этом мире бросил меня, только сейчас начинаю задумываться, есть ли смысл его присутствия рядом? Насколько это существо важно во снах?

Да, мы знакомы давно. Нам весело, но только тут. А в реальной жизни его можно сказать нет в моем окружении, лишь пустые диалоги, что ведем в тайне от окружающих. Для остальных я — затворница в своей квартире, даже начальник не в курсе, как выглядит его сотрудник — делает задание и ладно. Ни друзей, ни семьи — пустота, как и этот туман, что уже полностью обволакивает мое тело. Небо не видно, да и ничего другого тоже. На расстоянии вытянутой руки все в белой пелене, словно я какой-то ежик в тумане.

Делать нечего, встаю и направляюсь туда, где начинается лес, на ощупь нахожу дерево и чуть не падаю, запнувшись о его корни. Туман полностью заполонил поляну, как бы выгоняя с нее, а в лесу уже стемнело. «Опять бродить в поисках неизвестного», — подумалось мне. В прошлый раз повезло найти персонажей из новеллы, а сейчас понятия не имею, что выкинет мое подсознание.

Иду, озираясь по сторонам. В этот раз не так страшно. Слышу, как ухает сова и какие-то шевеления среди кустарников. Лес живой. Вот только с каждым шагом и шорохом страх подбирается ближе. Кажется, что кто-то неведомый мне следит из темноты. От этого становится не по себе.

«Это сон», — повторяю про себя, успокаивая бешено стучащее сердце. Надо было стырить у Заксена оружие и не важно, что обращаться с ним не умею, просто так была бы иллюзия безопасности.

Такое ощущение, что чаща начинает сгущаться, словно тучи недавно, потихоньку обступая маленькую меня. Даже мысли о том, что лес живой, не греют душу, а наоборот пугают. Звуки постепенно начинают казаться зловещими. Кто-то пробегает в высокой траве позади, с деревьев вспархивает испуганная птица. Я почти хочу перейти на бег, но не делаю этого в целях безопасности, дороги вообще не видно слишком темно. Хотя в этот раз из-за летней погоды идти проще.

Каждый шаг слегка утопает, как будто под ногами мох. Хочется сесть и отдохнуть от своих собственных мыслей. Что-то неведомое тянет к земле, словно шепчет: «Ляг и восстанови силы». Несмотря на страх, поддаюсь этому призыву, останавливаюсь. Ощущение чьего-то взгляда не покидает меня. Знаю, какое-то глупое действие при ощущении опасности, но интуиция подсказывает, что так надо. Откидываюсь на спину и касаюсь ковра из мха: влажный, мягкий и ароматный. Вдыхаю запах хвои и прикрываю глаза.

Мое умиротворение прерывается пронзительным криком вороны, отчего я вскакиваю и вижу, свой родной город. Сон окончательно переменился, и неожиданно это радует. Вот только мир какой-то серый, словно под черно-белым фильтром. Некогда яркие дома, стали тусклыми и невзрачными, а небо заволакивает кучевыми облаками. Вдали замечаю дом родителей, и мне становится интересно, будут ли они в моем сне, раньше такого не случалось. Мне они никогда не снились. По сути, никто из моего окружения не снился раньше, даже Айрик — с ним я проводила большую часть времени когда-то.

Прохожу мимо магазинчиков, которые расписаны граффитчиками, на удивление закрыты, где-то разбиты витрины. Черная кошка бредет вдоль дома, завидев меня, шугается и устремляется куда-то в подворотню. Через минуту появляется собака, идущая по ее следу, видимо, не я была причиной недавнего побега.

Иду дальше. Разглядываю фонари и каждый разбит. Если ночью по такому району пройдешь, то однозначно где-нибудь споткнешься и убьешься. Ничего видно не будет и сольешься с асфальтом, но благо сейчас что-то наподобие дня, хотя и сероватого.

Наконец дохожу до родительского дома, при этом никого не встретив. Люди будто вымерли. Шарюсь по карманам и, о чудо, нахожу ключи, вот будет сюрприз для родни.

Захожу в квартиру. Мама стоит на кухне и стряпает, совершенно не обращая на меня внимания, словно никого рядом и нет. Она не отвлекается от готовки и как пчела кружится возле плиты: режет, чистит, пробудет. Кастрюли пыхтят на газу, всем своим видом показывая, что если не усмотришь, зальют огонь. Сажусь за обеденный стол и наблюдаю за мамой, мне нравилось так делать, словно впитываю ее знания и навыки пока она готовит — навевает ностальгию по детству.

— Что готовишь? — спрашивает сестра, заходя на кухню. Выглядит значительно старше ее нынешнего возраста и волосы длиннее. Так она больше походит на меня, хотя раньше я шутила, что не нашей крови это чадо. Когда Амелия была маленькой, то ее тонкие черты лица совсем не были похожи на наши более грубые, потому родилась такая шутейка. Мама все время отвечала, что мелкая была единственной девочкой в тот день в роддоме и не могли ее перепутать. Помню день, когда мы с папой пошли навестить их в больнице, именно тогда я увидела сморщенный маленький кулек из пеленок. Прошло с того момента слишком много времени, но воспоминания свежи, будто вчера это произошло.

— Лия, твой любимый салат, — сообщает мама, и я замечаю набор продуктов для одного единственного рецепта, что пришелся по душе только мне и никому более. Исключительно для меня мама готовила его, да как же так? Ами никогда не любила часть из этих ингредиентов, а тут внезапно «любимый».

— Не я его люблю, — произносит сестра и садится напротив меня, но взгляд прикован к матери.

— А кто же? — удивленно хлопает глазами мама, при этом продолжая готовку.

— Не помню, — слова младшей меня повергли в ступор. Я уже поняла, что они меня не видят, но что бы не помнили — это что-то новенькое. Обида захлестнула. Встав со стула, прохожу вглубь квартиры, чтобы не наблюдать этот странный диалог. Замечаю дверь в некогда свою комнату, но она заперта, а ручка куда-то исчезла. Направляюсь в родительскую спальню. Обстановка в комнате никак не поменялась, кроме моих фотографий со школьных мероприятий, которые теперь заменены детскими фото младшей сестры. Везде висят только ее грамоты, но я точно уверена, что мама никогда бы не убрала напоминания о моих достижениях — она гордилась первыми успехами старшей дочери до испорченных отношений. Произошло какое-то удаление из их жизни, но как такое возможно? Что за приколы подсознания?

Краем глаза замечаю фоторамку на рабочем столе отца, на ней изображен только парк. Роюсь в своих воспоминаниях, там точно должна быть я — счастливая девочка двенадцати лет. Папа всегда ставил именно эту фотографию на стол, ни моей сестры, ни матери там никогда не стояло. Он любил только ее, говоря, что там изображено милое дитя без чертей в душе. Под потусторонними силами отец имел в виду мой подростковый максимализм, который очень серьезно испортил наши отношения. Я это осознаю только сейчас, видя, как отголоски меня пытаются остаться в этом мире, пусть и во сне. Они меня любили раньше, возможно и сейчас, и никогда бы не убрали в долгий ящик эти воспоминания. Я помню, как мама перекладывала в отдельный альбом только мои фотографии с ними, еще до рождения сестры. Вот только его нет на привычном месте.

Спешу обратно на кухню, но там никого. Мама и сестра куда-то исчезли, кастрюли по-прежнему бушуют на плите. Я их пытаюсь выключить, но не получается — рука проходит сквозь них. Меня это удивляет, ведь входную дверь же до этого как-то удалось открыть. Во мне зарождается паника, я решаю убрать нагретую посуду с огня. Тянусь к прихваткам и в этот момент возникает мысль: «Если это сон, то почему бы не попробовать снять кастрюлю с плиты голыми руками?»

Осторожно касаюсь металла и ощущаю тепло, что плавно переходит в жар. Требуется несколько минут, чтобы сдвинуть предмет. Словно я какой-то призрак, концентрирующий свою силу на одном действии. Руки горят — ожог получен, и теперь краснота ладоней дает о себе знать неприятным ощущением. Моя попытка включить воду проваливается, поэтому все, что мне остается — это уйти из квартиры.

До боли знакомый двор навевает воспоминания. Детский городок, на котором выросло не одно поколение, все еще стоит на своем законном месте. Вот только там уже никто не играется. Одни малыши снуют по двору, играя в салки, а другие заняты чем-то более спокойным.

Мимо меня бежит маленький мальчик, который от чего-то мне знаком. Он практически врезается в меня, и я замечаю его лицо — это двенадцатилетний Айрик Беллами. Никогда не забуду его детских огромных голубых глаз, из-за которых каждая девочка со двора сходила с ума, а мальчик общался больше со мной, чем с ними. Вот только сейчас с ним играет некая кареглазая блондинка, которую я не видела никогда.

— Айрик! — зову мальчугана, но он даже не поднимает голову и просто проходит сквозь меня.

— Давай пойдем в наше тайное место, — предлагает девочка ему, и они убегают за дом. Я следом. И вижу, что они пробираются сквозь заросли к тайному ходу заброшенного детского сада, где только у меня с Беллами было тайное место, сокрытое от посторонних глаз. Неужели он без меня водил туда кого-то? Маленький предатель.

Забираюсь за ними и вижу, как они разглядывают наши сокровища. Девочка из кармана достает мою же заколку и кладет в общий склад. Не веря своим глазам, и тому, как переиначивается история в этом дурацком сне, ухожу оттуда, оставляя этих двоих наедине.

На глазах начинают наворачиваться слезы. Я вообще не понимаю ничего, и тут ко мне подходит Икиру. Он без слов приглашает в свои объятия, словно знает, что мне нужно. Его черный плащ с капюшоном скрывает тело и волосы. Но я вижу только его счастливую улыбку и пустые зеленые глаза, словно он зверь, дождавшийся свою добычу. Бросаюсь к нему. Парень гладит меня по волосам и так нежно, что невольно начинаю успокаиваться. Этого не хватало в наших отношениях и давно не было, ведь только он знает, как меня успокоить — в этом его задача, как тени: не дать мне сойти с ума в мире снов.

— Ну что ты? Нагулялась? — с нежностью произносит Икиру, вот только моя интуиция начинает сигнализировать, что он не спроста тут появился и главное так вовремя. Словно знал заранее, что будет что-то подобное.

— Как ты тут оказался? — спрашиваю, не размыкая объятий. Не хочу даже смотреть в его глаза, которые могут говорить правду и не врать. С детства знаю, что этот цвет опасен для врагов, не для любимых и друзей — Икиру просто не может врать. Он же ценит меня как дорогого сердцу человека, да? Хочу сейчас просто окунуться в иллюзию того, что он скажет без зазрения совести, а правда это или будет ложь — не важно.

— Пришел забрать тебя, — шепчет на ухо и продолжает наглаживать мой затылок.

— Куда?

— Дальше на просторы снов. Как и обещал, мы будем всегда вместе, — поднимаю на него глаза и вижу, что капюшон скрывает его зеленые опалы, бросая на лицо глубокую тень. С его губ не сходит улыбка, вот только она кажется какой-то тревожной, опасной и в целом не внушает доверия. Пытаюсь отойти от парня, но цепкие руки держат меня в объятиях и не отпускают.

— Отпусти!

— Не бойся, я же рядом, — притягивает сильнее к себе. — Ты им не нужна. У них и без тебя есть великолепная история, даже у придурошного Айрика Беллами.

— Не важно, я хочу уйти в реальный мир! Отпусти! — мои попытки как-то вырваться безуспешны. Кулаками бью о плотную мужскую грудь и не наношу никакого урона, точно море, которое бьётся об скалу своими волнами. Икиру продолжает сжимать в своих объятиях, не обращая внимания на сопротивление.

— Сама прекрасно видела, как он предал тебя еще в детстве, а твоя семейка никогда тебя не любила! — впервые повышает голос парень. Освободив меня из своих пут, хватает за руку и тащит куда-то за собой. Ладони напоминают о недавнем ожоге, от чего я шиплю от боли, но ему все равно. Страшно от того, что я не понимаю моего тайного друга, и его мотивов, и планов. Я пытаюсь сопротивляться, цепкие пальцы лишь сильнее сжимают запястье. Мне больно физически и душевно, но я, превозмогая это, пытаюсь разжать хватку, а потом вспоминаю, что умею кусаться и впиваюсь в его руку, что есть мочи. Икиру, не ожидая такого подвоха от меня, разжимает пальцы.

Быстро осознаю, что свободна и бегу в противоположную сторону от него. Парень не пытается меня остановить и лишь голос в голове шепчет: «Сама вернешься ко мне». И это неожиданно настолько, что я спотыкаюсь и падаю на асфальт. Руки протягиваю перед собой, и ожог снова напоминает о себе, боль кажется нестерпимой. Мысленно говорю себе встать и пытаюсь это сделать. Но не могу, ладони жжёт, словно я приложила их к раскаленному металлу. В глазах слезы то ли от боли, то ли от физического ощущения предательства от единственного существа, которому доверяла.

— Нужно проснуться, — шепчу и вытягиваю руку, зачем-то щелкаю пальцами, как Икиру. Закрываю глаза и проваливаюсь во тьму.

Просыпаюсь в холодном поту, задыхаясь. Руки продолжают гореть, смотрю на них и вижу красноту. Еще не осознавая, где нахожусь, вскакиваю с кровати. Озираюсь по сторонам и замечаю, что это моя квартира. Заваленный стол. Шмотки на стуле. И книга, что читала прошлой ночью, валяется на полу. Поднимаю ее и кладу обратно на кровать. Начинаю улыбаться, что наконец проснулась от этого нескончаемого сна. Прикладываю руку ко лбу, протираю глаза, находясь еще в шоковом состоянии. Меня начинает трясти от напряжения, словно я не ночь спала, а бежала марафон. Мышцы сковывает от нагрузки и боли.

Мне до сих пор не верится, что Икиру что-то затеял. Тот самый мальчик, которого я потянула за собой на свет, был всегда рядом и строил неведомые планы относительно меня. В голове крутятся разные мысли, но ясно одно — это только начало конца.

Отвлекаюсь на вибрацию телефона, который успел свалиться со стола. Это утро полно сюрпризов, и меня кто-то вспомнил до того, как я взяла смартфон в руки.

5. Вещее сновидение

— Привет, заходи быстрее, — подгоняет Айрик и закрывает за мной дверь в квартиру. — Тапочки тут, — показывает рукой и чешет затылок, смотря на единственную пару в прихожей. — Только мои остались.

— Да мне и в носках нормально, — стягиваю с себя джинсовку и смотрю, куда повесить. В коридоре непривычно пусто, словно вся одежда испаряется, как только ее снимаешь.

— Рини, ты чего, как неродная? Надевай мои и не порть носки. Полы чистые, но все равно, — он берет мою куртку, одновременно открывает гардероб, что спрятан в стене. Вешает вещь на самые дальние плечики в шкафу, что б я точно не сбежала, как самая первая трусиха в этой квартире. Под ноги бросает свои огромные тапки, словно они отцовские. И вот я стою в коридоре в огромной обуви не по размеру и смотрю на Айрика, который кажется немного чужим: более взрослым, чем в прошлый раз. Где-то внутри себя ожидаю увидеть мальчишку, которого помню, но он все никак не хочет появляться. Парень многое помнит обо мне, и сейчас пытается быть тем самым Айриком с маленькой ноткой взрослости, что мне пока чужда.

«Рини», — задумчиво повторяю про себя, пробуя на вкус давно забытое прозвище. В душе все еще отзывается на него и трепетно наполняет давно забытым теплом. Еще в детстве мы придумали сокращение от наших имен во время игры в шпионов. У меня вышло не очень, но Айри звучит довольно мило. С тех пор всегда ласково звала его гулять, в игры и просто в школе была единственной девочкой, которая имела на это право.

— Айри? — и тут я слышу заветное слово из уст какой-то другой девушки, что выглядывает в коридор. — Кто пришел? Ты еще кого-то позвал?

Смерив меня враждебным взглядом, она демонстративно хмыкает и уходит обратно. Я замечаю, что её лицо кажется мне знакомым, но точно не могу вспомнить, где видела ее. Переминаясь с ноги на ногу, не знаю, куда себя девать, начало вышло уже не самым радушным. Мне думалось, что раз это друзья Айрика то примут меня, как минимум более приветливо.

— Заходи в комнату, не бойся. Это Тайлер, моя бывшая одногруппница. Мы прошли через огонь и воду на парах, — объясняет мой друг. Вообще изначально идти сюда не хотела, ведь согласилась назло Икиру и разгребать придется мне. С Айриком увидеться хотелось еще раз, но вот с его знакомыми как-то не очень. По опыту знаю, что редко вписываюсь в чужие компании. Сейчас более уверена, что если этой Тайлер не понравилась, то остальным тоже.

— Может тебе помочь на кухне? — неуверенно спрашиваю его. Не хочется мне сталкиваться с нехорошими взглядами малознакомых людей.

— Ха-ха, нет. Иди знакомься и общайся с ребятами, маленькая тихоня, — друг мягко подталкивает меня ко входу в комнату и буквально впихивает в нее. — Так народ! Это Морин, моя подруга детства. Ее не обижаем, я скоро вернусь.

На меня устремляются несколько пар глаз, от чего хочется сгореть от стыда, не люблю повышенное внимание к себе. Если бы сейчас тут был Икиру, то он сразу высказался по этому поводу и не в лестной форме. Почему-то ему никогда не нравился Айрик, и все время я списывала на ревность, а после последних событий не знаю, что и думать.

Тихо прохожу в комнату, которую можно назвать гостиной. Стараюсь улыбаться приветливо, насколько это возможно. Люди вокруг начинают делать попытки знакомиться, но тут же теряют интерес, когда я замолкаю. Ну, не умею я вести эти светские беседы о погоде и модных веяниях жизни. Немного поговорив со мной ребята, возвращаются в свои группки и продолжают общаться между собой. Мне казалось, что я приду, и Айрик как минимум будет рядом, и все само собой выйдет, начну общаться. Приходится вновь притвориться призраком и сесть в самом дальнем углу комнаты. Имена по обыкновению я сразу забываю, кто чем занимается тоже. И вообще мне стало некомфортно за эти десять минут, что хочется просто забрать свою джинсовку и убежать домой под злорадный хохот Икиру. Но ни того, ни другого нет.

Сидя в кресле, я наблюдаю за обстановкой. Все веселятся, на фоне играет незатейливая музыка группы, которую не знаю. Всего на этом сборище лишь две девушки, включая меня, вроде бы Айрик говорил, что будет больше. Это мне кажется странным. Тайлер иногда бросает на меня взгляд полный ненависти, словно глазами говоря: «Тебе здесь не место». Что я успела сделать этой девушке? Не понимаю, но не важно. Вижу ее в первый и, надеюсь, в последний раз.

Вокруг нее собралась толпа из знакомых, они мило общаются и не обращают внимания на меня: интерес к новому человеку быстро иссяк. И только один парень из толпы пристально смотрит в мою сторону, иногда вбрасывая в разговор какие-то фразы, из-за чего окружающие начинают смеяться. Он, видимо, самый ярый весельчак в этой компании, кажется его зовут Эйден, если верить тому, как обращаются остальные. Парень отходит от друзей и устало усаживается на подлокотник моего кресла. Остальные смотрят на нас с интересом, как на каких-то обезьянок в цирке, попутно шушукаясь.

— Тихоня, тебе разве не скучно?

— Нет, — стараюсь не смотреть на собеседника, когда он только это и делает. Мне неуютно под его взглядом, словно знает что-то большее обо мне. И сейчас только убеждается в своих знаниях.

В дверях появляется Айрик, который несёт поднос с напитками и ставит его чуть подальше на отдельно стоящий столик. Берет два стакана сока и идёт в направлении нас, полностью игнорируя остальных гостей. Хотя никому и не нужно было его общество, кроме единственной девушки. Блондинка с досадой смотрит на друга и перестает общаться с остальными. Как только она отвлекается от беседы, к ней сразу же обращаются с вопросом. Тайлер растерянно начинает отвечать и вновь вливается в диалог.

— Как двум не пьющим из всех — сок, — он протягивает стаканы, и я беру свой, попутно задумываясь давно ли я не пью? Хотя перед Беллами мне не хочется быть пьянчужкой, к тому же алкоголь очень сильно подтупливает мои ощущения реальности и Икиру рядом нет, чтобы контролировать. Было как-то раз, что я напилась дома вискарем и сидела, разговаривала с ним, а когда позвонил кто-то из знакомых, то рассказала о своем невидимом друге. Так стыдно мне никогда не было, хоть оправдывалась алкоголем, а то на трезвую голову давно бы упекли в психушку.

— Вот спасибо, удружил, — произносит продолжающий сидеть рядом парень. — Кстати, ты где такую милашку откопал, а, Беллами?

— Там, где она была, уже нет, отстань от нее Эйден, — я правильно уловила имя надоедливого парня. — Ты не в курсе, почему не пришли остальные?

— Спроси у своей девушки. Ставлю все, что у меня есть, она подстроила, что Мелоди и Сидни не пришли из-за нее.

— Тай — не моя девушка, прекращай, — огрызается Айрик и шутливо стукает друга в плечо. — Думаю у них появились свои дела. Не обвиняй нашу подругу во всех смертных грехах.

— El amor es ciego, pero no los vecinos*, — лишь произносит Эйден и разворачивается ко мне, подмигивает, хватает за руку и тащит за собой. — Пошли танцевать, милашка.

Танцевать никто не стал, видимо, друг Айрика хотел избежать конфликта и создал повод, в виде меня, для быстрого исчезновения. Я украдкой оборачиваюсь на своего друга, он стоит на том же месте, подпирая стенку. Тайлер тут же подскакивает к нему, я замечаю, что на ее ногах розовые пушистые тапочки. Она поправляет волосы и всячески пытается выгодно встать в позу, мило улыбается, это выглядит так показушно, что становится неловко. Эйден устремляет взгляд в том же направлении и ничего более не говорит, лишь вздыхает. Он залпом осушает стакан и ставит на стеллаж рядом с собой. Мы наблюдаем, как Айрик улыбается подруге и иногда бросает на нас взгляды.

Наша маленькая компания находится в противоположной стороне от всех, гостиная слишком огромная. Гости разбрелись по разным углам, кто-то выискивает в ноутбуке очередную любимую песню, чтобы начать танцевать. Пара человек стоят и в такт музыке дергаются, при этом разговаривая. В целом атмосфера дружелюбная, но только между остальными. А я и Эйден, словно изгнанники, в данный момент наблюдаем за конкретной парой.

Айрик живет в двухэтажных апартаментах, в элитном районе. Это не моя однушка в местном гетто. Я явно не дотягиваю до уровня своего друга. Печально улыбнувшись своим мыслям, ставлю нетронутый напиток к опустошенному стакану Эйдена и решаю, что мне нужно уйти из этой комнаты. Надо привести, мысли в порядок.

— Ты же не думаешь уйти сейчас? — внезапно спрашивает парень. — Не такого ты ожидала увидеть после стольких лет разлуки?

— Откуда…

— Все просто, Айрик Беллами — человек ностальгии, часто рассказывал о маленькой Морин и детских приключениях во дворе. За алкогольными посиделками у него расплетался язык, и он все вспоминал, а я слушал и слушал, — Эйден поправляет рыжие кудри, на которые я только сейчас обратила внимание. — Тай, наша одногруппница, та еще змея. Вцепилась в него и постоянно подливает масло в огонь между всеми и ним. А чувак, словно слепой, верит каждому ее слову и даже сейчас, — он указывает пальцем на то, как парочка начинает ругаться. — Она отпирается от брошенного мною обвинения. Погоди, подойдет и начнет качать права.

Так и происходит. Тайлер модельной походкой от бедра устремляется к нам, и ее взгляд не предвещает ничего хорошего. Она странно улыбается, словно что-то задумала в отношении нас.

— Хорошо смотритесь, — говорит она в такой манере, что мне хочется отойти в сторону, но Эйден не позволяет: приобнимает за плечи и притягивает к себе.

— Я так рад, что ты заценила такую милашку. Даже оторваться не могу от нее, — для него это игра, а мне хочется тут же провалиться под землю. Рядом находящиеся люди начинают оборачиваться на нас.

— Эйден, можешь угомониться и уединитесь наверху. Вам трах очень поможет, особенно тебе. Зачем ты постоянно пытаешься нас поссорить с Айриком?

— Ты вообще думаешь, о чем говоришь? — спрашиваю у нее, меня задели немного ее слова. И как-то не ожидала ни с чего таких слов от человека, о котором ничего не знаю, как и она обо мне.

— No te pongas triste cuando entiendas tus errors*, — произносит парень и подталкивает меня к выходу из комнаты. Я задерживаюсь в проеме, наблюдая за перепалкой, в ожидании ответа на мой вопрос.

— Хватит нести чушь на испанском! Знаешь, что это не уважительно — говорить с человеком на языке, который тот не понимает! — верещит девушка, полностью игнорируя меня. На ее щеках появляется гневный румянец. Окружающие отворачиваются, так как самое интересное, по сути, прошло, это был безусловный словесный проигрыш Тайлер. Её руки начинают трястись, и она приближается, делая попытку ухватить за шиворот Эйдена. Но не получается, пальцы соскальзывают. Рыжий парень смотрит на меня и улыбается, полубоком оборачивается и переводит взгляд на блондинку.

— Ты же это делаешь, я тебя так же не понимаю. Я правда пытаюсь. Но донести до тебя хотя бы какую-то истину так трудно. Поэтому может на другом языке начнешь понимать, — бросает в ответ Эйден и выходит вслед за мной. В коридоре он смеется, а я стою и не понимаю, во что меня втянули. Казалось что, пришла на обычные посиделки с друзьями Айрика, а вышло, что попала в мыльную оперу.

— Морин, все хорошо? — спрашивает успокоившийся парень. Он смотрит на меня точно такими же глазами как у Икиру, что я невольно думаю, что это и есть моя тень. Правда это настолько невозможно, как полеты наяву без крыльев.

— Да, но что это было?

— Так, наш маленький побег от фурии. Поехали кататься? — парень подмигивает и направляется в прихожую. — Какая твоя куртка?

— Она не пойдет с тобой, — произносит спокойным голосом Айрик. Он вышел к нам, явно не в лучшем расположении духа. Тайлер по близости нет, думаю, она вполне может стоять и слушать под дверью.

— Беллами, ты мне не доверяешь? — Эйден уже надел свою толстовку и обувь, и крутит в руках ключи от машины. Это противостояние взглядов: с одной стороны совершенно незнакомый взбалмошный парень, о котором я знаю только имя, а с другой давно потерянный лучший друг. Ни с тем, ни с другим как-то не горю желанием оставаться наедине и как-то продолжать общение на сегодня. В очередной раз убедилась, что новые знакомства не для меня, как и старые.

— Так, парни я пошла домой. — Поворачиваюсь к Эйдону лицом и говорю: — Спасибо за приглашение, но вынуждена отказать. — Оборачиваюсь к Айрику, — спасибо, что позвал, но ваши перепалки не входили в мое сегодняшнее времяпрепровождение. Я домой.

— Но… — пытается возразить мой друг детства, но его опережает Эйден.

— Давай хотя бы подвезу?

— Никто никого не будет подвозить! — начинает спорить Айрик, именно в этот момент я взрываюсь.

— Да? Эйден, а давай все же подвезешь. А ты, Айри, нет, Беллами, вообще мог бы давно разъяснить своей девушке или кто она там тебе не устраивать сцены и не пытаться спаривать совершенно незнакомых людей у себя в голове. Если ей так неймётся, то пусть книгу напишет, воплощая тайные фетиши, — с этими словами я раскрываю шкаф с одеждой и стягиваю свою джинсовку. Нацепляю на ноги кроссовки и демонстративно выхожу из квартиры. Вместо лифта, что слишком долго плетётся до этажа, бреду по пожарной лестнице. С чего я так взорвалась, сама не поняла, редко так выбрасываю эмоции. Шагая по ступенькам, стараюсь не думать ни о чем. Хочется разреветься — я не справляюсь со своими чувствами. Дыхательное упражнение дается мне нелегко, но оно помогает немного успокоить себя.

Я выхожу из подъезда. Снова дождь, вечером он более холодный. И как обычно у меня нет зонта и даже капюшона. Делаю несколько шагов и чувствую, как одежда промокает насквозь. Волосы липнут к лицу, не самое приятное ощущение. Поворачиваюсь в сторону дома и слышу позади гудок машины, не смотрю, кто это, явно не мне.

Иду мимо шоссе. Не так я представляла долгожданную встречу с другом. Айрик может и не виноват, но мог бы, как хозяин квартиры, прекратить ссору своих друзей и уж тем более не впутывать меня. Я злюсь на незнакомую мне блондинку, которая, не зная ничего, делает какие-то выводы, негативно высказывается — в общем мерзкая особа.

— Если ты собралась болеть, то хотя бы подумай, что уже слишком поздно и ты девушка, — внезапно произносит кто-то рядом. Поворачиваю голову и вижу в окне машины Эйдена. Он наклоняется и открывает пассажирскую дверь, приглашая сесть к нему.

— Поезжай по своим делам, Эйден. Хватит с меня вашего общества, — стараюсь укутаться посильнее в свою куртку, пусть она уже вся мокрая, но окончательно окоченеть не дает.

— Милашка, хватит буянить. Садись, ты только себе хуже делаешь. Не ему и не ей.

— Прекращай называть меня милашкой, — останавливаюсь и смотрю прямо в глаза парню в надежде, что он прочитает в них все. Спустя пару минут я снова разворачиваюсь и направляюсь в парк по пути к моему дому. У меня нет страха, что кто-то попытается напасть: все из-за того, что я бедна как церковная мышь и не так красива для маньяков. Даже ночью выбиралась в магазин и никогда ничего не случалось.

Иду по тротуарной дорожке. Вокруг никого, лишь шум дождя оставляет мне компанию. Нормальные люди сидят по домам и не пытаются заработать простуду, прогуливаясь в непогоду. А я в гордом одиночестве шагаю под дождем, наверное, очень хочу посидеть дома в кровати с температурой, раз гуляю сейчас. Надо было соглашаться на предложение Эйдена и не пытаться стоить из себя невесть что.

— Эй, девушка! Ты не замерзла? — подскакивает ко мне какой-то мужик. Я закатываю глаза и уже собираюсь ему высказать все, как вижу, что он вдрызг пьяный. В голове промелькивает флешбек, связанный с пьяным отцом, не самое приятное воспоминание. Я пячусь от незнакомца, так ничего не ответив ему.

— Девушка! Я не кусаюсь! — кричит пьяница. В этот момент я рада, что трезвая и быстро пытаюсь перебирать ногами, вот только чем дальше в парк, тем темнее становится. Фонари горят один через один и под конец вообще не работают.

— Куда собралась, соплячка? — слышится близко, для пьяного человека этот мужик слишком быстро шел следом за мной.

— Отстаньте от меня!

— О, голос подала!

— Помогите! — истошно кричу, но в такое время мало кто находится в парке. Оглядываюсь по сторонам в поиске какого-нибудь оружия для защиты. Мужчина подходит ближе, а я спиной упираюсь в детскую беседку. Становится страшно. Я зажмуриваюсь, закрывая себя руками максимально сжавшись.

— Не бойс…

Я слышу звук удара и падения. Открываю глаза и вижу, что мужчина валяется на земле, а над ним стоит какой-то парень, в темноте неясно друг это или враг. Неизвестный подходит ближе, замечая, что я трясусь как осиновый лист, останавливается.

— Морин, это я Эйден Закари. Я могу подойти? — вместо ответа делаю шаг к нему, не знаю почему, но мне нужно это. Он раскрывает свои объятия, куда я почти сразу окунаюсь. — Все хорошо. Hablando del rey de Roma, por la puerta asoma*.

— Что это значит? — спрашиваю его, вдыхая аромат дождя вперемешку с парфюмом и чем-то еще. Мне комфортно в его руках, парень ничего не делает лишнего, ладони лежат исключительно на моей спине.

— «Скажи о дьяволе, и он появится», — цитирует перевод Эйден. — Я зря сказал тебе о том, что ты девушка, имея в виду, что могут напасть. Виноват, прости.

— Это случайность, — произношу я и полностью успокаиваюсь, выбираюсь из мужских объятий. Смотрю на парня и не знаю, что еще сказать ему, как-то продолжить разговор.

— Давай все же отвезу домой. Тебе куда?

— Тут недалеко. Пешком можно пройти, — сообщаю ему. Он берет меня за руку, и я замечаю, насколько у нас разные температуры. Его пальцы теплые и нежные, мягко сжимают мою кисть и начинают слегка греть.

— Ты замерзла, пошли в машину. Я приставать не буду, — шутит Эйден, чтобы хоть как-то развеять ситуацию. — Там как минимум тепло.

Соглашаюсь с этим, и мы идем обратно. Прямо перед парком парень припарковал свой автомобиль, даже не успел поставить на сигналку. Открывает ключом дверь и пропускает меня вперед, помогает сесть. Забирается зачем-то в багажник и открывает водительскую дверь, отдает в руки плед.

— Он может не совсем теплый, но хотя бы сухой, — парень садится на сиденье и заводит машину.

Мы едем медленно, я указываю направление. Не особо разговариваем, возможно парень не знает, как начать разговор со мной, не затрагивая тему Айрика и недавний инцидент. Плед согревает меня, когда я даже не думала, что настолько замерзла. Мы подъезжаем к моему дому. Я уже хочу выйти, но не решаюсь попрощаться первой, чтобы не выглядело будто сбегаю от него. Парень проявляет инициативу сам:

— Могу с тобой еще побыть, но на кофе не претендую.

— Я, пожалуй, пойду, хватит на сегодня с меня людей. Прости. И спасибо за помощь.

— Пока, — произносит в след Эйден, когда я открываю дверь и выхожу из машины. Направилась домой, где меня никто не ждет, впрочем, как и всегда. Страха нет, в душе спокойно, словно ничего сегодня не произошло. Обычный день, обычные будни и ничего такого не случилось. Икиру не появляется, хотя он мне и не нужен сейчас. Не готова слушать нравоучения от существа, который практически то же самое хотел сделать буквально недавно. Жизнь цикличная и любит повторять сны в реальности в самой извращенной манере. По началу я долго думаю и не иду спать, пытаясь отсрочить встречу с Икиру. Но все же решаюсь погрузиться в мир снов, чтобы выяснить, что в этот раз выкинет мое подсознание.

1. El amor es ciego, pero no los vecinos - Любовь слепа, но не соседи (исп.)

2. No te pongas triste cuando entiendas tus errors - Не грусти, когда поймешь свои ошибки (исп.)

3. Hablando del rey de Roma, por la puerta asoma- Скажи о дьяволе, и он появится (исп.) Дословно: «Говоря о короле Рима, из-за двери выглянет».

6. Подозрительный союзник

Закрыть глаза — не так сложно, как начать погружение в сон после насыщенного дня или вечера. Не давая нормально отдохнуть, мысли ворочаются в голове и мешают заснуть. После бурного вечера я долго мечусь в кровати, думаю об Айрике, Икиру и Эйдене, особенно последний сидит в голове и не желает её покидать. Постепенно усталость берет вверх, тьма ночи медленно крадется, обволакивает и затягивает в гущу событий сновидения, из которого выйти можно только утром или под властью сильных эмоций.

Наверное, именно поэтому мой следующий сон начнется с базара в пустыне. Я даже не задумываюсь о значении происходящего и просто продолжаю наблюдать. Люди вокруг не замечают внезапную перемену в виде меня, занимаются своими повседневными делами. Каждый пытается продать свой товар до окончания дня, чтобы поскорее направится домой. Зной ощущается кожей. Воздух раскален, словно мы находимся на сковородке, если бы не сандалии на моих ногах, то было бы плохо. К слову, в этот раз моя одежда сливается с местным колоритом, никак не выделяя для других. Вот только голова не прикрыта, и солнце нещадно припекает.

Я уместила свою пятую точку возле фонтанчика в центре, там удобно наблюдать за разнообразием людей, да и вода немного освежает, облегчая дыхание. Торговцы громко кричат и выставляют свой товар, завлекая покупателей. Они охотно жестикулируют и соревнуются друг с другом в продажах. Шум и суета создают оживленную атмосферу. Нарядные женщины подходят к прилавку под навесом и торгуются за свои покупки. Рядом с ними бродят люди с большими сумками. Их усталые лица говорят о том, что они уже давно ходят по рынку. Среди людей бегают и радостно смеются дети. После последнего кошмара это какой-то мирный сон. Ощущаю некое счастье и спокойствие. Хотелось бы, чтобы так было всегда.

— Эй, если так и будешь зевать по сторонам, голову напечет, — произносит чей-то знакомый голос позади. Тут же мою голову накрывает шелковый платок, скрывая от палящего солнца. Я оборачиваюсь и вижу Эйдена с тюрбаном на голове, скрывающим его рыжие волосы. Он удовлетворенно улыбается и смотрит на меня сверху вниз, уперев руки в бока.

— Эйден!

— Ш-ш, тихо. Не привлекай внимание, — он прикладывает указательный палец к моим губам, прищуривается и подмигивает. — Это не то место, где мы должны были увидеться.

— В каком смысле?

Вместо ответа он протягивает мне руку, и я встаю, опираясь на нее. Он ведет меня сквозь толпу, оглядываясь по сторонам. В конце концов мы оказываемся в месте, где нет лишних глаз. Тени зданий немного смягчают солнечный зной. Мы стоим среди домов в тупике. Вдоль него стоят старые деревянные ящики и бочки, сколоченные из деревянных досок, — похоже на чей-то задний двор. Эйден в последний раз окидывает взглядом закоулок, отпускает мою руку. Я пытаюсь найти ответы в его лице, но зеленые глаза никак не желают делиться мыслями их обладателя.

— Эйден, что случилось? — наконец произношу, когда парень садится на один из ящиков. Я остаюсь стоять напротив него, ощущая остатки тепла его рук. Стук сердца отчетливо бьется в ушах, хотя нет никаких причин для того, что бы оно ускорилось. Или я уже сама не могу определиться со своими ощущениями.

— Все просто. Я тебя вытащил в этот сон специально, — таинственно произносит знакомый. — Но нам нельзя было встречаться раньше, наставник не одобрил.

— Наставник? — удивленно смотрю на парня, а тот в свою очередь снимает с головы тюрбан и касается волос, расправляя их. Эйден положительно кивает на мой вопрос, но не рассказывает дальше, тем самым давая возможность самой осознать какую-то очередную завуалированную тайну. Походу все зеленоглазые парни генетически предрасположены говорить во снах загадками и шарадами, аж бесит.

— Ну и кто ты, раз есть Наставник? Ты же не похож на Икиру.

— Забавно, этот cabron* опять придумал новое имя. Ничего не меняется, — Эйден ладонью проводит по своему лицу, словно пытаясь стянуть его. — Скажи мне, Морин, как долго ты с ним знакома?

Мне не нравится, что малознакомый человек начинает расспрашивать, даже не пытаясь объяснить, кем он сам является. Поэтому сложив руки на груди, я смотрю на него в ожидании ответа на свой вопрос. Видимо, до собеседника доходит мой немой посыл, он улыбается и протягивает ко мне руки, расцепляет мои, ласково смотрит в глаза.

— Морин, мне пока нельзя раскрывать мою личность ни тут, ни в реальности, — он нежно проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. — Если сама догадаешься — хорошо, если нет — позже узнаешь. Но я бы очень хотел перед тобой раскрыться, чтобы между нами не было никаких секретов, особенно сейчас. Поэтому доверься мне и позволь помочь.

— Мы знакомы с Икиру больше десяти лет. Он пришел, когда мне было лет двенадцать, — ответила, глядя в зеленые чертовски завораживающие глаза.

— Что же было потом?

— Мы недавно поругались, точнее он стал себя вести странно. Говорил, что буду его и все в этом духе.

— Понятненько, — мурчит Эйден с улыбкой на губах. — Вполне ожидаемо. Я могу тебе сказать, только одно — не встречайся больше с ним. Я помогу тебе, только скажи еще одно: как вы познакомились?

— Икиру тогда был мальчиком, наверное, ровесником моим, стоял на поляне в каком-то обычном сне. В тени деревьев, украдкой следя за мной. Я вытащила его на свет и закрутилось, — в ответ парень заливается смехом, но, видя мое обиженное лицо, перестает. Сильнее сжимает руки, что пальцы автоматически переплетаются. Я смотрю на сцепленные руки и не знаю, как реагировать. Вроде с ним комфортно, а с другой стороны, эти прикосновения странные в данной ситуации.

— Контракт подписали? — я удивляюсь, смотрю на Эйдена ища в его лице очередной ответ, видимо парень без слов осознает мою неосведомленность. — Он такое существо, которое не может вылезать на свет. Грубо говоря для него это губительно. Думаю, ты даже не в курсе, что он высасывает жизнь из тебя пока находится рядом? — видя, мою реакцию на предположения, парень устало потирает глаза, не отпуская мою вторую руку, вздыхает и ругается: — Вот ведь, La mierda del toro.*

— Что за контракт, Эйден? — он не успевает ответить, потому что кто-то нас прерывает…

— Рэйденос Закариус де Ньето, вы совсем охренели укрывать нарушителя! — Эйден соскакивает с ящиков и закрывает собой от какого-то стража, что мало похож на местного жителя. — Вы прекрасно понимаете, что от инородного существа нужно избавиться.

— Калеб, не будь занозой в заднице, она тут не причем! Иди пока живой и целый. Ты нас не видел и не слышал, усек? — мужчина перед нами не думает уходить ни с чем, выставляет свое копье перед собой полностью готовый к бою.

— При всем уважении, я не могу закрыть на это глаза!

— Погодите, в каком смысле избавиться? — интересуюсь из любопытства.

— Когда люди переступают границы чужого сна и мира, их ловят такие, как он, — показывает на незнакомца Эйден. — Их удаляют из сновидения, в реальности человек мучается с бессонницей, пока идет запрет. Ты же не хочешь сидеть ночами втыкать в потолок?

Я не отвечаю, ведь очевидно, что нет. Парень заводит руку за спину, в это же мгновение в ней появляется какой-то экзотический клинок с драгоценными камнями, переливающийся бирюзовым цветом.

Противник явно не желает дожидаться продолжения бессмысленного для него диалога, в прыжке заносит свое копье, наконечник которого трансформируется в лезвие ножа с шипом на конце. Эйден мгновенно отражает атаку, контратакует другой рукой с магическим шаром голубого пламени. Это так сильно удивляет меня и обескураживает, что я делаю шаг назад. Однако, несмотря на то, что в нем видно опытного бойца, все равно переживаю за своего единственного знакомого.

— Калеб, даю последний шанс, — спокойно произносит Эйден противнику, а сам медленно поднимает руку, объятую синим пламенем. Мужчина держится за опалённую грудь, опираясь на свое оружие. Его лицо искажается от боли, но он все равно отталкивается от копья, выставив ногу вперед.

— Рэйденос, я не могу сбежать как трус, — мужчина рывком двигается вперед, но это его не спасает от огненного удара, который кажется самонаводящимся. Противник кричит от боли пожираемый пламенем, Эйден оборачивается, закрыв обзор собой, и просто накрывает мои уши ладонями. Рядом с ним от чего-то не страшно, даже после такого поединка. Неужели я стала сумасшедшей? Начала принимать насилие за норму, даже если это делается ради спасения моей собственной шкуры?

— Anda a bасarte!*— я не знаю, что, черт возьми, произошло, так как слышу только шорох песка под чьими-то ногами, пристально смотря в лицо стоящему передо мной человеку. Этот Калеб хотя бы цел — уже хорошо. Я правда все еще не понимаю, как реагировать на происходящее, и хочется отчитать Эйдена, но за что? В моей голове куча мыслей, которые никак не могут собраться воедино и дать возможность высказать их.

— Эй, Морин, как насчет чая? — внезапно обращается парень с нежной улыбкой, вот только ответить я не успеваю. Неожиданно он обхватывает меня за талию, притягивает ближе. Я смотрю в его глаза, в очередной раз ловя себя на мысли, что слишком они похожи на его. В мгновение ока окружение меняется, и мы оказываемся в каком-то помещении, созданном из камня, с большим количеством подушек и ковров на полу, словно попали в замок султана. Еще мгновение, и к нам выйдут его слуги, и тогда придется бежать еще и от них. По спокойному лицу Эйдена начинаю понимать, что ничего такого не произойдет, если он сам не захочет.

— Тут, что живет султан Сулейман* из сериала? — пытаюсь пошутить, вертя головой, осматривая конечную остановку.

— Да, сейчас сдам тебя ему в наложницы и получу шикарный куш, — звонко смеётся Эйден и отпускает меня из своих объятий, падает в кучу пестрых подушек, некоторые отлетают от него в сторону. — Или хочешь увидеть моего джина?

— Ты что в этом сне Аладдин?* — наигранно удивляюсь, смотрю на него. Парень от неожиданности хлопает глазами, явно не думая, что я сведу на нет его глупую шутку.

— Ладно, проехали, — он проводит рукой по волосам, и тут я замечаю, что тюрбана на его голове нет.

— Кстати, ты потерял свой головной убор…

Он легким движением, как у фокусника, отводит руку в сторону, и на ней невообразимым образом появляется полотно легкой ткани, которая самостоятельно начинает оборачиваться вокруг головы Эйдена. Через пару секунд волосы скрыты таким же головным убором, что был в самом начале.

— Как? — удивленно смотрю на парня, переводя взгляд с его лица на тюрбан, а затем на глаза. Он ухмыляется и приподнимает плечи, безмолвно отвечая «не знаю, само как-то». Точно таким же жестом призывается поднос с чашками и заварочным чайником, который левитирует перед нами, мягко опускается на пол рядом.

— Я же обещал чай, тебе покрепче? С сахаром или с молоком? — заботливо произносит парень, пока разливает по сосудам напиток.

— Черный? — кивает. — С сахаром, две ложки и с разбавкой водой, — он кивает еще раз, и тут же появляются сахарница и графин с водой. Удивляться я уже перестаю — вредно для здоровья, просто приняла как данность. Эйден сделал такой же чай и себе, только разбавил молоком — никогда не понимала такого сочетания вкуса. Для меня это странно, как помидоры с сахаром.

— Итак, моя милейшая гостья, на чем мы остановились? — отхлебывает напиток и тут же добавляет: — Плюхайся поближе, я не кусаюсь. Ты же знаешь.

— На контракте, — напоминаю ему, садясь чуть дальше и беря в руки чашку с чаем. Отпиваю немного и удивляюсь тому, что могу чувствовать вкус, находясь во сне. Цитрусовый привкус бергамота придает легкую терпкость, а в сочетании с сахаром навевает воспоминания о доме в зимние вечера с родителями в детстве. Как мы делились воспоминаниями о прошедшем дне, мелкая с шумом открывала дверь прихожей. На ней огромный шарф, который не особо спасал от мороза, окрашивающий до красноты щеки. Как папа следом заходил домой, отряхивая с прогулки старые санки, которые сделал сам. Они еще были окрашены черной краской, в некоторых местах обшарпанной со временем. И мне тогда было четырнадцать, мы все еще были дружной семьей. Смотрю на глубокий красно-коричневый цвет напитка и не замечаю, как слезы начинают медленно ползти по щекам.

Почему именно сейчас пришли воспоминания? Когда же все изменилось? Я смотрю на дно чашки и наблюдаю, как слезы одна за одной капают туда, разбавляя сладкий чай солью.

— О, не все так плохо, я смотрю, — ухмыляется парень. — Твой, как там его, Икиру влияет на эмоции. Пришел, скорее всего, во времена подросткового бунта и прочно занес в голову мысль: «никому не нужна».

Поднимаю глаза на Эйдена. Парень отпускает чашку левитировать в воздухе, где она и зависает, придвигается ближе ко мне. Осторожно приближает руку к моему лицу, аккуратно вытирает одну дорожку слез.

— Ты до безумия красивая и интересная девушка, комплексы ни к чему, — его большой палец касается второй щеки, стирая еще не успевшую скатится слезу. — Все хорошо.

Мне хочется обнять его. Прижаться и ощутить себя маленькой на его широкой груди, чтобы этот малознакомый парень стал моей стеной от моих ошибок в прошлом. Я боюсь узнать, что тот, кому доверилась маленькая девочка, испортил всю ее жизнь, сотворил иллюзию ненужности семье, друзьям и миру. А она, точнее я, поверила в ложь и приняла как реальность, продолжила играть роль жертвы в сложных отношениях с родителями, сестрой… сама.

— Икиру… Он же… он не мог так со мной поступить… За что? — голос дрожит от слез. Я не верю в сказанное, но интуиция настоятельно рекомендует прислушаться к Эйдену. Ставлю чашку на пол, боясь уронить ее, руки трясутся от напряжения. Вытираю очередные непрошеные слезы, размазывая их по щекам.

— Морин, мне жаль. Он никогда не был тебе другом, того мальчика никогда не существовало и в помине. Я уверен, что это тоже иллюзия, — Эйден подсаживается ближе и притягивает меня к себе. Мне ничего не остается, как поддаться и прижаться к его плечу. Парень гладит по голове успокаивающе. Мы сидим в тишине моих слез, поток которых не утихает, так же как и воспоминания о моей реальности.

Родители всегда покупали самое лучшее мне, как старшей дочери, вот только это не было оценено по достоинству. Любой подарок — данность, воспринимаемый мною как подкуп за плохое отношение к себе. Один едкий комментарий и шепот Икиру на ухо, перефразировавший все слова отца на негативный лад, с каждым разом разъедали наши давшие трещину отношения. Первый удар отца по щеке стал восприниматься как избиение, было лишь однажды, но этот эпизод, умноженный на искаженное восприятие, разделил его на многократно. Причину уже не могу вспомнить, но она была создана моими руками.

Слезы матери ночами за мои грубые слова, брошенные в гневе. Шепот Икиру барабанами отбивал мантру в голове, вселяя мысли о смерти, ненужности и одиночестве. Он говорил, как Ами постоянно хвалят, а я слушала и не замечала, что сама ничего не делаю, лежу пластом и закрываю глаза, лишь бы поскорее уснуть. В тот момент моя реальность обрела только черный оттенок, а радуга красок была лишь во сне с Икиру. Полностью поглотив меня, он перестал давить и насиловать мою психику, перестроил воспоминания под себя, удалив воздействие на ту маленькую несмышлёную девочку.

— Морин, вернись на землю.

Я открываю глаза и обнаруживаю себя в крепких объятиях парня. Кажется, он нисколько не удивлен тому, что мое сознание во сне покинуло меня. Эйден осторожно убирает прилипшие к щекам пряди волос.

— Все закончилось, больше не буду поить таким бодрящим чаечком, — он улыбается, продолжая гладить по голове. — А теперь к контракту, ты все еще хочешь знать его суть?

Киваю, хотя становится не по себе от реальности, ее жестокости и разрушения моих иллюзий. Справлюсь ли? С одной стороны, не хочется в один миг все разрушить, а с другой — я не могу жить и решать свои проблемы, не зная правды. На данный момент, если бы Икиру не начал вести себя странно со своим маниакальным собственническим настроением, то не стала бы задумываться разрушить с ним связь. А теперь внезапное появление Эйдена, который может создать такую же иллюзию или нет. В конце концов, я не знаю, какую игру он ведет…

Кому верить сейчас?

— Если ты закончила свой брейншторм*, то давай развею сомнения относительно меня, — парень отстраняется от меня, забирая свое тепло и спокойствие. Медленно встает и достает какую-то книгу из прикроватной тумбочки, разворачивает ровно посередине, протягивает мне. Там на страницах я вижу рыжего мальчика с зелеными глазами цвета елочных иголок. Он счастливо улыбается, морща конопатый нос. Переворачиваю дальше, мальчишка уже старше — закончил первый класс, держит в руке несколько грамот. С каждой перевернутой страницей я начинаю узнавать в нем Эйдена, чем взрослее он становится, тем больше обретает свои черты.

— У тебя были веснушки? Куда они пропали?

— Мальчик вырос и перестал быть любимым солнцем, — отвечает парень на мой вопрос, который хоть как-то развеивает обстановку.

— Кто ты?

— Я человек, такой же как и ты. Если захочешь, в реальности могу показать те же снимки. Поверь просто в мои намерения о помощи, — он замолкает, поджав губы в тонкую линию. — Я не прошу безоговорочно доверять, но довериться можно. El que no se aventura, no cruza el mar* — шепчет парень, касаясь моей кисти и притягивает ее к груди, там, где должно быть сердце у обычного человека. Я ощущаю мерное сердцебиение, ритм которого передается и мне. Становится спокойно, интуиция шепчет довериться этому парню, именно тогда в ответ я киваю.

Эйден радуется, как мальчишка, хватает меня в охапку и кружит. Ошарашенную меня он ставит и быстро перепрыгивает на подушки, подскакивает к маленькому столику в углу. С гладкой поверхности парень берет курильницу, поворачивается ко мне и произносит:

— Сейчас я погружу тебя в твои реальные воспоминания!

1. Cabron - ублюдок, сукин сын (исп.)

2. La mierda del toro - чушь, дерьмо бычье (исп.)

3. Anda a bасarte! - Убирайся!( исп.)

4. Сулейман - реальный человек в истории и персонаж из сериала «Великолепный век»

5. Аладдин - вымышленный персонаж и главный герой 31-го полнометражного анимационного фильма Walt Disney Pictures «Аладдин» (1992)

6. Мозговой штурм, или брейншторм (от англ. brainstorm)

7. El que no se aventura, no cruza el mar - кто не рискует, тот не пьет шампанского (исп.)

7. Правда

Эйден кратко объяснил, как будет происходить погружение в мою голову: сначала он меня введет в некий транс, его голос будет направлять, затем предстоит пройти сквозь мои затворы и заслоны сознания, и потом будет нужное воспоминание. Вроде ничего сложного: прийти, найти и узнать, поэтому я согласилась на эту авантюру.

— Приступаю? — осторожно спрашивает Эйден. Он уже устроил для меня уютное местечко между подушками: большая подушка посередине и подушки поменьше по обе стороны как гнездо. Он проявляет столько внимания, это мило, но жутко смущает и заставляет чувствовать себя неловко. В самом деле, мы с ним познакомились совсем недавно, а он уже помогает мне, ничего не требуя взамен. Я устраиваюсь среди скопления подушек, наблюдаю парнем. Он ободряюще улыбается мне и не спеша начинает манипуляции с курильницей. Нервная дрожь все же пробирает, ладони потеют и бросает в жар.

— Ты уверен, что это сработает?

— Ты во мне все еще сомневаешься! — усмехается парень, засыпает и разравнивает прессом пепел внутри красивой чаши курильницы. Я с замиранием сердца наблюдаю за его действиями. Узорчатую формочку Эйден кладет поверх пепла, затем засыпает благовония заполняя пазы узора. Слегка постукивает и аккуратно достает форму из курильницы. Бросает на меня взгляд и улыбается нежной улыбкой, чтобы успокоить мое волнение. Ловкими пальцами, при помощи лучины, поджигает концы узора. И закрывает крышку курильницы. Медленно дым начинает просачиваться сквозь отверстия, вырисовывая в воздухе витиеватые узоры. Распространяется древесный аромат вперемешку со скошенной травой, который тут же наводит на мысль о моей поляне, встрече с Икиру и нашей связи.

— Медленно вдыхай аромат и ложись на спину, закрой глаза, — шепчет Эйден, его голос словно обволакивает меня, кажется тягучим и каким-то далеким. — Когда будешь готова мы начнем. Главное — не бойся, я рядом и защищу тебя, если что.

Я делаю, как он говорит. Ложусь на спину, прикрывая веки. Аромат становится сильнее с каждой секундой, а тьма начинает подступать, погружая меня в ранее неведанное пространство. Слышу шуршание ткани подушек — Эйден подсаживается ближе. Раздается какой-то звонкий звук, эхом отзывающийся во мне. Транс начался. Я уже ощущаю, как сознание заволокло куда-то, словно это сон во сне.

— Ты чувствуешь, как я касаюсь твоей руки? — внезапно спрашивает Эйден, как по волшебству я начинаю ощущать тепло на ладони. Оборачиваюсь в пустом пространстве мрака, лишь от запястья тянется некое подобие красной нити, что ведет куда-то вперед, единственное цветное пятно в темноте.

— Эйден, я чувствую, — мой голос звучит, как под водой: глухо, вакуумно и непонятно для меня.

— Опиши, что ты видишь перед собой?

— Я вижу… — передо мной открывается черный коридор с белыми контурами в виде дверей. Ручек нет, только такие пустые пролеты. Делаю шаг вперед, и пространство меняется, появляется подобие дверных проемов, которые можно открыть.

— Тебе надо следовать за путеводной нитью, там будет твое нужное запечатанное воспоминание, — доносится голос Эйдена со всех сторон, эхо повторяет сказанное уже тише, почти шепотом.

Иду дальше, как и советует парень, каждый шаг дается сложнее. Что-то неведомое пытается остановить меня, удержать, создать сопротивление. Но я не могу сдаться, я борюсь и делаю еще один шаг, сопротивляясь его силе. Однако из-за темноты не могу понять, что же мне мешает.

— Эйден, я скоро выбьюсь из сил! Что-то не дает пройти дальше!

— Подожди немного, я сейчас помогу, — через секунду в черном пространстве появляется шар из синего пламени, который освещает путь. — Что у тебя происходит?

— Мне страшно… — как только осветился коридор, то моему взору предстает неизвестное существо, состоящее из черной ньютоновской жидкости.* Оно кажется мне живым, хотя я не уверена в этом. Нечто не нападает, по крайней мере не ведет себя враждебно. Слышу, как Эйден смеется после моего описания, вот только в данной ситуации нет смысла на него сердиться за этот смех, что слегка разрядил обстановку. Парень знает намного больше меня, и ему хочется довериться.

— Прости, милашка, но это, к сожалению, не невинный опыт дошкольника, а воздействие твоего Икиру…

— Он не мой! — перебиваю парня, голосом выражая свою обиду.

— Не хмурь брови, морщины появятся. К сути, медленно протяни руку к этой, как ты говоришь, жиже и позволь ей поглотить тебя. Ты на правильном пути, — говорит Эйден и через минуту добавляет: — Не бойся. Я тебя вытащу, если что-то пойдет не так.

— Ты уже с кем-то такое проворачивал? — внезапно решила спросить его об опыте, хотя это надо было делать еще до того, как прикоснусь к непонятной жиже.

— Нет, ты первая, — без зазрения совести сообщает парень, чем наводит еще больше паники.

— Эйден! Вытаскивай меня!

— Не бойся, все хорошо. Спеши узнать тайну своего ненаглядного…

— Он не мой! — нить дергает вперед руку, тем самым касание жижи неизбежно происходит. — Эйден! Это твоих рук дело?

— Все будет хорошо, милашка. Я не дам тебя в обиду, верь в меня, — торжественно произносит он, хотя в голосе слышатся нотки беспокойства. Он также переживает о нашей вылазке в сознание, очень надеюсь, что страхи останутся страхами.

Жижа медленно обволакивает мою руку, как бы поглощая ее. На ощупь она вязкая, как мед, и прилипает ко всему, но меня пугает неизвестность по ту сторону. Нет никакой гарантии, что там нет чудовищ или чего-нибудь похуже. Я доверяю Эйдену, но мне все равно страшно. Постепенно все тело засасывает в жидкость — это похоже на замедленный фильм. Не по себе от того, что не могу пошевелиться. Закрываю глаза, чтобы ничего не попало в них. Через некоторое время я начинаю чувствовать освобождение от вязкости, но не решаюсь осмотреться. Хочу сначала удостовериться в безопасности и довериться своим чувствам восприятия.

Кончиками пальцев провожу из стороны в сторону, ощущая щекотание, будто рядом высокая трава. Позади слышу шелест деревьев, ветер доносит свежий аромат леса. Ногам почему-то легко, чувствую непонятную свободу и какую-то длинную ткань вокруг, словно я одета в платье. Решаюсь открыть глаза и наконец увидеть, что меня окружает.

Кожа рук покрылась мурашками, плечи не скрыты тканью. И на мне действительно платье небесно-голубого оттенка, без рукавов и с подолом до земли. Спиной начинаю ощущать чей-то взгляд, оборачиваюсь: там лес, но никого нет.

— Эйден? — взволнованно обращаюсь в пустоту. Надеюсь, что после жижи связь с ним не потерялась, и мы все еще можем общаться.

— Милашка, что-то случилось?

— Тут кто-то есть. Я не вижу его, но чувствую, — делюсь с ним впечатлением. Описываю атмосферу, свои подозрения и чувства. По мере моего рассказа луг становится более мрачным. Лес приобретает более темные оттенки, зловеще углубляя тень. Чем сильнее вглядываюсь, тем больше вижу странных вещей: между стволов деревьев появились непонятные зеленые огоньки, слышу чье-то рычание.

— Погоди минутку, сейчас я тебя удивлю, — после его слов появились маленькие светящиеся сферы, словно светлячки. Они витают вокруг меня, нежно освещая все вокруг, что становится даже не так уж и страшно.

— Какая красота, Эйден! Спасибо! — бережно касаюсь одного «светляка», тот мигает, но не отстраняется. Он не имеет температуры, только нежный свет, дающий спокойствие.

— Да было бы за что благо…

Внезапно связь прерывается, и только появившихся «светлячков» порывом ветра сносит от меня. Подол платья сдувает сторону, хорошо, что он достаточно длинный и не задрался. Волосы развеивает в стороны, какие-то пряди налезают на лицо. Страх снова начинает подступать из-за внезапной перемены окружения. Я хочу сделать шаг в сторону, но не могу сдвинуться с места, ноги обвивает терновая лоза, впиваясь в кожу и не давая пошевелиться. Каждое движение причиняет боль, образуя маленькие ранки, тонкие струйки крови стекают вниз. Голова начинает кружиться от боли и осознания того факта, что сейчас бессильна. Эйден не отвечает, как бы я не звала его.

Я перестаю двигаться, смирившись со своей участью, лоза медленно начинает сползать вниз, освобождая ноги. Совершаю шаг в сторону, второй, третий и вот уже мое передвижение никто не пытается остановить. Добираюсь до единственного огромного камня неподалеку и оглядываюсь: вместо привычного елового леса — корявые, страшные очертания тощих, уродливых и голых стволов деревьев. Ветви угрожающе накреняются в мою сторону, даже начинает казаться, что они движутся, с каждой секундой приближаясь. Это иллюзия, которая рассеивается, как только я перевожу взгляд с одного места на другое.

Слышу шипение рядом с собой и оборачиваюсь на звук, за спиной сидит настоящая анаконда.* Меня охватывает страх, кожей чувствую ее необъяснимую злобу. Сердце так бешено бьется, что его стук отчетливо слышен в ушах. Забываю обо всем, в том числе об осторожности, соскакиваю с камня и бегу в противоположном направлении от змеи. Она, словно в воду, ныряет в траву. Шелест оповещает, что хладнокровное животное находится поблизости. Стараюсь бежать, как можно быстрее, не оглядываясь по сторонам. Уже не пытаюсь звать Эйдена, главное — спастись и уж потом разбираться. Внезапно трава стеной возвышается надо мной, словно я какая-то Дюймовочка.* Продолжаю бежать, руками раздвигая тяжелые стебли. Мысленно молюсь не встретить какое-нибудь насекомое. Змею уже не слышно, она осталась где-то позади или нашла более привлекательный ужин.

Выбегаю из травы на уже привычный луг с лесом. Оборачиваюсь, а там ничего, словно я даже не бежала марафон сквозь непроходимые заросли. Шумно выдыхаю и делаю попытку позвать Эйдена — ответа нет. Зато появляется ощущение чьего-то взгляда, интуиция подсказывает направление: где-то в лесу.

— Кто там? Покажись! — из-за переизбытка эмоций слезы текут из глаз, что было для меня удивительно. Стою, вытирая ладонями лицо. Никто не выходит на зов. Я одна на поляне: ни шорохов, ни звуков, ничего. Ощущение чьего-то присутствия ушло. Хочу уже вылезти из этого транса и проснуться. И первое, что сделаю — найду Эйдена и всыплю по первое число, даже если он не будет в курсе, за что, главное — на душе станет спокойно.

Успокаиваюсь и заставляю себя идти дальше. Пройдя несколько метров, я замечаю небольшое озеро со странным свечением вокруг него. Не хочу туда идти, но ноги сами тянут к нему. На поверхности воды цветут желтые кувшинки с крупными листьями, а край озера окаймляют пучки высокой травы — в целом, ничего страшного нет в этом водоеме.

На берегу сажусь на колени и заглядываю в глубину. Из отражения водной глади на меня смотрит маленькая я, лет двенадцати. Она улыбается, держит в руке игрушку и зовет меня пальчиком. Игриво смеется. Отрицательно качаю головой. Девочка превращается в злобную девушку. Она хохочет, как сумасшедшая. Волосы чернеют и растрепываются, под глазами, которых нет, проступают темные круги. Пальцы становятся костлявыми, а зубы — острыми, как у акулы.

Она цепляется за подол платья и тащит в воду. Я хватаюсь за костлявую руку и попытаюсь освободиться, но цепкие пальцы не отпускают. Меня тянут в озеро. Пытаюсь за что-то зацепится, хватаюсь за траву, но она отрывается и остается у меня в руках. Кричу изо всех сил, молю отпустить. Ноги уже в воде и нет возможности за что-то зацепиться и подтянуться.

— Пошли поиграем, Морин, — шипит она, продолжая тянуть на дно. — Ты же так хотела играть со мной!

Я с ужасом смотрю на нее. Бьюсь ногами в попытках освободится, попадаю по ее костлявой кисти. Она отпускает подол, но хватает ногу и с удвоенной силой тащит к себе. Я уже не могу бороться — силы на исходе. Рукой хватаюсь за камень, случайно нащупав на берегу, бросаю в нее. Попадаю прямо по голове, она отпускает и со стоном уходит под воду.

Отдыхать некогда, что-то снова обхватывает мои ноги и начинает тащить меня обратно на дно. В этот момент чьи-то теплые руки хватают меня и вытаскивают на берег. Я поднимаю глаза на своего спасителя и удивляюсь — это Эйден. Он улыбается и помогает мне встать, но выражение его лица быстро меняется, и он переводит взгляд на озеро. Я оборачиваюсь. Существо, опираясь на тонкие костлявые руки, делает попытку выбраться на берег. Её волосы налипли на лицо, а губы растянулись в оскале.

— Эйден, — хватаюсь за рукав его рубашки. Он слегка приобнимает меня за талию и нежно целует в лоб.

— Я знаю, милашка. Знаю, — парень встает передо мной. В его руках появляется огненный шар, который ту же летит в существо, следом еще один. Оно вскрикивает и пятится к озеру, вскоре исчезает в воде.

— Что это было?

— Твой, — откашливается парень, замечая собственный косяк, — в общем Икиру пытается тебя остановить. Видимо, что-то произошло, когда подписывали контракт. Он пытается это скрыть.

Эйден подходит ближе, внезапно садится на колени предо мной, поднимает руки и начинает ими водить. Я ощущаю теплое дуновение воздуха и замечаю, как его кисти становятся синеватыми, словно покрываются каким-то слоем голубого свечения. Он высушивает подол и поднимается с колен, улыбаясь.

— Как вообще подписывается этот самый договор?

— Вот смотри, — парень раскрывает ладонь, а над ней появляется свиток со странными письменами. — Это обычный контракт. Подпишешь?

— Нет, — отвечаю ему, хлопая глазами, не понимая, серьёзен он сейчас или нет.

— Если ответишь да, то мы подписываем. Нет, значит, не настаиваю. А вот он поступил как-то по-другому, и я хочу узнать, как.

— Ты тоже такой же, как и он? — я принимаю к сведению слова Эйдена и пристально вглядываюсь в его лицо, ища хоть какой-нибудь намек на ложь. Он вздыхает. Контракт сгорает, парень сжимает руку в кулак, другой берет мою и смотрит в глаза.

— Не совсем. Я спокойно живу без контракта, так как являюсь живым и умру, как обычный человек. Договор мне ничего не дает. Икиру, он, наоборот, питается жизнью. Даже имя переводится как желание жить, — после его слов я начинаю понимать разницу между ними, но все еще не могу догадаться, кем является сам Эйден. Он кажется искренним в своей помощи и намерениях. Глядя в его глаза, у меня не остается сомнений в том, что я ему верю. Опять же, может быть, это наивная ошибка, но парень прав, Икиру — не живой человек.

— Ну что? Двинемся дальше? — подмигивает рыжеволосый и тянет за собой. Мы держимся за руки, разговаривая о чем-то отдаленном, словно какая-то парочка влюбленных. Даже мир перестает быть мрачным. В какой-то момент «светлячки» возвращаются и начинают освещать путь. Он травит шутки, чтобы поднять мое настроение и развеять страхи, подарив душевный покой рядом с ним.

Вдали, за пределами нашего взгляда, стоит черный, мрачный дом. Эйден смотрит на меня с тревогой на меня и чуть крепче сжимает мою руку, давая понять, что все будет хорошо. В этот момент смелость берет надо мной верх, и я делаю шаг в сторону странного здания. Мы больше не говорим, слышится только шелест травы под ногами. Наши взгляды прикованы к черному силуэту дома. Чем ближе мы подходим, тем яснее становится, что дом находится в аварийном состоянии, вот-вот рухнет под порывом ветра.

— Эйден, ты знаешь игру «Черное зеркало»?* — он удивленно смотрит на меня, а я продолжаю произносить слова из этой детской игры-страшилки. — В черном-черном мире, черное-черное поле. В этом поле черный дом…

— Не наводи жути, сама же трясешься как осиновый лист, — останавливает меня парень. — Что за странное детство у тебя было?

Я ничего не отвечаю, лишь неопределённо пожимаю плечами. Но эта зловещая атмосфера заставляет задуматься, что я не замечаю, как рука Эйдена отпускает меня. Оборачиваюсь.

— Морин, я хочу сказать перед тем, как мы дойдем до этой избушки. Там может быть все что угодно. Ты справишься?

— Если мы не узнаем сейчас, то когда?

— Не могу сказать, но что бы там ни было, я постараюсь тебя защитить, — он подходит ближе и обнимает. — Можешь придумать все что угодно в оправдание моей наглости, но…

Эйден отстраняется и, мимолетно бросив взгляд на мое лицо, неожиданно приникает к моим губам. Его руки лежат на моих щеках, охлаждая от непрошенного прилива жара. Я удивленно смотрю на парня, совершенно не понимая, как реагировать. На губах остается ощущение от его прикосновения. Сердцебиение учащается. Теплый ветерок взъерошивает волосы и ласково касается лица. Огоньки вокруг нас вальсируют под какую-то их мелодию, легко витая в воздухе, иногда пролетая между нами и освещая лица. Наступает неловкая тишина, и я хочу что-то сказать, но не знаю, что именно. Мы стоим и смотрим друг другу в глаза. Он выжидающе улыбается, не задает лишних вопросов и не предъявляет требований, просто молчит.

— Прости, — Эйден отпускает мое лицо и вновь берет за руку, мы идем дальше. На разговоры и осознание нет времени, пора бы узнать всю правду и наконец решить, что именно скрывает Икиру. Для себя я решила, что с этим рыжеволосым парнем разберусь позже, наяву, заодно понаблюдаю, насколько он будет храбр.

Изначально дом казался небольшим, но когда мы подошли, то удивились его настоящему размеру. Домище оказался избушкой на курьих ножках, вот только какой-то элитной Бабы-Яги. Два этажа, к основному входу тянется массивная лестница с толстыми ступенями, с боку чуть у́же другая, но на второй этаж. Крыльца нет, зато есть печная труба, из которой валит черный дым.

— Думаешь, там кто-то есть? — спрашиваю Эйдена, но в ответ получаю шиканье. Он прикладывает указательный палец к моим губам и взглядом показывает на второй этаж. Там единственное окно с мерцающим светом. Мы крадемся ко второй лестнице, у нее нет перил или какой-то опоры. Я бросаю взгляд в сторону и вижу, что дом находится на обрыве. Эйден уже поднимается, не обращая внимания на то, как под ногами бушует океан, и вода бьется о скалы. В отличие от него мне становится страшно от перспективы свалиться вниз, если что-то пойдет не так. Ступени не внушают доверия, ноги начинают подкашиваться и терять силу. Парень оборачивается и замечает мой ступор. Он спускается обратно, берет меня за подбородок и буквально заставляет посмотреть ему в глаза. Обращаю внимание на его губы, которые без слов произносят: «Все будет хорошо».

Я делаю шаг. Второй. Эйден крепко держит меня за руку и не дает поскользнуться. Поднявшись, не обнаруживаем входа на этаж, лишь большое окно. Резко парень тянет меня пригнуться и сам садится на корточки. Мимо проходит кто-то и, не заметив ничего подозрительного, следует дальше. Мы, не сговариваясь, одновременно поднимаемся и осторожно ступаем ближе к проему. Эйден переступает оконную раму первый, подает мне руку. Я опираюсь на его ладонь и ступаю следом.

Осторожно идем по темному коридору, мне хочется протянуть руку вперед, так как вообще ничего не видно. Мой спутник, напротив, спокойно ориентируется, словно у него есть ночное зрение, но вроде глаза не светятся. Или я этого не замечаю.

Резко Эйден открывает первую попавшуюся дверь и затаскивает меня внутрь. Мы замираем. Но ничего не происходит. Я оглядываюсь и вижу пустую комнату с детской кроваткой у окна, рядом с ней стоит тумбочка, светильник не горит. Вдоль другой стены большое зеркало, вот только в нем помимо комнаты отражается и девочка, что сидит на кроватке и держит в руках зажжённую лампу. На её щеках дорожки от слез, а русые волосы взлохмачены, словно она только проснулась.

Подхожу к этому зеркалу и замечаю, что в нем не отражаюсь. Позади появляются зеленые огоньки и резко движутся, приближаясь ко мне. Оборачиваюсь, а там ничего. Эйден подходит ближе, медленно берет за руку, оповещая о своем присутствии. Мы вместе устремляем взгляды в зеркало. Там уже развивается другая сцена.

Лампа погасла. Девочка пытается зажечь спичками единственный источник света, но удается не с первой попытки. Как только у нее это получается, нечто, подбирающееся к ней, отбегает в тень. Я смотрю на девочку и вижу в ней себя.

— Эйден, это я, — шепчу ему, совершенно забывая о безопасности.

— Милашка, — отвечает мне он. — А это Икиру, — показывает пальцем на нечто в тени с зелеными святящимися глазами. Этому я удивляюсь, ведь Икиру является подобием человека, а не каким-то существом.

— Долго ты еще будешь возиться с этим дурацким светом? — произносит до боли знакомый голос. Обращаю внимание на существо, как он подбирает свои лапы под себя, как только девочка пытается подсветить то место. Все, что я смогла заметить, это длинные когти и черный цвет кожи.

— Не смей так больше делать! — шипит Икиру. Рывком по краю освещенного места он пробирается к маленькой мне и хвостом выбивает лампу из ее рук. Она ошарашено смотрит на него, но ничего не говорит. Внутри зарождается желание попасть туда, и всыпать этому существу, кем бы оно ни было, и не важно, что боюсь до усрачки. Единственным источником света становится луна, свет которой хотя бы немного дает возможность увидеть происходящее.

Маленькая Морин сидит на кровати в длинной кофте с героем мультика Пикачу.* Помню, как не вылезала из нее в детстве, обидно было расставаться с такой драгоценностью, став постарше. Икиру вроде и появился где-то в этом наивном возрасте.

— Зачем я здесь? Кто ты? Где мама? — тихо произносит девочка, видимо, я на тот момент еще не осознала, что нахожусь во сне. Да и сейчас. будучи взрослой девушкой, не всегда понимаю, где реальность. Зверь рычит в ответ, подобравшись ближе. Существо протягивает свою черную конечность, похожую на человеческую руку с длинными когтями, осторожно касается щеки девочки.

— Ты боишься меня? — она кивает, тогда Икиру отстраняется и вокруг начинают кружиться человеческие лица. Он берет одно из них и прислоняет к морде, совершенно не похоже на то, что знаю я. Как только маска закрепляется, его образ сразу же меняется на голубоглазого мальчика, светлые волосы переливаются в свете луны.

— Не бойся, подойди ко мне, — протягивает руку мальчик. — Тебе нравится такое лицо?

Он улыбается какой-то блаженной улыбкой, от которой мне становится страшно, потому что в ней нет и намека на естественность. Когда Икиру получает отрицательный ответ, то выхватывает еще одну маску и прикладывает ее: голубые глаза становятся зелеными, а волосы чуть удлиняются и окрашиваются в черный.

— Хочешь я буду кареглазым? Или сероглазым? А может рыжим? — щелкает пальцами, и маска самостоятельно прикладывается к лицу, словно это какой-то выбор внешности персонажа перед началом игры. Девочка не шевелится и молчит, наблюдает за ним. Маленький Икиру отрывает свой взгляд от малышки и смотрит прямо в стену, где стоим мы. Тут же из мальчика он становится взрослым мужчиной, и начинает улыбаться какой-то ненормальной улыбкой.

— Нравится спектакль? — звучит его голос в голове. Я с ужасом смотрю на Эйдена и не понимаю, что делать. А он, кажется, догадывается об этом ментальном контакте, касается моих висков и закрывает глаза. Я начинаю ощущать покалывание в голове, через секунду все заканчивается, и парень опускает руки.

— Этот фантом ничего тебе не сделает, — шепотом говорит Эйден, — кажется, скоро будет конец. Смотри.

Пока мы разбираемся с воздействием на меня, за зеркалом продолжают происходить события. Взрослый Икиру силой сжимает запястье девочки, не обращая никакого внимания на ее сопротивление. Он возвращает себе лапу зверя и проводит когтем по ее руке. Я хватаюсь за свое запястье провожу по шраму, который был получен в детстве. В сердце все еще теплилась надежда, что тот, кого считала другом, никогда и ничего мне не делал.

Капли крови ударяются об пол и, словно живые, растекаются ровным узором. Существо отталкивает испуганную девочку, роняя ее, и режет собственную руку. Из его вен сочится черная жидкость и капает с запястья, смешивается с человеческой кровью, от чего узор становится грязно-красным. Кровавая смесь вновь оживает и растекается по полу, замыкает в кольцо бессознательное тело девочки и воспламеняется резким всполохом, словно бензин.

— Мы заключили контракт. На веки будем вместе, а потом моя принцесса будет жить в замке среди облаков, — рычит Икиру и подхватывает девочку. Он оборачивается зверем с тремя парами рогов разных размеров и клыками, выступающими из нижней челюсти. Его уши заострены, от человеческого — лишь зеленые глаза. Существо касается лба малышки и проводит по нему когтистой лапой.

— Я расскажу тебе историю. Маленький мальчик стоит средь леса и наблюдает поистине волшебную картину. Ему опасно выходить на свет, вот только девочка на лугу среди фей привлекает внимание, что глаз не оторвать, — Икиру улыбается своим страшным оскалом, гладит рукой русые волосы и начинает играть прядями, словно убаюкивает ее. — Она красива как никогда и счастлива лишь в мире снов. Ее никто не любит кроме этого мальчика, родители видят в ней чужого человека. Друзья — предатели. Мир — опасен. Сны — теплые и нежные, как облака из сахарной ваты. Эта сладкая история длиною в жизнь о принцессе цветов и узнике смерти, что просто хочет жить и имя ему Икиру.

Мое сердце пропускает удар. Эйден подхватывает меня, когда ноги ослабевают. Сколько бы я не храбрилась, но такое тяжело принять. Он предал. Еще в самом начале не было ничего настоящего. Его лицо — маска. Дружба — иллюзия. А я все еще та маленькая наивная девочка, что поверила в сказку чудовища.

— Эйден, разбуди меня, — без эмоционально прошу парня, что все это время молча наблюдает за моим принятием реальности. Он ничего не отвечает, закрывает мои глаза. Слышу щелчок пальцев и я просыпаюсь в своей квартире. По щекам текут слезы, которые никак не могу остановить. Сердце болезненно ноет. Я пытаюсь встать, но падаю на пол от бессилия. Ноги не слушаются. Еле-еле поднимаюсь на руках, опираясь о кровать, делаю еще одну попытку хоть как добраться до кухни. С трудом перебираю ногами, но дойти не успеваю, раздается звонок в дверь.

1. Ньютоновской жидкости - Большая сила = сопротивление движения, меньшая сила = слабое сопротивление

2. Анаконда - самая массивная змея современной мировой фауны

3. Дюймовочка - маленькая, красивая и добрая девочка, героиня одноимённой сказки датского поэта, путешественника и сказочника Х. К. Андерсена.

4. «Черное зеркало» - искала объяснение, видимо, данная игра была только у меня во дворе.

5. Пикачу - существо из серии игр, манги и аниме «Покемон»

8. Лекарство от депрессии

С подозрением смотрю на дверь, словно она вот-вот должна превратиться в нечто необъяснимое, и не могу заставить себя подойти ближе. Все из-за того, что я не жду гостей, особенно по утрам. Если кому-то нужно прийти так рано, то можно позвонить и договориться о встрече, а не так пугать. Звонок раздается снова, более настойчиво, и зацикливается, будто человек не собирается уходить без ответа. Вздрагиваю, ноги напряжены до неприятной боли в мышцах. Незваный гость за дверью заставляет сердце учащенно биться, дыхание перехватывает. Замираю недвижимой статуей в надежде, что он просто уйдет. Мне не по себе, когда кто-то приходит без моего ведома, а если там незнакомые тем более…

Все это зародилось в детстве, и мои страхи пришли непосредственно оттуда. Еще до знакомства с тайным миром снов, будучи маленькой девочкой со счастливым детством, свободной от ужасов взрослого мира спокойно жила себе, не зная плохого отношения. Я была сообразительна не по годам и обладала прекрасным инстинктом самосохранения, и родители часто оставляли меня одну, когда уходили за покупками. Кажется, они видели во мне ответственного ребенка, который не будет лезть к розеткам и играть со спичками. В тот раз они поступили так же, оставив меня смотреть мультики и ждать их прихода. Никто не знал, чем все это закончится…

Стук в дверь. Упорно кто-то нажимал на звонок, казалось, что такого напора он не выдержит и сломается прежде, чем откроют. Я предположила, что мама и папа пришли с сумками в руках и не могут открыть своим ключом, поэтому спокойно подошла к двери. Однако в моей светлой голове промелькнула мысль, что такого никогда не было, поэтому я осторожно посмотрела в глазок. По ту сторону стояли два каких-то незнакомых парня намного старше меня, их неопрятная одежда не вызывала доверия. Сердце ушло в пятки. Ведь никто и никогда не приходил так внезапно, не позаботившись о том, чтобы позвонить заранее, а родители обязательно сообщили бы мне о гостях. Я взяла себя в руки и подала голос, спросив, к кому они пришли. В ответ парни сообщили, что к моей маме, и требовали открыть дверь. Мне это показалось странным. Родители всегда твердили: «Не открывай дверь незнакомцам». Поэтому я отказала. Парни тут же начали колотить в дверь, возиться с замочной скважиной и отвинчивать глазок. Я запаниковала, понимая, что дверь не выдержит и единственная защита — это запертый замок, который или сломают, или откроют. Побежала в другую комнату искать мобильный телефон кого-то из родителей, надеясь позвонить кому-нибудь из них. Мобильник нашелся сразу. Набрала по памяти маленькими пальчиками номер отца, он почти сразу же ответил. Дрожа от страха, я рассказала ему о происходящем, на что папа попытался меня успокоить и сказал дождаться их прихода.

Тем временем дверной глазок был вытащен из входной двери, и по квартире стал распространяться запах сигарет. Парни внаглую курили, с издевкой выдыхая через отверстие ядовитый дым, сопровождая все смехом. Паника огромным одеялом укутала меня с головой. Гогот эхом раздавался в ушах, из-за чего я закрыла их и попыталась хоть как-то взять ситуацию под контроль. Мне хотелось, чтобы они поскорее ушли, но угрозы не действовали и только раззадоривали непрошеных гостей. Сев в коридоре на пол и не убрав рук от ушей, зажмурилась и начала ждать прихода родителей, можно сказать, даже молиться. Табачный дым распространился настолько, что во рту чувствовался горьковатый привкус, он же стал ниточкой связывающий реальность и мое воображение, в которое я попыталась уйти. Постоянные игры в одиночестве позволили развить фантазию настолько, что терялось ощущение реальности, и вера в вымышленные миры стала неотъемлемой частью моей жизни — это спасало почти всегда.

Непрошеные гости ушли так же внезапно, как и появились, но пребывая в собственном мире, я не заметила этого. Родители вернулись домой и увидели меня, сидящую с закрытыми глазами и ушами на полу. Папа осторожно положил мне на голову руку, пробудил от фантазий. Он мягко улыбнулся, а я бросилась к нему на шею, вдыхая знакомый аромат кожи, слезы потекли из глаз, и все стало хорошо. Страх исчез, без него вернулась моя спокойная детская безмятежность…

И спустя столько лет я по-прежнему боюсь незваных гостей, которые могут причинить неприятности. Папы нет рядом, мама не сможет обнять меня и защитить от внешних воздействий страшного взрослого мира. Где-то в глубине души я понимаю, что это слишком глупое поведение для взрослого человека, но ничего не могу с собой поделать.

— Ты все такая же трусиха,— откуда-то справа шепчет Икиру, которого не ожидала услышать в ближайшее время. Его голос такой же, как и прежде: спокойный, глубокий, с нотками грусти, словно ничего не произошло или он сам забыл обо всем. Вот только я-то помню, и веры ему больше нет.

— Кто там? — произношу тихо настолько, что думаю, меня не слышат по ту сторону двери. Главное, моя тень сможет ответить на него, если захочет, или, как всегда, оставит без внимания.

— Некто, желающий подарить тебе незабываемый разговор. Не открывай, — предостерегает Икиру. Его внезапная за столько времени забота начинает пугать, особенно после того момента во сне, когда он вдруг захотел быть всегда вместе и оставить в мире снов. Мурашки начинают бежать по спине, словно за мной кто-то по-настоящему есть. Физически я чувствую его присутствие рядом: необъяснимое тепло позади, легкое касание плеча, кажется, он успел положить на него руку. Прекрасно понимаю, что такого не должно быть, однако не могу найти более подходящее объяснение своим ощущениям. Хочу повернуть голову, но боюсь. Не могу заставить себя обернуться.

— Уходи, я не нуждаюсь в твоих советах, — шёпот звучит слишком резко в попытке ответить более спокойно, голос срывается в оборонительное шипение. Я слышу, как он усмехается, как ткань его одежды шуршит при движении, кажется, тянется к моей руке. От неожиданности отстраняюсь, отдергивая кисть и делаю шаг к двери. Пусть мне и страшно из-за детских травм, но там как минимум живой человек, а не непонятное лживое существо из снов.

— Думаешь, он друг тебе? — с усмешкой произносит Икиру. Тягучий тихий голос доносится до ушей то с одной стороны, то с другой, словно Чеширский Кот* появляется то там, то тут. На плечах начинаю ощущать тяжесть, словно на них положили руки, и тепло, как от живого человека, становится сильнее. — Я был всегда рядом. Ты не думаешь, что предавать меня так, некрасиво?

Я кожей чувствую его гнев. Хочется обернуться, но страх стоит у меня в горле, душит и не дает успокоиться. Атмосфера между нами давно перестала напоминать посиделки старых друзей. Воздух тяжелеет, становясь более осязаемым. Долго думаю над брошенным обвинением в предательстве, хочется высказать все, невзирая на последствия. Но я не могу. Теперь, когда он показывает истинные эмоции, не стараясь скрыть их, не хочу самостоятельно лезть, не узнав больше о мире снов. Наверное, стоит поговорить с Эйденом и, наконец, решить, как быть. А сейчас, один на один с тенью, опасно что-то делать, кроме разговоров, хоть он и не сможет ничего предпринять в реальном мире.

— Ты изначально мне не был другом! Первый начал эту игру в секреты и врал постоянно, — последние слова выдыхаю с ноткой печали, мысленно прощаясь с прошлым и нашей дружбой, ставлю точку в конце. — Если бы рассказал раньше обо всем, мы бы решили все иначе…

— Ты все равно бы не поняла меня…

С горечью в голосе Икиру растаял, словно первый снег, вместе со странным теплом. Тянусь к дверной ручке и смотрю в глазок: стоит в мокром халате незнакомая женщина средних лет и как-то подозрительно улыбается. Ну, раз я ее не знаю, то притворюсь мертвым опоссумом, тем более она не услышала мой вопрос. Еле-еле перебирая ногами, ухожу на кухню. Думаю, она недолго простоит у двери. Мне никто не нужен, я никого не жду.

В холодильнике мышь повесилась, какие-то странные ассоциации с животными выплывают сегодня, но тем не менее это не улучшает грустной картины. Печально смотрю на пустые полки — запасы иссякли уже как два дня, а из-за последних событий добраться до магазина не было возможности. Мама часто говорила, что я питаюсь воздухом, и всячески пыталась помочь бедному студенту, давая с собой продукты во время учебы. Она… впрочем неважно. Трясу головой, чтобы отогнать мысли о родителях. Слишком сложным все становится. Просто не могу поверить, что из-за сущности, живущей во снах, наши отношения испортились. Звучит как бред сумасшедшей, и тем не менее, такова реальность, о которой знаю только я и Эйден.

Размышляя о своих прошлых ошибках, я ставлю чайник. Горечь растворимого кофе снова напоминает мне о походе в магазин, не могу пить его не разбавив молоком, которого нет. Оставляю недопитый темный напиток на столе, поворачиваю голову в сторону раковины, но и там не радужная картина: гора посуды, которая уже несколько дней требует к себе внимания. Не хватает нарисовать вокруг пентаграмму и создать посудного голема. Интересно такие бывают? Быстро одеваюсь и, окидывая взглядом комнату, понимаю, что в своем забвении я полностью отреклась от реальной жизни. Кружки выставлены по кругу на столе, я явно хотела кого-то вызвать; шмотки огромной грудой лежат на стуле, правда его вообще не видно; тетради и книги давно покинули предназначенные для них места, стопками расставлены по разным углам. Когда-то давно один человек сказал очень хорошую фразу: «Бардак на столе — бардак и в жизни», правда в моем случае — в хаосе вся квартира. Придется убираться после магазина и, наконец, взять себя в руки.

С опаской я выглядываю на лестничную площадку и, убедившись, что там никого нет, тихо выхожу из квартиры. На улице разгар лета, вспоминаю, что я уже рабочий человек, а не студент. Заказ не горит. Я пропустила пару всего дней: один из-за своей лени, а другой из-за тусовки у Айрика. И сегодня мне не хочется ничего делать, главное, не дотянуть до дедлайна, как это обычно бывает.

Иду по улице, наслаждаясь солнечными лучами, кожу обдает приятной теплотой. Воздух настолько прогретый, что я нехотя снимаю толстовку и повязываю ее вокруг талии, в следующий раз она появится на мне осенью. Как бы там ни было, магазин находится близко к дому, так что путь занимает мало времени к счастью для меня. Захожу в здание, никто не обращает внимания на очередного покупателя, и я со спокойно душой начинаю свой поход. Перед собой качу тележку, в голове список предстоящих покупок, пусть он и обширный, но стандартный для одинокой девушки. Собственно и маршрут среди продуктовых полок настолько обыденный, что сразу замечаю изменения в магазине: мое любимое печенье переместили с нижней полки на самую верхнюю. Недовольно фыркаю, оглядываюсь по сторонам. И как назло никого нет рядом, чтобы помочь. Мой рост мне не позволяет самостоятельно дотянуться до заветного продукта, да и окружающие не великаны: ворчащие старушки и несколько младшеклассников.

Томно вздыхаю, вытягиваю руку в попытке хотя бы дотянуться до упаковки — безрезультатно. Даже встаю на носочки, тоже не помогает, в росте не хватает прилично. Вновь оглядываюсь в поисках помощи: никого вокруг. Решаю попытать счастье в прыжке, наверное со стороны выглядит комично, но мне очень нужна хотя бы одна пачка печенья. Чья-то рука резко утаскивает у меня из-под носа упаковку, которую был шанс достать самостоятельно. Оборачиваюсь к похитителю печенья и удивленно открываю рот: передо мной стоит улыбающийся Эйден. Было неожиданно увидеть его так близко к моему дому, а в этом магазине тем более. Обращаю внимание на заветное печенье и протягиваю руку в надежде на благоразумие парня, себе он с легкостью может достать еще.

— Отдай, — но вместо этого парень улыбается еще шире и поднимает пачку выше. Это что, какая-то забавная, по его мнению, игра? Я начинаю злиться, у меня нет настроения на его глупые игрища. — Эйден!

— Так приветствуют спасителей? — он хохочет и продолжает играть со мной в кошки-мышки, маяча заветным призом перед лицом, чем ещё больше злит. — Я беспокоился.

— Если так, то отдай мое лекарство от депрессии! — прыгаю на его руку и тяну вниз, со стороны это выглядит очень странно, в этом я уверена. Он поддается и перестает заниматься ерундой, отдает печенье в руки. Видимо, по моему взгляду понятно, что я не намерена сегодня терпеть его шутки. Эйден облизывает свои губы, и до меня доходит то, что мы творили во сне. Слишком много всего произошло, я совершенно забыла о поцелуе и нашем хождении за ручку, как парочка… Черт! Не так я себе представляла нашу встречу вне мира снов. Пытаюсь не выдать своего смущения, надеясь, что щеки не краснеют. Бросаю упаковку в тележку и толкаю вперёд, лишь бы больше не встречаться взглядом с этим рыжим парнем. Спиной ощущаю прожигающий взгляд зеленых глаз, но я стараюсь не думать и поскорее закончить с покупками, отправиться домой в свою уютную каморку. Так же по плану больше не выходить на свет божий в ближайший месяц, а лучше никогда. На сегодня с меня хватит таких внезапных встреч после будоражащих снов и того, что там творилось.

Он шагает следом, безучастно разглядывает полки, а когда замечает, что смотрю на него, вновь сияет своими ровными зубами. Я отвожу взгляд и делаю незаинтересованный вид, пытаюсь уцепиться глазами за что угодно, лишь бы не выдавать себя. Задумчиво начинаю смотреть на продукты на полке, попутно вспоминать, все ли я взяла для месячного выживания. Однако мысли о сновидении не покидают, а наоборот распаляют и приводят к желанию ощутить кожей все, что было там. Щеки начинают пылать, так и хочется приложить к ним что-то прохладное, чтобы скрыть свое смущение. Думаю, Эйден уже успел догадаться, как его присутствие воздействует на меня, потому потихоньку подбирается ближе.

— Что ищешь? — интересуется он, его лицо практически ложится на мое плечо, и я вздрагиваю от неожиданности. Странно быть так близко к человеку, чьи губы касались моих во сне, и я не понимаю, как себя вести. Это слишком неопределенно, пусть опыта в подобных отношениях у меня мало, но явно так быть не должно.

— Я выбираю.

— Что? — Эйден не отстает с расспросами. — Я могу подсказать, мой маленький эльф*.

Я поворачиваюсь к нему и взглядом умоляю, чтобы он уменьшился. Видимо, почувствовав мое настроение, он выпрямляется и засовывает руки в карманы джинс, всем видом показывая, что ничего делать не собирается. Подколы по поводу моего роста немного ранят мое чувствительное сердце, так и хочется наступить в отместку ему на ногу, чтоб не так обидно было. Он наклоняется ближе, словно понимает, о каком ногоприкладстве я думаю. Эта поза и расстояние между нашими лицами наводит на мысль о поцелуе. Смотря глаза в глаза, я теряю дар речи. Ничего лучше не приходит в голову, как отойти в сторону и ускользнуть в следующий отдел.

— Эльфийка Морин, ты где?! — слышу позади голос Эйдена, который зовет все громче, чем привлекает всеобщее внимание. Люди начинают осматриваться вокруг, пытаясь найти ту, кого зовет высокий рыжеволосый парень. Я тут же заливаюсь краской, снимаю с пояса толстовку и натягиваю на себя, накрывая голову капюшоном. Через несколько минут что-то мягкое бьёт по голове, в ужасе оборачиваюсь. Эйден с багетом в руках со слишком довольным видом стоит позади и размахивает хлебом, как мечом.

— Эйден, прекрати, — вместо ответа мне опять прилетает по голове. — С едой нельзя играть!

Мы привлекаем к себе предостаточно внимания. Многие косо смотрят на нас, особенно охранники, а другие улыбаются, проходя мимо. Натягиваю капюшон сильнее, будто он сможет меня спасти от этого рыжего гения, что орет на весь магазин и с самого начала играет в детские игры. Хватаю свою тележку, мчусь в другой отдел, быстро перебирая ногами. Эта игра в догонялки начинает раздражать, вместо спокойного похода по магазину, как я обычно делаю, приходится незапланированно хватать по памяти все, что вижу по пути. Эйден быстро догоняет меня на своих длинных ногах и стягивает мой капюшон.

— Ну и куда ты от меня убегаешь?

— Ты привлекаешь слишком много внимания, — поправляю свою маскировку. — Я пришла за покупками, а не играть с тобой в войнушку хлебом.

— Ты слишком зажата, жизнь не для того создана, чтобы сидеть в коконе, — он бросает багет в мою тележку, попутно перехватывает управление ею. — Ладно пошли, помогу. Что там по списку? Порошок? Носки?

— Я хотела купить овощи, но ты мне помешал своей игрой в сталкера, — парень громко смеётся, так же как во сне берет за руку и тянет в направлении нужного отдела. Дальше мы более спокойно собираем продукты. Не смотря на странную баталию в начале, мне даже понравилось так бродить по магазину в столь неординарной компании. На кассе он вновь удивляет меня: мы чуть ли не деремся за право, кто будет складывать продукты, а позже и нести. Естественно, выигрывает рыжеволосый рыцарь, правда, коня своего он припарковал где-то далеко, так что нести все приходится в руках до самого дома. Но и с этим Эйден справляется отлично. Только у самого подъезда я вспоминаю, какой бардак творится в квартире. Как-то неудобно будет, если он это увидит.

— Ну, чего задумалась? Открывай, — подталкивает он пакетом, всем видом показывая, как ему неудобно в этот момент.

— Эйден, дальше я сама, — тяну руку к сумкам, но парень вновь начинает использовать свое преимущество — отстраняет их и поднимает выше. Мы опять, видимо, начинаем играть в странные игры с едой, вот только если один пакет порвется, будет вообще не смешно. После нескольких попыток забрать то, что принадлежит мне, я поднимаю руки вверх в знак того, что сдаюсь.

— Dios mío!* Что в этот раз? — спрашивает Эйден, смотря на меня более серьезным взглядом. Его губы складываются в тонкую линию, что неестественно для него, я привыкла к улыбке.

— Ты дальше не пойдешь.

— Вот давай ты не будешь сейчас цитировать Гэндальфа*, — я недоумевающе смотрю на него, совершенно не понимая, о чем он говорит. — Так, надо будет заняться твоим образованием в кинематографе, такие вещи надо понимать, Морин. Вот поэтому пошли, я помогу.

— Но там хаос, — тянусь к пакетам, но вместо этого Эйден берет их в одну руку, забирает заранее приготовленные ключи, открывает дверь. — Только до квартиры, — уступаю ему. Довольно хмыкнув, парень пропускает меня вперед и идет следом. Мы поднимаемся на этаж. Я начинаю молиться всем существующим богам, чтобы ему не взбрело в голову зайти и начать хозяйничать, со стыда сгореть не хочется. Да и пускать малознакомого парня тоже как-то неправильно, пусть мы с ним и были слишком близки во сне.

— Отпирай, — командует он, передавая ключи. Я вздыхаю и открываю дверь, прекрасно понимая, что наивно надеюсь на здравый смысл. Парень без слов заходит, ставит на пол пакеты и начинает разуваться.

— Эйден, пожалуйста, оставайся тут, — хватаю покупки и несусь на кухню. Нужно хотя бы там быстро навести порядок, как минимум вымыть посуду. Не хочется производить слишком уж неприятное впечатление, если так сложились обстоятельства, и гости внаглую нагрянули. Проклиная все на свете, начинаю намывать оставленную давным-давно посуду. Мама всегда говорила: «Убирайся сразу». В очередной раз понимаю, что эта женщина права — сгорать со стыда бы не пришлось. Слышу за спиной звонкое присвистывание, выключаю воду и оборачиваюсь в попытке прикрыть то, что не успела вымыть. Эйден с интересом наблюдает за моей реакцией, глаза, кажется, выискивают каждый моей косяк пребывания в этой квартире.

— В других комнатах, я так понимаю, аналогичная ситуация. Не ожидал, не ожидал, Морин, — он, как назло, начинает улыбаться, тем самым доводя меня до конечной точки стыда. Я заливаюсь пунцовым оттенком до кончиков ушей, опускаю глаза и не знаю, что ему ответить. Надо было не вестись на его мордашку и добродетель, а распрощаться у магазина и радоваться спокойной рутине.

— Ой, да ладно тебе. Все мы люди, ты лучше скажи, тебе помочь? — Эйден упирается в дверной косяк, попутно расстёгивая рукава рубашки, обнажая довольно крепкие руки с большим количеством выпуклых вен. — Хотя кого я пытаюсь спрашивать, все равно откажешь. Так что помогать в любом случае буду.

Он берет полотенце, начинает вытирать тарелки и столовые приборы, а затем складывает стопочкой на столе. Поднимаю глаза его на лицо и вижу, как Эйден подмигивает, чем выводит из ступора. Вновь принимаюсь за мытье, мы молчим, слушаем звон, исходящий от посуды. Атмосфера неловкости постепенно рассеивается, словно так и нужно.

— Куда их? — спрашивает парень, когда последняя тарелка кладется на остальные. Спокойно открываю шкафчик над собой, чтобы самостоятельно убрать посуду и, наконец, закончить с экспресс-уборкой. Вот только Эйден решает по-своему: его руки по-хозяйски начинают раскладывать по местам тарелки. Меня вновь одолевает смущение, ведь он стоит за спиной, слегка прижимая своим торсом к раковине — это слишком интимно. Он отходит от меня и ставит столовые приборы в предназначенный для них стакан. Все происходит настолько естественно, словно мы давно живем вместе. В синей клетчатой рубашке Эйден как-то легко вписывается в обстановку квартиры, что я запросто смогла представить, как этот рыжий парень готовит завтраки и приходит после работы домой. Когда со всем покончено, я осматриваюсь, нет ли больше грязной посуды, мало ли, и убедившись чистоте, вновь поднимаю взгляд на парня. Он стоит в расслабленной позе и тянется рукой к волосам, приглаживает их, запуская пальцы в локоны. Я залипаю на его движения и даже не замечаю, что уже несколько минут мы смотрим друг на друга.

— Если не хочешь прожечь во мне дырку, иди дальше убирайся, а то я сам начну наводить порядок, и ты уже от меня не избавишься, — он подходит ближе, кладет руки на мою талию и нежно притягивает к себе. Сердце трепетно отзывается на происходящее, невольно мне хочется, чтобы это все никогда не заканчивалось. Мне не хватало этого — настоящего тепла от человека. В глазах щиплет, словно вот-вот разревусь. Это слишком для меня, столько событий, что становлюсь чересчур эмоциональной, а ведь обещала взять себя в руки. Выбираюсь из нежных объятий, которые не особо хочется покидать. Иду дальше заниматься уборкой, предоставляя гостя самому себе.

В комнате быстро навожу порядок, за столько лет научилась экспресс-уборке, чтобы мама не ругалась. С кухни то и дело доносится шуршание и прочие странные звуки, даже представлять не хочу, что там Эйден творит. Надеюсь, не пытается довести порядок до идеала. Раскидываю вещи по полкам в шкафу, а книги и тетради расставляю на свои места. А вот с чашками вопрос остается открытым, меня отвлекает звонок телефона, который благополучно был забыт в коридоре. Выхожу из комнаты и отвечаю на вызов, даже не посмотрев на имя звонящего.

— Алло?

— Морин, привет. Это я — Айрик, — его-то я вообще не ожидала услышать. — Я хотел извиниться за прошлый раз. У тебя все хорошо?

— Морин, я там с продуктами закончил, тебе заварить чай или кофе? — внезапно выходит из-за угла Эйден, у меня возникает ощущение, что он это специально. Одними губами произношу слово «чай» и захожу обратно в комнату. Кладу телефон на плечо, освобождая руку, чтобы наконец собрать свои многочисленные кружки.

— Это Эйден? Морин, ты где сейчас? У него? — начинает допрос Айрик, что мне совершенно не нравится. Особенно после той посиделки с его друзьями и Тайлер, которая несла чушь.

— Да, это он, — сдержанно отвечаю на вопрос, пытаюсь взять несколько кружек, но не выходит. Их так много, что я не знаю, как унести все скопом. — Мы у меня дома. Эйден мне помог с покупками, — решаю все же внести ясность, чтобы друг ничего не надумал лишнего. Стук в дверь отвлекает от разговора, подхожу к ней и открываю. На пороге стоит мой гость с двумя кружками чая, видимо, решил добавить еще парочку. Пропускаю в комнату, он ставит чашки на стол, удивленно смотря на мою коллекцию немытых предметов, и усаживается на кровать.

— Это Айрик? — киваю. — Привет, передавай.

— Я слышал, — резко отвечает Айрик на том конце, хотя я только открыла рот, чтобы передать сообщение. — Вы еще с тусовки вместе?

— Айрик, тебя это не должно волновать. Следи лучше за своей Тайлер, — Эйден начинает посмеиваться, примерно понимая суть нашего диалога, но не прерывает. Он в наглую растягивается на кровати, рассматривает книжку, которую читала ночью, лишь ее не стала убирать на место.

— Морин, он, конечно, мне друг, но ты не думаешь, что как-то слишком рано тащить малознакомого парня к себе домой?

— Я не хочу с тобой разговаривать на эту тему. Ты мне не мама и не папа, так что сама решу, как мне поступать…

— Как дела у Тайлер? — выхватывает телефон Эйден. — Как это, не знаешь? Она ж с тобой была всю ночь. — Я смотрю, как его лицо меняется с каждой фразой, а улыбка становится шире. Он будто знает то, чего не следовало. — Откуда я знаю? Ты сам рассказал во сне.

Через мгновение Эйден передает мне телефон с выключенным экраном. Видимо, Айрик сбросил вызов, некрасивая ситуация по отношению к нему, но он сам начал разговор о чем не стоило. Неловкое молчание наполняет комнату. Я задумчиво смотрю на посуду, наблюдаю, как от свежезаваренного чая исходит легкая струйка дымки. Эйден садится на кровать, она предательски скрипит, выдавая его передвижение. Собираю кружки в одно скопище и иду на кухню. Перемываю посуду, размышляя, что не так с Айриком, и с чего вдруг такие странные переживания, не смотря на то, что Эйден его друг. Как-то не накладывается всё это на парня, у которого есть девушка, пусть даже их отношения не совсем настоящие.

Я возвращаюсь в комнату. Эйден подскакивает и берет приглянувшуюся кружку, при этом одновременно со мной тянется к другой, ядрено красного цвета, наши пальцы случайно соприкасаются. Я отдергиваю руку и неловко улыбаюсь.

— Наверное, я был не прав, перехватив разговор, — я поднимаю голову и смотрю на него. Он передает мне напиток и заводит руку за голову, неловко проводит по волосам. — Айрик — хороший парень, но явно метит не на ту территорию.

— Что за странные замашки альфа-самца?

— Ну, — он ставит кружку на стол, — мне бы не хотелось воевать за твое сердечко. Особенно с ним.

Эйден осторожно, как бы боясь поспешить, кладет свои руки на мою талию, из-за чего я перестаю дышать. Пальцами крепче сжимаю теплую керамику, которая позволяет сохранить маленькое, но, тем не менее, расстояние между нами. Его глаза подозрительно глубокие, зрачки расширены, словно там открывается новая вселенная. Тонкие длинные пальцы, касаются моей щеки. Слегка шершавая кожа царапает, но не сильно, оставляя после себя шлейф ощущений.

— С чего ты взял? — нерешительно спрашиваю, а сама хочу, чтобы происходящее не прекращалось. В место ответа Эйден заправляет мои волосы за ухо и слегка наклоняется. Я замираю, сердце тоже перестает стучать в ожидании каких-то действий от парня, чтобы запуститься вновь. В реальности чувство близости в несколько раз сильнее. Каким бы ни было хорошим мое воображение, по-настоящему нафантазировать такое не реально, так что по сравнению со сном — это все равно кажется невероятным.

— Ты безумно красивое создание, — шепчет, с каждой секундой его лицо становится ближе. — Когда я тебя увидел, то не смог сдержаться и не подойти. Ты такая милая, тихоня, что мне хочется укрыть тебя от мира и подарить всю свою жизнь.

Он нежно касается моих губ, в точности как во сне. Мимолетно, нежно, словно боится ранить. Лёгкий поцелуй не углубляется, но от него я все равно прибываю в замешательстве. Эйден отстраняется, смотря в глаза, улыбается. Щеки пылают и не могут остыть, даже несмотря на то, что руки Эйдена холодные. Смущение не заставляет себя долго ждать. Но я не могу оторвать взгляд от зеленых глаз, сияющих счастьем. Этот поцелуй — ответ на все происходящее между нами, пусть он не такой страстный…

— Я смотрю, он все же пустил корни в твоем сердце? — неожиданно слышится голос Икиру, который, судя по всему, наблюдает за происходящим из первых рядов. — Ты для него игрушка, как и остальные.

Я игнорирую его попытку навести меня на еще одну неприятную мысль. Выражение лица Эйдена меняется, становится более серьёзным, словно он тоже слышит тень, но как ни в чем не бывало берет за руку и тянет к кровати. Усаживает меня и садится рядом. Наши пальцы переплетаются.

— Слушай, не хочешь сходить прогуляться? — его вопрос заставляет меня выйти из транса смущения и обратить внимание на происходящее. — Ну там в кафе, кино. В общем, на свидание.

— Как оригинально,— с иронией произносит Икиру. — Может еще в зоопарк пойдете?

— А пошли в зоопарк, — на зло Икиру предлагаю именно этот вариант Эйдену, а тот словно понимает, о чем я, и кивает. Чай выпивается на удивление быстро, что даже вкуса не почувствовала, а может умудрилась обжечь нёбо. Парень дожидается, когда я прикончу свой напиток, и, забрав кружку, уходит на кухню. Пока он гремит посудой, я быстренько собираюсь. Решаю сменить свою каждодневную футболку на что-то более приличное, ведь мы идем гулять, а не в магазин. Мое настроение становится приподнятым, хочется свернуть горы и начать порхать.

— Ну серьезно? Кто угодно, только не этот придурок! — протестует тень. Он все еще не уходит, явно наблюдал за моими переодеваниями. — Он тебе не подходит! Ты о нем ничего не знаешь! — Однако Икиру никто не слушает. Я выхожу из комнаты в коридор, где уже ожидает Эйден. В зоопарк мы, конечно же, не пошли, но все равно прогуляться по району и зайти в кафе в наших планах появилось. Перекусить решаем поблизости, так сказать, набраться сил перед прогулкой. В кафе на той же улице, что и мой дом, садимся за столик у окна. Люди проходят мимо, не замечая ничего вокруг, а мы постепенно перестаем замечать их. За разговором об обычном, плавно переходим к тому, что нас связало.

— Эйден, кто ты? Человек? — да, самый вовремя заданный вопрос, но все же это интересует меня для общего понимания наших отношений. Мне нравится он, и неважно, какова его сущность. В реальности у него обычная жизнь, то что происходит во сне, остается там.

— Прости, но пока рано рассказывать. Есть несколько вариантов, — он начинает загибать пальцы, — или тебе скажет кто-то, но не я, или я, но позже, или со временем сама поймешь. А пока наслаждайся настоящим, — он берет мою руку в свою и начинает поглаживать кожу вокруг большого пальца. Такое трепетное отношение для меня в новинку, оттого нравится еще больше.

— Хорошо, я понимаю. Ты придешь снова в мой сон?

— А ты хочешь? — он подмигивает, а я хихикаю и киваю. — Приду. И буду приходить столько, сколько пожелаешь.

После кафе мы проходимся по парку, как настоящая парочка, держась за руки. Происходящее слишком ново для меня, даже ловлю себя на мысли: не сон ли это? Эйден провожает до дома, нежно обнимая и целуя. Прибывая в приподнятом настроении, даже в счастливом, я возобновляю уборку, которая заканчивается довольно быстро. Из-за эйфории возникших чувств и какого-то внутреннего подъема сон долго не приходит. Обнимаю подушку и глупо улыбаюсь, не верится, что смогла начать отношения, пусть и таким неординарным способом. До этого парни от меня шарахались, словно кто-то их отгонял. Кажется, начинаю понимать кто и как.

1. Чеширский Кот - персонаж книги Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес»

2.Эльф - средний рост составляет сантиметров 160см

3. Dios mío! - Боже мой! (исп.)

4. Гэндальфа - один из центральных персонажей легендариума Джона Р. Р. Толкина, в частности, повести «Хоббит, или Туда и обратно» и романа «Властелин колец»

9. Принц Хамфора

Континент Опраит делится на несколько стран, правители которых плетут интриги и ведут войны между собой. Одно из таких государств — Хамфор, где под предлогом революции убивают правителя и отца юного принца Альерика Иклота ди Макгарта. Со своим слугой претендент на трон покидает родные места, дабы заполучить силу и вернуть свое законное место.

Он сбегает в Арфмину, соседнюю страну с богатой историей и могущественной армией. Там-то молодому принцу приходится столкнуться с большим количеством невзгод и преград на своем тернистом пути. Но также эти приключения дарят ему самое важное — дружбу на века и верность товарищей. На границе Хамфора Альерику встречается группа разбойников, что решают поживиться на путниках, неосмотрительно пересекающих границу государств. Завязывается драка. Принц, будучи самым молодым мастером меча, побеждает каждого, и глава разбойничьего клана с честью принимает поражение.

В знак признательности голубоглазый мужчина в черных одеждах открывает лицо будущему правителю, чем доказывает свою верность. Он представляется Золталом, именем, предрекающим судьбу неприлично богатого человека. Гадалки сообщали ему о великом шаге для судьбоносных дел, но он выбрал разбойничество как единственный доход. Принц в глазах Золтала предстает отличным воином без страха, с честью в сердце и чистой душой. Один поединок решает судьбу нескольких человек разом, они становятся товарищами по оружию.

Следом им встречается местный герцог, который неожиданно для путников решает помочь в грядущей войне. Он преследует свою выгоду, но со временем Альерик покоряет его черствое сердце своей теплой добротой. Теперь Джемин Джелиан фон Альба становится настоящим союзником для принца, обещая прийти на помощь в трудную для королевства Хамфор минуту. После герцога путники знакомятся с маленькой волшебницей немного младше путешествующего принца. Ее волосы завязаны огромным розовым бантом, который сильно выделяется на карамельных волосах, да и сама она словно конфета на прилавке королевской кондитерской. Пыльное розовое платье, леденец вместо обычной магической палочки, заклинания — все отдает приторностью.

Они встречаются на дороге среди полей. Когда девочка внезапно выпадает из портала прямо перед ними, путники удивленно смотрят на это розовое дарование магической школы при дворце. Она поначалу не представляется, только вновь и вновь взмахивает своим леденцом для заклинания, но все без толку. Магия еще не обуздана и не всегда выходит как нужно. Принц протягивает ей руку и улыбается, его доброе сердце желает помочь каждому. А девочка отталкивает помощь, самостоятельно встает, делает реверанс и вновь исчезает.

С того момента Альерик не перестает думать о той маленькой волшебнице, чьи сияющие, словно агаты, глаза пленяют душу будущего короля Хамфора. Вскоре путники встречают девочку в тронном зале короля Арфмины, сидящую на коленях у Его Величества. Принц без колебаний просит помощи и руку принцессы. Вот только король, ссылаясь на юный возраст парня, откладывает решение до их совершеннолетия. Альерик начинает службу в чужой стране и добивается успехов. А когда достигает нужного возраста, возвращается из похода и повторяет свою просьбу… Вот только… поздно…

— Госпожа, просыпайтесь! — зовет меня кто-то мелодичным нежным голосом, а я переворачиваюсь на другой бок, чтобы досмотреть свой сон. — Принц ждет вас на завтрак!

Убийца сна стаскивает одеяло, оголяя ноги, из-за чего тепло ускользает, а утренняя прохлада касается кожи. Я бурчу что-то непонятное, привстаю на локти и не открывая глаз молюсь, чтобы сон вновь начался. Вот так всегда, на самом интересном месте будят и не дают узнать итог. И тут до меня доходят слова «госпожа», «принц». Что?!

Открываю глаза и вижу, как молодая девушка в форме служанки несет ко мне поднос с чашей, наполненной водой, и парой полотенец в придачу. Она ставит все на прикроватный столик и смачивает ткань. Подходит ближе и подносит влажное полотенце к лицу, от него пахнет розами. Девушка осторожно касается моих щек, лба и глаз, словно умывает. Я до сих пор не понимаю происходящее, но все кажется настолько натуралистичным, что начинаю верить в это. Ароматы, ощущения, прикосновения как в реальности, но ведь я никакая не госпожа и принцев никогда не встречала. Или все же это я что-то путаю? И кто я вообще?

— Сейчас явятся остальные слуги, чтобы помочь вам одеться, — сообщает девушка, видя, как я пытаюсь встать с кровати. — Подождите немного, пол холодный.

Она привычным движением подает мне тапочки к самым ногам, убирает поднос с розовой водой. И начинает уборку комнаты: поправляет лиловый балдахин, подвязывает его золотым канатом с кисточками, затем то же самое делает с плотными шторами у окна, впуская свет в комнату. Меня начинает слепить от сияния убранства помещения, отделанного золотом: картинные рамки, мебель, даже ковер блестит от золотых нитей. И это при том, что все выполнено в бело-розовых тонах. Безвкусный интерьер вызывает дикий ужас: смотрится настолько приторно, что начинает тошнить. Хочется поскорее убраться отсюда.

Слуги заносят с собой какие-то вещи, ткани и коробки. Одна из служанок подводит меня к туалетному столику и усаживает за него. Там в зеркале вижу свое отражение: карамельные волосы, более живые чем обычно; сияющие медово-карие глаза, но во сне они не были такими. Кожа бледная, полупрозрачная со здоровым румянцем на щеках. Это будто я и в тот же момент нет. Чужое отражение с более миловидными чертами лица удивленно хлопает глазами.

Когда с наведением красоты на моем лице закончено, слуги начинают показывать рюшевые платья в различных оттенках уже ненавистного мне цвета. И как только в глаза бросается единственное мятное, без раздумий указываю на него. Девушки как-то неохотно начинают помогать мне надеть его, чем вызывают еще большее подозрение. Меня наряжают как куклу, нацепляют большое количество драгоценных камней, словно готовят к аукциону. А что если действительно продать решили? Или уже? От полчища мыслей разболелась голова, но сказать об этом как-то не решаюсь.

— Госпожа, вам пора на встречу, Его Светлость ожидает, — произносит одна из служанок. Остальные молча собирают вещи и выходят из комнаты одна за другой. Меня же выводят из покоев, я следую за девушкой как потерявшийся ребенок, совершенно не понимая куда идти. Коридор разительно отличается от комнаты, тут более благородный интерьер, нет ничего кричащего и ванильного до тошноты. Все выполнено в приглушенных коричнево-белых тонах, что подчеркивает великолепие и солидность помещения. И почему я проснулась в розовом безумии? Служанка останавливается у дверей и шепчет стражнику, охраняющему вход. Тот мельком бросает взгляд на меня, кланяется в приветствии и открывает дверь.

— Прибыла принцесса Арфмины, — объявляет стражник, я удивленно смотрю на него, но делаю шаг в сторону входа. Это название страны мне кажется знакомым, словно с детства знаю о нем. Но откуда такие познания? И почему считают принцессой? Переступает через порог и удивляюсь красоте оранжереи, представшей перед моими глазами: ухоженные кустарники роз, клумбы с пестрыми цветами, ровно стриженный газон. За этим местом явно ухаживают с любовью. Чуть дальше замечаю беседку, а там сидит какой-то человек спиной ко мне. Он разговаривает со смутно знакомым мужчиной.

Подхожу ближе и понимаю, что второго я очень даже знаю. «Золтал», — губами произношу и тут же прикрываю рот ладонью, чтобы никто не увидел моего удивления. Человек, чье имя я помню вместо своего, поворачивает голову, словно услышал беззвучный зов. Он прищуривается, а на губах мелькает улыбка и тут же гаснет. Он произносит что-то и уже второй, сидящий в беседке, оборачивается. Его черты лица кажутся знакомыми и одновременно чужими, все в точности как и со мной. Парень спускается по ступенькам, сокращая расстояние между нами. Он нежно улыбается, как только оказывается рядом, берет мою руку и целует тыльную сторону ладони. Холодные и расчетливые глаза, зеленые, но я уверена, что они должны быть серыми. А волосы цвета вороньего пера убраны назад и как-то неестественно выглядят, словно покрашены. Не по себе от этого человека, внутри начинаю так бояться, что хочется тут же сбежать.

— Аврора Голман Ансу, я рад нашей долгожданной встрече, — он смотрит на меня изучающим взглядом, будто ждет какой-то определенный ответ или реакцию. В голове вспоминается только одно имя для человека передо мной — Альерик Иклот ди Макгарт. Но хочется сказать другое, не такое вычурное, никак не относящееся к этому месту. Вот только не могу вспомнить, какое именно. Все это так странно, что решаю подыгрывать, пока не разберусь во всем.

— Спасибо за приглашение, Ваше Высочество, — расплываюсь в улыбке, а сама думаю, что же все-таки не так со мной и этим местом. Принц кивает и, не отпуская руки, ведет к беседке. Там со мной кивком здоровается Золтал, от которого хочется услышать хоть слово, но нет. Он уходит, как тень, со своего места, оставляя нас наедине с Альериком.

— Как хорошо вы спали, принцесса? — спрашивает парень передо мной, жестом приглашая сесть за стол. — Приношу свои извинения, что не поприветствовал вас по прибытии. Вы, наверное, устали с дороги.

Служанка тихо подходит и расставляет готовые блюда перед нами. Разливает в фужеры напиток красного цвета и отступает за какую-то невидимую черту. Исчезает из поля зрения, словно ее больше нет. Мы приступаем к еде, точнее, я не решаюсь первой попробовать угощения, все из-за необъяснимого напряжения в воздухе. Этот странный принц да и я сама не дают покоя мыслям.

— Я не собираюсь травить возлюбленную, если ты об этом, — он встает, отрезает кусочек от стейка на моей тарелке и кладет себе в рот. — Видишь, все нормально.

Его улыбка так же ядовита, как и глаза. Опасность исходит от всего, даже от мимолетного движения. Принц садится на место и приступает к трапезе. Не сразу решаюсь взять вилку и разделать мясо на кусочки. Кажется, что все пропитано ядом, даже воздух. Пусть Альерик и доказал — еда не отравлена, осторожность не помешает. Под взглядом этого неприятного человека приходится попробовать хотя бы кусочек, дабы не вызвать подозрения. Пряные мясные соки приятным ощущением растекаются по пищеводу и достигают желудка. Начинаю жевать, осознавая, что я дико голодна. Стейк мне по вкусу, собственно, как и остальные блюда. Не покидает ощущение, что все не так просто, это какой-то пир перед смертью.

Тишина между нами добавляет напряжения в атмосферу. Начинаю молиться всем существующим богам, чтобы этот завтрак поскорее закончился, и я смогла бы вернуться в свою комнату, расспросить там кого-нибудь или вспомнить что-то важное хотя бы о себе. Альерик пристально смотрит, словно наслаждается тем, как я поглощаю пищу. Чай подают в точно таком же безмолвии. Мурашки появляются на коже, когда служанка исчезает из поля зрения. Складывается впечатление, что все боятся гнева принца. Но это лишь мои предположения, а как на деле, пока неизвестно.

— Я думал, что ты будешь посговорчивее, — внезапно нарушает тишину Его Высочество. Я перестаю жевать пирожное, вкуса которого не замечаю, с неким любопытством смотрю на противоположную часть стола. — Ты не истерила, когда тебя украли мои люди из-под венца. Не молила вернуть к отцу. Я думал, будешь счастлива, но даже этого нет в твоих глазах.

В голове возникают сцены похищения, как Золтал клянется, что не причинит вреда. Они убивают принца соседней страны и меня везут с закрытыми глазами в неизвестном направлении. Действительно, выглядит так себе. Но в чем причина таких действий? Не помню, что бы у меня были какие-то отношения с этим принцем. Я верю своему внутреннему чутью, которое шепчет об иллюзорности происходящего. И мне кажется, что я никакая не принцесса: слова, манеры и удивление от действий окружающих говорят об этом. Мне пытаются внушить, что принцесса Аврора Голман Ансу, та девочка из моего сна, это я. Мы похожи, но одновременно разные. Она, как цветок, взращенный в теплице Арфмины, владеет магией, а я в себе не ощущаю ничего подобного.

— Как я, по-вашему, должна реагировать, Альерик Иклот ди Макгарт, принц Хамфора? — продолжаю свою игру, как того желает принц. Хочется залезть к нему в голову и понять, к чему такой спектакль.

— Не знаю, более вспыльчиво, менее спокойно, — неопределенно произносит он, при этом отпивает из чашки чай и слишком громко ставит ее на стол, чем вызывает еще большие подозрения насчет его происхождения. — Ты же не наложила на себя магию забвения?

— А я разве могу, Ваше Высочество? — уточняю у него. Конечно не думаю, что Альерик сообщит о таком напрямую. Он ведет какую-то непонятную игру, правила которой известны лишь ему. Чаепитие подходит к концу, но меня еще никто не опускает. Принц медленно встает со своего места и подходит ближе. Протягивает руку, без слов приглашая на прогулку, с которой не сбежать. Я игнорирую жест и поднимаюсь со стула. Мое маленькое бунтарство когда-нибудь выйдет боком, но сейчас нужно ярко показать свое пренебрежение к королевской персоне. Альерик ничего не говорит, за него это делает атмосфера вокруг нас. Я понимаю, что он злится, спиной чувствую прожигающий взгляд. Принц быстро догоняет, заводит за спину руки и с гордой осанкой идет в такт моим шагам. Разговора между нами нет, но и разойтись пока не можем. Щиплю незаметно свою руку, но ничего не происходит — может это все-таки не сон? Я точно знаю, что Альерик и Аврора близки. Аврора… Почему мне так чуждо это имя? Так не хочется называть себя им. Даже про Арфмину нет воспоминаний, будто они не прописаны нигде. Не прописаны? Странное слово в данный момент, но наиболее подходящее.

— Ваше Высочество, думаю нам пора разойтись, — предлагаю ему после очередного круга возле статуи местной богини. Хочу уже, наконец, остаться одной и подумать в более спокойной обстановке.

— Тебе неприятна моя компания, Аврора?

— Принц Альерик, вам не следует называть меня по имени, игнорируя всякие формальности и приличия! Я вам никто! — взрываюсь, а в душе радуюсь, что нашелся повод уйти от этой странной личности. Не дожидаюсь объяснений его поведения и, надеясь на свою память, направляюсь к выходу из оранжереи. Следом, почти переходя на бег, мчится Золтал. Вот такая любовь у принцев — отправят рыцаря, но никогда не побегут сами. Мужчина же настигает меня и просит остановиться. Оборачиваюсь к бедняге, который буравит меня голубыми океанами глаз. Он одергивает верх одежды и ладонью проводит по лохматой копне рыжих волос. Этот жест мне кажется очень знакомым, словно видела его у другого человека. Мужчина неожиданно встает на одно колено.

— Принцесса, простите, что так вышло. Я бы никогда не сделал вам плохо, если бы не приказ принца, — не понимая этого жеста и слов, смотрю на склонившегося человека. Он протягивает ладони, чтобы взять за руку и прильнуть губами к тыльной стороне ладони. Позволяю коснуться. Но вместо подразумеваемого жеста Золтал целует саму ладонь, чем показывает свое настоящее отношение ко мне — верность. Его голубые глаза сияют надеждой, как у подстреленного животного. Этот мужчина только что дал клятву и по любому приказу совершит все, что захочу, моля о прощении за похищение.

— Встань, Золтал, — шепчу ему. Слезы наполняют мои глаза и застилают взор, а когда скатываются по щекам, то вижу, как мужчина с надеждой смотрит на мое лицо. Он тянет руку, чтобы стереть непрошенные слезы, но останавливается. Соблюдать приличие — долг каждого рыцаря. Вместо неуместного жеста, он вытаскивает из внутреннего кармана пиджака платок и передает мне. С некой благодарностью принимаю дар и убираю слезы с щек и глаз.

— Золтал…

— Да, принцесса. Я отвечу на любой ваш вопрос, — встает по стойке смирно, словно ожидает моего приказа.

— Скажи мне, что конкретно он приказал сделать со мной? Почему я помню только тебя и герцога Джемина Джелиана фон Альба? — произношу с какой-то теплотой имя человека, который не должен был допустить похищения Авроры.

— Я обладаю некой странной магией, которой пользовался во времена разбойничества. Суть ее в том, что она блокирует определенные воспоминания. Но эффект должен был пройти. Я не понимаю, почему вы до сих пор ничего не вспомнили, — мужчина потирает шею и делает это так непринужденно, что мне начинает мерещиться другой человек, вот только у него зеленые глаза и другие черты лица. Кто же он?

— Золтал, но почему я не помню принца таким, какой он сейчас? У него другое лицо: глаза, волосы, еще были веснушки. Я помню их россыпь, как в шутку называла его любимчиком солнца!

— Э-э… Веснушки? Принцесса вы уверены? — я киваю ему, но в самом деле не совсем понимаю, почему вдруг вспомнила о такой странной детали. Внезапно голова начинает кружиться и раскалываться, ноги перестают слушаться, но мой собеседник подхватывает меня, не давая упасть. Дальше все как в тумане. Я не понимаю, где верх и низ, глаза словно закрыты пеленой, и вскоре свет пропадает. Непонятные ощущения сопровождают не менее странное состояние организма, словно меня отравили. Вокруг все мельтешат, слышу, как служанки щебечут обо мне. Их голоса смешиваются в один очень далекий и родной.

— Морин, — шепчет мне кто-то на ухо. — Ты не должна верить всему, что видишь. Сопротивляйся. Я скоро приду.

Морин? Имя кажется знакомым и родным, словно кто-то так называл меня. И кто придет? Когда? Чей это голос? Вопросы есть — ответов нет. Голова становится легкой, и я открываю глаза, но интерьер комнаты никак не меняется: тошнотворно розовый снова выводит из себя. Срываюсь с места, чтобы выбежать, но ноги ватные и не слушаются. Я падаю с кровати, больно ударяюсь об пол. Тело начинает приходить в норму, но из ниоткуда возникшая служанка тут же начинает поднимать панику, оповещая о моем пробуждении. Первым входит Золтал и вместе с девушкой помогает подняться, усаживает на диванчик. Мужчина отправляет прислугу за энергетическим чаем, попутно укутывая меня в какой-то кардиган, и садится напротив.

— Что со мной было? — спрашиваю, поправляя свое новое одеяние и прикрывая ночнушку. Кажется, служанки переодели, пока я была без сознания. И мне это не нравится, такая прозрачная, что ощущаю себя голой. Рыцарь отводит глаза, видно, что ему некомфортно так же как и мне. Укутываюсь сильнее.

— Принцесса, — начинает отвечать он, не поднимая взгляда, — я многого не понимаю сейчас. Это не похоже на покушение, но и утверждать обратное не имею право. И с принцем все в порядке. Пострадали только вы…

— Золтал, где сейчас граф? — спрашиваю, не слушая его доклад о происходящем. Не время залезать в дворцовые интриги. Если я все же не принцесса, а Альерик не тот, за кого себя выдает, то творящееся не больше чем ложь. Осталось только понять, зачем это все.

— Он недавно приехал во дворец. Принц игнорирует прошение об аудиенции, — последнее слова он произносит очень тихо, видимо, опасаясь, что услышат. И тут же заходит та служанка, которую послали за чаем. Мы наблюдаем, как она разливает напиток по чашкам и уходит из комнаты, оставляя нас наедине. Как-то не хочется сейчас распивать чаи, но это все, что могу сделать в данной ситуации.

— Я хочу его увидеть, — произношу, нарушая молчание. Золтал удивленно поднимает глаза, но ничего не произносит. Помедлив, он встает и все же выходит из комнаты. Я остаюсь наедине со своими мыслями, которые так и норовят начать штурм разума.

Мне все еще не ясно, что произошло до того, как я проснулась. Джемин не глуп, чтобы подставлять свою шкуру, и у него в роду прописано кровью предков безоговорочное подчинение королевской семье. Все, что я помню о том сребристоволосом мужчине — это приказ защитить меня, несмотря ни на что, в день свадьбы у алтаря. Он узнал в похитителях старых знакомых, но не смог противиться воле крови и не попытаться спасти его принцессу. Эти воспоминания — ключ к ответам на мои вопросы. Думаю, герцог единственный сможет все прояснить. Но все же почему я помню других людей и события, которые связаны с ними? Еще я от чего-то знаю, как происходило знакомство герцога и Альерика, словно была там и видела своими глазами.

Они встретились на землях Альбы, которые были дарованы основателям рода еще во времена древних правителей. Принц бежал. Он метался в своей юности и пылкости, в отличие от молодого герцога, что из-за болезни отца постепенно повзрослел и был готов к своему титулу. Объезжая земли, молодой глава увидел путников, сбившихся с пути, и решил им помочь, а заодно узнать кто они и что делают на его владениях. Узнав историю принца, Джемин тут же отослал письмо королю Арфмины, чтобы избежать ненужных проблем с законом, если вдруг сбежавший королевский отпрыск совершит нечто непоправимое. Но за несколько недель, а затем и лет, он прикипел к Альерику, при этом старался оградить меня от него. Как он говорил: «Не нравится этот беглец мне. Слишком сладкие речи льет и почему-то хочется от него ждать нехорошего. Не сближайся, особенно после его коронации в будущем…» Вот только коронацию назначили после моей свадьбы с сыном друга моего отца, жаль, теперь мертвым…

— Ох, Джеми, как же ты был прав, — произношу вслух, даже не думая о своей неосторожности. Если кто услышит мысли, сказанные случайно — возникнут проблемы, которые не исправить ничем. Все эти правила этикета, дворцовые интриги и их причины кажутся не больше чем выдумкой, но я их знаю, словно сама писала их.

— И в чем же я был прав, прекрасная Рора? — раздается до боли знакомый голос, я оборачиваюсь и вижу счастливое лицо моего близкого друга в этих треклятых землях. — Я рад, что с тобой все хорошо.

Мы бросаемся в объятия друг друга. Я глажу его серебристые локоны, такие мягкие, словно шелк, и вдыхаю аромат лилий. Он всегда носит букеты этих цветов на могилу своей матери, настолько часто, что уже не мог жить без этого запаха.

— Ты был прав насчет принца, но что нам теперь делать?

— Моя принцесса, по дипломатическому протоколу я ничего не смогу сделать, но как друг попытаюсь решить эту задачку. Только дождитесь, пожалуйста, — он сильнее сжимает меня в объятиях и зарывается лицом в волосы. Мне так комфортно с этим человеком, который всегда был как брат, хотя кажется, он им всегда являлся, с самого рождения был рядом и поддерживал. Вот только гложет ощущение неправдоподобности отношений между нами. Я только сейчас задумываюсь, как сын герцога может быть настолько близким другом для принцессы его страны. Насколько помню, такие союзы могут быть лишь в браках, но не в дружбе. Будь у короля Арфмины сын, то такие отношения с будущим главой рода логичны, но с девочкой — странно.

Мы отстраняемся друг от друга. Молодой герцог осторожно поправляет мой спавший с плеча кардиган. Что-то большее заложено в этот жест, хотя это не важно. Джемин обращает внимание на кофейный столик и чашки, стоящие на нем, его брови хмурятся выражая немой вопрос.

— Золтал недавно заходил. Он ведь привел тебя?

— Да, все верно, — мы садимся на диванчик, — этот мужчина пусть и ошибся, но понимает всю серьезность содеянного. Дальше будет легче, раз он решил перейти на нашу сторону. Аврора, постарайся не видеться с принцем, — друг берет меня за руку. — Я очень тебя прошу, не ищи встречи с ним.

— Джеми, я хочу тебе рассказать очень странные мысли насчет Альерика. Выслушаешь? — он кивает и серьезно всматривается в мое лицо. — Мне кажется, он не принц, которого ты или я знаем.

— С чего ты решила?

— Ты помнишь, как он выглядел? Светлый был ведь? И веснушки, да? — с неким неверием мой друг кивает. — А еще глаза серые как тучи, помнишь?

— Все так, но к чему ты это говоришь? — Золтал упоминал, что герцог еще не видел местного принца. Но меня удивляет, что он помнит внешность Альерика из сна. Поэтому решаюсь довериться этому человеку еще больше и рассказать обо всех изменениях. В его глазах мне не страшно выглядеть безумной из-за своих предположений, хочется надеяться, что он поверит и поможет восстановить картинку происходящего.

— У этого принца черные волосы и зеленые глаза, а еще я хочу его назвать более коротким именем. И я тоже другая, Джеми! — он молчит и долго всматривается в мое лицо, словно пытается найти намек на шутку. — Я не помнила своего имени с момента пробуждения. Не помню свою жизнь дома. Ни отца, ни мать, ни одного детского воспоминания, словно пустой лист в голове.

— Но если ты не ты, то кто тогда?

— Я это и хочу узнать, ты поможешь? — мне даже как-то не верится, что герцог прислушался к этим бредням. В голове слова звучат логично, но когда я произношу их вслух, выходят уж совсем абсурдные предположения.

— Допустим, но как? — его голос звучит серьезно, словно он видит какие-то изменения, которых никто не замечает. — Что ты успела выяснить?

— Ты веришь мне? — с надеждой спрашиваю.

— Не совсем, — он задумчиво смотрит на чашки, подпирая подбородок рукой. — Я руководствуюсь логикой, мне неведома магия. Ты же при встрече всегда хвасталась и ей, и своей палочкой…

— Джеми, кстати, где она? — перебиваю его размышления. Аврора же волшебница! Как я раньше не вспомнила об этом, даже во сне была такая подсказка. Герцог без слов достает леденец из кармана и передает мне. Сладость в моих руках тут же становится огромной конфетой и меняет свой облик на скипетр с шипастыми прутьями и наконечником — мятным камнем.

— Необычно, — Джемин удивленно смотрит на новое воплощение магического предмета. — Ты точно не моя Аврора, но я помогу как ее друг…

Нас прерывают внезапно открывшиеся двери. В комнату входит сам принц, который явно не ожидал увидеть меня в компании герцога. Он быстрым шагом устремляется к нам, но я встаю перед ним и тычу скипетром ему в лицо, чтобы остановить. Без страха смотрю ему в глаза. Машу своим оружием перед его лицом, ничего не происходит: ни заклинания, ни искры, ни магии. Но Альерик отходит от нас на приличное расстояние, в его глазах не отражается ничего, кроме уверенности в своем спектакле. От его напыщенного вида так и хочется ударить по лицу чем-нибудь, дабы смыть уверенность и взять верх над ситуацией. Теперь я полностью убеждена в своих домыслах, осталось понять, кто я на самом деле, и выйти из игры, что он устроил.

— Ты решила поиграть в волшебницу, Аврора? — с издевкой в голосе произносит поддельный принц.

— Ваше Высочество, почему вы игнорировали просьбы об аудиенции от дипломатического посла моей страны? — роль принцессы дается легко. Даже будучи не ей, я могу с точностью сказать, как бы повела себя Аврора в данный момент.

— Ты думаешь, твои папаша с мамашей захотели бы вновь увидеть тебя? Ты им не нужна! Никому не нужна! — В голове возникает образ, одновременно похожий и не похожий на принца, как он произносит точно такие же фразы. — Я единственный, кому ты нужна! Только мне! Не ему! — он тычет пальцем в сторону герцога. — И не тому рыжему придурку!

Не понимаю, о каком именно придурке речь, но в голове возникают образы неизвестного юноши с копной рыжих волос и зелеными глазами. Вспоминаю, как мы с ним держимся за руки и, о боги, целуемся! Нас носило по разным местам, да и сама я могла путешествовать и видеть иные миры. Альерик тоже был там, но не в качестве принца, а совершенно другой и более жуткий. Он так же кричал, что я никому не нужна, кроме него. Мы втроем встретились во снах, и только рыжего парня я видела в другом реальном мире, не похожем на этот. Голова начинает раскалываться от наплыва этих странных видений, словно моя душа разрывается на части и мечется из стороны в сторону. Я хочу быть и принцессой Авророй, и той девушкой одновременно, но надо решить, кто же я такая…

— Морин Джейкобсон, ты безумно красивое создание, — вновь шепчет знакомый голос, от которого на душе становится теплее, — осталось немного. Ты сильная и выдержишь…

Этот голос становится ключом к разгадке.

— Аврора! Ты моя! — неистово кричит принц, но я уже все осознала. Этот мир — не реальный, а лишь иллюзия сна. Его главные герои никак не связаны ни с историей двух стран, ни с королевской семьей. Я — Морин. И я не позволю больше этому лжецу путать меня. Решительно взмахиваю скипетром и пусть магией не владею, хорошенько долбануть по голове могу. Однако Альерик слишком проворный и уворачивается почти от каждой моей атаки.

— Я тебе не слабая принцесска! — выкрикиваю, чем удивляю присутствующих. Принц пропускает удар. Он отшатывается, держась за ушибленное место, но не падает на пол, как планировалось. — И я тебе не Аврора! Я — Морин! — снова пытаюсь замахнуться, но тут же Альерик рывком хватает мое оружие, чем спасается от очередного удара по голове. Его взгляд полон осознанием того, что напущенной на меня иллюзии больше нет.

— Но как? — его глаза удивленно расширяются, он не верит, что я вспомнила. — Ты не должна была вспомнить. Я же все контролировал! — он устремляет взгляд на герцога и с разбегу несется на него. — Ты! Ты все испортил!

Но и Джемин не промах, резко подхватывает заварочный чайник с никому не нужным чаем и бросает в противника. Он вытаскивает меч из ножен и направляет на принца, готовясь к очередному нападению. Недопринц не успевает защититься от заварника, только локтем прикрывает лицо. Чайник разбивается о него, содержимое разливается по полу. От неожиданности я отскакиваю в сторону, чтобы не попало и на меня.

Джемин и я стоим, выставив свое оружие перед собой, готовые к защите друг друга. Лицо лжеца искажается злобой. В глазах читается коварство. Он что-то задумал, окидывает взглядом нас и начинает как-то странно улыбаться. «Улыбка дьявола», — единственная ассоциация приходит на ум. Не находится и секунды, чтобы осознать что-либо. Черная дымка полностью обволакивает тело принца и растворяет, словно его перед нами никогда не было.

— Икиру! — слова срываются с губ, но поздно…

Он исчез. В комнате воцарилась тишина. Только стук собственного сердца отдается в ушах. Я осознаю, что мне было страшно перед тем, как прилив храбрости захватил тело. И страшно теперь, когда храбрость меня покинула, резко забрав последние силы. Ноги подкашиваются, и я сажусь на пол. По взгляду герцога ясно, что он тоже ничего не понимает и хочет узнать больше. Думаю, у меня появился настоящий союзник и друг, ровно как и у принцессы Авроры.

10. Сделка

— Руку, — спокойный голос герцога доносится до ушей. Я поднимаю на него глаза, удивляясь его хладнокровию. Протягиваю руку, резким движением Джемин поднимает мое ослабленное тело с пола и помогает не упасть. В голове винегрет из мыслей. Происходящее кажется более абсурдным, несмотря на то, что это все сон. Икиру однозначно что-то сделал с этим местом. Вот только что? И как когда-то придуманная история связана с ним и мной?

Хамфор и Арфмина — государства, сочетания букв, сложенные в странные названия в головах двух детей. Мы с Айриком когда-то придумали весь этот мир, я лишь записала его на бумаге. Он принц, которого я нарекла «Альерик Иклот ди Макгарт», а себе взяла имечко попроще — Аврора Голман Ансу. Даже магия была только в Арфмине, когда как их соседи владели исключительно оружейной мощью — это полностью отражало наши грезы в сказках. Именно поэтому принцесса стала волшебницей со странной магией сладостей. Ребенком я любила есть конфеты, несмотря на запреты взрослых. А вот мой друг по играм мечтал носить меч на поясе и командовать армией солдатиков — так и сплелись магия и военные баталии. Это настолько наивно, что даже смешно сейчас.

Мы были очень хороши в играх, но надолго энтузиазма не хватало. Именно поэтому у истории с простым началом нет финала. Я выросла, так и не закончив начатое, а после вообще забыла про персонажей и их приключения на просторах континента Опраит. И вот Икиру наводит суету, разворошив чертоги моего подсознания, вытащив на свет то, что было скрыто в глубинах моей памяти. Зачем? Как бы я ни пыталась придумать истинную причину и придать смысл этакому сновидению, все это будет лишь домыслом, не более. Определенно, создатель и главный герой здесь только он, а не я, как и было много лет назад.

— Дже… герцог…

— Опустим формальности, продолжай называть по имени, — уголки его губ неловко дернулись, создавая некое подобие улыбки. Джемин помог сесть на диван, где недавно мы обсуждали нелегальное прибытие принцессы. — От «Авроры» непривычно слышать обращение по титулу.

Молодой человек принялся собирать осколки от чайного сервиза. Длинными пальцами осторожно касался кусочков, складывая их в носовой платок, который вытащил из внутреннего кармана пиджака. В действиях Джемина слишком много благородства, даже когда он занимается делами, герцогу не свойственными. Словно так и должно быть. Я с интересом наблюдаю за парнем, в голове перебирая варианты повествования шокирующей для него правды о мире, о нас. Сложно начать так сразу, ведь теперь меня останавливает собственная совесть: я придумала в детстве всех этих персонажей, страны и их судьбы. Боюсь представить, как отреагирует этот парень, когда узнает, что я автор их мира. Но придется рассказать, если хочу найти хоть какой выход из ситуации.

— Кажется, нас ждет очень долгий разговор, — смотрю в пол, разглядывая свои пальцы на ногах. — Джемин, сможешь позвать Золтала? — он кивает и безмолвно уходит из комнаты.

Я обращаю внимание на волшебную палочку. Верчу ее в руках и делаю взмах, но ничего не происходит. Как же Аврора обращалась с ней? Как пришла к магии? Я этого не могу вспомнить, сюжет самой истории всплывает в памяти как-то смутно. Такое ощущение, что упускаю какую-то важную деталь. Кидаю на столешницу магический атрибут и замечаю, что рядом стоит туалетный столик с зеркалом, за которым меня наряжали перед встречей с принцем. Осторожно иду к нему — отражение не изменилось, а жаль. Там все та же девушка с карамельными волосами, что волнами рассыпающиеся по плечам. Обращаю внимание на полупрозрачную ночнушку, выглядывающую из кардигана. Щеки тут же обдает жаром — наряд слишком смущает, ведь это видел герцог. Надо бы переодеться, чтобы не смущать других людей. Оглядываю комнату в надежде на что-то нормальное из одежды. Ничего так и не нашлось после недолгих поисков, хотя в душе теплилась надежда на более умных служанок, которые могли бы оставить какое-нибудь платье.

Выглядываю из-за двери и замечаю служанку. Подзываю, та беспрекословно подбегает, чтобы узнать в чем дело. Шепчу на ухо свою просьбу о мужской одежде моего размера, чем проще, тем лучше. Девушка смущенно опускает глаза, будто я ей сказала что-то вульгарное. Но она быстро убегает и через минуту возвращается с комплектом одежды. Служанка даже позаботилась об обуви. Также она замечает лужу на полу, тут же начинает ее вытирать. Пока комнату убирают, я наряжаюсь в свой новый образ. Ошалелый взгляд служанки не ускользает от меня. Довольная тем, как впечатлила ее, отпускаю девушку заниматься делами, которыми она до этого была занята.

Джемин и Золтал не заставляют себя долго ждать, почти сразу после служанки входят в мою комнату. Когда все в сборе, я уже готова ко всевозможным вопросам. Вот только самой начать все никак не удается, мысли в голове сумбурно сплетаются в вихрь, который никак не хочет устаканиться и преобразоваться в слова. Молчание затягивается.

— Ты все вспомнила? — произносит герцог, чем очень помогает разорвать тишину в комнате.

Он сидит в расслабленной позе, словно ничего нового не услышит, но думаю, это только с виду так. Будь я им, то уже давно рвала и метала, искала бы зачинщика спектакля и не верила в бредни сумасшедшей принцессы. Обращаю внимание на Золтала: сидит ерзает с противоположной стороны от Джемина, глаза бегают. Могу лишь предположить, что он явно не хотел бы тут находиться. Но ничего не поделаешь, придется немного потерпеть наше аристократическое общество.

— Да, — тихо отвечаю. Встаю за спинкой кресла возле дивана облокачиваюсь на нее, чтобы унять неприятную дрожь. — Я начну с того, что меня зовут Морин Джейкобсон. И я не принцесса Аврора, лишь выгляжу как она, потому что это происки одного существа по имени Икиру. Он воспользовался моей придумкой и воплотил этот мир. — Пока говорю, наблюдаю за Золталом, тот не веря своим ушам удивленно смотрит, но ничего не произносит. — Когда-то давно, еще в детстве, я записывала свои фантазии о приключениях принца Альерика и его спутников. Мне это нравилось, но после я забыла об этой истории, так ее и не закончив. Я понятия не имею, какие цели Икиру ставит и что планирует. Но одно знаю точно: ничем хорошим для меня не закончится. В этот раз я угодила в ловушку.

— Принцесса, простите, но вы точно головой не ударялись, когда падали? — его голубые глаза с удивлением смотрят на нас с герцогом. По мимолетному движению видно, что Золтал хочет встать со своего места и приблизиться ко мне, скорее всего, проверить в порядке ли я. Джемин останавливает рукой рыцаря, не давая сдвинуться с дивана.

— Сядь и поверь, я видел его исчезновение. Твой принц, окутанный тьмой, выглядел большим безумцем, чем то, что рассказывает она. К тому же, — он указал на волшебную палочку на столе, теперь не похожую на свое изначальное обличие, — это прямое доказательство, что она не принцесса Аврора.

— Но…

— Я сказал поверить, — жестко прерывает его Джемин. Глаза герцога горят серебром, в них чувствуется величие и вера в собственные слова. Золтал опускает глаза на мой скипетр и, все еще не веря нам, открывает рот, чтобы что-то сказать, однако тут же закрывает. По нему видно, что шестеренки в его голове прокручивают информацию раз за разом, приводя к каким-то неизвестным идеям.

— Золтал, после можешь решить, будешь помогать или нет, — я вмешиваюсь в разгорающийся спор. — Я думаю, Икиру хочет запереть меня в этом мире и не выпускать в настоящий.

— Зачем ему это? — задает наводящий вопрос герцог, видимо, понимает, что я не смогу рассказать так подробно, как хотелось бы.

— Это лишь мои предположения, — подпираю рукой подбородок, — скорее всего, он хочет что-то сделать, пока я буду здесь. Точно пока не знаю зачем, но он хочет забрать мою жизнь.

— Кто он? Этот «Икиру», — озадаченно произносит незнакомое имя Золтал. Пока он, скорее всего, не понимает и не принимает сути происходящего, но тем не менее нам нужно его содействие в будущем. У рыцаря во дворце больше власти и понимания, чем у меня, ненастоящей принцессы, и герцога, который находится здесь в качестве дипломата Арфмины, и потому считается лишь гостем и имеет прав не больше пленной Авроры.

— Как мне рассказал друг, это сущность, которая насильно заключила со мной контракт. Из-за этого может гулять по снам и параллельно высасывать из меня жизненные силы, — отвечаю ему. — Я не знаю как с ним бороться, но сейчас мне нужно убежать из этого мира и проснуться. Ваша помощь не помешает.

— И чем мы можем помочь? — спрашивает Джемин, его, кажется, настолько начинает интересовать происходящее, что он повернулся к нам и принял более серьезную позу, сложив руки на груди.

— Я хочу, чтобы вы как минимум рассказали, что конкретно помните о принце тогда и сейчас…

Герцог Джелиан фон Альба кратко изложил, что помнил о принце во времена скитаний. Также он неосознанно подсказал одну маленькую деталь, а именно: Альерик любил принцессу, восхищался ею, поэтому мыслей о краже ни у кого из знакомых и подданных не возникло бы. Проще говоря, принц никогда бы не посмел поставить собственное счастье выше Авроры.

Золтал, наоборот, больше опирался на поведение нынешнего правителя, особенно ему не нравилось то, как он относится к слугам. Добрый принц Хамфора до этого не был замечен в излишней злобе и несправедливом отношении к окружающим, а сейчас стал жесток и гневно относился к каждому, кто перечил ему. Издав указ о поимке принцессы Авроры, всех придворных казнил или отправил в дальние земли на каторгу, которую сам же создал за малое количество времени. Одним словом — тиран. По-другому не описать его поведение в нынешних реалиях Хамфора.

Сколько Икиру пробыл тут, точно не известно, однако нетрудно вычислить, что не так долго, как правил Альерик. Из этого логично предположить, что произошла замена действующих лиц, и раньше в этом сновидении были настоящие принц и принцесса. Думаю, нужно уйти самой и захватить за шкирку Икиру, чтобы все встало на свои места. И это послужит точкой к моему пробуждению. Задумчиво начинаю ходить по комнате в поисках нужного плана или хотя бы ответа, как быть. Тишина начинает угнетать, а розовый интерьер вгонять в депрессию. Мысленно пытаюсь изменить обстановку, закрыть себя в своей голове, чтобы проще думалось. Когда-то в детстве пользовалась такой уловкой для собственного успокоения. Однако из моих дум вырывает удивленный крик.

— Принцесса! — зовут парни, оборачиваюсь и удивляюсь изменениям комнаты. Все изменилось в точности, как я представляла, но кто бы мог подумать, что в действительно так случится. Розовые стены стали голубыми, а ослепляющее золото сменилось на серебряное обрамление. Так мне больше нравится.

— Это не я, — однозначно отвечаю на еще незаданный вопрос. И все же не исключаю моего влияния на эти новшества.

— Я думаю, из-за того, что ты сейчас являешься Авророй, то также владеешь магией, — произносит свои мысли герцог. — Даже волшебная палочка изменилась в твоих руках. Принцесса Арфмины могла спокойно колдовать без нее, но это сложно, поэтому таскалась все время с ней.

— Тогда у меня появился план! — пазл в голове складывается именно в этот момент. — Для начала…

Мы решаем узнать, где сейчас находится принц, этим займется Золтал. Далее нужно будет, чтобы поддельного Альерика как-то завели в отдельную комнату, где будем ждать с герцогом. А там уж я попробую узнать все что нужно, главное — выманить Икиру из укрытия, где бы оно ни было. План провальный, знаю, в нем много дыр и не состыковок, но другого нет. Мне нужно узнать, почему именно это место он выбрал, чтобы понять, как проснуться, ведь у всего есть начало и конец. И каждый раз в самом конце звучал щелчок пальцев, после чего я просыпалась.

Так мы и поступили: Золтал отправляется искать. Весь штат слуг рыщет в поисках пропащего правителя, а мы лишь наблюдаем за происходящим. К нашему удивлению, никого не нашли. По дворцу проносится обреченный и в тот же момент радостный шепот: «Принц пропал». Становится понятно, что так просто все не решится. Хватаюсь за голову, чтобы привести мысли в порядок, меряю шагами комнату и ничего не могу придумать путного. Как найти того, кто растворился на глазах? План изначально был провальный, а теперь новый придумывать. Мысленно ругаюсь всеми бранными словами, которые могу вспомнить, и проклинаю Икиру за его нелогичную выходку.

Герцог молчит, не пытается унять мое беспокойство. Мне кажется, что он просто ни о чем не думает и наслаждается литрами чая, который подливает служанка. Периодически бросаю на него многозначительные взгляды, но без толку. Спокойствие удава — залог тихой жизни, видимо, этим девизом Джемин и руководствуется.

— Долго ты тут будешь чаевничать? — раздраженно спрашиваю его, тот лишь поднимает глаза и усмехается. Все раздражает настолько, что хочется взобраться на стенку и завыть волком.

— Я, в отличие от некоторых, не пытаюсь прокопать дорогу в ад своей ходьбой туда-сюда, — спокойно произносит герцог, поднося очередную чашку чая к губам. Мысленно одергиваю себя от представления, как содержимое нового заварника выливается на голову Джемина — чайничек слегка шевелится и вновь замирает. Делаю несколько вдохов и выдохов для успокоения.

— Что ты мне прикажешь тогда делать?

— Вернуться домой, к родителям и ко мне… — тут меня будто прошибло током, я осознаю одну маленькую деталь, которую упускала все это время. Икиру как-то во сне смог произносить слова в моей голове. Осталось создать своего рода мысленный телефон и позвонить в нужную?

— Джемин, ты гений! — кидаюсь его обнимать. Он застывает с чашкой в руке, а когда я отпускаю его шею, удивленно хлопает глазами. Все еще не понимая моего восторга, он смотрит, как я бегу в сторону кровати для попытки мысленной связи. Герцог ничего не пытается узнать, продолжает наблюдать за моим поведением. Располагаюсь на кровати и закрываю глаза. Пытаюсь представить нашу с Икиру связь, что тонкой красной линией оплетается вокруг моего тела и уходит куда-то сквозь потолок. Возвышается над зданием, минует сад, уходит высоко в небо, где я теряю ее из виду.

«Икиру, ответь, если ты меня слышишь…»

«Икиру, прием…»

«Ответь, черт тебя дери! Как эта штука работает?»

Раздраженно фыркаю и открываю глаза. Ничего не меняется: герцог все так же смотрит на меня, попутно отпивая свой дурацкий чай, служанка уже удалилась из покоев. Джемин ничего не спрашивает. Если он что-то скажет, то моя злость из-за неудачной попытки связаться с Икиру перейдет на него. Шумно выдыхаю воздух из легких, сдерживая эмоции. Слезаю с кровати и сажусь напротив лучшего друга принцессы, от которого толку столько же, сколько от окружающей мебели. Как бы мне хотелось, чтобы Эйден был рядом. Он бы точно подсказал, как быть и что делать в такой ситуации.

Да и от моих эмоций тоже нет пользы. Бросаю взгляд на герцога, рассматриваю его серебристую шевелюру и ловлю себя на мысли, что у него слишком странный цвет волос, и такой в детстве я придумать не могла. Почему только у этого персонажа непривычное для глаза серебро на голове? Этот странный факт отвлекает меня от попыток связаться с тенью, которую я уже устала проклинать. Откидываюсь на спинку кресла и тру веки.

— Выпей чаю, успокойся, — просит Джемин, придавая голосу бархатистость. Кажется, он еще что-то хотел произнести, но, видя мое состояние, умолкает.

Надеюсь, по моему взгляду понятно, что еще одно упоминание этого напитка, и весь сервиз полетит куда-нибудь вместе с распивающим его. Герцог молча встает со своего места и заходит за кресло. Он осторожно кладет на мои плечи руки и начинает сжимать трапециевидные мышцы. Видимо, Джемин решил таким образом успокоить меня, раз чаем не удалось. Расслабление приходит сразу же, я даже не могла и подумать, что настолько напряжена. Закрываю глаза, чтобы получить большее удовольствие. Нежные пальцы постепенно переходят к шее, но ею занимаются недолго. Последним пунктом остановки становится моя голова: герцог интенсивно мнет кожу, доставляя наивысшее наслаждение и успокоение, а затем круговыми движениями массирует виски, после чего я окончательно расслабляюсь. Погрузившись в неглубокий сон, больше похожий на транс, я ощущаю тепло, разливающееся по телу. Такое ощущение, что Икиру находится рядом и вот-вот возьмет меня за руку, как раньше. Резко раскрываю глаза и осматриваюсь, но в комнате, кроме меня, никого нет. Злосчастный чайный сервиз убран, а на моих ногах лежит легкое покрывало.

Я снова одна. Даже в такой ситуации никто не в силах мне помочь, научить и объяснить, что к чему. В душе скребутся кошки, хочется заплакать, но стоит только подумать о слезах, как они начинают сами выкатываться из глаз. Вытираю ладонями непрошеную влагу, всхлипывая, словно сейчас разрыдаюсь водопадом.

— Икиру, — одновременно мысленно и вслух зову его, надеясь на ответ. Я устала от незнания. Подтягиваю ноги и сворачиваюсь калачиком в кресле, натягивая одеяло до самого носа. Всхлипы почти прекратились, а вот сил уже нет.

— Я же говорил, сама придешь, — внезапно раздается самодовольный голос в голове. — Ты, кроме меня, никому не нужна. Твой рыжий ублюдок оставил тебя…

— Нет, он придет за мной! Вот увидишь, — прекрасно понимаю, кого он имеет ввиду. Даже сейчас у них какое-то соревнование «оскорби другого». Как дети!

— Ты в этом уверена? — я не знаю, как ответить. Ощущаю себя котенком, брошенным в безграничном мире снов, а эти двое тянут каждый на свою сторону, и я разрываюсь между ними. — Ты о нем ничего не знаешь. Я ведь прав?

И он попал в самое яблочко. Эти чувства, что я испытываю сейчас, очень новы, но в тот же момент пугает незнание. Эйден в последние дни сильно помог, не просив ничего взамен. А когда я просила рассказать о себе, напускал таинственности вокруг себя… Но пока ему веры больше, чем Икиру, не он закинул меня в сон и не пытался сделать так, чтобы я забыла о реальном мире. И не Эйден стал причиной всех моих плохих отношений с людьми…

— Хочешь, я тебе все расскажу? Правду, что от тебя скрывают? — шепчет Икиру нежным голосом, на который я искушалась, безоговорочно верила.

— Хочу… — произношу вслух единственное слово и чувствую, как вокруг все меняется. Меня начинает мутить от искажения пространства, что невольно закрываю глаза, а когда все успокаивается, открываю, но ничего не вижу. Окружает беспросветная тьма. Даже рук не вижу, честно пытаюсь приблизить их к своим глазам. Одно радует, что стою на твердой поверхности и даже знать не хочу, где именно. Делаю пару шагов вперед — ничего не меняется.

— Икиру? — голос раздается глухим эхом, словно нахожусь под водой или в вакууме, хотя, наверное, в последнем не могла бы произнести и звука. Кручусь вокруг своей оси, в надежде наткнуться хотя бы на что-то. Мне становится не по себе. Звук сердца в ушах заглушает остальные. Теперь я точно как слепой, теперь еще и глухой, котенок, кручусь в поисках хотя бы кого-то. Брошена. Обделена миром. Совсем одна.

— Я же говорил, сама придешь ко мне, — за спиной раздается знакомый голос. Я, как мотылек, делаю шаг в сторону голоса. Тяну руки — никого. С досадой кусаю губу, чувствую боль единственное ощущение, которое могу принять как реальность, когда нет других чувств восприятия.

— Где ты? Что ты хочешь от меня? Где мы? — громко произношу каждый вопрос, но голос дрожит, словно вот-вот начнется истерика. Пытаюсь взять себя в руки и успокоиться. Начинает трясти от напряжения или страха. Я пока не понимаю себя и свои ощущения. Словно выключены все чувства, кроме слуха, но от него толка никакого.

— Как он тебя называл? Милашка? — это слово от Икиру звучит как издевка, что начинает пробирать до неприятной дрожи. — Так вот, милашка, я ничего конкретного не хочу, — эти слова он шепчет рядом с ухом. Вытягиваю руку в этом направлении — ничего нет.

— Не произноси это слово так — противно, — если Икиру видит меня, то должен заметить гримасу, скорченную специально для него. Вместо ответа по всему пространству разносится мерзкий смех, такой громкий, что я закрываю уши. Страх поступает к горлу, хочется бежать без оглядки, но некуда. Непрошенные слезы капают из глаз, текут по щекам и падают на пол.

— Хочу предложить тебе сделку…

— Какую опять сделку? — храбрости больше нет, плача я задаю очевидные вопросы.

— Все просто, — внезапно появляется луч света, освещающий обеденный стол, прямо на столешнице сидит Икиру. Он самодовольно улыбается так же, как тогда, когда менял свою внешность. От него исходит уверенность, явно понимает, что деваться мне некуда, и ответ будет всем понятен. Поднимает руку и одним пальцем подзывает к себе. Не двигаюсь, ноги не слушаются. Мне страшно от такого Икиру. Его лицо искажается недовольством, улыбка исчезает. Один взмах рукой и мое тело притягивается ближе к нему, практически вплотную.

— Морин, — прикасается пальцем к моей щеке, — я ведь был добрым к тебе, ты разве не помнишь?

Смотрю в его глаза: холодные, безжизненные и жестокие. Вся зелена стала блеклой, ближе к серому, словно маска треснула и дала сбой. Когда-то родные черты лица постепенно становятся чужими, я не узнаю их. Передо мной совершенно другой человек, который сжимает пальцами мой подбородок и приподнимает его, чтобы я видела все.

— Он прав, ты милашка, но это уже не важно, — Икиру отпускает меня и отталкивает от себя, я пячусь и падаю на стул за собой. — Знаешь, Морин, твой новоиспеченный парень тебя использует так же, как и я. Однако свои мотивы я не скрываю от тебя. Может, чуть-чуть. А вот твой ненаглядный врет тебе постоянно, даже сейчас он мог бы попасть в любой сон, используя полномочия наследника Армариуса.

— Наследника чего или кого?

— Ах, ты не знаешь, — смеется тень и начинает сиять в улыбке, которая становится похожей на оскал. — Но тем интереснее. Распинаться и разжевывать все за него не буду. У тебя есть другие вопросы, прежде чем мы начнем обсуждать нашу сделку, так ведь?

Снисхождение от Икиру, который решил рассказать мне намного больше обычного, пугает. Глаза вновь становятся ярко-зелеными, когда он заговаривает о сделке. Я пытаюсь встать со своего места, но тень пресекает попытку жестом, который притягивает сильнее к сиденью стула.

— Лучше сиди здесь, — вскользь бросает Икиру, словно мы говорим об обычных вещах.

— К чему был тот сон про Альерика и принцессу? Зачем ты ворошишь прошлое?

— Ты не помнишь? — отрицательно качаю головой. — Забавно. Помнишь, кто был основой для принца?

— Айрик, — произношу имя друга детства. На это Икиру лишь рассмеялся, из-за чего кожа покрывается мурашками. Он слишком много и страшно смеется — это пугает сильнее, уже не знаю, что ожидать. Не по себе даже от нахождения рядом с этим существом.

— Это я, не Беллами. Наивно ты придумала и сама поверила. Айрик — это сереброволосый герцог. Друг принцессы, который всегда придет на помощь, однако ему плевать на нее. Чувства между ними были в начале, но появляется принц Альерик — он как вирус захватывает Аврору и не отпускает ее, так же как и я тебя. Забавная история вышла, не находишь?

— Это не так! Я же писала историю. Мы придумывали вместе с Айриком, когда играли во дворе, — в голове возникают моменты из детства. Как мы с другом придумывали имена персонажам, как воплощали сражения и как приключения захватывали нас. История же о принце, не о принцессе-волшебнице.

— Ты снова ничего не поняла, — Икиру поднимает руку, касается моего лица и пальцем проводит по виску. — Вспоминай, Морин.

Поток образов из сознания наполняет голову: Айрик в детстве приносит клятву верности, так же как это сделал бы Джемин. Мы в нашем тайном месте, которое между собой называли дворцом королевства Арфмины. После он придумывает, что у герцога меняются волосы на серебро, как он сам хочет, когда вырастет. Беззаботно рассказывает, что хотел бы сменить голубой цвет глаз на любимый серый. Айрик поднимает свой игрушечный меч во имя принцессы Авроры, то есть меня, и мы продолжаем играть, выдумывая приключения.

— Нет, — закрываю рот рукой, не веря в собственные воспоминания. — Ты подменил все! Что ты еще исправил?

— О, многое, — загадочно отвечает Икиру. — Я бы хотел изменить все твои воспоминания, но тогда ты станешь лишь куклой без жизни, чего мне не хочется.

— Но зачем?

— Эта история — ключ к твоему сердцу, дорогая вещь, которую было сложно поменять основательно. Но даже так вышло неплохо, — Икиру взмахом руки поднимает мое тело и притягивает к себе. Наши глаза встречаются. Я вижу, как он улыбается победно, по-хозяйски кладет руку на талию. — Главное ты поверила, что принцесса, и если бы этот Беллами не помешал мне, все бы вышло.

— Как он помешал? — я испугалась, что Икиру что-то сделал и с ним тоже. Ведь мы резко перестали общаться, почти после этой истории.

— Он стал слишком надоедливым, я сделал так, чтобы вы перестали общаться. Помнишь, как появилась светловолосая девочка в его снах? Было опасно появляться в чужом сознании, но никто не заметил. А теперь она в его жизни, как и планировалось. Но рыжий придурок снова начинает мешать и пока не понял ничего, но думаю, поймет позже, когда будет поздно.

— Чего именно ты хочешь? — пытаюсь отойти от него, но не выходит, Икиру не отпускает. Он как паук, что сплел свою паутину, куда затащил мотылька, и теперь ни за что не даст свободу. В его руках все: тело, душа и мои сны. Мне не спрятаться теперь.

— Тебя. Твою жизнь. То, от чего ты сама отрекалась за многие годы, — он наклоняется ближе и шепчет. — Не отрицай, ты сама захочешь этого.

— Не захочу, — отвечаю я.

Он смеется, что больше пугает. Каждая мышца от смеха подрагивает и вздымает его грудь.

— Зря рыжий придурок не рассказал подробности, — Икиру гладит по щеке. — Он не останется с тобой как бы ты не просила. Рэйденос не уйдет от своего предназначения, через несколько лет время его пребывания в реальном мире сократится. Ты будешь куковать в ожидании его следующего пробуждения. Я же тебе предлагаю билет в один конец, где вы будете вместе навеки. Подумай.

— Кто он, Икиру? — но ответа на мой вопрос я никогда не услышу. Внезапно появившийся Эйден вырывает меня из объятий тени и прячет за спиной. Он выставляет руки перед собой, встав в боевую стойку. Я ничего не успеваю понять. Икиру поднимает руки, словно сдается, но его улыбка не сходит с лица.

— А вот и рыжий рыцарь, — улыбается Икиру. — Долго же ты спешишь на помощь к своей принцессе. Так и реально украсть могут из-под носа, да, Рэйденос?

— Ты не достоин произносить это имя, предатель, — холодно отвечает Эйден. — Если бы ты не пытался ее украсть, то и спасать бы не пришлось.

— Простите, что помешал, мастер, — Икиру склоняет голову и делает это с издевкой. — Морин, подумай о моем предложении. Когда узнаешь правду от самого Армариуса, будет поздно. Включи голову…

Последние слова произносятся шепотом, но слышно, будто он находится рядом. Икиру растворяется на глазах, так же как был Альериком в черном облаке. Я смотрю на спину Эйдена и хочется обнять его, но что-то останавливает. Все эти тайны настольно меня вымотали, что я уже не знаю, кому верить: тому, кто говорит, что желает мою жизнь, или тому, кто творит загадочность вокруг самого себя и хранит молчание.

— Эйден, я хочу проснуться, — вместо какого-то приветствия прошу его вернуть меня обратно в реальность. — Это был слишком тяжелый сон. Мы поговорим обо всем утром. Хорошо?

— Я понимаю, — печально произносит парень. Он явно не ожидал такого холодного отношения с моей стороны. Нежно целует меня в щеку и крепко обнимает. — Увидимся в реальности.

Щелчок пальцев не заставляет себя долго ждать. Щеки мокрые, а в голове сумбур. Я не понимаю, как относиться к ним. Хочется уже нормальности в жизни, а не эти подростковые приключения во сне с покрытыми мраком тайнами. Уже жалею о встрече с каждым из них. Слезы очередной волной выкатываются из глаз, утыкаюсь в подушку, желая уснуть без снов. Сил уже нет, хотя я только проснулась. Мне нужен отдых от всего…

11. Кино

— Черт возьми! — только шевельнулась на кровати, а меня уже пронзает боль в конечностях. Тело обессилено настолько, что еле-еле сползаю на пол. Голова ватная: боль не дает нормально проснуться после длительного сна. Смотрю на часы в телефоне и грустно понимаю, что половина дня благополучно пропущена. Я стала слишком много спать, и мне это не нравится.

Тяжело вздыхаю, встаю и добираюсь до кухни. Для этого понадобились все остатки сил. Чайник еще с вечера полный, поэтому тыкаю на кнопку и шумно приземляюсь на стул. Даже сидеть тяжело, от усталости залипаю на узор скатерти. В последние дни чувствую себя совсем истощенной. Это странное состояние меня напрягает.

Смотрю на холодильник, взгляд привлекает странная бумажка, закрепленная на дверце магнитиком. Протягиваю руку и срываю ее. Ровные цифры написаны в ряд, больше похожие на чей-то номер телефона. Под ними приписка: «Позвони мне. Эйден». Задумчиво смотрю на клочок, словно он ответит на все мои вопросы. Не сразу замечаю, что вода в чайнике закипела.

Бросаю записку на стол и медленно поднимаюсь со стула, затем, надеясь хоть на какой-нибудь прилив бодрости, делаю себе уже обеденный кофе. Не стала его пить на кухне, поэтому возвращаюсь в комнату. Замираю, глядя на компьютер. На почте уже давно пылилось письмо с новым заказом, о котором благополучно забыла. Включаю старую машинку. Он с шумом загружает стартовый экран. Пара кликов, и я захожу в программу. Для настроения подключаю наушники, музыка позволяет не думать о лишнем и начать работать. Мелодия разливается в ушах, уносит меня подальше от проблем. Становится немного легче.

Несколько часов трачу на отрисовку заказа. Техническое задание простое настолько, что заканчиваю быстрее обычного. Отправляю начальнику готовую работу. Ответ будет в течение дня, поэтому пока выключаю все и снимаю наушники. Тело еще ломит, особенно после долгого времени за компьютером. Потягиваюсь на стуле и слышу стук в дверь. Напрягаюсь. Встаю из-за стола и на носочках подкрадываюсь к двери, смотрю в глазок.

Там стоит та же женщина, что была в прошлый раз. Вздыхаю, прекрасно понимая, что придется открывать. Выдавливаю из себя улыбку, чтобы быть менее побитой и поскорее избавиться от незнакомки.

— Добрый…

— Какое добрый, ты вообще совесть имеешь?! — перебивает она. Понятия не имею, кто эта женщина, но необъяснимое недовольство в мою сторону пугает.

— В чем собственно дело?

— Тебе ли не знать! — верещит и никак не объясняет, что случилось и почему она злится.

Недоброжелательница пытается открыть дверь сильнее и напирает всем своим весом, чтобы проникнуть в квартиру. Хотя по габаритам я меньше, не пускаю и не сдаюсь. Борьба за дверь завершается явно в мою пользу.

— Да что вы делаете? — отталкиваю ее от себя и пытаюсь прикрыть дверь. — Прекратите!

— Это ты что делаешь?! Уж который день пытаюсь достучаться! — тянет на себя ручку, мне ничего не приходит в голову, как отпустить ее, и по инерции незнакомка валится на пол лестничной площадки. — Ах ты мразь!

— Да что вам надо от меня? — спрашиваю, стараясь сохранить спокойствие в голосе, а саму трясет как осиновый лист. Неприятные ситуации выбивают из колеи так сильно, что заставляют дрожать. Еще немного, и у меня начнется истерика оттого, что не могу взять ситуацию под контроль.

Женщина грозно зыркает на меня, пугая еще больше. Уже не хочу представлять, что именно она может сделать со мной. Почему она не может объяснить причину своего появления, а лучше, уйти отсюда поскорее? Женщина открывает рот, чтобы что-то ответить, но почти сразу закрывает его, как только появляется очередной гость.

— Морин? — со стороны лестничного прохода раздается удивленный знакомый голос. Я поворачиваю голову в сторону звука. Пытаюсь улыбнуться, наверное, выходит криво. Айрик вопросительно переводит взгляд на так называемую соседку и подходит к нам. Ему явно не понравилось то, что он увидел.

— Это че за прыщ нарисовался? — голос женщины пронзительным эхом разносится по площадке. Она даже не пытается произвести на другого незнакомца хорошее впечатление. Ей же не на руку оскорблять всех вокруг, так зачем? Видимо, какого-то конструктивного диалога у нас не выйдет.

— Дамочка, вы немного не в себе, скройтесь с глаз, пожалуйста, — холодно произносит Айрик и возвышается над «соседкой». — Если вам что-то нужно от девушки, то можем обойтись без оскорблений. Мы адекватные люди и умеем договариваться. Вам ясно?

Удивляюсь безразличному тону Айрика. Он всегда так мило говорит с незнакомыми, а эта женщина умудрилась взбесить его, самого спокойного человека, что я знаю. Сидящая на полу дама поджимает губы, но ничего не говорит: видимо, упрек все же попал в цель. Быстро встает и уходит куда-то вниз. К чему был этот спектакль, я так и не поняла, теперь мне страшно находится в собственной квартире. Мало ли что может произойти, а я тут одна.

— И давно у тебя такое? — ласково произносит Айрик, тональность его голоса теперь совсем другая. Теплые нотки вперемешку с заботой напоминают о нашем общем прошлом. — Ты скажи, я помогу с такими странными личностями. И никого в квартиру не пускай. Даже Эйдена.

— Что за странная забота? — мне не нравится упоминание нашего общего знакомого в разговоре. Я пока не понимаю, что между ними случилось и почему мой друг против наших отношений. Ведь он же был на той вечеринке, где мы и познакомились. К чему это напущенное беспокойство за меня?

— Пустишь на чай? — отвечает Айрик вопросом на вопрос. Но его мимика говорит мне, что сейчас самое время решить все раз и навсегда. Его доброжелательность сильно подкупает, поэтому поддаюсь на просьбу поговорить по душам.

— Ты же сказал никого не пускать? — и все же я отхожу от дверного проема и пропускаю его внутрь. — Заходи.

Айрика упрашивать не приходится. Он закрывает за собой дверь и снимает обувь. Оглядывается в коридоре, словно оценивает интерьер. Здесь, конечно, не его хоромы с новеньким ремонтом, но решаю для себя, что выгоню его тут же, если он скажет что-то противное. Эта квартира — моя маленькая отдушина, и о ней я не позволю отзываться плохо.

— Мило, — произносит он, чем удивляет меня, — ну, веди на кухню. Будем долго разговаривать.

Тему предстоящего диалога нетрудно предугадать, поэтому сопротивляться не стала. Наливаю себе и ему чай, и мы садимся за стол друг напротив друга. Такое напряжение в воздухе, будто сейчас у нас пройдут какие-то важные переговоры. Атмосферу серьезности рушат только кружки и улыбка Айрика. Он вроде как пытается быть дружелюбным, прекрасно понимая, что лишний раз не стоит ругаться и нужно наши маленькие недомолвки обсудить мирно.

Я не начинаю разговор первой. По сути, мне нечего ему сказать. Краем глаза замечаю записку от Эйдена и очень надеюсь, что друг не решит самовольно выкинуть ее. Айрик крутит свою кружку в руках, словно пытается согреть руки, как бы делал в зимние вечера. Он либо не замечает бумажки, либо притворяется.

— Не буду в очередной раз говорить, что ваши с Эйденом отношения развиваются слишком быстро, — первым начинает диалог, — вместо этого расскажу все, что знаю о нем сам. А ты решай сама, — Айрик останавливается и делает глоток чая. — Вкусный, — между делом произносит, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. — Ну, так вот. Он тебе рассказывал, как мы познакомились?

— Честно, нет, как-то не затрагивали эту тему. А что? — у меня закрадывается подозрение, что их знакомство было не обычным «встретились, пообщались и подружились». Эйден и так странный, а сейчас я вообще ни в чем не уверена, от слова совсем. Наши с ним отношения тоже обычными не назовешь.

— Он перевёлся к нам на последнем курсе. Ничего такого, правда, до этого каждый год переходил в разные учебные заведения и нигде толком не задерживался. Ни знакомых, ни друзей, о родителях известно только то, что они где-то путешествуют. Тай он почти сразу воспринял в штыки. Она, конечно, и сама не подарок, но у них какая-то война прямо с первого взгляда, — Айрик поднимает свои голубые глаза на меня. — Понимаешь, Эйден слишком быстро влился в нашу компанию. Я даже рассказал ему о тебе, словно так и нужно. Это странно, знаешь?

— Ну, он общительный, неудивительно, — пока подозрения друга я не разделяю. — Бывает же, что человека видишь впервые, а кажется, будто знаешь всю жизнь.

— Это да, — соглашается Айрик, — но тут другое. За два дня такого просто не может быть. Я позже перед выпуском разговаривал с нашими одногруппниками, и они единогласно с чего-то решили, что этот человек был с нами прямо с первого курса и вовсе к нам не перевелся. Можешь считать меня сумасшедшим, но я чую подвох, — вынес вердикт Айрик и неловко улыбнулся, отпил из кружки, продолжил свой рассказ. — После выпуска наше общение продолжилось. Тай каждый раз ругалась с ним. Дошло до того, что мне пришлось с ними общаться избирательно. И слова контролировать, чтобы их лишний раз не спровоцировать. О той вечеринке, где вы познакомились, Эйден не знал. Называй меня плохим другом, но я просто хотел отдохнуть от их ссор и повеселиться без него. Он же заявился, словно я его звал. А те, кого я правда приглашал, пришли не все. Дальше сама знаешь, что произошло…

— И как он узнал? — сама история вроде и кажется странной, но я пока не понимаю, что именно в ней не так.

— Понятия не имею. Самое странное, когда я звонил тебе в прошлый раз, он намекнул на… — Айрик запинается. Затем, прочистив горло, продолжает с того же места, — мне именно в ту ночь приснился эротический сон с Тайлер. Конечно, о таком я никому не говорил, да и не успел бы, но он откуда-то знал.

Слова Икиру про блондинку во снах Айрика всплывают в моей памяти. Но кто в этот раз поспособствовал этому? И почему кажется, что Эйден причастен? Мне не нравится, что я начинаю додумывать и строить теории. Все слишком странно. Смысла верить в совпадения ноль.

— Но почему ты один это помнишь? И в прошлый раз ты с ним вполне по-дружески общался, я ничего не заметила, — воспоминаю, как произошла наша тогдашняя встреча. Все было вполне нормально.

— А это просто, — он поник. — Я уже тогда понял, что от него такого можно ждать, и смирился. Про воспоминания я сам не знаю. Лишь недавно осознал эти несостыковки и решил, что ты должна знать, — взгляд голубых глаз устремляется куда-то на дно кружки, он предпочитает не смотреть в мою сторону.

— В каких отношениях ты с Тайлер? — неожиданно для себя задаю этот самый волнующий вопрос. Даже на той злосчастной вечеринке она однозначно показала, что Айрик принадлежит только ей. Пусть я никогда не претендовала на его сердце.

— Я буду честным с тобой, — он легко касается моих пальцев. — Мы встречались во время учебы, а сейчас просто друзья. Не более. Правда, иногда спим вместе после пьянок, но я больше не хочу таких недоотношений, — Айрик тяжело вздыхает. — Хотя мы уже все обсудили, она все еще надеется начать с начала.

В его глазах вижу искренность, потому хочу верить. Напоследок Айрик сжимает мою руку и отпускает, берет кружку и выпивает остатки чая. Разговор закончился, оставляя после себя неловкую тишину. Не знаю, что еще спросить, ведь даже сейчас между нами какая-то невидимая стена. Обсуждение моих отношений с Эйденом, по сути, не удалось. Я сделала единственный вывод: Айрик считает, что тот ведет себя странно. С этим даже можно согласиться.

— Айрик, но почему ты думаешь, что наши с ним отношения слишком быстро развиваются? — нарушаю молчание и наливаю ему еще чая, он благодарно кивает. — Мы часто встречаемся в последнее время.

— Рини, я же тебя знаю. Пусть мы и давно не общались, но ты все та же тихая и застенчивая девушка, которую легко обвести вокруг пальца. Не обижайся, — парень подмигивает мне и улыбается. — Я ему не очень доверяю. Да и свою маленькую подругу детства не захочется отдавать даже давнему знакомому. Неспокойно на душе, понимаешь?

Киваю. Внутри приятно распространяется тепло. Другу детства хочется верить. Как же мне не хватало такого общения по душам и без недомолвок. Я так устала от всего, что произошло за последние дни, что сейчас хочу просто пить чай с обычным человеком, который никак не связан со снами. Думаю, надо было не идти на ту вечеринку, а просто пообщаться с Айриком где-то в кафе, погулять по парку или пойти в кино на какую-нибудь мелодраму. Не пытаться вникать в мир снов. Наверное, тогда бы все было по-другому…

— Кстати, а как ты узнал, где я живу? — я вспомнила, что целиком Айрику адрес не давала. — Ты же только знаешь номер дома, но не подъезд или квартиру.

— Все просто. Твоя мама не переезжала, поэтому я просто зашел в гости и передал ей пару гостинцев от своей. Кстати, она позвала меня на день рождения твоего отца, — с детским восторгом парень рассказывает о приглашении туда, куда меня никто не звал. Улыбкой я постаралась скрыть, что его слова меня расстроили. Не удивлюсь, если опять позвонят перед самым праздником и потребуют принести фотоаппарат, а потом скажут, что дочь забыла о подарке.

— Ты же пойдешь? — неугомонно спрашивает Айрик, все еще не понимая, что я не хочу говорить о родителях. Настроение и так было не очень, а теперь опустилось ниже плинтуса.

— Прости, я почему-то подумал, что у вас все наладилось, — спешно извиняется друг, видимо, заметил мою кислую мину. — Твоя мама попросила затащить тебя домой во что бы то ни стало. Она прямо светилась, когда говорила о тебе.

— Я думаю, это тебе так показалось, — в горле формируется комок из слез. Мне хочется верить, что родители могут измениться по щелчку пальцев, но у нас настолько ужасные отношения, что их уже ничем не исправишь. Даже если Икиру внезапно решит все исправить, осадок останется. У нас не мир магии, где проблемы решаются так просто.

— Давай проверим? — Айрик протягивает мне мой же телефон, лежащий на столе. — Позвони ей.

Я замираю на мгновение. Страшно от одной мысли, что я самолично наберу ее номер. Что ответить ей? А если она опять начнет причитать? Но предатель Айрик легким движением руки снимает блокировку со смартфона при помощи моего пальца и вызывает нужный номер. Я выхватываю телефон из его рук и уже хочу нажать отбой, как мама отвечает на вызов.

— Морин? — она ласково произносит мое имя. — Почему ты звонишь?

— М-мам, Айрик заходил, — ставлю на громкую связь, чтобы зачинщик тоже слышал разговор. И если что-то пойдет не по плану, сразу получит по голове.

— А точно, он заглянул утром к нам. Вы начали опять общаться? — ее голос мягок и нежен, что непривычно слышать. — Когда встретились? Чем он сейчас занимается?

— Мам, не устраивай допрос, ты же его пригласила на день рождения папы. Вот там и все узнаешь. Так сказать, из первых уст, — очень надеюсь, что это не прозвучало грубо. Понятия не имею, какая будет у нее реакция и что скажет в ответ. Нервно кусаю губы, чтобы не выдать волнение. Бросаю мимолётный взгляд на Айрика, который, кажется, наслаждается своим «подвигом».

— Ты разве не придешь? — удивлённо спрашивает мама. — Я же просила этого мальчишку передать приглашение, он разве не сказал?

— Кажется, что-то говорил об этом, — все же ее реакция меня несколько пугает. — Если зовете, то приду. Что папе дарить?

— А ничего не надо, ты только приди. Он очень ждет, — она замолкает на мгновение. — Ты давно к нам не заходила, а тут еще и повод.

— Хорошо.

— Ну я пойду, мне еще на работу надо. Звони почаще, — как обычно, она отключается раньше, чем я успеваю попрощаться. Смотрю на погасший экран телефона и не верю своим ушам.

— Айрик, ты ей успокоительное подсыпал? — с подозрением смотрю на парня.

После такого легкого разговора с мамой без тени презрения проще списать все на таблетки и порошки. Друг начинает смеяться в голос, зачем-то решает отхлебнуть чая и давится им. Кашель не заставляет себя долго ждать, я подрываюсь и стучу ему по спине.

— Все, хватит, — останавливает он рукой. — Я в порядке. И нет, я ничего с ней не делал. Сам удивился теплому приему с ее стороны.

— Это очень странно, — Айрик кивает. — Может это не она, и ее подменили? — в душе я безумно рада такому исходу событий. Впервые за долгое время мама спокойно называет меня по имени, и разговор не оставляет неприятный осадок.

Тепло то ли от чая, то ли от приподнятого настроения разливается по телу, и становится легче. Возникает ощущение, что я вернулась из отпуска. Радуюсь как маленькая, хочется танцевать и петь. Однозначно сейчас мне намного лучше, чем после пробуждения.

— Я рад, что смог поднять тебе настроение, — внезапно произносит друг и встает из-за стола. — Ну, осталось только вытащить тебя на улицу, и день будет замечательным.

Киваю и бегу собираться. На улице довольно тепло, поэтому надеваю легкие летние брюки и футболку. Через пару минут мы уже выходим из квартиры в направлении парка, попутно обсуждая наше детство.

— Ты помнишь про историю, которую мы придумали тогда?

— О да, ты — принцесса Аврора и я — ее верный друг. Ты еще фанатела от магии и дала своей героине волшебную палочку в виде леденца, — Айрик засмеялся от воспоминаний о нашей общей детской фантазии.

— Это самое лучшее оружие! — я делаю вид, что обиделась и шутливо стукаю его в плечо. — Ты просто не понимаешь, а сам своего герцога заставил принести клятву, да волосы ему изменил.

— Но я так и не осуществил мечту, хотя и пытался, — друг указал пальцем на отросшие темные корни на своей голове. — Краска долго не держится, а теперь на голове чёрт-те что! Даже родной цвет не возвращается.

— Я думала, это ты так выгорел. Но тебе идет, Беллами, — улыбаюсь ему искренне. Все же мы довольно давно отсутствовали в жизнях друг друга и такие вещи безвозвратно ускользают.

— Кстати, я не сказал тебе раньше, но Тай позвала прогуляться, — он запускает пальцы в волосы и неловко улыбается мне. — Я понимаю, что у вас с самого начала не задалось, но, может, дашь ей еще один шанс?

Не хочется портить хорошее настроение из-за очередной выходки его бывшей, но парня расстраивать тоже не стоит. Поэтому киваю, думая, как скоро пожалею о таком решении. Долго ждать ее не приходится. Будто она все это время рядом околачивалась, ожидая сообщение Айрика.

Тайлер приветливо улыбается и почти бежит к нам, радостно махая рукой. На ней коктейльное легкое платье и безумно высокие каблуки. Когда она подходит ближе, то вижу, что на них она одного роста с другом. Среди деревьев-людей я чувствую себя некомфортно. Зато в передвижной тени.

— Привет, Морин, — как-то радостно она произносит мое имя. — Как у тебя дела?

Как бы невзначай Тай хватает за руку Айрика и почти виснет на нем. Но взгляд ее не такой враждебный, как в прошлый раз. Айрик с неискренней улыбкой пытается выбраться из хватки Тай. По лицу видно, что ему неприятно. Но ничего не могу с этим сделать — иной раз провоцировать эту девушку не хочется. Лишний гемор мне ни к чему.

— Привет, — стараюсь более уверенно произнести приветствие. — Какими судьбами?

— О, да я тут мимо прогуливалась по магазинам. Айрик сказал, что вы тут. Это так мило, что вы снова общаетесь, — чем больше она говорит, тем сильнее я начинаю из-за нее переживать. Не к добру, когда в первую встречу тебя спаривают с малознакомым парнем, чтобы не украла другого, а во второй так мило улыбаются. Но может, это уже я накручиваю, и у нее просто тогда сработал триггер на Эйдена?

— Сахарная вата или мороженое? Я принесу, — я не ожидала такой подставы от Айрика, который решает быстренько слинять от нас. Даже повод нашел. Смотрю на него и мысленно прошу взять с собой или хотя бы не оставлять с ней наедине.

— О, давай, хочу мороженого, — Тайлер, видимо, это не смущает, и она отсылает парня восвояси. — Как обычно хочу.

— Тогда я быстро. А ты Морин, что будешь?

— Мне сахарную вату, — пусть хотя бы этим расплатится, раз поступает как последний предатель.

Айрик кивает нам и быстро удаляется к киоску с вкусняшками. Я смотрю ему вслед, прекрасно понимая, что сейчас маска добродушия будет сорвана и истинное лицо его бывшей девушки проявится во всей красе. Тайлер же спокойно начинает лазать в своем телефоне, быстро что-то печатает большим наманикюренным пальцем, блокирует его и бросает в сумочку.

— Ну что, как будем дальше жить? — внезапно спрашивает она. В ее взгляде, как я и предсказывала, ни следа той доброжелательности, только ледяная мерзлота расчетливых светло-голубых глаз.

— В каком смысле? — удивлённо спрашиваю, совершенно не понимая, о чем речь.

— Ну как, ты внезапно появляешься и забираешь внимание моего Айрика. Я к тому, что шляться с вами двумя я не горю желанием, поэтому быстренько исчезаем и больше не появляемся на горизонте, — от такой наглости я даже рот открыла не в состоянии хоть как-то ответить на такие заявления. — Понятненько, девочка? Исчезни. Слышишь?

— Слушай, может ты дальше пойдешь по своим магазинам? — единственное, что смогла выдавить из себя. Думаю, по сравнению с ней я сейчас кажусь школьницей, но пытаюсь держаться. Неприятно стоять рядом и все это выслушивать. Оглядываюсь в поисках Айрика, который уже расплачивается за свои покупки. Он улыбается нам и машет рукой. Талер наигранно и мерзко повторяет его жест.

— Детка, я тебе совет даю, как личико не подпортить, — лед в ее голосе пробирает до мурашек. — К тому же Закари на тебя и так глаз положил, вот и крутись рядом с ним. Совет да любовь, так сказать. А теперь быстро придумала, как слинять от нас… О, Айрик, спасибо, — внезапная перемена манеры речи настолько поразительна, что я теряюсь и не сразу соображаю, что друг уже подошел к нам.

— Морин, все хорошо? — с заботой спрашивает Айрик, протягивая мою сахарную вату, которую есть и не хочется. Комок негодования в горле застрял настолько, что не сдерживаюсь и решаю ответить на слова Тайлер прямо при ее объекте обожания.

— Знаешь, Айрик, не хорошо. Твоя подруга очень много мне рассказала о планах на тебя, что теперь я и не знаю, как быть: пойти домой или позвонить Эйдену, — сама знаю, что зря я упомянула нашего общего знакомого, но иного придумать не смогла.

— Тайлер? — с холодом в голосе произносит имя Айрик. Его взгляд прикован ко мне, в глубине его глаз ясно видно, что слова задели.

— Я ничего такого не сказала ей! Просто сообщила, что свидание проводится только вдвоем, — оправдывается Тайлер, чем топит саму себя. Друг переводит взгляд на нее, и видимо, она никогда не видела Айрика таким злым.

— Свидание?!

— Д-да, — заикается она, ее мороженое символично падает на землю, — я же тебя позвала прогуляться! Но кто же знал, что ты еще и эту притащишь…

— Эту?! — Айрик берет меня за руку. — Что б ты знала, я собирался просто развеяться с подругой детства. Можешь считать, что это у меня с ней свидание и тут третья лишняя ты.

Он сильнее сжимает руку, я чувствую его злость на кончиках пальцев. Айрик уходит прочь, утянув меня за собой. Оборачиваюсь на Тайлер, она стоит и не может сдержать слез. Ее макияж безвозвратно испорчен, а губы дрожат. Слезы сползают по щекам, смешиваясь с тушью. От былой маски нет и следа. Мне даже становится ее немного жаль.

Но, как бы там ни было, мы уходим от светловолосой бестии на приличное расстояние. Я смотрю на спину Айрика. Все в нем говорит о том, чтобы не трогали. Он все еще держит меня мертвой хваткой, поэтому не могу освободить руки.

— Постой, Айрик, — зову друга, он останавливается. Оборачивается и удивленно смотрит. В глазах мелькает сожаление, взгляд падает на наши переплетённые пальцы.

— Прости, — он отпускает руку. — Я не хотел тебя впутывать в это. Но Тай перешла все дозволенные границы. Я поступил как трус, прикрывшись тобой. Прости.

— Айрик, все хорошо, — приподнимаюсь на носочки и касаюсь светлых волос, осторожно глажу взрослого парня по голове, как маленького. — Ей давно пора было понять, что за словами надо следить.

— И правда, — он закрывает глаза, наслаждаясь моим прикосновением. — Но это было жестко.

— Бывает. Будет уроком, — вспоминаю, что в моих руках все еще сахарная вата, протягиваю ее. — Будешь? Тебе сейчас нужнее, чем мне.

Друг открывает глаза и удивленно смотрит на белое облако рядом с лицом. Айрик осторожно касается моей руки и притягивает ближе, кусает вату и отрывает огромный кусок. Сахарные нити подхватывает ветер, прилепляет их к его лицу. Губы растягиваются в улыбке, более счастливой, чем до этого.

— Чем теперь займемся? — спрашивает он, когда мы заканчиваем лакомиться ватой.

— Думаю, можно сходить в кино. Что сейчас идет? — не знаю как Айрик, но я давно там не была и уже забыла, какого это с кем-то смотреть фильмы, есть попкорн и пить газировку.

— Да вроде ничего интересного, — мы одновременно поникли. — Но у меня есть иное предложение! Как насчёт забуриться ко мне домой, накупить вкусняшек и сидеть смотреть все, что душе угодно?

— Звучит хорошо. Да, давай так и поступим, — соглашаюсь с ним. Мы, не сговариваясь, пошли обратно к моему дому, где парень припарковал машину. Его серебристый кроссовер сильно выделяется среди соседских автомобилей на парковке, так что мы его быстро нашли.

Айрик опережает меня и открывает пассажирскую дверь, помогая сесть. Сам он усаживается на водительское место и заводит своего железного коня. Я невольно вспоминаю герцога и думаю, как бы он себя вел в наших реалиях. Улыбаюсь этой забавной мысли. Мелодичные звуки фортепиано наполняют салон, как в прошлый раз. Тогда я еще не знала, в какой сложной ситуации окажусь. Думаю, Айрик сам не знал, как обернется то приглашение на посиделки у него дома.

— Ты посиди, я быстро все куплю и поедем домой, — произносит он, когда мы останавливаемся на парковке у магазина. — Музыку оставляю, так что наслаждайся.

Киваю, и Айрик выходит из машины. Смотрю на его удаляющуюся спину, а в голове всплывает образ Эйдена, как он идет с пакетами продуктов к моему дому. Наша война хлебом в магазине, как мы мыли посуду в квартире. Пальцы, что запускаются в рыжую шевелюру. Рубашка в тот день очень ему шла. Столько всего произошло за такое короткое время, и я ни разу не подумала о том, что делаю. Айрик, скорее всего, прав. Все слишком быстро.

Да и Икиру подлил масла в мысленный огонь, сказав, что Эйден никогда не сможет быть рядом как обычный человек. Но он так и не рассказал, кем тот является. Опять размышляю, кому верить, кого можно считать союзником. Мысли в голове тяжелым скопом оседают и мешаю распутывать клубок вопросов и ответов.

Это все слишком сложно.

— Я вернулся, — внезапно произносит Айрик, открыв водительскую дверь. Из-за такого неожиданного появления я вздрагиваю. Большой пакет с покупками он закидывает на заднее сиденье.

— Что купил? — спрашиваю друга, разглядывая разноцветные пачки чипсов, что успели выпасть на сиденье.

— Да так, по мелочи, на пару фильмов хватит, — воодушевленно произносит Айрик и заводит кроссовер. Время близится к ночи, поэтому машин на дорогах не так много. Яркие фары проносятся быстро. Фонари еще не горят: для них на улице пока что светло.

Мы останавливаемся у дома Айрика, откуда буквально недавно я бегом пыталась уйти. Теперь я вернулась, чтобы хорошо провести время в компании старого друга. Вечер обещает быть довольно приятным. Легкий летний ветерок нежно обдувает кожу. Парень достает с заднего сидения пакет, и мы выходим из машины.

— Надеюсь, в этот раз ты не сбежишь, — смеется он.

— На сегодня у Золушки планов нет, — отвечаю в той же манере. С Айриком настолько комфортно, что чувство облегчения не покидает меня. Рядом с ним я отдыхаю от всего.

Мы поднимаемся на этаж, и Айрик открывает дверь. Интерьер нисколько не изменился с прошлого раза, хотя я думала, после попоек людям приходится делать ремонт. Розовых пушистых тапочек нет — уже хорошо. Айрик относит покупки на кухню, где я еще ни разу не была.

Иду туда и удивляюсь, какая она огромная. Моя крохотная квартира ни в какое сравнение не стоит с его кухней, тут можно жить. Современный кухонный гарнитур, уютный маленький диванчик напротив плазмы. Вместо обычного стола — барная стойка с высокими стульями. Я, мягко говоря, завидую и аж невольно открываю рот от восхищения. Айрик не упускает момент и закидывает туда чипсину. Продолжаю разглядывать квартиру, пока жую. Затем оборачиваюсь к другу, чтобы спросить, откуда у него такие хоромы, и меня внезапно обливают брызги от газировки.

— Айрик!

Он смеется и быстро пытается вытереть липкую жидкость.

— Прости, я тебе одолжу футболку. Сделай пока что попкорн, — он уходит куда-то вглубь своей квартиры. Делаю, как он просит: читаю инструкцию, ставлю таймер на микроволновке и «готовлю». Кукуруза с характерным звуком взрывается несколько минут, а потом утихает.

Тем временем Айрик возвращается с белой футболкой в руках.

— Держи, — он протягивает мой новый элемент гардероба. Я быстренько исчезаю в более знакомую комнату и начинаю переодеваться. Футболка мне почти по колено и смотрится как платье. Недолго думая, стягиваю с себя и брюки, также залитые газировкой. Все равно стирать придется. Осторожно выхожу обратно на кухню, где парень стоит спиной и высыпает в миски все, что купил в магазине.

— Айрик, у тебя же на стиралке есть быстрый режим?

— Да, а что? — оборачивается ко мне, по его глазам видно, что такого наряда он не ожидал. — Я сейчас все исправлю. Прости еще раз за газированный душ, — хватает мои вещи и почти в ванной добавляет. — И… тебе идет…

Тихий шум стиральной машинки еле доносится до моих ушей. Айрик тут же возвращается ко мне, я вижу, как он пытается сохранить спокойствие при виде моих голых ног. До этого он лицезрел только штаны и бесформенные футболки, в точности как его. Самой, если честно, не привычно ощущать легкий ветерок по коже, что исходит от открытого окна.

— Айрик, мы где будем смотреть? — решаю хоть как-то разбавить внезапную, но комфортную, тишину.

— Прямо тут, — он указывает на диванчик перед телевизором, — сейчас стол притащу и будет все готово.

Не проходит и минуты как парень несет из своей комнаты складной стол и ставит прямо перед диванчиком. Я спохватываюсь и начинаю расставлять миски с едой. Почти все уместилось, кроме нескольких видов чипсов и мармеладок.

— А что смотреть будем? — расспрашиваю Айрика.

— Как насчет… — он включает плазму и выводит на экран топ-10 фильмов этого года, но быстро уходит от списка и набирает в поиске название «Теория большого взрыва». — Вот это? Как тебе?

— Не смотрела, — признаюсь ему и слышу в ответ массу удивлённых возгласов.

— Тогда точно смотрим! Садись и укрывайся пледом.

Мы усаживаемся поуютней на маленьком диванчике. Я поближе пододвигаю тарелку с чипсами и попкорном, не забывая про газировку в стакане. Айрик берет себе сухари, прибавляет звук, чтобы неслышно было его хрумканье.

— Сейчас начнется твое знакомство с культовым сериалом, — говорит он.

Я снова киваю и наблюдаю за появившимися в кадре героями. После каждой серии Айрик просит высказать свое мнение, и мы говорим друг с другом. Смеёмся над шутками в сериале, затем продолжаем просмотр. Так прошли несколько серий. Вкусняшки постепенно заканчиваются. Такое приятное времяпрепровождение успокаивает. Сегодня мне ничего не испортит настроение. Тем более, ни Икиру, ни Эйдена не слышно. Хотя у второго и моего номера нет. Может, поэтому все спокойно. Лучше о них пока не думать. Я наслаждаюсь вечером.

Посреди какой-то серии я благополучно засыпаю…

12. Подсознание

Подо мной мягкая трава. Все вокруг кажется таким знакомым, и это при том, что я еще не открыла глаза. Вот-вот появится Икиру и начнет расспрашивать о моем дне с Айриком. Все будет как раньше. От таких мыслей становится грустно.

Вдыхаю аромат леса, который ясно дает понять, в каком сне я нахожусь теперь. Ностальгия — штука страшная, то от нее хочется сбежать, то сдаться, предаваясь воспоминаниям. Открываю глаза и вижу, что была права. Вокруг моя поляна. С грустью понимаю, что это место поменялось. Теперь это не убежище от реального мира. Здесь столько произошло, что находиться здесь не хочется. А ведь с нее все когда-то начиналось… Теперь, когда меня помотало по различным снам, иной раз даже не хочу засыпать. Слишком устала от происходящего.

Верчу головой по сторонам. Где-то в глубине души хочется, чтобы Икиру вышел из своего теневого укрытия среди стволов деревьев и улыбнулся как обычно. Затем мы двинемся на поиски приключений. Статичный пейзаж изменится по его щелчку и начнется настоящий сон. Но головой я понимаю, что такого больше не повторится. Слишком много раскрыто карт, задано вопросов. Как раньше уже никогда не будет… Жаль… Мне искренне жаль, что так получилось. Икиру я все же считала другом.

И если он внезапно появится, то ответить ему я не смогу. Слишком мало времени, чтобы принять решение. С одной стороны, Эйдена я знаю не так долго, чтобы соглашаться на обмен жизнями. С другой, если я сама не решу, за меня это сделает Икиру, и тогда выбора просто не будет. В отношении меня у него был какой-то план: он же создавал брешь между мной и реальным миром. В любом случае свою жизнь я уже проиграла. Вопрос стоит в том, отдам ли ее сама или меня заставят.

Ветер беззвучно шевелит листвой деревьев и касается травинок. Такая тишина успокаивает, даже несмотря на то, что лес кажется неживым. Ни птиц, ни иных звуков нет. Словно нахожусь в вакууме.

— А вот и ты! — за моей спиной раздается звонкий детский голос. Поворачиваю голову и широко раскрываю глаза от удивления. Сзади стоит девочка примерно двенадцати лет, она очень похожая на меня в детстве. С дальнего расстояния точно сказать не могу. Поднимаюсь с земли и делаю шаг к ней. Не удивлюсь, что это опять проделки Икиру или кого-то похуже. Точно уже нельзя сказать.

Чем ближе подхожу к ней, тем шире ее улыбка. Черты лица явно похожи на мои. На ней любимая кофта с Пикачу и большие тапочки в виде какого-то зверя. Волосы растрёпаны, словно она только проснулась и куда-то опаздывала. Помнится, мама никогда не могла справиться с моими детскими кудрями, что так и норовились выпрыгнуть из любой прически.

— Кто ты? — задаю единственный вопрос, чтобы убедиться в своих домыслах. Если это я, то у меня возникает еще больше вопросов. Если же нет, уже страшно представить, что произойдет в этот раз.

— Как грубо, — она по-детски выпячивает нижнюю губу, показывая фальшивую обиду. Явно переигрывает. — Я это ты.

— Так не бывает…

— Ну, — девочка в задумчивости подносит указательный палец к подбородку, — если точнее, то я твое подсознание. Рада, наконец, познакомиться.

Я в недоумении смотрю на нее и не верю своим ушам. Подсознание же не является какой-то личностью? Насколько мне известно, и оно не может вот так вылезать во сне. Никто мне не говорил, что такое вообще возможно, даже Икиру. Впрочем, он никогда не затрагивал такую обширную тему.

Однако в слова этой малышки я все же верю. Каким-то внутренним чувством я осознаю незримую связь между нами. Внешность, мимика, жесты — все идентично.

— Да не удивляйся ты так, — она машет маленькой ручкой, — это очень редкое явление. Да и к тому же ты ужасно устала, и я решила прийти к нам на помощь. От тебя зависит наше тело, и тебе нужен отдых.

— Без тебя знаю! — почему-то меня раздражает ее манера речи. Кажется, я начинаю понимать, откуда пошло плохое отношение ко мне. Она слишком возвышает себя над другими. И делает это настолько пафосно, что тошнит. Но ведь я поменялась, когда повзрослела? Или нет?

— Не надо грубить, — она сильнее показывает свое недовольство, кажется, вот-вот расплачется. — Вот поэтому мы ни с кем не можем ужиться! Ты слишком грубая выросла! Он использовал наш скверный характер, и все пошло наперекосяк. — Девочка строит гримасу, словно о чем-то вспомнила, и добавляет, — Да и второй нас тоже использует! И откуда такие типы повылезали? Завод, что ли, какой-то открыли по их производству…

Я начинаю смеяться, представив, как Икиру и Эйдена штампуют на станке и выпускают в мир. Картинка забавная — ситуация страшная. Не хотелось бы, чтобы их так размножили. Ни один мир не переживет такого нашествия…

— Рада, что подняла настроение, — девочка искренне улыбается. — И все же нам нужно серьезно поговорить.

В воздухе она очерчивает полукруг. Одновременно лес позади нее начинает стираться. Сначала пространство становится пустым, потом появляются различные окна с картинками. Они больше похожи на экраны старых телевизоров. Когда вглядываюсь в них, то замечаю сходство со своими воспоминаниями. Опять кто-то исполняет предо мной фокусы, из-за которых я себя чувствую несмышленой маленькой девочкой. Только не хватает восторженного восклика: «Вау! Магия!»

Поворачиваю голову на ребенка, приходит осознание, что я совершенно не знаю, как к ней обращаться. Есть ли у нее имя вообще? Все-таки слишком странно общаться тет-а-тет со своим подсознанием. Да еще и в форме маленькой меня.

— Рини, — внезапно произносит она, — зови меня так. Раз уж я только часть тебя, то и права на полное имя не имею.

Кажется, Рини читает мои мысли. Это одновременно пугает и удивляет.

— Ты открытая книга вопросов. Нетрудно понять, что ты хочешь спросить, — улыбается мне и начинает плавно двигаться вдоль изображений. Она прямо как маленькая принцесса. Именно такой я себе и представляла Аврору. — Ты догадалась, что это за место?

— Понятия не имею. Как ты нас сюда переместила? — с интересом разглядываю экраны, на которых разворачиваются события минувших дней. Вот я несусь на белом медведе из какого-то фильма. Тогда я под впечатлением попросила Икиру создать такой сон. А тут я путешествую сквозь вселенные, явно после поездки в планетарий. Это было так давно, что кажется нереальным.

— Ты так же можешь, — спокойно отвечает Рини. Она тычет пальцем в экран. Тот становится больше, полностью раскрываясь перед нами. Там происходят события, о которых я вообще не помню: мама, папа, пятилетняя я, — вместе идем по дорожкам парка. Они счастливо улыбаются, а я, мелкое неугомонное создание, так и рвусь убежать вперед.

— Это твои воспоминания. Здесь хранится вся твоя жизнь, — подсознание вновь касается экрана, и изображение пропадает, заменяется другим более сказочным. — Сейчас мы в отделе снов…

На мгновение Рини повзрослела, и я увидела перед собой свое отражение. Стоило же мне моргнуть, как иллюзия развеялась, и девушка стала опять девочкой, маленькой, кудрявой и довольно милой. Ни капли милоты во мне не осталось, хотя Эйден и убеждает в обратном, умудряясь называть меня «милашкой». Веры его словам нет.

— Но как ты это все делаешь? — спрашиваю я.

— Жаль, что мозги тебе нужны для красоты, — Рини бурчит себе под нос. Пусть она и часть меня, но манер ей явно не хватает. Подумаешь подтупливаю! Не каждый же день приходится разговаривать с подсознанием и тыкать в экраны во сне. — Давно бы сама дошла до этого. Подсказки были везде, — тяжко вздыхает она, и мимолетно бросает на меня разочарованный взгляд. Становится немного неуютно. Я в очередной раз убеждаюсь, что слишком несмышленая для такого обширного мира.

— Например?

— Ещё и память ужасная! Он все же прав: у тебя проблемы с памятью, — я уже догадываюсь, кого подсознание имеет в виду. — Смотри внимательно.

Взмах руки, и экраны начинают двигаться в хаотичном порядке. Один останавливается рядом с нами. На нем — сон про город, который я давно забыла. Распластавшись на земле, я в страхе щелкаю обожжёнными пальцами, прямо как Икиру и Эйден. Я тогда и подумать не могла, что получится пробудиться от этого кошмара. Если бы тень не начал странно себя вести, то, наверное, даже не попыталась бы так сделать.

— В прошлый раз сама могла проснуться, но зачем-то пошла разговаривать с ним и придумывать идиотский план. Совсем глупая, что ли? — экран взмывает вверх, и на его место встает другой. — А тут ты сама меняешь окружение во сне, при этом продолжая играть в его игры.

Она показывает мой последний сон, где я была принцессой Авророй Голман. Хочется обидеться, что Рини отчитывает меня за мою же глупость, но она права. Все это время я сама могла выйти из сна, не пытаясь придумывать каких-то планов. И уж точно не разговаривать с Икиру!

— А что мне оставалось? — делаю попытку оправдаться. — Он же мне ничего не рассказывал. А как же контракт?

— Ты действительно глупая. Это твои сны, и только ты выбираешь, кого пускать. Менять все, как тебе вздумается, Морин. — Девочка подходит ко мне и берет за руку. — Он лишь скрывался в твоих снах. Этот контракт был нужен только для этого, понимаешь?

Только сейчас я начинаю осознавать, насколько она права. Все же было так просто. Не пускать и жить спокойной жизнью. Но разве я могла уйти от него, единственного существа, составлявшего мне и моему одиночеству компанию?

— Вижу, что ты сомневаешься, — она старается приободрить меня своей улыбкой и более мягким взглядом. — Сейчас уже поздно что-то исправлять, он запустил механизм поглощения и обмена жизни. Видишь? — ладошкой касается места, где должно быть мое сердце. — Наша душа постепенно разрушается, как скалы от моря. Одного закрытия границ сна больше недостаточно. Ты ведь заметила, что после сна не можешь нормально встать, не правда ли?

— Что же тогда делать? — и ведь действительно, в последнее время просыпаться тяжело. Даже налить кофе становится каторгой. Рини отпускает мою руку и доходит до очередного экрана.

— Есть один человек. Он владеет библиотекой снов и защищает этот мир. Нужно поговорить с ним и попросить помочь, — говорит она. Я подумала, что Рини хочет показать этого хранителя. Но вместо этого разворачивается и с улыбкой ожидает очередной мой вопрос.

— Откуда ты знаешь? — спрашиваю, не скрывая моего удивления.

— Как ты думаешь, что случается с людьми, которых ты видишь во сне? — отвечает вопросом на вопрос. Пока я вообще не понимаю, к чему она ведет.

— Думаю, они просто исчезают. Сны же не повторяются, — предполагаю, но Рини отрицательно мотает головой. — Неужели остаются? Типа сохраняются где-то? — она шире улыбается, обнажая белые зубки. Ответ приходится ей по душе, что немного поднимает мне настроение.

— Вау, он еще не высосал у тебя все мозговые клетки, оказывается, — саркастично отвечает и тут же добавляет: — Да, они сохраняются в этих экранах. Мозг — удивительная вещь. Ты просто не можешь представить, на что была бы способна, если бы он работал чуть эффективнее.

— Но к чему ты ведешь?

— Большую часть все-таки высосал, жаль, — иронично звучит ее голос. — Как бы то ни было, сейчас наша голова перегружена. Поэтому я здесь. Нам нужно отдохнуть. Выбирай место.

— На море хочу, — отвечаю ей без всякого подозрения. Всегда хотела туда попасть, но что-то все не выходило. Думаю, немного побыть на природе не помешает. Тишина и покой: больше ничего не нужно.

— Уж нам-то не ври, пожалуйста, — она снова тянет меня за руку к очередному экрану, который становится больше размером как полноценная дверь. — Просто признайся, я ведь знаю точно, что сейчас тебе не в лучах закатного солнца хочется купаться. Есть же средство получше, чтобы привести мысли в порядок.

Я задумываюсь, смотря на пустой экран, в котором ничего еще не отображается, кроме спирального вихря. Постепенно он преобразуется в нечто знакомое.

— В бар, выпить, — вижу на экране комнату с приглушенным светом и барной стойкой. Там уже сидят люди, но лиц нет. Бармен устало натирает стаканы. Я уже чувствую привкус холодного льда, колы и виски на языке.

— Смотрю, и компания соответствующая подобралась, — довольно произносит Рини, лишь кротко взглянув туда. — Топай, это твой сон, который ты сама сделала. В этот раз никто не будет тебе мешать. Наслаждайся!

Поворачиваю голову, чтобы сказать спасибо, но она уже исчезла. Еще раз вглядываюсь в пространство. Пытаюсь понять, о какой компании Рини говорила. Протягиваю руку к экрану, и картинка, словно вода кругами, расходится от прикосновения. Делаю шаг вперед и тут же оказываюсь в комнате, которую видела ранее.

Люди вокруг даже не обращают внимание на нового посетителя заведения. Каждый занят своими делами. Игроки в карты делают ставки, покуривая сигареты. Их лиц не видно, только черные очертания. Кто-то уже спит за столом в темном углу. Играет тихая мелодия, от которой еще больше расслабляешься. Никаких громких звуков, только редкий звон стеклянных посуды.

Обращаю внимание на стойку, где сидит только один человек. Туда и направляюсь. Бармен прекращает протирать бокалы, замечая меня. Быстрым движением он кладет на стойку бирдекель*, а на нее ставит низкий стакан со льдом. Затем наливает янтарную алкогольную жидкость, а следом добавляет всем известный газированный напиток.

— Ваш заказ, — произносит бармен и возвращается к уборке. Откуда он вообще узнал, что я закажу?

Забираюсь на барный стул, осторожно пододвигаю подставку и беру стакан в руку. Хотя бы во сне я могу напиться: в реальности пришлось бы мучиться от похмелья.

Выпиваю коктейль залпом. Вкус будоражит рецепторы: сладкий, в меру чувствуется пьянящий, со льдом отлично раскрывается послевкусие. Ставлю стакан обратно. От выпитого становится легче, и я закрываю глаза от удовольствия. Старый добрый виски с колой заново возрождает.

— Разве может женщина так быстро выпивать целый стакан? Ты его даже не распробовала, — бурчит мой сосед по стойке. Оборачиваюсь на него и удивленно хлопаю глазами. Фиолетовые волосы скрывают ему глаза, но я прекрасно понимаю, кто передо мной.

— Заксен… — тихо произношу имя. Его губы растягиваются в улыбке, он поворачивается ко мне. Замечаю, что на нем не привычная форма Гончих из новеллы, а самая обычная одежда. Но даже так он не изменяет себе в стиле: плащ макинтош отлично имитирует накидку из игры. Под ним виднеется черная рубашка с красным галстуком. Еще бы меч на поясе, и получился бы современный рыцарь.

— Неужели это Морин собственной персоной! — восторженно обращается командир ко мне. Взгляд теплый, без призрения и злобы, располагает к себе. В этот раз у него отличное расположение духа, видимо, давно тут сидит. — Надеюсь, в этот раз ты не исчезнешь.

— Но ведь я не исчезала, это вы всей компанией куда-то пропали из леса, — припоминаю наше сумбурное прощание. — Как ты тут оказался?

— Сам не знаю. Просто после леса открыл глаза и уже тут сижу за стойкой. Отличная выпивка, — он поднимает свой бокал, смотря на бармена, тот лишь кивает в ответ. — И парень неплохой. Молчаливый.

— Тебе тут нравится, да? — улыбаюсь ему. Я действительно рада его видеть, пусть в этот раз и не лезу обниматься.

— Это точно. Гейне уже ушел. Отправился дальше вместе с Валентином, — с некой грустью говорит Заксен.

— Они тут тоже были? — удивляюсь сказанным словам, тот кивает и отпивает из бокала вино. — Но ты почему не пошел?

— А куда? Это незнакомый мир. Пока я отдыхаю. Уже забыл, что такое отпуск, — он довольно улыбается. Такое выражение лица необычно для него. Мне больше не хочется, чтобы все было как в новелле, ни его характер, ни одежда. Просто чтобы он был самим собой, без напыщенной злобы. Более естественным.

— Ты так спокойно принял, что это не ваша нов… — закрываю рот, чтобы не ляпнуть лишнего. На что Бранденбург только усмехается и достает свою пачку сигарет, закуривает.

— Я знаю, откуда родом. Расслабься. В этот раз мне многое известно…

Бармен тем временем повторяет заказ. Его я пью медленнее. С каждым глотком вкус все насыщеннее. Затем чувствую легкую нотку свежести от мяты. Обычно после первого стакана меня развозит, но во сне я не чувствую никакого опьянения.

— Вот теперь правильно, — комментирует Заксен, выпуская дым. Аромат сигарет ударяет в нос, но при этом не такой противный, а более пряный и приятный. В компании Заксена пить легче. Командир никогда не стоил козней, всегда был прямолинеен, чем и понравился с самого начала. Спокойным молчанием наполняется расстояние между нами.

С каждым глотком мысли в голове постепенно начинают приходить в порядок. Тем не менее этот маленький отпуск не будет вечным. Я начинаю вглядываться в дно стакана, будто там найду ответы на свои вопросы. Темный цвет напитка утягивает лишние, ненужные мозгу воспоминания, оставляя чувства, с которыми сложнее всего справиться на трезвую голову.

Однозначно мне начал нравится Эйден, но его скрытность отталкивает. Новая информация о нем не дает покоя, не позволяет принять действительно правильное решение. Даже если мы с ним встретимся, он просто уйдет от моих вопросов и скажет, что не может разглашать свой секрет. Икиру пусть и дал подсказки о его происхождении, но правдивы ли они? И это странное слово, «Армариус», смысл которого пока непонятен. Еще вспоминается то, как Эйдена называют другим именем, пусть он его и не скрывает. К чему этот театр одного актера?

— Заксен, — неожиданно прерываю наше молчание, при этом продолжаю фокусировать взгляд в бездне темного напитка, — как бы ты поступил, если бы тебя использовали два человека. Но первый хочет завладеть твоей жизнью, а мотивы второго пока неизвестны?

Он задумался, о чем свидетельствует прекращение верчения ножки бокала:

— Для ясности, я не ты, и мои методы очень жестоки. Да и был бы рад поменяться с кем-то жизнями, но такое невозможно, — Заксен залпом выпивает вино и жестом просит бармена налить еще. — Нужно исходить из мотивов второго. Как именно он тебя использовал?

— Не знаю. Все твердят, что использовал, а я не знаю как. Он темная лошадка, слишком скрытный, — лед в моем стакане начинает постепенно таять. — Проблема состоит в первом человеке, я не могу ему верить. Но как от него избавиться, тоже пока не понимаю. Все настолько сложно, что не могу нормально мыслить.

— Тебе помочь с ним разобраться? — предлагает командир, и я отвлекаюсь от своей медитации. Наши взгляды встречаются. В приглушенном свете его лиловые глаза поистине красивы, от них сложно оторваться. Мы смотрим друг на друга, как два пьяных влюбленных человека, в любом дешевом фильме такие персонажи начинают свои отношения как раз в этот момент.

Обращаю внимание на его губы и волевой подбородок. Черт возьми, зачем создают таких шикарных героев в новеллах? Сердце глухо стучит в ушах, ощущаю жар на щеках. Представляю, как мы целуемся, вот только из-за ударившего в голову алкоголя я начинаю смеяться. Сама не понимаю почему. Заксен заражается смехом в ответ. Мы улыбаемся друг другу и снова отвлекаемся на напитки. От романтического настроя не осталось и следа, только послевкусие. Не знаю, как у него, а мне приятна такая атмосфера. Хочется подольше побыть рядом.

— Скажешь тоже, Закс. Твой меч против его магии не сработает, — я даже не замечаю, как называю Заксена его прозвищем, которое позволено только самому близкому окружению. Видимо, инстинкт самосохранения совсем меня покинул. Он же не обращает внимания и продолжает распивать вино.

— Ну не знаю, — он поднимает бокал и разглядывает его содержимое. — Мир — штука слишком сложная. Иногда самый простой метод эффективнее других. С Верхним миром заключили договор только благодаря вере в ложь, что обросла другими. От правды не осталось и следа. Людям нужна была эта вера для равновесия двух миров. Ты же знаешь мою историю, так почему бы не использовать ее как основу?

— Предлагаешь создать видимость, что я верю первому? — кажется, алкоголь добрался до мозга. Я сильнее облокачиваюсь на барную стойку. Приятное опьянение дает о себе знать. Щеки горят. От столешницы отдает прохладой, и хочется прислониться к ней, расплавиться как лед в моем стакане.

— И не только. Второй же тоже лжёт. Слова — инструмент по достижению цели…

Я окончательно опускаю голову на столешницу, смотря на своего собеседника. Прохлада касается моего лица. Заксен видит, как я укладываюсь, допивает свой бокал и встает. Его улыбка — последнее, что я вижу. Глаза медленно закрываются. Слышу, как кто-то щелкает пальцами. Чувствую, как мир меняется, и только я остаюсь на месте…

Бирдекель - подставка под кружку

13. Библиотека

По всем законам логики мое пробуждение должно было состояться в реальном мире, как и до этого. Сон — реальность — сон, и никак иначе. Но что-то пошло не так. Я открываю глаза и не понимаю, в каком месте оказалась. Лежу на холодном каменном полу, который пробирает до костей. Пальцы совсем продрогли, словно я нахожусь в реальном мире. Будто законы снов, которые я успела выучить, тут не гласны. Помещение темное, без окон. Насколько могу видеть, без мебели, больше похоже на тамбур перед входом. Плотно закрытая дверь манит меня. Открываю ее, и она с протяжным скрипом поддается под моим весом.

В другой комнате много книг. Видимо, это чья-то библиотека. Вот только тишина вокруг настораживает. Не решаюсь осматриваться, прекрасно понимая, что еще одно приключение мне ни к чему. Помня слова подсознания, что сны — моя собственность и только я в праве их менять, щелкаю пальцами. Но ничего не происходит. Озадаченно смотрю на свою руку и пытаюсь еще раз. То же самое.

— Чёрт, почему не получается? — ругаюсь вслух. Еще щелчок. И еще. Из-за трения пальцы слегка запотевают и уже не издают нужного звука. В голове начинаю представлять дверь, которая приведет меня на поляну, но тоже не выходит. Озираюсь по сторонам в поисках хоть каких-то изменений — ничего. Это очень странное место, и оно настораживает. Я не понимаю, как тут оказалась, и не хочу здесь оставаться. Все выглядит настолько естественно, что возникают сомнения, а сплю ли я. Тяжело вздыхаю и бреду дальше.

Высокие стены, где-то метров пять высотой, если не больше, такие же огромные окна с полуприкрытыми железными ставнями. Воздух пропитан книжной пылью, которая витает в лучах света, пробивающегося сквозь окна. Мое дыхание разносится эхом, словно я тут одна. Пустота угнетает. Тишина тоже. Непокидающее чувство одиночества вновь заполняет мою душу, бередит старые раны. А казало бы, что все постепенно налаживается. Видимо, не совсем.

Внезапно в тишине, где-то в другом зале, раздаётся гул механизма. Он затихает так же быстро, как и начинается. Я спешу на звук: вдруг там есть люди, что помогут мне. Надеюсь, что не встречусь с очередными врагами или персонажами, которым опять придется объяснять, что к чему.

— Я тебя не понимаю! — восклицает женский голос, как только я открываю дверь. Быстрее перебираю ногами, потому что голос отдаляется.

— Пятьдесят первый век! К этому времени у вас уже есть голографические видео, загрузки напрямую в мозг. Туман выдумок! Но при этом вам все равно нужен запах, запах книг, Донна!* — произносит мужской голос. Они быстро уходят вглубь здания, словно знают, куда идти. Я не вижу, ни как они выглядят, ни во что одеты. Только силуэты и тени. Почти подбегаю к ним, но парочка скрывается за дверью, что закрывается прямо перед моим носом.

Кусочек сериала «Доктор Кто» серия «Тишина в библиотеке» самое начало

Злюсь на себя, что не успела остановить их. У меня и мысли не возникло их окликнуть или как-то подать знак, что хочу поговорить. Тяну ручку двери на себя — не отрывается, толкаю — то же самое. Расстроившись, разворачиваюсь спиной к выходу и замираю от удивления.

Посередине зала стоит старая полицейская будка синего цвета, которая никак не вписывается в интерьер комнаты. Вокруг вижу подобие стоек регистрации, а рядом с ними — странные белые статуи. Осторожно подхожу к одной из них, та медленно оборачивается. Там, где подразумевается голова, чужое лицо, словно надетая маска. Я сначала подумала, что так и есть, но статуя открыла глаза. Спокойный взгляд не излучает эмоции. Начинаю думать, что это какой-то робот.

— Добро пожаловать! — резко произносит статуя, вздрагиваю от неожиданности. Смотрю на это чудо с интересом, тяну руку, чтобы коснуться лица и понять, настоящее ли оно. Кто-то рядом внезапно хватает за запястье и тянет на себя.

— Быстро уходим! — незнакомым человеком оказывается мужчина в форме, в полумраке его лица не видно. — Ты разве не знаешь, что нельзя нарушать ход цикличных событий?!

Голос незнакомца кажется знакомым, только не пойму почему. Он без объяснений начинает тащить меня в сторону, поближе к книжным шкафам. Между ними — темное пространство, сокрытое тенью. Там-то мою руку и освобождают из цепкой хватки. После некоторых манипуляций «похититель» открывает дверь в другое, более светлое помещение. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, что стало со статуей. Вижу двух людей, разговаривающих с ней. Они так увлечены странным объектом, что не замечают ничего вокруг.

— Не медли! — незнакомец толкает меня в открывшуюся комнату, я поддаюсь. Мы попадаем в комнату с огромным глобусом посередине. Это настолько захватывающее зрелище, что сердце замирает от восхищения. Вокруг основного шара, что больше похож на скопление вселенных, чем на земной шар, вращаются планеты и другие небесные тела. Они никак не прикреплены, а просто левитируют по своей оси, не сталкиваясь друг с другом. Даже замечаю некоторые знакомые созвездия, что дымкой располагаются поверх основной сферы.

Чуть дальше, рядом с полностью забитыми книгами шкафами, вижу несколько винтовых лестниц на колесиках. На полу валяются свитки. Несколько неаккуратных стопок опирается на нижние полки. По сравнению с прошлой комнатой здесь царит полный беспорядок, но в воздухе пыли не ощущается. Помещение очень светлое, в бело-золотых тонах. Верчу головой по сторонам и замечаю, что несколько шкафов с книгами парят в воздухе, словно кто-то невидимый их удерживает от падения. Сама комната круглая и с несколькими этажами. Задираю голову: потолка не видно. Сплошные полки.

— Господин Армариус, я привел нарушительницу, — докладывает мой спутник непонятно кому, так как круглый зал пуст.

— Калеб?! — только при источнике света я замечаю, что его лицо мне так же знакомо, как и голос. Это он тогда и напал на Эйдена в базарном переулке! Радости от такой встречи не испытываю: он говорил, что от меня нужно избавиться. Невольно проскальзывает мысль, что его план вот-вот воплотится в жизнь.

— Невежественная женщина, — Калеб недовольно цокает, отдает кому-то честь и уходит из библиотеки. Я стою молча, совершенно не осознавая, чем успела ему насолить. Пожимаю плечами и продолжаю оглядываться по сторонам. Хочется рассмотреть книги на полках поближе, а еще потрогать этот необычный глобус. Делаю шаг в сторону одного из шкафов, как вдруг рядом появляется некая полупрозрачная дымка, после образуя силуэт человека.

— Дитя, не стоит так опрометчиво касаться вещей, — раздается громогласный старческий голос. Передо мной показывается старик, больше похожий на пирата. Седая борода с закрученными вверх усами, такие же волосы, золотая серьга в ухе. Не хватает только шляпы и попугая на плече. Он облачен в мантию белого цвета, которая ему совершенно не идет: в ней он больше похож на неправильного друида. В моем воображении у него должны быть длинные седые волосы, а не короткие, и витиеватая скрюченная палка в руках.

— Кто вы?

— Армариус, дитя. Если тебе будет угодно, хранитель этой библиотеки и мира снов, — старик отвечает безэмоциональным голосом. — Ты знаешь, почему тебя сюда привели?

— Нет, но вы мне как раз нужны, — старик не удивляется, словно знает причину. — Знаете, у меня есть к вам просьба…

— Над тобой сейчас будет проводиться суд, — перебивает он. — Ты не имеешь права просить у меня что-либо!

Грозный трубный голос эхом разносится по библиотеке. Старик щелкает пальцами, и все окутывается мраком. Мурашки покрывают кожу на затылке, становится не по себе. Не такой я ожидала встречи с тем самым библиотекарем, о котором сообщала Рини. Как минимум не в качестве подсудимой. Боюсь шевелиться. Никаких звуков. Сплошная темнота. Страх подступает к горлу, удушающая атмосфера накаляется.

Свет постепенно возвращается в комнату, вот только теперь мы в самом настоящем зале суда. Армариус восседает за кафедрой. Весь его вид говорит, что просто так меня отсюда не отпустят. Я оказываюсь у трибуны в качестве обвиняемой, дело пахнет жареным. Старик даже успел переодеться за эти мимолётные минуты мрака, мантия сменяется на черную, а на голове глубокий капюшон, полностью скрывающий волосы. Его глаза, единственное яркое пятно, выделяются из-под капюшона.

— Я Альдо Армариус, хранитель мира снов, начинаю заседание суда над нарушительницей равновесия, укрывшей падшего эфора, — он звонко ударяет в гонг золотым перстнем на руке. — Есть что сказать в свое оправдание, нарушительница?

Надо что-то придумать, что-то сказать, но в голове пусто. В этом необычном зале суда нет никого, кто бы мог повлиять на решение. Я и этот старик один на один. Глаза в глаза. В них не читается ничего, кроме грозности предстоящего приговора. Он, скорее всего, уже вынесен, а заседание организовали ради простой формальности. Сразу понятно, что наказание, каким бы оно ни было, неизбежно. Да и что я скажу, когда не понимаю, в чем конкретно меня обвиняют? Что за нарушение равновесия? Что за падший эфор, которого умудрилась спасти сама того не зная? Очередные вопросы в голове не заставляют себя ждать. Незнание — основная моя проблема, все это слишком сложно для обычного человека, который просто закрыл глаза после очередного долгого дня. Приключения, которых я не хотела, будучи взрослой. Я уже не ребенок, и от такого не в восторге.

Смотрю на старикана, пытаюсь увидеть в его красных глазах хотя бы намек на то, какой приговор меня ждет. Страшно от незнания. Мелкая дрожь в теле пробирает до кончиков пальцев. Появляется слабость в ногах, заставляющая опереться на трибуну руками. Я действительно не знаю, что делать сейчас… Я запуталась…

— Я…

Но что-то сказать мне не удается, дверь в зал суда с шумом открывается. Оборачиваюсь на шум. Мне казалось, что нарушить ошибочное заседание никто не в силах. Никто не вправе. И точно не он. Нарушителем оказывается Эйден. Вот только сейчас он облачен в мантию, очень похожую на ту, что надета на судье. Черный цвет контрастирует с его рыжими волосами, выбивающихся из-под капюшона. Она распахнута, в отличие от судьи, под ней виднеется полноценный классический черный костюм, увешанный цепочками. Не дает покоя мысль, что Эйден слишком хорошо вписывается в здешнюю атмосферу, словно всю жизнь прожил в пределах библиотеки снов.

— Я требую прекращения этого балагана! — его голос откликается во мне бурей эмоций. Полный решимости взгляд непоколебимо направлен на старца. В мою же сторону парень даже не смотрит. Зеленые глаза вторым ярким огнем горят в полумраке зала суда. Слишком много сходств наводят на мысль, что он связан с происходящим, вот только как конкретно, до меня пока не доходит.

— Мастер Рэйденос Закариус де Ньето, как ты смеешь, мальчишка! Суд нельзя прерывать — это нарушение правил, и ты это знаешь! — голос Альдо раздается громче, чем доводит до ужаса. Перед этим человеком надо трепетать, чувствую нутром, что Эйден это знает, но стоит как ни в чем не бывало. Это очень странно, такая уверенность не может взяться из ничего.

— Раз ты любишь правила, наставник, то по ним созывается совет хранителей. И только тогда принимаются соответствующие решение. А вершить собственное «правосудие», — он пальцами показал кавычки, — втихаря, как крыса, незаконно, Viejo loco!*

Сумасшедший старик!

Наставник? Я наконец начинаю понимать, как они связаны и почему Эйден говорит так уверенно. Получается, этот старик изначально знал обо мне, еще заранее не одобрил нашу встречу с его учеником. Пазл понемногу складывается, осталось понять, поможет ли парень в этот раз или примет сторону своего учителя. В худшем случае меня же не казнят, да ведь? От одной только мысли о смерти становится не по себе. Обычные люди умирают же во сне, и никто никогда бы не подумал, что их концом мог быть подобный суд.

— Неблагодарный юнец! — отвечает ему судья и щелкает пальцами. Зал суда моментально и без прошлого пафоса становится библиотекой. — Она все равно за все ответит после нашего с тобой разговора, — бурчит он. Появляются два стража, один из которых Калеб. — Уведите с глаз моих! А ты, Рэйденос, остаешься!

Эйден покорно склоняет голову, приложив руку к груди. С надеждой смотрю на его спину. За все время даже не обернулся, даже не посмотрел на меня. Лишь один взгляд его зеленых глаз дал бы мне надежду, что все будет хорошо. Но ничего нет. Ни взгляда, ни улыбки. Озадаченно сверлю глазами его затылок. Никакой поддержки. Наконец убеждаюсь в этом и опускаю взор в пол. Внутри все разрывается на множество осколков — настигает разочарование вперемешку с досадой.

Конвоиры практически уволакивают меня из библиотеки, так как сама почти не двигаю ногами от шока. Меня помещают в какую-то маленькую комнатушку. Никто ничего не говорит, Калеб холодно бросает на меня взгляд, прежде чем закрыть дверь. Тишина вновь заполняет пространство вокруг, что даже слышно собственное сердце. Затхлый воздух в замкнутом пространстве не дает возможности нормально дышать, тихо подступает паника. Окон нет, все закрыто наглухо. Если бы не свет, то можно сразу же вызывать врачей, да хоть кого-нибудь, кто понял бы мое состояние в этот момент. Дрожь пробирает тело. Неприятное ощущение тошноты подступает к горлу. Пытаюсь взять себя в руки, отвлечься, вспоминая все дыхательные упражнения, счет до ста. Я готова что угодно делать, лишь бы успокоить саму себя. Обессиленно скатываюсь по двери. Сердце стучит, кажется, еще мгновение, и моторчик остановится…

Не знаю, сколько я просидела в таком состоянии, но достаточно, чтобы справиться со страхом. Обхватив себя руками, я будто создала броню от него. И когда мое состояние более-менее приходит в норму, разглядываю, куда меня все-таки поместили. В комнате нет ничего примечательного, только голые каменные стены, у одной из которых стоит широкая лавка. Сплошная пустота, сплошной холод. После всего произошедшего добавилось больше проблем, и, я окончательно перестала понимать этот мир и его правила.

— Хуже уже быть не может, — почти стоном произношу вслух.

Я даже не хочу знать, что со мной будет дальше, какой вердикт мне вынесут. Не интересна и причина наказания. Морально я устала от происходящего. Только мне позволили поверить, что все не так уж и плохо, как отбирают последний лучик надежды. Силы с каждой секундой, ударом сердца, покидают меня. Хочется просто закрыть глаза и оказаться в другом месте. Забыть уже о проблемах, Икиру, Эйдене и поддаться забвению. Оставить все где-то позади и успокоить душу. Наладить собственное состояние, жизнь. Просто отдохнуть, наконец…

Слышу, как кто-то подходит к двери и встает напротив. Сквозь мысли понимаю, что скоро меня могут вытащить на суд. Начать вершить приговор за… Только в чем виновата я, если ничего не знаю о правилах этого мира? Я пришла просто в сон, потому что так нужно после долгого дня — зарядится энергией и отдохнуть…

— Ты долго там собираешься сидеть и заниматься самобичеванием? — этот голос я ни с кем не могу перепутать.

Скрип двери. И я вижу того, кого здесь совсем не ожидала. Черная одежда, очень похожая на ту, что носят стражники, только другого цвета и с капюшоном. Наглая улыбка. Зеленые глаза, все такие же яркие, и черные волосы. Это был Икиру, и он меня сейчас спасает. Вызволяет как принцессу из темницы. От его внезапного появления я издаю истерический смешок. Он кажется иллюзией, моим спасением от этого кошмара. Настолько ненастоящим, что я не сразу поднимаюсь на ноги. Да и сил уже не осталось.

— Тебя тут оставить, или ты все же хочешь выйти? — он протягивает мне руку. Подаю свою, думая, что это просто мираж, который испарится стоит только коснуться. И когда Икиру цепкой хваткой берет мои пальцы в свои и силой поднимает, осознаю, что все-таки это не игра моего воображения. Он реален как никогда. Теплое дыхание опаляет щеки. Тень настолько близко, стоит только поднять голову и я смогу дотронутся носом его щеки. Наша связь все еще действует, ее можно почувствовать физически, словно опоясывает наши тела и сковывает единой нитью.

— Как ты тут оказался? — шепотом спрашиваю, в горле пересохло, выходит скрипучее шипение. Сглатываю, облизываю сухие губы, чтобы хоть как-то справиться с пустынью во рту. Если он скажет, что просто пришел за моей жизнью, то я уже готова ее предложить, лишь бы это все кончилось.

— Рыжий ублюдок попросил явить мой чудный лик в эти долбаные хоромы не менее ублюдочного деда. Все — во имя спасения тебя! — Внезапно сообщает Икиру, отчего я удивленно смотрю на него, не веря своим ушам. Неожиданно слышать такие откровенные слова. Появляются новые силы двигаться вперед. Только это позволяет воспрянуть духом и вновь начать барахтаться в этих проблемах, ведь все еще есть люди, которым я не безразлична. Даже Эйден и Икиру начали сотрудничество, а я продолжаю опускать руки…

— А как же обмен жизнями? — уточняю у него, ведь он не будет помогать просто так, и в этом я вполне уверена.

Он не отвечает на вопрос и просто разворачивается, уводя за собой. Коридор не похож библиотечный, словно это уже другое здание. Как бы я не особо разглядывала, куда меня волокла стража, да и голова была занята другим. Поэтому удивляюсь иному интерьеру, больше похожему на лабиринт из безликих каменных стен. А ведь меня до той каморки вели несколько шагов. Никогда бы не подумала, что они превратятся в скопище коридоров. Тень идет уверенно, словно знает каждый закоулок и поворот. На удивление, нас никто еще не поймал и не встретил.

— Куда мы идем? — наконец спрашиваю спину Икиру.

— На свободу, моя маленькая Морин, — не оборачиваясь, произносит он. И все же его появление не дает мне покоя, как-то слишком все гладко происходит. Не могу понять мотивов этого существа. После заточения голова начинает потихоньку приходить в норму и задавать правильные вопросы. Больше всего волнует, какой будет цена этой помощи. Он не будет просто так оказывать услугу, не отпустит меня. Особенно после предложения об обмене.

Мы идем по коридорам, постоянно сворачивая то в одну сторону, то в другую и наконец забредаем в тупик. Стена перед нами точно такая же, как и остальные. Икиру взмахом руки запускает какой-то механизм внутри. Слышится скрипучий звук каменной кладки, преграда впереди расступается, образуя проход. Вглядываюсь туда сплошная темнота без единого намека на свет, словно это очередное излюбленное пространство моего спасителя. Бросаю взгляд на Икиру, тот спокойно смотрит вперед, совершенно не обращая внимания на меня. Он тянет в сторону этого прохода, но я не смею двигаться — страшно от незнания.

— Шевелись, нам нужно успеть, — спаситель околдовывает мистическим взглядом зелёных глаз, в которых нет ничего человеческого: кошачий зрачок выдает сломанную маску. — Я не смогу долго держать проход открытым.

— Икиру, что там? — решаюсь спросить у него, чтобы успокоить саму себя и дать ему шанс заслужить мое доверие снова. В зависимости от ответа решу, что делать. Время еще есть, прежде чем он меня уведет в неизвестном направлении. А там уже кто знает, что может сделать со мной? Мы же ведь так и не решили, состоится ли сделка или нет.

— Ничего такого, что может тебя напугать, — Икиру свободной рукой касается глаз, а когда вновь смотрит на меня, они приобретают привычный человеческий зрачок. — Ты должна уже привыкнуть к моей тьме, — загадочный ответ сеет в сердце тревогу.

— А как же Эйден? Разве мы не должны были с ним как-то пересечься? И почему стражники нам так и ни разу не попались? — наверное, я слишком поздно начинаю задавать вопросы. Икиру криво улыбается, обнажая зубы. Отпускаю его руку.

— Глупая, он тебя ждет в другом месте, — вот только что-то мне не верится в это. Шаг назад. Икиру делает то же самое, подступая ближе. Расстояние между нами никак не меняется. Мы снова «играем» на его условиях, и сейчас от исхода зависит моя собственная жизнь.

— Ты точно с ним договорился?

— Конечно! Я же не лжец! Ну же, Морин, у нас мало времени, — интуиция буквально кричит бежать от Икиру. Снова делаю шаг, в этот раз он никак не двигается. Тень по-хозяйски улыбается. Краем глаза пытаюсь найти какое-нибудь оружие, но ничего не годится.

— Морин, ты чего как маленькая? Он же ждёт тебя! Ещё мгновение, и твоя судьба будет рядом, — его взгляд полон коварства и хитрости, слишком разнится со словами. Это всё я замечаю только сейчас, спустя немалое количество коридоров. Я в смятении и не решаюсь сделать что-то опрометчивое. Не слушаю интуицию и бегу как можно дальше от тени.

Стоя напротив друг друга, как кот и мышь, попавшая в ловушку. Не делаем резких движений, не провоцируем другого. Зеленые глаза в темноте светятся, от них веет чем-то животным. Я вновь поверила зверю, что насильно заключил со мной контракт. Глупая, наивная!

— Выкладывай уже, — шепчу в ответ. — Что ты опять скрываешь?

— Как-то ты поздновато спохватилась, а теперь прошу, не начинай делать глупости и иди на выход! — голос, некогда добрее, теперь становится холодным, проскальзывают командные нотки. От него мурашки по коже. Я снова пытаюсь отойти, но Икиру молниеносно оказывается позади меня.

— Не пытайся сделать себе хуже, — шепчет на ухо заведомо нежно, — я же тебе никогда не желал зла. Так просто сложились обстоятельства.

— Нет!

Тут хватка ослабевает, я пользуюсь моментом и отскакиваю от него. Икиру корчится от боли. Я вижу в начале тупика Эйдена. Он стоит в боевой стойке, вытянув руку вперед. Видимо, успел сотворить заклинание. Как только замечает мой взгляд, Эйден начинает улыбаться.

— Привет, милашка, — он рукой подзывает к себе.

— А вот это уже подло, Рэйденос, — Икиру кашляет, изо рта вытекает черная жидкость, рукавом растирает ее по лицу. — Я же выполнил условия, спас девчонку, как ты и хотел. Так за что удар в спину?

— Ты ли не знаешь, — усмехается Эйден. — Нарушение контракта. Ты должен был оставить ее в пределах башни и передать мне. Или ты забыл уже?

Они смерят друг друга взглядом. Икиру — исподлобья и злобно, а Эйден — хитро, явно доволен тем, что пришел на помощь. Я тихо подкрадываюсь к стене и делаю маленькие шаги в сторону Эйдена и выхода. Сейчас лучше рыжий засранец с тайнами, чем тень, которая пытается воплотить свои планы в реальность.

— Стой, где стоишь! — командует Икиру, даже не смотря в мою сторону, будто кожей чувствует, что я делаю. — Ты сегодня в любом случае пойдешь со мной. Я уже устал бегать и изображать перед тобой хорошего парня.

— Ну тогда не играй! Оставь меня в покое! — огрызаюсь в ответ, при этом не перестаю двигаться. — Я же никогда не обещала, что отдам тебе свою жизнь.

— Ты обременена контрактом душ, а он намного сильнее защиты эфора, — внезапно произносит Икиру, не отводя взгляда с Эйдена. — Думаешь, его можно разрушить без последствий?

— Что за последствия?

— Вся твоя жизнь исчезнет вместе с моей, — наводит жути рычащим голосом, я вглядываюсь в его слегка опущенное лицо и замечаю перемены: щека с моей стороны почернела, пошли трещины, доходящие до шеи. Руки тоже потерпели изменения: на месте длинных пальцев когтистая черная лапа, покрытая мелкой чешуей. Его маска треснула. Он стал тем, кем был тогда в трансе.

— Он врет! — кричит Эйден и начинает атаку. Вокруг его тела образовывается синее пламя, и оно резко направляется на Икиру. Тот не успевает увернуться и начинает кричать. Затем Эйден вновь откуда-то достает клинок и подходит к тени. Внезапно Икиру начинает улыбаться и резким движением пронзает тело парня насквозь.

— Ты не думаешь, мастер, что я все такой же слабый эфор, как раньше?..

Икиру встает как ни в чем не бывало. Он поворачивается ко мне. Его лицо вновь становится целым. Все изменения испаряются, словно их и не было.

— А теперь ты, — он подходит ближе, — сейчас мы вернемся туда, где все начиналось, и закончим начатое, маленькая девочка по имени Морин.

— Не так быстро, Лукас, — мы оборачиваемся на новый голос в этой заварушке. Наставник Эйдена стоит в коридоре, на нем уже белая мантия, а в руках огромная книга. Он смотрит только на Икиру, словно знает того уже тысячу лет.

— Оу, какие люди, мудрец Альдо, собственной персоной! — Икиру хватает меня за руку и ставит перед собой. — Я уйду только с ней!

— Мальчик мой, ты сошел с пути, я понимаю. Отпусти сноходца, пока не стало хуже, — тон старика полон доброты и нежности, но в нем я слышу лживость и наигранность. — Тебе не стоит делать того, что ты задумал.

— Старик, я не ребенок, рассказывай сказки эфорам помоложе! Я обрету новую жизнь в реальном мире и начну все с самого начала. Никто меня не остановит! — он кричит практически прямо мне в ухо.

Вместе со мной Икиру делает шаг к выходу, но нас останавливает Эйден. Он еле-еле держится на ногах. На моих глазах выступают слезы при виде того, как истерзано его тело: костюмная ткань пропиталась кровью настолько, что ее видно даже на черном. Он криво улыбается мне, но я вижу, как ему больно.

— Отпусти меня, Эйден, — молю его, чтобы он не делал ничего больше. — Пора бы принять судьбу.

— Нет! — его тело вновь обволакивает огонь, что переходит на нас с Икиру. Вот только мне ни капли не больно. Тень опять начинает кричать и толкает меня в сторону. Явно хотел закинуть в теневое пространство, но промахнулся. Я теряю равновесие и больно ударяюсь об стену. Огонь гаснет так же быстро, как начинается. Икиру делает несколько шагов к порталу и исчезает. Проход тут же закрывается. Эйден отключается и падает на пол. Я ощущаю нестерпимую боль в области спины, она настолько яркая, что тоже теряю сознание.

14. Лгун

— Она должна понести наказание! — сквозь пучину мрака слышу грозный голос. Я ещё не совсем осознаю, где нахожусь. Тело словно приковано к чему-то мягкому. С трудом открываю глаза. Надо мной свисают различные украшения. Какие-то из них двигаются сами по себе, другие лишь переливаются на свету. Осторожно касаюсь полупрозрачных камешков, подвешенных к балдахину над кроватью. Стоило только потревожить их покой, как по комнате разносится тихий мелодичный звон.

— Это ты сейчас предашься забвению, Армариус! — мне не показалось, я узнаю голос Эйдена. Он ругается со своим наставником, причем на повышенных тонах. Приподнимаюсь в убаюкивающей постели и замечаю, что в ногах сидит милая игрушка в виде жирафика. Его черные глазки-бусинки поблёскивают в свете лампы. Беру игрушку в руки, от нее исходит знакомый запах Эйдена. Такой приятный, солнечный, что хочется тут же попасть на пляж и насладиться теплом…

— Щенок!

— Charlatán! — они обмениваются взаимными оскорблениями.

Шарлатан!

Я легко могу представить, как Эйден говорит на другом языке, когда хочет оскорбить или подытожить мысль каким-нибудь фразеологизмом. В эти моменты его лицо становится более серьезным, словно он является самым особенным человеком на планете. Реакции же его наставника на такие ответы мне представить трудно.

Осторожно опускаю ноги на пол, встаю с кровати, стараясь не издавать лишних звуков. Тихо подкрадываюсь к занавесу, что разделяет комнаты. Плотная ткань очень хорошо скрывает мое присутствие, поэтому за двумя подозрительными персонажами этого сна можно и немного пошпионить.

— Я понимаю, что ты зол, — Хранитель пытается придать словам ласки, но из-за громкого баса в голосе выходит коряво. — Но таковы правила, и они гласны для всех.

— Это твой любимчик подставил Морин! Ты ничего не попутал, а, дед? — Эйден продолжает спорить с Альдо, чем, скорее всего, доводит его до белого каления. Я чувствую, как воздух тяжелеет от напряжения между ними, хотя меня даже рядом в комнате нет.

— Я никогда не любил его. Лукас — такой же ребенок, как и ты, — мудрец снова называл Икиру другим именем. Как давно он сменил его, ведь прошло уже много лет с нашего знакомства? Тень ни разу не упоминал об этом, да и у меня в мыслях не возникло спросить.

— Вот только сначала в мастера готовил его, а я как сын своего отца лишь наблюдал за этим. Но потом в твоей безумной голове появился план сделать из меня своего преемника. Я тебя не просил об этом!

Преемника чего? Этой библиотеки? Я пытаюсь сложить пазл в голове, основываясь на новой информации. Одного понять не могу: к чему был маскарад таинственности передо мной? Он мог бы сразу сказать, что по итогу будет следить за миром снов, и у нас ничего не выйдет. Чувствую себя обманутой, хотя мы и не клялись ни в чем друг другу. Да и я сама с самого начала и без каких-либо назойливых вопросов приняла такие условия, приняла те чувства, что появились между нами. А сейчас как мне быть? Неужели все изначально были правы…

— Да что тебе все не нравится?!

— Не нравится, что приходится ловить того ублюдка! — в голосе Эйдена слышится накопившееся отчаяние. — Не нравится, что родители вынуждены были постоянно переезжать! Я был бесконтрольным, наивным дураком! И эта сила мне не нужна! — что-то ударяется о деревянную поверхность. Судя по звуку, это был кулак.

Ловить? Эйден заговорил со мной из-за связи с Икиру? Теперь мне становится не по себе. Я буквально слышу, как разбивается мое сердце. Глупые чувства внутри все еще греют надежду, что я делаю слишком поспешные выводы. Щемит в груди. Нос неприятно защекотало. Еще слез не хватает для достоверного образа обманутой наивной дурочки! Рини права, Эйден использовал меня, связь с тенью, чтобы подобраться к нему поближе. Вот кого я укрыла в своих снах, сама того не зная. От обиды я прикусила губу, чтобы не расплакаться от осознания, почему мне врали.

— Это твоя судьба, рождённого в роду Росус де Ньето…

— Да знаю! — перебивает Эйден. — Судьба, судьба! Только о судьбе и говоришь. Я знаю историю, я ее слышал неимоверное количество раз! Росус был основателем рода, по традиции объединили его имя с моим! Испоганили фамилию моей матери!

Слова Эйдена снова увлекают меня в этот разговор. Становится понятно, почему и этого рыжего плута тут называют по-другому. Все что-то скрывают от меня, а я сижу с улыбкой и пытаюсь верить этой лжи. По щекам уже давно текут слезы. Я больше не хочу слышать ни о каких секретах, ни о чем-то другом. Больше не желаю искать утешение от одиночества во снах. В реальности хотя бы никто не причиняет мне боль. Мама начала лучше относиться ко мне, этого достаточно. Пусть мы и не будем так близки, как хотелось бы, но от нее я никогда не получу нож в спину…

— Вполне хорошо вышло, не наговаривай…

— Старик, ты это своему Лукасу рассказывай! — вновь раздраженно перебивает наставника Эйден. — Р-Эйден-Ос Закари-Ус де Ньето, — произносит, выделяя лишние буквы, — звучит ужасно в реальном мире. Даже отец был против этого бреда, а он ведь вырос под твоим крылом.

— Ростинос зря не принял судьбу и не поселился в пределах этого мира. Жаль, ведь он потом смог бы передать тебе свои владения, — я в очередной раз убеждаюсь в своих домыслах. Икиру был прав. Когда все узнаю, будет слишком поздно. Но и ему теперь ничего не светит, будь все так радужно, как в самом начале, я, может быть, и согласилась на обмен жизней. А теперь нет.

— Такое себе наследие! Он так же против, как и я, но кто нас спрашивал?

— Во всем виновата твоя глупая мать!

— Заткнись! Я больше не желаю об этом разговаривать…

Пока я сидела в своих мыслях, то не заметила, как Эйден распахивает скрывающий меня занавес и удивленно смотрит на меня. Не знаю, как себя вести. Стараясь скрыть слезы, размазываю их по щекам, при этом продолжаю сидеть на полу. Парень быстрым движением задергивает штору, проходит в комнату и садится на кровать. Он все понял без слов.

Тишина между нами наполняется напряжением. Я стараюсь не смотреть в его сторону. Даже глаза поднять не могу. Хочется поскорее убраться отсюда и никогда не возвращаться. И как назло Эйден — единственный, кто может меня вытащить. Язык не поворачивается что-то произнести. Тем более, попросить о такой услуге у предателя.

— Ты все слышала, да? — тихий голос Эйдена нарушает тишину. Я молчу, не в силах произнести ответ. Единственное, что смогла сделать, это наконец-то поднять взгляд. Он тяжело вздыхает и упирается лбом в руку. На нем тот же костюм, что был в «зале суда», только без мантии. Дыры от ранения тоже исчезли, будто бы их и не было. Но даже такой внешний вид только причиняет боль, лишь от осознания, что Эйден все равно привлекает мое раненое сердце.

— Я не так себе это все представлял, — он грустно улыбается. — Прости за спектакль с судом, я был слишком зол, чтобы тебя приободрить там. Да и старик не принимает такой нежности.

Он замолкает в ожидании ответа. А что я скажу? «Да, Эйден, я тебя прощаю, ведь все, что было нужно — это поймать Икиру и выманить его из моих снов», — так, что ли, ответить? В моей голове это все не больше, чем очередная ложь во имя добра, что обрастет большей и как снежный ком скатится в бездну сплошных ошибок.

— Морин, я хотел тебе раньше все рассказать и признаться, но все так закрутилось…

— Была ли правда в твоих словах? К чему весь этот фарс? — я не выдерживаю и задаю вопросы, чтобы окончательно разочароваться в человеке и не тешить себя надеждой.

— Я солгал только в одном в самом начале: про чувства к тебе, — он опускает взгляд, а мое сердце вновь пропускает удар, — Но потом, когда я стал больше проводить с тобой время, все изменилось. Теперь ты мне нравишься по-настоящему. И я…

— Нет, не смей! Оставь свои сладкие речи при себе! — перебиваю его, срываясь на крик. — Я не хочу тебя видеть. Никогда! Лови своего Лукаса сам, уже без использования меня.

— Морин… — он нерешительно встает с места в попытке подойти ближе, я жестом останавливаю его. Встаю, в последний раз вытираю слезы. Все это дается с большим трудом, взгляд зеленых глаз полон сожаления. Я бы простила многое, но сейчас просто не могу. Слишком много вранья вокруг одного человека. И единственное, что позволяет мне уйти от омута его глаз и харизмы — это осколки нежных чувств, впивающиеся изнутри.

За столом сидит Армариус, он лишь мельком взглянул на меня. На нем все еще белая мантия. Старик спокойно положил перо на стол и встал. Я уже без слов поняла, что эти красные глаза мне не дадут спокойно уйти. Надеюсь, наказание, которое мне уготовано, не будет слишком жестоким.

— Дитя, ты уже все знаешь, — Хранитель складывает руки на груди, — поэтому прошу простить за это наказание.

— Знаете, мой вам совет: напишите книгу с правилами и засуньте… в голову каждого, чтобы в следующий раз никто их не нарушал, — хотела бы я сказать погрубее, но думаю, лишний раз злить этого человека не стоит.

— Незнание не освобождает от ответственности, — произносит он в ответ. — Но я подумаю над твоим предложением.

— Знание позволяет понимать ответственность решений, Альдо.

На мои слова он ничего не ответил, только щелкнул пальцами. И вот я снова погружаюсь в темное пространство. Старик и его глаза — последнее, что я увидела перед пробуждением. Да, я наконец просыпаюсь в реальном мире с пустотой в душе и болью в сердце…

15. Наказание

Раннее пробуждение для меня в новинку. Три часа утра. Два сна за ночь. Непонятное наказание, зал суда и мое «расставание» с Эйденом. Слишком много событий за такой короткий промежуток между последней серией, на которой я вырубилась, и пробуждением. Тихо встаю с дивана, укутываюсь пледом, подхожу к настенному кухонному шкафчику, где по идее должны быть кружки. Открываю, но там ничего, кроме тарелок, нет. В другом тоже не то. Мысленно ругаю Айрика, что он все делает не по-человечески. И куда мне наливать воду? Смотрю подозрительно на маленький кранчик фильтра и думаю, не начать ли пить прямо из него.

Пока я размышляла о том, что хорошо, а что плохо, свет на кухне внезапно загорается. Мне почему-то хочется сбежать, как таракан с места преступления, и оказаться снова на диване, чтобы не привлекать внимания. Но вместо этого я просто замираю.

— Морин? — полусонный голос Айрика пробирает до мурашек. — Ты чего проснулась? Пить захотела?

Медленно поворачиваюсь к другу и киваю. Его вид вызывает только умиление: полузакрытые глаза, воронье гнездо на голове, след от одной из рук на щеке — кажется, он спал на ней. Он подходит ко мне вплотную, прижимает к столешнице и тянет руки, словно хочет обнять. Но внезапных обнимашек не происходит. Айрик копошится за моей спиной, затем отходит, держа в руках две похожие чашки. И тут я замечаю, что его глаза вообще закрыты. Кажется, он все делает на автомате и не замечает, что со стороны это выглядит немного странно, пусть и очаровательно. Но в этом есть весь он.

— Спасибо, — бормочу себе под нос, когда друг протягивает долгожданную воду, — ты чего проснулся, рано же?

Он трет глаза рукой, чем заставляет меня улыбнуться. Слишком мило. Впервые я его вижу таким, поэтому наслаждаюсь.

— Снова твой Эйден приснился, — вздыхает Айрик. Видимо, ему вообще не хочется видеть друга, даже во снах. Я же вздрагиваю лишь от упоминания этого имени, — знаешь, я отчетливо помню его слова. Странно это…

— Какие? — внезапно у меня просыпается интерес. Хотелось бы надеяться, что он просто хочет узнать о моем состоянии и не пытается вернуть все как было. Веры ни ему, ни в то, что у нас что-то могло получиться, уже нет. Но сейчас я понимаю, что эту тему нам с Айриком все же придется обсудить.

— Кажется, он говорил, что тебе нужна будет поддержка в ближайшие дни. И что ты не будешь спать неделю, — я ошарашенно смотрю на Айрика, пытаясь понять, шутит ли он. — Согласись, бред же! — Но друг не улыбается, даже осознавая глупость своих слов. По нему видно, что сон оказал очень сильное впечатление. Тем более, он связан со мной. Может быть, Айрик просто не хочет задумываться о плохом. В любом случае мы понимаем, каждый по-своему: если Эйден связывается с нами во сне, то ничего хорошего не жди.

— Кажется, мы не услышим его как минимум неделю, — произношу свои мысли вслух. Полагаю, что Эйден не сможет зайти в гости, поэтому воспользовался таким необычным каналом связи. Хотя, может, он хочет, чтобы я успокоилась, а уже потом обсудить нас и все произошедшее. Сейчас сложно что-то предполагать, но надеюсь, что я ошибаюсь в своих прогнозах…

— С чего ты взяла? — удивленно спрашивает Айрик, допивая воду. — Он, конечно, и до этого пропадал неделями, мы не особо удивлялись. Думаешь, сон вещий? Что может случиться?

— В этот раз все не как обычно, — кажется, от тех двоих я переняла привычку напускать ненужную таинственность. — Знаешь, лучше не думать о плохом. Нужно верить в хорошее. — Я притворно улыбаюсь, чтобы успокоить саму себя и Айрика. Впутывать его во все эти сновидческие проблемы не хочется. Пусть побудет единственным адекватным человеком среди нас.

— Ну как знаешь, я думаю, позвоню утром позже и узнаю, какого хрена мне он снится. А теперь давай-ка тоже пойдем досыпать, — Айрик внезапно хватает мое закутанное тело и забрасывает к себе на плечо. Чувствую себя мешком картошки с болтающимися в воздухе ручками. Несмотря на все мои протесты, Айрик смеется и продолжает нести. Он утаскивает меня в спальню, осторожно ставит перед кроватью и почти с разбега прыгает на нее. Его счастливый вид воодушевляет поступить так же, но я не решаюсь: слишком неприлично так себя вести в гостях. Но ведь это же Айрик, ничего не случится, если это он…

— На диване неудобно, наверное, да и ты не выспалась, так что позволяю разделить со мной постель, — он смеется, похлопывая место рядом с собой, прекрасно понимая, как я могу воспринять его слова. Но мы просто друзья, и раньше делали так же. Мы друг для друга практически родные люди, даже наши родители какое-то время общались. Пусть это и в прошлом, пусть долгое время мы были порознь, связь между нами нерушима.

Я все мнусь в нерешительности. Если сообщение Эйдена — правда, то доспать не получится. Буду смотреть на потолок или на спящего Айрика. Сама не особо понимаю, как будет проходить наказание, от этого не легче.

— Да давай, пока кровать теплая, — произносит друг и тянет за собой. Мы сразу же оказываемся в куче подушек. Парочка из них падает на пол. Теплый Айрик обнимает меня, как мягкую игрушку, и, радостно улыбаясь, закрывает глаза. С ним комфортно просто быть рядом. От него не ждешь подвоха, да и Айрик никогда не предавал меня, всегда со мной всем делился. Пусть мы и отдалились из-за разницы в возрасте, но все же от него проблем никогда не было.

— Сладких снов, — произношу нам, грустно понимая, что сна нет ни в одном глазу. Вместо ответа, друг трется о мою щеку и утыкается в шею. Мурашки по шее не заставляют себя ждать, именно туда он сопит своим носом. Айрик практически сразу засыпает. Я тоже закрываю глаза, но вместо того, чтобы увидеть очередной сон, просто лежу. Сколько времени ни проходит, сон не идет.

Размыкаю веки. Натянутый потолок без изъянов и неровностей. Сплошное белое полотно и светильник посередине — скучно, даже поразглядывать нечего. Поворачиваю голову на прикроватную тумбочку. Там стоят часы, показывающие шесть утра. То есть, я пролежала впустую всего несколько часов. Пару минут наблюдаю за спящим Айриком. Это милое существо безмятежно дышит во сне и даже не догадывается, что творится в моей жизни. Ласково глажу его по волосам. На удивление, они безумно мягкие. Улыбаюсь такому открытию.

Осторожно убираю руки Айрика и тихо встаю с кровати. Солнце уже окончательно пробудилось, начиналось нормальное рабочее утро. И что мне теперь делать?

Пытаюсь вытащить свой плед из-под друга, но он поворачивается на другой бок, попутно укутываясь. Так что на кухню приходится идти не как арабская принцесса, а как девочка-оборванка — в одной футболке. Там я нахожу пульт и включаю что-то на фоне, выхожу на балкончик, который, оказывается, все это время скрывался за шторой. Вдыхаю свежий утренний воздух, тянусь в солнечных лучах и смотрю на просыпающуюся улицу. Ветер шелестит листвой. Лето в самом разгаре. Невольно хочется выйти на улицу и пошататься по малолюдным улицам города. Кажется, мне начинает нравиться реальная жизнь без Икиру и мира снов. Ощущаю свободу в своих мыслях, не боюсь больше, что кто-то шепотом скажет «мне не делай этого», «он тебе не нужен» или «все тебя не любят».

Понаблюдав за спешащими внизу людьми, ухожу обратно. По телевизору показывают какую-то передачу. В ее суть я даже вникать не стала. Переключаю канал и попадаю на фильм. Усаживаюсь на диван, чтобы посмотреть, но и он был какой-то скучный. Когда появились титры на экране, я осознала всю бессмысленность ужасного кинематографа. Даже сюжет не помню, хотя пыталась следить за ним. Вроде там был какой-то безумно красивый главный герой, по мнению героини, и его нужно во что бы то ни стало завоевать. Кошмар, что такое снимают. В нормальной ситуации его можно было бы переключить на другой, вот только смотреть просто нечего. Спустя еще один такой же унылый фильм я окончательно разочаровалась в этой индустрии.

Раздражённо бросаю пульт на диван, он сам случайно выключает плазму. Поднимаюсь и начинаю копошиться на кухне в поисках чего-нибудь для завтрака. В холодильнике находится немного колбасной нарезки, пара яиц и один грустно смотрящий томат. Решаю сделать яичницу, чтобы не сильно заморачиваться и не напортачить с «шедевром мировой кулинарии».

Сковородка, немного масла и на плиту. В отличие от моей квартиры, у Айрика стоит индукционная, поэтому разогрев происходит намного быстрее. Колбасу бросаю на сковороду, она тут же шкварчит и потихоньку подрумянивается. Разбиваю яйца. Соль, перец. Туда же отправляется томат. И под конец накрываю крышкой блюдо, которое сделать может каждый школьник. Очень надеюсь, что Айрику оно понравится. Ну или хотя бы не вызовет отвращение. Он же чертов принц с золотой ложкой во рту, кто его знает!

Мельком смотрю на настенные часы и понимаю, что десять утра — самое то, чтобы будить соню. Шумно открываю дверь и вижу полуголого друга в одних трусах. Хватает одной секунды, чтобы я смылась обратно на кухню, словно ничего и не видела. Стараюсь делать все как можно естественней. Неловко видеть Айрика без одежды, но я сама забыла, что являюсь его гостьей, а не наоборот. Накладываю завтрак по тарелкам, наливаю кофе.

— Морин, я думал, ты спать ушла на диван, — он смущенно садится на стул. Видимо, не я одна хочу провалиться под землю. — О, ты решила еще и завтрак приготовить, повезло же Эйдену…

— Айрик… — хочется сказать, что между нами все закончилось, но язык не поворачивается произнести это вслух. Не хочется признавать, что вокруг все были правы и лишь я одна считала иначе.

— Что? — спрашивает, когда заканчивает жевать. — Не томи, Морин.

— Кажется, ты был прав насчет него.

— И с чего такие выводы? Только ночь прошла же, — и ведь правда: для него мои два долгих сна длились всего лишь несколько часов. Расскажешь кому, отправят в дурку, и как быть?

— Я в том смысле, что все слишком быстро и он очень скрытный. Просто пока ты спал, я все думала о том, что ты сказал. И пришла к выводу, что мы все же поспешили, — я попыталась придумать что-то более реалистичное. — Поэтому давай не будешь его называть «моим» и говорить, как ему повезло. Чувствую себя отвратно из-за этого.

— Понял. Ну, значит, только мне повезло получить вкусный завтрак от самой лучшей подруги на свете, — он подмигивает, встает из-за стойки, собирает наши тарелки и начинает их мыть. — А вообще, давай продолжим наш ночной марафон. У нас же еще остались вкусняшки.

— А как же твоя работа? — интересуюсь у него. В отличие от меня, Айрик работает в школе, но как-то не спешил собираться туда.

— Морин, ты чего? Дети все на каникулах. Да и меня взяли только на будущий учебный год. Так что у меня своего рода отпуск, — он осторожно подталкивает меня к дивану, прихватывая остатки от ночного жора. Мы начинаем смотреть сериал.

Проходит довольно много времени. Еда вся съедена. Сериал длительностью во много сезонов благополучно просмотрен до середины. Мы с Айриком обсудили все планы, мысли и желания. По-хорошему мне надо уходить домой. Вот только вообще не хочется вновь оказываться наедине с собой и своими мыслями. Эту ночь я, может, переживу, займусь заказом, который наверняка скинул начальник, а вот что делать дальше, ума не приложу. Минус один день из семи — это только начало бессонного наказания.

Айрик отвозит меня до дома и возвращается к себе, так как в моей квартире второго спального места нет. Он также обещает отзвониться утром, когда все узнает у Эйдена. Мы прощаемся у подъезда. Прохладный ночной воздух бодрит, но надолго ли?

Дома я открываю почту и вижу, что мою работу одобрили. Новое задание начальник незамедлительно высылает, вроде довольно простое. Включаю музыку в наушниках и начинаю ваять.

В этот раз нужно полностью разработать фирменный стиль для компании: логотип, визитки и остальную макулатуру для офиса. Вроде несложно, если бы не моё состояние. Через несколько часов сидения за компьютером я раздраженно выключила программу, потому что ничего нормального не выходило. Все просто не нравилось. В попытках найти правильный цвет я перебрала кучу вариантов, пересмотрела множество референсов для вдохновения, но ничего так и не подошло.

Решаю, что лечь и полежать с закрытыми глазами не помешает. Проходит час-два. А я все валяюсь и не могу погрузиться в сон. Раздражение переполняет меня, кажется, что я вот-вот взорвусь, прямо как атомная бомба.

— Автор этого наказания — чертов садист! — выкрикиваю не так сильно, чтобы не разбудить всех вокруг, вскакиваю на ноги. Пытаюсь придумать, как заставить себя уснуть и пойти против старика.

Если хорошенько устану, то вырублюсь прямо на полу. В воодушевлении принимаюсь качать пресс. Поначалу дается все легко, но запал быстро угасает. С каждым разом я прилагаю усилия, чтобы хотя бы подняться. Усталость дает о себе знать. Остаюсь лежать на полу и, тяжело дыша, закрываю глаза. Я уже мечтаю попасть в мир грез и надавать Хранителю по первое число.

Постепенно сквозь веки начинает пробиваться солнце. Открываю глаза и вижу, что ночь позади, наступает утро. Все это время я провела за компьютером и физической нагрузкой — слишком странное времяпрепровождение для меня. Вздыхаю и еле встаю. Плетусь в ванную, мимолётно бросаю взгляд на зеркало, в ужасе понимаю, что синяки под глазами уже не скрыть даже тонной тональника. Умываюсь холодной водой, которая по идее должна освежать, но в этот раз только раздражает. Мне не нравится ни вид в зеркале, ни свое состояние. А о настроении и говорить не стоит.

Плетусь на кухню и ставлю чайник, не проверив, есть ли там вода. Беззаботно ухожу в комнату, чтобы включить компьютер и опять приняться за работу. Запахло горелым пластиком, я бегом возвращаюсь на кухню. Мой любимый и святой чайник попрощался с жизнью спустя десятилетие непрерывной работы. Нагревающая панель подплавилась от перегрева — все же воду я не налила. Вот и попила кофе, называется! Еле-еле соображаю и не сразу открываю окно для проветривания. А когда открываю, все, что было на подоконнике, валится на пол.

— Да что ж такое! — ругаюсь сама на себя. Наклоняюсь, чтобы поднять предметы, но меня ведет в сторону. Голова кружится, успеваю ухватиться за стул, но все равно валюсь на пол вместе с ним. От раздражения начинает дергаться глаз — неприятное ощущение. Добавляется еще боль в локте от удара об пол.

Не встаю. Мысли бессвязно вращаются в голове, не могу конкретно сфокусироваться на чем-то определенном. Замечаю, что все вокруг становится каким-то мутноватым, словно на меня надели пакет. Желудок требовательно урчит, меня лихорадочно трясет. Поднимаюсь и открываю холодильник, хватаю сосиски и начинаю их поглощать. А ведь я ела у Айрика и не должна быть настолько голодной. Еда помогает унять внезапную дрожь, и желудок утихает.

Заглядываю в холодильник, запасы которого не так давно были пополнены, и принимаюсь за готовку. Выбор пал на салат — быстро и хватит на целый день. Но я не рассчитывала на необычную прожорливость желудка — огромная миска ушла за десять минут. Такое чувство, что я не ела неделю. В ужасе смотрю на пустую тарелку и не понимаю, что теперь делать. Если так продолжится, я не протяну до выходных. Даже не знаю, какие сюрпризы выкинет организм без сна. Глаз дергается, что бесит. Прикладываю ладонь к нему и мысленно прошу прекратить. Помогает на пару минут.

Телефон верещит где-то в комнате, что раздражает даже сильнее, чем глаз. Нахожу источник шума по звуку. На экране имя абонента «Айрик», мысленно считаю до пяти и отвечаю на вызов.

— Морин, доброе утро! — восторженно звучит голос по ту сторону звонка. В отличие от меня, друг слишком бодрый. Явно спал без задних ног. Даже завидую ему.

— Доброе, — стараюсь более бодро произнести единственное слово, и то дается мне это с трудом. Я боюсь выдать, что не сомкнула глаз за все это время. Не хочется поругаться с другом из-за какого-то шарлатана из сна.

— Ты чего? У тебя все хорошо? — Айрик сразу же понимает, что что-то не так со мной.

— Да все хорошо, не обращай внимание. Ты чего-то хотел? — пытаюсь выдавить улыбку, чтобы голос не был более грубым.

— Я звонил Эйдену, недоступен. Ты оказалась права, что он пропадет, — он на секунду замолкает и добавляет, — Кстати, я хотел к тебе заехать и куда-нибудь «похитить». Как ты на это смотришь?

В другом состоянии я была бы рада такому предложению, но сейчас, когда все валится из рук, мне лучше не рисковать. В голове перебираю все аргументы, чтобы убедить Айрика не ехать ко мне. Не хочу выглядеть перед ним как продолжательница рода панд.

— Айрик, я была бы рада, но сейчас у меня тут работа появилась… Я не могу. Начальник озверел! Просто кинул сразу два задания и… — я зависла, вспоминая слово, но так и не смогла сообразить, какое именно, — срок на несколько дней дал, — вроде вполне разумный способ слиться без последствий.

— Морин, ты же говорила, что он хороший и не дает тебе лишней работы. И что еще за срок на несколько дней, может, дедлайн? Ты чего еще не проснулась?

— Да, дедлайн, он самый! В общем, я не могу, прости, — делаю грустный голос. Хотя мне действительно жаль, что так выходит.

— Ладно, тогда в следующий раз. Я еще заеду к Эйдену. Может, он просто дрыхнет и не отвечает. Если что, звони мне сразу же. По любому поводу, слышишь?

— Угу, — Айрик отключается сразу, как слышит нужный ответ. Я стою с телефоном в руках и зависаю, глядя на окно. Птицы летают в разные стороны. Делаю шаг к подоконнику, чтобы разглядеть их поближе. Сквозь стекло плохо видно, поэтому тянусь к ручке и открываю окно, запуская в квартиру свежий воздух. Забираюсь на подоконник с ногами. Летний бриз обдувает прохладой, солнечные лучи еще не прогрели землю после ночи. Утро очень бодрит. Людей внизу не так много, чтобы за ними наблюдать, поэтому я обращаю внимание только на птиц. Не знаю, зачем они летают туда-сюда, но у них явно куча забот.

Внезапно я осознаю, что в моем состоянии так сидеть опасно. Ноги неприятно подкашиваются, хотя я даже не стою, а сижу. Надо слезать, но из-за поступившего страха удается с трудом. Я, по сути, не боюсь высоты и спокойно чувствую себя на крышах высоток, смотря вниз. А в этот раз впервые ощутила страх за себя.

Затем почти ползком добираюсь до компьютера. Он давно уже стоит и ждет моих поручений. Загружаю программу и с ужасом осознаю, что не сохранила последние изменения. На глазах наворачиваются слезы. Хочется все разнести к чертям. Я сдерживаюсь только потому, что денег на новую технику у меня нет.

Приходится убить столько же часов на разработку нового дизайна. Так я просидела еще до ночи, периодически забегая на кухню поесть. Холодильник пустеет на глазах: из более-менее готовой еды ничего не осталось. Поэтому я вытащила замороженные полуфабрикаты. Пока я работаю, они разморозятся до нужного состояния. Радует, что мозг еще мыслит вполне адекватно. Видимо, мой голод как-то помогает ему выжить.

Я заканчиваю работу, убеждаюсь, что сохранила свои наработки, и благополучно выключаю компьютер. Давящая тишина наполняет комнату. Внезапно позади себя я слышу шорох, оборачиваюсь, но там ничего нет. В комнате темно, только свет от уличных фонарей позволяет разглядеть силуэты мебели.

В потемках иду на кухню и включаю там свет, но от чего-то мне не по себе. Нутром чувствую, что кто-то следит за мной из темноты. Вторые или уже третьи сутки без сна, счет потерян, а меня уже что-то пугает в пустой квартире. Кажется, пора звонить в дурку.

— Икиру, это же ты, да? — но ответа нет. Отвлекаюсь на очередную готовку. Пока на кухне горит свет, мне ничего не страшно. Все хорошо. Я решила себя так успокоить. Еще нужно придумать, как включить свет в комнате, чтобы безопасно просидеть ночь.

Только я заканчиваю добавлять в блюдо последние штрихи, как во всем доме резко пропадает свет. Даже на улице мрак. Сердце бешено застучало. Тут даже еда не успокоит.

Слышу, как что-то падает за спиной. Я пулей выбегаю из кухни и несусь в комнату. Страх сильнее меня. Пытаюсь найти телефон. Он находится не сразу. Дрожащими пальцами ищу номер Айрика. Гудок. Второй. Абонент не абонент. Женщина-автоответчик просит записать голосовое сообщение после сигнала. Сбрасываю.

— Икиру, скажи, что это ты!

На потолке слышу топот ног. Пусть это будут соседи сверху! Я залезаю на кровать и накрываюсь одеялом с головой, оставляя окошечко для воздуха и слежки. В пустой квартире, где никого, кроме меня, нет, ничего не происходит. Головой-то я понимаю, что я тут одна. Дверь же заперта?

Резко подрываюсь и вскакиваю с кровати, наступаю на что-то холодное и одергиваю ногу. Слышу шипение. Страх дорисовывает чешуйчатую кожу и узкий зрачок, раздвоенный язык. Уже плевать на возможно незакрытую дверь. У меня самая настоящая истерика, ведь змей я боюсь сильнее, чем упасть с крыши.

Укутываюсь плотно одеялом и пытаюсь разглядеть на кровати ползающий силуэт. Ничего не вижу. Но все же страх не позволяет успокоиться и начать нормально мыслить. Усталость дает о себе знать.

— Знаешь, Морин, а ведь тебя можно скормить этой змее, — произносит голос, отдалённо напоминающий Икиру. Но это не он, я точно знаю. В реальности он может только шептать.

— Она уже рядом, смотри внимательно, — продолжает голос более отчетливо. Я не понимаю, откуда он звучит: то ли в голове, то ли в комнате. — Рядом с ногой.

Смотрю возле себя, в темноте замечаю, как рядом ползет нечто склизкое. Вскакиваю на кровати и пытаюсь убежать, но теряю равновесие, шумно падаю на пол. Больно ударившись коленкой, я помню о мерзких гадах и спотыкаясь поднимаюсь, унося свое тело куда подальше от комнаты. Захлопываю дверь.

Свет загорается на кухне. Я ползу туда, уже не в силах подняться. Забираюсь под стол и сижу там, обняв колени. Голова уже не соображает. От бессилия слезы без остановки текут из глаз. Эта ночь длиннее остальных, хочется поскорее увидеть утренние лучи солнца. Дозвониться до Айрика и побыть с ним, даже остаться у него. Лишь бы не быть одной в таком состоянии и уже не важно, как я выгляжу. Я устала от всего того, что преподнесло знакомство с Икиру.

Сил уже нет. Сознание затуманено. Глаза постепенно закрываются. И я теряю сознание, окунаясь во мрак…

— Морин! — издалека доносится голос Эйдена. В какой-то другой ситуации я бы не хотела слышать его, но сейчас уже не важно. Кто угодно помогите мне, прошу…

Чувствую, как кто-то бьет меня по щекам. И еще неприятный запах нашатыря.

— Открой глаза! Морин! — это уже голос Айрика. И почему я слышу их вдвоем?

Еще пара ударов по щекам. Опять нашатырь возле носа, начинаю задыхаться. Резко распахиваю глаза. Раздражитель тут же убирают в сторону. Эйден, сидящий рядом со мной, прижимает к себе, гладит по голове приговаривая:

— Все хорошо, Морин. Этот кошмар кончился. Все хорошо.

Я все еще не совсем понимаю, что происходит. Смотрю на них с удивлением. Айрик внимательно наблюдает за Эйденом: по нему понятно, что он недоволен ситуацией. Но он ничего не говорит, а стоит, облокотившись на стол. Мы в моей комнате: я на кровати, а рядом Эйден. Я очень надеюсь, что это не сон, не рай и не ад.

— Что произошло? — выдавливаю из себя. Парни смотрят друг на друга, будто мысленно переговариваясь. Айрик кивает Эйдену, а тот отстраняется от меня, но не отпускает до конца из объятий.

— Морин, ты должна была сказать мне все, — произносит мой друг. — Я же просил звонить мне.

— Я пыталась, ночью…

— Звонков не было, — перебивает он. И показывает мне все входящие и исходящие. Я ошарашенно смотрю на экран телефона и не могу поверить, ведь отчетливо слышала голос автоответчика.

— Как вы вошли? — задаю еще один волнующий вопрос, моя голова на удивление начинает неплохо работать.

— Ты не закрыла дверь. Заходи кто хочешь! А если бы и правда кто-то зашел? — обеспокоенно произносит Айрик, а Эйден лишь кивает, не встревая в наш диалог.

— Но что произошло?

— Я чуть позже тебе расскажу, а пока тебе нужно поспать. Мы посторожим твой сон, — в очередной раз Эйден откладывает разговор до лучших времен. Но это уже не важно. Главное — сейчас попробовать уснуть. Надежды уже на это нет, поэтому я не сопротивляюсь и позволяю себя уложить на подушку. Получится ли уснуть в этот раз?

— Все будет хорошо, — Эйден шепчет ответ и неловко улыбается. Накрывает одеялом, словно родная мать. Это все выглядит до жути странно, особенно Эйден в роли куры-наседки после всех его заявлений об использовании меня. Айрик уходит из комнаты: слышу, как он включает кран на кухне и начинает мыть посуду. Не знаю, что между ними произошло, но как-то не к добру такой союз. Ведь изначально Айрик был против общения с его другом, а теперь оставляет меня с ним наедине.

Голова касается подушки. Легкий поцелуй в лоб от Эйдена и сон тут же находит на меня. Ощущение невесомости и покоя окружает. Все, что мне нужно — это сон без сновидений, чтобы нормализовать работу организма. Но одно я поняла — точно больше никогда не хочу сталкиваться с подобным кошмаром. Пора прекратить шариться во снах. Этот мир не для меня. Ни его правила. Ни проблемы. Как только со всем покончу, то спать буду по расписанию. А если окажусь во сне, то сидеть на одном месте и ничего не делать.

16. Прощание

Вопреки всем ожиданиям, сюрпризов от судьбы не было, лишь мирный сон без сновидений. Просто закрытые глаза, легкость в разуме и ничего лишнего. Сплошная пустота. Даже отчитывающего подсознания не наблюдалось, хотя мне бы не помешал пинок к действиям. Да и Рини хотелось бы увидеть еще раз, поблагодарить за наставления. Иногда полезно говорить самой с собой без опасений, что тебя не поймут. Сейчас меня все больше путает этот злосчастный мир снов, но отвязаться от Икиру без чужой помощи тоже не могу. И раз рыжий засранец использовал меня, то будет правильным поступить с ним так же…

После пробуждения первым делом ищу Эйдена. Именно сейчас мне важно поговорить с ним один на один, все выяснить и больше не поднимать никаких других тем. Сугубо деловые отношения, не более. Так я думала, пока не встретилась с ним взглядом… Красная сеточка капилляров вокруг зеленой радужки сильнее выделяет ее, а темные круги под глазами говорят, что в последнее время он плохо спит. Интересно почему, неужели из-за меня? Хотелось бы надеяться, что он так же страдает, как и мое треснутое сердце. Вот только когда смотрю на него, в груди больно, несмотря на мысли об обратном. Он все же тут, а я веду себя как обиженная дура… Смотря на усталый вид Эйдена, я хочу его обнять, даже пожалеть. Он ведь помогал мне, пусть и с выгодой для себя.

— Эйден? — тихо произношу имя человека, из-за которого все внутри трепещет. Он вздрагивает, устремляя взгляд на меня. Его губы тут же растягиваются в мученической улыбке. В комнате включена настольная лампа, она придает окружению более таинственный оттенок. Мир погружен в дремоту ночи, рассвет за окнами наступит еще не скоро.

— Я рад, что ты вернулась к нам, соня, — его голос в тишине кажется более глубоким и чарующим, от него полумертвые бабочки в животе из последних сил трепещут крыльями. Скрип стула, Эйден медленно приближается ко мне и садится на кровать рядом. Его движения слегка заторможены, что очень похоже на мое наказание. — Выспалась?

— Кажется, да. Но ты, видимо, потерял сон из-за меня? — разглядываю его профиль в полумраке: выдающийся прямой нос, припухлые губы, длинные ресницы. Несколько прядей волос спадают на лоб, переливаются на свету огненными нитями.

— Не только, я разделяю твое наказание, осталось несколько часов до его окончания, — он нерешительно тянется к моей руке. Хочется поддаться ему, позволить сделать задуманное, но мозг берет все под свой контроль и убирает руку прежде, чем ее коснулись пальцы Эйдена. Слишком рано для таких откровенных действий, мы еще ничего не обсудили! Мысли противоречат чувствам, с досадой прикусываю губу, ведь хочется коснуться его и в очередной раз понять, что все будет хорошо.

— Зачем ты это сделал? — я теперь понимаю причину появления его синяков под глазами. — Сколько я проспала? Где Айрик?

— Тише, не так быстро, милашка. Я не так бегло соображаю, как раньше, — он забирает руку обратно и поворачивает голову куда-то в сторону. Туда же смотрю и я: Айрик устроился на кресле, сделав из пледа подушку. Он не изменяет себе и также безмятежно спит — это заставляет опять умилиться. На его лице то и дело меняются эмоции, от радости до некой грусти.

— Интересно, что ему снится? — кажется, сама того не понимая, я произнесла мысли вслух, и Эйден тут же отвечает на вопрос.

— Роется сквозь сон в воспоминаниях о тебе. Ты знала, что он с детства в тебя был влюблен?

— Не может быть! — я с удивлением смотрю на Эйдена. — Он же ничего не говорил.

— И не скажет, я это знаю из его снов. Даже сейчас он любуется на маленькую тебя. Ты играешь во дворе, а он в той же песочнице «готовит» куличики из песка, — сдавленный смешок Эйдена провоцирует во мне еще большую бурю возмущения. Над нашим детством можем смеяться только мы с Айриком!

— Откуда ты все это знаешь?

— Думаю, отвечу так: я мастер мира снов, и даже под воздействием наказания могу видеть сны людей, при этом входить в их сознание необязательно. Сейчас я позволил себе вольность и закрыл от тебя сны, чтобы ты смогла хорошо отдохнуть. Но все это слишком затянулось и забрало слишком много сил, — он трет пальцами глаза и снова фокусирует взгляд на спящем Айрике. — Если бы я мог, то показал бы все, Морин. Эти глаза видят мир по-другому. Ты бы сразу сбежала, узнав это, — смешок разносится в тишине комнаты и утихает почти сразу.

— И сколько я провалялась? — не отстаю от Эйдена. — И как вы после всего не загрызли друг друга, находясь в одном помещении?

— А мы должны были поругаться с Беллами? С чего ты взяла? — он удивленно расширяет глаза, смотря на меня. — Поводов вроде как не было. Но, кажется, я начинаю догадываться… Он умный мальчик, жаль, что я испортил ему жизнь своим появлением. Да и тебе тоже. Прости меня, Морин.

В его словах чувствуется искренность. Готова поспорить, что это опять я жалею парня без видимых на то причин. Глупые чувства потихоньку заполняют треснутое сердце, пока я смотрю на эти огненные волосы, зеленые глаза и довольно симпатичную мордашку. «Ох, обожжешься опять, Морин», — говорю сама себе. И ведь это правда.

— Ты спала около трех дней, — отвечает на вопрос Эйден. — Мы с Айриком дежурили по очереди и ждали твоего возвращения. Я рад, что ты решила открыть глаза именно в мою смену, — он снова улыбается, но уголки губ быстро возвращаются на место. Между нами все еще есть вполне объяснимое сожаление и неловкость. Сегодня даже самому общительному парню трудно подбирать слова. Да и мне сложно пока начать разговор. Мы молчим пару минут, слушая мерное сопение Айрика, который умудряется еще и переворачиваться с бока на бок.

— Знаешь… Я не так хотел рассказать про себя, — внезапно Эйден решает быть более откровенным, впервые за столько времени он говорит о своих тайнах напрямую. — Я уже упоминал своего наставника. Это Альдо, мой двоюродный дедушка по крови. У самого детей не было, поэтому переключился на семью своего брата. Мой же дед долго противостоял этой идее, но после его смерти у Альдо появился шанс. Он начал обхаживать моего отца, а когда родился я, то изменил тактику и начал приходить во снах, прямо как Икиру. А позже мои родители рассказали мне тайну нашей семьи. Тогда-то я понял, что старикан просто имеет планы на меня и играючи завлекает в свой мир. Когда уже было поздно что-либо менять, я стал мастером. Проблем было и без этого, — Эйден поник и потупил взгляд в пол. — Я честно не хотел такую судьбу. Альдо поставил условие: поймать его сбежавшего любимчика. Тогда он обещал отпустить меня.

— Почему ты решил, что Икиру как-то связан со мной? — на этот вопрос я все еще не могу найти ответ. Ведь он изначально подошел ко мне не из-за того, что я подруга Айрика. Не из-за внезапно накативших чувств, а именно из-за тени, что привязана ко мне.

— Запах. От тебя исходит его запах, который чувствуют мастера. Мы можем улавливать его, если у сновидца есть контракт в мире снов. Насколько мне известно, в последние десять лет эфоры ни с кем не подписывали договоров. Да и я бы знал об этом, — отвечает на вопрос Эйден, в голосе чувствуется сожаление. — Я не мог всего тебе рассказать. Думал, быстро разберусь с ним, но он настолько неуловим, что история затянулась, а я, дурак, влюбился.

— Нет, Эйден, ты играл со мной, чтобы получить желаемое, — опровергаю его слова. — Икиру начал действовать почти сразу после начала наших отношений. Ты просто его вынудил выйти на связь. Еще вопрос: ты действительно пошел с ним на договор из-за наставника и суда?

— Да, — кивает и обращает свой взор на меня. — Калеб сообщил мне о твоем суде, я тут же пошел к Икиру, чтобы он помог. Ведь в его интересах было не допустить наказания, но он нарушил договор. Знаешь, чем для него все обернулось? — отрицательно мотаю головой. — Падший эфор ослаб без твоей подпитки и не смог находиться в твоих снах. Его поймали. Только из-за этого я смог убедить Альдо ослабить наказание и перенести часть на себя.

— Получается, с Икиру все? — это странно, все кажется нереальным. Но я пока не ощущаю никаких изменений, словно что-то упускаю. Ведь не может так легко закончиться вся эта история с Икиру и его невоплощенным планом.

— Выходит, что да, — Эйден слегка улыбается уголком губ. — Хочешь попрощаться с ним? Больше он тебя никогда не побеспокоит. И я тоже.

— Не знаю. Пока не совсем осознаю, что все кончилось…

— Не нужно себя заставлять, если не хочешь, — Эйден за все это время впервые решительно берет меня за руку. — Я сделаю все, чтобы такого больше не случилось.

— Будешь охранять мой сон? — пытаюсь пошутить и улыбаюсь ему. Эйден молчит. Из его глаз исчез тот задор, который был там при первой встрече. Мне начинает казаться, что от меня опять что-то скрывают. Как-то гладко все складывается: поимка Икиру, мое наказание и исчезновение Эйдена. Мы сейчас будто прощаемся навсегда…

— Хочешь пить? — внезапно спрашивает Эйден и встает, отпуская мою руку. Это мимолетное движение добавляет кучу эмоций, и возникает ощущение реального прощания. Но мне от чего-то не хочется верить. Будет обидно потерять такого человека, как Эйден, окончательно. С ним я испытала первые отношения, которые никак не мог предотвратить Икиру. Пусть все и закончилось не так хорошо, как хотелось бы, но все-таки он на многое открыл мне глаза и научил чуть-чуть любить себя, чуть-чуть наслаждаться жизнью. Мне даже это понравилось. Своим задором он показал, как все вокруг прекрасно и что не стоит закрываться в раковину одиночества.

— Да, пошли на кухню. Я заварю чай и достану печенье. Оно единственное выжило после моего бессонного жора.

Когда я зашла на свою маленькую кухню, то удивилась обновкам: парни прикупили продукты, отмыли всю посуду и даже обновили чайник. Мой же старый погорелый друг одиноко ютится на подоконнике, надо бы выбросить, как только наступит утро.

— Это Айрик позаботился, — произносит Эйден за моей спиной, смотря в ту же сторону, что и я. — Он отличный друг. Я зря его не ценил как надо, поэтому, когда меня не будет, не позволяй больше ошиваться рядом всяким Тай.

— В каком смысле не будет? — удивленно оборачиваюсь на него. Мое нутро не подвело: Эйден действительно прощается со мной сегодня. В душе все заполняется грустью. Я пока не готова отпустить этого рыжего ловеласа окончательно. Мы же так и не закончили говорить об отношениях, даже не начинали. И он все же уходит, оставляя меня в непонятном состоянии после всего, что было...

— Пока мы говорили, закончилось наше наказание, и поэтому после чая я уйду. Больше не появлюсь у вас во снах и жизни, — я не знаю, как реагировать. Хочется его приободрить и сказать, что все будет хорошо, но язык не поворачивается хоть что-то произнести вслух…

В тяжелой атмосфере мы пьем чай вприкуску с печеньем. Я не смотрю на Эйдена. Мне тяжело дается понимание ситуации и его чувств. В горло не лезет ни крошки, ни глотка. Моя кружка все еще наполнена чаем, в руках я тереблю печенье, будто пытаюсь найти клад, прокапывая пальцем в самой середине. Не замечая ничего вокруг, я смотрю на столешницу пустым взглядом. Неприятное чувство постепенно подкрадывается к горлу. Эйден молчит, тоже не пытается хоть как-то сгладить ситуацию. Молчание между нами весомым сгустком наполняет кухню. В какой-то момент он встает из-за стола и в последний раз бросает на меня взгляд. Наши глаза встречаются: его грусть и мое сожаление. Он уходит. Не прощаемся вслух: слова в такой ситуации лишние. Я смотрю на вторую кружку с недопитым чаем и не могу поверить, что это все…

Внутри разрывает чувство пустоты. Я снова одна, сама по себе пожираемая демонами. На глазах невидимые слезы, которые очень жаждут проявиться, но что-то им мешает. Звук закрытой двери на повторе раздается в голове.

Я не сразу замечаю, как Айрик появляется в дверном проеме и молча смотрит на меня. Он без слов подходит ближе, кладет руку на голову и проводит по ней, приглаживая волосы. Я поднимаю на него глаза, он все понял без слов и притягивает к себе. Тут же слезы выходят наружу, словно им дали определенную команду. Я обнимаю Айрика, который продолжает поглаживать затылок. От его тепла становится легче. Пустота внутри исчезает. С ним я справлюсь со всем, научусь жить, как никогда раньше: без мира снов, Икиру и Эйдена. Без всего сумбура в моей жизни.

Со временем станет легче. И это не я бросила рыжего парня, а меня оставили без возможности вернуться. Он принял решение не противиться судьбе и стать Хранителем мира снов — это я поняла из намеков во время разговора…

Прощай, Эйден…

17. Алтарь

— Морин. Морин. Морин, — произносит Икиру, растягивая гласные с какой-то иронией. На последних слогах в голосе слышится скрежет раздражения. — Ты пыталась сбежать от своих контрактных обязанностей, нехорошо. Нехорошо. И к чему это привело в итоге?..

Что-то касается моей щеки, проводит линию по шее и отдаляется у солнечного сплетения. Я ничего не вижу: ни лица Икиру, ни окружения. Глаза закрыты какой-то плотной тканью, отчего становится не по себе. Страх в последнее время стал частью жизни. Я стала заложницей ситуации и сейчас лежу на какой-то холодной поверхности. Связанная. Уязвимая. Ощущения обостряются все сильнее. Руки затекли. Ноги плотно прижаты друг к другу и обездвижены.

— Ты знаешь, как долго я этого ждал! — с наслаждением продолжает монолог Икиру. — Еще несколько мгновений, и мы обменяемся жизнями. Твоя судьба — быть падшим эфором. Мне же предстоит начать ценить ту жизнь, от которой ты сразу отказалась. Это так волнительно!

Я открываю рот, чтобы ответить на его воодушевленные речи. Как только губы разомкнулись, какая-то тягучая жидкость вливается прямо в рот. Горло обжигает. Мне не хватает воздуха. Хочется выплюнуть непонятное вещество, но Икиру зажимает мой нос и накрывает рот ладонью.

— Глотай, дура! — заставляет он.

Мне приходится подчиниться. Организм тут же реагирует и пытается избавиться от инородной жидкости, вот только Икиру не отпускает мой нос. Рвотный позыв прекращается. Как только он убирает руку, я судорожно вдыхаю долгожданный воздух. Голова кружится. Тут же накатывают мерзкие ощущения, как при отравлении. Пробирает озноб, хочется укутаться одеялом и согреться. Напоминает повышенную температуру при болезни. Все это из-за него…

— Молодец, — он легонько хлопает меня по щеке и отходит. Я слышу, как перекладываются предметы, какие-то стеклянные склянки бьются друг об друга. Мне страшно даже гадать, что происходит вокруг. Икиру молчит. С каждой секундой эта тишина доводит до ужаса. Что он собрался делать со мной? У меня вновь возникает куча вопросов, но ответы на них я даже не хочу знать. Особенно, что в голове этого психопата…

— Икиру, что это было? — слабым голосом, почти в мольбе, спрашиваю его. Надежды на хоть какой-нибудь вразумительный ответ нет, но попытаться стоит. Оттянуть момент обмена жизнями и придумать план спасения, если вообще на это есть хотя бы шанс.

Тень не слышит вопроса и продолжает махинации. Включается горелка, что-то булькает, переливается: все это больше похоже на какой-то эксперимент, со мной в роли главной подопытной. Чуть позже Икиру подходит ко мне и приставляет к губам горлышко склянки. Пытаюсь увернуться, чтобы не пить странную жидкость, но не выходит. Тень силой вливает свое варево в рот.

— Пей давай! — его командный голос пугает. Я захлебываюсь. Слезы наворачиваются от боли в щеках, которые он сильно сжимает пальцами. Грубость Икиру для меня в новинку, ведь раньше он обращался со мной как с принцессой. Осторожно брал за руку. Спасал. Помогал. Выслушивал. А теперь он причиняет боль, не заботясь об остальном. Его голос пугает с каждой фразой, брошенной в мою сторону.

Я сглатываю. В этот раз жидкость сладковатая, и организм проще ее принимает. И все же мне не нравятся такие эксперименты. Я пытаюсь представить, как развязываются веревки — это может помочь, ведь мы во сне. Но стоит мне дернуть руку, и разочарование не заставляет себя долго ждать. У меня не выходит освободиться. Это место очень похоже на библиотеку: только там у меня не выходило влиять на окружение. Не могу щелкнуть пальцами: они онемели, и выходит глухой звук.

— Икиру, открой мне глаза, пожалуйста, — прошу, по щекам текут слезы, голос уже плаксивый. Я пытаюсь освободить хотя бы одну руку. Запястье болит: явно стерла кожу. Я все равно пытаюсь дернуть сильнее и ослабить путы. Скорее всего, со стороны эти попытки выглядят жалко, я с легкостью могу представить, как Икиру наслаждается моей беспомощностью.

— Еще не время, моя маленькая Морин, потерпи, — снова его мелодичный мурлыкающий голос. — Я только начал готовить тебя к переходу в твою новую жизнь.

— Икиру, давай поговорим! — в ответ он смеется. Его смех раздается отовсюду эхом. Понятия не имею, где мы, но, судя по звуку, явно где-то на открытом пространстве. В голове начинают путаться мысли, скорее всего, от варева, что мне подсовывает Икиру. Становится сложнее контролировать страх. Я чувствую дрожь по всему телу. Озноб проходит, плавно перетекает в жар. Мне еще сильнее хочется вырваться из кандалов. Вдобавок я не могу вспомнить, как вообще очутилась во сне, да и в таком положении — лежа.

Помню, как Эйден ушел. Рыдание в объятиях Айрика. Кажется, несколько часов проходит, прежде чем я успокоилась. Мы единогласно решаем выйти прогуляться, так сказать, освежиться перед очередным днем. Тогда еще было раннее утро, так что идти спать не было смысла.

Напрягаю извилины, которые не совсем хорошо работают, чтобы хоть что-то получше вспомнить. Я же не могла просто взять и уснуть? Ни с того ни с сего, да, ведь?

Помню, как захожу в ванную, смотрюсь в зеркало. Меня еще удивило, что Айрик не сбежал от вида моего красного лица и распухших глаз. На его бы месте я бы давно прекратила общение с такой плаксой. Тем не менее прохладная вода немного убрала отек, так что в ванной я пробыла недолго. Айрик ждал все это время в комнате. Помню, он сидел на кровати, листая ленту в социальных сетях. Его лицо было более свежим, чем мое. Сделав один шаг к нему, я пошатнулась. В глазах резко потемнело, и тело повело в сторону. Друг успел подхватить меня и отнести на кровать.

И последнее воспоминание — это его голос, который просит оставаться в сознании…

А дальше мрак и резкое появление Икиру. Одно вспомнить не могу: как я оказалась привязанная к чему-то плоскому, да еще и с закрытыми глазами. Напряжение памяти не помогло докопаться до истины. Вот бы Рини сейчас появилась и показала, что от меня скрыли… Тогда бы все встало на свои места…

— Икиру, я прошу тебя! — пытаюсь разговорить своего похитителя. В фильмах все злодеи рассказывают свои планы перед их исполнением. Может, и этот такой же? Может, он тоже хочет очередной раз похвалить самого себя, выпустить на волю радость от победы и потешить эго? И так ослабить бдительность перед жертвой и проиграть. Таким злодеям не положен благополучный финал, а добро вновь побеждает только из-за этого. И если бы Икиру просто снял бы с меня повязку, то станет легче понять происходящее, оценить обстановку и прочитать его мысли…

— Морин, знаешь, почему ты была с самого начала дурочкой? — внезапно отвечает Икиру. — Ты даже не догадываешься, как попала ко мне в руки. Так? Я расскажу тебе сказку, — он проводит по моим волосам, кажется, когтями, — она будет о маленькой недолюбленной девочке Морин. Как и все дети ее возраста, девочка хотела быть любимой настолько, что желала смерти собственной сестре…

— Я ее любила! — вскрикиваю что есть мочи, перебивая его. И ведь это правда, я люблю свою сестру. У нее скверный характер, но она была милейшим маленьким ребенком. Мы часто играли, и я даже учила ее писать первые буквы. Я никогда не желала смерти родному мне человеку.

— Во дела! — он делает лживое удивление в голосе. — А она говорила по-другому, — Икиру щелкает пальцами, и тут же чьи-то маленькие руки касаются лица. Становится не по себе, что меня кто-то еще лапает. Но удивляет еще то, что у него получается воздействовать на окружение. И я догадываюсь почему… Икиру использует свои силы эфора, являясь владельцем пространства. Наверняка этому его научил Альдо.

— Мы хотели убить ее, она забрала наших родителей, — с другой стороны звучит мой же детский голос. — Всю их любовь. Почему ты не хочешь вспоминать наше желание?!

Ребенок впадает в истерику и внезапно затихает, словно исчезая. Понять не могу, что происходит. Дергаюсь в очередной попытке освободиться, но ничего не выходит. Путы, кажется, еще сильнее затягиваются и начинают шевелиться. Может, это игра моего воображения, или он создал то, о чем я хочу думать в последнюю очередь.

— Нет! Это все твои подставные воспоминания! — кричу, обращаясь к Икиру. Я чувствую, что он находится рядом, наблюдает и улыбается. — Мы же были друзьями, почему ты так со мной поступаешь?

— Даже в такой ситуации, девочка по имени Морин вспоминает о дружбе. Это так наивно и забавно! — слышу скрежет металла, он пугает еще больше. — После того как желание было исполнено во сне, девочка захотела стать принцессой, в обнимку с принцем она путешествовала по мирам. Вместе они сделали многое: боролись со змеями, встречали союзников, ругались. Вот только маленькая Морин встретила рыжего волшебника, который врал и создал иллюзию любви. А принц пытался спасти свою принцессу и теперь не позволит ей сбежать!

С этими словами Икиру стягивает ткань с глаз, позволяя увидеть все. Надо мной нависло какое-то существо с наполовину человеческими чертами лица. Маска Икиру треснула, видимо поэтому он долго не показывал себя. Зеленые глаза с узким зрачком излучают пугающую агрессию. На человеческой половине остался только рот, но и он претерпел изменения: зубы стали похожими на акульи, ровные треугольники в ряд. Его оскал доводит до ужаса и паники. Змеиный язык выбирается изо рта и проводит по губам. Он протягивает когтистую лапу к моему лицу и с неожиданной нежностью проводит по щеке.

— Морин, я очень хотел сделать все по-другому, но ты не оставила мне выбора, — в голосе слышатся наигранные ноты сожаления, которым не верю. — Теперь будь паинькой, выполни свою часть уговора.

Он отходит от меня, берет в руки кубок и заливает туда какую-то фиолетовую жидкость. Мое сердце стучит как бешеное, адреналин постепенно наполняет каждую часть тела. Возникает какая-то безудержная сила, и я наконец освобождаю одну руку. Икиру тут же пытается схватить меня, но разливает странную жидкость из кубка. Как только она касается поверхности, которую можно назвать полом, то испаряется фиолетовой дымкой. Он что, пытался споить мне кислоту?!

— Черт! — рычит озлобленно. — Ты знаешь, сколько я его готовил?

Он щелкает пальцами, и моя рука снова прикована к алтарю, сам же разворачивается к алхимическому столу и начинает переливать из одной колбы в другую различные жидкости. Теперь я вижу, что лежу даже не на обычном столе. Вокруг множество свечей, а в самой середине жертвенник со мной в качестве жертвы. Ноги и руки обмотаны какими-то веревками, пропитанными слизью. И как я раньше этого не заметила? Подводят ли меня собственные ощущения, или это Икиру спутывает сознание, пока остается загадкой.

Я пытаюсь осторожно, без резких движений, вытащить руку. Вскоре начинает получаться. Одна рука на свободе, но вторая почему-то обмотана змеей. Рептилия движется по кругу, не издавая никаких звуков. Становится не по себе. Я очень боюсь змей, а тут же одна из них сковывает запястье. Вдох-выдох. На выдохе я задерживаю дыхание и осторожно пытаюсь вытащить руку, как сделала до этого. Рептилия закрывает глаза, словно находится в каком-то трансе, и когда у меня почти получается освободиться, сама же уползает с алтаря.

Когда я получаю часть свободы, следующим шагом принимаюсь за ноги. С ними дела обстоят куда проще, там обычная веревка безо всяких приколов и иллюзий. Икиру тем временем заканчивает со своим зельем и поворачивается ко мне, а я уже слезаю с алтаря. Секундный взгляд, срываюсь с места и несусь куда подальше от него. Только потом замечаю, что бежать, по сути, некуда. Вокруг темное пространство, точно такое же, куда он пытался меня затащить из библиотеки. Теперь ясно, зачем ему это было нужно.

— Стой! — кричит вслед тень. — Тебе не уйти!

Оборачиваюсь. Единственное светлое место — это алтарь. Черный силуэт Икиру мелькает, приближаясь, за его спиной из стороны в сторону вертится хвост. Я видела это в трансе с Эйденом: истинная форма существа, которое насильно подписывало со мной контракт. Теперь Икиру даже не скрывает, кто он есть на самом деле, точнее, в кого превратился из-за одержимости стать человеком.

— Иди сюда, маленькая девочка Морин, — рычащие звуки доносятся от силуэта. — Давай выберем новый привлекательный образ…

Появляются маски, которые кружатся вокруг существа. Все в точности, как в моих воспоминаниях. Вот только сейчас я не желаю выбирать ни один из новых образов Икиру. Да пусть он станет самым красивым человеком на свете, теперь ему не скрыть за маской своей истинный лживый облик. Я не поддамся! Не в этот раз. И ни в какой другой. Больше он не сможет манипулировать мной.

Выравниваю дыхание. Закрываю глаза и представляю, как мое тело обволакивает белым пламенем. Как огонь постепенно поднимается по ногам, туловищу, рукам, а когда достигает головы, увеличивает пространство вокруг, освещая все на своем пути. Мне от чего-то очень хотелось поверить в эту выдумку, дать волю своему воображению. И открыв глаза, я удивляюсь, что все на несколько метров вокруг и правда осветилось. Если бы я раньше смогла довериться интуиции, то давно бы была на свободе.

— Ты не должна была понять, что умеешь! Я тебе о твоих способностях ничего не говорил! — маски вокруг него исчезли, будто их и не было. Он злобно смотрит на меня. Зеленые глаза в темноте светятся, как два светлячка. В отличие от насекомых, от Икиру веет агрессией, фантомным желанием причинить как можно больше страданий.

Я удивленно хлопаю глазами, совершенно не веря, что у меня получилось. Впервые за долгое время магия снов сработала, всего-то нужно было поверить в саму себя, а не в Икиру. Но огонь становится тусклее, постепенно возвращаясь ко мне и затухая. Разносится победный смех тени.

— Что ты сделал со мной? — спрашиваю существо, которое с каждым мигом приближается.

— Я все же хитрее, чем ты думаешь, — он уже на расстоянии вытянутой руки. — Зелья ослабляют тебя. Еще немного, и произойдет обмен. А теперь пошли!

Икиру хвостом хватает меня за руки и связывает их, тянет обратно к алтарю. У меня уже нет надежды на спасение. Хочется в последний раз что-то сделать, хоть как-то насолить ему. И ничего не приходит умного в голову, как укусить существо за хвост. Это я и делаю.

Он с яростным криком отталкивает меня. Зеленые глаза грозно светятся во тьме. Я же улыбаюсь своей маленькой победе. Хоть раз в жизни я причинила ему боль. И все же чувство самосохранения не работает даже в такой ситуации, ведь не стоило злить и так разъяренное животное. Икиру может выкинуть все что угодно, даже не позаботившись о сохранности тела, которое ему, скорее всего, нужно для ритуала. Хотя я понятия не имею, как произойдет обмен.

— Чертовка! Ты поплатишься за это! — Икиру рывком преодолевает расстояние между нами и сжимает горло. Воздух обжигает легкие, становится нечем дышать. Я из последних сил хватаюсь за его когтистую лапу, но он не разжимает хватку. Приподнимает к себе ближе, вытаскивает язык и проводит по щеке, чем доводит до ужаса. Запах приторно-сладкий обволакивает меня. Смерть пахнет карамелью. Кровь застывает в венах, становится не по себе от яростного взгляда Икиру.

— Ты глупая! Никому не нужная дура! — он опускает меня вниз, при этом другой лапой хватает за волосы и волоком тащит к алтарю. Кажется, моя песенка спета, и остается только принять судьбу. Одно странно: я не чувствую боли, даже когда меня силой тянут за волосы. Просто смотрю вглубь мрака, который постепенно ускользает, поглощаясь теплым светом свечей. Больше ничего не приходит в голову. Ни намека на спасение.

Икиру останавливается. Нас уже окружает свет. Он щелкает пальцами, и руки с ногами вновь опутывает веревка, теперь больше похожая на лозу с шипами. Я не могу пошевелиться, лежу возле алтаря и наблюдаю за действиями тени. Снова в его руках кубок, вот только в этот раз он первым отпивает из него. Затем наливает еще раз свое варево и уже подходит ко мне, прислоняет край к губам. Я верчу головой. Икиру это не нравится, и когтистая лапа впивается в подбородок. Он силой вливает очередное свое экспериментальное зелье, которое так и хочется выплюнуть ему в лицо. Вот только рот почему-то не слушается. Все тело становится каким-то не своим: ни руки, ни ноги не шевелятся, голова медленно склоняется набок. Глаза открыты. Возникает ощущение, что меня погружают в какое-то бессознательное необъяснимое состояние.

Икиру взгромождает послушное тело куклы на алтарь и начинает ходить по кругу, произнося какие-то странные слова на неизвестном мне языке. С каждым новым оборотом тьма подступает ближе, свечи гаснут. Веревки медленно расползаются, словно змеи, но двигаться я уже не могу. Я теряю связь с реальностью. Тени становятся длиннее. Икиру все больше похож на человека. Боюсь представить, что же происходит со мной.

— Осталось немного, — хрипло произносит он и возвышается надо мной. Его лицо непривычное, из знакомого остаются зеленые глаза хищника. Теперь передо мной не брюнет с бледной кожей, а загорелый блондин с ангельской улыбкой. Возвышаясь над алтарем, он улыбается. Икиру приближает к моему лицу кинжал. Но вместо причинения увечий мне, теперь уже блондин, режет свое запястье и шепчет что-то непонятное. Кровь каплями падает на лоб, обжигает будто свинцом.

— Ну что моя принцесса, теперь пришла твоя очередь! — радостно восклицает Икиру. В этот момент в его глазах сияет счастье, которого никогда не было. Видимо, со мной тоже произошли какие-то изменения, и он это видит.

Осторожно Икиру берет мою руку и разворачивает запястьем к себе. Плавными движениями кинжал касается кожи и разрезает ее, но крови нет. Вместо нее — второй слой кожи под привычной человеческой, черный, в точности, как был у него в библиотеке. Он осторожно снимает, будто перчатку, с каждого пальчика лоскут кожи. Теперь на месте руки у меня точно такая же когтистая лапа. Сердце разрывается при виде этой инородной конечности, слезы катятся из глаз, но я не могу их убрать. Тело все еще не двигается. Только он радуется происходящему.

Внезапно синее пламя обволакивает Икиру, вот только он не корчится от боли, а наоборот начинает смеяться. Я догадываюсь, что происходит, но поздно — ритуал начался.

— Падший эфор уже стал человеком, мастер! — и еще больше заливается смехом. — Ты опоздал, Рэйденос! Она стала моей заменой, судите ее по всей строгости вашего мира.

Эйден ничего не произносит в ответ. Он лишь достает свой клинок и бросает его в Икиру, но промахивается. Оружие возвращается к хозяину, а тот проворно ловит его правой рукой. Левой создает огненный шар и целится прямо на своего противника. В этот раз атака удачная: прямо в новенькое лицо. Икиру кричит от боли, хватаясь за глаза, а ведь казалось, что огонь на него не действует. Эйден щелкает пальцами и связывает соперника по рукам и ногам, тот не в силах устоять на месте и с шумом падает. Все происходит настолько быстро, что я не успеваю заметить, как приходит конец моим страданиям. И где носило Эйдена все это время, если понадобилось лишь мгновение на решение проблемы?

Он подходит ближе к нам. Его взгляд полон ненависти. Рэйденос возвышается над тенью и, произнося какие-то непонятные слова, бросает в него клинок. Одна секунда. Сердце, если оно есть, Икиру прекращает биться. Лезвие точно попадает в цель, умерщвляя бывшего эфора. Происходящее до абсурда легко решается, что даже не верится.

Икиру начинает постепенно усыхать, одежда остается на месте, а вот хозяин ее исчезает. Слышится звук падающего металла. Вместо тела парня пузырится черная жижа, а ко мне приходит власть над собственным телом. Эйден спокойно наблюдает за смертью. Он молчит. Я сажусь на алтаре, свесив ноги. Мы наблюдаем за тем, как приходит конец всей истории. Я обращаю внимание на свою руку, которая еще недавно была когтистой лапой. На запястье красуется разрез, из которого сочится кровь. Капли медленно стекают по алтарю, из-за нее не видно, исчезла ли черная кожа. Буду верить, что да. Не хочется больше думать о плохом.

Эйден проводит рукой над лужей, некогда бывшей Икиру, она потихоньку собирается в комок. Затем он нещадно наступает на него и на этом все. Конец падшему эфору. Конец Икиру. Это очень странно, особенно после всего, что случилось ранее… Тишина оглушает, кажется, что сейчас начнется еще более масштабное действие. Что план тени не такой заурядный, он вернется и начнется битва между ними. Но это не так…

Я не до конца осознаю, как быстро все кончилось. Весь этот кошмар, который с самого начала был сумбурным, подошел к завершению. Смотрю на Эйдена, он не проявляет эмоций, даже не смотрит в мою сторону. Просто щелкает пальцами, и перед нами открывается дверь. Я узнаю очертание своей комнаты. Айрик сидит рядом и держит меня за руку. Слезаю с алтаря и делаю шаг навстречу ему, но останавливаюсь и оборачиваюсь на Эйдена.

— Иди, — шепотом произносит он.

— Эйден? — хочется протянуть ему руку и забрать с собой. Вернуть в реальный мир. Он впервые за долгое время поднимает взгляд на меня, в нем читается сожаление. Невольно думаю о том, что мы больше не увидимся. Никогда.

— Я сказал иди! — кричит Эйден. Отворачивается и уходит куда-то прямо. Через секунду он исчезает. Сердце сжимается от боли. Он пришел сюда, помог. Но не вернется со мной в реальный мир. Мне жаль, что так вышло. Это несправедливо. И пусть я не совсем понимаю, почему он отказался от реальности, если не хотел терять с ней связь…

— Спасибо, Эйден! — кричу в пустоту. — И прости…

Одинокая слеза скатывается по щеке. Я вытираю рукой щеки. Вновь поворачиваюсь к выходу и делаю шаг навстречу спокойной и свободной жизни…

Эпилог

Даже не знаю, как описать все то гадство, что творится в душе. Когда на моей свободной жизни окончательно поставили крест, руки опустились совсем. И все же я не жалею, что так вышло…

Я смотрю на счастливую Морин в окружении ее семьи. Домашняя идиллия даст ей возможность оправиться от событий, которые произошли буквально в прошлую ночь. Натерпелась девчонка за последнее время. А ведь всего этого могло бы и не произойти. Если бы проклятый старикан внимательно следил за своим cabrón и вовремя посадил на поводок! Вся ситуация не вышла бы из-под контроля. Но… тогда бы я не встретил ее.

cabrón - ублюдок

Маленькая такая, появилась в дверях вечеринки, на которую меня не звали. Она тихо села на кресло, после громкого представления остальным гостям. С первого взгляда мне понравилась. Такая молчаливая, застенчивая, что хотелось просто украсть и заставить улыбаться всю ночь, показывая ночной город. Да, тогда я романтично обдумывал похищение Морин.

Сразу же тихоня стала жертвой злобных взглядов Тай. Змеюка так просто бы не отстала от нее. Поэтому я как рыцарь пришел на помощь, и почти сразу почувствовал контрактный аромат, который ни с чем не спутаешь: запах смертного приговора с ноткой корицы на языке. В этот момент я вспомнил одного противного придурка, который испортил мою жизнь, сбежав от наставника и предав кодекс эфора. От нее исходил именно его запах. Такое ощущение, что она принимала ванны с феромонами падшего… Кто бы мог подумать, чем обернется эта встреча.

Лукас именно тогда начал действовать, воплощая свой заурядный и провальный план. Если бы я не вмешался в первую ночь, Морин так продолжила верить imbécil. Со временем он перетянул ее бы на свою сторону, но… Я успел помешать его коварным замыслам. Открыл Морин глаза на правду. Конечно, он думал, что у него все схвачено. Как бы не так. И все же… Судьба разложила гадальные карты не так, как я хотел.

imbécil - придурок, мудак

Чокнутый старик испортил все своим появлением и самосудом, сбросив ее со счетов. Его любовь к Лукасу затмила разум. Ценой ошибки стала его жизнь. El perro que muerde la mano que alimenta — Икиру именно такой пес. Бешеный одиночка, опасный для мира. Я рад, что приложил руку к суду над ним. Если бы этот дурак не убил Альдо, а я в то же мгновение не стал Хранителем мира снов, то все было бы иначе…

El perro que muerde la mano que alimenta - собака, кусающая руку, которая ее кормит

Боюсь представить, какой была бы жизнь Морин в моем мире. Сложно, одиноко и без целей — в точности как у него. Ее ждала судьба хуже смерти, и я просто не мог позволить этому произойти.

Счастливое лицо Морин в окружении близких — лучшая награда для меня. Она смеется над шутками Айрика, который ради нее сделает все… А я… как обычно, остался не у дел, обо мне эти двое даже не вспомнят. Это наша последняя односторонняя встреча. Я явился лишь для того, чтобы окончательно стереть все воспоминания о себе. Они начнут новую жизнь без абстрактного ада во снах, влияния каких-то иных сил и нечестных сделок. Тихо, размеренно и уютно, как у меня никогда не будет.

Морин очень повезло с другом. Даже в тот кошмарный вечер он умудрился вызвонить меня. Триста, мать его, пропущенных! Ни от одного человека я никогда столько не получал. У Беллами очень хорошо развита интуиция, он будто знал, что с нашей подругой что-то неладное, и помочь могу только я. Буквально за шкирку Айрик вытащил меня из кровати, а я ведь только избавился от забвения сонного мира. Отбывал собственное наказание, уготованное за вмешательство в процесс суда. Морин повезло познакомиться с Беллами, а после встретиться с ним еще раз, будучи одной ногой в могиле сновидений.

Я наблюдаю, как она крепко обнимает свою сестру. Видимо, уготованный сценарий Лукаса бесследно исчез. Сестры стали сестрами, родители одинаково любят обеих дочерей. Улыбающийся Айрик мельком посмотрел в мою сторону, но, ничего не увидев, отвел взгляд. Удивляюсь его проницательности, ведь сейчас я астральная оболочка — обычным людям не увидеть.

Щелкнув пальцами в реальном мире в последний раз, я медленно ушел навсегда. Позади оставил собственную жизнь и девушку, что стала дорогой. Ради нее я стал Хранителем, поставил запрет на хождение во снах. Больше мы никогда не увидимся, она меня никогда не вспомнит. Я стал никем. Больше нет никакого Эйдена Закари, а только Рэйденос Закариус де Ньето — нынешний Хранитель мира снов.

Прощай, милашка Морин. Я надеюсь, у тебя все будет хорошо, и ты больше не встретишь ни одного человека, подобного Икиру. Думаю, Айрик не позволит этому случиться.