Тёмный рай (Dark Paradise)

Глава I. Лепестки

Утро. Из открытого окна в комнате Анны доносился восторженный гул птиц, брезжил солнечный свет. Старые восковые свечи украшают изящный, но уставший со временем деревянный столик. Из кухни особняка едва ощутим аромат скворчащей сковородки и жареного бекона. Молодая служанка Маргарет, или, как её обычно называли — Мэгги, стояла за плитой и напевала тихую мелодию, вероятно, написанную композитором Артуром Салливаном. Однако никто не интересовался увлечениями девушки. Неудивительно, но при подборе персонала высшее общество руководствовалось исключительно трудолюбием кандидата и умением применять краткость в разговорах.

— Мисс, просыпайтесь, сегодня важный день, — едва слышно прошептала она, после того как прошмыгнула в комнату Анны, закончив завтрак для семьи. Дама могла проснуться от любого шороха — чуткость сна одновременно и дар, и проклятие для неё.

— Хорошо, одну минуту, — медленно разомкнув сонные веки сквозь пелену почти полностью бессонной ночи, тихо пробормотала средняя дочь семьи Мортример.

Осторожно прикрыв за собой до ужаса скрипучую дверь, горничная отправилась в покои барона и баронессы Мортример, а затем ей следовало посетить мисс Констанс и юную Джорджину.

Мысли Анны были доверху забиты сомнениями и раздражением. Раздражением из-за того, что она никак не могла повлиять на свою судьбу. Свою жизнь. «Единственная опора семьи и назначенная отцом преемница» — до чего же глупо! Наследница чего, черт возьми? Разрушенного особняка? Обедневшего капитала некогда гордых и высокомерных аристократов? Нести это бремя... отвратно!

Встав с кровати, девушка подошла к окну. Вид открывался на старый фонтан, вокруг которого вьются птицы, желающие испить прохладной воды. Пожелтевшие листья деревьев, белая, изящная лавочка... Иллюзия. Всё это лишь иллюзия свободы. Действительно свободны здесь были только пёстрые птицы. «Так почему же вы не улетите?» — горько усмехнулась она. Внутри бушевал ураган, но внешне юная мисс оставалась неприступной красавицей, не выражающей ни одной из непозволительных эмоций — являла миру гримасу безразличия и скуки.

Казалось, даже время играло против неё. Еда скоро остынет, родители разгневаются, а для Констанс — опоздание станет очередным поводом придумать новую язвительную шутку. Отойдя от до боли идеальной картины, девушка поспешила в столовую.

Элеонор, как всегда, в своём репертуаре: аккуратно собранный пучок, красный утонченный пеньюар и обручальное кольцо — единственное напоминание о былом состоянии семейства. На Артуре — изношенный, но как прежде изысканный шлафрок.

Всю эту напыщенность утяжеляли старые стулья со сломанными ножками, отставленные к дверям кухни, и еле заметно треснувшая ваза, в которой красовались крупные пионы — любимые цветы баронессы.

— Милая, доброе утро! Надеюсь, ты не забыла про запланированный бал в поместье Манорс сегодня вечером?

Внешняя доброжелательность и забота всегда служили маме верным другом: они прикрывали истинные намерения, коими на данный момент являлось желание поскорее заключить сделку, удачно выдав замуж свою милую дочурку.

— Доброе, матушка. Разумеется, нет, как я могла?

Эту фразу хотелось поскорее выплюнуть, как застрявший в горле ком. Но после избавления от ненавистного долга играть любящую дочь, почему-то легче не стало...

— Прекрасно, — звонко изрёк отец, сделав очередной глоток крепкого чёрного кофе. — Там будут граф и графиня Честерфилд, почётное семейство Харрингтонов, магнаты Брэдли и многие другие семьи из светского общества.

— М? Брэдли? Мне не доводилось слышать о них раньше...

— Ты чего, сестрица? — в разговор включилась Констанс. — Правда не слышала? Они же владельцы безумно прибыльных ткацких фабрик Бакстона и Окхема! Говорят, их единственная дочь, Агнес — неописуемая красавица! — пробормотала она это неспешно, смакуя каждое слово, явно пытаясь задеть Анну. На что девушка лишь усмехнулась:

— Надо же, Агнес... — аппетит напрочь пропал. Это происходило нечасто, обычно только когда Констанс всё же удавалось нащупать больное место, либо из-за личных переживаний. В этот раз события оказали двойной эффект. Взяв свой любимый зелёный чай с мятой и выразив сожаления о внезапном недомогании, по вине которого она не может позавтракать в кругу семьи, девушка вернулась в свою постель.

Даже после успокаивающего травяного напитка, стены особняка продолжали давить. Единственное, что могло вызвать улыбку — новость о семье Честерфилд. Если они прибудут на бал, значит, и Джулиан, их младший сын — друг детства Анны. Раньше их семьи жили по соседству, но из-за долгов Мортримеров им пришлось переехать. Первое время приходили и письма, и взаимные подарки на праздники. Однако спустя месяц такого общения, число ежедневных писем пошло на спад, а затем — тишина. Никто не предупредил, никто не объяснил. Анна сильно гневалась, считала юношу предателем и «обычным разбалованным мальчишкой». Он ведь был её первым, единственным другом! Осуждения в его сторону продолжались до того момента, как однажды Элеонор мельком не упомянула Честерфилдов в привычной семейной дискуссии за ужином. Так все и всплыло:

— Ох, дорогая, помнишь сына наших прошлых соседей? Сейчас он учится в Оксфорде! Представляешь?

После этой новости пришло осознание всей абсурдности ситуации: «Разве между блестящим будущим и тобой, забытой в провинции подругой, Джулиан должен был выбрать последнее?» Бред... Эгоистичный бред.

После гнева пришла вина. Анна считала его злодеем все это время, за то, что парень поступил вполне обоснованно.

В один из июльских дней она поняла, что рана наконец затянулась. Остались лишь счастливые воспоминания о том, как они вместе сбегали от ссор родителей, их разговоры по душам, громкий смех с его шуток. На это понадобилось очень много времени, тем не менее все закончилось хорошо. Хотя... может, он был чем-то больше, чем просто другом?

Сейчас девушке точно нужны только тишина и отсутствие всяких навязчивых мыслей. Именно поэтому, облачившись в скромное, но элегантное муслиновое платье и накинув на плечи лёгкую шаль, девушка в одиночестве отправилась в сад.

Переступив порог ей открылись ухоженная тропинка, нежные кустовые розы и разбросанные по газону осенние листья. Солнце тепло приветствовало гостью, а птицы все не умолкали. Вслед за её шагами по садовой дорожке к скамейке всё вокруг окончательно смолкло. Ожидания родителей, колкости сестры и обречённое на несчастье будущее — всё это в тот момент отошло на второй план. Подойдя к неземным розам, Анна хотела сорвать себе один из бутонов. Но... они такие хрупкие, невинные и прекрасные. Разве можно им навредить? Погладив тонкими пальцами лепестки ранимого цветка, девушка напоследок попрощалась с гостеприимным солнцем и вернулась в особняк.

В длинном коридоре, к счастью, она никого не встретила, и, выдохнув от облегчения, сразу поспешила к себе.

— Ох, мисс Анна! — громко воскликнула Маргарет. — Баронесса приказала принести вам это платье. Как же оно прекрасно! — в руках служанка держала бальный наряд лазурного цвета с турнюром, украшенным настоящим брюссельским кружевом. На прикроватном столике, в изящной коробке красовалось жемчужное ожерелье, явно ранее принадлежавшее матери, а рядом располагались шелковые перчатки и безупречный веер из слоновой кости.

— Раз матушке так угодно, начнём собираться уже сейчас, — девушка ответила собранно и решительно, хоть и совсем недавно летала в облаках. Горничная кивнула, а леди присела за псише.

— Вам нужна моя помощь, мисс Анна?

— Благодарю, справлюсь сама. Молодая леди аккуратно припудрила бледное лицо нежной рисовой пудрой, скрывая тени под глазами, и едва заметно коснулась губ бальзамом. В зеркале на неё смотрела совершенная фарфоровая кукла. Разменная монета в мире интриг и сплетен, которая сегодня сможет вернуть своей семье былой престиж и состояние. Желает ли она этого? Да кому не плевать. Все здесь надевают маски и играют свои роли ради богатства, титула или просто забавы. Но как бы ни был велик соблазн полностью погрузиться в свои мысли, время для неё замедляться не станет.

Поднявшись со стула с бархатной бордовой обивкой, Анна встала возле кровати. Мэгги подошла к девушке из-за спины и осторожно, словно боясь спугнуть трепетную лань, расстегнула пуговицы. Её холодные руки едва касались обнажённой спины дамы, и по ней одна за другой гуляли мелкие мурашки. Горничная слегка нагнулась и наконец полностью стянула с леди платье. Из-за открытого окна в одной сорочке было довольно прохладно, но Анне не хотелось тревожить увлечённую Маргарет.

Взяв жёсткий бальный корсет, помощница аккуратно надела его и начала энергично тянуть шнуры сзади. Благо, данное мучение долго не продлилось — она решила пожалеть несчастную, да и утягивать там было почти нечего. Вслед за корсетом на талию лёг пышный бальный турнюр, накрахмаленные юбки и, наконец, бесподобный лазурный шёлк. Служанка застегнула на её шее жемчужное ожерелье, Анна натянула перчатки и прихватила веер. Юная мисс Мортример вышла на улицу и, вдохнув последний глоток свежего воздуха, забралась в карету.

Глава II. Роскошь

Карета в очередной раз тяжело качнулась, отозвавшись глухим скрипом кожаных рессор. Агнес, на удивление, оставалась спокойна, учитывая, что приглашения на такие мероприятия её семья получает крайне редко. На ней — ярко-пурпурное громоздкое платье, сотканное из парчи. Украшают его искусственные розы и золотая бахрома. Вместо живых цветов или скромной жемчужной нити, в волосы вплетены золотые шнуры, а шея и запястья закованы в тяжёлые бриллиантовые гарнитуры. Даже на острой брюнетке такой наряд смотрелся слишком претенциозно, однако мисс Брэдли неуместность образа совсем не смущала. Напротив, она чувствовала себя «на своём месте». Рядом с ней сидел отец, гордо раскинув руки на сиденье. Надев на себя свой самый дорогой фрак, мужчина курил гаванскую сигару. Агнес поморщилась от запаха, а служанка, Жюли, старалась не реагировать на зловонный дым.

— Папа́, не мог бы ты не курить при дамах? Знаешь ведь, как пагубно на мне сказывается запах табака! — девушка демонстративно прикрыла нос веером из страусиных перьев. Немного помедлив, мистер Брэдли самодурно ухмыльнулся:

— А ты, наверно, позабыла стоимость твоей сладкой обёртки, дочурка? — нагнувшись в сторону дочери, сурово промолвил мужчина. — Запоминай, как пахнет от обеспеченных юношей, — после чего Томас сделал ещё одну глубокую затяжку.

К безмерному облегчению героини, терпеть это удушливое испытание долго не пришлось: карета вскоре замедлилась. Экипаж остановился у парадного входа.

Лакей услужливо распахнул дверцу, и семья Брэдли покинула душную карету.

Поместье оказалось поистине волшебным — c монументальными колоннами, высокими арочными окнами и балюстрадой на крыше. Сегодня все его три этажа залиты светом — в каждом окне горят сотни свечей и газовых рожков. У массивных главных дверей стоят швейцары в изысканных ливреях. Миновав оставшуюся часть гравийной аллеи, окружённой вековыми дубами, они зашли в холл под доброжелательными взглядами прислуги. Агнес приспустила с плеч накидку, а Жюли подхватила и изящно помогла девушке снять её.

Вестибюль представлял собой грандиозный зал с высочайшим потолком. На стенах висели портреты дам эпохи правления Тюдоров в жёстких воротниках-жабо. Даже сквозь века необычайно талантливый художник сумел передать весь характер высшего света того времени: надменный взгляд, расслабленные брови, поджатые губы и несравненное величие. Переведя взгляд чуть ниже, девушка узрела шкуры-ковры, по всей видимости, снятые с медведей, великолепный мраморный камин и застеклённые витрины, внутри которых красовались чучела фазанов и сов.

Закончив рассматривать интерьер, она последовала за отцом и медленно поднялась по элегантной мраморной лестнице, придерживая тяжёлый подол платья одной рукой. Пройдя на второй этаж, Томас, властно придерживая дочь за руку, подошёл к величественным вратам. Дворецкий, бросив взгляд на их визитную карточку, сделал глубокий вдох и громко промолвил:

— Мистер Томас Брэдли и мисс Агнес Брэдли!

Имена объявлены. Двери распахнуты. Едва Агнес переступила порог зала, её встретили удушливый шёпот чопорных аристократов, презрительные взгляды старых дам с лорнетами и тихая игру оркестра. В голове промелькнула навязчивая мысль: какая разница, смотрят на тебя как на странную диковинку, с головы до пят облачённую в дорогие материалы, или как на утончённую леди, если ты — в центре внимания? Ядовито улыбнувшись, она прошла вперёд и остановилась возле приподнятого помоста, на котором величественно стояла семья Манорс.

Джейн Манорс — хладнокровная, статная, непревзойдённая. Один её ледяной взгляд приносил собеседнику сотни мурашек по коже. Справа от нее — Эдвард Манорс. Такой же холодный, притягивающий, непреклонный взор. Такие люди, как графы Манорс, будто оценивали и одновременно сразу ставили крест на тебе. Не унижали, а заставляли самому начать сомневаться в себе. Лорд Генри, в свою очередь, оставался абсолютно безучастным к таким играм. Он улыбался с предельной доброжелательностью, что можно счесть притворством. Но на деле таковым оно не являлось. Всем своим элегантным видом, парень казался абсолютно безупречным дворянином, однако если присмотреться, легко заметить в его глазах безмерную усталость. Первой давящую тишину нарушила, ну разумеется, графиня Джейн.

— Рада приветствовать вас в нашем доме. Мистер Брэдли, ваш триумф на текстильном рынке сейчас у всех на устах, — дама чинно сложила руки перед собой.

— Благодарю. Моё сукно теперь носит половина Палаты лордов, так что у них просто нет выбора, кроме как говорить обо мне, — после своей краткой, но точной реплики мужчина тоже самодовольно скрестил руки на груди. Графиня осталась крайне недовольна такой прямотой, но не подала виду. Лишь поджала тонкие губы.

— Кхм-кхм, — мягко прервал лорд Генри затянувшуюся паузу, делая безупречный шаг вперёд. — Должен признать, мисс Агнес, блеск ваших фамильных бриллиантов меркнет в сравнении с вашим изяществом.

— Ох, что вы, благодарю! Однако никто не сумеет затмить изящество леди Манорс, — с яркой, самодовольной улыбкой ответила она, сделав выверенный книксен. Джейн, в свою очередь, едва заметно улыбнулась от неожиданного комплимента, хоть и слышала их чаще, чем своё собственное имя.

— Мисс Брэдли, могу ли я попросить вашу бальную книжку? — с любезной манерой спросила графиня.

— С превеликим удовольствием, леди Манорс.

Да! Такой награды за своё высказывание она точно не ожидала. Впервые настырный характер сыграл ей на руку! Вписав пару строк, женщина отдала ей аксессуар. Поблагодарив хозяев поместья за столь радушный приём, Томас и Агнес отошли от них уже под гул восторженно-завистливых голосов. Не успели они подоспеть к фонтану с пуншем, присутствующие в зале тотчас услышали объявление о прибытии новых гостей: раздался чёткий голос дворецкого.

— Барон Артур Мортример и баронесса Элеонор Мортример с достопочтенной мисс Анной!

Глава III. Роза и шипы

Светское общество затаилось в ожидании. Оркестр стал играть более приглушенно. Мортримеры... когда-то их стиль и манеры покоряли весь город, а они теперь ходят в перешитых служанками платьях! Однако никто не смеялся. Когда Элеонор и её дочка переступили порог, зал наполнился взорами, излучающими подлинное уважение. Анну охватило волнение. Старые знакомые, молодые кавалеры. И со многими придётся танцевать, смеяться, притворяться заинтересованной в разговоре. Бежать уже некуда, и казалось, что хуже давящих и оценивающих взоров ничего быть не может. Однако жизнь — та еще шутница.

Раздалась краткая торжественная фанфара. Разговоры затихли, а кавалеры поспешили к дамам. Эдвард Манорс подал руку Джейн, Джозеф Харрингтон пригласил девушку, по всей видимости, из рода баронов Сидней, а лорд Генри галантно подошел к... Постойте-ка, не это ли Агнес Брэдли? Яркая, вычурно разодетая — её легко заметить в толпе и невозможно отвести глаз. Длинные, чёрные, как смола, собранные в изящную причёску волосы. Ехидный румянец, карие, бездонные глаза, в которых сквозило такое запредельное упрямство! Агнес, в ответ подойдя к своему партнёру, незабываемо встретилась взглядом с Анной. В нём не было привычного светского высокомерия, какой-то нежности или прочего, что считалось обыденностью. Это было не что иное, как холодный вызов. Её словно ударило током — резким, обжигающим и до жути пугающим своей наглостью. Нет, хуже быть уже точно не может..

Через мгновение Анна уже лицезрела перед собой, чёрт бы его побрал, Джулиана!

Он заметно вытянулся, окреп, стал ещё более привлекательным! Эти уникальные зелёные глаза...

— Не желаете потанцевать, миледи? — спросил юноша. Вот же хитрый лис, как вообще ему можно отказать?

— Да, конечно... — не успела Анна договорить, как парень увлёк её в полонез. Плавно, грациозно... Девушка до сих пор находилась в смятении: может быть, мне все это снится? Только вот обстановка говорила об обратном. Лорд Честерфилд вёл её за собой, а она, погрузившись в свои мысли, лишь машинально повторяла отточенные в юности движения. Удивлённо наклонив голову, юноша резко промолвил, вырывая Анну из пучины собственных терзаний:

— Чего же вы так хмуритесь, mon ange?

— Да так, сущий пустяк... Всего лишь вспомнила, что ты бросил меня полгода назад, — девушка сама не ожидала от себя такой резкости и прямолинейности. Насмешливое выражение лица Джулиана неожиданно сменилось тревогой, а хватка стала намного крепче. Таким она его видела только после серьёзных ссор с родителями.

— Мой стол был завален письмами тебе, Анна, — робко сказал он. — Но я не имел возможности отправить их. Меня отправили в Капскую колонию. Все эти полгода я был заперт на глухой южноафриканской ферме своего дяди...

Для мисс Мортример услышанное только что откровение добавило трагичности к ситуации. Столько лет она беспричинно винила его...

— Он узнал... узнал о моей природе. О том, что закон этой страны называет смертным грехом и карает каторгой. А я не хотел жениться по расчёту, да и в принципе связывать себя узами брака с женщиной...

— Что?! — ошеломленно прошептала Анна, явно не ожидая такого от своего друга детства. И почему он раньше ей не рассказывал?

— Я просто хочу, чтобы ты знала — я тебя не бросал и больше никогда не оставлю, — на этой ноте и закончился их завораживающий танец, а мелодия сменилась на романтичный вальс.

Джули благодарно поклонился Анне и передал её следующему партнеру. А к девушке подошёл не кто иной, как сам лорд Генри!

— Леди Мортример... нет, леди Анна. Вы не возражаете, если я приглашу вас на танец? — промолвил фразу он статно, филигранно, точно заученную перед зеркалом.

— Да, разумеется, не возражаю.

Генри осторожно взял её за руку, будто прикасаясь к хрустальной вазе. И, увлекая за собой, повёл в волшебный вихрь танца. Двигался юноша воздушно, придерживая хрупкую девицу за талию. Вместе они смотрелись так гармонично, словно Золушка с Принцем из сказки Шарля Перро. Краем глаза она заметила Агнес и Джули, которые также великолепно смотрелись друг с другом. В глазах у девушки горел огонёк, она старалась сдержаться, чтобы не засмеяться, видимо, от привычной шутки парня.

Обе пары наслаждались вечером, этим вальсом и отблеском огромной люстры. Остаток вечера пролетел для них мимолетно. Пары менялись, оркестр сменял мелодии одну за другой, а маски благородности постепенно начинали мешать свободному дыханию полной грудью.

По окончании танцев, Генри и Джулиан пригласили дам к фонтану с пуншем.

— Бал поистине великолепен, лорд Генри! Выражаю вам и вашей семье огромную благодарность, — цинично перебирая маленькую книгу, сказала Агнес. «Пытается завоевать его расположение? Прямо как змея...»

— Благодарю, мисс Брэдли. Признаю, вы и Анна — главное украшение этого празднования, — с идеальной улыбкой подняв бокал над собой, словно произнося тост, он сделал маленький глоток напитка. С неумело скрытым раздражением девушка повернулась к Анне:

— Ох, представляете, мою бальную книжку заполнила сама графиня Джейн! — после чего, довольно ухмыльнувшись, быстро, неаккуратно испила из бокала, игриво облизав губы.

— Я очень рада за вас, мисс Агнес! Какая жалость, что мне не понадобилось покровительство хозяйки, чтобы найти партнёра для танцев, — показательно повторив жест лорда Генри, она сдержанно поджала губы в лёгкой насмешке. «Шах и мат, стерва!»

Изначально, Агнес, судя по всему, восприняла Анну как высокомерную, но изнеженную овечку. К сожалению или к счастью, девушка оказалась не так проста, а Брэдли не разгневалась, напротив, ещё больше раззадорилась: хищницу лёгкая добыча не интересует. Напряжённую тишину разбавил Джулиан:

— Дамы, полегче! Лорд Генри, если эти прекрасные розы продолжат колоть друг друга шипами и нам с вами достанется! — произнёс он, шутливо подтолкнув приятеля локтем.

— Ну что вы, господа, не будем же мы проливать кровь возле напитков, — сделав очередной глоток, Агнес продолжила. — Хотя знаете, я чувствую себя так странно рядом с леди Анной. Столько благородной скорби и величественного молчания в одном взгляде! Вы будто сошли со страниц пьес Шекспира! — рассмеявшись, промолвила дама, терпеливо ожидая ответного удара.

— Не сочтите за невежество, но могу ли я уточнить: какую пьесу Шекспира вы читали последней? «Ромео и Офелия»? Быть может, «Гамлет и Джульетта»? — «Ух, раунд!»

Следующим в разговор включился лорд Генри:

— Ха-ха... Джулиан, вы несказанно правы! Искры от вспыхнувшего между леди огонька постепенно долетают и до сторонних наблюдателей!

Словесные перепалки между девушками вскоре прекратились, но испепеляющие взгляды продолжали встречаться до самого конца беседы. Желая наконец вздохнуть полной грудью и унять волнение при свете луны, Анна спустилась с лестницы и вышла на террасу. Однако спокойствие продлилось недолго. Сквозь шелест пожелтевших листьев, течение молодого ручейка и приглушённую игру музыкантов доносились обрывки разговора с каменного балкона второго этажа.

— ...Бросьте, леди Джейн, хватит обо мне! Нам с господином Томасом интереснее было бы послушать о Уильяме, вашем старшем сыне!

— Ох, Уильям, Уильям... Мой драгоценный мальчик... — быстро сменив лад повествования, графиня продолжила кратко и практично. — Он уехал в Бордо присматривать за нашей семейной винодельней и встретил там прекрасную девушку — мадмуазель Элоизу де ла Серд. Женился и решил остаться во Франции.

— Надо же, за дочурку самого маркиза де ла Серд? — удивлённо, со щепоткой зависти спросила Элеонор. — Говорят, он человек серьёзный и требовательный... Я так за вас рада!

— Леди Элеонор, простите за столь бестактный вопрос, но могу ли я полюбопытствовать, почему вы не взяли на сегодняшний бал вашу старшую дочь — мисс Констанс? — Томас Брэдли говорил уставшим, прокуренным голосом.

— Вы знаете, моя бедная Констанс немного приболела из-за бакстонской сырости, — слегка трясущимся и недовольным тоном, пробормотала та. — Могу ли я спросить, где же ваша жёнушка миссис Беатрис?

— Леди Элеонор, бакстонская сырость не распространяется только на «высшие» слои общества. Уязвимы пред ней и обычные фабриканты, как мы, — такая едкая и точная фраза сразу поубавила самоуверенность дамы.

Не успела Анна до конца расслышать ответ мистера Брэдли, как за спиной раздался стук небольших каблучков.

Глава IV. Скованные

У стеклянных дверей стояла Брэдли.

— Не ожидала увидеть вас здесь, Анна, — девушка уверенно подошла к перилам.

— Взаимно, мисс Агнес. Знаете, мне кажется, что в ослепительном блеске хрустальной люстры вы светитесь намного выразительнее, чем на тихой террасе.

— Пожалуй, вы правы. Мне лучше оставить вас в гордом одиночестве, — вновь спешно цокая каблуками, она вернулась в поместье. Оркестр исполнял быстрый, звонкий котильон, но силы девушки уже были на исходе.

— Чего же вы стоите в одиночестве, миледи? — пытаясь заглушить музыку, спросил Джулиан.

— А вы, милорд? Уверяю, в этом особняке целое море желающих провести с вами последний танец.

— Как я понимаю, вы не входите в их число, верно?

— Не могу ничего обещать, но общаться с вами оказалось приятным опытом, — кокетливо подмигнув, собеседница покинула юношу. Пройдя длинный коридор, Агнес спустилась по лестнице и зашла в дамскую гостиную.

— Ох, мисс Брэдли! Вас так долго не было, я уже начала волноваться! — громко возгласила Жюли.

— Бал подходит к концу. Девушки танцуют с кавалерами последний танец, — устало выдохнув и присев рядом, поведала она.

— Не беспокойтесь, — заботливо кладя руку на плечо, сказала служанка. — Скоро поедем домой.

И Жюли оказалась несомненно права — по окончании танца гости постепенно садились в кареты одни за другими. Полностью вымотанная проведением времени в этом обществе, она уселась в экипаж. Поездка прошла тихо, за исключением звуков глубоких затяжек мистера Томаса, в очередной раз курящего сигары. На этот раз желание препираться и спорить иссякло, поэтому дама предпочла молча смотреть в окно, тихонько вздыхая.

Вернувшись в свою огромную, фешенебельную спальню, Агнес при помощи служанки сбросила бальное платье и, оставшись в одной сорочке, присела на кровать, деликатно снимая драгоценности.

— Можешь идти. Спасибо, chérie, — распутывая витиеватую причёску, непривычно ласково попросила мисс Брэдли.

— Вам спасибо. Доброй ночи, мисс... — быстро покинула её та, застенчиво покраснев от внезапной нежности.

Сложив все аксессуары и шпильки на тумбу, дама обессиленно рухнула на белоснежную перину. Завернувшись клубком в мягкое одеяло, едва прикрыв измученные пронзительным светом, исходящим из свечей и ламп веки, Агнес тут же крепко уснула.

Утренние лучи солнца отчаянно пытались пробиться сквозь бархатные, оливковые занавески. Раздался небрежный стук в дубовую дверь. Не дождавшись ответа, горничная тихо протиснулась в приоткрытую щель.

— Мисс Агнес, просыпайтесь. Я принесла вам свежий травяной чай, — поставив сервиз на туалетный столик, Джульетта на цыпочках подошла к дремлющей девушке. С недовольством открыв глаза, девушка слегка привстала. Переведя взгляд на Жюли, усмехнулась её осторожности.

— Какие новости за сегодня? Пока никто не умер? — слегка запрокинув голову, она ужасающе рассмеялась.

— Что вы, конечно нет! — испугавшись пробормотала та.

— Что ты, я же шучу! — Леди успокаивающе взяла её за руку. Неловко убрав ладонь, Джульетта встала с кровати и подошла к маленькому столику.

— К нам вскоре прибудут гости: графиня Джейн и лорд Генри.

— Оуу, какой ужас. Лучше бы кто-нибудь умер... — скучающе покачивая ногами, продолжила она. Положив поднос на край постели, Жюли присела напротив, наблюдая, как Агнес уплетает ароматные круассаны с ягодным джемом. По окончании трапезы служанка распахнула роскошный шкаф.

— Нам нужно поторопиться, моя госпожа. Графиня Манорс не стерпит опоздание!

— Ты несомненно права, дорогая, — игриво слизнув с губы остатки джема, Агнес указала на платье.

— Подай мне винное, вон то.

Переодевшись в ослепительный атлас с кричащими рубиновыми серёжками и ожерельем, дама небрежно завязала кудрявые, непослушные волосы.

— Как я выгляжу, Джульетта?

— Я.. Вы... Бесподобны, как и всегда... — смущённо отвернувшись, юная девушка осталась сражена официальным обращением и внезапным вопросом. Губы хищницы растянулись в ещё более широкой ухмылке, а фирменный лукавый прищур — выдавал её истинные намерения. Змея жаждет получить новую, прекрасную добычу — душу и, быть может, даже сердце лорда Генри.

Шелестя тяжёлым шёлком, мисс Брэдли спустилась в гостиную, где родители уже радушно принимали долгожданных гостей. Особняк семьи Брэдли не уступал поместью Манорс в величии. Однако вместо привычной изысканности выглядел он более напыщенным и доверху заставленным всем, что только можно было придумать. Дорогие вазы, ценные трофеи, шкуры животных и многие другие экзотические элементы декора. Но все это смотрелось как-то неестественно: пытаясь выставить себя в лучшем свете, они явно перестарались, скупая все самое дорогое, при этом абсолютно не сочетающееся между собой.

— Доброе утро, мисс Агнес! — Резко встав с кресла, юный лорд улыбчиво поприветствовал девушку.

— Доброе! — сдержанно ухмыльнувшись, она присела напротив. Слева от парня сидела его матушка, ненавязчиво рассматривая образ девушки. Удивлённо приподняв одну бровь, дама тут же опустила её и недовольно закатила глаза, прошептав что-то себе под нос.

В зал зашла миссис Беатрис — мама Агнес. В прошлом, обычная ткачиха, работавшая в одном из цехов фабрики мистера Брэдли, в которую Томас беспамятно влюбился. Она успешно вышла за него замуж и родила прекрасную дочурку. Однако появление девочки на свет едва не стоило жизни и самой матери, и ребёнку магната. После перенесённого стресса для организма, Беатрис больше не смогла иметь детей. Вскоре чувства мужа к ней остыли, оставив лишь болезненные воспоминания о былой пылкой любви. И теперь они друг другу словно простые сожители.

— Приветствую, графиня Джейн и лорд Генри. Рада видеть вас. — Неуклюже склонившись перед гостями, Беатрис присела рядом с властным мужем.

Сбросив оценивающий взгляд с супруги, мистер Брэдли обратился к Джейн:

— Как вам интерьер нашего поместья, уважаемая леди Манорс? — обращение он проговорил с особой тягучестью, одновременно подчёркивая значимость и утрируя её величественность.

— Неплохо, мистер Брэдли. Неплохо, — высокомерно усмехаясь, дама протянула руку к горячей кружке с чаем, а затем, раздражённо отдёрнула пальцы, слегка обжёгшись о горячий фарфор. Поверьте, Агнес применила все своё самообладания, чтобы не рассмеяться от брезгливого жеста Джейн!

— Юная мисс Брэдли, вчера вы были поистине великолепны. Наш полонез надолго отпечатался у меня в памяти, — торопливо сменяя тему, Генри сделал отрадный комплимент её грации.

— Ох, благодарю. Вы тоже были безупречны в манерах и движениях.

Не желая больше терпеть услужливость сына, Джейн сделала Томасу заманчивое предложение.

— Мистер Брэдли, вы не хотели бы показать остальные комнаты вашего замечательного особняка вместе с супругой? — театрально размахивая руками, умело льстила она.

— Мы будем только рады! — гримаса на лице отца сменилась ядовитой улыбкой, такую самовлюблённость излучали лишь зажиточные бизнесмены.

Агнес и Генри остались наедине. Первые несколько минут тянулось напряжённое молчание, пока лорд не решил проявить инициативу:

— Мне показалось, вы с леди Анной хорошо знакомы. Вчера между вами произошёл такой восхитительный обмен колкостями!

— Я огорчу вас. Мы познакомились на том же балу, — довольно допивая последний глоток напитка, она поставила его и продолжила свою речь. — Знаете, леди Анна показалась мне очень заносчивой. И от одного её бесстрастного взгляда — моё сердце тут же убегает в пятки!

— Разве? Мне она показалась довольно утончённой девушкой. Но, может, вам виднее.

— Даже не знаю... — Задумчиво мотая головой, Агнес хотела расхохотаться ему в лицо: «вот глупенький..»

— Точно, совсем позабыл! — Парень вскочил с большого кресла. — Не желаете прогуляться по Бакстонским садам, мисс Брэдли?

— Напротив. Я уже собиралась сделать вам идентичное предложение. От запаха духов у меня, порой, кружится голова... — вальяжно встав со своего места, она повела его по коридорам особняка в сопровождении одной из служанок, специально выбрав самый долгий путь.

— Лорд, могу ли я вам кое-что рассказать по секрету? — быстро сменив свой тон на робкий и тревожный, уточнила Агнес.

— Да, конечно, я готов вас выслушать, — взволнованно вылетело из его уст.

— Вы знаете, мой отец очень давит на меня с помолвкой. Заставляет поскорее выйти замуж. Говорит, что любовь — легкомысленный бред. Почему я обречена на несчастье? — на глазах проступили наигранные слёзы.

— Ох, как я вас понимаю, мисс Брэдли. Мой братец давно уехал и успешно женился, теперь эта обязанность висит и на мне... Мы оба скованы жестокой судьбой, — грустно опустив взгляд, словно потерянный щенок, поведал ей Генри. Агнес даже стало немного не по себе, хотя раньше играть на чувствах людей казалось для неё обычным делом. Однако жизнь жалеть никого не собиралась, напротив, каждый раз подбрасывала новые испытания.