Темный свет

Глава 1 Синди

Открыв глаза после глубокого сна, девушка растерялась. Два человека в белых халатах неразборчиво показывали ей пальцы и что-то пытались объяснить. Она будто забыла родной язык — ответить на их вопросы было делом не из легких. Еще на несколько мгновений ее вновь окутала тьма, но рассеялась словно туман, согнанный сильным ветром.

— Синди, ты нас слышишь и понимаешь? — спросил маленький доктор. — Меня зовут доктор Стюарт Артс, я твой лечащий врач. Ты попала в аварию, ты помнишь? — не отставал он со своими вопросами. — Я… — язык словно присох к гортани, будто и вовсе никогда не шевелился.

Тут отворилась дверь, и женщина со слезами на глазах протиснулась в палату. Она начала громко причитать:

— Дочка… Синди, как ты, родная? Ты очнулась! Мы так надеялись. Но теперь всё хорошо, ты пришла в себя. Как ты себя чувствуешь, милая? — сквозь слезы проговорила отчаянная женщина.

Она была ей знакома. Неужели это её мать?

— Я… долго я тут? — спросила Синди. На эти три-четыре слова у неё ушла целая минута. Почему она здесь, откуда эти врачи и почему её мать… если это, конечно, её мать — плачет и волнуется так?

— Милая, ты провела здесь долгих две недели, но об этом потом, — произнесла наконец вторая женщина, тучная афроамериканка лет сорока. Губы — как у той актрисы, имя которой Синди никак не могла вспомнить. — Мама здесь, не беспокойся. Что ты хочешь? Скажи, я тебе привезу. Привезти тебе Дулли? Ты помнишь, родная, своего медвежонка? Я купила его на ярмарке, когда тебе было всего семь лет. — Женщина снова всхлипнула, и её глаза, словно у ребёнка, наполнились крупными, тяжёлыми слезами.

— Мама… Мамочка… — Синди не выдержала, вспомнив всё: и мать, и медвежонка, и аварию… и подругу Лесли. — О, Боже… Лесли! — Мама… Лесли… Где Лесли?..

— Молчи, милая, тебе нужно беречь себя. Думай о себе, — мягко проговорил маленький доктор и попросил всех выйти из палаты. — Нужно время. Ждали две недели — ещё немного подождём. Главное, она очнулась. Всё позади.

Проводив всех за дверь, он повернулся к ней. Мама, уходя, отправила воздушный поцелуй. Синди хотела ответить тем же, но не смогла.

— Итак, Синди, я рад, что ты пришла в себя. Милая, ни о чём не беспокойся, всё позади, как я уже сказал. Теперь главное — процесс восстановления. Ты лежи, медсёстры присмотрят за тобой. Всё, что тебе угодно: нажмёшь на звонок, что у изголовья кровати, — и всё принесут и сделают. — Сказав это, он помахал ей и тоже вышел.

В тот день медсёстры навещали Синди, казалось, не меньше тысячи раз. Каждый раз меняли капельницы, поили горькими лекарствами и согревали тёплыми словами. Происходило что-то странное: все были так милы с ней. Ну да ладно. Как она поняла из обрывков разговоров, она провела в коме две недели. Она помнила момент аварии, но что было дальше и в какой палате лежит Лесли? В палате Синди стояла ещё одна кровать, но почему Лесли не положили рядом? Может, с ней всё хорошо и она уже дома? Или всё случилось только с ней, а подруга отделалась лишь испугом? Она слышала о таком. Но на все вопросы о Лесли все отмалчивались, либо говорили: «Всё потом, всё хорошо».

Днём позже у её кровати сидели мама и мать Лесли — тётя Салли.

— Детка… — сквозь слёзы начала тётя Салли. Слова давались ей тяжелее всего на свете. — Детка… — повторила она.

— Что с Лесли? Почему вы плачете, чёрт возьми? — слёзы подступили сами собой. Она уже знала ответ на свой вопрос.

Этот вечер она проплакала, вспоминая лучшие моменты, проведённые с любимой подругой. Почему именно она? Почему не сама Синди? Лучше бы она умерла вместо неё. Эти мысли не покидали голову девушки. Она так и не уснула. Лишь под утро медсестра, добавив что-то в капельницу, заставила её сомкнуть веки.

Глава 2 Тревога

Лишь на третий день она смогла кое-как подняться сама. Тело слушалось плохо, будто заново училось выполнять простые команды. Добравшись до зеркала, Синди едва узнала себя.

Правое ухо распухло так, что напоминало морскую ракушку. Левое — чуть меньше, но тоже чужое, будто не её. Нижняя губа опухла, придавая лицу незнакомое выражение. Синяки под правым глазом уже сходили, желтея по краям. В остальном — порядок. Наверное, она сильно ударилась головой. Именно поэтому и впала в кому.

Врачи ничего толком не объясняли. Каждый раз, когда она пыталась заговорить о случившемся, они мягко, но настойчиво переводили тему. Берегут? Или просто не хотят лишний раз напоминать о том, кого я потеряла?

Возвращаясь в кровать, Синди не рассчитала сил. Ноги подкосились, и она тяжело опустилась на соседнюю койку — ту, что была аккуратно застелена с самого её пробуждения. И в этот момент она почувствовала.

Запах. Тонкий, едва уловимый, но такой родной.

Это была её кровать. Кровать Лесли.

Слёзы хлынули внезапно. Синди не успела даже позвать на помощь — реальность снова померкла. Очнулась она только утром, в своей постели.

Новый день принёс новую боль. Уши горели, словно их натёрли наждачной бумагой. Из носа хлынула кровь. Мама, сидевшая рядом, нервно клацала зубами — верный признак того, что она не спала всю ночь.

— Синди, девочка моя, у тебя кровь! — мама тут же вызвала медсестру.

Та ловко перевернула Синди на живот, сделала укол. Вскоре головокружение отступило, кровь остановилась. Тело понемногу приходило в норму. Только уши продолжали ныть, напоминая о том, что дорога к прежней жизни будет долгой.

— Мама… — голос Синди дрогнул. — Та кровать… На ней лежала Лесли?

Мать замерла. Глаза её наполнились слезами, но она сдержалась, лишь покачала головой:

— Нет, родная. Что ты…

— Я вчера почувствовала её запах, — Синди рывком поднялась, игнорируя попытки матери уложить её обратно.

Она подошла ко второй кровати, склонилась, втянула воздух… Ничего. Чистая, выстиранная ткань пахла только больничной стерильностью и хлоркой. Вчерашний запах исчез. Наверное, показалось.

Она вернулась в постель, виновато взглянула на мать и закрыла глаза.

Утро следующего дня началось со странного зова.

— Синди…

Она открыла глаза. Палата была пуста. Только белые стены, капельница да соседняя кровать с идеально заправленным бельём.

— Синдиии… — Голос повторился. Глухой, словно шёл из глубокого колодца, и в то же время звучал прямо в голове. Хриплый, будто у заядлого курильщика, говорящего через трубу.

— Кто здесь? — еле слышно спросила она.

— Синдиии… — отозвался голос, теперь тише.

— Что тебе нужно? Кто ты? — Синди в панике нажала кнопку вызова.

Медсестра ворвалась в палату буквально через секунду — высокая, встревоженная.

— Что случилось, девочка? Всё хорошо? Тебе что-нибудь нужно?

— Я слышу голос… — выдохнула Синди. Сказать или нет? Вдруг это бред, последствия аварии? Вдруг она сходит с ума?

— А, это наверное наши голоса, — мгновенно успокоила медсестра. — Мы в коридоре болтали. Разбудили тебя?

— Да… наверное…

Медсестра ушла, прикрыв дверь. Из коридора действительно доносились голоса, но вскоре они стихли — видимо, персонал переместился подальше от палаты, чтобы не тревожить пациентку.

Синди попыталась сесть. И снова:

— Синдиии…

— Кто ты, чёрт возьми?! — она замотала головой, вглядываясь в каждый угол. Никого. — Отвечай!

— Это я.

— Господи… Я схожу с ума! Уйди! Уйдиии! — она зажала без того опухшие уши руками, не обращая внимания на боль.

— Синдиии…

Голос не отпускал весь день. Она решила молчать — расскажешь врачам, упекут в психушку. А оттуда, говорят, нормальными не возвращаются. Надо потерпеть. Само пройдёт.

Но голос не затихал. Он звал её, когда мама рассказывала о скорой выписке. Звал во время обходов и приёмов пищи. Звал постоянно.

К вечеру Синди попросила мать привезти наушники и плеер. Когда тяжёлый рок заполнил уши, наушники влезали с трудом, причиняя боль, голос наконец стих. Голова разболелась, но тишина в мыслях была наградой.

А потом голос заорал. Сквозь музыку, сквозь боль, сквозь всё.

— СИНДИИИИ!!!

Она вскочила, швырнула плеер в угол и застыла, трясясь от ужаса.

— Господи… Что тебе от меня нужно?!

— Мне нужна ты.

Слёзы брызнули фонтаном. Её затрясло так, что свело челюсть. Она зажала рот рукой, пытаясь не закричать. «Почему? Кто это? За что? Господи, сделай так, чтобы это прекратилось…»

— Кто ты? — прошептала она сквозь рыдания.

— Я твой брат, — ответил голос. — Джереми.

Земля ушла из-под ног. Синди почувствовала, как сознание покидает её, и, уронив голову на подушку, провалилась в темноту.

Утром, едва открыв глаза, она, шатаясь, выбежала в коридор:

— Позвоните маме. Срочно.

Глава 3 Мой брат монстр

Уже целый день не слышен был этот самый голос, который представился ее братом. Да и как такое возможно, он умер очень давно. Когда Синди был годик, он попал под колеса грузовика. Это был несчастный случай. Мама очень мало об этом говорила. Вскоре после этого ее отец запил и умер от сердечной недостаточности. Это все что она знала о брате и об отце. Но этот голос, это голос не детский, если учитывать что ее брат умер совсем маленьким. Да и жизнь после смерти - разве это возможно? Нет она все списала на сотрясение и пусть на этом все закончится. Даже если он снова с ней заговорит, она проигнорирует его. Хватит с нее она не сумасшедшая.

Вернувшись в палату со столовой она заметила что то странное под соседней кроватью. Наклонившись она увидела темный пакет и внутри явно что то было. Достав и изучив содержимое она обомлела, это была блузка Лесли. Что она здесь делает. Да это ее запах, видимо она это почувствовала несколько дней назад. Расправив постель она ничего не нашла, ни ее запаха ни ее вещей ничего все новое и постиранное. Пахло порошком и свежим бельем. Но почему ее блузка здесь в пакете спрятана от чужих глаз под кроватью. Да она явно была здесь в палате.

Позже расспросив медсестру об этом, Синди заметила как та занервничала и с силой вырвала пакет с блузкой из ее рук и унесла быстро прочь, не дав ей даже возразить, больше она эту медсестру не встречала до самой выписки.

В день выписки ее провожали две медсестры и тот маленький врач, который лечил ее. На их лицах был виден некий конфуз. Видимо нечасто люди выбираются из комы. Ей повезло отделалась ушибами и синяками. Не считая того что она впала в кому. Помахав им на прощание мама открыла двери авто и они поехали прочь из этого места. Ей хотелось больше никогда не возвращаться туда. Поскорее забыть все то что произошло с ней и бедной Лесли.

Соседи все приветствовали ее, кто то приносил свои соболезнования по поводу подруги, кто то пожимал плечами говорили в рубашке родилась мол. Все как обычно. Но видно было что каждому плевать, они бы точно также и с такими же лицами говорили бы те же самые слова ее матери будь она мертвой. Ни капли эмоций лишь сухие слова и не больше.

В комнате пахло свежестью, видимо ее мать постаралась и хорошенько проветрила ее комнату, которая находилась на втором этаже на против двери матери.

- Все девочка моя, теперь живи и радуйся жизни, забудь обо всем плохом и двигайся дальше. Все будет хорошо малышка. – Поцеловав ее в щечку, она быстро начала спускаться по лестнице вниз.

- Я приготовлю что-нибудь вкусненькое для тебя, как будет готово ты услышишь мой голос милая.- Услышала уже с кухни Синди.

Главное чтобы не услышала другой голос, подумала про себя девушка.

Включив компьютер она обнаружила, большое количество писем на своей почте. В основном это был спам, но были и письма от друзей и родственников, которые снова и снова желали быстрейшего выздоровления и соболезнования по поводу потери подруги. Ничего не ответив она выключила его и достала свой телефон, который во время аварии оставила дома. Тут тоже было много пропущенных звонков и смс от родственников. Были и номера не известные. Вряд ли что то серьезное. Она еще долго лежала просматривая фотографии в телефоне, где было множество с ее подругой Лесли. Какая же она была красавица. Вся жизнь впереди. В тот день что произошло во время аварии она не вспомнит уже наверное никогда. Не до конца съеденный ужин прошел молча. У ее мамы постоянно на глазах выступали слезы. Но она их вытирала и пыталась улыбаться.

- Мам, что с тобой?- попыталась начать разговор Синди.

- Ты о чем милая.- отхлебнув из ложки она принялась будто есть с удовольствием которое отсутствовало ранее.

- Почему вы мне не говорите как умерла Лесли. Я находила пакет с ее блузкой под кроватью рядом. Но потом медсестра отобрала у меня ее и унесла прочь.

- Что ты такое говоришь, она никогда не была в твоей палате дочка. Она к сожалению умерла еще в машине. Девочка давай сменим разговор мне итак плохо.- Исправившись она продолжила-, Как и тебе родная мне тоже плохо давай не будем об этом больше говорить.

Действительно они об этом больше не говорили, да и вообще ни о чем другом не было речи кроме пожеланий спокойной ночи. Только после она слышала как мама с кем то на повышенных тонах разговаривала по телефону. Но она так и не поняла с кем и о чем.

Поднявшись в комнату она первым делом включила компьютер и музыку. Наушники все также тяжело было одевать, уши ее все также болели. Но если их не трогать, она даже не чувствовала что с ними что то не так.

В середине ночи, она уже почти засыпала и тут вдруг знакомый голос снова ее разбудил и вогнал в ужас

- Синди…

Она чтобы не разбудить маму, тихонько закрыла свою дверь. Стоя у двери она прислушалась. Может кто то есть в комнате или внизу.

- Синдиии..

- Прекрати… Прекратиии…- вполголоса проговорила она. Лучше не будить маму, она не поймет ее.

- Синдиииииии… - все более протяжнее проговорил голос ее имя.

- Что тебе нужно- спросила сквозь слезы

- Мне нужна ты

- Для чего, кто ты и почему со мной говоришь. Уходи прочь…- прошептала она

- Я твой брат Джереми. Я…

Дальше он молчал. Снова возник будто бы слева.

- Синдии

И тут же снова справа.

- Синдиии

- Уйди прочь,- она замахала руками будто избивая невидимого врага. Довольно размахавшись она успокоилась и спросила:

- Что тебе нужно почему ты говоришь со мной?

- Я хочу убить тебя…

Паника и страх который одолел ее в эту секунду, дрожь и слезы. Она бросилась открыв двери свои и ворвавшись в комнату к матери которая не спала, бросилась к ней в постель. Мать обняв ее:

- Поплачь малышка, все пройдет.

Ничего не пройдет мама, так думала про себя Синди. Ее покойный брат хочет убить ее. Но за что и зачем. Почему именно убить. Что она сделала. Проплакав какое то время она уснула в объятиях матери. До самого утра.

Утро наступило очень быстро. Ей было так не привычно, снова быть дома. Но осознание некой защищенности все таки присутствовало. Голоса пока не было слышно. Но что то ей подсказывало что он еще вернется. Планов на этот день было очень много. Нужно посетить кладбище, она хотела навестить свою подругу. Раны на сердце девушки не скоро заживут. Потерять близкую подругу очень тяжело. Лесли была для нее не только подругой, но и как сестрой, которой у нее никогда не было. Ей нужно пойти туда и увидеться. Может тогда станет легче.

Кладбище Риклсон находился не так уж и далеко. Свежие цветы на ее могиле заставили снова выступить слезам на ее глазах. О бедная Лесли. Как же рано ты ушла.

- Это твоя подруга?- голос снова зазвучал как будто он находился рядом.

- О господи, как же ты меня достал… - заорала Синди, во весь голос. Слезы нестерпимой боли и ярости одновременно захлестнули ее. Она упала на колени и зарыдала. – Пожалуйста оставь меня в покое…

- Это лишь начало сестренка- голос звучал угрожающе и зловеще.

Девушка затревожилась. Может обратиться к психологу, может это лечиться. Видимо она сошла сума, нужно найти лечение. Этому всему должен быть ответ.

Позже дома она проштудировала весь интернет. Люди с шизофренией и другими подобными болезнями говорили, лучше обратиться к профессионалу. Лишь некоторые смирившиеся, писали молчание поможет. Но поможет ли ей. У нее не было точного ответа на этот вопрос. Но попытка не пытка. Все способы хороши. Нужно попробовать.

Поздно ночью все таки, он снова начал разговаривать с ней.

- Синдиии…

Он молчала и делала вид что читает книгу. Я буду молчать, думала она. Ты меня не разговоришь.

- Синдиии..

Нет она не ответит. Пусть хоть захлебнется своим «Синди»

- Синди если ты будешь молчать я убью твою мамашу.

Синди чуть было не вспылила и не ответила ему, но сдержалась.

- Ты не знаешь на что я способен. Я выпущу ей кишки если ты не ответишь мне…

Синди перевернула страницу хотя она и не дочитала до конца, ей нужно было что то сделать, но отвечать она не собиралась.

- Синдиии…- крик братца заглушил ее. Она взяла подушки и попыталась заглушить его крик. Но тщетно.

- Ну смотри стерва…

Он наконец то замолчал. Его голос пропал и она вздохнула побеждающее и принялась уже читать внимательнее книгу. Это была ее излюбленная книжка фэнтези Роберта Сальваторе. Вскоре она не успела дочитать и трети страницы, как вдруг внизу услышала хлопок. Вскочив с постели она побежала вниз, ее сонная мать услышав то же самое помчалась за ней, на ходу вытаскивая из сумочки пистолет.

- Синди стой. Это могут быть грабители.

Она ее не слушала сбежав по лестнице вниз она резко включила свет в зале. На полу лежала голова курицы, а дверь была распахнута, как будто ее выбили тяжелым ударом. Она закричала в ужасе, увидев это все. Ее мама быстро закрыла дверь. На удивление замок не был выбит. Ее открыли ключом будто.

Приехавшая полиция ничего не обнаружила. После получаса расспросов, они сослались на не закрытую дверь, а голову курицы объяснить не смогли. Сказали что мы наверное сами обронили когда готовили. А то что мы не покупали мясо в последние дни они пропустили мимо ушей. Лишь просили по пустякам их не беспокоить. Вскоре они уехали восвояси.

Ночь была не самая лучшая. Спали они вдвоем с включенным светом и пистолетом рядом на столе. Тяжело когда в семье нет взрослого мужчины. Лесли было жаль, что с ними нет ее отца. Он бы сейчас задал бы им всем. И выслушал бы ее. Посоветовал бы что-нибудь про голоса в голове. С такими мыслями она предалась сну. Ее мама в эту ночь не уснула.

Глава 4 Патрик

Утро.

- Синдиии…

- Да мама.- ответила Синди

- Дочка, я тебя не звала,- мама Синди сидела перед зеркалом и накрашивалась. – Но хорошо что ты проснулась. Мы едем к твоей тете Оливии. Погостим у нее пару дней. Вчерашнее происшествие, немного меня напугало. Кому и зачем делать такое. Я в ужасе милая. Так будет лучше нам обеим. Я не могу тут оставаться, тем более после того что ты пережила. Ну вот заплачу и все насмарку, столько красилась.

- Хорошо мама как скажешь, так и поступим.- Направляясь в ванную, голос снова зазвучал.

- Синдиии…

Она его будто не слышит, даже глазом не повела. Да пошел бы он, думала она про себя. Не отвечу хоть убей.

- Синди, если ты мне не ответишь, вчерашняя голова курицы превратиться сегодня в голову твоей мамаши. Уж поверь я слово держу…

Быстро зайдя в ванную она вполголоса ответила ему:

- Ублюдок, только попробуй это сделать. И как тебе удалось сломать дверь, я не верю тебя не существует, как ты можешь это делать тебя нет!,- от страха у нее затряслись колени. Она не верила до последнего что это сделал он. Но он только подтвердил ее мысли. Как он не живой, давно умерший может делать такие штуки.

- Синди, дай только мне повод.

- Она и твоя мать тоже, если только ты мне не врешь, что ты мой брат. Он умер еще маленьким, а твой голос звучит как какого то старика. Ты мне врешь я знаю ты не мой брат.

- Если ты будешь сомневаться, но постой, ты еще много не знаешь. Когда ты узнаешь, то поймешь, но боюсь уже будет поздно и твоя мамаша и ты будете мертвы. Но тебе я обещаю одно, если ты мне еще раз не ответишь. Повторю еще раз, вместо головы курицы будет голова твоей мамаши.

Слезы потекли по лицу Синди, за что?

- За что?-ее губы и лицо скривились в боли и отчаянии

- Я тебя выбрал сестренка. У нас с тобой очень много дел. Скоро сама все узнаешь.

- Прошу не надо, не надо…- голос пропал, он исчез. Она его долго просила, но он не отвечал. Почему он не отстанет от нее. Позже успокоившись и умывшись, вышла с ванной и вместе с мамой вскоре уехали в городок под названием Асвил. Находился он не далеко.

Встречала она их со слезами на глазах. Бедная Синди, бедная девочка и т.д. Тетя Оливия толстуха каких надо поискать. Она родная сестра ее отца. Любит она буквально всех. Детей, своих, чужих, собак, кошек, белок. Думаю если бы зомби всякие существовали бы если даже, она бы и их любила тоже.

- Проходите мои сладкие, я вам блинчиков напекла. Сейчас будем чай пить.

Синди думала, она от нас не отстанет пока не закормит до смерти и заболтает тоже. Этот голос лучше бы преследовал ее тетку, она бы его так заговорила бы что он потом прятался бы в каком-нибудь заду дьявола, лишь бы не слышать ее. Хотя отчасти она думается была рада что приехала к тете. Может ее неугомонность как то разбавит ее беспокойство и тревогу.

Позавтракав блинами, она двинулась в сад позади дома. Здесь у нее жили домашние уточки. Маленькие и такие красивые, словно игрушечные.

- Синдиии…

- Да. Да я слышу тебя.- быстро ответила она, боясь последствий.

- Красивые уточки правда?

- Да очень.- надеясь что этот разговор окажется коротким.

- Убей для меня одну уточку…

- Господи ты сумасшедший. Я не буду убивать уточку.- зная что дальше произойдет, она быстро направилась в сторону дома но голос тут же заставил ее остановится.

- Еще один шаг, я тебе клянусь вместо уточки у нас будет другой труп. Я больше не скажу ни слова у тебя ровно минута.

Слезы так и текли по ее щекам, она развернулась и подошла к уткам которые пили из поилки. Взяла одного из них в руки. Нет она не сможет и положила его все также не переставая плакать.

- Тик так, тик так. У тебя еще 30 секунд. Затем я возьму нож которым ты резала блины и отрежу уши твоей мамаше, а потом и твоей жирной тете.

Услышав эти слова в этот же момент она взяв все того же утенка, свернула ему шею, где то в глубине сознания заменив утенка на этого братца. Он сразу умер.

- Прости меня… Простиии…- она тут же убежала в дом, закрывшись в ванной. Как она могла… У нее не было выбора…

- Хорошая девочка. Ну видишь это так просто.

- Заткнись… Ублюдок… отстань от меня…

- Нет сестренка, утка это начало, ты сделаешь все что я захочу.

Ближе к вечеру, тетка заметила мертвого утенка, списала все на болезнь. Кажется она никогда не расстраивается. Вот ей повезло.

Ужин был весьма спокойным. Тетя без умолку рассказывала как она все лето ухаживала за соседским сыном, который сломал себе обе ноги упав с крыши дома. Родители мальчика работали далеко за городом, и она взялась помочь им. Такая вся положительная, прям завидно становится.

Перед сном дверь в комнату Синди отворилась и вошла тетя Оливия:

- Детка ты не спишь?- проговорила тихо она войдя в комнату

- Нет тетя заходи конечно, ты хотела что то спросить у меня.

- Да, хотя… Я видела как ты держала утенка. Их нужно бережней держать, нет я не виню тебя. Я и сама по случайности сворачивала шеи уткам, сама того не понимая. Они же такие хрупкие.

- Да…- сдерживая слезы ответила Синди.

- Ты можешь доверять мне девочка. Если что то с тобой происходит и ты не можешь рассказать маме, то скажи мне я тебя выслушаю.- она села рядом поглаживая ее голову. Синди резко обняла ее и потом положила голову на ее колени.

- Расскажи мне о папе. Каким он был и почему умер.

- Ну девочка. Он был таким красивым. Самым красивым. В школе все девчонки за ним бегали. Позже он женился на самой красивой и умной из них… на твоей маме. Затем родилась ты…

- А мой брат? Почему он умер. Он же родился раньше меня…- Синди хотелось узнать больше о брате и об отце, раз так удачно все сложилось.

- Твой брат… Это был несчастный случай.

- Но как? Почему папа не уследил?

- Твой отец был на работе родная, он позже узнал… Твоя мама… просто несчастный случай…- она резко встала и ушла ничего не сказав, без пожеланий спокойной ночи и т.д.

Тут Синди вспомнила слова брата. Может ли быть что угрозы в сторону их матери, это вина за смерть брата. Неужели она виновата в его смерти, поэтому он так ненавидит ее. Но ведь тетя сказала несчастный случай. Она не виновата.

- Синди, ты все слышала?

- Что тебе опять нужно?

- О нет, пока ничего. Теперь понимаешь кто твоя мать?

- Это был несчастный случай.- сказала она.

- Твоя мама убийца и отца убила тоже она

- Перестань. Заткнись. Она заткнула без того болевшие уши.

- Убийца. Убийца. Убийцаааа.

Минуту он повторял эти слова. Синди уснула лишь тогда, когда его голос замолчал. Ее мать не виновата. И отец тоже.

Глава 5 Лесли была сильнее чем ты

Не далеко от дома тетушки был парк. Она уже собрала все что было необходимо. Кусочек сыра, хлеб, вода, бутерброды и прочее. Собиралась она туда на весь день. Развеяться и успокоится, может и братец ее замолчит наконец. Рюкзак надо сказать получился увесистый. Но ничего главное покушать приготовила. Дальше наслаждаться и дышать свежим воздухом. Деревья здесь до жуткого высокие. Вход в парк словно 2 сторожевых пса стояли 2 деревянных льва. Мастер который вырезал их постарался на славу. Проходя мимо она вскользь рукой потрогала деревянного льва. Гладкий с мягкими выступами. Наконец то она там где ее никто не увидит и не услышит. Кроме конечно того, о ком лучше вообще не думать. Неубранные листья дорожек парка придавали некую натуральность и девственность этому месту. Людей практически не было. Лишь может человек пять в зоне видимости. Ну и пусть. Пройдя около пятисот метров она увидела лавочку, тут и посидим.

Она просидела на этой лавочке больше часа. Ее так волновал этот запах деревьев и пение птиц. Где то далеко стучал дятел. Так хорошо.

Зазвучала знакомая мелодия:

- Алло

- Привет Синди это Патрик. Как ты? Мы так волновались. Вчера узнал что тебя выписали. Я навещал тебя.

- Патрик, прости я забыла уже обо всем. Эта кома, я после нее сама не своя. Прости но я не дома.

- Где ты скажи. Хочешь приеду…- голос парня звучал волнительно.

- Нет я не в городе. Завтра приеду. Там и встретимся хорошо?

- Да Синди… Я скучал

- Я тоже- она не знала что и сказать она совсем забыла про Патрика. Это был ее парень. Она с ним встречалась не так давно, но он уже стал таким дорогим для нее. Но как же она могла забыть о нем…

Она положила трубку, и взглянула на небо. Тучи быстро собирались в одно черное пятно. Наверное скоро пойдет дождь.

- Синди

- Да,- опустив глаза она ответила ему.

- Патрик твой парень?

- Только не смей ему навредить,- быстро сказала она

- Ты что я то ему точно ничего не сделаю, ха ха

И он замолчал. Ну хоть ненадолго он замолчал. Нужно было идти в сторону дома. Нельзя попадать под дождь. Не хватало еще и заболеть. Быстро собрав рюкзак она пошла в сторону дома.

Возле дома тети стояла мама и с кем то разговаривала по телефону.

- Мама.- окликнула ее Синди

Она поспешно с кем то попрощалась и бросила трубку.

- Синди ты что то рано вернулась, все хорошо милая?

- Да мам. Что случилось мы уезжаем?- вопросила Синди

- Нет что ты, это с работы звонили, ничего важного.- После паузы она продолжила- Если хочешь уедем.

- Да, хочу.

Немного после они уже прощались с тетей. Она как обычно давала напутствия моей матери, смотреть за мной хорошо. Чтобы питалась здоровой пищей. Не волновалась больше не о чем. Что все будет хорошо. Только будет ли хорошо.

Дома их никто как и обычно не ждал. Дверь они открывали ключом. Она все переживала что вдруг дверь снова взломали. Но нет все хорошо и все вещи дома на своих местах. Ну хоть что то идет хорошо.

В этот вечер она решилась позвонить Патрику. И он уже внизу ждал ее. Поздоровавшись с ее мамой он обнял ее как только увидел. Прижал к себе как ребенка, которому нужна была защита. Он пах пеной для бритья. Попросив разрешения он проводил ее в машину и они уехали.

После не долгого молчания он спросил у нее:

- Мне жаль Лесли…

- Не продолжай, мне тоже…- и снова слезы.

- Синди, все будет хорошо. Я об этом позабочусь, верь мне.

Затем они молчали, приехав на их любимое место. Это была дорога к мосту влюбленных. Они вышли из машины и направились туда. Там была такой красивый вид на реку и лес выше по течению. Она там никогда не была. Но сейчас ей хотел побывать там.

- Патрик, а что там выше по течению, всегда хотела спросить.

- Там,- указал пальцем он,- у самой реки дача мистера Дженкиса, нашего учителя по философии.

И правда он как то рассказывал, что приобрел дачу у самой реки. Насколько она слышала, он писал свои книги и идеи именно там. Высокий и с очень большими руками. Говорят он жил раньше на ферме. Его отец занимался земледелием и держал хозяйство. Понятно откуда он такой огромный и сильный. Ведь в наше время редко встретишь таких людей. Только не понятно как его угораздило заниматься философией.

На этом мосту часть краев была разрушена. И Патрик подошел к самому краю моста.

- Патрик осторожнее,- заволновалась она

- Не бойся глупая,- успокоил он ее.

Так они у края моста провели весь вечер в молчании. Лишь иногда перекидываясь словами. Ей это нужно было. Молчание здесь на любимом месте, рядом с человеком который понимает ее. Это и больше ничего.

- Синдии…

Она от волнения быстро вскочила.

- Да…- позабыв о том что рядом Патрик.

- Что да Синди?- но он тут же понял что лучше промолчать и отвернулся.

- Толкни его Синди.

Он просил опять убить кого то. Нет она никогда этого не сделает. Нет и все тут!

- Если ты не сделаешь этого поверь я заберу другую жизнь.

О боже нет только не мама. Только не она…

- Как на счет мистера Дженкиса. Домик у него значит у реки. Ну что ж. Пусть Патрик живет. А мистер Дженкис умрет.

Она хотела выть от боли которая терзала ее душу. Но нет нельзя.

- Патрик увези меня домой.

Он молча согласился и увез ее домой.

- Синдиии.

- Да.

И снова Патрик не обратил на нее внимания. После 2 недельной комы человек может еще долго восстанавливаться. И он все списал на это.

- Лесли была сильнее чем ты.

Это имя. Откуда и как. Как он узнал про нее. Что это значит. Почему она была сильнее чем она. О чем он черт возьми говорит…

После этих слов он замолчал. В этот вечер она его не слышала. Позже ночью она преодолев страх позвала его. Но он не ответил лишь услышала далекую ухмылку.

Глава 6 Мистер Дженкис

На следующий день Патрик позвонил ей. Предложил поехать в колледж. Увидев друзей она успокоиться и ей нужно продолжать жить дальше. Она быстро согласилась. Одеваясь она вспомнила про свои опухшие уши. Прикрыв их волосами она спустилась и села к нему в машину. Дорога до колледжа заняла минут 15. Он взяв ее за руку повел в сторону кабинета математики. Все на нее так таращились. Директор и многие преподаватели встретили ее у кабинета. Снова соболезнования и подбодряющие слова. Выслушав их они сели за свои парты. Последним стоял урок у мистера Дженкиса. Вчера ей угрожал брат, что убьет его. Действительно он сделал это или соврал. Или все это ей кажется и нападение на дом была лишь случайность. И какой то больной ошибся домом. Ей так хотелось в это верить. Но ничего не произошло, мистер Дженкис как обычно вошел и проведя взглядом весь класс, сел за свой стол. Откашливаясь постоянно и зевая он провел урок, как обычно с веселыми шутками про ферму своего отца. Посмеияваясь над Доном, нашим заводилой. Лишь изредка поглядывал на Синди. В его глазах было видно сожаление и грусть. Он тоже все знает, ну конечно.

После уроков он оставил ее на разговор. Патрик тоже остался.

- Синди, я не буду как все. Жизнь продолжается, ты красивая умная у тебя хорошее будущее. Блин наверное я как все начал да? Ну да ладно. На счет моего предмета не беспокойся у тебя не будет проблем- зевая он продолжил,- Знай если тебе что то нужно будет смело обращайся, я ради тебя горы сверну. Если Патрик тебя обидит я и его побью поверь.

Они рассмеялись все втроем. Он очень хороший человек. Всегда помогал студентам, от него они ушли с хорошим настроением.

Слава богу с ним все в порядке. Неужели этот голос в ее голове это лишь глупое воображение. Пусть будет так. Пусть он пропадет пропадом и никогда не говорит с ней.

День она провела отлично, после обеда ее привез домой Патрик и вскоре уехал. Она в тот день решила больше никаких плохих эмоций. Нужно все начать сначала.

Весь вечер ничего не было слышно, она просто наслаждалась этим вечером. Всю ночь проспала до утра, не проснувшись не разу. Скоро утром раздался звонок, он приехал за ней. Дорога, машина, Патрик и все было ей очень даже мило. Хотелось жить и она впервые за долгое время начала улыбаться. Это заметил и ее парень. Она будто воскресла.

Но когда они подъехали к колледжу, то увидели несколько полицейских машин. И она поняла что все эти мечты рухнут прямо сейчас.

Не дойдя до кабинета где должен был проходить урок, они уже знали. Мистер Дженкис пропал. Оказалось он вчера ночью звонил в службу спасения. Полицейские выехав на место, обнаружили его пропажу. Говорят его дом был перевернут верх дном. Вся мебель поломана и стекла все разбиты. Не оказалось возле его дома и машины. Дженкис исчез и в этом виноват кто то, ведь он звонил в полицию и просил у них помощи.

Она закрыла глаза. Представила бедного Дженкиса всего в крови просящего помощи, стало так его жаль. Ведь это она виновата. Значит ее брат каким то образом может материализоваться и совершать противоправные действия. Зря она его не боялась. Он не врал когда угрожал ей. Теперь жизни других людей, окружающих ее, в руках бедной Синди.

- Патрик увези меня обратно.

- Что то случилось?- забеспокоился парень.

- Да плохо себя чувствую, мне лучше сегодня быть дома.

- Хорошо, - и он повез ее домой.

Подождав маму с работы, она тут же накинулась на нее с вопросами:

- Мама, ты мне все расскажешь про брата. Сейчас же.

- Родная что с тобой? Почему тебя это так интересует?- ее вопрос сразу было видно шокировал женщину.

- Хорошо, давай только успокоимся.- Она присела на диван, положив сумочку рядом.

- Мама расскажи правду как он умер? И прошу тебя не отпускай никаких мелочей. Это очень важно для меня.

- Хорошо. С чего бы начать… Это произошло когда тебе было всего один год и 3 месяца. Отца не было дома, он был на работе. – Видно было что ей тяжело рассказывать,- Твоему брату было 7 лет, он играл на лужайке возле дома, его мяч укатился на дорогу и он выбежал туда. В этот момент его сбил какой то грузовик…- Она закрыла лицо руками.

Немного усвоив то что она сказала, Синди эту историю слышала и раньше.

- А где была ты в этот момент мама?

Этот вопрос словно ударил током женщину, она резко подняла голову:

- Я… была… Я была у дома, я… не успела. Почему ты меня спрашиваешь о своем брате?

- Я должна знать все, почему ты не успела мама?

Тут видимо она не выдержала и ушла в ванную.

- Ложь. Она врет.- голос в ее голове снова зазвучал.- Скучала?

- Чтоб ты сдох!- заругалась вполголоса девушка- Что ты сделал с мистером Дженкисом?

- Я тебя предупреждал, ты выбрала своего парня. А Дженкис кормит червей.

- Прошу тебя отстань от нас. Ты же слышал никто не виновен.

- Она сказала тебе не правду. Она в этот момент трахалась со своим любовником на кухне. Спроси у нее кто такой Уолли. Уолли механик.

- Кто такой Уолли?- заволновалась Синди. Неужели он прав. Но если он прав на счет мамы…

Когда ее мама вышла с ванной она посмотрела на дочь, которая уже сверлила ее взглядом.

- Мама кто такой Уолли?

Лицо женщины исказилось в ужасе. Она упала сначала на колени, потом заревела.

- Прости меня Синди, прости меня милая… Я совершила ошибку…

- Так это правда?- гнев захлынул ее. Брат был прав.- Как ты могла, я всю жизнь жила бок о бок с убийцей своего брата, папы и изменщицой.

Она развернулась и выбежала на улицу, убегая все дальше и дальше. Крики позади ее мамы, заглушил собственный голос в голове. Как она могла. Я жила с убийцей и изменщицой всю свою жизнь. Это она оставила меня без брата и отца. Как? Почему? За что мне такая жизнь. Лучше бы она не вышла из комы. Ее мир рухнул. Все во что она верила и любила, разрушились за один момент. Она пробежала всю улицу до поворота на мост любви. Ее телефон не переставая звонил. Это был Патрик. Она не стала отвечать. Но знала что он ее найдет. Остановившись у моста, она взглянула вдаль. Туда где начиналась река. Там был дом мистера Дженкиса. А теперь и его нет. Если не врет ее брат. Хотя она уже убедилась, что он не врет ей. В отличие от матери.

Патрик действительно спустя время нашел ее.

- Звонила твоя мама…

И больше ничего он не произнес. Он понимал как ей тяжело. Слова были излишне. Пусть поплачет все проходит. Время и слезы лечат все. Когда стало совсем темно. Он привез ее к дому:

- Патрик, увези меня к себе. Я не хочу оставаться здесь.

- Я бы с удовольствием. Но ты знаешь, я тебе говорил… Мой отчим он пьет и не любит гостей. Если он тебя обнаружит то влетит не только тебе, но и мне. Он же не нормальный.

- Да уж, тебе тоже не повезло с родителями.

Согласно кивнув, он ее увез на выезд из города к одинокой скале. Там было где припарковаться.

- Если не хочешь домой. Можем спать здесь в машине.

Согласно кивнув она обняла его. Он укрыл ее своей курткой. И вскоре этот день завершился. Этот ужасный день подошел к концу.

Глава 7 Лесли

Я не помню, как разжала пальцы. Кажется их пришлось отдирать силой, так крепко я вцепилась в её ладонь, когда машина уже летела в овраг. Визг тормозов, хруст металла, а потом тишина. Самая страшная тишина в моей жизни.

В машине скорой помощи всё мелькало перед глазами: белые халаты, блестящие инструменты, капли физраствора на потолке. Врачи реанимировали Синди. Я смотрела на её бледное лицо и не узнавала подругу, обычно такую живую и громкую, вечно хохочущую над моими дурацкими шутками. А теперь она лежала неподвижно, и только писк аппаратов доказывал, что она ещё здесь.

Когда на экране жизнеобеспечения пошёл ровный сигнал, все выдохнули. Даже я, сама того не замечая задержала дыхание и вот я снова задышала.

— Она спасена! — выдохнул кто-то из фельдшеров.

Я хотела улыбнуться, но губы не слушались. Только слёзы потекли сами собой, облегчение оказалось тяжелее самого ужаса.

— А теперь можно заняться и тобой, — ко мне повернулась девушка-медсестра с усталыми, но добрыми глазами. Её руки уже ловко обрабатывали мои ссадины на плече и лице. Щипало невыносимо, но я молчала. Ведь точно, её голова тоже пострадала, а Синди даже не морщится. Хотя какое там, она вообще ничего не чувствует сейчас.

В приёмном покое больницы пахло хлоркой и чем-то горьким. Врачи говорили отрывисто и сухо, но я уловила главное: Синди впадёт в кому. На сколько никто не знал. Может на несколько дней, может на недели. Через пару дней нас всё-таки определили в одну палату, видимо пожалели.

Маленький доктор, как я его прозвала про себя, постоянно навещал меня. Он был похож на доброго гнома из детских сказок: круглые очки, смешные усики и неизменная улыбка, которая кажется не сходила с его лица никогда.

— Не беспокойся, — говорил он, поправляя повязку на моей голове. — Опухоль с ушей и с лица сойдёт со временем. Ты главное много не волнуйся и выполняй всё, что требуют медсёстры.

Я кивала, но думала о другом. О колледже, о том что пропущу контрольную по математике, о том что Синди обещала научить меня печь те самые кексы с шоколадной крошкой. Не думала, что я когда-то буду так скучать по колледжу. По этим дурацким звонкам, по запаху булочек в столовой, даже по строгой учительнице литературы. И о мистере Дженкисе...

Синди так и не выходила из комы. Говорили ещё пару недель точно проведёт там, в своём тёмном мире без снов.

Недавно мне сделали операцию на ухо. Я боялась наркоза — вдруг тоже не проснусь? Вдруг тоже провалюсь в эту чёрную дыру? Но очнулась я в своей палате, с тугой повязкой на голове и металлическим привкусом во рту.

Рядом сидела мама. У неё были красные глаза, и она нервно теребила край своего платка, того самого в цветочек, который она купила ещё когда я была маленькой.

— Доченька не переживай, — её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — Всё будет хорошо, и ты поправишься. Многие после аварии впадают в депрессию и заново учатся жить.

Она так сильно переживала и думала, что у меня депрессия. Наверное, любой бы так подумал: дочь попала в аварию, подруга в коме, лицо в синяках. Но на самом деле я чувствовала себя хорошо. Даже странно хорошо. Только туманность после наркоза осталась, будто мир слегка сдвинулся и теперь всё было чуточку не на своих местах.

Уже пять дней прошло со дня аварии, а бедная Синди так и не пришла в себя. Я часто смотрела на неё, на её спокойное лицо без морщинок, на ровно вздымающуюся грудь, и думала. Снятся ли ей сны? Видит ли она что-то там, в своей темноте?

Я прокручивала в голове тот день снова и снова, будто заевшая пластинка. Тот злополучный грузовик, который подрезал меня на трассе. Как я вывернула руль, как машина перестала слушаться, как мы полетели в овраг. Удар пришёлся в электрический столб — я помню этот звук, глухой и страшный, будто лопнула струна где-то глубоко внутри.

Дальше всё как в тумане. Чьи-то крики, чьи-то руки, сирена. Кто-то остановился у дороги и вызвал скорую. Я даже имени не знаю. Кто бы он ни был — спасибо ему. Может быть я жива благодаря ему.

В столовой пахло разогретой едой, тем особенным больничным запахом, который невозможно спутать ни с чем другим. Пюре с котлетой, суп и горячий чай. Я шла к своему столику, лавируя между каталками и посетителями, и тут произошло невероятное.

— Лесли!

Я резко обернулась, чуть не уронив поднос. Сердце забилось где-то в горле. Но девушка, которая шла позади, даже не повернула головы. Она разговаривала с кем-то по телефону и явно не обращала на меня никакого внимания. Да и голос был мужской. Низкий, хрипловатый...

Может, послышалось? Видимо, всё ещё наркоз даёт о себе знать. Или это последствия стресса? Я заставила себя успокоиться и села за столик. Еда показалась безвкусной.

Спустя время я лежала в палате на своей кровати и смотрела в потолок. Там была трещина, тонкая и извилистая, похожая на молнию. Я разглядывала её уже наверное в сотый раз, когда снова услышала этот голос.

— Леслииии...

Я замерла. Сердце снова ушло в пятки. Кто это? Здесь же никого нет! Синди лежала неподвижно, аппараты пищали ровно, монотонно.

Я молчала, прислушиваясь. И вот снова:

— Леслииии...

Так не пойдёт. Это что такое вообще?

— Кто здесь? — мой голос прозвучал едва слышно, будто я боялась разбудить кого-то.

— Это я...

Я подскочила с кровати так резко, что закружилась голова. Начала осматривать комнату: заглянула под кровати, в шкаф. Никого.

Лесли, надо сказать, девушка бойкая. Ее так просто не напугаешь. Она в драку полезет если надо. Но сейчас она впала в замешательство, граничащее с ужасом.

В комнате, кроме меня и Синди, никого не было. Синди в коме, дышит с помощью аппаратов. А голос мужской. Низкий, глухой, будто из-под земли.

Значит, это мне кажется.

Неужели у всех после наркоза такое случается? Или только со мной одной? Я быстро открыла ноутбук, спасибо маме, привезла. И начала лихорадочно искать информацию в интернете: «голоса после наркоза», «слуховые галлюцинации после операции», «кому слышатся голоса».

Не успев прочитать и строчки, снова этот голос:

— Лесли...

— Так, соберись, Лесли, — прошептала я себе под нос. — Это всё мне кажется и скоро пройдёт. Ты сильная.

— Думаешь, ты сильная? — голос усмехнулся. Прямо в моей голове. — Мы скоро это узнаем.

Не может быть. Я схватилась за виски, будто пытаясь выдавить его оттуда.

— Перестань, я схожу с ума?

— Нет. — ответ прозвучал спокойно, даже ласково. — Это всё реально. Ты не сходишь с ума.

— Но кто ты такой? И что тебе надо? — я запаниковала. На меня это совсем не похоже, я никогда не паникую. Но сейчас внутри всё сжалось в тугой ледяной комок.

— Я теперь твой постоянный спутник. — в голосе появились нотки довольства. — Скоро мы с тобой будем очень близки, поверь мне.

Я не спала всю ночь. Ворочалась, смотрела на Синди, на окно за которым иногда проезжали редкие машины и думала. Думала что может быть это всё последствия травмы. Может быть у меня повреждён мозг сильнее, чем думают врачи.

Вечером следующего дня я решилась. Подошла к доктору, мялась в дверях его кабинета, пока он не заметил меня.

— Можно? — спросила я тихо.

— Конечно, Лесли, заходи. — маленький доктор отложил бумаги и внимательно посмотрел на меня. — Что случилось?

Я рассказала. Сбивчиво путаясь в словах, но рассказала всё. Про голос, про то что он говорит, про то что он называет себя моим спутником.

Доктор слушал не перебивая. Потом снял очки, протёр их и надел снова.

— Ну, — начал он осторожно, — ответить на этот вопрос однозначно нельзя. Каждый после наркоза ведёт себя по-разному. Могут быть и голоса, конечно же. — Он задумался. — Если хочешь мы введём тебе успокоительное и ты выспишься.

— Да, пожалуйста.

Укол подействовал быстро. Я провалилась в сон без сновидений, тяжёлый и чёрный.

Утром я открыла глаза и первым делом прислушалась к себе. Тишина. Никакого голоса, только привычный писк аппаратов и шаги медсестёр в коридоре.

Я облегчённо выдохнула. Неужели прошло? Неужели это была просто побочка от наркоза?

Вот же дура. Как мне могло почудиться такое?

Я улыбнулась, потянулась в кровати, взяла телефон, чтобы написать маме и тут:

— Лесли... — голос раздался откуда-то из угла, прямо надо мной. — Скучала?

Телефон выпал из рук.

— Да чёрт тебя дери! — заорала я. — Издеваешься?!

Я вскочила и даже не накинув халат, побежала к доктору. Влетела в кабинет без стука, запыхавшаяся, злая до дрожи.

Доктор выслушал меня снова. На этот раз его лицо стало серьёзным, даже озадаченным.

— Я попрошу знакомого психолога проверить тебя, — сказал он медленно. — Может мы что-то упустили и травма головы намного серьёзнее чем мы предполагали.

И я задумалась, если я буду так дальше всем рассказывать про голос в моей голове, то меня упекут в психиатрическую больницу. А оттуда, я слышала, нормальными люди не возвращаются. Там свои правила, свои законы, и выбраться оттуда почти невозможно.

— Слушайте, доктор, думаю, это голоса с коридора. Мне следует запирать двери палаты, а то ваши медсёстры вечно стоят, болтают под дверью. Видимо, это я их слышала.

Я надеялась, что это прозвучало убедительно.

С этим голосом нужно что-то делать. И держать язык за зубами. Думаю, это всё пройдёт. Попробую игнорировать его. Просто не отвечать, и он отстанет. Галлюцинации же не могут длиться вечно, правда?

Вечером, когда за окном стемнело и в палате зажгли только тусклый ночник у входа, он снова начал:

— Лесли...

Я зажмурилась и закрыла уши подушкой.

— Лесли...

Нет, не буду отвечать. Не буду.

Он звал снова и снова, а я молчала вцепившись в подушку побелевшими пальцами. Так будет лучше. Ведь если поддаться этому голосу, он так и будет преследовать меня.

Минут через десять он заговорил снова:

— Если ты мне перестанешь отвечать, мне придётся принять меры. Как насчёт того, что я сейчас выключу свет в твоей палате и твоя подруга отключённая от аппарата, начнёт задыхаться и умрёт?

Я замерла. Сердце пропустило удар. Нет, он не посмеет. Этого не может быть.

Я продолжала молчать, хотя внутри всё кричало. От мысли, что Синди может умереть из-за меня, из-за моего упрямства.

— Ну раз так... — голос замолк.

Я ждала. Считала про себя секунды. Двадцать, тридцать, сорок пять...

И ровно через пятнадцать минут свет в палате погас. Сначала просто моргнул, а потом погас совсем. Наступила кромешная тьма, только тусклый свет с улицы едва пробивался сквозь жалюзи.

Я закричала. Закричала так громко, как только могла. Нажала кнопку вызова медсестры и продолжала кричать, пока в палату не вбежали люди.

Слава богу медсёстры успели вовремя. Они проверили все щитки в коридоре, вызвали электрика. Выяснилось, что какой-то шутник отключил рубильник именно нашей палаты. Вот свет и погас.

Кто бы он ни был, это могло стоить жизни Синди.

Когда всё восстановили, медсёстры долго не могли успокоиться, перешёптывались в коридоре, косились на дверь. А я лежала в кровати, смотрела в потолок и понимала это не совпадение. Это не галлюцинация.

Немногим позже, когда все ушли и в палате остались только мы с Синди голос вернулся.

— Если будешь меня игнорировать, — произнёс он медленно, смакуя каждое слово, — выключенный свет в палате тебе покажется милой шуткой. И я сразу перейду к делу и убью твою подругу. Для начала.

Я закрыла глаза. Я не знала, что делать. И самое страшное я понимала, что он не шутит.

Глава 8 Я не стану убийцей

Следующие три дня превратились в бесконечный кошмар, сотканный из страха, недосыпа и отвращения к самой себе. Я реагировала на каждый его запрос, как дрессированная собачка. Мне приходилось делать то, от чего внутри всё переворачивалось.

Первое задание было самым мерзким. Я должна была украсть книгу посещений у медсестры. Просто так, чтобы доказать что я подчиняюсь. Я притворилась что потеряла заколку, рылась возле поста, а сама ловко вытащила толстую тетрадь из ящика стола. Сердце колотилось где-то внутри, ладони вспотели. Медсестра ничего не заметила. Потом я вернула её обратно, когда голос разрешил. Зачем это было нужно? Понятия не имею. Может он просто проверял, на что я способна.

— Молодец Лесли, — прошептал голос в моей голове. — Ты хорошая девочка. Послушная. От этих слов меня мутило.

На следующий день он заставил меня вызывать маленького доктора по пустякам раз пять или шесть. То аппарат жизнеобеспечения Синди пикает не так, то капельница течёт, то мне показалось что у подруги поднялась температура. Бедный доктор Стюарт носился к нам в палату как угорелый, срываясь с обходов и приёмов. В последний раз он вошёл запыхавшийся с красными пятнами на лысине и устало спросил:

— Лесли, ну что ещё?

— Извините, — прошептала , чувствуя себя последней тварью. — Показалось.

Он тяжело вздохнул, проверил аппараты, пожал плечами и ушёл, бормоча что-то про «нервных пациенток». А я лежала и смотрела в потолок, где всё та же трещина-молния насмехалась надо мной.

Лесли уже была на грани срыва. Нервы натянутые как струны и малейшее дуновение ветра грозило оборвать их. Я почти не спала стоило закрыть глаза, как голос начинал шептать, перебирая мои самые страшные страхи. Я плохо ела, потеряла счёт времени, путала день и ночь. Но я терпела. Потому что любила Синди. Потому что она была мне не просто подругой, а сестрой. Мы дружили с пятого класса, вместе красили волосы в первый раз, вместе плакали над первым расставанием, вместе мечтали съездить на море после колледжа. И теперь я должна была делать всё, что говорит этот голос, лишь бы он не тронул её.

В палате стоял полумрак. За окном моросил дождь, капли стекали по стеклу искажая мир за окном. Синди лежала всё так же неподвижно. Я смотрела на её лицо спокойное, почти безмятежное и мне казалось, что она просто спит и видит хороший сон. Только аппараты вокруг напоминали о реальности.

В тот вечер голос прозвучал особенно зловеще. Тише обычного, но от этого ещё страшнее.

— Лесли, — начал он и я замерла, вцепившись в край простыни. — Завтра ночью ты убьёшь свою подругу.

Сначала мне показалось, что я ослышалась. Что это просто шутка, а очередная проверка.

— Что? — переспросила я, надеясь, что голос рассмеётся и скажет: «Шучу».

Но он не рассмеялся.

— Завтра ночью. Ты убьёшь её. Либо она умрёт от твоих рук, либо я убью тебя. Выбор за тобой.

Эти слова врезались в мозг раскалённым железом. Я сидела на кровати, обхватив голову руками, и раскачивалась вперёд-назад как безумная. В голове билась одна мысль. "Ни за что. Ни за что на свете."

Я не стану убийцей. Умру сама, но никогда не трону подругу. Синди моя семья. Она единственная, кто понимал меня без слов, кто знал все мои тайны и никогда не осуждал. Она заслуживает жить.

Я подошла к её кровати, села на край и взяла её за руку. Рука была тёплой, живой. Пальцы Синди дрогнули, будто она чувствовала моё присутствие даже там в своей темноте.

— Прости меня, — прошептала я. — За всё что я сделала. За то, что подвела тебя тогда, за рулём. Если бы я лучше смотрела на дорогу... Если бы не этот грузовик...

Слёзы капали на её ладонь, но я не вытирала их. Я не знала, слышит ли она меня. Но мне нужно было это сказать.

Этой же ночью, когда больница затихла и только редкие шаги медсестёр нарушали тишину, я вдруг заметила кое-что странное. Голос говорил, а я вслушивалась не только в его слова, но и в то что звучало вокруг. Помимо его шёпота, я уловила другие звуки. Приглушённые, далёкие, но отчётливые. Кто-то разговаривал. Смеялся. Кажется даже звенела посуда. Я замерла, прислушиваясь. Голос замолчал, но фоновые звуки исчезли не сразу. Они стихали постепенно, будто кто-то убавил громкость. Моё сердце забилось чаще, но теперь это был не страх. Это было что-то другое. Понимание. Это не дух. Не призрак. Не галлюцинация. Это либо передатчик, либо динамик, спрятанный где-то в палате.

Я оглядела комнату. Камер не было я проверила каждый уголок ещё в первые дни. Заглянула под кровати, за шторы, даже в вентиляционную решётку. Ничего.

— Эй, — позвала я тихо. — Ты здесь?

Тишина.

— Я знаю, что ты слышишь. Ответь.

Ни звука.

Я легла на подушку, закрыла глаза и начала вспоминать каждое мгновение, когда слышала голос. Первый раз в столовой. Потом в палате. Потом везде. И тут меня осенило. Мои уши. После операции! Когда мне делали операцию на ухо, когда я была под наркозом... Кто-то мог...

Я резко села. Руки сами потянулись к ушам опухшим, болезненным, замотанным бинтами.

— Эй, — снова позвала я. — Ответь мне.

Через минуту голос отозвался. Лениво и нехотя:

— Что тебе нужно?

Я замерла. И стараясь не выдать волнения спросила как можно спокойнее:

— Скажи как именно мне убить подругу?

В голосе послышалось довольство:

— Убивай её как тебе заблагорассудится. Мне не важно как, но чтобы она была мертва к завтрашней ночи. Даю тебе время до полуночи. Если она будет всё ещё дышать, ты умрёшь.

Пока он говорил, я осторожно делала вид что просто массирую виски, начала шевелить ушами. Сжимала их мяла и надавливала. И поняла главное. Звук искажался. Менялся! Когда я давила на левое ухо, голос становился глуше. Когда отпускала возвращался. Это работало как наушник, который то зажимаешь, то отпускаешь. Значит, они в моих ушах. Микро наушники или передатчики. Вживлённые прямо внутрь, под кожу во время операции. Меня затрясло не от страха, а от злости. Какой-то урод использовал моё тело, мою боль, моё бессознательное состояние, чтобы превратить меня в марионетку. Но теперь я знала правду. И у меня созрел план.

Я смотрела на Синди и думала. Эта девочка, которая лежала сейчас без сознания, не боялась смерти. И я тоже не боялась. Я уже была покойником внутренне, морально. Я сделала выбор не в свою пользу. Если придётся умереть, я умру. Но я не стану убийцей своей сестры! Но у меня был шанс спасти подругу. Потому что у Синди тоже были опухшие уши после аварии. Ей тоже скорее всего, сделают операцию. И если они вживили передатчик мне, то вживят и ей, или может уже вживили. Значит, я должна предупредить её. Должна рассказать, что с ней сделают. Даже если меня к тому времени не будет в живых.

— Синди, — прошептала я наклоняясь к её уху. — Если ты меня слышишь там, в своей темноте... Прости меня. И помни я тебя люблю. Ты самая лучшая подруга на свете. Мне жаль что мы больше с тобой не увидимся.

Я поцеловала её в лобик и легла в свою кровать. До полуночи оставалось несколько часов. Я не знала, что случится дальше. Но знала одно я не стану убивать. И я сделаю всё чтобы Синди была в безопасности. Даже если для этого мне придётся умереть.

За окном моросил дождь. В палате тихо пикали аппараты. А Лесли смотрела на циферблат часов и ждала полуночи.

Глава 9 Нападение

Вернувшись домой, Дженкис первым делом растопил камин. Пламя весело заплясало на поленьях, отбрасывая тёплые блики на стены дома. Хотя днём на улице было ещё по летнему тепло, здесь возле реки ночи становились всё холоднее с каждым днём. Осень неумолимо наступала. Дни заметно укоротились, а вечера тянулись долго, обволакивая дом промозглой сыростью.

Дженкис жил один и давно привык к этому образу жизни. Дома его никто не ждал, ни жена, ни дети, ни даже собака. Только стены, книги и тишина. Ужин он готовил себе сам, да и вообще всё делал сам. Стирал, убирал, гладил рубашки и даже зашивал прорехи на куртке, когда те появлялись. В свои сорок три он научился обходиться без чужой помощи и честно говоря, уже не представлял как можно иначе.

В этот вечер он решил дочитать свою любимую книгу. Старый потрёпанный том «Властелина колец» лежал на журнальном столике, с закладкой на самом интересном месте. Рядом с книгой пристроилась бутылка виски, не то чтобы Дженкис был любителем выпить, но под хорошее чтение это всегда казалось приятным дополнением. Он налил немного в бокал, поставил бутылку обратно и с наслаждением опустился в своё любимое кресло у камина.

— Сегодня нужно дочитать, — пробормотал он себе под нос, поглаживая потёртую обложку. — Остановился на том моменте, где Фродо подходит к Мории... Интересно, как там Гэндальф справится с балрогом.

За окном заморосил дождь. Мелкие капли застучали по стеклу, создавая уютный фон для вечернего чтения. Дженкис недовольно поморщился, пришлось встать и пройтись по дому, проверить все ли окна закрыты. В спальне как назло, окно оказалось распахнутым настежь. Он уже хотел закрыть его, когда услышал странный скрип со стороны чердака.

Дженкис замер прислушиваясь. Скрип повторился.

— Проклятые крысы, — буркнул он вслух и с силой захлопнул створку. — Совсем обнаглели.

Он вернулся в гостиную, снова устроился в кресле и погрузился в чтение. Виски приятно согревал горло, огонь в камине потрескивал и Дженкис почти забыл о неприятном скрипе. Прошло около двух часов. Он уже добрался до сцены в Чертогах Мории и затаил дыхание вместе с хоббитами, когда с чердака снова донёсся скрип.

Дженкис оторвался от книги, прислушиваясь к звукам. Звук повторился — теперь он отчётливо напоминал шаги. Медленные, осторожные и крадущиеся.

Сердце начало бешенно колотиться. Неужели воры?

Он отложил книгу, встал с кресла и на цыпочках пробрался к прихожей, где у вешалки стояла бейсбольная бита, подарок племянника на прошлое Рождество. Тогда Дженкис посмеялся, мол в его тихом районе воры не водятся. Теперь смеяться не хотелось.

С битой в руках он прошёл на кухню. Там была складная лестница, ведущая на чердак. Дженкис осторожно стянул её вниз, стараясь не шуметь.

— Эй! — крикнул он как можно грознее, хотя голос предательски дрогнул. — Если там есть кто-то, то вам не поздоровится! Я уже вызвал полицию!

Он надеялся, что это прозвучало убедительно. Что неизвестные гости испугаются и уберутся восвояси. Вместо этого сверху раздался спокойный, даже насмешливый голос:

— Да прости, друг, я уже спускаюсь.

Дженкис похолодел. Этот поворот событий он не ожидал. В голове мелькнула запоздалая мысль, надо было действительно звонить в полицию, а не пугать неизвестных криками. Сейчас они поймут, что он блефует и тогда...

Он лихорадочно соображал, что делать дальше, когда сзади раздался скрип. Дженкис резко обернулся и в ту же секунду тяжёлый удар обрушился ему в лицо.

В глазах вспыхнули искры. Он увидел лишь размытый силуэт в маске, стоящий прямо у него за спиной. Второй тот, что был на чердаке уже спускался по лестнице, которую Дженкис сам же и оставил открытой.

Идиот. Какой же он идиот.

Первый удар оказался настолько сильным и неожиданным, что Дженкис едва устоял на ногах. Кровь хлынула из разбитой губы, заливая подбородок. Но сдаваться он не собирался. Дженкис был мужиком не слабым, в молодости занимался боксом, да и работа по дому на свежем воздухе держала в тонусе. Он отшатнулся назад и наугад взмахнул битой.

Промахнулся.

Второй нападающий спрыгнул с лестницы и в руке у него блеснул нож. Дженкис отступил ещё на шаг, лихорадочно соображая что делать дальше. В гостиной на столике возле камина, лежал телефон. Если прорваться туда...

Завязалась драка. Плотная, злая и без правил. Дженкис размахивал битой, пытаясь не подпускать противников близко. Один из них тот что был без ножа, держал в руках такую же биту. Большинство ударов наносили ущерб его дому нежели нападающим. Они теснили его к гостиной и Дженкис позволил себя теснить, потому что именно там был телефон.

Он успел ударить одного кажется, зацепил плечо судя по сдавленному вскрику и рванул к столику. Схватил телефон трясущимися пальцами. Набрав 911 и не дожидаясь ответа, швырнул аппарат на столик, чтобы освободить руки.

— Двадцать три, Риверсайд-роуд! — заорал он, отбиваясь от нападающих. — Нападение! В дом ворвались!

Он не знал, слышат ли его на том конце. И он не знал, успеют ли приехать. Он знал только одно, надо держаться.

Но попытки отбиться были тщетны. Их было двое и они явно были моложе и злее. Удар битой пришёлся по рёбрам, Дженкис охнул и согнулся. Нож полоснул по руке, оставив глубокий порез. Кровь заливала ковёр, капала на страницы раскрытой книги, пачкала любимое кресло.

Последнее что он запомнил, как чьи-то руки, грубо хватали его за плечи, запах пота и дешёвого табака. Потом тяжёлый удар по голове и всё погасло.

Очнулся Дженкис от тряски. Он лежал на заднем сидении лицом вниз и его сильно тошнило. Попытавшись пошевелиться он понял, что руки были связаны за спиной пластиковыми стяжками.

Они везут его в собственной машине. И неизвестно куда эти уроды его везут.

Сквозь мутную пелену боли он разглядел силуэты двоих на передних сиденьях. Тот что вёл машину, курил в приоткрытое окно, пепел сдувало ветром. Второй молча смотрел на дорогу.

— Очухался, — бросил тот что слева, заметив движение Дженкиса. — Сиди смирно и возможно будешь жить.

— Куда... — Дженкис с трудом ворочал языком, губы распухли и не слушались. — Куда вы меня везёте?

— Узнаешь. Если повезёт.

За окном мелькали огни ночного города, а потом они кончились и машина выехала на тёмное шоссе. Дождь усилился, стёкла запотели. Дженкис попытался запомнить дорогу, но сознание снова меркло, утягивая его в темноту.

Последнее что он услышал перед тем, как провалиться в забытье был голос того, что сидел за рулём:

— Голос будет доволен. Это именно тот, кто ему нужен.

А потом только шум дождя и гул мотора, уносящего Дженкиса в неизвестность.