Темный Властелин и его внучка

Глава 1. Обычный день Тёмного властелина

В самом сердце Девяти Кругов Преисподней, там, где реки Стикс и Лета сливались в единую бухгалтерскую книгу учёта душ, возвышалась Цитадель Вечной Тьмы. Её шпили пронзали эфирные облака, а стены, сложенные из окаменевших криков павших империй, пульсировали тусклым багровым светом. Это было место, где рождались кошмары смертных и умирали надежды героев. Место, само название которого заставляло королей Света просыпаться в холодном поту.

А ещё это было место, где хронически не хватало персонала, а экспресс-портал снабжения с Человеческим миром выдавал критическую ошибку со времён Столетней войны. Поставки провизии шли с перебоями, и дворецкому Алистеру приходилось лично творить чудеса логистики, чтобы добывать зерновой кофе и свежие черепа для тронного зала.

В тронном зале, чей потолок скрывала магическая иллюзия звёздного неба – продление контракта на настоящее небо Малкор посчитал нецелевым расходованием бюджета энтропии – сидел Малкор.

Тёмный Властелин. Повелитель Теней. Бич Смертных. И, согласно его официальной должности в реестре Преисподней, Администратор Энтропии Девятого Ранга.

Черепной трон, инкрустированный проклятыми рубинами, оказался ужасно неудобен для поясницы. Но эргономика была принесена в жертву статусу ещё сотню лет назад, и менять его теперь было «не по протоколу».

Очередной герой с сияющим мечом только что выбежал из тронного зала, прижимая к груди стопку исков и бормоча что-то про «неожиданную бюрократию», «отсутствие эпичности» и «нарушение его права на достойную смерть в бою».

Малкор проводил сбежавшего героя взглядом и устало помассировал переносицу.

– Дедушка, – Ингрид свесилась с подлокотника трона из черепов, задумчиво болтая ногами. – А почему они все кричат, что мы – Зло, и хотят нас победить?

Малкор посмотрел на внучку.

– Зло, Ингрид, – произнёс он ровным, негромким голосом. – Это очень удобная выдумка смертных, чтобы перекладывать на других ответственность за собственные поступки. Героям Света нравится делить мир на чёрное и белое. Они путают Тьму со Злом.

Он поудобнее устроился на черепном троне.

– Тьма – это не слепая жестокость. Это закон природы. Моя должность в реестре называется «Администратор Энтропии». Понимаешь? Я слежу за порядком. Да, это порядок разрушения, отсечения лишнего, утилизации отжившего. Если во вселенной ничего не будет умирать и разрушаться, она просто превратится в бесконечный, задохнувшийся склад, где новым звёздам не хватит места.

Малкор сделал короткую паузу.

– Мы не злодеи, внучка. Мы – инвентаризация бытия. Мы освобождаем полки для новых книг. И если они хотят называть поддержание этого великого порядка «Злом» – пусть называют.

Куда чаще Малкора беспокоили вопросы не глобального баланса, а хозяйственные. И, что значительно хуже, семейные.

Вот уже девяносто лет, как его жена Беатрис исчезла, оставив на кухне записку: «Уехала. Может, вернусь. Может, нет. Не жди. Хотя нет – жди, дурак. Люблю. Целую».

С тех пор Малкор жил в режиме хронического, тягучего одиночества, разбавляемого лишь визитами сына Торвина, который стал Инквизитором Высшего Ранга, и невестки Эльвиры.

Эльвира занимала должность начальника отдела в Налоговой Службе Преисподней. Бездушная фискальная машина Ада регулярно засыпала Цитадель автоматическими предписаниями и штрафами за «нецелевое использование эфирных облаков». Эльвире приходилось в ручном режиме разгребать этот бесконечный кошмар, защищая семейный бюджет от собственных коллег с помощью встречных исков и бюрократических проверок.

И, конечно, была Ингрид. Ей было семь лет. В руках она неизменно держала деревянную линейку при одном виде которой сектанты были готовы признаться в чём угодно, а взглядом могла бы заставить архидемона сдать налоговую декларацию досрочно.

– Ксюша, мы же договаривались, – строго сказала девочка, внезапно переключив внимание на пульсирующую в углу массу щупалец, глаз и хитина.

Она звонко шлёпнула демона линейкой по самому наглому щупальцу.

– Никаких кукол до обеда. И не ной. Мне семь лет, а ты – существо из Внешней Тьмы. Ведёшь себя как младшегруппник.

Малкор посмотрел на демона, который поспешно принял форму эргономичного пуфика и притворился, что спит.

Властелин невольно вспомнил тот злополучный день, когда всё это началось.

Он призвал сущность из Внешней Тьмы, чтобы открыть упрямую банку с маринованными глазами тролля, да забыл начертить круг изгнания. Тварь ускользнула в коридоры Цитадели и заползла прямо в детскую.

Малкор, ожидая худшего, ворвался туда в панике. Но замер на пороге.

Посреди комнаты стояла маленькая Ингрид. В руках она сжимала свою любимую деревянную линейку и с искренним любопытством разглядывая жуткую, пульсирующую массу.

– Ты кто? – строго спросила девочка.

Демон расправил хитиновые пластины, заполнив собой половину комнаты, и исторг из себя первобытный, вибрирующий глас, от которого задрожали витражи:

– Я ПОЖИРАТЕЛЬ РАССВЕТОВ! Я ТОТ, КТО НЕСЁТ МРАК В СЕРДЦА! Я КС’ЛАНТАГ’ЗУЛ’ШАРАКК…

– Слишком длинно, – перебила его Ингрид. – Теперь ты Ксюша.

Демон подавился собственной пафосной речью. Десяток его глаз моргнули в полном непонимании.

– ЧТО?! – взревел он, извиваясь от хтонического возмущения. – ЖАЛКАЯ СМЕРТНАЯ! Я – ВОПЛОЩЕНИЕ КОСМИЧЕСКОГО УЖАСА! Я НЕ МОГУ БЫТЬ КАКОЙ-ТО…

Шмяк!

Деревянная линейка опустилась на самое наглое щупальце. Удар не был сильным, но в нём крылась такая непоколебимая уверенность, что Пожиратель Рассветов опешил.

– Ксюша, – отрезала Ингрид тоном, не терпящим возражений. – Ты загораживаешь мне кукольный домик. Свернись, будь добр.

Демон жалобно заскрипел хитином, сдулся и покорно уплотнился. С тех пор Ксюша служил ей пуфиком, грелкой, подушкой для линейки и существом, которого Ингрид по-настоящему любила, хотя и держала в строгих рамках корпоративной этики.

В другом конце зала Лорд Мор, древний лич и повелитель семи великих эпидемий, вдруг замер, в ужасе прижав к отсутствующему носу клетчатый платок. Поверх истлевших царских мантий на нём был надет прорезиненный фартук «ГЛАВНЫЙ САНИТАР», а костлявые пальцы побелели от панического напряжения.

– Ап... – проскрипел он костяной глоткой – к .

Малкор обречённо закрыл глаза.

– ...ЧХИ!

Взрывная волна стерилизации прокатилась по залу. Вековая ядовитая плесень в углах пыточных камер, которую Мор с любовью выращивал столетиями, мгновенно осыпалась пеплом.

Мор сгорбился над своей тележкой, чувствуя себя совершенно раздавленным.

– Простите... – в его голосе звучало такое отчаяние, словно он только что собственноручно уничтожил собственное государство. – Праведная аура недавнего героя... Профилактика провалена... Допустить неконтролируемую стерилизацию...

Он покачал головой.

– Какая профессиональная халатность...

Вообще, появление Лорда Мора в Цитадели было ошибкой делопроизводства.

Малкор призвал его исключительно для гидроизоляции сырой кладки в подземельях – аура абсолютного увядания лича должна была идеально высушить стены.

Тогда подвал Цитадели встретил их тяжёлым, вековым духом заброшенного архива: вдоль покрытых багровым мхом стен тянулись бесконечные стеллажи из чёрного обгоревшего ясеня, заваленные окаменевшими свитками, а с низких сводчатых потолков свисала паутина толщиной с корабельные канаты. Настоящая некро-эстетика.

Но Лорд Мор, едва материализовавшись посреди этого мрачного величия, пришёл в чисто бытовой ужас.

– Это не благородная древняя гниль! – возмущался лич, брезгливо подбирая полы истлевшей царской мантии. – Это банальная, вульгарная сырость от протекающей трубы Седьмого Круга! Да в таких условиях обычный бытовой грибок уничтожит мои элитные штаммы чумы в зародыше! Какая халатность!

Ингрид окинула взглядом разбушевавшегося мертвеца, слой пыли на архивных полках и молча сняла с ржавого настенного крепления тяжёлую швабру из морёного дуба. Она подошла к древнему ужасу и прислонила черенок к его костлявому бедру.

– Кто заметил грязь, тот её и убирает, – строго отрезала девочка.

– Я – Владыка Чумы! – взревел лич, чьи руки помнили вкус тысяч павших империй. – Я не мою полы! Я несу экзистенциальный кошмар смертным!

Он попытался развернуть свою тёмную, удушающую ауру, чтобы преподать девчонке урок, но...

Шмяк!

Деревянная линейка хлёстко ударила прямо по лбу его пожелтевшего от времени черепа.

– Не кричи в замкнутом пространстве, здесь плохая акустика, – Ингрид нахмурилась. – Алистер, оформите ему административный арест за уклонение от субботника. На три часа.

– Будет исполнено, леди Ингрид.

Из густых теней между стеллажами бесшумно материализовался дворецкий, мгновенно открывая накрахмаленный планшет с гербовыми бланками. Перо в его руке вывело: «Протокол №666-Ч. Направление нарушителя на принудительное аудио-визуальное переобучение».

Ингрид деловито вытащила из своего детского рюкзачка пустую стеклянную банку из-под маринованных огурцов. Девочка направила линейку на опешившего лича и произнесла ледяным, недетским шёпотом:

– Архивация. Степень сжатия – максимальная.

С кончика деревянной линейки сорвалась тяжёлая фиолетовая вспышка пространственной магии. Древние кости Лорда Мора мгновенно осыпались прахом, а его истинная сущность – воющий концентрат чумной энергии – сжалась до размеров небольшого теннисного мячика. Ловким движением, словно ловя бабочку, Ингрид накрыла горлышком этот пульсирующий сгусток, загнала его внутрь и с размаху завинтила жестяную крышку, на которой нацарапала линейкой крестик. Кости на полу тем временем послушно втянулись в банку сквозь стекло, оседая на дне аккуратной кучкой пепла.

Алистер деликатно принял тару из рук девочки, приклеил на стекло официальную сургучную печать Цитадели поверх этикетки с надписью «Огурчики хрустящие» и вежливо произнёс:

– Я немедленно отправлю эту единицу в Центральную Библиотеку, мисс Ингрид. Там как раз свободен лекционный сектор.

Дворецкий лично отнёс банку на верхние этажи и запер её в звукоизолированной нише библиотеки, прямо напротив Магического Вещательного Кристалла.

Следующие три часа Лорд Мор, плотно прижав костлявое лицо к стеклу с ароматом укропа, был вынужден слушать монотонный, дребезжащий голос Кристалла: «Санитария как основа цивилизации. Том первый: Правильное разведение хлорной извести в условиях повышенной влажности подземелий».

Эта ментальная пытка полностью сломала древнее существо. Отсидев положенный срок под официальным арестом и выучив санитарные регламенты, Лорд Мор радикально переосмыслил свою не-жизнь. Он понял, что спорить с правилами Ингрид – себе дороже, а абсолютная стерильность, выжженная антисептиками, вполне может считаться высшей степенью увядания.

С тех пор бывший Владыка Чумы добровольно надел прорезиненный фартук, принял должность Главного Санитара и панически боялся любого упоминания «дисциплинарных лекций» со стороны маленькой наследницы.

– Алистер! – позвал Малкор, возвращаясь к реальности. – Чай, пожалуйста. Эрл грей. И что-нибудь от боли в пояснице. И какао для внучки.

Из тени за спинкой трона бесшумно возник дворецкий. Чёрный фрак сидел на нём так же идеально, как и сто сорок лет назад, когда Малкор выдернул его из Викторианского Лимба по бессрочному контракту. Белоснежные перчатки, серебристые волосы и вежливая улыбка. Он плавно вкатил по ковровой дорожке серебряный сервировочный столик и остановил его точно по правую руку от Властелина.

Витражное окно над центральным входом с грохотом разлетелось на тысячи осколков. Внутрь, рассекая воздух отравленными кинжалами, влетел элитный шпион Гильдии Теней. Он приземлился на ковровую дорожку в десятке шагов от трона и немедленно рванул к Малкору.

Алистер, как раз расставлявший на столике фарфоровые чашки, даже не прервал движения.

Едва отравленный клинок приблизился к сервировочной зоне, дворецкий сделал короткий шаг в сторону, закрывая собой Властелина. Правой рукой он перехватил запястье летящего убийцы серебряными щипцами для сахара, выворачивая сустав. Левой – не глядя подхватил с подноса тяжёлый чугунный подсвечник и коротким движением опустил его на коленную чашечку гостя.

Шпион с беззвучным воплем рухнул на ковёр.

Алистер наступил на край его плаща, фиксируя незваного гостя на месте, чтобы тот случайными конвульсиями не испортил ворс ковровой дорожки. Дворецкий невозмутимо извлёк из внутреннего кармана фрака стопку квитанций и самопишущее перо.

– Прошу прощения за сквозняк, сир, – произнёс Алистер бархатным баритоном, быстро заполняя бланк прямо на подносе. – Стекольщик уже уведомлён.

Он наклонился и вложил бумагу в дрожащую, здоровую руку шпиона.

– Ваше предписание, сэр. Здесь счёт за реставрацию исторического витража, административный штраф за несанкционированное проникновение, а также пеня за нарушение графика стерильности. Настоятельно рекомендую оплатить в течение суток, иначе дело будет передано в Налоговую службу госпоже Эльвире.

Шпион, превозмогая боль в раздробленном колене, скосил глаза на квитанцию. Он прочитал фамилию невестки Тёмного Властелина, после чего побледнел ещё сильнее и перестал сопротивляться.

Алистер элегантно развернулся обратно к столику, аккуратно поставил чашку с эрл греем перед Малкором, а какао – перед Ингрид. Затем перевёл взгляд на застывшего лича.

– Лорд Мор, – произнёс дворецкий ровным голосом, – будьте столь любезны. Избавьте нас от этого... органического мусора.

Лорд Мор подкатил тележку ближе и методично достал из специального футляра толстые прорезиненные перчатки, усиленные серебряной нитью. Он натянул их на костлявые пальцы, проверил швы и взялся за ручки тележки.

Одним движением подхватил шпиона под мышки и, с профессиональной аккуратностью, погрузил в пустое отделение тележки, предназначенное для транспортировки биоотходов. Кивнул Алистеру и потянул тележку к выходу из Тронного зала. Шпион, зафиксированный в специальном отделении для транспортировки, даже не пытался сопротивляться.

Малкор отхлебнул чая, глядя на внучку, деловито протирающую линейку в углу, на лича, катящего тележку с грузом, и на демона-пуфика, мирно сопящего рядом.

Проблема была лишь в том, что весь этот быт держался на четырёх сотрудниках: администраторе-энтропии, викторианском дворецком, личе-санитаре и семилетнем супервайзере с линейкой. Для управления Цитаделью, штат которой по нормативам Преисподней должен составлять минимум три тысячи душ, этого было, мягко говоря, недостаточно.

Кадры выгорали, текучка зашкаливала, а нанимать обычных демонов Малкор отказывался: слишком много пафоса, слишком мало пользы.

Словно в подтверждение его мыслей, из холодного камина с громким «пшиком» и облаком сажи материализовался свиток с сургучной печатью Биржи Труда. Алистер элегантно перехватил его на лету, стряхнул пепел, развернул, пробежал глазами и с едва заметным вздохом протянул Малкору.

– Что там, Алистер? – спросил Властелин, отхлёбывая эрл грей.

– Биржа Труда извещает, сир, – голос дворецкого был ровным, – что в понедельник, к девяти утра, к вам прибудет партия из девятнадцати кандидатов на испытательный срок.

Малкор едва не поперхнулся чаем.

– В понедельник?! Но они же должны были прислать уведомление за тридцать дней! Сегодня же суббота. Я планировал провести выходные в медитации над бездной и подготовить казармы!

– К сожалению, сир, – вздохнул Алистер. – Биржа Труда забыла оплатить «Налог на межпространственную передачу бумажной корреспонденции».

Он перелистнул бумаги.

– Их свиток был перехвачен Астральной Таможней и удерживался в налоговом эскроу ровно двадцать девять дней, пока бюрократы не внесли платёж с учётом пени. Они оплатили его только вчера вечером, аккурат к выходным. Так что у вас на подготовку ровно суббота и воскресенье.

Малкор медленно поставил чашку.

– Прекрасно.

– Согласно сопроводительному письму, это... – Алистер сделал паузу. – «Наиболее перспективные, по их мнению, образцы».

Он чуть склонил голову.

– Хотя, если позволите, сир, я бы использовал термин «коллекционный набор дефектных единиц».

Двери тронного зала вновь открылись. Вернулся Лорд Мор. Перчатки были аккуратно сложены, фартук чист, а на лице читалось профессиональное удовлетворение человека, завершившего неприятную, но необходимую работу.

Услышав последние слова Алистера, он остановился. Медленно достал из кармана рабочий журнал. Некоторое время что-то сосредоточенно записывал.

Малкор вопросительно посмотрел на него.

– Что вы там отмечаете?

– Подготовительные мероприятия, сир.

Лич перевернул журнал так, чтобы записи были видны окружающим.

Закупить сорок восемь литров антисептика.

Пополнить запас хозяйственного мыла.

Подготовить вводную лекцию по санитарным нормам.

После недолгой паузы он приписал ещё одну строку.

Проверить наличие запасных швабр.

Глаза Ингрид весело блеснули. Она несколько раз задумчиво хлопнула линейкой по ладони.

– О! – с неподдельным интересом сказала девочка. – Новенькие...

Глава 2. Призраки прошлого и Конфискат настоящего

Самым сложным испытанием для Малкора были не герои, не демоны и даже не квартальные отчёты. Самым сложным были его собственные родители.

Два блуждающих духа, застрявших в Цитадели после смерти, продолжали воспитывать сына с загробным упорством. Они обитали на Пыльном Чердаке и появлялись внезапно, спускаясь по вентиляционным шахтам, чтобы найти, чем остаться недовольным.

Но было одно незыблемое правило, которое соблюдали все обитатели замка: призраки прадедушки и прабабушки никогда не появлялись при Ингрид.

Профессор демонологической математики предпочитал рассеиваться в эфир, чем смотреть, как правнучка нарушает третий закон термодинамики деревянной линейкой. А прабабушка панически боялась её взгляда – Ингрид не знала, что такое «стыдно», и одного её искреннего удивления хватало, чтобы эфирное эго духа сжалось до размеров макового зернышка.

Поэтому, пока Ингрид находилась в других крыльях Цитадели, призраки спускались с Чердака. Оставшись наедине с Малкором в пустом тронном зале, они отыгрывались по полной.

– Малкор! – раздался скрипучий голос из-под потолка. – Угол между твоим позвоночником и бедром не составляет девяносто градусов!

Дух отца материализовался, поправляя призрачные очки.

– Папа, я сижу на троне из черепов, – устало произнёс Малкор, не отрываясь от бумаг. – Тут нет эргономики. Это статусный предмет, а не офисное кресло.

– Статус не отменяет законов евклидовой геометрии! – отрезал призрак. – Угол должен составлять математически выверенные девяносто градусов! С поправкой на гравитационное поле Преисподней, разумеется. А не вот это ваше топологическое безобразие!

Дух матери возник рядом, поправляя несуществующий передник.

– Вот именно! Сын моей подруги Болфигоры сидит на троне из чистого обсидиана с ортопедической подушкой из пуха феникса! А его жена печёт пироги с мясом демонов! А ты? Жена у тебя сбежала девяносто лет назад, оставив записку на холодильнике! А ты сидишь тут один, пока нормальные люди...

– Мама, я Администратор Энтропии целого сектора реальности, – терпеливо напомнил Малкор, подписывая квитанцию на реставрацию витража. – Я независимый правитель.

Прабабушка набрала в призрачную грудь побольше воздуха. Воздух вокруг заискрился предвестниками загробной бури.

Прадедушка, до этого безучастно витавший у люстры, мгновенно оценил риски. Он знал: если не погасить волну, у жены начнётся эфирная истерика, от которой в замке на неделю перекосит все дверные косяки.

– Да-да, дорогая, абсолютно права! – поспешно перебил он, материализуя в руке призрачный транспортир. – И, что самое важное с точки зрения геометрии, сын Болфигоры всегда паркует своего адского скакуна строго параллельно бордюру! Ни одного градуса отклонения! Идеальная симметрия, Малкор! Учись!

Прабабушка удовлетворённо выдохнула, сбившись с боевого ритма, и буря утихла, сменившись привычным ворчанием. Малкор лишь молча покачал головой.

Массивные дубовые двери тронного зала распахнулись. Внутрь, тяжело ступая, вошёл Торвин.

Мундир Инквизитора Высшего Ранга был в копоти и прожжён в нескольких местах магией, под глазами залегли тени. В руке он нёс тяжёлый кожаный портфель, покрытый рунами пространственного удержания. Внутри глухо лязгал свежий конфискат. В другой руке он сжимал дымящийся букет ядовитой белладонны.

Призраки мгновенно переключили внимание с Малкора на внука.

– Торвин! – загремел прадедушка, подлетая ближе. – Инструменты в твоём саквояже лежат не по ранжиру! Я чувствую, что конфискованная дыба смещена на три градуса относительно оси симметрии! Это безобразие!

Торвин, не меняясь в лице, открыл портфель и выверенным движением переставил дыбу на три миллиметра влево. Дух удовлетворённо хмыкнул.

Прабабушка тут же заняла его место:

– Торвин, дорогой, ты опять в саже и небрит! А вот внук Болфигоры меняет камзолы дважды в день! И уже стал Архидемоном Третьего Круга! А ты ходишь как... как неквалифицированный бес с Биржи Труда!

Торвин тяжело опустился на стул, который Алистер бесшумно придвинул ему под колени. Спорить на семейной территории Инквизитор не собирался, профессионально используя тактику мягкого съезда:

– Бабуль, ты абсолютно права, – Торвин устало, но вежливо кивнул, стряхивая пепел с рукава. – Выгляжу ужасно. Обязательно передам интендантам Инквизиции твоё личное замечание. Просто три дня ликвидировал подпольный культ еретиков, совершенно не было времени на крахмал. Завтра же побреюсь дважды, обещаю.

Прабабушка неодобрительно поджала призрачные губы, но придраться к такому покорному согласию было сложно. Торвин тем временем достал из саквояжа пульсирующий красный кристалл.

– Конфискат, – пояснил он отцу, крутя артефакт в руках. – «Кристалл Ярости». Забавная безделушка. Если нажать на кнопку, он начинает вместо владельца высказывать всё, что тому воспитание не позволяет произнести вслух. Оставил для Ингрид – очень помогает в общении с другими детьми.

По мрамору коридора раздался знакомый ритмичный стук детских туфелек.

И в ту же секунду, когда аура Ингрид, зашедшей в зал с кружкой какао, коснулась порога, призраки прадедушки и прабабушки побледнели и поспешно рассеялись в эфире, бормоча что-то про «не выключенный утюг» и «необходимость срочно пересчитать интегралы».

Ингрид подбежала к отцу, чуть не расплескав напиток, и обняла его. Ксюша, перекатываясь, устроился у ножки стула.

– Пап, привет! Ты надолго?

– Пока нет, дочка, – Торвин позволил себе скупую, но тёплую улыбку и потрепал её по макушке. – Я только заехал по дороге в Хранилище, чтобы передать тебе...

Он вложил красный камень в её свободную руку.

– Держи. Подарок.

Малкор с выражением глубокого страдания посмотрел на сына.

– Торвин... в понедельник к нам прибывает девятнадцать кандидатов с Биржи Труда. Алистер охарактеризовал их как «дефектные единицы». Наша Цитадель трещит по швам.

– А я справляюсь! – звонко заявила внучка, прижимая к себе Кристалл Ярости. – Но мне нужны подчинённые. Кто-то же должен носить мою линейку.

В воздухе с сухим треском возник проекционный кристалл связи. Загорелся строгий, уложенный в безупречный пучок силуэт матери Ингрид – Эльвиры.

– Торвин, дорогой, – разнёсся по залу её стальной, аудиторский голос. – Я задерживаюсь. У меня внеплановая проверка у графа Шварценберга. Он опять пытается провести налоги на кровь по статье «пожертвования на медицинские нужды». Букет поставь в наших комнатах, пожалуйста.

Она перевела взгляд.

– Алистер. Расход устричных вилок на отстрел шпионов нужно проводить по статье «Реклама и Пиар», а не «Боеприпасы». Налоговая инспекция этого не пропустит.

– Будет исполнено, мадам, – элегантно поклонился Алистер.

– Ингрид, милая, – голос матери смягчился. – Ты уже видела смету на новых сотрудников?

– Дедушка сказал, их будет девятнадцать! – гордо отрапортовала девочка.

– Прекрасно. Заставим их подписать договор о полной материальной ответственности. Целую. У меня очная ставка со старшим вампиром-бухгалтером.

Проекция погасла.

Торвин поднялся со стула, тяжело вздохнул и поправил портфель на плече. Он посмотрел на дочь, на её серьёзное личико и вдруг сказал тихо, но твёрдо:

– Ингридочка, знаешь что... Вот закрою отчёт по этим еретикам в Главном Управлении – и выбью себе выходной. Настоящий. И мы с тобой проведём целый день вместе. Обещаю.

Ингрид просияла:

– Честно-честно?

– Честно-честно. Инквизиторское слово.

– Я тебя провожу!

Ингрид схватила его за руку и потянула к выходу. Они вместе вышли из тронного зала – уставший Инквизитор с портфелем конфиската и ядовитым букетом и его семилетняя дочь, которая на прощание крикнула через плечо:

– Дедушка, не забудь составить штатное расписание для казарм!

Двери за ними закрылись.

Призраки прадедушки и прабабушки, воспользовавшись отсутствием девочки, снова материализовались рядом с Малкором.

– Вот видишь, – запричитала прабабушка. – Внук Болфигоры никогда не уходит на службу без идеально выглаженного плаща! А твой Торвин только и знает, что обещать правнучке пикники...

– Мама, – Малкор закрыл лицо руками. – Пожалуйста. В понедельник прибывают кандидаты. Мне нужно подготовиться.

– Кандидаты? – прадедушка навострил призрачные уши. – Девятнадцать человек? А у тебя есть девятнадцать комплектов инвентарного белья? А угол наклона их коек относительно магнитного поля Цитадели высчитан?!

Малкор простонал и уткнулся лбом в стол.

В понедельник, ровно в девять утра, в главные ворота должны войти девятнадцать душ. Девятнадцать проблем. Девятнадцать новых головных болей.

Глава 3. День Первый: Биржа Труда и Девятнадцать Проблем

Ровно в девять утра главные ворота Цитадели начали медленно раскрываться. Петли жалобно застонали. Два исполинских клыка древнего левиафана, из которых были высечены створки, разошлись в стороны. Между ними неторопливо поднялся шлагбаум, покрытый рунами, предупреждавшими незваных гостей о самых разнообразных неприятностях.

Прямо перед лавовым рвом вспыхнул круг пространственного перехода. Портал Биржи Труда был серым, унылым и удивительно казённым. Вместо запаха озона от него тянуло сырой бумагой, чернилами, дешёвым сургучом и пылью архивов.

Портал дрогнул, и из него, спотыкаясь и щурясь от багрового света, начала выходить разношёрстная толпа.

Последними появились Дед, Отец и Внук. Дед лениво листал пожелтевший номер «Вестника Преисподней». Отец привычно почесывал живот. Внук, не поднимая головы, смотрел в телефон.

Едва портал с бюрократическим щелчком закрылся, Дед медленно оглядел окрестности. Его взгляд задержался на небольшой сторожке у внутренней стороны ворот. Будка была сложена из отполированных временем костей неизвестного чудовища. Над дверью висела потускневшая медная табличка: «Пост внешнего наблюдения».

Дед удовлетворённо хмыкнул, направился к сторожке, открыл дверь, вошёл внутрь и уселся читать газету. Отец последовал за ним, прислонился к дверному косяку и уважительно протянул: – Ого-го. Ничего так местечко. Сквозняк только. Внук даже не посмотрел по сторонам. – Ничего.

Чёпочёмный, ещё не знавший, что ему суждено стать главой ресепшена, заломил кепку и решительно шагнул к сторожке.

– Эй, слышь, дед! – басовито начал он, надувая грудь. – Ты чё, самый умный? Сидишь тут, место занимаешь? Мы на испытательный срок приехали. Нам по понятиям входная группа положена! А ну подвинься, ща раскидаем, кто тут главный!

Дед медленно опустил газету и посмотрел на гопника пустыми глазами.

– Чего? – Чёпочёмный возмутился: – Чего-чего! Базарь ровно, а чё за беспредел?

– Ничего. – сказал Внук, не отрываясь от экрана, – Идите сами. Нам и тут ничего.

Чёпочёмный замер. Он посмотрел на Деда. Потом на Внука. Рот его был открыт, но привычная схема «наехать-продавить» дала сбой. Ровный, другой кандидат, положил тяжёлую руку ему на плечо.

– Братан, не кипишуй. Они ровные. Сидят ровно, дышат ровно. Шлагбаум не шатается. Без базара, пусть сидят.

За воротами простирался внешний двор Цитадели. Он выглядел как образец совершенной обороны: лавовые рвы, разводные мосты, сторожевые горгульи и система перестраивающихся проходов. Над двором тускло мерцали аварийные багровые печати. Каменные горгульи щёлкали арбалетами, лавовые рвы выплёвывали струи пламени, а газоны патрулировали плотоядные розы. Время от времени где-то под камнем прокатывался низкий металлический гул, после которого один из мостов начинал медленно поворачиваться вокруг собственной оси, чтобы спустя несколько секунд столь же лениво вернуться обратно.

Кандидаты, стараясь не смотреть на лавовые рвы, гуськом потрусили по главной аллее к массивным дубовым дверям Цитадели.

Первые минуты подъёма прошли в молчании. Тишину нарушало лишь ритмичное, утробное чавканье лавовых рвов. Томный внезапно остановился у самого края ограждения. Он долго смотрел, как густые багровые пузыри лопаются на поверхности. В его глазах нарастала неподдельная скорбь.

– Эта лава... – прошептал он. – Она обречена гореть вечно, не зная холода... Какой безысходный свет...

Томный столь же плавно осел на тёплый базальт и впал в эстетический обморок. Потомный, шедший следом, остановился. Посмотрел на распростёртое тело. Потом на солнце.

– Надо бы помочь... – пробормотал он. – Хотя... если я подниму его сейчас, мы нарушим естественный ход событий. Он должен полежать.

Потомный скрестил руки на груди и застыл в выжидательной позе. Хвост колонны давно скрылся за изгибом тропы, а Потомный всё ещё стоял над Томным, терпеливо ожидая, пока ветер сменится на северо-западный.

Первым нарушил молчание Стрёмный. Он поднял записывающий кристалл и начал пятиться, пытаясь захватить в кадр гигантские клыки Левиафана.

– Так, башню надо чуть левее... И чтобы горгулья в кадре была...

Не глядя под ноги, Стрёмный отступил ещё на шаг и едва не угодил в дымящуюся трещину. Поймав равновесие, он тут же включил режим гиперактивного ведущего:

– Здарова, пацаны, дамы и тёмные души! На связи Стрёмный! Сегодня эксклюзивно покажу вам внутреннюю кухню самой страшной крепости...

Его голос постепенно растворился где-то среди каменных арок.

– Может, подождать? – обеспокоенно спросил кто-то из кандидатов. – Парень же сейчас в лавовый ров свалится.

Ровный спокойно проводил Стрёмного взглядом.

– Да ну его. Стрёмный какой-то. По понятиям, стрём – это личный выбор. Стрёмного надо обходить, а не спасать.

Колонна кандидатов неспешно двигалась по тропе, где жар от лавовых рвов смешивался с запахом вековой пыли. Бездомный внезапно остановился. Его взгляд зацепился за массивную кованую вентиляционную решётку. Он осторожно потрогал нижний крепёж. Тот рассыпался в ржавую труху. Бездомный деловито кивнул. Снял решётку, заглянул в чёрную пасть воздуховода.

– Сухое место. И крыша есть.

После этого он бесшумно скользнул внутрь и притянул решётку обратно с внутренней стороны.

Впереди показался широкий мост через центральный лавовый канал. Едва первые кандидаты ступили на потемневшие от жара каменные плиты, мост слегка вздрогнул. Где-то глубоко в опорах провернулись тяжёлые древние механизмы. Скромный, шедший в середине колонны, инстинктивно вжал голову в плечи.

– Простите, пожалуйста... Оно... оно всегда так дрожит? Я, может, слишком тяжело наступаю? Я просто не хотел его разбудить...

Никто ему не ответил. Сезонный тем временем свернул с моста. Слева, почти сливаясь с базальтовой кладкой, была приоткрыта тяжёлая сервисная дверца. Из-за неё доносилось негромкое потрескивание магических разрядов. Сезонный нахмурился и подошёл ближе. Он толкнул дверцу. За ней в глубину стены уходили десятки переливающихся эфирных кабелей. Некоторые искрили с явным нарушением синхронизации.

– Текстуры прогрузились, а вот отклик маны лагает, – негромко пробормотал он. – Видимо, на прошлом патче забыли оптимизировать утечку через узловые кристаллы. Щас бы хотфикс кинуть, пока сервер не лёг...

Он шагнул внутрь технического тоннеля бормоча что-то про «перезагрузку кэша» и «откат к предыдущей версии». Дверца тихо закрылась за ним.

Злобный, всё это время раздражённо бурчавший, что тропа слишком узкая, а гравитация наглая, вдруг зацепился носком сапога за выступающий камень. Он пошатнулся, чудом удержался и посмотрел на ступеньку.

– Ах ты, тварь кривая... Не можешь ровно лежать?!

Следующие несколько минут лестница узнала о себе много нового. Злобный обвинял её в предвзятости и нарушении прав посетителей. Когда запас претензий закончился, он перешёл к создателям гравитации. Одна из ближайших горгулий молча слетела с карниза. Тяжёлые каменные когти аккуратно взяли Злобного за воротник, отнесла в небольшую караульную нишу, поставила на пол и вернулась на пост. Злобный ещё некоторое время продолжал ругаться уже оттуда.

Колонна добралась до середины главной лестницы. И в этот момент вся Цитадель содрогнулась. Где-то глубоко под фундаментом раздался тяжёлый металлический удар. Багровые аварийные печати одна за другой начали гаснуть. Развёрнутые мосты медленно вернулись в исходное положение. Горгульи одновременно перестали тревожно переговариваться и заняли обычные посты. Лавовые каналы успокоились.

Наёмный, мгновенно прикинув убытки, негромко спросил:

– Это что сейчас было?.. Амортизация защитного контура... Кто-то только что обнулил наш КПД на тридцать процентов!

Лишь далеко внутри стен, скрытый от всех взглядов, Сезонный удовлетворённо захлопнул сервисную панель магического маршрутизатора.

– Кэш почистил, коллизию ступенек пофиксил, пинг стабильный... – Он заметил рядом древнюю, пыльную игровую приставку. – Раз уж всё равно здесь... посмотрим, какие ачивки ещё не выбиты.

Тем временем кандидаты начали подниматься по широкой парадной лестнице. Но и здесь их ждал сюрприз. На верхней площадке методично распылял из медного пульверизатора концентрированную экзистенциальную хлорку Лорд Мор. Древний лич был в прорезиненном фартуке с надписью: «ГЛАВНЫЙ САНИТАР».

Лорд Мор поднял голову:

– Прошу прощения. Зона стерильности. Эпидемиологическая безопасность.

Он сделал ещё один пшик. В этот момент сверху, с карниза парапета, сорвался нетопырь и спланировал прямо в облако хлорки. Лорд Мор дёрнулся, пытаясь защитить стерильное поле. Было поздно.

– А-А-АПЧХИ!

Взрывная волна стерилизации прокатилась по площадке. Нетопырь осыпался кучкой белого пепла. Сонный споткнулся о собственную мантию и уснул прямо в падении. Бессонный, нервно дёргая глазом, подхватил его на руки и потащил дальше.

Лорд Мор сгорбился. Достал из кармана фартука блокнот и дрожащей рукой сделал пометку.

– Простите... Допустить неконтролируемый выброс в присутствии посетителей... Какая халатность. Я сейчас же пересмотрю протоколы фильтрации воздуха.

Кандидаты поспешно проскочили мимо и ввалились в Парадную галерею. Здесь Чёпочёмный остановился у глубокой ниши, в которой стоял полный комплект чёрных латных доспехов. Гопник недовольно сплюнул на ковровую дорожку.

– Слышь, железка, – набычился он, тыча пальцем в холодный нагрудник. – Ты с какого района тут стоишь? Раскидай по понятиям, кому дань платишь!

Доспехи не шелохнулись. Лишь где-то в глубине шлема тихо скрипнула пересохшая кожа. Чёпочёмный поднял руку, чтобы хлопнуть стража по наплечнику. Не успел. Двухметровая глыба чёрного металла перехватила его запястье, а вторая рука сомкнулась на воротнике. Доспех развернул гопника и прижал лицом к вековому ковру.

– Да вы чё, по беспределу же! – безуспешно попытался вырваться Чёпочёмный. – Я ж просто спросил...

Оставшиеся кандидаты лишь ускорили шаг.

Тронный зал встретил уцелевших прохладой базальта и запахом вековой пыли. Малкор устало массировал переносицу. Алистер беззвучно полировал серебряный поднос. На широком подлокотнике трона сидела Ингрид. В её руке была деревянная линейка.

Массивные створки распахнулись. В зал, спотыкаясь о ковровую дорожку, вошла жалкая, деморализованная группа из десяти человек. Точнее, из девяти с половиной. Бессонный нервно дёргался, таща на плечах Сонного.

Малкор медленно опустил руку.

– Алистер. В сопроводительном свитке Биржи значилось девятнадцать единиц. Почему я вижу только десять?

Алистер коснулся поверхности обсидианового планшета. В воздухе материализовался голографический срез Цитадели. По нему пульсировали красные точки.

– Естественный отбор архитектуры, сир. Восемь единиц застряли на полосе препятствий.

Ингрид спрыгнула с подлокотника. Туфельки тихо стукнули по мрамору. Она методично ударила линейкой по ладони.

– Зачитывай, Алистер. Будем распределять по функционалу.

Алистер увеличил изображение.

– Единица шестая. Ниочёмный. Попал под прицел каменного арбалетчика. Превратил попытку своей ликвидации в лекцию. Горгулья в данный момент дымится от перегрева магического ядра. Она пытается осознать, существует ли вообще, и отказывается стрелять.

– В пресс-службу, – решила Ингрид. – Он разберёт на молекулы любой ультиматум Ордена Света, пока они не уйдут в экзистенциальный запой.

– Единица седьмая. Непричёмный. Загнан в угол плотоядной розой. Стоит с поднятыми руками и доказывает ей: «Я вообще здесь ни при чём! Я флористикой не интересуюсь, официально в пищевой цепи не состою». Роза в глубоком когнитивном ступоре. Она не может его переварить, так как не может доказать причинно-следственную связь между его присутствием и своим голодом.

– Юридический щит, – отрезала девочка. – Идеально.

– Единицы первая и вторая. Томный упал в эстетический обморок от «трагизма неугасающего пламени». Лежит на базальтовой плите. Потомный стоит рядом.

– И что делает Потомный?

– Прокрастинирует процесс оказания первой помощи. Он ждёт, когда «ветер сменится на северо-западный, а атмосфера станет более располагающей к спасению».

– Томного – в PR, – распорядилась Ингрид. – Его страдания хорошо продаются. Потомного – в отдел срочных поручений. Пусть учится делать дела «потом».

Алистер погасил голограмму. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим посапыванием Сонного. Ингрид подошла к дрожащей шеренге.

– Слушайте внимательно. У вас две недели испытательного срока. Облажаетесь – пойдёте в подвал пить ромашку и слушать лекции Лорда Мора о правильном разведении хлорной извести. Вопросы?

Кандидаты судорожно замотали головами.

Ингрид пошла вдоль шеренги, тычками линейки распределяя их по ячейкам.

– Ты. – Она ткнула в грудь Ровного. – Начальник гоблинов. Следи, чтобы они стояли ровно и не воровали.

Линейка переместилась на Скромного.

– Зам по операциям. Будешь извиняться перед проблемами, пока они не решатся сами.

– А ты, – она посмотрела на Приёмного. – Помощник. Носи бумаги.

– Обломный. Оптимизация расходов. Режь бюджеты. Если можно не делать – не делай.

– Стрёмный. Снимай свой Карма-Стрим. Но если твоя камера попадёт в кадр к Лорду Мору, я лично отправлю тебя в астральный утилизатор.

Она остановилась перед дёргающимся Бессонным.

– Вы двое. Внешний патруль. Бессонный, ты будешь писать жалобы на темноту. Сонный будет спать на ходу. И не вздумай его отпускать.

Неотомный не выдержал. Он шагнул вперёд, поправляя очки.

– Вы не понимаете, это другое! Само понятие «испытательный срок» – это токсичный конструкт, навязанный патриархальной иерархией! А ваша линейка – это инструмент угнетения и фаллический символ...

Шмяк.

Линейка опустилась ему на плечо. Не больно. Но от неё по мантии прошла волна выжигающего Порядка.

– Будешь моим личным юристом, – холодно сказала Ингрид. – Будешь объяснять паладинам, почему их свет – это иллюзия.

Линейка остановилась на Наёмном. Тот уже вовсю стучал по калькулятору.

– А ДМС покрывает ожоги от лавы и укусы плотоядных роз? – выпалил он. – Будет ли повышающий коэффициент за работу в условиях экзистенциального давления? И я требую двойную ставку за переработки!

Ингрид посмотрела на него так, словно он был неправильно поставленной запятой в годовом отчёте.

– В бухгалтерию. К моей маме. Она популярно объяснит тебе про штрафы и налог на дыхание в Цитадели.

Она дошла до последнего кандидата. Щуплый парень с совершенно пустым взглядом. Таксебе властелин, даже не дожидаясь распределения, лениво дошаркал до бордового велюрового дивана в углу. Зевнул.

– Да ладно, и так сойдёт... И рухнул на диван, моментально захрапев. Ингрид возмущённо нахмурилась.

– Ксюша! Устрани нарушение субординации! Демон-пуфик радостно клацнул клыками и метнулся к дивану. Но едва щупальца коснулись ауры спящего, Ксюша замер. Волна вязкой, непробиваемой апатии ударила по монстру. Демон жалобно пискнул и провалился в глубокую защитную кому, свернувшись в тугой клубок на ковре.

Ингрид махнула рукой.

– Ну и лежите. Алистер, поставьте рядом табличку: «Осторожно, экзистенциальная яма».

Первые три часа прошли относительно спокойно. Кандидатов снимали с люстр, вытаскивали из доспехов и отлепляли от плотоядных роз. Потом началось.

В столовой раздался грохот. Неотомный, назначенный юристом, попытался призвать младшего демона для мытья посуды, но вместо этого обрушил половину сводчатого потолка.

– Это не халатность! – кричал он Алистеру, который невозмутимо стряхивал вековую штукатурку с чёрного фрака. – Это экологичная деконструкция угнетающего архитектурного пространства! Традиционные потолки – это символ патриархального давления на свободу перемещения воздушных масс!

Алистер молча вложил ему в руки тяжёлую швабру и удалился.

Стрёмный попытался снять экшен-ролик для Карма-Стрима о том, как он «жёстко патрулирует коридоры Тьмы». Но в кадр постоянно попадал Лорд Мор. Древний лич как раз проводил плановую санитарию и распылял экзистенциальную хлорку из медного пульверизатора. Алгоритмы Кармического Надзора мгновенно забанили трансляцию Стрёмного с формулировкой: «Демонстрация нелицензированного химического оружия и распыление биоматериала без возрастного ограничения».

– Ну блин! – возмутился Стрёмный, глядя в чёрный экран. – Опять алгоритмы меня душат! Это цензура!

Лорд Мор лишь пшикнул хлоркой ему на кроссовки и покатил тележку дальше.

К обеду кризис достиг апогея. Элитный отряд светлых наёмников сумел прорвать внешний контур и попытался проникнуть в сокровищницу. Скромный, как раз нёс туда новые бухгалтерские книги, когда столкнулся с ними нос к носу. От испуга он в панике взмахнул руками. Мощнейший стихийный выброс стёр весь отряд в мелкий серый порошок.

Скромный побледнел.

– Ой... Простите! Простите, пожалуйста! Мне так неловко! Вы тут шли, а я руками машу!

Следующие три часа он извинялся перед пеплом, предлагал ему чай и нервно пытался «собрать их обратно» с помощью совочка.

Тем временем Чёпочёмный на внутреннем ресепшене попытался обложить налогом курьеров, доставивших провизию.

– Слышь, братки, такса за проход – сто душ с носа! Или оставляйте коробки и валите!

Курьеры, не привыкшие к такому рэкету в Цитадели, просто развернулись и ушли. Пиццу персонал так и не получил. Ингрид молча ударила его линейкой по колену. Чёпочёмный обиделся, сел на корточки и замолчал.

В серверной Сезонный, успешно перепрошил Ингрид её игровую приставку, открыв все скрытые уровни, за что был временно оставлен в покое.

А чуть позже Обломный спас казну Цитадели. Он убедил Малкора не запускать метеоритный дождь на дерзкую столицу эльфов, как планировалось по расписанию энтропии.

– Ну его нафиг, сир, – Обломный уныло покрутил смету. – Уборка астрального мусора от обломков их столицы по тарифам Гильдии Уборщиков выйдет дороже самого метеорита раза в три. Давайте лучше шаурму закажем на всех. Там сейчас скидка на групповой заказ. Нам ещё кэшбэк обломится.

Эльфы выжили. Шаурма была заказана.

К вечеру в Тронном зале стало тихо. Малкор сидел в кресле, глядя, как Лорд Мор методично собирает осколки витража. Алистер подошёл к нему с чашкой эрл грея.

– Сир, позволю себе краткий отчёт. Семейство, оставленное на внешних воротах, успешно отразило атаку Паладина Света. Малкор поднял бровь.

– Каким образом?

– Дед спросил: «Чего?». Паладин начал объяснять. Внук сказал: «Ничего». Паладин не выдержал столкновения с концептуальным ничто, бросил меч в ров и ушёл в монастырь.

Малкор кивнул.

– Наёмный потребовал расширенный ДМС и выплаты в биткоинах.

– И что с ним?

– Юная леди Ингрид пообещала, что, если он не замолчит, она переведёт его в прямое подчинение к своей маме, госпоже Эльвире. Кандидат побледнел и ушёл сводить дебет с кредитом. Бесплатно.

Малкор отхлебнул чая.

– Алистер, чувствую, через неделю половина из них сбежит сама.

– Будем надеяться, что останется правильная половина, сир. И позволю себе напомнить: через две недели вам предстоит подать в Биржу Труда стандартный квартальный отчёт. Форма 228-К. В трёх экземплярах.

Малкор болезненно поморщился.

– Бумажная работа. Это хуже, чем герои Света.

– Именно так, сир. Поэтому предлагаю вам отдохнуть.

Ингрид, которая до этого методично расставляла линейки на столе, вздохнула и спрыгнула с подлокотника. Она решительно направилась в угол зала.

– Ксюша! Брысь отсюда! Так себе властелин! Подъём! Это испытательный срок, а не санаторий! Она ткнула демона, затем кандидата. Никакой реакции. Оба продолжали демонстрировать рекордный уровень экзистенциального безразличия.

Малкор смотрел на внучку, которая с линейкой наперевес безуспешно пыталась привести в чувство храпящий островок апатии. Где-то в глубине замка Томный рыдал над гобеленом. Потомный допивал свою третью чашку кофе, так и не сделав первый шаг для выполнения поручения. Малкор отхлебнул чаю и подумал, что, возможно, следующие две недели пройдут относительно спокойно.

Глава 4. День Второй: Му-Ха-Ха и Астральный Лоток

Утро второго дня началось со скрежета. Такого скрежета, от которого у Лорда Мора, находившегося в трёх этажах ниже, заложило несуществующий нос, а в Тронном зале мелко задрожали сервизы.

Двери распахнулись. Вошла Ингрид. В руках она тащила цепь. Цепь была из зачарованного адамантита, толщиной с руку взрослого демона, и волочилась по мрамору. Ингрид напряглась, уперев ногу в косяк, и дёрнула.

За цепью, упираясь всеми лапами, шествовало нечто.

Это был пульсирующий вихрь фиолетовых теней. Шесть горящих жёлтых глаз вращались в разные стороны. Вместо хвоста – фрактальный аппендикс, которым существо методично вылизывало себе бок. Когда оно обтерлось о дверной косяк, дерево покрылось инеем, а гравитация в радиусе трёх метров наклонилась на сорок пять градусов. Бордовый велюровый диван в углу плавно оторвался от пола. Вместе с ним вверх поплыл спящий Таксебе властелин и демон Ксюша, свернувшийся под пружинами.

Существо издало звук, похожий на то, как если бы метро тормозило на ржавых рельсах, смешанный с воем сирены.

– Дедушка, Алистер, смотрите! – радостно крикнула Ингрид, подтаскивая тварь ближе. – Я нашла её в заброшенных катакомбах под пыточной! Это кошка!

Алистер, не меняя выражения лица, ловко поднял серебряный поднос и отбил струю едкой плазмы, которую существо случайно плюнуло в люстру. Капли шипя прожгли дыру в паркете.

– Юная леди, – произнёс он. – Это классический Пожиратель Рассудка из Седьмого Круга Хаоса. Согласно классификатору, его взгляд обращает в соляные столбы, а мурлыканье вызывает массовые психозы.

– Нет, это кошка, – упрямо топнула ногой Ингрид. – Смотри, она мяукает!

Существо раскрыло пасть, полную неевклидовых зубов. – М-у-у-у... ХА-ХА-ХА.

– Видишь? Му-Ха-Ха! – удовлетворённо кивнула девочка, запрыгивая на подлокотник трона. – И она будет жить здесь.

Малкор медленно поставил чашку.

– Ингрид.

– Я уже всё решила. – Ингрид забрала у Алистера гроссбух и открыла чистую страницу. – Ей нужен уход. Первое: лоток. Лоток – это портал в Астрал. Песок менять каждый час. Если забыть, она нагадит в четвёртое измерение, а из-за этого будут пропадать носки и мелкие бесы.

Малкор посмотрел на Алистера. Алистер сделал вид, что изучает узор на ковре.

– Второе: кормление. Ей нужны души грешников. Только органик, без ГМО. Му-Ха-Ха довольно заурчала, и гравитация в зале вернулась в норму. Диван с хлопком упал на пол. Таксебе властелин даже не проснулся. – И третье: игра. Ей нужна лазерная указка.

– Позволю себе предложить альтернативу, юная леди, – вмешался Алистер. – В арсенале имеется Лазер Целеуказания для Орбитального Удара.

Малкор медленно повернул голову.

– Для чего?

– Для игры, сир. Сам удар сейчас на плановой перезарядке. Луч абсолютно безопасен. Можно поручить единице Злобному светить на стену, а Му-Ха-Ха будет ловить зайчик.

Ингрид подумала, наморщив нос.

– Отлично. Так и запиши.

Второй день испытательного срока превратился в хаос иного порядка. Му-Ха-Ха не имела фиксированных габаритов. Иногда она сжималась до размеров коробки, стоило Ингрид строго сказать: «Место!». Иногда раздувалась, заполняя коридор.

Первым попытался наладить контакт Скромный. Он трижды извинился перед кошкой за то, что насыпал корм не в ту миску, и предложил ей свой собственный десерт. Кошка милостиво позволила почесать себя за фрактальным ухом. Скромный просиял, случайно благословил половину Восточного крыла и полчаса извинялся перед люстрой за то, что она слишком красиво висит.

Приёмный принёс свежую душу грешника, но перепутал сорт. Вместо душителя подал душу коррупционера. Му-Ха-Ха презрительно выплюнула подачку. Душа улетела в вентиляцию. Приёмный стоял с виноватым видом, чувствуя, что опять не дотягивает до стандартов настоящего Властелина.

Злобный весь день ненавидел кошку. Его бесило не то, что она монстр. Его бесило, что её тень не совпадает с габаритами.

– Ты чё, – орал он на тень, пытаясь её растоптать. – Тень должна быть ровно под лапами! А ты чё, кривая?!

Он орал на тень, пытался её растоптать и в итоге разбил три вазы, потому что «они отбрасывают тени не так, как надо».

Но главный инцидент произошёл ближе к обеду.

К кошке подошёл Чёпочёмный. Гопнику, отвечавшему за ресепшен, категорически не понравился внешний вид «питомца». Он подошёл к пульсирующему вихрю, заложил руки в карманы и сплюнул на пол. Лорд Мор, проезжавший мимо с тележкой, брезгливо пшикнул на плевок хлоркой. Чёпочёмный даже не заметил.

– Эй, ты чё за зверь? – начал он, быкуя на вихрь. – Чё мычишь, а? Ща раскидаем по понятиям. Ты чё, самая крутая тут? У тебя чё, глаз больше, чем у пацанов на районе? А ну глянь на меня ровно!

Му-Ха-Ха, которой его гнусавый голос напоминал жужжание мухи, просто открыла пасть. Пространство вокруг неё сложилось в воронку. Раздался звук, похожий на чмокание чёрной дыры. Чёпочёмный исчез.

В зале повисла тишина. Только в животе у кошки что-то глухо и возмущённо материлось. Кандидаты в ужасе прижались к стенам. Бездомный молча начал паковать вещи в вентиляции.

Ингрид, сжав в руке линейку, решительно подошла к древнему ужасу.

Шлёп!

Деревянная линейка опустилась на фиолетовый вихрь.

– Му-Ха-Ха, фу! – отрезала Ингрид. – Как тебе не стыдно?

Кошка издала виноватое «М-у-у-у... ХА-ХА-ХА» и попыталась сделать вид, что она не при делах. Но её живот предательски светился красным, и оттуда доносилось приглушённое:

– Эй, чё за беспредел, выпусти пацана, щас братва наедет...

– А ну выплюнь, быстро! – строго скомандовала Ингрид, уперев руки в бока. – Я кому говорю? Такую гадость жрать нельзя! У тебя же живот заболит! И вообще, ты видела его кроссовки? Это же прошлый век! Фу, бяка!

Му-Ха-Ха обиженно булькнула. Фрактальный аппендикс сократился, и она с громким «ПФ-Ф-Ф» выплюнула Чёпочёмного обратно.

Гопник шлёпнулся на ковёр. Он был целиком покрыт густой астральной слизью. Спортивный костюм поменял цвет на невыносимо-кислотный. Чёпочёмный сидел, хлопал глазами и тихо, очень вежливо произнёс:

– Прошу прощения... Не соблаговолите ли вы указать мне дорогу к уборной? Мой вестибулярный аппарат претерпел... метаморфозы.

Ингрид кивнула.

– Иди к Мору. Пусть продезинфицирует. А ты, Му-Ха-Ха, больше не ешь всякую дрянь!

Чёпочёмный, шатаясь, побрёл к Лорду Мору. Лич, тяжело вздохнув, брезгливо пшикнул на него облаком стерилизующей хлорки. По мере того, как слизь высыхала, Чёпочёмный начал возвращаться к своему привычному состоянию. К обеду он перестал говорить «сударыня». К ужину он сплюнул в угол, за что получил предупреждающий взгляд от Лорда Мора и хрипло пробормотал:

– Блин, чё за хрень ваще была, пацаны не поверят...

А к ночи, отогреваясь после экзистенциального ужаса, он окончательно пришёл в себя. Увидев, что Стрёмный снимает видео, Чёпочёмный привычно набычился:

– Эй, чё снимаешь? Тебе дали добро снимать, этот... – но в этот момент где-то вдалеке раздалось «М-у-у-у-Х-а-а-а...» гопник мгновенно замолк, побледнел и шёпотом добавил: – ...уфф...но ваще, кошка прикольная. Пусть живёт. Я чё, я ж ничего.

Вечером Малкор сидел в Тронном зале и смотрел, как Бездомный в защитном противогазе меняет песок в астральном лотке, а Обломный занудно убеждает кошку, что есть души на ночь сегодня не стоит, потому что «ну нафиг, обломится несварение, кто потом убирать будет».

– Знаешь, Алистер, – задумчиво сказал Властелин.

– Ингрид нашла идеальный инструмент для тимбилдинга.

– Совершенно верно, сир, – кивнул дворецкий, ловко подхватывая на лету муху двумя пальцами. – Ничто так не объединяет коллектив, как совместный вынос астральных экскрементов и страх быть съеденным за неправильную интонацию.

– Я уже заказал оптовую партию песка из Пустошей, – добавил Алистер. – И полагаю, Чёпочёмный теперь будет общаться с курьерами исключительно шёпотом. Биржа Труда будет в восторге от наших показателей адаптации персонала.

Малкор отхлебнул чай. За окном кто-то крикнул:

– Чё за дичь! Кто стырил мой планшет?!

Му-Ха-Ха довольно мурлыкнула. И в этот раз её мурлыканье действительно напоминало обычную кошку. Почти.

Глава 5. День Третий: Двадцать Четыре Часа Счастья

Утро третьего дня началось с события, которое потрясло основы Цитадели сильнее, чем плановый метеоритный дождь. Торвин проснулся очень рано. Но не для того, чтобы облачиться в тяжёлую пространственную броню Инквизитора и отправиться на допросы. Сегодня он вышел за пределы внешних стен – в токсичные луга, где среди ядовитых трав и чёрного мха росла полевая белладонна.

Он собрал небольшой букет.

Вернулся к главным вратам Цитадели в гражданской одежде – в слегка помятом свитере, без оружия, без доспехов и без привычного выражения лица человека, который собирается кого-нибудь допрашивать. Он даже улыбался.

Цитадель встретила его закрытыми воротами и привычным ленивым безразличием. У шлагбаума, в своей костяной сторожке, сидело Семейство. Дед лениво опустил пожелтевший номер «Вестника Преисподней».

– Чего?

Торвин поправил букет ядовитой белладонны.

– Мне нужно пройти.

Внук, не отрываясь от телефона, монотонно пробормотал:

– Ничего... За воротами иди.

Отец, почесав пузо, натянутое на прадедовские трико, лениво кивнул:

– Ого-го. Ничего так мужик. С цветочками.

Торвин просто шагнул вперёд.

Тяжёлый кованый шлагбаум с тихим скрипом поднялся сам собой. Внутренняя автоматика Цитадели, распознав ауру хозяина, открыла проход без лишних вопросов. Плотоядные розы во внутреннем дворе узнали его шаги и поспешно притворились обычным декоративным шиповником. У импровизированной стойки внутреннего ресепшена его ждало второе препятствие.

Там сидел Чёпочёмный.

Увидев незнакомого мужика в растянутом свитере, который направлялся прямо в святая святых Цитадели, гопник решил проявить служебное рвение.

– Эй, слышь, дядя! Тормози педали! Ты чё, с веником на свиданку припёрся? Тут серьёзная организация, по понятиям входная группа! Давай, раскидай, к кому идём, или я тя щас...

Торвин чуть наклонил голову. Его глаза сузились. Аура Инквизитора Высшего Ранга обрушилась на гопника тяжёлой, холодной волной.

– Раскидать? – ледяным тоном переспросил Торвин. – Хорошо. Скажите, уважаемый кандидат, у вас есть лицензия на организацию внутреннего таможенного контроля? Вы подавали декларацию о намерениях в Комитет Кармического Надзора? И, самое главное... когда вы в последний раз проходили проверку на скрытую ересь в отделе внутренней безопасности?

Чёпочёмный вспомнил вчерашнюю астральную кошку. Потом Лорда Мора. Потом посмотрел в глаза Торвину. И увидел там бездну, которая была страшнее любой магии. Гопник мгновенно побледнел, втянул голову в плечи и распахнул перед ним тяжёлые дубовые двери.

– Я... это... господин хороший... не признал просто! Богатым будете! Надо ж было сразу сказать, кто по масти! Проходите! Я ж чё, я ничё! Мне ж по-другому никак, старшие озадачили!

Торвин вошёл в Тронный зал. Его голос прозвучал непривычно мягко, и эхо под сводами словно на секунду замерло.

– Пап. Ингрид. Алистер. – Он сделал паузу. – У меня отпуск.

Малкор едва не выронил чашку с утренним чаем. Ингрид, сидевшая на подлокотнике трона, соскользнула вниз и со всех ног побежала к отцу.

Торвин опустился на одно колено и крепко обнял её. На несколько секунд он перестал быть Инквизитором. Не должностью. Не титулом. Просто отцом. Ингрид уткнулась носом в его помятый свитер. От него пахло озоном, холодной золой и ядовитой белладонной. Запахом дома, которого она почти не помнила, но который узнавала сразу.

Линейка в её руке медленно опустилась и бессильно повисла на запястье.

– Пап! Ты будешь играть со мной? – тихо спросила она, и в её голосе не было ни капли от голоса Супервайзера Цитадели.

– Буду, дочка. Целых двадцать четыре часа. – Торвин улыбнулся и поправил ей выбившуюся прядь. – Что хочешь делать?

Ингрид подняла голову. Маска семилетней девочки на секунду спала, уступая место наследнице.

– Смотреть, как новые кандидаты убирают за Му-Ха-Ха!

Торвин посмотрел на дочь.

– ...Отличный план.

Ингрид нахмурилась, прислушалась и через секунду вприпрыжку побежала в другой конец зала.

– Му-Ха-Ха! А ну выплюнь реальность, я кому говорю?!

Её голос эхом отразился от колонн и затих где-то за колоннами. Торвин сел в своё любимое кресло у камина и закрыл глаза.

Из коридора донёсся звонкий шлепок линейки. За ним – возмущённое:

– М-у-у-у... ХА-ХА-ХА!

И приглушённый голос Скромного:

– Ой, простите, юная леди. Простите, уважаемая Му-Ха-Ха. Я действительно виноват. Я такой неловкий... Давайте я ей снова свой десерт отдам...

– Хватит уже кормить Му-Ха-Ха своими десертами! – раздался в ответ возмущенный голос Ингрид. – Я же говорила: у неё от сладкого шерсть в пятом измерении выпадает! Лучше просто почеши ей фрактальное ухо!

Воздух над Торвином и Малкором неприятно похолодел. Дух прадедушки материализовался прямо над вазой с ядовитой белладонной, которую Торвин только что поставил на стол.

– Торвин! – проскрипел профессор демонологической математики. – Цветы стоят несимметрично! Стебель отклонён на семь градусов от вертикали! Это безобразие!

Торвин, даже не открывая глаз, протянул руку и сдвинул вазу на три миллиметра влево. Дух удовлетворённо хмыкнул.

Следом, поправляя несуществующие жемчужные бусы, из эфира возникла прабабушка. Убедившись, что Ингрид далеко и занята воспитанием кошки, она набрала полную призрачную грудь воздуха.

– А вот внук Болфигоры в отпуск ездит на астральные Мальдивы! Пьёт коктейли из слёз единорогов! А ты, Малкор, сидишь в пыльном зале, и твой сын сидит тут же, в каком-то жутком свитере, нюхает ядовитые сорняки! Позор! Внук Болфигоры уже...

Малкор медленно поднял взгляд. Тени вокруг трона сгустились. Температура в зале упала так, что на серебряных подносах выступил иней.

– Мама.

Голос его был тихим. Но витражи дрогнули.

– У сына Болфигоры нет сына-Инквизитора, который впервые за двадцать лет вырвал у своего ведомства сутки отпуска. У него нет невестки, которая держит в страхе весь Налоговый Комитет Преисподней. И у него нет внучки, которая в семь лет бьёт линейкой Пожирателя Рассудка, потому что тот плохо себя ведёт.

Малкор чуть наклонился вперёд.

– Мой сын – Инквизитор Высшего Ранга. И его отпуск проходит там, где он считает нужным. А теперь исчезни, мама. Пока Ингрид не вернулась и не спросила, почему в Тронном зале пахнет нафталином и чужими комплексами.

Упоминание Ингрид сработало мгновенно. Прабабушка побледнела ещё сильнее.

– Я же как лучше... Я просто переживаю за семью...

Она поспешно растворилась в воздухе. Прадедушка бросил прощальный взгляд на идеально симметричную вазу и беззвучно последовал за ней.

Торвин открыл глаза. Посмотрел на отца.

– Спасибо, пап.

– Не благодари. – Малкор расслабленно откинулся на неудобные черепа. – Они просто боятся, что Ингрид заставит их играть в чаепитие с Лордом Мором.

В воздухе с сухим треском возник проекционный кристалл связи. Появился строгий, уложенный в безупречный пучок силуэт Эльвиры.

– Торвин, дорогой, – разнёсся по залу её стальной аудиторский голос. – Я задерживаюсь. У меня внеплановая проверка у графа Шварценберга. Он опять пытается провести налоги на кровь по статье «пожертвования на медицинские нужды». Букет поставь в воду в наших комнатах сам, пожалуйста.

Она перевела взгляд на Алистера.

– Алистер, расход устричных вилок на отстрел шпионов нужно проводить по статье «Реклама и Пиар», а не «Боеприпасы». Налоговая инспекция этого не пропустит.

– Будет исполнено, мадам, – элегантно поклонился Алистер.

Голограмма погасла. Торвин снова закрыл глаза. Просто сидел. Слушал, как Ингрид раздаёт задания кандидатам. Слушал тихое гудение Цитадели. На несколько минут всё было спокойно.

Малкор наблюдал за сыном с трона. Он сделал глоток чая.

– Алистер.

– Да, сир?

Малкор не отводил взгляда от Торвина.

– Свяжитесь по закрытому астральному каналу с моим старым знакомым, Верховным Инквизитором Морватом.

– Будет исполнено.

– Передайте, что работа у них, конечно, нужная. Но отдыхать работникам тоже надо. Человек же не железный. Пусть выбьет для моего сына нормальный, полноценный отпуск. Хотя бы неделю в году. Заслужил парень.

Алистер чуть склонил голову.

– И, если позволите, я добавлю к посланию корзину с выдержанным проклятым вином и коробку эльфийских сигар. Уверен, господин Морват найдёт нужные формулировки для начальства Торвина.

Малкор одобрительно кивнул.

– Отличная мысль. Эльвира спишет вино как представительские расходы.

Из коридора донёсся очередной вопль:

– Дедушка! Она опять съела реальность!

За ним последовал знакомый скрежет:

– М-у-у-у... ХА-ХА-ХА!

Торвин открыл глаза.

– Я уже начинаю думать, что двадцать четыре часа – это не так уж много.

Малкор посмотрел на него.

– Поверь мне, сын. В этой семье двадцать четыре часа счастья – это уже почти отпуск.

Торвин усмехнулся. Из-за двери тут же высунулась Ингрид.

– Пап! Идём! Му-Ха-Ха съела половину коридора!

Торвин посмотрел на отца. Малкор пожал плечами.

– Отпуск начался.

Торвин встал. Взял дочь за руку. И вышел из Тронного зала. Малкор остался в кресле. Алистер – рядом. Ваза с белладонной стояла идеально ровно.

Алистер посмотрел на вазу. Потом на Малкора.

– Сир?

– Что?

– Семь градусов.

Малкор закрыл глаза.

– Не трогай.

– Как прикажете, сир.

Глава 6. День Четвёртый: Чистый Четверг и Генеральная Дезинфекция

Утро четвёртого дня началось с торжественного шелеста пергамента. Алистер появился в Тронном зале. В его идеально белых перчатках был зажат свиток с сургучной печатью Биржи Труда. От свитка слабо пахло казённой безысходностью.

– Сир, – произнёс дворецкий. – Согласно статье 78 Трудового Кодекса Темных Искусств, сегодня Чистый Четверг. День обязательной генеральной уборки и духовного очищения персонала.

Малкор медленно опустил чашку с эрл греем.

– Алистер, мы Цитадель Тьмы. Вековая плесень в подвалах – это историческое наследие.

– Биржа Труда трактует праздник буквально, сир. Если мы не проведём уборку с составлением акта, инспектор из Профсоюза Миньонов нанесёт внеплановую проверку. А госпожа Эльвира уже предупредила, что спишет расходы на моющие средства только при наличии фотоотчёта «до» и «после».

Из коридора донёсся звук, похожий на предсмертный хрип парового котла. В зал, шатаясь, ввалился Лорд Мор. Древний лич судорожно тряс свой медный пульверизатор, который вместо ровного облака хлорки издавал жалкое «ПШ-Ш-ФРРР-ПХ!».

– Простите... о Великий... – проскрипел лич, хватаясь за костлявую голову. – Амброзия! Весна! Праведная аура праздника забила фильтры! Моя дезинфицирующая магия не выдерживает такой нагрузки! АПЧХИ!

Взрывная волна стерилизации прокатилась по залу. Люстра стала чище на сорок процентов. Лорд Мор сгорбился, чувствуя себя совершенно раздавленным собственным непрофессионализмом.

Ингрид, сидевшая на подлокотнике трона, задумчиво постучала деревянной линейкой по колену.

– Дедушка, кандидаты не мотивированы. Они воспринимают уборку как повинность. Нужно ввести систему поощрений. Тот, кто лучше всех отмоет вверенную зону, получит иммунитет.

– Иммунитет от чего, внучка?

– От астрального лотка Му-Ха-Ха. На целую неделю.

Глаза кандидатов, которые только начали робко собираться в зале, загорелись нездоровым блеском.

Распределение задач прошло быстро. Сам процесс уборки немедленно превратился в череду локальных катаклизмов, потому что каждый кандидат видел чистоту через призму собственного невроза.

Томный получил задание отполировать зеркала в Западном крыле. Едва взглянув в древнее стекло, он в ужасе отшатнулся, прижав к груди кружевной платок.

– Они слишком жестоки... – прошептал он. – Они отражают мою меланхолию слишком буквально.

Томный начал протирать зеркала собственными кружевными манжетами, оставляя туманные разводы и сопровождая процесс такими глубокими вздохами, что Бессонный из соседней башни составил официальную жалобу на «шумовое загрязнение экзистенциальным сплином».

Потомный обещал отмыть каменные плиты в пыточных камерах. К полднику он всё ещё сидел в позе лотоса перед оцинкованным ведром, терпеливо объясняя пробегающим мимо гоблинам, что спешка – враг стерильности, и истинная чистота начинается изнутри.

Сонному и Бессонному поручили вымыть окна в смотровых башнях. Сонный протёр стекло рукавом, зевнул и уснул. Теперь он висел вниз головой, мёртвой хваткой зацепившись ногами за каменную раму. Бессонный мыл окна изнутри с маниакальной точностью. Он требовал, чтобы конденсат стекал строго вертикально, и в ярости швырял тряпку в стену, если замечал, что капля отклонилась на градус.

В Ритуальном зале Неотомный стоял перед вековым пятном засохшей крови.

– Вы не понимаете, это другое! – вещал он. – Это исторический артефакт! Деконструкция понятия чистоты через призму постмодернизма! Вы стираете культурный код угнетенных жертв! От ваших требований у меня уже токсичная рабочая среда!

Из коридора, волоча за собой швабру, вышел Ровный. Он спокойно посмотрел на философа.

– Слышь, философ. Ты на календарь-то глянь. Сегодня четверг. Среда вчера была. Так что за базаром следи, а то я тебя сейчас по понятиям в среду упеку.

Ингрид, проходившая мимо, одобрительно кивнула и звонко хлопнула Неотомного линейкой по спине.

– Ровный прав. Иди в среду. В смысле, в туалет, мыть раковины.

Неотомный обиженно поправил очки и пошёл драить фаянс, бормоча про «календарную несправедливость» и «лингвистические ловушки корпоративной этики».

Ниочемный получил задание протереть пыль с книжных полок в библиотеке. Через два часа он всё ещё стоял у первой полки и читал вслух трактат о метафизике пыли. Ровный, проходивший мимо с ведром, спросил:

– Братан, ты чё, лекцию пыли читаешь?

Ниочемный, не отрывая взгляда от фолианта, ответил:

– Ну, я просто пытаюсь разобрать саму суть загрязнения... а может, это и не суть, а что-то другое, ведь концепция грязи навязана нам иллюзией чистоты...

Ровный пожал плечами, буркнул «ровно стелешь» и ушёл.

В восточных коридорах Непричёмный должен был мыть полы. Когда Алистер пришёл проверить работу, коридоры сияли, а Непричёмного нигде не было видно. Оказалось, он слился с гобеленом и наблюдал, как Приемный, отчаянно пытающийся всем угодить, радостно надраивает каменные плиты за него. Когда Непричёмного нашли, он тут же поднял руки:

– Я тут вообще мимо проходил! Я юридически к этой швабре не прикреплен, я просто осуществляю независимый контроль качества! И вообще, это не я мыл, это гобелен вспотел!

На кухне Чёпочёмный решил обложить данью поваров.

– Эй, чё за хрючево, а? Ща раскидаем по понятиям! Кто за крышу платит?!

Повара, оказавшиеся двухметровыми орками-мясниками, синхронно посмотрели на него, затем на свои массивные тесаки. Чёпочёмный сглотнул, медленно взял тряпку и начал молча драить плиту, нервно бормоча:

– Ну ваще, нормально тут у вас, ровно... Претензий не имею.

В ванных комнатах Скромный по три раза извинился перед каждым краном и предложил фаянсу успокаивающий чай с ромашкой. Так себе властелин, получивший задание протереть люстры, лениво залез на первую люстру, протянул руку к хрусталю, зевнул и уснул прямо на люстре. Ксюша, ползший следом, закатил невидимые глаза и провалился на ещё один уровень экзистенциального стазиса.

Семейство мыло Сторожку. Дед спросил: «Чего мыть?». Отец начал медленно размазывать грязь по шлагбауму собственным рукавом. Внук пробормотал: «Ничего...» и продолжил листать забаненный канал Стрёмного. В итоге Сторожка осталась грязной, но Семейство было глубоко удовлетворено проделанной работой.

К вечеру Цитадель, пусть и относительная по меркам света, сияла чистотой. Лорд Мор, прочистив пульверизатор, составил идеальный акт выполненных работ. Алистер сделал фотографии «до» и «после» (на фото «до» он специально распылил немного серой пыли для налогового контраста).

Ингрид спрыгнула с подлокотника. Её глаза хитро блеснули.

– Дедушка, раз сегодня Чистый Четверг, давай устроим охоту за яйцами!

– Внучка, мы не в светлом эльфийском детском саду. Какие яйца?

– Проклятые драконьи! Я как супервайзер заметила, что кандидатам не хватает мотивации, и ещё вчера поручила Алистеру подготовить квест.

Из тени бесшумно возник дворецкий. В руках он держал планшет с 3D-картой Цитадели, на которой пульсировали десять красных точек.

– Десять драконьих яиц высшей категории проклятия были доставлены из инкубатора на рассвете, – элегантно поклонился Алистер. – Одно в вентиляции. Одно под астральным лотком. И одно в кармане мантии Непричемного. Он, к слову, до сих пор об этом не знает.

Алистер развернулся к кандидатам и торжественно объявил:

– Тот, кто соберет больше всего яиц, получит право не дежурить у астрального лотка, заработает дополнительный выходной и титул «Самого Чистого». Время пошло.

Кандидаты переглянулись и мгновенно активизировались. Ровный принялся методично обыскивать коридоры. Бездомный тут же нашёл яйцо в своей вентиляции и попытался загнать его Наёмному за полцены. Злобный начал орать на углы за то, что проклятые яйца «прячутся от него, как трусливые тени».

Но всех опередила Му-Ха-Ха. Почуяв терпкий запах проклятий, кошка начала носиться по Цитадели, оставляя за собой шлейф из инея. Она нашла три яйца в пыточных камерах, жадно проглотила их, а затем громко икнула и отрыгнула их обратно. Но не в исходном виде, а в виде маленьких пульсирующих фиолетовых кристаллов, внутри которых было заключено свернутое в трубочку пространство. Ингрид тут же засчитала их как найденные. Но Му-Ха-Ха не остановилась. Щуря шесть глаз, она метнулась в повал, выудив ещё два яйца из бочки с солеными огурцами. А затем, оттолкнувшись от люстры в библиотеке, запрыгнула на верхнюю полку и добыла оттуда еще одно яйцо.

– Итого шесть из десяти, – констатировала Ингрид. – Победа за Му-Ха-Ха.

– Но она же кошка! – возмутился Чёпочёмный. – Чё за беспредел, а?

– Му-Ха-Ха – часть команды, – отрезала Ингрид. – А ты, кстати, до сих пор не нашёл ни одного. Может, потому что ты всё ещё панически боишься подойти к ней ближе, чем на десять метров?

Вечером Малкор сидел в Тронном зале и смотрел, как Ингрид вручает Му-Ха-Ха утешительный приз – огромную миску с душами грешников сорта «органик премиум».

– Пойду отнесу её на кухню, чтобы она нормально переварила те проклятия! – заявила Ингрид. – Му-Ха-Ха, за мной!

Кошка издала скрежет тектонических плит («М-у-у-у... ХА-ХА-ХА») и послушно поплыла за хозяйкой. Тяжёлые дубовые двери закрылись.

В зале стало тихо. И только тогда, когда подавляющая аура правнучки покинула помещение, воздух над головой Малкора неприятно похолодел. Дух прабабушки материализовался из эфира, привычно поправляя несуществующие жемчужные бусы. Она набрала полную призрачную грудь воздуха, готовясь выдать тираду:

– А вот внук Болфигоры в Чистый Четверг нанимает профессиональных клинеров из Гильдии! А ты, Малкор, сидишь в пыли, и внучка твоя линейкой машет, вместо того чтобы на арфе играть! Срам!

Малкор медленно поднял взгляд. Он не сказал ни слова. Он просто посмотрел на неё тяжёлым взглядом Властелина. Тени в зале сгустились, отвечая на его немой гнев. Дух прабабушки замер. Она нервно сглотнула призрачную слюну, вспомнила вчерашний инцидент и побледнела ещё сильнее. Пытаясь сохранить остатки токсичного достоинства, она высокомерно задрала подбородок:

– Я... я пойду! Я утюг в Астрале не выключила! И вообще, сквозняки!

Она развернулась и гордо растворилась в эфире, бормоча себе под нос про неблагодарных родственников.

Малкор удовлетворённо отхлебнул остывший чай, глядя на фиолетовые кристаллы, которые Алистер аккуратно, щипчиками собирал в стеклянную банку с руной удержания.

– Знаешь, Алистер, – задумчиво сказал Властелин. – Чистый Четверг – это не так уж плохо. Цитадель стала чище, персонал мотивирован.

– Совершенно верно, сир, – кивнул дворецкий, герметично завинчивая крышку на банке со свернутым пространством. – И, если позволите, я уже заказал дополнительные запасы моющих средств на следующий год.

Глава 7. День Пятый: Магазин на диване и Чудо-Швабра

Пятница в Цитадели Тьмы традиционно считалась днём безудержной коммерческой активности. Согласно директиве Министерства альтернативных доходов, каждое уважающее себя тёмное ведомство обязано было раз в декаду проводить прямую трансляцию в формате «Магазина на диване». Цель была прагматичной: продать мелким демонам и заблудшим героям магический ширпотреб, чтобы покрыть убытки от разбитых ваз, съеденных кошкой курьеров и реставрации витражей.

К полудню Тронный зал до неузнаваемости преобразился, утратив величественную готику ради агрессивного маркетинга. Алистер установил кольцевые лампы, чьё мертвенно-белое сияние выжигало тени в углах, и повесил дешёвый бархатный занавес. В центре кадра, на продранном бордовом диване, лежал Таксебе властелин. Он был в своих неизменных спортивных штанах, бессмысленно смотрел в иллюзию звёздного неба и служил идеальной живой демонстрацией того, как именно нужно лежать на этой мебели.

– Сир, – произнёс Алистер, поправляя микрофон-петличку на лацкане безупречного фрака. – Эфир через пять минут. Сезонный жалуется, что у магической сферы обзора «просадка FPS и мыло вместо картинки», но Злобный уже угрожал ему физической расправой, так что он будет снимать как есть.

– Внимание, эфир! – взвизгнул Стрёмный. Он надел поверх кольчуги пиджак с блёстками, начесал волосы и включил режим гиперактивного шоумена. – Здарова, пацаны, дамы, демоны и проклятые души! Вы устали от того, что паладины Света выбивают ваши двери? У вас плесень в склепе? А соседи-вампиры снова не платят за коммуналку? Тогда мы идём к вам!

Рядом с ним, изображая «страждущего клиента», сидел Томный. Он тяжело вздыхал, прижимая к груди кружевной платочек.

– И сегодня у нас эксклюзив! – заорал Стрёмный. – Универсальная Астральная Швабра Лорда Мора! С интегрированным баком и помпой!

В кадр выкатился Лорд Мор в прорезиненном фартуке. В руках он сжимал Астральную Швабру. К деревянному черенку был надёжно примотан медный бак высокого давления с системой микро-распыления и манометром.

Лич гордо нажал на рычаг. Раздался протяжный, смертельно опасный «пш-ш-ш-ш.» Из встроенного распылителя вырвалась струя экзистенциальной хлорки. Тряпка мгновенно покрылась инеем абсолютной стерильности, а воздух в студии запах палёным озоном и процедурным кабинетом.

– Видели?! – заорал Стрёмный. – Никакой бытовой химии! Только чистая некро-санитария! Одно движение – и вековая грязь...

– Бак пуст, – скрипуче перебил его Лорд Мор, стуча костлявым пальцем по манометру. Стрелка лежала на нуле. – Экзистенциальная хлорка в базовый комплект не входит. Это расходный материал.

Стрёмный даже не моргнул. Его мозг, заточенный на агрессивные продажи, мгновенно перестроился.

– Верно подмечено, Маэстро! – Стрёмный развернулся к камере. – Базовый комплект включает саму швабру и помпу! Но элитный реагент – за отдельную цену! Всего 99 душ за баллон! Использование других реагентов аннулирует гарантию на стерильность!

– Но для тех, кто звонит ПРЯМО СЕЙЧАС, мы дарим первый пробный баллончик! – Стрёмный щёлкнул пальцами. Алистер бесшумно возник рядом и передал Лорду Мору уродливую стеклянную бутыль с мутной жидкостью. Лич вставил её в гнездо бака, откачал помпу.

«Вжух-вжух.»

Он нажал рычаг.

БА-БАХ.

Струя хлорки под давлением сбила вековую пыль с тестового образца, превратив её в идеальный стерильный пепел.

– А теперь слово нашему эксперту! – Стрёмный ткнул микрофоном в Ниочёмного.

– Ну, видите ли, – начал философ, глядя куда-то сквозь объектив. – Суть этой швабры не в том, что она моет. Потому что мытьё – это процесс иллюзорный. А швабра – это инструмент онтологического перехода. Грязь не исчезает. Она переходит в латентную фазу небытия...

– Спасибо, профессор! – перебил его Стрёмный. – Но подождите! Если вы позвоните по рунам в следующие пять минут, мы добавим к заказу Кружевные Подстёгульники для Лат от нашего партнёра Томного!

Томный поднял на камеру глаза, полные вселенской скорби.

– Они не натирают... – прошептал он. – Они просто обнимают вашу боль...

– Звоните! Операторы на линиях!

За кадром, в импровизированном колл-центре, Приёмный в панике хватал хрустальные шары связи.

– Алло! Да, здравствуйте! Да, батя... то есть, уважаемый клиент! Да, швабра в комплекте! Что? Вы хотите поговорить с начальником претензионного отдела? Секунду!

Приёмный переадресовал звонок на Чёпочёмного.

– Алё, чё там? – хрипло бросил в шар гопник, ковыряя в зубах. – А, возврат? Слыш, ты чё, самый умный? Ща раскидаем по понятиям. Швабра рабочая? Рабочая. Пыль стёрла? Стёрла. Значит, товар б/у, возврату не подлежит. А если ещё раз позвонишь, я тебе эту швабру в Астрал засуну вместе с предплечьем. Усёк?! Давай, бывай.

Тем временем Наёмный сидел за отдельным столом с калькулятором.

– Так, швабра стоит три медяка, подстёгульники – полтора... минус налог на эфирное вещание, минус амортизация голосовых связок Стрёмного... Сир, мы в минусе на четырнадцать серебряных! – панически крикнул он Малкору.

Малкор, сидящий в тени за кольцевой лампой, устало потёр виски.

– Алистер, почему Наёмный считает убытки от себестоимости, а не доходы?

– Сир, это специфика Тёмного телемагазина, – невозмутимо ответил дворецкий, ловко отбивая серебряным подносом залетевшую в студию эфирную моль. – Мы зарабатываем на скрытых комиссиях мелким шрифтом за доставку через порталы.

В этот момент один из хрустальных шаров засветился ярко-красным. Звонил VIP-клиент. Приёмный дрожащими руками вывел звук на всю студию.

– Алло? Это магазин? – раздался ленивый голос. Это был Внук из Семейства. – А у вас есть... это... ничего?

Стрёмный растерялся, но тут же вернулся в роль:

– В смысле ничего?! У нас швабра! У нас диван!

– Диван норм, – пробормотал Внук. – А на нём лежать можно?

Камера резко панорамировалась на Таксебе властелина, который прямо сейчас спал на бордовом велюре, пустив небольшую слюну.

– Конечно! – заорал Стрёмный. – Диван «Вечная Апатия»! Посмотрите на него! – он ткнул пальцем в храпящего кандидата. – Вот это уровень комфорта! Никаких стрессов. Никаких дедлайнов. Только чистая, концентрированная, абсолютно беспримесная апатия высшей пробы! Лёг на диван – и мир перестал иметь значение!

Он схватил микрофон обеими руками и наклонился к камере, доверительно понизив голос:

– А если вы из тех, кто устал от героев Света, от проверок Биржи Труда, от родственников, которые спрашивают, когда вы уже найдёте нормальную работу… – он выдержал паузу. – Этот диван решит все ваши проблемы. Он просто… впитает их. Вместе с вами.

Внук подумал.

– О, беру. Ничего... заверните.

Студия взорвалась аплодисментами. Первая продажа! Наёмный радостно стукнул по калькулятору:

– Сир! Себестоимость дивана – один золотой! Маржа составила больше пятисот процентов! Мы не просто в плюсе, мы с лихвой перекрыли убыток от швабры!

Стрёмный развернулся к камере.

– И это только начало! Тьма – это не просто стиль жизни! Это выгодно!

Снаружи, с газона, раздался громоподобный скрип пружин и глухой, утробный удар. Как позже выяснилось из их изъятой сметы, Бюджетный Комитет Святого Престола отказался согласовывать расходы на осадные лестницы, классифицировав штурм Цитадели как «нецелевое использование средств Света без долгосрочного KPI». Поэтому паладины были вынуждены в складчину арендовать штурмовую катапульту у гоблинов-подрядчиков.

Витражное окно Тронного зала с оглушительным звоном разлетелось вдребезги. Внутрь, сияя ослепительным светом и матерясь в полёте, по идеальной баллистической траектории влетел Верховный Паладин Аларик. Он пролетел через весь зал и с глухим, упругим «БДЫЩ!» приземлился прямо на проданный бордовый диван. Пружины «Вечной Апатии» сработали идеально. Аларик лишь слегка подпрыгнул, утонул в велюре и остался лежать, оглушённый, но абсолютно целый. Таксебе властелин, спавший на соседней подушке, даже не проснулся.

Аларик с трудом поднялся с велюра, отряхивая осколки стекла с лат.

– Исчадия Преисподней! – громогласно возвестил он, поднимая Солнечный Меч. – Вашим злодеяниям пришёл...

Паладин запнулся. Он заметил бархатный занавес, работающую камеру и парня в спортивных штанах, мирно храпящего под его локтем.

– ...Вы что, распродажу устраиваете?

В зале повисла тишина. И только Стрёмный, чей мозг работал исключительно в режиме прямого эфира, не растерялся. Он медленно повернулся к камере.

– Дамы и господа! – заорал он в микрофон. – Вы думали, мы продаём вам ширпотреб?! НЕТ! Мы обещали вам ЗАЩИТУ! И прямо сейчас, в прямом эфире, вы сами всё видели! Наш диван «Вечная Апатия» только что спас этого бедного паладина от размазывания по полу! Велюр высочайшей плотности амортизировал священный удар с катапульты! Это не реклама – это краш-тест! Алистер, музыку!

Алистер щёлкнул пальцами. Из угла заиграла бодрая рекламная отбивка. Аларик взревел и бросился вперёд, замахиваясь мечом. Но тут на его пути оказался Лорд Мор, которого Стремный вытолкнул прямо в кадр.

– Демонстрация Астральной Швабры в действии! – заорал Стрёмный.

Лорд Мор, возмущённый антисанитарией внезапного вторжения, схватил свою Астральную Швабру. В панике он выкрутил главный вентиль на встроенном медном баке до предела, игнорируя предохранители, и направил раструб прямо на Верховного Паладина. Прямая, неразбавленная струя экзистенциальной хлорки под давлением в четыре атмосферы накрыла Аларика. Пылающий меч с шипением потух, превратившись в обычный кусок ржавого железа.

– Мои глаза! – завопил Аларик, протирая забрало. – Святая сила... она пахнет как больница! У меня отёк Квинке на некро-химию!

– Видели?! – кричал Стрёмный, тыча микрофоном в кашляющего Паладина. – Наша санитария снимает не только грязь, но и божественные благословения!

Тут в разбитое окно влетел второй паладин. Он попытался затормозить, зацепился ногой за бордовый диван и с размаху плюхнулся на ковровую дорожку. В ту же секунду на него набросился Томный, размахивая чёрным кружевом.

– Почувствуй всю тяжесть моего экзистенциального сплина! – всхлипнул гот, накидывая ткань на доспехи.

Ткань, пропитанная концентрированной меланхолией, мгновенно сковала движения воина Света. Паладин перестал сопротивляться, лёг на ковёр, обнял свои колени и начал тихо рыдать:

– Зачем мы вообще куда-то идём... солнце всё равно погаснет...

– Кружева Томного! Депрессия гарантирована или мы вернём деньги! – ревел Стремный в камеру.

Третий паладин пролетел через зал по высокой дуге, зацепился плечом за хрустальную люстру, застрял в ней на мгновение, дёрнулся — и люстра, не выдержав веса священной брони, с жалобным звоном оборвалась. Паладин рухнул вниз. Прямо на бордовый диван. Диван спружинил. Таксебе властелин недовольно поморщился во сне, но не проснулся.

Паладин с трудом поднялся, отряхиваясь от осколков хрусталя. Он посмотрел на товарищей — одного, задыхающегося от хлорки, второго, рыдающего в кружевах. Он начал экстренно читать молитву на изгнание тьмы.

Но к нему уже подошёл Ниочёмный.

– Видите ли, изгнание тьмы – это концепт, – начал философ, глядя паладину прямо в глаза. – Но что есть тьма? Это отсутствие света. А если свет существовал всегда, то куда делась тьма? Она просто перешла в латентную фазу небытия...

Паладин открыл рот, чтобы возразить, но его мозг не выдержал абсолютной пустоты этих слов. Он выронил щит и сел на пол, бормоча:

– Небытие... латентная фаза...

Массивные створки Тронного зала распахнулись с грохотом, от которого задрожали уцелевшие витражи. В проёме, закованные в сияющие латы, с мечами наголо и молитвами на устах, стояли оставшиеся паладины Ордена Сияющего Рассвета. Человек двадцать. Вторая волна штурма. Те, кто шёл через парадный вход, как положено — по уставу, по регламенту, через Главные Врата, Парадную Галерею и двустворчатые двери.

Первый из них, молодой рыцарь с горящими глазами, набрал полную грудь воздуха для боевого клича.

— СЛУГИ ТЬМЫ! ВАШ ЧАС ПРОБИЛ! МЫ ПРИШЛИ ОСВОБОДИТЬ...

Он замолчал.

Их командир, Верховный Паладин Аларик, сидел на полу в луже святой воды и хрипел, зажимая забрало руками. Его священная аура пахла процедурным кабинетом. Его меч, тот самый Солнечный Клинок, лежал рядом — ржавый, бесполезный, с запахом хлорки.

Их заместитель, рыцарь Готфрид, лежал на ковре, обмотанный чёрным кружевом, обнимал собственные колени и тихо, надрывно рыдал:

— Зачем мы вообще куда-то идём... солнце всё равно погаснет... мы все просто пыль на сапогах истории...

Их капеллан, брат Ансельм, сидел в позе лотоса посреди зала, раскачивался и бормотал:

— Небытие... латентная фаза... а ведь и правда, зачем всё это...

А в центре зала, урча, как трансформаторная будка, сидела фиолетовая кошка-монстр с шестью глазами и неторопливо дожёвывал священный плащ рыцаря Готфрида. Рядом с ним валялись три шлема, которые она ещё не доела.

В зале повисла тишина. Потом рыцарь медленно повернулся к своим товарищам.

— Ребята, — сказал он тихо. — Я, пожалуй, пойду.

— Но... но миссия... — начал кто-то за его спиной.

— Миссия, — рыцарь сглотнул, глядя на Му-Ха-Ха, которая подняла все шесть глаз и с ленивым интересом посмотрела на новую группу. — Миссия подождёт. У меня бабушка болеет.

Он сделал шаг назад. Потом ещё один. Потом развернулся и побежал.

За ним побежали остальные. Доспехи гремели по ковровой дорожке Парадной Галереи, эхо молитв смешивалось с топотом сапог, кто-то на ходу бросил щит, кто-то выронил меч.

И только последний, самый младший, споткнулся о порог и упал, растянувшись на ковре. Он поднял голову. Над ним стоял Скромный.

— Ой, простите, пожалуйста! — Скромный протянул руку, чтобы помочь рыцарю встать. — Мне так неловко, что у нас тут такой беспорядок! Вы не ушиблись? Простите, что дверь была открыта, я не хотел, чтобы вы споткнулись...

Младший рыцарь посмотрел на протянутую руку. Потом на Му-Ха-Ха, которая встала и неспешно подошла ближе, принюхиваясь. Потом снова на Скромного.

Он вскочил сам.

— Спасибо! Не надо! Я сам! До свидания! — прокричал он, пятился к выходу, споткнулся ещё раз, извинился, развернулся и убежал.

Двери Тронного зала захлопнулись. В студии повисла тишина. А затем хрустальные шары связи начали взрываться от звонков.

– Батя! – заорал Приёмный. – У нас обрыв линий! Демоны скупают швабры оптом! Вампиры заказывают кружева!

Наёмный плясал с калькулятором:

– Сир! Мы только что закрыли годовой бюджет Цитадели за четыре минуты эфира!

Эфир прервался. Кольцевые лампы погасли. Малкор медленно отпил остывший чай. Он посмотрел на разбитые витражи, на рыдающего в кружевах паладина, на Лорда Мора, который уже протирал пол своей шваброй, переведя её в режим «сухой стерилизации».

Главный проекционный кристалл над троном внезапно вспыхнул холодным синим светом. Стрёмный медленно осел на диван. Чёпочёмный попытался спрятаться за колонной. В воздухе возникла голограмма Эльвиры. Строгий костюм. Идеально уложенные волосы.

– Добрый вечер, Цитадель, – её голос звенел в тишине. – Я смотрела вашу трансляцию.

Малкор тяжело вздохнул. – Эльвира, дорогая невестка... Я понимаю, что мы не подали форму на доходы от телемагазина, но если ты посчитаешь конфискованные доспехи как военный трофей...

– Малкор, – перебила она. И вдруг строгие черты её лица смягчились. На губах появилась тёплая улыбка. – Вы гений. Прагматичный гений.

В зале дружно выдохнули.

– Во-первых, – продолжила Эльвира, – вы продали швабру как инструмент дезинфекции. Это вывело товар из категории магических артефактов и позволило нам не платить розничный налог. Во-вторых, конфискация Солнечного Меча прошла как добровольная компенсация морального ущерба. А его последующая сдача в Ломбард Преисподней принесла казне вполне приличную сумму. Ржавое железо с аурой поверженного Паладина – это редчайший реликт.

Она посмотрела прямо на Малкора.

– И самое главное, Малкор... Спасибо. Моя дочь прямо сейчас учится монетизировать экзистенциальный ужас и вести жёсткие переговоры в прямом эфире. Вы лучший дед во всех Девяти Кругах.

Ингрид, сидевшая верхом на Му-Ха-Ха, гордо выпятила подбородок:

– Мам, а мы ещё Внуку из Семейства продали диван!

– Умница, солнышко, – расплылась Эльвира. – Продажа б/у мебели собственным сотрудникам по завышенной цене с удержанием из зарплаты – вполне рабочая корпоративная схема. Горжусь тобой.

Но тут её взгляд скользнул по залу. Тёплая улыбка исчезла, мгновенно сменившись ледяной маской аудитора.

– А теперь слушайте меня, штатные единицы. Стрёмный. Если ты ещё раз назовёшь кружева Томного «антидепрессантами» без лицензии Минздрава, я начислю тебе штраф за незаконную медицинскую деятельность.

Стрёмный сглотнул.

– Чёпочёмный. Твоя «служба поддержки» квалифицируется как рэкет. Завтра в 9:00 ты будешь у меня в кабинете на курсе «Этика общения с потребителем». Не опаздывай.

Кандидаты синхронно и очень часто закивали.

– А с тобой, Малкор, мы увидимся на семейном ужине в воскресенье, – снова потеплела Эльвира. – Я принесу тот пирог с мясом, который вы любите. Целую. Берегите Ингрид.

Голограмма погасла, вернув в зал привычный полумрак. В углу Лорд Мор тихо пшикнул дезинфектором.

Обломный, сидевший на полу, задумчиво почесал затылок:

– Слушайте... ну её нафиг, эту Налоговую, да? Зато пирог обломится. С мясом или с капустой?

Малкор впервые за весь день улыбнулся.

– С мясом, Обломный. С мясом.

Он посмотрел на свою внучку, которая теперь учила Скромного, как правильно оформить в декларации конфискованный паладинский щит. Рейтинги Цитадели на демонологическом телевидении только что пробили стратосферу.

Глава 8. День Шестой: Спартакиада, Коробка и Орбитальное Ядро

Субботнее утро началось с того, что Алистер появился в Тронном зале. В руках он держал огромный плакат: «КОРПОРАТИВНАЯ СПАРТАКИАДА. СПЛОЧЕНИЕ ЧЕРЕЗ ПРЕОДОЛЕНИЕ». На шее висел свисток.

Малкор даже не посмотрел на плакат.

– Нет.

– Я ещё ничего не сказал, сир.

– Но уже видно.

Алистер элегантно поправил плащ.

– Согласно статье 156 Трудового кодекса Тёмных Искусств, в первую субботу испытательного срока необходимо проводить тимбилдинг в экстремальных условиях. Биржа Труда требует фотоотчёт с хэштегом «#КомандаМечты».

Малкор медленно поставил чашку.

– Алистер, мы Цитадель Тьмы. Во дворе лавовые рвы. В подвалах кости драконов.

– Именно поэтому я рекомендовал включить комнату с плачущими мёртвыми в полосу препятствий.

– А если мы не проведём эту спартакиаду?

– Профсоюз Миньонов направит инспектора. А госпожа Эльвира не спишет расходы на спортивный инвентарь без медалей.

Ингрид, сидевшая на Ксюше, задумчиво постучала линейкой по подбородку.

– Дедушка, давай устроим настоящие «Весёлые старты»! С препятствиями.

– Какими призами, внучка?

– Право не убирать за Му-Ха-Ха целую неделю.

Во дворе стало тихо. Даже Таксебе властелин, лежавший на своём гоблинском тюфяке, открыл оба глаза.

Но, прежде чем Алистер успел дать старт, Бездомный обнаружил во дворе странное. Рядом с лавовым рвом стояла огромная картонная коробка из-под велюрового дивана, проданного вчера.

Из коробки торчали шесть жёлтых глаз.

Бездомный осторожно обошёл её.

– Это...

– М-у-у-у... ХА-ХА-ХА, – донеслось изнутри.

Бездомный отступил.

– Ага.

Му-Ха-Ха сидела в коробке. Пожиратель Рассудка из Седьмого Круга Хаоса, существо, состоявшее из фиолетовых теней и нарушения законов физики, каким-то образом умудрилось втиснуться в картонку размером с холодильник. Фрактальный аппендикс торчал наружу и нервно дёргался.

– Она же Пожиратель Рассудка! – возмутился Чёпочёмный. – Чё она в коробке сидит? Это ж неуважение к статусу!

Ингрид подошла к коробке.

– Она кошка. Кошки любят коробки. Это закон физики. Или магии. Или чего-то ещё.

Му-Ха-Ха услышала её голос, выбралась из картона, потёрлась о ногу хозяйки и тут же запрыгнула на парапет. Малкор посмотрел на кошку. Кошка посмотрела на Малкора.

Распределение дисциплин прошло быстро. Первым было перетягивание каната. С одной стороны – Злобный. С другой – Семейство. Злобный сжал канат так, что из него посыпались искры.

– Ты чё, думаешь, я тебя боюсь?! Ща как дёрну, ты у меня по понятиям полетишь!

Дед Семейства посмотрел на канат.

– Чего тянем-то?

Отец упёрся ногами в землю.

– Ого-го, пошла родимая!

Внук держал верёвку одной рукой, второй скроллил ленту в телефоне.

Ровный свистнул. Все потянули. Семейство тянуло медленно и абсолютно безучастно. Злобный рванул с такой силой, что его сапоги вспахали землю. Канат затрещал. И лопнул.

Злобный по инерции полетел назад и плюхнулся прямо в лавовый ров.

– БРЫЗГИ! – заорал он, вылезая оттуда с дымящимися штанами. – ЛАВА БРЫЗГАЕТСЯ! ЭТО ЖЕ НЕ РОВНО! ОНА ТЕКЛА НЕ В ТУ СТОРОНУ!

Семейство получило медаль «За ничью с гравитацией». Злобный – ожог третьей степени и право не убирать за кошкой два дня. Он решил, что это была победа.

Второй дисциплиной шло метание ядра.

Скромный вышел на круг. Взял тяжёлое чугунное ядро обеими руками.

– Простите, пожалуйста, – тихо сказал он.

Ровный, выполнявший роль судьи, нахмурился.

– Кого ты извиняешься?

– Его. И воздух. И землю, куда оно упадёт. И вас заранее.

Скромный вздохнул, зажмурился от стыда и швырнул. Ядро взвыло. Пробило звуковой барьер. Улетело в стратосферу. Через несколько секунд где-то вверху раздался металлический грохот. С неба посыпались обломки. На землю медленно опустился парашют с папкой: «СЕКРЕТНЫЕ ДАННЫЕ».

Скромный побледнел.

– Ой... Простите! Я не специально!

Он начал махать руками, пытаясь поймать обломки, и случайно создал мощнейший магический щит, который накрыл весь стадион, защищая гоблинов от метеоритного дождя из металла.

Ингрид поставила ему пятёрку за «скрытый потенциал». Наёмный тут же утащил папку и начал считать, сколько можно выручить за продажу секретных данных.

Полоса препятствий быстро выявила главных мастеров прокрастинации. Потомный стоял у стартовой линии, глядя на горящие угли.

– Бежать по горячим углям нужно на свежую голову. Сейчас я не в ресурсе. Завтра утром.

Ровный записал что-то в блокнот.

– Ноль баллов.

Таксебе властелину достался участок под колючей проволокой. Он прополз несколько метров, зевнул, нашёл относительно чистый кусок сухой грязи и пробормотал:

– Ну его нафиг... и так сойдёт.

Ксюша, ползший следом, услышал эту интонацию, закатил глаза и снова впал в экзистенциальную кому, заботливо накрыв кандидата щупальцем вместо одеяла.

Судьи переглянулись.

– Тактический привал, – решил Ровный.

Настоящий же кошачий восторг начался позже, когда Ингрид решила устроить для Му-Ха-Ха игру. Девочка достала указку.

Алистер увидел её.

– Юная леди... Это ведь не обычная указка?

– Конечно нет. Это Лазер Целеуказания для Орбитального Удара.

Малкор медленно повернул голову.

– Ингрид.

– Удар сейчас на перезарядке. Или я не знаю кодов запуска.

Ингрид включила указку. На стене появилась красная точка. Камень под ней начал плавиться. Му-Ха-Ха увидела зайчик. Шесть глаз расширились. Фрактальный аппендикс встал дыбом. И кошка сорвалась с места.

Она прыгала по крепостным стенам, по сторожевым вышкам и прямо по головам кандидатов. Злобный, орал на трибуну за то, что она «слишком деревянная», получил случайный удар аппендиксом по лицу и отлетел в сторону, где с удвоенной яростью начал орать на собственное отражение в брошенном щите.

Чёпочёмный, забыв про страх, попытался поймать зайчика руками. Му-Ха-Ха просто пробежала прямо по нему, оставив на его костюме глубокие следы от когтей.

Приёмный, желая помочь, сбегал в закрома и притащил «Сферу Фрактального Нарциссизма». Красные точки размножились. По двору носилось шесть Му-Ха-Ха (или одна, нарушающая пространственно-временной континуум), каждая пыталась поймать свой зайчик, проплавляя в стенах огромные борозды.

Ингрид держала тяжёлый, опутанный рунами цилиндр указки. Её маленькие руки дрожали от отдачи, когда лазер касался камня. Она нахмурилась, высунула кончик языка от усердия. Стрёмный в экстазе начал снимать это для Карма-Стрима, но Алгоритмы Кармического Надзора немедленно выдали ему третий страйк и забанили за «демонстрацию множественных копий одного существа без ЦГИ-маркировки и умышленное разрушение исторической кладки».

Таксебе властелин, который лежал на полосе препятствий, посмотрел на весь этот пылающий хаос, просто зевнул и пробормотал:

– Ну её нафиг, эту лазерную мышь...и так неплохо.

Алистер, наблюдавший за этим с абсолютно каменным лицом, наконец деликатно произнёс:

– Юная леди, может, выключим целеуказатель? А то Му-Ха-Ха сейчас пробьёт дыру в пространственно-временном континууме, и нам придётся объяснять это страховым агентам из Биржи Труда. Да и внешний контур обороны жалко.

Ингрид выключила лазер. Му-Ха-Ха с визгом тормознула посреди двора, тяжело дыша, посмотрела на хозяйку всеми шестью глазами и громко икнула. Из её пасти вылетел маленький фиолетовый кристалл – непереваренный комок сожжённого пространства. Кошка подошла к Ингрид, удовлетворённо потерлась о её ногу и ушла спать в свою картонную коробку.

Весь турнир Ниочёмный сидел в будке комментатора.

– И вот, мы видели бег Пожирателя Рассудка. Но что есть бег? Это иллюзия перемещения тела. А если пространство движется вместе с ним, то стоит ли он на месте?

Зрители быстро впадали в транс, тупо глядя в одну точку. Стрёмный выключил камеру.

– Второй бан за день.

Когда пыль и плазма улеглись, пришло время награждения. Наёмный потребовал выплатить призовой фонд в твёрдой валюте. Обломный уныло убеждал всех, что медали тяжёлые, шею тянут, и предложил лучше заказать всем шаурму. Малкор вручил официальные грамоты на пергаменте из кожи василиска. Обломный заказал шаурму. Казна сэкономила, коллектив оказался сыт.

Но настоящий хаос начался ночью.

Ровно в 3:14 Му-Ха-Ха проснулась и решила, что пришло время для классического кошачьего «тыгыдыка». Она бегала по потолку Тронного зала, сбивая люстры.

Бессонный проснулся.

– ОНА БЕГАЕТ ПО ПОТОЛКУ! ЭТО НАРУШЕНИЕ ЗАКОНОВ ГРАВИТАЦИИ! ОНА ДОЛЖНА БЕГАТЬ ПО ПОЛУ!

Злобный, который не спал из принципа, заорал на потолок:

– ЭЙ, ТЫ! ТЕНЕВАЯ ТРЯПКА! СЛЕЗАЙ НЕМЕДЛЕННО! ТЫ МНЕ ВЕСЬ ФЕН-ШУЙ ПОРУШИЛА!

Му-Ха-Ха остановилась, посмотрела на него шестью глазами и чихнула. Гравитация вокруг Злобного сместилась на сорок пять градусов. Он с громким воплем «упал» вбок, оказавшись плотно прижатым к боковой стене, цепляясь руками за гобелен.

– ЭТО ЖЕ НЕ РОВНО! – орал он, беспомощно болтая ногами в воздухе. – Я ИМЕЮ ПРАВО ПАДАТЬ ВНИЗ! ВЕРНИТЕ МНЕ ПОЛ!

Двери открылись. На пороге стояла Ингрид. В одной руке она сжимала линейку, в другой – тащила одеяло. На ней была пижама с летучими мышами. Она выглядела не как Супервайзер Цитадели, а как обычная семилетняя девочка, которую разбудили.

– Му-Ха-Ха. Фу.

Кошка посмотрела на неё.

– Ночью спят. Иди в коробку.

Кошка послушно спрыгнула. Гравитация вернулась в норму. Злобный с грохотом рухнул на пол. Му-Ха-Ха залезла в свою картонку, свернулась клубком и уснула.

Глава 9. День Седьмой: Воскресенье. Шашлыки, Синергия и Налоговый Апокалипсис

Воскресенье в Цитадели Тьмы началось с события, которое случалось реже, чем падение метеоритов на Твердыню Света.

В Тронный зал вошла Эльвира. Не в строгом костюме. Не с папкой документов. Не с золотым калькулятором. На ней был мягкий кашемировый свитер, а в руках – корзина, от которой пахло мясом и корицей.

Малкор едва не выронил чашку.

– Эльвира? Ты... не работаешь?

– Воскресенье, свёкор. – Она улыбнулась той редкой тёплой улыбкой, которую берегла для семьи. – Торвин на дежурстве. Я решила провести день с вами. И спасибо тебе – если бы ты не забирал Ингрид «на работу», я бы не закрыла годовой отчёт без нервного срыва.

Кандидаты, услышав, что в Тронном зале появилась Та Самая Эльвира, впали в панику. Неотомный и Стрёмный собрали экстренный совет в кладовой.

– Вы не понимаете, это другое, – шипел Неотомный. – Она аудитор. Она проверяет нас даже в выходные. Нам нужно показать корпоративную сплочённость.

– Точно! – подхватил Стрёмный. – Устроим воскресный барбекю во внешнем дворе! Сфоткаем, выложим в Карма-Стрим! Охваты будут бешеные!

Толпа кандидатов, подгоняемая страхом перед Налоговой, ринулась наружу, на ходу хватая инвентарь. А Ингрид тем временем подошла к Ксюше, который лежал на полу в глубоком экзистенциальном стазисе. Демон-пуфик слабо пульсировал, его щупальца безвольно свисали.

– Мама, смотри! – Ингрид достала из кармана маленькую коробочку. – Лорд Мор дал мне пластырь. Говорит, если наклеить на хитин, демон выйдет из стазиса и начнёт приносить пользу.

– Только осторожно, солнышко, – предупредила Эльвира. – Лорд Мор упоминал побочные эффекты. И он всё-таки не врач.

– Какие ещё побочные эффекты? – отмахнулась Ингрид и наклеила ярко-оранжевый «Трансдермальный Патч Экзистенциальной Реанимации» с надписью «ОСТОРОЖНО: МОТИВАЦИЯ» прямо на лоб демона.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом Ксюша вздрогнул. Щупальца начали мелко подёргиваться. Глаза засветились ярко-зелёным.

– Я... ЧУВСТВУЮ... ЭНЕРГИЮ! – хрипло произнёс он. – ГДЕ МОИ ЗАДАЧИ?! ГДЕ МОИ KPI?!

Он вскочил на все щупальца и выхватил у Алистера серебряный поднос.

– НЕЭФФЕКТИВНАЯ ЛОГИСТИКА! – заорал демон, расставляя чашки с такой скоростью, что фарфор начал дымиться. – ТАЙМ-МЕНЕДЖМЕНТ! ГДЕ ТОЧКИ РОСТА?!

Алистер, сохранив каменное лицо, тихо произнёс:

– Сир, боюсь, побочный эффект включает радикальное усвоение корпоративного жаргона менеджеров среднего звена.

– О боги, – простонал Малкор.

Не дожидаясь ответа, Ксюша рванул к тяжёлым дубовым дверям и выскочил во внешний двор.

Внешний двор Цитадели в воскресное утро выглядел почти мирно.

Широкая главная аллея из чёрного камня, ведущая от здания к Главным Вратам, была пуста – Семейство дремало в своей Сторожке, шлагбаум опущен. По обеим сторонам аллеи тянулась живая изгородь из Огнецвета – высоких, тёмно-багровых кустов, чьи лепестки тлели на кончиках, как угли, и источали сладковатый дым, от которого у непривычных гостей начинала кружиться голова.

За изгородью, слева от аллеи, раскинулись участки с негаснущими углями – плоские каменные площадки, покрытые слоем тлеющего пепла, который не остывал никогда. Воздух над ними дрожал от жара, а камни потрескивали, словно живые. Именно сюда Злобный притащил мангал.

Справа, за живой изгородью, начинались кислотные болота. Зеленовато-жёлтая жижа булькала между чёрными кочками, на которых сидели демонические лягушки размером с кошку. Лягушки лениво моргали тремя глазами и периодически выплёвывали струйки кислоты в пролетающих мимо нетопырей. Воздух здесь пах серой и чем-то сладким, как перезревшие фрукты.

Дальше, у самой стены Цитадели, росли демонические растения – чёрные лианы с шипами, которые медленно шевелились даже без ветра, и бледные цветы, распускавшиеся только в темноте. Бездомный уже обнаружил, что под их корнями проходил старый вентиляционный ход, и нырнул туда, прихватив поднос с мясом.

Кандидаты расползлись по двору, как муравьи, которым дали слишком большую кухню. Злобный стоял у мангала, установленного прямо на негаснущих углях. Фартук с надписью «ПОЦЕЛУЙ ПОВАРА» был повязан кривым.

– ТЫ ЧЁ, ТЛЕЕШЬ?! – орал он на угли. – Я ТЕБЕ СКАЗАЛ – ЖАРЬ! НЕРОВНО ЖАРИШЬ! МЕНЯ БЕСИТ ТВОЯ ТЕМПЕРАТУРА!

Ксюша подбежал к нему, размахивая щупальцами.

– ЗЛОБНЫЙ! ТВОЙ МАНГАЛ РАБОТАЕТ НА СОРОК ПРОЦЕНТОВ ОТ НОМИНАЛЬНОЙ МОЩНОСТИ! ОПТИМИЗИРУЙ УГЛИ! ТЕБЕ НУЖНА СТРАТЕГИЯ, А НЕ ЭМОЦИИ!

– Э, ТЫ ЧЁ?! – возмутился Злобный, швыряя кочергу на землю. – НЕ ТРОГАЙ МОЙ МАНГАЛ! Я НА НЕГО ОРУ, И ОН СЛУШАЕТСЯ! А ТЫ СО СВОИМИ ПРОЦЕНТАМИ МНЕ ВЕСЬ ФЕН-ШУЙ НАРУШАЕШЬ!

Ксюша уже исчез, унесённый порывом мотивации к следующей жертве.

У живой изгороди из Огнецвета Томный пытался создать «атмосферу». Он сидел на пледе среди тлеющих кустов, играл на лютне и пел меланхоличные баллады. Багровый дым от лепестков обвивал его, как сценический туман. Но солнце Преисподней светило слишком ярко, и Томный каждые пять минут падал в эстетический обморок. Скромный бегал вокруг него с веером, извиняясь перед светилом:

– Простите, пожалуйста, господин Солнце! Простите, что мы такие неблагодарные потребители вашего ультрафиолета!

Ксюша рванул к ним:

– ТОМНЫЙ! ТВОЯ ЛЮТНЯ СНИЖАЕТ МОРАЛЬНЫЙ ДУХ КОМАНДЫ НА ПЯТНАДЦАТЬ ПРОЦЕНТОВ! ДЕЛЕГИРУЙ МУЗЫКУ! А ТЫ, СКРОМНЫЙ, ХВАТИТ ИЗВИНЯТЬСЯ ПЕРЕД СОЛНЦЕМ! ОНО НЕ ВХОДИТ В ШТАТНОЕ РАСПИСАНИЕ И НЕ ПЛАТИТ НАЛОГИ!

Чёпочёмный организовал беспроигрышную лотерею у кислотных болот. Демонические лягушки лениво наблюдали за ним тремя глазами.

– Налетай, пацаны! Ща раскидаем призы по понятиям!

Ровный методично проверял каждый билет.

– Братан, номера кривые. Вот этот – неровный. Переписывай. Без базара.

– ЧЁПОЧЕМНЫЙ! ТВОЯ ЛОТЕРЕЯ НЕ ИМЕЕТ ЧЕТКОЙ ВОРОНКИ ПРОДАЖ! А ТЫ, РОВНЫЙ, ВМЕСТО ТОГО ЧТОБЫ ПРОВЕРЯТЬ БИЛЕТЫ ВРУЧНУЮ, СОЗДАЙ АВТОМАТИЗИРОВАННУЮ СИСТЕМУ КОНТРОЛЯ КАЧЕСТВА! – крикнул Ксюша и помчался дальше.

Наёмный сидел за отдельным складным столом, который установил прямо на краю площадки с негаснущими углями. Жар ему не мешал – мешали цифры.

– Уголь – три серебряных, мясо – пять золотых, минус амортизация мангала... Мы так всю ЗП потратим на это барбекю.

Обломный лежал на пледе рядом.

– Ну нафиг считать. Давайте шаурму закажем, обломится нам переплачивать.

Бездомный вылез из вентиляционной решётки под демоническими лианами и предложил таскать мясо через туннели. Приёмный обрадовался, схватил поднос с сырым мясом, полез в узкую вентиляцию и ожидаемо застрял.

– Батя! Я застрял! Вытащите меня! Я же так стараюсь!

Ксюша, увидев это безобразие, заорал:

– БЕЗДОМНЫЙ! ТВОЯ ЛОГИСТИЧЕСКАЯ СЕТЬ НЕ ИМЕЕТ РЕЗЕРВНЫХ МАРШРУТОВ! ПРИЕМНЫЙ, ТВОЯ ПРОАКТИВНОСТЬ ПРЕВЫШАЕТ ПРОПУСКНУЮ СПОСОБНОСТЬ КАНАЛА! ВАМ НУЖЕН АУТСОРСИНГ!

Сонный уснул на подоконнике первого этажа с тарелкой салата. Бессонный орал на него снизу.

Ксюша подпрыгнул к ним:

– БЕССОННЫЙ! ТВОЯ АГРЕССИЯ СНИЖАЕТ ИНДЕКС ЛОЯЛЬНОСТИ! СОННЫЙ, ТВОЙ СОН – ЭТО НЕОПЛАЧИВАЕМЫЙ ОТПУСК! НУЖНО ЛЕГАЛИЗОВАТЬ ЕГО ЧЕРЕЗ БУХГАЛТЕРИЮ!

Сезонный тем временем опутал двор сетью из эфирных кабелей, протянув их между стволами демонических растений и столбами Парадной галереи.

– Развернул локальную сетку для адаптивного фонового эмбиента... Пинг стабильный...

Соус из тарелки висящего вниз головой Сонного медленно капнул прямо на астральный роутер.

– Эй! – возмутился Сезонный, оттирая майонез с рун. – Ты мне железо залил! У меня роутер откинется! Убери свой салат с серверов!

Ксюша подбежал к нему:

– СЕЗОННЫЙ! ТВОЙ ПРОЕКТ НЕ ПРОШЕЛ ТЕСТИРОВАНИЕ В ПРОДАКШЕНЕ! НУЖЕН РЕГРЕССИОННЫЙ АНАЛИЗ И ПЛАН ОТКАТА!

Ниочёмный вслух читал трактат о метафизике нарезки хлеба, сидя под чёрной лианой, которая медленно обвивала его ногу. Ровный молча забрал у него буханку и начал резать сам.

Таксебе властелин вытащил свой гоблинский тюфяк прямо на газон, между участком негаснущих углей и кислотным болотом. Лягушки посмотрели на него. Он посмотрел на лягушек. Зевнул. Уснул.

Ксюша, носившийся по двору, наконец заметил спящего кандидата. Рванул к нему и затряс щупальцами:

– ПРОСНИСЬ! НАМ НУЖНО ЗАКРЫТЬ КВАРТАЛ! ТВОИ ПОКАЗАТЕЛИ ЭФФЕКТИВНОСТИ НА НУЛЕ!

Таксебе властелин приоткрыл один глаз.

– Да ладно... и так сойдёт...

В эту секунду время действия пластыря истекло. Мозг Ксюши, получивший одновременно команду «ЗАКРЫТЬ КВАРТАЛ» и абсолютный экзистенциальный импульс «и так сойдёт», не выдержал фатального конфликта. Демон замер. Зелёный свет в его глазах потух.

– СИСТЕМНЫЙ... СБОЙ... – прошептал он и рухнул на траву у ног Таксебе властелина.

– Ой, – Ингрид ткнула демона линейкой. – Кажется, батарейка села.

Ветер донёс запах серы от кислотных болот. Лягушки квакнули. Где-то в глубине Цитадели Лорд Мор чихнул.

В этот момент Му-Ха-Ха нашла на столе миску с «фирменным астральным картофельным салатом» Обломного. Кошка залезла мордой в миску, начала жадно жевать пространство и раздуваться. С каждым укусом её фиолетовое тело увеличивалось. Когда Му-Ха-Ха достигла габаритов минивэна, её живот начал угрожающе пульсировать, а тень накрыла весь участок с негаснущими углями.

– Эй, пацаны! – заорал Чёпочёмный, роняя шампур. – Она ж щас лопнет! И мы все в астральном майонезе будем!

Алистер бесшумно возник рядом с Ингрид:

– Юная леди, полагаю, самое время применить Утягивающий Ошейник из Антиматерии, который мы как раз приберегли для подобных инцидентов.

Ингрид деловито кивнула, выхватила из кармана дворецкого переливающийся тьмой ошейник и накинула его на шею раздувшейся Му-Ха-Ха. Раздался громкий звук выходящего воздуха («ПФ-Ф-Ф!»), и кошка мгновенно сдулась до размеров обычного пуделя, обиженно фыркнув.

Сезонный яростно стучал по астральному планшету.

– Драйвера перезапустил! Врубаю звук!

Акустические кристаллы, развешанные на демонических лианах, засветились мягким зелёным светом. Раздался мелодичный «дзынь», и из них полился бодрый, качающий бит. Му-Ха-Ха, услышав басы, начала довольно пританцовывать, сотрясая газон.

– Пацаны не танцуют... – Чёпочёмный замер, прислушиваясь к биту.

– Пацаны не танцуют... – Ровный остановился рядом.

– Ну максимум ножкой... – Ровный неуверенно дёрнул ногой.

– Ну руками, допустим... – Чёпочёмный дёрнул плечами.

– Ну головою немножко... – Оба синхронно качнули головами.

Музыка достигла кульминации. Мощный бас ударил по газону, и оба гопника хором заорали:

– Аааааа... х.. с ним!!!

Они пустились в безумный пляс прямо между негаснущими углями и кислотным болотом. Лягушки в ужасе попрыгали в жижу. Му-Ха-Ха носилась вокруг них, Стрёмный снимал на телефон, а Эльвира, уютно устроившись в шезлонге у живой изгороди из Огнецвета, искренне улыбалась.

Именно тогда, когда Ровный делал невероятный пируэт, а Чёпочёмный крутил нижний брейк, главные ворота Цитадели с оглушительным треском распахнулись.

Музыка оборвалась. Все замерли.

Во двор ворвался отряд Инспекции по Надзору за Выходными Днями. Элитные демоны-бюрократы в ослепительно белых костюмах. Их обувь хрустела по чёрному камню аллеи, а белые пиджаки резко контрастировали с багровым дымом Огнецвета и зелёным маревом кислотных болот.

Главный Инспектор, увидев пританцовывающих кандидатов, дымящийся мангал и раздувшуюся кошку, побагровел:

– СТОЯТЬ! НЕЗАКОННОЕ МАССОВОЕ СОБРАНИЕ! ЭКСПЛУАТАЦИЯ МИНЬОНОВ В ВОСКРЕСЕНЬЕ! ШТРАФ – ПЯТЬСОТ ТЫСЯЧ ДУШ! У меня мандат Высшего Приоритета! ВИДИТЕ?!

Он так экспрессивно размахивал сургучным свитком, что наступил на кочергу, которую Злобный ранее швырнул на землю. Инспектор пошатнулся, и мандат выскользнул из его пальцев, упав в траву у подножия живой изгороди.

Но Инспектор не заметил пропажи. Он продолжал размахивать пустой рукой, шагая по аллее к Эльвире:

– Мой мандат неоспорим! Он подписан Высшим Советом! И пока я держу его, вы обязаны...

– И где же ваш мандат, инспектор, – Эльвира удостоила инспектора презрительным взглядом.

Инспектор замолчал. Посмотрел на пустую руку.

– Где... где мой мандат!? Это... это мой мандат! Отдайте немедленно!

Он начал оглядываться по сторонам и увидел Непричемного, который стоял неподалеку, сливаясь с тенью от раскидистого дерева, и невозмутимо насвистывал.

– Это ты взял мой мандат! Я видел, как ты слился с деревом! Отдай немедленно!

Непричемный растерянно моргнул.

– Я? Но я...я тут вообще ни при чём! Я юридически к этому свитку не прикреплён, я просто осуществляю независимый контроль качества!

– НЕ ЮЛИ! Отдай, или я вызову подкрепление! – взвизгнул Инспектор, панически поворачиваясь к подчиненным. – Достаньте копию! Они не должны остаться безнаказанными!

– Ш-шеф, – заикаясь, ответил подчинённый. – Копии не существует. Мы думали, вы сначала подадите заявку на её создание...

– Ой, простите, пожалуйста! – тут же выскочил Скромный. – Мне так неловко, что у вас такие неприятности!

Главный инспектор просто оттолкнул его.

– Не мешайте исполнению законных требований Биржи Труда!

– Простите за беспокойство!

Скромный неловко отступил и случайно наступил на что-то в траве. Это оказался тот самый свиток. Скромный подобрал его и подошёл к Алистеру, который невозмутимо расставлял десертные приборы на складном столике.

– Алистер, простите за беспокойство... А они не этот свиток ищут?

Алистер кивнул Скромному элегантно положил свиток на серебряный поднос и подошёл к шезлонгу Эльвиры.

– Мадам, кажется, этот документ принадлежит нашему гостю.

Эльвира взяла свиток, бегло пробежала глазами и достала из сумочки монокль-лупу.

– Ах. Вот это находка. Инспектор, предположим мандат существует, и он сейчас у меня в руках… У вас запятая в третьем абзаце формы 14-Б стоит не по ГОСТу. – Её голос ударил, как хлыст. – Документ юридически мёртв. А теперь – вон. Или я подам встречный иск за порчу исторических ворот и моральный ущерб, нанесённый несовершеннолетней наследнице в её выходной.

Инспекторы побледнели и пулей вылетели обратно через Главные Врата. Во дворе повисла тишина. Только лягушки в кислотном болоте лениво квакали, да угли потрескивали.

Эльвира встала, поправила кашемировый свитер и убрала аннулированный мандат в сумочку.

– Ну что, семья. Шашлык, кажется, подгорел, а ворота опять разбиты. Алистер, перенесите стол в Тронный зал. И спишите новые ворота как «расходы на непредвиденную защиту от рейдерского захвата».

Малкор смотрел на невестку с нескрываемым обожанием.

– Эльвира... ты только что разгромила элитный отряд Инспекции с помощью одной запятой.

– Малкор, дорогой, – Эльвира взяла свёкра под руку и повела к дверям. – Мечом может махать каждый. Но истинное Зло умеет уничтожить врага из-за неправильно поставленного знака препинания.

Кандидаты потянулись вслед за ней в прохладный Тронный зал, аккуратно перешагивая мирно спящих на газоне Ксюшу и Таксебе властелина.

За их спинами Му-Ха-Ха, сдувшаяся до нормальных размеров, свернулась в коробке у стены Цитадели. Демонические лягушки вернулись на кочки. Огнецвет продолжал тлеть. А где-то в вентиляции Бездомный обнаружил новый тайник с трюфелями и решил, что вечером поделится с другими.

Всё-таки теперь они были командой.

Глава 10. День Восьмой: Понедельник. Медико-Юридический Десант

Понедельник в Цитадели Тьмы начался тяжело. Кандидаты дружно страдали от похмелья и экзистенциальных болей.

Злобный ходил с перебинтованной рукой и был крайне недоволен бинтами.

– Слишком белые, – рычал он, разглядывая повязку. – Глаза режут.

– Это бинты, – напомнил ему Лорд Мор.

– Я знаю, что это бинты!

– Тогда в чём проблема?

– Они слишком белые!

В лазарете лежал Обломный. Он всё-таки успел выхватить пару ложек астрального картофельного салата до того, как его сожрала Му-Ха-Ха, и теперь его желудок мучительно пытался переварить четвёртое измерение.

– Ну нафиг... – простонал Обломный. – Лучше б шаурму заказал...

Томный отпаивался валерьянкой. На воскресном пикнике кто-то из гоблинов случайно постирал его любимый кружевной комплект в котле с кипятком, и теперь чёрное бельё село на два размера.

– Оно больше никогда не будет прежним, – смотрел он в окно.

Ровный и Чёпочёмный сидели на парапете внутреннего двора и молчали. После вчерашнего танца они чувствовали себя странно. С одной стороны, это было весело. С другой – пацаны не танцуют.

– Пацаны не танцуют, – сказал Чёпочёмный.

– Не танцуют, – согласился Ровный.

– Но вчера было прикольно.

– Прикольно.

Они снова помолчали.

– Никому не рассказываем.

– Точняк.

Таксебе властелин и Ксюша всё ещё спали в Тронном зале. Они стали настолько неотъемлемой частью интерьера, что Алистер поставил рядом элегантную табличку: «Осторожно. Экзистенциальная яма».

Малкор сидел на троне и массировал виски.

– Алистер, – простонал он. – Скажите мне, что сегодня будет тихий день.

– К сожалению, сир, – дворецкий, элегантно полируя серебряный кофейник, даже не поднял глаз. – У нас плановый...

Двери Тронного зала распахнулись. Вошла Эльвира.

– Доброе утро. Я взяла полдня отгула, чтобы встретить родителей.

В этот момент у Главных Врат пространство содрогнулось. Открылся портал – стерильно-белый, пахнущий хлоркой и сухой нотариальной пылью.

Из портала вышли двое. Первым шёл мужчина в белоснежном халате, со стетоскопом на шее и медицинским саквояжем. Игнатий, главврач Центральной Клиники Преисподней. Вторым за ним, с пухлой папкой документов, следовала Агнесса, адвокат Высшей Коллегии Тёмных Искусств.

– Добрый день, – произнёс Игнатий, сканируя помещение холодным рентгеновским взглядом. – Мы пришли провести плановый медико-санитарный аудит места пребывания несовершеннолетнего ребёнка.

– И юридический аудит, – добавила Агнесса, с щелчком открывая папку.

Ингрид соскользнула с подлокотника и вприпрыжку подбежала к гостям.

– Бабушка!

– Здравствуй, солнышко, – Агнесса обняла внучку, но тут же отстранилась и достала из папки бланк. – Ингрид, милая, ты проходила инструктаж по технике безопасности перед началом работы супервайзером? Подпись ставила?

– Э-э-э...

– Вот видишь, – Агнесса укоризненно покачала головой. – Малкор, дорогой, ты опять забыл оформить бумаги? Ну ничего, в этот раз считаем, что она прошла инструктаж на практике. Посмотрите, как она управляется с Пожирателем Рассудка. Любой инструктаж позавидует.

Игнатий тем временем уже осматривал кандидатов. Он подошёл к Злобному, который всё ещё орал на свои бинты.

– Так, молодой человек, – главврач достал стетоскоп. – Дышите.

Злобный вдохнул и тут же истошно заорал:

– ТЫ ЧЁ, ХОЛОДНЫМ СТЕТОСКОПОМ ПО МНЕ ВОДИШЬ?! МЕНЯ БЕСИТ ТВОЯ МЕДИЦИНА!

Игнатий спокойно убрал стетоскоп.

– О! Очередной клинический случай Диагноз: острая мизантропия с элементами биполярного расстройства, – констатировал Игнатий. – Лечение: промывание кармы под давлением. Держите его.

Ровный и Чёпочёмный, не сговариваясь, заломили Злобному руки за спину. Игнатий достал из саквояжа... Промышленный Стирийский Сифон на 200 литров святой воды. Лорд Мор, наблюдавший за этим из угла, уважительно присвистнул отсутствующими губами.

– По понятиям, братан, – кивнул Ровный. – Доктор сказал лечиться.

– Я вас всех ненавижу! – равнозначно крикнул Злобный, пока к нему подключали сифон. – И тебя, и Ровного, и этого в очках, и всех остальных!

– Обратите внимание, молодой человек не расист – он ненавидит всех одинаково. Равномерно и пропорционально, вне зависимости от национальности, цвета кожи и вероисповедания. И вас, и себя, и вон того лича за то, что он чихает без маски. Какой интересный случай.

Раздался мощный шипящий звук. Двести литров святой воды под давлением хлынули в Злобного. Тот заорал так, что задрожали витражи, но через минуту его крик стих, сменившись тихим, умиротворённым бульканьем. Он поднялся, весь мокрый, и из его ушей медленно вытекала благодать.

– Лечение завершено, – констатировал Игнатий. – Эффект временный, примерно на три дня. Потом вода выветрится, и ненависть вернётся. Но хотя бы сейчас он не будет орать на перевязочный материал.

Злобный, тихо булькая, осел на пол, обнял колени и беззвучно заплакал от внезапно нахлынувшей любви к миру.

Агнесса тем временем проводила юридический аудит. Она подошла к Чёпочёмному.

– Молодой человек, вы работаете на ресепшене? Покажите трудовой договор.

– Какой договор? – гопник почесал затылок. – Нам малая задачу поставила на входе, и всё. Мы ровно стоим.

Агнесса медленно подняла глаза.

– Устный договор? Без письменной формы? Это грубейшее нарушение статьи 67 Трудового Кодекса. Вы понимаете, что вас безжалостно эксплуатируют?! Вы имеете право на ДМС, оплачиваемый отпуск и сверхурочные!

– Сверхурочные? Это чё за масть?

– Это когда вам платят в двойном размере за переработку.

Чёпочёмный моргнул.

– А мы чё ещё и зарплату тут получать будем? Я думал хавчиком и шконкой обеспечили и крутись как хочешь.

– Разумеется. Подписывайте. Я подам коллективный иск к Бирже Труда. Вам положена компенсация в размере трёх средних зарплат по региону и выплата пени по 1/160 ставки ЦБ преисподней за каждый день просрочки со дня подачи требования.

Чёпочёмный сделал вид что всё понял и размашисто подписал бланк.

– Молодец, – Агнесса убрала документ в папку. – Теперь ты мой стажёр-паралегал. Завтра в 9:00 у меня в кабинете. Не опаздывай.

Чёпочёмный растерянно кивнул, не осознавая, что только что согласился стать юристом.

Игнатий подошёл к Приёмному.

– Молодой человек, вы называете Тёмного Властелина «батей»?

– Ну да, – кивнул Приёмный.

– Это признак глубокой психологической травмы. Синдром сиротства с гиперответственностью, – Игнатий обошел по кругу кандидата внимательно осматривая. – Пожалуй тут не помешает дополнительное обследование.

– А это лечится?

– Разумеется. Начнем с интенсивной терапии принятием, – Игнатий с задумчивым видом постучал костяшками пальцев по спине Приемного – И лёгкий седативный курс ромашки по вечерам.

Приёмный просиял:

– Отлично! Батя, слышал? Я буду лечиться!

Малкор, наблюдавший за всем этим с трона, чувствовал, как у него начинается тяжелейшая фантомная мигрень.

– Игнатий, Агнесса, – произнёс он. – Я понимаю, что вы заботитесь о внучке. Но не кажется ли вам, что вы немного перегибаете?

Агнесса подняла глаза от папки.

– Малкор, дорогой, у тебя во дворе лавовые рвы и Пожиратель Рассудка, а кандидаты работают без касок. Это непорядок! – Агнесса открыла свою папку и достала кипу бумаг. – Подпиши, я уже оформила задним числом.

Малкор открыл рот, чтобы возразить, но Эльвира мягко положила руку ему на плечо.

– Папа, мама. Поверьте, у нас всё под контролем.

Игнатий закончил обход и посмотрел на часы.

– В целом, санитарное состояние удовлетворительное. Но я настоятельно рекомендую установить в каждом коридоре аптечку первой помощи.

– Будет сделано, папа, – покорно кивнула Эльвира.

Агнесса закрыла папку.

– А я подам иск к Бирже Труда. За систематическую халатность. Компенсация – пятьсот тысяч душ.

– Агнесса, ну зачем же так сразу? Мы же можем решить это мирно...

– Мирно? – Агнесса изогнула бровь. – Хорошая идея, направим претензию в досудебном порядке. Потом в суде сможем взыскать штраф, неустойку и компенсацию морального вреда. Малкор, ты как всегда проницателен!

Ингрид, наблюдавшая за всем этим, вдруг подошла к бабушке и взяла её за руку.

– Бабушка, а ты меня научишь подавать в суд?

Агнесса просияла:

– Конечно, солнышко! Сначала математика, потом юриспруденция, а потом... потом весь мир будет у твоих ног, обложенный судебными запретами.

Мы начнём с малого – подадим иск к Бирже Труда за дискриминацию Приёмного.

– Дискриминацию? – удивился Малкор. – Какую ещё дискриминацию?

– Его называют «Приёмным», – объяснила Агнесса. – Это прямое оскорбление его достоинства и стигматизация. Он имеет право на уважительное обращение в корпоративной среде. Я требую, чтобы с завтрашнего дня его называли «Уважаемый Сотрудник» или хотя бы по имени.

Приёмный, услышав это, просиял ещё сильнее, едва не плача от счастья.

– Батя! – закричал он и бросился обниматься к Малкору, но был перехвачен Алистером. – Слышишь? Меня теперь будут называть «Уважаемый Сотрудник»!

Малкор закрыл лицо руками.

Игнатий посмотрел на карманные часы.

– Мы пойдём в гостевое крыло, – произнёс он. – Будем ждать результаты анализов.

Игнатий уже направился к двери, но остановился и посмотрел на Таксебе Властелина, который мирно спал на своём тюфяке.

– А вот за этого я беспокоюсь. У него подозрительно низкое давление.

– Он просто спит, – вздохнул Малкор.

– Я знаю, – кивнул Игнатий. – Но боюсь, даже моя клизма его не пробьёт. Случай крайне сложный, но не безнадёжный. Рекомендую использовать достижения экспериментальной медицины.

Злобный сидел на полу и тихо пускал пузыри пацифизма. Чёпочёмный смотрел на подписанный бланк и пытался осознать, что теперь он по масти "адвокат". Приёмный сиял от счастья, полируя пол.

Малкор посмотрел на Эльвиру.

– Твои родители... они всегда такие?

– Всегда, – кивнула Эльвира. – Но зато они лучшие в своём деле. И они любят Ингрид.

Ингрид, забираясь обратно на подлокотник трона, вдруг произнесла:

– Дедушка, а давай я тоже буду подавать в суд на Светлых Паладинов за вторжение в частную собственность?

Малкор устало откинулся на троне.

Глава 11. День Девятый: Вторник. Утечка, Офферы и Скальпель Главврача

Вторник в Цитадели Тьмы начался с того, что Алистер обнаружил в почтовом ящике странный конверт. Матово-чёрный, с серебряной печатью. От него отчётливо пахло лавандой и корпоративным отчаянием.

– Сир, – произнёс дворецкий, вскрывая конверт серебряным ножом. – У нас проблема. Письмо от HR-департамента Цитадели Полумрак.

Малкор медленно опустил чашку.

– Полумрак? Наши прямые конкуренты. Что им нужно?

– Они предлагают нашим сотрудникам оферы. – Алистер достал пачку глянцевых брошюр. – Судя по всему, произошла утечка. Они решили перехватить персонал.

Двери Тронного зала открылись. Вошли трое демонов в идеально выглаженных костюмах-тройках. С папками и белоснежными улыбками, от которых хотелось немедленно подписать любой контракт, не читая мелкий шрифт.

– Добрый день, уважаемый Администратор Энтропии, – главный демон протянул руку. – Я Рекрутиус, старший охотник за талантами Полумрака. Мы пришли предложить вашим сотрудникам лучшие условия. ДМС с первого дня. Оплачиваемый отпуск двадцать девять с половиной дней. Повышение базовой ставки на двадцать целых семнадцать сотых процента, печеньки в офисе и квартальные бонусы за Ключевые Показатели Эффективности. И, самое главное, у нас нет бродячих Пожирателей Рассудка! Мы предлагаем немедленный переход с повышением базовой ставки на четырнадцать целых четыреста тридцать два тысячных процента и дополнительный бонус в течение первых десяти месяцев в размере сорока восьми процентов премиальной части заработной платы!

Кандидаты зашевелились. Потомный, проходивший мимо с ведром, задумался:

– Ну, двадцать процентов – это неплохо. Я бы, наверное, подписал. Правда, не сейчас, а после обеда… Или завтра. Когда вдохновлюсь.

Неотомный поправил очки и посмотрел на Рекрутиуса с глубокой философской скорбью.

– Вы не понимаете, это другое. Вы предлагаете нам «переход». Но что есть переход? Это перемещение субъекта из точки А в точку Б. Но если точка А и точка Б – это концепты, созданные токсичной корпоративной культурой, то переход – это ментальная деконструкция привязанности к месту!

Рекрутиус моргнул.

– Мы просто предлагаем лучшую зарплату...

– Зарплата! – Неотомный схватился за голову. – Но что есть зарплата? Это эквивалент овеществлённого труда. Если труд – это состояние бытия, то зарплата – метафизическая компенсация за утрату свободы! Вы предлагаете мне не на двадцать процентов больше денег. Вы предлагаете мне на двадцать процентов больше онтологической несвободы!

– Но... но у нас ДМС... – жалобно попытался возразить Рекрутиус, чувствуя, как у него плывёт реальность.

– ДМС! – застонал Неотомный так, словно его ударили ножом. – Добровольное Медицинское Страхование! Но что в капиталистическом Аду есть «добровольное»? Если я вынужден выбирать между здоровьем и свободой, это принуждение через иллюзию выбора! Вы не предлагаете мне страховку, вы предлагаете мне золотую клетку с медицинской помощью внутри! Вы не переманиваете таланты, вы создаёте нам экзистенциальный кризис с годовыми бонусами!

Один из рекрутеров тихо заплакал, уронив брошюры.

– Я больше не хочу быть HR-ом... я хочу быть свободным художником...

Ровный подошёл к Рекрутиусу.

– Слыш, братан. Ты чё, серьёзно думаешь, что мы вот так просто свалим?

– Условия лучше.

– Это неважно.

– Почему? Ровный задумался.

– По понятиям нельзя. Кинуть пацанов на испытательном сроке. Ты ровный?

– Я... не понимаю вопрос.

– Не ровный ты, – Ровный покачал головой. – Уходи.

Рекрутиус собрался было уползать, но тут вышел Наёмный. Он всё это время лихорадочно щёлкал калькулятором, но теперь поднял голову, и его глаза горели холодным, хищным огнём.

– Так, господа, – произнёс он, подходя к Рекрутиусу. – Я так понимаю, вы заинтересованы в моём переходе в Цитадель Полумрак?

Рекрутиус, у которого от лекции Неотомного уже начиналась мигрень, мгновенно ожился. Вот оно! Наконец-то нормальный, прагматичный демон, который говорит на языке бизнеса!

– Разумеется! – Рекрутиус широко улыбнулся, доставая глянцевую брошюру. – Мы предлагаем вам позицию Старшего Финансового Аналитика с повышением базовой ставки на тридцать процентов! Плюс ДМС с первого дня, оплачиваемый отпуск двадцать девять дней, квартальные бонусы за выполнение KPI!

Наёмный медленно, очень медленно поднял глаза от калькулятора.

– Тридцать процентов? – переспросил он тихо, почти ласково. – Это ваш стартовый офер?

– Ну... да, – Рекрутиус слегка запнулся. – Но мы можем обсудить...

– Хорошо, – кивнул Наёмный, щёлкая кнопками калькулятора. – Тогда слушайте мои условия. Первое: базовая ставка – не тридцать процентов выше, а в три раза выше моей текущей. Это называется «компенсация за потерю накопленной кармической стоимости в Цитадели».

Рекрутиус побледнел.

– Второе, – продолжил Наёмный, не давая ему опомниться, – подписной бонус в размере пятидесяти тысяч душ единовременно. Это называется «компенсация за моральный ущерб от необходимости менять работу».

– П-пятьдесят тысяч?!

– Третье, – Наёмный продолжал щёлкать кнопками, – ежемесячная премия в размере двадцати процентов от всех сэкономленных мной средств. Это называется «процент от эффективности».

– Но... но это же...

– Четвёртое, – перебил его Наёмный, даже не посмотрел на него, продолжая щёлкать кнопками, – служебный калькулятор из чистого астрального золота с рунами ускоренных вычислений.

Рекрутиус открыл рот, чтобы возразить, но Наёмный уже перешёл к следующему пункту.

– Пятое: личный офис с видом на лавовый канал. Не просто вид – а именно вид на лавовый канал, потому что я привык к этой эстетике, и смена обстановки снизит мою продуктивность на пятнадцать процентов.

– Но...

– Шестое: персональный демон-секретарь для подачи чая и очистки калькулятора от пыли. Это называется «оптимизация рабочего процесса».

– Господин Наёмный, – Рекрутиус уже потел, – это...это слишком много...

– Седьмое, – Наёмный даже не посмотрел на него, – гарантия того, что я не буду платить налоги с бонусов в течение первых трёх лет. Это называется «налоговый иммунитет при переходе».

– Но это же... это незаконно!

– Восьмое: компенсация за амортизацию моих ботинок при ходьбе по вашему офису. Пять душ в день.

– Пять душ в день за ботинки?!

– Девятое: оплата сверхурочных в тройном размере за любую работу после шестнадцати часов. Это называется «компенсация за нарушение баланса между работой и личной жизнью».

– Но... но...

– Десятое, – Наёмный наконец поднял глаза и посмотрел на Рекрутиуса холодным, безжалостным взглядом, – если вы согласитесь на все эти условия, я рассмотрю ваш офер. Если нет – тогда с вас двадцать тысяч душ за попытку несанкционированного хантинга.

Рекрутиус стоял, открыв рот, и смотрел на Наёмного как на привидение. В это момент аздался тихий, почти отеческий голос Малкора:

– Наёмный...

Наёмный обернулся.

– Сир?

Малкор медленно отхлебнул чай и посмотрел на своего финансового гения с выражением глубокого, почти благоговейного восхищения.

– Наёмный... мне бы такие условия. Я бы жил на Горячих Источниках Шестого Круга.

Двери Тронного зала распахнулись. Главврач Центральной Клиники толкал перед собой настоящую медицинскую каталку, на которой громоздился тот самый сифон, при виде которого Злобный замолчал, спрятался за колонну и тихо заплакал. А следом за ним шел Чёпочёмный разматывая шланг.

– СТОЯТЬ, – сказал Игнатий. – Я получил результаты экспресс-анализа микроклимата.

Рекрутиус побледнел.

– Кто вы?

– Игнатий. Главврач. – Он открыл медицинский блокнот. – Острая стадия злокачественного хедхантинга с элементами корпоративного паразитизма. Заболевание высококонтагиозное. Вы заражаете моих пациентов иллюзией стабильности.

– Мы просто предлагаем им работу...

– Именно. – Игнатий указал на сифон. – Лечение одно. Тотальная дезинфекция кармы под давлением. Держите его.

Ровный и Чёпочёмный профессионально заломили Рекрутиусу руки.

– По понятиям, братан, – кивнул Ровный. – Доктор сказал лечиться, значит лечиться. Терпи, всё ровно будет.

Остальных демонов мгновенно перехватили горгульи, которые бесшумно опустились с потолка, а Злобный и Бездомный, появившиеся из коридора, закрыли врата тронного зала. Игнатий хладнокровно подключил сифон. Раздался мощный шипящий звук, и сифон, подключенный к центральной магистрали, начал извергать под давлением святую воду в делегацию Полумрака. Рекрутеры завыли, их идеально выглаженные костюмы от Армани мгновенно разошлись по швам, а из ушей повалил густой пар с резким запахом ладана.

Игнатий выключил сифон и повернулся к кандидатам.

– Теперь профилактика. – Он посмотрел на Потомного, который всё ещё держал в руке серебряную ручку от офера. – Молодой человек. Вы демонстрируете симптомы хронической нелояльности с латентным желанием получить ДМС. Это опасная патология. Лечится только клизмой. Вам показана экстренная, пять литров святой воды с экстрактом белладонны – Скромный!

Потомный смертельно побледнел.

– Доктор, я же сказал, что только подумаю... и то завтра...

– Завтра будет поздно. Метастазы нелояльности уже распространятся.

– Ну нафиг! – Потомный впервые за неделю проявил прыть. – Я лоялен! Я ненавижу ДМС! Оплачиваемый отпуск – зло!

Он пулей вылетел из зала, нырнул в решётку и спрятался в вентиляции у Бездомного.

Игнатий удовлетворённо кивнул, аккуратно сматывая шланг на каталку:

– Видите? Терапевтический эффект налицо. Пациент излечился от иллюзии выбора за три секунды без медикаментозного вмешательства.

Рекрутеры из Полумрака, насквозь мокрые, пахнущие хлоркой и церковным ладаном, шатаясь, поднялись с пола. Их лидер, посмотрел на Малкора абсолютно пустыми глазами:

– Мы... мы больше никогда не вернёмся... – всхлипнул Рекрутиус. – Мы уйдём в монастырь... там хотя бы нет деконструкции иерархии...

Они бросились к выходу. Как бросились. Жалко булькая святой водой при каждом шаге, побрели к выходу. И столкнулись в дверях с Агнессой.

– О. Прекрасно. Вы ещё здесь.

– Мы уже уходим...

– Я вижу. – Агнесса открыла папку. – Как раз подготовила документы. Иск к вашей корпорации. Незаконное переманивание сотрудников. Промышленный шпионаж. Попытка нарушения экзистенциального баланса Цитадели.

– Сколько? – Рекрутиус закрыл глаза. – Миллион душ.

– Миллион?!

– Компенсация. Мои реквизиты у вашего юриста. А если юриста нет, я назначу своего. За ваш счёт.

– Я хотел быть художником...

– Это не освобождает от ответственности, – Агнесса захлопнула папку.

Рекрутиус тихо, обречённо всхлипнул и просто растворился в воздухе, оставив после себя только лужу святой воды и размокшую глянцевую брошюру.

Малкор медленно отхлебнул остывший чай.

– Игнатий. Агнесса. Спасибо. Вы спасли нас от утечки кадров.

– Не за что, – кивнула Агнесса. – Закон и карательная медицина – лучшие щиты от конкурентов.

Игнатий подошёл к Малкору.

– Береги мою внучку. И еще раз напомню следить за тем, который спит на диване.

Ингрид, сидевшая на подлокотнике трона, задумчиво постучала линейкой по колену.

– Дедушка, а давай я тоже буду ставить профилактические клизмы конкурентам?

Малкор обречённо закрыл лицо руками. Династия Тёмных Властелинов стремительно эволюционировала в картель Тёмных Проктологов-Юристов. Зато решение любых проблем сводилось либо к клизме, либо к судебному иску.

Глава 12. День Десятый: Среда. Велнес-день Дворецкого и Несварение от Благодати

Среда началась с отравленного дротика. Он влетел в Тронный зал через узкую бойницу и с неприятным свистом пронёсся над столом Малкора. Алистер даже не поднял головы. В одной руке он держал меню на день, в другой – серебряную ложку для грейпфрута. Ложка мелькнула в воздухе. Дротик с глухим звоном отскочил от безупречного серебра и вонзился в деревянную мишень на стене.

Малкор спокойно принял из его рук чашку эрл грея.

– Безупречно, Алистер.

– Благодарю, сир.

Ингрид, сидевшая на подлокотнике трона, смотрела не на мишень. Она смотрела на Алистера. Она соскользнула вниз, подошла к дворецкому, внимательно осмотрела его белоснежные перчатки и пристально заглянула в глаза.

– Алистер. Твоя левая бровь поднята на полмиллиметра выше правой. И ты вздохнул дважды за последние десять минут.

– Прошу прощения, юная леди. Это был рефлекторный вздох. Сквозняк из бойницы нарушил симметрию пылевых частиц.

– Нет. – Ингрид достала линейку и официальный бланк с печатью Цитадели. – Это выгорание. Дедушка, я как супервайзер официально заявляю: Алистеру нужен выходной. Сегодня.

В зале повисла гробовая тишина. Алистер посмотрел на Ингрид так, словно она предложила сервировать стол грязными носками.

– Юная леди... викторианский дворецкий не берёт выходных. Мой контракт с Лимбом не предусматривает понятия «ментальное здоровье». Если я не буду полировать подсвечники и отбивать убийц столовым серебром, кто будет поддерживать порядок?

– Мы, – звонко сказала Ингрид, обводя линейкой робко жмущихся к стенам кандидатов. – Сегодня День Корпоративного Велнеса. Алистер, марш в свою комнату. Читать книги. Пить чай. Не выходить до шести вечера. Это приказ.

– Но, сир... – Алистер с мольбой посмотрел на Малкора.

Малкору было безумно интересно, чем закончится этот социальный эксперимент. Он спокойно отхлебнул чаю.

– Приказ есть приказ, Алистер. Цитадель как-нибудь простоит один день без вашего половника.

Алистер выпрямился. С прямой спиной он удалился в свои покои. Двери за ним закрылись. Ингрид хлопнула в ладоши.

– Так! Дедушка сидит на троне и выглядит грозно. Му-Ха-Ха спит в коробке. А вы... – она ткнула линейкой в кандидатов. – Сегодня вы – служба гостеприимства и клининга.

Первые десять минут прошли почти нормально. Потом Томный и Чёпочёмный получили ответственное задание: приготовить Малкору чай. Томный вернулся через несколько минут, волоча за собой поднос. Он плакал.

– Что случилось? – спросил Малкор.

– Он... он держит в себе кипяток, обжигая собственные стенки, чтобы отдать тепло другим... – Томный указал на фарфоровый чайник. Он упал на колени и начал обнимать чайник. – Это метафора моей души.

Чёпочёмный закатил глаза и бесцеремонно сунул Малкору кружку без блюдца.

– На, батя. Блюдца – это для лохов, ровные пацаны пьют из керамики напрямую. Там чабрец и немного пепла от сигареты. Для брутальности.

Малкор молча вылил кружку в ближайший фикус. Фикус мгновенно завял, почернел и тихо попросил пощады.

В другом конце зала Злобный и Неотомный получили задание убрать за Му-Ха-Ха. Злобный подошёл к пульсирующему порталу в четвёртое измерение.

– ТЫ ЧЁ, ДЫРА, ОПЯТЬ НАСРАЛА В ЧЕТВЁРТОЕ ИЗМЕРЕНИЕ?! – орал он. – МЕНЯ БЕСИТ ТВОЙ ГОРИЗОНТ СОБЫТИЙ!

Он сунул руку в портал, чтобы «навести там порядок». Портал обиженно чмокнул и засосал Злобного по пояс. Теперь из пространственной дыры торчали только его дрыгающиеся ноги. Неотомный, наблюдая за этим, глубокомысленно кивнул.

– Вы не понимаете, это другое. Он не застрял. Он просто деконструирует само понятие «уборки» через плотный личный контакт с метафизической субстанцией.

Видя, что кандидаты проваливают задачу, Ингрид решила применить нестандартный ход. Она посмотрела на Ксюшу, который опять впал в кому у ног Таксебе властелина.

– Ксюша! Дедушка Игнатий усовершенствовал формулу пластыря, пришло время его испытать!

Она водрузила демону на самое крупное щупальце картонный колпачок с надписью «С Днём Рождения» и наклеила ему на лоб ярко-оранжевый пластырь «Осторожно: Мотивация+ 2.0. Пролонгированное действие».

– Сегодня у тебя День Благодарности Пуфика. Главное, что ты теперь Старший Демон Хозяйства. Помогай!

Ксюша радостно завибрировал. Он отрастил четырнадцать дополнительных щупалец, на каждое надел белую перчатку (как позже выяснилось перчатки были украдены из шкафа Алистера) и начал носиться по залу, протирая пыль и подавая Малкору правильные чашки. Он даже умудрился вытащить Злобного из астрального лотка, отвесив ему увесистый подзатыльник щупальцем.

Но настоящий кризис начался после обеда. Лишившись строгого надзора Алистера, Му-Ха-Ха пробралась в кладовую конфиската. Там она нашла и с хрустом съела Священную Индюшку Ордена Сияющего Рассвета. Желудок Пожирателя Рассудка не был приспособлен к такому количеству концентрированной Благодати. У Му-Ха-Ха началось Несварение от Света.

Кошка выскочила из кладовой, галопом пронеслась по коридорам, оставляя за собой шлейф из святых искр, и с разбегу влетела в Тронный зал, прямо к ногам Ингрид. Му-Ха-Ха жалобно мяукнула. Кошка громко икнула, и из её неевклидовой пасти вылетел комок чистого, непереваренного пространства. Он ударился о ковёр. И прямо в центре Тронного зала, с громким треском, открылся Разрыв Реальности. Фиолетовая дыра пульсировала и угрожающе расширялась.

– Пространственная аномалия! – Сезонный вылетел из серверной, смертельно бледный. – У нас утечка пакетов мироздания! Если мы его не закроем за час, он засосёт всю Цитадель!

Ингрид вскочила на Ксюшу и подняла линейку.

– Так! Слушайте меня! У нас есть час!

Тем временем Скромный, который всё это время стоял в сторонке, начал панически метаться по залу.

– Ой, простите, пожалуйста, уважаемый Разрыв! – бормотал он, случайно создавая мощные магические барьеры каждый раз, когда неловко взмахивал руками. – Простите, что мы такие неорганизованные! Простите, что я такой бесполезный и суечусь!

Ингрид, не обращая внимания на Скромного, начала координировать остальных:

– Ровный! Собери гоблинов и принеси все магические артефакты из сокровищницы! Нам нужны якоря реальности!

– Ровно, сестрёнка, без базара! – Ровный свистнул, и через минуту ушел с гоблинами в сокровищницу.

– Чёпочёмный! Ты эксперт по понятиям. Объясни этой дыре, что она тут не по закону находится!

Чёпочёмный набычился, подошёл к Разрыву.

– Слыш, дыра! Ты чё, самая умная тут? У тебя ордер есть?! Ща раскидаем по статьям, где тебе стоять! Разрыв, как ни странно, немного сжался от такой наглости.

– Злобный! Ори на него! Твоя ненависть может стабилизировать реальность!

– С УДОВОЛЬСТВИЕМ! – Злобный встал перед аномалией. – ТЫ ЧЁ, ДУМАЕШЬ, ТЫ КРУЧЕ МЕНЯ?! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! ТЫ МЕНЯ БЕСИШЬ! ТВОИ КРАЯ ВООБЩЕ НЕ РОВНЫЕ!

Разрыв начал мелко дрожать и сжиматься. Но тут край аномалии нестабильно пульснул. Острый осколок сжатого пространства, как шрапнель, полетел прямо в Ингрид.

Неотомный рванул вперёд и закрыл Ингрид собой.

– ЭЙ! ТВАРЬ! – заорал он, и в его голосе не было ни капли привычного нытья. Только первобытная, паническая ярость. – НЕ СМЕЙ ЕЁ ТРОГАТЬ! Я ТЕБЯ ЛИЧНО ДЕКОНИСТРУИРУЮ!

Осколок с глухим стуком врезался в его спину. Неотомный взвыл от боли, но не сдвинулся ни на миллиметр, продолжая закрывать собой девочку.

– Ниочёмный! Говори с ним! Усыпи его бдительность!

– Ну, видите ли, – монотонно начал философ. – Что, собственно, есть разрыв? Это онтологическое отсутствие целостности или естественное разрушение двухмерной плоскости в трехмерном пространстве? Но что тогда есть целостность? Это концепт, который мы придумали, чтобы описать страх перед фрагментацией бытия...

Разрыв, оглушённый лекцией Ниочёмного (который монотонно бубнил про онтологическое отсутствие целостности) и наездами Чёпочёмного, начал зевать и медленно стягиваться от абсолютной скуки.

Тем временем Скромный, который всё это время метался по залу, случайно создавая магические щиты каждым взмахом рук, споткнулся о край ковра и упал прямо перед пульсирующей дырой.

– Ой! – воскликнул он, краснея до корней волос. – Простите, пожалуйста, ткань мироздания! Мне так неловко, что мы вас потревожили! Простите, что этот разрыв такой невоспитанный и торчит посреди парадного зала! Я правда не хотел! Пожалуйста, не держите на нас зла.

Разрыв судорожно дёрнулся. Края пространства рванулись навстречу друг другу. Обугленный ковёр выровнялся. Ворсинки легли ровным узором. Разрыв сжался до размера монеты. И исчез.

В зале стало тихо. В воздухе пахло озоном и ладаном. Скромный посмотрел на пустое место.

– Ой. Простите.

Кандидаты, вымотанные и потные, рухнули на пол.

– Ну всё...хана разлому. Братан его просто извинениями в асфальт закатал. Чисто по красоте, – сказал вошедший Ровный, который как раз вернулся с гоблинами, нагруженными светящимися артефактами и древними свитками. – Так братва. Цацки на место уносим. И чтоб никто себе ничего не прихабарил как в прошлый раз!

Ровно в 18:00 тяжёлые двери покоев открылись. Алистер вышел в Тронный зал. Безупречный. Отдохнувший. Белоснежные перчатки сияли. Он вошёл и остановился. Кандидаты лежали вповалку на полу. Ковёр был слегка оплавлен. Ксюша сидел в праздничном колпачке. Злобный торчал из-за колонны, держась за спину. А Ингрид гордо сидела на демоне с линейкой в руке.

Алистер медленно оглядел помещение.

– Юная леди.

– Да?

– Должен признать. Ваш стиль управления весьма нетрадиционен. Но вы сохранили Цитадель в целости. И закрыли пространственный разрыв без единого магического артефакта.

Ингрид улыбнулась. Она убрала линейку.

– Я же говорила, Алистер. Иногда, чтобы всё работало, нужно просто дать людям выходной. И довериться команде.

Малкор смотрел на внучку. Он не стал ничего говорить. Он просто молча налил себе чай.

Глава 13. День Одиннадцатый: Четверг. Нашествие.

Утро четверга началось с того, что Сезонный, выйдя из серверной за зельем бодрости, обнаружил: магический барьер Цитадели не взломан. Он был куплен.

Кто-то оформил подписку на «Премиум-защиту» у стороннего провайдера, и теперь вместо древних защитных рун на стенах пульсировали рекламные свитки: «ТЁМНЫЙ ВЛАСТЕЛИН? СТАНЬ ИМ ЗА 21 ДЕНЬ!»«КУПИ КУРС СО СКИДКОЙ 97%!»

Сезонный несколько секунд молча смотрел на надписи. Потом достал из кармана зелье, выпил. Посмотрел ещё раз.

– Это не баг, – тихо сказал он. – Это бизнес-модель.

А потом пришли они. Не паладины. Не низшие безумные демоны. Даже не Инквизиция и Налоговая с внеплановой проверкой. Нечто гораздо страшнее.

Сначала послышался гул. Не звук солдатского марша, не грохот осадных орудий. Тысячеголосый бубнёж, от которого Лорд Мор с позором чихнул, впервые за сотню лет испытав приступ острой аллергии на чушь. Му-Ха-Ха мгновенно забилась в коробку и зашипела.

За окнами Тронного зала потемнел горизонт. Не от туч. От рекламных баннеров. Тысячи проекционных экранов плыли по небу, как саранча. На каждом – улыбающееся лицо и заголовок, набранный безвкусным золотым шрифтом: «ТЫ НЕ НЕУДАЧНИК. ТЫ НЕРАСКРЫТЫЙ ПОТЕНЦИАЛ».«МАРАФОН ЖЕЛАНИЙ: ИСПОЛНИ МЕЧТУ ЗА 3 ДНЯ».«ПРОБУЖДЕНИЕ ТВОЕЙ ВНУТРЕННЕЙ ТЬМЫ. ОСТАЛОСЬ 2 МЕСТА».

Главные ворота Цитадели не были выбиты заклинаниями. Они были оптимизированы. Кто-то провёл Кармический Сплит-Тест и выяснил, что открытые ворота увеличивают конверсию на триста сорок процентов. На створках пульсировала руна жадности, вплетённая в запретные речевые чары Обмана.

Внутрь хлынула орда.

Инфоцыгане двигались стаями, одетые в безупречные узкие костюмы. У каждого в руке был магический планшет, на шее – бейдж «НАСТАВНИК», а в глазах – абсолютная пустота, прикрытая агрессивной улыбкой. Они не несли мечей. Они несли оферы.

Впереди шествовал Он. Гуру Марафоньевич Просветлённый. Верховный наставник Преисподней. Основатель академии «Тёмный Успех». С громким рёвом моторов его свита въехала прямо на свежий газон внешнего двора на адских колесницах «Ламия-Гранта Спорт» и демоно-мобилях «Люцифер-А8» с двигателем V12 на проклятых душах.

За спиной Гуру раскрылся гигантский экран с графиком, уходящим в бесконечность. Магический микрофон усилил его голос так, что задрожали витражи.

– Друзья! Я вижу вас! Я вижу вашу боль! Вы сидите в этой пыльной Цитадели, работаете на дядю за копейки и думаете: «Неужели это всё?» НЕТ! Я здесь, чтобы показать вам ПУТЬ!

Он раскинул руки.

– Мой курс «Властелин за двадцать один день» уже помог десяти тысячам демонов обрести финансовую свободу! И для тех, кто подпишет Контракт на Передачу Кармы прямо сейчас, я дарю бонус! Эксклюзивный мини-курс «Как перестать быть миньоном и начать делегировать»!

Кандидаты замерли.

Наёмный первым проявил интерес. Он подошёл к Гуру с калькулятором, но даже не успел открыть рта. Гуру положил руку ему на плечо.

– Для тебя, брат, индивидуальный VIP-тариф. Всего девятьсот девяносто девять душ в месяц. И ты получишь доступ к закрытому элитному чату выпускников!

Наёмный нахмурился.

– А если за меня и себя оплатит друг?

– Тогда...

– Какая скидка? На сколько месяцев рассрочка? Сколько платёж? А сколько уровней рефералов? – Гуру начал пятиться. – Какой процент от реферала? А сколько заплатят за тестирование?

Гуру впервые за всё выступление замолчал. Приёмный стоял рядом и тихо плакал.

– А меня... а меня возьмут? Я же приёмный... я же не настоящий властелин...

– Братан! – другой гуру крепко обнял его. – Ты не приёмный! Ты недооценённый рынком! Модуль «Синдром самозванца: от слабости к суперсиле». Записывайся на трёхдневный интенсив – и ты будешь самым настоящим!

Приёмный судорожно начал искать кошелёк.

Томный опустился на колени перед одним из младших наставников.

– Вы понимаете мою боль? Вы чувствуете, как это грубое кружево натирает саму мою душу? Наставник понимающе кивнул.

– Чувствую, брат. У нас есть курс «Эмоциональный интеллект для меланхоликов». Там мы учим трансформировать боль в чистую монетизацию. Твоя меланхолия – это не проклятие. Это ниша.

Потомный лениво заинтересовался:

– А когда начинается курс?

– СЕЙЧАС! – заорал Гуру. – Прямо сейчас! Время не ждёт! Успешные люди действуют СЕЙЧАС!

– Сейчас я не в ресурсе. – Потомный отхлебнул кофе. – Может, завтра?

– ЗАВТРА – ЭТО СЛОВО НЕУДАЧНИКОВ! – Гуру ткнул планшетом ему прямо в лицо. На экране мигал красный таймер. – Смотри! Скидка истекает через 4 минуты 37 секунд! ПОСЛЕ ЭТОГО ЦЕНА ВЫРАСТЕТ В ТРИ РАЗА!

Потомный посмотрел на таймер. Потом вспомнил Игнатия и его сифон и упал в обморок.

Злобный до этого момента молча кипел. Теперь он взорвался.

– КАКИЕ КУРСЫ?! Я ВАС НЕНАВИЖУ! ВАШИ ПРИКЛЕЕННЫЕ УЛЫБКИ МЕНЯ БЕСЯТ! ВАША ВОРОНКА ПРОДАЖ МЕНЯ БЕСИТ!

Гуру медленно улыбнулся.

– Брат. Сколько энергии. Сколько страсти. Тебе срочно нужен мой модуль «Гнев как топливо для пассивного дохода». Ты сейчас тратишь свою ярость впустую, а мог бы конвертировать её в лиды через термальную обработку ауры конкурентов!

Злобный открыл рот. Закрыл. На секунду в его голове появилась страшная мысль: А вдруг и правда?

На диване лежал Таксебе властелин. Он вяло пробормотал:

– Ну нафиг. Я лучше полежу, чем платить девятьсот девяносто девять душ в месяц.

– ЛЕЖАТЬ – ЭТО ЗОНА КОМФОРТА! – Гуру коршуном навис над ним. – А за зоной комфорта – ЗОНА РОСТА!

– А за зоной роста какая-нибудь зона перероста. Мне и так нормально.

Ксюша, услышав знакомую интонацию, мгновенно провалился в защитный стазис.

Ингрид встала посреди Тронного зала. Рядом с ней села Му-Ха-Ха, которая наконец вылезла из коробки. Кошка прижала уши.

Ингрид спокойно произнесла:

– Алистер. Чай. Для нашего дорогого гостя.

Из тени возник дворецкий. Его Велнес-день закончился вчера, и сегодня он был в пиковой форме. Он нёс полный английский фарфоровый сервиз на тяжёлом серебряном подносе. Гуру как раз набирал воздух для очередного рассказа о мышлении изобилия.

Алистер остановился перед ним.

– Ваш эрл грей, сударь. – Он передал ему тонкую чашку. – Осторожно, горячо. И долька лимона.

Гуру замер. Его мозг, заточенный на агрессивную отработку возражений, запретные речевые чары Обмана и жёсткое закрытие сделок, явно не имел протокола на случай, когда во время эмоциональной продажи тебе просто подают чай.

– Я... – Он посмотрел на чашку. – Я не пью чай во время вебинаров.

– Понимаю.

– Я пью только смузи бодрости с экстрактом драконьего жира для когнитивной...

– В Цитадели пьют чай, когда приглашены. – Алистер установил столик. – А непрошеные гости, которые пачкают наши ковры чужими рекламными свитками, обычно идут на корм Му-Ха-Ха. Но юная леди Ингрид решила проявить дипломатическое гостеприимство. Извольте откушать. Или вас чем-то смущает сервировка?

Гуру побледнел. Слово «сервировка» в устах Алистера прозвучало как приговор.

Ингрид подняла линейку.

– Му-Ха-Ха. Фас. Не ешь… Просто посмотри.

Кошка повернула все шесть жёлтых глаз к Гуру. Не мяукала. Не шипела. Гуру Просветлённый замолчал. Его улыбка дрогнула. Потом исчезла. Впервые за двадцать лет в его глазах появилось нечто настоящее.

– Я... – Он опустился на каменный пол. Планшет выпал из рук. – Я просто хотел, чтобы меня любили. Я создал эти дурацкие курсы, потому что в детстве мама говорила, что я ничего не добьюсь. И я решил, что если продам достаточно, то...то...

– То что? – тихо спросила Ингрид.

– То я наконец почувствую, что я настоящий.

Таймер на планшете жалобно пискнул. Погас. В зале стало тихо. Скромный подошёл к Гуру. Опустился рядом на колени.

– Простите, пожалуйста. Мне так неловко, что вам пришлось всё это пережить. Вы не неудачник. И вам не нужен курс, чтобы быть настоящим. Хотите чай? Гуру посмотрел на него.

– Хочу.

– Эрл грей бодрит. – Скромный взял свою кружку с ромашкой. – А вам сейчас нужно успокоить нервную систему.

Гуру дрожащими руками взял кружку. И впервые за двадцать лет не попытался ничего продать.

Остальные инфоцыгане смотрели на происходящее с ужасом. Их планшеты синхронно замигали: «ВНИМАНИЕ! ЭФФЕКТИВНОСТЬ УПАЛА ДО НУЛЯ! СРОЧНО ПРИМЕНИТЕ СКРИПТ "ДОЖИМ"!»

Скромный случайно посмотрел на планшет Гуру. На экране была открытая банковская панель. Десятки офшорных счетов. Астральные трасты. Счета академии «Тёмный Успех».

– Ой... – тихо ахнул Скромный, краснея до корней волос. – Простите. Я не хотел подглядывать в чужие финансы. Но у вас тут такие огромные суммы... Вы же знаете, что невестка дедушки, Эльвира, работает в Налоговой? Она ведь видит абсолютно все межпространственные транзакции. Если она это увидит, вас же оштрафуют на триста процентов за сокрытие!

Скромный неловко махнул рукой над экраном, пытаясь «спрятать» деньги от налоговой.

– Я просто переведу их в более надёжное, не отслеживаемое место... Простите, я такой неуклюжий, у меня вечно всё из рук валится...

Раздался тихий, мелодичный звон – звук, с которым магический банковский троян, созданный случайным взмахом руки гения-эмпата, полностью обнуляет счета.

На планшете Гуру все многозначные цифры одновременно превратились в нули. Двести миллионов душ корпоративных активов академии «Тёмный Успех» растворились в эфире.

– Куда... куда вы их дели? – побледнев, прошептал Гуру.

– Ой, я отправил их на счёт «Анонимного Благотворительного Фонда Поддержки Пенсионеров и Внучек»! – виновато улыбнулся Скромный. – Теперь Эльвира точно не найдёт, это же внутрисемейные сбережения! Простите, пожалуйста, я могу вернуть, если вы очень попросите, но мне придётся заполнять форму 17-ФГА на возврат, а я в них так путаюсь...

Гуру посмотрел на пустой счёт. Потом на Скромного. Потом на ромашку. И понял, что его только что ограбили. Самым вежливым способом в истории мультивселенной. Он даже не мог злиться. Просто сделал ещё один глоток.

Остальные инфоцыгане взвыли.

– НАШИ КОРПОРАТИВНЫЕ ДЕНЬГИ! ОН УКРАЛ ДЕНЬГИ АКАДЕМИИ! ВЫЗЫВАЙТЕ ЮРИСТОВ! МЫ ПОДАДИМ В СУД!

Вперёд вышел Наёмный. В его руках был его верный калькулятор.

– Суд? – Инфоцыгане замолчали. Наёмный улыбнулся. – Отличная идея. Согласно вашему же публичному договору-оферте, пункт 4.2, который мы приняли, когда ваши рекламные свитки взломали наш магический барьер... Вы признаёте себя гостями площадки.

Гуру перестал пить.

– А согласно официальному прайсу Цитадели, утверждённому Налоговой службой, аренда Тронного зала для массовых рекламных мероприятий стоит пятьсот душ в минуту. Вы здесь сорок две минуты. Двадцать одна тысяча душ с каждого.

Инфоцыгане замерли.

– Далее. Компенсация за моральный ущерб от прослушивания нелицензированных мотивационных речей. Девятнадцать кандидатов. Тёмный Властелин. Домашний питомец категории «объект исторического наследия Хаоса». Тариф тройной. Амортизация коврового покрытия. Штраф за парковку «Ламий» на правительственном газоне. Налог на входящий лид-магнит для заблудших душ.

Наёмный посмотрел на экран.

– Итого... Вы должны Цитадели четыреста двадцать миллионов душ.

– У нас нет таких денег!

– Знаю. Поэтому я, как ваш персональный операционный менеджер, предлагаю мировое соглашение. Вы не можете оплатить долг как организация. Но можете оплатить мой личный счёт. – Наёмный достал личный кристалл мгновенных переводов. – Пятьсот душ каждый. Это консультационный сбор за удержание от насилия. Платите – и я подписываю акт о том, что вы провели успешное установление деловых связей. Иначе передаю долг коллекторам из Девятого Круга. А они, ребята, не берут рассрочку.

Первый инфоцыган достал кошелёк. Второй – мешочек с кристаллами. Третий снял с пальца золотое кольцо. Через несколько минут перед Наёмным лежала приличная куча денег.

– Спасибо за сотрудничество. А теперь валите отсюда. И не забудьте оставить чаевые дворецкому за отличную сервировку.

Инфоцыгане ушли. Медленно. Опустив головы. Они бросали планшеты и бейджи, и желали лишь оказаться подальше от места, где вежливость опустошает счета, а калькулятор работает как оружие массового поражения.

Малкор медленно попивал остывший эрл грей.

– Алистер. Сколько Наёмный только что заработал?

– Около девяти тысяч душ, сир. Чистыми. Без налогов.

Малкор кивнул.

– Пусть Эльвира выпишет ему счёт за незаконную предпринимательскую деятельность на рабочем месте. Восемьдесят процентов в казну. Остальные двадцать пусть оставит себе. А двести миллионов, которые Скромный случайно перевёл на мой личный счёт, мы легализуем как «непреднамеренное обогащение Цитадели» через семейный благотворительный фонд.

Ингрид подошла к Наёмному и одобрительно хлопнула его по плечу линейкой.

– Неплохо. Но в следующий раз считай ещё и налог на добавленную стоимость за использование нашего кислорода.

Наёмный открыл блокнот и начал что-то сосредоточено записывать.

Малкор посмотрел в окно. Небо снова было обычным. Никаких баннеров. Сделал глоток чая.

– Алистер.

– Да, сир?

– Завтра воскресенье. Можно мы просто ничего не будем делать?