Тень

Глава 1

Они заявились ко мне неожиданно. Я и представить не мог, как это бывает.

После их визита я, конечно, понял, что был далеко не первым и не последним в их списке, и от этого становится еще грустнее.

...

Я люблю то, что я делаю. У меня добрый и честный маленький бизнес для хороших людей. Я знаю всех, кто живет неподалеку. Они регулярно заходят ко мне в лавку, чтобы купить продукты или хозяйственных товары себе домой.

Некоторые заглядывают не очень часто, предпочитая сетевые супермаркеты, которых тут, в Чикаго, после Первой мировой открылось не мало.

Я горжусь тем, что на моих прилавках всегда свежие продукты. Под заказ я получаю мясо, птицу и яйца от фермеров. Стараюсь не держать их на прилавках в количестве больше, чем у меня могут забрать покупатели за день.

Свежие овощи, фрукты и зелень я выбираю лично рано утром на овощной базе. Чаще всего именно мне выпадает участь разбудить местного сторожа, чтобы он впустил меня выбирать продукты ни свет ни заря.

Да, людей приходит не много, но я очень ценю их доверие. Они наполняют мою душу теплотой, а я наполняю их холодильники свежими здоровыми продуктами. Я считаю, что хороший продавец должен непременно улыбаться покупателю.

Когда постоялец приходит без денег, я отпускаю товар под честное слово, и, как правило, с возвратом денег не возникает проблем. Я веду свое дело ради людей, а не ради крупной личной наживы. Я не хочу поступаться качеством в гонке за деньгами.

...

Их было трое. Неприятные кепки с коротким козырьком и несвежие майки. Ко мне порой заходят разные бедолаги, оказавшиеся в сложной жизненной ситуации. В такой ситуации, груз которой сложно вывезти одному, а помочь с которой зачастую соглашается только лишь бутылка крепкого виски.

Эти же были другие. Их выдавали лица. В них не было горести и отчаяния, лишь наглость и лихачество.

Я поприветствовал их, как и полагается, и предложил помощь. Массивный мужчина оперся на прилавок и сказал, что он здесь не для того, чтобы приобрести продукты, а для того, чтобы обеспечить мне и моему делу безопасность в этом “неспокойном” районе Чикаго за большую сумму денег.

Я слегка опешил. Я слышал о случаях вымогательства на наших улицах, я же не оторванный от жизни бродяга. Но никогда не рассчитывал столкнуться с этим вживую. Существуют же зачем-то полиция, бюро расследования, городские власти и прокуроры в конце концов.

Возможно, растерянность слишком явно читалась на моем лице, но я все же ответил, что охрана мне не нужна, что я знаю этот район и людей, которые здесь проживают. И что мои посетители - хорошие люди.

Он беспардонно потянулся за спелым томатом на прилавке. Взял его в ладонь, протянул руку в сторону, сжал кулак, и свежий сок с томатными семенами закапали на пол. После этого он разжал ладонь, и выжатый томат упал к своим внутренностям.

Второй вошедший мужчина, демонстративно сплюнул на пол, ухмыляясь.

У меня на душе стало очень тяжело. К чему все это?! Эта грубость.

Бугай продолжил говорить. Он сказал, что никто в этом городе не гарантирует больше безопасности, чем мафия, и что он - ее представитель, и согласившись с его условиями, я избегу крупных неприятностей.

Не скажу, что сумма была совсем неподъемная. Я бы мог осилить ее, работая в ноль. Но как тогда я смогу развивать свою лавку. Я только задумал договориться и поставках свежего хлеба и растительных масел.

Главное, что платить вымогателям было в корне неправильно. Мы все это знаем. Слухи ходили еще и о том, что сумма такого платежа за безопасность регулярно поднимается. Конечно, как говорится, цезарю - цезарево, но то, что предлагают эти мужчины находится просто за гранью нормального.

- Извините, но я откажусь от вашего предложения. Мне не нужны ваши услуги, и с мафией я не хочу иметь общих дел, - сказал я открыто и честно.

- Хах, - усмехнулся он, - ты видимо совсем тупой, и еще пожалеешь об этом.

Он развернулся и направился к выходу. Тот второй, что ранее плюнул на пол, достал из кармана кастет, надел его не кулак и треснул им по стоявшей рядом витрине с мясом.

Стекло с резким треском развалилось и провалилось внутрь. Затем грубиян достал из нее кусок мяса, поднял над собой, глядя на меня, и швырнул его на пол, да так, что струйки крови брызнули в стороны по плитке.

Вместе с этой витриной треснул и мой прежний мир. Мое душевное равновесия было выведено из строя, и я лишь молчал, не в силах выдавить из себя и слова.

Они ушли, оставив меня в одиночестве с тяжелым эмоциональным потрясением и оставленным ими беспорядком.

…

Я живу в пригороде, недалеко от своей лавки. Потому я и снял помещение под свое дело в этой части города, чтобы иметь возможность трудиться рядом с домом.

Сейчас я прибирался на заднем дворе, расчищал свою территорию от опавших листьев. Мои красивые березы уже начинали осыпаться с наступлением пасмурной осени, а я любил, чтобы на тротуарной плитке, вымощенной во дворе, не было ничего лишнего.

Все листья я собираю в навозную яму, и потом, через два года перепревания, они вместе со старой ботвой и с остальным растительным мусором сформируют прекрасное удобрение для новых культур. Таков круговорот жизни в природе, ее естественный цикл.

Сперва был слышен гул проезжавших машин, затем их двигатели замолкли, как будто напротив моего двора. Наверное, гости приехали к соседям, решил я, но вслед за хлопками закрывающихся дверей, до меня донеслись несколько громких мужских голосов.

Здесь в пригороде мы все друг друга знаем, и никогда не закрываем калитку на замок. Приход гостя всегда воспринимается с удовольствием и радостью. Бывает, необходимо выручить соседа солью или каким-либо инструментом. Я стараюсь всегда содержать свое хозяйство в достатке. Мало ли что может потребоваться в пригородной жизни.

Спустя немного времени, и услышав, что мужчины использовали бранные слова, я почуял неладное. Не похоже на соседских посетителей.

Выйдя проверить, кто там приехал, я, все еще в садовых перчатках, увидел , что прямо перед моим забором встали несколько черных автомобилей вроде бы марки Форд восемнадцатой модели, и уже по моему участку ходили несколько мужчин

Увидев это большое количество непрошенных гостей, я испугался и растерялся. Что это они бродят с ухмылками и руганью по моему участку. Всего их было пятеро, и двое из них поливали из канистр какой-то жидкостью южный фасад моего дома.

- Стоп! Немедленно прекратите! - крикнул я и решительно направился в их сторону.

Неужели они собираются поджечь мой дом! Я строил его своими руками, с поддержкой моих близких и даже соседей! Что вообще происходит, черт побери!

Волнение переполняло меня. Подойдя ближе, я заметил того бугая из лавки, и еще двоих мужчин, его спутников.

- Немедленно перестаньте! Это мой дом! Что вы себе позволяете?! - продолжил я, видя, что они не останавливаются.

- Здарово, упрямый хрен, - обратился ко мне бугай грубо и оскорбительно, - а что, ты ожидал, чего-то иного?

- Вы не имеете никакого права!

- Да что ты говоришь, слюнявчик! Ты же сам не заплатил положенного мафии, какой результат ты ожидал получить.

- Уходите отсюда! Вам здесь не рады, - настойчиво продолжил я, но вызвал только усмешку ничего не понимающих людей.

Я подошел ближе, и ко мне подскочил тот парень, который плюнул и разбил витрину в магазине, и сходу ударил меня в лицо.

Я был совершенно ошарашен этим поступком и всей это ситуацией. Чем я заслужил такое. Не я ли был все это время честным и добрым человеком. Никому не желал я зла. И вот теперь держусь руками за правую скулу, и чувствую, что прилетело мне достаточно крепко.

- Мы спалим твой домишко! Глупый ты хрен, - продолжил бугай.

- За что?! Я ничем вам не навредил! Я вам не позволю. Этот дом - все, что у меня есть, кроме лавки!

- И что ты сделаешь? - стоя возле меня с кулаками наготове, спросил тот второй плюющийся.

Я терялся в мыслях. Разве это я стал причиной такого безобразия? Чем я не угодил этим мужчинам. Всегда я был послушным и покорным, и делал все как следует. Не может этого в самом деле происходить со мной. Я ничего для этого не сделал.

Однако здесь выхода не оставалось. Я засучил рукава, принял боевую стойку и выставил кулаки чуть вперед. Придется драться, иного решения нет.

Мужчины с канистрами, видя, что намечается драка, прекратили обливать стены дома, и подошли ближе к нам,чтобы не пропустить зрелище.

Все началось с нащупывания дистанции соперниками. Он выбрасывал вперед кулаки, а я уворачивался, насколько позволял путь для отхода. Я просто отступал назад, иногда пытаясь и сам имитировать удар.

Меня все еще не отпускала мысль, что так быть не должно. Не проходило чувство нереальности происходящего. В итоге я дерусь с одним из них. Я испугался не на шутку.

Что же это такое?! Почему из всех доступных средств выразительности в этом великолепном мире он выбрал мордобой. И навязал мне эту дикость. Это все невероятная ошибка!

Что мне теперь делать? Я пока уклоняюсь, но тут еще его дружки окружили нас со всех сторон. Он весьма крупный, и будет больно бить, а деваться мне теперь некуда.

Начались обмены ударами. Каждый его удар сопровождается моими болью с искаженной гримасой и хохотом его товарищей. Я не привык к такому. В моей голове продолжают крутиться мысли, что я ни в чем не виноват, что я ничем никому не навредил.

Но так бывает в природе, что один вид вступает в судьбоносную схватку с другим за право жить, просто потому, что такова их природа. Жизнь хищника заключена в борьбе, таковы его сущность и судьба.

Я чувствую себя слабее противника, но я обязан сопротивляться. Подавленность этой несправедливостью все еще терзает мои мысли.

Видимо сейчас не время для рефлексии над крушением справедливого мира и собственными страхами, а размышлять лучше над текущим нелегким моментом.

Кажется, я пропускаю больше ударов, чем наношу сам, а он, к тому же еще и массивнее меня, и, если так и продолжится дальше, то у меня ничего не получится.

Я должен поймать его руку и вывести на болевой прием. Это мой шанс, я сотню раз такое видел.

Итак… сам делаю рывок, удар, и отхожу, теперь его очередь. Ну давай!

Он выбрасывает левую руку, сжатую в кулаке, я отхожу, затем свою правую еще дальше, и тут я хватаю ее мертвой хваткой двумя руками. Стараюсь удержать. Наношу отвлекающий коленом в его бедро.

Вот мы уже вцепились в борьбе, и я всей силой надавливаю на его руку против сустава. Он пытается вырваться, бьёт меня левой в бок и со стороны спины.

Я чувствую, что все у меня получается, и расчет был верен. Надо бы только переключиться и дожать его кисть. Переключаюсь на нее, и стараюсь провернуть по часовой стрелке весь его кистевой сустав. Максимальное напряжение, и вот его связки уже должны разорваться.

Он неистово вопит, но я слышу его крик лишь приглушенно, как будто он вдалеке. Я сконцентрирован на сопротивлении его кисти, и вот под нажимом и натиском сопротивление его кисти несколько ослабевает, и она проворачивается с неприятными хрустами полностью.

Борьбу он завершил на земле, а я на коленях. Встав, я оглядел замолкнувших хулиганов. Теперь более отчетливо я слышал уже не крик, а стон потерпевшего поражение агрессивного крепыша.

Я отошел, они помогли ему встать, расселись по своим машинам и тронулись, крикнув, что я не жилец.

Это была победа. Однако я стоял как будто оплеванный, словно приговоренный.

Я недоумевал. Зачем в этом мире столько бессмысленной жестокости.

Глава 2

Надо идти в полицию. В реальности их угроз я не сомневался. Мафия смертельно опасна. Полиция - единственное решение. Что еще остается порядочному человеку.

Я рассказал дежурному офицеру все, как оно произошло. Выслушав меня, он отправил меня к своему коллеге, а тот, впоследствие, попросил меня присесть в кабинете и подождать.

В помещение вошел полицейский средних лет не в официальной форме. Он представился детективом Джеком, и имел очень живую и располагающую к себе манеру общения. Коп был слегка небрит, но это совсем не создавало образ неряшливого человека. Скорее, очень делового и хваткого.

Его взгляд вселял надежду, а мой рассказ он выслушал внимательно и с пониманием. В целом, весь его вид наполнял душу верой в то, что вот теперь-то тебе и правда помогут. Не то, что при общении с остальными официальными мундирами до него.

К тому же, это благоприятное впечатление сложилось еще до того, как он, собственно, начал говорить по делу.

Снова он сказал, что его зовут Джек, и перешел к подробностям борьбы с мафией. Он пояснил, что Полицейское управление и даже Мэрия твердо считают, что мафия - ни что иное как паразит на теле города, и что это продолжается слишком уж давно. Эта беда стала чересчур изнуряющей.

Затем он рассказал, что не видит средств реального воздействия на мафию кроме симметричного ответа насилием.

Я согласился.

Он пояснил эту точку зрения тем, что все суды предвзяты и, зачастую, куплены, а прокуроры до единого либо в кармане у мафии, либо запуганы.

Потому нет другого выхода, кроме как нанести собственный удар по обидчикам.

…

Рано утром мы уже были в его машине около одного из их заведений. Что-то вроде автомастерской. Мафия хищно подгребала под себя все виды бизнесов и внедряла туда своих приспешников-ублюдков.

В итоге от мастерской осталась только вывеска, и вместо кипящей работы на благо общества, оттуда доносились лишь шум и мужские голоса.

Внутрь и обратно ходили люди, и Джек попросил сообщить ему, если я узнаю кого-то из них. Может быть удастся опознать одного из нападавших на меня накануне.

Он не ошибся. Я опознал двоих, в том числе того бугая, который всегда начинал разговор. Я указал на него полицейскому.

Тот вздохнул и со словами “Ну что же, пойдем выяснять” пошел внутрь, а я остался в машине.

По большому счету я все еще не верил, что все это стало моей реальностью. События, происходящие сейчас так же реальны как и вчерашний день. Все происходит так стремительно.

Не пропадет ли там в одиночку этот борец с преступностью, на которого я возлагаю столь большие надежды.

Спустя минут десять волнительного ожидания, Джек вышел из мастерской невредимым и сел обратно в машину.

Он сказал, что поговорил с тем громилой, которого, как выяснилось, зовут Джерри. Джерри, со слов Джека, рассказал, что сам является подневольным и находится под Ней, под главой городской мафии, которая всем заправляет.

Кроме этого бугай, сказал, что сам никого не бил, а разбираться надо с Ней.

Джек завел машину, и мы поехали дальше.

У меня все еще в голове не укладывалось, что мы собираемся нанести удар по мафии, что мы намерены связаться с целой структурой и уничтожить ее.

Но, по всей видимости, другого пути нет.

Я уже восхищаюсь Джеком. Он все-таки смельчак.

А сам я находился под впечатлением, оторванный от реальности.

...

Джек точно знал куда ехать. наш путь лежал Палмолив билдинг. Это было огромное, в тридцать семь этажей здание, возвышающееся над всем городским округом. Наш путь лежал на самый верх. В так называемый верхний этаж или пентхаус.

На входе был контроль, но Джек представился, предъявил удостоверение с жетоном, и нас пропустили дальше. Мы поднимались на лифте, и я с волнением и некоторым трепетанием предвкушал грядущую встречу.

Помещение пентхауса было большим, почти без стен. Открытое пространство, в модном нынче лофт стиле. Все убранство было роскошным и уместным, без вычурных излишеств. Выйдя несколько шагов из лифта, мы оказались чуть ближе к центру помещения, и перед нами открылся вид на всю эту ложу.

В комнате было много окон, ее заливал свет тусклого облачного Чикаго так, что искусственное освещение почти не требовалось. В оформлении помещения и стоящей в нем мебели присутствовали, в основном нейтральные цвета, в основном, серый, черный и золотой. По периметру вдоль стен стояли и слегка расхаживали люди с серьезными лицами, в пиджаках и, вероятно, с оружием.

По центру возле стеклянного столика стоял довольно длинный диван теплого бежевого цвета. На нем, оперев руки на колени, и сложив ладони к лицу, сидела черноволосая стройная девушка, весьма аккуратная. Когда Джек начал разговор, она опустила ладони, и я отметил, что она была очень привлекательна.

Красива и тиха, как ангел, но вся в черном, а на ее лице было чрезмерно много темного макияжа. Наверное, это ее тени потекли незадолго до нашего визита. Девушка казалось даже слегка ранимой, но далеко не безгрешной.

Рядом с ней в роскошном и пышном белом платье сидела Она. Королева встретила меня взглядом, когда двери лифта распахнулись, но сразу после этого перевела взгляд на свою черноволосую подругу.

Королева была изумительна. Сидя на этом же диване, забросив нога на ногу, в полутора метрах от своего темного ангела, Она развернулась к ней всем корпусом и не сводила с нее взгляд, как будто также, как и я, упивалась ее восхитительным и слегка грустным видом.

Они обе были великолепны и безусловно стоили друг друга, это очевидно, со вздохом решил я.

Джек что-то рассказывал, но мне показалось, что он больше смотрел по сторонам, как будто проводя разведку, и оценивая обстановку. Всю беседу преимущественно вел он, хотя иногда ему что-то отвечали серьезные мужчины вокруг.

Джек немного даже походил по этому лофт-пространству, а я все стоял смирно, упиваясь красотой девушек, но с ощущением грусти в душе.

Когда полицейский закончил, он сказал, что мы уходим, и направился к лифту.

Я постоял еще пару секунд, собираясь побороть нерешительность и преодолеть этот комок в горле, чтобы начать говорить.

- Ваши паразитические бесчинства не могут больше продолжаться. Слишком много невинных людей страдают день за днем из-за вашей жадности и амбиций. Мы придем положить этому конец. Вам и всей вашей мафии. Сегодня вечером. Примерно в шесть сорок, - спокойно сказал я, смотря на Королеву и ее подругу.

Ее лицо не изменилось, она держалась стойким лидером, как я и ожидал, черноволосая подруга слегка разинула рот от удивления. Наивная девушка. Мужчины вокруг слегка засуетились, поправляли свою одежду, и принялись внимательно слушать, что произойдет дальше.

Все взгляды в комнате были прикованы ко мне. Она молчала, а остальные не торопились раскрывать рот вперед Нее. В нависшей тишине все присутствовавшие люди с недоумением проводили нас взглядом до лифта, и мы собрались на выход.

Джек посмотрел на меня, приподняв бровь. Значит, он не против плана, который я озвучил. Решено. Сегодня вечером.

Я был глубоко в своих мыслях. Меня отвлек сигнал прибывшего лифта и открывающиеся передо мной двери. Лифт приехал не сразу, и все это время никто не решился прервать молчание.

Мы зашли и развернулись лицом к выходу и провожающим нас взглядам, Джек нажал на первый этаж, и сложил руки перед собой.

Я снова посмотрел Ей в глаза, а Она внимательно смотрела в мои до тех пор, пока закрывшиеся двери не оборвали наш контакт.

Глава 3

В машине по пути к дому мы не разговаривали. Полицейский подвез меня, до калитки, и мы распрощались.

Меня терзали беспокойные мысли, и чувства бушевали внутри меня.

Я не мог поесть, не мог сделать что-то по дому, не мог заниматься своими насущными ранее делами, только нервно ходил из стороны в сторону. Все мои мысли занимала Она и то, что мне сегодня предстоит совершить.

Я решил, что мне во что бы то ни стало надо увидеться с Ней пораньше, хотя бы часов в пять. К встрече не забуду накинуть на себя любимый и теперь уже старомодный плащ.

…

Вместо лифта в этот раз, я решил подняться по лестнице, почти до самого пентхауса, и решил подождать ее здесь. Я чувствовал, что она должна явиться.

Я встал на платформе этажа, что был как раз под пентхаусом, так чтобы между лестниц видеть, кто будет выходить из самой верхней двери на лестнице.

Даже лестничная клетка пентхауса отличалась от всех остальных. Она была выстлана белой мраморной плиткой, на ней стояла большая мраморная пепельница, и на самой площадке между этажами не было перил, так что можно было неаккуратно провалиться в пропасть между рядами лестниц, пролетев в итоге в этой многоэтажке до самого низа.

Смотрелась эта площадка роскошно. Хорошее место для уединения.

Дверь сверху распахнулась, и вниз по лестнице пошла Она.

Я был в этом уверен, взлетел наверх, и мы встретились как раз на площадке для курения.

Я пристально смотрел на Нее, а она на меня. На ней было аккуратное изящное красное платье, совсем не длинное, как будто часть одежды-трансформера, выходя, она еще застегивала ромбовидные белые пуговицы на нем.

Ее идеальное лицо было обрамлено аккуратным каре, волосы почти такие же темные, как у той черноволосой девицы, которуй я видел с ней рядом еще днем. Сочная красная помада подчеркивала изгибы ее губ.

Стоя передо мной, она замерла. Я не мог налюбоваться ею. В ее глазах был этот воспламеняющий мою душу огонь, невероятная живость и сила. Я стоял около нее, а в моем взгляде легко читалось восхищение, это было очевидно.

Как же она прекрасна, моя жена.

Хотел бы я остаться в этом моменте навечно. Упоительно любоваться ей до скончания времен. Я люблю ее, она идеальна.

...

Не сводя с нее взор, я попытался приобнять ее, а она, мягко избегая моих объятий, сама положила свои ладони на мои руки на плечи. Я так соскучился по ее прикосновениям.

Она разворачивает меня к незакрытой пропасти спиной, а я покорно ей поддаюсь, и нисколько не сопротивляюсь.

Я упоен ее красотой и мне не претит этот контроль.

Я знаю, чем это закончится, и она не может свернуть назад с выбранного пути. Впрочем, и я тоже. Значит эту партию мы разыграем до самого конца. Может быть даже за годы холодной размолвки она забыла, что я превосходный игрок.

На переводя взор с моих глаз, она мягко толкает меня в пропасть, и я начинаю терять равновесие.

Вот я уже в горизонтальном свободном полете между лестницами, и этажи отдаляют от меня ее огненных глаз.

Она провожает меня взором.

Идеально.

Глава 4

Спустя пролетов пятнадцать-двадцать, она разворачивается и скрывается из вида.

Я выставляю руки в стороны и сразу хватаюсь за массивные металлические перила с широкими деревянными накладками и замираю на месте, в воздухе, так же горизонтально, как и летел.

Чувствую легкое напряжение в мышцах, но это не составляет мне особенного труда. Тело все еще помнит, как это делается. Кажется только, что я деформировал перила крепкой хваткой.

Запрыгиваю на лестницу, и с нее вновь начинается мой тернистый путь восхождения. В общем, это всего лишь технический момент и я, пожалуй, не буду слишком торопиться.

С некоторых этажей выбегают приспешники мафии, рабы моей Королевы. Они набрасываются на меня с дубинками, кастетами и другим оружием, а я неизменно отбиваюсь.

Что-то есть в этом упоительное, в их беспомощности.

Их мышцы рвутся, кости хрустят, их стоны такие пронзительные, что волей не волей разыгрывается аппетит.

Очередному парню, выбежавшему в широкой шляпе, я нанес удар такой резкий что, он вылетел из-под своей шляпы, а она медленно опустилась на пол уже без него.

Другого я швырнул, держа за руку, и он упал прямо подо мной на лестничный пролет. Я все еще держу его руку. Он дергается. Пожалуй, я смогу ее вырвать целиком, вот потеха будет.

Мягкое усилие, упираюсь ногой в его ребра, слышу вопли, затем хруст.

Черт. Оторвалась только по плечо, а я хотел по надплечье. целиком. Держать его руку надо было выше.

О чем они думают, когда набрасываются на меня, пока я поднимаюсь по этажам. Типа но вот же он, наивный дурачок. Наверное как-то так. Идиот, посмешище, ничтожество из продуктовой лавки. Наверняка те, кто видели меня ранее, рассказали всем остальным то, что знают сами.

Никто не ожидает, что они встают на пути у самой смерти во плоти. Черт подери, пожалуй, я все же скучал по этому. Сотню лет так не разминался. Ох уж эти маленькие кровавые удовольствия.

Кто-то сразу стреляет и я проявляю резкость, моментально сокращая дистанцию. Кого-то припечатываю в стену, кого-то отправляю в прекрасный полет вниз между лестницами.

Выскочил даже этот ублюдок с травмированной кистью, который вступил со мной в схватку вчера возле моего дома. Вся его рука перебинтована.

Ох как рад я был его встретить. Он держал пистолет, но в левой руке, видимо не в своей основной и, увидев мои окровавленные одеяния, начал палить в мою сторону.

Может он и попал раз или два, из своего трясущегося пистолета, но большая часть пуль прошла мимо. Я шел в его сторону, широко улыбаясь. Зашел даже на этаж, в коридор которого он отступил. Какая ирония, день назад я сам также отходил от его варварских атак.

Беспомощная букашка. Кажется до него дошло, что он столкнулся с тем, что даже объяснить не может. А с каким же смелым видом он начинал стрелять. Но чем шире становилась моя улыбка, тем шире открывал он свои глаза, наполненные ужасом.

Обожаю этот взгляд. скучал по нему долгие годы.

Он уперся в закрытую дверь в коридоре, а я медленно шел в его сторону, пританцовывая и искренне насмехаясь над его нелепостью.

Открыть дверь одной рукой он не смог, выбить плечом тоже, и тогда стал перезаряжать пистолет. Кто бы могу подумать. Это так смешно! Он еле-еле извлек и уронил старый магазин, но, достав новый, так и не может его вставить. Его же правая кисть травмирована и перемотана.

Увидев его нервные судорожные действия, я совсем расхохотался.

Чуть успокоившись, я подошел почти вплотную. А ручки мои-то половчее будут, вот они! Вложившись, я пробил его насквозь вместе с покрытой металлом дверью, за которой он стоял. Ублюдок совсем размяк словно тряпка, но перед смертью он все же классно меня развлек.

Уже ближе к верхним этажам с битой выбежал и другой парень, тот, который Джерри. Он был не один, и я, сразу узнав его, сперва расправился с остальными.

Как же забавно было смотреть на его тупую физиономию, когда он наносил мне удары битой. Я даже не всегда отбивал ее рукой, иногда просто принимал удар и неизменно выкрикивал киношное протяжное “Оууу!”, фиктивно показывая как мне больно, чтобы он думал, что хорошо ударил.

В его роже было столько недоумения, сколько, наверное, было у меня, когда он, на свою беду, посмел вынуть меня из моего сказочного мира, который я лелеял годами.

Уложив его на пол, я взглянул в его рожу последний раз, и разнес всю его башку ударом кулака. Даже плитку на полу испортил, но это просто отсутствие регулярной практики, небольшой перебор.

Распахнув наконец верхнюю дверь самого пентхауса, и неторопливо войдя туда, я увидел примерно ту же картину, что и с утра. Впрочем, людей, наверное, было побольше. А в центре неизменно находились Она и её черноволосая подруга.

Ракурс обзора только был другой, но это не меняло картину существенно.

Встретили меня все присутствующие стоя. Какая честь! Это все для меня? Я уже был изрядно испачкан кровью, с головы до ног.

Моя возлюбленная успела переодеться в черное кожаное платье, по виду чуть ли не спортивное, как у японских ниндзя только изящное. С черными подвязочками и чулочками.

Восхитительна! Но мое благоговение перед ней уже не было столь раболепно, как в последнюю встречу. Хотя, на минуту я все же задумался.

Как мы с ней пришли к этому? Она всегда была деятельной, активной. Ее дело ей давалось хорошо. Она умела организовать людей, сплотить их вокруг своей личности, вокруг своих талантов. Зажечь огонь достижения цели в их сердцах.

По мере того, как ее бизнес развивался, она стала давить на конкурентов, вытеснить их с рынка, открывать новые сферы для своего бизнеса, и прибыли росли по экспоненте.

Наверное, уже тогда она начала терять интерес ко мне. Она стремилась к богатству, успехам и славе. Я был простым парнем, восхищенным ею также, как и многие другие.

С самого старта я помогал ей в бизнесе, но со временем меня вытеснили ее помощники и советники. Видимо они были лучше меня в своих вопросах, хотя я по-прежнему в этом сомневаюсь. Но точно в ее глазах они были авторитетнее. У меня же нет дипломов мегамерчендайзера, маркетолога и пиар-менеджера.

Как же она прекрасна, моя любовь, моя жена.

Она стремилась ввысь, а во мне увидела лишь якорь, тянущий ее к земле.

Я не знаю точно, в какой момент появилась эта черноволосая милая красавица со взглядом падшего ангела. Наверное, уже после меня, но я не уверен. Она тоже была великолепна, Так юна и заманчива.

А чего стоят эти одновременно наивность, и хищные устремления в ее взгляде. Бесценны!

Правда сейчас она стоит предо мной, дрожа от ужаса, с которым столкнулась, не будучи к этому готова. Она испугана но все же так притягательна.

Я не осуждаю мою Королеву. На ее месте я и сам возжелал бы обладать этим дивным цветком. И сам бы купился на это очарование.

- Ну что же, - сказал я по-театральному властно и громко, - приступим!

Я широко улыбнулся, глядя на них. Они явно были растеряны. Их не сложно понять. Перед ними вроде один человек, а на нем столько крови, и он так весел. Тут волей не волей задумаешься, что все не так-то просто, как кажется на первый взгляд.

- Приступим! - скомандовала моя любовь, но негромко, на выдохе, как будто зная, что шансы неравны, но до конца не осознавая, в чью же именно пользу.

О, как она восхитительно управляется со всеми своими людьми. Встать во главе целого города, пусть и неофициально. Это дар, не иначе. И вот она стояла посреди комнаты, заполненной ее же головорезами.

Они набросились с ножами. Это все ее задумка. Всегда любил ее тягу к холодному оружию. Холодное - это что-то личное, с близким и персональным подходом, в буквальном и переносном смыслах.

Первая парочка мафиози разлетелись в стороны от моих резких ударов, и уже вряд ли поднимутся. Ударяя третьего, я даже опасался, что он не отлетит, а повиснет у меня на руке, став помехой, если я его пробью насквозь.

Но этого не произошло. Хруст, фонтанчик крови изо рта, и он отлетел в середину зала. Но у него хотя бы глаза не выпали, как это бывает. Надо же, он успел воткнуть мне в руку нож.

Четвертый, небольшой, воодушевившись видимо, подвигом третьего, подлетел ко мне. Я, вытаскивая нож, не успел сходу разнести нападавшего, и он оказался слишком близко, почти в моих объятьях. Ударив пару раз ножом мой левый бок, он вылупился на меня недоумевающим взглядом.

Я взял его некрупное лицо рукой, а другой схватил за одежду, чуть поднял и раздавил его голову, как Джерри раньше давил томат в моей лавке. Только он раздавил свежий, полезный и прекрасный фрукт, а я - омерзительную гниль, паразита, коим были все эти мафиози. Череп парня лопнул, и все содержимое разлилось по полу, а следом свалилось и тело.

Да, в прежние времена я любил устраивать такие зрелищные сцены.

Остальные бойцы замерли на месте. Мне вновь стало смешно. Неужели не ожидали, сукины дети?! Где же их былые надменные взгляды. Ну же!

Одна только черноволосая метнулась к шкафу, и вытащив из ящика автомат, принялась вставлять в него магазин.

Какая решительная! Еще один аргумент в ее пользу.

Сцену прервал приехавший лифт, и несколько полицейских в смешных фуражках, высыпались из него с криками: “Стоять, ни с места!”

Эта команда как раз привела всех в комнате, кроме меня, в движение.

Я стоял статичным наблюдателем, улыбался и наслаждался складывающейся суматохой. Мафиози, стоявшие ближе к лифту бросились на копов, видя в них посильных оппонентов. Остальные стали доставать припрятанные повсюду пистолеты. Началась пальба и натуральное рубилово.

Моя возлюбленная убила копа метким броском звездочек ниндзя. Метательное холодное оружие. Очень жестоко и изящно, как на мой вкус.

Внезапно на балкон на веревках залетел Джек, и тоже начал стрелять в бандитов. Какой молодец! И выход эффектный!

Черноволосая девица, зарядив автомат, выпустила всю очередь в сторону лифта, и кажется, там не осталось ни одного живого человека. Джек стоял сзади нее, но его магазин тоже был пуст, как и взгляды людей, которых он застрелил за секунды до этого.

Моя возлюбленная небольшим мечом, наверное это был непарный японский вакидзаси, добивала другого бедолагу-копа.

Джек не упустил момент и не стал ждать, когда черноволосая зарядит очередной магазин. Стоя сзади, он метнул в нее нож, и угодил по все видимости прямо в затылок.

Ее взгляд остановился навсегда, и безжизненное тело с автоматом опустилось на пол, а он следом зашел внутрь помещения.

А ведь я сразу поверил в этого парня! Никакого лишнего трепа и проволочек, только дело! Очень похвально.

- Джек, - крикнул я, - ты чего расслабился там?

- Она не вооружена, - крикнул он говоря, про мою избранницу.

- Там звездочки, - едва успел предупредить его я, как он уже схватил две в руку и в живот.

Следующие две полетели в меня. Я едва успел увернуться. Был бы человеком, тоже пострадал бы.

Как же она хороша! Изящна и грациозна!

Увидев, что Джек вышел из строя, она метнулась ко мне, да не по прямой, а петляя, словно ручей или горная река.

Она была восхитительна! Этот ближний бой, в который она вступила со мной, ловко уворачиваясь, от моих ударов, был безупречен. Может, конечно, я и сам не слишком сильно старался попасть, наслаждаясь моментом.

Но в итоге спустя с десяток секунд, она оказалось очень близка ко мне и я ухватил ее шею локтевым сгибом левой руки, и теперь мог с легкостью совершить удушение.

- Это конец, моя любовь!

- Я знаю, - ответила Она, - этот клинок серебряный.

Я опомнился, и заметил, что моя грудь почти по центру была проткнута насквозь тем самым вакидзаси.

Глава 5

- Ты ж моя глупышка, серебро применяется против оборотней.

Она вынула меч, и вновь была в моей власти.

Я все еще обнимал ее шею локтем. Чувствовал, как приятно она пахнет сладким шампунем. Это был цветочный запах, что-то вроде свежей весенней сакуры. Игра закончена, и пришло время показать, как крепки мои любящие объятия.

Я немного отпустил захват, чтобы взглянуть ей в лицо, но восстановил его вновь. Ее глаза были уже смиренно закрыты. Наверное, она все же знала, чем это закончится, еще с того момента, как увидела меня в открывшемся лифте сегодня с утра. Тем не менее, она великолепно провела со мной эту партию.

Я притянул свою руку к себе, перекрыв ей кислород, и наверное, даже кровь. Ломать ей шею совсем не хотелось. Пусть она уйдет несломленной во всех отношениях.

Секунды становились вечностью. Наверное, в паре возможно вытерпеть лишь одного монстра, и все было в порядке, пока она сама не превратилось в чудовище, паразитирующее на других людях.

Передо мной стоял ее образ. Идеальный, безупречный, в том кокетливом красном платье с пуговицами в виде белых ромбиков. Мне никогда не забыть ее взгляд, полный огня, ее храброе сердце и стойкий дух.

Но тем не менее, она должна умереть.

Еще секунда…

Нет! Не могу!

Я отпустил захват, она упала на пол и принялась жадно заглатывать воздух, а я опустился на колени возле нее, смотря в пол.

Как же я люблю ее! Моя прекрасная жена.

Она встала передо мной, а я вновь был на коленях у ее ног, в фигуральном и буквальном смысле. Моя королева. Теперь я смотрел в ее глаза. Истинное наслаждение.

Боковым зрением, я видел, что балкон внезапно был освещен солнцем, видимо тучи временно скрывавшие его, расступились.

Промелькнула тень. Моя любимая вскрикнула и упала ко мне в руки. По центру ее спины была рукоять ножа, а за ней стоял Джек.

Джек, конечно славный парень. Видимо он не заметил, что меч, который до последнего момента находился в ее руке, уже побывал в моем остановившемся сердце, и подумал, что она представляет для меня серьезную угрозу.

Так оно и было. Она была величайшей угрозой, только не из-за ножа, как решил Джек, а из-за моей к ней любви.

Он посмотрел в мои грустные и слегка растерянные глаза, затем посмотрел на девушку, которую я нежно перевернул лицом к себе, и молча нас покинул.

- Вот мы и наедине, любимая. Все сложилось идеально. Ты по-прежнему безупречна.

Она дышала неровно, и всхлипывала.

Я думал о том, что хотел бы того же. Хотел бы быть на ее месте, и встретить небытие либо бога, если он все же есть, в объятиях бесконечно любящего человека.

- Я тоже тебя любила, - тихо прошептала она, собрав последние силы.

- Я знаю, любовь моя. Я знаю.

Она закрыла глаза, и через десяток секунд ее дыхание остановилось.

Я закричал как никогда до этого. Изо всех сил! От беспомощности. Мое сердце было разорвано в клочья! Вместе с ней умерла и частица меня.

А я хотел умереть весь.

Балкон был все еще озарен светом.

Ну что же, значит есть еще выход.

Глава 6. Эпилог

Я аккуратно положил тело возлюбленной на диван в центре комнаты. Она по-прежнему была самым ярким украшением всего этого модного лофта.

Я взглянул в сторону света, и пошел ему навстречу.

По пути увидел черноволосую девицу, на которую она променяла меня по итогу.

И остановился.

…

Я уехал, оставив город и все, что в нем происходило. Не мог я в нем больше находиться. Переехал я во Францию. Здесь было неприятно солнечно временами, но утра, ночи и вечера все же были великолепны. Однажды тут жил мой друг, зарабатывающий хорошие деньги на написании книг.

Вот я и решил, что раз он, имея возможность жить где угодно, непривязанный к месту работы, выбрал французский прованс, то, должно быть, это стоящее место.

Из сейфа в лофте еще там в Чикаго я забрал все деньги, что там были. Золото, украшения и бумаги оставил. Паролем от сейфа была дата нашей первой встречи.

Значит, она сказала правду в конце своего пути, и я в ней не ошибался.

…

Здесь и правда было здорово. Природа, жизнь, красоты. Я сидел в открытом кафе на улице, и передо мной стояли круассан и кофе. Временами мимо проходили люди, счастливые, не то, что в Чикаго.

Мой взор привлекла аккуратная девушка-брюнетка. Она встала из-за дальнего от меня столика и пошла в сторону уверенной и изящной походкой.

Я понял, что не могу ее отпустить, не узнав ее чуть лучше, и встал, чтобы догнать ее.

- Excuse-moi, comment tu t'appelles?

Девушка обернулась и назвала свое имя, а потом сказала мне еще что-то по-французски, но я уже не слушал. Она была молода и красива, с приятным аккуратным лицом.

Но это была уже не Она.