Темный Рудименты

Глава 1

– Мария, отложите, пожалуйста, телефон и сосредоточьтесь на уроке, – возмутилась я поведению девицы, которая всё время с кем-то переписывалась, смеясь.

– Вам сложно подождать, пока я отвечу на сообщение? – с раздражением переспросила девушка, неохотно отложив яблочную новинку.

– У нас с вами время ограничено, – многозначительно указала я на китайский фитнес-браслет, застёгнутый на моём запястье.

– Мама вам платит за то, чтобы вы вложили в мою голову знания, а не за время, – надменно ответила девица, демонстративно затягиваясь электронной сигаретой и выпуская сизый дым в камеру ноутбука.

Девчонке всего шестнадцать лет. Волосы выкрашены фиолетовыми клоками, а брови с современным микроблейдингом делают её на добрых десять лет старше.

И, к большому сожалению, за четыре проведённых мною занятия она не заинтересовалась предметом, который я ей преподаю. То подруга позвонит, и она во время урока показывает, какое я, по её мнению, несуразное существо, и вот что делает с людьми наука. То обсуждает со своей мамой планы поездки в Дубай, или в каком виде ей предстать перед приёмной комиссией. Но по предмету – полный тупик. Мало того, что ей скучно, так она ещё за счёт меня развлекается.

Сейчас начало лета. Это не сезон для репетиторства, потому что вступительные экзамены в самом разгаре. А деньги мне нужны, чтобы погасить автокредит за мою импортную ласточку, купленную для поездок на болота. На болотах проходила большая часть моей научной работы, так как именно там я собирала материал для будущего диссера.

– Мария, передайте своей матери, что вы не в состоянии усвоить заданный объем за те сроки, которые она нам с вами поставила! – выпалила я, в очередной раз не справившись со своими принципами. – Деньги за оставшиеся занятия я ей верну, а вам желаю успехов на экзаменах.

Сказала и отключила мессенджер, не желая слышать оскорбления, которые девушка уже готовилась на меня вылить.

Встав из-за стола, я захлопнула ноутбук и расстроенно вышла из комнаты. Сжав губы, чтобы не начать на себя, такую принципиальную, орать, нажала на рычажок электрочайника. Привстав на цыпочки, достала с последней полки банку с растворимым кофе. Всыпала пару ложек ароматного порошка в большую кружку, когда-то подаренную мне одним благодарным студентом, и залила кипятком.

Взяв свой кофе, уселась рядом с окном на неудобную табуретку и, отхлёбывая горький напиток, занялась самобичеванием.

– Дура ты, Ёлька! – выругалась я на себя, чуть не плача. – Не могла потерпеть! С мамаши, между прочим, можно было стребовать денег на дополнительные занятия.

Времена для меня настали сложные, хотя для научных работников, увлечённых своим делом, они такими были всегда.

Мне уже двадцать восемь лет. Я – научный сотрудник на кафедре биологической эволюции биологического факультета Московского государственного университета.

Тавтология, правда?

Но, увы, наша кафедра, как и её название, тоже эволюционировали. Сначала она называлась «Кафедра дарвинизма», затем её переименовали в «Кафедру теории эволюции и проблем дарвинизма», а сейчас именуют «Кафедрой биологической эволюции».

Это и понятно, так как теория эволюции не в моде, и для многих предполагает атеизм, что по нынешним временам неприемлемо.

Как следствие – урезание бюджета на научные исследования, меньше выделяемых мест для студентов, а значит, и преподавательский оклад на минимуме.

Вот каждый и выживает, как может. Половина преподавателей в университете почти не появляется, каждый занят параллельным трудом.

В своё время мой хороший приятель с кафедры антропологии подкинул мне несколько учеников, и я вполне успешно занялась репетиторством.

Вспомнила Лёньку и тяжело вздохнула. Леонид Дворянкин был моим однокурсником и, естественно, самым красивым парнем на потоке. Высокий, худощавый, но с развитой мускулатурой и неестественно белыми волосами, зачёсанными назад. Правильные черты породистого лица, большие синие глаза и чуть кривая насмешливая полуулыбка сводили с ума всю женскую половину факультета.

К сожалению, сия участь не обошла и меня, но так как я всегда была заучкой и полноватым синим чулком, мы с Лёнькой просто сдружились.

Вспомнила, как последний раз видела своего приятеля. Он зашёл в аудиторию. Все девушки, обернувшись, проследили, как парень подошёл и, сдвинув меня бедром, уселся рядом.

– Ёлька, мне нужно отчалить на пару недель, – поставил Лёнька меня в известность и ослепительно улыбнулся моей соседке.

Та, зардевшись, потупила взгляд, а я, возмущённо заломив бровь, высказала приятелю свой недовольство:

– Мы тут не просто так сидим! Нам рассказывают о новых правилах распределения средств на исследования.

– О, кстати! Там нужно заявки оформлять, сделай, пожалуйста, их за меня, пока я буду отсутствовать, – попросил Леонид, по-дружески щёлкнув меня по носу. – Да, вот тебе ключи от моей берлоги. Вытирай пыль, как ты помнишь, у меня аллергия, и не забудь поливать мой эсхинантус.

Выдав мне ключи и указания, Леонид демонстративно встал, как будто с чем-то был в корне не согласен, и, развернувшись, вышел из аудитории, зачем-то хлопнув дверью. Все молча проводили его взглядами, даже декан растерянно вздохнул и продолжил свою речь уже без прежнего энтузиазма.

Вот такая у парня была харизма. Почему «была»? Потому что после этого дня его никто не видел.

После окончания университета с красным дипломом Леонид сначала поступил на кафедру антропологии, но потом, сказав, что ему скучно, перешёл на кафедру биоинженерии и биофизики. Никто не удивился этому заявлению, потому что парню всё давалось легко, в том числе языки, которых, по моему мнению, он знал множество. Проработав на этой кафедре несколько лет и в тот день устроив показательный исход, Лёнька просто исчез.

Прошёл уже почти год, а я так и продолжала заполнять все документы за него, сдавать отчётность. Два раза в неделю стирала пыль с вещей в его квартире и поливала уже сильно разросшееся растение.

Так как Леонид был, безусловно, мастером в поисках учеников для дополнительного заработка, а теперь пропал, мне пришлось, как и всем простым репетиторам, зарегистрироваться на сайтах-агрегаторах и соглашаться на всех «пеньков», которых они мне предлагали.

«Пеньками» я называю своих учеников.

Нет, это не оскорбительное прозвище, а, скорее, обнадёживающие. Из каждого пенька при определённом подходе и уходе может появиться росток, а впоследствии и дерево.

Эволюционировать, так сказать.

И вот сегодня я лишилась последнего ученика. И это в тот момент, когда все ЕГЭ закончились, а вступительные в самом разгаре.

Раньше, когда конкуренция не была такой жёсткой, мне всегда хватало денег, чтобы летом не суетиться в поисках учеников. Я уже с весны ездила по болотам на своей старенькой «Ниве», собирая икру лягушек и жаб для будущей диссертации. Но «Нива» проржавела и регулярно ломалась, поэтому Леонид нашёл хорошее предложение в автосалоне и даже подкинул мне небольшую сумму, чтобы хватило на первый взнос. Так три года назад я стала счастливым обладателем новенького импортного «паркетника» коричневого цвета. Машина шикарная, ничего не скажешь, хоть Ленька меня и высмеивал, объясняя, что девушке больше подошла бы красная. Но цвет моей ласточки меня более чем устраивал, да и за кредит осталось отдать всего ничего.

Только теперь денег совсем не было.

Допив неподслащённый кофе, я не стала мыть кружку, а просто оставила её в раковине и пошла одеваться. Хоть и лето, но нужно заехать на кафедру, составить отчёты по практикуму студентов, подготовить заявки на лабораторное оборудование… и так далее, и тому подобное.

Повесив на плечо изрядно поношенный рюкзак, я спустилась пешком по лестнице. Рядом с подъездом, приткнувшись к бойлерной, стоял мой чистенький холёный автомобиль.

– Ёлька, твоя лошадка скоро заржавеет, – весело заметил мне подвыпивший сосед Илюха.

Как всегда, он поставил своё такси поперёк двора и явно надеялся, что я сейчас освобожу уютное парковочное местечко.

– Илюх, ты за рулём заправился или уже когда до дома доехал? – поинтересовалась я у соседа.

– Да устал за ночь, триста километров намотал, чтобы хоть аренду отбить. А ещё ведь заработать нужно, – сокрушённо пожаловался мужик. – Вон, раньше стояли себе на точке, в картишки резались, за жизнь трепались. А если кому куда-то ехать, клиент сам подходил и договаривайся. А теперь, с этими агрегаторами, конкуренция сумасшедшая. Нужно всегда быть на колёсах, а выгодные заказы непонятно по какому принципу распределяются.

И так он прочувственно махнул рукой и горестно опрокинул себе в рот содержимое пластикового стакана, что мне стало жалко мужика. Вздохнув, я решила освободить парковочное место, поехав на работу на машине.

«Надеюсь, на сегодня лимит неудач исчерпан!» – подумала я и, выудив ключи из бокового карманчика рюкзака, продемонстрировала их соседу.

Мужик аж просиял, а я продефилировала к авто и, устроившись на водительском сидении, играючи вставила ключ в замок и повернула.

Двигатель приветливо заурчал, автоматически включилась медиа-система, и из динамиков донеслось:

– Danger… – Несколько секунд молчания, затем:

– Road...

– Дорога опасная, и что!? – не поняла я предупреждения, прозвучавшего из медиа-системы.

– Magic… – опять невнятное шипение, – world…

– А, точно! – улыбнулась я Илюхе, вопросительно установившемуся на меня. – Это я английский изучаю, вот, наверное, карточки слов в памяти и остались. Медиа-система-то китайская, там столько лишних функций, что отключать замучаешься.

– Ёлька, ты себе лучше мужика заведи, – от чистого сердца посоветовал мне, собственно, мужик. – А то со своими лягушками и английским скоро в психушку попадёшь и женского счастья не увидишь.

Я изучающе осмотрела соседа на предмет возможного заведения такого субъекта у себя в доме. Волосы рыжие, нечёсаные, джинсы засалены, вечный запашок табака и перегара. А ведь он раза два был женат, и дети есть, вспомнила я и засмеялась:

– Ну нет, Илюх, по мне – уж лучше лягушки.

В приподнятом настроении я вырулила на своей ласточке со двора обычного панельного дома и погнала на кафедру.

***

– Слушаю! – ответила я на звонок по громкой связи.

– Ёлька, ты уже выехала? – поинтересовалась Маринка, секретарь нашей кафедры.

– Угу, – ответила я неоднозначно, уже предчувствуя, что меня сейчас будут просить куда-либо заехать или купить очередной торт по причине чьего-то юбилея.

– Отлично! У нас опять принтер полетел, так что забеги по дороге в «Копирку». Я тебе в телегу отправлю доки, которые нужно распечатать, – выпалила она, когда я разворачивалась на проспекте.

– Не надо в телегу! – попыталась выкрикнуть я, но Марина уже отключилась, а мне оставалось только привычно выругаться:

– Гидрит вашу перекись натрия через гиперконьюгацию!

Немного расстроившись, что придётся сделать крюк, так как, в принципе, и самой нужно распечатать отчётность, я свернула и заехала на полупустую парковку. Бегом преодолев ступени эскалатора, влетела в маленький закуток с копировальной техникой и всякой канцелярией. За прилавком никого не оказалось, а к витрине был приклеен стикер: «Перерыв пять минут».

– Ну, пять минут – это не критично, – взглянула я на свой китайский фитнес-браслет.

Но время, как назло, тянулось очень медленно. Я пересмотрела все разложенные на прилавке блокнотики и тетрадки, затем перещупала представленные варианты переплёта и разноцветные закладки для книг.

«Странно, кто захочет пользоваться закладкой с изображением демона с выступающими рогами, как у быка, и красной кожей!» – удивлённо подумала я и взглянула на часы. Естественно, уже прошло минут пятнадцать. Нетерпеливо осмотревшись, я увидела звоночек-трещалку на столе и пару раз по нему ударила.

– Чего трезвонишь? – спросила женщина из-за прилавка с чехлами для телефонов. – Отошла она на пять минут, у неё с утра живот крутит.

– Извините, – пробубнила я, невольно покраснев.

«Действительно, что это я. У человека проблемы со здоровьем, а мне, как всегда, не терпится», – с этими мыслями я вышла из «Копирки», разглядывая стеклянные витрины с письменными принадлежностями. Заинтересовавшись набором гелиевых ручек, упустила момент, когда в «Копирку» зашёл высокий мужчина, и увидела его уже через ряд витрин, отделявших общий коридор от помещения. Я удивлённо взглянула на вошедшего, так как слишком высокий рост, разворот плеч и собранные в тугой хвост чёрные волосы выдавали в нём необычного посетителя.

За мужчиной сразу же вбежала молодая женщина с обесцвеченными волосами, собранными на затылке в высокий хвост, и необычно пухлыми губами. А когда девушка, откинув стойку, зашла за прилавок, я поняла, что это её я так долго жду.

– Простите, я была первая, – ворвалась я в «Копирку».

– Чем могу быть вам полезной? – ослепительно улыбнулась блондинка, но не мне, а мужику, который решил влезть без очереди.

– Мне нужно, чтобы вы распечатали документы вот по этой ссылке, – вкрадчиво произнёс тот, чуть покосившись в мою сторону.

Голос у него был странным, завораживающим. Низкий тембр с хрипотцой, от которой почему-то мне царапнуло горло, и я закашлялась. Мужчина удивлённо поднял брови и наконец-то соизволил обратить на меня внимание. Я, прокашлявшись, тоже позволила себе рассмотреть наглеца, который пытался пролезть без очереди.

Мужик был, конечно, хорош. Мужественное, чуть вытянутое лицо с волевым подбородком, высокий лоб и чёрные брови, напоминающие крылья хищной птицы. Большие, чуть раскосые глаза необычайно глубокого карего цвета с неприлично густыми для мужчины ресницами.

«Судя по привлекательности, это, скорее всего, актёришка, тут же недалеко Мосфильм», – решила про себя я и рассмеялась, наблюдая за женщиной, которая смотрела на мужчину, широко открыв рот и пытаясь всеми способами привлечь его внимание.

– Я вас больше тридцати минут жду, так что распечатайте мне документы, и я не буду вам мешать, – намекнула я женщине, что так будет проще меня выпроводить. Но она, не отреагировав, всё так же смотрела на мужчину, и мне пришлось высказать и ему:

– А вам придётся подождать, я здесь была первой.

Только сейчас заметила, что он несколько нагло изучает меня, а его голова, как в замедленном кино, клонится в сторону.

«Он что, так издевается?» – не поняла я этой пантомимы и подумала, что, когда он прекратит свой странный фарс, у него обязательно заболит шея.

Конечно, я не красавица, но и не урод, чтобы меня с такой ухмылкой разглядывать. Кудрявые каштановые волосы до плеч, правильные черты лица, которые портил крупноватый нос с небольшой горбинкой. Переносицу я сломала ещё в детстве, подравшись с каким-то мальчишкой, которого даже и не помню.

Вытащив из кармана телефон, я нашла на прилавке инструкцию с QR-кодом, который перекинул меня на сайт и дал закачать документы для распечатывания.

Открыв мессенджер, я сразу же получила с десяток гневных сообщений от Марии и её матери. Решительно удалила их и, стараясь не смущаться от пристального внимания мужчины, вопросительно посмотрела на женщину.

– Документы закачаны, распечатайте, пожалуйста. И сколько у вас за страницу? – спросила я, делая вид, что не замечаю ни её взгляда, буравящего меня с ненавистью, ни странного поведения актёришки.

Девица так и осталась стоять, как приклеенная. Я постучала краем телефона по прилавку и, не дождавшись реакции, повернулась к мужчине. Он как будто только этого и ждал и, насмешливо заломив бровь, обратился к блондинке:

– Сделай то, что она просит! – он не попросил, а отдал приказ женщине.

Она отлипла от своего места и, взглянув в раскрытый ноутбук, наконец-то произвела необходимые действия. Раздался звук ожившего принтера, стоявшего около входа, и, одна за другой, начали выезжать страницы.

Наблюдая за его работой, я по привычке считала листы про себя, чтобы потом не тратить время на проверку. Но тут одна страница чуть завернулась, и следующая грозила слететь с лотка, а мне вот ни разу не улыбалось искать потом её место в стопке. Я бросилась к принтеру, но тут, почувствовав воздушную волну, уткнулась носом в грудь и по инерции отступила.

Этот недоделанный актёришка сжимал пойманную в полёте страничку, а остальные падали в лоток, как им и было положено.

– Теперь мне придётся искать место, где она должна была находиться! – раздражённо высказалась я и, выхватив у наглого субъекта свой лист, забрала с лотка уже отпечатанную стопку.

– Сколько? – спросила я у женщины, нисколько не заботясь о вежливости.

– Позвольте мне заплатить, так сказать, компенсировать свою ошибку, – сказал вдруг мужчина. К тому же, ещё и циркач, так как по-другому объяснить скорость, с которой он оказался у принтера, было невозможно.

– Хм, – хмыкнула я, сначала думая оспорить предложение. Однако его насмешливый взгляд меня задел, и я, решив, что актёришка не обеднеет, гордо направилась к выходу, не попрощавшись.

***

На кафедре за несколько часов переделала всю запланированную работу, затем заполнила отчётность и поспешила отнести её в деканат. Оказалось, что там все в отпуске. Поэтому я, воспользовавшись моментом, заполнила не сданные отчётности и за Леонида Дворянкина.

Восславив наконец-то повернувшуюся ко мне правильным местом судьбу, я, по обыкновению, пошла пить чай к Марине.

– Слушай, тут какая-то важная персона ищет репетитора по биологии, – поделилась со мной моя подруга, полноватая женщина, придирчиво выбирая себе печенье из круглой жестяной коробки ассорти. Я тут же внутренне встала в стойку, готовая слушать и внимать. – Но ищет он не для своего отпрыска, а для себя, – пояснила та, многозначительно улыбнувшись. Мы все знали, что её старания выдать всех незамужних замуж были сродни спорту. – Как я поняла, он хочет в чём-то разобраться, и для этого ему нужно восполнить знания по теории эволюции.

– Я возьмусь! – перебила я её, готовая сейчас взять в ученики хоть лягушку, чтобы старательно ей втолковывать, когда стоит метать икру, а когда пора покидать водоём и мигрировать.

– Отлично, я уже передала ему твои контакты, – оповестила меня Марина, уже не озадаченная выбором печеньки, а увлечённо, не глядя, хватая одну за другой и с довольным видом отправляя их по назначению.

Через несколько часов я вышла с факультета вполне довольная жизнью. Всё более-менее налаживалось, а если выгорит с новым учеником, до конца лета я расплачусь за машину. С этими мыслями я открыла авто и, садясь на водительское место, сделала глупость. Ответила на телефонный звонок, не посмотрев на номер звонившего.

– Вы просто непрофессионал, – кричала на меня мать Марии. – Нельзя выбрасывать с урока ученика только за то, что она посмотрела, кто ей пишет. А вдруг это я? А вдруг у нас дома что-то случилось?

– Простите, я не хотела вас расстраивать, но мне стоило прекратить занятия гораздо раньше, – решила я быть вежливой и сдержанной. – С Марией ситуация следующая. Я провела четыре урока, но не увидела в девочке заинтересованности и старания. Мало того, она явно демонстрировала пренебрежение занятиями, потраченным вами деньгами и моим временем.

– У неё просто подростковый период, – оправдала свою дочь женщина. – Вспомните себя, наверное, и с вами родители намучились.

Она говорила, а я про себя взвешивала, смогу ли выдержать ещё несколько уроков с Марией.

– Вам нужно просто подтянуть её до среднего уровня, – уговаривала меня женщина. – У нас большой блат на медицинском, так что она обязательно поступит и прибавит вам рейтинг к репутации.

«Пожалуй, не выдержу, – наконец определилась я и повернула ключ в замке зажигания. – Ещё потом мучайся от того, что помогла стать врачом человеку, который явно этого не хочет», – размышляла я.

– У меня отец и дед были хирургами, а я совладелец клиники пластической хирургии, – не унималась мамаша.

Я представила, как Мария будет убеждать пациентку, что теперь у неё нос соразмерно сумме, которую та заплатила. В голове сразу появилась картинка: импозантная мадам с длинным носом растерянно смотрит на себя в зеркало. Усмехнувшись своей буйной фантазии, я переключила рычаг коробки передач на реверс и нажала педаль газа.

В следующее мгновение раздался звук удара, и меня по инерции качнуло вперёд, так что я чуть не ударилась об руль подбородком.

– Твою же в генотип! – выругалась я, пытаясь разглядеть в зеркало заднего вида, куда это я въехала.

– Как вы со мной разговариваете? – отреагировала разъярённая мамаша.

– Это не вам, я, кажется, попала в аварию, – ответила я женщине и нажала отбой звонка.

Но, увидев, в какую машину я въехала, сразу подумала, что зря отключилась. Вполне возможно, что услуги пластического хирурга мне очень даже понадобятся.

– «Бугатти»! Твою же мать, «Бугатти»! – опешила я, к тому же, узнав водителя.

За рулём дорогущего авто с придурковатым выражением лица сидел давешний наглый актёришка.

– С чего это он припарковался вторым рядом? – задала я закономерный вопрос, чувствуя, как во мне поднимается волна возмущения. Собравшись с духом, вышла из машины, для смелости хлопнув дверью.

– Какого хрена вы пристроились ко мне? – выкрикнула я, обходя свою ласточку, чтобы оценить размеры ущерба.

– Я?! – удивился мужчина.

– Вашу же… хромосому! – взвыла я, увидев, что у меня бампер и левое крыло помяты, а у «Бугатти» небольшая потёртость на бампере. – Будем ждать ГАИ, у меня автокаско, – оповестила я мужчину, а он в точности повторил свои утренние действия, то есть медленно склонил голову набок и, чуть улыбаясь, наблюдал за мной. Я на всякий случай отодвинулась и, дозвонившись в дорожную службу, обрисовала ситуацию.

– У нас сейчас все патрули заняты, а вы ещё и на территории университета, – ответили мне заученной фразой. – Так что или оформляйте евро-протокол, или ждите, пока патруль освободится, но это часа три, не меньше.

– У меня тут мужик на «Бугатти», явно с отклонениями, – решила я оповестить службу о странном поведении мужчины.

– Уточните, пожалуйста, в какую машину вы въехали? – чуть помедлив, переспросили у меня.

– «Бу… га… тти», – повторила по слогам я, – итальянская, очень дорогая тачка.

Через десять минут на место аварии прибыло аж три патрульные машины. Патрульные, с важным видом наматывая круги вокруг дорогого авто, делали селфи и о чём-то переговаривались. Актёришка наконец-то соизволил выйти из машины и, подмигнув мне, направился к гаишникам. Подойдя к ним, он произнёс несколько фраз, смысл которых я не уловила, потому что, как заворожённая, наблюдала за его грациозными действиями.

Он не шёл, а двигался, сообщая всему миру, что все должны подчиняться только ему, а он-то точно знает, как и что делать. Стражи дорожного порядка не спорили, а, учтиво покивав, занялись своим делом. Через несколько минут мне сунули протокол на планшете и указали галочкой, где я должна подписать. Как оказалось, потёртости на бампере «Бугатти» стоит дороже, чем весь мой автомобиль, а страховка, естественно, ущерба не покроет.

– Меня зовут Аханатор Нуада! – улыбнувшись, представиться актёришка. – Может, мы пообедаем и всё обсудим? – предложил он, а у меня от его голоса опять заскребло в горле.

– Нет, спасибо, нам нечего с вами обсуждать. У меня есть страховка, а всё, что в неё не войдёт, попробуйте взыскать через суд, но знайте, что у меня тоже найдутся аргументы, – рассердилась я, подписав протокол, так как в нём всё описано было правильно.

– Из-за вашего дурацкого бампера и того, что вы неправильно припарковались, я буду выплачивать двойной кредит, если суд не встанет на мою сторону, – зло прошипела я, предварительно погуглив приблизительную стоимость ущерба. А этот гад, опять склонив голову, стоял и улыбался, словно наслаждаясь моей реакцией. – И сделайте уже что-нибудь со своим тиком. Денег же куры не клюют, а вы стоите, скрутив шею и уставившись на меня, как баран припадочный на ворота.

Мужчина, улыбнувшись ещё шире, заломил одну бровь, провоцируя меня на дальнейшие высказывания.

– Это ж надо быть полным идиотом, чтобы приехать на «Бугатти» на биофак, да ещё и так криво припарковаться, – решила я за такие деньжищи хоть душу отвести. – Ездите на элитных тачках, не думая, а простые люди потом всю жизнь расплачиваются за то, что вы не предусмотрели.

– А всё почему? – спросила я. Актёришка со странным именем Аханатор Нуада покачал головой, показывая, что не знает. – Да потому, что вы – идиоты. Усевшись за руль настолько дорогого авто, вы должны покупать страховку и на себя, и на того, кого можете подставить.

Последнюю фразу я выкрикнула ему в лицо, в том же направлении на нервах кинула подписанные документы и, сев в свою покалеченную ласточку, уехала.

Глава 2

Добравшись до дома, первым делом достала из ящика для мелочей пузырёк с валерьянкой. Насыпала в ладошку горсть маленьких таблеток и, закинув их себе в рот, тщательно пережёвывая, пошла переодеваться.

– Мне всегда говорили, что я несдержанная, иду на поводу у своих эмоций и из-за этого попадаю в ситуации, – ругала я себя, переодеваясь перед зеркалом.

Подошла к окну и, прислонившись лбом, скосила глаза к соседнему подъезду. Из-за вечного отсутствия около дома свободных машино-мест пришлось припарковаться, заехав на тротуар у соседнего подъезда.

– Ничего, через часик Илюха проспится и поедет таксовать, вот тогда-то я и припаркуюсь, – успокаивала я себя вслух, дожёвывая валерьянку.

Открыв свой старенький ноутбук, нажала кнопку включения. Он, недовольно зашумев кулером, заработал, и я, устроившись в кресле, ввела в поисковике запрос:

«Сколько машин «Бугатти» в России, и кому они принадлежат?»

«По данным на сентябрь, в России парк «Бугатти» составляет около двадцати автомобилей. Данные их владельцев не раскрываются», – ответил мне недавно запущенный искусственный интеллект моего браузера.

Да, собственно, и какая разница, кто он?! Страховка, судя по всему, ущерб не покроет, а доказывать, что я его не видела и поэтому не виновата, придётся в суде.

Мессенджер на ноуте оповестил меня о входящем сообщении, и я автоматически открыла его.

«Здравствуйте, мне ваш контакт дала Марина, секретарь кафедры. Она заверила, что вы сможете помочь мне восполнить кое-какие пробелы в знаниях по теории эволюции».

Я перевела взгляд на правый угол экрана. Девятнадцать часов двадцать пять минут, время ещё детское.

«Добрый вечер! Марина меня предупредила. Если хотите, можем провести пробный урок. В восемь вечера вас устроит?» – написала я в мессенджере и отправила.

Странно – мне показалось, что китайский фитнес-браслет начал нагреваться. Я взглянула на своё запястье и нахмурилась. Дисплей гаджета моргал, становясь то ярче, то тусклее, а то и шёл разноцветными полосками.

Расстегнув ремешок, я покрутила гаджет в руке, рассматривая. Экран высветил время, а тыльная металлическая сторона стала холодной. Вспомнила, что не так давно устройство по пять раз в день мне мерило давление, пока я не нашла галочку, отключающую эту функцию. Решив, что опять происходит что-то в этом роде, я отложила его в сторону.

«Договорились. Через тридцать одну минуту я вам позвоню», – написал мне в ответ потенциальный ученик.

А я подумала, что это странно: обычно люди в общении округляют время, а тут такая точность.

Посмеявшись над чужими и своими фобиями, я отправилась на кухню за кофе.

***

Быстро засыпав привычные две ложки с горкой в чашку и залив кипятком, вернулась в комнату. Водрузив чашку на письменный стол, устроилась поудобней в кресле и ткнула мышкой выведенную на рабочий стол папку. «Вводный урок» – гласило название. Открыв документ, озаглавленный «Эволюционное учение», я поместила его на середину экрана.

– Начнём с механизмов, этапов и процессов эволюционного развития, – сказала я, привычно настраиваясь на занятие.

Эта тема всегда увлекала «пеньков»: людям любого возраста интересно слушать про способности организмов к неограниченному размножению и про борьбу за выживание в условиях ограниченности ресурсов. Поэтому я всегда начинала с этого, и заинтересованность ученика в следующем занятии была, как правило, гарантирована.

Отхлебнула кофе, но во рту неожиданно возникла неприятная горечь.

«Я такое не смогу пить, нужно срочно молоко добавить, – посмотрела на время. – Девятнадцать пятьдесят пять… Успею».

Схватив чашку, сайгаком пересекла комнату и коридор, ворвавшись на кухню. Чуть выплеснув кофе в раковину, закинула в чашку сахар и поставила её на стол. Вернувшись в маленьких коридорчик между прихожей и кухней, дёрнула дверцу холодильника. Оттуда через сломанный пластмассовый бортик выпало молоко.

– Гедрить твою! – в который раз за день ругнулась. – Знала же, что полка на двери сломана, нет, надо было дёрнуть со всей дури.

Схватив с пола пакет, выплеснула остатки молока в чашку и услышала доносящуюся из комнаты трель мессенджера. Подхватила напиток и, осторожно переступив растекающуюся на полу белую лужицу, побежала в комнату.

– Здравствуйте, давайте знакомиться, – произнесла я, нажав на кнопку приёма, и, не глядя на экран, уселась в кресло. – Я – Елена Алексеевна, но друзья и хорошие ученики называют меня просто Ёлей, как кому удобнее, – по привычке представилась я, налаживая неформальное общение, но, подняв наконец взгляд, запнулась.

На экране в окне мессенджера маячил сегодняшний красавчик-актёришка. Видимо, у меня лицо настолько изменилось, что мужчина поднял ладони вверх в примиряющем жесте.

– Здравствуйте, Ёля. Позвольте мне ещё раз представиться. Я – эрим Аханатор Нуада. Мне вас рекомендовали как специалиста, который потенциально может помочь, – пояснил виновато он. – Вы мне не позволили объяснить, зачем на территории факультета я к вам, так сказать, пристроился. Так вот, я хотел с вами договориться о занятиях, а вы вдруг резко сдали назад, протаранив мою машину.

Я покраснела! Нет, реально, мне стало стыдно за своё поведение настолько, что защипало кончики ушей. Мужик-то всё логично объяснил, а я мало того, что в него въехала, так ещё и документами по лицу.

– Ой, простите, – приложила я ладошки к щекам, пытаясь хоть как-то скрыть залившую лицо краску. Но тут в памяти всплыла встреча в торговом центре, и я, взглянув на мужчину исподлобья, строго спросила:

– А в «Копирке» вы тогда чего делали?

– Мне секретарь вашей кафедры прислала в мессенджер информацию о вас, – пояснил он, а я удивлённо подняла брови. – Об образовании, написанных вами статьях, контакты. И объяснила, что на кафедре у вас принтер сломан, вот мне и пришлось искать место, где всё это можно было распечатать.

– Ужас! – выпалила я, чуть не плача. – Простите, пожалуйста, сегодня у меня какой-то жутко невезучий день.

– Поэтому вы решили отомстить моей машине? – пошутил он, а я закашлялась, вспомнив сумму ущерба. – Вы прям как айли, сразу начинаете переживать, – высказал он, но увидев, что меня заинтересовало употреблённое им слово, поправился:

– То есть, Еля, я готов взять компенсацию вашими знаниями и даже заплатить хороший гонорар если вы проведёте исследование и поможете мне кое в чём разобраться.

Меня немного покоробило, что он сразу перешёл к неформальному обращению. Всё же я привыкла, что мои ученики сначала называют меня Елена Алексеевна, а уж потом, если мы сдружимся, начинают «тыкать». Но я решила не заморачиваться: мало ли, может, актёришка настраивается на какую-то очередную роль.

– А хороший гонорар – это, приблизительно, сколько? – меркантильно поинтересовалась я, параллельно набирая в поисковике незнакомое для себя слово. Мне выдали кучу названий «Айли», начиная с ООО и заканчивая маркой одежды, но, увы, без какой бы то ни было конкретики. – В чём вы конкретно хотите разобраться, и какого рода помощь вам нужна? – перевела я взгляд с поисковика на Аханатора.

– Разобраться нужно в проблеме эволюционного характера. Вам предстоит провести исследование и на основе его сделать выводы, как потенциально можно всё исправить. – пространно объяснил он, не вдаваясь в подробности. – Гонорар включает в себя погашение долга за разбитый автомобиль и хорошую сумму –эквивалент средний оплаты за такую работу.

– Я бы хотела услышать поконкретней, разброс цен слишком большой, чтобы сходу представить себе сумму, – настаивала я, про себя прикидывая, сколько мне заплатили за последнюю заказную статью с выводами по поводу загрязнения водоёма при строительстве нового жилого комплекса. – И, если мы с вами договоримся, я надеюсь, вы не будете против заключения договора?

– Конечно, сейчас вам в мессенджер добавится чат-бот, – сообщил он, и, действительно, я увидела появившееся новое окошко. – Седьмой строкой в договоре указана сумма.

Я на неё взглянула и, не поверив своим глазам, сглотнув, наклонилась к экрану, хотя проще было бы увеличить документ. Но заметив, что и мужчина как-то странно наклонился в мою сторону, откинулась назад, выдыхая. Сумма в седьмой строке гарантировала мне не только спокойную жизнь без репетиторства, но и возможность взяться за исследование, на которое мне никогда не дадут грант.

– Вы уверены, что это не ошибка? – спросила я, выделив сумму курсором и параллельно пробегая глазами условия.

Они заключались в том, что я помогу эриму Аханатору Нуада разобраться в хитросплетениях эволюционного развития его племени (подробности оговариваются после подписания). А когда он поймёт, в чём суть, и найдёт возможные пути решения проблемы, я получаю всю сумму и в трёхдневный срок отправляюсь восвояси. Звучало, конечно, грубовато, но за такие деньги можно стерпеть размытость трактовок.

– Это не ошибка. Договор заверен юридически, и, чтобы его подписать, вам нужно отправить команду в чат-бот: /start, – ответил он, указав пальцем в самый низ экрана.

– Я правильно понимаю, что вы не скажете, в чём заключается проблема, пока я не подпишу? – спросила я, подробно читая пункт о неразглашении и удивляясь возможным последствиям, которые грозят мне за языкастость.

– Да, мы свято храним наши тайны, поэтому и работать может только доверенное лицо, подписавшее это соглашение, – ответил заказчик, явно недовольный тем, что я не спешу отправлять команду в строку чат-бота.

– Вы знаете, меня одолевает сомнение, – решила я поделиться своими мыслями. – А вдруг ваша проблема незаконна, и вы ищете не помощи, а прикрытия?

Сейчас многие через науку пытаются отмыть полученные незаконным путём деньги, поэтому я решила проверить и эту версию.

– Я смотрю, вы очень смелая, раз кидаетесь такими обвинениями?! – заявил Аханатор Нуада уже раздражённо, и я вдруг испугалась, что из-за недоверчивости могу потерять столь выгодное предложение.

– Простите, я ляпнула, не подумав, – попыталась сгладить ситуацию я. – Просто такое время, что непонятно, на кого нарвёшься.

– Тогда не стоит его тратить, – сквозь зубы процедил Аханатор. – Если согласны, подписывайте, а если нет – я подожду, пока ваши коллеги вернутся из отпуска.

«Так вот оно в чём дело! Кроме меня, сейчас в Москве никого нет, а актёришке не терпится», – поняла я, сжимая кулаки и ругая себя за недогадливость.

– Хорошо, конечно, я согласна, – примирительно улыбнулась я и, вписав в строку команду: «слэш и старт», отправила.

В следующее мгновение в квартире погас свет, а по экрану ноутбука забегали строчки и заковыристые символы.

– Чёрт, чёрт, чёрт! – закричала я, забарабанив указательным пальцем по клавише «esc», но команда отмены не работала. – Что за жутко невезучий день! Меня, наверное, прокляли, если даже мой ноутбук сломался.

На лбу выступила нервная испарина. Я схватила телефон, открыла на нём мессенджер и, быстро напечатав сообщение, отправила:

«Уважаемый Аханатор Нуада! Извините, у нас в доме отключили электричество, и мой ноутбук сломался. Могу ли я заверить соглашение с телефона?»

Сообщение не ушло, и я нажала «отправить» повторно. Телефон перестал реагировать на мои действия, а через мгновение просто выключился.

– Ёля, не волнуйтесь, договор уже заключён, – прозвучал насмешливый голос в моей комнате.

Я, со страху завизжав, вскочила с кресла и, в несколько прыжков преодолев комнату, оказалась в коридоре.

– Ёля, с вами всё в порядке? – участливо поинтересовался актёришка, сидевший на моём диване в моей комнате.

В воздухе перед ним расположилась голограмма из планет, и он, производя странные манипуляции руками, что-то из них складывал.

– Что вы здесь делаете? – спросила я дрожащим голосом.

Мужчина медленно повернулся и посмотрел на меня, словно оценивал, есть ли в моей голове хоть что-то, чем можно думать.

– Я вам уже пояснил, что ищу специалиста по теории эволюции, – ответил он мне, как дурочке.

– Имеется в виду – в моей квартире, – уточнила я, пытаясь не сорваться на крик. – Вас сюда никто не приглашал, и, знаете ли, эти спецэффекты, которыми вы сопроводили своё появление, доверия не прибавляют.

– Это я строю путь к месту, где нужно произвести исследование, о котором мы договорились, – усмехнулся мужчина, и впервые его лицо приняло озорное, как у мальчишки, выражение.

– А не могли бы вы его строить в другом месте? – то ли спросила, то ли попросила я, соображая, как мне забрать свой телефон, со страху брошенный рядом с ноутбуком.

Аханатор, проследив за моим взглядом, нахмурился и махнул рукой на мои гаджеты. Экран смартфона на секунду засветился и спустя мгновение растёкся по столу лужицей. Той же участи подверглись ноутбук с китайским фитнес-браслетом. Я, в шоке от реалистичности фокуса, замерла, но мой характер всё ставить под сомнение взял над страхом верх. Я схватила первую попавшуюся книгу и швырнула ею во вломившегося в мою квартиру иллюзиониста. Книга полетела точно в цель, но мужчина почти неуловимым движением в последний момент отклонился.

– Вы ведёте себя как настоящая айли, – засмеялся он, а голограмма, разлетевшись по комнате, залила её ярким синим светом.

Мужчина встал с дивана и, протянув ко мне руку, сделал шаг.

– Не подходите! – выкрикнула я, пятясь по коридору.

Но Аханатор поднял насмешливо бровь и двинулся в мою сторону вместе с синим свечением.

Я, отступая, старалась сохранить установившуюся дистанцию, понимая: если побегу – могу спровоцировать в мужчине синдром хищника, а мне нужно придумать манёвр, чтобы успеть открыть дверь и вырваться из квартиры.

– Не стоит сопротивляться. Вы подписали договор, и по нему сохранность вашей жизни гарантирована, – попытался успокоить меня мужчина.

А мне подумалось: совсем не успокаивает тот факт, что моя жизнь могла и не сохраниться.

– Что это за свечение? – выкрикнула я, сдерживая истерику.

– Успокойтесь и идите ко мне, – приказали мне вместо ответа.

– Ага, сейчас, только шнурки поглажу, – парировала я, отпрыгнув подальше. – Между прочим, за порчу имущества и незаконное проникновение я могу написать заявление в полицию.

– Вы хотите поговорить о порче имущества? – съехидничал Аханатор, делая полшага в мою сторону, и произнёс властным тоном, чётко выговаривая каждое слово:

– Я приказываю – подойдите и возьмите меня за руку.

От его голоса у меня в горле кошки заскребли, но, решив, что он полный идиот, раз решил так со мной разговаривать, я быстро оглянулась, чтобы оценить позицию. В нескольких шагах от меня стоял холодильник, рядом начиналось ответвление, ведущее на кухню, а прямо по курсу располагалась входная дверь.

«Открыть её я, конечно, не успею, поэтому нужно попытаться разбить окно, тем самым позвав на помощь».

– Я вам даю шанс покинуть мою квартиру. Обещаю, что не стану писать заявление в полицию, – предложила я.

Он посмотрел на меня исподлобья, а я подумала, что имеет место странный диссонанс. Он ведёт себя уверенно, как будто ничего плохого не совершает, а вот как раз я не вписываюсь в рамки разумного поведения.

– Чего это вы на меня смотрите, словно психиатр? – спросила я, выхватив из угла длинный зонт.

– Пси-хи-атр? – по слогам переспросил актёришка, как будто ему незнакомо было это слово. – Ёля, я Аханатор Нуада, эрим Герхатона и владыка прилегающих земель.

Он объявил это с горделивым видом, наверное, решив, что я с первого раза не осознала, какая статусная личность ко мне вломилась.

– Так у вас ещё и мания величия!? – усмехнулась я его пояснению. – Ну так покиньте моё скромное жильё и идите править Герхатоном. – Я указала жестом направление. – Сталкерить меня вздумали? Не получится, я не из пугливых.

Аханатор расхохотался в голос, в его карих глазах промелькнул огонь, и мне показалось, что зрачок по-хищному вытянулся.

– Айли! – засмеялся он заразительно, и я в ответ невольно тоже улыбнулась. – Я поверить не могу, что мне повезло встретить именно тебя. – Он закрыл глаза, будто о чём-то вспоминая, а я сделала небольшой шажок по направлению к выходу. – И учёный, и притягательная айли. Древние боги простили наш род, раз сделали такой подарок. – Он открыл глаза и уверенно шагнул в мою сторону.

– Древние боги? – перестав улыбаться, переспросила я и, наконец, осознала, что происходит. – Так вы сумасшедший, уверовавший в параллельные миры? И эта китайская голограмма, изображающая планеты, и странный договор через чат-бот…

Он поднял брови вверх и сделал обманное движение, оглянувшись, а когда я отвлеклась, ухватил конец зонтика. Я попыталась его выдернуть, но Аханатор тоже дёрнул на себя, при этом улыбаясь.

«Значит, ему ещё и весело!»– опешила я и, вспомнив законы физики, разжала руку. Аханатор, потеряв равновесие, опрокинулся назад, а я, не теряя времени, бросилась на кухню в надежде разбить окно и позвать на помощь. Но, пробегая мимо холодильника, поскользнулась на белой луже и, проехавшись по кафельному полу, затормозила лбом об стол, а опрокинувшись назад, ударилась ещё и затылком.

***

– Аханатор, ты вернулся?! – сквозь забытьё услышала я чьё-то восклицание.

– Мой эрим, какое счастье видеть вас, – не слишком-то счастливым голосом заявила какая-то женщина.

– Брат, и кого ты перенёс? – спросил приятным баритоном мужчина.

– Анарабат, это учёная из мира без магии, – услышала я голос Аханатора. – Я уверен – она разберётся, в чём причина нашей напасти.

До моего сознания дошло, что я лежу на чьих-то крепких руках, которые, к тому же, меня держат, словно маленькую, под попу.

– Учёный? Эта девица с разбитым лбом и странным носом? – переспросил кто-то недоверчиво.

– Аханатор, а пострашнее учёного в другом мире не нашлось? – со смешком заметил, как я поняла, брат правителя, склонившись надо мной так близко, что я его почувствовала.

Он игриво схватил лежавшую на моём лице прядь и над чем-то засмеялся, играясь с нею. Но затем вдруг, наклонившись сильнее, запнулся. Я расслышала, как он шумно втянул в себя воздух, а выдохнул медленно, словно что-то пытался понять, но у него не получалось.

– Анарабат, ты не ошибся, у неё нет магии, – заявил ему Аханатор.

– Хатор, как я понимаю, она получила травму во время переноса? – спросила женщина с мелодичным голосом. – Нужно было погрузить её в сон, как и положено делать с безмагичками.

– Я пытался, но она не поддаётся ларингису, – озадаченно оповестил тот.

– Это странно. В их мире все такие? – переспросили у него.

– Со всеми, с кем я там контактировал, ларингис безотказно работал.

Я вспомнила, как женщина из «Копирки» выполнила его приказ.

– У нас будет возможность это проверить, когда девушка очнётся, – высказалась женщина покровительственным тоном. – А сейчас я прикажу, чтобы ей приготовили тот самый гинекей, и удалю из дворца тех, кто может ей причинить вред магией.

– И пусть позовут лекаря. Ей нужно починить нос и полученные травмы, – велел правитель, перехватив меня поудобнее.

– Так это всего лишь перелом, то-то я смотрю, что по очертаниям личико вполне симпатичное, – с нескрываемой насмешкой произнёс ещё один голос.

– Атаэр, в их мире есть наука, которая изучает процесс развития и приобретения определённых свойств, – перебил его веселье Аханатор Нуада. – Поэтому я заключил с ней договор, и по соглашению мы ей гарантируем жизнь и неприкосновенность.

Больше я ничего не услышала, так как меня резко подбросило вверх, и от перепада давления моё сознание куда-то провалилось.

Глава 3

Открыв глаза, я прикрылась рукой от яркого света, который очертил силуэт женщины, склонённой надо мной.

– Госпожа, просыпайтесь, мать правителя уже несколько раз посылала о вас справиться, – с лёгким акцентом прошептала она.

Я, щурясь от непривычно яркого света, села на кровати и покрутила головой, осматриваясь.

Уютно обставленная комната в псевдорусском стиле с высоким сводчатым потолком. Пузатый деревянный шкаф с резными дверцами, большое зеркало в пол, чайный столик со стульями и массивное кресло, почему-то стоявшее посередине комнаты.

Я лежала на высокой деревянной кровати с колоннами, закручивающимися вокруг своей оси и переходящими в резной балдахин-крышу. Ощутив резь в глазах от разноцветного света, я посмотрела на окна и, не понимая, нахмурилась. На противоположных стенах было по два витражных окна, через стёклышки которых и проникал свет в комнату.

– У вас что, два солнца? – поинтересовалась я у наблюдающей за мной женщины.

– Почему два? – озадаченно переспросила та.

Разведя указательные пальцы в противоположные стороны, я показала ей, что имею в виду, то есть наличие двух источников света с разных сторон комнаты.

– Капетас пост, удара атама, – смешав два языка, предположила женщина, но, увидев, что я её не понимаю, объяснила:

– Солнце у нас одно, а там в окно светит Ярило, – повысила голос она, наверное, решив, что так улучшит моё понимание. – Ярило появляется на небе на пару часов днём и на пару часов ночью.

Я откинулась обратно на кровать, судорожно вспоминая школьные уроки астрономии. Солнце всегда движется параллельно небесному экватору, а Ярило может оказаться спутником, имеющим малый круг и какую-то свою траекторию.

– А сколько небесных тел светит на небе ночью? – поинтересовалась я, приподняв голову.

Женщина взглянула на меня с прищуром, а я подумала, что ей нужны очки, так как иногда её взгляд выглядел замутнённым.

– На небе тела не светят! Его пересекает луна со звёздами, – прочертив линию пальцем в воздухе, она показала, как луна движется по небосклону. – И, как я уже сказала, на пару часов появляется Ярило, – направила женщина вторую руку на витражное окно, через которое как раз оно и светило. – А тела, если им приспичило куда-то ночью, зажигают путеводы и идут по надобности.

Щёлкнув перед собой пальцами, женщина вызвала светящиеся шары, чем-то напоминающие плафоны, только эти сами по себе висели в воздухе.

Я, оторопев от лицезрения фокуса, как в детстве, немного запаниковала. Такое состояние появлялось всегда, когда я не могла что-то объяснить или не понимала, как это работает.

Откинувшись на подушку, я задумалась, анализируя полученную информацию об окружающей среде.

«Итак, ночью на пару часов рассветает, а днём на эти же пару часов становится ещё светлее?! – рассуждала я, стараясь контролировать дыхание, чтобы не поддаться панике. – И какие мы можем из этого сделать выводы? – спросила я у себя и, почувствовав, как участилось сердце, сама же и ответила:

– А вывод прост! Тут хорошо развит фотосинтез, раз больше света и ночью, и днём, и, скорее всего, водятся неизученные животные, раз больше ультрафиолета».

Произнесла и с ужасом взглянула на женщину.

– Гедрить вашу перекись натрия, я в другом мире?! – воскликнула я и резко спрыгнула с высокой кровати, чтобы подойти к окну и взглянуть на улицу.

Женщина, испуганно отпрянула, её глаза заволокло пеленой, и она, осев на пол, потеряла сознание.

– Что с вашими глазами? – остановилась я, удивляясь, как она, изображая обморок, наблюдает за мной через странные прозрачные веки.

Женщина молчала, но её зрачки проследили, как я подошла и присела рядом на корточки. Вспомнив все действенные способы приведения человека в чувства, решила остановиться на простом и шлёпнула её по щеке ладошкой.

– Мама, а что, все учёные бьют служанок? – Я обернулась, услышав детский голосок.

В комнате стояла красивая женщина неопределённого возраста и держала за рука мальчика.

Несколько секунд мне понадобилось, чтобы осознать, как выглядит представшая перед незваными гостями картина. Я, медленно поднявшись на ноги, натянула на лицо приветливую улыбку и попыталась объяснить происходящее:

– Она чего-то испугалась и потеряла сознание, а я пытаюсь привести её в чувство.

Гостья, не отрывая от меня взгляда, попятилась, увлекая за собой мальчика.

В следующей миг дверь с грохотом закрылась, а я с непониманием взглянула на лежащую на полу женщину.

– Прекратите ломать комедию, я ничего вам не сделала, чтобы меня бояться! – возмущённо высказалась я, заметив, что она смотрит на меня через полупрозрачные веки с осуждением.

Женщина подняла брови, словно ставя мои слова под сомнение, и, приподнявшись на локтях, пояснила:

– А выглядело так, как будто ты сейчас на меня набросишься, вот я и притворилась мёртвой, чтобы сбить тебя с толку.

– Поздравляю, я действительно сбита с толку, – констатировала я и поинтересовалась:

– С чего это я вдруг должна на вас наброситься?

В этой ситуации мне всё казалось странным. Нет, я, конечно, соглашусь, что люди по природе могут нападать, так как являются хищниками. Но вот так, средь бела дня и в другом мире?!

Женщина, скептически хмыкнув, слишком ловко для своих лет поднялась и, поправляя одежду, высказалась:

– На Герхатоне лучше не совершать резких движений, ну и не поворачиваться спиной, так как это может спровоцировать окружающих, – объяснила мне она, но я ничего не поняла.

На женщине было льняное платье, а сверху сарафан с вышивкой в псевдорусском стиле

– Я, когда сталкиваюсь с чем-то, для меня непонятным, начинаю переживать и, как следствие, совершаю резкие движения, – просветила я её об особенности моего характера и, случайно бросив взгляд на себя в большое зеркало, запнулась.

Мне показалось, что моя внешность изменилась, или так искажал свет, заливавший разными цветами комнату через витражные окна.

Я стояла босиком на каменном полу в простой ночной рубашке, волосы разметались по плечам.

Женщина взглянула на меня, а потом на зеркало, и сокрушённо сказала – но не мне, а отражению:

– Декудо эним до маджум, – покачала она головой и добавила:

– Как магия на неё повлияет, неизвестно.

Я решила, что разговор с отражением ни к чему хорошему на приведёт, и поэтому, развернувшись, предложила:

– Давайте уже познакомимся, чтобы знать, как друг к другу обращаться?!

– Моё имя Нона, – представилась женщина, чуть поклонившись. – Я буду тебе прислуживать, так как я одна из тех, кто видела настоящую айли, – с гордостью объявила мне Нона, направляясь к пузатому гардеробу.

Открыв резную дверцу, она с опаской поглядывая на меня достала наряд и, аккуратно разложив его на кровати, попросила::

– Госпожа, лучше облачиться, а то сейчас Исна позовёт своего сына-правителя.

– Меня Ёля зовут, – представилась я, чуть склонив голову в знак приветствия. – Исна – это та, которая была тут с мальчиком?

Я спросила, решив подловить Нону, так как если та ответит, что видела гостей, то, соответственно, признает, что притворялась. Но тут на меня нашло осознание, что правителем является Аханатор, и я удивлённо спросила:

– Я, конечно, не очень хорошо рассмотрела приходившую сюда женщину, но, по-моему, она слишком молода для матери правителя.

– Ей двести пятьдесят лет, и она снова замужем, – пожала плечами Нона, а я, попытавшись повторить озвученную цифру, закашлялась.

– А сколько же тогда лет её сыну?

– Смотря какому, – намекнула она на мою размытую формулировку. Я сделала круг рукой, показывая, что хочу знать всё о детях матери правителя.

– Старший погиб, когда был в возрасте эрима, – начала перечислять женщина, – ему тогда было сто шестьдесят. Анарабату сейчас уже двести, а Атаэру сто восемьдесят, – просветила она меня. – Ванни больше тридцати, и их мать больше не собиралась замуж, но господин Керр сделал достойное предложение.

– А мне тогда, по-вашему, лет сто, получается? – спросила я, решив, что тут какое-то иное летоисчисление.

– Тебе и тридцати нет, – смерила меня взглядом Нона, но, увидев моё удивление, пояснила:

– Люди без магии живут мало, поэтому почти все и вымерли.

– А как вы исчисляете года? – поинтересовалась я, пытаясь осознать, что отношусь к обречённому в этом мире виду.

– Когда наша планета делает полный оборот вокруг солнца, тогда и наступает смена года, – как по учебнику, объяснила мне женщина. – За это время сменяется шесть сезонов, и проходит триста восемьдесят пять дней.

Пока я размышляла, она помогла мне надеть тесноватое исподнее платье, а поверх – сарафан с завязками, вышитый спереди узором. Стянув свои кудри в толстую косу, я вспомнила неизвестное мне слово, которое уже несколько раз слышала.

– Нона, а кто такие айли? – Она закатила глаза, показывая, что ей надоело всё объяснять, но я, не обращая на её мимику внимания, продолжила интересоваться:

– И сколько лет тебе, раз ты видела последнюю из них?

– Мне почти четыреста, и я была совсем девчонкой, когда во дворце появилась прабабушка эрима, – начала рассказывать женщина. – Её, как и тебя, перенесли из другого мира. Она могла говорить только с правящей семьёй и очень по этому поводу сокрушалась.

– Странно, но я-то говорю с тобой? И ты меня прекрасно понимаешь, –констатировала я, хотя и слышала, что акцент у женщины есть.

– Хоть она совсем немного прожила, так как была без магии, но я успела выучить ваш язык.– горделиво ответила мне Нона, открыв изящную шкатулку и выудив оттуда странного вида ожерелье. – Ну а потом сделали артефакт, и для всех, кто живёт во дворце эрима, он обязателен, так как Исна почти не понимает, что говорят эрлы.

– Значит, эриму Герхатона нужен артефакт, чтобы со мной общаться?

– Нет, в нём же, как и в его братьях, двойная кровь, а значит, и две магии, – удивилась моему предположению Нона. – Это бабушка Исны не смогла понять наш язык, даже когда вступила на путь к храму.

– А что это за путь такой, и для чего на него вступают? – продолжала я закидывать женщину вопросами.

– Это путь для девушки без магии. Вступив на него, она должна увидеть храм, тогда сможет выйти замуж за эрла. А если её не сожжёт Ярило, и она дойдёт до конца, то станет повелительницей, как и её наречённый. Прабабка Исны, пройдя почти четверть, увидела храм, но языка так и не поняла, так как Ярило её жечь начало, – рассказывала мне свои воспоминания Нона. – Ожоги не представляли опасности, но изрядно подпортили внешний вид, и она из-за этого очень горько плакала.

– И что потом с ней произошло? – заинтересовалась я судьбой девушки.

Но в этот момент дверь сама собой открылась, и в комнату вошёл правитель в сопровождении двух мужчин и своей матери.

– Замуж она вышла за моего прадеда, – несколько грубовато ответил за Нону Аханатор.

Женщина стушевалась и, ни на кого не глядя, виновато заступила мне за спину. А я вот как раз с вызовом посмотрена на правителя.

– Любое исследование начинается со сбора данных, и учёный вправе использовать все методы, которые могут дать скорейший результат, – объяснила я свой интерес к его предкам, но в этот момент Нона почему-то решила меня украсить бусами. Я, машинально перехватив их у себя на шее, откинула в сторону, продолжив:

– Я могу, конечно, принять некоторые ограничения, если это является государственной тайной, но лучше было бы обговорить всё заранее, – дополнила, подметив, что за полётом украшения проследили, и сейчас все четверо стоят, недоумевая, глядя то на меня, то на валяющиеся бусы.

Нона, на секунду замешкавшись, всё же сделала шаг, намереваясь поднять их, но Аханатор взмахом руки её остановил.

Правитель, чуть склонив голову набок, уставился на меня снисходительно. Я смерила его взглядом в ответ, решив: пусть даже не надеется, что я буду ему подчиняться.

– Ёля, пожалуйста, подними ожерелье и одень, – попросил меня спокойным тоном правитель.

У меня в горле сначала поскребло, а потом запершило, и я, осознавая, что это неспроста, взбунтовалась.

– Уважаемый эрим Аханатор Нуада, – попыталась я в точности вспомнить, как он мне представился. – Ёлей меня называют ученики или друзья. А с вами у нас отношения по договору, поэтому попрошу меня называть полным именем и отчеством, то есть Елена Алексеевна.

Высказалась и, невольно встретившись с удивлённым взглядом Исны, не стесняясь, рассмотрела женщину. Немного раскосые с выраженным эпикантусом глаза, точёные высокие скулы и низкий лоб говорили о присутствии среди её предков монголоидной расы. А вот про возраст можно было бы предположить, что женщина меня всего лишь лет на десять старше.

– Это наша мать, великая Исна, – представил мне её Аханатор, почему-то досадливо скривившись. – Это мои братья, Анарабат – старший и Атаэр – средний, есть ещё Ванни, он младший, и ты уже его видела.

Взглянув из-под ресниц на двух старших братьев, я про себя отметила, что они тоже хороши собой. Анарабат ростом выше, с развитой мускулатурой и точёным профилем. Мужчина прошёл в комнату и, подняв с пола ожерелье, улыбнувшись, протянул его мне.

– Это оберег, и с ним мы всегда будем знать, где ты находишься, – пояснил он.

– Спасибо, но я не нашу украшений, – вежливо отказалась я от шпионского гаджета и взглянула на Атаэра.

Средний брат был ниже ростом и коренаст, а разрез миндалевидных глаз делал его схожим с матерью. Из внешности мужчин и рассказа Ноны можно предположить, что отцы у всех братьев разные. Но тут я вспомнила монархический строй нашего мира и решила прощупать ситуацию.

– Как я понимаю, эрим – это правитель? – Аханатор величественно кивнул и тем самым попался на заброшенную мной удочку. – Интересно, а почему правителем являетесь вы, а не кто-то из ваших старших братьев?

Спросила, делая вид, что это не праздный интерес, а необходимость для будущего исследования.

– Я убил старшего брата на поединке, – сквозь зубы выдавил правитель.

– Это ужасно, – прошептала я и мельком подметила, что Исна никак на наш диалог не отреагировала.

В гинекее воцарилось напряжённое молчание, и мне даже показалось, что стало жарко. Решив, что это от переживаний, я вытерла взмокшие ладони о сарафан и взглянула на Аханатора.

– Я надеюсь, ты не из тех, кто провокациями сеет раздор? – холодно спросил он, а я, услышав в его тоне угрозу кивнула, обозначая понимание. – Интриганов у нас и так много, и мы их как правило ссылаем в дуад

«Что же, история везде одинакова, и право сильнейшего никто не отменял. Так и в этом мире правителем, скорее всего, становится тот, кто доказал силой своё превосходство. Вот если бы власть получали те, кто мог искоренить бедность, тогда бы и мир изменился. Но мужчинам это не интересно, они предпочитают убивать и этим доказывать своё право властвовать», – так рассуждала я про себя, рассматривая всё правящее семейство. Успокаивало только то, что, пока я исполняю договор, жизнь, как было сказано выше, мне гарантирована.

Тяжело вздохнула, понимая, что в данной ситуации лучше смириться, и, кивнув, скорее, для себя, решила форсировать события.

– Хорошо, я поняла расстановку сил! К сожалению, меня сюда перенесли не по моей воле, поэтому некоторое раздражение вполне оправдано, – честно призналась я эриму Аханатору Нуада. – Но я подписала договор, согласна провести исследование и уже сейчас готова получить все вводные по теме, – отчеканила я тоном научного сотрудника, подняв ладони вверх, показывая смирение.

Семейка, переглянувшись, воззрилась на меня, как будто это я с неба упала, а не они меня похитили.

– Ёля, может, тебе для начала оглядеться? – чуть улыбнувшись, спросил Анарабат. – Я так понимаю, в вашем мире нет магии?

– Пожалуйста, называйте меня полным именем, – постаралась я быть вежливой со старшим братом. – Я осмотрюсь в процессе работы, так как люблю делать сразу несколько дел и так экономить своё время.

– У нас есть некоторые ограничения для женщин без магии, и тебе их придётся соблюдать, – с насмешкой включился в разговор средний брат.

– Надеюсь, они не настолько строги, чтобы стать препятствием для моей работы? – осведомилась я таким же елейным тоном, каким они со мной разговаривали. Не дождавшись ответа, попыталась объяснить мой отказ влиться в их общество:

– У любого исследования есть этапы, такие как «Определение целей и задач», я надеюсь, как заказчики, вы мне с этим поможете?! Далее идут «Разработка гипотез» и «Определение методов их проверки». А потом уже начнутся сбор материала и изучение окружающей среды, вот тогда-то я и познакомлюсь с вашим миром и обществом.

Аханатор кивнул своей матери, как будто чего-то ожидая, а женщина, странно растянув губы в подобии улыбки, доверительно посмотрела мне в глаза.

– Ёля, тебе действительно нужно время, чтобы узнать кое-какие правила и принять печать дома, – положила она руку мне на плечо.

«По идее, конечно, нужно осмотреться, в этом Исна права, да ещё там какие-то запреты для женщин без магии», – подумала я про себя, но тут почувствовала, как через её прикосновение в меня льётся непонятное успокаивающее тепло.

– Давай поставим печать сегодня? – предложила мне Исна, и я чуть было не кивнула, соглашаясь, но вовремя остановилась, нахмурившись. – Детка, у тебя нет магии, поэтому лучше довериться нам. А печать принадлежности к дому правителя защитит тебя и сделает твою работу безопасной.

На меня волнами накатывало смирение, и я про себя думала:

«Какая она мудрая женщина. Нужно обязательно осмотреться, изучить местный этикет и привыкнуть к обстановке, а уже когда поставят печать, начинать исследование».

Но тут я ощутила, как по моей спине пробежал холодок, по всему телу волоски встали дыбом, а плечо, на котором лежала рука женщины, покрылось гусиной кожей. Искусственно вызванное спокойствие пропало, уступив место привычному бунтарству, и я из-под ресниц взглянула на братьев.

Аханатор, скрестив на груди руки, нетерпеливо чего-то ждал. Анарабат, склонив голову, просто наблюдал за нами, а у Атаэра рот то и дело вздрагивал, пытаясь удержать усмешку.

– Простите, но я очень не люблю, когда меня трогают, – отступила я на шаг от Исны, догадавшись, что она как-то на меня воздействует. – Не принимайте это на свой счёт, я просто с детства не тактильна.

Женщина так и застыла с поднятой рукой и, некрасиво приоткрыв рот, вопросительно взглянула на правителя. Аханатор, Анарабат и Атаэр переглянулись, а я, не подавая виду, что что-то почувствовала, широко улыбнулась и попросила:

– Я очень ряда знакомству с вами, но сейчас мне нужно немного времени, чтобы привести себя и свои мысли в порядок.

Братья, Исна и я смотрели на Аханатора, который выглядел озадаченным, но, явно решив, что они и так уже перегнули палку, согласился:

– Хорошо, мы будем ждать тебя в трапезной, – оповестил о своём решении правитель и, многозначительно посмотрев на свою родню, кивнул им в сторону выхода.

***

Оставшись в гинекее с Ноной, я, не поворачиваясь к ней, направилась в ванную комнату. Заперев дверь, дёрнула вверх рукоять крана и, дождавшись, пока польётся вода, зарычала. Да, буквально зарычала, глядя на себя в зеркало.

– У меня явно шок после перемещения, – вздохнула я, рассматривая через зеркало убранство ванной.

Всё было, как и в гинекее, сделано из дерева. Резные шкафы, большая кадушка вместо ванны и ящички со снадобьями. Только зеркало было из странного материала, что-то вроде полированной жести.

– Это просто жесть, – сказала я себе и, отперев дверь, крикнула женщине:

– Нона, я хочу помыться, ты не могла бы мне помочь?

– Конечно, госпожа, сейчас налью кадку, – засуетилась та и вошла в ванную комнату.

Осмотревшись, повела указательным пальцем, и тут же из крана полилась вода, а я, поджав губы, на шаг отступила от очередного непонятного для себя зрелища. Нона же грациозно взмахнула рукой, и из резного шкафчика вылетели полотенца. Без чьей-либо помощи опрокинулся бутылёк, вылив своё содержимое в кадушку и наполнив комнату травяными ароматами. Я, попятившись, села на место природного уединения, а женщина, обернувшись ко мне, картинно схватившись за сердце, заголосила:

– Простите, госпожа, не губите! – умоляла женщина плаксивым голосом. – Я уже стара, вот и забываю, что рядом с вами лучше не магичить.

А меня опять привлекли её странные глаза, точнее, прозрачное веко, которым она смаргивала подступавшее слёзы. Наученная опытом, я не стала резко вскакивать, а, глубоко вздохнув, степенно поднялась и подошла к Ноне.

– У тебя что, есть мигательная перепонка? – поинтересовалась я, чуть наклонившись, чтобы ближе рассмотреть.

Она пару раз ими моргнула, словно не понимая, а потом, прикрыв обычные веки, спросила:

– Третье веко, что ли? – Я кивнула, облегчённо осознав, что мне не привиделось. – Оно есть у всех, просто с возрастом становится замутнённым, и поэтому его видно.

– Как это «у всех»? – удивилась я, тоже поморгав на всякий случай, проверяя.

– Оно предохраняет от света солнца, – менторским тоном объяснила мне женщина и, ухмыльнувшись, заметила:

– Но вообще, вы спрашиваете не о том.

– А о чём же я, по твоему мнению, должна спрашивать? – удивилась я.

Про себя же подумала, что морг этого мира обязательно нужно посетить, чтобы изучить глаза местных хомо сапиенс. Если плёнка выросла из полулунной складки, это будет означать, что наш рудимент в этом мире получил своё развитие.

– Вам нужно следить за тем, чтобы рядом с вами не использовали магию. Вы можете оказаться айли, а они впитывали магию, но преобразовать её не могли, отчасти поэтому и вымерли, – оповестила меня Нона, показав, чтобы я залезала в кадку. – Даже если вы – простой человек, вам будет выгодней, если все будут надеяться, что в ваших жилах течёт кровь вымершего народа.

Нона сделала многозначительную паузу, явно ожидая, что я поблагодарю её за совет.

Но, увы, я точно знаю, что «благими намереньями вымощена дорожка в ад», поэтому, не оценив её странную заботу, продолжила спрашивать:

– Нона, а что за печать мне должны поставить, и для чего?

– Она ставится всем людям без магии, чтобы их не украли и не смогли продать. Каждый, кто её увидит, будет знать, что вы – собственность семьи правителя, и с ней вы сможете спокойно передвигаться.

Я остолбенела от полученной информации, а она, не замечая моей реакции, продолжила:

– Схожесть людей с айли привела к тому, что появился слух, будто они между собою смешивались. Многие наместники и вассалы стали нападать на племена и уводить девушек в рабство.

– И что, люди здесь согласились на такую жизнь? – не поверила я.

– Ну так работать не нужно, живут как сыр в масле катаются, всю жизнь на всём готовом, – расписывала мне Нона местную красивую жизнь, подталкивая к кадушке. – Раньше их можно было купить на аукционе, но спустя годы чистых девушек почти не осталось. А те, что остались, обязаны носить печать, чтобы каждый знал, кому принадлежит безмагичка.

Стянув с себя через голову сарафан, я наконец-то осознала, для чего служит эта метка, и с издёвкой поинтересовалась:

– Это как бы я буду приписана к дому Аханатора? Ещё скажите, что её на лоб ставят!

– Нет, её на теле не видно, она только магически проявляется, – объяснила Нона, а я пребывала в ужасе от перспектив. – Но вы же не айли, а у простых людей она легко снимается, в том числе при смене владельца.

– Тогда расскажи мне подробно, кто такие айли, и как их можно было отличить? – попросила я Нону, вспомнив, что так несколько раз назвал меня Аханатор – ещё когда мы были в моём мире.

Глава 4

– Когда-то на Герхатоне было целое поселение айли. И каждая девушка этого племени проходила ритуал, погружаясь в воды белого озера, – начала рассказ Нона, когда я забралась в кадку с тёплой водой. – Очень редко, но всё же бывало, что у одной из девушек пробуждалась магия, и она становилась хранительницей. Тогда она селилась на утёсе, поддерживая равновесие. Но что-то произошло, и очень много лет новые хранительницы не рождались, а те, что были, покинули наш мир и тем самым обрекли многие виды на вымирание.

Нона сделала многозначительную паузу, подавая мне чашку ароматного чая, чтобы я пила, пока её слушаю.

– Много лет племя айли жило обособленно, охотились они только ради еды, выращивали злаки и овощи и никого в своё поселение не допускали.

– Ну вы же знали, что они есть? Значит, как-то пересекались? – спросила я, понимая, что легенды всегда обрастают красивыми подробностями, но при этом, как правило, страдают факты.

– В наших городах появлялись мужчины-айли, да, на ярмарках и торжищах, – рассказывала Нона, пока я расслаблялась в горячей воде, прихлёбывая чай с варением.

– Кстати, это варение из лечебных ягод, – с улыбкой заметила она, увидев, что оно мне нравится. – Эти ягоды успокаивают и придают силы, я его как раз на последнем торжище и купила.

– А когда будет ближайшее торжище? – перебила я, решив, что сказки сказками, а пробежаться по такому рынку будет интересно. Опять же, составить представление о живущих здесь племенах и сделать выводы об их развитии, изучив представленные товары.

– Ближайшее будет не скоро, – усмехнулась Нона.

А я немного расстроилась, так как рассчитывала справиться со своей задачей за пару недель и благополучно отбыть обратно богатой женщиной.

– Простите, продолжайте, – извинилась, показывая всем своим видом, что готова слушать дальше.

– На торжище айли занимали переулок, там они продавали мебель из дерева с очень искусной резьбой. – Вид у Ноны стал задумчивым, как будто она что-то вспоминала. – И вот в один из ярморочных дней на улицу айли заехал тогдашний эрим, чтобы заказать мебель в подарок жене за рождение наследника. А их работы стоили очень дорого, но и служили целые века, никогда при этом не ломаясь.

Я, вспомнив предметы, стоявшие в комнате, взглянула на резной шкаф, висящий рядом, и вопросительно уставилась на женщину. Она в этот момент подливала мне в кадку горячей воды и, заметив мой вопросительный взгляд, улыбнулась:

– Да, это та самая мебель, заказанная более шестисот лет назад, – подтвердила мою догадку Нона. – Сделав заказ, эрим договорился забрать её не как было принято – на следующий год, а через несколько месяцев на границе поселения айли.

– Очень похоже на наши земные сказки, – заметила я, осознавая, что все эти предания на один лад. – Конечно же, он там увидел молодую девушку и безумно влюбился?

– Конечно же, нет, – всплеснула руками Нона. – На тот момент у него родился сын, и он был бесконечно счастлив, получив наследника.

– Странно, обычно сказки начинаются с большой, но запретной любви, – усмехнулась я и, подняв из кадки руку, изобразила взлетающий самолёт. – Так сказать, через тернии к звёздам.

– Любовь была, но возникла она у младшего брата правителя, прибывшего вместе с ним к границе, – подтвердила мою прозорливость женщина.

На что я подняла брови вверх, как бы констатируя: «Ну я же говорила». Но, столкнувшись с осуждающим взглядом, сочла за благо помолчать и слушать дальше.

– Все прибывшие мужчины были сражены притягательностью дочери наместника, – повествовала Нона с показным недовольством. – Совсем ещё юная, она по глупости увязалась за обозом, выезжающим из поселения. А младший брат эрима, увидев её, отчаянно влюбился и решил похитить девушку.

Нона многозначительно сделала паузу, явно ожидая от меня ахов и вздохов по поводу романтической истории.

– Понятно, что все говорят о любви, забывая о простой похоти или выгоде, которую получил брат правителя, украв молодую девицу, – ответила я цинично, показав, что не верю в сказки.

– Он погрузил айли в сон, спрятал в резном шкафу, предназначенном для жены эрима, и сам вызвался доставить мебель, – процедила сквозь сжатые зубы Нона, раздражённая моим скептическим замечанием. – А когда убитый горем отец пришёл во дворец, чтобы вернуть свою дочь, было уже поздно. Брат правителя уже совершил древний ритуал единения и сделал их брак не рушимым.

– Что же, нравы в древние времена у всех племён одинаковы, – прокомментировала я, вылезая из кадки и заворачиваясь в приготовленную ткань вместо полотенца.

– Даже когда Герхатон покинули хранительницы, мы не чувствовали беды, потому что были живы айли. Но вот с того дня всё плохое и началось, а любовь стала причиной происходящего. – Нона подала мне одежду и подсушила мои волосы магией.

– А эти сарафаны, случайно, шились не для той девицы-айли, которую похитил младший брат? – со смехом спросила я, считая свою шутку забавной.

– Для неё они и были сделаны, – с готовностью ответила женщина. А я невольно перестала натягивать сарафан, силясь подсчитать, сколько же сей раритет может стоить.

– Нона, а если я его порву? – спросила я дрожащим голосом.

– Вся эта одежда сделана при помощи магии, она не старится, и порвать её невозможно, – успокоила меня женщина и продолжила рассказывать:

– Так вот, тогдашний эрим смеялся над братом, что тот женился на девушке без магии.

«У айли и так рождается мало женщин, а ты забрал у наместника единственную дочь, да ещё и женился, – Нона передавала слова правителя, явно подчерпнутые из какого-то описания. – Лучше бы просто с ней позабавился, и девица смогла бы вернуться к себе и пройти ритуал белого озера».

Но младший брат эрима не слушал упрёков брата, а холил и лелеял свою жену, оберегая от всяческих бед и придворных нападок.

– А сама-то девица как относилась к тому, что её похитили? – спросила я, всё же немного заинтересовавшись романтическим преданием.

– Сначала очень переживала и не раз пыталась сбежать, но девушке без магии покинуть дворец невозможно. Прошло время, и она, смирившись, полюбила своего мужа, – отмахнулась Нона, как будто страдания девушки особого значения не имели. – Продолжая свой рассказ, перескочу через несколько десятков лет. У младшего брата с айли родилось три сына, и каждый обладал магией как эрлов, так и хранительниц, а наследник эрима владел только чистой нашей магией.

– О, так сыновья айли стали править, убив своего двоюродного братца! – весело подытожила историю я.

– Да, стали править, но к власти пришли не через преступление, – отрезала Нона, недовольная тем, что я её перебиваю, но при этом повела рукой, красиво уложив мои волосы. – Эрим, осознав, что у брата родились одарённые двумя магиями дети, забеспокоился за трон. И, чтобы обзавестись лучшим наследником, украл из поселения ещё одну девушку. А когда племя возмутилось, он со своей дружиной вырезал половину, так сказать, в назидание.

Она рассказывала, а я, вспомнив, что забыла возмутиться очередному волшебству, дотронулась до аккуратных прядей и, улыбнувшись, промолчала. Всё же удобство магии затмевает недоказанный ничем наносимый мне вред. Её использование может помочь и в будущем исследовании.

– От девицы у него родился сын с белыми волосами, и двумя магиями. Эрим был счастлив, но жениться на похищенной девушке не успел: она сошла с ума и наложила на себя руки. Тогда-то и заподозрили, что с женщинами-айли не всё ладно. Они становились нервными рядом с нашей магией.

– А что стало с первой девушкой, той, которую сначала украли? – спросила я, почему-то переживая за неё. Не шутка же – по глупости увязаться за обозом и вляпаться в замужество.

– Она чувствовала себя всё хуже и хуже – то злилась, то впадала в панику. И только после того, как её оградили от магических существ, ей стало лучше.

Мы с Ноной вышли из ванной комнаты, и я уселась на стул, готовая слушать дальше.

– Брат эрима возвёл эту башню для своей жены и запретил здесь применять магию, – продолжила Нона, и многозначительно обвела комнату рукой, указывая на обстановку. – Поэтому тут всё изготовлено айли. Чтобы включить воду, нужно дёрнуть за рычажок, тогда она польётся, – с умильным выражением на лице объясняла мне женщина. – Но однажды та девушка пропала из гинекея, а спустя некоторое время пропал и её муж, младший брат правителя.

Я вопросительно посмотрела на Нону, а она с затаённой улыбкой – на меня, но никаких пояснений случившемуся не давала.

– Печально, но, думаю, парочка просто сбежала, – предположила я. – Как я понимаю, не доказано, что действие на психику айли оказывала именно магия?

– Так объявил дворцовый лекарь, – нахмурившись, ответила мне Нона, а затем, прищурившись, поинтересовалась:

– И что же, по твоему разумению, тогда произошло?

– Ну, им могли подсыпать что-нибудь галлюциногенное, и они, естественно, сходили с ума, – вспомнила я множество таких примеров из нашей истории.

Но тут входная дверь с хлопком открылась, как от порыва ветра, и в комнату опять вошли правитель с братьями.

– Гомозигота диплойдная! – выругалась я, когда мы с Ноной в испуге подпрыгнули.

Мужчины остановились, не понимая.

– Это чисто научное ругательство, не переходящее на личности, – не моргнув глазом, соврала я.

– Елена Алексеевна, – выдавил из себя Аханатор моё полное имя, – время уже к ужину, а мы вас всё ещё ждём, чтобы пообедать.

Осознав, что мы с Ноной потратили кучу времени на разговоры, я устыдилась.

***

Трапезная, в которую меня проводили, представляла собой красивый намного вытянутый зал со сводчатыми потолками и колоннами. Окна в углублениях прятались за толстыми витражами, через которые невозможно было рассмотреть улицу.

Запрокинув голову, я взглянула на купольный свод, который был искусно расписан узорами, а под потолком висели разного размера путеводы. По центру помещения был накрыт роскошный стол с расписной, как в русских сказках, скатертью. Слуги заставляли его яствами, которых было не перечесть. Тут и пироги, разного вида мясо на костях, украшенных папильотками, несколько целых тушек животных неизвестного мне вида, но с головами и оскаленными пастями, от вида которых меня немного покоробило. А вот блюдо с репой я определила по рисунку корнеплода на вазочке.

– Простите, это пареная репа? – поинтересовалась я у рыжего слуги.

Тот сначала помотал головой, отрицая, затем кивнул, подтвердив, затем, поджав губы, достал из кармана какой-то камушек и потряс его.

– Велес, опять языковые артефакты не работают? – услышала я вопрос правителя и обернулась.

Во главе стола сидели Аханатор в окружении братьев и двое незнакомых мне мужчин, рассматривавших меня и слугу с нескрываемым презрением.

– Я скажу Дериху, но, скорее всего, нир или уронил его, или с кем-нибудь случайно поменялся, – пролепетал более молодой мужчина, обращаясь к правителю.

– Это дворцовые мейсты Велес и Орин, – представил их мне Аханатор. – Они будут помогать тебе в исследовании.

– Елена Алексеевна, научный сотрудник биофака МГУ, – по обыкновению представилась я, но, увидев в глазах непонимание, поправилась:

– Учёный из другого мира, нанятый вашим правителем, чтобы провести исследование, тему которого мне ещё не сообщили, – оповестила и подошла к своим будущим коллегам, протянув руку для пожатия.

Орин испуганно взглянул на мою руку, похоже, не понимая, чего я от него хочу, и покосился на правителя.

– Учёный – это, по-нашему, мейст, только званием повыше, – объяснил ему Аханатор, тоже взглянув на мою руку, но не испуганно, а как-то недовольно.

Я растерянно опустила конечность и рассмотрела представленных мне местных учёных.

Мейст Орин был явно старше Велеса, хотя, судя по исчислению лет Герхатона, они оба могли сгодиться мне в прадеды. Оба высокие и худые, с неаккуратно обстриженными волосами и в бесформенных хламидах синего цвета.

– Госпожа, я мейст Велес, а это мейст Орин, мы будем рады вам помогать, но нам запрещено к вам прикасаться, – наконец-то ответили мне на приветствие.

– Я же говорила, что тебе нужно осмотреться и уяснить некоторые табу для безмагичек, – заявила вошедшая в трапезную Исна. – Если бы Орин дотронулся до твоей протянутой руки, то вполне мог бы потерять голову.

«Она это серьёзно?» – спросила я у себя, озадаченно взглянув на Орина. Учёный, а точнее, по-местному, мейст смотрел на мать правителя с благоговением.

Женщина не шла, а плыла по трапезной, держа за руку своего младшего сына, а чуть позади следовал статный мужчина с сединой, покрывающей виски и бороду. Он сразу обращал на себя внимание, так как его наряд был расшит золотом и разноцветными камнями, точно такими же, как и у Исны.

– Мама, Ванни, уважаемый господин Керр, – сделал приглашающий жест правитель.

Они приветственно поклонились и сели за стол, каждый на строго отведённое ему место.

Аханатор, подняв свой кубок, отсалютовал братьям, и это послужило сигналом к началу трапезы. Я, естественно, потянулась к блюду, которое ещё из детских сказок помнила.

– В вашем мире трапеза начинается с десерта? – с укоризной в голосе спросила у меня мать правителя, а я с недоумением посмотрела на то, что хотела попробовать.

– Это же блюдо из репы, насколько я понимаю? – уточнила я, обращаясь к стоявшему неподалёку слуге с копной рыжих волос и рябым лицом.

Представитель магической челяди споткнулся и, по инерции пробежав несколько шагов, растерял лежавшие на подносе салфетки.

– Турнепс, – поправила меня Исна, пока я наблюдала за странным слугой, который собирал потерянное.

– У нас этот корнеплод тоже так называют. Он имеет островатый вкус и является гарниром или составляющим салатов, – аргументировала я свой выбор.

Исна вежливо кивнула, показывая, что мои доводы приняты, и я тоже решила пойти на компромисс и съесть что-то более существенное. Осмотрела стол и взяла кусочек мяса с блюда, с которого накладывала себе мать правителя.

В трапезной появились разряженные музыканты, заунывно зазвучали дудки, сопровождаемые бубенцами на шапках исполнителей. Мимо меня прошёл один скоморох, сделав странное па в мою сторону, и пошёл обходить стол, пританцовывая, словно кого-то отгоняя.

«Да уж, такое исполнение не способствует душевной атмосфере, а тем более, аппетиту», – подумала я и скривилась на очередном музыкальном вираже.

– Так вот, госпожа учёная, – с нескрываемым сарказмом обратился ко мне Аханатор, когда выступление ряженых закончилось. – Чтобы обрисовать предмет исследования, нужно затронуть щекотливую для моей семьи тему.

Я же, отметив, что присутствующие приступили к еде, тоже выбрала себе небольшой кусок мяса и, отправив его в рот, кивнула, демонстрируя, что внимательно слушаю.

– Я не буду заниматься пересказом легенд и преданий, просто коротко обрисую ситуацию. На Герхатоне основной народ – мы, эрлы. Мы считаемся высшими. Также есть ниры и ситчи, тролли и гномы, и ещё несколько племён, которые могут использовать нашу магию.

Говорил Аханатор безэмоционально, просто предоставляя информацию, при этом не забывая периодически отхлёбывать из бокала.

– Ещё было несколько народов, не обладающих способностями к магии или утративших их. Один из них назывался айли, они жили в долинах под сенью скал и верили в духов и природу. Но после некоторых событий мои предки открыли в них полезное свойство для наследования магии. Это стало одной из причин того, что племя вымерло, – продолжал свой рассказ правитель, наблюдая за тем, как я тщательно разжёвываю мясо.

– Считается, что вымерший народ хранил равновесие на Герхатоне, как и пропавшие хранительницы, – вставил Анарабат, подхватив за братом повествование. – А теперь равновесие нарушено, и у нас рождаются дети без магии, становясь перерождёнными.

Я удивлённо заломила бровь, переведя взгляд с Аханатора на Аранабата, надеясь, что они мне пояснят: что значит «перерождёнными»?! А сама спросить не могла, так как всё ещё жевала кусок мяса, который упорно отказывался разжёвываться.

– Рождаются они, как обычные дети, подпитываясь от магии родителей, а когда приходит время – используют накопившийся резерв. В этот момент у нормальных эрлов должен открываться свой источник магии. – Аханатор старался объяснить попроще, чтобы я, не знающая, что такое магия, поняла, хоть приблизительно, в чём проблема. – Но у этих детей источника просто нет, и они не могут обратно сменить ипостась на человеческую.

Рассказ Ноны дал мне представление, в чём заключается вина их предков, но необходимо было уточнить, какие ещё есть проявления.

Открыв было рот, я закрыла его обратно, так как сама оказалась в затруднительной ситуации. Кусок мяса, выбранный мной, прожевать оказалось невозможно, и у меня от жевания уже болела челюсть.

– Твоя задача – понять, что привело к рождению детей без магии, и найти возможное решение, как вернуть им её или избежать подобного в будущем, – обозначил для меня цель правитель.

В голове у меня крутилось множество вопросов, которые необходимо было задать, но делать это с набитым ртом мне не позволяли приличия. Украдкой взглянула на мать правителя, надеясь подсмотреть, что же она сделала с несъедобным мясом. Но Исна, как ни в чём не бывало, отправляла в свой рот кусок за куском, а заметив мой взгляд, истолковала его по-своему.

– Некоторые горячие головы считают, что мы должны искупить вину наших предков, – заявила она, наколов ещё один кусок на вилку, и, смачно закинув его себе в рот, продолжила:

– Но искупление ни к чему хорошему не приведёт. Мы являемся единственными носителями крови хранительниц, и, если не станет нас, то и их магия исчезнет.

Мои брови взлетели на лоб от удивления, но меня поразила не перспектива исчезновения магии, а скорость исчезающего мяса, которое, по моему мнению, совсем не жевабильно.

– На наших предках есть, конечно, вина за то, что айли вымерли, но то, что следствием стало рождение ущербных детей, не доказано, – вставил Атаэр, сделав явный акцент с намёком, обозначая цель проплаченного исследования. – Также нужно отметить, что это произошло почти шестьсот лет назад, а дети без магии начали появляться совсем недавно, – добавил он и одним движением челюсти раскусил большую берцовую кость ноги достаточно крупного животного. Я, чуть не подавившись, перестала жевать, наблюдая, как крупные осколки полетели в тарелку, а оголившийся костный мозг был нещадно высосан.

– Неурожай или заболевания – так во всём виноваты правители, – вкрадчиво продолжили мне обрисовывать ситуацию, при этом жестикулируя куском берцовой кости. А я наблюдала за Атаэром, как заворожённая, думая, что любой ягуар мог бы позавидовать такой сильной челюсти.

– Это же наша семья уничтожила мужчин-айли и совершала насилие над неуравновешенными женщинами, – он постучал по тарелке, добывая остатки костного мозга, – а теперь их дети, получается, несут ответственность за деяния наших предков.

– Атаэр, перестань, – одёрнул Анарабат брата, – мы тут собрались вводить Ёлю в курс дела, а не пугать кровавыми небылицами.

Кровавые небылицы, как раз меня и не напугали – они в любом мире одинаковы. Зато напугало наблюдение за тем, как ест семья правителя. Так легко раскусывать огромную кость может только настоящий хищник, обладающий крепкими зубами и повышенной силой сжатия челюсти. Я, широко распахнув глаза, переводила взгляд с Атаэра на его тарелку, в душе надеясь, что вот-вот он взвоет, осознав, что сломал челюсть.

Мужчина, перестав активно жестикулировать, посмотрел на меня и как-то странно улыбнулся. Я, взглянув на открывшийся моему взору белоснежный ряд зубов, с удивлением отметила, что клыки явно увеличены.

– Мама, – прошептала я, вспоминая все сказки про вампиров и оборотней.

– Ёля, с тобой всё в порядке? – чуть нагнувшись ко мне, поинтересовался Аханатор.

– Еееа Аексеева, – с набитым ртом поправила его я.

Громко, подышав носом, чтобы успокоиться, я решила, что нужно мыслить логически. «Скорее всего, сильные мышцы челюсти и заострённые резцы – результат эволюции и грубой пищи, – предположила я и ещё раз осмотрела стоящие на столе блюда. – К этому нужно будет подойти научно и обязательно посетить морг для изучения строения глаз и челюсти».

В трапезной сохранялась тишина, пока я думала, но тут на весь зал раздался очередной хруст. Я, повернувшись на звук, увидела, как маленький Ванни с упоением выедает содержимое трубчатой кости толщиной с моё запястье. Внутренне содрогнувшись, когда мальчик стал всасывать в себя костный мозг, я предположила, что его мaxilla и мandibulla, (что на латыни означает «верхняя и нижняя челюсть») сильнее, чем у взрослого волка.

«Хотя почему только у него?!» – Я перевела взгляд на Исну, сосредоточенно поглощающую мясо, которое я не смогла разжевать. Далее покосилась на её спутника, а господин Керр в это же мгновение взглянул на меня, и мы сцепились взглядами. У мужчины был странный голодный взгляд с нотками ненависти и презрения. Мы несколько секунд буравили взглядами друг друга, он прищурился, а я заметила у него затуманенное третье веко.

– Эрим, а почему я не могу увидеть на ней печать? – поинтересовался господин Керр у правителя.

– Ёля никому не принадлежала, она из мира без магии, – сухо ответил Аханатор, но, взглянув мельком в мою сторону, поправился:

– То есть госпожа учёная, – с насмешкой отчеканил правитель.

– Но если она не является чей-то собственностью, на неё же может предъявить права любой? – злорадно ухмыльнулся спутник Исны.

Аханатор медленно повернул в его сторону голову и посмотрел на господина Керра с вызовом, словно выжидая, что тот его спровоцирует. Мне показалось, что в трапезной стало жарко, и я под столом вытерла о скатерть вспотевшую ладошку.

– Завтра она пройдёт ритуал, и мы поставим ей печать принадлежности, – произнёс Анарабат, как мне показалось, стараясь разрядить ситуацию.

– Метку принадлежности тебе или семье? – не сдавался господин Керр и, посмотрев на меня, многообещающе улыбнулся.

А мне уже поднадоела эта перебранка, по крайней мере, тем, что я не могу высказать своё мнение. Я, чуть привстав со своего места, дотянулась до салфетки, которую почему-то мне не положили. Сплюнула туда не осиленное мною мясо и взглянула на правителя, решив здесь и сейчас обозначить свои приоритеты в методах исследования.

– Мне первым делом необходимо посетить морг или то место, где у вас хранятся умершие.

В трапезной все замерли, Аханатор удивлённо поднял брови, братья открыли рты, а Исна просто громко охнула. В тот же момент проходивший за моей спиной рыжий слуга в очередной раз споткнулся и, с грохотом уронив поднос, сам упал на колени.

– Мамочка, а что, теперь безмагические люди – падальщики, раз едят мертвечину? – тоненьким голоском поинтересовался Ванни. – Если что, у нас же вчера Марфуша сдохла, может, приказать её подать? Она же ещё свежая считается?

– А Марфуша – это кто? И отчего она сдохла? – дёрнул меня чёрт поинтересоваться, пропустив мимо ушей шутку про падальщиков.

– Это наша кошка, а сдохла она от старости, ей уже было семьдесят пять лет, – пояснил мне добрый мальчик, при этом полностью разбив мою надежду осмотреть сегодня же тело человека.

– Нет, Ванни, кошка не подойдёт, даже такая уникальная, – ответила я пареньку, про себя думая, что тут даже домашние животные – долгожители. – Вот если бы это была женщина или мужчина в возрасте господина Керра, – кивнула я на всё ещё буравящего меня взглядом субъекта, – тогда бы ты меня, безусловно, порадовал.

Аханатор прокашлялся, чем обратил моё внимание на себя. Я только сейчас заметила ужас и неприкрытое отвращение, которое выражали лица братьев. Анарабат открыл было рот, пытаясь что-то высказать, но, тоже закашлявшись, так и не решился.

– Я что-то упустил из кулинарных предпочтений вашего мира? – хриплым голосом спросил у меня правитель.

– При чём здесь кулинарные предпочтения? – не поняла я, но, взглянув на салфетку с кусочком мяса, решила, что дело в этикете. – Извините, если я оскорбила вас, но это мясо действительно сочли бы в моём мире несъедобным.

Однако оправдание произвело эффект, противоположный ожидаемому. Рыжий слуга, который стоял позади меня на коленях, сейчас пытался отползти к выходу, явно рассчитывая, что я этого не замечу. Аханатор с озадаченным видом громко выдохнул, словно не понимая, что ему предпринять.

– Может, это особое меню и способствует тому, что она не поддаётся ларингису?! – полушёпотом предположил Атаэр.

– Замолчи, а то пойдут слухи, и народ начнёт питаться трупами, чтобы только избавиться от нас, – одёрнула его Исна.

Теперь настал мой черёд остолбенеть, замереть и в шоке, потеряв дар речи, заглянуть в глаза сотрапезников.

– Хорошо, госпожа учёная, – с напряжением выговорил правитель, – я подумаю, как учесть твои гастрономические предпочтения, – он говорил, тщательно подбирая слова и стараясь оставаться хладнокровным.

– Но трупы в нашем мире – не еда, а объект для почитания и захоронения, – повысив голос, закончила за правителя, Исна.

– Чего? – затупила я, чувствуя, как мои глаза увеличиваются в размере. – Вы что, решили, что я оголодала настолько, что готова закусить мертвяком?

В трапезной опять все замолчали, а братья, озадаченно переглянувшись, с облегчением выдохнули.

– Ёля, а что прикажешь нам думать, когда ты выплюнула мясо и попросила проводить тебя в морг? – не меньше меня возмутился Аханатор, хотя по виду, скорее, успокоился и даже улыбнулся.

– Во-первых, Елена Алексеевна или госпожа учёная, если вам так угодно, – нахамила я, обидевшись. – А во-вторых, включите логическое мышление! У меня не такие мощные челюсти, как у вас, вот я и не смогла разжевать мясо. А трупы мне нужно осмотреть, чтобы понять, с помощью каких мышц можно употребить сие кулинарное творение.

– Наглая девчонка, как ты разговариваешь с правителем? – угрожающе воскликнула Исна и требовательно взглянула на Аханатор. – Её необходимо наказать, чтоб знала, где её место, и проявляла повиновение.

– Повиновение? – опешила я пуще прежнего. – Уж повиноваться я вам точно не обязана и, тем более, лебезить, так как являюсь научной единицей, нанятой в рамках заключённого нами соглашения, – отчеканила я, встав со своего места. – А если вас что-то не устраивает, можете отправить меня в мой мир обратно. И, так уж и быть, я пойду вам навстречу, взяв минимальную компенсацию в размере полученного вами ущерба за разбитое авто.

Аханатор, резко встав, поднял руку вверх, останавливая моё негодование и назревающую ссору.

– Всё же подумай, возможно, тебе стоит потратить время на изучение некоторых табу для людей без магии, – глядя мне в глаза, произнёс правитель.

Я решила сейчас не вступать в спор, а вернуться в свой гинекей, но голодной оставаться не хотелось. Схватив со стола вазочку с пареной репой, положила в неё пирожок и, прихватив небольшую ложечку, проследовала к выходу.

Глава 5

Как пройти обратно из трапезной в гинекей, я помнила, но по дороге моё внимание привлекли рисунки на стенах.

«Странно, что я их сразу не заметила», – удивилась я, рассматривая искусно изображённую деву.

Рисунок был настолько реалистичен, что, пока я шла, мне казалось – она за мной наблюдает.

Остановившись, я из любопытства подошла к изображению, чтобы понять, как добились такого визуального эффекта. Но ничего, на первый взгляд, магического не нашла, только странный мазки, нанесённые хаотично. Сразу вспомнила про импрессионистов. Их работы отличались ото всех не только ракурсом, но и акцентом на динамически изменяющийся свет, что создавало ощущение движения. Вблизи их картины выглядели как непонятное месиво мазков, но стоило отойти, как цвета смешивались оптически, и появлялся образ.

– Всё дело в краске? – подняв глаза, спросила я у изображения. – Она может отражать свет или из-за добавления магических частиц делает рисунок объёмным?

Не обнаружив следов ни того, ни другого, я, подняв руку, потёрла высветленный кончик носа девушки. В следующий миг от неожиданности отшатнулась, так как изображение сморщило нос, словно он у неё чешется.

Я, конечно, не трусиха, но от этого мира не знаешь, чего ожидать, поэтому, резко развернувшись, я быстрым шагом направилась в сторону гинекея.

С каждым пройденным метром мне становилось очевидно, что фрески на стенах – магические. То птица, изображённая на столбе, взлетала и исчезала под сводом, то кот с раздвоенным хвостом наблюдал за мной с потолка. После одного из поворотов на подсвеченной через красный витраж стене появился рогатый демон. Он смотрел удивлённо, как я прохожу мимо, но когда я, совершив поворот, пропала из его поля зрения, то отчётливо услышала рычание позади.

Сердце забилось о рёбра, и я, не выдержав, сорвавшись с места, побежала.

Возблагодарив предусмотрительность тех, кто оставил вход в мой гинекей открытым, я запрыгнула в комнату и, с силой захлопнув дверь, задвинула щеколду.

Отдышавшись и успокоив бьющееся о рёбра сердце, принялась себя ругать и успокаивать.

«Ты же не маленькая девочка, чтобы так пугаться изображений, пусть даже и магических. В наш век гаджетов и ИИ можно поверить во что угодно, но, если неживое можно было бы оживлять, во всех мирах всё бы совершенно изменилось».

Я осмотрела свою комнату. Нона дремала, сидя в кресле, зябко обхватив себя руками, хотя, по моему мнению, в помещении было жарко. Я водрузила на столик вазочку, которую чудом донесла, и направилась к кровати. Стащив с неё, покрывало, накинула его на пожилую женщину, укутав.

Нона, конечно, непроста, но я прониклась к этой женщине. Или, возможно, каждому человеку, когда он оказывается одинок, хочется найти друга.

«Итак, что мы имеем? – спросила я себя, решив, что пришло время собраться с мыслями. – Некий новый мир, в котором магия является неотъемлемой частью, а также служит мерилом силы и, как следствие, власти. Магию я видела не только у актёришки, когда он уничтожал мои гаджеты и строил путь, чтобы перенести нас из моего мира, а также у Ноны с её бытовыми фокусами и у Исны с её внушением, – рассуждая, я посмотрела на Нону, и она, как будто почувствовав мой взгляд, чуть поёрзав, по-старушечьи причмокнула. – А также я увидела пренебрежение к себе господина Керра, странное поведение учёных, которые явно чувствуют себя униженными, и страх слуг», – перечислила я и потянулась к блюду из русских сказок.

– Самый простой и логический вывод, – произнесла я шёпотом, стараясь не разбудить Нону, – магическое народонаселение планомерно уничтожало непохожих на себя и, по их мнению, слабых. Это называется «естественный отбор», и, увы, на этом отчасти и построена эволюция. Слабые и больные подлежат истреблению, чтобы дать приоритет в размножении сильным. А кто-то умный, для того чтобы сохранить генотип, пустил слух, что от айли рождаются одарённые дети.

Я печально усмехнулась простоте сделанного мной вывода, но, как правило, в простом и кроется суть. Взглянув на пареную репу, зачерпнула её ложечкой и наконец-то попробовала. С удивлением отметила, что, собственно, да, это блюдо является десертом, и продолжила рассуждать, но уже про себя, так как жевала.

«Становится ясно, почему Аханатор Нуада называл меня айли. Это, скорее, определение женщины без магии, а их неуравновешенность с лёгкостью можно объяснить, – думала я, поглощая репу ложка за ложкой. – Попробуйте жить в окружении, где старушке достаточно пошевелить пальцем, и кадка сама собой наполнится. А мне, чтобы её налить, нужно включить кран и настроить воду. Ну и главная причина для психологического расстройства всех дев, это, конечно же, возраст. Когда рядом с тобой магически одарённая женщина, которая в двести лет выглядит тебя моложе, то будь ты хоть мать Тереза – всё равно пожелаешь ей состариться», – не стала я стыдиться своих чувств по отношению к несправедливости здешнего мироздания. Параллельно соскребла ложечкой и доела остатки овощного десерта.

«Исследование заказное, и прослеживается желание правящей семьи доказать свою непричастность к рождению детей без магии. Но я не умею работать на заказ, поэтому проведу честное изыскание. Возможно, понадобится эксгумация нескольких захоронений айли и сравнение строения костей с останками магически одарённых», – начала я в уме продумывать этапы работы, схватив пирожок и откусив от него кусочек.

– Может, тебе принести чай или морс? – поинтересовалась Нона, проснувшись.

– Воды, ефли можно, – попросила я с набитым ртом, почувствовав, что пирожок с визигой застревает в горле.

Нона встала. Озадаченно взглянув на покрывало, аккуратно сложила его и покинула комнату, а я продолжила строить планы, но уже проговаривая их вслух:

– Нужно запланировать посещение территорий айли. Срок в шестьсот лет достаточен, чтобы на поверхности земли ничего не осталось, поэтому, безусловно, один из этапов – проведение раскопок.

Дверь хлопнула, но я не обернулась, решив, что это вернулась Нона.

– Даже если мы мало что найдём, изучение среды обитания поможет разобраться, почему это племя жило обособленно. Опять же, необходимо изучение анатомии кого-то из представителей правящей семьи. Они, как я поняла, единственные потомки айли, и, значит, должны наследовать не только магию, но и отличительные признаки.

На свои тезисы я ответа, естественно, не ждала, поэтому, засунув в рот последний кусочек сухого пирога, продолжила рассуждения:

– Вдешние хомо фапиенс от людей моехо мира отличаются наличием махии, мофными чеюстями и третьим веком, – еле выговорила и вздрогнула, краем глаза заметив странное движение у кровати.

Обернувшись, с непониманием замерла, удивляясь и разглядывая представленное мне действо.

Анарабат, залихватским движением стянув с себя рубаху, бросил её на кровать к уже лежавшему там камзолу и, с ухмылкой взглянув на меня, скинул чёботы.

Я сделала возмущённый вдох в справедливом желании высказать своё негодование зарвавшемуся мужчине. Но, как со мною часто бывает, пока я, негодуя, вдыхала, набирая побольше воздуха, втянула в себя кусочек визиги и, подавившись, закашлялась. Анарабат кинулся ко мне, но я, согнувшись пополам, выставила вперёд руку и потрясла ею, жестом показывая, чтобы он не приближался.

Он остановился и насмешливо заломил бровь, ожидая, пока я прокашляюсь.

– Госпожа учёная, вы, как неразумное дитя, съели пирог с визигой всухомятку. Он же очень сухой, и его нужно запивать чаем или морсом, – насмешливо произнёс гад, то есть Анарабат, и, облокотившись на кровать, медленно потянул завязки на штанах.

«Нет, я, конечно, понимаю, что этот мужчина хорош собой. Видно, что его мускулатура – следствие образа жизни, а не проведённого в спортзале времени. Но мне-то с чего предоставили честь лицезреть этот образчик тестостерона?!» – судорожно размышляла я, пытаясь прокашляться и осматриваясь в поисках, чем бы запить вставший в горле пирог.

Увидев в приоткрытом шкафчике у окна несколько графинов, я с надеждой подбежала к нему. Не обращая внимания на протестующие возгласы, откупорила самый большой и с вожделением приложилась к горлышку.

– Ёля, стой, это слишком крепко, – выкрикнул Анарабат и, обхватив меня за талию, попытался остановить распитие.

Но было уже поздно! Я сделала несколько глотков и не смогла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Из глаз градом полились слёзы, горло обожгло, а в груди всё сжалось от недостатка кислорода. Анарабат меня встряхнул и одним движением разорвал завязки сарафана. Грудной клетке стало свободнее, и я с усилием втянула воздух.

– Вот так! – сказал он, придерживая меня за талию. – Теперь ещё раз вдыхай, но лучше носом, чтобы горло не жгло. – Я, глядя ему в глаза, послушно со свистом вдохнула и шумно выдохнула. – Руки лучше подними вверх, так тебе будет легче.

Не став сопротивляться, я задрала вверх руки, причём в одной из них так и держала графин. Но в этот момент Анарабат притиснул меня ближе и впился в мой рот странным поцелуем. Он по-животному горячим влажным языком облизал мне губы и прошёлся по зубам и нёбу. Я, опешив, возмущённо на него посмотрела. Анарабат же, усмехнувшись, объяснил:

– У тебя на губах остатки вина, и оно продолжало жечься, – сказал и, взглянув на мою задранную вверх руку, потянулся за графином. – Давай-ка я заберу его во избежание.

Привстав на носочки, я подняла графин выше, показывая, что это моё, и отдавать его я не намерена, так как мне в голову пришла мысль: наличие формалина в этом мире сомнительно, и это пойло вполне может его заменить.

Дверь без каких-либо усилий открылась, и в комнату вошли о чём-то бурно спорившие Аханатор с матерью и господином Керром. Правитель, продолжая говорить, повернулся в нашу сторону и ошеломлённо замер. Несколько мгновений он взирал то на меня, то на своего брата, явно не понимая, почему тот раздет, а у меня подняты руки, и в одной из них графин. Но, остановив свой взгляд на разорванных завязках моего сарафана, оскалился, словно хищник, собирающийся кинуться на брата.

Причём его зрачки изменили форму – стали чуть вытянутыми, с красным отливом, и злыми. На моём теле встали дыбом все волоски, а по спине пробежал холодок, чувствуя угрозу. Реакцию правителя отзеркалили и его спутники, только у господина Керра взгляд был не злой, а, скорее, заинтересованный, но тоже какой-то хищный.

Задаваться вопросом по поводу видоизменения зрачков у меня не было времени. Анарабат снова попытался отобрать у меня графин, и мне пришлось уворачиваться. Для меня это пойло сейчас представляло реактив, а их даже в студенческую бытность приходилось выбивать с боем. Некоторые сокурсники норовили захапать всё себе, так как со своей долей обошлись неаккуратно. В попытке отделаться от настойчивого мужчины я отбивалась ногой и, извернувшись, неудачно попала туда, куда не следовало.

– Ой… простите, – воскликнула я, устыдившись, когда Анарабат согнулся пополам.

В распахнутую дверь, с непониманием озираясь, вошла Нона. В одной руке она несла кувшин, а в другой кружку. Я, не став оправдываться, подошла к женщине и, выхватив из её рук наполненный водой сосуд, принялась пить с жадностью. Нона попыталась мне сунуть кружку, но вторая рука у меня была занята графином, и я проигнорировала её, так как прохладная вода наконец-то успокоила обожжённое горло.

– Что тут происходит? – потребовал ответа правитель, обведя всех властным взглядом.

– Я ничего плохого не хотел, – всё ещё согнувшись, выдавил из себя Анарабат. – Госпожа учёная высказала пожелание изучить анатомию кого-нибудь из нашей семьи, так как мы являемся потомками айли. Вот я и решил предоставить ей себя для изучения.

Я удостоила мужчину удивлённым взглядом, при этом жадно продолжая пить, не обращая внимания на ожидавших от меня объяснений членов правящей семьи.

Сейчас главное – выпить как можно больше жидкости, чтобы не захмелеть, так как спиртное оказалось действительно очень крепким. Ну и, пока я пью, я не обязана отвечать, а значит, имею время подготовиться.

– Анарабат, а почему у неё сарафан разорван, и что тут делает бакханское вино? – спросила чуть срывающимся голосом Исна. – Мы же договорились, что, после того как будет результат, у вас будет шанс с нею договориться.

Я, не понимая, о чём речь, вопросительно взглянула на Аханатора, а он, с нескрываемой злостью, – на старшего брата.

– Ты хочешь вызвать меня на бой? – спросил его правитель.

Анарабат, так и оставаясь в склонённой позе, на секунду замер, затем, бросив взгляд на мать, медленно покачал головой и ответил правителю:

– Нет, брат! Не сейчас! Пусть сначала она выполнит своё предназначение, так как это важно для Герхатона.

Я даже зауважала Анарабата, но тут он взглянул на меня, и от его взгляда по спине пробежали мурашки, оставляя за собой след из гусиной кожи. Старший брат усмехнулся, увидев, что я поёжилась, и добавил:

– А уж потом мы между собой разберёмся, кому она достанется.

От услышанных перспектив у меня вода пошла носом, и я, подавившись теперь уже водой, случайно выплюнула её на Нону. Женщина, шокированная непроизвольным душем, в изумлении посмотрела на меня. Я, в свою очередь, на женщину, судорожно придумывая, как оправдаться.

«М-да… Чепец промок и съехал в сторону, и из-под него выбилась мокрая прядь, да и взгляд осуждающий», – но тут я вспомнила, что лучшая защита – это нападение, и высказалась:

– За водой нужно было ходить быстрее. – Немой укор женщины сменился недоумением, а я, всучив ей графин с бакханским алкоголем, дала указание:

– Это нам вместо формалина, сбереги, пожалуйста, только закрой, а то оно может выдохнуться.

– Ёля, с тобой всё в порядке? – странным тоном спросил меня правитель.

– Нет, и ещё раз попрошу – называйте меня полным именем! – рявкнула на него я, наблюдая, как зрачки мужчины из хищно вытянутых трансформируются в обыкновенные. – Со мной явно не всё в порядке! У меня в комнате нет воды, но зато целый ряд графинов с алкоголем! Ужин просто несъедобен, а обернувшись, я застаю у своей кровати полуголого мужика, что тоже, знаете ли, не способствует душевному равновесию!

Высказалась, так как нервы уже трещали по швам, и моё состояние грозило вылиться в истерику.

– Госпожа учёная, вам нужно успокоиться, – проговорила Исна, делая ко мне шаг и протягивая руку.

– Ваша магия на мне не работает, – прошипела я, останавливая женщину.

На самом деле, я не хотела её обидеть, просто надоело, что волоски встают дыбом, а кожа делается пупырчатой. Исна расстроенно отступила, а я уже отступить не могла в силу своего непримиримого характера.

– И да, эрим Аханатор Нуада, коль мне стали известны некоторые планы в отношении меня, я требую гарантировать моё возвращение в мой мир.

В комнате наступила тишина, а я повернулась и вопросительно взглянула на Аханатора. Каково же было моё изумление, когда я увидела, как он, опять склонив набок голову, улыбается.

– Да вы уже надоели со своим тиком! Покажитесь доктору, а то у меня от вашего вида шею ломит! – совсем разозлившись, выпалила я.

– Я не знаю, что такое тик, и почему я должен обратиться к доктору, если мне просто приятно наблюдать, как бушуют твои чувства, – произнёс правитель почему-то с грустной улыбкой. – Тебе не о чем беспокоиться, по нашему соглашению я обязан тебя перенести в трёхдневный срок после окончания исследования.

Исна развела руками, сдаваясь, а господин Керр зачем-то сдвинул стул в сторону и облокотился на его спинку. Анарабат, резко разогнувшись, вопросительно кивнул брату, но тот покачал головой, подтверждая наши с ним договорённости.

– Нужно прислать к ней повара, чтобы он учёл её вкусы при составлении меню, – заботливо предложила мать правителя, но, взглянув на шкаф с графинами, поинтересовалась у мужа.:

– Этот гинекей вы использовали для встреч с друзьями?

– Да, это моё бакханское вино, и обошлось оно мне очень дорого, – не стал отпираться господин Керр. – Я не знал, что тут кого-то поселят, и, естественно, его освобожу, – улыбнулся он женщине.

– Простите, а оно всё такое крепкое? – поинтересовалась я в надежде, что смогу ещё разжиться заменителем формалина.

Господин Керр удивлённо покосился, но ответил не мне, а спросил у матери правителя:

– Если хочешь, я оставлю деве вино? – Мать правителя ему улыбнулась, но тут своё слово произнёс Аханатор Нуада:

– Господин Керр, за этот графин я заплачу, а об остальном, что нужно будет госпоже учёной, мы сами позаботимся.

Мне показалось, что в голосе правителя прозвучала угроза, и господин Керр, выразительно кивнув, чуть отступил, подавая руку Исне.

– Нона, ей нужно сменить одежду. Наряды айли выглядят провокационно, – приказала она, а я скептически посмотрела на себя, но подумав, что речь идёт о моей пышнотелости, решила не обижаться.Что есть то есть! Я, конечно, чуть полновата, да ещё и с горбинкой на носу, которая придаёт лицу асимметрию. А кудрявые волосы без должного ухода обычно напоминают веник, который и расчесать-то невозможно.

– Конечно, лучше одежду сменить на что-то менее вызывающее, – вставил Анарабат. Я взглянула на себя, а затем на Исну и Нону, не понимая.

Наши наряды были похожи, но у меня без золота и камней, а у Ноны совсем простой, однотонного цвета и без вышивок.

– Почему это мой наряд выглядит вызывающе? – спросила я у него.

Тот, со смешком мне подмигнув, натянул на себя рубаху, затем, демонстративно завязав на штанах завязки и одевая чёботы, наконец-то снизошёл до объяснения:

– Для нас девушки без магии и так красивы первозданной красотой, а тут ещё и глаз цепляется за наряд айли.

Я кивнула, показывая, что объяснение принято, но про себя вспомнила прочитанную когда-то случайно статью. Красота – это такой маркетинговый ход от природы, чтобы повысить выживаемость индивида и дать ему больше шансов на своё продолжение. Однако можно создать и искусственно красоту, чем беззастенчиво пользуются женщины, или внушить массам, что это красиво. Например, если производитель какой-то безделушки будет выпускать её по чуть-чуть, параллельно раскручивая и даря образцы знаменитым людям, со временем эта вещица войдёт в моду, и тогда все будут считать её красивой и достойной приобретения.

Так, скорее всего, произошло и с этими нарядами: айли уже нет, а инстинкт, что девушка в этом сарафане желанна, остался.

«Этот вопрос тоже подлежит изучению, так как вполне возможно, что в этом и окажется корень бед».

Я сделала вывод, что сексуальная привлекательность девушек без магии могла и послужить толчком к наследованию специфического гена.

– А сейчас прошу меня простить, я очень устала и хотела бы выспаться.

Аханатор и его родственники покинули комнату, а я облокотилась на кровать и тяжело вздохнула.

– У тебя глаза слипаются, – констатировала Нона и так ощутимый для меня факт.

– Последние несколько дней были непростыми, – стягивая с себя разорванный сарафан, согласилась я. – Но, если вдруг у вас остались силы, я попрошу закончить рассказ об айли и предках правителя.

– Конечно, там осталось немного, – она помогла мне переодеться и забраться на высокую кровать. Когда я улеглась поудобнее, Нона, усевшись рядом, продолжила повествование:

– Младший брат эрима пропал, когда его сыновья были уже взрослыми. Они между собой решили посетить земли айли в надежде, что там им смогут подсказать, куда пропали их родители. Но после пересечения границы их ждали выжженный лес и вымершее поселение. Осталось только несколько старушек, которые ухаживали за множеством могил, и сошедший с ума от горя наместник, отец их матери. Они-то и рассказали братьям, что эрим с наследником повадились в селение и увозили себе почти всех дев без разбора. А те немногие, кому посчастливилось убежать, возвращались, будучи уже безумными, и почти все погибали.

– Нона, тут что-то не сходится! – возмутилась я, почувствовав, что сонливость как рукой смело. – Разве мужчины-айли не стали защищать своих женщин?

– Так я же тебе рассказывала, что эрим, украв девушку, вырезал половину поселения, а это были почти все мужчины-айли. Оставили в живых только стариков, от которых было мало толку, и женщин, которые жили в постоянном страхе.

– Это ужасно, но, к сожалению, и в моём мире такое происходило в древние времена, – заметила я, но увидев опять недовольный взгляд женщины, что всё время её перебиваю, сделала многозначительный жест, застегнув, как молнию, себе губы.

– Естественно, вернувшись, братья призвали своего дядю и наследника к ответу. Тот обманом выдворил их из дворца, закрыв магически защищённые ворота. Но не учёл, что внутри остался его незаконный сын от убившей себя айли. Тот, когда узнал о произошедшем бесчинстве, в гневе отправил своего отца отчитываться к прародителям, и только наследнику удалось покинуть дворец и избежать справедливого наказания.

Нона чуть прокашлялась, обозначая, что рассказ закончен, и, встав с кровати, налила себе в кружку воды и выпила.

– Подожди, Нона, а чем дело-то кончилось? Кто стал править, и куда сбежал старший сын?

– Править стал один из братьев, доказав свою силу, а что там происходило дальше, я не знаю, так как от меня требовали знать только это повествование, – ответила мне, разведя руками, женщина.

– А кто требовал? – сонно поинтересовалась я.

– Я была на посылках во дворце, и меня приметили, сочтя перспективной, чтобы выучить на няньку, – объяснила мне женщина, но тут в дверь тихо постучали.

Нона подошла к ней и, приоткрыв, стала с кем-то тихо переговариваться.

– Тут ситчи интересуются, что ты хочешь на завтрак? – спросила у меня Нона, когда я уже почти спала.

– Если можно, два яйца всмятку, тост с маслом и сыром и большую чашку кофе без сахара и молока, – закрыв глаза, пробубнила я.

Но провалилась я не в сон, а в свою московскую квартиру, и, увидев рядом с холодильником лужу молока, обрадовалась.

Глава 6

Разглядывая белую лужицу на полу, не открывая глаз, я шагнула к холодильнику, про себя надеясь, что моё видение не исчезнет, и я окажусь дома, пусть даже с разбитой головой и сломанным носом. Но при моём приближении лужица превратилась в озеро, в котором отражались облака, и из-за этого оно казалось белым.

Я стояла на пологом берегу водоёма, а надо мной возвышались три огромных дерева. Их ветвистая крона с переплетающимися лианами была направлена вверх и, расширяясь вверху, превращалась в плоскую шапку, усеянную кожистыми листьями.

– Драцена драконовая из семейства агавовых! – удивлённо констатировала я. – Что тут делают деревья, которые должны расти в горах?!

Спросила и сразу услышала завывание ветра, а развернувшись ему навстречу, охнула. Оказывается, я стою на краю плоского утёса, который выступает из величественной горы и возвышается над живописной долиной. Внизу раскинулись леса и озёра, а между ними виднеются поселения, соединённые белёсыми дорогами.

– Мама, – со страхом еле выговорила я.

С детства единственное, чего я боялась, – это высоты и неконтролируемого с неё падения. А тут на меня, помимо страха, ещё нахлынула тоска.

Всегда, когда мне страшно, я зову маму, хотя толком никогда её и не видела. Вырастила меня тётя Саля, старая еврейка, и, как я впоследствии узнала, друг моих родителей. Но умерла она очень рано, и из её рассказов я мало что помню. Знаю, что мои родители были биологами, и, когда мне было около года, их отправили в экспедицию на Алтай. Там, по нескольким свидетельствам, сошёл сель, похоронив всю экспедиционную группу в ущелье.

Когда же я осиротела во второй раз, меня стали растить друзья тёти и родителей. Все детство я усердно училась, лето проводила на практике со студентами биофака, а потом отправлялась в экспедицию – помогать собирать материал для чьей-нибудь диссертации. Почти никогда не обращалась к врачу, так как не болела, а сломанный нос и по ошибке удалённый аппендикс были единственными случаями проблем со здоровьем. Так и получилось, что, окончив школу, я не видела для себя другого пути, кроме как стать биологом.

– Но вот теперь я оказалась в неизвестном мне мире, на утёсе, от высоты которого кружится голова, – произнесла я вслух, но сама своих слов не услышала – их унесло ветром. – Давай, Ёлька, ещё и пожалей себя, вспомнив, что ты одна, и тебе не на кого рассчитывать.

На мне явно сказалась усталость этих дней. Я стояла на краю утёса над долиной и горько плакала. Ветер не давал моим слезам сбегать ручьями, а размазывал их по щекам, высушивая. Но с очередным порывом ветра я уловила знакомый аромат и, не поверив своему обонянию, принюхалась.

– Боже, это же жареная курица с чесноком! – прошептала я удивлённо и уже с другим настроением посмотрела вниз, на распростёртую у подножья скалы долину.

В прогалинах леса располагались не просто поселения, а целые небольшие города, и они были обитаемы. На полях росло что-то злаковое, на лугах пасся скот, и если, прищурившись, присмотреться, то можно различить, как по ниточкам- дорогам снуют повозки и навьюченные лошади. Пока я рассматривала раскинувшееся передо мной пространство, как карту, мне показалось, что сзади кто-то подошёл. Я, испугавшись, резко развернулась к озеру. Но увидеть никого не успела, так как меня обдало водой, и я, зажмурившись, куда-то рухнула.

Не успев испугаться падения, ощутила, что лежу на чём-то мягком, и распахнула глаза.

Надо мной возвышалась Нона. Она накрывала моё лицо платком, словно покойнику. Волосы её были взлохмачены, сарафан съехал набекрень, а глаза выражали странную озабоченность.

– Нона, ты решила отомстить мне за то, что я тебя обрызгала? – предположила я, ощутив, что одна моя рука придавлена её коленом.

– Слава богам, ты очнулась! – воскликнула женщина срывающимся голосом и отодвинулась от меня.

Я, рывком скатившись с высокой кровати, оказалась на полу и на всякий случай отпрыгнула подальше.

– Госпожа, я всю ночь тебя держала, чтобы ты не сверзилась с кровати, – оповестила Нона меня с видом человека, который всё это время бежал марафон, а не караулил научного сотрудника.

– А зачем ты тогда лицо мне платком накрывала? – поинтересовалась я, приложив свою ладонь ко лбу, проверяя – очнулась, или мне всё это ещё снится? Но, почувствовав капли воды на лице, с подозрением уставилась на Нону.

– Я хотела вытереть воду, которая неизвестно откуда взялась, – обиженно оправдывалась женщина. – Тебя как будто обрызгали, но вода попала только на тебя, а всё остальное сухо.

– Обрызгали точно так же, как я тебя? – уточнила я, уперев руки в боки, но тут меня смутило непривычное ощущение. Опустив голову вниз, я, поморгав, поняла, что никаких боков больше не наблюдается. Вместо них образовались узкая талия и вполне себе округлые бедра. И это не говоря о том, что моя и так немаленькая грудь теперь стала ещё больше.

– Нет! Это не я! – рыкнула на меня женщина, да так, что я, подпрыгнув в воздухе, перебрала ногами и, осознав, с какой лёгкостью это сделала, озадаченно посмотрела на Нону. – Как только ты закрыла глаза, тебя подбросило на кровати и поставило на ноги. Потом ты стояла на самом краю, а твои волосы и исподнее словно от ветра развевались, – рассказывала она, сопровождая слова нервной пантомимой.

То разводила руки в стороны, то нагибалась, словно высматривая что-то внизу, и принюхивалась. Затем слезла с кровати и с обидой в голосе указала на окно.

– Дверь и окна гинекея закрыты, значит, это был не настоящий сквозняк, а магический, и вполне возможно, что ты сама его и сотворила, – продолжала она то ли рассказывать, то ли рассуждать. – Я пыталась тебя уговорить прилечь, но ты вдруг заплакала и стала звать свою маму, – я на этих словах застыла, судорожно вспоминая, что же мне такое снилось, а Нона продолжила:

– А затем, свесившись с края кровати, рассмеялась и стала мне говорить, что там очень вкусно пахнет какой-то жареной курицей.

Мы с Ноной стояли друг напротив друга, нас разделяла резная высокая кровать с деревянным балдахином. Я пыталась размышлять логически, насколько это в данной ситуации возможно, а женщина явно со страхом оценивала, каких ещё сюрпризов можно от меня ожидать.

– Нона мне снился сон, будто я стою на утёсе, – решила я быть со своей помощницей честной. Прислугой я её назвать не могла, так как выступаю за всеобщее равенство. – Всё, что ты описала, происходило со мной не по-настоящему.

– Если всё было не по-настоящему, откуда же тогда взялось это? – Она подошла к кровати и осторожно подняла с простыни заострённый кожистый листок драконьего дерева.

– Вот тебе и моногибридное скрещивание, – прокомментировала я находку и потеряла сознание.

***

– Они точно не поднимут крик? – услышала я шёпот господина Керра, очнувшись, но глаз решила не открывать, так как говорившие явно не хотели, чтобы их услышали.

– Я наложил сонные чары и полог на случай, если активизируется зеркало, – ответили ему чуть хрипловатым красивым голосом. – Только старуха заснула на ходу, вон, аж на пол рухнула.

– Подними её, – приказал господин Керр, – а я заберу своё вино, но оставлю деве в подарок один графинчик акшея.

– Не слишком ли дорогой подарок для девы, которая принадлежит правителю? – услышала я не просто удивление в голосе, но и ехидство.

– Дерих, ты – слуга, и не забывай этого! Я сам решу, кому и что оставлять, – с раздражением ответил господин Керр, но затем пустился в разъяснения:

– Мне нужно её доверие, а подарки – лучший способ расположить к себе женщину.

–Эта дева – мейст, и, возможно, выполнит то, зачем её сюда притащили, – заметил Дерих.

– Она – мейст? – засмеялся господин Керр в голос. – Эта дева без магии и из другого мира, и у того, что её сюда перенесли, может быть только одно предназначение. Попомни моё слово: как только поставят печать, всё для неё изменится.

Я чуть не выдала себя, распахнув на мгновение глаза, заинтересованная данной информацией. Как бы я, конечно, хочу, чтобы что-то уже изменилось, но надеюсь, что в лучшую для меня сторону.

– Правитель не учёл только одного: когда он заклеймит свой трофей собственностью дома, я тоже приобрету некоторые права.

– Вы ещё не всё выплатили за Исну, но уже прошли ритуал, и теперь у вас родится сын, который может когда-нибудь стать правителем, – напомнил Дерих господину, но я готова была поклясться, что говорил он это с насмешкой.

– Конечно, но пока мой сын не появится на свет и потом ещё три года я – полноценный член правящей семьи и наделён всеми соответствующими привилегиями, – с гордостью обозначил Керр своё положение, – а дева без магии, хоть и дурная, стоит целое состояние. Конечно, в ней нет нужной крови, но Аханатор обмолвился, что в её мире все такие. Нам с тобой всего-то нужно разузнать про её мир, а когда у меня родится сын – наладить оттуда поставки.

– Господин, вы гениальны! – засмеявшись, констатировал Дерих. – Перенесём, сюда много дев без магии и заполоним ими рынки Герхатона.

– Много нельзя, – остудил пыл слуги пожилой мужчина, по звуку явно покидая комнату, так как голоса стали удаляться. – Если дев будет в избытке, упадёт цена, и тогда переправлять их из другого мира станет невыгодно.

– Нужно ещё как-то объяснить их появление, – согласился с ним Дерих.

– Сочиним легенду, что они спустились со скал хранительниц. С бабкой Исны же поверили, ну и тут не будут сомневаться, что мы предоставили им стоящий товар, – обрисовал план муж Исны и, явно довольный собой, покинул мою комнату.

Когда закрылась за незваными гостями дверь, я полежала для верности ещё минутку, затем приподнялась на локтях и осмотрелась. Нона, откинувшись на спинку кресла, посапывала, изящный графин с вином стоял на столе, а за витражными окнами поднималось солнце, заливая комнату яркими красками.

– Ну и ночка… – прошептала я, слезая с кровати.

Голос отразился от стен, и Нона, вздрогнув, проснулась и вопросительно на меня уставилась.

– Тут были господин Керр с каким-то Дерихом. Он нас с тобой усыпил и накинул какой-то полог на зеркало, – объяснила я то, чего сама не очень-то понимала. Женщина вопросительно подняла брови. – Интересуешься, почему я не уснула? – Нона кивнула. – Без понятия… Я же биолог, а не специалист по вашей магии, – коротко констатировала я, разведя руками. – Когда я очнулась, они тут строили обогатительные планы по организации поставок безмагических девиц из моего мира.

Нона, тяжело на меня взглянув, по-старушечьи покряхтела, вставая, и ушла в ванную комнату.

Проводив её взглядом, я подошла к витражному окну и, наблюдая, как поднимающееся солнце укорачивает тени домов, подумала:

«Лучше умолчать про мой сон и про то, что некоторая магия на меня не действует, – на улице появлялись силуэты людей, и я с удивлением отметила, что утром через синий цвет стекла видно лучше. – Я не знаю, есть ли в планах Аханатора в отношении меня корыстный интерес, но чувствую, что он что-то ото всех скрывает».

– Нона, я тебя прошу никому не рассказывать, что здесь происходило сегодня ночью, – обратилась я к женщине, когда та вернулась в комнату.

– Госпожа, тебе нужно всего лишь мне приказать, я же твоя прислуга, – удивилась она моей просьбе, но, чуть подумав, добавила:

– Но я не смогу смолчать, если меня напрямую спросит правитель.

– Мне нужен друг и помощница, а не прислуга, – попыталась я донести до неё мысль и заручиться поддержкой женщины. – Я хочу вернуться домой, там факультет и моя незаконченная диссертация. А в этом мире женщины без магии – предмет торга.

Нона изучающе взглянула мне в глаза, но всё же, неуверенно кивнув, ушла, обещав прислать ко мне прислугу, уж коль она теперь друг и помощница.

Оставшись одна, я первым делом подошла к большому зеркалу, чтобы рассмотреть произошедшие со мной метаморфозы.

Сломанный в детстве нос теперь был ровным и вполне даже симпатичным носиком. Грудь и талия обрисовались чётче, а бёдра и ноги, наоборот, приобрели плавность очертаний. Нет, это по-прежнему была я, только немного улучшенная версия. Как будто кто-то неведомой рукой исправил приобретённые жизнью изъяны, сделав меня более женственной.

– Госпожа учёная, я вам принесла широкий сарафан без вышивок, – оповестила меня девица, которая вошла в гинекей без приглашения. – Вам нужно поспешить, в трапезной вас уже ожидают.

Я автоматически кивнула, соглашаясь, и, взглянув на гостью, чтобы попросить мне помочь, от удивления застыла. Впервые в жизни я видела ярко-оранжевый цвет волос. Апельсиновая коса была свёрнута странным крендельком, а брови и ресницы почти сливались с конопушками, усеявшими всё лицо девушки.

– Тебя, случайно, не Антошкой зовут? – пошутила я и только потом осознала, что девушка не из моего мира и шутку не поймёт.

– Тошкой кличут, а Антоном – брата, – подтвердила, удивляясь моей прозорливости, девушка. – А откуда знаете?

– Так, к слову, пришлось, – поражённая совпадением, промямлила я, стягивая с себя рубаху. – А ты тоже специально изучала язык?

– Нет, у меня есть артефакт, как и у всех, кто в услужении, – ответила мне девушка, а я разочарованно вздохнула, когда увидела, что мне принесли всё тот же сарафан, только другого кроя и без вышивок.

– Слушай, а у вас что, девицы штаны не носят? – спросила я, забирая у девушки наряд.

– Штаны носят мужчины и мальчики, а женщинам положено наряжаться в сарафаны, ну, иногда можно и платье одеть, если на торжище собираетесь, – отчеканила та, наблюдая, как я пытаюсь не запутаться в одежде.

Просунув голову в ворот платья, я не смогла вдеть руки в рукава, так как на них оказалось не развязаны завязки. Так и стояла чучелом, извиваясь и пытаясь изловчиться, дотянувшись до завязок зубами.

– Ой, – увидела проблему Тошка, и, направившись ко мне, одной рукой отодвинула со своего пути кресло.

Я остолбенела этаким чучелом без рук, уставившись на произошедшее.

«Она же метр с кепкой и тощая, как жердь, как же смогла сдвинуть одной рукой тяжёлое кресло?!»

Пока меня освобождали и завязывали рукава, я предположила, что на Герхатоне другой закон притяжения. А когда девушка отошла за сарафаном, решила поэкспериментировать. Подошла к массивному креслу и, упёршись в подлокотник, попыталась хоть немного отодвинуть мебель.

«Оно к полу приросло, что ли?!» – растерялась я, невольно сравнивая наши с Тошкой комплекции.

«А может, дело в инерции?!» – предположила я и, сделав несколько шагов назад, с разбегу ударила плечом в резную спинку кресла. Оно немного сдвинулось, а я, не удержавшись, рухнула на четвереньки.

– Госпожа учёная, что это вы тут забавляетесь? – со смехом поинтересовалась Тошка.

Я подняла взгляд на девушку и увидела, что её рука лежит на подлокотнике, а значит, это она его и отодвинула. Расстроившись, я поднялась с пола и, демонстративно отряхивая подол, зацепилась рукой за разошедшийся шов платья. Тошка удивлённо взглянула на прореху, но вдруг, воровато оглянувшись на дверь, сделала пас рукой.

Разорванные края срослись, как будто ничего и не было, а на мне оказался надет сарафан, сам собою завязавшейся на завязки.

– Вы только никому не говорите, что я тут магичила, – прошептала девушка, приложив палец к губам.

«Ну конечно же, это магия, ведь не может иметь такую силу Тошка?! – Сочтя это объяснение универсальным, я кивнула девушке, показывая, что не собираюсь её выдавать. – Магией можно усилить челюсти, чтобы разгрызть кость. Предположим, и сон наслал на меня маг, точно так же, как у нас в мире под гипнозом заставляют людей делать глупости. Ну а третье веко может вообще быть не магическим, а просто особенностью некоторых жителей Герхатона».

– Госпожа, вы можете идти в столовую, там вас давно ожидают, – перебила мою мысль Тошка, слегка подтолкнув к выходу.

А я, наоборот, развернулась, к ней и, чуть согнувшись, так как девушка была небольшого роста, помахала рукой перед её глазами. Рефлекс моргания – врождённая физиологическая особенность и заключается в непроизвольном смыкании век для сохранения целостности роговицы глаза. По идее, от резкого колебания воздуха третье веко должно моргнуть. Но девушка, наоборот, выпучив глаза, взглядом послала меня не в трапезную, а в дом для умалишённых.

Я с насмешкой улыбнулась, отдавая должок, понимая, что грубости прислуга себе позволить не может. Рыжая Тошка, чуть сморщив конопатый нос, рукой указала мне направление, куда, по её мнению, я должна направиться. Так как третьего века я у неё не увидела, то, спокойно выдохнув, отправилась в трапезную.

Глава 7

Идя по коридору, я не понимала, почему вчера поддалась панике. На стенах были нарисованы замысловатые сюжеты на тему двух светил, ничем не напоминающие мне давешних дев и демона. Размышляя, что, возможно, во всём виноваты сумерки и витражные окна, я добралась до трапезной.

– Доброе утро, – поприветствовал меня Аханатор и указал на отведённое мне место.

Я села и осмотрела сервированный к завтраку стол. Предложенные блюда почти ничем не отличались от вчерашнего ужина. Всё то же мясо разных сортов, целые запечённые туши неведомых мне животных и, конечно же, пироги с разными начинками. Зато напротив меня выставили всё, что я заказала. Два больших яйца зелёного цвета, что давало повод усомниться в их съедобности. Тост с серым сыром, растёкшимся по хлебу лужицей, и несколько чашек с неопределённым содержимым, выстроенные в ряд, как для дегустации.

– Ситчи не знают, что такое кофе, поэтому приготовили всё, что у нас подают к завтраку, – объяснила мне Исна количество и разнообразие предложенного. – Вдруг тебе понравится, и ты не станешь смотреть на слуг, как на потенциальную мертвечину, – сыронизировала она, наблюдая за моими действиями.

Не знаю, кто такие ситчи, но на её насмешку я решила не реагировать, так как сосредоточенно пыталась расколоть зелёное яйцо. Старательно постучав по нему ложкой, я не обнаружила на скорлупе даже трещинки. Вытащила из стоявшего рядом блюда с мясом нож и, орудуя им, как саблей, попыталась отсечь у яйца верхушку. Но нож, отпружинив, выскочил из моих рук и со звоном врезался в поднос вчерашнего слуги, которым тот от испуга прикрывался.

Растерявшись, я помахала бедолаге рукой, пытаясь показать, что, мол, я без злого умысла. Но, наткнувшись на взгляд, полный обиды и презрения, решила, что рыжий слуга сам виноват, раз передо мной опять поставили несъедобное блюдо.

Вспомнила ещё пословицу, что клин клином вышибают, и стукнула яйцом об яйцо, как у нас на пасху. Но, увы, барьер из кальция для меня оказался непреодолим, и я решила попросить помощи у сотрапезников.

Они, кстати, усердно поглощали мясо, смачно похрустывая косточками, и, как за интересным шоу, следили за моими действиями. Благо пока ставок не делали на то, что произойдёт быстрее: яйцо расколется, или я запущу им в рыжего слугу с подносом.

Аханатор насмешливо заломил бровь, ожидая, что я обращусь к нему. Анарабат призывно улыбнулся, а Атаэр, надменно взглянув на меня, уже хотел пуститься в разъяснения. Но я, повинуясь врождённому чувству противоречия, повернулась к Ванни. Дети вообще никогда не отказывают, если в их силах помочь и тем самым оказаться со взрослыми на равных.

– Привет! Ты знаешь, как его открыть? – спросила я, протягивая яйцо мальчику.

Ванни кивнул и, сделав пас рукой, прошептал что-то невнятное. Верхушка яйца пошла трещинами, и я, поблагодарив парня, отковырнула скорлупу и увидела вполне обычное содержимое. Аккуратно поддев ложечкой белок, докопалась до желтка и, лопнув мешочек, зачерпнула. Вкус был очень даже насыщенным для яйца, но послевкусие отдавало, почему-то, пеплом.

– Я же просил не применять магию рядом с госпожой учёной, – попенял младшему брату Аханатор. – По крайней мере, пока точно не убедимся, что она ей не вредна, а для этого должно пройти время.

В следующее мгновение все присутствующие повернулись на шум: в трапезную ворвался мейст Орин, представленный мне за вчерашним ужином.

– Что случилось? – спросил Аханатор, а все повскакивали со своих мест.

Орин, покосившись на меня, смахнул капающую из рваной раны на подбородке кровь и ответил правителю:

– Элвой переродился и утащил в дуат Велеса, – объяснил он происходящее.

Мужчины, переглянувшись, стремительно направились к выходу. Только мать правителя невозмутимо сидела и держала за руку младшего сына, словно не давая ему присоединиться к братьям. Я, не понимая, что происходит, тоже встала и озадаченно переглянулась с мальчиком. Ванни указал мне кивком на дверь, и я, набравшись смелости, решила последовать за процессией.

Стараясь идти тихо по коридору на приличном расстоянии от мужчин, я с опаской рассматривала стены. На одной из стен был нарисован путь, выложенный настилом и проходящий по широкой улице. С одной стороны его виднелся храм, обрисованный красными лучами солнца, а с другой – вступившая на путь девушка. Я не сразу поняла, почему её окружает красный цвет, но приглядевшись, отпрянула, так как девушка горела.

«По ходу, у них тут тоже есть библейские истории, только основанные на здешнем менталитете!» – подумала я, решив, что нужно будет почитать хоть какую-то местную литературу. Всё же зачастую верования дают определённый посыл, и, следуя ему, общество оказывается в определённых рамках, что неизменно сказывается и на здоровье, и на потомстве в будущем.

Свернув за мужчинами по коридору, я в недоумении остановилась, так как на стене обнаружилось изображение уже знакомого мне демона.

Он стоял, чуть склонившись, и огромной рукой указывал в сторону удаляющегося со спутниками правителя.

Я, не желая отставать, прошла мимо, по ходу движения наблюдая за изображением. Его глаза смотрели на меня, не отрываясь, и с каждым моим шагом взгляд становился всё насмешливее.

А сделав ещё один поворот, я на ровном месте споткнулась. Демон был нарисован на полу и, упирая руки в боки, смотрел на меня, нахмурившись, как бы показывая, что я должна остановиться. За ним была изображена лестница, которая вела в подземелье, и мне даже показалось, что в самом низу её горел огонь, и в его языках кто-то жарился.

«Какой-то неуверенный был художник», – раздумывала я над неоднозначностью рисунков, аккуратно продвигаясь по стеночке, так как не хотела наступать на демона.

Преодолев весь этаж, я, не упуская мужчин из виду, спускалась за ними по широкой лестнице на цыпочках. Через несколько пролётов они остановились у железной двери с многочисленными засовами. Я радостно решила, что вот сейчас мы выйдем во двор и окажемся на улице.

Орин безуспешно пытался отодвинуть засов. Анарабат резко вскинул руку и высадил дверь, так, что та опрокинулась на обратную сторону.

«Да уж, это явно не выход на улицу», – сделала я вывод, осторожно подсматривая.

Тут до нас донеслось странное рычание неведомого зверя, а температура окружающей среды ощутимо повысилась.

«Судя по всему, это вход в подземелье!» – вспомнила я изображение лестницы за демоном.

«Впредь мне стоит относиться к рисункам, как к подсказкам», – посоветовала я себе, наблюдая, как Аханатор с братьями и господином Керром скрываются в проёме высаженной двери.

Я остановилась в нерешительности: всё же оттуда шёл жар, и рык не предвещал ничего хорошего. Поколебавшись, идти или нет, сделала несколько шагов в сторону и посмотрела вверх. Увидев на потолке нарисованную красную голову с рогами, буквально нависающую надо мной, я быстро заскочила внутрь и выдохнула.

Это был туннель, высеченный из камня, и освещался он тусклым зеленоватым свечением. Привлечённая этим феноменом, я подошла к светящейся стене и присмотрелась.

Поверхность покрывала флуоресцентная растительность. Проведя по ней рукой, я определила: «синтрихия канинервис» – редкий вид мха, по которому я когда-то писала курсовую. Единственное в мире растение, способное выжить на Марсе, так как легко адаптируется к высоким температурам.

«Странно, почему мох растёт в подземелье?!» – озадачилась я и, повернув голову, увидела, как эрим со спутниками покидают туннель, спускаясь по винтовой лестнице.

Испугавшись, что потеряю их из виду, я поспешила следом и, пробежавшись, ступила на крутую винтовую лестницу. Что уж говорить, тут хоть старайся спускаться аккуратно, хоть нет, – ступени слишком высоки, а я осталась без света. На ощупь удачно преодолев несколько пролётов, я всё же зацепилась ногой и, слетев вниз с громким звуком, шлёпнулась на колени.

– Ёля, ты здесь? – спросил Анарабат, обернувшись в мою сторону.

Я оказалась в небольшом холле, впереди виднелся длинный проход, но Анарабат стоял так, что загораживал его.

Поднявшись помощью брата правителя, я потёрла ушибленные ноги и, отклонившись чуть вбок, заглянула мужчине за спину. Эрим Аханатор и его спутники шли гуськом по коридору, который был почему-то отгорожен толстой решёткой.

– Мне стало интересно, куда так все рванули, – объяснила я свои действия, наблюдая за тем, как из-за решётки высунулась огромная рука с чёрными пальцами и попыталась ухватить господина Керра. Он вовремя отпрыгнул в сторону и, засмеявшись, вытянул в сторону решётки ногу. Рука попыталась ухватить и её, но господин Керр убрал ногу, и огромная длань затряслась угрожающе.

Мои брови поползли вверх, и я перевела свой удивлённый взгляд на Анарабата, в душе понадеявшись, что мне это всё просто кажется. Мужчина со смешком поднял свою руку и в шутку повторил только что увиденное мной. Я, округлив глаза, посмотрела на него, как на идиота, который ещё и шутить пытается. Брат правителя решил, что впечатлил меня недостаточно, и, ухватив себя за горло, изобразил удушение.

– Может, помочь? – сердито поинтересовалась я, протягивая руки к его горлу.

Анарабат, рассмеявшись, перестал паясничать и, цепко обхватив меня за талию, привлёк к себе. Зачем-то поцеловав в висок, прошептал мне на ухо:

– Что же ты такое, Ёля, что никакая защита на тебя не действует? – Но ответ, похоже, ему был не нужен, так как брат правителя, чуть отстранившись, прорычал в сторону коридора:

– Аханатор, за нами увязалась госпожа учёная.

Я, привстав на носочки, пронаблюдала, как процессия замерла и угрожающе медленно развернулась в нашу сторону. Хотя мы с Анарабатом стояли далеко, я увидела, как эрим, взглянув на нас, в момент изменился. Зрачок, полыхнув красным, вытянулся, а на лице появился угрожающий оскал, сопровождаемый рыком. Атаэр попытался удержать брата, но Аханатор неуловимым движением пересёк весь коридор и, рывком выхватив меня у Анарабата, припечатал к стене рядом с лестницей.

– Какого Веельфигора ты здесь делаешь? – зло прохрипел правитель.

– Я, я… – попыталась собраться с мыслями, собственно, я, нервно вглядываясь в глаза Аханатора.

Он прищурился, осознавая, что я напугана, и, склонив голову, попытался спрятать звериные глаза, но я-то точно знаю, что я видела.

– Ёля? – выдохнул правитель, взглянув на меня исподлобья уже нормальными глазами.

Я отзеркалила его взгляд, про себя пытаясь рассуждать логически, чтобы успокоиться.

«Я, конечно, мало что смыслю в физике, но каким, простите, амебоидным движением он смог преодолеть это расстояние за секунду?!» – Тут, вдобавок, я ещё ощутила, что мои ноги болтаются в воздухе, а значит, я буквально вишу, удерживаемая правителем.

– Хатор, ты её пугаешь, – с ехидством сказал Анарабат и положил руку на плечо правителя.

«Ну да, а когда он себя душил, наверное, пытался меня успокоить?» – подумала я и осуждающе взглянула на мужчину.

Он стоял неподвижно, а его рука, сжимающая плечо Аханатора, медленно покрывалась чёрной сеткой вен. Они расходились по коже вверх и скрывались под закатанным рукавом рубахи. Мои глаза стали размером с блюдце, а в горле застрял ошеломлённый крик, пока я наблюдала за странной траекторией паутины. Подняв взгляд, я увидела, как чёрная сетка показалась из-под расстёгнутого ворота и, обрисовав голову Анарабата, исчезла.

– Мама, – прохрипела я, взглянув на Аханатора.

– Что, страшно? – улыбнулся он одними уголками губ, и я кивнула.

Храбриться смысла не было, так как колени тряслись, а в желудке от страха всё скручивалось и сжималось.

– Аханатор, а разве простые люди могут видеть нашу магию? – полушёпотом спросил Анарабат у своего брата.

– А ты уверен, что она её видела? – чуть запнувшись, переспросил правитель и наконец-то поставил меня на ноги. – Может, госпожу, учёную напугала длань Ветхома? – На этих его словах я заломила бровь, показывая своё отношение к его выводу. – Или это может быть следствием общего состояние девушки, открывшей для себя, что она находится в другом мире?!

Моя вторая бровь присоединилась к первой, и тут дело не в том, что я была с ним совсем не согласна. На данный момент меня как раз интересовала именно паутина, а не что-либо эфемерное.

– Я почти уверен, что она следила за паутиной, – не сдавался Анарабат. – Так ведь, Ёля? – спросил он у меня, повысив голос.

– Елена Алексеевна, – автоматически поправила я, не сводя глаз с правителя.

Аханатор на моё замечание почему-то улыбнулся и прижал меня к себе, да так, что дыхание перехватило.

– Она ничего не видела! – безапелляционно произнёс он и вдруг ущипнул меня за задницу.

Я чуть не выругалась матом, гневно взглянув на правителя, но в тот же миг он мне многозначительно кивнул, как бы говоря, чтобы я начинала думать. Как только я кивнула в ответ, осознав, что это не пошлое домогательство, а способ донести до меня мысль, в тот же миг была отпущена.

«Значит, Аханатор хочет скрыть, что я могу видеть кое-какую магию», – поняла я, решив, что, пока это и в моих интересах, нужно подыграть правителю.

«Но вот как он может видоизменять глаза? Или это тоже магия?!» – подумала я и изучающе взглянула на мужчину. Он был хорошо сложен – узкие бёдра, широкий разворот плеч; даже под плотной одеждой читалось тренированное тело. Но всё же не настолько, чтобы изменять форму зрачка и так быстро перемещаться.

– В детстве я всегда побеждал брата, – зачем-то оповестил меня Анарабат.

Я попыталась повернуться к нему, но Аханатор, поймав меня за подбородок, заставил запрокинуть голову и встретиться с ним взглядом.

– Ёля ты должна вернуться в трапезную, а мы спустимся в дуат и попробуем вытащить Велеса, пока его там не разорвали, – вкрадчиво произнёс он, до боли сжимая пальцами мой подбородок.

– Думаю, что она что-то всё же чувствует, – произнёс Атаэр, подошедший к нам с господином Керром. – Анарабат, ты разве не поставил защиту у входа?

– Похоже, я забыл, – соврал Анарабат, буравя взглядом правителя.

– Она всего лишь человек, просто учёный, – ледяным тоном произнёс Аханатор и, запрокинув моё лицо чуть выше, склонился сам и вроде как подмигнул.

Причём я не сразу осознала его действие, но, когда заметила движение полулунной складки, поняла, что он мне так подаёт знак, то есть подмигивает.

Я взглянула на правителя удивлённо, не отводя заинтересованного взгляда от глаз, в которых поблёскивало третье веко. Аханатор, неуловимо кивнув, произнёс странным голосом:

– Я приказываю тебе вернуться, в трапезную, – у меня запершило в горле, но так как я смотрела ему в глаза, то снова заметила моргание.

– Она же не поддаётся ларингису?! – с сарказмом заметил Атаэр.

– Поддаётся, как все простые люди, и если перестанет лезть туда, куда её не просят, то, возможно, в скором времени вернётся в свой мир, – ответил ему эрим, повторив для меня своё почти незаметное моргание.

Я приоткрыла рот в порыве высказать всё, что наболело, но, наткнувшись на внимательный взгляд, наконец-то сообразила. Последняя фраза прозвучала исключительно для меня и была почти обещанием.

– Сможете проводить госпожу учёную в трапезную? – обратился Аханатор к господину Керру.

– Конечно, тем более, я ещё не вошёл в силу и не смогу пока быть с перерождёнными на равных, – отозвался тот с готовностью.

Эрим Аханатор Нуада, кивнул мне в направлении лестницы, словно отдавая приказ. Я, еле сдерживаясь, чтобы не послать правителя лесом, развернулась и, как сомнамбула, начала подниматься по лестнице.

– Мне кажется, она притворяется! Прикажи ей меня поцеловать для проверки, – донеслось до меня предложение Анарабата.

– Даже не смей об этом думать, – прорычал эрим, а я бессознательно пригнулась от раскатистого голоса, отразившегося от стен и разлетевшегося по всему подземелью.

***

Проходя обратно по светящемуся тоннелю, я обдумывала то, что произошло, и не находила ответов для научного обоснования.

«Чёрт, я как будто оказалась в страшном сне в стиле Хичкока, и по закону жанра сейчас позади меня должен раздаться злобный смех, предвещающий появление чего-то ужасного».

Он и раздался за моей спиной. Я, подскочив на месте, завизжала и в несколько прыжков оказалась у выхода.

– Стой, дева, – окликнул меня чем-то очень довольный господин Керр.

Щёлкнув пальцами, он вызвал шар, и тот, взлетев к потолку, тускло осветил помещение. Я пару раз моргнула, привыкая к свету. Устав за последние несколько дней удивляться, я для себя решила, что проще не обращать на чудеса внимания, сосредоточившись на главном, то есть на исследовании.

– Ты получила мой подарок? – спросил у меня господин Керр.

– Какой подарок? – переспросила я, состроив из себя недалёкую безмагичку.

– Я тебе оставил графин акшея, – многозначительно улыбнулся он, оголив желтоватые заострённые зубы. Но я всё так же стояла, глупо моргая и изображая из себя идиотку. – Это очень дорогой подарок, даже великая Исна хотела бы его получить, и если ты… – пустился в объяснения мужчина, но тут вдруг всё затряслось от мощнейшего удара. Я, покачнувшись, потеряла равновесие и вынужденно облокотилась рукой о каменную стену. Повреждённый мох ярко засветился вокруг моей руки, лучи неровными дорожками разбежались в разные стороны, деля стены туннеля на грани. Господин Керр застыл, наблюдая за этим процессом, как заворожённый, а я, испугавшись, что ещё чего-нибудь натворю, решила побыстрее ретироваться.

– Правитель мне приказал идти в трапезную, – произнесла я, изображая из себя зомби, и, как робот, развернувшись, направившись к лестнице.

***

В трапезной дверь была нараспашку. В помещении не было никого, но со стола ещё не убирали. Проявив практичность, я сложила остатки завтрака на большую тарелку, оставив на столе целое яйцо, так как открыть его у меня не было возможности.

Как только я отошла от стола, меня ослепила яркая вспышка. Подождав, пока перед глазами пропадут белые круги, я обернулась и, сфокусировав зрение, застыла. Над следами прошедшей трапезы порхали пухленькие тельца, похожие на феи из сказок, только явно мужского пола. Я, заворожённая, наблюдала, как они поглощали остатки еды, потом проводили рукой по посуде, и она, уже чистая, вставала на стол в том же порядке, что и за завтраком.

За оставленное мною яйцо развернулась целая баталия, но победивший в ней фей не стал его тут же есть, а со счастливой рожицей растворился в воздухе.

Я уже хотела уходить, когда встретилась взглядом с одним из проигравших битву за яйцо. Он с вожделением уставился на мою тарелку и плотоядно облизывался.

– Пущу на опыты, – на всякий случай пригрозила я.

Фея, а точнее, фей, почесав объёмное пузо, взглянул на меня обиженно. Мне стало стыдно: может, эти малыши так тут и питаются, а я оставляю этого малявку голодным.

– Расскажи, кто вы и что тут делаете, и я отдам тебе половину своей еды, – примирительно пообещала я, наблюдая, как в маленьких глазках существа загорелся огонёк надежды.

– Мы – ситчи Герхатона, гордый народ, а во дворце правителя несём положенную нам службу, – пространно ответил фей-ситч низким прокуренным голосом повидавшего жизнь мужика. – А теперь отдавай мне яйцо, глупая дева, сделка совершилась, и я выиграл.

Вот это он зря! На его наглое заявление я, конечно, не обиделась, но, решив проучить, протянула ему тост с сыром.

– Вот твоя половина, на которую договорились. – Ситч поджал недовольно губы, явно задумав мне в будущем отомстить. – Не стоит быть таким жадным и попусту оскорблять людей, которые тебе, между прочим, ничего не сделали, – менторским тоном заявила я и, всё же сжалившись, отдала мелкой вредине всю тарелку.

Глава 8

Оказавшись у входа в свой гинекей, я с удивлением обнаружила, что дверь закрыта. Постучала и подёргала за ручку, надеясь, что откроют изнутри. Не дождавшись отклика, пошла искать помощи дальше по коридору.

Первые несколько дверей вели в кладовые, и никого живого я там не обнаружила. Но за одной из дверей, ведущей в подсобное помещение, я отчётливо услышала, что кто-то разговаривает, и постучалась.

Голоса за дверью стихли, и несколько минут никто не выдавал своего присутствия. Я прижала ухо к двери и, расслышав еле различимый шорох, развернулась спиной и забарабанила в дверь пяткой.

– Эй, я вас слышала, – обозначила я свою осведомлённость, – и не уйду, пока вы мне не откроете.

Прямо передо мной материализовалось создание такого же вида, как и фей-ситч в трапезной, только женщина.

– Дворец сам себя не уберёт, а пока ты тут стоишь, я вынуждена прятаться, – отчитала меня фея.

Это было маленькое пухлое существо в белом переднике с круглыми глазками чуть навыкате и крючковатым носом.

– Мне нужна помощь, – сообщила я и заглянула ей за спину, пытаясь рассмотреть крылья или другое приспособление для полётов. – Мой гинекей заперт, а мне не объяснили, как туда попасть.

– У нас приказ правителя: ни в коем случае не показываться тебе на глаза, – осведомила меня летающая вредина.

– Это почему же? – поинтересовалась я удивлённо.

– Ситчи – магические существа, и, как говорят, наша магия может навредить айли, – пустилась в объяснения фея.

Но тут она, осознав, что только что нарушила приказ, схватившись за голову, запричитала:

– Всё, меня выгонят из дворца, и, чтобы прокормиться, придётся клянчить работу в городе, – металась она передо мной в панике.

– Не стоит так переживать! Во-первых, я не выдам, а во-вторых, уже понятно, что магия на меня не действует, – поспешила успокоить я фею и, приняв жалостливый вид, попросила:

– Только помогите мне попасть в комнату.

Фея перестала наматывать круги и с подозрением уставилась на меня.

– Это тебя Лунария подговорила выбросить ключ, чтобы меня выгнали?

Я отрицательно помотала головой, так как не поняла, о ком говорит фея. А та, подлетев ко мне вплотную, тоном обличителя произнесла:

– Она давно себе скатерть хочет, только не понимает, глупая, что магия хранительниц не работает у эрлов.

Я не поняла ровным счётом ничего, так как не знала, кто такая Лунария, и уж тем более – зачем ей скатерть, поэтому молча стояла, ожидая продолжения. Фея, подбоченившись, зависла в воздухе и, тоже выжидая, уставилась на меня.

– Я точно не из тех, кто будет подставлять или шантажировать, – я первой сдалась в поединке взглядов и решила заверить магическое существо, что не собираюсь помогать её недругам. – Мне нужно только открыть дверь в гинекей, а потом я сделаю вид, что никогда тебя не видела.

– В этот гинекей магически не попасть, поэтому и оставили ключ в замочной скважине, – проворчала та, пальцем изобразив в воздухе ключ в замке.

Я взглянула на неё озадаченно: во-первых, никакого ключа я там не видела, а во-вторых, прекрасно помнила, как входил ко мне правитель.

– Эрим Аханатор Нуада, когда входил в мою комнату, явно не тратил время на отпирание двери, – привела я неоспоримый довод и спросила:

– А если ключа в замке нет, значит, им уже кто-то решил воспользоваться?

Фея, недоверчиво взглянув на меня, полетела молча по коридору, и я, чтобы не отставать, быстрым шагом последовала за ней.

– Эриму Аханатору ключ не нужен – это его дворец, и он открывает все двери перед правителем, – пояснила та. Взглянула на замочную скважину и тут же сквозь неё просочилась.

Я сначала ошеломлённо уставилась на дверь, а потом, махнув рукой, так как надоело удивляться, приникла к отверстию глазом. Фея летала по комнате, то заглядывая в шкаф, то роясь в предметах на столе, но, так и не найдя искомого, покрутившись, топнула в воздухе ногой и исчезла. Оставшись в полном одиночестве, я разогнулась, не зная, что мне предпринять и куда топать. То ли остаться тут и ждать, что фея вновь появится, то ли пойти дальше стучаться в двери.

– Ключом воспользовался слуга господина Керра, – услышала я голос, а в следующий миг фея материализовалась. – Но он клятвенно заверяет, что, после того как забрали вино, вернул его обратно.

– Значит, кто-то другой его взял? – предположила я, про себя думая, что слуга господина Керра легко мог соврать.

– Ключ может взять только тот, кто наделён доступом, да и то он должен был оставить след, а я ничего такого не ощущаю, – медленно делая вокруг меня круг, рассуждала фея.

– Значит, мне теперь куковать в коридоре, пока Аханатор не появится? – шутливым тоном поинтересовалась я, но она нахмурилась. – Кстати, меня зовут Елена Алексеевна, но для друзей – просто Ёля, – представилась я, учтиво поклонившись. – Я из другого мира, а тут, для того чтобы понять, что с вашими детьми происходит, и почему они рождаются без магии.

– А я Энеса Энд Фенра, но ты, как мой друг, называй меня Эн. Договорились? – представилась в ответ Эн. Я радостно кивнула, а она продолжила:

– Это хорошо, что эрим ищет способ спасти Герхатон, но как же теперь нам его не подвести и сделать так, чтобы ты свободно попадала в комнату?!

В моей голове мыслей на сей счёт не было, и я, пожав плечами, в шутку пошевелила пальцами у замка, изображая магию.

Фея Эн за мной пронаблюдала и, показывая, что у неё появился план, вскинула вверх указательный палец и исчезла. Я пару раз оглянулась растерянно, но Эн не заставила себя ждать, появившись прямо перед моим носом.

– Вот, если ты не будешь болтать про то, что меня видела, – заговорщически понизила голос фея, протягивая мне маленький флакон с белой каплей, – я дам тебе единственную оставшуюся росинку. Говорят, она из белого озера, что на скале у вымершей долины.

– Ну, если она из озера, какой в ней тогда толк? – рассмеялась я, правда, внутри что-то царапнуло.

– Озеро это увидеть невозможно, и никто не знает всех его свойств, зато его капля даёт возможность попасть куда захочешь.

Она поднесла бутылочку к замочной скважине. Дверь тут же распахнулась, и Эн, взглянув на меня, уцепилась за подол сарафана и втащила меня в комнату.

– Вот, держи, но никто не должен знать, что росинка у тебя, а когда ключ отыщется, мы обменяемся обратно.

Приняв из рук феи местный хакерский девайс с белёсой каплей, я согласилась на её условие. Эн весело мне подмигнула и исчезла.

Засунув флакончик в карман, я прошла в ванную комнату. Там, сделав все нужные дела, привела себя в порядок, мысленно вспоминая то руку, высунувшуюся из-за решётки, то чудовищную скорость Аханатора и его заговорщический тон, требующий от меня подчинения.

– Разве возможно управлять людьми голосом? – спрашивала я, вытираясь перед зеркалом. – Лаариингисс!? – протянула, наблюдая за своим отражением. – Из название можно предположить, что речь идёт о специфическом звуке, которое издаёт горло.

И тут мне на ум пришла простая мысль, до которой я могла бы и раньше додуматься.

– Морганиевы желудочки гортани! – прошептала я, ошеломлённая догадкой, и взглянула на себя в зеркало.

Насколько я помню, это мешковидные углубления, находящиеся между истинными и ложными голосовыми складками по обеим сторонам гортани. Певцы часто их используют как резонатор, и, управляя ими, можно рассчитывать на успех, по крайней мере, в моём мире.

– Значит, это ещё один рудимент человека, который здесь получил своё развитие! – сделала я вывод, открыв рот и пытаясь рассмотреть свою гортань в зеркало.

– Ёля, ты заболела? – озадаченно спросила Нона, вошедшая в ванную так тихо, что я её не услышала.

Я, от неожиданности закрыв рот, клацнула зубами и схватилась за челюсть рукой, переживая неприятное ощущение.

– Кофефно, нет, я до сих пор не выходила на уицу, – прошепелявила я возмущённо. Но тут во мне проснулся интерес исследователя, и я, убрав руку, поинтересовалась:

– Скажи, Нона, ты тоже умеешь говорить на ларингисе?

– Неет! – слишком резко воскликнула та, бросив взгляд на зеркало. – Только семья правителя обладает этим даром, – шёпотом объяснила мне женщина и, неоднозначно помахав рукой, вышла из ванной комнаты.

Что ж, теперь понятно, почему Нуада правят: их просто не могут ни свергнуть, ни убить, если они легко всеми управляют голосом. Надо будет изучить этот феномен, и какой он производит эффект на тех, кто слышит приказание.

И тут я вспомнила про пузырёк в кармане сарафана. Если верить фее, теперь для меня открыты все двери дворца, и я смогу спокойно перемещаться, хотя бы ночью.

Окрылённая будущей независимостью и возможностью наконец-то выйти на улицу, я достала пузырёк и посмотрела через него в зеркало. В нём действительно была мутновато-белая капелька, перетекающая по дну, когда я наклоняла склянку. Не знаю, зачем, но я откупорила тугую пробку и принюхалась. Дымный аромат с далёкими фруктовыми нотками говорил о том, что это не просто вода, а с какими-то маслами. Не задумываясь над тем, что делаю, я перевернула флакон себе на левое запястье. Из него медленно вытекла вязкая капля и застыла на моей коже.

С минуту я рассматривала её под разными углами то на свет, то второй рукой прикрывая от него, чтобы пропали блики. Сожалея, что у меня нет в распоряжении микроскопа, поднесла её к зеркалу, надеясь, что отражение хоть чуть-чуть увеличит каплю. На вид это была белёсая смола, а не вода из озера, так как хорошо держала форму и не растекалась. Но вдруг мне в голову пришла мысль: а вдруг в жидкости водятся магические бактерии, и их наличие может представлять угрозу для моего здоровья?! Ругая себя за неосмотрительность, я поднесла горлышко к запястью, чтобы вернуть каплю в пузырёк. Но капля вдруг ярко засветилась и исчезла.

У меня сбилось дыхание, когда я увидела свет, проходящий через кожу на запястье.

– Боже! – испуганно прохрипела я, стараясь не привлекать внимание Ноны, находившейся в комнате.

А капля, проявившись в вене, разделилась на куски, которые уносились с током крови. Поставив флакон на раковину, я сжала запястье в надежде прекратить распространение. Но светящаяся жидкость, обрисовав, мою ладонь, перекинулась на другую руку и вместе с кровью устремилась по телу.

Освободив уже посиневшую ладонь, я сделала неутешительный вывод, что процесс необратим, а мне остаётся только ждать последствий.

– Ёля, поторопись, чай стынет, – кликнула меня Нона из комнаты.

– Я скоро, через несколько минут, но, возможно, мне понадобится и больше времени, – хрипло отозвалась я, пытаясь сообразить, сколько же времени обозначила.

Но увидев в зеркало, что свечение уже захватило голову, я потрясла ею и тихо прошептала:

– Чаю выпить сейчас было бы здорово. Как кто-то говорил: «С ума сходят все, но в психушке сидят только те, кто в этом признался».

***

Через некоторое время я вышла из ванной комнаты, нервно теребя в кармане пузырёк и делая вид, что ничего не случилось. Взглянув на окна с витражами, увидела, что они не просто ограничивают видимость и свет, а ещё и блокируют излучение.

Несколькими минутами ранее, как только мои вены перестали светиться, я поняла, что капля разделила для меня мир на магические и простые предметы. Решив об этом никому не говорить, добавила в пузырёк мыльную воду, но, поняв, что в таком растворе магии нет, просто туда плюнула. Пузырёк теперь излучал магию, так что, по идее, подмену сразу не обнаружат, но всё же я надеялась, что со временем и это как-то решится.

– Садись и перекуси, а то мне ситчи рассказали, что ты простодушно отдала свой завтрак Гору, – попеняла мне Нона, указав на кресло, которое я сегодня пыталась сдвинуть.

Оно-то как раз оказалось не магическим, просто сделано из плотного дерева и поэтому тяжёлое.

Нона налила мне чаю и выдала какой-то кругляшек с ягодной начинкой, оказавшийся очень вкусным. С удовольствием сидя в кресле, я поглощала так нужные моему мозгу углеводы и по-новому рассматривала комнату. Вся мебель была не магической, но вот от большого зеркала шёл странный фон, который я никак не могла идентифицировать. А наткнувшись на графин акшея, преподнесённый мне господином Керром, я сразу поняла, для чего, собственно, мне его оставили.

Сам по себе он был из гранёного хрусталя, похожего на работу времён СССР моего мира. Но дело было не только в магическом графине: моё внимание, скорее, привлекло его содержимое. В вине чётко читались приворот и заклятие принуждения. Причём я не понимала, как я это вижу, но определила отчётливо.

– Это очень дорогое вино, – зачем-то проинформировала меня Нона.

Но когда я хотела её расспросить подробнее, в дверь гинекея постучали.

Нона мне кивнула, чтобы я оставалась сидеть, а сама пошла осведомиться, кто это к нам пожаловал. Как только она отодвинула щеколду, дверь с силой распахнулась, оттолкнув женщину к стене.

В комнату зашли две молодые особы, хотя, как оказалось, молодость на Герхатоне – понятие относительное. Одна черноволосая красавица с чёрными, как угли, глазами, а вторая – русая, с ангельским лицом и васильковым взглядом.

– Квести уин таби ин палабио? – на языке эрлов произнесла черноволосая девушка.

Я, не поняв, чего она от меня хочет, помотала головой и вопросительно уставилась на Нону. Девушка тоже повернулась к женщине и спросила:

– Илия нормалис лангум нон? – Нона кивком подтвердила.

Черноволосая девушка гневно на меня взглянула и, вытянув руку, что-то прошептала. Через несколько мгновений в комнату влетел маленький предмет, и она, покрутив его в руке, улыбнувшись, кинула это в мою сторону. Я автоматически поймала предмет, похожий на небольшой стеклянный шарик.

– Все слуги носят этот артефакт, он помогает им понимать высших, – с издёвкой произнесла девица.

А я обрадовалась, что её поняла, и, кивнув в знак благодарности, засунула артефакт в карман, понимая, что рано или поздно пригодится.

– Ты кто такая? И что тебе понадобилось в этом гинекее? – зло прошипела русоволосая девушка, что вызвало у меня визуальный диссонанс.

Я не понимала, что отвечать, и, собственно, с какой такой стати я должна оправдываться.

Благодаря капле я теперь видела, что обе девушки – магички. Одна владеет водной магией, а вторая может перемещать предметы. Но, по моему мнению, даже если человек одарён, это не даёт ему права врываться и требовать объяснений, не представившись.

– Простите, я полагаю, что первыми должны назваться вы, тем более, ворвались в мой гинекей без приглашения, – спокойно высказала я девицам.

– Я Лунария Лядова, – представилась темноволосая красавица, а я вспомнила рассказ Эн про эту девушку и какую-то там скатерть.

– А я Алиана Федосова, и мы прошли отбор, – осведомила меня светловолосая девица.

– Отбор чего? – не поняла я, надеясь, что они тут не конкурсы красоты устраивают.

– Одна из нас станет женой правителя, – гордо ответила мне Лунария.

– А вторая – Анарабата, – вздёрнула надменно ангельский носик Алиана.

– Ааа ну, тогда понятно! – с улыбкой протянула я и озадаченно поинтересовалась:

– А где же ещё одна?

Увидев недоумевающие взгляды девиц, пояснила:

– Ну, взрослых же братьев трое, а вас всего две?!

– Один из братьев женится на девушке без магии, – вместо девиц пояснила мне Нона. – А с вами, молодые госпожи, помолвок ещё не было. Вы только прошли отбор, а уже раскомандовались.

– Хватит нам указывать, старуха. Отправляйся в дуад, раз неймётся кого-нибудь повоспитывать, – прошипела Алиана и, взглянув на кувшин, выплеснула его содержимое на женщину.

Нона, уже привыкшая, что её то и дело обливают, что-то тихо сказала, прикрываясь рукой, и вода, не долетев, расплескалась по полу.

– Я буду женой правителя, а Алиана выйдет за Анарабата, – повторила для меня Лунария, наверное, решив, что я с первого раза не поняла, кто куда метит.

– Интересно, а чем это вам Атаэр не жених? – заинтересовалась я.

– В нём и той, и другой магии меньше, чем в братьях, – прошептала Нона, но тут Лунария повела рукой и отправила пустой кувшин в её сторону.

Нона успела отпрянуть, а кувшин, ударившись о стену, разлетелся на черепки, обдав женщину осколками.

– Старуха, если ты ещё раз откроешь рот, я в тебя отправлю что-нибудь потяжелее, – пообещала Лунария и с намёком указала на кресло.

– Зато он как раз свободен для девы без магии, – приподняв с намёком бровки, воскликнула Алиана.

Я с недоумением взглянула на неё, на что ангельское личико мне многообещающе улыбнулось. Перевела взгляд на Нону, которая, поджав губы, стояла у стены с разлитой по полу водой и осколками кувшина. Ну и, конечно же, не смогла себе отказать и решила проучить наглых девушек.

– Что же, я вас поняла, тогда давайте выпьем за знакомство? – предложила я и, встав, подошла к шкафчику с графином господина Керра.

– Откуда у тебя такое дорогое вино? – облизнув губы, спросила удивлённо Алиана.

– Обычно его преподносят жёнам или хорошим любовницам, – осклабившись, высказалась Лунария, с жадностью наблюдая за перемещением меня вместе с графином.

Я перелила остатки чая из своей и Нониной чашки в стакан и, откупорив графин, плеснула девушкам хорошую порцию.

– Это мне презентовал муж Исны в надежде, что я поспособствую его обогащению, – честно объяснила я, но умолчала о магии в напитке.

Передала каждой её чашку, а себе оставила стакан с перелитым в него чаем.

– Я не будущая жена и точно не любовница, – пояснила и, отсалютовав девушкам, выпила свой чай до дна.

Далее мы с Ноной наблюдали, как девицы с наслаждением причмокивали вином, друг другу кивая и мыча от удовольствия. При этом магия вина, содержащая приворот и принуждение, расходилось по их телам волной.

– Какой восхитительный напиток, – с восторгом протянула Лунария.

– Да! Я чувствую себя влюблённой, и меня тянет кого-то найти, – вторила ей Алиана.

– Вот и отличненько, дерзайте, ищите свою судьбу пока её ещё кто-нибудь не нашёл, – весело поддержала я порыв девушек. – Только никому не рассказывайте, что я настолько расточительна, – угостила вас подарком господина Керра.

Подвыпившие девицы со счастливыми улыбками покинули нас, а я, закрыв ополовиненный графин, поставила его в шкафчик.

– Оно стоит больше того, что я за несколько лет заработала, – с осуждением проворчала Нона и взяла пустые чашки со стола.

Заглянув в одну из них, увидела там оставшуюся каплю и, судя по выражению лица, задумала её попробовать.

– Нона, стой! Там приворот и принуждение, добавленные господином Керром, – вовремя перехватила я её руку. – Запомни, пожалуйста: то, что будут мне приносить в подарок, не пригодно для употребления.

***

Нона, будучи опытной женщиной, сразу смекнула, что я таким образом девиц на место поставила. И теперь две красотки, прошедшие отбор, рыщут по дворцу в поисках господина Керра или того, на кого мне в вино приворот добавили.

– Я сейчас пойду и прослежу, чтобы эти невесты, Виельфигор их задери, ничего не учудили во дворце, а то я же и окажусь виноватой, – предупредила меня озадаченная женщина, но, когда она уже почти вышла, я её окликнула:

– Нона, скажи, а мы можем выйти на улицу?

Она призадумалась, поправляя свой чепец, затем взглянула в витражное окно и, что-то там увидев, наконец-то ответила:

– Из дворца тебе не выйти, пока не поставили печать.

Развернувшись ко мне, Нона с улыбкой обнадёжила:

– Придумала! Мы поднимемся на смотровую башню, оттуда виден почти весь Ревах с окрестностями. Только дождёмся, когда Ярило скроется, а то для людей без магии его излучение опасно.

***

Нона ушла наблюдать за подвыпившими девицами, а я, оставшись в одиночестве, решила убрать разбитый кувшин, а заодно и грязную посуду. Феи, пока я в комнате, появиться не могут, поэтому я собрала все черепки и, водрузив их на поднос вместе с чашками, взглянула на ополовиненный графин акшея.

«От него тоже нужно избавиться», – решила я и, прихватив остатки вина, вышла.

Быстрым шагом преодолев коридор, стараясь не рассматривать стены, я оказалась перед закрытой дверью трапезной. Руки, занятые подносом, не позволяли её открыть, и я, развернувшись боком, толкнула дверь. К моему удивлению, дверь с лязгом и скрипом приоткрылась, словно была заперта, а тут её насильно отодвинули.

Еле протиснувшись с подносом в образовавшуюся щель, я с интересом осмотрела трапезную. Сервировка стола, как и ожидалось, осталась неизменной, и я, сгрузив свою поклажу на стол, случайно сдвинула несколько приборов.

Вспышка озарила комнату, и я увидела проявившегося в воздухе ситча, которого Нона назвала Гором.

– Ты в служанки нанялась? – невежливо поинтересовался у меня фей-ситч прокуренным голосом.

Но тут его маленькие глазки заметили графин и, округлившись, стали умоляющими. Он подлетел к подносу и трясущимися руками потянулся, но я первая его сцапала.

– Это моё, – констатировала я, улыбнувшись.

– Понял, – сглотнул фей и, прищурив свои и так маленькие глазки, поинтересовался:

– И что ты за него, меркантильная дева, хочешь?

Во мне вспыхнула обида за обвинение в меркантильности, но потом я подумала: «Не нужно разочаровывать мужика в его представлении о мотивации моих действий, а ещё лучше – обменять вино на что-то полезное».

Украдкой взглянув на графин, я попыталась предположить его стоимость. Но, подумав, что у меня опять нет в комнате посуды для воды, решила обменять только содержимое.

– Я пока не решила, на что готова обменять вино, но ты предложи, а я подумаю, – выкрутилась я из ситуации, про себя предположив, что раз Гор мужчина, на него приворот не подействует.

Фей с жадностью взглянул на вино, а я призывно покачала графином, как бы подталкивая думать быстрее, а то могу и передумать.

– А ты девица не промах, что же, я таких уважаю, – выдал фей, потирая заросший щетиной подбородок. – Из того, что я могу унести, – перо жар-птицы, непонятного свойства шерстяной клубок и жабья кожа, – перечислил он. Увидев мой озадаченный взгляд, добавил:

– Могу позвать ещё брата, тогда мы сможем дотянуть горшочек с золотом, ну или есть ещё какой-то ковёр. А вот скатерть не могу, так как за неё уже торгуются невесты правителя.

– Хм… – хмыкнула я, не зная, как реагировать на представленный моему выбору ассортимент.

«Получается, предметы из наших небылиц стали былью на Герхатоне?!» – Перечислив всё про себя, я стала вспоминать их свойства, почерпнутые из русских сказок.

«Перо жар-птицы – это хорошо, но светильник мне сейчас не нужен, – подумала я, взглянув на путевод, висящий над нами. – Непонятный шерстяной клубок – это, скорее всего, тот, который путь прокладывает, приблизительно, как наш GPS-трекер. Золотом я тоже особо не интересуюсь, а вот жабья кожа достойна изучения», – определилась я, вспомнив, что магические свойства артефакта заключены в смене личины, что может быть очень интересно для меня как биолога.

– Давай жабью кожу, – ответила я и, увидев, как фей-ситч просиял, добавила:

– Только не забудь принести бутылку, чтобы мы перелили тебе содержимое.

Глава 9

Вернувшись в свой гинекей, я водрузила на стол графин, наполненный водой, и заметила, что разлитой воды на полу нет, и вообще в гинекее чисто.

«Стоило мне покинуть помещение, как в нём убрались, видимо, феи как-то узнают, когда меня нет в комнате».

Маленький народ, проживающий во дворце Аханатора, вызывал у меня всё больший интерес. Выглядел он, конечно, сказочным, но каким-то комичным и несчастным. Я не помнила в наших сказках фей-мужчин, тем более, любящих алкоголь и говорящих прокуренным голосом.

– Слишком выгодная для тебя сделка получается, – обиженно высказал мне Гор, когда я переливала вино в принесённую им тару.

Но, сделав небольшой глоток напитка, фей с радостью вручил мне холщовый мешок и исчез, даже не попрощавшись.

В комнате я взглянула в витражное окно гинекея со стороны, куда проникал свет Ярила, определила, что оно ещё высоко, и у меня достаточно времени для эксперимента.

Из детства я помнила, что в одной из русских небылиц жила-была премудрая Василиса. Надев на себя лягушачью кожу, она могла оборачиваться. Вот чтобы проверить, тот ли артефакт мне достался, я и отправилась в ванную комнату.

Заперев дверь на щеколду, я стянула сарафан с нижним платьем, аккуратно сложила вещи на скамью и подошла к зеркалу. В отражении глаз зацепился за сгиб левой руки, на котором откуда-то взялось полупрозрачное пятнышко, немного напоминающие по форме каплю.

«Наверное, небольшой ожог от бахканского вина, расплескавшегося, когда я за него боролась с Анарабатом», – предположила я и решила не обращать на пятно внимания.

Вынув из мешочка зелёный лоскут, аккуратно его развернула, сама не веря в то, что это делаю. Растянув кожу на ладони, ощутила необычайную мягкость выделки и поднесла её к глазам, рассматривая.

– Кожа снята с целой особи, видимых повреждений или швов нет, и даже филигранно сохранены лапки и перепонки с пальчиками, – начала я надиктовывать по привычке описание изучаемого предмета, забыв, что мой телефон, выполнявший, к тому же, функцию диктофона, безвозвратно утрачен.

– Цвет ярко-зелёный, это может говорить о том, что кожа принадлежала простой лягушке, а не жабе, как было заявлено, – сделала я вывод, осмотрев текстуру и цвет и не найдя характерной для жаб бугристости.

Я привыкла анализировать, проговаривая вслух то, что делаю, но в этот момент, скорее, успокаивала себя, ожидая обещанного чуда. Вот-вот появится магическое свечение, как у росинки, или просто раздастся хлопок, и я обернусь царевной-лягушкой, а может, какой-нибудь красной девицей.

Так и стояла без одежды перед зеркалом, рассматривая зелёную кожу на своей ладони. Прошла минута, другая, я начала подмерзать и, решив, что пора одеваться, бросила мимолётный взгляд в зеркало.

В следующий миг, удивлённо открыв рот, я остолбенела. В зеркале вместо меня отражалась квакша, то есть «Hylidae» по-латыни, с открытым ртом и вытянутой передней лапкой.

С усилием перевела взгляд с отражения на свою ладонь. На моей человеческой руке с пятью пальцами был растянут кожаный лоскут, а на вытянутой лапке лягушки было четыре пальчика с присосками, но вот лоскута не было. Взглянула вниз на свои голые ступни и пошевелила ими, в зеркале лягушка пошевелила задними лапками. Я, сморщив нос, показала отражению язык, земноводная отзеркалила мои действия.

– Этого не может быть?! – произнесла лягушка моим голосом.

Я потрясла головой для верности и, несколько раз взглянув то на себя, то на отражение, поняла: это я себя вижу настоящую, а все остальные увидят зелёную лягушку.

– Значит, кожа создаёт что-то вроде иллюзии для окружающих? – предположила земноводная вслух, пялясь на меня из зеркала выпученными глазами. – Не слишком полезный навык для меня в этом мире, но если забрать кожу с собой, можно найти ей достойное применение. Например, отследить весь путь миграции этого вида, так сказать, на собственной шкуре.

Медленно опуская руку, я отследила за повторением движения в зеркале и, предвкушая, улыбнулась. В голове одна за другой появлялись идеи для тем разных исследований и вариаций научных статей, которые весьма уважаемые журналы оторвут у меня с руками.

«Возможно, мне дадут учёную степень и даже свою лабораторию с неограниченным бюджетом для изысканий», – размечталась я, рассматривая в отражении существо, которое приведёт меня к научному прорыву.

Но тут, спохватившись, решила, что нужно кожу снять и куда-то спрятать до окончания моего контракта на Герхатоне.

Перевела взгляд с лапки квакши на свою ладонь и не увидела на ней лягушачью кожу. Предположив, что каким-то образом могла её уронить, взглянула на пол. Обшарив всё видимое пространство, покрутилась вокруг своей оси и, ничего не найдя, запаниковала, с ужасом представив, что могу остаться в таком обличье навсегда.

Заметалась по ванной комнате, вспоминая весь путь и произведённые мной действия. Вот тут я прошла, стянув с себя сарафан и исподнее платье, а тут поставила туфельки. В панике хватая вещь за вещью, я трясла их в надежде, что потерянный лоскут сейчас откуда-нибудь да вывалится. Но на пол выпал только артефакт, дающий понимание языка эрлов. Автоматически засунув его обратно в карман, я подскочила к кадке, в которой недавно отмокала, и заглянула на дно. Там оставалось немного воды, и я поймала себя на мысли, что очень хочу туда нырнуть и поплавать.

«Это желание продиктовано лягушачьим инстинктом», – осознала я и, прикрыв рот рукой, чтобы не закричать от ужаса, отпрыгнула подальше. Снова взглянула в зеркало. В нём отображалась неадекватная лягушка, прикрывающая лапкой рот и хаотично скачущая по ванной комнате.

– Боже, это такое наказание за то, что я изучала земноводных?! – воскликнула я синхронно с отражением и остановилась перед зеркалом.

Мы одновременно вытянули друг другу конечности – я руку, она лапку, – и, глядя глаза в глаза, соприкоснулись на границе отражения. Вот только я потрогала не оксид серебра, который используют для создания зеркал, а холодную, лягушачью лапку. От ощущения гладкой прохладной кожи я отдёрнула свою ладонь, но в этот же момент заметила на сгибе руки, только что появившейся рисунок.

– Какого?! – прохрипела, поднеся его ближе к глазам, чтобы рассмотреть внимательней.

Это был чётко прорисованный контур квакши: лапки с четырьмя пальцами, на каждом чуть утолщённые присоски, а под нижней челюстью – небольшой бугорок-резонатор, которым земноводное издаёт характерные звуки. Контур на руке соответствовал моему отражению и был симметричен капле, принятой мною за ожог.

Пытаясь успокоиться, я смотрела поочерёдно на сгиб локтя, затем на отражение себя, точнее, лягушки, а затем снова принималась изучать рисунок, точно повторяющий то, что я видела в зеркале.

«Ну, в конце концов, не стала же я росинкой из озера, может, и эффект лягушки сам собой пропадёт?» – выдвинула я успокоительную версию и, смочив палец слюной, потёрла контур. Он на мгновение проявился сильнее, но потом чёткость линии поблекла, и через несколько секунд контур стал почти невидимым.

– Фух! Слава всем точным наукам! – воскликнула радостная я, узрев в зеркале себя, правда, очень испуганную. – Надеюсь, тут не действует закон Долла, и необратимость эволюционных процессов после эксперимента мне ничем в будущем не грозит, – произнеся это вслух, я тут же дала сама себе совет, которых по привычке давала множество:

«Ёля, ты учёный, и должна быть осмотрительней, особенно в мире, где есть волшебство. Да и перед тем, как экспериментировать, нужно было собрать все данные по теме, изучить литературу и составить план. А ты, как непоседливый студент, бросилась смешивать гипохлорит натрия с бромом, не задумавшись, что это может взорвать лабораторию».

Мной сразу были забыты нафантазированные награды за достижение в науке.

«Ну их к физикам, – однозначно решила я, разглядывая блеклые контуры рисунков. – Лучше я своими ногами протопаю все болота, но останусь человеком».

– Ёля, у тебя всё в порядке? – окликнула меня Нона, постучав в дверь, я ей с облегчением ответила:

– Да, сейчас выйду, просто тут один эксперимент ставила, – поставила я её зачем-то в известность и, чтобы отвлечь, спросила:

– Ярило с небосклона ушло, мы теперь сможем прогуляться?

– Нам нужно поторапливаться: я несколько часов тебя жду, и уже вечереет, – ответила мне женщина.

Я, удивившись, что время так быстро прошло, бросилась спешно одеваться.

***

Мы шли по широкой галерее, и я, отметив про себя, что Нона не в духе, не донимала её расспросами.

Работая в МГУ, я дружила со многими женщинами средних лет и, не единожды нарвавшись на незаслуженную агрессию, раз и навсегда уяснила: когда дама в плохом настроении, лучше отойдите от неё подальше, а если не можете, то хотя бы помолчите. Авось, она, будучи погружена в свои мысли, вас не заметит и не станет учить, как надо жить, с её точки зрения.

Мы прошли мимо серии картин с пейзажами, но один холст меня заинтересовал так, что я невольно остановилась перед ним, рассматривая. Белое озеро в расщелине острых скал, напоминающее своим контуром молоко, разлитое перед моим холодильником. По берегам росло несколько драконьих деревьев, а внизу, под утёсом, раскинулась прекрасная долина. Я хотела расспросить об этом месте Нону, но она, цокнув языком, указала пальцем на витражное окно, в котором уже намечались сумерки.

Согласившись с ней, пошла дальше, размышляя: «Нужно будет аккуратно узнать про появившиеся на моих руках рисунки и вообще про художества во дворце».

– Вот троллий потрох! – выругалась Нона, остановившись перед запертой дверью и суетливо обшаривая карманы. – Я забыла ключ, а без него нам не попасть в башню.

Она нервно подёргала ручку, но та не поддалась, и женщина раздражённо развернулась.

– Жди здесь, мне за ключом топать по улице, а тебя без печати не пропустят, – крикнула Нона через плечо, спешно шагая обратно.

«Странно, что в магическом мире существует куча замков, которые нужно открывать без магии», – подумала я, наблюдая, как женщина удаляется.

Время тянулось медленно, и я от нечего делать рассматривала потолок, удивляясь тому, что тут была та же композиция, что и на деревянном балдахине моей кровати: Ярило посылает лучи во всё живое, и они, как стрелы, протыкают тех, кто не успел спрятаться.

«Интересно, Ярило тут выступает богом и карает за грехи? Или имеется в виду, что оно злое, и от него нужно прятаться?» – размышляла я, разглядывая потолок и сопоставляя всё, что уже знала о светиле.

«Ха, это же очевидно: его лучи действительно вредны, может, даже опасны, а эти иллюстрации – ни что иное, как предупреждение, – сделала я вывод, вспомнив изображение лестницы в подземелье, и невольно подумала про правителя с братьями. – Если бы они вернулись, то, по идее, зашли бы ко мне, чтобы проверить, всё ли у меня в порядке».

От рассматривания потолка у меня затекла шея, и я повертела ею по сторонам, разминая. Так как рассматривать больше было нечего, подошла к двери и от нечего делать дёрнула ручку. Дверь услужливо распахнулась, приглашая войти.

«Может, Нона дёргала не в ту сторону?! – хмыкнула я, проходя в помещение, внутри которого находился изолированный колодец, возвышающийся посередине башни. – Всё же дамы, когда сильно раздражены, поддаются эмоциям и не осознают, что делают».

Огибая внутренний колодец, я вступила на лестницу, прикреплённую к его стене и закручивающуюся спиралью.

– На Герхатоне все лестницы такой формы? – усмехнувшись, спросила я вслух. Мой голос унёсся куда-то вверх, но эха почему-то не последовало.

Подумав, я решила: раз сумерки вот-вот наступят, будет разумнее, не дожидаясь Нону, подняться. Ступеньки выглядели ненадёжно, а лестница была очень узкой. Если это главная башня, да ещё и с балконом, имеющим панорамный вид, то странно что не озаботились более удобным подъёмом. По мере продвижения попадались редкие выходы на пролёты, но я шла, не останавливаясь, только прислушивалась к доносившемуся из колодца гулу. Где-то на двадцатом витке гул стал громче и, резонируя от стен, создавал ощутимое колебание. Но когда я преодолела ещё несколько пролётов, он полностью пропал, как будто и не было.

«Вентиляция или что-то в этом роде», – решила я, наконец-то остановившись перед небольшой дверью. Дёрнула за ручку, ожидая, что выход окажется заперт, но, на удивление, дверь легко поддалась, и мне в лицо подуло свежестью.

Я, улыбнувшись, вдохнула полной грудью и радостно шагнула на балкон.

Это был даже не балкон, а полноценная трасса с широкой балюстрадой. В середине отдельным строением возвышалась внутренняя башенка, которой закончился колодец. В строение вела железная дверь с замысловатыми рунами.

Я решила рассмотреть руны позже. Сейчас очень хотелось взглянуть на город, и я, вдыхая свежий воздух, подошла к балюстраде.

Открывшийся вид поражал воображение даже меня, видавшей огромные столицы нашего мира. Вокруг необъятной площади дворца со множеством башен и башенок тянулся ров, который вытекал из широкой реки, разделившей город на две части.

Почти до самого горизонта были видны кварталы и улицы, где-то с нависающими горами, а где-то с водоёмами и лесом, но всё это образовывало единое поселение. Конечно, ближе к дворцу были расположены богатые кварталы, а на отдалении – бедные дома, но трущоб или выселок не было. Широкая река, разделяющая город, оказалась судоходной, и по ней плыли корабли и грузовые паромы. В нескольких местах были перекинуты мосты, по которым непрерывно сновали прохожие.

– Судя по размерам и роскоши, Ревах – столица Герхатона, – восхищённо произнесла я, но тут опять услышала гул, доносившийся из колодца, и обернулась.

Руны на железной двери засветились, а сияние стало расходиться волной по всему периметру. Сначала оно перетекло с двери на стену, затем частью на балкон, а когда всё вокруг засветилось, я, наконец, поняла, что это никакая не вентиляция.

Обратно выскочить на лестницу я не успевала, а гул всё возрастал, показывая, что двери вот-вот откроются. В следующий момент это и случилось: гул затих, раздался громкий лязг приведённых в действие механизмов.

«Может, это Нона?!» – подумала я, но, решив не рисковать, бросилась в обход внутреннего строения.

Я ещё не скрылась из виду, когда двери пропали, и я краем глаза увидела два знакомых силуэта.

– …господин Керр знает, как обстряпать дела, чтобы получить выгоду, – услышала я часть произносимой Лунарией фразы, когда остановилась, решив, что теперь они меня не увидят.

– Старуха побежала жаловаться Исне, думая, что та нас выгонит, – со смехом отозвалась Алиана.

– Хорошо, что господин объяснил: безмагичка угостила нас его вином, но только в нём изначально никакого приворота не было, – перебила подругу черноволосая девушка, и я мысленно поблагодарила за подаренный артефакт, помогающий мне понимать, о чём говорят девушки.

Потрогав холодный кругляш в кармане, я, сделала небольшой шаг, чуть высунувшись из-за стены, и увидела, что невесты стоят у закрытых дверей с рунами.

– Интересно, кто помог безмагичке сделать приворот? – спросила Алиана, изобразив на ангельском лице брезгливую гримасу.

– Конечно же, Агния. Она никогда не смирится, что Аханатор с ней порвал, вот, наверное, и подсунула ему девицу без магии, – сделала умозаключение черноволосая девушка.

– Точно! Поэтому она и ведёт себя так нагло, что за ней стоит самая богатая эрла Герхатона, – поддержала вывод подруги Алиана.

Невесты подошли к балюстраде и несколько минут разглядывали город молча, иногда поглядывая друг на друга украдкой.

– От неё придётся избавиться, – вынесла мне приговор Лунария.

– Она – мейст, и у неё договор с правителем, а после его выполнения её вернут обратно, – высказалась Алиана, сомневаясь в целесообразности физического избавления от меня.

– Не будь дурой! Она никакой не мейст, а просто глупая безмагичка, – раздражённо сказала Лунария. – Даже если Атаэр от неё нос воротит, всегда можно девицу продать, хоть тому же господину Керру.

От услышанного я затаила дыхание. «Что? В смысле «продать»?! Я им что, собственность или рабыня?!» – пронеслось у меня в голове, пока я прислушивалась к разговору.

– Аханатор Нуада не нарушит соглашение, – высказала своё мнение Алиана.

– Он нет, а вот господин Керр обязательно что-нибудь придумает, – надменно произнесла черноволосая девушка.

– Ха-ха, представляю лицо Агнии, когда она увидит своего липового мейста на торжище, – засмеялась Алиана.

Я от возмущения подалась вперёд и, потеряв равновесие, чуть себя не выдала, но вовремя юркнула обратно. Тем временем Лунария взяла подругу под локоть и, отвернув от стены, повела в мою сторону.

– Мне по секрету рассказали, что печать принадлежности на безмагичках – всё равно, что поводок, далеко не отпустит, – хихикала Лунария, приближаясь вместе с Алианой ко мне. Мне ничего не оставалось, как отступать по кругу. – После выполнения соглашения можно провести ритуал и вернуть девицу обратно даже из другого мира.

Услышав это, я остановилась в замешательстве, но девушки останавливаться не стали, и я, сжав зубы продолжила движение.

– Но что же делать нам? – почему-то обиженно воскликнула Алиана. – Безмагички слишком дороги, и всегда есть шанс, что у кого-то из них окажется кровь айли.

– Не дури, айли вымерли, и только Исна и наши будущие мужья наследуют их магию, – отрезала черноволосая тоном, не терпящим сомнений. – А эту выскочку нельзя оставлять, она – оружие в руках Агнии, а опасней неё соперницы и не сыщешь.

– Но Агния влюблена в Аханатора, – Алиана попыталась донести до подруги мысль, что ей-то она не соперница.

– Так если я не стану женой Аханатора, то выйду за Анарабата, так как являюсь победительницей, – ехидно улыбнулась Лунария, а Алиана, поджав губы, замолчала.

Услышав про планы девиц по избавлению от меня, я усмехнулась, представив, как они отреагируют, если я им сейчас покажусь. Но подумав, что магии у меня нет, и силой мне с девушками не равняться, решила, что разумнее продолжить пятиться.

– Анарабат не простит, если узнает, что я к этому причастна, – чуть срывающимся голосом объявила светловолосая девушка. – Я давеча заглянула к нему и увидела, как он за ней в зеркало наблюдает.

«Час от часу не легче!» – осознала услышанное я и покраснела, а перед глазами тут же пронеслось отражение меня голой, а следом – в образе лягушки.

– Меня Аханатор вообще не замечает, – в ответ выпалила Лунария. – Но ситчи между собой говорили, что он часто перед зеркалом стоит и улыбается.

Девицы остановились, раздумывая, а у меня появилось время, чтобы хоть немного увеличить расстояние.

– Тогда нужно придумать, как избавиться от неё, только так, чтобы нас никаким боком не заподозрили, – подвела итог Алиана.

– Можно привести её сюда, – начала строить планы невеста правителя. – Скажем, что хотим заключить с ней перемирие и показать наше укромное место с прекрасным видом на Ревах. Ну а как расслабится и потеряет бдительность, чуть подтолкнём магией через балюстраду.

– Да, это лучшее место, чтобы избавиться от безмагички, – покивав головой, одобрила идею Алиана.

Но её не одобрила я, так как жить-то мне хочется. Но девицы без зазрения совести продолжали обсуждать, как от меня избавиться, не рискуя репутацией.

– В этой башне безмагичку не отследить, а выпасть она могла и по незнанию. Например, выйдя на пролёт с лестницы и попав в любую из ловушек.

– Тогда обвинят во всём Нону, и мы вдобавок ещё и ей отомстим, – довольно рассмеялась Лунария.

А я в этот момент, пятясь назад, зацепилась за что-то ногой и, споткнувшись, шлёпнулась. Хорошо, что, вовремя спохватившись, зажала рукой рот, чтобы не выдать себя криком.

– Что это? – прошептала Лунария встревоженно. – Нас что, могли подслушать?

– Кристалл показал, что тут никого нет, – тихо ответила Алиана и ускорила шаг в мою сторону.

Я вскочила на ноги и, стараясь не производить шума, быстрым шагом преодолела оставшуюся часть террасы и оказалась напротив двери, ведущей на лестницу.

– Кстати, можно и яд, – предложила Алиана, а я, приоткрыв дверь, остановилась, чтобы дослушать до конца. – Cитчи говорят, что ей отдельно приходится готовить.

– Замолчи, я слышала какой-то звук, – осекла её Лунария.

А я, решив, что она услышала, как я открыла дверь, резко развернулась и задела локтем угол.

Слезы полились из глаз градом, я чуть не взвыла, но вовремя прикусила губу, а рука, онемев, повисла плетью. Я осела на каменный пол, чувствуя, как от локтя разбегается множество болезненных иголочек, и принялась растирать ушибленное место. Алианна с Лунарией, ускорив шаг, полностью обогнули внутреннюю башню и встали напротив двери с рунами. Я удивлённо пронаблюдала, как Алиана, покрутившись на каблучках, разочарованно предположила:

– Может, ветер унёс с террасы какой-то предмет, оставленный нерадивыми посетителями?

– Да, вон лягушка сидит. Наверное, птица вытащила её из рва и уронила на площадку, – глядя прямо на меня, весело произнесла Лунария.

От осознания услышанного я открыла рот и попыталась высказаться, но произнесла почему-то только нечленораздельное:

– Ква!

– Давай будем добрыми и поможем бедному лягушонку, – ангельски улыбаясь, предложила Алианна.

– Конечно, поможем, ведь он сам отсюда не спустится, – подыграла подруге Лунария и, крадучись, направилась ко мне.

А меня как пыльным мешком огрело: я, осознавая странность ситуации, замерла, как парализованная, не в силах пошевелиться.

– Фу, какая противная, – со смехом нагнулась надо мной Алиана. – Кстати, говорят, что, лизнув лягушку, можно загадать желание, и оно обязательно сбудется.

Если бы они могли видеть моё настоящее лицо, а не лягушачью мордочку, они бы поняли, что я думаю об их уме и образовании.

«Как можно, имея магию в этом мире, всё ещё верить в приметы и выполнять странный ритуал, похожий, скорее, на суеверие?» – размышляла я, упустив момент, когда Лунария подхватила меня под брюхо и поднесла к своему лицу, усмехнувшись.

– Да, я тоже слышала про это. Тем более, тут лягушка чудом спасена, поэтому я попробую – а вдруг сбудется.

– Стой, я первая её увидела и поэтому должна загадать желание первой, – попыталась остановить её подруга, перехватив руку Лунарии.

А я от угрозы того, что сейчас меня будут лизать, вышла из оцепенения, судорожно вспоминая всё о защитных механизмах земноводных. Даже у простой квакши есть яд, поэтому я сосредоточилась на ощущениях в ядовитых железах.

Девицы с переменным успехом пытались отнять меня друг у друга, но вдруг, склонившись надо мной, одновременно лизнули мою голову.

Великий Дарвин, таких ощущений я не испытывала никогда. Это было мокро и противно, при этом у одной изо рта пахло вином, а у второй почему-то духами. Я от омерзения содрогнулись, а они синхронно завизжали.

– Фу!! Какой кошмар! – скривилась Алиана, пытаясь стереть с языка ядовитую слизь моих желёз.

–У меня явык онемел, што теперь деать? – прошепелявила Лунария.

«Надеюсь, вы вдвоём проведёте много приятных часов в туалете», – мстительно про себя пообещала я.

– Хоть желание загадала, – еле выговорила Алиана и, зло посмотрев на меня, выкинула с башни.

Глава 10

«Боже, пожалуйста, я не хочу погибать!» – взмолилась я, хоть и считала себя приверженцем эволюционного учения.

Осознавая, что смерть приближается ко мне со скоростью моего падения, я начала судорожно соображать.

«У квакши между пальцев есть перепонки, как у летающих лягушек. Семейство бесхвостых земноводных, конечно, не летает, а парит, но если я, поймав струю воздуха, спланирую на крону или кусты, у меня появится небольшой шанс выжить».

Я с усилием растопырила на руках и ногах пальцы и через мгновение ощутила изменение скорости падения. Согнула руки в локтях и развела их в стороны, чтобы увеличить площадь. И это сработало, я даже смогла отклониться, чуть спланировав, и избежать столкновения с остроконечной крышей одной из башен. Взглянув на быстро приближающуюся землю, обозначила для себя цель – большое дерево с разлапистой кроной, которое росло рядом с трёхэтажным домом. Решив приземляться на него, попыталась развернуться, чтобы плавнее спланировать. Но, чуть согнув ноги в коленях, не удержалась, сбитая тёплым потоком воздуха, идущим от камней мостовой. И, не успев зацепиться за ветку, получила ею хлёсткий удар. Перевернувшись в воздухе, я угодила в открытое окно здания.

***

– Мам, – закричал знакомый девичий голос, – у меня лягушка в похлёбке, почему-то не чищенная. Может, её Беся где-то достал, вот и запулил мне в окно подарочек?

Я в момент приземления зажмурилась и поэтому не поняла, как оказалась в чём-то тёплом и мокром. А открыв глаза, узрела, что нахожусь в тарелке с варевом, а рядом плавает голова, удивлённо взирающая на меня жутковатого вида глазами.

– Квааа! Гедрить вашу мать перекись! Что это вы тут едите?! – закричала я в панике и перепрыгнула из плошки на стол.

– Мам, она живая и, кажется, разговаривает! – испугавшись, прохрипела рыжая Тошка, наблюдая за тем, как я пытаюсь устоять на жирных от варева лапках.

– Беся живую бы не стал в похлёбку класть, так что не вздумай её лопать, – велела Тошке мама, заходя на кухню, – её могли подкинуть, чтобы ты отравилась и не смогла больше прислуживать учёной безмагичке.

У лягушек и так рот до ушей, но, увидев мать Тоши, я почувствовала, как моя нижняя челюсть, упав, ударилась о стол и так застыла.

Это была рыжая женщина бегемотистого вида с сильно задранным вверх носом, по форме напоминавшим рыло. У неё были большие рога, торчащие из макушки и приспособленные для того, чтобы убирать волосы.

– Лучше выкинем её, вдруг она на беду заговорённая, а завистников у тебя теперь во дворце хватает, – сделала вывод рогатая женщина, рассматривая меня.

– Она, по ходу, вообще больная, если даже пасть закрытой держать не в состоянии, – поддержала выводы матери девушка и протянула в мою сторону ложку, которой только что похлёбку ела.

Я отмерла и, закрыв рот, чуть отодвинулась в сторону, наблюдая за реакцией хозяек. Затем, решив подобраться ближе к Тошке, чтобы она смогла меня узнать, несколько раз прыгнула по столу к краю. Девушка, округлив глаза, медленно отклонилась назад, качнувшись на задних ножках стула. Я потянулась к ней, разогнув задние лапки и раздумывая, что говорить, чтобы ещё больше не напугать девушку.

Мать Тоши, наблюдая за мной, зачем-то подалась к плите и схватила увесистую сковородку. Но я решила не обращать внимания. Сосредоточившись на Тошкиных глазах, набрала в лёгкие воздух и, собравшись с духом, выдала пронзительное:

– Квааа… – И девушка, и я опешили от произведённого мной звука.

В то же мгновение я уловила краем глаза тень, машинально отпрыгнула и ощутила, как подпрыгнул стол от удара чем-то тяжёлым.

Похлёбка из тарелки вылетела фонтаном вместе с головой неизвестного мне животного. А я осознала, что, если бы не отскочила, сейчас бы была блином на столе, а не лягушкой.

– Э-э-э, женщина, вы чего это? – пребывая в шоке, возмутилась я, не сразу осознав, что говорю по-человечески.

У женщины, видно, от моей наглости глаза на лоб полезли, и она с размаху опять шлёпнула сковородкой. Благо я, вовремя сообразив, что рогами её не просто так наградили, успела перепрыгнуть на Тошу.

«Мать же не будет бить сковородкой собственное дитя?» – рассудила я логически, надеясь заодно выкроить время на объяснение.

Но Тошка, выпучив на меня глаза, неуклюже замахала руками и, не удержавшись, опрокинулась вместе со стулом и мной на спину.

«Бац!» – раздался звук упавшего первым стула, а следом на нас посыпалось, всё, что стояло на тумбочке, за которую Тошка зацепилась рогом. Оказывается, у неё тоже есть маленькие рога, которые она умело прятала под косой, уложенной баранкой. Девушка вынужденно прогнулась коромыслом и, автоматически отведя назад руки, ударилась локтем.

– С… с… с… – зашипела от боли Тошка, и, в одно движение вскочив, принялась растирать локоть. Мать ей сочувственно покивала, а я поёжилась, наблюдая за мучениями девочки.

«Стоп, – вдруг осенило меня. – Я же тоже ударилась локтем и тёрла его перед превращением».

Не раздумывая, потёрла внутреннюю сторону локтя, на котором была изображена лягушка, и мир сразу же преобразился. Осмотрев себя и успокоившись, что одежда осталась на месте, только местами мокрая и жирная, я укоризненно взглянула на маму Тошки.

Но в следующий миг услышала громкое «Бам!» и потеряла сознание.

***

– Мама, что ты наделала?! – услышала я сквозь забытьё причитания Тоши. – Это же госпожа учёная, к которой меня приставили!

– Ты же говорила, что она безмагичка, а эта превращается! – неуверенно оправдывалась женщина.

– Может, её заколдовали, чтобы похитить из дворца, – предположила рыжая девушка, приложив к моему затылку лёд, завёрнутый в полотенце. – Но вот как она запрыгнула в наше окно, будучи лягухой, нужно всё же поинтересоваться, – продолжила она рассуждать, а меня передёрнуло, так как за шиворот стала стекать вода от быстро таявшего компресса.

Приоткрыв немного глаза, я попыталась сфокусировать взгляд на предметах обстановки. Огромную часть кухни занимала русская печь с полатями, здесь же стояло несколько шкафов и тумбочек, одна из которых лежала перевёрнутой. Ещё был большой обеденный стол, залитый похлёбкой, с лежащей по центру расплющенной головой так и не съеденного Тошкой животного.

– Меня выкинули с башни невесты правителя, решив, что я – случайно попавшая туда лягушка, – не особо заботясь о логичности объяснения, выдала я и, перехватив из рук Тоши компресс, попыталась подняться.

Комната закачалась, как палуба корабля, а меня ожидаемо замутило.

– Нас могут обвинить в похищении, – испуганно произнесла женщина с рогами.

– Не могут, нас же во дворце не было, – успокоила её дочь, помогая мне подняться. Я, достав из кармана языковой артефакт, спросила:

– Может, он сломался, раз не сработал, когда я была лягушкой? – Тошка покачала головой, показав мне свой точно такой же шарик.

– Нас же ты с ним прекрасно понимаешь? – Я, кивнув, убрала кругляш в карман, а девушка поинтересовалась:

– А как ты оказалась в моей тарелке? И, между прочим, я могла тебя съесть, у нас лягушки считаются деликатесом.

Меня от слов про еду затошнило, и я приложила руку ко рту, пытаясь удержать рвущееся наружу. Мама Тоши оказалась женщиной понятливой и указала мне на узкую дверь в конце коридора.

***

– К вам в окно я спланировала случайно, пытаясь приземлиться на дерево, – смогла объяснить я, когда мне полегчало, и я покинула ванную комнату. – Но боюсь, что, обнаружив моё отсутствие, во дворце действительно может подняться переполох, и начнутся поиски.

Тошка с женщиной синхронно посмотрели в окно и неуверенно переглянулись.

На улице почти стемнело, и последние лучи солнца расцветили небо розовыми красками. Послышался странный вой, вторивший завыванию ветра, и в доме почему-то стало мрачно и прохладно.

– До рассвета не стоит выходить, тем более, у тебя нет печати правителя, – оповестила меня мать Тошки и, выглянув на улицу, о чём-то подумав, покачала головой и закрыла витражные окна.

– Но мне нужно вернуться во дворец, может, у вас есть путеводы? – не сдавалась я, представив, как переживает Нона.

Скорее всего, не обнаружив меня в башне, побежит обратно в геникей, но поняв, что я туда не возвращалась, отправится к правителю.

– Госпожа учёная, скоро поднимется Ярило, и вам, пока оно светит, на улицу нельзя, тем более, это время перерождённых, – заявила Тоша, но увидев, что я выгляжу озадаченно, объяснила:

– Тех, кто сохранил разум, переродившись уже в годах, правитель допустил к охране города.

– А Ревах – ваша столица? – поинтересовалась я, про себя соображая, что, если перерождаются не только дети, значит, проблема может быть и не наследственной.

– Ревах – центр Герхатона и вотчина правителей. – объяснила мне мать Тоши.

– Так не только дети, рождаясь без магии, перерождаются? – сменила я тему, решив, что чем больше получу информации из разных источников, тем точнее будет моё представление о происходящем в этом мире.

– Взрослый эрл, который стал слаб или получил магическое истощение, может тоже не вернуться в человеческую ипостась, – объяснила мне рыжая женщина, одним движением руки поставив на место тумбочку и вернув на неё всё, что свалилось.

***

– Уже достаточно давно эта напасть на Герхатоне. Сначала стали рождаться дети без магии, и в первый свой оборот они уже не могли вернуться, – рассказывала мне рогатая женщина, которую, как оказалось, зовут Апполинария. – Первый оборот у эрлов обычно около двадцати пяти лет, и они так и остаются несмышлёнышами, так как учиться могут, только будучи в человеческой ипостаси.

Тоша, проворно суетясь, собирала на стол что-то съестное и, не отставая от матери, объясняла:

– Когда в маленьком эрле нет силы, он не может сменить ипостась, так как для этого нужна магия. Маленькие эрлы пользуются родительской магией и ждут, пока проснётся собственный источник, – рассказывала девушка, ставя на стол чашки с чаем. – Но если источник силы не развился, при переходе в боевую форму эрл уже не сможет обернуться человеком, а так и останется жить в боевой форме и без магии.

– В боевой ипостаси им очень сложно навредить, но и обучить чему-нибудь невозможно, поэтому мы их называем дикими, – подхватила дальше рассказ Апполинария, указав мне рукой, чтобы я присаживалась к столу и не путалась под ногами.

– Взрослея намного быстрее, чем люди, они становились неуправляемыми, и, сбиваясь в стаи, нападали на целые города, оставляя после себя смерть и разруху, – вещала Тошка мрачным голосом.

– Так и получилось, что, после многих лет войн и противостояния, Аханатор создал резервацию под землёй и переселил диких туда, – внесла ясность женщина, присев к столу и указав Тошке, чтобы та тоже не суетилась.

Выходит, народ считает семью правителя виноватой не только в том, что дети перерождаются в диких. Аханатор с братьями изгнали диких под землю, чтобы обезопасить Герхатон, но тем самым навлекли на себя гнев тех, у кого в семье были такие дети.

– Как же они там выживают? – спросила я у хозяек, про себя думая: «Конечно, дети уже выросли, но если их невозможно было обучить, то получается, что под землёй живут инфантильные взрослые без необходимых для выживания навыков».

– Вода там есть, еду мы спускаем, или они сами охотятся, – поведала Апполинария, пожав плечами. – Тем более, туда заходят родственники, естественно, меняя форму, и пытаются навести там порядок.

– Но, учитывая агрессивность и животный нрав диких, им это пока не удаётся, – подытожила Тошка.

А я, отпив большой глоток чая, поняла, что, в принципе, ничего так и не понятно, поэтому решила собрать информацию по-научному, то есть задавая наводящие вопросы.

– Значит, у эрлов есть две ипостаси – одна человеческая, а вторая? – спросила я, невольно оглядев помещение в поисках ручки и бумаги для записей.

– Боевая, – удивлённо ответила Апполинария, но, взглянув на мой затылок со следами компресса, сокрушённо покачала головой, словно говоря: это она виновата, что я так плохо соображаю. – Эрлы в боевой форме имеют огромный рост, большие рога и становятся опасны, – чуть ли не прокричала женщина, наверное, решив, что я от её сковороды ещё и оглохла.

– Угу, ещё, наверное, и хвост, и копыта? – пробубнила, обидевшись, я.

– Скажешь тоже, – рассмеялась Тошка. – Хвост и копыта есть только у нас, а они – высшие. Эрлов даже в человеческой форме убить сложно, а когда они меняют ипостась, считай, становятся неуязвимыми.

Я опешила от этого весёлого замечания и посмотрела на маленькие рога, выступающие из-под растрёпанной причёски девушки. Перевела взгляд на то место, где, по идее, должен находиться копчик, чем ещё больше их позабавила.

– Ну и шуточки у вас, – поддержала я их веселье, в душе надеясь, что это розыгрыш, а рожки – бутафория.

На это Тошка, задрав сарафан, показала мне длинные панталоны, в которых было специальное отверстие. Вышивка вокруг него изображала лепестки цветка, центром которого и было данное отверстие.

И я увидела, вначале не осознав, что за отросток машет мне из-под подола. А когда поняла, что это именно хвост, покрытый простой человеческой кожей в конопушку, а на конце его маленькая рыжая кисточка, то потрясла головой, надеясь развидеть увиденное. Тошка ещё больше раззадорилась и, уже в голос гогоча, сбросила с ног свои ботинки. Вместо ступней у неё были небольшие копыта, но без костяного нароста. Просто передняя часть ступней была без пальцев и, образовывая полукруг, соединялась в высоком подъёме с пяткой девушки.

– Твою теломеразу, – вскочила я со стула в панике, но, посмотрев на веселящуюся девушку, спросила совсем не то, что хотела:

– У вас что тут, разные расы?

– Я же рыжая, ты что, не видишь? – ответила вопросом на вопрос Тошка.

– Конечно, вижу, но мутация гена MC1R не приводит к рогам и копытам, и уж тем более – к хвосту с рыжей кисточкой – истерично воскликнула я, и, чтобы ещё раз убедиться, взглянула на обсуждаемую часть тела.

Хвост мне игриво помахал кисточкой, и я перевела взгляд на улыбающуюся Тошку, которую очень, забавляла моя реакция.

– Мы – ниры, и не имеем боевой формы, – осведомила меня Апполинария. – Выдерживаем высокую температуру и получаем магию, только находясь рядом с высшими.

Я сглотнула сухим горлом в попытке осмыслить полученную информацию и, сев обратно на стул, закрыла лицо руками.

«Итак, отличительные черты эрлов: две ипостаси, одна из которых человеческая, а вторая, по рассказам женщин, получается чуть ли не звериной. Высокий рост, наличие рогов и способность преобразовывать магию, предположительно, получаемую от Ярила. А ещё их называют высшими, а это говорит о том, что есть и другие расы, например, низшие. Пока я знаю, что рядом с эрлами обитают ниры и ситчи, образуя некий симбиоз: прислуживая им, они получают взамен магию. А общим свойством, объединяющим их, является способность переносить высокие температуры».

Убрав руки от лица, я с любопытством посмотрела через витражное окно на улицу. Совсем стемнело, но откуда-то с улицы доносились голоса, топот ног и странные звуки.

– На ад это не похоже! – высказала я вслух предположение, скорее, чтобы, рассуждая, успокоиться. – Однако все признаки говорят, что эрлы – это что-то вроде демонов, а ниры, получается, черти или какие-нибудь бесы?!

– Бесями мы называем пацанов, таких, как мой братик, – пояснила Тошка, внимательно за мной наблюдая. – Они постоянно бесятся, и от них не знаешь, чего ожидать, пока рога не появились.

– А что с вашими бесями потом происходит? – поинтересовалась я, ожидая, что их тоже куда-нибудь отправляют жить.

– Когда они вырастают, просто перестают беситься, – ответила Апполинария и, встав со своего места, подошла к окну. – По ходу, тебя уже ищут, вон как стража бегает.

Мы синхронно с Тошкой вскочили на ноги и подбежали к витражному окну.

Действительно, на площади перед дворцом двигались силуэты в сопровождении светящихся больших путеводов. От дома к дому, от крыльца к крыльцу, методично обходя все строения. Стучались в двери, и, когда им открывали, внутрь залетал шар. Обыскав помещение, он загорался красным цветом.

– Красный, значит, результат отрицательный, и поисковик ничего не обнаружил? – догадалась я, наблюдая за их действиями.

– Что-то не похоже, что они ищут безмагичку, – с сомнением произнесла мать Тошки и, переглянувшись с дочерью, кивнула.

Внизу раздался стук в дверь, и низким громогласным голосом нам объявили:

– Именем господина Керра откройте.

– Ёля, залезай на полати, на них заклятье невидимости, чтобы не беспокоить спящих, – спохватившись, велела мне Апполинария.

Я, понимая странность того, что меня ищет не правитель, решила довериться женщине и, запрыгнув на печь, перелезла на полати, плотно задёрнув за собой штору. Вот только печка оказалась сильно раскалённой, и тёплый воздух, поднимаясь, делал моё убежище невыносимо жарким. Сквозь чуть просвечивающую занавеску я увидела, как влетел светящийся шар и, покружившись по кухне, поменял свой цвет на синий. В дом вбежали люди, и, пока они поднимались по лестнице, я отползла к стене и уселась повыше на подушку, чтобы не поджариться.

– Госпожа Апполинария, путевод показал, что на вашей кухне была лягушка, – произнёс мужчина, возглавлявшей процессию, заявившуюся в дом нир. – А сегодня отравили двух невест, и они утверждают, что лягушка, совершившая это преступление, удрала, спрыгнув с башни.

«Ха!» – обрадовалась я, что лизание меня для девиц не прошло даром.

– Ну, невесты к нам точно не захаживали, – со смехом ответила стражу Апполинария. – А лягушка была, мне её муж привёз, вот я и сварила любимой дочке похлёбку из деликатеса.

– Мама, у нас была лягуха, а ты мне даже кусочка не оставила? – раздался обиженный мальчишеский голосок.

– Брат, вот приставят тебя к безмагичке, которая за полчаса вымотает тебе все нервы, – перебила пацана Тошка, – я тебе сама лягушку достану в качестве моральной компенсации. Тем более, у меня есть на примете вариант для гастрономических изысканий.

«Это Тошка что, так на меня намекает?! Типа, если я ей буду нервы мотать, она меня в образе лягушки слопает?» – с негодованием прислушивалась я к разговору.

– А как она вам вымотала нервы? – поинтересовался какой-то паренёк из стражи, а я про себя его вопрос поддержала, так как мне это тоже было интересно.

– Представляете, она хотела сдвинуть кресло айли, да чуть не надорвалась, а когда я его отодвинула, то безмагичка, рухнув, умудрилась порвать заговорённое платье, – пожаловалась на меня рогатая девушка.

– Да брешешь, девка! Заговорённую вещь разорвать невозможно, а что безмагички глупы – ни для кого не секрет, их такими природа сделала, – вынес мужик приговор всем моим извилинам, которые я, между прочим, усиленно в университете развивала.

Но возмущаться у меня желания не возникло. Чувствуя, как по лбу течёт пот, я поняла, что вскоре упрею, если обсуждение моего разума продолжится.

– Да, девы без магии не семи пядей во лбу, всю жизнь на печке сидят и ничего не делают, – продолжали обсуждать стражники, словно других тем для разговора у них нет.

Тут я осознала, что, в принципе, он прав, так как я как раз на печи и сидела и ничего не делала. Решила проявить инициативу и, подняв ладонь, помахала себе на лицо, чтобы создать хоть какое-то колебание воздуха. Но пришлось прекратить, так как от моих стараний заколыхалась штора, грозя выдать, что я тут сижу и всячески пытаюсь не зажариться.

– Магии-то нет, считай, к ним всякая зараза липнет, вот и боятся, что поранится и помрёт, – поддержал разговор ещё кто-то. – Поэтому и не стоит рассчитывать, что эта безмагичка долго проживёт. Стукнется об чё-нить – и всё, жди последствий.

– И каких последствий обычно ждать? – почему-то тихо поинтересовалась Апполинария.

– Да вон, случай был, кажется, у Бувондов. Безмагичку выкупили у соседей, правда, она уже в возрасте была, – рассказывал сиплый мужик, пока я пыталась от жары не упасть в обморок. – Так вот, она со своим шмотьём дорогу переходила, споткнулась и ударилась головой, но на тот момент, вроде, очухалась. Прошла неделя-другая, она слегла, а потом уже и околела. Так они теперь судятся с соседями, пытаются вернуть хоть половину, резонно считая, что пострадала она на полпути, значит, часть ответственности и на старом хозяине.

Я, сделав глубокий вдох, выставила нижнюю губу вперёд и подула вверх, хоть так пытаясь охладиться.

– А вот интересно: как же невесты лягушкой отравились? Это возможно, только съев существо или, на крайней случай, пожевав и выплюнув, – с нарочитым любопытством сменила тему Тошка, за что я про себя поблагодарила девушку.

Я уже пыхтела, как паровоз, выпуская пар посредством дыхания и создавая колыхание шторки. В образовавшуюся прореху увидела, что вошедшие озадаченно стоят, раздумывая и не понимая, что ответить.

– Я не уполномочен что-либо объяснять в каждом доме, но господин Керр послал всех на её поиски, – отчеканил главный страж строго. – И, если у вас остались шкурка или лапки, предъявите, я сравню их с описанием преступницы.

– Остатки мы скормили слизнякам, они тоже полакомиться любят, – нервно ответила Апполинария, и однозначным жестом указала на дверь.

Стражник что-то ещё намеревался спросить, но, глянув через витражное окно на улицу, резко развернувшись, сделал знак сопровождающим и вместе с ними вышел.

Глава 11

– Что за глупость – обвинять лягушку в отравлении?! – всплеснул руками брат Тоши, но тут же воззрился на спрыгнувшую с печки меня.

Как только я услышала, что за стражниками закрылась дверь, сразу же опрометью выскочила из своего укрытия. Оглядевшись, увидела перекинутое через спинку стула полотенце и, схватив его, утёрла с лица пот, из-за которого почти ничего не видела.

– Даже если она выпала с башни, то, скорее всего, разбилась вдребезги, – неуверенно проговорил парнишка, удивлённо наблюдая за моими действиями.

Он был немного постарше Ванни и похож на свою сестру, то есть апельсиново-рыж и конопат.

– Меня зовут Антон, – представился парень, смутившись, когда я взглянула на его голову.

– Я – Ёля, биолог из другого мира, – в ответ представилась я и протянула руку для знакомства.

Он быстрым движением схватил мою ладонь и, поднеся её к лицу, понюхал.

– Ты – та лягушка, что отравила невест правителя?! – то ли спросил, то ли констатировал парнишка.

– Я?! – переспросила, собственно, я, украдкой понюхав свою вторую руку. – Это ты по запаху определил?

– Нет, по тому, что ты пряталась от стражи, – озорно подмигнул Антошка. – А пахнет от тебя маминой похлёбкой, я бы на твоём месте принял душ, а то амбре стоит такое, что даже волки за версту позарятся.

– Это правда: нужно помыться и привести в порядок сарафан, – перебила сына Апполинария. – Сегодня ты заночуешь у нас, так как скоро поднимется Ярило, и будем надеяться, что тебя в твоём нормальном обличии до утра не спохватятся.

***

Приняв душ в просторной ванной комнате, я переоделась в выданный мне халат, так как мою одежду унесли стирать. Когда вошла в спальню Тоши, мой взгляд наткнулся на широкую кровать, которая манила теплом и покоем. Глаза сами собой слипались, и только сейчас я поняла, насколько за этот день вымоталась.

***

Мне снилось белое озеро в горах над распростёртой внизу долиной. Я сидела на краю пологого берега и, зачерпывая ладонью прохладную воду, тоненьким ручейком выливала её обратно в озеро. Ветер играл моими волосами, а ласковое солнце дарило тепло и чувство безопасности. Я ощущала, как от воды по руке струится магия и наполняет меня неведомой силой и приятной негой, разливающейся по телу. Подняв голову, я взглянула на драконовы деревья, и на секунду мне показалось, что они склонились надо мной, словно защищая от излучения. Перевела взгляд на противоположный берег озера и вздрогнула. Там сидела огромная кошка, с красными глазами и раздвоенным хвостом. Заметив, что я смотрю на неё, она чуть наклонила голову вперёд, как бы приветствуя.

В мой сон ворвался крик, и я, распахнув глаза, оказалась в комнате Тошки. Рыжеволосая девушка вскочила с кровати, которую мы с ней делили на двоих, и подбежала к окну, по дороге объясняя:

– Опять переродившегося ловят, – прильнула к витражу девушка, всматриваясь в происходящее на улице. – Но этот уже не мальчик, значит, у него был поздний оборот, или родители прятали.

Ведомая любопытством, я тоже поднялась с кровати и с удивлением обнаружила, что у меня ладони мокрые. С секунду пыталась это объяснить логически, но очередной раздавшийся с улицы крик заставил меня поторопиться.

Прошлёпав по холодному полу к окну, я встала, немного потеснив девушку, и, взглянув на улицу, отшатнулась. За окном всё было красным, как будто свет, проходя через призму, распространял инфракрасные лучи и нагревал улицу.

– Какая там сейчас температура? – спросила я у девушки.

– Сто тридцать где-то по измерению нир. Для людей – чуть больше пятидесяти, – ответила та, даже не обернувшись. Тошка с интересом наблюдала за происходящим.

– Ничего себе… – прошептала я. – Как же тут выживают растения и животные?

– Поймают или удерёт? – проигнорировала мой вопрос Тошка, увлечённая происходящим на улице, и мне тоже стало интересно.

Подавшись чуть вперёд, я попыталась посмотреть через синее стёклышко, но всё стало совсем пурпурным, тогда я взглянула через зелёное и наконец поняла, почему на Герхатоне все окна витражные. В зависимости от дня и свечения на улице цвет мог нейтрализовать свет. Зелёный, естественно, вычитал красный, и сквозь него можно было рассмотреть происходящее.

А происходило там то, что я бы назвала сценой из экранизации ада.

Три огромного роста демона с гипертрофированными мышцами и тёмно-красной кожей пытались изловить четвёртого. У всех были здоровенные закручивающиеся рога, чуть выступающие вперёд, как у грозных быков гуара, а вдоль загривка тянулась полоса жёсткого ворса, проходившая между лопатками вдоль позвоночника.

– Это что, боевая форма? – спросила я, остолбенев от увиденного, и даже на всякий случай рукой протёрла стекло, решив, что, может, это иллюзия такая.

Рыжая девушка, увидев мою реакцию, повела рукой, чуть приоткрыв оконную створку. На нас пахнуло жаром, а она кивнула, указав сначала на уши, а потом на улицу.

Эрлы-демоны всё ещё пытались изловить своего собрата, но старались не причинить ему вреда и между делом переговаривались.

– Я буду участвовать в ближайших состязаниях, хочу попасть в охрану правителя, – прорычал низким голосом один демон, посылая огненную плеть в петляющую между строениями жертву.

Я удивлённо распахнула глаза, так как произнесённое звучало, скорее, рыком, чем словами, но речь, благодаря артефакту, я понимала.

– Это древнее наречие эрлов, – объяснила мне Тошка. – Его и мы не всегда можем понять, так как считается что этот язык – магический.

– Даже если ты туда попадёшь, через полгода пожалеешь, – ответил первому рогатый собеседник. – Утром тренировки, потом на целые сутки смена, и каждую неделю – бой на выбывание.

Перерождённый, изловчившись, увернулся от огненной плети, выкрикнув проклятие пославшему её. Плеть же, просвистев над его головой, угодила в чью-то постройку и рассекла её на камушки.

– Зато я там смогу заработать на выкуп Зиды! Она уже устала ждать, когда мы с ней поженимся, – пояснил эрл, неудачно пославший плеть, и, прошептав что-то в кулак, выкинул из него газообразное облачко.

Камень за камнем постройка собралась и теперь стояла, как новенькая, а из окна прилегающего к ней дома выкрикнули:

– А ну, хватит тут всё рушить, и оставьте в покое парня: у него оборот наступил поздно, так что он не дикий.

– Рулия, не нам это решать, – ответил ей более низкий демон.

В этот момент один из догонявших подпрыгнул и метнул в убегающего светящийся шар. Тот перекувырнулся, чтобы избежать столкновения, но, не рассчитав разворот, со всего размаха ударился головой в стену. Эрлы в ипостаси демонов засмеялись, и даже Тошка подхихикивала над оглушённым, а мне вот его стало жалко.

– А эти трое – тоже перерождённые? – спросила я у смеющейся девушки.

– Только вон тот, что справа, – ответила она, махнув на самого низкого из нападавших.

Как раз в этот момент он, сделав обманное движение, сбил и так оглушённую жертву с ног. Рогатый парень рухнул. Демоны запрыгнули на него и окутали сетью.

– Он без магии?! – констатировала я.

– Это Вигор, наш сосед, он отказался от магии и переродился, чтобы иметь возможность спускаться к дочери.

– Целд, успокойся, ты знаешь правила, и мы обязаны их соблюдать, – сказал пойманному парню Вигор, похлопав его по плечу огромной ручищей.

Я прислонилась к окну, чтобы рассмотреть подробнее, так как заметила на оголённой до локтя руке Вигора татуировку. Но в этот момент лоб, прижимающийся к стеклу, обожгло, и я отпрянула. Голова связанного Целда неестественно повернулась в нашу сторону, и он, прищурив красные глаза, посмотрел на витражное окно, в которое мы с Тошкой за ними наблюдали.

«Он же не может меня видеть!» – попыталась успокоиться я, ведь расстояние, разделяющее нас, было достаточно большим. Однако, повинуясь инстинкту, сделала полшага назад, отступая от окна.

– Странно, такое впечатление, что он смотрит на тебя, – подтвердила мои ощущения рыжая девушка.

Вдруг переродившийся зарычал по-звериному и неожиданно начал расти. Раскидав удерживающих его демонов и освободившись от пут, он побежал к нам, при этом с каждым прыжком и движением всё увеличиваясь в размерах. Тошка спешно захлопнула окно, но быстро приближавшейся к нам Целд уже сравнялся в росте с нашим этажом.

По моей спине прошёл холодок, каждый волосок встал дыбом, при этом я почувствовала, как появилась гусиная кожа. Демон на миг остановился, словно потеряв цель, и, зарычав, стал оглядываться.

– Что с ним? – взвизгнула Тошка.

– Ты у меня спрашиваешь?! – ответила я, обхватив свои локти в защитном жесте.

Мир сразу стал меняться, а Тошка закатила глаза, мол, я опять что-то не то сделала. Затем, недовольно фыркнув, подхватила мою уже лягушачью тушку и, развернувшись обратно к окну, остолбенела. Я, взглянув на расширенные от страха глаза девушки, вывернулась из её руки, перепрыгивая на подоконник, но, увидев тень, пригнулась. Огромный демон осматривал нашу комнату через витражное стекло, с каждым выдохом из его ноздрей выбивалось пламя. Мазнув взглядом по Тошке, он скосил глаза на подоконник, на котором лежала распластанная я в виде лягушки, и поморщился, как от омерзения.

Мне стало обидно!

«Ну и что из того, что лягушка, по крайней мере, полезное существо, а он вообще рогатый демон, да ещё и перерождённый».

Демон, как будто прочитав мои мысли, с досадой ударил кулаком в стену дома. Комната затряслась, как от землетрясения, витражное стекло разлетелось на разноцветные осколки, а я и Тошка, упав, покатились по полу.

Перерождённый Целд вытащил свой кулак из пробоины, образовавшейся в нашей комнате, и нагнулся, продолжая свои поиски этажом ниже.

– Тошка, что с ним произошло? – открыв к нам в комнату дверь, спросил Антошка.

– Мне кажется, он ищет Ёлю, – ответила ему девушка.

Поднявшись на ноги, она сама подхватила меня и вернула на подоконник. И мы уже втроём со страхом наблюдали, как два демона, увеличив свой рост, теперь уже не церемонясь, скрутили разбушевавшегося Целда. Тот орал проклятия и, вырываясь, крушил всё, что попадалось под руку. Из одного пострадавшего здания вышла рыжая женщина и, спокойно зевнув, как будто тут такое представление не впервые, приветственно помахала Вигору. Эрл в боевой ипостаси, что мечтал попасть на службу к правителю, ударил Целда под дых, да так, что тот со сбившимся дыханием согнулся.

– Ей, ребята, он же не виноват, что переродился, – попытался успокоить своих сослуживцев Вигор.

– Он виноват! Увеличив свой рост, он потратил остатки магии, вместо того чтобы попытаться принять человеческую форму! – с угрозой прорычали ему в ответ.

Вигор, примирительно подняв руки вверх, отступил, показывая, что с этим аргументом не поспоришь. А один из огромных демонов, развернувшись, взглянул через разбитое окно на Тошку.

– У тебя еда убегает, – указал он кивком на меня. – И я бы на твоём месте не распространялся о том, что ты тут видела.

Девушка согласно кивнула, и её рога на секунду засветились. Антон, тоже кивнув, подошёл к подоконнику и сцапал меня рукою под брюхо.

Демон хохотнул и, что-то прошептав, направил заклинание в нашу сторону. Камни дома сразу встали на место, и восстановившееся окно закрыло мне обзор на улицу.

– Пока не оборачивайся, лучше подождать, когда патрульные уведут Целда, – совсем по-взрослому посоветовал Антон, поставив меня на кровать Тошки. – А вообще, сестрица, что-то тут не так, и нужно поскорее вернуть Ёлю. Ведь если что с ней случится, отвечать будем не только мы, но и все наши соплеменники.

– Ква, – выдала я, пытаясь оспорить его слова про коллективную ответственность, но получилось так, словно я её, наоборот, подтвердила.

Брат с сестрой с улыбкой посмотрели на меня и, переглянувшись, рассмеялись.

– Мы с Антоном в детстве друг друга поддевали, что, когда вырастем, станем умными и перестанем водить дружбу с едой, – смеясь, объяснила мне рыжая девушка.

– Хотя тогда мы дружили со слизняками, у них странный был акцент, с грассирующими буквами, – согнувшись от смеха, оповестил меня Антон.

А я, узнав их меню и кулинарные предпочтения, дала очередной раз себе совет, что если меня будут звать к столу ниры, я вежливо откажусь и ничего не стану пробовать. Устав уже от приключений, я потёрла локоть, на котором был рисунок лягушки, и тут же мир стал другим.

– А где Апполинария? – спросила я.

– На работе во дворце, – всё ещё смеясь, ответил Антошка и кивнул на Тошку. – Все ниры, служащие во дворце, – высшая каста, у нас магии больше, чем у всех сородичей.

– А кто не занят во дворце, чем зарабатывает? – заинтересовалась я жизнью зависимого от магии эрлов сообщества.

– Кто-то занят сельским хозяйством, а кто-то разводит скот, – объяснила Тошка и, взглянув в окно, заявила:

– Эрлы ушли, а Ярило вот-вот сядет, думаю, можно позавтракать и выдвигаться, чтобы вернуть тебя.

***

Я не стала пробовать ароматный пирог, оставленный нам заботливой Аполлинарией. Отпивая небольшими глотками чай, думала:

«Получается, что Герхатон чем-то похож на ад со своей иерархией и жизненным укладом. Но, как ни странно, демоны тут пытаются сохранить магию и человеческую сущность, являясь при этом, безусловно, вершиной пищевой цепи, – размышляя, я взглянула на сестру с братом, которые между собой шёпотом разговаривали. – Ниры – это бесы на службе у демонов, а ситчи – что-то вроде наших домовых, но выглядят, как феи. И, судя по всему, есть ещё много видов, с которыми я пока не сталкивалась».

– Тоша, а ты мне не расскажешь, какие ещё расы населяют Герхатон, и чем они занимаются? – попросила я девушку, когда та, с аппетитом откусив пирог, старательно его разжёвывала.

Брат и сестра заговорщически переглянулись, и рыжая чертовка выдвинула своё условие:

– Давай, ты меня возьмёшь в постоянное услужение. И тогда я расскажу тебе всё, что сама знаю, а если чего не знаю – найду того, кто ведает. – Я поняла, что иметь дело с бесами можно только баш на баш, и вынужденно согласилась с условиями Тошки.

***

Мы пробирались по ночной улице. Дорогу нам освещали звёзды, горевшие намного ярче после заката, Ярила. Камни мостовой, нагретые излучением, постепенно остывали, и от них поднимался пар, давая нам возможность не прятаться.

– Ёля, ты могла бы ступать аккуратней? – шёпотом попросила меня Тошка. – А то производимый тобой шум не услышат только гоблины, да и то – потому что они от природы глуховаты.

Я, кивнув, попыталась ступать тише, но так как думала о своём, тут же зацепила ногой камень, который отлетел и ударился о что-то звонкое. Тошка зашипела на меня, а я, покачав головой, мол, простите, это не я, продолжила сосредоточенно думать. А размышляла я над тем, с чего это вдруг вчера искали не меня, а выброшенную с террасы лягушку.

«Значит, Аханатор с братьями ещё не вернулся, – рассуждала я про себя, надеясь, что с правителем ничего плохого не случилось. – У меня договор с эримом Герхатона, и, если он вдруг пропадёт, возьмёт ли кто-нибудь на себя его передо мной обязательства?!»

Тошка, резко дёрнув меня за рукав, прижала к горячей стене, заставив присесть на корточки, а на нас упала огромная тень, загородившая даже звёзды.

– О, рыжуля, опять идёшь убираться у хлюпиков? – смеясь, рычащим голосом спросил демон. Хоть Тошка и загораживала меня спиной, я всё равно чувствовала жар, идущий от говорившего.

– А что делать, Вигор, сам знаешь, они все в экспериментах, и, если каждое утро не убирать, на складе не найдут того, что им может понадобиться, – приветливо ответила своему соседу Тошка.

– Да уж, мейсты не от мира сего, – прорычал тот и, развернувшись, напевая, пошёл дальше по улице.

Я внутренне содрогнулась, представив, как Аханатор, освобождая Велеса, сражается с такими же по виду противниками. Конечно, у Вигора нет магии, как у всех перерождённых, но всё же выглядит он, как самый настоящий демон. Тут я, вспомнив его изменяющиеся глаза, сопоставила их со злым взглядом переродившегося Целда. Конечно, они схожи, но во взгляде правителя было что-то ещё. Что-то завораживающие!

«Взгляд у правителя звериный, но не злой, и, когда он смотрит, у меня холодеют руки, но при этом я не чувствую опасности».

Тут память мне услужливо подкинула разговор на террасе, где Лунария с Алианой рассуждали, как меня собираются вернуть на Герхатон даже после выполненного исследования. Именно для этого мне поставят печать дома правителей.

– Ёля, да что с тобой? – дёрнула меня за рукав Тошка. – Ты сопишь, словно ёжик, ожидающий нападения.

Я молча кивнула, взяв под контроль себя и своё дыхание, так как точно решила, что не позволю на себя ничего ставить.

Пробравшись вдоль одной из башен, мы упёрлись в небольшую дверь. Тошка звякнула ключами, а я, услышав скрип, вопросительно взглянула на девушку.

– Это башня учёных. Если дверь можно отпереть магией, то и войти в неё сможет любой, – логично объяснила мне нира и указала на проём, чтобы я заходила.

Юркнув в тёмный холл с очередной спиральной лестницей, которые, как я теперь понимаю, очень любят на Герхатоне, я поинтересовалась:

– И как я отсюда попаду к себе? – Тошка как раз заперла дверь за нами и, повернувшись, указала на лестницу.

– Чтобы попасть в жилую часть дворца, нам нужно пройти через лабораторию.

Поднявшись на три пролёта, мы очутились в продолговатом помещении. Везде стояло лабораторное стекло разного объёма и вида, накрытые тканью большие ящики для хранения, а рядом со стеллажами лежала куча неразобранных книг.

– Это у них что, такая лаборатория? – опешила я от творящегося беспорядка.

– Нет, это склад, и тебе придётся немного подождать, пока я всё тут приведу в порядок, – разъяснила мне нира, а я, осмотрев масштаб бардака, усомнилась в обозначенном времени.

По моим подсчётам, чтобы разобрать тут хлам, понадобится намного больше времени. Я подошла к наваленной книжной куче и, взяв первый попавшийся фолиант, отошла немного в сторону, чтобы встать под путеводом. В это время Тошка, засучив рукава, споро принялась всё расставлять и наводить порядок. Я аж рот открыла от изумления, наблюдая, как она одной рукой двигала забитые до отказа ящики и ставила их друг на друга. Потом взялась за лабораторную посуду и, произнеся заклинание, очистила всю разом.

Для меня было настоящим волшебством, когда колбы, бутыли, пробирки и чашки Петри сами собой расставлялись по отведённым им местам, готовые для новых опытов.

– Тошка, если у меня когда-нибудь будет своя лаборатория, я приглашу тебя на работу, – воскликнула я, находясь под впечатлением от увиденного мной действа.

– Я с удовольствием! – обрадовалась она. – Мне все говорят, что я родилась, чтобы наводить порядок.

Почему-то мне за девушку стало обидно. Умение убираться при помощи магии, конечно, очень важно, но для реализации в жизни лучше стремиться к большему.

– Лаборант – это не прислуга, а научный специалист, – попыталась я донести до девушки суть моего предложения, но увидев, что она ничего не поняла, пояснила:

– В его обязанности, помимо наведения порядка, входит: подготовка образцов, участие в экспериментах, а также сбор данных для анализа, – перечислила я и, пронаблюдав, как девушка передвинула заполненный стеллаж, спросила:

– Кстати, а все живущие на Герхатоне могут передвигать предметы с помощью магии?

Тоша удивлённо замерла на секунду, словно не могла понять вопрос, но затем, усмехнувшись, всё же ответила:

– Это не магия, а сила нир. – Она развернула ко мне руку и, согнув кисть, сложила пальчики щепотью. – Поэтому мы – незаменимые помощники для эрлов.

По краю кисти отчётливо просматривалась мышца, тянущаяся от ладони до изгиба локтя и считающаяся в моём мире рудиментом. Я, щепотью соединив пальцы, согнула свою ладонь, развернув к себе тыльную сторону. У меня ладонная мышца тоже есть, но она совсем короткая и тонкая, что говорит об утраченном функционале.

«Чем больше мы познаем неизменные законы природы, тем всё более невероятными становятся для нас чудеса», – сказал Чарльз Дарвин, но в моей голове зародилось сомнение.

«А вдруг всё совсем не так, просто природа нашего мира выбрала не тот путь, и, как следствие, эволюционное развитие уничтожило магию?!»

Когда мы покинули склад, я уже про себя вспоминала, какие в моём мире есть рудименты.

Конечно же, первым на ум пришёл копчик, который когда-то был хвостом. Невольно взглянула на подол сарафана Тошки, под которым я недавно его и видела.

«Я не удивлюсь, если хвост тоже обладает какими-то свойствами или силой», – сделала я заметку про себя, что обязательно расспрошу об этом девушку.

«Длинная ладонная мышца тоже принадлежит нирам и даёт им силу, сравнимую с магией», – продолжила я перечислять в уме, очень пожалев, что до сих пор не обзавелась письменными принадлежностями. Всё же я привыкла делать записи, а тут ещё столько впечатлений, что немудрено, если я где-нибудь да запутаюсь.

«Морганиевы желудочки! Ну конечно же, скорее всего, они – ещё один рабочий рудимент этого мира, который принадлежит правителям!» – радостно предположила я, вспомнив девушку из «Копирки» и её стеклянный взгляд, когда Аханатор приказал распечатать мои документы.

«Третье веко есть у эрлов, и какой оно функцией наделено, мне пока неизвестно. А зубы мудрости, скорее всего, позволяют употреблять грубую пищу, для которой они изначально и были предназначены. В нашем мире их удаляют, так как они не помещаются в рот и делают прикус некрасивым».

– Вот здесь лаборатория, – прервала мои размышления Тошка, указав на просторное помещение. – Только мне тут даже находиться не позволено, мейсты никого сюда не допускают.

Учёных я прекрасно понимала: и у нас на кафедре, бывало, так, что уборщица смахнёт пыль в чашку Петри с плесенью, которую ты растила целый месяц. Но это была, скорее, не лаборатория, а мастерская с огромным столом, занимавшим большую часть продолговатой комнаты. В неё было два входа – один с лестницы, а второй из длинного перехода, который, как я поняла, как раз и вёл в жилую часть дворца. Помимо стола, тут стояли массивные шкафы с резными дверцами, на которых были изображены руны. На столе расположились несколько перегонных кубов, шейкер для смешивания, вытяжной шкаф и работавшая горелка.

Я сразу поняла, что у мейстов Орина и Велеса эксперимент не задался. Нижняя трубка из колбы выпала, и жидкость, получаемая сложным путём, растекалась по полу, мгновенно впитываясь. Автоматически подобрала выпавшую трубку и сунула её в стоявшую на столе склянку, а второй рукой уменьшила в горелке огонь, так как он давал сильное испарение. Заодно достала из специального отделения новый фильтр, закрепила его на желобок. И, как полагается, наклонила колбу под углом в семьдесят пять градусов над горелкой, чтобы уменьшить выход примесей.

– Ёля, не трогай, – прошипела Тошка и, резко схватив меня за руку, буквально оттащила от стола. – Ты оставляешь после себя запах, и любой эрл поймёт, что мы здесь были.

Но тут раздался булькающий звук, мы с Тошкой синхронно переглянулись и на всякий случай отступили.

В склянке, куда теперь стекала жидкость, что-то произошло, и из неё повалило желеобразное нечто. Вначале оно надулось над колбой огромным пузырём, затем стало чуть-чуть вытянутым, а потом появилось множество глазок, причём все – разного размера. В них крутились маленькие зрачки, как будто оно настраивало зрение, но когда они синхронно заморгали то сфокусировались на одной точке. То есть на мне.

– Мама, – прошептала Тошка, дрожа.

А я подумала, что это странно – не бояться демонов, мгновенно вырастающих с твой дом, но трястись при виде зелёного пузыря, пусть и с кучей глазок.

Тем временем зелёный пузырь ещё подрос, но на этом метаморфозы не закончились: он отрастил себе рот, надув щёки, вытянул толстые губы трубочкой и издал странный звук в нашу сторону:

– Буль…

Мы аж подпрыгнули, испугавшись, а в следующей миг в лаборатории раздался вой, очень похожий на сработавшую сирену. Под потолком закружились магические шары, а дверь, ведущая из лаборатории на лестницу, заблокировалась. Из ведущего в жилую зону прохода послышался топот ног, и стало понятно, что через мгновенье сюда ворвётся стража или, хуже того, мейсты.

Тошка, взглянув на меня, в мгновение оказалась рядом с большим шкафом и, распахнув дверцу, прошептала заклинание. На полке книги встали друг на друга, образовав пустую нишу – как раз для меня. Рыжая бесовка, не церемонясь, затолкала меня в шкаф и прикрыла дверцу, оставив мне для обзора маленькую щёлочку.

Первыми в лабораторию вбежали Орин с Велесом и, остолбенев, воззрились на выросшее зелёное нечто.

– Я же говорил, что рано или поздно сработает, – восторженно сказал Велес вбежавшему следом за ними в лабораторию правителю.

Увидев Аханатора, я с облегчением выдохнула. Правитель выглядел уставшим, и, судя по тому, что он был одет в кальсоны и исподнюю рубаху, звук сирены вытащил его из постели.

– Тебе прописали покой до полного восстановления, а ты в лабораторию явился, – обругал правитель, Велеса.

У учёного вид был действительно плохой. Стоял он, немного склонившись, и прижимал к себе руку с пропитанной кровью повязкой.

– Брат, ты же знаешь, что все учёные – немного сумасшедшие, – весело прокомментировал Анарабат, заходя в лабораторию. – Если он пропустит увенчавшийся удачей эксперимент, то пожалеет, что его не съели перерождённые.

Старший брат щеголял голым торсом, на нём были только хлопковые штаны. Перекинутое через плечо полотенце завершало экипировку.

Правитель по кругу обошёл выросшее из колбы нечто, затем, поведя рукой, вызвал в воздухе рисунок. На нём было изображено похожее зелёное существо, но только с тремя глазками. Аханатор уважительно покивал, признавая успех эксперимента, а учёные чинно поклонились.

Я, наблюдая за происходящим из своего укрытия, переживала, что никто не озаботился остановить перегон, и жидкость продолжает поступать в колбу.

«Но вот вопрос: если пузырь больше не растёт, то куда девается раствор из ёмкости?»

Только я об этом подумала, как у пузыря с хлопком выросли коротенькие ручки, и он буквально вытек из колбы на стол, а затем перетёк на пол.

– Буль… – издало звук существо и, повертев глазками, направилось в мою сторону.

Аханатор с Анарабатом переглянулись и отошли, чтобы дать пузырю свободу движения.

– Интересно что нужно болотнику в шкафу? – озадаченно спросил Анарабат у правителя.

– Сейчас узнаем, – не менее удивлённо ответил ему Аханатор.

Тошка самоотверженно преградила болотнику путь и даже немного сдвинула его в сторону.

– Пусть идёт, даже если и запачкает чего, не беда, мы здесь сами убираемся, – прикрикнул Велес на девушку, чтобы та не мешала.

– А что тут делает нира? – с удивлением поинтересовался Анарабат.

– Убирается на складе. Скорее всего, услышав сирену, прибежала посмотреть, что случилось, – предположил Орин, сделав несколько шагов к пузырю, чтобы лучше наблюдать за его действиями.

– Болотный страж должен образовать связь с тем, кто его создал, а он ни ко мне, ни к тебе не повернулся, – озадаченно сказал Велес Орину.

А я через щель наблюдала за пузырём, который, пересекая комнату и оставляя за собой дорожку из слизи, явно направлялся к моему шкафу.

Тут до меня дошло: он решил, что это я – его создатель, и стремится обозначить привязанность, о которой только что говорили мейсты.

Но изменить уже было ничего нельзя, и болотник, распахнув дверь шкафа, радостно вытянув губы трубочкой, выдал:

– Буль… – А я зажмурилась.

Глава 12

– Болотный страж образовал с тобой привязанность?! – озадаченно спросил Велес.

– Болотник не может привязаться к нире, даже если увидел её первой, – возмутившись, сделал шаг вперёд Орин и тут вдруг, поперхнувшись, недоумевая, воскликнул:

– Госпожа?!

Приоткрыв один глаз, я через полупрозрачный пузырь увидела стоящих напротив шкафа Велеса с Орином и осознала, что они меня прекрасно видят.

– Доброе утро?! – неуверенно прошептала я.

– Ёля? – опознал мой голос правитель.

В следующий миг пузырь отодвинули, а меня аккуратно вытащили из шкафа и поставили на ноги. Сначала я хотела возмутиться бесцеремонным обращением Аханатора, но, наткнувшись на его встревоженный взгляд, почему-то улыбнулась.

– Как ты оказалась в шкафу? – требовательно спросил Анарабат, оказавшись рядом.

Вообще-то, я обманывать не люблю, но бывают такие ситуации, когда, чтобы всё честно рассказать, придётся подставить того, кого подставлять совсем не хочется.

– Мне не спалось, и я попросила Тошу показать дворец, а так как ей нужно было на склад, мы в эту башню и отправились, – выдала я первую пришедшую на ум версию, которая показалась мне логичной.

– Но прислуге запрещено убираться в лаборатории, тут стоит защита, – удивлённо оглянулся на стол Орин и, поведя рукой, проявил в воздухе полупрозрачную сеть, окутывающую его по периметру.

Она выглядела, как светящаяся паутинка, но проблема заключалась в том, что там, где я подходила, сети не было.

– Пока Тошка наводила порядок, я прогуливалась по этажу и, наткнувшись на почти загубленный эксперимент, не удержалась, поправила его, – попыталась я отвлечь учёных от разорванной защиты, прекрасно понимая, что теперь они вынуждены будут оправдываться.

– Буль.. – выдал пузырик, как бы подтвердив моё объяснение.

Аханатор удивлённо покосился на стража, затем озадаченно – на меня, ну а затем вопросительно уставился на мейстов.

– Госпожа, будьте так добры объяснить, что вы изменили в эксперименте? – сквозь зубы процедил Велес.

– У вас болталась трубка от дистиллята, и весь производимый раствор сливался на пол.

– Болотник должен был возродиться на полу, поэтому мы туда раствор и направили, – невежливо перебил меня Орин.

– Вы собирались без замкнутого пространства добиться нужной концентрации?! – поинтересовалась я, не понимая: то ли местные учёные некомпетентны, то ли тут какой-то другой закон физики, позволяющий жидкости скапливаться на полу.

Аханатор взглянул на своих учёных разочарованно и покачал головой, тем самым поставив их подход к эксперименту под сомнение. А Анарабат подошёл к столу и, чуть подняв над колбой трубочку, понюхал стекающую жидкость.

– Ёля, покажи, где находилась трубка до того момента, как ты тут всё… – сделал он многозначительную паузу и, улыбнувшись брату, добавил:

– Исправила.

– Легко, – отозвалась я, отходя от правителя к столу. Забрав из рук Анарабата трубку, я свесила её вниз точно над тем местом, куда раньше жидкость и капала. – Она висела вот так, – объяснила я, указывая на растекающийся и впитывающийся раствор, – не знаю, как принято у вас, но в моей научной практике эксперимент бы считался загубленным.

Вдруг в том месте, куда стекала жидкость, что-то хлюпнуло и стало пузыриться, образовывая нечто. Я от неожиданности сделала шаг назад и уткнулась спиной в Аханатора. Правитель, обхватив меня за плечи, придержал, чтобы я не опрокинулась. Орин с Велесом победоносно заулыбались, наблюдая, как на полу с хлюпаньем растёт ещё одно нечто. Но только этот был по форме не пузырь, а, скорее, растёкшаяся лужица. Когда же у неё появился единственный глаз, а рук и ног так и не образовалось, учёные разочарованно пожали плечами, соглашаясь с неудачей эксперимента.

– Дело, как оказалось, не в том, что мейсты сделали что-то неправильно, а в тебе, Ёля, – прошептал мне на ухо Аханатор, продолжая удерживать за плечи.

– Отпусти её, – почему-то потребовал от правителя старший брат.

А я, услышав в голосе Анарабата рычащие звуки, удивлённо подняла на него взгляд и замерла, как заяц перед хищником.

По коже мужчины ползла уже виденная мной паутина, обрисовывая разной толщены вены, зрачки стали узкими и злыми, а радужка вокруг них полыхала, словно огонь. Ощутив, как руки, сжимающие мои плечи, нагреваются, я запрокинула голову и взглянула на Аханатора.

По коже моментально пробежал холодок, и я ощутила, как тысяча мурашек бешено пустилась вскачь по моей спине, затем они перебежали на ноги и даже, как мне показалось, перекинулись на пол.

Сзади меня обнимал почти демон, только не красного цвета, как те, что я видела вчера, а чёрного. У Аханатора выступили лобные кости, заострённые скулы выдвинулись вперёд, подчёркивая тем самым массивную челюсть с выделяющимся подбородком. Но главное – на его голове появлялись рога, и они горели красным пламенем.

Сглотнув образовавшийся в горле комок, я медленно отвернулась от чудовища, сжимавшего меня обжигающими руками. И в тот же миг чуть не захлебнулась воздухом.

Анарабат почти сменил ипостась, и он тоже был чёрным демоном, только его рога горели синим пламенем.

– Аханатор, я, как и ты, многое чувствую и знаю, кого ты перенёс на Герхатон, – прорычал он демоническим голосом, в чём-то непонятном обвиняя брата.

– Ну если знаешь, так молчи, или хочешь, чтобы об этом стало всем известно? – ответил ему правитель, и от его голоса не то, что стекло – у меня всё внутри завибрировало.

Краем глаза я заметила, как Велес с Орином отступают к выходу из лаборатории. Тошка тоже, округлив глаза, куда-то, трясясь, пятилась.

«Cудя по всему, запахло жареным, и нужно что-то быстро предпринять, пока два брата полностью не изменились», – как только я об этом подумала, меня дёрнули за руку, вырвав из обжигающих объятий. В следующий миг я оказалась в жидкой среде, то есть в желейном теле болотника.

Аханатор, вмиг приняв человеческий облик, просунул руку сквозь него и выдернул меня обратно. А у Анарабата в руках откуда-то появился полупрозрачный меч, которым он вознамерился рассечь моего пузырика.

– А ну стоять! – скомандовала я таким тоном, что остановились в лаборатории все, даже жидкость из перегонного куба перестала капать. – Сложить оружие и не сметь замахиваться на существо, к тому же, мною созданное.

Анарабат, опустив свой меч, неуверенно моргнул, словно пытаясь понять: это магия такая, или он просто меня послушал. Да и Аханатор, ранее отпустив меня, теперь растерянно озирался, не понимая, что же произошло, и почему меня все послушали.

А я, пытаясь отряхнуть хоть какую-то часть слизи с сарафана, про себя усмехалась:

«Ха! В моём мире, если не выработать командный голос, невозможно ничего организовать, а я научилась этому, когда стала, учась в университете, старостой. И у меня в биологической школе даже отъявленные хулиганы ходили на субботники».

– А вас, уважаемый эрим Аханатор Нуада, я попрошу не прижиматься ко мне даже ради спасения, – выговорила я правителю, который со странной улыбкой наблюдал, как я пытаюсь отклеить от ног прилипшее к ним платье.

– Я не собирался убивать болотного стража, просто испугался за тебя, – оправдался Анарабат, при этом не отрывая взгляда от облепившего мою фигуру платья. – Но ты могла бы меня и поблагодарить: я всё же хотел защитить тебя, – судорожно сглотнув, намекнул он, а я не успела сообразить, собственно, за что я должна быть благодарна, как у меня запершило в горле.

Я сердито уставилась на него и, чуть похрипев, прочищая гортань, прищурилась, придумывая, как ответить. Но тут, вспомнив свою догадку про рудименты, взглянула на стол и, схватив подходящий по форме шпатель, попросила:

– Анарабат, будь добр, произнеси ещё что-нибудь на ларингисе, а потом открой рот – мне нужно кое-что проверить.

Как ни странно, он, чуть удивившись, кивнул, а я, взяв шпатель наизготовку, махнула им, словно дирижёрской палочкой.

– Поцелуй меня! – произнёс наглый брат правителя.

Аханатор угрожающе зарычал, учёные вместе с Тошкой отступили, а я засунула свой инструмент в рот брату правителя.

– Ура! – воскликнула я, заметив остаточную рябь точно там, где находились морганиевые желудочки гортани. – Теперь с рудиментами всё ясно, осталось их подробнее изучить, проследив, какие кому достались, – сделала я вывод и, вытащив шпатель изо рта растерянного Анарабата, шлёпнула его по голому плечу в качестве поощрения.

В лаборатории образовалась давящая тишина. Все ожидали реакции правителя, а он, краем глаза наблюдая за братом, сдерживал рвущейся наружу смех.

– Ты можешь объяснить, почему моя семья владеет ларингисом? – неуверенно спросил Анарабат, положив руку на горло.

– Да, могу! – победоносно улыбнулась я. – У меня есть теория, которая вполне может стать доказательством невиновности вашей семьи в появлении перерождённых.

Все присутствующие в лаборатории замолчали, обдумывая мои слова, но я уже понимала, что моя закинутая удочка сработала. И Аханатор, и Анарабат наконец-то вспомнили, зачем притащили меня на Герхатон, и теперь должны ускорить начало исследования.

– Хорошо, Ёля! Я предоставлю всё, что нужно, но ты должна будешь обещать, что о результатах будем знать только мы с Анарабатом, – подытожил правитель.

Я кивнула и, подойдя к болотнику, погладила его, чтобы успокоить. Магическое существо явно переживало и следило за мной всеми своими глазками.

– Скажи, а на тебя совсем не действует ларингис? – разочарованно спросил старший брат правителя.

– В горле противно першит, и кашлять хочется, – ответила я и, присев на корточки, протянула руку к луже и тоже её легонько погладила.

***

Болотных стражей решено было оставить в башне учёных, так как никто не знал, что они могут натворить. Но Аханатор мне пообещал, что я в любое время могу их навещать, и на меня запрет на посещение лаборатории не распространяется.

– Тоша – достаточно смышлёная девушка, и она мне будет помогать, – уведомила я братьев Нуада, когда мы вышли из лаборатории.

– Она нира, и у неё в характере есть черты, которые могут быть для тебя опасными, – ответил мне правитель.

– Настолько, чтобы насильно перенести в другой мир, в котором светит Ярило, от лучей которого сгореть можно? – ввернула я аргумент, проходя через помещение, со стены которого за нами наблюдала прекрасная дева, стоя во весь рост и подбоченясь.

Аханатору ответить мне было нечего, и он, сжав зубы до хруста, кивнул, а Анарабат проинформировал:

– Ты пойми: ниры должны жить рядом с источником, а стоит им потерять с ним связь, как они становятся неуправляемы.

– А источник магии для нир – это все эрлы или только семья правителя? – задала я вопрос, не скрывая, что знаю намного больше, чем они мне рассказали.

В задумчивом молчании мы преодолели галерею с изображением уже двух дев, которые почему-то выглядели недовольными, а как только свернули за поворот, Анарабат мне наконец-то ответил:

– Для нир источником является любой эрл, у которого они служат, для этого им нужно принести клятву, и они будут получать магию.

Я кивнула, приняв ответ, а про себя сделала вывод, что это что-то вроде симбиоза.

«Ниры помогают эрлам в быту, а зарплату получают магией. Но вот почему без этой зарплаты они становятся неуправляемы, непонятно, – размышляла я, а братья Нуада просто шли рядом, не мешая мне думать. – Опять же, не мог ли стать такой отток магии у эрлов причиной, что её не хватает на детей?! Хотя, получается, у этого вида магия бесконечна, раз они её черпают из Ярила. А причиной может быть и генетический сбой! Можно сделать вывод что просто сломался передатчик магии».

– Мне обязательно нужны писчие принадлежности, – сказала я, опять раздумывая, где бы взять бумагу. – Да, и уединение, чтобы в гинекей могли войти только те, кто мне в работе помогает, – добавила, решив, что незапланированные встречи во дворце отнимают слишком много времени, да и опасны.

– Твой гинекей закрыт почти для всех слуг, – удивился моей просьбе правитель.

– Меня посетили ваши невесты и были очень возмущены моим во дворце присутствием, – мстительно заложила я девиц, в душе надеясь, что им в туалете всё ещё икается.

Анарабат, клацнув зубами, остановился и то ли воскликнул, то ли спросил у правителя:

– Какого гоблина?!

Я, округлив от неожиданности глаза, не поняла, при чём тут гоблин, а Аханатор взглянул на меня внимательно и в следующее мгновение, засунув руку в мой карман, вытащил оттуда артефакт, подаренный Лунарией. Я хотела было возмутиться, так как это очень нужная для меня вещь, но тут правитель, сжав его рукой, зло высказал брату:

– Фаимы сиб ниемс пермунт! – Я досадливо скривилась, так как, естественно, ничего не поняла.

– Эго сим конфести! – ответил Анарабат и, кивнув, указал на руку правителя.

Аханатор разжал ладонь и, повернувшись ко мне, поинтересовался:

– Они от тебя чего-то требовали или угрожали?

Я, сделала шаг к Аханатору и, выхватив свой артефакт, демонстративно опустила его в карман сарафана. С вызовом взглянула на правителя, при этом размышляя, рассказывать или нет про подслушанный на террасе башни разговор. Но, подумав, что братья сами мне всего не говорят, не стала делиться лишней информацией.

– Нет, но они швырялись предметами в Нону, оскорбляя пожилую женщину, – без зазрения совести наябедничала я.

– Чуть позже они к тебе зайдут с извинениями! – холодно оповестил меня Анарабат.

– Не надо! – воскликнула я, испугавшись: после такого унижения мстительные невесты точно приведут свой план по устранению меня в действие.

– Я не хочу ни с кем ссориться, и для меня будет лучше, если девушки поймут, что я их положению не угрожаю, – высказала я свою позицию братьям, но увидев, что Аханатор, что-то хочет возразить, попросила:

– Пожалуйста, не будем сейчас спорить. Я мечтаю принять душ и избавиться уже от засохшей жижи болотника.

***

Нону в гинекее я не застала, а Тошку пообещали прислать завтра, когда она даст обет для нир, поступающих в услужение. Решив, что отмокнуть в кадке могу и сама, я отправилась в ванную комнату. Мне хотелось расслабиться в тёплой воде и обдумать всё произошедшее.

Открыв простым вентилем кран, я настроила воду и, как будто что-то почувствовав, обернулась к зеркалу. Вспомнила разговор Лунарии с Алианой на террасе, что братья Нуада могут за мной так наблюдать, и, покраснев, выскочила обратно в комнату.

– Не могу же я ходить со склеенными волосами! – с отчаяньем вырвалось у меня.

Но, как говорится, лучшее решение из возможных обычно самое простое. Порывшись в шкафу, я обнаружила плотную холстину и использовала её, затем, бросив взгляд ещё и на большое зеркало в пол, которое стояло в комнате, сдёрнула с кровати покрывало и тоже его занавесила.

Раздевалась я уже со спокойной душой, будучи уверенной, что за мной никто не наблюдает.

«Итак! Что мы имеем на данный момент, – начала я рассуждать, погружаясь в налитую до краёв кадку, так что вода, естественно, из неё немного выплеснулась.

В этом мире рудименты не утратили своего значения, а наоборот, получили развитие и обрели новые свойства.

Первый рудимент – полулунная складка, то есть третье веко.

Второй – зубы мудрости, с помощью которых семья правителя может разгрызать кости. Третьим будут хвостовые позвонки или, по-нашему, копчик, а на Герхатоне хвост. Четвёртое – ладонная мышца, которая делает нир очень сильными и незаменимыми помощниками эрлов.

Пожалуй, это пока всё, что мне удалось определить, а ещё есть рудименты, которые мне пока не встретились.

Насколько я помню, это пирамидальная мышца живота, слепая кишка или, по-простому, аппендикс, который, кстати говоря, мне в детстве по ошибке удалили. Врачи тогда решили, что у меня не только сломан нос, но и мог разорваться аппендикс – от того, что вздорный мальчишка меня в живот ударил. Ну и остаются пилоэрекция и дарвинов бугорок, которые даже в нашем мире достаточно редко встречаются».

Помыв голову ароматным эликсиром из стоявшей рядом баночки, я сделала воду погорячей и продолжила свои рассуждения:

«Герхатон похож на ад из наших преданий, только здесь людей уже не мучают, так как стараниями эрлов-демонов и нир-бесов они почти вымерли. Теперь же, когда нарушен природный баланс или что-то в этом роде, господствующая раса решила позаботиться об остатках вида хомо сапиенс».

По моей коже пробежал озноб, заставляя поёжиться, и мне пришлось покинуть ванну.

Я осознавала, что моя дрожь вызвана не температурой воды в кадке, а сравнением поведения эрлов со злодействами людей моего мира.

Вспомнить хотя бы про бразильскую птицу Миту, мясо которой считается деликатесом, что привело этот вид почти к полному вымиранию.

Сейчас в Бразилии есть несколько ферм, на которых разводят эту птичку, пытаясь возродить популяцию. Естественно, употребление миту в пищу запрещено, но если вдруг находится меценат, готовый донатить на её содержание, ему её, конечно, приготовят, чтобы тот знал, за что платит.

После водных процедур, натянув на себя платье и сарафан, я вытерла рушником волосы и подошла к витражному окну, поочерёдно вглядываясь в разного цвета стекла.

Определив, что через жёлтый цвет в это время дня лучше видно, попыталась сориентироваться на местности.

Тут не было домов работников, зато виднелся сад с прогулочными дорожками и открытой беседкой. Рядом с ней стояли два эрла, охраняя вход, а внутри, жестикулируя, разговаривали две девушки. Кутаясь в лёгкие палантины, они скрывали свои лица, но иногда украдкой посматривали в зеркальца.

На дорожке, ведущей в беседку, появился высокий эрл, почти полностью скрытый под плащом с капюшоном. В его движениях чувствовались властность и стать. Взмахом руки он приказал стражам отвернуться, а сам зашёл в беседку к девушкам.

Они низко поклонились и начали буквально умолять вошедшего к ним посетителя. Одна из девиц даже упала на колени и, хватая того за плащ, слёзно что-то говорила. Эрл, скрывавшийся под плащом, кивнул, соглашаясь, и, вынув из мешочка два предмета, отдал их девушкам. Затем что-то произнёс, взмахнув рукой, и, оценив результат своих трудов, который я, увы, с такого расстояния не разглядела, развернувшись, вышел из беседки. Девушки радостно скинули палантины, и я узнала невест правителя. Они радостно улыбались и, всё время смотрясь в зеркальца, что-то обсуждали.

Эрл же в этот момент, бросив несколько фраз стражам, вдруг, запрокинув голову вверх, пристально взглянул, как мне показалось, на мои окна.

Я тут же ощутила магию, по телу пробежала дрожь, а кожа покрылась пупырышками. Эрл застыл, как вкопанный, и, сдёрнув с головы капюшон, сделал несколько пассов рукой в воздухе.

У него было красивое лицо с правильными чертами и резко очерченными скулами. Замерев, эрл пристально смотрел на мои окна, как будто что-то потерял, а теперь пытался высмотреть.

Нет, я, конечно, умом понимала, что на таком расстоянии через витражное окно увидеть меня невозможно. Но на моей коже все волоски встали дыбом, и я, вытянув руки перед собой, с удивлением их рассматривала.

– Гедрить твою перекись, это же пилоэрекция! – прошептала я, наблюдая, как высокий эрл помотал головой, пытаясь сбросить наваждение. – То есть гусиная кожа – рудимент, которым, как оказалось, я обладаю!

Это открытие меня, безусловно, порадовало. Я вспомнила, как спало наваждение, которым меня пыталась успокоить Исна. И как меня потерял Целд, когда каждый волосок на мне встал дыбом, а я сама покрылась гусиной кожей…

В гинекей постучались, а так как простую щеколду магией не открыть, мне пришлось идти впускать незваного гостя.

Как только я отодвинула щеколду, дверь резко распахнулась, чуть не угодив мне в лоб, благо, я успела увернуться.

– У меня руки заняты, поэтому я пнул дверь ногой, – осведомил меня Атаэр, оправдываясь.

Он был одет странно – во всё зелёное, только камзол оторочен чёрной каймой с разноцветными камнями. Заметив, что я оценила его наряд, высокомерно улыбнулся и кивнул на поднос, предполагая, что я должна ему обрадоваться.

Действительно, при виде еды у меня засосало под ложечкой, и я передумала обижаться.

– Добрый день, – поприветствовала я его вежливо и, улыбнувшись, махнула рукой, чтобы он проходил в комнату.

Но Атаэр моего жеста не оценил, а наоборот, нахмурившись, замер, буравя меня взглядом.

– Давай я заберу это? – предложила я и, не дождавшись ответа, выхватила у него поднос. Развернувшись, направилась с ценным грузом в комнату.

Сгрузив угощение на стол, я с нетерпением открыла тарелки, оценивая съедобность содержимого. Мне принесли паровые котлеты, корзинку с хлебом и красиво нарезанный салат, а на десерт – небольшое фруктовое пирожное.

«Не густо, но я так голодна, что любому обеду буду рада!» – подумала я и, чтобы поблагодарить, обернулась на Атаэра.

Он в этот момент зачем-то задвинул щеколду, запирая дверь, и вальяжно прошёл в комнату, с лёгкой улыбкой наблюдая за мной, как за чем-то интересным.

– Спасибо, я действительно уже соображала, где можно перекусить до того, как позовут в трапезную, – решила быть вежливой.

– Трапез сегодня не будет, – отозвался Атаэр, перестав улыбаться, – так как, пока мы были в дуаде, кто-то отравил наших невест, коими являются Лунария с Алианой.

Атаэр воззрился на меня с намёком, словно рассчитывая, что я должна начать всячески оправдываться. Но мне не хотелось выслушивать подробности, да и виноватой я себя не ощущала, поэтому сделала вид, что пропустила всё мимо ушей, и занялась его подношением. Водрузила на ломоть хлеба котлету и наклонилась в поисках соуса. Соус, как это часто бывает, положить не додумались.

«Да уж, тут, увы, не наш мир, где из любого ресторана можно заказать доставку ужина. А если вдруг забыли соус, стоит только позвонить, и его обязательно доставят. – Тут я улыбнулась, так как мне представился Атаэр в виде курьера из ресторана. Да и цвет костюма чем-то напоминал форму доставщиков. – Увы, среднего брата правителя за соусом не пошлёшь, так что придётся есть то, что имеется».

Пытаясь скрыть улыбку, я со всех сторон осмотрела получившийся бутерброд и, признав его пригодным для употребления, откусила.

– Я знал, что люди дикие, но надеялся, что Аханатор притащит хотя бы воспитанную девку, – как бы размышляя сам с собой, пробубнил средний брат правителя.

Я сначала удивилась, но потом до меня дошло: Атаэр не знает, что у меня есть артефакт, и я прекрасно понимаю, что он говорит на языке эрлов.

Глупо улыбнулась ему и покивала, пытаясь таким образом побудить продолжить рассуждать вслух.

Атаэр, подняв брови, странно наблюдал за моим жующим ртом, затем, протянув руку, стряхнул с моего подбородка крошку. И то ли улыбнулся, то ли брезгливо поморщился, но, посмотрев мне прямо в глаза, высказал уже так, чтобы я понимала:

– Я не женюсь на тебе, пока не буду уверен, что наши дети будут одарены магически, поэтому сначала ты от меня родишь, а потом уже будем обсуждать заключение брака!

Я, округлив глаза от услышанного, порывисто вдохнула и, конечно же, подавилась котлетой. В следующий миг всё, что было у меня во рту недожёванного, полетело в среднего брата правителя. После услышанного мне даже стыдно не было.

Атаэр, опешив, взглянул на свой изумрудный костюм, который теперь был в крапинку. А я, судорожно продолжая кашлять, пытаясь в промежутках высказать:

– Вы… экхе, экхе… совсем, что ли, с катушек съехали? Экхе… экхе… Я вам не продажная девка… экхе… я на вас подам в суд за домогательство на работе… Экхе… экхе…

Но, как я ни старалась, прокашляться мне не удалось, поэтому, заметив на подносе полный стакан, я его схватила.

– Я смотрю, ты ещё и выпиваешь?! – зло усмехнулся Атаэр, стащив с подноса салфетку, чтобы стряхнуть кусочки пережёванной еды со своего щегольского костюма.

Осознав его слова, я попыталась выплюнуть вино обратно, но в этот же момент закашлялась. Благо брызги не сильно разлетелись по комнате, а ошеломлённый Атаэр, осмотрев себя, медленно вернул салфетку обратно.

– Никакое ты не чудо, а просто девка сумасбродная! – оторопело вынес вердикт он, а я мстительно пожалела, что у меня не было соуса.

Теперь понятно, для чего Атаэр пришёл ко мне при параде, да ещё и с вином, которое на Герхатоне стоит очень дорого.

– Я безмагичка, если ты не заметил! – с сарказмом ответила я. – А это, как я понимаю, на Герхатоне – эквивалент отсутствия мозгов, так что получите и распишитесь.

Разозлившись, я выплеснула на Атаэра вино и злорадно засмеялась, чтобы у него не осталось и капли сомнения в моём сумасшествии.

– Я отказываюсь спать со свиньёй даже ради будущего рода! – отпрыгнув от меня, закричал средний брат правителя и, развернувшись, устремился к выходу.

Я хохотала ему вслед. Подумав, что у меня уже какое-то истерическое веселье, попыталась зажать себе рот рукой, но вдобавок ещё и хрюкнула.

Глава 13

Проснулась я отдохнувшей, а открыв глаза, удивилась. По моей комнате летал Гор, одетый в передник, и расставлял посуду на маленьком столике.

– Доброе утро, – зевнула я, привстав на кровати.

– Давно уже не утро, я на ужин накрываю, так что хватит разлёживаться, – заметил мне фей прокуренным голосом.

– А ну не балаболь! – прикрикнула вышедшая из ванной комнаты Нона. – Сделал дело и лети, а то, видишь, разрешили магическим существам показываться безмагичке, так они её поучать вздумали.

Фей на это, почесав небритый подбородок, задорно ухмыльнулся и растворился в воздухе, оставив после себя облачко пыльцы, которое, опускаясь, таяло.

– Нона, что произошло, и куда ты пропала!? – требовательно поинтересовалась я, хотя в душе с облегчением выдохнула.

Она скривилась, как от неприятного воспоминания, потом подошла и, помогая мне слезть с высокой кровати, рассказала:

– На выходе из башни меня задержал слуга господина Керра, а когда я вернулась, то тебя не нашла. Зато встретила Лунарию с Алианой, и, представляешь, они обвинили меня в том, что я им подбросила отравленную лягушку, – спутанно пояснила мне женщина. – Лягушка каким-то образом отравила их, и теперь первые красавицы Герхатона стали уродливыми.

Я невольно улыбнулась, подумав о том, что не так невесты и ошиблись в своём предположении.

– У Алианы распух язык и появились бородавки, а у Лунарии теперь нос крючком, и зубы растут в разные стороны, – объясняла мне Нона, показывая, какой теперь величины нос, и где у Алианы бородавки. – Обе девушки теперь горбаты, да и выглядят старше моего возраста, – подытожила женщина. – Я, когда их встретила, решила, что какие-то ведьмы проникли во дворец, а после их воплей и жалоб меня посадили под замок, пока всё не выяснили.

– А костяная нога, случаем, ни у кого не появилась? – со смехом поинтересовалась я, припоминая, что такое описание соответствовало Бабе Яге и кикиморе из сказок моего мира.

Нона осуждающе покачала головой, явно что-то заподозрив, и указала мне на стул, чтобы я к столу присаживалась.

– Лунария подволакивала ногу, но сейчас на них иллюзия, чтобы скрыть следы отравления.

Я поняла, о чём невесты умоляли в беседке высокого эрла и для чего искали виновницу, которую сами же скинули с башни. Имея образец яда, которым отравили невест, больше шансов изготовить противоядие.

– Эрим Герхатона решил сегодня провести ритуал и поставить тебе печать дома, – оповестила меня Нона, наливая чай и придвигая блюдо с пирогами.

Я не стала привередничать, тем более, была голодна, и, схватив первый попавшийся пирожок, откусила. Он оказался с капустой, и я, с удовольствием запивая выпечку чаем, его слопала. Но когда взяла второй пирожок, решила рассказать Ноне свой план, чтобы заручиться поддержкой женщины.

– Я не разрешу ставить на себя печать, слишком уж сомнительны цели у этой чести.

Эрла округлила глаза и, чуть запнувшись, быстро проговорила:

– Без печати тебе нельзя выходить, а значит, ты не сможешь провести исследование, – выдохнула она, но мне показалось, что у неё как камень с души упал, и она рада моему решению.

– Да, это будет сложно! – отозвалась я и, улыбнувшись, успокоила:

– Но, если ты и Тошка мне поможете, я справлюсь.

На самом деле этот план мне навеяла история одного известного учёного. Он всю жизнь был прикован к инвалидной коляске, и поэтому другие для него собирали материал, а он на их основе делал выводы.

Мы с Ноной молча пили чай. Женщина по-старушечьи кряхтела и пару раз порывалась мне что-то сказать, но каждый раз останавливалась. А я думала, как правильно организовать работу, и можно ли задействовать созданных мною существ, раз уж оказалось, что они ко мне привязаны.

«В морг меня, конечно, не допустят, но лучше я ограничу свой интерес, чем потом буду жить со страхом возвращения обратно», – размышляла я, когда дверь распахнулась, и в комнату вошли три брата.

Выглядели они торжественно, разодеты были, как на парад, я даже подумала, что они после ритуала на чью-то свадьбу собираются.

Аханатор Нуада, был одет в чёрный камзол, а на его голове сиял серебряный обруч, который, скорее всего, символизировал власть правителя. У Анарабата одеяние было синее с золочёным кантом на рукавах, а в руке он держал золотой жезл. Атаэр сменил испорченный мной изумрудный наряд на тёмно-серый, а на руке висел красный плащ, который совсем не подходил к его одеянию.

– Следуй за нами, – велел он мне ледяным тоном, опередив собирающегося что-то сказать правителя.

– Атаэр! – возмущённо воскликнул Аханатор.

От надменного тона, которым мне приказали, во мне вскипела кровь, а от ларингиса чуть запершило в горле. Я со звоном поставила чашку на стол и указала правителю на недоеденный пирог.

«Что ж, благодаря стечению обстоятельств, я теперь могу понять, для чего они хотят поставить мне печать принадлежности», – с усмешкой размышляла я и, стараясь, чтобы выражение моего лица не выдавало чувств, откусила от пирога маленький кусочек.

Я не стала, как Нона, вскакивать из-за стола и раскланиваться. В конце концов, я не подданная, а наёмный научный работник. Поэтому, тщательно дожевав под изумлёнными взглядами, демонстративно стряхнула со стола крошки и уведомила правителя:

– Уважаемый эрим Аханатор Нуада, при заключении договора не была оговорена печать, а это значит, что я вправе отказаться, – выпалила я заготовленную тираду и, дружелюбно улыбнувшись, продолжила:

– Зато я помню один очень полезный для меня пункт. По нему вы обязаны содействовать моей работе, несмотря на всевозможные препятствия, сохраняя мою жизнь и здоровье. – Я вопросительно взглянула на правителя, он растерянно кивнул. – Поэтому прошу принять на должности лаборантов Нону и Тошу, – потребовала я и, переведя взгляд на женщину, извинилась:

– Простите, не знаю вашего полного имени.

Эрим Аханатор Нуада, изменившись в лице, сделал шаг в мою сторону, и я невольно отступила. Нет, я, конечно, не боюсь, но инстинкт самосохранения мне говорил, чтобы я держалась от братьев подальше.

Атаэр сделал знак Ноне, чтобы та покинула гинекей, и обратился к Аханатору:

– Я же говорил, что он ещё послужит нам, – указал он на плащ, перекинутый через руку. – Безмагички глупы и не способны просчитать свою выгоду.

– У неё есть артефакт, и она всё прекрасно понимает, – осёк его Анарабат.

Атаэр смотрел на меня исподлобья, правитель, сжимая кулаки, выглядел растерянным, а Анарабат в привычной своей манере улыбался.

– Ёля, милая, поверь, никто в своём уме не отказывается от принадлежности к дому правителя.

– Ну значит, я буду первой, – перебила я его весело. – И если вы хотите применить силу, вам нужно учесть, что я дам отпор и вообще за свою свободу буду драться, – выпалила, не очень понимая, как собираюсь противостоять трём демонам.

Единственный реалистичный вариант – перевоплотившись лягушкой, выпрыгнуть в окно и спрятаться где-нибудь в парке. Да и ров, окружающий дворец, был хорошим путём отступления, благо росинка должна помочь открыть двери.

Анарабат на секунду замер, явно с трудом себе представляя, как я собираюсь воплотить в жизнь свою угрозу. Но, наверное, решив, что это шутка, встал в стойку фехтовальщика и выставил перед собою руку с жезлом.

«Ха! – Я резко вскочила со стула. – Не на ту напали! Меня все детство водили на кружки, чтобы под ногами не болталась. А мой любимый был кендо – это японское боевое искусство фехтования».

Я, ловко увернувшись от плаща, брошенного в меня Атаэром, сделала пару обманных па и обезоружила противника. Анарабат, потеряв свой жезл, уставился на меня расширившимися от ужаса глазами, а Аханатор, прорычав что-то не своим голосом, ринулся ко мне вихрем. Схватив мою руку, он дёрнул её на себя и впился в мои губы. Я, не успев возмутиться вероломству, почувствовала, как в мой рот полилось тепло, вызывающее дрожь и дающее силу.

– Идиот! Отбери у неё жезл! Она сгорит, если Хатор перестанет заполнять её своей магией, – крикнул Атаэр старшему брату, а я, услышав про ожидавшую меня участь, перестала брыкаться и вопросительно взглянула на целующего меня правителя.

В глазах мужчины был целый букет чувств, от беспокойства и нежности до желания меня убить, и, по возможности, этим же самым поцелуем. Я возмущённо промычала ему в рот, что, мол, это они первые начали. А я не виновата в том, что выхватила жезл, которым мне, между прочим, угрожали.

– Я его не вижу, – услышала я истеричный возглас Анарабата. – Атаэр, посмотри всё вокруг, может, она Гестион откинула.

Братья одним движением призвали множество путеводов, и в комнате от них стало настолько светло, что мне пришлось прикрыть глаза. Но в следующий момент я почувствовала, как Аханатор, тихо рыкнув мне в рот, притянул меня к себе ближе, сделав наш не совсем поцелуй почти волнующим.

– Как ты можешь быть таким беспечным, теперь из-за тебя мы потеряем безмагичку! – Истеричный крик Атаэра вернул нас в гинекей, и я поняла, что он выговаривает Анарабату. – За неё господин Керр предложил отремонтировать порт Реваха, и я бы мог её продать, если её дети будут без магии.

– С чего это ты решил, что она твоя? – опешил старший брат правителя.

А я подумала: «Вот тебе на! Так и узнаёшь, что, оказывается, тебя уже потенциально продали, конечно, после того как сами используют в своих целях».

От негодования застило глаза, а тут ещё и язык Аханатора стал зачем-то пробираться мне в рот.

Я со злостью попыталась его оттолкнуть, а когда не получилось, попыталась отстранить назад голову

Аханатор, что-то угрожающе замычав, положил мне руку на затылок, притягивая обратно, а я ухватила его запястье и попыталась вывернуться.

Вдруг Аханатор, нахмурившись, схватил мою ладонь и, не церемонясь, приподнял чуть вверх, рассматривая. Затем, не прерывая поцелуя, развернул руку тыльной стороной и, замычав мне в губы что-то нечленораздельное, показал её братьям. Я от такой наглости охнула и забрыкалась изо всех сил, пытаясь освободиться.

Аханатор, внимательно за мной наблюдая, немного отстранился назад, прерывая поцелуй, и я наконец-то с облегчением выдохнула.

– Ещё раз поцелуешь без спроса – получишь в глаз первой же попавшейся мне под руку штуковиной, – подняла я вверх руку, ощущая в ней жезл, но вот его-то в ней как раз и не было.

Удивлённо повертела ладошкой в воздухе и обнаружила на тыльной стороне запястья новый рисунок в виде выхваченного мной у Анарабата жезла.

– Вот тебе и мутация в игрек-хромосому, – сказала я и потеряла сознание.

Глава 14

Очнулась в полумраке, поэтому не сразу поняла, что нахожусь в лаборатории, в башне местных учёных-мейстов. Лежала я на топчане, предназначенном для отдыха, а надо мной стоял зелёный пузырь и моргал всеми своими глазками.

– Буль…– выдал он, обдав меня порцией слизи, от которой я попыталась прикрыться рукой.

– Пузырик, пожалуйста, не делай так, – взмолилась я, вытирая лицо подолом сарафана, и, особо не надеясь на ответ, поинтересовалась:

– Что я здесь делаю?

– Тебя, буль-буль, припёр правитель, погладил ласково по буль и наказал, чтобы мы тебя не буль.

Я несколько раз моргнула озадаченно, не сразу осознавав, что болотник разговаривает. А ещё хотелось уточнить: погладить «по буль» – это по животу, что ли? Но, решив сосредоточиться на главном, привстала на локтях и увидела второго болотника.

– Мы и не хлюп, вели себя тихо, – заверила меня лужица, моргнув единственным глазом. – А теперь ты сможешь нас переселить в лес, чтобы мы хлюп, хлюп, болото.

Я вообще потеряла дар речи, пытаясь разобрать, чего они от меня хотят.

«Понятно, что «болотные стражи» – почти вымерший вид. Судя по названию, они охраняют болота. А это значит, что там – их среда обитания, в которую они и жаждут вернуться», – размышляла я, наблюдая за желеобразными существами.

– Не знаю, смогу ли вас отправить в лес сама, но поговорю с правителем. – Тут в голове возник логичный вопрос. – А почему вы только сейчас заговорили?

– Ты просто раньше нас не буль, – ответил мне первый болотник.

– А сейчас ты хлюп, – прокомментировал второй.

Достав из кармана артефакт, я сначала решила, что это в нём дело, но вспомнила, что, когда болотники появились, он у меня уже был, а значит, причина, скорее всего, в жезле.

Взглянув на своё запятьте, поднесла его к глазам и рассмотрела новый рисунок. Это был простой жезл с небольшим утолщением перед закруглённым набалдашником. Он являлся копией того, что я видела в руках у Анарабата.

– А почему тогда вы не заговорили с правителем? – озадаченно поинтересовалась я.

– Они нас не хлюп. У них магия эрлов, а у нас, хлюп, хлюп, хранительниц, – просветила меня зелёная лужица, а так как я почти ничего не поняла, то переспросила:

– Значит, магия эрлов и хранительниц – разная? Но, насколько я понимаю, они давно ушли, и их магия исчезла.

– Буль, давно на Герхатоне были настоящие повелители, и поэтому сохранялось магическое равновесие. Хранительницы повелевали айли и всеми существами, буль-буль, от природы. А эримы – эрлалами и, буль, теми, кто зависел от их магии и Ярила, – объяснил мне пузырь, которого булькал.

– Так! А куда делись хранительницы, вы знаете? – с надеждой поинтересовалась я.

– Мы, хлюп, один фолиант, так там было предположение, что хранительницы, хлюп, в один из миров, а он взял и закрылся для перехода. Ну и, хлюп, хлюп, – оповестила меня хлюпающий болотник.

– После этого айли стали, буль, жить в изоляции, так как магия им стала недоступна, – продолжал булькать и моргать пузырь.

У меня заскребли кошки на душе, но от потока информации я не понимала, что меня тревожит, поэтому стала задавать наводящие вопросы.

– Это магия хранительниц даёт возможность переходить в другие миры? – Буль синхронно моргнул всеми глазками, подтверждая. – Ну а как же тогда этот дар появился у Аханатора?

Буль помолчал, словно собираясь с мыслями, затем немного осел, устраиваясь поудобнее, и начал рассказывать:

– Один из предков Нуада буль в единственную дочь наместника айли, и они буль, – болотник сделал многозначительную паузу, а я сделала вид, что не знаю этой истории, в надежде услышать что-то новое. – Её отец потребовал дочь буль, но оказалось, она тоже буль, и тогда он дал ей в приданное Гестион хранительниц.

– А, хлюп, сыновья оказались с двумя магиями, и всем стало ясно, что девушка была хранительницей, но не прошла ритуал, – включилась в пояснения лужица.

– Вот тебе и генетическая рекомбинация, – сделала вывод я, исходя из услышанного. – Что же получается – поглотив Гестион, я могу оставить правящее семейство без магии?

Булькающий болотник развёл руками, показывая, что не знает ответа, а лужице и разводить было нечем.

– Постойте-ка! А откуда вы всё это узнали? – спросила я, осознав, что они только недавно появились, а сохранение памяти при перерождении не доказана.

– Хлюп обнаружил между буль тайник с книгами, которые кто-то буль-буль ото всех, – объяснил мне тот, который булькал, назвав своего собрата Хлюпом.

– А Буль их хлюп быстренько. Но мы всё возвратили туда, куда их спрятали. – Мне стало хлюп, то есть стыдно, что, случайно создав столь удивительных существ, я их бросила в лаборатории.

– Значит, кто-то спрятал книги, а вы их нашли, и там почерпнули кучу полезной информации? – переспросила я, соображая, что это очень важная находка, и о ней нужно сообщить правителю.

Открылась дверь, и к нам пожаловали хозяева, то есть мейсты.

– Уважаемая госпожа учёная, как вы себя чувствуете? – почему-то запинаясь, поинтересовался Орин. – Может, вам что-нибудь принести? Вы не стесняйтесь, вино и любые яства в вашем распоряжении, – услужливо предложил он, покосившись на стражей.

– Нормально я себя чувствую, – грубовато отозвалась я, а Орин застыл, не зная, что говорить дальше.

Мне, конечно, стало стыдно, но я не люблю, когда лебезят и стараются быть услужливыми не по делу.

– Вино и яства меня не интересуют, но я бы с удовольствием посетила библиотеку, – обратилась я к Велесу, про себя решив, что тайник, скорее всего, там и обнаружили. Увидев в его глазах непонимание, уточнила:

– То место, где у вас склад книг и всяких там исторических летописей.

Мейст Велес, в отличие от своего коллеги, по-прежнему стоял в дверях и что-то магически записывал.

– Простите, Ёля, вам сейчас в книгохранилище нельзя, – ответил он, не отрывая глаз от строк, появлявшихся в воздухе. Они уходили вверх, словно их печатали, и спустя какое-то время исчезали. – Там правитель с братьями пытаются найти информацию о слиянии Гестиона с человеком.

То, что я поглотила жезл, увы, факт, а желание правителя вернуть его обратно естественно и понятно. Но в моей голове сейчас появился совсем другой вопрос.

После росинки я смогла видеть магию и даже определять её суть. А открывать любые двери склянка с ней могла и без поглощения. Лягушачья кожа дала мне возможность обращаться в земноводную и выделять яд, который меняет внешность. Конечно, все свойства этих артефактов ещё не изучены, но сейчас главным был вопрос: что мне принесёт поглощение жезла?!

Я внимательно осмотрела лабораторию, даже прищурила глаза, чтобы хоть что-то увидеть. Приборы тут стояли разные, с магией и без, но ничего необычного я не заметила.

«Значит, жезл даёт возможность понимать тех, кто говорит на языке хранительниц?!» – Этот дар был бы для меня незаменим, если снарядить экспедицию в лес айли и собирать информацию самой. Я надеялась перепоручить это лаборантам, но, как оказалось, они не смогут понять этот язык даже с артефактом.

Вдруг меня осенило! Печать же, вроде, есть. Поднеся к глазам рисунок на запястье, я поинтересовалась у Орина:

– Уважаемый, а что вы видите, глядя на меня?

– Что вы принадлежите к дому правителя, – ответил тот, бросив на меня быстрый взгляд.

Велес, перестав писать, повернулся к своему коллеге и покачал головой, запрещая дальнейшие разговоры.

В лаборатории повисла напряжённая тишина, но я буквально потребовала продолжения.

– Говорите! – приказала я, сама от себя не ожидая такого тона.

Орин уже было раскрыл рот, чтобы пуститься в объяснения, но тут его опередили.

– Я всё тебе расскажу, – Велес сделал шаг в сторону, пропуская в лабораторию Аханатора. – По крайней мере, ту часть, которую мы сами понимаем, а об остальном тебе, как и нам, придётся догадываться.

– Да уж, Ёля, задала ты нам задачку, – вошёл следом в лабораторию Анарабат. – Но я, честно говоря, рад, особенно, если окажется, что судьба наконец-то склонила чашу весов на мою сторону, – загадочно произнёс старший брат правителя и оглянулся на вошедших следом Исну с Атаэром.

Я не поняла, про что он, но во мне кипела злость из-за произошедшего, и я, не став сдерживаться, решила расставить все точки над «и».

– Как я понимаю, все, кто смотрит на меня, видят печать дома? – спросила я у правителя.

– Да, теперь ты относишься к правящий семье, что бы это в конечном счёте ни значило, – витиевато ответил Аханатор, внимательно меня рассматривая, и уже собирался что-то добавить, но я его остановила.

– Это произошло не по моей воле, поэтому я не чувствую своей вины в том, что вы утратили семейную реликвию, и не несу за это ответственности, – высказалась я. Аханатор, сжав губы в тонкую линию, молча согласился.

– Конечно, ты не виновата, это провидение, – улыбаясь во весь рот, вставил Анарабат. – Нам теперь нужно кое до чего докопаться, чтобы внести ясность в будущее.

– Вот и докапывайтесь, а мне пора приступать к работе, – заявила я, с раздражением взглянув на старшего брата правителя, и потребовала:

– Предоставьте мне подробную карту Герхатона, средство передвижения, как минимум, на пятерых с провиантом и доступ в ваше книгохранилище.

В лаборатории стало тихо. Все смотрели на меня, пытаясь сообразить, огласила я весь список требований или ещё думаю над тем, что необходимо.

– А почему средство передвижение на пятерых? – неуверенно переспросила Исна.

– Я, Нона и Тошка – основные члены экспедиции, и два болотника, которых необходимо вернуть в естественную среду обитания.

Теперь в лаборатории наступила такая тишина, что её можно было ножом резать и складывать по кирпичику, строя глухую стену. Аханатор хмурился, Анарабат прошёлся туда-сюда, а Атаэр смотрел на меня с какой-то странной заинтересованностью.

– Я предлагаю сейчас взять паузу и передохнуть, – наконец-то нарушил молчание правитель. – Завтра нам нужно вступить на путь и показать тебя народу. И, коль Гестион засветился над дворцом, может, станет ясно, что за печать он на тебе поставил.

– И кому ты предназначена, – добавила Исна.

– Науке, – парировала я, толком не разобравшись, о чём она, и устало вздохнула.

Как ни крути, а предложение Аханатора было разумным, поэтому я кивнула и, указав на входную дверь, поинтересовалась:

– Я могу вернуться к себе в гинекей? – Даже при моей любви к лабораториям жить среди реактивов и без минимальных удобств мне не хотелось.

***

Когда я возвращалась в гинекей в сопровождении Аханатора с братьями, моё внимание привлекла необычная фреска на стене. На ней был изображён сильный дождь и, как следствие, наводнение. Ливень шёл такой силы, что все водоёмы вышли из берегов и сделали дороги непроходимыми. Леса были затоплены, в них образовались болота, а люди и лесная живность искали спасение в горах и там переживали наводнение.

Следом шло панно с изображением засухи, на котором было видно, что из-за образовавшихся болот лес не утратил влагу. А испарения, образующиеся от большой температуры, скапливались в воздухе и, не пропуская свет, сохраняли влажную экосистему.

– Так, значит, на Герхатоне леса когда-то были тропическими? – спросила я у правителя.

Он, удивившись, поднял брови и озадаченно взглянул на изображение.

– Да! Хотя я не понимаю, как можно сделать такой вывод, глядя на картину, где изображена казнь, – ответил мне Аханатор, а я снова обернулась на панно, осознавая, что мы с ним видим разное.

Далее шло изображение, тему которого я уже встречала – как в декорах дворца, так и на балдахине своей кровати. Поднимающееся над небосклоном Ярило своими лучами поражает всех, кто не успел от него спрятаться. Но тут изображение, ожив, показало мне продолжение. Как только Ярило ушло с небосклона, те, кто был пронзён его лучами, вставали как ни в чём не бывало.

Мне было странно смотреть на картины, где паслись животные, и летали не только птицы, но и двуглавые ящеры. Из их тел торчали светящиеся стрелы. Судя по поведению животных, они им совсем не мешали. Но, несмотря на мирный пейзаж, в воздухе витало ожидание, что вот-вот солнце покинет небосвод, и тогда всё изменится.

– Ёля, пойдём, пожалуйста, у нас очень много дел, – тихим уставшим голосом попросил правитель. – Меня в кабинете ждут послы, а Анарабат с Атаэром должны подготовить к завтрашнему путь в городе. – Я взволнованно взглянула на Аханатора, а он, поняв мой взгляд по-своему, решил объяснить:

– Это древний обряд, который обязаны пройти все девушки без магии, особенно отмеченные…

– Тебе ничего не угрожает, – грубо перебил правителя Атаэр.

– Ну не скажи! Девушек без магии осталось очень мало, и обычно собирается целая толпа – поглазеть на это представление, – весело заметил Анарабат, но потом, подмигнув мне, успокоил:

– Но Атаэр прав, тебе ничего не угрожает, и мы об этом позаботимся.

Я кивнула, соглашаясь, и, взглянув ещё раз сначала на панно, а потом на мрачного правителя, пошла дальше по коридору.

Глава 15

– Нона, давай попросим у ситчей сварить яйца? – обратилась я к женщине, заметив на столе очередную порцию мучных изделий, которые мне уже порядком поднадоели.

– Тебе уже подали последние два яйца. Кибри теперь ещё не скоро снесётся, – осуждающе ответила мне Тошка, а у меня от услышанного аж глаз задёргался.

Когда я вернулась, они уже поджидали меня во всеоружии, то есть набрав полную кадку воды и достав из шкафа чистые сарафан и исподнее платье. А после того, как я привела себя в порядок и переоделась, позвали за стол, где меня ожидало блюдо с пирогами.

– Какой ужас! Мне что, приготовили яйца краснокнижной птицы? – возмутилась я, в душе надеясь, что нира что-то перепутала.

Нона, взглянув на Тошку, покачала головой, мол, зачем же расстраивать учёную?! Но, наткнувшись на мой взгляд, подтвердила:

– На Герхатоне яйца – роскошь, в лесах осталось мало птиц, поэтому для нужд дворца, выловили несколько, – объяснила она. У меня в голове завертелась мысль, что, если птицы вымирали массово, то и проблема совсем другого масштаба.

– А про куриц вы не слышали? – поинтересовалась я.

Тошка украдкой бросила на меня взгляд, явно не понимая сути претензии, но рассказала:

– В народе говорили, что айли разводили каких-то птиц и продавали их яйца.

В голове у меня всплыл сон, как у белого озера я, свесившись с утёса, уловила запах любимого блюда – жареной курицы с чесноком и приправами.

В желудке предательски заурчало, давая понять, что самое время подкрепиться.

– Нас с вами ждёт исследовательская экспедиция, – устраиваясь за столом, заявила я своим будущим коллегам. – Первым делом мы направимся в долину айли, затем заедем в лес и выпустим болотников. А после попробуем отыскать утёс с озером.

Тошка, затолкав себе в рот целый пирожок, кивнула, а я продолжила:

– Я попробую на него подняться, осмотреть окрестности, а заодно возьму пробу воды.

– Туда не может подняться ни эрл, ни человек, на ту гору нет пути, а если кто-то попытается, погибнет, – тоном прорицательницы произнесла Нона. – Это утёс хранительниц, и они запечатали его, сделав неприступным для обитателей Герхатона.

– Ну я-то как раз не обитатель Герхатона, – со смешком заметила я, отпивая из чашки ароматный чай. – Так что, если верить вашим небылицам, путь как раз мне и откроется, но на всякий случай возьмём с собой и альпинистское снаряжение.

Нона с Тошкой ушли составлять список необходимых в экспедиции вещей, а я, закрыв за ними щеколду, на полусогнутых ногах подошла к столу и, буквально плюхнувшись в кресло, уснула.

Мне снилось белое озеро под сенью драконовых деревьев. На противоположном берегу сидела огромная кошка и, недовольно перебирая ушами, махала раздвоенным хвостом.

– Дайте же мне отдохнуть от магии и видений, – взмолилась я в голос и, как ни странно, услышала себя.

Кошка, открыв рот, беззвучно мяукнула, и мой сон исчез, а в дверь комнаты постучали.

– Ёля, открой, я тебе достал писчие принадлежности! – радостно выкрикнул Анарабат, продолжая сотрясать дверь в комнату, мой мозг и нервную систему.

Еле заставила себя встать с кресла и разогнуться. После сна в сидячем положении всё тело затекло, и я, кряхтя, поплелась открывать дверь старшему брату правителя.

– Это было нелегко! – весело возвестил Анарабат, когда я отодвинула щеколду. – Ты же знаешь, у нас письменность магическая, но в закромах ситчей кое-что нашлось.

Рассказывая, он прошёл в комнату, демонстрируя рулон бумаги и холщовый свёрток.

– Я использовал всё своё обаяние и даже кое-кого подкупил, чтобы мне это отдали.

Продолжая улыбаться, он, картинно наклонившись вперёд в шутовском полупоклоне, протянул мне подношение.

– Спасибо! – приняла я рулон и свёрток, про себя решив, что листы нужно будет нарезать и сшить в тетрадку.

Пощупав плотную холстину, не разворачивая, я поняла, что там перо, и, судя по размерам, страусиное.

– А чернил в этих закромах не было? – улыбаясь, спросила я. Анарабат, шутливо скорчив печальное лицо, покачал головой и развёл руками. – Не переживай, ты достал главное, – помахала я свёрнутой в рулон бумагой. – И спасибо, для меня действительно важно структурировать факты в записях, это помогает задать нужное направление в работе.

– Понимаю, я тоже иногда пишу, но магически, – отозвался Анарабат и, поведя пальцами, вызвал в воздухе светящуюся строчку.

– Это очень удобно, – сказала я, рассматривая надпись, но в голове крутился вопрос: «Если у них письменность магическая, то в каком же виде хранятся книги?»

– Слушай, но бумага же есть, и ею же кто-то пользовался?

– Когда-то эти перо и бумага принадлежали хранительницам, но уже несколько столетий лежат в хранилище без дела.

– А почему без дела? – спросила я, размышляя, что, скорее всего, из этого хранилища мне и достались росинка с лягушачий кожей.

Анарабат придвинул для меня кресло и, дождавшись, пока я, поджав под себя ноги, устроилась, сел на стул.

– Когда наши предки правили вместе с хранительницами, нас звали повелителями Герхатона, – начал объяснение он. – Мы властвовали ночью, но могли выходить и днём, когда на небосклоне поднималось Ярило. А хранительницы повелевали днём, но иногда спускались со своих скал ночью, когда Ярило поднималось, с другой стороны, Герхатона. Правда, в отличие от нас, хранительницы могли использовать наши артефакты, и поэтому бытует мнение, что при желании они могли заполучить всю магию Герхатона.

Рассказывая, мужчина внимательно следил за мной, как будто пытался что-то уловить или увидеть.

– Но они пропали, и их магия стала исчезать, что привело к вымиранию не только айли и тех, кто зависел от природы, но и артефактов.

– Айли вымерли не потому, что исчезли хранительницы, – заметила я Анарабату.

– Увы, именно поэтому! – оспорил он мой вывод и пояснил:

– Каждая из айли могла потенциально стать хранительницей, но ритуал давно не проводили, а вот магия оказалась наследуемой. И у детей в браке потомка повелителей с айли проявилась двойная магия. В погоне за такими детьми и были истреблены айли.

Я судорожно соображала: «Значит, три брата являются потомками повелителей и айли, в которой была магия хранительниц?!»

– Анарабат, а ты можешь мне рассказать, в чём заключается магия, которую вы унаследовали от айли?

– Перемещение между мирами, ларингис, ну и красоту вместе с притягательностью, – по-мальчишески подмигнул мне старший брат правителя.

Я в ответ, улыбнувшись, скептически на него взглянула и поинтересовалась:

– В смысле, вы красивы, как лесные девы, и можете жить вместе с болотниками?

Анарабат захохотал, оценив шутку, и, погрозив мне сжатой в кулак рукой, выдал:

– Ещё несколько поколений назад наши предки чувствовали их магию и поэтому легко могли отличить айли от простого человека.

Он, пристально рассматривая меня, склонил голову набок, точно так же, как это делал правитель.

Мне стало неуютно под его взглядом, а Анарабат вдруг глубоко вдохнул и судорожно выдохнул, улыбнувшись какой-то странной улыбкой.

– Но вы же перемещаетесь между мирами? – спросила я, вспомнив рассказ болотников. – Может, стоит поискать? Они в каком-нибудь из миров сидят себе и в ус не дуют, что обрекли целые виды на вымирание!

– Доступность миров всегда разная, и иногда один и тот же путь может увести тебя не в ту сторону, – попытался разъяснить мне мужчина. – Возможно, в эту ловушку и попались хранительницы. Может, теперь они в одном из недоступных миров и не могут вернуться.

У меня чуть мозг не сломался, когда я поняла, на что мне сейчас намекали.

– В смысле? – ошеломлённо прохрипела я. – Ты хочешь сказать, что миров неопределённое количество, и любой из них может пропасть?

Анарабат мне просто кивнул в подтверждение, а я еле удержалась, пытаясь не заорать, требуя вернуть меня сию же секунду обратно.

– А можно описать подробнее, как вы перемещаетесь между мирами? – задала я вопрос дрогнувшим голосом.

– Есть ритуал, который активизирует наша кровь, показывая и выстраивая переходы.

Он как бы между делом махнул рукой и создал иллюзию ряда планет, которую я уже видела в своей квартире. Тогда я решила, что Аханатор воспользовался китайской голограммой, чтобы произвести на меня впечатление.

– Хотя, подожди, вот эти две планеты уже недоступны, – мужчина пальцем стёр два иллюзорных кругляша, словно это были какие-то бусины.

На моём лбу выступила испарина, сердце гулко застучало, эхом отражая каждый удар в горле, но я собралась с духом и спросила:

– Значит, если мой мир станет недоступным, я вынуждена буду остаться здесь? – Чувствуя, что из моих глаз вот-вот покатятся слёзы, я старалась не моргать и, отвернувшись, сделала вид, что просто что-то стряхиваю.

Всё же одно дело – когда ты оказалась в сложной ситуации и пытаешься из неё выбраться, и совсем другое – потерять надежду вернуть свою жизнь назад.

– Твой мир никуда не денется, в нём нет ни магии, ни природной силы, – успокоил меня Анарабат, положив руку на мою ладонь, которой я судорожно сжимала подлокотник кресла. – Однако у вас издавна развивались науки, вот Аханатор и решил, что можно попробовать подойти к нашей проблеме неординарно.

Я аккуратно высвободила свою ладонь, про себя радуясь, что в моём мире нет магии. А то шаталась бы туда-сюда эта семейка в поисках тех, кто может им родить одарённых наследников.

– Скажи, а для чего вам нужны одарённые дети? – задала я вопрос, который считала основополагающим. – Магия у эрлов своя, также есть наследственность хранительниц, позволяющая вам оставаться правящей семьёй. Так почему же из года в год вы плодите детей, надеясь, что хотя бы один из них унаследует двойную магию?

Брат правителя, поджав губы, сжал кулаки. Нет, он не злился, а, скорее, беспокоился и обдумывал, как лучше объяснить.

– Представь, что ты живёшь только наполовину! – вкрадчиво произнёс Анарабат. – Пашешь половину земли, всегда пьёшь половину стакана и, если за кого-то переживаешь, то тоже наполовину.

Он заглянул мне в глаза и продолжил:

– Да и любишь тоже не по полной, не так, чтоб в омут с головой, а на половину чувств, на которые способна, – сказал старший брат правителя и рывком поднялся со своего стула.

– Это из-за того, что у вас всего половина магии Герхатона, а вторая была у хранительниц? – Я тоже поднялась с кресла.

– Да, когда на Герхатоне жили хранительницы, ещё было терпимо, так как сохранялось равновесие. Ну а теперь их нет, и нам нужна вся магия.

Я не стала рассыпаться в сожалениях, что их мир не дышит полной грудью, в конце концов, природа хрупка, и эрлы сами разрушили равновесие. Анарабат кивнул, принимая молчание за сочувствие или что-то в этом роде, а перед выходом вдруг попросил:

– Ёля, отдай мне, пожалуйста, артефакт. Тебе он сейчас не нужен, а вот слугу, отдавшего его Лунарии, могут за это наказать. – Я подняла брови вверх в замешательстве, но Анарабат меня заверил:

– Обещаю, что в ближайшее время попрошу у Дериха точно такой же, и он не будет сбоить, так как его именно для тебя сделают.

И шёпотом добавил:

– Если, конечно, он тебе будет нужен.

***

Оставшись без артефакта, позволяющего понимать любой язык, я заперла дверь за Анарабатом и, вернувшись к столу, развернула на нём рулон бумаги. Вид чистых страниц всегда успокаивал и воодушевлял, так как впереди предстояла работа, а это давало надежду на будущее.

Сев за стол, я провела по страницам рукой, ощущая подушечками пальцев крупные волокна и слегка покалывающую магию. Подумав, что в этом мире, в принципе, всё магическое, так что не исключено, что бумага просто фонит, развернула холстину с пером и ахнула!

– Так!.. Анарабат мне притащил перо жар-птицы, которое упоминал Гор, а значит, они точно пользуются одним и тем же хранилищем! – сделала я логический вывод и повертела перед глазами перо, рассматривая.

Оно не заливало всё ярким светом, как у нас описывалось в сказках, но, держа его в руке, можно было писать без светильника.

Улыбнувшись, я сделала вид, что пишу, радуясь знакомому ощущению, и с нажимом накарябала на бумаге:

«План исследования эволюционного развития эрлов и других обитателей Герхатона».

Там, где я нажимала пером, остался неглубокий след, но тут же, чуть отступив, ниже проявились надпись чернилами:

«Ёля???»

Я выскочила из-за стола, судорожно хватая ртом воздух и пытаясь себя убедить, что мне в очередной раз кажется.

В следующий миг меня заставила зажмуриться яркая вспышка. Затем раздался знакомый голосок.

– Ой, прости, если я тебя ослепила, просто мне не терпелось поделиться новостью! – заверещала фея, когда я смогла разлепить глаза и сфокусировать на ней зрение. – Представляешь, мейстам удалось возродить болотных стражей, и теперь у ситчей появилась возможность вернуться в лес! – с восторгом выпалила она, а я с волнением бросила взгляд на разложенную на столе бумагу. Никаких надписей на ней не было. – Боги! Боги! Боги! Мы свободны, так как теперь нам не нужна преобразованная магия! – радостно верещала Энеса Энд Фенра, крутясь волчком на одном месте и рассыпая вокруг себя блестящие искорки.

– Так! Стоп! Ты хочешь сказать, что вам не обязательно жить рядом с эрлами, если болотники вернутся в свою естественную среду и создадут новые болота? – попыталась проанализировать я то, что поняла из радостных возгласов Энесы.

– Конечно. Мы же магические существа, и живём только там, где есть магия, – объяснила восторженно она. – А теперь, если болотники вернулись, они возродят болото, и лес снова станет обитаемым! – Фея захлопала в ладоши, но вдруг на секунду замерла и, округлив глаза, шёпотом предположила:

– А может случиться так, что, когда природа оживёт, возродятся и айли!

«Ого! – про себя воскликнула я удивлённо, обдумывая полученную информацию. – Значит, если воссоздать лесную экосистему, феи смогут вернуться в свою естественную среду?!»

У меня в голове зародился план: если всё равно нужно вернуть болотников, можно как-то поспособствовать и другим существам, восстановив экосистему. Хранительницы и айли, скорее всего, не вернутся, но, если удастся воссоздать круговорот воды, возможно, всё и без них наладится.

Я подошла к разложенной на столе бумаге и, посмотрев на радостную Эн, спросила:

– У тебя, случаем, нет чернил? – Та удивлённо зависла в воздухе. – Ну там, заварки для чая или, на худой конец, золы?

Фея подняла указательный палец вверх и, как обычно, растаяла в воздухе. Я же, оставшись одна, настороженно взглянула на бумагу. Поняв, что там нет накарябанных мною следов, чуть нагнулась и провела по ней рукой, но магического покалывания больше не ощутила. В следующий миг, снова вздрогнув, зажмурилась, так как в комнату вернулась фея.

– Вот! – гордо продемонстрировала она три баночки. – Тут чернила, тут чай, а тут зола – всё, как ты заказывала.

– С-с-спасибо! – поблагодарила я, в очередной раз проморгавшись.

Убрала со стола две ненужные баночки и, взяв перо, обмакнула его в чернила. Задавая наводящие вопросы Эн, начала вырисовывать.

Кружком с башней в центре я обозначила столицу Герхатона, Ревах. Вокруг неё шёл ров, который питала речка, разделяющая пополам город.

– Как далеко от Реваха долина айли? И нужно обозначить, какие есть водоёмы, леса и селения на пути, – спросила и, взглянув на мечтательное личико феи, добавила:

– Хотя бы приблизительно.

– Есть пара поселений гоблинов и каньон троллей, который раскинулся в преддверии гор, а дальше идёт долина айли.

Удивившись познаниями маленькой Эн в географии, я следила за тем, как она летала над бумагой и указывала, что где находится, а я выводила пером обозначения.

– А где больше всего выпадает осадков? И есть ли хоть один крупный водоём? – поинтересовалась я, нарисовав рядом с долиной айли утёс хранительниц и на самом верху – озеро с тремя драконовыми деревьями.

– Ты что, там была? – подозрительно уставилась на меня фея, я, естественно, отрицательно помотала головой. – А откуда всё знаешь про утёс и даже про стекающий с него ручей, если не видела?

Удивившись, я взглянула на схему. Действительно, я почему-то провела тоненькую линию, спускающуюся со скал, пересекающую лес и уже широкой речкой, обозначенной двумя линиями, протекающую по долине.

– Картину видела, пока мы с Ноной шли в смотровую башню, – оправдалась я, хотя прекрасно помнила, что на том изображении утёса никакого ручья не было.

Фея, чуть покрутившись над нарисованным, призадумалась, но потом, зависнув над столицей, объявила:

– Вот здесь, под землёй, – самый большой водоём, и часть его расположена под Ревахом, – Эн, сделав небольшой круг, словно включив внутренний компас, перелетела ближе к поселениям гоблинов. – А здесь протекают две небольшие реки, вытекающие из дуада.

– Странно, как я поняла, возвышение идёт в сторону гор? – вывела я стрелочку обратно, показывая, куда, по идее, стекает подземная вода.

– Да. Но дуад, хоть и под землёй, находится выше, чем каньон троллей, и именно там все реки сходятся, – объяснила мне Энеса Энд Фенра, а я наконец-то додумалась.

Быстро дорисовав реки и направление их течения в каньон, я начала прорабатывать схему движения осадков.

– Получается, что круговорот воды начинается, когда встаёт Ярило, – проговаривала я вслух то, что вырисовывала. – Его излучение повышает температуру, тем самым создавая испарение. И если реки прекращают свой путь в каньоне, наполняя самый большой поверхностный водоём, то оттуда и происходит испарение. А далее на пути облаков возникает барьер в виде скалы хранительниц, и они изливаются осадками на леса в долине айли, по идее, делая их тропическими.

Я понимала, что про тропический лес информацию почерпнула из показанных мне дворцом картин, а не из своего вывода. Вдруг в комнате раздался хлюп, и мы с феей пронаблюдали, как на полу образовалась зелёная лужица.

– Боже! Это один из болотников! – с придыханием оповестила меня Энеса, рассматривая Хлюпа с восхищением.

Из растёкшейся лужи вылез Буль и, оставляя за собой жидкий след, направился к нам с феей.

– Мы тут с Хлюпом подумали, нужно буль тебе тайник, там может всё для буль-буль оказаться важным.

Я, кивнув, открыла рот, чтобы уточнить подробности, но тут заметила странное поведение феи.

Эн, как в плохих фильмах ужаса, зависла в воздухе и медленно ко мне развернулась. Её глаза стали размером с блюдца, а подбородок мелко трясся. Вытянув в мою сторону указательный палец, она спросила дрожащим голосом:

– Ты-ы-ы…?

– Эмм… Ну я! – ответила, собственно, я, не понимая, в чём сейчас призналась.

У Энесы Энд Фенры глаза стали ещё больше, хотя, честно говоря, я не понимала, как, а затем она растворилась в воздухе, оставив после себя облачко пыльцы, которое, переливаясь, оседало на пол.

– Что это с ней? – озадаченно спросила я у болотных стражей

– Она думала, что ей ситчем хлюп всю жизнь, – непонятно объяснила лужица.

– А тут она может буль феей, – разъяснил мне пузырь.

На что я, поняв, что мне ничего не понятно, смирившись с этим фактом, предложила:

– У нас мало времени, чтобы посмотреть тайник, поэтому рассказывайте, как туда попасть, чтобы не заблудиться.

Как оказалось, тайник находился не в книгохранилище, а в одной из полостей дворца между этажами, и мне туда без Хлюпа не добраться.

Решили, что первым будет перемещаться Буль, чтобы я поняла, как это происходит. Он подождал, пока Хлюп ему моргнул, и, шагнув в зелёную лужицу, куда-то провалился.

Наблюдая за тем, как Буль исчез, я вспомнила крылатую фразу Пауло Коэльо: «Хочешь познать что-нибудь – погрузись в это с головой».

И, шагнув в Хлюпа, я погрузилась.

Глава 16

Очутилась я в небольшом помещении с низким потолком, в котором можно было стоять, только пригнувшись. Источником тусклого света служил маленький путевод, кем-то предусмотрительно оставленный.

На каменном полу, покрытом толстым слоем пыли, лежали стопка книг и кожаный мешок с меня ростом, а ещё стоял железный сундук.

Я, пригнув голову, подобралась к книгам. Вытащив первую попавшуюся, быстро её пролистала и через минуту разочарованно отложила в сторону. Книга была на языке эрлов, а артефакт у меня забрал старший брат правителя.

– Это же на языке эрлов?! – расстроенно воскликнула я и вопросительно уставилась на Буля.

По идее, болотник должен понимать только язык хранительниц, ну, возможно, что и мой, хотя я и сама уже не понимаю, на каком языке с ними разговариваю.

– Ты не ту книгу хлюп. Эту хлюп-хлюп эрим, а тебе нужно на языке айли, – ответила мне лужица вместо Буля.

Я перебрала всю стопку книг, отметив про себя, что некоторые были в дорогих окладах, а некоторые – совсем простенькие. Отложила в сторону две на языке хранительниц и, устроившись на сундуке, открыла тоненькую. Это была не книга, а, скорее, тетрадь, похожая на дневник девушки. Некоторые странички были исписаны заметками, видимо, чтобы не забыть.

Например, одна из них гласила: «Ярило в понедельник поднимается ровно в пять, а в субботу уже на целый час позже». А другая: «Вода во рве необъяснимо холодная, и её не прогревает даже ночное жаркое Ярило». Всё остальное в том же духе. Я не стала всё читать и, с надеждой перевернув страницу, застопорилась.

«Его волшба была красна, что приводило моё сердце в сокрушение!» – гласило начало длинного описания, в котором я разбирала буквы, но не понимала слов. Несколько раз прочитав, попыталась разложить предложение на синтаксические единицы. Но, осознав, что всё равно не понимаю, решила: с толкованием придётся кого-нибудь попросить о помощи. Желательно ещё, чтобы она, в смысле, помощь, не булькала и не хлюпала через слово.

А ещё меня занимал вопрос: почему в тайнике везде лежал толстый слой пыли, а вот книги, сундук и мешок были чистыми?

– Хлюп, а ты можешь перенести сюда эрима Герхатона? – задала я вопрос, но, чуть поразмыслив, передумала. – Нет, лучше отправить нас вместе с книгами, сундуком и мешком к нему.

– Это буль, а то тут пыльно, – поддержал меня пузырик, а Хлюп моргнул и застыл на месте, как я поняла, выстраивая путь.

– Ты иди первым и принимай то, что я буду кидать, чтобы ничего не пострадало, – попросила я пузыря. Он дождался, пока Хлюп ему моргнул, и тотчас же переместился.

Сначала я по очереди покидала все книги, стараясь аккуратно отпускать их в лужицу, чтобы меня вместе с ними не засосало.

Но когда настала очередь сундука, я с ужасом обнаружила, что он слишком тяжёлый, и мне его не сдвинуть

– Хлюп, нужно сюда доставить Тошку. С помощью её ладонных мышц мы сможем всё передвинуть к Аханатору.

Ждать мне пришлось долго. Я даже успела прочитать несколько страниц из второй книги. Хотя в ней было описано то, что я и так уже знала, но обороты и слог казались мне слишком сложными, поэтому я, перечитывая, проговаривала про себя тезисно:

«Магии на Герхатоне две: белая и чёрная.

Белой владеют хранительницы, и она относится к природе, а чёрная принадлежит эрлам и связана со всем не живым, но тоже очень значимым для Герхатона.

Белая и чёрная магии должны взаимодействовать друг с другом, чтобы сохранять баланс между светом и тьмой, ну и, конечно же, жизнью и смертью».

Услышав знакомый хлюп, я обрадовалась и в следующий миг пронаблюдала, как в тайнике появилась зелёная лужа с единственным глазом, который смотрел на меня с невообразимым ужасом.

С громким хлюпом из болотного стража вылетела Тошка. Вид у девушки был всклокоченный, она выглядела так, будто только что выдержала сражение. Растрёпанная коса висела спутанным кольцом, зацепившись за один рог, торчащий на макушке. Сарафан свернут набекрень. В руке Тошка сжимала оторванную от какой-то лестницы деревянную балясину.

– Тошка, что произошло? На тебя напали? – Я испуганно вскочила и ударилась головой, забыв, что в тайнике можно стоять, только согнувшись. – Ссс… – зашипела я, растирая ушибленную макушку.

– Угу, – ответила мне нира, при этом тоже разогнувшись, и несколько раз ударила рожками о потолок, показывая своё преимущество. Затем, покосившись на Хлюпа, на него наябедничала:

– Твоя зелёная лужа решила меня утопить, но я сражалась до последнего.

До меня наконец-то дошло. Тошка же не может понимать болотников, а артефакт с языком хранительниц не работает. Вот Хлюпу и пришлось перемещать ниру насильно, а она решила, что на неё покушаются.

– Тоша, прости! – покаялась я, так как представила, чего девушка натерпелась. – Это я попросила болотника тебя сюда доставить: мне нужно переместить сундук, он оказался для меня слишком тяжёлым.

Хорошо, что ниры отходчивы, и девушка, быстро сообразив, что к чему, взялась за дело.

– Я, между прочим, со страху балясину отломала, – рассказывала она, посмеиваясь над собой, и с невероятным усилием подтаскивала сундук к Хлюпу. – Надеюсь, лестница не сильно пострадала, а дворец быстро себя отремонтирует.

– Это как так? – удивилась я, впервые услышав, что дворец занимается самопочинкой.

– Ну так дворец эримов, считай, живой и тоже питается от магии, – объяснила мне рыжая нира, кряхтя и обливаясь потом.

Я покачала головой, показывая, что впервые об этом слышу. Но теперь многое становилось на свои места, а то я уже начала подозревать себя в безумии.

– Тебе дворец тоже показывает дев и демона? – поинтересовалась я у девушки, пристроившись сбоку сундука, чтобы хоть немного подсобить.

– В смысле «дев и демона»? – переспросила она, при этом мы синхронно попытались сдвинуть сундук с места, но он стоял, как вкопанный. – Словно к полу прирос, – пожаловалась нира и кивнула мне, чтобы я ей не мешалась. – Дворец, конечно… Ух… – сдвинула она сундук с разбега, когда я отошла подальше, – создаёт картины, но обычно они рассказывают о том, эх… что когда-то было, или предупреждают об опасности. Фух…

Растрёпанная девушка с усилием оторвала сундук от пола и, качнувшись, закинула его в болотника.

– Ну и тяжёл… – осела она на пол, вытирая со лба градом катившийся пот.

«Да уж. Интересно, что в нём спрятано?!» – озадаченно подумала я и подошла к кожаному мешку, который был с меня ростом.

– Нам осталось закинуть только это и самим переместиться.

Но тут в потолке открылся люк, и из него к нам влетел путевод, ярко осветив помещение.

Тошка рванулась к мешку, но, не сумев взвалить его на плечи, чуть сама не рухнула под неожиданной тяжестью. А сверху, заметив движение, выругались мужским голосом:

– Тролисс… Куиси дест?!

В этот же момент из люка свесилась одна нога в высоком сапоге из чёрной кожи.

– Прыгай в Хлюпа, – скомандовала я нире.

Она, кивнув, запрыгнула в болотника и исчезла, и в тот же миг я распласталась на полу под весом того, кто на меня прыгнул.

– Иида шленка! – выругался на языке эрлов хозяин тайника и, схватив меня за волосы, попытался ударить головой об пол.

– Так можно и сотрясение мозга получить! – возмутилась я, успев подставить локоть под голову, и крикнула Хлюпу:

– Оставайся на месте, – так как понимала, что если болотник сейчас разорвёт путь, я решусь возможности отступления.

Мой окрик отвлёк внимание противника, а я, вертясь под ним ужом, заметила Тошкин трофей. Дотянувшись до балясины, замахнулась ею, как мечом «синаем» в кендо, и огрела по голове нападавшего.

– Стулинтус поэла труе, – зашипел эрл, схватившись за голову.

– Сам такой, – не осталась в долгу я.

Мой удар особого вреда не причинил, но это дало возможность отползти в сторону. Правда, я оказалась не в стороне болотника, и путь к спасению мне преграждал схватившийся за голову противник.

В тайнике ощутимо поднялась температура. Я не видела лица нападавшего, так как мы оба стояли, пригнувшись, а на нём был ещё и капюшон. Но по заострившимся когтям и увеличивающейся мускулатуре я поняла, что он изменяется.

– Очень смелый поступок с вашей стороны, – закричала я на эрла. – Мало того, что напали на безмагичку, так ещё и, как трус, перекидываетесь в демона.

Почти сменивший ипостась эрл застыл, затем одним движением откинул капюшон, а я отшатнулась.

Огромные красные глаза смотрели на меня с интересом, а ноздри шумно втягивали воздух, принюхиваясь.

В какой-то момент мне показалось, что я уже видела его, но только в человеческой ипостаси. Решив, что, собственно, терять мне нечего, выставила балясину вперёд, готовясь драться. Но в ту же секунду замотала ею из стороны в сторону, пытаясь сбить откуда-то взявшееся пламя.

Жуткий демон загоготал, наблюдая за мной, а я остановилась, так как поняла, что держу огненный меч вместо горящей балясины.

– Эрис миа айли, – восторженно заявил мне демон.

– Что, испугался? – закричала на него я, ещё больше поддавшись панике. – Только подойди – и получишь по рогам, которые я потом на стену повешу.

У демона расширились глаза, как будто он что-то понял, и из его ноздрей вылетели струйки дыма.

Я на всякий случай пару раз крутанула мечом, раздувая пламя и показывая, что умею им пользоваться.

Демон неожиданно с довольной рожей кивнул и отступил, махнув рукой в сторону болотника, словно пропуская.

– Что? – переспросила я дрожащим голосом.

Неизвестный рычаще загоготал и ещё раз указал мне направление.

– Ладно, – не стала я испытывать его терпение и прыгнула.

***

– Неожиданно! – услышала я голос Аханатора.

Всё дело в том, что я зажмурилась, когда прыгнула в лужу, а меч так и держала, выставив перед собой, чтобы в любой момент защититься.

Открыв глаза, я онемела, так как упиралась в грудь правителя уже не мечом, а горящей балясиной.

– Простите! – Я подняла её вверх и заметила, что тусклый путевод тоже переместился.

Где-то пискнула Тошка, и я, повернувшись на звук, увидела, что её за шкирку удерживает красный демон.

– Буль, – подал голос болотник, пытаясь засосать в себя сундук, торчащий из разбитого зеркала.

– Что тут происходит? – требовательно спросила я у Аханатора.

– Я бы и сам хотел это знать! – опешил от моей наглости правитель и указал на Хлюпа. – Во время переговоров с троллями появилась лужа и выплюнула к нам на стол пузырь. Тролли потеряли дар речи, так как не знали, что нам удалось возродить болотных стражей, – рассказывал правитель, переводя внимательный взгляд с меня на горящую балясину, а затем на путевод, летающий вокруг моей головы, словно звёздочка.

А я, продолжая стоять в образе Статуи Свободы, без зазрения совести рассматривала кабинет. Сводчатый потолок, как и во всём дворце, окна застеклены витражами, а на стенах – красивые фрески с тематическими изображениями. Тематика их, естественно, касалась войн и героического прошлого эримов. Посередине стоял овальный стол со следами слизи Буля и заляпанными кровью документами.

– Из одноглазого болотника стали вылетать книги, – подхватил объяснение за братом Анарабат, вылезший из-под стола с ящиком. – Первый болотник пытался их поймать, бегая по кабинету, но, как оказалось, болотники не умеют перемещаться быстро.

Я кивнула, невольно согласившись, что, действительно, не соотнесла скорость передвижения Буля и разброс предметов, прилетающих в комнату.

– Поэтому одна из книг прилетела мне в челюсть, а ещё одна угодила в посла троллей, – продолжил с усмешкой Анарабат, достав из ящика фолиант в металлическом окладе. – Орб, увидев, что за рукопись в него попала, был сильно удивлён, так как этот труд считался безвозвратно утерянным.

– Точнее, именно его очень много лет назад тролли передали на сохранение правителям, – поправил брата Аханатор, сделав знак красному демону, чтобы тот отпустил Тошку.

Нира, получив свободу, в один миг оказавшись рядом с Булем, помогла ему вытащить сундук из зеркала.

– Хорошо, что следом прилетел сундук и, угодив в портал, переместил готовых уже начать возмущаться троллей, – с раздражением дополнил Атаэр, перевоплотившись из красного демона в человека.

– Это я кидала книги из тайника, который обнаружили Хлюп с Булем, – объяснила я, помахав горящей балясиной из стороны в сторону, так как рука, направленная вверх, занемела. – Тошка помогла переправить тяжёлый сундук, а вот кожаный мешок не успели. Ну а потом на меня напали, и в моей руке появился горящий меч вместо оторванной балясины. Напавший демон то ли смирился с потерей вещей, то ли решил, что я пожароопасная, и показал мне, чтобы я прыгала в болотника.

Объяснение вышло не очень понятным, но в данный момент это меня меньше всего заботило. Рука уже начала неметь, и я размышляла только о том, как потушить балясину.

– Значит, вместо палки у тебя там появился меч? – со странным намёком переспросил средний брат правителя.

– Да, но тут он опять стал деревом, правда, всё равно горит, – пожаловалась я, кивнув на балясину.

– Вдобавок к сорванным переговорам и учинённым разрушениям ты ещё и бегаешь по дворцу с горящей дубиной?! – с усмешкой поддел меня Аханатор и, взглянув на мой факел, просто дунул.

Балясина погасла, а я, выдохнув устало, опустила руку и положила оторванную часть лестницы на пол.

– Ты поставил на неё защиту? – почему-то недовольно спросил Атаэр.

– И не только он, – с вызовом заявил Анарабат, а я высказала своё предположение:

– Может, это последствия поглощения жезла? – попыталась я рассуждать, крутя и разминая затёкшую руку.

– Отчасти, – неоднозначно ответил правитель. – Но в данный момент меня больше заботит маячок, вылетевший с тобой из болотника.

Он указал мне на путевод, который, летая над моей головой, теперь не просто тускло светился, а моргал, словно кого-то призывая.

– Замечательно! Значит, ещё кто-то в курсе?! – со злостью воскликнул Атаэр.

– После того как засветился Гестион, скрыть уже ничего не получится, – холодно заметил Анарабат и спросил у Аханатора:

– Тролли же тоже не просто так прислали посольство?

– Ты же слышал – они говорили о даре богов, – с усмешкой взглянул на меня правитель. – А нам только и остаётся завтра пройти путь и, заявив свои права, во всём разобраться.

Я посмотрела на братьев Нуада исподлобья, пытаясь сообразить, о чём они, но, решив, что, может, это дела политические, а я и так им помешала, вежливо попросила:

– Можно перенести ящик с книгами в мой гинекей? Я изучу их на досуге, особенно, если Анарабат даст мне новый артефакт для их понимания.

Но тут в дверь кабинета несколько раз громко постучали, и, не дождавшись разрешения, к нам вошёл высокий эрл, которого я уже где-то видела.

Глава 17

– Дерих, не сейчас, – надменно взглянул на вошедшего Атаэр. – Что бы ни было нужно мужу моей матери, я уверен, это может подождать, пока мы освободимся.

Тут я узнала вошедшего, хотя видела его всего один раз через витражное окно. Этого эрла умоляли в беседке Лунария с Алианой.

– Я слышал, что тебе нужен созданный мной артефакт понимания? – почему-то спросил он у меня, проигнорировав правителя и его братьев. Я неуверенно кивнула, чувствуя, как на теле опять встают волоски и появляется гусиная кожа. А Дерих с лёгкостью фокусника повёл рукой и показал мне кругляш-артефакт – точную копию подаренного Лунарией.

– Тогда, будь добра, верни мне то, что бессовестно украла из моего личного хранилища, – поставил он условие, скривив рот в усмешке. – И, так уж и быть, если ты завтра не пройдёшь испытание, я подарю тебе его.

Дерих оскалился и, подбросив артефакт на руке, небрежно засунул его в карман камзола. А я за насмешливым тоном услышала еле сдерживаемую злость и изучающе на него уставилась. Это был красивый мужчина, статью не уступающий братьям Нуада. Из разговоров о нём я поняла, что это не просто слуга, а маг, к которому многие обращаются за помощью.

Дерих смотрел на меня так же, как и я, пристально, не отводя взгляда, в то время как я мысленно пририсовала ему рога, черную кожу, а из ноздрей – струйки дыма.

«Значит, это с ним я только что боролась?! – увидела я явное сходство с демонической ипостасью. – А отпустил он меня, чтобы найти и вернуть похищенное!»

– Что ты этим хочешь сказать, Дерих? – слишком спокойным тоном спросил Аханатор.

Правитель понимал, что слуга предъявляет права на то, что я у него похитила. Он давал шанс зарвавшемуся эрлу объясниться и обосновать свои претензии.

А я, в свою очередь, биолог, и тут не нужно брать анализ ДНК, чтобы определить фамильное сходство. Значит, обоснование имеется.

Я медленно присела на корточки и, пошарив по полу рукой, схватила балясину.

– Это не против вас, а на всякий случай, – оправдалась я, заметив, как Дерих, насмешливо заломив бровь, на меня уставился.

Но вставала я уже вооружённой, правда, не огненным мечом, а деревянной балясиной. Несколько раз ею взмахнула, потом потрясла, надеясь, что так оно сработает, но потом, расстроенно вздохнув, отставила деревяшку в сторону.

– Видишь, нет огня?! Значит, тебе ничего не угрожает, и не стоило так себя утруждать, – констатировал Дерих, всё так же криво улыбаясь. – Тем более, я на тебе вижу метку Гестиона, которая делает тебя наречённой будущего…

Раздался громкий «бамс!», от которого мы все вздрогнули. Это Анарабат поставил ящик с книгами на стол, а ещё почему-то разозлился правитель.

– Ты хочешь заявить, что Ёля своровала эти вещи из твоего хранилища? – Аханатор повысил голос на Дериха, а тот взглянул почему-то на меня. Потом, ухмыльнувшись, кивнул правителю, с чем-то соглашаясь.

«Как быстро все забыли, что я требую себя уважать и называть по имени- отчеству», – обиделась я на фамильярный тон Аханатора и украдкой взглянула на Тошку и болотников. Они стояли в стороне молча: Тошка в полусклонённом положении, а болотники – беспокоясь за меня. Они неустанно вертели и моргали глазками. Я кивком указала им на книги и дверь, надеясь, что, пока эрлы будут выяснять, кто из них чей родственник, мы сможем потихоньку смотаться.

– Именно так! Это мои книги и мой сундук, доставшиеся по наследству, –уверенно заявил Дерих.

Затем, чеканя каждый шаг, прошёл к столу и, заглянув в ящик, сделал вид, что пересчитывает содержимое. Многозначительно на меня взглянув, улыбнулся и, отодвинув себе кресло, вальяжно в нём устроился.

– Дерих, а ты, часом, не забываешься? – поинтересовался у него Анарабат, на что Дерих с ленцой вытянул перед собой ноги и пристроил их на сундук, который мы с Тошкой с таким трудом доставали. – Наша семья, конечно, многим тебе обязана, но эти книги принадлежали дому Нуада, а на сундуке я вижу наш герб.

Анарабат подошёл и, двинув коленкой, скинул ноги Дериха, а затем пнул сундук ногой, надеясь его отодвинуть. Но он оказался слишком тяжёлым, что почему-то сильно развеселило Дериха. Он взглянул на меня, смеясь, и сам попробовал отодвинуть свою собственность, но тоже не справился.

– Скажи на милость, каким это образом к тебе попали вещи, принадлежавшие роду правителей? – обманчиво вежливо спросил веселящегося эрла Аханатор, но я видела, как по его коже струится еле заметная чёрная мгла, в любой момент готовая превратить правителя в демона.

– По-моему, тебя нужно проучить, ты стал слишком часто пользоваться своим положением, – потерял терпение и человеческую внешность Атаэр, начав опять превращаться в красного демона.

Аханатор, взглядом призывая брата к молчанию, подойдя к столу, отодвинул себе большое кресло. Вальяжно разместившись напротив мага, он сделал жест рукой, предлагаю тому начинать разъяснения.

– Я – Андерих Нуада, законный сын и наследника рода, – оповестил всех, собственно, Андерих и, продолжая криво улыбаться, добавил:

– Я – наследник чистой магии повелителей без примеси крови айли.

В кабинете воцарилась гробовая тишина, и мне бы помолчать, но я не смогла, поэтому взяла и, как всегда, ляпнула:

– «Моя жизнь – как «Санта-Барбара»: вот-вот должен настать HAPPY END, но обязательно появляется какой-нибудь Хуанито...» – вырвалась у меня крылатая фразочка секретаря нашей кафедры Марины.

Все повернулись ко мне, ожидая разъяснений, а Андерих засмеялся, как будто понял, о чём это я. А я, возблагодарив судьбу за разницу культур, рассчитывая, что никто не сможет счесть мою фразочку оскорблением, совсем обнаглев, попросила:

– Пожалуйста, можно, я уже пойду со своими помощниками и прихвачу с собой хотя бы одну книгу? – обратилась я к Аханатору а потом, подумав, повернулась к новоявленному Андериху. – А если вы мне дадите артефакт раньше, я даже могу извиниться за похищение.

Он снова расхохотался, но покачал головой, отказывая. Аханатор же просто развёл руками и, кивнув в сторону двери, показал, куда всей нашей компании отправляться.

***

Наматывая хаотичные круги по гинекею, я прокручивала всё, что произошло, у себя в голове и проговаривала вслух вопросы.

– Так почему же балясина загорелась и стала мечом? – резко остановившись, спросила я у Ноны с Тошкой, которые, сидя за столом, наблюдали за моими действиями.

Женщина с нирой переглянулись: рыжая девушка вопросительно, а вот эрла как-то мрачно.

– Это или защита Аханатора так сработала, или Гестион! – озвучила Нона то, о чём я, собственно, и сама думала.

– Логично, а то можно подумать, что все балясины во дворце магические, – усмехнувшись, заметила я ей с сарказмом.

Нона на меня зло зыркнула исподлобья, на что я, улыбнувшись, помотала головой, показывая, что это была неудачная шутка, после чего продолжила своё движение. Сделав очередной круг, бросила взгляд на резной гардероб, в котором когда-то вывезли похищенную айли, и снова остановилась.

– Значит, Андерик Нуада – потомок старшего сына правителя, сбежавшего из дворца после истребления айли?! – Это был не вопрос, а умозаключение, но Буль моргнул глазками, подтверждая. – Странно, что он объявился только сейчас, да ещё и под личиной слуги господина Керра, – размышляла я вслух, но тут осознала, что точно не знаю, как в этом мире устроен монархический строй. И, развернувшись уже к Тошке с Ноной, поинтересовалась:

– А как на Герхатоне передаётся власть правителей?

– Аханатор стал правителем, убив своего брата, который узурпировал власть, убив отца Анарабата, – выдала мне Тошка скороговоркой, а я с недоумением застыла, представив себе череду убийств за престолонаследие.

– Я так понимаю, что ни один правитель своей собственной смертью на Герхатоне не умирал? – расстроенно спросила я.

– Думаю, тебе лучше сходить в книгохранилище и там в летописях самой изучить правила наследования звания правителя, – с раздражением объявила мне Нона.

Поджав губы, я кивнула, соглашаясь с ней. Всегда предпочитала образовываться сама. За время обучения в университете я провела в библиотеке огромное количество часов, погружаясь в литературу и делая необходимые записи.

– Ваши книги написаны на языке эрлов, а у меня забрали артефакт, так что, увы, пока для меня их чтение недоступно, – с сожалением ответила я Ноне.

– Я тебе всё переведу, – предложила она. – Пока правитель с повелителем и братьями заняты, предлагаю туда спуститься.

– Спасибо, – я обрадовалась: всё же любое дело всегда лучше бездействия. Но, взглянув на принесённую Анарабатом бумагу, попросила:

– Только мне нужно несколько минут, чтобы сделать тетрадь для конспектирования.

Взяла несколько листов бумаги и определив удобный для себя размер, аккуратно сложила их и провела по получившемуся изгибу пальцами. Затем, положив листы на жёсткое сидение кресла, прижала половину рукой, а вторую потянула вниз не спеша, чтобы разорвать точно по получившейся линии. Тошка с Ноной озадаченно наблюдали за моими действиями, но, когда я складывала листы в стопку, женщина с издёвкой поинтересовалась:

– Ты что, не знаешь, что у тебя теперь есть магия? – Я в каком-то ступоре посмотрела на результат своих трудов, а она с насмешкой в голосе продолжила:

– Я даже сначала не поняла, что ты таким гоблиновским способом делаешь?!

– Айли, вроде, были не совсем дикие и умели пользоваться ножами? – растерянно спросила у Ноны Тошка.

– Но буль не с Герхатона, – ответил ей Буль, а я вот взяла и на них обиделась.

– Если такие умные, могли бы подсказать, как у вас это делается.

Но тут нас ослепила вспышка, и в комнате появился Гор.

– Она же родилась без магии, поэтому и не обязана понимать, как ею нужно пользоваться, – заступился за меня фей, рассматривая результат моих усилий. – А то, что не воспользовалась ножом, так это потому, что безмагичка, а все знают – они не очень хорошо думают.

«Вот тебе и защитник!» – расстроилась я, хотя оценила, что фей не хотел меня поддеть, просто он так думает. Но оправдываться или что-то объяснять смысла не увидела. Все девчонки в нашей школе делали такие тетрадки «handmade» и сами для них придумывали формат и оформление.

Нона, встав со стула, подошла и, моргнув прозрачным веками, начала объяснять мне, как неразумной:

– Возьми стопочку листочков правой рукой, – я взяла, как было велено. – Теперь встряхни и произнеси: «аш». Но в тот же момент представь себе тетрадь, какую хочешь.

– «Аш», – выкрикнула я и, как было велено, встряхнула бумажки, представив себе тетрадь, когда-то сделанную мной в школе.

Нона охнула при виде моего творения, а все, округлив глаза, медленно приблизились, изучая.

Всё дело в том, что в нашей школе все девочки фанатели от японских мультфильмов. И главной для них темой на обложках тетрадей и дневников была Сейлормун вперемешку со звёздочками, луной и котятами. А я на своей тетради нарисовала человеческое тело, так как в то время читала книгу по анатомии. Голова была без кожи, но с частью волос и с чётко прорисованными мышцами. Особого внимания заслуживало глазное яблоко, которое я детально прорисовала, а вот вторая глазница зияла пустотой и расположенными рядом клиновидными пазухами. Затем шло туловище со срезами мышц по пояс и разной ширины сосудами. Всё, что ниже грудной клетки, представляло органы во всей красе, а конечности я обозначила скелетом, правда, потом уже дорисовала ахиллово сухожилие для наглядности.

Когда мою тетрадь увидели в школе, разразился страшный скандал. Хотели вызвать родителей, но выяснив, что у меня их просто нет, и я – дитя науки, попытались отправить в детский дом на перевоспитание. Правда, мне повезло: через пару дней мне исполнилось тринадцать, и мои опекуны перевели меня в школу при биофаке. К своему удивлению, я там прижилась, так как особо не выделялась среди таких же повёрнутых на науке.

И вот теперь перед изумлёнными зрителями предстало моё подростковое творение со всеми анатомическими подробностями, которые я тогда подчерпнула из книги.

– Вы чё там, кожу снимаете с человеков? – поинтересовался Гор хрипло.

– Ну и буль, – высказался Буль, разглядывая картинку бегающими глазками, а я порадовалась, что хоть Хлюпу с пола не видно то, что я нарисовала.

Нона смотрела на меня странно, о чём-то размышляя, и только Тошка, будучи нирой, уважительно покивав, прокомментировала:

– Да не тряситесь вы! С живого успели только кожу снять, так что, по идее, он мучился недолго, – успокоила всех она, но, наткнувшись на вопросительные взгляды, пояснила:

– Кровь сворачивается в течение двух часов, а всё остальное зарисовывали уже с мёртвого.

– А где ты это увидела? – озадаченно спросила у меня Нона, указав на низ живота с прорисованными частично мышцами.

– Это пирамидальная мышца, и в нашем мире она – рудимент, так как досталась нам от сумчатых, – ответила ей я, а она как-то странно перевела взгляд с рисунка на меня.

– Какой ужас! Вы внутренностям ещё и названия даёте? – воскликнул Гор и взлетел вверх, обхватив свою голову руками.

– Да перестаньте! – рассердилась я то ли на общее негодование и антинаучный подход, то ли на то, что меня записали в маньяки. – Я это пособие рисовала по памяти в двенадцать лет, учась в школе.

К моему глубочайшему сожалению, моё оправдание произвело обратный эффект. Болотники, сказав, что им нужна вода, ретировалась в ванную комнату. Гор быстро испарился, а Тошка, сославшись на поздний час, убежала домой, так как ей обязательно нужно было выспаться перед завтрашним представлением в городе. И только Нона, оставшись со мной, молча о чём-то думала, а потом, указав на дверь, поторопила:

– Пойдём быстрее, пока нам никто не помешал спуститься в подземелье.

***

Мы с Ноной пошли не привычным коридором, который вёл в трапезную и помещения правителя, а через хозяйственное ответвление, где я познакомилась с Эн. Стены новыми изображениями меня не развлекали, так что по пути я разглядывала сводчатый потолок и очередную спиралевидную лестницу.

Пока мы спускались, я хотела поговорить с женщиной, узнать причину, по которой она так раздражена, но эрла шла торопливо, показывая, что не склонна к разговорам. Тетрадку я засунула в широкий карман сарафана, перо в холстине лежало за пазухой, а вот чернильницу пришлось нести в руках, так как её крышка мне показалась ненадёжной.

Преодолев несколько пролётов, мы спустились в тёмное помещение. Нона, щёлкнув пальцами зажгла путевод, и я увидела перед собой низенькую дверь, словно вход в коморку.

– Уж прости, что это не парадный вход в покои повелителей, – со смехом заявила мне женщина, но, увидев мой недоумевающий взгляд, разъяснила:

– Это вход для слуг и ситчей, и по нему никто не отследит, куда мы с тобой направились.

В каждом её слове сквозило еле сдерживаемое раздражение, так что, когда Нона открыла дверь ключом, я посчитала за лучше промолчать и направилась за женщиной.

– Что ни невеста, так сразу требует, чтобы ей в ножки кланялись и подавали слуг, – шипела Нона себе под нос, а я не поняла: она так разозлилась на Лунарию с Алинаной или на меня.

Но я-то не невеста, поэтому, решив, что её злоба если и направлена на меня, то как-нибудь опосредованно, спокойно шла следом, особо не прислушиваясь, и про себя рассуждала:

«Если книгохранилище находиться под землёй, то им, должно быть, редко пользуются. Или у них читают книги только те, кто не может этого сделать магически».

– Гартий, Грыф, сикуми ност, – произнесла на языке эрлов Нона.

Я, оторвав взгляд от пола, осмотрелась и увидела двух мужчин-нир, стоявших у следующего входа. Одного даже узнала – именно этот рыжий слуга прислуживал мне в трапезной.

– А что они тут делают? – удивлённо поинтересовалась я, так как мне показалось странным, что слуги стоят в подземелье, вместо того чтобы где-нибудь, собственно, прислуживать.

– Они проводят нас в хранилище, – холодно ответила Нона и вошла в услужливо открытую нирами дверь.

Хоть у меня и пробежал по спине холодок сомнения, но я решила, что, может, тут так заведено, и слуги должны сопровождать посетителей в подземелье.

Поэтому я, скрепя сердце, направилась за женщиной, а двое рыжих мужчин последовали за нами.

Это был длинный коридор, который проходил свозь разного размера комнаты, и каждая из них имела свой оригинальный интерьер и наполнение.

Первая была изо льда, и от неё веяло холодом, вторая – зеркальная, поэтому её размеры не представлялась возможность оценить, так как зеркала, сами себя отражая, расширяли пространство. Третья была полностью выложена зелёным камнем, похожим на малахит, и уставлена необычными изваяниями и статуями.

«Может быть, у них тут музей или выставочный комплекс?» – предположила я, рассматривая ближайшую статую каменного богатыря. На нём были так называемый шишак, точнее, шлем с башенкой, кольчуга, подпоясанная оберегом, и металлические наручи. Но комната была небольшая, так что мы её быстро прошли, и я не успела рассмотреть другие статуи.

А вот следующее помещение повергло меня в смятение. Это была галерея, а на её стенах и на полу расположились чучела всевозможных животных.

«М-да! Почти как в зоомузее», – расстроилась я.

Почему-то вид человеческого тела никогда во мне не вызывал столь щемящих сердце чувств, как труп или чучело животного. Наверное, всё дело в понимании, что, если работал таксидермист, значит, живое существо умерло насильственной смертью.

«Ёля, ты же биолог, а тут могут быть представлены неизвестные тебе виды! – попыталась я разжечь в себе исследовательский интерес. – И, если ты хотя бы бегло с ними не ознакомишься, грош тебе цена как специалисту», – убедив себя, я, обернувшись, отдала одному из нир чернильницу и сделала шаг в комнату, осматриваясь.

Чучела поражали размерами и мастерством таксидермиста. Он, чётко уловив нрав животного, воплощал его в движении. По правую сторону от меня находилась большая саблезубая кошка, похожая на нимравида, давно у нас вымершего. Она, передними лапами схватив явно высокого врага, старалась дотянуться до него зубами.

Огромный медведь с непропорционально крупным лбом, похожий на вымершего в плейстоценовую эпоху пещерного медведя, со свирепым видом стоял на задних лапах и пытался кого-то отпугнуть. Но, судя по тому, что он находится в этой комнате, у него не получилось. Чуть левее я увидела неизвестное мне животное с маленьким рогом на лбу и гривой. Оно, прижав к голове заострённые уши, пригнулось, надеясь спрятаться.

«Эласмотерий, что ли?» – предположила я, рассматривая умные глазки, которые, как мне показалось, следили за моими перемещениями.

Тяжело вздохнув, я покачала головой и, бросив беглый взгляд в середину помещения, ошарашенно замерла, узнав огромную рептилию. Это был мифический ящер из наших сказок, только всего о двух головах, а не о трёх, как у нас в небылицах рассказывали.

Я сделала несколько неуверенных шагов к центру, так как не могла определить, из какого материала изготовили его чешую, что она так переливается.

– Ёля, идём, у нас мало времени, – поторопила меня Нона, а я подняла вверх ладонь, призывая женщину к молчанию.

У меня защипало кончики ушей. Мне показалось, что я слышу голоса, пенье птиц и шелест ветра. Но, увы, это всё звучало очень тихо, как бы издалека, и я решила, что мне в очередной раз кажется.

Рассматривая сказочного змея, я про себя отмечала характерные черты. Четыре массивные лапы, огромный хвост с шипами и на двух направленных в мою сторону головах по паре ушек с кисточками. Пасти были закрыты, но зато я, привстав на носочки, умудрилась заглянуть ему в глаза. И ошеломлённо застыла, поражаясь искусству таксидермиста.

Его взгляд казался не просто живым, а ещё и буквально умоляющим!

У меня от вида несчастных глаз больно сжалось сердце, и я, подойдя почти вплотную, протянула руку, чтобы погладить животное.

– Ёля, не трогай, – зло закричала на меня Нона.

Я, вздрогнув, отшатнулась, не понимая, что вызвало у женщины такой гнев. А она с перекошенным лицом, схватив меня за плечо, грубо вытолкала из комнаты.

– Нона, да что с тобой? – вывернулась я из её захвата.

Она, остановившись на секунду, странно усмехнулась и кивком показала, что нужно двигаться дальше.

Глава 18

Следующее помещение, в отличие от предыдущих, было огромным. Стены и потолок из грубо обработанного дерева, как будто сруб или палаты древнерусских сказок. По обе стороны стояли широкие столы с лавками, у стен – комоды, и на большинстве из них был навален всяческий хлам. А посередине помещения над всем возвышалась русская печь с расписной трубой.

Мне захотелось остановиться и рассмотреть, что в этой комнате навалено. Конечно, я не любитель секонд хенда, но даже среди поношенных вещей иногда можно отыскать что-то интересное.

– Прости меня, Ёля, если бы ты оказалась без магии, как бабка Исны, всё для тебя сложилось бы хорошо, – остановившись, бубнила Нона, но почему-то ко мне не разворачивалась, словно не хотела смотреть в мою сторону.

А я решила, что это – везение! Пока она чувствует свою вину за грубость, не станет же на меня кричать, что я отойду и рассмотрю комнату.

– Нарожала бы деток Атаэру и померла, как у вас водится, в шестьдесят с лишком лет от какой-нибудь лихорадки, – лепетала Нона какую-то чушь и зачем-то развязывала на своём чепце тесёмки.

А я как раз подошла к ближайшему столу и, заметив поверх наваленной кучи шапку-ушанку, схватила её и развернулась к нирам. Мне показалось что будет забавно, если один из рыжих мужиков её ради смеха примерит, а заодно это сгладит ситуацию.

– Но ситч мне донесла, что болотников создала ты, да ещё с ними разговаривала, – мрачным тоном продолжала вещать Нона. – И, как оказалось, в твоём мире тоже могут менять ипостась, раз у вас есть этот мускул.

Я, естественно, её давно не слушала, так как вид шапки времён СССР, непонятно откуда тут взявшейся, вызывал у меня гораздо больше интереса. Но, увы, к моему сожалению, ниры были заняты. Поставив мою чернильницу на пол, они запирали проходную дверь и что-то проговаривали над засовами. Я не стала ждать, пока рыжие мужики освободятся, и нахлобучила шапку на себя, а заприметив стоящее за печкой трюмо с зеркалом, направилась у нему, чтобы на себя посмотреть.

– Если бы я не забыла ключи от башни, то просто могла бы скинуть тебя вниз, – зловеще произнесла эрла чуть рычащим голосом, а я только сейчас поняла, что она вовсе не извиняется. – Меня бы, конечно, выгнали, но не убили, а теперь приходится бежать в дуад, из которого человеком мне уже не выбраться.

В голосе её звучало обвинение. Я возмущённо обернулась к женщине и замерла, а Нона продолжила:

– Вот так, а теперь придётся сжечь, чтобы, как говорится, ни ножек, ни рожек от тебя не осталось.

Произнесла Нона это таким тоном, будто я сейчас должна броситься к ней и рассыпаться в извинениях за доставленные хлопоты.

«Ну ничего себе! – потеряла я дар речи. – Чем же это я ей так насолила, что женщина решила от меня избавиться?»

– Гартий, кеслах Ёля, элус мэуро! – приказала она нирам.

Те переглянулись и, злорадно улыбнувшись, повернулись в ту сторону, где я недавно стояла. Но так и застыли, глупо озираясь.

– Нона, ахрам! – воскликнул рыжий нир, который уже как-то уползал от меня в трапезной.

Женщина наконец-то развернулась, откинув в сторону свой дурацкий чепец, и я увидела её в боевой форме. На голове появились рога, а глаза, светясь красным, разыскивали меня, бегая по комнате. Но самое странное то, что её волосы и только что появившиеся когти почему-то выпали. Вместо Ноны теперь стояла демоница без волос с красной сморщенной кожей совсем небольшого роста. Вид у неё был совсем не устрашающий, но она, выпустив из ноздрей дым, зарычала:

– Тебе всё равно не выйти отсюда! Но если ты покажешься сама, я обещаю, что твоя смерть будет быстрой, – оповестила она меня, и прошлась туда-сюда прямо передо мной, но почему-то меня не увидела.

Я пронаблюдала за ней удивлённо и на цыпочках прокралась к трюмо, а встав перед зеркалом, от радости чуть не заверещала, так как стало понятно, что я невидима.

– А ну появись, девка! – зло приказала демоница.

«Гедрить вашу перикись!» – воскликнула про себя я, пытаясь успокоить своё гулко бьющееся о рёбра сердце.

– Ты дура, если надеешься, что шапка-невидимка тебя спасёт, – прорычала Нона и, раздражённо махнув рукой, смахнула со стола большую горсть монет.

По комнате со звоном разлетелась мелочь. Какая-то, ударившись об печку, отскакивала или врезалась в столы и стены. А я заметила, что Нона прислушивается, не остановится ли хоть что-то, ударившись о мягкое. Я стояла у трюмо за печкой, куда не могло ничего долететь, поэтому просто не шевелилась и наблюдала.

Нона, внимательно осмотрев комнату, глянула на трюмо, то есть туда, где я стояла. И, сделав вид, что просто прохаживается, начала обходить комнату. Я, разгадав её манёвр, на цыпочках пошла ей навстречу, подумав, что, возможно, успею открыть дверь, особенно если ниры присоединятся к моим поискам. Но тут же ошарашенно застыла, так как демоница, поравнявшись со мной, резко развернулась, расставив в стороны огромные руки, и побежала в обратную сторону, при этом стараясь охватить все проходы и закутки, где бы я могла спрятаться.

Стало понятно, что дурой она меня не считает, решив, что я, разгадав её манёвр, должна обойти печь, а я пошла ей навстречу. Нона, пробежав фактически полный круг, подлетела к трюмо и, хватая руками воздух, рассерженно выругалась. Но потом, прищурившись, пригнулась, решив про себя, что я полезла под стол, и выкрикнула нирам:

– Грыф, калас эндара. – прорычала старая демоница, указав одному из нир на печную трубу. – Всё равно не спрячешься! – со смешком пообещала она, не понимая, что я на это и не рассчитываю.

Стараясь ступать как можно тише, я продвигалась к двери, но, ощутив, как перо проваливается под сарафаном, прижала его рукой и остановилась. Нона, как будто что-то почувствовав, метнулась в мою сторону, но, застыв рядом со столом, уставилась на наваленные на нём предметы. Я замерла и затаила дыхание, пытаясь себя ничем не обнаружить. Но тут демоница раздула ноздри, и я с отчаяньем поняла, что она вполне может меня учуять.

У печи раздался треск. И я, и Нона, обернувшись, увидели, как нир закрыл заслонку дымохода

«Они что, меня выкурить решили?» – предположила я, а демоница, усмехнувшись, с издёвкой прорычала:

– Сейчас найдём, что будет хорошо дымить, и кинем в печку, – прокомментировала она, зачем перебирает на столе предметы. – Конечно, жалко сжигать артефакты хранительниц, но, увы, дрова были заготовлены только на тебя.

Нона, скалясь, отложила в сторону дубину, похожую на палицу, музыкальный инструмент, напоминающий небольшие гусли, и свёрнутый рулон ткани.

– Палицу сейчас кинем, а гусли и скатерть – вместе с тобой, – со смехом поведала мне о своих планах демоница. – Ткань горит дольше, как раз успеешь и ты с ней сгореть, ещё и позабавишь нас своими воплями, – зло зашипела она, оглядывая комнату.

В этот момент к столу как раз подошёл нир, и я, успев сделать шаг в сторону, невидимо для них его пропустила. Схватив палицу, Гартий направился к печи, демоница шла за ним следом, внимательно осматриваясь, а я, воспользовавшись моментом, прокралась к двери и, дёрнув за ручку, её открыла.

Тут же, заметив резкое движение, отпрыгнула в сторону. Палица, кинутая в меня Гартием, ударилась в дверь, разнеся её в щепки, а само оружие полетело обратно в нира. Только он её не поймал, а, получив удар по голове, оглушённый, отлетел к печке.

– Архма муро! – вскинув руку, выкрикнула Нона.

В меня полетели предметы с ближайшего стола, и мне пришлось метаться по комнате, уворачиваясь. Гусли, брынькнув, ударились о стену над моей головой, но в этот момент в меня угодило несколько мелких предметов и, засветившись, пропало из зоны видимости. Огромный меч воткнулся в пол рядом с ногой, я вовремя отскочила, но тут же мне что-то прилетело в глаз, и я почувствовала боль и запах яблока.

Но оно, засветившись, тоже куда-то пропало! По крайней мере, я, ругаясь по матери на демоницу, его не нашла, а так хотела кинуть обратно! Так сказать, угостить Нону её же подношением. Зато я увидела оставленную чернильницу у двери, в несколько прыжков, к ней подбежала и сделала пас ногой, отправляя склянку в демоницу. Правда, в тот же миг поймала летевший в меня рулон ткани, который отложили чтобы меня с ним сжечь, и, прикрываясь им, выбежала из комнаты.

Ворвавшись в помещение с чучелами, я интуитивно пригнулась, и в следующий миг над моей головой просвистел сапог, сбив с меня шапку-ушанку. Я, резко обернувшись, кинула рулон в преследующую меня демоницу, невольно отметив про себя её неестественный для демона цвет. Взглянув на перекошенное от злобы синее лицо, потёрла локоть и отпрыгнула в ноги двухголовой ящерицы, надеясь запрыгнуть на неё и спрятаться в чешуйках.

Раздались звук бьющейся посуды и ругань Ноны на языке эрлов вперемешку с восхищёнными возгласами рыжего мужика. Мне даже стало интересно, и я с гулко бьющимся лягушачьим сердцем обернулась на происходящее.

Рулон оказался скатертью-самобранкой, которая расстелилась на полу красной дорожкой. От ног Змея Горыныча до демоницы с ниром всё было уставлено яствами и посудой, и по ту сторону облизывался нир, раздумывая, за что первым взяться. А Нона, осмотрев пиршество, как-то горько ухмыльнулась.

– Знаешь, Ёля, мне даже жаль тебя убивать, – заявила она, подняв сбитую с моей головы шапку. Нахлобучив её на себя, повернулась вопросительно к Грыфу. Нир покачал головой, констатируя, что Нона не исчезла, а сам, схватив с ближайшего блюда кусок мяса, с жадностью принялся его уплетать, при этом что-то мыча от удовольствия. – Когда тебя не станет, вполне возможно, исчезнет и магия хранительниц, тогда вся магия Герхатона перейдёт к эрлам, – констатировала она, отбросив бесполезный головной убор в сторону.

«Ну да, конечно, назначьте меня ещё виноватой в вашей ополовиненной магии», – подумала я и запрыгнула на чешуйчатую лапу.

В следующее мгновение подземелье сотряс жуткий рык, его почему-то повторил ещё кто-то, передразнивая. А я, свалившись с ожившего огромного чучела, упала в какую-то плошку и остолбенела.

Рептилия, сделав несколько шагов на задних лапах, развернула одну голову к демонице и полыхнула огнём. Вторая голова странно вывернулась под брюхо и что-то высматривала на скатерти. Я же, проследив за выскочившей в другую комнату синей Ноной, перевела взгляд на раззявленную и перевёрнутую вверх ногами пасть и решила, что в данной ситуации лучше притвориться мёртвой.

Как говорил великий Дарвин: «Выживает не самый сильный и не самый умный, а тот, кто лучше всех приспосабливается».

Так успокаивала я себя, закрыв глаза и высунув язык, очень надеясь, что змей не пыхнет на меня огнём, сочтя лягушку не слишком прожаренной.

Из раскуроченной палицей двери вдруг повалил дым, там кто-то закашлялся. Я даже не удивилась, вспомнив старую пословицу про яму, но про себя осознав, что в неё же попаду и, собственно, я, если, конечно, так и продолжу валяться в тарелке, бездействуя.

Приоткрыв один глаз, я осмотрела скатерть и наметила путь отступления. Если перепрыгивать по тарелкам, можно подобраться к следующей запертой двери, а там, уже вернув себе человеческий вид, добежать до зеркальной комнаты.

Я сделала несколько хаотичных прыжков, пока Змей Горыныч был занят сдуванием дыма обратно в соседнюю комнату. А когда оказалась в блюде с какой-то нарезкой, на секунду замерла, пытаясь осознать то, что только что видела.

Но мозг то ли работал по-лягушачьи, то ли от стресса не смог сразу осознать, и мне пришлось обернуться и ещё раз взглянуть на Змей Горыныча. Рептилия пыталась предотвратить распространение дыма, поглядывая на стоявшие в комнате чучела животных.

«То есть он их спасает?!» – обескураженно поняла я.

А в следующее мгновение тарелку со мной схватил нир, поднеся к своей рыжей морде и с жадностью облизываясь.

«Точно! Они же едят лягушек, и, как говорила Тошка, мы считаемся у нир изысканным лакомством».

Так как выбор у меня был невелик, я потёрла локоть.

Оказавшись собой, я по инерции вытянула руку и невежливо закрыла отвисшую челюсть мужику, пребывающему от моего преображения в некоем замешательстве. Он, естественно, не оценил жеста и, разозлившись, попытался мне врезать. От первого удара я увернулась, а потом меня схватили зубами за шкирку и отбросили, как котёнка, в сторону. При этом змей ударил хвостом нира, впечатав его в стену, и проломил её, сделав ещё один проход в соседнюю комнату.

Я отлетела на неизвестное мне животное, и в тот же миг оно ожило, загородив меня от летящих предметов. Я на автомате поймала какое-то кольцо, но обратно в образовавшийся проём, в котором стояла Нона, кинула только воздух. Кольцо пропало. Синяя Нона и я удивлённо переглянулись и синхронно посмотрели на вбежавшего в комнату Гартия. У нира в одной руке был щит, а в другой – меч. Но тут я услышала топот ног в соседнем помещении.

Первыми ворвались Андерих с Аханатором в ипостаси, они оба были черными демонами. Увидев ожившего змея, они остановились, и Аханатор, вскинув руку, выкрикнул:

– Эрраах.

Змей Горыныч в то же мгновение застыл чучелом, а во мне родилась злость, так как эти животные удерживались тут магически. Мы переглянулись с неизвестным мне животным, и я, быстро нагнувшись за шапкой времён СССР, без зазрения совести нахлобучила её на единственный рог эласмотерия.

Существо исчезло, а я с облегчением перевела взгляд на стоявшую в проёме синюю Нону.

В этот момент в комнату вбежали Анарабат с Атаэром и с десяток эрлов и нир в форме стражей.

Аханатор в образе чёрного демона был страшен. Угрожающе зарычав, он осмотрел помещение. Ни слова не говоря, он подошёл к стоящему на коленях Грыфу и в одно движение свернул тому голову.

Я при виде хладнокровного убийства попятилась назад, не веря в то, что только что видела.

– Гартий, Ёля муро! – выкрикнула Нона.

Нир, резко обернувшись, кинул в меня меч, но Аханатор перехватил оружие в полёте и отправил в обратном направлении.

Меч отсёк голову Гартию, полилась оранжевая кровь, а я в ужасе отшатнулась, только сейчас осознавая, что стою рядом с демонами. И они поступают так, как описывалось в наших книгах, не ценя жизнь, а просто её забирая.

Поэтому было странно смотреть на Аханатора, который, только что убив, ласково мне улыбнулся, чуть склонив голову. Странно было слышать, как Андерих и Анарабат зарычали, словно животные, требующие часть добычи.

– Повелитель, вы же знаете! Это всё ради вас! – лепетала синяя Нона, вставая на колени, когда к ней подошёл огненно-черный демон и взглянул на женщину с досадой покачал головой. – Не нужно мешать чистую кровь с айли, она погубит Герхатон, её нужно убить, чтобы умерла эта гадкая магия.

– Нет! – закричала я, но было уже поздно!

Андерих одним движением руки свернул шею женщине, а я не выдержала и, заплакав, перескочила через проём и подбежала к её телу.

– Что же вы за демонское отродье такое! – кричала я на остолбеневшего Андериха. – Без суда и следствия! Вы – дикари, и, к тому же, рогатые! – Я вытирала ручьём льющиеся из глаз слёзы. – Она и так старая и глупая, может, запуталась, а может, ещё чего, а теперь мы никогда не узнаем причин, побудивших её пойти на преступление.

Рыдая, я оттолкнула горящего демона, прекрасно осознавая, что у меня истерика. Ко мне попытался подойти Аханатор, но я, махнув рукой, его каким-то чудом передвинула. В таком состоянии мне хоть демон, хоть чёрт – всё равно. Я и приложить могу, хотя чем – пока не понятно.

– Ёля, успокойся, она совершила клятвопреступление, а это всегда карается смертью, – заявил мне Анарабат, в демонической ипостаси присев рядом со мной на корточки.

А я, не переставая горько плакать, положила руки на шею синей демоницы и женщины, которая, хоть и с ужасным характером, стала мне здесь опорой в первые дни.

– Живи! – выкрикнула я, надавив ей на шею.

В тот же момент её тело вздрогнуло, и она попыталась вдохнуть, но кашлянула. Я, ещё больше испугавшись, вскочила на ноги и отбежала. В шее Ноны что-то хрустнуло, и она, судорожно всё же вдохнув, непонимающе на нас уставилась.

Все демоны и ниры, находившиеся в комнате, как по мановению руки, медленно ко мне повернулись, а я испуганно помотала головой и оправдалась:

– Это не я.

Как назло, в этот момент у русской печки отлетела заслонка, и из жерла вылетело пламя, опалив всю комнату. Меня прикрыл Анарабат, фактически накрыв своим демоническим телом. Когда же пожар в комнате затих, я услышала голоса и почему-то радостные возгласы.

– Алеандр, брат! Ну наконец-то! – воскликнул Аханатор.

– Мы думали, что ты уже никогда не вернёшься, – сказал Анарабат, наконец-то соизволив выпустить меня из своих объятий.

Я, вдохнув полной грудью, осмотрелась и в следующей миг застыла в оцепенении.

– Леонид? – дрожащим голосом спросила я. –Дворянкин, это ты, чёрт тебя возьми, или мне мерещится?

Мой друг широко улыбнулся и, раскинув руки, направился ко мне с намереньем обнять.

А я, вместо того чтобы побежать к нему, как всегда, потеряла сознание.

Конец 1-й книги